Роки и Лео, напившиеся до положения риз, медленно ехали по Калвер-стрит. Затем свернули на Бэлфор-авеню и двинулись по направлению к Кресченту. Ехали они в «крайслере» Роки 1957 года выпуска, на сиденье между ними стоял, покачиваясь при каждом толчке, ящик пива «Айрон-Сити». Это был их второй ящик за сегодняшний вечер — вечер, начавшийся, если говорить точнее, в четыре дня, в час, когда заканчивалась работа на фабрике-прачечной.

— Какашка в бумажке! — выругался Роки, останавливаясь на красный свет на пересечении Бэлфор-авеню с шоссе № 99. При переключении на вторую скорость коробка передач издала громкий скрежещущий звук. Первая скорость у «крайслера» не работала уже месяца два.

— Дай мне бумажку, и я тут же наложу в нее! — с готовностью отозвался Лео.

— Сколько сейчас?

Лео поднес руку с часами чуть не к самому носу. Когда часы почти коснулись кончика сигареты, выдохнул дым и всмотрелся в циферблат.

— Уже почти восемь.

— Какашка в бумажке! — Они миновали дорожный указатель с надписью ПИТТСБУРГ 44.

— Отсюда до самого Детройта ни одного патруля, — заметил Лео. — Да сюда ни одна собака не сунется, ни один человек в здравом уме и твердой памяти!

Роки включил третью скорость. Коробка передач издала тихий стон, а весь «крайслер» так и заколотило, словно в petit mal… Впрочем, вскоре судороги прошли, и стрелка спидометра медленно и устало начала подползать к отметке «40». Достигнув этой цифры, она так и застряла на ней.

Доехав до пересечения шоссе № 99 с дорогой под названием Девон-Стрим (на протяжении восьми миль последняя служила естественной границей между двумя поселками — Кресчент и Девон), Роки свернул на нее почти неосознанно, хотя в глубинах того, что с натяжкой можно было назвать его подсознанием, возможно, и ворочалось некое смутное воспоминание о старом Вонючем Носке.

С момента окончания работы они с Лео ехали куда глаза глядят. Был последний день июня, и срок, обозначенный в прикрепленной к ветровому стеклу «крайслера» карточке техосмотра, истекал ночью, ровно в 00. 01. То есть примерно через четыре часа, нет, уже меньше чем через четыре. Неизбежность этого события воспринималась Роки как-то слишком болезненно. Лео же было наплевать. Все равно не его машина. К тому же выпитого им пива «Айрон-Сити» было достаточно, чтобы привести не только его, а вообще любого человека в состояние глубокого алкогольного ступора.

Дорога Девон петляла и вилась среди густого леса. С обеих сторон вплотную к ней подступали огромные дубы и вязы с пышными раскидистыми кронами. Казалось, они жили какой-то своей жизнью и, по мере того как на юго-запад Пенсильвании надвигалась ночь, все более наполнялись шелестом и движением тени. Место это было известно под названием «Леса Девона». Прославилось оно после того, как здесь в 1968-м зверски замучили и убили молоденькую девушку и ее дружка. Парочка имела глупость остановиться в лесу, именно здесь затем и обнаружили «меркурий» 1959 года выпуска, принадлежавший молодому человеку. В машине были сиденья из натуральной кожи, на капоте — блестящая хромированная эмблема. Останки парня и его несчастной подружки нашли на заднем сиденье. А также на переднем, в бардачке и багажнике. Убийцу так и не нашли.

— Да фараоны сюда и носа не кажут, — заметил Роки. — На девяносто миль в округе ни одной живой души.

— Хренушки, — сказал Лео. Последнее время это милое словечко все увереннее лидировало в списке его наиболее употребительных выражений — и это при том, что общий словарный запас Лео составлял не более сорока слов. — Ты чего, ослеп? Вон там город.

Роки вздохнул и отпил пива из банки. Огоньки, мерцавшие вдали, вовсе не означали, что там находится город. Но что толку спорить с пьяным в стельку парнишкой? То был новый торговый центр. Надо сказать, эти новые натриевые лампы действительно светили ярко. Не отрывая глаз от их молочно-белого сияния, Роки подогнал машину к обочине, к левому краю дороги, резко подал назад, отчего едва не угодил в канаву, и, наконец развернувшись, снова выехал на дорогу.

— Опля! — сказал он.

