Король Венгрии Белош, получив известия из Сербии, был в недоумении. Сербская королевская армия в ходе вторжения опустошила Мачву, однако весной этого года потерпела поражение от маховского бана Белы Ростиславовича, поддержанного им, королём Венгрии Белой IV Арпадом. Сам король Сербии Стефан Урош вместе со своим зятем и сановниками был взят в плен в ходе данной битвы против венгров. Он предлагал заплатить выкуп за своё освобождение. Помимо денег, Урош предлагал в качестве гарантии мира между двумя странами заключить брак старшего сына Стефана Уроша принца Стефана Драгутина и внучки венгерского короля Белы IV принцессы Екатерины Арпад. Так же король Сербии Стефан Урош I был вынужден признать сюзеренитет короля Венгрии.

Удачные переговоры уже подошли к концу, торги шли из-за суммы выкупа, когда из Рашки примчался гонец. Он рассказал невероятные вещи — все сербские города захвачены герцогом Аквитанским, чьи войска король пропустил через свои земли. Причем захвачены практически без штурмов, во что король в принципе мог поверить — наверняка Уроша предали его подданные, осел, груженный золотом может взять любую неприступную крепость! Вот и в Рашке ворота распахнулись перед французом без всякого боя, если не считать нескольких убитых стражников.

Что теперь делать с захваченным королем сербов? Тот не сможет заплатить за себя даже часть выкупа. Стефан Драгутин, как и все остальные дети, был казнен за попытку сопротивления, так же были казнены многие сторонники короля, а их имущество и земли отошли герцогу Аквитанскому, который вот-вот коронуется и станет королем Сербии. Бела хмуро смотрел на своего сына, с удовольствием играющего со своими дворянами в карты, которые тоже придумал этот несносный француз!

В палаты вбежал начальник стражи — Ваше Величество! Высокородные пленники мертвы! Ваш врач подозревает отравление!

— Немедленно провести дознание — кто входил к пленникам последним!

— Слушаюсь, повелитель!

На следующий день Карл вместе с братом приняли посланца из Сербии, который передал им письмо, почтительно поклонившись, он сразу же направился в резиденцию Папы, для которого он также нес письмо.

Жанна ворвалась, толком не причесавшись — Я слышала, что у вас посланец Армана! Что он пишет?

Карл сорвал печать и начал читать послание вслух — Дорогой дядюшка! Я отправил письмо к Папе с просьбой утвердить меня королем королевства Сербия. Я понимаю, что страна православная и по сути слушает указания Византии, однако Константинополь ни за что не утвердит меня на захваченном троне и мне нужны бумаги, на основании которых я не буду числиться самозванцем. Пусть только кто-то у меня оспорит корону, которую вручит мне сам Папа. Подобное уже было в 1253 году, когда Папа Римский Иннокентий IV в обмен на католизацию наделил титулом «король Руси» правителя православного Галицко-Волынского княжества Даниила Романовича Галицкого. Думаю, что проблем с получением одобрения Папы не будет, но со своей стороны прошу вас меня поддержать. Ожидаю от отца моего направления подготовленной для меня армии, прошу помочь переправить ее в порт Котор. На мое счастье пленные венграми король и его зять погибли в тюрьме, а дети его погибли под мечами моих воинов, поэтому я не вижу претендентов на власть. У меня все отлично, передайте огромный привет моим любимым родителям! Арман герцог Аквитанский.

— Когда мы отправимся в Сербию? — Жанна облегченно присела и с тревогой посмотрела на мужа.

— Дорогая, братец просил сначала помочь ему захватить Рим, а потом мы сразу же отправимся к сыну.

Послышался шум и в сопровождении охраны вошел еще один гонец — Ваше Величество, вам сообщение из Антиохии.

Карл взял свиток и стал внимательно его читать. Затем передал его брату и повернулся к Жанне — Плохие вести!

Мамлюкский султан Египта и Сирии Бейбарс I осадил Антиохию, которая была плохо защищена и оставлена большинством жителей'. Перед тем, как мамлюкские войска осадили город, коннетабль Симон Мансель вместе с группой рыцарей предпринял неудачное нападение на мусульман, чтобы не допустить окружения города. Стены были в хорошем состоянии, но гарнизон был не в состоянии защитить их по всей длине. Мансель был захвачен во время кавалерийской атаки, и Бейбарс I приказал ему уговорить гарнизон сдаться. Однако гарнизон отказался капитулировать и продолжил оборону стен.

Город пал восемнадцатого мая после относительно слабого сопротивления. Антиохия была ослаблена предшествующей борьбой с Арменией и внутренней борьбой за власть, и жители города не раздумывая согласились на капитуляцию при условии, что их жизни будут сохранены.

Бейбарс I сразу же забыл о своем обещании. Как только его войска вошли в город, он приказал запереть ворота и жестоко убить всех жителей. Минимум сорок тысяч христиан были убиты и ещё сто тысяч уведены в рабство. Потом, сетуя, что правитель Антиохии не присутствовал ни при осаде, ни при разграблении города, Бейбарс I приказал секретарю написать письмо князю Антиохии Боэмунду IV с подробным описанием всех обстоятельств осады.

Альфонсо с досады ударил кулаком о стену — Слушайте, как описал взятие города султан — «Смерть пришла к осажденным со всех сторон и по всем дорогам: мы убили всех, кого ты назначил охранять город или защищать подходы к нему. Если бы ты видел твоих рыцарей, попранных ногами лошадей, жен твоих подданных, выставленных на открытый торг; если бы ты видел перевернутые кресты, разорванные и брошенные по ветру листы из Евангелия, оскверненные гробницы твоих; если бы ты видел врагов твоих, попирающих священные для тебя места, монахов, священников и диаконов, одним словом, если бы ты видел твои дворцы, съедение огнём этого мира, полностью уничтоженные церкви Св. Павла и Св. Петра, ты бы воззвал 'Молю, о Небеса, чтобы пылью я стал!». Мерзавец! Я думаю, что следующей будет крепость госпитальеров Крак-де-Шевалье, нужно известить их помочь с возведением укреплений.

— Великий магистр тамплиеров по совету своего младшего брата и вашего приемного сына Армана срочно отправил помощь деньгами и рыцарями в Акру, только одной пехоты Жак де Моле смог собрать около сорока тысяч, в крепость постоянно идут корабли с припасами и запасами стрел и болтов к лукам и арбалетам. Лучшие строители возводят там надежные современные укрепления.

— Да, я знаю, тамплиеры продали свой замок в Париже, как и многие свои земли, странно, что они не спешат избавиться от Ла-Рошели, которую как ни странно они продолжают укреплять! — граф де Пуатье остановился у карты Италии — Когда мы выдвигаемся навстречу Конрадину?

— Немедленно! Я рассчитывал собрать больше сил и выступить летом, но твоя помощь, Альфонсо пришла вовремя!

— Я распоряжусь отправить вперед разведку — де Пуатье подошел к жене и приобнял ее — У Армана лучшие мастера разведки и диверсий.

— Диверсий? — удивился Карл.

— А ты всерьез думаешь, что Урош погиб от несварения желудка? У Армана таких специалистов много, если бы он захотел — твой Конрадин уже каялся в своих грехах на небесах.

Карл не ответил, но себе зарубку в памяти оставил — такие люди бы были ему полезны. Военный лагерь Карла превратился в муравейник — армия готовилась к выступлению.

Армии противников встретились рядом с городом Тальякоццо.

Армия Конрада была разделена на три части: в первой находились испанские и французские рыцари, ведомые инфантом Генрихом Кастильским четвёртым сыном Фердинанда III, короля Кастилии и Леона от его первой жены, Беатрис Швабской и являющегося кузеном Карла. Карл Анжуйский так и не отплатил ему, в Энрике Кастильский стремился получить титул короля Сардинии и или какой-нибудь другой высокий титул и находил сенаторство плохой компенсацией.

Во вторую входили большей частью итальянские рыцари, но были и немецкие, соединение возглавлял Гальвано Лансия. Последнюю составляли только немецкие рыцари под командованием Конрада и его друга Фридриха Баденского.

Карл же поделил свои войска на четыре соединения: первое составляли итальянские и провансальские рыцари. Второе — французские рыцари. Третье — французские ветераны, возглавляемые Карлом. Четвертое — так вовремя появившаяся армия Армана, которую привел Альфонсо.

По предложению генерала (такое звание ввел для командующего приемный сын) Шарля де Лалена, который с десяти лет прошел обучение у Армана, Карл позволил боевым возам двигаться впереди его армии, из-за поднимаемой возами пыли Карл устал выслушивать жалобы своих приближенных.

Армия Манфреда состояла из очень разнородных элементов. Его пехота в основном состояла из сарацин лучников, стоящих впереди. Позади них была его лучшая часть, состоящая из одной тысячи двухсот немецких наемных рыцарей и солдат, одетых не в обычные кольчужные рубахи и гамбезоны тринадцатого века, а в латные доспехи, которые только начинали входить в моду. Им командовали его двоюродный брат Джордано д’Анлано и Гальвано Англонский. Во второй линии ожидало участия около тысячи итальянских наемников и четырехсот сарацинских легких всадников под командованием его дяди Гальвано Лансии.

Джордано д’Анлано увидев странные повозки и следовавшую с ними пехоту, бросил на них своих рыцарей, намериваясь захватить телеги и ударить на прячущиеся в стороне войска Карла. К удивлению обеих сторон возы в течении небольшого времени организовали четырехугольник, лошадей распрягали и прятали внутри вагенбурга, цепи же соединяли возы между собой, откидные борта упали вниз, закрывая телеги снизу, верхние же окованные металлом с бойницами прятали за собой пехоту, готовую открыть стрельбу из своих мощных луков и ощетинившуюся копьями. Созданное импровизированное укрепление прямо в поле лишило конных рыцарей их главного преимущества — мощи таранного удара. Несмотря на латы рыцари выкашивались стрелами с бронебойными наконечниками из булата. Через пятнадцать минут от тысячи двухсот рыцарей осталось не больше сотни, в это время с фланга появились конные катафракты и полностью уничтожили противника.

Манфред послал своих сарацин вперед. Пехота и арбалетчики Карла двинулись им навстречу, но были отброшены пешими лучниками и легкой кавалерией. Однако сарацины, оставшиеся незащищенными на открытом воздухе, были атакованы провансальскими сержантами первой линии Карла и быстро подавлены. Уничтожение тяжелой хорошо защищенной конницы Манфреда сразу же определило его поражение.

Армия Карла состояла из шестисот рыцарей, двух тысяч четырехсот всадников и конных сержантов, шестисот арбалетчиков, почти четырех тысяч тяжелых пехотинцев и четырех с половиной тысяч легких пехотинцев, всего около двенадцати тысяч человек. В нанесении первого направления удара участвовали девятьсот провансальских рыцарей и сержантов под командованием маршала Франции Хью Мирепуа и Филиппа Монфорского, лорда Кастрского. Второе сражение, произошло немного правее, в котором участвовали одна тысяча рыцарей и солдат из Южной и Центральной Франции под личным командованием Карла; их начальниками были граф Вандомский, епископ Осерский, Ги де Монфор, Питер де Бомон и Ги де Мелло. Наконец, в третьем сражении участвовали люди из Северной Франции и Фландрии под командованием Великого констебля Жиля де Тразиньи и графа Роберта III Фландрии.

Карл атаковал оставшиеся войска противника в трех направлениях, враг не выдержал и показал спины. Гибеллины были разбиты, сам Конрад пытался убежать в Рим, но был пойман. Через день его казнили, и тем самым род Гогенштауфенов окончательно пресёкся.

Войска герцога Аквитанского в течении двух дней собрали доспехи и выживших коней, передохнули и двинулись в сторону побережья Адриатического моря — их повелитель ждал от них скорейшего прибытия.

Архиепископ предпочел от меня откупиться золотом, выплатив мне полторы тысячи монет золотом. Так же его преосвященство взялся поставлять продукты для моих будущих воинов, которых я разместил в Охриде. Всего удалось собрать двадцать тысяч детей, на которых теперь будут уходить почти все доходы православной церкви города. Не удивлюсь, если после смерти архиерея его объявят святым за его человеколюбие.

Мои разведчики подыскали удобное место для битвы в сорока километрах от Охрида и я сразу двинул туда свои войска, по донесениям разведки деспот должен был подойти через четыре-пять дней. Место мне понравилось — с одной стороны равнины нависала огромная скала, на которую без альпинистского снаряжения было невозможно подняться, на нее взобрались лучшие стрелки в количестве сотни человек. С другой стороны было озеро с заболоченным берегом. Вплотную к скале я поставил вагенбург, внутри которого было пятьсот человек. Остальных я намеривался выстроить перед появлением врага в по примеру римлян манипулами., имея на флангах конницу.

Михаил Второй торопился и поэтому шел без предварительной разведки, его уставшее войско неожиданно для себя, полностью выйдя на плато, остановилось в ужасе — из укрепленного лагеря под звуки барабанов спешили многочисленные воины, сразу же занимавшие свои места в манипулах, буквально через пятнадцать минут перед Деспотом стояла огромная отдохнувшая армия. С правого фланга сорвалась конница и по тактике степняков начала прицельный обстрел растерявшихся воинов Эпира. Михаил, видя уничтожение его войск, принял единственное решение — приказал строиться и двигаться навстречу противнику. Конница пятилась, но постоянно продолжала обстреливать своего врага.

