Вот и лето прошло…

Лето прошло довольно давно уже собственно осень началась. Теперь у меня любимое занятие выйти в парк и смотреть просто смотреть. Пенсия — это не самое страшное. Страшнее другое — видеть жизнь, но в этой жизни не участвовать. Возраст болезни и отсутствие денег. Пенсии хоть она и военная уже не хватает. Как говориться укатали сивку бурку — крутые горки.

Иногда вспоминается молодость. В Афган попал уже послужившим майором и вроде бы и должен был понимать куда попал да только сразу разве поймешь. Аппарель идет вниз и надо идти на выход на бетонку аэродрома прилетели, а жар в лицо такой, что невольно остановился и сразу мысли в голову — зачем я сюда рвался. Чего мне не хватало в Союзе.

Из окна над головой веселая такая мелодия— –

Возвращение к сотне оказалось и грустным, и радостным одновременно. Жалко было погибших, но мы то остались в живых. Мы не прятались и отомстили за наших убитых. Теперь батюшка занимался вопросами убиенных у нас же были другие хлопоты.

Одним из этой группы халатников оказался европеец. Определили это очень просто под халатом оказался вполне европейский охотничий костюм. В одном из карманов нашлась записная книжка с путевыми записями на английском языке. Вот так я потерял часть трофеев из Оренбургской крепости прибыла группа офицеров Инспекторского Департамента и у меня забрали все вещи этого убитого иностранца. В это число вошло и обе лошадки и седла, и все бумаги. Бумаги представляли собой топографические заметки и планы с пояснительными надписями. О бумагах я не горевал — жалко было лошадок и седел с вьюками и лошадки, и сбруя были очень высокого качества. Но и здесь я слегка этих высокомерных благородий ввел в заблуждение. Один из вьюков я им не отдал. Там не было ничего кроме припасов и был небольшой такой мешочек с особым припасом — там хранилась сотня гиней. Гинея — это золотая британская монета. Здесь на Востоке бумажные деньги не приветствуются или золото или серебро. Вот и не отдал я золото. У государя-императора своего золота достаточно мне же никто ничего не принесет и не подарит. Всё сам и только сам.

История с англичанином имела продолжение и продолжение весьма приятное для меня. Через месяц приехал фельдъегерь и привез бумаги для меня. Государь — император сообщал мне -что теперь я кавалер ордена святой Анны 4-го класса и могу теперь носить на белом оружии в строю и вне строя знак ордена и мне теперь надо за свой счет заказать себе для строя шашку с надписью «за храбрость».

Новость была очень приятная и теперь в сотне немного утихнут разговоры — про производство мое и протекции.

Инспекторский Департамент — офицеры от этого учреждения частенько, бывали, в сотне и часто уходили в глубину Бухарского царства с какими-то тайными целями. Те казаки, которые сопровождали этих офицеров не распространялись что они там делали.

Именно из этого Департамента и поступили эти казнозарядные винтовки, с которыми мы несли службу. Где эти винтовки взяли никто не сообщал понятно было одно мы испытываем это оружие на предмет необходимости для Российского военного ведомства.

В первой половине 19 века начали появляться новые системы казнозарядных капсюльных ружей. С учетом технического развития и оснащенности наиболее перспективными оказались игольчатые системы с унитарным бумажным патроном. Таким ружьем и было мое ружье / которое я назвал из-за незнания берданкой/. У меня в моем прошлом будущем похожим на это ружье была берданка и то я этих ружей Бердана №1 и Бердана №2 и не видел. В мое время их уже и физически трудно было найти.

Так вот это было ружье, созданное немецким оружейником Иоганном Дрейзе.

Этот Иоганн Николаус фон Дрейзе, прибыв в 1809 году в Париж, поступил на оружейную фабрику Самюэля Поли, где ознакомился со многими образцами его оружия, среди которого была и разработка игольчатого ружья с унитарным боеприпасом- патрон воспламенялся иглой, пронзающей бумажный детонирующий колпачок, приклеенный в патроне. В 1814 году Дрейзе вернулся в Германию и начал работать над созданием собственной модели. Он взял от образца Поли- заряжание унитарным патроном и накол капсюля иглой.

В результате длительных разработок Дрейзе в 1835 году предложил работоспособный образец казнозарядного игольчатого ружья.

Офицеры взяли на контроль изобретения Поли ещё в 1814 году, когда Российская Армия была в Париже, но в Российской Империи это изобретение никого не заинтересовала. Но Инспекторский департамент продолжал держать руку на пульсе и когда появились серийные образцы то и эти образцы ружей Дрейзе появились и в России. Испытания проводили в Оренбургской крепости куда нас и перевели с официальной формулировкой для усиления патрулирования границы с Бухарой. Сотню взяли из войска Донского и направили в эти степи вооружили часть сотни и мы эти ружья использовали и офицеры Департамента опрашивали нас и писали свои отчеты.

Только всё это было зря. Слишком дорогое это было оружие. Казна не нашла денег на покупку этих ружий, и генералы собирались воевать, как всегда, по старинке штыками. Патроны слишком дорогие.

Так что у меня опять на вооружение старый карабин британской какой-то манафактуры. Называется если верить деду карабин Бейкера. С его слов, когда дед был в Париже то получил этот карабин в подарок от какого-то английского офицера. Зная моего деда — как-то не очень вериться в подарки.

Карабин старый но вполне рабочий да и зачем покупать что то новое если это ещё работает. Это было не мое мнение. Это было мнение Калмыкова — но мы это заблуждение будем исправлять.

Историю я помнил по крайней мере о крымской войне знал кое-что. И мимо этой войны мне не пройти. Обязательно попаду и значит нужно подготовиться. Оружие купить новое и посмотреть что там с револьверами. Это первая война, где широко будут применяться револьверы надо соответствовать.

Пока же надо было решить, что делать с чаем и рулонами шелка. Продавать есаулу по дешевке лишь бы скинуть — нет такой хоккей нам не нужен. Надо поговорить с купцами если и те займут позицию — только даром, то отвезу домой там уйдет по нормальной цене.

Получилось всё не так. Купцы на посту решили устроить стачку по ценам и не брали по нормальной цене только даром хотели. Не поняли одного — я офицер и могу спокойно съездил в Оренбург и там практически оторвали с руками. Там же и обновил обмундирование. казак служит со всем своим и формой, и конем, и оружием. Зато налогов не платит.

Из револьверов у меня на памяти был Кольт.

После реализации всех моих трофеев у меня на руках было триста рублей, и я хотел купить себе пару револьверов — в памяти отложились сцены из вестернов. Как же лихо палили ковбои. У меня здесь тоже похожие проблемы надо произвести как можно больше выстрелов в короткий период времени. Вот для этих целей сейчас есть Кольт. Пошел по ружейным лавкам и только в четвертой по счету нашлись Кольты и прямо-таки последней американской модели — Кольт модели 1848 года — револьвер 44-го калибра, разработанный Сэмюэлом Кольтом для конных стрелков американской армии.

Эта модель была легче предыдущих моделей и имелся фиксатор шомпола. Перезарядить этот револьвер на ходу не получиться, но двенадцать выстрелов в очень короткий срок это для сегодняшнего дня прекрасно. Торговались долго и яростно платить по сто рублей за один я не хотел. Но и продавец понимал, что у него есть только один покупатель я. Сошлись по семьдесят рублей за револьвер и плюс все необходимые принадлежности и коробка с капсюлями. Теперь я имел возможность произвести двенадцать выстрелов практически непрерывно. Главное притереться при замене капсюлей. Пока не снял использованный капсюль следующий выстрел затруднен может заесть и всё более не стреляет барабан не проворачивается. Этот недостаток устраняется с опытом и сноровкой.

Затянул ремень с двумя револьверами и пошел дальше по городу. Думаю, теперь некоторые модники задумаются о новых трендах сезона.

Только вернулся и опять ехать, и ехать далеко. Разъезд теперь включает в себя двенадцать человек и с нами поедет трое таинственных мужчин. Одеты в штатское, но выправку то не спрячешь. Наша задача сопроводить эту группу штатских, и мы будем очень долго в пути — нас ждут на севере Индии. Что там делать и зачем мне не докладывали.

Едем в халатах и папахах работаем под халатников. Язык знают эти штатские они же ведут переговоры и оплачивают дорогу. Мы же только силовая составляющая.

Разговаривает с нами только один из этой делегации. Попросил называть его Петр Петрович — один в один с нашими особистами. Те тоже то Иван Иванович, то Петр Петрович — ничего не меняется. Всё по-старому и всё уже было.

Нам нужно пересечь Бухарское царство и затем пройти через половину Афганистана и уже там на границе с Индией извернуться и пройти через горные проходы, которые контролирует британская армия.

Затем тем же путем вернуться сюда в Оренбург.

Путешествие будет долгим и опасным. Возвращение под большим вопросом. Но пойдем и найдем и проходы, и способы справиться с британскими постами.

Судя по маршруту мы будем проходить по местам где я будучи советским офицером воевал с душманами во время командировки в Афганистан. Караванные пути не меняются со временем. Где сейчас идут караваны там и в будущем будут идти караваны. И для меня нечего практически не изменилось и тогда были британские и американские инструкторы у душманов и сейчас здесь с нами воюет британская армия. ничего не изменилось.

В нашем караване будут верблюды тогда в советское время как-то не пришлось с верблюдами путешествовать. Теперь наверстаю. Гинеи решил взять с собой. Оставить некому, да и в случае чего может и понадобятся. золото лишним не бывает.

Переоделись в халаты и теперь мы охрана купеческого каравана идущего с товарами в далекую Индию.

Крайняя точка нашего маршрута индийское княжество Хунза. Это самый север Индии.

Мы идем договариваться о том, чтобы это княжество попросило Российскую Империю о принятии под свою руку.

Княжество это контролирует Хунджерабский перевал. Там на небольшом плато на высоте почти четыре версты сходятся дороги и тропы из Китая, Средней Азии, Памира. Отсюда начинается одна из самых главных дорог, ведущая через горы в Индию.

Наша цель стать — петербургской занозой в макушке Британской Индии. Нам надо дойти до треугольника, где сходятся три величайшие горные системы мира — Гималаи, Каракорум и Гиндикуш там теснятся самые высокие вершины мира и там же идет великий шелковый путь.

Задачу нам нарезали невероятной сложности. Но мы идем и думаю, что исполним всё в лучшем виде.

Заставил взять теплую одежду и заказал себе свитер в срочном порядке. Местные связали за ночь. Также получил и шерстяную шапку потом будет называться балаклавой. Утеплялся по полной и заставил казаков тоже заказать себе теплые вещи. халатов нам явно не хватит.

Патроны для карабина и своих кольтов навертел с диким запасом. Только для револьверов приготовил триста капсюлей. Больше просто не было. купец просто плакал он терял выгодного клиента — я забрал всё и практически не торговался.

Вышли в ночь никого, не предупреждая и поставив десяток верблюдов в середину колонны пошли в наш далекий путь.

На первом же переходе я подтвердил всем полезность револьверов. Все считали — бесполезным выбросом денег покупку этих новомодных игрушек.

Пятерых нападавших я снял по нынешним временам мгновенно. Это поразило всех и затем после осмотра трупов. Оказались банальные разбойники. Но с нашей задачей можно было ожидать всяких сюрпризов. Английских шпионов и агентов влияния было море и в Петербурге и даже здесь в Оренбурге.

Мы ждали серьезного противодействия на маршруте. Информация о нашем путешествии в Индию скорее всего или уже достигла ушей английского резидента в России или достигнет в ближайшее время.

На привале мне пришлось читать лекцию о револьвере Кольт.

Кольт Драгун представляет собой капсюльный револьвер с открытой рамкой, 44 — го калибра, общей длиной 15.5 дюймов/ 375 ми/и весом 1.9 килограмма. Ударно-спусковой механизм одинарного действия, барабан с шестью каморами. Заряжание производиться с дульной стороны камор, коническая пуля досылается в барабан с помощью расположенного под стволом рычага. С правой стороны, в казенной части револьвера, имеется вырез для удобства снаряжения барабана капсюлями, снаряженными на основе гремучей ртути.

Прицельные приспособления представляют собой мушку на стволе и прорезь в верхней ударной части курка. Особенностями и отличиями револьвера Кольт Драгун является наличие в передней части ствола защелки рычага для снаряжения барабана. Защелка располагается под стволом и фиксирует переднюю часть рычага не позволяя ей непроизвольно опускаться от вибрации во время стрельбы.

Барабан револьвера Кольт Драгун более короткий чем у Кольта Уокера, а также более прочный за счет увеличения толщины стенок каморы. Длина ствола у револьвера кольт Драгун уменьшена по сравнению с Кольт Уокер с 9 дюймов/229 мм/ до 7.5 дюймов/191 мм/.

Однако это было не всё — мои Кольты отличались от базовых наличием отъемного приклада что позволяло в случае необходимости сделать выстрелы ещё точнее.

Именно приклад был основной особенностью моего револьвера, которая превращала его в небольшой карабин. Отъемный приклад крепился непосредственно к рукоятке револьвера, которая отличается от обычной наличием поперечной выемки, которая расположена в нижней задней части. Приклад жестко фиксировался на рукоятке Кольт Драгуна за счет винта, головка которого достаточно большая по размеру. Винт притягивает «пятку» с выступом. С передней стороны два боковых выступа приклада упираются в ответные выемки, расположенные на нижней части щитка барабана. Монтаж и демонтаж занимает достаточно много времени. Затыльник приклада изготовлен из стальной пластины.

Помимо возможности установки приклада револьвер имел и другие особенности присущие именно карабинам. имелся целик с тремя щитками для стрельбы на разные дистанции.

Рассказывая о механизмах и устройстве Кольт Драгуна, я собрал конструкцию карабина и зарядил все каморы.

Мне было очень неуютно и прямо-таки, казалось, что в меня кто-то целиться. Спать я в эту ночь не лег. Свернул одеяло что бы издалека казалось что здесь спит человек и скрываясь от огня костра выскочил за пределы лагеря и устроился на лежке. Мне казалось, что атака на нас будет обязательно сегодня ночью. Случайный налет халатников — был просто случайным нападением.

Вот сейчас ночью будет главное нападение. Своим настроением я заразил и офицеров Департамента и они тоже изготовили манекены вместо себя и скрылись в тени палатки.

Костер потух, и часовые на постах сладко спали. Казаки несмотря на требования бдительности были фаталисты и часто спали на постах. с этим боролись, но безуспешно.

Ждали долго, и наш противник пришел уже под утро в предрассветный час. Тени выскользнули из тени кустов и деревьев окружающих нашу стоянку и скользнули к нашим постелям. Стрелять мы начали одновременно. Но я смог произвести двенадцать выстрелов и выстрелить точно приклад действительно помог точно стрелять. Трупы осмотрели и по одежде и документам стало понятно на нас вышли не бухарцы. На нас охотились британцы.

В нападении участвовало восемь человек все были британцы и, судя по всему, они нас отслеживали от Эмбинского поста. Для британцев наша миссия не стала большим секретом.

Выстрелы разбудили часовых и теперь часовые демонстрировали свою бдительность и стреляли на любой шорох в кустах.

долго спорили с Петром Петровичем — менять маршрут или не менять. Решили не менять и просто ускорить движение. Запутать мы все равно погоню не сможем только потеряем время и силы.

Трупы мы не стали прикапывать оставили на виду. Напавшая группа должна действовать с подстраховкой вот пусть и группа подстраховки и закапывает тела.

Она будет терять время мы же постараемся опередить реакцию. Местность вокруг была безлюдной и при минимальном везении мы могли рассчитывать пройти, здесь не выходя на контакт с местными жителями.

Любой контакт с местными приведет к столкновению. Местные жители не пропустят возможность пощипать наш караван.

Задача поставленная перед нашей экспедицией на первый взгляд была невыполнимой — подготовить переговоры с руководителем княжества Хунза о переходе под протекторат Российской Империи. Но здесь на Востоке всегда ставились практически невыполнимые задачи.

Вот одна из первых российских экспедиций — ещё при Петре 1.

02 июня 1714 года Пётр 1 издает указ «о посылке преображенского полка капитан — поручика кн. Алекс. Бековича — Черкасского для отыскания устьев реки Дарьи». Тогда сведения о государствах, географии региона, маршрутах в Индию в России были основаны на сказках и художественной литературе.

14 февраля 1716 года Пётр 1 вручил Бековичу инструкцию.

Исследовать прежнее течение Амударьи и, если возможно, опять обратить её в старое русло;Склонить хивинского хана в подданство;На пути к Хиве и особенно при устье Амударьи устроить, где нужно, крепости;Утвердившись там, вступить в сношения с бухарским ханом, склоняя и его к подданству;Отправить из Хивы, под видом купца, поручика Кожина в Индостан для проложения торгового пути, а другого искусного офицера в Эркет для розыскания золотых руд.

Вот так всё просто и до сего времени нечего не меняется. Мнения руководителей того же Хорезма / так называется государство, именуемое у нас в России Хивинским ханством/ что тогда что сейчас никого в Петербурге не интересует.

Дальше было только поражение.

Выйдя весной из Астрахани, Бекович пошёл к Гурьеву. В июне отряд выступил из Гурьева к Хиве. Путь от Гурьева до реки Эмбы прошли за десять дней.

На пятый день пути от Императора Петра 1 было получено повеление ослать через Персию в Индию «надёжного человека, знакомого с туземным языком, для разведок о способах торговли и добывания золота». Бекович отправил мурзу — майора Тевкелева, но он был арестован в Астрабате.

После путь Бековича продолжался около месяца, он миновал горы Иркетские /Устюрт/и вышел 15 августа к устью реки Амударьи, До Хивы оставалось не более 120 верст, у урочища Карагач — как раз в этом месте, по легенде, находилась плотина, запрудившая воду старого русла Амударьи.

Здесь их встретил хивинский Шергази-хан с 24-тысячным войском. После трехдневного боя хивинская конница была отброшена и не могла уже помешать дальнейшему движению к Хиве. Казаков и солдат в укреплениях было побито не больше десяти человек, а хивинцев с киргизами и туркменами полегло около тысячи. Тогда хан отправил послов с мирными предложениями и приглашением Бековича в Хиву для окончательных переговоров.

Бекович прибыл с отрядом в 500 человек, оставив начальником над остальным войском майора Франкенберга. В то же время хан стал уверять Бековича, что для того, чтобы хивинцы могли прокормить всё прибывшее русское войско, его необходимо расставить отрядами в пяти разных городах. Согласившись с предложением, Бекович заставил Франкенберга, дважды отказавшегося исполнить его волю, разделить всё войско на пять отрядов и отправить их в эти города. Когда отряды отошли на значительное расстояние от Хивы, хивинцы внезапно напали на отряд Бековича и уничтожили его. Сам Бекович был заколот кинжалом во время банкета в городе Порсу не доезжая до Хивы.

Так же поступили хивинцы и о с остальными отрядами, спаслись единицы.

С тела Бековича сняли кожу, вывесили его в качестве чучела над воротами Хивы. Голову Бековича хивинский хан отправил в дар бухарскому хану.

Так и появилась народная мудрость — «Жизнь Бекова, нас дерут, а нам некого».

Сейчас на этом пути до границ хивинского ханства нам стоит опасаться только разбойников и контрабандистов. Эти земли уже под властью Российской Империи. Но власть здесь призрачна.

Поэтому и идем мы под видом купеческого каравана. Револьверы я не разбирал так и лежат в кобурах с прикладами. Мне очень понравился такой способ применения оружия. Действительно получалось подавление огнем. С другим оружием надо было бы человек двадцать, что бы получить похожий эффект.

Казаки не одобрили мое новое оружие- слишком много патронов уходит. А каждый патрон выходит больших денег. И вообще — деды жили без таких фокусов, и мы проживем. Иначе говоря — жалко денег и эта жадность закрывает глаза на полезность этого оружия.

У офицеров нашего посольства мнения иные — оружие такое необходимо. Но вывод похожий- генералы не допустят к принятию на вооружение армии. С теми же формулировками — слишком дорогие патроны.

А что ждет нас за воображаемой линией хивинской границы. Нас ждала довольно пустынная местность, изрезанная ирригационными каналами. Вода здесь в дефиците. Но пройти можно практически в любом направлении. Главное не вызвать подозрения. Если наш караван будет выглядеть купеческим, то и пройдем мы эту Хиву без проблем. Тем более мы все в халатах и папахах и лица замотаны платками. Разговоры ведут старшие купцы.

Так мы и идем. Описывать ежедневные однообразные переходы просто нет смысла от скуки можно умереть.

В Хиву мы заходить не будем. Идем самыми окольными путями в Афганистан. Перейдя в Афганистан и оплатив проход через границу нам будет проще пройти караванными путями к нашему месту назначению — Кашмир. Нас ведь интересует Индия.

Пока мы идем и смотрим на однообразную скучную местность. Расскажу о «Большой игре». Ведь именно в ней мы сейчас и участвуем. В небольшом, но важном эпизоде.

«Большая игра» или «война теней»-геополитическое соперничество между Британской и Российской империями за господство в Центральной Азии в 19-начале 20 го века.

Из моего прошлого опыта эта война не закончилась и в 21 веке.

выражение «большая игра» впервые использовали офицеры на службе Ост-Индийской компании.

Российская империя мотивировала свое расширение на юг стремлением прекратить набеги местных народов на её владение, получить доступ к среднеазиатским товарам, в особенности к хлопку.

Генерал- майор Генерального штаба Л. Ф. Костенко высказался так.

'не честолюбивые замыслы и никакие другие своекорыстные расчеты руководят Россией в её поступательном движении в Среднюю Азию, но исключительно только желание умиротворить тот край, дать толчок к развитию её производительным силам и открыть кратчайший путь для сбыта произведений Туркестана в европейскую часть России.

Петр 1 гораздо яснее говорил — найти и забрать золотые рудники. Проникнуть в Индию. Потомки стали гораздо лучше работать языком и напускать туман.

Со стороны Великобритании Х. Дж. Маккиндер — противостояние с Россией эта борьба с мощью сухопутных держав, которые извечно представляют угрозу любой морской державе.

Эти сразу напускают туман.

Вопрос был только один в безудержной эксплуатации местных народов и грабеж полезных ископаемых. Вот за золото и хлопок и прочее и была борьба.

Британцы появились в Индии в начале 17 века, когда была основана Ост-Индийская компания.

Россией в Среднюю Азию снаряжались экспедиции для установления протектората над местными ханствами. Начиная с похода Бековича.

В 1801 году император Павел 1 поддержал идею Наполеона Бонапарта о совместном походе русско-французской армии против британцев в Индию. В январе 1801 года в поход выступили 20 тысяч казаков, но после убийства Павла 1 о воцарения Александра 1 казаки были возвращены обратно.

С расширением присутствия России в Средней Азии и на Кавказе, российские интересы столкнулись с британскими. Британия в первую очередь была нацелена на удержание и расширение территории Британской Индии.

Вот так и мы попали в эту Большую игру.

Переход через территорию Хивинского ханства был не простым. Дважды мы налетали на посты местной стражи. Купеческие караваны не могут ходить, где им хочется для прохода купцов определены определенные маршруты — надо же как-то взымать таможенные платежи. Мы не могли идти через таможенные посты — у нас не было товаров и почему мы идем пустые не удовлетворят таможенников. Плюсом шли наши русские лица и незнание языка. До первого поста и в зиндан. Конец нашего похода.

Были у нас явки и на таможне. Только на первом же посту мы и спалились. Не было там нашего связника. Наш чиновник висел на колу в Хиве. Проворовался болезненный. Выхода не было, и мы пошли напролом.

Было тех таможенников на посту немного, и мы успешно справились. Никого в живых оставлять нельзя было и никого и не осталось.

Головы чиновников отрубили и составили в пирамиду у дома, в котором и был таможенный пост. Это был ложный след. Мы хотели свалить всё на контрабандистов. Это был коронный прием контрабандистов. Зверское убийство таможенников для устрашения следующего состава на посту.

Наш караван просто пошел дальше по караванной тропе мы не стали прятаться надеясь с помощью такой наглой выходки отвести от своего каравана подозрение. Нам это удалось. Конные отряды хивинцев метались по караванной тропе и несколько раз останавливали нас, но наши липовые купцы хорошо знали свое дело и к нам не возникло претензий. Груз у нас не проверяли и это хорошо, в случае проверки пришлось бы опять стрелять.

Но продолжим о Большой игре.

В 1837 году в Кабуле появился российский посланец поручик Я. В. Виткевич, быстро вошедший в доверие к эмиру Дост Мухаммеду и подписавший с ним выгодный для России договор. Однако Британии удалось добиться отзыва Виткевича и отмены договора. За год до него в Кабуле был британский политический агент А. Бёрнс.

В 1836 году Британия поддержала бунт в Герате. Российские дипломаты подстрекали персидского шаха к наступлению на Герат. Но это наступление провалилось.

В декабре 1838 года Британия вторглась в пределы Афганистана и посадили на трон эмира Шуджа. Британская оккупация продлилась три года. В ноябре 1841 года Шуджа был свергнут, агента А. Бёрнса толпа растерзала. Британский корпус был весь уничтожен.

В 1842 году в Бухаре по приказу эмира Насруллы были казнены два британских офицера. За год до этого в Бухаре появилось русское посольство во главе с К. Ф. Бутеневым.

Большая игра набирала обороты и в игре участвовали как большие войсковые корпуса так и совсем небольшие группы иногда просто один — два человека. Результат действий одиночек практически всегда был более действенный чем применение армии.

Поэтому и мы шли в таком небольшом количестве.

Если поиски разбойников, уничтоживших таможенный пост обошли нас стороной то местные крестьяне несколько раз хотели отобрать у нас груз и нас отправить в мир иной.

Мы же этому противились изо всех сил. У нас были совсем другие планы.

Типичная история нападения на караван со стороны местных крестьян выглядела так.

Сначала один местный житель приходил к нам в лагерь с предложением продать нам — да всего чего угодно. Продавать нам товары не входило в его

планы. Он долго торговался и при этом внимательно осматривал лагерь и считал охранников и вьючных верблюдов. Это была своеобразная разведка.

Затем этот продавец возвращался снова уже не один в сопровождении нескольких носильщиков которые якобы несли товар необходимый нам в мешках.

Затем нападение изнутри лагеря этого торговца и носильщиков на нас и одновременно происходила атака извне. Нападение скорее всего и увенчалось бы успехом. Но у нас было огневое превосходство — револьверы Кольт. Для этого времени это было супероружие. Нападавшие не ожидали такого шквала огня и впадали в панику. Здесь в дело вступало обычное вооружение, и казаки добивали уцелевших налетчиков.

как мы не планировали обойти Хиву. Но пришлось зайти. Я был поражен этим городом.

Легенда о основании города сообщает, что Хива построилась вокруг колодца Хейвак, вода которого имеет удивительный вкус, колодец же выкопали по приказу Сима — сына библейского Ноя.

Видели мы тот колодец в квартале Ичан -кале.

Несмотря на опасность разоблачения. Ничего не произошло — Хива просто была переполнена народом и народ этот был со всех сторон света. Были все и европейцы и китайцы и индийцы. На нас не обратили никакого внимания.

Мы прошли до базара. Купили там дополнительных верблюдов и вышли через другие ворота и всё. Пока ходили по городу я смотрел во все глаза на окружающие нас дома и храмы. Действительно умели люди строить.

Ночевали уже на природе. От города отошли на десяток верст и встали лагерем.

Опять Петр Петрович рассказывал о нашем долге принести в этот край цивилизацию и дать местным жителям вести европейский образ жизни. Еле сдержался и не рассказал о ужасах российского царизма. Но не стал раскрываться. Расскажи я о своем происхождении и ждет меня не императорский прием и разговоры с Императором Всея Руси — ждет меня дурдом или ещё есть такая фишка — покаяние в дальнем монастыре. Там вообще закроют в подземной келье и помрешь от голода и жажды.

Продолжение похода было стандартным. одно яркое пятно было за долгое время. По моему настоянию устраивали баню. Одно название — баня но хоть была горячая вода и можно было постирать вещи.

Именно эта баня и служила камнем преткновения с нашими липовыми купцами. Эти липовые купцы не желали мыться — чистота могла привлечь внимание. Я отговаривался тем, что мы все равно не заходим в караван — сараи / местные дорожные гостиницы/ и нас все равно никто не видит. Местные караван-сараи именно так и выглядят огромный прямоугольный сарай. Грязь и антисанитария. И хорошо, что не заходим. Меньше насекомых нахватаем.

Шли мы долго и почти вышли к границе Афганистаном. Граница по реке. И на этой переправе нас прихватили. Слишком долго мы шли без приключений. Слишком успокоились. У меня чуйка промолчала и остальные ничего не почувствовали.

Бой начался с обстрела в упор, но мы все-таки усели оставить животных в круг, и умирающие верблюды и наши кони составили нам бруствер, и мы укрылись за этим импровизированным бруствером. Это стандартный тактический прием. Так здесь поступают все. При атаке на караван животных ставят в круг и уже из за животных отстреливаются.

Если сразу не получилось взять караван. Потом дело затягивается и становиться весьма проблематичным. Только гранаты или гранатомёт может помочь решить проблему такого бруствера. Это я вспомнил свой Афганский опыт — как мы брали караваны. Только сейчас нет тех гранат и тех автоматов. Для нас хорошо для налетчиков плохо. У нас есть патроны и есть вода мы на караванной тропе. Интенсивность движения караванов высокая — не сегодня так завтра будет идти большой караван и охраны там будет немало.