Лео рыгнул и хихикнул. Они работали вместе в прачечной «Нью-Адамс» с сентября — именно тогда Лео был нанят Роки в помощники. Молодой, двадцатидвухлетний, с мелкими, как у грызуна, чертами лица, Лео походил на человека, которому в скором будущем светит изрядный срок. Он утверждал, что каждую неделю откладывает из зарплаты по двадцать долларов на покупку подержанного мотоцикла «кавасаки». Говорил, что собирается поехать на нем куда-то на запад, как только наступят холода. Он уже успел сменить мест двенадцать, не меньше, с того времени, когда шестнадцатилетним пареньком навеки распрощался с миром науки. В прачечной ему нравилось. Роки знакомил его с различными приемами стирки, и Лео искренне верил в то, что наконец учится Делу. Делу, которое непременно пригодится ему где-нибудь во Флэгстаффе.

Роки, по сравнению с ним чуть ли не старик, работал в «Нью-Адамс» вот уже четырнадцать лет. Об этом красноречиво свидетельствовали руки — бледные, как у призрака, изъеденные щелочью и отбеливателями. В 1970 году он четыре месяца отсидел за хранение незарегистрированного оружия. Жена его, ходившая в ту пору с огромным, безобразно распухшим животом, беременная третьим ребенком, вдруг заявила, что: 1) это не его, Роки, ребенок, а молочника; и 2) она желает с ним развестись по причине жестокого с ней обращения.

Два момента в этой ситуации заставили Роки носить при себе незарегистрированное оружие, а именно: 1) ему наставили рога; и 2) рога эти наставил не кто иной, как гребаный молочник с рыбьими глазками и длинными космами. Этот кретин по имени Спайк Миллиган. Спайк работал в молочной Креймера, в отделе доставки.

Молочник, Господи Боже ты мой!.. Молочник, а как насчет того, чтобы сдохнуть, а? Как насчет того, чтобы брякнуться в вонючую канаву и там отдать концы? Даже самому Роки, не продвинувшемуся в чтении дальше надписей на обертках жвачек, которые он непрестанно и трудолюбиво жевал на работе, ситуация казалась удручающе банальной.

В результате он, в свою очередь, уведомил жену о том, что: 1) никакого развода не будет; и 2) он собирается научить Спайка Миллигана уму-разуму. Лет десять назад он приобрел пистолет 32-го калибра, из которого время от времени постреливал по пустым бутылкам, жестянкам и мелким собачкам. И вот в то утро он вышел из своего дома на Оук-стрит и направился к молочной, где надеялся застать Спайка, покончившего с утренней доставкой.

Но по пути туда Роки заскочил в пивную «Четыре угла» и пропустил пивка — бутылок шесть, восемь, а то и все двадцать. Разве теперь упомнишь?.. Пока он сидел там и пил, жена его позвонила легавым. И они поджидали его на углу Оук-стрит и Бэлфор-авеню. Его обыскали, один из копов вытащил у него из-за пояса брюк пистолет 32-го калибра.

— Думаю, тебе придется сменить обстановку, приятель, — сказал ему легавый, обнаруживший пистолет. Именно это и сделал Роки. Следующие четыре месяца он провел в тюрьме, бесплатно стирая простыни и наволочки на штат Пенсильвания. За это время жена умудрилась получить в Неваде развод и, когда Роки вышел из кутузки, уже жила себе поживала со Спайком Миллиганом на Дейкин-стрит, в многоквартирном доме с лужайкой у входа, посреди которой стоял розовый фламинго. Вдобавок к двум старшим ребятишкам (Роки был более или менее уверен, что они от него) парочка обзавелась младенцем с точно такими же, как у папаши, рыбьими глазками. К тому же они получали на него алименты — по пятнадцать долларов в неделю.

— Эй, Роки, что-то мне муторно… — сказал Лео. — Надо бы остановиться и глотнуть водички.

— Сперва талончик на колеса надо получить, — отозвался Роки. — Это самое важное. Какой же это мужчина без нормальных колес?!

— Да ни один нормальный человек не полезет осматривать твою тачку, я же уже сказал!.. А знаешь, у нее и поворотники не работают.

— Мигают, если нажать на тормоза. Любой человек притормаживает на повороте, иначе можно перевернуться.

— И стекло в боковом окошке треснуло.

— Я его опущу.

— А что, если инспектор попросит поднять, перед тем как осматривать машину?

— Я уже сжег за собой мосты, — мрачно и со значением произнес Роки. Он выбросил пустую банку из окна и достал новую. На ней красовался портрет Франко Гарриса. Нет, этим летом компания «Айрон-Сити» явно сделала ставку на поклонников звезд баскетбольной команды «Стилерс».

Роки дернул за колечко на крышке. Раздался щелчок, и из отверстия полезла пена.

— Все же жаль, что у меня нет женщины, — произнес вдруг Лео, глядя в темноту и как-то странно улыбаясь.