Деспот приказал захватить оказавшиеся на его левом фланге сцепленные телеги с высокими бортами, из которых неожиданно началась прицельная стрельба из луков, когда разозленные эпирцы подступили с копьями к возам, сверху, со скалы понесся целый ливень стрел, каждый выстрел находил свою жертву. Войска самозванца, объявившего себя королем Сербии, двинулись вперед и приблизившись под барабаны на расстояние выстрела, тоже подняли луки и Деспот понял — он проиграл. Выхватив меч, он направил своего коня в гущу битвы, желая погибнуть. И его желание сбылось — сразу две стрелы ударили его в глаз и в шею, умер он мгновенно и не успел увидеть, как его остатки армии, бросая оружие, попытались бежать, большинство вставали на колени, пытаясь выжить. Однако конница, которую отправили добивать бежавших, не знала жалости — пленных велено было не брать.

На полдороге к гавани Боспорион, располагающейся на южном берегу залива Золотой Рог, варанги свернули к таверне, принадлежащей семье генуэзца. Просторное светлое и чистое помещение со столами, накрытыми скатертями было рассчитано человек на пятьдесят. Из-за высоких цен таверну могли посещать только состоятельные купцы и чиновники, имеющие неплохой поток состоятельных просителей. Варанги тоже могли позволить несколько раз в месяц посетить подобные заведения.

Этим жарким сентябрьским днем варанги с удовольствием зашли в прохладу каменного зала двухэтажного здания. За дальним угловым столом сидели трое, двое из них, близнецы, по их ухваткам и готовности вскочить как верные псы и прикрыть своего хозяина, были наверняка телохранителями, причем они были очень опасны, Бадри аж почувствовал как волосы у него встают дыбом. А вот третьего Бадри несколько раз видел в компании цезаря Алексея Стратигопула на многочисленных пирах, на ипподроме, приведенном в порядок после разграбления города крестоносцами. Этот француз появился около пары месяцев назад, купив в городе особняк и открыв в нем фехтовальную школу, в которой несколько его инструкторов обучали подростков из богатых семей бою на мечах и любом другом холодном оружии. Каким-то образом этот новичок близко сошелся с цезарем. После захвата города крестоносцами элита с удовольствием перешла на французский язык, и даже теперь, после прихода к власти греков, французский язык по прежнему оставался языком знати.

«Интересно!» — подумал Бадри, садясь за стол, при этом телохранители поднялись и отошли в сторону, присев за соседний столик. Бадри указал пальцем за пустующий стол и его варанги тоже сели в стороне.

Француз кивнул и назвал свое имя — Приветствую, достопочтимый Бадри! Мое имя — барон Арман де Лонгви! Так уж получилось, что ваш царственный родственник стал моим поручителем.

— Чем я могу быть вам полезен, господин барон?

— Я буду вам обязан, господин аколуф, если вы устроите моих друзей — при этом француз кивнул на своих телохранителей — в дворцовые варанги.

Бадри с ужасом понял, чего от него хочет этот одетый по последней моде француз — его, Бадри руками предлагают подвести к императору убийц!

— Подождите, не отвечайте нет! — барон положил на предплечье дана свою крепкую кисть — Вы же знаете, что вы служите клятвопреступнику и узурпатору, после естественной смерти этого клятвопреступника вы так же сможете продолжать служить на своем посту новому императору, при этом все долги вашего отца будут покрыты и ваша семья получит обратно потерянные земли. Если вы захотите — вы сможете вывезти свою мать сюда, в свой новый особняк.

Бадри очень хотел ответить отказом, но все доводы бароны падали камнем на его чистое сердце — действительно, служба клятвопреступнику была позором, родственника королевской семьи. Бадри кивнул и француз вложил в его рук кошель золота — Это взнос за вступление двоих человек в дворцовую стражу. И еще — у моих людей бессонница и им лучше стоять на посту ночью — так от них больше пользы. Бадри молча забрал золото и встал на ноги, затем подошел к своим новым варангам — Ваши имена и из какого вы рода?

Двое жилистых и на загляденье развитых блондина с голубыми глазами поклонились и один из них ответил на русском — Мое имя Олег, а брата — Андрей, мы из земли князя Киевского, крещены в православной вере!

Бадри покосился на их мечи, покоящиеся в потертых простых ножнах, но весь его опыт кричал — клинки не простые — Идите за мной, вы теперь вливаетесь в братство варангов.

Француз допил прекрасное терпкое вино и дождавшись ухода варягов, поднялся и вышел, направившись к своему новому дому.

Ирина была очарована французом, занявшего пост командира наемников-франков. На церемонии посвящения в должность и принесения присяги императору, ее отец с удовольствием в конце ритуального действа выслушал пение Армана и нашел его восхитительным. Ирина попросила отца поставить нового Великого коноставла во главе всей дворцовой стражи и назначить его дополнительно к имеющемуся посту Великим друнгарием стражи, на что отец ответил — Эта должность пока занята, но при ее вакантности я обещаю, что барон при желании сможет ее занять, выплатив за должность положенную плату.

Император не обратил внимания, как стоящие невдалеке близнецы из варангов, охраняющие его покои после его слов переглянулись. Волкодлакам не нужно давать цели для устранения — они сами могут определить тех, кого для пользы дела их господина требуется убрать.

Сам же император тут же выкинул своего нового чиновника из головы — он подыскивал мужа для своей дочери. Пока кандидата не было и спешить тоже император не собирался — он любил свою красавицу дочь и старался во всем ей потакать. Даже его девятилетний сын наследник Андроник не вызывал такого приступа нежности. Из-за полной изоляции Византии от Европы претендентами на руку его дочери могли быть только кто-то из болгарской царской семьи или кто-то из русских князей.

Ипподром был как всегда полон — зрелища у народа стояли стояли на втором месте после хлеба. Появление в Ложе императора сопровождалось долгим скандированием толпы, кричащей: «Взойди!». Рев и гул поднимался на сто — тысячном стадионе. И действительно, он восходил, словно солнце, поднимаясь по ступеням лестницы, выложенной из морских раковин, блестя на солнце одеждой, расшитой золотом, осеняя собравшийся народ крестным знамением и давая знак чиновнику начать соревнования. Наконец лошади начали свой бег и на стадионе начали делать ставки.

Аркадий сидел рядом с Ириной и млел от удовольствия, якобы ненароком касаясь принцессу локтем. Краем глаза он поглядывал на василевса, которому уже доложили о настойчивом ухаживании сына великого примикирия за Ириной. Василевс пламенно болел за свою команду и половина ипподрома болела вместе с ним.

Ипподром приобрел большее значение, чем римский собрат, фактически легитимизируя императора, поскольку его должность была не наследственной, он мог ее лишиться в любой момент. Сакрализация власти, характерная для византийской государственности, должна была иметь и общественное признание. Император в Константинополе, в отличие от правителей Востока, лицо публичное, почти медийное, для которого необходимы высокие рейтинги, требуемые постоянного подтверждения. С этой целью со стороны Большого дворца была построена специальная императорская ложа — Кафизма, украшенная красивыми статуями, получив при этом прямое сообщение с одним из триклиниев Большого дворца, ставшая, таким образом, дворцовым балконом. К ней был свободный проход, так как император должен был по традиции награждать победителей. В целях его безопасности василевса можно было в одно мгновение выставить оборону либо по специальному проходу провести его в Большой дворец.

При его появлении на Ипподроме василевса представители партий болельщиков, пытаясь повлиять на него, подавали прошения, жалобы, а иногда и претензии с требованиями свержения императора. Михаил Палеолог помнил, как в день его коронации они произносили славословия императору, затем по специальному протоколу его провозглашал специальный запевала, а затем уже трижды народ. Таким образом, ипподромные, околоспортивные объединения становились грозной политической силой, аккумулировавшей протестные настроения столицы империи. Для императора такое неспортивное поведение фанатских группировок помогало разъединить народ в совместной борьбе против государственной власти.

Но никто из чиновников не преувеличивал значение народных выкриков на ипподроме, так как чаще всего ловкие богачи или представители власти за деньги нанимали специальных подстрекателей-крикунов, восхвалявших или ругающих кого-либо. Их краткие, хлесткие речевки подхватывали болельщики, если они им нравились: «Многие лета императору!», «Другого императора ромеям!», «Правоверного василевса ромеям!» Император, поддерживая ту или иную партию, невольно создавал свою коалицию, ее приверженцы считались сторонниками власти, остальные, естественно, становились оппозицией. Лидеры правящей партии занимали почетные места на Ипподроме, справа от Императорской ложи, рядом с сенаторами. На левой, противоположной, стороне находились противники.

Политические демонстрации часто превращались в настоящие бои без правил, вынуждая императоров принимать не самые популярные решения. Был случай, когда однажды партия зеленых пришла на праздник с кинжалами под одеждой, убив три тысячи человек. Конфликты перетекали в семьи, разбивали дружбу, были случаи втягивания в межпартийные конфликты даже женщин. Но самым страшным было пренебрежение к правилам морали, религии. Партии, победившие в борьбе, громко скандировали, торжествуя победу, часто игнорируя государственные проблемы. Власть с императором безуспешно пытались различными, в том числе силовыми и религиозными средствами вмешиваться в эту вакханалию.

Аркадий кинул взгляд в сторону прохода — к ним направлялся ненавистный соперник, за которым его охранник нес подобие лютни, но та по сравнению с этим инструментом казалась бедной родственницей. Этот инструмент сверкал на солнце, видно был покрыт лаком.

Ирина при виде великого коноставла засияла и радостно махнула рукой — дорогой Арман, что же вы опоздали? Я все глаза проглядела, а вас нигде не видно.

Василевс задумчиво посмотрел сначала на дочь, затем на француза, низко поклонившегося ему и теперь кланяющегося его брату и затем дочери, совсем недавно ставшего чиновником при его дворе. Влюбленность дочери его напрягала — слишком темной лошадкой был этот франк. С самого его появления в Константинополе за ним неотступно следили лучшие ищейки, но ничего не обнаружили. Правда несколько раз франк отрывался от слежки, но этому не придали значения. Однако после спасения французом цезаря Алексея Стратигопула от наемных убийц слежку почти отменили, на всякий случай иногда отправляя топтунов в случае выезда объекта за город — пытались выявить его связи. Василевс уже был готов отменить полностью слежку за этим выскочкой из какого-то баронского рода, однако чувства дочери и ответные француза насторожили подозрительного императора — не было ли в мыслях у франка, влюбив в себя Ирину, попытаться занять его место? Эти мысли невольно ярили и затмевали разум. Василевс себя успокаивал тем, что барона, ставшего начальником наемников, никто во дворце не поддержит, его попросту отравят и тот должен это понимать.

Василевс благосклонно кивнул подошедшему и Ирина указала на свободное место рядом с собой и ее дядей, Константином — Садись, рассказывай, Арман — где ты достал такой необычный инструмент. Я забрал гитару у охранника и передал ее принцессе — Это гитара, ваше высочество.

— О, Боже какая она легкая! Наверняка очень хрупкая, я даже боюсь ее сломать.

— Да уж, это не лютня. Я после ипподрома приглашен к вашему дяде, где я с удовольствием покажу все, что может этот инструмент, сделанный мною лично. Именно поэтому я и опоздал — я доводил до ума эту гитару.

— А почему вы ее назвали таким названием?

— В древней Греции Аполлона изображали с кифарой, на латыни это слово звучит как chithara. Вот я и решил назвать новый инструмент гитарой.

Тут вмешался василевс, недовольный тем, что новое развлечение пройдет без его участия — Арман, я решил сегодня пригласить своего брата севастократора Константина ко мне во дворец — при этих словах Константин недоуменно посмотрел на Михаила Палеолога — Поэтому твое выступление переносится в мои покои.

— Я польщен, вашим вниманием, Василевс! — я опять поклонился и сел, гадая достаточно ли я обозначил титул императора. Дополнительный вес термину «Василевс» придавало то, что таким же образом в Новом Завете именуется Иисус Христос, а в греческом переводе Ветхого Завета оно относится к ветхозаветным царям.

В этот момент колесницы заканчивали круг и вперед вырвалась одна из них, все быстрее опережая другие колесницы и приближаясь к финишу. Весь ипподром взревел — одни ликующе, остальные — буйствуя в ярости от проигрыша. Императора захлестнули эмоции горожан и он вскочил, приветствуя выигрыш своей команды.

Дворец был погружен в полутьму. Даже светильники горели только пара из пяти, воздух тяжел, настоян на дурманящих ароматах, что хоть и отбивают запах навоза, но голова от них тупеет, а нос совсем перестает чуять запахи. Изредка проскальзывала какая-нибудь тень, я за время службы уже привык, что женщины по ночам бегают в солдатские бараки — мужественные варяги пользовались успехом не только у служанок, даже знатные дамы, пряча свое лицо, стремились получить удовольствие в мускулистых руках огромных варваров; несколько раз проскальзывали слуги из свиты императора, всякий раз злобно огрызаясь, когда я требовал показать лица.