Налетчикам надо решить вопрос быстро или уходить. Осаду вести на караванной тропе не получиться.

Попробовали атаковать и напоролись на беглый огонь из револьвера в упор. Хоть и порох дымный, но в зарядах его всё равно меньше, чем в ружейном заряде. Плотного облака, сгоревшего пороха не получается. Всё видно. Атакующие откатились. Тут внезапно пошел дождь. Случай довольно редкий, но бывает. Нападавшие оживились теперь у нас может возникнуть ситуация с отсыревшим порохом и опять атака.

Ребята даже не знали, что порох в револьверах не отсыревает. Камора с зарядом сразу замазывается воском или жиром. Пока они думали пока ждали что дождь намочит порох прошло время и я успел перезарядиться и они опять попали под плотный огонь. И опять откатились.

Затем из — за гребня высотки поднялся человек в халате и с веткой в руках на ветке был белый носовой платок.

Белый носовой платок менял все расклады. Местные разбойники не использовали белый флаг. Переговоры и белый флаг так вели себя только европейцы. За нами охотились британцы и этот человек в халате имел рыжие усы. Хотя на голове имелся тюрбан.

От гребня холма к нам идет мужчина в халате и в чалме. В руке у него свежесрезанная ветка и на конце ветки привязан белый носовой платок. Судя вот по этому носовому платку это, европеец. Несмотря на халат и чалму. Местные жители не ходят в таких сапогах и не используют белый флаг для вызова на переговоры. Равнодушно смотрю на эту картинку. Нас прижали и прижали крепко. Так как мы на главной караванной тропе то крайний срок завтра здесь будет проходить крупный караван и на крупном караване будет охрана. Тем, кто на нас напал все вопросы надо решить сегодня или в крайнем случае сегодня ночью. Поэтому у нас шансов нет. Нас блокирует банда судя по плотности ружейного огня стволов двадцать. Первый натиск мы отбили только потому, что они не поняли сколько нас. Опять нас кольты вытащили из переделки только, к сожалению, ненадолго.

Наш главный караван-баши Петр Петрович поднялся и пошёл к этому переговорщику. Так и есть англичанин — хоть и расстояние между нами и приличное. Только всё равно слышно — то, что понимаю английский язык я не афиширую. Откуда хорунжий из далекой станицы Войска Донского может разуметь заграничный язык. Вот потому и не афиширую. зачем лишние вопросы.

О чем там речь у наших высоких договаривающихся сторон. Вам надо сдаться и тогда нам гарантируют цивилизованное обращение и даже не будет проблем с тем, что мы не в военных мундирах. Понятно — без военных мундиров в штатском следовательно шпионы. Шпионов вешают хоть по приговору хоть и без приговора. Так что ещё — мы вне закона и дойти до цели всё равно не сможем дороги перекрыты. О нашей конечной точке похода всё известно. Вот тут ты врешь. Не знаете вы куда мы идем. Если бы знали, то просто добивали, а не пытались взять в плен и допросить. Так, опять угрозы. Опять повтор — опять вас повесят как шпионов. Петр Петрович просит время подумать. И получает два часа на обдумывание этого «щедрого» предложения. До темноты четыре часа — времени все равно не хватит. Значит будет бой.

Как похоже на то, что было со мной в Афганистане уже перед выводом контингента. Колонна шла с помощью для братского афганского народа в тот кишлак. Охраны мы с собой взяли немного. В кишлаке стоял полк афганской армии и подразделение ХАДа так что вряд ли там будет отряд душманов. На въезде в кишлак у меня хватило ума попросить притормозить у местного арыка. Чего я вру — ума хватило. Столбы меня заинтересовали и мешки, висящие на столбах. Там я и увидел, что под столбами лужи крови уже подсыхающие и обрывки бумаги, в которых я узнал ХАДовские удостоверения личности. Разворачивались мы по дикому, не осторожничая с пробуксовкой. Только ничего из этого нам не помогло. Пулеметным огнем нам эти колеса и разбило. Это даже не на ободах ехать Душманы из ДШК просто разнесли колеса. Им нужны были мы в качестве пленных. Кто из нас успел тот выскочил и побежали мы к ближайшему двору и проскочили через забор. И так и бежали, не останавливаясь к центру кишлака. В центре кишлака была мечеть, и мы бежали именно туда. Там можно было занять круговую оборону. Я тянул на себе пулемет мой водитель тащил пару коробок с лентами кто ещё бежал с нами не знаю, но до мечети добежали впятером. Что-то кричал мулла. Его просто пинком выбросили из мечети и захлопнули дверь и заложили доской.

Теперь нас было трудновато достать. Когда отдышались то стали прислушиваться что происходит в кишлаке. Здесь же стоял полк афганской армии понятно это не ХАД но и хадовцев кто то убил и распял на столбах. Затем все вопросы снялись с повестки дня. Душманы переманили полк на свою сторону и теперь это не полк афганской армии, а новая банда Ахмад шаха. Нас какое-то время спасало, что мы в мечети стрелять по мечети не стали. Просто стали расстреливать заложников. Хорошо бы расстреливать просто резать горло. Выводили к краю площади ставили на колени и резали горло. Периодически предлагая нам сдаться. Мы и так бы не сдавались. Зрелище перерезанного горла и фонтана крови отбили малейшее желание искать милосердия у душманов. Как мы ушли. Грачи прилетели, нет не те грачи которые птицы. Грачи которые летают но из железа и стали. Кишлак попал под бомбово-штурмовой удар звена штурмовиков. Пилоты перепутали цели и отработали не потому кишлаку. Мы были не в претензии. Пока пыль после удара оседала мы уже ушли за кишлак. Уходили по арыкам — более грязного места не видел ни до этого, ни после. Потом настала ночь, и мы по компасу ушли к своим.

Почему сейчас в голову пришло. Не знаю. Видимо этими переговорами навеяло.

Так же беспросветно как тогда. Но мы как-то ушли. Правда откуда здесь штурмовики возьмутся.

Штурмовиков не появилось. Появились афганские бандиты. Эти с англичанами не сотрудничали. Поэтому и бой начался сразу как они увидели друг друга. Петр Петрович не растерялся и мы атаковали с другой стороны и теперь стороны поменялись местами. Оборонялись англичане мы же с афганцами давили со всех сторон. Бой был скоротечный. Англичан задавили. После осмотра трупов стало ясно. В этой группе, которая шла за нами были только европейцы. Специально осмотрели местность — никто из британцев не ушел. Ценности и оружие мы отдали без споров афганским разбойникам себе забрали лошадей и верблюдов, на которых передвигались британцы. последним трофеев у нас получился старший британец. Это был руководитель этой британской группы. Два ранения в грудь и одно в живот. Выжить у него не было никаких шансов. Но был выбор умереть тяжело или умереть легко.

Этот британский Джеймс Бонд выбрал легкую смерть. Передоз опиумной настойки. Смерть во сне и под кайфом. Петрович согласился на это. Взамен шла информация откуда о нас так много известно и где будут ещё засады. Засад больше не было. Сдали нас в двух местах и Департаменте и здесь в Оренбурге. Легче нам не стало но и британцы не знают куда именно мы идем. Знают только, что идем к горным проходам в Индию. Про переговоры с княжеством Хунза ничего не знают.

В Департаменте предатель — писарь в канцелярии. Классного чина не имеющий. Поэтому до действительно серьезных секретов не допущенный. В Оренбурге тоже писарь из штаба коменданта и тоже классного чина не имеющий. На крючок попал из любви к «черняшке» — опию. Наркоман прще говоря.

Знают предатели не так и много. Какое то индийское княжество недовольное политикой проводимой в Индии британской Ост-Индийской компанией хочет уйти под руку российского императора. Какой именно княжество неизвестно. Как мы построили маршрут не знают, но и особого секрета из этого и не делали. Караванные тропы веками проходят по одним и тем же местам. Испокон века верблюды и караваны идут по одним и тем же тропам. Здесь даже гадать не нужно. Британец умер. Нам остались документы на его караван и мы перекрасились в британцев и дальше пошли по британским документам.

Сам переход был долгим и трудным, но ничего выдающегося не случилось. Долгий ежедневный переход и ужин вечером во временном лагере. Затем опять переход. И отупляющее покачивание между горбами верблюда. И мысли и воспоминания о будущем.

Служба в Советской Армии и служба затем в Российской армии. Бои в Приднестровье. И служба с генералом Лебедем. Затем первая чеченская война и Хасавьюрт и затем разрыв с генералом и служба уже не в штабах.

Вечная нехватка денег. Вторая чеченская война. Потом меня ушли в отставку.

Вот такие грустные мысли.

И сразу как перестает быть перед глазами мое прошлое будущее. Сразу же наваливается тоска. Что и как делать здесь в настоящем. Как жить вопроса не стоит — служить в армии и делать то, что я умею воевать. Но вот где взять денег и жить нормально вот в этом вопрос и стоит.

Двигать прогресс и изобретать что-либо полезное. Так вот в том и дело что бы что-то продать нужное, то это нужное надо сначала купить. из чего состоит танк я рассказать могу, только промышленность местная не сделает танка. Да и автомат Калашникова не сделает. Не сможет местная промышленность такого сделать. порох новый придумать — так и с этим проблема. Химическая промышленность в России сейчас это фантастика. Нет такой промышленности. Ничего нет. И главное военное ведомство не желает ничего нового внедрять. У генералов всё в порядке. И планы на любую войну примерно такие — Наполеона победили и остальных ворогов если Бог попустит тоже разгромим. Пуля дура- штык молодец. Бабы ещё нарожают.

Зачем нам нарезное и скорострельное ружье — российский солдатик не сможет освоить да и дорого всё это новомодное заграничное оружие. Мы лучше по-старому с молитвой.

Следовательно — никакие мои откровения о будущем России ничего не изменят. Только меня подведут к монастырю. Это если не поверят. А вот если поверят — не будут покаяния. Меня по-тихому убьют и всех моих родственников /хотя они ни сном ни духом/ о своем семейном провидце. И затем опять — мы богоспасаемая страна и у нас всё будет хорошо. В России богом помазанный государь и никакие супостаты нашу Россию не победят.

Только ведь и посягнут, и победят и через какие-то 68 лет не будет этого монолита Российского самодержавия. Вот рассыпется на мелкие клочья вся эта огромная Российская империя. И даже причин этого падения не найдут. Версий будет море только ведь правду так никто и не скажет. Потому как никому та Правда не ведома.

Мне как жить. Как моим детям жить. Жену я найду, и дети даст Бог будут. Вот и как мне жизнь дальше строить. Как своих детей воспитывать. Если зная про гибель империи уйти на Запад. Так и на Западе ничего хорошего не будет. только про толерантных немцев вспомнишь и про радуги во всех западных государствах сразу воспоминание приходит. Про всех этих арабов-мигрантов. Про негров, требующих не пойми чего. Про всех этих нетрадиционных

сексуальных меньшинств и про их парады. Мысли только одни — может быть в этом мире как ни будь обойдется.

Караван шел хоть и долго, но быстро. Вот впереди и поднялись горные вершины. Мы пришли к зоне свободных племен. Здесь уже оружие вытащили и стали держать на виду. В этой полосе независимых племен ценилась только сила.

Последние дни что-то меня стало угнетать. Вот вроде и всё идет нормально. Но душа не на месте. Сначала мысли были что интуиция подсказывает о возможности нападения местных племен. Нет как начинаю думать об этом — ничего не тревожит. Поймал себя на мысли, что наш старший каравана как-то странно смотрит на нас. Как на пустые места. Стал присматриваться — такие же пустые и равнодушные взгляды и у его двух спутников. Смотрят на нас как на пустое место как будто мы мертвые. Стоп — при этой мысли в голове ясность появилась. Петрович и его спутники даже общаться с нами перестали. Только подай это принеси то. Что-то у нас неладное. Хотел поговорить с казаками, не получилось. Не хотят верить. я для них слишком молод и до сих пор считают, что офицерское звание мне не по праву носить.

Вот так сквозь прищуренный глаз я смотрел за действиями Петровича. И когда он начал свои манипуляции с бутылками «казёнки» я насторожился. Как я увидел эти манипуляции — один из спутников Петровича был химиком. По крайней мере какие-то порошки во вьюках у него были и вот на привале всех отпустили на отдых и в караул стали наши тайные послы. Все отрубились я же продолжил наблюдения за нашими шпионами. Сняли сургуч с бутылок и намешали какого порошка. Наблюдая за этими манипуляциями, я понял момент истины совсем рядом.

Переход и Петрович сообщает у него день ангела, и он проставляется водкой. Выпейте и отдохните служивые. Водку мои товарищи выпили аж бегом. Мне же водки не хотелось и я бочком бочком выбрался за границу нашего лагеря и прилег в кустах понаблюдать.

Самые мои худшие подозрения подтвердились. Когда затих последний казак-Петрович приказал своим спутникам добейте если кто из этого быдла ещё живой и будем собираться. Сэр Майкл ждать не любит. Ну наблюдаю дальше. Яд они хороший намешали никто из казаков не выжил. Собрали эти переметы свои вьюки и стали переодеваться. Всё предельно ясно. Отомстить за казаков надо.

Так из кустов и положил двоих Петровича подранил в правое плечо. Когда Петрович перехватил пистолет в левую руку то прострелил и левое плечо. Сразу убивать не хотел. Хотел понять, что это Петрович решил в изменники податься. Да и выяснить обстановку надо было. Один я остался. Теперь решать надо было идти назад, идти в это княжество Хунза или рвануть через Индию по документам Петровича. Фотографий сейчас на документах нет. Может и прокатить.

Сразу Петрович говорит не хотел. Желал время потянуть — ждал своего сэра Майкла. Но когда сапогом в раненое плечо толкают — язык сразу сам помимо воли развязывается.

Петрович наш оказался из хорошей благородной семьи и учился он военному делу в Британии. Затем вернулся в Россию и за его происхождение получил хорошее место в Департаменте. департамент этот в военном ведомстве, что-то вроде разведуправления при Российском Императоре. Только вот Петрович уже был британским шпионом. не только деньги подвигли Петровича пойти в предатели. Ещё и жалость к маленькой Британской империи которую все хотят обидеть. Такую чушь нес просто стыдно стало. За Петровича стало стыдно ну умри ты с достоинством. Нет какие-то высокие материи в оправдание своей измены. Всё какие-то особые ценности из Европы в Россию надо ввезти. Так-то всё ясно — платили британцы хорошо и английских агентов влияния в России полно. Чины Петровичу шли денег море. Но за это надо всегда что-то делать против России. Вот Петрович и гадил своей Родине за британские фунты.

Сэр Майкл должен был встретить нашу группу и не допустить переговоров с этим самым Хунзу.

Тут меня заинтересовало — спутники Петровича тех, на чем взяли. Оказалось, ещё проще, там денег не платили. Его спутники были наркоманами и подсадил этих офицеров на наркотики именно Петрович.

Судьба им планировалась жестокая. Арест и обвинение в шпионаже. Выступление на суде и перед газетчиками с показаниями о планах Российской Империи захватить Британскую Индию и уничтожить британцев поголовно. Затем по приговору суда их бы повесили.

Добил я эту тварь. Решил дойти до конца и выполнить порученное Петровичу задание и подготовить встречу Российского посланника и князя Хунзы.

Ну вот такой я идиот. Месяц страдать, что всё погибнет и потом всё равно идти и выполнять задание. Хотя при этом я уверен, что Российская империя

погибнет. Вот такой я человек. Задание надо выполнить не взирая на обстоятельства.

Карты нормальной у Петровича не оказалось. Идти пришлось по плану нарисованному от руки и с малопонятными пометками. В любом случае надо было зачистить этого сэра Майкла. зачем оставлять за спиной врага. Тем более этот враг в курсе всего нашего задания и будет мне палки в колеса ставить на всем моем пути. Встреча была назначена у Петровича на площадке, где сходились две горные тропы. наверное все видели хоть раз в жизни горную тропу. Если не видели, то сейчас я Вам расскажу о этой тропе, по которой я должен был идти на встречу с сэром Майклом.

Отвесная скала слева и вдоль этой скала вьется тропа — скальный выступ шириной сантиметров сорок при этом на тропе уклон в сторону пропасти, которая справа. Как там по такой тропе проводят вьючных животных не знаю. Да и шел я к месту встречи по другому маршруту. По горному хребту я пришел к месту встречи и спустился на веревке вниз на эту площадку. Там были трое — сам сэр Майкл и два проводника с рыжими кудрями и с говором с ирландским акцентом.

Не дал я им возможности убить меня стрелять начал первым и сразу на поражение. Слишком маленькая дистанция и врагов было много. Хватило бы одного удара ножом и всё мне конец.

Осмотр трупов английских разведчиков принес пару хороших золотых брегета. Записные книжки, к сожалению, оказались бесполезными — записи были зашифрованы. Носить же с собой улики было совсем неразумно. деньги и оружие я разделил на две части — деньги забрал, карабины и пистолеты отправил вместе с телами англичан в пропасть. Теперь оставалось пройти посты и дальше территория дружественная Британской Индии, но формально пока независимая.

Не доходя британских постов, разбил лагерь и стал разбираться с грузом во вьюках на верблюдах и сортировать вещи погибших казаков. К сожалению, вещи казаков пришлось закопать — проходить посты с вещами которые явно указывают свою принадлежность к казачьему сословию не стоило. Итак, уже было подозрительно в одно лицо и с десятком лошадей и пять верблюдов. Животных надо было продать и дальше ехать налегке.

Отсортировав вещи на три категории — первая категория закопать, вторая категория реализовать до прохождения блокпостов, третья категория наиболее спорная что взять с собой.

Закончив с этими занятиями. Развел огонь и поставил котелок приготовить себе поздний ужин. Пока готовил себе кулеш и заваривал чай — размышлял, о чем говорить с князем Хунза и надо было решить, как возвращаться к своим.

С князем было всё более-менее ясно. Надо было убеждать в подлой сущности британской политики и настаивать, что протекторат Российской Империи более отвечает интересам княжества, чем полное подчинение Британской Империи.

Эти материалы пока, собственно, не существуют. Это будут выводы ученых-историков в будущем. Можно ли сейчас использовать выводы и знания из будущего. Неважно я сейчас здесь и буду использовать все свои знания. В любом случае это другая реальность и изменений в моем мире не будет. Или будет. Будем жить здесь и сейчас.

Итак, период с 1818 по 1858 годы.

Все союзы, которые Компания заключала ранее, обеспечили ей поддержку элит и возможность интегрироваться в систему индийских княжеств. Однако к концу 1810 годов необходимость в поддержке от местных князей отпала, так как явных угроз безопасности ОИК не осталось. Примерно с начала 1820 -х г. можно говорить и зарождении колониального режима в Индии, при котором Компания тратила гораздо больше средств на управление, чем на содержание армии и защиту.

В это время, правительство Великобритании окончательно взяло под контроль ОИК, в частности, в 1813 году отменила дарованную ещё Елизаветой 1 монополию на торговлю в Индии. Причина: превращение Великобритании в промышленную державу, а Индии — в её рынок сбыта

К третьему десятилетию века аннексия княжеств с экономической точки зрения перевесила в глазах британцев опасность социальных волнений, в связи с чем Компания сменила политику и перешла на прямой захват.

Всё это время в Индии существовал, пусть и разложившийся и формальный,

Могольский султанат. В 1857 году недовольство политикой Британии привели к сипайскому восстанию. При этом большинство князей остались на стороне ОИК, что, вместе с разобщенностью войск и отсутствием сильного лидера привело восставших к поражению. Сипайское восстание стало для Британии уроком: в будущем будет взят курс на косвенное управление без полного административного поглощения.

У меня неожиданно оказалось много свободного времени. Сидеть в местном караван-сарае и кормить блох /небольшое преувеличение в моем номере блох не имелось/ надоело и бродил по крепости и городу. Особо мне понравился рынок — это был просто клондайк находок. Здесь можно было найти всё, что душе угодно. Я, например нашел полную парадную форму Войска Донского и не удержался, и купил. Понятно вся секретность шла псу под хвост. Только о цели моего визита в княжество Хунза уже знали все. Вплоть до рыночных торговцев.

Что бы я не лез куда не следует ко мне приставили конвой, дипломатично наименованный охраною. Четверо воинов со щитами и копьями везде следовали за мной и записывали мои покупки, которые затем оплачивались из казны княжества. У меня даже сложилось мнение, что мундир мне деликатно предоставили через базар, а не напрямую сказав, что выгляжу как голодранец.

Княжество вело свою политику набивая себе цену перед британскими послами. переговоры с Ост-Индийской Компанией шли не шатко не валко. Для придания динамики этим переговорам и большой уступчивости ОИК мое появление было даром небес для княжества.

Наконец, пришло время княжеской аудиенции. Всякого рода глупости — с постановкой меня на одно колено я отверг как невместные для офицерской чести и ожидая отказа стал собираться в обратный путь. Хватило отдания воинского приветствия, и встреча с князем состоялась. Князь мне не понравился — вел он себя как мелкий торговец и торговался за каждое слово. Но вот с наградой за мое появление в столь удачное время не поскупился — княжеским указом мне было выдано: — сто неограненных алмазов от 3 до пяти карат каждый, золотых изделий разного рода /фигурки животных и растений/, и более всего мне пришлись по душе — слоны. Семья слонов — слон-самец, слониха и три слоненка и сопровождали эту семью слонов ещё два слона. Вес золота пошедшего на изготовление этого стада слонов превышал два килограмма чистого золота. Вроде и небольшие фигурки, а тяжелые. Остального рода мелочи меня уже не так поразили.

Мой визит носил неофициальный характер и меня вполне могли и отобрать бумаги. Поэтому я вез устное сообщение от князя княжества Хунза к Императору Российской Империи. Данное обстоятельство весьма польстило моему самолюбию. С руководителями государств в моей жизни мне так и не пришлось пересечься.

Моя аудиенция получение подарков и получение официальных документов на проезд через Индию к портам на океанском побережье и следование в Россию заняло ещё неделю. Но после получения грамоты от Могольского Султана / его полномочного представителя князя княжества Хунза/ и прогонных денег на достойное следование до Санкт-Петербурга я не жалел о потерянном времени.

Да, ехать через всю Индию, через все эти бесчисленные индийские княжества будет ещё тот квест. Только возвращение через Афганистан и Хивинское ханство — было ещё опаснее. Да и возвращение прямо в Санкт-Петербург с официальными полномочиями посредника и организатора переговоров между княжеством Хунза и Российской Империей было круто я бы сказал немыслимо круто и давала прекрасные перспективы для служебного роста. Посредник в звании хорунжего звучало не очень и вполне можно было ожидать повышения в звании и статусе. Это были мечты, но мечты, имеющие под собой твердую основу.

Для получения всех этих наград и преимуществ надо было проехать через всю Индию и проплыть через Индийский и Атлантический океан. Но меня эта перспектива не пугала. Ехать — не пешком идти. Через океаны тоже не вплавь добираться. Денег мне выделили с лихвой. Продажа одних алмазов решала все финансовые проблемы не только мои но и всей семьи. Теперь не стоял вопрос о покупке снаряжения на службу это решалось на раз. Теперь стоял вопрос о поступлении в Новочеркасское кавалерийское училище для среднего и младшего братьев. Семья могла восстановить свое положение, которое было потеряно из-за неудачных коммерческих проектов нашего бати. Это были не мои мысли и пожелания, но в благодарность за новую жизнь я был готов способствовать их исполнению.

Порядок проезда был следующий — я следовал по маршруту, прописанному в фирмане представителя Могольского Султана и мне по маршруту в определенных местах передавали новых лошадей и давали охрану. но от охраны по совету князя я отказывался о охрана была из состава армии Ост-Индийской Компании и не следовало рисковать больше необходимого. Я шёл с большим купеческим караваном. Караван вёз товары князя Хунзы и охранялся его воинами. По дороге к каравану присоединялись более мелкие обозы других купцов. так мы и шли. Индия меня разочаровала — грязно, бедно и полно нищих. Природа да — прекрасна. но реки засраны до полного…

Происшествий не было только моё внутреннее чувство говорило — без приключений до порта не дойдем. И вот где — то на середине огромного пространства Индостан к нашему каравану присоединились пара мелких обозов. Купцы были разные, но почему шли рядом. Сбились в кучу от разбойников легче обороняться. Они мне не понравились сразу — непонятна была причина. Почему не понравились и почему у меня волосы стоят дыбом от предчувствия опасности. Стал оглядывать купцов более внимательно. Вот и причина у нескольких человек на руках браслеты из нитки, на которую нанизаны изображения человеческих. черепов в миниатюре.

Самую дурную славу изощренных убийц получили индийские туги (тхаги), которые были «самыми кровожадными бандитами в истории человечества». Только в 1812 году от их рук погибло около 40 000 человек. Примерно с XII века банды тугов в центральной части Индии грабили караваны и убивали путешественников. Жертву душили, накинув сзади на шею веревку или шарф, а затем закапывали ритуальной киркомотыгой или сбрасывали в колодец. Точное число жертв доподлинно неизвестно, однако Книга рекордов Гиннесса относит на их счет два миллиона смертей только за одно столетие.

Стать тугом было непросто — это продолжительный, сложный процесс. В секту допускались мальчики, когда им исполнялось 10–12 лет. По большей части кандидатами были близкие родственники душителя.

Чтобы стать настоящим тугом, необходимо было пройти довольно долгий путь посвящения. В начале своего пути члены секты исполняли обязанности могильщика. Через несколько лет, повзрослев, допускались к разведке, затем становились зазывателями. Однако каждый раз их мастерство должно было совершенствоваться. А преданность делу была главным условием. Те, кто по неосторожности или намеренно рассказывал о своем членстве в группе тугов, подвергались немедленной жестокой казни. Только после прохождения всех ступеней служения Кали туг мог быть допущен к посвящению в бхуттотаги, т. е. душители. Часто к этому возрасту они уже были довольно солидными людьми, даже отцами семейств. В обыденной жизни любой индиец мог оказаться служителем богини смерти. Купцы, чиновники, крестьяне — они, туги, были во всех областях человеческой жизни. Разрешение на тайное служение передавалось по наследству, как, впрочем, и связи с тугами других групп по всей Индии.

Молодой душитель должен был отправить на тот свет как можно больше жертв, причем сделать это в кратчайшее время. Вместе с тем ему запрещалось душить женщин, прокаженных, косых, хромых и вообще уродов, а также прачек и представителей некоторых избранных каст, которым оказывала свою защиту богиня Кали. Женщины, кстати, были ограждены от убийства только в том случае, если путешествовали в одиночку, без мужчины-покровителя.

Банды тугов обычно выходили на большую дорогу после сезона дождей, осенью. До следующей весны только одна из банд (а их по всей стране насчитывалось несколько сотен) могла задушить более тысячи человек. Иногда их жертвами становились одинокие путники, в другой раз — целые группы людей, которые переходили в мир иной в мгновение ока. Туги никогда не оставляли в живых свидетелей, поэтому уничтожались даже собаки, обезьяны и другие животные, принадлежавшие убитым. Подготовка к убийству всегда происходила по заведенному порядку. Банда разбивала лагерь возле городка или деревни и отряжала нескольких своих наиболее смышленых членов бродить по улицам и посещать лавки. Стоило им увидеть небольшую группу путешественников, как они тут же находили с ними общий язык и предлагали дальше путешествовать вместе. Если простаки соглашались, смерть их была не за горами.

Жертвоприношение осуществлялось при помощи удушения, бескровно. Орудием убийства служила шелковая лента длиной 90 см и шириной 2,5 см — румал. Техника охвата шеи румалом была доведена до совершенства. Молниеносный бросок конца, на котором был завязан узел, мог производиться спереди, сбоку, но — чаще всего — сзади жертвы. Перехватив обвивший шею конец, туг совершал перекрестное удушение, спастись от которого, как признают эксперты по восточным единоборствам, уже невозможно. Пожалуй, это единственная боевая техника, перешедшая из религиозного ритуала в современную жизнь. Она взята на вооружение специалистами спецназа и стала прикладным элементом их боевого мастерства.

После каждого убийства туги рассаживались по кромке большого ковра, который расстилали на земле, и устремляли взоры на восток. Их предводитель произносил короткую молитву и вручал каждому участнику операции по куску «священного» сахара желтого цвета. Душители были убеждены, что тот, кто однажды попробовал его, никогда не изменит своему делу. По всей вероятности, сахар содержал какое-то наркотическое вещество.

Здесь же на месте делили добычу. Могильщики снимали с убитых одежду и, сделав на трупах несколько глубоких надрезов, чтобы Кали было удобнее пить кровь, быстро зарывали тела ограбленных. Когда грунт попадался твердый, могилу рыли неглубокую и в грудь убитого вбивали деревянный кол, удерживавший тело на дне ямы. Могилу закидывали камнями, и дикие звери уже не могли ее раскопать.

Адепты тайной секты тугов искренне верили, что, служа своей могущественной богине, выполняют божественную миссию, уничтожая с избытком расплодившихся людей. В награду же за такое «служение» они забирали имущество убитых. Замеченный в «крысятничестве» был обречен и разделял участь своих жертв. Если кто-то из членов секты признался власть имущим или даже своим родным, что он туг, его также убивали, причем его же собственным румалом, который после этого сжигали. Душители не были бандитами в обычном понимании этого слова. Они убивали людей не только ради добычи. Свои жертвы туги, в соответствии с тщательно разработанным ритуалом, посвящали мрачной и страшной богине Кали.