— Была бы у тебя женщина, и путь на запад, считай, заказан. Главная цель женщины — удержать мужчину от поездки. Так уж они устроены, эти женщины. Это их цель, их миссия. Разве ты сам не говорил мне, что хочешь поехать на запад?

— Да, говорил. И поеду.

— Никуда не поедешь, если заведешь себе бабу, — сказал Роки. — А потом она обязательно тебя бросит. А потом — алименты. Стоит только связаться с бабой, и дело непременно кончится алиментами. Машины куда как лучше… Так что советую держаться машин.

— Только хренушки ее трахнешь, эту твою машину.

— Ну, это как посмотреть… Ничегошеньки ты еще не знаешь, парень!.. — сказал Роки и усмехнулся.

Леса понемногу отступили. Слева замерцали огоньки, и Роки внезапно ударил по тормозам. Поворотные и габаритные огни загорелись одновременно, что и требовалось доказать. Лео завертелся на виденье, проливая себе на колени пиво.

— Что? Что такое?

— Вон, гляди, — сказал Роки. — вроде бы я знаю этого парня…

Слева от дороги виднелся ветхий, полуразвалившийся гараж. Рядом — автозаправочная станция «Цитго». Надпись на фанерном щите гласила:

БОБ. ЗАПРАВКА И РЕМОНТ.

«БОБ ДРИСКОЛЛ».

ЧАСТ. СОБСТ.

СХОД-РАЗВАЛ КОЛЕС — НАША СПЕЦИАЛЬНОСТЬ.

МЫ ЗАЩИТИМ ВАШИ ДАННЫЕ БОГОМ ПРАВА ОТ ПАТРУЛЬНЫХ!

И ниже, уже в самом углу:

СТАНЦИЯ ТЕХОБСЛУЖИВАНИЯ № 72.

— Но никто в здравом уме… — начал было Лео.

— Это же Бобби Дрисколл! — радостно воскликнул Роки. — Да мы с Бобби Дрисколлом вместе ходили в школу! Дело в шляпе, парень! Можешь считать, нам крупно повезло!..

И он несколько неуверенно с ехал с дороги, освещая фарами раскрытую настежь дверь гаража. Выжал сцепление и с ревом подкатил к двери. На пороге возник сутулый мужчина в зеленом комбинезоне. Он отчаянно размахивал руками, делая знак остановиться.

— Эй, Боб! — восторженно взвыл Роки. — Привет старый алкаш, Вонючий Носок!

И он затормозил у входа в гараж. «Крайслером» овладел очередной приступ эпилепсии, на сей раз уже grand mal. Выхлопная труба выплюнула язычок желтого пламени, затем — облачко вонючего синего дыма. Машина содрогнулась последний раз и благодарно стихла. Лео бросило вперед, и он опять разлил пиво. Роки выключил мотор.

К ним, изрыгая цветистую нецензурную брань и все еще размахивая руками, подбежал Боб Дрисколл.

— …дьявола себе позволяете, сучьи выродки!..

— Бобби! — взвыл Роки. Восторг, испытываемый им в эти секунды, был сравним разве что с оргазмом. — Привет, калоша старая. Вонючий Носок! Чего это ты там лопочешь, дружище?

Боб, близоруко щурясь, пялился в окошко, пытаясь рассмотреть Роки. У него было усталое, изнуренное лицо, большую часть которого прикрывала тень от козырька.

— Да кто ты такой, чтобы обзывать меня Вонючим Носком, а?

— Я! — радостно взвизгнул Роки. — Я это, я, онанист ты эдакий! Твой давнишний приятель!

— Кто, черт возьми…

— Да Джонни Рокуэлл, кто же еще! Ты что, ослеп, старый придурок?

— Роки?.. — неуверенно спросил Дрисколл.

— Он самый, сукин ты сын!

— Господи Иисусе… — По лицу Боба медленно и неохотно начала расползаться улыбка. — Мы же с тобой не виделись… э-э… почитай с той самой игры в Кэтамаунтсе…

— Точно! А классный был матч, доложу я тебе! — Роки восторженно хлопнул себя по бедру, отчего на пол автомобиля и его брюки снова выплеснулось пиво. Лео икнул.

— Да уж, еще бы… Первый и последний раз, когда наш класс выиграл. Но чемпионат бы так или иначе продули бы, да… Отъезжай от моего гаража, слыхал. Роки? Ты…

— Да-а, все тот же старый Вонючий Носок! Такой же дурачина, ни хрена не изменился.

Роки с некоторым опозданием заглянул под козырек бейсбольной кепки, низко надвинутой на лоб Бобби — убедиться, что сказанное им правда. Однако оказалось, что Боб Дрисколл, он же Вонючие Носки, облысел, то ли частично, то ли полностью.