Проверяя посты, я прошел в триклиний Анастасия и стал не спеша мерять шагами мраморный пол.

Внезапно я услышал крадущиеся едва слышные шаги. Я насторожился — по лестнице поднимались несколько человек, завернутые в плащи с капюшонами, надвинутыми на лицо так, что их лица были не видны. Все эти козлы, прячущие свои личины были рослыми и физически развитыми, при этом они наверняка не следили за своей диетой, так как были похожи на дубовые бочонки. Несмотря на лишний жирок на своих телах эти люди были опасны и наверняка в прошлом служили в армии, по бряцанью металла, я понял — люди были в броне и с оружием.

Наверняка любой бы на моем месте сразу поднял тревогу, но я решил, что позвать на помощь я смогу в любой момент. Заняв позицию у стены так, что с левой стороны меня защищала мраморная колонна, я выхватил меч и скрамасакс, внушительный, большой, и чем-то напоминающий небольшой меч с клинком около полуметра. На моих руках были наручи с булатными пластинами, причем левая кисть также была защищена толстой выступающей пластиной, подбитой изнутри кожей буйвола.

Пятеро достали свои мечи и набросились на меня, пытаясь зарубить, при этом мешая друг другу, охренеть — они еще и шлемы нацепили! Наши клинки засверкали в свете светильников.

Я играючи отражал атаки, умудрившись вспомогательным клинком найти уязвимое место в сочленении ламеллярных чешуйчатых доспехах, при этом срубив второму несколько чешуек.

Я услышал, как к нападавшим спешат на помощь и решил заканчивать. Ударом ноги в колено я вывел из равновесия самого настырного, когда тот припал на ногу, я движением сверху вогнал ему скрамасакс в шею. Затем обратным движением я отвел меч потеющего толстощекого урода, напомнившего мне евнуха и пробил ему в лицо головой в своем шикарном шлеме с перьями. Личико толстяка превратилось в окровавленное тесто.

В это время вскрикнула женщина и женский крик разбавил звуки ударов металла о метал — На помощь! Стража!

Я узнал Ирину и удвоил скорость движений, отправив на тот свет оставшихся двоих. Затем я шагнул навстречу поднявшейся троице, доставшей мечи, но те после крика принцессы бросились обратно вниз и скрылись в темноте.

Наконец — то появились стражи с факелами, площадку сразу же осветили, кто-то заорал истошно: «Император! Спасайте императора!» Двери приоткрывались, кое-кто выглядывал пугливо, другие выскакивали сразу, наполняли помещение воплями и суматохой. Ирина в сопровождении служанки кинулась ко мне — Ты не ранен? Кто эти люди?

Варанги переворачивали трупы, которые истекали кровью, один из стражи крикнул — Один жив, у него правда лица практически нет!

Я отдал приказ — Тащите его к лекарю, если выживет, допросим.

Один из появившихся придворных с интересом рассматривал убитых и указал на одного пальцем — Этого я раньше видел в охране Аркадия Дуки.

После этих слов Ирина побледнела — Этот негодяй подослал убийц во дворец! Если бы не ты, они могли убить и меня и моих родителей!

Я подумал — «Писец северный пришел тебе, Аркадий. Боюсь, тебя не спасет даже твой отец». Наверняка суматоха и шум разбудили императора. И впрямь — в триклинии показались закованные в доспехи огромные воины, их преданные глаза шарили в поисках врага. За латниками поднимались шестеро таких же двухметрового роста спафариев, личных телохранителей базилевса. Они были чудовищно огромны, тяжелы, как быки, злобные и недоверчивые, подозрительные, всюду высматривающие опасность для священной особы императоров.

Приотстав шага на четыре, по ступенькам поднимался потирающий заспанное лицо человек в пурпурной хламиде. Только базилевс мог носить ее, это была его привилегия.

Михаил Палеолог лишь скользнул взглядом по трупам. В его взгляде проскользнул вялый интерес. Затем император заметил Ирину, прижимавшуюся к начальнику стражи и нахмурился, когда же ему доложили о опознании в убийцах, прокравшихся во дворец людях сына великого примикирия, то он стал похож на взведенную пружину. Тут же к императору протиснулся великий заусий, помощник великого примикирия, который встал на колени и, коснувшись лбом пола, истово заговорил — Прошу простить вашего раба, но я как-то слышал от своего начальника такое высказывание — Ах, как бы мне пришелся к лицу пурпур! Ну почему я не родился в семье императора!

Сон мгновенно слетел с Михаила и его лицо покраснело от гнева — Немедленно разыщите этого негодяя вместе с его отродьем! Пусть их обоих допросят с пристрастием! Пурпура ему захотелось! Я устрою тебе пурпурный саван! И кто-же обнаружил этих убийц? Как они смогли пройти через охрану?

Я вышел вперед и поклонился — Василевс, я обнаружил этих людей и в одиночку их задержал, связав боем. Двое ушли, видно их провел кто-то, кто имеет пропуск, я сейчас же допрошу всех часовых на нижнем уровне.

Доносчик, не поднимаясь с колен возопил — Я знаю кто во дворец провел семерых воинов — Это были мой начальник и его сын Аркадий, они еще засветло спрятались в покоях великого примикирия! Я посчитал, что это охрана, а тут вот как они решили — устроить убийство нашего великого василевса!

Я ухмыльнулся — этот жук метит на место своего начальника и теперь топит его, пользуясь моментом!

Император оттер выступивший пот и подошел ко мне — Я не забываю верных мне людей! Служи мне и дальше так же преданно и ты не разочаруешься в моей щедрости! Победить пятерых в одиночку — это достойно и героически, но в следующий раз не сражайся в одиночку — нет никакой трусости в призвании на помощь стражи, ибо безопасность твоего василевса превыше всего! Не повторяй больше такой ошибки!

Сановники наперебой совали мне кошели с золотыми монетами, кольца, дорогие перстни, громко восхваляли их отвагу, стараясь быть замеченными базилевсом. Император развернулся и направился обратно в свои покои.

За ним и кучей сановников шли снова спафарии, а следом — немногочисленные из оставшихся евнухи, а ними на расстоянии пяти-шести шагов двигались родственники базилевсов. Ирина напоследок оглянулась и помахала мне рукой.

Днем меня пригласил в баню брат императора Константин. Сначала он меня выслушал о ночном происшествии, млея под руками массажиста, затем мы перешли в бассейн с горячей водой и тут Константин меня удивил — Есть одна странность.

— Какая? — спросил я, невольно насторожившись.

— Всяк во дворце знает, где покои базилевса. Как всяк знает, где покои принцессы Ирины. Но эти семеро, сумев незамеченными проникнуть в святая святых, пренебрегая высокородными, стремились поразить именно тебя, Арман. Могли бы проникнуть даже в покои базилевса и… о Небо!.. могли бы поразить Царственных и Божественных. Но почему-то бросились мимо их покоев как раз на тебя. Конечно, никто во дворце не поверит, что убийцы хотели убить не василевса, а тебя, однако это так!

— Поверьте — это я, обнаружив крадущиеся тени, встал на дороге убийц и им не оставалось ничего, как наброситься на помеху их продвижению в сторону спальни василевса. Этим козлам ничего не оставалось, как сначала убить меня, а уж потом пойти дальше через мой труп.

Константин недоверчиво покачал головой, затем продолжил — По дворцу прокатилась волна арестов. Тем более, учитывая бунт на границе с Болгарией. Перепуганные сановники доносят друг на друга, предают, сводят счеты. Вторая волна арестов охватила уже богатые дома Константинополя. Пользуясь случаем, базилевс убирает опасных врагов. Пусть и не верит в их причастность к заговору. Но все уже знали об успешной попытке семерых убийц проникнуть во дворец и аресты встретили хоть со страхом, но пониманием.

— Скажите, севастократор! Возможно ли мне претендовать на освободившийся пост великого примикирия?

— Дорогой Арман! Спаситель императора может претендовать даже на пост протостратора! А это в чиновничьей иерархии на ступень выше. протостратор стоит на одной ступени с великим доместиком, протовестиарием, великим дукой, великим логофетом и великим стратопедархом. Начальник императорской конюшни, руководивший целым штатом страторов, ведающих конюшенными делами и многим другим, всем, что связано с конным делом. Со временем эта должность набрала всё больше значения из-за постоянного и непосредственного присутствия при особе императора, которому протостратор ассистирует при использовании им лошадей. Занимая эту должность, вы сможете занимать высокое место во время императорских церемоний, при проведении процессий ты будешь ехать сбоку от императора, присутствовать при аудиенциях иностранных послов.

— А эта должность тоже освободилась?

— Увы! Под репрессии попал и он со всей своей семьей. Опасно находиться рядом с императором! Но тебе, как спасителю василевса будет проще, да и остальных должностей тебя никто не лишит, будешь как сыр в масле кататься. Так как — мне просить эту должность продать тебе? — брат императора хитро прищурился и я кивнул.

— Когда мне готовить деньги?

— Думаю, что через три дня.

Захватив взбунтовавшийся Филиппополь, болгарский царь в начале октября лично повел свои войска на Адрианополь, расположенный на реке Марица, от которого до Константинополя было всего двести тридцать пять километров. За месяц удалось довести численность болгарского войска до двадцати семи тысяч человек, к Константину Тиху Первому присоединились давние его союзники половцы около десяти тысяч всадников, которые тут же принялись грабить окрестности Адрианополя, осажденного со всех сторон. К штурму города решили пока не приступать, так как стало известно о выходе из столицы империи греческого войска, чье количество разведка половцев оценила в двадцать пять-тридцать тысяч человек, в котором большую часть составляли наемники.

Константин Тих отвел свои войска от стен города и приготовился встречать греков. Недалеко от городских ворот царь расположил половцев во избежание удара горожанами во фланг. Шестьдесят четыре года в этом месте болгары с половцами уже сражались против крестоносцев, решившихся пограбить Болгарию и битва закончилась победой болгар. Константин решил ничего не изобретать и воспользоваться старой тактикой прежнего царя Калояна. В семи километрах от города местность меандры (излучины) реки Тынджа изобиловала оврагами и лесами, где в засаде спряталось большинство болгарского войска, с одной стороны прикрытое болотами. Греки вышли к городу и их тут же атаковала легкая конница половцев, закрутив свою излюбленную «карусель» и осыпая врага стрелами.

Греки сразу же понесли потери и поставленный над ними Алексей Стратигопул приказал против половцев двинуть конных трапезитов и курсорес, половцы рванули прочь, продолжая на полном ходу при этом стрелять в преследовавших их греков. После продолжительного бега половцы резко разворачиваются и начинают стрелять стрелами в топчущего врага, что наносит ему тяжелый урон, так как много людей и боевых коней погибают. Затем половцы опять разворачивают коней и продолжают движение в сторону засады. Греки и наемники постепенно приходят в себя и продолжают преследование, когда из засады на них начинают лететь арбалетные болты и стрелы лучников. Греки пытались свернуть в сторону, но зеленый лужок, на который они повернули коней, оказался болотом и вскоре образовался затор из коней и людей, расстреливаемый болгарами со всех сторон.

Первый день закончился победой болгар, которые принялись вечером рыть волчьи ямы, опасаясь катафрактов. В засаду Константин помещает пехоту, а его резерв состоит из тяжелой кавалерии на случай, если первая начнет уступать грекам.

На следующий день греки выстраивают свои войска в линии и медленно, но верно продвигаются к месту гибели своей конницы. В это время половцы опять повторяют вчерашнюю тактику, атакуя греков, немецкие рыцари, нанятые греками, потеряли несколько человек и еще большее количество коней, бросились на половцев, желая их наказать и начинает погоню, которая неизбежно приводит к засаде. Из-за скорости их кавалерии половцам несколько раз приходилось останавливаться и ждать, пока бушующая тяжелая кавалерия их врага догонит их, после чего они устраивают имитационный бой и снова убегают. Так продолжается, пока они не добираются до засады, расположенной в овраге среди холмов.

После того, как они благополучно миновали ямы, половцы разворачиваются, предположительно приготовившись к серьезной битве. Тем не менее, когда рыцари атакуют своим характерным строем и галопирующим штормом, многие лошади падают вместе со своими всадниками в «волчьи ямы». Это останавливает атаку, создавая смятение и замешательство среди нападающих. Теперь, имея достаточно времени, попавшая в засаду болгарская пехота выходит и полностью окружает рыцарей. Подоспевшие катафракты пытаются изменить результат битвы и босаются в бой.

Увидев это, Константин, в свою очередь, атакует и окружает греков своей тяжелой кавалерией, изолируя рыцарей и катафрактов на две небольшие группы. В разорванном построении, окруженная и неспособная сотрудничать друг с другом, тяжеловооруженная конница полностью уничтожена. Для этого болгары используют веревки и древковое оружие с крючками. С помощью этого оружия они успешно избавляются от рыцарей, которых затем добивают мечами, молотами и топорами. Подоспевшая пехота греков вломилась в уставших болгар и постепенно начала их уничтожать. Уже в сумерках неожиданно для обоих сторон по ним нанесла удар подоспевшая армия короля Сербии, тагма наемников франков, бывшая в резерве, ударила в тыл грекам, полностью уничтожив остатки войск, в живых не оставили никого, царь и цезарь погибли в битве. А армия Армана Первого двинулась к Адрианополю — их царю требовалось захват этого города, занимающего важное положение в империи и который являлся отличной базой для накопления вооруженных сил перед нападением на столицу Византийской империи.