Кали олицетворяет злых духов, наслаждается видом человеческой крови, преобладает над моровыми язвами и чумой, направляет бури и ураганы и всегда стремится к разрушению. Она представлена в самом страшном образе, какой могла создать индийская фантазия: лицо у нее лазоревого цвета с желтыми полосами, взгляд свиреп, распущенные, всклоченные и щетинистые волосы стоят, как павлиний хвост, и переплетаются зелеными змеями. У нее был свой храм, куда люди приносили ей в жертву домашних животных и птиц, однако настоящими ее жрецами были туги — сыны Смерти, утоляющие нескончаемую жажду кровожадного божества.

Индия славится первым и самым масштабным серийным убийцей в истории человечества, душителем-тугом по имени Бехрам. Он родился в 1778 году недалеко от Дели. Среди своих сверстников он выделялся могучим телосложением, громадным ростом и неимоверной силой, поэтому уже в 12 лет успешно совершил свое первое «ритуальное» убийство.

Собственно, напали первыми эти самые туги. Наверное, расслабились парни и решили, то они здесь самые крутые. Пришлось покрутиться, способ нападения с лентами и последующим удушением хорошо работал с одурманенными жертвами. В нашем же случае ничего у этих тугов не вышло и бой шел на равных. У меня оказалось даже больше союзников чем ожидалось. Часть возчиков не будучи одурманенной отравой которая была в напитках смогла отразить атаку на обоз. Мы же с той частью охраны, которая осталась верной смогли добить и остальных нападавших. Вот только ни один из этих приверженцев богини Кали в плен не сдался. Поэтому я не стал развивать свою теорию, что это не простые разбойники, а идейные служители богини смерти.

Разбирательство нашего дела занимался местный кади — это судья назначенный императором Моголской империи и этот судья не подчиняется субадару руководителю местной области и ещё здесь же британский офицер Ост-Индийской компании. В этой мешанине служителей закона и начальников надо было донести до их понимания версию событий, которая устраивала всех. Поэтому и была выдана упрощенная версия событий — некие разбойники напали на купеческий обоз и были уничтожены охраной купеческого каравана. Потери понесли и охранники купеческого каравана. Наша версия была принята благосклонно, и мы продолжили свой путь.

Но теперь мы шли с опаской и ждали неминуемого нападения. Почему мы опасались нового нападения. Мстительность служителей богини смерти была широко известна несмотря на то, что непосредственно о душителях информация была секретной. Но секретом скорее это было для британцев. Местные жители хоть и не знали подробностей на уровне слухов и сплетней имели представление о привычках и обычаях слуг богини смерти. Не добавляла оптимизма связка черепов на ожерелье нашего кади разбиравшего случай разбойного нападения на нас. Разбирательство было настолько поверхностным и быстрым, что странно, почему британский чиновник пропустил эти действия кади мимо своего внимания. Хотя британцам было выгодно уничтожить меня чужими руками и в случае вопросов от князя княжества Хунзы перевести все стрелки на разбойников. Теперь когда мой новый знакомый — поднялся по карьерной лестнице мы с этим индийцем проводили много времени в разговорах. Я узнал много парадоксальных фактов и о Индии, и о России. Теперь мне стало более понятно почему в Российской империи считали возможным присоединение к России индийских княжеств.

Эта информации была прямо сказать похожа на сказки но мои знания из будущего вполне совпадали с ней. Хотя когда я в будущем читал об этом — я в эту историю не поверил.

Вот как в будущем я читал о истории Индии и прошлом России.

Однако не только индийский эпос сохранил сведения и саму память о пребывании ариев в Индии. Сохранилась она и в русских песнях, в которых поётся о далёкой, сказочной и богатой стране, в которой живёт Индрик-зверь — мифический единорог:

Будут ли на нас нападения — так вопрос не стоял. Нападения будут и это будут не только просто разбойники, но и разбойники на религиозной основе — туги. Эти самые туги не захотят остаться побежденными и в обязательном порядке нападут. Зная то, что нападение будет и будет исподтишка с обязательным отравлением и затем мучительная смерть что бы этих самых тугов — простила богиня Кали, нам надо было выработать тактику и стратегию похода нашего купеческого каравана.

Напасть могли на стоянке и на переходе. Местный обычай здесь простой — купеческие караваны сбиваются в один, так легче отбиваться от разбойников и туги влившись в караван травят людей и затем уже грабят и убивают. Либо в местном караван-сарае опять применяют отраву или сонный порошок и уже сонных убивают и грабят. Просто так в лоб они не атакуют. Нам надо исключить присоединение к нашему каравану других обозов и не останавливаться в местных гостиницах. Просто сказать — сложно сделать. Если отказывать другим купцам в присоединение к нашему каравану в обязательном порядке возникнут разного рода домыслы о характере нашего груза и нас обязательно станут останавливать на каждом посту и проверять груз. не останавливаться в местных постоялых дворах и не заходить в селения, тоже не вариант и людям отдохнуть надо и кузницы только в поселениях встречаются. Коней время от времени надо подковывать — теряют кони подковы. Кроме того, в нескольких местах у нас промежуточные места разгрузки. Груз надо выгрузить и забрать другой товар в оплату привезенного груза.

Всё это мы обсуждали с новым начальником охраны и начальником нашего каравана. Он пока и сам не знал какую должность ему лучше исполнять и потому работал за двоих. Так проще лично свой груз везти в княжеском караване.

Дорога в Индии — это прежде всего пыль и мошкара. От мошкары можно спрятаться в местный накомарник, от пыли нет. Поэтому я всегда выбирал себе место в голове колонны. И пыли меньше и воздух более свежий и в лошадиное и верблюжье г…о меньше залезаешь. Ничего мы не смогли придумать к моменту появления небольшого купеческого обоза. Десяток пустых телег и два десятка людей. Вид откровенно бандитский и взгляды на груз нашего каравана откровенно подсчитывающий навар с нападения на нас. Эти люди вели себя нагло и откровенно напрашивались на неприятности. мы просто усилили охрану и ждали нападения извне и последующего удара изнутри в спину от этого присоединившегося обоза.

Так, собственно, и вышло. караван подошел к какой-то местной реке которую надо было форсировать в брод. Глубина воды была по ступицу колеса нашим телегам и чуть ниже колена людям. Но высокие берега создавали отличное место для засады. Охрана каравана зарядила ружья и сбила караван плотнее. Атака началась уже когда караван полностью втянулся в это импровизированное ущелье. Хвост был за пределами речной долины, и голова колонны ушла за пределы береговых холмов. Колонна растянулась и на нас выскочили, дико крича и размахивая пиками и копьями какие-то всадники. Одеты они были своеобразно в какие-то лохмотья и вооружены пиками, копьями и саблями огнестрела у них не было. Они атаковали нас в момент пересечения реки. Особого урона они не смогли причинить. Охранники после победы над страшным и безжалостным и ранее совершенно непобедимым противником /тугами/ были просто в великолепной боевой форме и боевой дух был настолько высок, что никто даже не помышлял о бегстве. Это сразу дало великолепный результат. Всего двух залпов охраны хватило для уничтожения этой легкой конницы. Точность стрельбы была обусловлена тем, что стреляли практически в упор и у нападавших не было огнестрела. Всё протекало стремительно. Вот дико кричащие всадники с копьями наперевес летят на наш караван и вот буквально сразу /хватило двух залпов/ нет никого только хрипящие кони потерявшие своих всадников.

Дальше мы встали перед выбором куда наносить следующий удар. Одновременно с серединой колонны были атакованы и хвост, и голова каравана. Вновь присоединившиеся к каравану шли в конце колонны и теперь там было наиболее жестокая схватка. Собрав ударную группу из охраны каравана, я рванул в хвост колонны. Так и есть там напали с двух сторон. От джунглей атаковала одна группа и эта группа отвлекла внимание охраны каравана и поэтому удар с тыла они прозевали и туги своими лентами уже душили наших бойцов.

Здесь я убедился булат действительно рубит шелк. Один из подарков от княжества Хунзы был клинок изготовленный из розового булата. Вот этот клинок рассекал шелк будто воздух. Собственно, так же легко он рассекал и руки, и головы разбойников. Клинок был изумительный. Мне в голову пришло — клинок надо беречь и надо поменять ножны на самые простые из дерева и ткани. Чем меньше внимание будет привлекать тем целее будет.

Вот чего туги не ожидали так нашего удара с тыла. Но надо отдать должное они не побежали, они отложили свои шелковые ритуальные ленты и взялись за настоящее оружие. Сабли у них были только качество этих сабель было не сравнить с розовым булатом. Поэтому я приготовил револьверы и стал отстреливать этих религиозных фанатиков. С последними пришлось повозиться — они оказались в броне и у меня вышли патроны. Пришлось рубить — булат прорезал броню и тело, и второй раз броню. После того как я просто разрубил двоих бойцов -просто разрубил на две части. Булат просто рассекал саблю противника и затем все, что попадало под удар — было ли это тело противника или его доспех. Туги попытались бежать но никто из них уйти не смог. Убили всех и потом каждому ещё и отрубили голову. Индийские обычай, наверное.

Закончив с тугами и добавив в свою группу ещё бойцов из охраны арьергарда каравана, мы рванули теперь спасать головной дозор. Там шел бой. Головной дозор шел с пустыми телегами и в момент нападения смог построить оборонительный круг и успешно отражал атаки разбойников. С атакой на головной дозор всё прошло довольно просто. Разбойники не смогли прорваться в оборонительный круг и мы просто напав на фланг атакующих — одного за другим перебили всех. Подавляющее наше превосходство против крайнего разбойника в цепи позволило нам перебить нападающих быстро и без потерь.

Нападение мы отбили, но понесли значительный ущерб в лошадях и верблюдах. Опять надо было искать и покупать новых лошадей и верблюдов. Трофеи были мизерные и не покрывали расходов на восстановление конского состава каравана.

Пеший маршрут мне не нравился совсем. Подвергаясь атакам разбойников, мы в конце концов потеряем всех лошадей и нам придётся бросить часть груза или продать груз по очень низкой цене. Это ещё не считая, того, что часть груза надо было обязательно доставить на побережье. Город нашего назначения — это Калькутта там и порт, в котором и я могу купить место на корабле и, собственно, на этот город у меня и дорожные документы. Куда ведет русло этой реки, где мы приняли бой. Спрашиваю у моего нового друга — начальника нашего каравана по совместительству. Русло этого ручья выходит к Гангу. Я вспоминаю — Ганг ведь проходит через половину Индии и на его берегу стоит множество городов и Калькутта в том числе.

Предлагаю выйти к Гангу и водой уйти к Калькутте. Скорость будет невысокой, но и не ниже, чем идти сушей. Только напасть на нас будет сложнее, и наши кони будут целее. Это было одним из главных доводов, которые сломали упрямство нашего начальника каравана.

Нас если и ждали, то наш финт с речным способом передвижения сбил с толку погоню.

Что я знал о Ганге.

— Это не только одна из крупнейших рек Южной Азии и третья по полноводности река планеты, но также священная река в представлении индуистов. Они считают Ганг божественной небесной рекой, которая сошла с небес. Отчасти это объясняется значением Ганга в жизни народов Индии. Бассейн Ганга — один из самых густонаселённых районов Земли, и воды реки обеспечивают проживание сотням миллионов людей.

Ганг течёт по территории Индии, а в районе дельты — по территории Бангладеш. Его началом считается место слияния Бгахиратхи и Алаканда. Обе реки образуются в ледниках Гималаев. Быстро преодолевая горные ущелья, Ганг всего в сотне километров от истока выходит на равнинную территорию Индо-Гангской низменности. Отсюда и до самого впадения в Бенгальский залив священная река имеет низкие берега. В среднем течении Ганг пополняют воды многочисленных притоков, образующих местами заболоченную сеть природных каналов, а сам Ганг постоянно распадается на длинные протоки и рукава. Некогда здесь, во влажном тропическом климате, произрастали непроходимые джунгли с огромным видовым изобилием животного и растительного мира. Сейчас же большую часть этой территории занимают многолюдные города и сельскохозяйственные угодья. Участки нетронутой природы ничтожно малы. Лишь в дельте, образованной при впадении в Ганг Брахмапутры, сохранились мангровые леса Сундарбан.

Главными притоками Ганга являются Джамна, Гхагхра, Гомити и Брахмапутра, превышающая Ганг по длине. Дельта Ганга — самая большая на планете.

Кроме непосредственно хозяйственного значения (орошение, судоходство до Канпура), Ганг олицетворяет собой сложную систему религиозных воззрений народов Северной Индии. Индуисты совершают паломничества к реке, осуществляют ритуальные омовения, совершают кремации, в воде рассеивают прах умерших. На Ганге расположено три священных города — Аллахабад, Варанаси, Харидвар. Однако практически на всём протяжении реки сосредоточено бесчисленное количество индуистских культовых сооружений. Даже истоки реки Бхагиратхи на высоте 3700 метров — крупный центр паломничества.

Вышли мы к месту впадения нашей речушки в Ганг и быстро изготовили из деревьев плоты. Оказалось, хоть и живут мои спутник в горах, но и с деревом управляются на зависть умело. плоты были изготовлены и быстро, и качественно. На плотах были шалаши для проживания. И даже на одном из плотов соорудили небольшую вышку для наблюдения. Волнений на Ганге не бывает, скорость течения небольшая. Берега низкие и нападающих с вышки можно легко обнаружить заранее и приготовится к отпору.

Первый день на воде было странно. Неторопливое течение несло наши плоты по реке и собственно большей части людей делать было нечего. Но порядок был соблюден и личный состав разбили на дежурства и люди по очереди несли караул или смотрели за животными.

Так мы и передвигались по спокойной реке и не опасаясь нападений разбойников. Мы были оптимистами. Неделя спокойной жизни полностью убила бдительность охраны каравана. Не буду врать и я тоже впал в блаженство спокойной жизни и больше размышлял о философских категориях, чем о жизненных реалиях.

Ганг имеет множество притоков и рукавов к берегу мы приставали для пополнения запасов пресной воды. О проблеме пресной воды мои спутники узнали от меня и считали это пустой блажью. Но все равно время от времени мы приставали к берегу и пополняли запас дров и заодно наполняли пару бочек пресной водой из ручьев и притоков реки. Почему я не хотел пить воду из священной реки Ганг — это совсем просто. полное отсутствие очистных сооружений и один из способов похорон. Тела умерших просто скидывали в Ганг и эти тела медленно дрейфовали с течением в сторону Индийского океана. Я всегда думал, что в Индии умерших сжигают на костре. Оказалось, устроить погребальный костер не так просто и стоимость этого религиозного обряда довольно высока и не все могут себе позволить ритуальный погребальный костер. Просто не по карману. И тогда тело умершего отдают священному Гангу, и река несет тела умерших в сторону океана. Тела по дороге становятся пищей для раков и рыб.

И как я выяснил не только раки и рыбы питаются умершими. О том, что в Ганге имеются крокодилы для меня, оказалось весьма неприятной новостью. Сначала я не подозревал о наличии крокодилов в реке. Плеск и плеск мало ли крупная рыба играет.

Шоком стало когда одна из этих так называемых крупных рыб полезла на плот и схватив лошадь за ногу потащила в воду. Лошадь этот крокодил утащил безнаказанно мы все не знали, что делать.

Только увидев этого крокодила я вспомнил, что в свое время читал о крокодилах в Индии.

Га́нгский гавиал (лат. Gavialis gangeticus) — вид крупных пресмыкающихся из отряда крокодилов, единственный вид в роде гавиалов (Gavialis). Название происходит от искажённого хиндиघड़ियाल (Ghaṛiyāl), что означает просто «крокодил».

Гавиал является уникальным животным среди современных крокодилов. Хотя миллионы лет назад существовало несколько их видов, сегодня гангский гавиал — последний из оставшихся представителей этого древнего рода, и, возможно, второй вид семейства гавиаловых (другой — гавиаловый крокодил. Гавиалы питаются рыбой и живут в глубоких водоёмах с быстрым течением. Из всех крокодилов они проводят больше всего времени в воде, выходя на сушу только для того, чтобы погреться или отложить яйца.

Окраска спины у гавиала обычно тёмная, буро-зелёная, брюхо жёлто-зелёное. Встречаются также гавиалы с чёрной окраской, светло-зелёной, коричневой или светло-коричневой, а также цвета водорослей. Есть гавиалы почти белого цвета.

По мощи гавиал уступает практически всем настоящим крокодилам, так как у него нет в ней необходимости. Но другие животные нападают на взрослых гавиалов очень редко из-за их размеров.

У гавиала длинный и мощный хвост, на котором есть треугольные пластинчатые наросты.

Глаза у гавиалов маленькие и круглые, они расположены выше уровня морды. Они смотрят почти в противоположные стороны.

По земле гавиалы передвигаются всегда ползком, поскольку не могут приподнимать тело.

Из-за водного образа жизни и охоты гавиала у него появилась специальная защита — пластинки на брюхе прижаты друг к другу. Это защищает его от ранений во время трения об острые камни в воде.

Гавиал является одним из крупнейших современных крокодилов, немного отставая от гребнистого (Crocodylus porosus).

Самцы могут достигать 5—5,5-метровой длины, хотя обычно не крупнее 4—4,5 м. Самки в среднем достигают 3—3,5 метров, реже — крупнее. Измеренные взрослые особи весили 159 и 181 кг, гангский гавиал обладает более лёгким сложением относительно большинства настоящих крокодилов и аллигаторов. Самый большой известный гангский гавиал имел длину более 6 метров. Ранее гавиалы в среднем были несколько крупнее, но из-за обширного браконьерства на протяжении того времени, такие особи встречаются крайне редко на сегодняшний день, поскольку гавиалам требуется длительное время для достижения таких размеров.

экземпляру хватило времени, чтобы вырасти значительно крупнее. Мнение ученых видимо было нашему экземпляру по барабану.

Гавиалы являются самыми водными из всех крокодилов, они больше всего времени проводят в воде. На сушу они вылезают только чтобы погреться, или отложить яйца.

Большую часть рациона гангского гавиала составляет рыба. Маленькие гавиалы охотятся на беспозвоночных животных, к примеру, насекомых. Их челюсти неспособны убить и проглотить добычу больше. Когда гавиалы растут, растёт и размер их добычи. Самые крупные особи могут убить небольших млекопитающих. Не брезгуют падалью. Для людей не опасны, однако, нападения на людей известны. В одном случае 16 футовый гавиал стал причиной исчезновения буйвола. Также крупные гавиалы способны справляться с собаками и козами.

В месте, где на нас напал этот крокодил река делала изгиб и тела умерших собирались в заводи, вот этими телами и кормились местные крокодилы. Рыба видимо им уже не подходила. Размер нападавшего крокодила был явно больше десяти метров. Лошади этим тварям показалось мало, и мы увидели, что нас догоняют несколько этих тварей. Размеры впечатляли, и я машинально перекрестился, но заряжать оружие не бросил. Вот первый настигает и раскрыв пасть лезет на плот. Стреляю в открытую пасть и наблюдаю как крокодил в изумлении смотрит на меня затем глаза у крокодила мутнеют и крокодил в каком то неуклюжем рывке слетает с плота. Но для остальных тварей всё равно, что произошло с коллегой и они продолжают погоню и вот следующий крокодил размерами не уступающий первому лезет на плот. Мой выстрел поднял дух остальных и теперь не менее десяти пуль влетают в открытую пасть этого переростка.

Отбились от этих тварей с большим трудом. Такое впечатление, что у этих крокодилов есть разум. Пока одни атаковали со стороны берега, несколько крокодилов зашли с фарватера и стянули двух лошадей с плота. Пока бегали туда-сюда лошади уже были под водой. Но отбились и теперь часовой на вышке уже не глазел по сторонам у него у часового было теперь настроение — смотреть во все глаза. Прямо у нас на глазах из воды выпрыгнул крокодил и снес охранника в воду и утащил на ужин. Сомнительно, что бы пообщаться и отпустить. Так, что теперь к краю плотов никто не подходил, на вышке бдительно несли вахту и все ружья и пистолеты были заряжены и готовы к бою в любой момент.

Никогда я не думал, что так страшно когда из воды лезут эти длинномордые чудовища. Спали очень плохо, ждали нового посещения этих зубатых. Но дождались не тех, кого ждали. На реке тоже были разбойники и как эти отчаянные люди не боялись вплавь атаковать наши плоты. Сигнал тревоги — удары в металлический обрубок и все на ногах. В воде тела, но они гораздо короче вчерашних, и мы яростно стреляем в эти смуглые тела. Разбойники смогли добраться до плотов и даже выбрались наверх из воды. Как только нападавшие выбрались на плоты и стали на ноги тут же раздались радостные крики — это просто бандиты. Люди испытали нешуточное облегчение увидев, что это не вчерашние чудовищные твари, а просто обычные бандиты. С каким-то утробным воем караванщики бросились на разбойников и практически за несколько минут порубили всех атакующих на куски. Из разбойников не выжил никто и когда стали скидывать с плотов порубленные тела то с ужасом увидели, как в воде замелькали вытянутые тела крокодилов. Для нас ничего не кончилось. Закусив телами убитых разбойников, крокодилы спокойно сопровождали караван плотов. Ученые, изучавшие этих крокодилов, утверждают — эти твари питаются рыбой. Наши же крокодилы плевали на мнения этих ученых и полностью игнорировали рыбу им явно нравилось жрать людей.

Караванщики сбивались к середине плотов и не выпускали из рук оружие. Все воодушевление вызванное быстрой победой над разбойниками испарилось и людьми овладела депрессия и уныние. Но сдаваться никто не собирался.

Ко мне подошел наш караванщик и спросил — что теперь будем делать. раньше такого никогда не было. Крокодилы не нападали на плоты и лодки. Ели рыбу и падаль. Почему сейчас крокодилы стали такими агрессивными.

— Надо было не кидать мертвых в реку. Для крокодилов что туша сдохшего быка или коровы. Что тела умерших людей. Приучили крокодилов к бесплатному мясо и теперь удивляетесь- ответил я.

— Теперь только глушить этих тварей взрывчаткой. Жаль нет у нас ничего такого что бы сделать бомбу. /я/.

— Что такое бомба. Что значит взрывать. /к/

— Взрывать — это примерно, как пороховая мина. Только должна быть мощнее. /я/.

— У нас есть гремучее серебро. Сможет ли это гремучее серебро убить этих чудовищ./к/.

— Неси свое гремучее серебро посмотрим, что можно сделать. /я/

Караванщик принес кувшин с какой вязкой массой. Это была смесь нитроглицерина с каким то загустителем. Откуда здесь в Индии прообраз динамита. Нобель ещё не изобрел динамит. У меня перед глазами практически настоящий динамит. В принципе— -Нобель только запатентовал формулу и способ производства динамита. Гремучее серебро известно с 1797 года. Дальше только улучшения и принципиально ничего нового. Этих кувшинов у нас пять. Для пробы пускаем один кувшин по течению. Достаю револьвер прицеливаюсь и тут один из крокодилов заинтересовался кувшином и подплыл к нему и решил попробовать на вкус. Открытие пасти крокодила и мой выстрел совпали по времени и месту. Оглушительный взрыв и от крокодила остались какие-то бурые ошметки. часть ударной волны ушла в воду, и ближайший крокодил к нашему любопытному чудовищу переворачивается на спину и выставляет на обозрение свое брюхо. начинает всплывать рыба и мы видим, как крокодилы разворачиваются и начинают отступление. Крики радости сменили депрессию и уныние. Мы победили — чудовища уходят.

Караванщик молчит как партизан на допросе в гестапо. Такого чуда как взрыв динамита он никогда не видел и теперь не желает помогать европейцу в познании такого ужасного и мощного оружия. Явно думает, как это оружие использовать против британцев. Для меня это оружие не тайна и не чудо. Динамит обыкновенный только сделан в Индии и Нобель здесь не стоял. Видимо секрет изготовления взрывчатки как это часто бывает был украден или открыт повторно. Патент же получен Нобелем, и вся слава первооткрывателя досталась ему. Надо ли мне вмешиваться в этот процесс. Наверное, не надо. Россия всё равно не потянет выпуск динамита нет ни технологической основы, ни производственной базы. Так, что не будем отнимать у Нобеля его патент пусть идет как идет.

Самые страшные наши враги вроде бы ушли. Только расслабляться никто не стал. Костры и факелы ночью разгоняли темноту и можно было вести наблюдение как днем. Прошло несколько дней и прежние страхи отступили перед каждодневными заботами. Уже ночью жгли меньше костров и факелов, но оружие держали под рукой. Те кувшины с динамитом то же не убирали далеко. Ночь не предвещала ничего ужасного. Ужас пришел без предупреждения. Тревогу не успели объявить и бой начался уже на плоту. крокодила увидел я первым. Вышел на край плота облегчиться и уже в самом конце процесса увидел, как из речной глубины вверх к поверхности быстро поднимается туша крокодила. Я кувырком назад ушел с края плота к тому сараю, где проводил ночь. Крокодил щелкнул зубами полное впечатление от досады что добыча ускользнула и резво перебирая лапами двигался ко мне. Нашарив кувшин и взяв револьвер в другую руку, я бросил в направлении туши крокодила кувшин с динамитом и практически не целясь выстрелил в этот кувшин. Попадание пули в кувшин работало как детонатор.

Всё-таки крокодилы не были такими умными по крайней мере данный экземпляр. Он схватил кувшин зубами поймав импровизированную бомбу пастью ну и всё. Взрывом смело этого светоча разума с плота. Остальных глушили старым способом — кувшин в воду и выстрелом проводим детонацию. Хоть и взрывы были только частично в воде, но ударной волны хватило и большую часть этих мстительных тварей мы убили.

До утра все сидели и смотрели на воду и ждали последней атаки для нас последней взрывчатки больше не было. Стрелять в таких гигантов было не очень продуктивно. Но атаки не было и не было. Видимо особо мстительные экземпляры вышли в тираж — остальным рыба показалась вполне приемлемой по вкусу и нас они оставили в покое. Только до самого завершения нашего сплава по реке Ганг ночью мало кто спал. Ожидали очередного нападения этих речных чудовищ, но они ушли назад к своему родному перекату.

Рецепта приготовления взрывчатки не было и собственно специалиста что бы приготовить нитроглицерин тоже не было. Очень много технологических секретов в Европу пришло из якобы отсталых колоний. европейцы не зря культивировали веками мнение о том, что индийцы и китайцы отсталые расы которым надо показывать как жить и учить всему и вся. На самом деле многие европейские открытия это украденные из Индии и Китая технологии по производству и взрывчатки и ювелирного мастерства и оружия. Захват и уничтожение населения Индии первоначально были вызваны превосходством индийских ткачей в производстве тканей. Британия высокими налогами и голодом уничтожила миллионы индийцев, чтобы поддержать британского производителя сукна. Не зря говорят — война — это продолжение экономики, но другими средствами.

Разбойники в виде налоговых инспекторов нам оказались не так страшны как думалось. Часть постов мы проскочили ночью. Часть так впечатлялось несколькими сохраненными тушами крокодилов, что забывали о своих обязанностях.

На словах получается быстрее чем в действительности продлилось наше путешествие по реке. Так мы и шли по медленному течению Ганга, который нес к океану нас на плотах тела умерших людей и священных животных и прочее прочее. Вода становилось всё более грязной и всё менее пригодной для употребления. Но это было понятно только мне и приходилось на пинках гонять на стоянке за чистой водой и заставлять кипятить воду во время нахождения на плотах. Для всех это была блажь белого человека не понимающего, что святой Ганг не даст заболеть своим приверженцам. Только в конце путешествия что то стало доходить для тех кто свято верил — вода Ганга не может быть грязной и принести болезни тем кто пьет его священную воду без кипячения. Наглядный пример — отсутствия дизентерии на моем плоту, где все пили кипяченную воду и остальными плотами, где дизентерия свирепствовала.

Когда же все-таки стали воду кипятить и болезни отступили. Случился культурологический шок и воду стали кипятить повсеместно на всех наших плотах. Подозреваю, что потом индийцы несмотря на наглядный пример вернулись к старой практике.

Впереди нас ждала дельта Ганга и огромные мегаполисы по миллиону жителей и даже больше.

Почему река Ганг священна.

Почему Ганг — священная река Река считается символом богини Ганга — дочери царя гор Химевата. Как утверждается в пуранах, богиня пребывала на небесах. Царь Бхагиратхи попросил ее спуститься на землю, чтобы омыть прах его предков.

Священная для всех индусов река Ганг (в Индии ее, кстати, называют женским именем Ганга) является одной из самых загрязненных рек в мире. Начинаясь как кристально чистая река в горах Гималаев, она собирает на всём своем пути человеческие отходы, а также промышленные стоки, превращаясь в токсичный водоем.

Дельта Ганга — самая крупная дельта в мире, расположена в историческом

регионе Бенгалия. Состоит из более чем 240 рек и образуется в результате

слияния основных рек Ганга и Брахмапутры.

Дельта Ганга имеет форму треугольника и покрывает площадь в 105 640 км², или вдвое больше дельты Миссисипи. Бассейн рек, впадающих в Индийский океан в дельте Ганга, охватывает Индию, Китай, исторические области Бутан, Непал и Бангладеш. Дельта Ганга делится на восточную (активную), западную (менее активную) часть. Она состоит из лабиринта русел, болот, озёр и заливных островов. Область Сундарбан, в котором расположен самый большой мангровый лес в мире, является частью дельты Ганга.

Несмотря на риски наводнений и циклонов, в дельте Ганга проживают сотни миллионов человек.