— Господи! Ну скажи, правда, здорово, что мы с тобой вот так встретились, а?.. Послушай, а ты все-таки женился на Марси Дью или нет?

— Черт, да, конечно. Еще в семидесятых. Ну а ты где ошивался все это время?

— В тюряге. Где же еще! Послушай, старик, можешь посмотреть мою малышку?

Голос Боба снова зазвучал настороженно:

— Ты имеешь в виду твою машину?

Роки хихикнул:

— Нет, мою старую задницу! Ну ясное дело, машину чего ж еще! Так можешь? — Боб уже приоткрыл рот, собираясь сказать «нет». — Да, кстати, познакомься. Это мой друг Лео Эдвардс. Лео, позволь представить, это Боб. Самый классный игрок в бейсбол из школьной команды в Кресченте. За четыре года ни разу не менял носки.

— Очень приятно… — пробормотал Лео, как учила его матушка в те редкие моменты, когда не была пьяна.

Роки снова хихикнул:

— Хочешь пива, старик?

Боб снова открыл было рот, собираясь сказать «нет».

— Вот, гляди-ка, тут такой прикол! — воскликнул Роки и дернул за колечко. Пиво, нагревшееся за время долгого путешествия до гаража Боба Дрисколла, полезло из банки и пролилось Роки на запястье. Роки сунул банку Бобу. Тот, оттопырив локоть, торопливо стал пить, стараясь, чтобы пиво не попало на рукав.

— Роки, мы закрываемся в…

— Да дело-то пустяковое! Всего на секунду, одну секунду! Сейчас покажу, тут какая-то хренота происходит…

Роки поставил переключатель скоростей на реверс, повернул ключ, надавил на педаль газа и медленно и неуверенно ввел «крайслер» в гараж. А уже через секунду выскочил из машины и стал трясти свободную руку Боба, как какой-нибудь политический деятель. Боб, похоже, оцепенел. Лео сидел в машине и открывал новую банку. И еще — пукал. Он всегда пукал, выпив много пива.

— Эй! — сказал Роки, пробираясь между проржавевшими канистрами. — А Дайану Ракельхаус помнишь?

— Ну ясное дело, еще бы не помнить… — ответил Боб, и на лице его против воли возникла дурацкая улыбка. — С такими большими… — И он, сложив чашечками ладони, приставил их к груди.

— Точно! — взвыл Роки. — Ты меня понял, дружище! Так и живет в городе, да?

— Да нет, вроде бы переехала в…

— Вот так всегда, — удрученно помотал головой Роки. — Те, кто не остается, всегда переезжают. Так ты налепишь карточку, к моей маленькой свинке, да?

— Ну-у… это… тут моя жена сказала, что будет ждать меня к ужину… И потом мы закрываемся в…

— Ты б меня здорово выручил, старик! А уж я в долгу не останусь! Хочешь, постираю для твоей половины? Все тряпье в доме, честно. Все ее кружавчики и финтифлюшки. Это ведь моя профессия, стирка. Работаю в прачечной «Нью-Адамс».

— А я у него учусь, — вставил Лео и опять пукнул.

— Перестираю все ее финтифлюшки, все, что только ни пожелает. Ну так как, Бобби?

— Что ж… поглядеть, конечно, можно.

— Ясное дело. — кивнул Роки. Шлепнул Бобби по спине, подмигнул Лео. — А ты, гляжу, все тот же, старина. Что за человек! Чистое золото!

— Ага, — вздохнул Боб, продолжая потягивать пиво из банки. Грязные его пальцы в масляных пятнах целиком закрывали физиономию Джона Гаина, красовавшуюся на этикетке. — А ты здорово помял бампер, Роки…

— Вот тебе шанс показать свой класс, Бобби! Эта проклятая машина нуждается в классном мастере. А вообще-то она не что иное, как куча разных там долбаных колесиков и винтиков. Если тебе, конечно, понятно, о чем я.

— Да, думаю, понятно…

— Ну вот, а я что говорю? Эй, а я познакомил тебя с Лео? С парнем, с которым работаю, а?.. Знакомься. Лео, это единственный игрок в бейсбол из…

— Ты уже нас знакомил, — заметил Боб с еле заметной улыбкой отчаяния.

— Как поживаете… — пробурчал Лео. И потянулся за очередной банкой «Айрон-Сити». Перед глазами у него завертелись тонкие серебристые полоски — подобные тем, что вдруг появляются в жаркий полдень на совершенно ясном голубом небе.

— …школы в Кресченте, который четыре года не…

— Фары не покажешь, Роки? — перебил его Бобби.