Дворец был похож на растревоженный улей — начальник дворцовых слуг паракимомен обнаружил императорскую чету мертвыми. Зрелище было ужасно — тела были покрыты пятнами, ротовые полости были обильно заполнены пеной. Вызванные сановники горячо спорили о том, кто же будет наследовать трон, при моем появлении вместе с моей женой и братом погибшего императора, толпа расступилась.

Константин с надеждой посмотрел мне в глаза и принял гордое положение, высоко задрав свой тройной подбородок и уже готовясь принять императорскую корону. Ирина была в шоке, прижималась ко мне как испуганная лань и ей было душно, голова кружилась от насыщенного благовониями воздуха. Увидев как жена стала на глазах бледнеть и даже покачнулась, пытаясь стойко держаться на глазах двора, я решил не тянуть и по моему знаку взятая со мной личная охрана из двадцати человек взяла нас с супругой в кольцо, я же громко объявил — Я и моя жена Ирина Палеолог в связи подлым убийством ее родителей вынуждены взвалить на себя тяжелое бремя императорской власти! — при этих словах Константин резко побледнел и стал съеживаться, пытаясь стать более незаметным — он ссутулился и сделал невольно шаг назад.

— Сегодня же проведем миропомазание, всем присутствующим запрещено покидать дворец, в городе объявляется комендантский час с семи вечера. Уже сегодня начнется расследование убийства. Все будут допрошены.

Я ухмыльнулся, стараясь держать на лице маску бесстрастности — все стадо придворных бездельников уже живо представило себе ужасы пыток и от некоторых от испуга завоняло дерьмом.

Видя как Ирине становится все хуже я отправил ее к себе — Дорогая, иди отдохни, я скоро приду.

Слабо кивнув, жена покинула помещение под охраной моих людей. Спафарии недолго думая приняли решение и присоединились к моей охране, отодвинув придворных подальше от моей персоны.

— Севастократор! — услышав мое обращение, Константин с надеждой поднял взгляд — Прошу вас подготовить коронацию через пару часов, а также вам поручается составление списка неблагонадежных.

Константин вмиг воспрянул, хотя он и пролетел фанерой мимо трона, но мое обращение давало ему надежду продолжить жить так, как он привык. Я подошел к нему и сказал, понизив голос — Дядя, прошу вас сделать все, чтобы я не пожалел о своем решении оставить вам жизнь! Не рвитесь к венцу василевса и вы проживете отпущенную вам Богом жизнь.

Константин благодарно поклонился и поспешил готовить коронацию. Я сразу послал слуг в свою школу и в казармы своей тагмы, вернувшейся из неудачного похода Алексея Стратигопула, закончившегося его смертью. Мои приближенные офицеры, скрывающиеся под масками инструкторов, прибыли первыми.

— Жан, берешь под свое начало местную службу безопасности и проводишь чистку ее рядов, ставишь лучших из числа своих учеников на руководящие посты в службе и немедленно начинаешь зачистку всех возможных противников моего захвата власти. Брата императора Константина пока не трогай, организуй ему плотную опеку, в случае его лишних телодвижений немедленно ликвидируй его — мой начальник секретной службы кивнул и поспешил вместе со своими помощниками занять помещения, отведенные во дворце для протоасикрита, начальника канцелярии.

Ему предстояла тяжелая работа — создание единой службы, до этого в государстве были несколько спецслужб, каждая из которых никогда не обменивалась сведениями и отсутствовала какая либо систематизация, помимо этого каждый значимый чиновник имел при себе свой полицейский аппарат с собственным следствием. За то время, что Жан вместе со своим подразделением находился в Константинополе, ему удалось создать шпионскую сеть, которая приносила ценную информацию.

— Карл, на тебе вся дворцовая стража, начиная от моих спафариев и кончая наемниками! — барон де Клай поклонился и подозвал к себе Бадри и остальных командиров.

— Гуго, ты, на той неделе отправил голубя моим родителям, получил ли ты ответ?

Де Аманзе поклонился и доложил — Нашу армию нужно ждать сегодня после полудня, повелитель.

— На тебе с братом командование армией и флотом, вам предстоит сформировать штаб империи, в который отберете лучших флотоводцев и полководцев из армии греков, проверив их предварительно на верность новому императору, то бишь мне! В состав штаба включите лучших наших офицеров, показавших себя в стратегических играх. Обеспечьте торжественный проход моей армии по главной улице, на дворцовой площади приму парад. Моих родителей сразу проводите на пир, моему молочному брату укажите казармы для расположения войска, наемников арбалетчиков и английских лучников разместить в Галате, подыщите им подходящее место для проживания.

Моя охрана доложила — со мною хочет поговорить патриарх. Иосиф Первый, войдя в мои новые царственные покои, перекрестил меня и сел напротив, перебирая четки. Я решил не начинать первым нашу беседу и неспеша продолжал отрывать виноградины с кистей, которыми было заполнено блюдо. Первосвященник же с улыбкой наблюдал за мной и, не выдержав, приступил к вопросу, ради которого он прибыл — Скажи мне, Арман, твой тезка, захвативший престол Сербии, не твой ли родственник?

— Спросите уж прямо — не одно ли это лицо? — видя как патриарх слегка обозначил кивок, я продолжил — Да отче, это я!

Иосиф слегка поморщился при моем обращении как простому священнику, но не стал поправлять — Я слышал, что на захваченных тобой землях твои солдаты не грабят население, не притесняют православную церковь, хотя собираемая десятина уходит в Рим. Ты собираешься ввести такой же закон в империи?

— Не совсем. Я считаю, что разрыв христианства на две части был вызван лишь жаждой власти иерархов церкви и это необходимо исправить. Необходимо объединение двух конфессий, заключив унию с Римской церковью и признав главенство Римского первосвященника, выбирая помимо Папы его заместителя, Патриарха, который бы в случае смерти Папы занимал его место.

Патриарх недовольно дернул шеей, но взял себя в руки — Я категорически против этого!

— И чем это вызвано — не желанием делить свою власть?

Патриарх хотел было начать философское словоблудие, но покосился на стоящих за моими плечами близнецов, которые с усмешкой поглядывали на него, разминая с хрустом свои пальцы рук. Махнув рукой, Иосиф вышел, читая «Отче наш» и пытаясь успокоиться. Я прекрасно представлял себе последствия моей идеи, я знал — почивший император через шесть лет попытался заключить унию с Папой, так патриарх Иосиф выступил против. Похоже ради унии придется пролить немало крови.

Успокоившуюся и выспавшуюся Ирину одели и привели в собор, все плыло как в тумане, но самое главное — рядом с ней был ее любимый супруг. Гибель родителей рвало ее сердце. Хотя Ирина прекрасно знала — рано или поздно, но ей предстоит стать сиротой, императоры в Византии менялись как перчатки и редко умирали от старости. Конечно, было опасение закончить так же как и родители, но ее Арман убедил — рядом с ним ей ничего не угрожает. Перед гимном «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас!» патриарх вышел из алтаря и поднялся на амвон вместе с самыми высокими лицами из архонтов церкви, а затем при установившемся глубоком молчании — Армана ввели в алтарь, иерей снял с него обычный венец и передал его вестиарию; патриарх кадил на василевса, и затем они вместе выходили на амвон, где патриарх читал молитву на помазание Армана и начал чтение молитвы на помазание. Ирина сквозь марево колеблющихся свечей и елея наблюдала как патриарх читает сложные молитвы для помазания императорской четы, одни тихо, другие громко; он просит и молит Бога за императора, которые скоро будет помазан. Произнеся трижды «Свят, свят, свят», патриарх и клир, началось основное действие — патриарх помазывал миром Армана. Поскольку помазание василевса в ходе коронационного обряда свершалось Константинопольским патриархом, помазанник Божий получал право, подобно священнослужителю, входить в алтарь и кадить.

Миропомазание как таинство, наделявшее человека божественной благодатью, сопровождается помазанием миром лба, глаз, ушей и других частей лица и тела. При возведении же на престол помазуется в форме креста — лишь голова императора, что объясняет — император является главой всех христиан.

После возложения корон на головы императорской четы Ирина смогла наконец-то выдохнуть — все самое страшное закончилось, она жена императора.

Завершающим этапом церемонии коронования было причащение императора, на него надели на него поверх саккоса и диадемы золотую накидку. После завершения литургической части коронации император и его жена, поднявшись на возвышение-анавафру, «явили» себя народу, собравшемуся в храме, а затем стали раздавать освященный хлеб — антидорон.

Во дворец новый император отправился верхом на коне, Ирину повезла колесница, а все остальные по обычаю — от деспота до самых низов — шли пешком. Во Влахернах уже были накрыты столы, по обычаю было положено гулять около десяти дней, но новый император постановил — два дня и ни днем больше!

Народ шептался — Новый император жаден!

Объявление о открытии на третий день после свадьбы недели конных состязаний на ипподроме заметно подняло в городе настроение. На продолжавшиеся во время свадьбы массовые аресты чиновников и знатных граждан старались не обращать внимания — новый император укреплял свою власть.

Пир только начался, когда пришло сообщение — в город входит прибывшая армия и моих родители скоро будут здесь. Я положил руку на предплечье жены — Дорогая, скоро ты познакомишься с моими приемными родителями. Я не говорил тебе всей правды о себе. Я не просто барон, я герцог Франции и король Сербии и деспот Эпира, мой приемный отец — брат короля Франции.

Ирина удивленно приоткрыла рот и минуту пыталась собраться с мыслями — Для чего же ты под видом барона проник в Константинополь?

— Я хотел изучить этот город и взять его так же, как и Алексей Стратигопул захватить его, я все города захватывал быстро и без потерь своих войск.

— Ты же не стоишь за смертью моих родителей? — Ирина невольно отодвинулась от меня и испугалась.

— Нет, любимая, я не виноват в их смерти, поверь — виновные в отравлении понесут наказание, уже начато расследование. Я ненавижу отравителей, которые так подло лишают жизни людей. Как только выявят заказчика отравления, я тебя извещу об этом.

К нам подошел Карл, который доложил — Ваше императорское величество, ваши родители прибыли.

— Ну так введите наших почетных гостей!

Распахнулись дверные створки, умолкли музыканты и доместик трапезы объявил — Почетные гости, родителя василевса — французский принц граф Тулузы Альфонс Третий де Пуатье и графиня Тулузы и герцогиня Нарбонны Жанна де Пуатье!

Я вышел из-за стола и пошел навстречу своим приемным родителям. Я распахнул объятия и Жанна кинулась ко мне на грудь, скрывая слезы — Как же ты вырос, Арман! Я рада, что ты занял византийский трон и что ты нашел себе такую красивую и родовитую жену!

— Пойдемте, я вас познакомлю!

Ирина поднялась и герцогиня обняла и расцеловала свою сноху. ирине немного полегчало — у нее появилась новая мама, такая же красивая, как и погибшая Феодора. Императрица посмотрела на дядю и ее удивило его мрачное чело — почувствовав ее взгляд, севастократор моментально сменил маску и выдавил улыбку, отчего Ирине стало страшно. Не понимая причины паники, она прижалась к мужу и тот ободряюще ей улыбнулся.

Два дня пролетели как мгновение и счастливая императрица вместе с мужем отправилась на ипподром. Дворец изменился — почти не осталось никого из прежних чиновников и слуг, евнухи исчезли полностью, на каждом шагу стояла преданная арману стража. С родителями мужа прибыли их придворные, из числа которых ей выделили придворных дам.

Народ на трибунах, которому по приказу нового императора перед скачками раздали хлеб и мелкие серебряные деньги, встретил появление императорской четы счастливым ревом — Взойди! Мы с супругой сели на сверкающие золотом троны, справа от меня на креслах, подобных трону, только деревянным и стоявших ниже, сели Альфонс с Жанной, а рядом с ириной — ее дядя.

Император махнул рукой и глашатаи после рева рогов объявили: — Василевс, помазанник Божий, при вступление на царствие объявляет свою волю — Византийская империя возвращает свои земли — Эпир и королевство Сербии, Император обещает — все потерянные земли будут возвращены полностью и империя снова станет процветать. Выявлено огромное число предателей, но немалое число еще осталось на свободе и император обещает: тот, кто донесет на предателей империи, получит десятую часть их состояния. За ложный же донос доносчик вместе с семьей будет отправлен на каменоломню. Василевс повелевает — за взяточничество чиновники империи и те, кто попробует дать взятку представителю власти, будут также отправлены на каменоломни, тот, кто донесет о вымогательстве взятки, получит вознаграждение в половинном размере от суммы взятки. Чиновник, доложивший о попытке взятки, получит от императора вознаграждение в сумме, равной сумме самой взятки.