И наконец Калькутта.

Kolkata — город в дельте Ганга на востоке Индии, столица Западной Бенгалии, второй по площади город в Индии после Мумбаи и четвёртый по населению город в Индии после Мумбаи, Дели и Бангалора.

Дошли мы до Калькутты и выгрузились, не доходя до города. По многим причинам посещать таможню мы не собирались. Здесь наши пути с караваном расходились, но мне решили все-таки помочь в отъезде в Европу. Искать меня разведка Ост-Индийской компании не прекратит, ОИК совсем не надо в Индии Российского присутствия и что бы пресечь русские действия в княжестве Хунза проще ещё на ранних этапах зачистить эмиссаров и прекратить переговоры.

Кроме ОИК мы все наступили на хвост, наверное, самой могущественной корпорации убийц в Индии и представители корпорации душителей совсем не в восторге от разоблачения. Веками они грабили и убивали купцов теперь же у них были проблемы. Ажиотаж отсутствовал, но знание о душителях появилось и теперь только время отделяло тугов от мировой известности. ост-Индийская компания не собиралась делиться своими доходами с местными убийцами хотя бы и серийными. Британцы сами могли поспорить о том, кто занимается преступным бизнесом. Огромный наркокартель по продаже опиума в Китай и индийская пусть и крупная преступная группировка. Исход противостояния был предрешен заранее. Против британской преступной системы индийцы устоять не могли. Не тот размах и кадры.

Товары у нас забрали можно сказать мелким оптом и когда наши тюки ушли по назначению. Я с парой охранников из каравана и начальником охраны отправились в Черный город, где в подавляющем большинстве жили индийцы. Черный город это было заваленное мусором переплетение узеньких улочек, и застройка была больше похожа на бразильские фавелы. Домишки, построенные из мусора и подручных средств. Именно здесь в одном из местных притонов по недоразумению именуемом гостиницей и был снят номер для меня, и я там оставил часть своих вещей. Клопы и тараканы и множество мышей и крыс как здесь живут люди. Меня успокоили змеи съедают большинство мышей и крыс. Такая информация спокойствия не принесла. Змей я не любил ещё больше. Багаж, оставляемый в гостинице, расположенной в Черном городе, был уловкой, которая должна была отвлечь шпионов и ОИК и тугов. За багажом я не собирался возвращаться это был мой подарок Индии жертва что бы сбить с толку шпионов и преследователей.

Одновременно с гостиничным номером в Черном городе для меня снимали гостиничный номер в гостинице «Корона» в Белом городе. Туда я приехал жить перед отъездом из Калькутты. Если в город Калькутта в Черный город въезжал Российский подданный, то в Белом городе Калькутты в гостинице «Корона» появился подданный австрийской монархии Курт Шмелинг. Откуда у моих помощников документы Курта Шмелинга. Этот самый Курт Шмелинг появился в княжестве Хунза по пути на Тибет, где этот самый Курт собирался поступить в буддийский монастырь. Документы были чистыми и подлинными и имели все необходимые отметки о пересечении границ. Кроме того, приметы, прописанные в паспорте Курта Шмелинга, совпадали с моими приметами. Немецкий язык я знал и с этой стороны ко мне тоже нельзя было подкопаться.

Необходимые вещи и одежду пришлось заказать в местных магазинах, но эти действия не должны были привлечь внимания. очень многие путешественники меняли гардероб при возвращении к цивилизации из индийских путешествий. Горячая вода и ванна привели меня в полный восторг. Бороду я сбрил и оставил усы. Теперь мои приметы полностью совпадали с приметами в паспорте Курта Шмелинга и я мог приобретать билеты для возвращения в Европу.

Для возвращения имелось несколько маршрутов мною был выбран водный путь. Можно было взять билет и плыть на парусном корабле, но это было и долго, и хлопотно.

При гостинице был офис новой компании, которая предлагала путешествие в Европу не на парусном корабле, а на винтовом паровом корабле. Пароходы это было новейшее достижение британского технического гения.

В 1848 году британский предприниматель и судовладелец Джеймс Лэминг основал Судоходную компанию паровых винтовых судов (General Screw Steam Shipping Company). До этого Лэминг около тридцати лет владел несколькими парусниками, совершавшими регулярные рейсы между Англией и Нидерландами. Для 1848 года идея заменить парусники винтовыми пароходами была если не революционной, то вполне новаторской.

В середине XIX века информация перемещалась по миру со скоростью парусного корабля и содержалась в обычной бумажной переписке. Деловых и личных бумаг циркулировало настолько много, что ими можно было загружать трюмы кораблей, а доставка документов была важным и выгодным делом. Появление пароходов увеличивало надёжность и скорость доставки почты, а при неэкономичности первых паровых машин только дорогие почтовые перевозки могли обеспечить пароходным компаниям хорошую прибыль.

В конце 1849 года на маршрут Ливерпуль — Гибралтар — Мальта — Константинополь вышел первый 500-тонный железный винтовой пароход «Босфор». Вскоре к нему присоединились однотипные «Геллеспонт», «Пропонтида» и «Предвестник». Годом позже компания Лэминга получила контракт на почтовые перевозки между Плимутом и Кейптауном с условиями оплаты в 30 тысяч фунтов стерлингов ежегодно. Бизнес процветал и потребовал расширения. Судостроителю Чарльзу Мэйру из Блэквелла (пригород Лондона), построившему первые четыре парохода, компания заказала ещё более крупные и мощные суда: «Королева Юга», «Леди Джоселин», «Индиана», «Калькутта», «Маврикий» и «Гидасп».

В 1850 году новые пароходы стали на почтовые маршруты между Англией, Мадрасом и Калькуттой, став индиаменами — кораблями, совершающими плавания в Индию. В 1853 году ещё одно новое судно компании («Арго») начало осуществлять почтовые рейсы между Англией и Австралией. Фактически это был первый пароходный маршрут между метрополией и её самыми отдалёнными колониями.

В 1854 году и без того немалый флот Лэминга пополнили винтовые клиперы «Золотое руно» (Golden Fleece), «Ясон» (Jason), «Принц» (Prince) и «Крез» (Croesus). В среднем каждый из почтовых маршрутов приносил компании от 10 000 до 30 000 фунтов стерлингов в год (без учёта сопутствующих грузов и пассажиров), а средняя стоимость постройки одного судна на все той же судоверфи в Блэквелле составила 90 000 фунтов стерлингов.

Билеты я купил на новый пароход «Калькутта» водоизмещением в 2261 т, вместимость — до 100 пассажиров при полной загрузке трюмов.

Купил себе каюту первого класса и теперь ждал даты отправки парохода. в Калькутте мне осталось провести три дня и всё из Индии я отправлялся в Дублин. Из Дублина можно было уже не особо прячась купить билет на корабль до Антверпена и уже из Нидерландов спокойно добраться в Санкт— -Петербург и просить аудиенцию для доклада.

Пароход у нас был парусно-винтовой и был скорее каботажный, чем океанский лайнер. Идти мы должны были короткими переходами через Индийский океан затем Кейптаун и далее вдоль Африканского побережья до Ирландии. Всего в пути 50 дней если ничего не случиться. Но мне особо спешить некуда, и я был доволен. Парусное судно на том же маршруте могло и три, и четыре месяца идти. Достаточно было встречного ветра и тогда длительность плавания становилось непредсказуемым. В случае штиля вообще начиналась трагедия. Запасы продовольствия на корабле могли и кончиться в таком случае и тогда становилось совсем худо.

В нашем случае паруса подключались при попутном ветре и в случае встречного ветра или штиля включалась паровая машина и пароход шел уже не под парусами — пароход двигала паровая машина, передавая усилия на винт. Это было самое утро пароходов. Расцвет был впереди. Сейчас же не все доверяют углю и пару и передвигаются по старинке под парусами.

Первый практически использовавшийся пароход создал Роберт Фултон в 1807 году. Пароход «Клермонт» (изначально назывался «North River Steamboat»), приводимый в движение гребным колесом, совершал рейсы по реке Гудзон от Нью-Йорка до Олбани со скоростью около 5 узлов (9 км/ч). Оценивая результаты этой поездки, Фултон писал своему приятелю: «Я опережал все лодки и шхуны, и казалось, что все они стоят на якоре. Теперь полностью доказана пригодность силы пара для приведения в движение кораблей. В этот день, когда я выехал из Нью-Йорка, вряд ли 30 человек поверили бы, что мой пароход пройдёт хотя бы одну милю в час. Когда мы отошли от пристани, где собралось много любопытных зрителей, я слыхал довольно саркастические замечания. Так всегда приветствуют несознательные люди тех, кого они зовут „философами“ и „прожектёрами“». После некоторых улучшений в конструкции Фултон организовал постоянные рейсы на этом речном пути.

В 1819 году американское судно с гребными колёсами «Саванна» впервые пересекло Атлантический океан. Однако бо́льшую часть пути корабль миновал под парусами, каковые ввиду экономии угля ещё много десятилетий использовались на пароходах при наличии попутного ветра. Лишь в 1838 году английский пароход «Сириус» впервые пересёк Атлантический океан не задействуя паруса.

Считается, что маньяки появляются с развитием цивилизации. Мне кажется это мнение ошибочным. Преступления в отелях совершались во все времена просто гостиницы разные и уровень криминалистики с развитием науки возрастает и то, что оставалось тайной во времена прошлые позднее раскрывалось и тайна становилась известной.

— Белый господин, не скучает. И не надо присаживаться. Я занят.

Красотка явно ожидала другой реакции и других слов. Но я решил не облегчать жизнь местной организованной преступности, да и подхватить какую — либо болячку сейчас и здесь проще некуда. продолжаю сидеть за столиком в одиночестве и дегустировать местные блюда. Буквально через три минуты ко мне подошла следующая девушка с аналогичным предложением помочь мне преодолеть скуку. Мне эти наскоки надоели, и я отправился в гостиничный номер, но в свой номер я не смог вернуться. Меня пригласили к гостиничной стойке и попросили пройти в камеру хранения — мне якобы оставили посылку. В комнате камеры хранения я прошел к столу клерка и в момент нахождения перед столом подо мной открылся люк, и я полетел вниз по трубе. Реакция у меня быстрая и затормозил падение. Спросите каким образом я смог притормозить — всё просто у меня имелось пара метательных ножей из подарочного набора от князя. Ножи были изготовлены из розового булата и вот таким ножом я и затормозил падение. труба по которой я летел вниз была железной но нож взял железо и я повис на ноже. Теперь надо было выбираться и выбор направления движения был сродни лотереи, и вниз не хотелось и вверх тоже ничего хорошего. направление мною было выбрано вниз. Логично было раз меня хотели сбросить вниз то там есть помещение и из этого помещения будет выход на волю. Аккуратно втыкая ножи, стал сползать вниз. Так и перебираясь по шаткой основе сполз к намеченному месту падения и оглядев пространство внизу раскачавшись на краю трубы спрыгнул чуть в сторону, чтобы не попасть на копья, которые ожидали того несчастного который попадал в эту трубу. Осмотрев помещение куда я выбрался увидел двух человек в форме кавалерийских офицеров британской армии. Еще три тела в офицерских мундирах легкой пехоты были сложены в ряд у стены. Даже поверхностный взгляд на ещё живых офицеров давал понять люди уже на грани. У меня с собой в кармане лежала серебряная фляжка с легким алкогольным напитком и я сразу предложил несчастным хоть немного утолить жажду. Британское воспитание и выдержка не зря стали непререкаемой истиной. Как ни мучила этих офицеров жажда они сделали по паре глотков и вернули флягу сообщив мне — выхода из этого подвала нет и впереди смерть от голода и жажды. Однако я не поддержал эти разговоры — допивайте и готовитесь к бою, сейчас выломаю дверь и будем раскатывать по бревнам этот вертеп разбойничий.

Британский офицер приучен выполнять команды без споров и пререканий. Фляга опустела в секунды. Затем были сломаны копья которые быыли закреплены в подвальном полу. Из десятка смогли вытащить только три. Но и этого нам хватило, чтобы вооружиться.

Я же подошел к двери ведущей из подвала в следующее помещение. Замок был заделан намертво в железную дверь и открывался только снаружи. Достать можно было только язык замка, но мне и этого хватило. Пришлось просто распилить язык замка и дверь распахнулась. Следующее помещение было слабо освещено светом керосиновой лампы и никого не было. Действительно необходимости в дополнительной охране не имелось несчастные, попавшие в эту ловушку, или погибали от ран, нанесенных копьями, или умирали от мук голода и жажды. Следующую преграду нам не удалось преодолеть сразу было необходимо открыть запертую дверь, которая была заперта, но замок был не чета предыдущему и дверь просто вынесли мои товарищи по несчастью. Мы вырвались на оперативный простор. Считая, что вокруг только враги так как вряд ли доступ в служебные помещения, где убивали постояльцев гостиницы, имеют люди, которые не имеют понятия что происходит. Поэтому первый же встреченный нами человек в униформе гостиницы был поднят на копья. Поспешили конечно, но и нас можно понять. После таких изуверских испытаний спокойно смотреть на преступников не будешь. Да, можно заняться морализаторством и завести дискуссию о том, насколько виноват каждый конкретный представитель этой разбойничьей шайки, но мы были далеки от таких рассуждений мы боролись за свою жизнь. Проходя по коридору, мы сначала услышали женские крики и затем наткнулись на комнату, в которой мучили женщину. Женщина была совершенно без одежды и три каких-то мужчины пытали раскаленным железом связанную женщину. Они хотели получить от неё информацию о банковских счетах. Женщине повезло её спас муж / один из кавалерийских офицеров, идущих со мной на прорыв, и оказался её мужем/. Мучителям тоже повезло их убили сразу и не пытали. У нас просто не было на это времени нам надо было рваться вперед и искать выход из гостиницы. Так мы и шли по коридору и заглядывали в комнаты, попадающиеся нам по дороге. именно здесь я и увидел своих товарищей из охраны каравана они были задушены и уже были раздеты и готовы к сжиганию в печи крематория. Женщина одела мундир мужа что бы хоть немного прикрыть свою наготу. смотреть на её прелести всё равно не было времени и желания. Все внимание и мысли были направлены вперед к свободе. Последняя схватка в подземелье произошла уже у выхода на поверхность. Там имелся караул из семи воинов — сипаев только ярость британских офицеров оказалась сильнее и количества этих сипаев и сильнее выучки пехотинцев. Британские офицеры продемонстрировали просто высочайшее мастерство рукопашного боя. Ничего эти караульные не смогли сделать кавалеристы просто порвали этих караульных если говорить по-народному — как тузик грелку. И мы, поднявшись по скобам выбрались в комнату первого этажа гостиницы. И даже не обсуждая одновременно пошли в одном направлении — к кабинету директора гостиницы. по дороге встретили двух гостиничных слуг и по их виду сразу стало понятно — причастны они пытались накинуться на нас, но это было зря. Два удара копьями и всё — дело закончено, и мы идем дальше. как ни странно при таких делах в гостинице директор не запирал свой кабинет, и мы вошли в кабинет бесшумно и даже немного послушали разговор директора с двумя своими подручными. Из разговора следовало этой ночью в планах было убить путешественника, то есть меня и британских офицеров с женами. Одну жену мы уже освободили дело было за освобождением остальных женщин.

Длинный стол в кабинете был покрыт почти полностью вещами деньгами и ювелирными изделиями. Мы попали как раз на инвентаризацию похищенного за неделю. Бюрократы оказывается есть и в разбойничьих шайках. Подручных директора гостиницы убили сразу директора гостиницы и по совместительству главного убийцу и мучителя оставили пока в живых. Британцы продемонстрировали редкое хладнокровие и выдержку и не убили главаря сразу, теперь британцев интересовали ценности, награбленные за время существования этого вертепа. Перед тем как приступить к допросу меня спросили о двух вещах — в деле ли я, достаточно ли мне стандартной доли при разделе добычи. Оба раза я сказал да — я и так был в деле и почему мне отказываться от своей доли в добычи. Трофеи — это всегда святое и трофеи надо собирать, сразу не допуская в этот процесс бюрократов и чиновников. Потом концов не найдешь и останешься голым и босым. Наш главный разбойник показания давал охотно и бойко показывал тайники и схроны. Только британцы были очень грамотными вояками и после того, как снесли в одно место добровольно выданные ценности, бросили главзлодея у камина и стали греть железную кочергу в огне. Эти британцы хорошо знали свое дело и ни на один миг не поверили, что этот хорек отдаст все свои захоронки. Они были полностью правы добровольно этот злодей отдал менее десяти процентов ценностей и остальное пришлось добывать раскаленным железом. По пути мы освободили и остальных женщин и как они /женщины/ не были напуганы, но ценности сортировали со знанием дела и с большой сноровкой. Им явно было не впервой делить ценности в опасной ситуации. Даже вдовы и те отложили плач и стенания на потом споро сортировали ювелирные изделия. Видя мое недоумение один из кавалеристов, пояснил — офицерское жалование небольшое и жизнь заставляет заниматься трофеями и воспитание здесь не мешает. В Британии именно женщины больше всего уделяют внимание материальным вопросам. За время службы в колониях надо собрать капитал, чтобы спокойно проживать в метрополии после окончания срока службы мужа. Когда наличные ценности были собраны и рассортированы приступили к выяснению наличия банковских счетов у нашего коварного директора гостиницы. Банковских счетов оказалось много и денег на этих счетах оказалось ещё больше. Тихо и не вызывая лишнего внимания один из офицеров привез нотариуса. Нотариус, не задавая лишних вопросов оформил все необходимые документы о передаче ценностей с этих счетов в управление двух моих новых компаньонов и часть счетов были переданы под мое управление. Нотариус не задавал лишних вопросов и получив свое вознаграждение мгновенно исчез. Еще раз мы прочесали гостиницу и выставили на улицу всех постояльцев. Часть разбойников закрылась в нескольких служебных помещениях и оборонялась там не желая сдаваться. Никто не стал штурмовать эти помещения. Ценности были переправлены в казарму кавалеристов, погибших товарищей тоже увезли и затем, как и положено в Индии пришел большой огонь. Проще говоря, гостиница была сожжена — задавать вопросы почему мы сожгли эту гостиницу никто из официальных лиц не стал. Косвенно это подтверждало нашу версию о причастности официальных лиц к промыслу в этой гостинице, но прямых доказательств не было и прямых свидетелей не осталось. Так что все умерли и не надо задавать вопросы. Следствие закончено — забудьте обо всём.

Британцы честно разделили ценности, и моя доля составила только в ювелирных изделиях и алмазах — почти четверть миллиона фунтов и ещё были денежные средства на банковских счетах, перешедших под мое управление, там было еще полмиллиона фунтов. С такими деньгами мне уже, собственно, и служить было незачем. Были мысли не возвращаться на Родину и жить в Европе, благо документы у меня были просто железные. Но русский человек не может без России и у меня оставались родственники в станице и не хотелось, что бы они не переживали мое исчезновение. Решение было простое — деньги оставить себе в европейских банках и лучше свести все ценности в какой ни будь швейцарский банк и затем вернуться в Россию и отчитаться о выполнение задания. Там мне служить оставалось пару лет и затем выйду на льготу и займусь уж освоением денег и ценностей.

Так и решил сейчас на пароходе до Бреста и там на перекладных в Швейцарию и открыть счет и забронировать сейф. Затем оставить в сейфе все документы на свое новое имя и уже дальше путешествовать под своим настоящим именем.

Два дня до отправки я провёл в казарме драгунского полка. Сначала были поминки по погибшим офицерам, затем была просто пьянка в ознаменование перехода в состояние богатых людей, оставшихся в живых офицеров и вдов тех офицеров, которые погибли в том подвале. Потом была помолвка и обручение вдов погибших офицеров, но теперь они были очень богатые вдовы и практически сразу нашли себе новых мужей. Я был слегка шокирован быстротой, с которой траур сменился на наряд невест. Но мне разъяснили — это старинный обычай ещё со средних веков со времен столетней войны. Утром жена, днем вдова, вечером снова невеста. жена воина британской армии должна быть готова ко всем событиям в своей жизни. Я не стал ходить в чужой монастырь со своим уставом и с удовольствием выпил за новые семьи.

На пароход меня грузили пьяного в хлам. Очнулся я уже когда берег растаял в океанской дымке. Британские офицеры не воруют у своих товарищей и мои вещи в полном порядке и сохранности лежали в моей каюте. я с большим трудом выполз на палубу и примостившись под трапом ведущий на ют долго смотрел вдаль и дышал морским воздухом. Ветер был попутный и мы шли под парусами и так как паровая машина не работала, то и не было всепроникающего запаха сгоревшего угля. Морской воздух был чист и слегка солоновато горький. Мне немедленно вспомнилось как я в своем прошлом /будущем/ катался на прогулочном теплоходе вдоль крымского побережья. С большим трудом выкинул из головы эти мысли. Все прошлое осталось в том будущем, до которого я не доживу. Жить надо здесь и сейчас.

Женский смех на палубе отвлек мое внимание, и я отправился на звуки женского смеха. По опыту я знал, небольшая интрижка отвлечет от любых депрессивных мыслей. Даже сейчас это вполне может мне помочь забыть тяжелые мысли и заняться более приятным делом. Путешествие займет сорок дней и почему бы не развлечься легким флиртом. Поднявшись на ют, я увидел, что там у лееров стоит несколько человек молодых мужчин и женщин и я направился к этой компании — знакомиться и приятно проводить свое время.

Моя наивность была вызвана стрессом от двухдневного пьянства и нападением банды гостиничных разбойников. Но даже в таком состоянии я уловил опасность от мужчин, стоящих в этой веселой и на первый взгляд беззаботной компании. Ещё подходя к ним, я услышал слова — не метнуть ли нам банк господа. Спокойного путешествия не будет. Даже сейчас оказывается есть карточные каталы. Видимо карточное шулерство имеет очень древние корни. Хотя, о чем это я — бить шулера канделябрами это ведь старинная русская забава. жаль я ведь хотел просто пофлиртовать с красивыми женщинами, но и здесь красивые женщины заняты работой на преступников. Вот нет мне спокойной жизни. Есть правда выход — не буду играть в карты и пусть сами развлекаются. Что может убить головную боль у военного человека — есть один верный способ успокоится и отвлечься от проблем повседневной суеты, это сесть и тщательно почистить оружие. Вот и я вернулся в каюту и стал чистить свои револьверы Кольт их у меня было ровно две единицы и пока чистил и заряжал забыл о всех проблемах и головная боль отступила. Почистил и зарядил пару своих ружей решил вечером пострелять по мишеням на воде. Устроить себе развлечение. Затем пришло время холодного оружия и здесь я уже оторвался по полной. Забыв о времени, я полировал клинки и разглядывал узоры на булатном клинке. Конечно, я знал, что узоры это просто углерод, который имеется в стальном клинке. Но каждый мужчина, беря в руки оружие становиться немного или много — романтиком и появляются мысли о том, кто раньше использовал это оружие в каких сражениях и так далее и тому подобное. мужчина остается мальчишкой всю жизнь меняются только игрушки и их цена. Смысл остается один. Чего только мне не вспомнилось и первые дни в армейском строю в училище и отдельные мои дни в армейском строю уже в боевых условиях. Да бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где рубились они.

Отвлекло меня от воспоминаний вроде бы привычное на корабле событие — отбивание склянок. Но это отбивание склянок почему было каким-то судорожным и нервным. Я прислушался — нет так склянки не отбивают. Это тревога — внезапно удары в рынду прекратились. Это было странно. На всякий случай я прихватил свою пару револьверов уже снаряженных и готовых к стрельбе и пошел на палубу. Уже подходя к выходу из коридора, где была моя каюта я услышал крики и выстрелы. осторожно выглянув на палубу, увидел, как мужчины из той веселой компании на юте направляются к капитанскому мостику и в руках у них армейские ружья. Опять приключения — они меня не отпускают эти приключения. Там ещё были женщины с этими франтами, где они эти дамы. Вот и дамы и тоже с ружьями и как ловко эти дамы управляются с оружием.

Значит мы имеем пятерых мужчин и три женщины. На вооружении у них армейские ружья. У меня двенадцать зарядов если удастся стрелять в упор, то хватит на всех. Но зачем им наш пароход — это легкий вопрос на пароходе везут партию алмазов. Вот это их цель…

Вот так приключение на пароход напали его собственные пассажиры. Конечно, это новость только для этой передовой техники на парусные корабли -нападение изнутри это классика. Ладно, что мы имеем восемь человек в команде грабителей и надо учитывать, что очень возможно несколько человек не показывают свое отношение к нападавшим — скрытые игроки. Капитанский мостик они уже захватили, машинное отделение тоже. Управление кораблем у них полностью под контролем. Что можно сделать, чтобы помешать этой банде увести наш пароход с курса, на котором есть ещё корабли, идущие в разных направлениях. Судя по всему, корабль уведут в другой квадрат и ограбят дочиста — не спеша и не отвлекаясь, затем затопят и уйдут. Значит где-то у них ещё одно судно и там и назначено рандеву.

Первым делом надо лишить корабль хода и управления. Машинное отделение контролируется плотно. Что же остается — остается у нас соединительный вал от машины к винту. И похоже пока это единственная возможность затормозить процесс.

Идем на корму и начинаем поиск отсека, где проходит труба, в которой расположен этот самый гребной вал. Но туда я не дошел и пришлось начинать бой в самых неудобных обстоятельствах. Дойти до кормы мне не удалось — бандиты, захватившие корабль взяли список пассажиров и стали целенаправленно искать каждого пассажира. Непонятно зачем им пассажиры и спрятавшись на палубе под спасательной шлюпкой я услышал — зачем им пассажиры. Налетчикам не нужны были пассажиры им нужен был только один пассажир — я. Именно моя новая фамилия под которой я путешествовал и прозвучала и из нескольких фраз стало ясно — меня ищут не просто так, я оказался богатым наследником и что ещё печальнее единственным наследником крупного состояния, находящегося в британском банке и чтобы не потерять эти деньги или вернее будет присвоить мое наследство — руководство банка и направила команду своих сотрудников выполняющих грязную работу, решить вопрос с наследником кардинально. И в горах человек пропал не просто так, его эта же команда целенаправленно там оставила и очень были удивлены, что этот человек опять возник неоткуда. Теперь, собственно, у меня и не осталось выхода — лично меня видели только вот эти банковские деятели, и чтобы продолжить свой путь мне придётся решать вопрос кардинально. Ноу — хау с привлечением женщин в качестве боевиков для чопорного британского банковского мира это было оригинально. Хотя, что я знаю о чопорном британском мире и отношении финансового капитала к использованию женщин в качестве боевиков. Ничего не знаю. Вот и будем действовать, как я привык действовать в своем прошлом/будущем — безо всяких скидок на слабость женского пола. Слабость эта мнимая и сколько народу полегло от недооценки женщин в качестве боевика. У спасательной шлюпки стояло четверо — ровно половина из действующих явно налетчиков. Отодвинуть брезент в сторону и встать в полный рост было делом секунд, затем вскинуть кольт и произвести четыре выстрела. Дело нескольких секунд — но, если мужчины не успели среагировать и легли, где стояли. То женщина, фыркнув успела броском уйти за угол палубной надстройки. Спрыгнув на палубу — проверил пульс у лежавших — с пульсом было хорошо. Пульса не было и можно было не делать контрольных выстрелов. И время летело и катастрофически истекал момент неожиданности. Что от меня ожидали — бегства и новой попытки атаки из засады. Это было наиболее разумное действие с моей стороны.

Я решил пойти не тривиальным путем. Прямо не скрываясь отправился на капитанский мостик. Был ли я удивлен, найдя на капитанском мостике трех женщин и ни одного мужчины. Нет не был — контроль за мостиком и штурвалом не требовал особых знаний в отличии от контроля за управлением судовой паровой машины и контроля за кочегарами. Женщины пока все-таки не достигли этого уровня знаний. Да и кочегары с механиком могли попытаться напасть на женщин если поставить задачу контроля на них.

Убеждения грубых кочегаров пока не достигли уровня понимания проблем феминизма. Перестрелять кочегаров можно, но кто встанет к топкам. Видимо потому и произошло такое разделение — женщины пошли на капитанский мостик, а наиболее грамотный в техническом отношении мужчина в машинное отделение. Если женщины с ружьями и ожидали от меня растерянности и галантности, то они фатально ошиблись — я стрелял сразу и без всякой жалости к слабости женского пола. Вот я не джентльмен и не хочу погибнуть от проявления галантности к женщинам только исходя из предрассудков о слабом поле. Потому и стрелял сразу в голову и не было желания потом разбираться во вранье при допросах — пытать женщину ещё более бесполезное занятие. У женщин болевой порог отличается от мужского болевого порога — женщина выносит гораздо более сильные боли, чем мужчина и разница там весьма значительная.

Так получилось, что концепция изменилась — более не надо было портить винт и лишать хода корабль. На мостике хватало специалистов, чтобы развернуть корабль и вернуть его на генеральный курс. засевший в машинном отделении налетчик не видел куда идет корабль и потому, что бы окончательно решить вопрос я отправился в машинное отделение и попал к шапочному разбору. Механик с помощью кочегаров уже решили вопрос и решили кардинально — просто забили лопатами налетчика — тот отвлекся на зрелище работающей паровой машины и был беспощадно забит кочегарами.