— Конечно! Просто замечательные фары. С то ли галогенными, то ли нитрогенными, хрен его знает с какими там лампочками! Просто куколки, а не фары! А ну-ка включи эти гребаные метелки, Лео.

Лео включил щетки на ветровом стекле.

— Тут вроде бы все нормально, — добродушно заметил Боб. И отпил большой глоток пива. — Ну а что с фарами?

Лео включил фары.

— Луч повыше можно?

Лео пытался нащупать переключатель левой ступней. Он был уверен, что переключатель находится где-то там, внизу, и в конце концов наткнулся на него. Сноп лучей резко высветил силуэты Роки и Боба, как это порой делают полицейские, освещая место происшествия.

— Ну, что я тебе говорил? Звери, а не фары! — завопил Роки и вдруг захихикал: — Черт побери, Бобби! До чего же я рад повидаться с тобой! Это даже приятнее, чем получить чек по почте!

— А поворотники? — спросил Боб.

Лео таинственно улыбнулся Роки и ничего делать не стал.

— Дай-ка я сам, — сказал Роки. И, пребольно стукнувшись головой о раму уселся эа руль. — Парнишка неважно себя чувствует.. — Он надавил на тормоз.

Поворотники тут же включились.

— О'кей, — кивнул Боб. — Ну а без тормозов-то они работают?

— А в каком это уставе или законе сказано, что они должны работать сами по себе? — хитро щурясь, спросил Роки.

Боб вздохнул. Жена ждала его к ужину. У нее были большие плоские груди и выбеленные пергидролем волосы с черной полоской у корней. Она питала слабость к сладким пончикам фирмы «Дайн», продукту, которым торговали в местном филиале универсама «Джаент ита». Вечером по четвергам, когда в гараже играли в бинго, жена являлась к нему за выигрышем: на голове у нее красовались огромные зеленые бигуди, прикрытые зеленым шифоновым шарфиком. От этого голова напоминала некий футуристический транзисторный приемник. Как-то часа в три ночи Боб проснулся и долго смотрел на пустое бледное лицо, освещенное мертвенным светом, падавшим в окно спальни от уличного фонаря. И подумал: как же все это просто! Надо лишь навалиться на нее сверху, надавить коленом на живот, чтоб из этой жирной туши вышел весь воздух, чтоб она не смогла закричать, выдавить из нее кишки, плотно обхватить руками толстую белую шею и давить, давить… А потом отнести ее в ванную, разрезать на мелкие кусочки и разослать по почте в разные концы света. Ну, к примеру: «Роберту Дрисколлу, до востребования». Или же куда-нибудь еще. В Лиму, Индиану, на Северный полюс, в Нью-Хэмпшир, Пенсильванию, Айову. В любое место… Это так просто! Одному Богу ведомо, как часто это уже происходило.

— Нет. — сказал он Роки. — Сдается мне, нигде не сказано, что они должны работать сами по себе. Это точно… — Он запрокинул банку, и остатки пива вылились ему в рот. В гараже было жарко, он еще не ужинал и почувствовал, как пиво ударило в голову.

— Эй, глядите-ка, а наш мистер Вонючие Носки уже прикончил баночку! — заметил Роки. — А ну, дай ему еще. Лео!

— Нет, Роки, мне, пожалуй…

Лео пошарил в темноте и нашел непочатую банку. Протянул ее Роки. Роки, в свою очередь, сунул ее Бобу, который, ощутив приятно холодящую ладони поверхность, тут же перестал возражать. На банке красовалась ухмыляющаяся физиономия Линна Свэнка. Он открыл банку. Лео отметил это событие радостным пуканьем.

Какое-то время все они дружно сосали пиво из жестянок с изображением знаменитого футболиста.

— А клаксон работает? — осведомился Боб извиняющимся тоном, словно опасался нарушить благоговейную тишину.

— Конечно! — Роки нажал локтем на кружок в центре руля. Клаксон слабо пискнул. — Батарейка немного подсела.

Она снова пили в полном молчании.

— Эта чертова крыса была величиной с кокер-спаниеля! — воскликнул вдруг Лео.

— Он у нас очень внимательный парень, — заметил Роки.

Боб призадумался.

— Да-а… — протянул он наконец. Почему-то это показалось Роки страшно смешным, и он расхохотался, захлебываясь пивом. Даже из носа потекло пиво, и тут уже настал черед Боба смеяться. Роки очень обрадовался, услышав этот смех, потому как вначале Боб показался каким-то уж очень угнетенным и грустным, словно его огрели пыльным мешком по голове.

Еще какое-то время они пили молча.

— Дайана Ракельхаус… — вдруг мечтательно произнес Боб.