Комендантский час отменяется, однако при массовых беспорядках будет ужесточение режима свободного передвижения. Великий Император Арман Первый объявляет в следующем году в первое полнолуние после летнего солнцестояния двести девяносто третьи Олимпийские игры. Будут проводиться соревнования по метанию ядра, бегу, борьбе, Пентатлону, включающему в себя бег, борьбу, прыжки в длину с зажатыми в руках гирями, метание копья и метание диска и гонке колесниц. Так же вводится игра в мяч, придуманная самим Божественно избранным Императором. Площадка ипподрома будет перестроена по проведение олимпийских соревнований. Победители игр получат золотые лавровые венки и их имена будут выбиты на при входе на ипподром. А сегодня божественный император Арман Первый после скачек приглашает всех желающих отметить его свадьбу с императрицей Ириной Палеолог прямо здесь — будут выставлены бочки с вином и уже сейчас жарятся быки для вас, потомков великих греков, потомков Александра Завоевателя! Да дарует Бог долгих лет императору и императрице!

Сначала на ипподроме стояла тишина, люди переваривали информацию, вначале которой были ужасные кары, а теперь же их ожидало зрелище и пиршество на халяву. Через пять минут то там то тут нанятые купцами горлохваты начали кричать славу новому императору и наконец весь стадион встал и искренне радовался смерти жадного и кровавого Михаила, на смену которому пришел такой щедрый василевс.

Я смотрел на бушующее человеческое море и прикидывал, на сколько жителям Константинополя хватит запала и когда они начнут требовать моей смерти.

Альфонс де Пуатье наклонился к моему уху и прошептал — Я боюсь, что после твоей коронации мой младший брат может наделать глупостей.

Я пожал плечами и ответил — Я договорился с дядюшкой Карлом о том, что вместо престола Византии он с моей помощью получит корону священной римской империи. Хотя как он собирается управлять всеми этими землями, ума не приложу. Кстати, нужно будет его пригласить к нам погостить. Как дела во Франции?

— Людовик все никак не хочет отказаться от нового крестового похода, он мечтает захватить Палестину. В его планах сначала захват Туниса, принуждение к покорности тунисского султана Эль-Мостансера, который после захвата Карлом Сицилии прекратил уплату дани Сицилийскому королевству и противодействует христианизации своих подданных. Пошли-ка, отец, письмо своему старшему брату — Пусть он пока ничего не предпринимает, я организую после выбора нового Папы такой крестовый поход, который не погубит моего дядю в песках Палестины, а нанесет удар по османам, которые нависли серьезной угрозой над моей империей. Никто в Европе не сможет воплотить планы Людовика Девятого в жизнь. Нужно добиться мира с мамлюками, условием мира может стать свободный пропуск христиан к гробу Господня, который оградить стенами города-крепости, в котором будут проживать христиане. Возможно, мой новый орден будет гарантом доступа христиан к своей святыне.

— Хорошо, я направлю гонца. Твой брат, Жак де Моле тебя искал, срочно свяжись с ним — у него какие-то новости.

— Я уже послал за ним гонца. Как тебе моя жена, отец?

— Красавица, мы с Жанной рады твоему выбору. Думали подыскать тебе богатую жену, а ты сам отхватил ту, которая тебе дает легитимность твоей короне. Я всегда поражался твоему уму.

Тут ипподром взревел — начались гонки и мы с отцом, откинувшись на спинки тронов, стали активно болеть.

Двадцать девятого ноября умер Папа Климент Четвертый. Уже после рождества десятого января был выбран новый глава католиков, это был высокопоставленный член моего ордена, который взял себе имя Петра Второго. Ни один глава католической церкви не рискнул взять себе имя первого Папы, бывшему к тому же любимым учеником Христа. И на то есть своя причина.

Существует известное пророчество святого Малахии — ирландского архиепископа, жившего в прошлом веке. Оно посвящено папам римским и состоит из перечня различных латинских кратких выражений, под каждым из которых подразумевается один из римских понтификов. Не тех, которые жили до Малахии, а тех, что воссядут на Святой престол после. Так вот, это пророчество — зашифрованный список всех будущих римских пап вплоть до самого последнего, после которого настанет Апокалипсис, совершится Второе пришествие и будет Страшный суд.

Так вот, про последнего папу римского там сказано так: «Во время последних гонений Святой Римской Церкви воссядет Петр Римлянин, который будет пасти овец среди множества терзаний; по свершении чего город семи холмов будет разрушен, и Судия страшный будет судить народ свой», то есть после воцарения римского папы по имени Петр настанет конец света. Поэтому ни один кардинал, избранный папой после конклава, не осмеливался взять для себя это имя. Для произведения шокирующего эффекта в своем приказе, переданном с доверенными людьми сразу после смерти Климента, я настоял на выборе этого имени и мой визави меня не ослушался, прочитав мое послание, со вздохом промолвил — Все в руках Божьих! Передайте Магистру, все, что он просит, я исполню полностью.

Следующим моим шагом в новом 1969 году стал созыв в мае вселенского собора, так как нынешний патриарх был против унии, я убедил его отказаться от патриаршества, он был смещён и на его место поставлен поддержавший унию хартофилакс Святой Софии Иоанн Векк. Новый Патриарх опасался возмущения среди греческих архиереев, поэтому моя служба безопасности провела работу по проверке лояльности среди столпов церкви и яростные противники один за другим умерли в течении одного месяца. Их места были заняты теми, кто хотел жить и не был закосневшим фанатиком.

Абака хан принял посольство нового правителя Византии и был приятно удивлен — посольство состояло из трех купцов, которые уже несколько лет как получили от самого хозяина Китая и Монголии хана Хубилая серебряные пайцзы, дающие право купцам на беспрепя́тственный проход по землям чингизидов и торговлю товарами. Купцы от имени нового правителя передали хану богатые дары — булатное оружие, связки меха кадушки меда из Руси, ларец с золотыми украшениями. Послы привезли два послания, одно от их нового императора, другое же от главного жреца религии, которая полностью овладела государствами Европы и постепенно проникала в Азию. Оба автора писем просили одного — заключить мир, обменявшись послами, имевшими неприкосновенность, и совместно с объединенной армией Европы выступить против ненавистного врага — мамлюкского султаната.

Раздел совместно завоеванных земель должен пройти в пользу Абаки хана — европейцы просили оставить за ними прибрежные земли от Алеппо до Александрии, включая ее окрестности, аргументируя это наличием у них флота, который может посещать все эти города и селения. Правитель Константинополя вместе с купцами прислал карту Африки, на которой были отмечены еще четыре султаната, лежащих далее на средиземном побережье Африки. Земли было — хоть попой жуй и понимание этого разжигало амбиции хана. Он еще раз сравнил ничтожность территории, которую просили христиане и улыбнулся — она была ничтожна мала. Византиец предлагал ему, великому Хану, стать властителем бескрайнего материка, выгодно торгуя с Европой посредством их портовых городов.

Хан в который раз стал перебирать мягкий пушистый мех соболей, куниц и бобров, чья цена была просто огромной, затем алчные руки стали перебирать изделия из золота, в которые были вставлены драгоценные камни. На дне шкатулки оказалось еще одно послание, написанное на монгольском. Византийский император предупреждал хана о подготовке Чагатайского хана к нападению на соседа, коим и являлся Абаки хан. Кайду при содействии Менгу-Тимура, хана Золотой Орды разгромил Гияс-уд-дин Барака, который был ханом Чагатайского ханства. Затем Кайду, объединившись с Гияс-уд-дин Бараком, вторгнется в Ильханат.

Ни минуты не сомневаясь, хан решил вместе с купцами отправить своего посла и с ним отправить ответный подарки византийцу. Абака хан хотел было пойти наказать врага немедленно силами только своего улуса, но все-таки решился и отправил гонцов к великому хану Хубилаю с просьбой прислать ему на помощь хотя бы семь туменов. Предателей необходимо наказать до похода на Египет. Плохо, что после смерти Великого Чингисхана его империя распадается и между ханами идет грызня за власть над улусами. И особенно сильно постарался внук Чингисхана Берке, принявший ислам и снюхавшийся с мамлюками, получив власть над Белой и Синей Ордами, немало попортил крови своим родственникам. Слава Небу, Берке мертв!

Сорока шестилетний мамлюкский султан Египта Аль-Мали́к аз-Захи́р Рукн ад-Дин Бейба́рс аль-Бунду́кдари́ наблюдал за танцовщицами, одетыми в практически прозрачную ткань, но их прелести не могли отвлечь султана от черной меланхолии, вызванной потерей огромной территории. Прощаться с жизнью после многих лет в роскоши совершенно не хотелось, детство прошло в полуголодном существовании — в юности половец Бейбарс был захвачен монголами в половецкой степи. Он был продан в рабство дамасскому купцу аль-Имад ад-Даигу. Заметив на глазу раба бельмо, купец расторг сделку, однако его купил эмир мамлюков Ала ад-Дин Айтегин (Айдакин) аль-Бундукдар. Юноша стал прозываться Бейбарс аль-Бундукдари. Отправленный, как и все приобретённые рабы, для тренировок на нильский остров Рода, Бейбарс показал выдающиеся военные способности. Тогда будущий султан крепко сдружился с парнем по имени Итмиш, они вдвоем вставали спина к спине, когда кто-нибудь из ровесников пытался за счет других поднять свой авторитет, Итмиш однажды в такой драке вцепился зубами в глотку рослого кипчака и как волк вырвал тому кадык.

Когда Айтегин аль-Бундукдар впал в немилость и лишился своих мамлюков, Бейбарс был замечен султаном айюбидского Египта ас-Салихом Айюбом ибн Мухаммадом и стал командиром одной из частей его личной охраны. Поначалу тянул за собой своего друга, но, став султаном, постарался отгородиться от прошлого, посчитав, что султан не может иметь друзей. Теперь же Бейбарс понял, как же он заблуждался. Оказавшись на троне, он только и успевал устранять тех, кто покушался на его жизнь и власть. Подозвав слугу, султан отдал приказ разыскать и привести бывшего друга.

Через пару часов султан заглянул к своему девятилетнему сыну Ас-Саид Насир ад-Дин Бараку и с удовольствием наблюдал за обучением своего наследника владению кинжалом, который тот умело перебрасывал из руки в руку и менял хват — сын наверняка сможет прославить свой род, если… Если он выживет!

Доложили о выполнении приказа и султан поспешил навстречу бывшему другу. Итмиш сильно изменился — перед султаном стоял барс в человеческом облике, шрамы дважды пересекли его лицо, придав ему зловещий вид. Бывший друг упал перед повелителем на колени, но тот его поднял движением руки — Расскажи как ты живешь, старый друг?

— Служу эмиром-сотником второй сотни мамлюков, нас всего осталось четыре тысячи на всю твою сорокатысячную армию.

— Да уж, резко упавшие доходы султаната не позволяют мне увеличить численность армии даже в двое. Тем более сейчас, после поражений в Сирии, крестоносцы и монголы уже в Египте, я не понимаю, каким образом они так быстро захватывают мои крепости! Неужели ценой золота? Тогда получается, меня окружают одни предатели.

— Я засылал во взятые гяурами города своих лазутчиков, они донесли, что не было никакого предательства, у нового императора Византии есть воины наподобие ассасинов Старца с горы. Так эти византийцы возможно даже превосходят ассасинов — те прославились своими возможностями тайного проникновения к врагу и убийства практически любого человека. Но ассасинам только раз удалось захватить крепость Аламут в горных районах Западной Персии не пролив ни единой капли крови. Повторения этому подвигу больше не было. Византийцы же сделали захват неприступных крепостей своим ремеслом.

— И что ты можешь мне предложить, мой старый друг? Может быть можно нанять ассасинов для убийства всех вождей Крестоносцев и тех нечестивых, кто захватывает мои города?

— Как известно, Хасан ибн Саббах умер и его государство уничтожено, однако его последователи остались и их можно найти, объявив огромную награду за их услуги.

Известив монголов, я через папского легата отдал крестоносцам приказ о наступлении. Сам же вызвал своего нового комита ликвидаторов, решив поставить перед ним непростую задачу — Аль Хаким, в твое подчинение переходит подразделение моих ликвидаторов, которые наверняка смогут научить твоих ассасинов чему-нибудь новому. Твоя задача — под видом купцов проникнуть в Золотую Орду и организовать устранение жены хана и его детей, вообще всех близких родственников, причем эти зверские убийства должны вести к Абаке-хану, как — это ты должен сам придумать и воплотить в жизнь, причем сам Менгу-Тимур должен в порыве ярости бросить свои тумены на Абаку. По силам тебе такая задача, Аль Хаким?

— Вполне по силам, господин! Не сомневайтесь, Золотая Орда вся до единого воина поднимется на Хулагуидов, вы будете мной довольны!

Встретившись с Абакой-ханом, я продолжил свою игру — Могучий хан! Мои люди при ставке Менгу-Тимура донесли мне о состоявшейся встрече Менгу-Тимура с Борак-ханом и Хайду-ханом, которые заключили союз против Хубилай-хана, решив полностью стать независимыми от его воли и выступить вместе против него при удобном случае. Так же эти трое предателей готовятся забрать твои земли! Неплохо бы известить великого Хубилай-хана, что-бы он был готов к нападению и при получении от тебя известия направил бы тебе помощь. Я тоже помогу тебе, хан и при нападении на тебя крестоносное войско выступит на твоей стороне! Своих людей, переданных тебе для захвата крепостей, я забираю, а это тебе подарок в знак нашей дружбы — я передал хану булатную саблю, богато отделанную золотом и драгоценными камнями. Хан минуты размышлял, затем сделал знак своему слуге и тот передал мне золотую пайцзу шириною в ладонь и длиною в пол-локтя, на которой иероглифами был написан его приказ: «Кто её имеет в руках, тот может приказывать что хочет, и это делается без замедления».