Но это был не конец истории. У меня из прошлого было несколько историй, когда в подобных случаях — удар наносили скрытые сообщники бандитов. И потому я не пошел на капитанский мостик с револьверами в руках — у меня было два револьвера скрытого ношения, и я решил спровоцировать скрытого врага мнимой безоружностью. И опять я оказался прав — был скрытый сообщник и этим сообщником оказалась женщина — изящная молодая девушка в белом миленьком платье с зонтиком для защиты от солнечных лучей в милой шляпке и с самым безобидным видом какой только я видел. Не убили меня только потому, что я ждал и смотрел во все глаза и даже спиной /шутка/. Момент, когда эта красавица достала из сумочки револьвер и стала поднимать руку, чтобы прицелиться и стрелять мне в спину я почуял сразу — не зря пошутил насчет спины и я выстрелил первым и попал опять в голову, но первая пуля не убила девушку пришлось стрелять второй раз и я теперь попал прямо в глаз и смерть наступила мгновенно.

После такой встряски капитан парохода хотел развернуться и вести пароход обратно в порт. Но оказалось, что полномочий капитана не хватает — решение представителя компании, перевозящей алмазы оказалось весомей мнения капитана и мы двинулись дальше. Трупы похоронили в море и только в памяти остались эти часы, когда пароход был захвачен и нас только случайно не убили.

Я же теперь обедал и ужинал за столом капитана, вместе с капитаном и представителем компании Де Бирс. Оказалось, что охрана у алмазов имелась, но у охранников отсутствовало чувство опасности и они были усыплены сообщницами налетчиков, красивые женщины — это тоже оружие и не зря все специальные службы используют «медовые ловушки» — сколько народу погорело на женщинах и сколько ещё погорит.

В истории было немного случаев, когда «медовая ловушка» не сработала.

Это одна из них.

Несправедливо забытый советский генерал Максим Пуркаев был одним из первых, кто сообщил маршалу Жукову о грядущем нападение Гитлера на Советский Союз, рассекретил план «Барбаросса» и стал одним из немногих высокопоставленных дипломатов, которые попали в секс-ловушку и вышли сухими из воды. Немецкие спецслужбы пытались его перевербовать, но он всякий раз их переигрывал. Что сказал Сталин, увидев снимки с шалостями высокопоставленного дипломата?

3 сентября 1939 года новый советский полпред Алексей Шкварцев вручил Гитлеру верительную грамоту. В двух шагах от фюрера стоял невысокий плечистый военный с орденом Красного Знамени на груди. Это был только что назначенный военный атташе в Германии Максим Пуркаев, он же — резидент ГРУ с оперативным псевдонимом «Мрамор».

Встреча длилась всего 15 минут, но именно с этого момента Пуркаев начал охоту за немецкими секретами, а разведка фюрера открыла охоту на него. Не успел советский резидент приступить к работе в Берлине, как агенты фюрера начали его вербовать.

Некоторые историки считают, что это делалось по личному приказу Гитлера, уж больно понравился ему Пуркаев, поэтому осенью 1939 немцы предложили ему отдельный кабинет в оперативном отделе генштаба Гитлера. Пуркаев доложил об этом в центр. Из Москвы пришло распоряжение соглашаться, но помнить, что в предложенном кабинете установили прослушку.

«Легко было понять, для чего все это делается. Меня хотели убедить, что у немецкого командования нет секретов от нас. Расчет был прост. Они хотели усыпить нашу бдительность. Но потом моим „доброжелателям“ стало ясно, что обмануть нас трудно. И сразу все изменилось», — отмечал Максим Пуркаев.

По заранее принятому плану Кремля, резидент Пуркаев не просто появился в своем новом офисе в генштабе Гитлера, параллельно он добывал для Советского Союза нужные сведения. В какой-то момент агенты, прикрепленные следить за Пуркаевым, понимают, что он ведет двойную игру, и тогда начинаются провокации.

Февраль 1940 года. Военный атташе Максим Пуркаев в расстроенных чувствах спешит домой. Утром в оперативном отделе генштаба Гитлера немецкие коллеги пытались его подставить. Они подкинули ему в карман шинели шпионский микрофотоаппарат. Хорошо, что он его вовремя обнаружил и вернул сопровождающему штабному офицеру.

«Грубо работаете», — сказал он лощеному немцу. А тот только нагло ухмыльнулся в ответ и заявил: «Наверное, в гардеробе кто-то перепутал шинели». «Как бы не так», — подумал Пуркаев. Не найди он подброшенный аппарат, для него все закончилось бы грандиозным дипломатическим скандалом.

Советский атташе зашел в знакомый подъезд и в нетерпении поднялся по ступенькам в свою берлинскую квартиру. Он знал, что дома его ждет экономка — красивая немка Марта. Едва он открыл двери, его обняли и потянули в гостиную. Марта выглядела прекрасно — со стильной прической, в модном шелковом платье и с вызывающей яркой помадой на губах. Она, совершенно непохожая на советских женщин, стала ему самым близким человеком на чужбине.

Дипломат знал, что он играет с огнем. Подобные романы запрещены в его положении. Он был одиноким мужчиной и находился вдали от родины, а Марта дарила ему домашний уют. Генерал ей доверился, и это было ошибкой. Через два дня в берлинский офис военного атташе подкинули конверт, а в нем — интимные фото, где Максим Пуркаев с экономкой Мартой в самых откровенных ракурсах и позах.

«Немцы установили фотоаппарат в его квартире, сфотографировали их близкие отношения и снимки подарили самому генералу».

«Медовая ловушка» — так называют этот прием провокации в мировой разведке. Интимный компромат для резидента — это провал. По одной из версий, даже легендарный разведчик Рихард Зорге погорел на «медовой ловушке». Его сдала любовница — японская танцовщица Киоми. Поэтому, когда военному атташе в Берлине Максиму Пуркаеву подкинули интимные фото с угрозами отправить их в МИД СССР, резидент решил опередить гитлеровскую разведку.

«Он взял эти фотографии, написал рапорт и приложил его к снимкам, отправил в Москву».

14 февраля 1940 года советский военный атташе незамедлительно вылетает в Москву. Максим Пуркаев осознавал всю меру ответственности и был готов ко всему: к разжалованию в рядовые, аресту и даже расстрелу. В Москве прямо у трапа самолета его уже ждали.

Его доставили на ближнюю дачу к Сталину в Кунцево. Иосиф Виссарионович принял провинившегося атташе лично. Пуркаев рассказал все, ничего не утаивая. Сталин его внимательно выслушал и после долгой паузы произнес: «Спасибо вам за вашу честность, отправляйтесь в Берлин и продолжайте свою работу. Мы вам верим. Всего хорошего».

Резидент возвращается в Берлин. В его кармане нереализованный план. Он получил его еще во время первой командировки в Германию. Это секретный список того, что он должен раздобыть для советской промышленности в Германии: образцы различных немецких станков, чертежи авиационных моторов и даже технология производства корабельной брони.

Впрочем, после секс-скандала становится ясно, что спокойно работать в Берлине немцы Пуркаеву не позволят. Его снова отзывают в Москву. После работы в Германии Максима Пуркаева ждет блестящая военная карьера. В годы Великой Отечественной войны генерал армии Пуркаев командовал Калининским фронтом, сыграл большую роль в победе наших войск под Сталинградом.

В конце войны был назначен командующим Дальневосточным фронтом, где готовил военную операцию против Японии. Для историков спецслужб до сих пор остается загадкой, как мог военный атташе, попавший в секс-скандал, остаться безнаказанным. В мировой истории это первый и пока единственный подобный случай.

И здесь эксперты расходятся во мнениях. Есть версия, что генерал Пуркаев намеренно попал в «медовую ловушку». Это была часть операции центра. Не исключено, что военному атташе специально приказали запятнать репутацию и позволить себя перевербовать.

Возможно, из него хотели сделать двойного агента, узнать имена немецких вербовщиков и их методы. Хотя существует и другая версия — якобы Иосиф Сталин просто простил генерала Пуркаева. Где правда, мы, наверное, уже не узнаем. К сожалению, Максим Пуркаев не оставил никаких личных воспоминаний.

Вот такая история — мало кому удавалось выйти сухим из таких историй.

Представитель компании живо интересовался моими револьверами и даже взял у меня несколько уроков стрельбы из кольтов. Это его дружелюбие меня весьма испугало. Разница в положении и сословное общество не позволяли такого панибратства, этому джентльмену явно, что-то надо было от меня. так как материально он был гораздо богаче то и его интерес лежал в другой плоскости. Вероятно, это был интерес подставить меня — что-то неладное с грузом алмазов либо проворовался, либо хочет имитировать кражу и свалить на меня. Этот интриган не «голубой» — у него с собой имеется любовница. Нормальная видная женщина. Значит внезапно возникшие дружеские чувства исключаем и готовимся к проблемам. К каким проблемам — к любым проблемам от банальной подставы до убийства.

О том, что проблемы начались и пошел отсчет я понял, когда из кают исчезли мои револьверы. Это был момент истины. Кольты были настолько редким оружием, что установить владельца не представляло сложности. И весь экипаж и все пассажиры прекрасно знали о том, что только у меня эти кольт и есть и теперь любое убийство из револьверов сразу же приведет меня к обвинению в убийстве. Медлить было нельзя и ломанулся к каюте нашего алмазного менеджера.

На подходе к каюте этого алмазного барыги я услышал выстрелы. Кто-то стрелял раз за разом, я вынес дверь и ворвался в каюту. ворвался и только мой цинизм меня спас. Посредине каюты стояла любовница представителя компании де Бирса и палила в уже неподвижного любовника. Я притормозил у входа какая деталь в обнаженном теле любовницы меня поразила своей неправильностью. Я остановился у двери и поднял револьвер. В тайнике в каюте у меня хранилось ещё пара пистолетов, после кражи кольтов я не стал доверять оружию, к которому у тайных посетителей моей каюты имелся доступ. Опля, вот это поворот у любовницы виднелась деталь, которая отсутствует у женщин. Это, собственно, был мужчина, только он всё время был наряжен в женщину и напомажен и накручен как женщина. Алмазный топ оказался «голубым». Держа на мушке партнера внезапно умершего топа я крикнул в коридор — стюард, бегом сюда.

Зачем люди ведут дневники. Это тайна великая — это рефлекс, заложенный природой остаться в памяти людей хотя бы и вот в такой форме. Но дневник этого человека помог нам понять, что же произошло. Если очень кратко, то случилось следующее.

Жил был представитель крупной компании ладно чего там крупнейшей компании по продажам обработанных алмазов и наступил у него кризис среднего возраста — сейчас не знают такого словосочетания кризис среднего возраста и начал этот представитель компании чудить и искать другого и приключений на свою задницу. И нашел — решил украсть у компании партию алмазов. Объяснение поступку самое идиотское у компании алмазов много и пока искал кому сбыть то и попал в капкан. Со своей так называемой женой он не имел никаких сексуальных связей — это был контроль со стороны банды, желающей украсть партию алмазов и всё переплелось, и компания решила одновременно провернуть два дела и меня снять с пробега за наследством и партию алмазов прихватить. У компании не вышло ни с одним делом, всё по народной мудрости — за двумя зайцами погонишься и ни одного не поймаешь.

Почитал я дневник этого человека — даже жаль стало, потерял всё и семью и свою жизнь. Так, но что-то я пропустил в этом откровении. Ну-ка листаем обратно. Так и есть. Твою же мать. Что там за гудки на палубе. Бегом наверх на мостик.

Так оно и есть парусное судно лежит в дрейфе и подает сигнал бедствия. Пытаюсь объяснить капитану — нельзя подходить к этому судну это опасно. В ответ — здесь капитан я и покиньте капитанский мостик. Продолжаю настаивать на своем и покидаю мостик с помощью матросов — вывели меня под руки.

Теперь надо бегом в каюту и вооружаться. Успел зарядить кольты и поставить приклады — бой будет хоть и в тесноте корабельных переходов, но с прикладами будет удобнее и прихватываю жилетный пистолет — совсем недавно они меня спасли. Теперь аккуратно смотрим, что у нас на палубе и на капитанском мостике.

Как и ожидалось — на палубе команда стоит руки вверх и на мостике уже хозяин сменился.

Что случилось. То и случилось, что должно было случиться. Пароход захватывали и вели в другой квадрат моря — грабить и топить. Но налетчики как-то планировали уйти от места затопления нашего парохода. У них были сообщники и вот нас обогнали и вышли к пересечению курсов и прикинулись погибающим кораблём. И наш капитан и подошел к этой шхуне спасать корабль, терпящий бедствие и вот теперь у нас положение катастрофическое и теперь наш пароход надо спасать. Только некому нас спасать и опять стал жизненным лозунг — спасение погибающих, дело рук самих погибающих. Внимательно наблюдаю из корабельной надстройки за происходящим и жду подходящего момента вмешаться и убеждаюсь в команде нашего судна были спящие агенты и теперь эти шпионы и докладывают о произошедших событиях. Как пассажир перестрелял всех налетчиков в первом эпизоде нашего блокбастера и как смог выкрутиться и перестрелять фигурантов во втором эпизоде. Но думаю пиратов — никем другим эти личности не могут быть интересует не личность этого Бонда их больше интересует, где же алмазы. Сейчас о месте, где же спрятаны алмазы знаю только я. Так не зависаем мыслями. Что у нас с пиратами, сколько этих романтиков с «большой дороги» и где они находятся. Какие места на пароходе они контролируют. Так пираты швартуются к нашему пароходу — это неплохо значит утопить пароход они не планируют, по крайней мере сейчас. И теперь быстро пустить на дно пароход и не получиться он крепко накрепко связан со шхуной. Будешь топить пароход и утопишь шхуну. Как-то так. Далее двое на корме и контролируют световые люки машинного отделения, у швартовых тоже двое пиратов. На мостике пиратов четверо, и они уже заменили рулевого и теперь на штурвале стоит пират вместо матроса из экипажа нашего парохода. и на носу у якоря ещё один караульщик. Команду и пассажиров выстроили вдоль борта и проверяют наличие по судовой роли. И здесь у нас четверо. Всего получается тринадцать человек и опять у меня вполне хватает патронов на всех. Тринадцать несчастливое число — для кого несчастливое кому иначе. У меня все радостные события тринадцатого числа происходили — вот, например с бывшей я познакомился тринадцатого. Да не очень удачный пример удачного стечения обстоятельств. Так отбрасываем бывшую и теперь находим пример удачного стечения обстоятельств, произошедших тринадцатого числа. Нашел такой пример-удачно получилось с британскими агентами, которые ожидали встречи с нашими изменниками, но встретились со мной. Жаль только это было четырнадцатого числа. Значит решаем так, не от тринадцатого числа зависит удача. Удача любит подготовленных и вооруженных — что мы имеем и подготовлены, и вооружены. Значит и удача на нашей стороне. Пираты чего-то там загомонили ага потеряли одного пассажира — это меня они потеряли и судя по словам и жестам хотят и сильно хотят меня найти и судя по жесту главаря пиратов — бритвой по горлу и в колоде. Нет так не пойдет — всё будет по-другому. Бритву не обещаю — вот с пулей познакомлю. Пошли трое — два пришлых разбойника и один из команды. Пошли вниз в помещения. К бабке не ходи пошли меня искать. Есть желание меня найти — всегда пожалуйста. Эта троица спустилась вниз к каютам по одному трапу, я же спустился вниз к каютам с другой стороны и когда вся троица оказалась в пассажирском коридоре я тоже оказался там только с другой стороны и расстрелял всех троих пиратов и сразу ушел на свое место наблюдения в надстройку.

Отозвав по одному пирату с кормы и от, швартовых пиратский атаман отправил этих несчастных проверить, что там за звуки. Пока комплектовалась спасательная команда я успел дозарядить револьверы и занять место засады в пассажирском коридоре. Опять трое и опять у меня и позиция лучше и оружие скорострельнее и точнее. Опять в надстройку и опять до заряжать оружие и наблюдать. Было у нас тринадцать абордажников и осталось теперь их восемь и три человека тайных агентов из числа матросов экипажа. Ну в любом случае поменьше осталось. Что происходит — да они издеваются, опять в пассажирский коридор идет спасательная команда — но теперь они решили взять числом — три из команды и три пирата из пришлых пиратов. Но теперь они решили войти с другой стороны. Хорошо и я поменяю диспозицию и зайду в пассажирский коридор с той стороны, с которой ранее заходили пираты. итог всё равно не поменялся — весь пассажирский коридор в трупах и мне пока сопутствует удача. Осталось всего пять пиратов. Стоп я забыл про машинное отделение — там неустановленной количество супостатов. опять пристройка и опять дозарядка оружия — только это последний комплект патронов. Так, что на палубе — пираты необучаемы в принципе. Видимо это особый тип личности — пират обыкновенный. Они опять пошли в этот же пассажирский коридор. Этого не может быть и вот опять. Черномырдин — вперед. Теперь они разделились и трое пошли в пассажирский коридор и двое караулят с другой стороны. Это видимо засада — не пошел я пассажирский коридор и просто застрелил двоих оставшихся в засаде и стал просто ждать, когда оставшаяся троица выберется на палубу. Они не заставили себя ждать и выломились наверх как кабаны по камышам — нахрапом и не глядя по сторонам.

Дал им возможность выскочить на палубу из полумрака пассажирского коридора на яркий солнечный свет — пока моргали и восстанавливали зрение так и умерли. Всё наблюдаемые и пересчитанные пираты и изменники кончились, теперь только неизвестные остались в машинном отделении. жаль патроны к кольтам кончились. осталось только два жилетных пистолета и всё только холодное оружие мой знаменитый розовый булат. Капитана убили и потому на капитанском мостике теперь новый хозяин — старший помощник получил внеплановое повышение. И несмотря на печальные обстоятельства своего повышения доволен. Теперь капитаном скорее всего останется он. И не на время, а постоянно.

Спрашиваю у нового хозяина капитанского мостика — сколько в машине врагов. Ответ простой и меня радует — только один, остался один пират на нашем борту. Есть ли ещё пираты на шхуне пока не ясно. Но никто оттуда не появился. Может их там сотня — может и никого. В любом случае швартовы держат надежно нас вместе. Отпускать пиратский корабль мы не собираемся — это ценная добыча и пойдет вся тому, кто и захватил пиратское судно. Машинное опять справилось самостоятельно. Опять отличились кочегары и опять забили врага лопатами. Страшные они люди эти кочегары. Шутка.

Беру кочегаров в свою абордажную команду и отправляюсь на пиратское судно и вауля. Никого нет. Все пираты кончились и судно наше, и мы ещё теперь освободили пленных это пассажиры ранее вышедшего в рейс парусника. Пленные только женщины. Это жены чиновников Британской ост-Индийской компании, следовавшие домой в метрополию. Наш новый капитан решил поверить на слово и забрал бедняжек с собой без билетов. Билеты спасенные оплатят по окончании рейса. Каюсь этот ход придумал и подсказал капитану я. Как убедил капитана — всё просто, газеты уже есть. Следовательно, газетам нужны сенсации и скандалы, и герои. В нашем случае все компоненты из перечисленных присутствуют. Скандал — пираты захватили пассажирский корабль, сенсация — пассажиры и команда отбились и захватили пиратский корабль, герои тоже имеются капитан и команда освободившие пленников. Всё по требованиям двадцать первого века — требовательного к сенсациям.

Все трупы опять описали и утопили в море по морскому обычаю. И теперь с нами идет и второй корабль — пиратская шхуна. Из команды нашего парохода выделена призовая команда и второй помощник теперь капитан шхуны. Работы у команды теперь в два раза больше, но и оплата будет гораздо солиднее, чем планировалось.

Я же нашел себе развлечение и теперь напропалую флиртую с симпатичной англичанкой, которая следует в Лондон к семье. Сопровождающая её служанка и контролер сейчас сильно занята. Похоже она нашла свою судьбу — боцман с нашего парохода просто не дает этой женщине прохода и буквально преследует эту валлийку, но не похоже, чтобы женщина была расстроена этими преследованиями. Я же воркую и флиртую с её молоденькой госпожою. Всё-таки стресс и у меня был. Вот и снимаю таким радикальном способом. Что делать другого варианта не нашлось. Пароход в связке с парусным кораблем — это очень экзотическое зрелище и бонусом была прекрасная погода и попутный ветер и в помощь паровой машине на пароходе поставили паруса. Вот так и шли дни — получался прекрасный отпуск не надо на курорт ехать и платить огромные деньги. Сейчас курорты Краснодарского края отсутствуют на Черноморском побережье идет война и не видно той войне конца — краю. Хотя Анапу уже отвоевали и на месте будущих курортных городов построили укрепления. Только снимут гарнизоны укреплений впереди ещё большая война. Британия, Франция, Турция и ещё десяток противников помельче явятся в Крым воевать Севастополь и будет большая бойня. Вот такая инсайдерская информация и не сказать о этой войне — по мнению Императора российской Империи — Россия сверхдержава и Европа не рискнет выступить против российской политики и рискнет и выступит и весь мир увидит отсталость русской армии, но исправить ничего нельзя. Можно только отправиться в Севастополь и воевать и хоть так внести свои усилия в победу России. Есть у меня определенные задумки как немного повернуть исторический процесс в другую сторону более позитивную для России. И будет это небольшая песчинка в историческом колесе, но может и удастся сломать эти зловещие тенденции исторического развития.

Но здесь и сейчас кому-то не давала покоя судьба партии алмазов, которую перевозил безвременно почивший топ-менеджер алмазной корпорации Де Бирса. Сегодня я обнаружил, что кто — то аккуратно проверил мой багаж и вещи в каюте. Обыск был проведен очень и очень аккуратно, откровенных следов не имелось и даже пыль лежала в том же месте, где и должна лежать, но остались крошки печенья вернее именно крошек и не осталось. Под ковриком у комода с вещами лежали именно, что крошки от печенья. Если следовать канону должно было лежать печенье и так же подумал человек проводящий тайный обыск. Для выявления тайного проникновения — прикрепляют волосок к дверцам шкафа, наносят слой пыли на поверхность и кладут печенье под коврик. Механизм довольно прост — печенье под ковриком разрушается от тяжести веса тела человека, наступившего на коврик и крошки сигнал о том, что были тайные гости. Тайный гость и поменял крошки на печенье. Только вот не угадал, там и лежали крошки и тайный гость, подняв коврик и обнаружив крошки печенья действуя по шаблону убрал крошки и положил под коврик печенье даже марку печенья угадал. Но всё равно проиграл, там сразу лежали крошки и целое печенье сразу же показало были гости. Гости искали партию алмазов, и они прекрасно знали алмазы именно на этом пароходе и у меня. Только я читал дневник, и первый пришел в каюту, и только я мог эту партию алмазов убрать в какой-либо тайник. После утреннего обнаружения проникновения в каюту я завтракал и размышлял — кто же у нас на пароходе хочет поживиться алмазами. А ведь, собственно говоря, у нас имеет место быть именно что «медовая ловушка» и, судя по всему, это молодая прекрасная дама, с которой я провел ночь и есть эта самая «медовая ловушка». Из плена её освободили прямо в клетке нашли, но остальные пленницы сидели вместе прямо скопом сидели эта дама сидела в клетке одна и запах от неё был совсем другой, чем от остальных. Она не пахла тюрьмой она благоухала фиалками. она провела со мной ночь, каюта была без присмотра, и кто-то осмотрел все мои вещи и ничего не взял, и не попался в ловушки кроме одной. Очень опытный человек и при этом, этот человек дважды не проявился при налетах на пароход. Тихо сидел и смотрел, что происходит и этот человек из команды или пассажиров. Он по любому из тех, с кем мы и вышли в рейс. По дороге к нам присоединились только девушки значит нам точнее мне стоит усилить бдительность и не отпускать от себя мой предмет для обожания. Врага надо держать у самого своего сердца. Очень близко к себе.

И смотреть вокруг, и фиксировать каждый контакт моей дамы сердца — с кем, когда и по возможности, о чем был разговор. Только моя дама сердца безмятежно проводила со мной время и делала никаких попыток ускользнуть из-под присмотра. Вот просто идеальная дама сердца никаких подозрений никаких сомнительных разговоров и такое впечатление она не вылазила бы из постели и прерывала бы сердечные игры только на завтрак, обед и ужин с вечерними танцами. Женщина — женщина только женские забавы и интересы, и никаких других мужчин в помине. Я стал сомневаться в своей версии. Вернулись мои подозрения только тогда, когда моя дама сердца внезапно подвела разговор под алмазные украшения и как хорошо эти алмазы подошли под её красоту. Не мог не согласиться с таким высказыванием. И далее последовали очень осторожные вопросы о том, не мог ли я взять те алмазы, что пропали. Понятно мужики просто катастрофически глупеют от любви прекрасных дам и каждому хочется поразить свою даму сердца и получить вечную любовь. И я такой же как все и так же поглупел от таких любовных упражнений — но я-то другой, я и похлеще любовные игры видел. Потому после разговора о алмазах просто утроил внимание к контактам моей прелестницы.

Мое внимание было приковано к каждому вдоху и слову моей прелестной дамы — я ждал контакта с мужчиной и едва не пропустил…

Вот потому, что ждал контакта прелестницы с мужчиной — куратором и почти пропустил момент контакта с настоящим куратором это оказалась женщина. Или я что не знаю об этом мире или я плохо изучал историю специальных служб. Куратором моей соблазнительницы оказалась обычная официантка, которая обслуживала нас на завтраке, обеде и ужине и мною даже не рассматривалась в качестве тайного агента. Действительность оказалась круче моих представлений о жизни в 19 веке. Теперь, когда я знал какие встречи фиксировать информация полилась рекой. Контрнаблюдения они не ожидали и потому работать было легче, чем обычно. От моей прелестницы каждое утро поступал доклад о темах разговоров и моей реакции на контрольные вопросы. Да у них всё по -взрослому — контрольные вопросы и контроль эмоций. Мне удалось проконтролировать две встречи и теперь надо было расставаться или переводить отношения в иную плоскость — надо вербовать прелестницу и пусть теперь работает на меня. Вот только от имени какой специальной службы выступить, что бы мне поверили. Ни к каким российским специальным службам я не имел отношения. Я обычный офицер Всевеликого Донского казачьего войска и в этом своем качестве не мог никого вербовать.

Но мне не понадобилось никого вербовать — обстановка внезапно обострилась и при очередном контроле встречи прелестницы с куратором — узнал, меня решили снять с пробега и передали моей любимой некий порошок и предложили подмешать переданное вещество в вино и ждать пока я не умру. Затем дать сигнал и ждать куратора для проведения обыска в моей каюте. Теперь обыск будет тотальным — тотальный это ведь любимое немецкими службами слово — тотальный сыск и тотальная война, тотальный контроль. Ещё одним доказательством — что я перешел дорогу немецкой разведке точнее прусской стало произношение слова тотальный на немецком языке. Вот тебе и туманный Альбион — немцам то, что я сделал, что меня приговорили. Придется снимать с пробега и прелестницу и милую фройляйн — официантку.

За ужином моя прелестница попросила сегодня давай ночь проведем в твоей каюте. Конечно милая. Никаких сомнений у меня не осталось — потому и бокалы с вином я менял безо всякой жалости и спокойно придержал бьющуюся в судорогах прелестницу. Никаких угрызений совести из — за смерти этой женщины я не испытывал — ибо сказано какой мерой меряете, такой и Вам отмеряно будет.

Из числа противников нельзя было исключать служанку, которая сопровождала мою прелестную шпионку. Очень сомнительно, что та не знала о занятиях своей хозяйки. Под подозрением был и нынешний возлюбленный нашей служанки — это был наш корабельный боцман и, как ни странно, к подозреваемым я отнес и наших геройских кочегаров. Они удачно рубили хвосты после каждого нападения пиратов. Три женщины и трое мужчин. Многовато для меня. Хотя бывало и больше. Только сейчас явно враждебно себя проявили только две женщины. остальные пока не проявили враждебности и стрелять в них превентивно нельзя. Тогда и меня повесят за убийство невиновных. Доказательств подготовки моего убийства у меня нет и любой суд этих друзей оправдает. Будем провоцировать и после положительной реакции отстреливать. Иначе нельзя.

Наступил вечер, когда я должен был убить или меня убьют. подмена бокала с вином прошла спокойно от меня никто не ожидал такого коварства. Я был типичный влюбленный мужчина — глупый и верящий в любовь. Но я хорошо притворялся. смерть моей прелестной убийцы наступила быстро, и я грустно смотрел на женщину, когда она предложила поднять бокалы с вином за любовь. И сразу не поняла, что мой грустный взгляд — это приговор, затем было поздно. Труп надо было выбросить за борт, но этим займемся позднее. Сейчас собираем револьверы и готовимся к бою. Несколько ритмичных ударов по двери, и я открываю дверь — сам же отхожу в тень комнаты. В каюту вваливается пятеро человек — две женщины и трое мужчин, у одного из мужчин в руках мешок, для моего тела приготовили мрачно отмечаю про себя. Ну, что ж поехали и подняв револьвер я сделал первый выстрел. Затем всё закрутилось, прозвучали ответные выстрелы. Теперь мне даже ничего объяснять не надо. И я застрелил оставшихся нападавших. Шум привлек внимание соседей из каюты слева и к обычной суете добавились истошные женские крики. Но ко мне претензий не возникло. Судовой доктор зафиксировал смерть от пулевого ранения у моей прелестницы и смерть от огнестрельных ранений напавших на меня злоумышленников. Теперь я сидел за столом в одиночестве — никто из пассажиров не рискнул составить мне кампанию ни за одним приемом пищи и на вечерних танцевальных сборах у меня не было партнерш. Вокруг меня сложилась некое запретное пространство. Корабельное общество обходило меня стороной. так было ещё лучше. Первая остановка должна была быть на Мадагаскаре. Остров Мадагаскар у меня ассоциировался у меня с Джулианом. Был такой персонаж из того блокбастера у меня были любимые герои — пингвины…

На Мадагаскаре нужно было сообщить властям о пиратских нападениях и окончательно решить судьбу захваченной шхуны. Или оставить себе или передать властям для реализации и выплаты вознаграждения. Вы спросите про судьбу алмазов. Саквояж с камнями находился в надежном тайнике и пока никто даже и близко не приблизился к разгадке тайны его местонахождения. Саквояж находился в спасательной шлюпке в рундуке, где ранее лежал аварийный запас продовольствия. О таком тайнике никто даже не подозревал — саквояж искали в других более труднодоступных местах. судьбу алмазов я решил просто — надо вернуть настоящим владельцам в компанию Де Бирс, хорошие отношения с этой компанией мне пригодятся в будущем и в случае если дела Российской Империи пойдут по той же накатанной колее то хорошие отношения с крупнейшей компанией по торговле алмазами пригодятся и моим детям — если они у меня появятся. Нужна страховка на случай возможной гражданской войны и репрессий. Казачество эти которые революционеры приговорили и вырезали полностью.