Роки фыркнул.

Боб ухмыльнулся и приложил сложенные чашечкой ладони к груди.

Роки расхохотался и приложил свои — только побольше оттопырив. Боб так и покатился со смеху.

— А помнишь снимок Урсулы Андресс? Ну, который Танкер Джонсон приколол к доске объявлений старухи Фримэнтл?

Роки так и взвыл от смеха.

— И еще пририсовал к каждой сиське по такому здоровенному воздушному шару…

— А ее чуть инфаркт не хватил…

— Вам, конечно, смешно… — печально заметил Лео и пукнул.

Боб моргал, уставившись на него.

— Чего?

— Вам-то смешно. — сказал Лео. — Вам двоим есть над чем посмеяться. Еще бы! Ведь дырки в спине у вас нет.

— Да не слушай ты его! — сказал Роки. Голос звучал немного нервно. — Малость зациклился парень, вот и все.

— Так у тебя что, правда дырка в спине? — спросил у Лео Боб.

— Это все прачечная. — улыбнулся тот. — У нас там такие здоровущие барабаны, смекаешь? Только мы называем их колесами. Они крутят белье. Вот почему мы называем их колесами. Я их загружаю, потом разгружаю, потом заряжаю по новой. Сую в них всякое грязное дерьмо, а вынимаю чистое. Вот что я делаю, и делаю это классно. — Он взглянул на Боба, в глазах его мерцал огонек безумия. — И от этого у меня дырка в спине образовалась.

— Да-а?.. — протянул Боб, глядя на Лео, точно завороженный.

Роки беспокойно переступил с ноги на ногу.

— Там в крыше дырка, — сказал Лео. — Аккурат над третьим колесом. Они круглые и крутятся, вот почему мы называем их колесами. И когда идет дождь, в дыру попадает вода. Кап-кап-кап… И каждая капелька лупит меня по спине — пах-пах-пах! И от этого в спине тоже получилась дырка. Вот примерно такая. — Он сложил ладонь лодочкой. — Хочешь глянуть?

— К чему это ему глазеть на разные там уродства — рявкнул Роки. — Мы вспоминали старые добрые времена, и нечего его расстраивать! И потом, никакой дырки у тебя в спине все равно нет!

— Нет, я хочу посмотреть, — сказал Боб.

— Они круглые, поэтому мы их так называем, — пробормотал Лео.

Роки улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Хватит об этом, дружище! Иначе отправишься домой пешком! А теперь почему бы тебе не достать моего тезку, вон оттуда, слева от тебя?

Лео заглянул в коробку, потом передал Роки банку с портретом Роки Блайера.

— Вот это другое дело! — К Роки вновь вернулось хорошее настроение.

Коробку пива прикончили примерно через час, и Роки стал уговаривать пьяного в дым Лео сбегать в супермаркет «Паупин» за добавкой. К этому времени глаза у Лео стали красными, как у хорька, рубашка на груди была расстегнута. Сосредоточенно и близоруко щурясь, он безрезультатно пытался достать пачку сигарет «Кэмел» из закатанного рукава рубашки. Боб пошел под душ — пописать — и распевал там школьный гимн.

— А я… не хочу туда идти… — заплетающимся языком пробормотал Лео.

— Да, но ведь и на машине ты тоже не сможешь поехать! Ты ж в задницу пьяный!

Лео описывал вокруг него круги, все еще пытаясь достать сигареты.

— И потом… темно. И холодно…

— Так ты хочешь получить талончик на эту машину или нет? — злобно прошипел Роки. Ему уже начали мерещиться какие-то странные вещи.

Наиболее часто посещало видение огромного звука — запутавшись в паутине, он сидел в дальнем углу гаража.

Лео поднял на него кроваво-красные глаза.

— А это не моя машина, — заметил он неожиданно рассудительно и трезво и выдавил смешок.

— Ну раз так, стало быть, тебе больше в ней не ездить! Если, конечно, не пойдешь за пивом… — сказал Роки. И со страхом покосился на мертвого жука в углу. — Только попробуй мне не пойти! Увидишь, я не шучу!

— Ладно, ладно. — пропищал Лео. — Пойду, и нечего тут заводиться!

Не успев дойти до угла, он дважды угодил в канаву и еще один раз — на обратном пути. И когда наконец вернулся в теплый и ярко освещенный гараж, увидел, что оба его собутыльника распевают школьный гимн. С помощью какого-то крюка со шкивом Боб умудрился приподнять «крайслер». И теперь расхаживал под ним, задрав голову и разглядывая пропыленные и проржавевшие внутренности машины.

— А знаешь, у тебя в выхлопной трубе дырка, — заметил он.