— Прими, Арман! Я ценю твою дружбу и ты с помощью этой пайцзы всегда потребуешь помощь у моих воинов!

Я поставил перед собой цель увеличить доставку серебра из неоткрытой еще миром Южной Америки и заодно отыскать золотые россыпи. Для этого мне нужны были более вместимые и надежные корабли.

В Средиземноморье корабли всегда строились со стыковкой кромок, то есть доски корпуса стыковались кромкой к кромке, а не внахлест, как как в клинкерной конструкции. Шпангоуты устанавливались только тогда, когда корпуса были построены до такой степени, что их можно было удобно расположить. Это давало легкие и прочные корпуса, но было чрезвычайно дорого с точки зрения требуемых рабочих и столярных навыков. Покрытие кораблей слоем смолы по всему корпусу было заменено заделкой швов между досками.

Я собрал лучших корабелов этого времени и поставил перед ними задачу, расстелив перед ними изображение каравеллы — Мне нужны корабли с тремя мачтами, на которых будут косые паруса формы прямоугольного треугольника на всех мачтах. Верхней шкаториной парус крепится к рейку, наклонённому вперёд. Их передний конец доходит до палубы, он называется «тележка». За тележку берётся галс. Особенность латинского парусного вооружения в том, что тележка при смене галса должна пересечь ванту. Поэтому ванты на судах с латинским вооружением необходимо делать разъединяющимися. Длина нового корабля должна быть около тридцати метров (я продемонстрировал мастерам брусок, длинна которого была около метра, на бруски были нанесены риски с миллиметровым шагом; ширина восемь с половиной — девять метров; осадка три-четыре метра.

Обсудив детали устройства нужных мне кораблей, я вызвал своего Верховного доместика департамента разведки.

— Приветствую, государь! — Жан де Танле поклонился и сел на кресло рядом со мной.

— Что у тебя нового, Жан?

— Золотая Орда собирает свои тумены, которые двинулись вдоль реки Итиль в ставку Сарай-Берке, где-то через полтора месяца отдаленные тумены из Сибири достигнут Гирканского моря и тогда войско двинется на Абаку-хана. Купцы, следующие из Китая, поведали — великий каган двинул свои тумены через земли Чагатаиского государства, собираясь взять с собой тумены Орды, старшего сына Джучи, который уже объявил, что создает ханство Ак-Орду. Орда желает отделиться от Монгольской империи и улуса Бату. Хубилай решил убить двух зайцев — не только наказать хана Золотой Орды, но и привести в чувство зазнавшегося Орду.

Я задумался — нужно ускорить поход крестоносцев в земли Дикой Степи, пока армия Золотой Орды движется на юг, нужно зачистить степь от городов и стойбищ этих кочевников, обезопасив этим мои земли и земли русских княжеств.

Абака-хан, пройдя огнем и мечом по северной Африке, получил письмо от императора Византии: «Дорогой друг! Твой злейший враг через полтора месяца достигнет твоих земель, выйдя в устье Итиль. Поспеши и ты успеешь выбрать место для сражения первым. Войско крестоносцев почти готово к выступлению и скоро ударит твоему врагу в спину, перед этим уничтожив его жен и детей!»

Хан довольно ощерился и приказал готовить войско к новому походу.

Братство рыцарей Христа Ливонии— это отделение (ландмейстерство) Тевтонского ордена в Ливонии, был образован в 1237 году из остатков разгромленного язычниками-жемайтами Ордена меченосцев в битве при Сауле и имел широкую автономию. Резиденцией магистра ордена служил Венденский замок. После потери в битве магистра и примерно трети рыцарей братья нуждались в военной силе для защиты захваченных ими земель, для чего было решено соединить Орден меченосцев с Тевтонским орденом. Однако для этого требовалось согласие датского короля Вальдемара Второго, у которого меченосцы в результате походов отвоевали принадлежавшие Дании территории Северной Эстонии, включая крепость Ревель. Датчане в ответ стали задерживать корабли с крестоносцами в порту Любека, препятствуя притоку свежих сил рыцарей в Ливонию. В переговорах папы с императором посредничал магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца, который ждал от папы буллу об объединении Орденов. Папа настоял, чтобы его легат Вильгельм Моденский добился включения требований Дании в договор, который и был подписан в Стенсби. Таким образом и появилось Ливонское ландмейстерство Тевтонского ордена, или Ливонский орден. Орден вёл войны против Литвы и Руси, а с объединением христианской церкви исчез смысл существования этого ордена.

Девиз Тевтонского ордена: «Помогать — Исцелять — Защищать». История Тевтонского ордена началась в Палестине во время Третьего крестового похода, когда немецкие паломники под руководством капеллана Конрада и каноника Вурхарда учредили близ сирийской крепости Акры госпиталь для больных и раненных соотечественников.

Первое время это госпитальное братство входило в структуру ордена Госпитальеров (Иоаннитов), а его руководитель был «магистром больницы». Однако немцы с самого начала предпочитали держаться особняком от других национальностей, и вскоре больница попалат под патронаж церкви Святой Марии в Иерусалиме. В 1191 году Папа Римский Климент III своей папской буллой учредил «Германское братство Святой Марии в Иерусалиме», которое через семь лет за успехи немецких крестоносцев было преобразовано из госпиталя в духовно-рыцарский орден во главе с капелланом Конрадом. Орден был подвластен Папе Римскому и императору Священной Римской империи.

Тевтонские рыцари прибыли в Польшу в 1231 году, обосновавшись на правом берегу Вислы. Здесь была построена первая крепость, давшая рождение городу Торн. В добринской земле закрепился Добринский орден. Вступив на прусские земли, крестоносцы основали замок Бальга, в 1255 году на землях пруссов был основан замок Кёнигсберг. Это событие открыло возможность для продвижения ордена по рекам Самбии и Надровии, в результате чего, там были основаны замки Тапиау, Велау, Таплакен, Инстербург, Георгенбург, Тильзит, Рагнит. При продвижении на север был основан ряд замков, в том числе Мариенвердер, Дурбен, Кандау, Велюн. Стратегия рыцарей была в основном следующей: они разбивали противостоящие им прусские племенные союзы поодиночке, при этом побеждённые использовались в качестве союзников в последующих войнах. Именно это дало возможность очень немногочисленным поначалу тевтонским рыцарям успешно одолеть во много раз превосходящие силы пруссов, и устоять во время обще-прусских восстаний.

Совет Ордена состоял из Великого магистра и его заместителей — немецкого и прусских ландмейстеров, пятерых ландкомтуров, Великого комтура, Верховного интенданта, Главного казначея, Верховного госпитальера, руководившего госпиталями и больницами ордена и Маршала ордена. Причинами срочного собрания всех первых лиц ордена было объединение церквей и известие о нападении на крепость Монфор, построенной на выкупленной орденом части земель в Верхней Галилее. Монфор — узкий сто восьмидесяти-метровый хребет, нависающий над долиной ручья Кзив — подходил для строительства крепости, как нельзя, лучше. Тевтонцы создали мощную, труднодоступную крепость с двумя линиями оборонительных стен, назвав ее «Starkenberg». Строительство финансировал сам Папа Римский — Гонорий III. Но при всей своей неприступности крепость не несла какой-либо защитной функции для Иерусалимского королевства, так как стояла вдали от важных дорог. Замок стал первой официальной резиденцией Тевтонского Ордена и сюда были перевезены архив и казна.

Главный казначей кивком поприветствовал собравшихся и приступил к описанию второй проблемы — Братья! После того, как войско крестоносцев покинуло Палестину, а все руководство Ордена из нашей резиденции в Монфоре отправилось в Константинополь для встречи с его Святейшеством Папой, крепость подверглась нападению неизвестных и была ими захвачена. Направленный в нее обоз с припасами обнаружил открытые ворота и перебитых братьев и их слуг. Убиты буквально все, даже полубратья и фамилиары, трупы раздеты и разграблены, сокровища ордена пропали, а архив уничтожен огнем.

В полной тишине Великий магистр замогильным голосом объявил — Вся наша казна похищена и пополнить ее нам неоткуда — славяне, за счет которых мы ее рассчитывали пополнять, теперь вне нашей юрисдикции из-за объединения схизматиков со святой католической церковью. Самое страшное, что новый Папа считает, что наш Орден перестал быть актуальным и наши крепости вместе с их гарнизонами следует передать недавно созданному Ордену Хранителей Истинной Веры, а нам, достопочтенным вершителям судеб человеческих, следует удалиться в монастырь замаливать грехи перед Господом нашим! Что вы на это скажете, братья?

Маршал поморщился как от зубной боли и произнес — Братья! Я уверен, что его Святейшество недоволен нашим отказом от участия в последнем крестовом походе. Мы же для него выделили только пятерых рыцарей с их копьями, а я предупреждал, что нам нужно принять полноценное участие, а не отсиживаться в замках, опасаясь больших потерь! И вина за это лежит именно на Великом магистре, который и настоял на отказе от участия в походе, решив, что остальные Ордена во время войны с монголами сильно ослабнут и их влияние на контролируемые ими земли резко упадет. Мое мнение — нам нужен новый Великий магистр! Давайте проголосуем за мое предложение! Кто за отставку действующего Великого Магистра Анно фон Зангерсхаузена, поднимите правую руку!

Фон Зангерсхаузен смотрел, как с каждой поднятой рукой уходит его время руководства Орденом. Великий магистр обладал верховной властью в Ордене. Устав Тевтонского ордена не предоставляет великому магистру неограниченную власть. Его власть всегда ограничивалась Генеральным капитулом. Исполняя свои обязанности, великий магистр зависел от собрания всех братьев ордена. В первую очередь великий магистр выполнял функции дипломата и управляющего хозяйством ордена. Выборы возводили его над статусом, которым он обладал по праву рождения. Он вёл пространную переписку с прелатами и монархами, включая императора и папу, много путешествовал, посещая различные монастыри ордена, проверяя дисциплину и расходование ресурсов должным образом.

Он много сделал для Ордена и считал себя достойным наследия Германа фон Зальца, благодаря которому Орден после гибели в одной из битв с мусульманами больше половины рыцарей и Великого магистра за короткое время восстановил свою боеспособность и, самое главное, завоёвывает доверие Папы Римского и императора Священной Римской империи. Папа и император передают ордену права на имущество в Армении, Апулии, Венгрии. С тех времен Тевтонский орден был под опекой императора и освобождался от всех налогов и повинностей.

Орден тридцать лет назад получил по зубам — тевтонские рыцари начали поход на Русь и захватили Копорье, Изборск, Псков , ограбили земли Новгорода. Новгородский князь Александр Невский во главе русских войск выступил против Тевтонского ордена и уже меньше чем за два года освободил все русские земли от немецких рыцарей. Тевтонские рыцари окончательно отказались от своих завоеваний в русских землях и заключили мирный договор с Новгородом.

Сам Анно фон Зангерсхаузен давно поглядывал в сторону польского города Гданьска, готовя почву для захвата польских земель. И вот теперь все его мечты пойдут прахом!

— Ну что, братья! пора нам приступить к выборам нового Верховного магистра! — ландмейстер Пруссии обозначил поклон в сторону бывшего главы Ордена и тот, сжав зубы, сдал свой ключ и покинул Совет, надеясь, что его назначат хотя бы комтуром.

Сначала на заседании Генерального капитула зачитали вслух Устав Тевтонского Ордена. Затем отслужили обедню, во время который каждый член капитула пятнадцать раз читал молитву «Отче наш». После этого торжественного богослужения устроили традиционную даровую трапезу для тринадцати убогих. Затем заместитель Верховного магистра назначил первого электора (выборщика), тот, в свою очередь — второго, потом первый и второй выборщики вместе назначали третьего выборщика, и так далее, пока общее число всех выборщиков не достигало тринадцати. Это число считалось священным — в память Христа и двенадцати его апостолов — и складывалось из одного брата-священника, восьми братьев-рыцарей и четырех «услужающих братьев», представлявших различные комменды (комтурии) Тевтонского ордена. Выборщики присягнули на Святом Евангелии честно исполнить свой долг, после чего приступили к процедуре выборов нового Верховного магистра. Выборы протекали спокойно, без особых разногласий, и после выбора нового главы завершились пением «Te Deum laudamus» («Тебя Бога хвалим…»). Затем заместитель главы Ордена торжественно вручил вновь избранному Верховному магистру Хартману фон Хельдрунгену большую орденскую печать и перстень, символизировавший высшую власть над Орденом.

Хартман был имперским рыцарем и присоединился вместе со своим братом, Германом фон Хельдрунгеном. Сначала Хартман становится комтуром баллея Саксония, он принимал участие в торжествах по случаю соединения Тевтонского и Ливонского орденов. Он пользовался доверием Великого магистра и быстро поднимался в иерархии Ордена. четыре года назад он сложил полномочия пятилетнего нахождения в должности Великого комтура Тевтонского ордена.