Жить же за границей без денег и хорошей работы совсем не весело. Потому и подстрахуемся заранее. Мне эти алмазы всё равно счастья не принесут и моих вопросов не решат.

Неделя на свежем воздухе и молчании окружающих пролетела я даже не заметил. Вот и Мадагаскар. Портовая администрация немедленно вызвала полицейских чиновников и те предложили до решения нашей судьбы на берег не сходить. Ну не сходить так не сходить.

Допросы были не смотря на опасения — весьма благожелательные. Опять фурор произвели мои револьверы — местные даже сделали заказ на партию кольтов для себя. Очень им местным полицейским они понравились.

Здесь мне на экскурсии рассказали интересную историю.

История эта была о секретной морской экспедиции Петра 1. В начале 18 века шел активный передел сфер влияния и колониальных захватов. Старые колониальные гиганты — Испания, Португалия И Голландия уходили в прошлое. Новые игроки на этом поле — Британия, Франция активно рвались в Индию. Российская Империя тоже решила рвануть к Индии и прорубить окно и в Индию' имперские амбиции обязывали Петра 1 к таким шагам. Выбор был сделан — Индия конкретно Бенгалия потому как там еще не было единой колонии. К Индии пошли сухопутным путем и о той экспедиции я рассказывал уже. Местом для подготовки к захвату Бенгалии был избран Мадагаскар. Контроль за островом был у пиратов.

Вот именно с ними и решил заключить союз Петр 1. Информацию царю принес некий Даниэль Вильстер и царь загорелся этой идеей. Петр 1 не знал — никакого государства пиратов на Мадагаскаре нет, зато полно аборигенов — которые успешно гоняют и французов, и британцев. Подготовка была сверхсекретной. Пункт назначения заменили словами — «следовать к назначенному Вам месту».

План был следующий — глава экспедиции Даниэль Вильстер передает королю острова послание от русского императора о намерении установления торговых и дипломатических отношений с Мадагаскарским королевством. Затем идти надо было в Бенгалию и там тоже провести переговоры. Ничего этого не случилось. Петр 1 умер, и экспедиция не состоялась.

Стоим мы на рейде у острова Нуси — Бе это удобная стоянка и имеется несколько угольщиков — сам остров под протекторатом Франции и сейчас период мирного противостояния с Имериной. Имерина — мадагаскарское государство, но у этого государства нет шансов остаться независимым. Сам остров вулканического происхождения и по слухам в центральной части острова множество пиратских кладов. на рынке можно прикупить карту сокровищ и идти копать золото и алмазы. Но нет настроения для этих похождений. Французская администрация очень быстро вынесла решение — пиратский бриг продать на аукционе и выплатить деньги экипажу парохода. Оно и к лучшему теперь пойдем быстрее. На время угольной погрузки все пассажиры убыли на берег. Пассажирские каюты и пассажирский коридор закрыли, что бы угольная пыль не набилась в каюты и началась погрузка угля. Погрузка угля — это ад. Просто ад. Уголь набирают в мешки и по трапам несут на пароход, здесь мешки высыпают и снова идут на угольщик и история повторяется раз за разом. Хорошо ещё, что теперь имеются деньги и в угольной погрузке участвует не только экипаж, но и нанятые местные жители. Без посторонней рабочей силы уголь бы грузили очень долго — в нашем случае управились за световой день.

На Мадагаскар мы так и не попали — сейчас идет пока холодная война, но не за горами и горячая фаза противостояния Франции с местными племенами. Хоть на Мадагаскаре и есть государство, но Франция всё равно продавит колониальные оковы для Мадагаскара.

Мы же отправляемся дальше вокруг Африканского континента, и следующая остановка будет уже на Атлантическом побережье Африки. идем мы в Капскую колонию в город порт Кейптаун это перевалочная база для всех кораблей, которые следуют в Индию. Пока строят Суэцкий канал это место стратегическое.

Мимо никто пройти не может. У нас на корабле несколько пассажиров идут до Кейптауна. мы же догрузим угля и пойдем вдоль Атлантического побережья Африки к Европе. В Кейптауне будет половина пути до Британии.

И у нас по пути самый знаменитый мыс — это мыс Доброй надежды. Но это не самая крайняя точка Африки. Самая крайняя точка Африки — это Мыс Игольный.

История гласит — этот мыс был назван португальскими моряками, которые называли его Кабо дас Агульяс, что в переводе с Португальского значит «Игольный Мыс» — позже было замечено приблизительно в 1500 году, что мыс указывает на направление север магнитном поле Земли (и поэтому «Игла» в названии — стрелка компаса) стало общепринятым названием севера.

Весьма опасное место много мелей и течения смешиваются, создавая опасные завихрения и для парусных кораблей весьма вероятно быть выброшенными на берег. Для нас на пароходе такие опасности не грозят.

После перехода от Индии к Мадагаскару всё время которого было наполнено опасностями всякого рода сейчас просто курорт. Только плохо, что стало слегка прохладно, вроде и бы и Африка недалеко, но прохладно. Здесь весьма примечательно — на суше страшная жара здесь в море бывает и холодно.

Из-за этих перепадов часто явление здесь сильное волнение и шторма. Вот мы и добрались до Кейптауна. Весь рейд Кейптауна в кораблях, кто-то в очереди на разгрузку кто-то на погрузку, и мы тоже занимаем очередь к угольщику. Можно грузить в порту, но это дорого. Будем грузиться в бухте неподалеку от порта. Угольщик пришвартуется к нам, и мы перегрузим необходимое количество угля к себе на борт. Тем, кому нужен Кейптаун выгружается на берег на шлюпке. Я тоже иду на берег. Здесь в Кейптауне имеется отделение той фирмы, которая затем станет Тем самым Де Бирсом, пока же это хоть и крупная фирма, торгующая золотом и алмазами, но не Де Бирс.

Я прибыл на берег и прихватил саквояж из рундука вылез из шлюпки. Любопытные взгляды матросов, сидевших на веслах, я просто игнорировал. Искать нужную мне контору долго не пришлось. Меня туда отвез первый же извозчик. Деловая часть Кейптауна — двухэтажный дом в первом этаже офис второй этаж жилой.

Так как я не был похож на посетителя и больше походил на пассажира, сошедшего на берег. То и первое обращение было не очень. Мне не захотели приглашать старшего приказчика и вообще посоветовали покинуть помещение. Пришлось чудить и достав жилетный пистолет я пригрозил стрелять если ко мне не выйдет старший в этом офисе. Мне пригласили старшего, но выход из конторы перекрыли крепкие мужчины. Видимо решили потом высказать мне свое недовольство моим вздорным поведением. Когда же я изложил причины моего визита мне просто не поверили, и только демонстрация содержимого саквояжа резко изменило отношение ко мне. Был подан кофе от спиртного отказался и со вниманием выслушали мою историю как ко мне попали эти алмазы. И не поверили местный менеджер знал моего спутника по пароходу и не поверил. Тогда я предоставил дневник, который попал ко мне вместе с алмазами. Тогда мне окончательно поверили и предложили за достойное вознаграждение забыть всю эту историю. Алмазы вернулись к владельцам, и дальнейшая огласка может испортить репутацию фирмы. Я согласился и мне тут же предложили подписать соглашение — в котором я обязывался не распространять сведения о известной мне истории в обмен на солидную сумму в фунтах. Соглашение я подписал, и мы скрепили наш договор ещё одной чашкой кофе. Мешок зерен кофе мне доставили на корабль в качестве презента. Больно хорош был кофе такого кофе мне и в Москве не подавали.

Впереди была Европа и я не знал, что мне делать толи следовать в Лондон и вступать в наследство толи все-таки прибыть в Санкт-Петербург и доложиться по команде. Мысли были разные и решения тоже приходили в голову разные. Забегая вперед, скажу — определился я уже перед самым Лондоном и выбрал решение, которое лежало на поверхности я вступал в наследство и затем только отправлялся в Россию.

Повторно описывать погрузку угля не буду. Хвати и одного. Кто видел одно тот знает и про все остальные. Однотипная работа.

Но здесь у берегов Африки произошла история, которая показала мне, что крокодилы в Ганге просто маленькие дети перед африканскими крокодилами. Мы пришли в безымянную бухту, где было назначено рандеву с угольщиком и затеяли рыбалку пока ждали прибытия угольщика.

Пока мы ловили рыбы и плескались в сетке у борта парохода мы видимо привлекли внимание нескольких отдыхающих на берегу крокодилов. Африканские крокодилы крупнее по размерам чем индийские но я и в Индии на речке Ганг встречал крокодилов которые по размерам меня впечатлили на всю жизнь. Впечатляли пока я не увидел настоящих африканских крокодилов.

Никогда не думал, что крокодилы могут плавать в море. Могут и плавают и при этом ещё с удовольствием охотятся на людей. Из воды вскочили быстрее собственного крика и удочки с добычей рыбаки бросили этим монстрам. размеры впечатляли — длина каждой особи была не меньше двенадцати пятнадцати метров и это были молодыми любопытными особями которые хотели посетить наш пароход. Поставив паруса, мы вышли в открытое море и стали в виду входа в бухту и стали ждать угольщик. Затем мы стали свидетелями как в бухту зашли несколько акул. Мы заметили характерные треугольные плавники, которые мощно резали волну. Когда одна из акул поднялась к поверхности стало ясно акулы не уступают в размерах крокодилам. Потом была сватка акул с крокодилами, но крокодилы оказались хитрыми тварями и ушли на мелководье и там порвали пару акул остальные акулы остались на глубине и сложился паритет своеобразное равновесие — крокодилы на берегу акулы на глубине. Пока ещё люди не освоили эти места и здесь можно встретить доисторических животных. У себя в прошлом я читал фантастику и не верил в возможность такой встречи. Сейчас я наблюдал эти чудеса своими глазами и всё равно не верил в увиденное.

После очередной угольной погрузки весь пароход был в угольной пыли, и черная кайма угольной пыли лежала везде. Но это была самая маленькая наша проблема — пароход медленно погружался в воды Атлантического Океана и спасения ждать было неоткуда. Угольщик ушел и возвращаться не собирался именно с этого угольщика и загрузили вместе с углем — взрывчатку и взрывом разнесло угольные ямы, и вода стала поступать в трюмы. переборок на пароходе нет и потому мы тонем и теперь надо спускать шлюпки. очень сомнительно, что те, кто готовил подрыв парохода не озаботился тем, чтобы испортить спасательные шлюпки. Взрыв привлек внимание акул и теперь треугольные плавники нарезают круги вокруг погибающего корабля. Очень обидно — у меня были обширные планы на эту жизнь. Но не зря говорят — человек предполагает, бог располагает. Очень не хочется умирать. На палубе сплошной крик и рыдания. Если нет спасательных шлюпок — колотите спасательный плот. Снимайте деревянные решетки с световых люков и колотите — не стойте. От моего крика очнулось от ступора несколько моряков и стали что — то делать. Один плот сколотили и погрузив женщин отправили к берегу. Второй уже не успеют сколотить вода плещется на палубе — при других обстоятельствах спел бы «Варяг», но сейчас не к месту. Значит вот такой короткой моя вторая жизнь оказалась. По колено в воде прошел по палубе и поднялся по трапу на капитанский мостик — капитан в белом мундире и парадной фуражке стоит, облокотившись на тумбу компаса и перед ним стоит бутылка коньяка. жестом предлагает мне выпить и закурить. Спрашивает — почему не стал уходить на плоту. Невместно говорю офицеру уподобляться женщине и первым лезть на спасательный плот. Значит я не ошибался — Вы офицер. Да, соглашаюсь — русский офицер. Больше уже ничего сказать не смог, пароход перевернулся, и соленая вода вышибла сознание из тела.

Сознание возвращается очень медленно. Рот и язык просто наждаком дерет. По глазам бьет яркий свет, наверное, это перед тем — как предстать перед архангелом Петром. Он же на воротах рая стоит. С чего я решил — что я попаду в рай. Судя по температуре — это пекло, чистилище или проще говоря ад. Глаза всё-таки продрал и первое что бросилось в глаза черно- красный кивер рядом с лицом и мушкет — так мушкет гладкоствольный и кремневый замок. С…ка, где я и кто я. Первым приходит имя — Франсуа Виньон. Я что поэт — нет это шутка вербовщика в Иностранный Легион. Всё прошлое остается за воротами Легиона и имя тебе дают любое. Я что в Легионе — тогда какой сейчас год и почему так печет поясницу — мать моя. Зачем я так замотался в шерстяной шарф. Ладно с шарфом разберемся, позднее. Так я рядовой второй роты — второго полка. Так опять кричит сержант — надо зарядить ружье и выстрелить. Всё равно куда и по кому — надо продемонстрировать врагу — я живой и опасный. С трудом вспомнил как заряжать, но с трудом зарядил и выстрелил. Хорошо ствол выдержал — кто бы я не был мушкет был уже заряжен — получилось я стрелял двойным зарядом — теперь на плече будет огромный синяк. Ладно теперь морщим лоб и вспоминаем — полк сформирован из ветеранов наполеоновской армии. Полк да из ветеранов — я не ветеран и в полк попал от несчастной любви. Идиот, но ладно чего я ругаюсь — не пошел бы Франсуа Виньон от страданий неразделенной любви в Иностранный легион, и я бы тогда просто утонул. ладно не будем о грустном. Боженька дал мне третью жизнь — значит чего-то от меня хочет. Знать бы чего.

Опять сержант разоряется — примкнуть штыки. Примыкаем штык и снова команда — вперед, в атаку. Поднимаюсь и шатаясь бегу вперед, выставив вперед мушкет со штыком. Бегу это я себе польстил — бреду вперед. Но арабы штыкового боя не приняли и ушли. Снова построение колонны и крики нечего не брать. Приказ, естественно, никто не выполняет и с трупов врагов исчезают ценные вещи и продукты и в первую очередь фляги с водой. Я не самый проворный — но флягу и сумку с какими-то продуктами успеваю схватить. флягу с водой я сразу опустошаю и сразу же пот пропитывает рубаху. кусок сыра уже жую на ходу. Заодно проверяю небольшой мешок, сорванный мною с шеи убитого араба — с удовлетворением пересчитываю серебро — немного десяток монет но в лавочке маркитанта купить мелочи хватит.

Марш по песку пустыни удовольствие никакое, но куда деваться идти надо. Куда мы идем и чьему приказу нам не доводили. Одно ясно из отрывком слышанных фраз — идем на подкрепление в какой-то форт, надо снять осаду бедуинов или как их здесь называют и укрепить оборону форта. сколько идти до форта неясно и будет ли привал тоже.

Пока идем буду вспоминать из своей памяти и памяти Франсуа что мы имеем в этой жизни. Друзей и приятелей у Франсуа в роте нет. И да, рота называется компанией. смешно или не смешно, но вот так официальное название — вторая компания второго полка. Вся рота из ветеранов наполеоновской армии — нет им жизни у нового монарха. Только в Иностранный Легион — что бы не мутили воду в самой Франции. Ну и примесь не нашедших себя в мирной жизни шебутных французов. есть немцы, есть швейцарцы, но все по своим. Я один здесь как на льдине в половодье.

Вот я вспомнил про шерстяной пояс. Этот пояс специально для Африки и длинный такой пояс — четыре метра 20 сантиметров да мне постоянно помогают его закручивать на талии. Сам я не могу шарф этот закрутить он еще и широкий — сорок сантиметров. Утверждают, что пояс лечебный и спасает от укусов комаров и мух и с ним не возьмет никакая лихорадка и главное не будет болеть спина. Как можно переохладиться в этой жаре не знаю, но и от этого этот шарф спасает.

Итак, нас — Французский Иностранный Легион создали по указу короля Луи-Филиппа 9 марта 1831 года из пары полков эти полки называются полки — предшественники. Один я запомнил — полк Гогенлоэ командовал тем полком, как и следует из названия полка немецкий князь и французский маршал Людвиг Алоиз фон Гогенлоэ.

Король Луи хотел одним указом убить двух зайцев пополнить личным составом армию Франции, которая вела долгую войну в Северной Африке и покоряла Алжир. На службу привлекали — иностранцев, которые осели после наполеоновских войн во Франции, а также французов, у которых появилась необходимость скинуть с хвоста полицию. Офицерами в новом легионе были чины бывшей армии императора Наполеона Бонапарта.

Вербовщики не спрашивали о прошлом и через десять лет новые документы и можно начинать жизнь заново. Только надо было выжить эти десть лет. Так мелочь. десять лет войны. Немногие переживут эти десять лет войны, и я попал сюда потому, что не хотел жить. самоубийство противоречило моим религиозным взглядам.

Что меня ждало в мирной Франции. Я был ученик часового мастера и лет через пять — десять сам бы стал часовым мастером. Ладно чего перетирать прошлое. Теперь я рядовой Французского Иностранного Легиона и уже один год из десяти долой.

Кричат — привал. Так привал — кормить не будут. Ешьте то- что вам выдали при выходе на марш. Только ведь ничего и не выдали. Плевать — у меня трофейные лепешки и кусок высушенного мяса и какой-то сыр, перекусить хватит и ладно. Но надо собрать хоть какого-то топлива и согреть воду и выпить кипяток. Воды налили во флягу из бочки что везут на повозке. Так как были потери воды дают две порции — вот и трофейная фляга пригодилась. Котелок я спер и обозной телеги, где навалом лежали вещи погибших. Им всё равно мне же это большая подмога. Все рядовые готовят еду компаниями по четыре -шесть человек, меня же ни в одну не взяли. Я белая ворона среди всех и потому один. Краем ухом слышал в роте ставят ставки на время сколько я продержусь живым в этой пустыне. Франсуа и не продержался и теперь я вместо него постараюсь испортить этот тотализатор. Завтра найду у кого ставят и поставлю на себя.

Откуда взялось это слово «легион» — из Древнего Рима взялось. Вся армия Древнего Рима состояла из легионов. И сейчас нам пытаются привить культуру этой армии. Наши девизы — «Верность и честь», «Легион — наша Родина», «Легион — это братство». Это отзвуки и от армии революционной Франции и армии Наполеона.

Повторюсь — во Франции после наполеоновских войн осталось немало иностранцев с боевым опытом. Франции же была нужна армия готовая поднять орлов великой Римской империи и выполнять волю и планы политиков за границей и что бы эти военные морально не были связаны с французским народом и служили только за деньги. Король Луи хотел создать личную гвардию преданных лично ему. Вот такие были планы. И вот теперь я марширую по пустыне, и бедуины из-за барханов следят за нами и ждут только удобного случая, чтобы уполовинить нашу роту.

На чем согреть кипяток — вот проблема, которая сейчас главная. Никакого дерева здесь нет. Но есть деревянные ящики на повозках. Естественно, эти ящики брать нельзя. Но я ведь в душе русский и основной девиз русского народа какой — вот такой — если нельзя, но очень надо, то можно. Ползком к обозу — присмотреться — так и есть обозные уже кипятят воду и расселись у костра — так тихо пустой ящик снимаем с повозки и относим в даль. Превратить деревянный ящик в дрова не составляет проблемы и вот уже на небольшом костре котелок, и я варю похлебку. Кипяток и мясо у меня есть и какое-то пшено тоже имеется. Первый раз за очень долгий срок у меня нормальный ужин. Едва успеваю доесть похлебку — как зовут к сержанту. Я часовой — ну кто бы сомневался. Отправляюсь к гребню бархана и укладываюсь на песок — теперь я дозорный. Нас таких дозорных несколько — но это так часовые на дурака. спать на часах нельзя — поймают могут расстрелять, но все спят, и никто никого не ловит. Пустыня слегка сбила уставную строгость воинских уставов.

Лежать и смотреть в ночную темень мне быстро надоело. В нашем походном лагере тоже стали стихать песни и крики. Вот теперь и надо быстро действовать. Обувь у меня давно просит каши и перевязана веревкой, чтобы подошва не отваливалась. Тот прежний Франсуа уже несколько дней ждал новые ботинки взамен развалившихся, но никто не спешил ему менять обувь. У меня другой подход. Ботинки есть на повозке и похоже там же есть и другие нужные мне вещи. У меня нет запасного кремня, и щетка давно уже утеряна и если сейчас пока все мне сходит с рук, то в форте будут проблемы. И ранец надо поменять и вообще у меня нет ничего кроме ружья и штыка — всё остальное снаряжение или утрачено военно — морским способом или испорчено. Опять ползком к повозкам и меняем испорченные предметы снаряжения на целые и что потеряно то берем так без замены. Заодно и пополняем запас патронов. Их у меня должно быть сорок — было же едва пять. Аккуратно возвращаюсь на пост и собираю на себе прихваченные вещи. Теперь у меня есть все необходимые предметы снаряжения. По весу это примерно тридцать килограммов. Будет тяжело нести, но мы сейчас подкрепимся и чуток сил станет побольше. Я прихватил мясные консервы и спокойно вскрыв банку ложку за ложкой поглощаю вкуснейшую тушеную говядину. Официально у нас нет этих консерв поэтому моя совесть чиста если их нет, то я и не мог украсть отсутствующие вещи.

Затем я сварил себе кофе и слегка взбодрился, чтобы не уснуть. Мушкет у меня старый — помнит ещё Ватерлоо, но до тех технических новинок будущего ещё с десяток — другой лет. Пока будем вот с этим ветераном нести службу. Так что у нас в столе — непорядок нагар с палец толщиной. На посту чистить оружие нельзя, но и стрелять с таким нагаром нельзя тоже. Значит, что — будем чистить и в случае чего у нас есть штык и нож. Тревогу поднимем голосом. Вот так за едой и кофе и чисткой оружия прошла ночь. утром меня сняли с поста. Это громко сказано сняли — разводящего не было, и начальник караула тоже отсутствовал. И снова марш — у кого был кипяток те пили кофе я что бы не привлекать лишнего внимания выпил простого кипятка. Того, что на повозках слегка уменьшилось количество груза никого не взволновало, потому что никто этого не заметил.

Снова марш по песку этой долбанной пустыни и снова за гребнями барханов мелькают головные уборы бедуинов. Они так и крутятся вокруг нашей компании. но никаких дозоров мы не выставляем и так и идем одной сплошной колонной. Повозки в середине колонны. Вы спросите кто у нас командир полка, кто у нас колонель / так называют во Французской армии полковника/. Не знаю и кто у нас командир батальона тоже не знаю. Что там мы и капитана не видели пока на марш не выступили. Всем заправляют сержанты и бригадиры. Так уж повелось. Младшие командиры всем и командуют. Офицеры только дают указания.

С новыми ботинками и портянками дело пошло веселее. Франсуа умудрился ботинки без портянок носить вот и стер почти до основания ноги. Ноги я помыл и замотал в портянки из нескольких холщовых мешков изготовил портянки так сказать и теперь гораздо легче идти. Песен не поют. Или не знают или нет такого обычая.

С новым ремнем в отличии от старого этот ремень был целым и мушкет более удобно было нести. Жизнь стала понемногу налаживаться. неужели бедуины нас так и пропустят в форт и не попробуют атаковать. Накаркал скачут эти разбойники и криками своими страх нагоняют. Мы стоим шеренгой надо бы по уставу в три шеренги и стрелять залпом. Но не я командир и стоим в одну шеренгу и стреляем все сразу. такая команда была — только залпа не получилось стреляли вразнобой. Но и этого убожества хватило, и бедуины стали отступать. неужели всё кончилось. Нет ничего и не кончилось. Пока нас атаковали в лоб и отвлекали внимание — примерно сорок всадников выскочило с фланга и пошла рубить всех подряд. Бедуины у нас и тактически грамотнее наших офицеров. бежать нельзя, да и бессмысленно от конного пешим не убежишь. Вот к повозкам отойти надо. В крайнем случае и под повозку можно нырнуть и тогда всадник саблей не достанет. У меня же и штык есть и выстрелить можно в крайнем случае. Шеренга распалась, и легионеры побежали кто куда. Я побежал к повозкам и пока бежал кричал — ко мне под повозки. Но меня послушалось лишь пятеро легионеров у остальных страх выхлестнул мозги. Я нырнул под повозку и выкатился с другой стороны. Уперся о край повозки и с упора выстрелил в ближайшего всадника и попал тот мешком вывалился вниз конь же поскакал за остальными всадниками. Лихорадочно перезаряжаю мушкет и ищу цель. Так вот три всадника окружили капитана и пытаются взять его в плен. Не стоит им так спешить — прицелился выдохнул и выстрел и снова попал. Оставшиеся двое бросили капитана и ко мне — отомстить хотят, какие они мстительные. Пока они скакали ко мне я успел перезарядить мушкет и завалить ещё одного. И снова под повозку и я на другой стороне. Заряжаю мушкет и что бы не пропустить какое-либо действие — вслух говорю команды, скуси пулю, насыпь порох на полку, остальной порох в ствол, пыж, пулю выплюнь в ствол и пыж. И поднять мушкет, упереть в край повозки, прицелиться и выстрел, и третий всадник куклой вылетает из седла. Теперь оглядеть поле боя — бедуины уходят значит вперед к телам и проверить карманы и сумки так рядом конь поймать и проверить седельные сумки вот и награда кошель. Кошель за пазуху и дальше смотрим что ещё можно взять. так это был богатый бедуин или удачливый у него на веревочке серебряные часы. Веревку перерезать ножом и часы в карман. Вроде все сумки проверил так вот у того пистолеты — у меня похожие были. маленькие пойдут для оружия последнего шанса. Так всё — смотрим за сержантом и делаем вид, что мы чистим мушкет и проверяем кремень. Сержанту не до меня и это к лучшему.

Теперь собираем своих и чужих. Своих больше лежит, чужих только пятеро и из них четверо моих. На меня смотрят косо. Получается белая ворона настреляла больше, чем самые боевые ветераны. Такого у нас не прощают. значит меня ждет проверка знания статей и правил внутренней службы и знаний обязанностей часового и прочие премудрости, записанные в Уставе. Первый же раунд будет сейчас. Дочищаю мушкет от порохового нагара и меняю кремень и успеваю даже отполировать блестящие детали на мушкете. Так всё блестит и хоть в боевых условиях блеск металлических частей привлекает взгляд снайпера, но сейчас со снайперами плохо вот с придирками сержанта всё хорошо. Спиной слышу шаги подходящего человека, но не оглядываюсь. У меня важное занятие — навожу блеск на ботинках. у меня же теперь есть и чем наводить блеск и на чем наводить блеск. У меня новые ботинки. Крик сержанта слегка оглушает — рядовой смирно. Смирно значит смирно. Стою истуканом ем глазами сержанта. Взгляд лихой и придурковатый. У сержанта не сходиться головоломка. Он молча меня рассматривает. Мушкет явно почищен и так это хорошо видно. Докопаться до обуви — так и ботинки почищены. Сам видел, как я ботинки начищал. Сержант явно не понимает откуда у меня исправная обувь, но и спрашивать не хочет. Наш сержант не любит вопросов, на которые не знает ответов. Наконец он находит вопрос и кричит — обязанности часового. Вот тут мне помогает память Франсуа — оказывается он выучил наизусть все статьи уставного положения — и я на автомате докладываю сержанту эти самые обязанности. И снова смотрю на сержанта — лихо и придурковато. Опять ступор у сержанта — Франсуа раньше только мямлил и ничего конкретного не произносил. Ладно иди рядовой — рычит сержант и когда я через левое плечо поворачиваюсь и начинаю рубить строевым шагом в сторону от сержанта, я даже спиной ловлю тяжелый и ошеломленный взгляд сержанта. Отойдя в сторону от командиров, собрал несколько кустарников перекати — поля и поставил котелок сделать кипяток и дальше уже как время привала позволит — кофе или чай. Пить сырую воду я не буду. Слишком хорошо знаю последствия. если я ждал слов благодарности от капитана за спасение его жизни в бою. То зря — никакой благодарности не последовало. Не стали по карманам шарить что бы отнять трофеи и то хлеб. Привал затянулся — ловили лошадей без всадников. Арабские скакуны в хорошей цене и офицер на трофейном скакуне — это показатель — офицер боевой и удачливый. Но поймать араба это ещё то удовольствие и заняло пару часов. Я успел и кофе сварить и похлебку, и пару самых наглядных прорех зашить пока ловили лошадей.