— Да откуда там взяться выхлопной трубе? — удивился Роки. Обоим это почему-то показалось страшно смешным, и они заржали.

— Пиво! — объявил Лео, с грохотом поставил коробку на пол, присел на обод колеса и тут же впал в полузабытье. На обратном пути он выпил три банки пива, чтобы идти было веселее. Роки протянул Бобу пиво, себе тоже взял.

— Ну что, наперегонки? Как в старые добрые времена, а?

— Само собой, — кивнул Боб и улыбнулся. В воображении он видел себя втиснутым в кабину низко стелющейся над землей гоночной машины.

Одна рука уверенно лежит на руле, и сам он, классный гонщик, ждет взмаха флажком. Пальцы другой руки касаются талисмана — металлической эмблемы, снятой с капота «меркурия» 1959 года выпуска. Он напрочь позабыл о Роки, о своей распухшей от обжорства жене с транзисторными кудряшками и вообще обо всем.

Они открыли банки и, пыхтя и отдуваясь, стали пить. Одновременно оба бросили пустые банки на растрескавшийся бетонный пол. Оба в одну и ту же секунду подняли средние пальцы. В животах заурчало — так громко, что казалось, эхо отлетает от стен, напоминая звуки автоматной очереди.

— Прямо как в старые добрые времена, — сказал Боб, и голос его звучал печально. — Ничто не может сравниться со старыми добрыми временами…

— Знаю, — кивнул Роки, пытаясь подыскать какие-нибудь особенные, приличествующие случаю слова, и нашел их: — Мы с каждым днем стареем, приятель.

Боб вздохнул и рыгнул. Сидевший в уголке Лео проснулся и в который уже раз пукнул. И принялся напевать «Сойди с моего облака».

— Ну что, еще по одной? — спросил Роки и протянул Бобу очередную банку пива.

— Что ж, можно, — ответил Боб. — Можно, Роки, дружище, отчего нет…

Коробку, которую принес Лео, прикончили к полуночи. А за ветровым стеклом слева от Роки появилась новенькая карточка техосмотра, расположившаяся под каким-то пьяным углом. Роки заполнил ее сам, медленно и аккуратно переписывая цифры с потрепанной и засаленной регистрационной карточки, которую долго искал и наконец нашел в бардачке. Дело двигалось медленно, потому что в глазах троилось. Боб сидел на полу, скрестив ноги, словно йог, и поставив между ступнями наполовину пустую банку «Айрон-Сити». Сидел, напряженно и пристально устремив взор в никуда.

— Знаешь, ты мне просто жизнь спас. Боб, — сказал Роки и пнул Лео в ребра, чтобы тот проснулся.

Лео застонал и повалился набок. Веки его дрогнули, приоткрылись, закрылись, потом снова открылись — уже широко, когда Роки пнул его ногой второй раз.

— Мы чего, уже дома. Роки? Мы…

— Не буди мою крошку, Бобби! — радостно пропел Роки. Впился пальцами в рукав Лео и рывком поднял его на ноги. Лео взвыл. Роки поволок его к «крайслеру», запихнул на заднее сиденье. — Ладно, как-нибудь еще заедем, посмотришь ее…

— Славные были денечки… — пробормотал Боб. В глазах его стояли слезы. — С тех пор с каждым днем все становится только хуже и хуже. Ты замечал?

— Еще бы! — кивнул Роки. — Все переделывается, перестраивается. Все перегадили, сукины дети! Но ничего… Держи хвост пистолетом, дружище. И не позволяй никому…

— Да мне жена не дает вот уже года полтора, — пожаловался Боб. Но слова его тут же заглушил кашель мотора. Боб поднялся и смотрел, как «крайслер» выезжает из гаража, цепляя сложенные слева от двери поленья и прутья.

Лео высунулся из окна, на лице его сияла блаженная улыбка идиота.

— Заезжай как-нибудь в прачечную, водило! Покажу тебе дырку в спине! Покажу колеса! Покажу, — Тут внезапно в окошке, словно в каком-то фарсе, мелькнула рука Роки, схватила Лео за шкирку и втянула в салон.

— Пока, приятель! — крикнул Роки. «Крайслер» пьяно покрутился по двору, объезжая колонки для подачи бензина, затем унесся в ночь. Боб провожал его взглядом до тех пор, пока хвостовые огни не уменьшились и не превратились в две крохотные точки, затем побрел обратно в гараж. На заваленном разным хламом верстаке лежала хромированная эмблема от какой-то старой машины. Он взял ее, начал вертеть в руках, играть с ней, и на глазах снова выступили слезы. Старые добрые времена! Позднее, той же ночью, где-то в четвертом часу, он удавил жену и спалил дом, чтоб все выглядело как несчастный случай.