Под колокольный звон Верховный магистр, его заместитель и отправлявший торжественное богослужение брат-священник обменялись так называемым «поцелуем мира», после чего Верховный магистр, с согласия Генерального Капитула, оставил в должности прежних братьев на высших должностях ордена. Большая печать Тевтонского ордена хранилась в потайном шкафу с тремя замками. Ключ от первого замка хранился у самого Верховного магистра, ключ от второго замка — у Великого комтура, ключ от третьего замка — у «треслера» (казначея). Поэтому открыть этот шкаф они могли только втроем. Таким образом, власть Верховного магистра, хотя и была по сути дела самодержавной, тем не менее ограничивалась Генеральным капитулом — как к примеру, в столь важных финансовых вопросах.

Хартман фон Хельдрунген выслушал доклад о хищении казны и приказал — Объявите вознаграждение тому, кто поможет любой информацией о похитителях, если эта информация касается конкретных имен похитителей и места их нахождения, обещайте в награду столько золота, сколько весит сам информатор. Далее, завтра же отправляемся к Папе, будем молить его о прощении Ордена. А в знак нашего покаяния немедленно собрать наше войско, оставив в крепостях минимальные гарнизоны, и под командованием Маршала отправить его в помощь императору Византии Арману Первому на его восточные границы. Это письмо передадите императору — пусть он вам определит место для дислокации и он же найдет вам применение в войне с монголами.

После окончания битвы Маршал Тевтонского ордена был мрачен — от его войска в шестьдесят тысяч осталось меньше половины, еще больше было убитых лошадей. Остриё и стороны клина составляли тяжеловооружённые конные рыцари в железных доспехах, а основание его и центр — плотная масса пеших воинов — кнехтов, среди которых и были основные потери. Из трехсот пятидесяти полноправных членов ордена, тяжеловооруженных рыцарей, выжили двести двадцать. Еще более страшный разгром был только двадцать восемь лет назад, когда произошла битва на льду Чудского озера, известная под названием «Ледовое побоище».

Остатки ордена после битвы разбили палатки, избавились от доспехов и приготовились к ужину, разложив огромное количество костров. Рыцари и кнехты были хмурыми — победа Абаки-хана не принесла им никакого обогащения, а потери были катастрофическими.

Рыцарь Зигфрид фон Фейхтванген с удовольствием снял промокший от пота поддоспешник и, достав из вещевой сумы вязаный свитер, обратился к своему собрату — Готфрид, тебе не кажется, что наши союзники чересчур плотно обложили наш лагерь?

Фон Гогенлоэ, ожидавший, пока оруженосец закончит жарить конину, благо павших лошадей было огромное число, зябко тянул руки к огню — действительно, не доверяют нам, узкоглазые! Ты в курсе, что кто-то обнес орденскую казну, захватив сначала крепость Монфор?

— Да ладно? Откуда ты притащил эти слухи? Враки какие-то!

Готфрид фон Гогенлоэ снисходительно усмехнулся — мой дядя близок к капитулу, он то меня и просветил. Представляешь, замок захватили практически без осады, всех братьев вырезали как кур, от архива ордена оставили только пепел!

Зигфрид удивленно почесал свою голову, найдя в волосах вошь, щелчком пальцев раздавил ее — и что теперь будет делать капитул? Известно, кто обворовал Орден?

— Нет, сделали чисто, не оставив ни следа, если у них были труппы, то они их однозначно вывезли с собой.

Оруженосец снял вертел и и понюхал мясо — Сколько не вымачивал, все равно воняет потом. Кушать подано, прошу господ рыцарей закусить, чем Бог послал!

Поморщившись, Зигфрид отрезал кусок и положил его в рот. Жесткое и вонючее мясо вызвало еще более кислую гримасу — Господи, что мы едим! Барашка трудно было достать у этих варваров? А чем будем запивать эту благородную лошадь?

— Кумысом! Узкоглазые поделились, правда и эта хрень воняет как моча, но куда деваться бедным немцам? А вы видели, как монголы пили кровь своих же жеребцов?

— Действительно варвары! — Готфрид сплюнул и подозрительно огляделся, ему не понравилось шевеление со стороны монголов. — Что-то подозрительно себя ведут, наши союзники, вам не кажется?

Зигфрид хотел возразить, но ему в горло впилась стрела, затем греющихся у костров немцев накрыли ливни стрел и через пару минут было все кончено. Монголы прошлись по лагерю, собирая свои стрелы и вооружение немцев. Абака-хан отослал письмо в Константинополь: «Прости, мой друг! Мне не удалось уберечь войско, посланное тобой мне в помощь. Твои рыцари бились и погибли как герои. Твой друг, Абака-хан.»

Польша представляла собой классический образец рыцарского государства. Постоянные войны с немцами, чехами и русскими закалили польское рыцарство, которое считалось лучшим в Европе по своим фехтовальным качествам.

Поэтому известие о вторжении монголов в Польшу в январе 1241 года поляки восприняли спокойно. Им казалось, что малочисленные в принципе монголы тумена Байдара, которых Бату послал в Польшу не являются опасным противником. Они были почти правы — корпус Байдара наносил только отвлекающий удар, а основные силы монгол шли на Венгрию.

В марте монголы форсировали Вислу и стали угрожать Кракову— столице Польского крульства. Поляки после этого решили подождать и в итоге монголы захватили Краков. Только тогда силезский правитель Генрих Благочестивый начал собирать рыцарей и вооруженных крестьян на борьбу с монголами. На помощь к ним пришли иностранные рыцари, в том числе немцы и тамплиеры. Самонадеянный Генрих, уповая на Бога решил отказаться от обороны за крепостными стенами и вышел в поле для генерального сражения. Тем более польское войско было больше по численности и вооруженности. Генрих даже не стал ждать шедших ему на помощь чехов. Это стало его фатальной ошибкой.

Сражение началось с неприятного сюрприза для европейцев. Монголы смогли вести такой массированный и плотный огонь из луков, который хоть и не убивал бронированных рыцарей, но зато нанес множество мелких ранений, попадая в незащищенные места на лице и руках. Стрельба велась на полном скаку, с расстояния в 20–40 метров и нанесла ощутимый урон также польской пехоте.

Ответная стрельба поляков давала мало результата, так как монголы в случае ранения лошади перескакивали на другую, а сами избегали попадания падая на бок лошади или под ее брюхо. Также они могли изобразить себя мертвыми, свешиваясь со стремян и волочась по земле, а в нужный момент внезапно поднимаясь и нападая или убегая.

Монголы приучили поляков своим атакам каруселью и те постоянно предпринимали попытки преследования уходящих за пополнением своих колчанов.

Вместо такого же храброго бойца как сам рыцарь он видел как несущийся на него легковооруженный всадник вдруг вместо честного боя вытаскивал его из седла пикой с крюком. А вот за ним уже скакала смерть рыцаря в виде монгола с саблей.

А опытный рыцарь, который сидел на коне в окружении оруженосцев и чувствовал себя неуязвимым вдруг чувствовал на своей шее несколько арканов, которые стремительно вытаскивали его из седла и тащили за дико визжащими монголами. Ну а против остальных монголы впервые в военной истории Европы применили отравляющие вещества, изготавливая их из переработанного растительного сырья — кросеня и корня растения, применяемого в Китае как отрава для крыс, а также для изготовления мышьяка. Газовая атака окончательно смяла ряды польских и европейских рыцарей, которых уже просто добивали. Это монголы умели делать великолепно.

Только французские тамплиеры потеряли пятьсот челяди и шесть рыцарей. Поляков и немцев погибло сорок тысяч, в том числе и сам Генрих.

В Польше монголы показали весь свой тактический арсенал: Ложные отступления с заманиванием в засаду под удар основных сил, членение отрядов по фронту и в глубину, использованием скрытого резерва.

Все это было незнакомо рыцарям, привыкшим к размеренному движению и индивидуальным схваткам. Даже в борьбе с арабами во время крестовых походов те применяли стандартные приемы — фланговые обходы конницы и массовый обстрел пешими лучниками. Поэтому рыцари не смогли противопоставить ничего тактике монголов. Их спас только его величество Случай — внезапная смерть верховного хана монголов Угедея и необходимость участия Бату-хана в выборах нового гурхана.

После этого поражения объединение Польши в единое королевство отодвинулось и после смерти Генриха III Белого герцогом Силезии во Вроцлаве с 1266 года стал Генрик IV Пробус.

Он был третьим сыном польского верховного герцога Генриха II Благочестивого от его жены принцессы Анны, дочери короля Богемии Пржемысловичей Оттокара I. После героической гибели своего отца в битве при Легнице в апреле 1241 года Генрих III был еще несовершеннолетним и оказался на попечении матери вместе со своими младшими братьями Конрадом и Владиславом. В 1242 году неожиданная смерть его брата Мешко поставила его на второе место сразу после своего старшего брата Болеслава II Лысого. С тех пор он возглавил политическую оппозицию в Нижней Силезии, выступавшую против правительства Верховного герцога Польши Болеслава II.

Я знал, что князь Краковский Владислав Локетек всё-таки сможет под своим началом объединить все разрозненные польские земли, что закончится его коронацией в 1320 году как Короля Польского Королевства. Моей задачей было не допустить этого и превратить Польшу в мелкие княжества, постоянно воюющие между собой.

Помимо этой задачи я решил забрать под власть своего ордена Галицко-Волынское княжество и Княжество Литовское, которым руководил великий князь литовский Тройден, который вёл упорную борьбу с Тевтонским орденом и Галицко-Волынским княжеством. Тройден значительно расширил границы Великого княжества Литовского. В столицу Литвы Нова́городок я решил направить свою разведку под видом купцов.

Галицко-Волынское княжество было одним из самых больших княжеств периода политической раздробленности Руси. В его состав входили галицкие, перемышльские, звенигородские, теребовлянские, волынские, луцкие, белзкие, полесские и холмские земли, а также территории будущих Подляшья, Подолья, Закарпатья и Молдавии. Его главными соседями и конкурентами были Польское королевство, Венгерское королевство и половцы, а с середины тринадцатого века — Золотая Орда и Литовское княжество. Для защиты от них Галицко-Волынское княжество неоднократно подписывало соглашения с католическим Римом, Священной Римской империей и Тевтонским орденом.

Тевтонов я убрал с игрового поля, Рим потерял свое значение, его место занял Константинополь, а на Священную Римскую империю я направлю воевать своего дядю, который после Сицилии как конь бьющий копытом, готовится к новым завоеваниям. Монголы проредили друг друга, вот уже пара месяцев прошла с момента битвы под Дербентом.

Я знал, что мои родственники в это время как всегда нежатся в банях, поэтому я направил свои стопы именно туда.

Дядя и мой приемный отец балдели под руками массажистов. Увидев меня, Карл радостно махнул мне рукой — Арман, присоединяйся! Хотя пока мы были в походе, ты тут каждый день расслаблялся, мне моя Маргарита попеняла, что племянник остался жить в неге и роскоши, а я отправился в поход махать мечом и спать в шатре. Наш брат Людовик буквально разрывался перед долгом и желанием расслабляться в твоих термах, но долг пересилил и теперь он по пути назад в Париж. Поверь, ему весь мозг съест его супруга, которая так хотела остаться в твоем райском дворце, а вместо этого приходится возвращаться в свои Парижские королевские покои, в которых нет такой роскоши и наверняка уже не будет.

Альфонс расхохотался — А я ему говорил: оставайся хотя бы на месяц, отправь своих сыновей править, а сам отдохни. Братец же уперся как баран — мне нужно править, без меня там все придет в упадок, знать взбунтуется.

Карл встал с ложа и потянулся — Я слышал, что после гибели армии Тевтонского ордена Папа даровал твоему ордену Хранителей все их крепости. Прими глубочайшие поздравления, племянник!

— Дядя, я думаю, что после ослабления Священной Римской империи, лишившейся поддержки тевтонцев, самое время вашим войскам вторгнуться на ее земли! Папа лишь только пожурит вас за развязывание войны, но никаких серьезных действий не предпримет.

Карл Анжуйский вмиг напрягся и стал похож на хищника — Это точно? Ты меня не обманываешь?

— Конечно нет! Тебе нужно захватить четыре королевства, входящих в состав империи: Германию, Италию, Чехию и Бургундию. Пятое, Сицилию ты уже захватил. Сейчас как раз самое время — после прекращения династии Гогенштауфенов в Священной Римской империи начался длительный период междуцарствия. На германском королевском троне оказались два монарха — король Кастилии Альфонсо Мудрый и граф Ричард Корнуольский, что уже внесло раскол в империи. Так что более подходящего времени просто не будет.

— Да, ты прав! Прости, Альфонс, но я вас завтра же покину. Мне нужно срочно вернуться к своим войскам.

Я же прикинул, сколько денег придется выделить на наемников, которые понадобятся для оказания сопротивления армии Карла и поморщился от досады — денег вечно не хватало. А тут еще разжигать пламя межнациональной резни в Польше.