Очень аккуратно осмотрел трофейные часы. Часы мне понравились — во-первых с крышкой, во-вторых, есть и минутная и секундная стрелка. Циферблат современный белый и лишних рисунков нет. Строгие такие часы. Ход нормальный без рывков и сбоев. Надо отметить — когда завел до упора и насколько хватит завода и заводить в одно время. Открыл заднюю крышку отлично недавно часовой механизм чистили и регулировали. Видимо, часы — это недавний трофей бедуина. Не успел испортить. Так убираем подальше, вещь дорогая и не надо лишних завистливых взглядов. Суета наконец кончилась, и колонна снова отправляется в путь. На сытый желудок — марш более терпимое занятие. Ещё бы ноги быстрее пришли в норму и вообще будет курорт, а не жизнь. Сейчас бедуинов не видно, но это не значит, что бедуины ушли. Постепенно солнце склоняется к закату и значит впереди новый привал. Странно сегодня не я часовой — хорошо займемся тогда хозяйственным делами и здоровьем. обрабатываю потертости на ногах и пока не надеваю ботинки — пусть отдохнут и пока готовлю ужин поглядываю по сторонам. Меня как обходили стороной, так и обходят. разница в возрасте и жизненном опыте. Я несмотря ни на что должен вскоре погибнуть или от пули либо от болезни. Вот от болезни мы пожуем чайную заварку потому и не выкидываем её. Как ложиться спать у костра или. Ложиться спать будем под повозкой. Ездовые опять гуляют. Мы же стелим шинель и укладываемся. Если кто-то захочет пошарить у меня по сумкам пусть сначала найдет меня и те сумки. Подъём до утренней зари. Опять умываемся и осматриваем ноги. Ноги стали подживать и по виду с левой же всё в порядке. Отлично. Ноги для солдата важнее мушкета. Пока опять разбирались с грузом на повозках и где лошадь капитана — все успели позавтракать и собраться. Наконец команда строится и снова колонна пылит по этим барханам.

Надо поставить в тотализаторе на себя — благо бригадир Жак шел по каким-то делам вдоль колонны. Мой бригадир разрешите обратиться. Жак удивляется и с изумлением смотрит на меня — полное впечатление для Жака новость что я умею говорить. Говори Франсуа, чего хотел — резко затормозил около меня Жак. Хочу поставить на себя в нашем тотализаторе. Каковы ставки. Ставки 10 к 1. Десять что я погибну — один, что выживу ближайший месяц. Ставлю пять местных серебряных монет / местные не чеканят своих денег, по крайней мере я не видел. Ходят австрийские талеры они точно серебряные и точно известен вес. Принимают талеры везде и даже охотнее, чем французские франки. / Золото и серебро здесь в Африке принимают любое — на чеканку не смотрят. Особо любят золотые дукаты и серебряные талеры — это универсальная валюта. Пока я размышлял о валютно — денежной системе в странах Северной Африки пришли к месту очередного привала и опять в первую очередь ноги и проверить мушкет. Пока проверял — краем глаза увидел направляющегося ко мне сержанта — но тот ко мне не подошел, глянул со стороны, чем я занят и всё пошел дальше. Привал был коротким и затем команда — в цепь и вперед. Идти цепью по пересеченной местности занятие бесперспективное. Цепь разорвалась сразу как начали движение. Пустыня она только кажется ровной на самом деле и барханы, и какие-то ямы и овраги. Итог нашего похода был бы плачевный если бы арабы были на месте. так же прошли и группами выбрались к стенам форта.

Здесь вдоль стен собрались к воротам и пока подошли повозки стояли и сидели у запертых ворот. Форт небольшой, но стратегически важный на территории форта оазис с колодцем и тот, кто контролирует этот колодец — хозяин и дороги и окружающей местности. Без воды как Вы понимаете в пустыне очень плохо. Потому здесь две роты легионеров. Вот только две роты — это слова. В наличии получилось из двух рот — семьдесят человек рядовых и три офицера. Из рядовых надо вычесть поваров начальства, парикмахера и прочих угодников начальства. Активных штыков наберется едва полсотни. Хорошо ещё форт имеет склады с продовольствием и боеприпасами. Самое главное есть вода. Воды столько, что можно согреть воду и искупаться. Это то, что мне больше всего надо. Службы как таковой нет офицеры празднуют победу над бедуинами, сержанты празднуют встречу ветеранов, остальные заняты кто чем. Я же ищу бочку для того, чтобы согреть воды и помыться. Задача оказалась нетривиальной — но выполнимой. Теперь ищу парикмахера для того, чтобы сделать уставную прическу. Ходить с длинными волосами не стоит — сейчас закончиться праздник у командного состава и сразу же начнется истерика насчет внешнего вида. Форма у нас ещё та — старой линейной пехоты. Новую пока не привезли или не придумали. Потому надо отдать в чистку — есть здесь такая услуга постирают и заштопают. Только деньги плати — деньги есть — на телах мною убитых удалось затрофеить немалую сумму — семьдесят серебряных монет разного вида и веса и тридцать талеров австрийских и десяток золотых дукатов. Эти были в последнем добытом кошеле. Золото пока придержу — пока расчеты буду вести в серебре. Бочку мне нашли, но грязную и теперь чистили от грязи и наростов и при этом ругали меня за чистоплюйство. Но деньги были у меня и платить я буду за чистую бочку и никак иначе. Сидят и чистят песком, чтобы блестела. Бочка деревянная, но будет блестеть чистым желтым цветом — цветом чисто вымытого дерева. Ещё двое развели огонь и греют в котле воду. Котел нашли на кухне и вот теперь он служит водонагревательной колонкой. Купаться в ванне это наслаждение — купаться в бочке тоже можно, но не то. Хотя и вымылся я, прекрасно и теперь одев все чистое и заштопанное обмундирование почувствовал себя человеком. Парикмахер очень удивился, когда я объяснил — чего хочу от него и прически, но справился — теперь у меня прическа — обыкновенный офицерский полубокс. Сразу стало легче в этом жарком климате жить. Правильно меня учили в училище — правильная прическа и думать помогает, не только облегчает жизнь. Вот поиски зубной щетки и зубного порошка этот квест был посложнее. Половина опрошенных вообще не знала, что это такое и зачем это нужно. Вторая меньшая половина знала, что это такое и зачем, но не знала где это взять. Нашелся только один человек — кто смог помочь моему горю. Это был денщик майора — начальника нашего форта. Денщик просто продал мне новую зубную щетку из запасов майора, и он же продал мне зубной порошок. Всё равно майор ещё и старую не использует. Жизнь покатилась вперед. К строевому смотру. Праздник у офицеров закончился естественным путем — закончился алкоголь и закончился праздник. И теперь наступили суровые армейские будни — но строевой смотр хоть и анонсировали, но провести не смогли. По объективным причинам — первая причина головные боли у офицеров и новое появление бедуинов. Они просто уходили по своим делам и вот вновь вернулись. Снова ворота были заперты и завалены дровами из деревянных ящиков и подперт повозками. И снова усиленный караул на стенах форта.

У меня было занятие поспокойнее и более интеллектуальное я чинил часы майора — у него имелись час и карманные, и каретные, и просто настенные, и напольные. Нет он не был фанатом и коллекционером часов просто так сложилось. Увидев у него часы и услышав, что часы слишком спешат и нет часовщика, чтобы починить. Я очень обрадовался и вызвался добровольцем починить часы. Нашелся и инструмент — как он появился у майора я не стал спрашивать, но всё равно узнал. Всё это имущество — все часы и инструмент были взяты в качестве трофеев у бедуинов. Те же отобрали у одного из купцов следующего по своим торговым делам. Хоть история взывала вопросы, но задавать вопросы я не стал. Вокруг пустыня и бедуины и никто никогда не спросит — куда подевался рядовой второго класса хотя нет рядовой первого класса из этого богом забытого гарнизона форта. Да, у меня теперь новое звание целый рядовой первого класса и закончился месяц моей жизни на который и было заключено пари. Пятьдесят талеров сумма не очень большая, но для легионера вполне приличная. За то время пока я ремонтировал, чистил и регулировал часовую коллекцию майора. Много чего случилось по меркам пустыни — два раза появлялись бедуины, но так и не пошли на штурм пришел ещё один обоз с продовольствием и через форт прошли две колонны легиона по каким нам неведомым делам. Пришли взяли патроны и провиант и ушли. Мы же так и продолжали нести гарнизонную службу.

Настолько скучную, что развлечением становиться строевой смотр и поиски необходимых мелочей для успешного прохождения этого самого строевого смотра. В компании у нас большинство немцы и потому рота делиться на две неравные части — немецкую и не немецкую. Уравнивает это дело старший сержант, который по национальности француз и сержант — итальянец. При этом все команды только на французском. Так и живем. Наконец и у меня появился приятель и как не странно немец. Он учит меня немецкой грамматике и ставит произношение я же преподаю ему французский язык так и развлекаемся. Теперь у нас даже еда стала не однообразной можно менять меню. То немецкие блюда то французские. На самом деле это просто разные похлебки то гороховая — немецкий вариант то с пшеном это мой вариант.

Немец как его настоящее имя неизвестно в Легионе он теперь Пьер. Юмор у вербовщиков как я уже говорил своеобразный. Попал он к нам тоже из-за любви и то же неразделенной. Хороший парень, но из простых дворян не богатых — невесту же хотел взять из семьи курфюрста. хорошо смог унести ноги. пришлось оставить университет и родителей. Надеется через десять лет обстановка измениться и к офицеру Легиона / мечтает стать офицером/ отношение будет другим. Не хочу его расстраивать, но отношение к французам и Легиону в Германии станет только хуже. Хоть и немцы будут толпами бежать в Французский Иностранный Легион. В послевоенные годы немцы будут большинством. Но до тех времен надо дожить. Мы не доживем точно. Больно долго длиться век.

Торговый караван пришел как всегда неожиданно. Огромные фургоны, затянутые тентами и не оставившие даже щелочки посмотреть на товары, которые везет торговый гость. Любопытство губит кошку это же самое любопытство губит и легионера. От безделья и скуки влез и я в эту историю. Сидел спокойно варил себе кофе. /Мы уже давно с Пьером нашли пролом в стене склада, через который кладовщики выносили товары. Сообщать заинтересованным лицам мы не стали из скромности и стали тоже пользоваться этими путями для улучшения своего рациона и обновления предметов обмундирования. Кладовщики пока не заметили убыли продуктов и обмундирования, но и мы не наглели. Изымали только для личных нужд и ни в коем случае не на продажу. Продажа это только для кладовщиков. Но кофе и чай и консервы брали столько сколько нужно. Общая пайка была безобразной и некачественной. Не пропавшими продуктами питались кладовщики, офицеры и те, кто мог себе позволить приобретать продукты из-под полы. «Черный рынок» в масштабах оазиса.

Вот на таком фоне безразличия и скуки в форт завернул торговый караван. Состоял караван из десятка фургонов и что отличало этот торговый караван от других фургоны были намертво затянуты пологами тентов. Заглянуть просто нереально. Но опять же старое-престарое правило — если нельзя, но очень хочется то можно.

Пьер стал на атасе я же полез разрезать тент и разрезал на свою голову. Секрет вырвался наружу. В фургоне лежали надежно упакованные белые женщины. Рты украшены кляпами руки ноги в надежных оковах. кинуться в казарму взять мушкет из пирамиды и произвести выстрел в воздух. Это говорить долго — делается всё это быстро и пока делаешь как-то не задумываешься что будет дальше. выстрел из мушкета для нашего гарнизона небольшое ЧП и может всё бы обошлось, но на мои крики сбежались остальные и тент с фургона сняли и все увидели десяток белых женщин в оковах. Началась ловля купца и его охраны. Охота на них оказалась безуспешной и те ушли, оглушив патрульного на воротах. Хорошо этот разгильдяй остался живой. Остальной груз был в принципе нормальный — перец, кофе, чай, консервы немного патронов и мушкетов. Сабли и ножи разного качества. Немного ювелирных изделий. Но законность этих грузов перечеркивала перевозка в рабство французских женщин, похищенных на материке и теперь переправляемых в гаремы Центральной Африки. Большая часть груза ушла офицерам — нам осталось по мелочам. И теперь у нас в форте имелось десяток молодых белых женщин, которых надо было срочно переправлять обратно в метрополию. Здесь в Северной Африке в пустыне эти женщины были слишком лакомой добычей и форт могли взять в любой момент штурмом.

Майор думал совсем недолго — прямо совсем недолго. максимум минуты три — четыре. Женщин погрузить на повозки и с охраной отправить на побережье и там пусть командование решает, что делать с этой обузой.

Это правило — Вы тоже знаете. Инициатива имеет инициатора — я сходу попал в охрану каравана, и Пьер тоже загремел туда же. легкая жизнь в оазисе закончилась мгновенно и теперь опять пустыня, дикие бедуины и повозки с женщинами, и мы рыцари, охраняющие этих несчастных дамочек. Су-а какая романтика. На самом деле — жара и песок на зубах и дикие бедуин за каждым барханом и смерть, которая может прийти в любой момент. я не особо переживал — что могу погибнуть, я зачем-то нужен Боженьке здесь на Земле. Пьер же был просто счастлив охранять женщин и переносить опасности в компании с этими дамами.

Были сборы недолги и те, на кого указал перст судьбы уже строились у казармы. Десяток фургонов коварного торгового гостя работорговца за пару дней превратились в три фургона, остальные волшебным образом пропали. И пропали вместе с грузом про груз никто ничего не спрашивал и так всё было понятно. Каждый легионер поучаствовал в трофейной лихорадке. В охрану конвоя по транспортировке бывших пленниц в город в штаб экспедиционного отряда вошло два десятка легионеров и лейтенант. Лейтенант в подготовке и проверке легионеров не участвовал это обычная практика всем занимался сержант. Погрузка фургонов сопровождалась скандалами и спорами. Все, кого назначили в охрану обоза по доставке трофеев хотели увезти с этими фургонами и свои трофеи, но сержант безжалостно урезал вес багажа для рядовых легионеров и тогда резко вырос вес багажа лейтенанта. Багаж лейтенанта стал включать в себя и багаж остальных участников вояжа. Лейтенант всё равно не проверял, а сержант не мог проверить и отказать. Так остались все при своих. Отдельно был скандал, когда мы с Пьером приволокли со склада десяток ящиков с гренадами. Вещь устаревшая и несмотря на нашу эмблему на вооружении не стоит. Осталось от старого гарнизона. Кладовщик был просто счастлив, когда я попросил ящик этих самых гренад. Нам выдали десяток ящиков и на складе ещё оставалось. Хотел взять больше, но теперь воспротивился сержант. На том и остановились на десятке ящиков это 120 гренад. Немного, но для перехода должно хватить. Остальной свой багаж типа шинели и мушкета и прочего снаряжения пришлось нести на себе.

Выступили уже утром после завтрака. Три фургона и лейтенант на лошади верхом и мы, построившись в маленькую колонну пошли по направлению к городу. Идти не так далеко всего семьдесят километров — четыре дневных перехода и марш закончился и к нашим ногам упадут все богатства города или хотя бы посещение нормального кабака и созерцание большого количества незнакомых людей. За те несколько месяцев нахождения в замкнутом пространстве укрепления все окружающие люди слегка надоели. Ладно кого я обманываю все окружающие рожи осточертели. И легионеры бодро шагали по песку предвкушая отдых и развлечения в городе. Женщин рассадили по фургонам и теперь офицер вел себя как петух в курятнике слишком много женщин и нельзя флиртовать сразу со всеми — всё на виду. Потому лейтенант и метался между фургонами и никак не мог выбрать жертву для любви.

Лейтенант зря метался женщины прекрасно знали — в Легионе брак разрешен только для офицеров от майора и выше. Остальные несмотря ни на какие обстоятельства все неженатые и не могут себе позволить жениться. Потому и никаких шансов у лейтенанта не было. Пленниц специально подбирали похитители — они все были девушками. У нас рядовых легионеров вообще не было шансов. Общее мнение французов о Легионе было не очень благожелательное.

Первые бедуины появились к обеду и поглазев на нашу колонну с далекого бархана исчезли за гребными песчаных гор. Увидев эту картину, я помрачнел и сказал приятелю — Пьер вот и первый звонок в нашем театре. Надо идти и готовить гранаты. Доклад сержанту не понравился, но сержант не нашел ничего противозаконного в подготовке части гранат к применению, он тоже видел бедуинов. Для нападения на наш конвой бедуин могли легко собрать сотню — другую всадников. В таком случае у нас не было особых шансов отбиться. Это лейтенант думал — что нам предстоит легкая прогулка, остальные хорошо представляли себе, что нас ждет. Отправив обоз с таким небольшим сопровождением, наш майор списал нас и заодно все недостачи. Лейтенант же ему просто надоел своей восторженностью и слишком большой удачливостью при игре в карты на деньги. Приманка в десяток женщин и откровенно слабый караул при обозе прямо взывали к бедуинам заберите себе этих недоумков.

Но майор сделал только одну ошибку среди неопытных молодых легионеров затесался я и теперь у нападающих бедуинов будет большая проблема. Кроме гранат у меня с собой был «чеснок» рогатки. Конные атаки не останутся безнаказанными и нам есть, что предложить желающим ограбить наш конвой. Вот и вечер и мы становимся на ночевку. Ночь прошла спокойно нам давали углубиться в пустыню и проверяли нет ли за нами отряда прикрытия. Бедуины не поверили в свое счастье и опасались засады. Потому и прочесали весь район и установили наблюдение за действиями гарнизона форта.

Никакой подозрительной активности они, конечно, не засекли. Её этой подозрительной активности не было. Сержант уже понял зачем нас послали и видя, что только я пытаюсь сделать хоть что-то чтобы отбиться от атаки этих жителей пустыни стал выполнять мои рекомендации. Теперь мы распаковали все ящики с гранатами и перераспределили запас по фургонам. Подготовили фитили для активации гренад. Провели пару учений для того, чтобы каждому легионеру стало ясно — куда бежать и что делать в случае атаки. Лейтенант не обращал внимания на наши метания он нашел жертву. Белокурая Нинель из провинции Нормандия она там проживала в семье виноградаря и никогда ранее не видела офицера на любовной охоте. И теперь наш лейтенант как глухарь на току не отходил от своей жертвы и глушил остатки разума жертвы перед последним броском на колени.

Зря он так себя вел, хотя может что-то чувствовал. Ружейный выстрел и лейтенант вылетает из седла. Сержант кричит — к бою. На нас напали. Прямо не сержант, а генерал очевидность. Из-за гребня кургана выскакивает десяток всадников, но я уже готов и в летящих к фургонам всадникам крутясь в воздухе полетели гренады. Понятное дело это не «лимонки» и начинка в гранатах слабовата, но и этого хватает. Пару всадников выхлестнуло взрывами остальные отскочили за барханы. Лошадей мы поймать не смогли те ускакали за остальными всадниками, но два тела нам достались в трофеи. собрав скудные трофеи и положив тело, лейтенант на повозку мы пошли дальше под командой сержанта. На ночевку остановились в ложбине между барханами и приготовились к обороне. Но атаки не было видимо теперь к нам относились серьезно. Лейтенанта похоронили там же в ложбине между барханами. По этой жаре везти тело с собой не имело смысла. Могилу вырыли с трудом песок постоянно осыпался и осыпался. Настроение у всех после похорон было депрессивное. Все притихли и у каждого в голове была только одна мысль — завтра таким покойником могу стать и я. Третий переход — мы уже очень далеко и от форта и ещё далеко от города. Помощи нет и ждать неоткуда.

Я теперь постоянно около фургона с гренадами, Пьер же должен при атаке наших повозок выскочить и рассыпать «чеснок» на самом вероятном направлении конной атаки. Потому часть этого средства пересыпали в мешки.

Теперь у каждой повозки идет по паре легионеров с задачей при нападении свести повозки в некое подобие круговой баррикады. Сержант же постоянно ищет подходящее место для засады и место для обороны. Все при деле и даже женщины притихли, и они поняли, что дело весьма серьезно. Никакого шума и смеха все серьезны и притихшие.

Вот и первые бедуины. Самих бедуинов не видно из-за гребней песчаных холмов выглядывают белые головные уборы всадников. Наши таких головных уборов не носят и поэтому это могут быть только враги. За нами наблюдают — ищут кто командир. Но после гибели лейтенанта никто не выделяется и лошадь погибшего привязана к повозке и идет без всадника. Долго наблюдать бедуины не захотели и пошли в атаку. Все знали, что делать — те легионеры, что шли около упряжки сразу же стали сводить повозки в подобие круга, Пьер рванул и высыпал «чеснок» на направлении движении конной атаки, я же достал несколько гренад и раздул фитиль.

Почему мы применяли «чеснок» и что это такое — этот самый «чеснок».

Это рогульки железные, помётные или подмётные каракули — военное заграждение. Состоит он из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны. Этакое подобие мины. Железная колючка, которую как ни бросай — всё равно будет шипом кверху. Пройти можно, но либо очень медленно, высматривая очередную железку в грязи, или же с потерями. Сталь в ноге боеспособности лишала напрочь, как пехоту, так и кавалерию.

В Полтавской битве по флангам русской армии было выставлено 6 тыс. пудов чеснока. В Бородинском сражении было использовано уже 72 тыс. пудов чеснока (что предопределило, по одной из версий, отказ Наполеона от намерения послать конницу Понятовского в обход левого фланга русских). Почти всегда его применяли в качестве противоконного заграждения, но при достаточной плотности размещения чеснок может замедлить и движение пехоты.

Так что вещь эта полезная, как и сам чеснок, который растение.

У нас не было столько «чеснока» что бы полностью засыпать подходы к нашей импровизированной баррикаде. Но и того количества хватило, чтобы прервать атаку. Несколько всадников вылетело на скорости из седел, остальные сложив два и два немедленно прекратили атаку и откатились за гребень песчаных барханов. Раздались первые выстрелы и стало ясно вот и началось главное сражение в нашей жизни. Несмотря на небольшой масштаб этого сражения — для нас легионеров это было, по всей вероятности, последнее сражение. бедуинов собралось около сотни и соблазнительная цель — женщины не давала им возможности отказаться от боя. Сотня нападающих и два десятка обороняющихся — исход боя практически предрешен. Теперь, когда расстановку сил известна и решение вопроса жить или нет состоится именно здесь, беречь запасы заграждений смысла уже не имело. Именно здесь и будет решающий бой. Пьер отправился засыпать окрестности вокруг повозок «чесноком» остальные собирали «рогатки».

У нас были так называемые рогатки малые. Мы их сделали из трех, заостренных с обеих концов жердей диаметром 10–15 сантиметров. Общая высота рогатки 1.5–2 метра. Жерди связали между веревками. Прочность проверили влезанием на рогатку легионера. рогатка вещь очень простая, но весьма эффективная. Лошадь не идет на такое заграждение и пешему пролезть затруднительно. Пока мы укреплялись бедуины внимательно наблюдали за нами. Посмотрев и подумав, эти дети природы решили нас провести.

С белой тряпкой на палке из-за бархана появился переговорщик. На переговоры пошел я. сержанту пояснил просто — если пойдет не так переговорщика убьют, а кто командовать будет. Сержант, подумав согласился и на переговоры пошел я. Всё время одно и тоже. одни и те же требования и однотипные угрозы. Отдайте нам все что мы хотим и /или/ мы вас убьем. непроизвольно зевнув, ответил так — ничего и никого вы не получите, ваши головы будут у нас вместо мяча для игры в футбол. бедуин явно не понял, что такое футбол, но что-то явно нехорошее, раз там отрезанные головы. На этом переговоры закончились.

Переговоры закончились — возобновился обстрел. Мы не отвечали на выстрелы надо было беречь заряды. Единственное достижение бедуинов — они перебили у нас лошадей. Оставшиеся тридцать километров придется идти пешком. Если вы не ели конину, то и не ешьте не очень еда. Тем не менее коней разделали на мясо и поставили на костер котел варить суп. Война — войной, обед по распорядку. Обед все легионеры одобрили. Но доварить суп сразу нам не дали, началась очередная атака — «чеснок» не дал подойти всадникам, «рогатки» не дали ворваться пешим, гранаты остудили пыл и тех и других. Вот так буднично и прошла вторая атака — у нас потерь не было, у бедуинов осталось лежать десяток тел.

И тут подоспел обед. Ели по очереди и кто так и не отошел от баррикады. Солнце стояло в зените и пекло головы натянули тент и спрятались — бедуины были привычные потому и пошли в атаку и снова нарвались. Теперь они были умные и не взяли с собой лошадей. Но и человек наступив на острую железку радости не испытывает и снова рогатки не дали прорваться внутрь нашей позиции. Всё было вроде хорошо, но одно плохо — гранат осталось всего десяток и патроны стали подходить к концу. Солнце катилось вниз и скоро будет темно. Ночь должна быть безлунной и будет полная темень. Мой вопрос озадачил сержанта — есть ли у него компас и карта. У сержанта не было ни компаса, ни карты. Но искомые предметы были в вещах погибшего лейтенанта. С огромным трудом мы нашли свое местоположение на карте. С трудом и с огромными погрешностями, но направление на город высчитать смогли. Идти в полной темноте только по компасу — сержант был против, но для остальных легионеров это подошло. Женщин не спрашивали. И ночью мы и ушли. Бросили всё кроме оружия и забрали с собой женщин. Бедуины не ожидали от нас такого маневра. В этакой тьме они не ходили и ждали солнца. Мои познания в вождении колонны по азимуту были не очень. Практика была, но давно. Но навыки, вбитые в военном училище, никуда не пропали и в этом мире. Мои спутники по-разному отнеслись к моим внезапно проявившимся талантам, но шли молча и не лезли под руку. Для всех было неожиданностью, что ещё недавно полностью беспомощный человек сейчас так успешно отбивает атаку бедуинов и умеет пользоваться сложным прибором компасом. Про азимут я не стал рассказывать так как меня тогда вообще бы не поняли. Ночь и полная тьма и никаких разговоров у всех в руках веревки и держась за них идут и легионеры, и женщины. И мы вышли из окружения и за ночь прошли десять километров. С одной стороны мало, но надо учесть и обстоятельства нам оставалось до города идти ещё с десяток километров. После восхода солнца дело пошло веселее. Веревки смотали и пошли уже не держась друг за другом.

Упустившие нас бедуины кинулись нас искать не сразу. Утром после восхода солнца они около часа стреляли по баррикаде затем пошли в атаку и взяли нашу баррикаду и даже собрали все оставленные вещи. В пустыне все имеет цену и нет мусора. И после этого задумались куда же делись люди. версию с происками дьявола они практично отвергли и прочесали местность и нашли следы ведущие по направлению к городу. Мучительный раздумий бедуины не испытывали и сразу кинулись в погоню. Понятно лошадь бежит быстрее, чем идет человек и догнать нас это было только вопросом времени. выигранное время позволило нам пройти ещё пять километров — до города и спасения осталось четыре километра но за нами неслась погоня. Тогда я остался задержать погоню пока остальные дойдут добегут до пикета. Затем направят за мной разъезд кавалеристов.

Неожиданно для меня со мной остался Пьер. несмотря на мои уговоры спасаться он остался. Свой поступок он объяснил просто — он не приучен бросать товарищей. Так немцы не поступают. Я слегка удивился, но вспомнив историю согласился да у немцев не принято бросать своих в беде. Из оружия у нас осталось только десяток гранат и по шестьдесят патронов к мушкету да пара пистолетов у меня в сумке — те самые оружие последнего шанса. Прошло несколько минут и в пределах видимости показались всадники. Что бы притормозить этих лихачей сделали пару выстрелов из мушкетов. Всадники спешились и стали подбираться к нам. стрелять из мушкета дальше, чем на пятьдесят сто метров это занятие почти бесполезное. Но мы стреляли нам нужно было задержать погоню. Наших уже не было видно — пройти четыре километра — это примерно час — объяснить обстановку и прислать подмогу ещё час.

Только разобраться с нами у бедуинов займет примерно час. Или нам нужно как-то задержать свою смерть.

Позиция у нас была так себе — небольшой взгорок, но лучшего искать было некогда. Передвигаться можно было на четвереньках и то в лучшем случае. Если по-современному, то для стрельбы лежа пойдет, но только стрельбы из оружия, заряжаемого не через ствол. Мушкет явно не предусмотрен для заряжания в позиции «лежа» и для того, чтобы зарядить надо как минимум встать на колено. Затем снова менять позицию и так из раза в раз. Первый азарт у этих бедуинов мы с Пьером сбили и теперь эти джигиты пустыни пешком к нам подбирались. Это сразу сбило темп атаки и наши джигиты не спешили в рай. Там в раю может и полно гурий только никто оттуда не возвращался потому нормальные джигиты они лучше так по старинке на земле поживут, не спеша в рай. Мы тоже никуда не спешили по все нашим самым оптимистическим расчетам спасать нас будут ещё через полтора часа не раньше.

Плотность огня увеличилась, и я отполз немного в сторону и выглянул за гребень пригорка, так и есть пяток нетерпеливых воинов ползут к нашей позиции и вполне уже приблизились, чтобы кинутся в рукопашную. Этого делать давать нельзя — задавят числом или просто объедут по флангу и пойдет погоня по новой. Для таких случаев у нас припасены гренады и пара улетает к нашим непрошенным гостям. Прогремело два взрыва, и мы услышали долгий протяжный крик. Одному бедуину реально не повезло взрывом гренады ему оторвало ноги и теперь он быстро истекал кровью и звал своих одноплеменников помочь ему. Первого же помощника Пьер срезал влет, и остальные притормозили. Долго кричать умирающий не смог и наступила тишина.