— Господи! — пробормотал Роки, покосившись в боковое зеркальце. Гараж Боба съежился, уменьшился, превратился в пятнышко белого света, мерцающего в ночи. — Ну как это тебе нравится? Старина Вонючий Носок, да… — Роки достиг той степени опьянения, когда человек уже не ощущает себя. От него ничего не осталось — лишь маленькая искорка, еле тлеющий в замутненном сознании уголек здравого смысла.

Лео не ответил. В тусклом бледно-зеленом свете, отбрасываемом приборной доской, он походил на мышонка-соню, приглашенного Алисой на чай из Зазеркалья.

— Здорово его жизнь потрепала, — продолжал Роки. Какое-то время он ехал по восточной полосе, затем «крайслер» стало заносить в сторону. — Старик вырубился. Для тебя это хорошо. Наверняка завтра не вспомнит, что ты ему наболтал. А то все могло бы сложиться иначе… Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не смел заикаться об этой дурацкой дыре в спине?

— Но ведь ты знаешь, что она у меня есть.

— Ну и что с того?

— Так это моя дыра, вот что. А стало быть, я могу говорить о ней сколько… — Внезапно он умолк и обернулся. — Послушай, там позади грузовик. Только что от ехал от обочины. Фары выключены.

Роки посмотрел в зеркало заднего вида. Да, действительно, грузовик… Очертания просматривались довольно четко. Ему не понадобилось даже читать надпись на борту — «МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ КРЕЙМЕРА». Он уже понял, кто это.

— Это Спайк!.. — в ужасе прошептал Роки. — Спайк Миллиган! Господи, а я-то, дурак, думал, он занимается только утренней доставкой!

— Кто?

Роки не ответил, губы расплылись в злобной пьяной ухмылке. Но глаза не улыбались. Расширенные, красные, они неотрывно смотрели на дорогу.

Внезапно он утопил педаль газа, и «крайслер», изрыгнув облачко синего дыма, нехотя стал набирать скорость. Стрелка спидометра подползла к отметке «60».

— Эй! Ты слишком пьяный, чтоб так гнать! Ты… — тут Лео умолк, словно потерял нить мысли.

Мимо пролетали дома и деревья. На перекрестке они промчались на красный свет. На большой скорости преодолели подъем. Слетели с него — глушитель на низкой подвеске выбил из асфальта сноп искр. Сзади, в багажнике, звякали и тарахтели пустые банки. Физиономии игроков «Питтсбург стилерс» катались по салону, то попадая на свет, то снова проваливаясь в темноту.

— Я пошутил! — испуганно взвизгнул Лео. — Не было там никакого грузовика!

— Это он! И он убивает людей! — крикнул Роки. — Я видел в гараже жука! Черт!..

Машина с ревом поднималась на Южный холм по встречной полосе. Какой-то пикап, мчавшийся прямо навстречу им, в последнюю секунду вильнул и угодил в канаву, чтобы избежать столкновения. Лео обернулся. Дорога была пуста.

— Роки…

— А ну-ка, Спайк, попробуй догони меня! — завопил Роки. — Попробуй достань!..

«Крайслер» мчался со скоростью восемьдесят миль в час — в более трезвом состоянии Роки не поверил бы, что такое возможно. У Джонсон-Флэт был крутой поворот, и машина преодолела его — из-под колес с лысой резиной показался дымок. «Крайслер» пронзал ночь, словно призрак, прыгающий свет фар высвечивал пустую дорогу впереди.

Внезапно откуда-то из темноты с ревом вынырнул «меркурий» 1959 года выпуска. Он мчался по разделительной полосе. Роки вскрикнул и закрыл лицо руками. А Лео успел заметить лишь одно: на капоте «меркурия» не хватает металлической эмблемы…

С запачканного засохшей кровью крюка для мясных туш, вделанного в потолок кабины, свисал на ремешке из кожзаменителя маленький транзисторный приемник. Из него лились звуки блюза.

— Ну вот, — сказал Спайк. — А теперь поедем к дому Боба Дрисколла. Он думает, что в гараже у него остался бензин, но я вовсе не уверен. Очень долгий был день, верно? Ты согласен? — Но, обернувшись, он заметил, что в грузовике совсем пусто. Даже жук исчез.

Позади, в полумиле от места аварии, на перекрестке мигал желтый огонек. Грузовик с надписью «МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ КРЕЙМЕРА» послушно сбросил скорость. Затем снова начал набирать ее, приближаясь к тому месту, где посреди дороги к небу вздымался столб пламени и чернела искореженная груда металла. Ехал он не спеша.