Совсем скоро в наступившей тишине мы услышали топот к нам опять бежали бедуины. И опять мы стреляли и когда атакующие сблизились с нами то опять полетели гранаты. Такого отношения они не выдержали и отошли на свои позиции.

Время шло хоть и неторопливо, но час уже прошел. Наши уже на передовых постах. Теперь вопрос в другом будут ли нас выручать. Актуальность вопроса опять пропала — опять нас атаковали и опять пулю скуси, порох на полку и так далее. Выстрел и снова на колено и снова заряжай и снова выстрел. Вот они уже подошли на бросок гранаты и снова фитиль зажигай — бросай, прячься, взрыв гранаты и снова фитиль зажигай, прячься и снова взрыв. Опять бедуины не выдержали гранатного боя и отошли. Прошло еще полчаса в перестрелке патронные сумки уже скоро будут совсем пустые и гранат осталось только три штуки. Все сроки вышли нас не стали выручать — помощи не было. Но бедуины увидели, что нас здесь всего два человека — вычислили по стрельбе из мушкетов стреляли только два мушкета и сделали логичный вывод — добыча упорхнула, а возиться с нами без перспективы на поживу они не захотели и мы с недоверием наблюдали как пылили всадники, удаляясь от нашей позиции.

Что ж видимо рано нам умирать. Острое чувство пронзило голову — ещё поживем. Уходить мы не спешили — ноги дрожали и разъезжались пришел отходняк от напряжения боя. Что бы успокоится и отвлечься занялись ревизией патронных сумок и заодно искали чем бы перекусить. Трофеев всё равно не было — бедуины утащили своих раненных и убитых. В голову пришла дикая мысль пойти посмотреть забрали ли бедуины оторванные ноги у того умирающего — по их вере надо хоронить в полном комплекте. Пьер нашел консервы и мы, открыв банки сидели и перекусывали. Поев и сделав ревизию сумок, мы узнали. Еды больше нет, патронов по десятку на брата и три гранаты у нас ещё осталось. За делами прошло нервное напряжение, и мы смогли передвигаться. Направление движения мы знали потому без сомнений двинулись в том направлении. Боеприпасы мы расстреляли, еду съели, остались только три гранаты, но и это была не тяжесть. Потому шли быстро и прошли эти четыре километра за час. Аванпост встретил нас недоверчиво и не хотел пропускать — так как мы не знали пароль. В этих пререканиях шло время пока не прозвучал выстрел, и мы рывком заскочили за преграду в виде плетенных корзин, наполненных землей и песком этакий мини — редут. Пули с тупым звуком бились о корзины, но несмотря на хлипкость укрепления не пробивали преграду. Высунувшись сбоку, я констатировал — всё-таки решили нас добить, бедуины, рассыпавшись по полю атаковали аванпост.

Но в этом случае гарнизон помог своим и выслал кавалерийский эскадрон и бедуины, не принимая бой ушли. Бой продолжался достаточно долго, и мы расстреляли все оставшиеся патроны и гранаты тоже закончились. Когда подоспели кавалеристы и разогнали бедуинов. Мы опять чистили мушкеты — это действие переходило на уровень рефлекса — пострелял почисть мушкет.

С кавалеристами мы и ушли в город. на нас внимания никто не обратил. Весь гарнизон крутился у штаба и пытался разглядеть новых женщин. Кипели споры насколько они красивы и женственны. Как же украли в гарем из материковой Франции. Значит там не женщины там что-то совсем изысканное. Обычная история в далеком гарнизоне — все местные женщины давно поделены и изучены. Тут же экзотика — украли женщин и повезли в Африку продавать в гарем и вообще новые женщины и все крутятся вокруг здания штаба и обсуждают животрепещущие вопросы. Будет ли вечером прием и как оно всё будет. Обломались все и те, кто ждал вечернего приема, и мы желавшие отдыха. Нас сходу воткнули в конвой и отправили сопровождать наших женщин в порт — Алжир. Почему не остались здесь — любовница коменданта гарнизона продавила решение об отправке и срочно — почуяла конкуренцию с вновь прибывшими женщинами и вот опять мы идем в ночь. Обычно так не делают, но когда очень хочется то и так делают. теперь у нас по тридцать патронов в патронных сумках — никаких гранат, но есть сухой паек. Мы с Пьером успели купить консервы, чай и кофе. Так нас обещали кормить при конвое, но это дело такое мы прикомандированы к чужой роте это даже не наш полк. Поэтому может и будут кормить — но это не точно. Свое оно надежнее. Вокруг повозок с женщинами ажиотаж и офицеры и сержанты и простые легионеры. Как по мне лишнее внимание сейчас так поднимет у этих женщин самооценку, что в мирной жизни у них будут проблемы в общении с противоположным полом. Идти нам десяток переходов, и мы идем в Алжир — город -порт называется именно так Алжир. Просто и со вкусом. Место там намоленное ещё древние римляне там поставили порт и потом кто только там не владел городом и арабы и испанцы и теперь вот мы французы. Место до сих пор опасное — пираты официально разгромлены, но не официально их полно. Нельзя просто так уничтожить пиратство в Алжире — они там веками были и процветали, почти всё население города — это родственники или укрыватели или пособники пиратов. Пришла французская администрация в 1830 году и что всё пираты пропали, как бы не так живы и суетятся ищут новые способы заработка. Та же контрабанда. Но у нас назначен маршрут в Алжир вот и идем в Алжир. Хоть от пустыни отдохнем там берег Средиземного моря и можно пойти искупаться. Красота не то, что этот песок и снова песок. У меня неуставная добавка к головному убору — белая накидка как у бедуинов. Кивер я снял и прицепил к ранцу и теперь иду как бедуин и неплохо себя чувствую в этом кивере мозги за малым не сварились. Иду и балдею. Вижу ко мне направляется всадник точно начальник конвоя майор это попадос. Сейчас начнет разорятся и раздавать наряды вне очереди и сутки ареста. Странно нет — подъехал и разговаривает по-человечески — странно, наверное, что-то надо, так и есть ему нужна такая же накидка — одной из женщин надо. Для майора делаю послабление и выдаю ему такой же головной убор бесплатно. Майор немедленно отправился к повозке с женщинами и там одна из пассажирок повозки немедленно нацепила на голову. Зная характер женщин, я был уверен, что совсем скоро около меня появиться следующий страждущий за этим покрывалом. Так и есть не прошло и пяти минут ко мне пылит капитан — но этому скидок не было. Десять талеров серебром отсчитывает без единого звука и пылит обратно к повозке теперь счастливых обладательниц две. Этих белых накидок у меня с десяток хватит на всех. Теперь ко мне сразу двое — лейтенанты и они тоже за накидками. Наделяю и их накидками за скромные двадцать талеров. Ажиотажный спрос — цены растут. Так эти накидки и разошлись как горячие пирожки. Уверен сейчас будет майор с претензиями, но я готов к встрече и начинаю первым — не дав майору и слова вымолвить. Вот возьмите — это арабские духи они эксклюзив — в единственном экземпляре и есть еще пудра, но той много и за деньги. Духи майор забрал и ни слова не сказал про продажу накидок. В общем не зря я тянул и эти накидки и товар, который я взял с повозок купца работорговца. Косметика пошла за золото — пять дукатов за порцию. Опять возник ажиотажный спрос и опять цены выросли. Продалось всё и теперь в ранце у меня опять имеются деньги. Пьер тоже не остался в накладе — он тоже тянул эти пудру и духи, и накидки. По дороге ворчал — зачем мы тащим эту ерунду, но тащил хотя и ворчал. Теперь получив свою долю серебра и золота — замолчал.

И да у нас поменялся статус теперь мы уважаемые легионеры и передвигаемся на повозке — это уже поблажка от майора, видимо не зря он суетился со всеми этими подарками. Женское сердце не камень. Это уже их личное дело. Я же просто балдею, передвигаясь на повозке, а не как остальные легионеры пешком. Повозочный ворчит, но перечить майору даже не пытается. Огромная разница между тёплой службой в тылу и героическими баталиями нашему повозочному хорошо известна, и он не спешит вернуться в пустыню в номерной форт. да и знает повозочный мы у него временные пассажиры, в конечной точке маршрута наши пути разойдутся. Потому зачем нервничать и злить майора — сказал два пассажира пусть будут два пассажира. Так как у нас появились деньги к нам немедленно явились продавцы трофеев. Наивные парни — хотели обмануть в ценах. Пьер оказался человеком с очень хорошей памятью и выдавал на память цену на любую вещь, по прейскуранту в пустыне. Чего только нам не притащили и всё это ушло к женщинам в качестве сувениров и безделушек на память, с наценкой в триста — четыреста процентов. Мы весело и с пользой проводили время на марше. У меня чуйка молчала молчала и вдруг начала показывать характер. Значит не всё хорошо и есть какие-то признаки опасности. Собрав все ценные вещи в ранец и приготовив мушкет и пистолеты /на всякий случай, ближний бой он диктует свои правила/ стал оглядывать окрестности в поисках опасности. И действительно признаки опасности имелись — нашу колонну сопровождали соглядатаи и хоть одеты они были под бедуинов но Пьер усмотрел одного из наблюдателей и опознал одного из охранников того купца — работорговца. Купец получается не успокоился и не смирился. Значит попытается отбить свой товар.

Обсудив такой поворот событий, я отправился к майору с разговором. Да это было нарушение субординации и меня могли наказать за такую выходку. Но обошлось — майор был в хорошем настроении — одна из девушек уже и не скрывала своей симпатии и почти открыто проводила ночи и дни в повозке и палатке майора. Изложив свои соображения о вероятном нападении на нас и о цели нападения /женщинах/ я был награжден талером за своевременную информацию и в колонне скрыто объявили тревогу. Легионеры, которые шли в охране конвоя оказались людьми опытными и таких конвоев у них в памяти было не один десяток. Потому без суеты они зарядили оружие и приготовились к бою. Внезапной атаки у бедуинов не получилось. Казалось, безмятежная обозная колонна брела в сонной одури от жары и тут, как только появились всадники взметнулись стволы мушкетов и устроили жаркую встречу джигитам пустыни. Нас только горячую, что бедуины обожглись и ушли за барханы в пустыню — оставив полсотни трупов и коней потерявших своих седоков. Я даже не успел пострелять так пара выстрелов и всё. Так воевать мне нравилось. Пострелять издалека и никаких боев пеших с конными. Так жить можно.

Местность постепенно менялась. Пустыня никуда не делась, но стали появляться горы. Не самые высокие на горы. Значит скоро мы придем к конечной точке маршрута и что там нас ждет дальше неизвестно. Пойдем назад в форт к своей роте, но в одиночку десяток легионеров на такой маршрут никто не выпустит только с оказией и когда та оказия найдется. С другой стороны, куда я спешу впереди десять лет службы по контракту. Солдат спит служба идет. Чего я в той пустыне не видел. Местность постепенно поднималась и горные гряды стали смыкаться, и дорога становилась всё уже. Воздух стал попрохладнее. Все ждали прихода в большой город.

Наконец показалось море. И сам город.

Город расположен на берегу Залива и делиться на два района. Верхний район города — это старый район города на горных склонах. Улицы старой постройки — улицы тесные и извилистые. Дома одноэтажные с плоскими крышами и постройки белого цвета. На самом верху выситься крепость — это напоминание о турецкой империи.

Внизу у берега — новый город. Здесь идет строительство и двух и трехэтажных домов. И вместо лабиринтов старого города — широкие улицы. Прямо контраст.

Пьер оказался знатоком древней истории пока добирались до казармы я узнал, что раньше город назывался — Эль-Джазир, в переводе с арабского «острова» раньше здесь было еще четыре острова. С 1525 года островов не стало.

Сначала на этом месте было римское поселение Икозиум, затем место было заброшено и снова люди здесь появились в 944 году это были берберы. Удобная бухта была нужна всем и шла бесконечная война за обладание этой гаванью.

Затем здесь поселились пираты и триста лет держали всех в страхе. И только совсем недавно в 1830 году здесь навели относительный порядок.

Вот и место передачи караула. Всё теперь эти повозки не имеют к нам отношения. Прощаемся с женщинами и приятелями из караула и маршируем в казарму. Опять казарма и опять крики и муштра. Докладываем о прибытии дежурному капитану и сразу же попадаем под проверку снаряжения и оружия. К нам нет никаких претензий. с чего бы этим претензиям быть, мы к этому моменту четыре дня готовились. Ремонтировали и меняли ремни в снаряжении, чистили ботинки и перебирали содержимое ранцев и патронных сумок. Потому к нам нет претензий и нас отправляют в казарму отдыхать. Остальные идут сначала на строевые упражнения и затем опять приводить себя в уставной вид. Здесь в городе Алжир можно передвигаться только по увольнительной записке и безукоризненном обмундировании. Отдохнуть мы не успели прибежал посыльный и мы с вещами опять бредем городскими улицами в сопровождении посыльного к неизвестной цели. Оказалось нас затребовал майор к себе домой. Он снимает дом в старой части Алжира прямо на границе с новым городом и теперь ему нужен караул у него дома. Почему нет — так даже лучше и есть и другие плюсы в караульной службе. Пара — горничная и кухарка. Пьеру понравилась кухарка женщина скажем так рубенсовского типа женщина мне по душе пришлась стройная горничная. Так мы и караулили дом майора. Я на пару с горничной и Пьер на пару с поваром. Реально мне нравиться такая служба. Майор нас работами не грузил, он целыми днями проводил время с одной из пленниц, эта милаша так закружила голову майору он стал думать о сватовстве и свадьбе. Так и на здоровье. Выяснилось мы не просто так вызваны в караул, мы будем наряду с майорским денщиком сопровождать молодую пару во Францию.

Сладкая жизнь в доме у майора закончилось в тот точный срок, который мы знали, но никак не ожидали, что он наступит. Но были и хорошие новости с нами уезжали, и повариха и горничная и это обстоятельство обрадовало нас как детей дед Мороз с мешком подарков на Новый Год. Майор менял место службы и следующее было во Франции он становился каким-то большим начальником на вербовочном пункте Иностранного Легиона и, кроме того, пришел приказ о присвоении нашему временному командиру звания лейтенант колонел в переводе на более понятные читателю звания — подполковник. Пьеру Северная Африка надоела хуже горькой редьки, и он позволил себе помечтать о том, что дальше служба легионера приведет его во Францию и выделит ему судьба обязанности при вербовочном пункте. И его такая обожаемая женщина останется при майоре виноват подполковнике и дальше он уже связно свои мысли выразить не мог. Я же был не против остаться во Франции, но не очень верил в такие возможности. Но провести несколько недель в путешествии во Францию затем по Франции я был совсем не против. Принцип был один и железный солдат спит — служба идет. Меня выбило из колеи с какой легкостью я был выкинут из прежней жизни уже почти налаженной и обеспеченной в рядового легионера Французского Иностранного Легиона. Плюсом шли и мысли как пристроить ту тысячу талеров, что я своими различными торговыми операциями собрал у себя в ранце. Таких денег у меня не должно быть, и первая же проверка личных вещей приведет к проблемам да, но открыть счет в банке мне тоже нельзя. Первый год службы никаких банковских счетов я не могу открыть и хоть до окончания этого срока остался какой-то месяц, но проблема то висит и не решается.

Волевым усилием я выкидываю эти мысли из головы и начинаю планирование нашего похода. Наш новоиспеченный подполковник погряз в любовной истоме и здраво мыслить похоже не может. Надо самому определить какое оружие нам надо и как нам действовать. Пока я тут размышлял обо всех этих проблемах и заботах. Меня вызвали к нашему временному командиру и тот выдал мне для ознакомления выписку из приказа и под пунктом восемь среди других фамилий я увидел запись — присвоить звание капрал / временно/ с такого-то числа. Это одно из самых низких званий, но как я понял я старший среди нашей троицы легионеров, сопровождающих подполковника в этом походе из Алжира во Францию. Теперь на рукаве надо пришить два уголка белого цвета. Карьера в Легионе идет это шутка.

Пьер так обрадовался за меня даже стало жалко, что это мне дали капрала, а не ему. Я его утешил — звание это у меня временно и скорее всего в роте его мне отменят. Пьер расстроился, он как истинный немец очень серьезно относился к военным правилам и прочему.

Тем не менее временно или нет я отправился строить денщика подполковника — я хоть и добрый, но память у меня хорошая и денщик отправился заниматься строевой подготовкой под командованием инструктора, Пьер с радостью согласился выучить денщика всем строевым приемам. Этот денщик покушался на добродетель поварихи, о чем та сообщила Пьеру и вот пришел час мщения. Бедный денщик маршировал во дворе дома под язвительные комментарии Пьера и его отрада, слыша, как мучают её обидчика, гремела кастрюлями на кухне. Я же наконец составил список необходимого нам вооружения.

Наше командование в лице подполковника не глядя завизировала мои пожелания, и я отправился на склады получать требуемые мне припасы и вооружение. Склады были забиты всякого рода военными припасами, на складах в Алжире было всё, нехватка была только в фортах и заставах в глубине Северной Африки.

Всю дорогу со складов Пьер ворчал — на кой мы нагрузили в повозки весь этот арсенал и это он ещё не подозревал, что это всё придется чистить и смазывать. Думаю, он горько сожалел, что я стал капралом слишком много забот теперь свалились на его беззаботную голову. И да он излечился от неразделенной любви и уже снова был готов вести семейную жизнь, не подозревая или не желая вспоминать — никакой семейной жизни не будет. Свадьба это не про нас.

К чистке всего этого оружейного великолепия я приставил и нашего привилегированного легионера — денщика. Пока мы работали на складах Легиона этот нехороший человек пошел жаловаться и получил взыскание — за то, что пришел жаловаться.

Теперь он отрабатывал свои жалобы на чистке оружия. Зачем нам нужно было десять ящиков гранат и по три мушкета на каждого и соответственно боеприпасы на все эти мушкеты и пистолеты. Не знаю почему я не верил, что мы без приключений выберемся из Алжира. Слишком много человек знали о том, что наш командир перебирается из Алжира во Францию и забирает все, что он смог заработать здесь в пустыне.

Чувство опасности у меня взвыло корабельной сиреной в тот момент, когда обнаружилось исчезновение горничной и поварихи они исчезли сами и исчезли вещи, которые им принадлежали и часть вещей, которые им не принадлежали — несколько платьев невесты. Платье невесте докупили я же теперь на ночь выставлял в караул все наличные силы, чем заслужил хмурые взгляды и тихий ропот.

На корабль мы перебирались через два дня после пропажи наших женщин. Наше оружие было спрятано от любопытных глаз в несколько ящиков, и будущая супруга нашего подполковника долго выговаривала своему жениху о недопустимости ограничения её багажа из-за вещей этих легионеров. Особо напирала, что капрал непочтительно себя ведет. И это только потому, что её сундуки легионеры не таскали. нас ждал обычный парусник, который все свои плавания совершил по маршрутам в Средиземном море в меру потрепанный морскими ветрами и волнами. Нам как легионерам невысокого звания достались палубные места, и мы стали устраиваться среди своих ящиков, долгий скандал с боцманом требующим убрать ящики в трюм закончились моей победой. И теперь эти ящики служили некими стенами нашего палубного лагеря.

После погрузки и войны за положение ящиков я полез на марсовую площадку. На грот- мачте имелась отличная марсовая площадка, подходящая к моим планам.

Именно туда мы потащили мушкеты и пистолеты и боеприпасы, наше передвижения вызвали новый скандал, но за нас заступился наш командир, хотя он и не понял зачем мы это сделали. Сработал принцип — армия всегда права в споре со флотом. Всё поднятое на марсовую площадку надежно привязали к снастям и самой мачте. Когда мы стали наращивать стенки марсовой площадки капитан просто плюнул и отвернулся — поминая армейских идиотов и дебилов.

Поутру корабль стал выбираться на рейд. Буксиром была шлюпка с нашего же судна и затем судно подняло паруса и встало на курс — на Францию. Было просто мажорное и умиротворенное настроение — солнце освещало морские просторы, волны переливались цветами радуги, и матросы работали из всех сил пока мы любовались морскими видами. Видимо Легион нам уже привил это желание наблюдать как работают другие. Судно слегка накренилось и с капитанского мостика на нашу площадку навели подзорную трубу выдавая тайное желание присутствующих на капитанском мостике морских волков увидеть позорное падение с высоты армейских идиотов. Может быть и мы упали но все по моему приказу давно были привязаны к мачте и упасть просто не могли. Среди моей команды нарастало настроение устроить мятеж и спустится с высоты на палубу и отдохнуть там от морской качки. Марсовая площадка совершала колебания вместе с мачтой и на высоте эти колебания весьма значительны. Ропот смолк — когда я закричал во весь голос — пиратский корабль с оста. Ничем другим этот корабль быть не мог. Небольшой двух мачтовый он шел наперерез нашему курсу и на палубе уже стояли члены абордажной команды с саблями и пистолетами в руках. Наше судно было вооружено пушками их было всего четыре, но они были, но орудия были не подготовлены к бою, да и команда металась по палубе не готовая к отражению атаки. Общее мнение было, что пираты ушли ещё пару лет назад. Интересно куда было уходить пиратом, все обрадовались этой информации пропажи судов у порта Алжир списывали на крушения в связи с погодными условиями.

Пока внизу метались с места на место — на марсе — мы заряжали мушкеты про запас и доставали из ящиков гранаты и вставляли фитили в гранаты готовя те к применению. У нас не были готовы пушки на судне, но были гренады называемые мной просто гранаты. Метания на палубе закончились тем, что палубная команда отказалась от мысли оказывать сопротивление пиратам и попрыгала в трюм. На капитанском мостике не думали сдаваться и собирались дорого продавать свою жизнь. У нас же на марсовой площадке было всё готово к встрече незваных гостей. Мушкеты заряжены и закреплены под рукой, все пистолеты тоже заряжены и выложены у каждого из нас. К нашему кораблю рванула две шлюпки от пиратов. И вот первая с этими негодяями подлетает к нашему борту и к ним в шлюпку падает первый подарок и буквально сразу ещё два. Это были три гренады скинутые нами с марса. Может быть, шлюпка и выдержала бы один взрыв, но три последовательных взрыва гранат привели шлюпку в полную негодность, и она стала медленно тонуть. Шлюпочная команда была частично убита и частично тяжело ранена. Никто из этих пиратов не умел плавать, будучи раненными. Вторую шлюпку мы проморгали, и гребцы на ней успели проскочить в мертвую зону они спрятались в тени борта нашего корабля, и мы не могли поразить эту шлюпку гранатами. Попытались и скинули пару гранат, но они не взорвались морская вода потушила фитили. Увидев. что м не можем их достать пираты ободрились и полезли на палубу. На палубе никого кроме пиратов не было и потому прямо на палубу полетели гранаты. И вторая группа пиратов отправилась в свой пиратский рай. Пиратский корабль отошел немного от нас и на пирате стали готовить орудие. Было видно, что они заряжают картечь. Вещь убойная кто не знает. Денщик бросил позицию на площадке и полез по вантам вниз. Прозвучал пушечный выстрел и картечь пролетела под нами и скинула с вант беглеца. Упал наш денщик прямо на палубу и больше уже не шевелился, и высота солидная и картечь не способствует подвижности. Погиб исполняя свои служебные обязанности. Пираты упражнялись в артиллерийской стрельбе, но картечь шла то выше, то ниже площадки. Сложно попасть по раскачивающейся площадки из орудия, которое тоже качает морская волна. Мы же с Пьером упражнялись в стрельбе из мушкетов. У нас была большая цель — каждый выстрел попадал в цель. Если не в пирата, то в паруса мы попадали. Хоть и немного, но это портило парус. Каждая дыра на парусе уменьшает его прочность и ветер может просто порвать поврежденный парус. Пиратам надоело это бессмысленное занятие по переводу пороха и картечи, и они пошли на абордаж. Тут мы и развернулись. На палубы нашего и вражеского корабля летели гранаты и взрывы разносили деревянные настилы и снасти. Абордажная команда тоже несла потери — поняв, что с ними ведет бой только марсовая площадка пираты полезли по вантам на верх и здесь нам пригодились и мушкеты, и все пистолеты. Атакующие не могли стрелять в нас, вернее сказать, стрелять они могли только поразить нас не могли. Толстый деревянный настил марса удерживал пули, и мы только ощущали своими стопами ног как пули бьются о настил снизу. Бой продолжался и продолжался — пиратом не удалось взять капитанский мостик капитан судна, и его офицеры забаррикадировались на мостике и отчаянно обороняли свое импровизированное укрепление. Трюм был заперт, и команда не пускала туда пиратов. Пираты контролировали палубу, но не могли управлять судном, сложилась патовая ситуация. внезапно на пиратском корабле начался пожар — наши гранаты в конце концов подожгли пиратское судно и часть пиратов отправилась бороться с огнём на свой корабль. Но бороться с пожаром на корабле, изготовленном из деревянных деталей на море очень трудно, и вода есть но вода такой же враг, как и огонь. И наши гранаты падали и падали на палубу и головы пиратов. Огонь бушевал всё сильнее и признав своё поражение в борьбе с пожаром на своем судне пираты просто обрубили концы и перебрались к нам на корабле уже в полном составе. Потеряв тормоз в виде притянутого кошками к борту пиратского корабля. Наше судно медленно отошло от пылающего пирата. Гранаты у нас все-таки были не бесконечным ресурсом и кончились. Теперь мы могли стрелять из мушкетов и пистолетов или вступить в рукопашный бой с саблями в руках.

Пираты ещё раз попытались нас атаковать вверх по мачте перебираясь по вантам, но неудачно. И тогда кто-то слишком умный из пиратов нашел выход как спустить нас с высоты. Пираты стали рубить грот-мачту на которой и располагалась наша марсовая площадка. С одной стороны не очень умное решение рубить свою же мачту, но с другой стороны на корабле три мачты- фок-мачта, грот-мачта и бизань и если грот — мачту не давали использовать мы, бизань простреливали с капитанского мостика, то срубив грот-мачту пираты могли использовать фок — мачту и убрав фланговый огонь с марса они могли штурмом взять капитанский мостик и восстановить контроль за штурвалом корабля. Имея паруса одной мачты, они могли отвести наше судно к берегу в свою гавань и отремонтировать наш корабль для использования в дальнейшем. Нечего особо сложного в ремонте корабля не было. Просто много работы для плотников.

У нас тоже не всё было хорошо, гранаты кончились и осталось по десятку зарядов к мушкетам были ещё несколько зарядов к пистолетам, но это всё равно не решало проблемы.

Мачта под ударами топоров дрожала, но пока не сдавалась. Под прикрытием парусов пираты забрались на площадку фок мачты и попытались нас перестрелять, но мы были настороже и стреляли лучше, и мы победили в той перестрелке. Только теперь у нас больше не было патронов осталось только холодное оружие. Пара пистолетов за пазухой — это уже для стрельбы в упор.

Наконец пиратам удалось срубить грот-мачту, и огромная мачта со стоном легла на воду и наш корабль рыскнул по курсу, и мы с Пьером влетели с площадки в воду. Ботинки мы скинули в тот момент, когда стало окончательно понятно, что мачту срубят и придется поплавать в морской воде. Вынырнув из воды, мы быстро поплыли к носу корабля там можно было по сетке подняться на палубу. Место там очень грязное и сетки полны залипшего гамна но жить захочешь не так ещё раскорячишься. Лезли на палубу, не заботясь о чистоте рук, боялись только одного не успеть выскочить на палубу если не успевали, то нас просто порубили пока у нас руки заняты. Почти успели — я вылез на палубу и увидел подбегающего ко мне огромного негра с топором в руках и намерение у негра были очень агрессивные. Он не ожидал, что у меня за пазухой в кожаном чехле два капсюльных пистолета и потому нарвался на выстрел в упор.

Негра я застрелил в глаз как белку, но не потому, что снайпер просто так вышло случайно. Но бегущий за этим топорником следующий пират не знал этого и резко остановился, и собрался нанизать меня на саблю и тоже получил пулю в грудь. Пистолеты теперь были бесполезны, но мне не хотелось их потерять и осторожно засунул их под кабестан. И подняв саблю рванул дальше к мачте там стояло ещё двое пиратов но они были вооружены мушкетами и в данный момент лихорадочно быстро заряжали их. И потому не успели отразить нашу с Пьером атаку и теперь мы, подхватив по мушкету — зарядить мушкеты пираты всё-таки успели поднять и выстрелить не успели. Подхватив по мушкету, мы бежали к кучке пиратов, сгрудившихся у основания срубленной грот — мачты. Пиратов оставалось едва десяток и увидев возможность атаки с двух сторон — капитан с мостика вывел своих офицеров и тоже атаковал пиратов. Мы с Пьером разрядили мушкеты по пиратам, и капитанская группа разрядила свои пистолеты по пиратам. Не все пули попали в цель, но осталось только пять пиратов стоящих на ногах. и нас сразу стало больше, пираты не сдавались и стоя спина к спине рубились до конца. Их всех застрелили вторым залпом. Часть из нас блокировали эту группу и часть офицеров перезарядила пистолеты и застрелила последних сопротивляющихся налетчиков.

Судно выглядело полностью разрушенным, палуба была завалена трупами, остатками парусов и снастей, деревянными обломками — но могло двигаться и выгнав команду из трюма капитан и офицеры смогли восстановить порядок, и мы вернулись в Алжир. Впереди было недолгое следствие по акту нападения и тот долгожданны миг, когда отремонтированное судно вновь отправилось в плавание к берегам Франции с нами на борту.