Извинившись перед родственниками, я поспешил к своим корабелам. Они успели выстроить пару моделей кораблей по моим чертежам в уменьшенном масштабе и проводили их испытание в бухте. Заметив мое появление в окружении охраны на пирсе, изящные кораблики причалили и на меня вылили ушат восторгов о мореходных качествах кораблей и о их прекрасных парусах.

— Когда теперь ждать постройки трех кораблей в полноразмерную величину?

— Необходимое количество леса мы заранее высушили, так что одной проблемой меньше, на постройку уйдет не менее года. Точнее скажем после полугода строительства.

— Начинайте уже скорее, а то я пока кроме траты золота и серебра никакого прибытка от вас не вижу.

По лицам напрягшейся охраны я понял, что сзади кто-то приближается, но так, как охрана не схватилась за оружие, это был кто-то из моего ближнего круга. И точно! Ко мне пожаловал мой брат, Жак де Моле. Он сложил козырьком ладонь, пытаясь сквозь яркое солнце рассмотреть мои новые кораблики.

— Здравствуй, брат! Это что за новые игрушки? Их изготовили для твоего будущего сына?

— Нет, Жак, это модели кораблей, на которых мы вместе отправимся взглянуть на новый материк и вывезем с него не только серебро, но и золото.

— Золото? Но там нет его месторождений, поверь мне. Вот увидишь, там есть места, где золото лежит на поверхности.

Жак неверяще покачал головой, а я усмехнулся. Уж я то знал, что одной из самых «выгодных» для разграбления территорий Америки было древнее Перу. Золото у перуанских инков считалось священным металлом бога Солнца. Оно было предназначено для жертвоприношений, из него изготовлялись различные украшения, фигурки, троны Великих инков, предметы обихода. Золота в Перу было много, но никогда оно не становилось поводом для убийства. До тех пор, пока о нём не узнали конкистадоры.

У индейцев издавна существовала легенда, что некогда всемогущие белые боги оставили их землю и пообещали когда-нибудь вернуться. Доверчивые инки приняли авантюриста и завоевателя Писарро и его отряд за вернувшихся великих богов и в итоге были ограблены жадными испанцами. А там было что пограбить!

Здание храма Солнца просто сверкало от золота, которым оно было инкрустировано. Статуи богов были выполнены из драгоценных металлов.

А рядом с храмом находилось неслыханное чудо — «Золотой сад Куско». Вот как описали его испанцы: «В саду этом были высажены самые красивые деревья и самые замечательные цветы и благоухающие травы, которые только произрастали в этом королевстве. Многие из них были отлиты из золота и серебра, причём каждое растение изображено не единожды, а от маленького, едва видного над землёй побега до целого куста в полный его рост и совершенную зрелость. Там видели мы поля, усеянные кукурузой. Стебли её были из серебра, а початки из золота, и было это все изображено так правдиво, что можно было разглядеть листья, зерна и даже волосочки на них. В добавление к этим чудесам в саду инки находились всякого рода животные и звери, отлитые из золота и серебра, такие как кролики, мыши, змеи, ящерицы, бабочки и дикие кошки. Нашли мы там и птиц, и сидели они на деревьях так, словно вот-вот собирались запеть, другие же будто покачивались на цветах и пили цветочный нектар. И были ещё там золотые косули и олени, пумы и ягуары, все животные и в малом, и в зрелом возрасте, и каждое из них занимало соответствующее место, как это и подобает природе».

На главной площади города потрясённые конкистадоры увидели огромную цепь из чистого золота. Длина её составляла около двухсот пятидесяти метров. Она обрамляла площадь, и во время праздников индейцы танцевали, держа её в руках.

— Поверь, брат, нам не хватит кораблей, чтобы вывезти все золото! К сожалению, придется потерпеть полтора года минимум, пока будут строить корабли.

— Если бы я тебя не знал с самого детства, я бы подумал, что ты сказочник. Ну вот откуда ты все знаешь? Когда я тебе про серебро рассказал, ты даже не особо и удивился.

— Брат, я забрал у тевтонцев все их крепости, поручаю тебе организовать их проверку, подумай и предложи мне, какие из них нам оставить себе, а от каких лучше избавиться, продав их за хорошие деньги. И обязательно подготовь отчет, какие крепости подлежат ремонту и сколько на это потребуется денег. Так же на тебе размещение в крепостях наших гарнизонов. Людовик все-таки согласился выкупить земли, которые принадлежат мне и моим приемным родителям. Мы с ним целый день торговались из-за каждого ливра. Но сделка получилась довольно выгодной. Вот только не знаю, где король Франции достанет столько золота. Опять будет брать в долг? Мда, он же и так должен за свой выкуп. Вот идиот бестолковый!

— Бедная Франция! — усмехнулся де Моле — Я так предполагаю, что ее долги давно уже принадлежат тебе?

— Ты правильно понимаешь. Как только мой дядя умрет, я с Франции спрошу по полной, пущу ее по миру. Теперь попрощаемся, как только уладишь дела с крепостями немцев, сразу же возвращайся.

Братья обнялись и Жак поспешил на выход.

Война в Европе разгорелась как овин с прошлогодним сеном. Я едва успевал подбрасывать свое золото для наема все новых и новых наемников. Папа действительно только для виду пригрозил Карлу Анжуйскому, однако не отлучил того по моей просьбе. Война длилась уже семь лет, перемалывая людские ресурсы. Германия и Чехия стали похожи на одно огромное кладбище.

Я сидел в окружении своих родных — к нам приехали погостить наследный принц Людовик Французский со своим братом Жаном Тристаном, которые только недавно вернулись из Европы, помогая своему дяде завоевывать корну империи. Оба получили несколько ран и вместо Франции решили податься к теплому морю, надеясь как можно быстрее снова встать в строй. Мои приемные родители играли со своими внуками. Двух мальчиков мы с Ириной назвали Александром и Никита, а девочку — Еленой.

Ирина читала книгу и изредка отрывалась от нее, с улыбкой делая замечания расшалившимся детям.

Жанна же как наседка защищала разбалованных ею детишек, Альфонсо посмеивался и не вмешивался в ленивый спор между матерью и бабушкой.

Я же писал письмо Абаке-хану, чей сын старший сын Аргун-хан правил Золотой Ордой: «Дорогой друг! Не застоялись ли кони в твоих табунах? Не потеряли ли хватку твои воины? В Священной Римской империи уже семь лет идет война, обе стороны ослабли и потеряли множество воинов. Если твой сын хочет прославить себя как великого завоевателя, то самое время ему возглавить поход монгольских туменов на Запад, Империя немцев падет как перезревшее яблоко под копыта коней монгольской армии!»

— Император! В Константинополь прибыли Великий князь Владимирский, князь Новгородский и князь Городецкий Андрей Александрович; великий князь Смоленский Александр Глебович; князь Тверской Михаил Ярославич; князь Ростовский Дмитрий Борисович; князь Рязанский Федор Романович; Пронский князь Иван Ярославич; Черниговский князь Роман Михайлович Старый и князь Московский Даниил Александрович. Пусть ждут, или принять соизволишь? — мой верный барон Пьер де Аманзе был мною назначен Магистром оффиций, в его ведении находилась дворцовая администрация (в частности, он имел право судить преступления дворцовых служащих). Ему подчинялась имперская канцелярия, он разбирал петиции и жалобы, посланные на имя императора. Как высший администратор дворца, он ведал приёмом посольств и заведовал «переводчиками со всех языков». Среди подчинённых магистра оффиций были также секретные службы и личная охрана императора.

— Пусть их ведут в тронный зал, я подойду позже.

С какого перепуга ко мне пожаловали самые значимые князья? Я решил взять под контроль развитие русского государства, для чего сначала полностью подчинил себе Великое княжество Литовское, мои ассасины ликвидировали всю семью Тройдена, вместе с его братом и детьми. понастроив крепости на границе белорусских и прибалтийских земель, захватив еще и часть земель Киевской Руси с остальными русскими княжествами я добавил в свой длинный перечень титулов еще и титул Великого князя Киевского и Литовского, присоединив себе Галицко-Волынское, Полоцкое и Киевское княжества. Конечно же Рюриковичи не смирились с потерей такого куска территории и раз пять собирали войска и пытались вернуть захваченные земли обратно, однако каждый раз из сборная солянка была бита и когда в последний раз я прихватил себе Переяславское, Новгород-Северское княжества и треть черниговских земель. Папа и Патриарх не выдержали и вмешались, узаконив мою власть на захваченных мною землях.

Благодаря своим дружеским отношениям с Абакой-ханом я получил от его сына Аргун-хана, правящего Золотой Ордой, ярлык на великое Княжение Киевское, согласно которому все княжества отдаются под мою руку, все Рюриковичи становятся всего лишь удельными князьями. Сбор дани ложился на Византийскую империю, в состав которой согласно выданному ярлыку входят все русские земли.

Мой договор с ханом Золотой Орды включал в себя взаимное оказание военной помощи друг другу и в случае бунта потомков Рюрика монголы окажут поддержку своими туменами.

В тронном зале я сидел на тронном возвышении вместе с Папой и Патриархом, введя этим фактом прибывших князей в смущение. Они готовились предъявить мне претензии, но присутствие глав объединенной церкви их как бы придавило.

Первым начал Андрей Александрович — Собрались мы у хана Золотой Орды за получением ярлыков на княжения, он нам несмотря на богатые подарки уделил немного времени, поразив нас тем, что один единственный ярлык, дающий право на княжение над всею Русью с престолом в Киеве передан тебе, император Византии! И нам следует отправиться в Царьград для получения от тебя указания как нам жить в своих же собственных землях.

— Ты абсолютно прав, князь! Хватит дробить Русь на бессчетное количество княжеств, карта Руси стала напоминать лоскутное одеяло. Я через неделю вместе со своим войском отправляюсь в Киев вместе с его Святейшеством Патриархом для коронования в соборе святой Софии. Буллой его Святейшества Папы я провозглашен царем русским и Великим князем Киевским. Все остальные Великие княжества как абсурд возводятся в ранг обычных удельных княжеств, чьи князья будут жить только за счет своего ума и смекалки, а не содержаться за счет княжеств.

Князья было загомонили, однако Патриарх стукнул посохом и они смолкли, непонимающе глядя друг на друга.

Я же не повышая голоса продолжил — Помимо этого своим указом я отменяю лествичное право на Руси. Наследовать своему отцу будет только старший сын, младший или нанимается к старшему в работники, или открывать свое дело, взяв на это ссуду в моем банке, или же нанимается служить в моей армии. Все дружины ваши я заберу и объединю их в одно войско, которое и буду содержать за свой счет! Так же и с титулами — князем может зваться только старший сын, остальные же или идут в священники, или нанимаются к своему же брату, или своим мечом добывают себе новые неизведанные земли, за счет чего будут расширяться границы государства Русского. Княжеский титул теперь только покажет происхождение, но никаких особых прав давать не будет. Среди бояр и князей будут отбираться самые ученые и опытные для управления городами и селами. Следовательно нужно своих детей отдавать в школы, которые сначала будут созданы при монастырях, в которых их научат руководить огромным хозяйством или командовать воинскими соединениями.

Те, кто смогут завоевать новые земли, будут иметь награду от царя, льготы на аренду земли. Да, да, так как все земли Руси теперь принадлежат только мне, русскому царю, то все доходы с этих земель будут идти в мою государственную казну. Если у вас есть средства заплатить за аренду пахотных или пастбищных земель, то при определении ежегодной платы вы сможете быть помещиками и получать доходы с земли. Кстати, за землю под постройки терема, дома ли, овина или иных построек также нужно платить плату. Поверьте, она не будет неподъемной.

Крестьяне так же будут платить за аренду земли, если земли на границе, то такие земли могут быть предоставлены в аренду за символическую плату. В царстве будут введены единые налоги, за счет которых будет содержаться войско, стражники в городах, строиться и ремонтироваться дороги.

Это пока что все, что я хотел вам разъяснить. Те же, кто будут бунтовать и подбивать других на бунт, будут отлучены от церки вместе с семьями и всякий может отлученных предать смерти. Да и я не позволю бунтовщикам долго жить, уж поверьте! Все, князья! Вы свободны, жду вас всех на коронации в Киеве, предлагаю выехать вместе, дабы с вами что-нибудь не случилось в дороге!

Разъяренные князья молча покинули дворец, отправившись в предоставленные им хоромы. Я же невольно выдохнул — я перешел очередной Рубикон и назад пути вовсе нет. Поставив перед собой процесс объединения Руси, я взвалил себе на плечи неподъемный груз и крови придется пролить огромное море, слишком размножились эти Рюриковичи как тараканы. Но ничего, кто не поймет, тому придется устроить тризну!

На создание мощной хорошо обученной русской армии уйдет минимум лет сто — численность населения на Руси просто невероятно мала для этого, этих крестьян тупо не хватит даже прокормить крупное войско, они себя еле кормят. Представляю сколько уйдет времени на введение реформ в сельском хозяйстве, которые я уже провел в своей империи. Придется и здесь вводить государственные хозяйства, иначе эти ретрограды сами ни за что не изменят многовековой устой своей жизни, силком тащить придется в светлое будущее.

Для коронования по моему указу изготовили подобие шапки Мономаха, которую я нарисовал, тщательно продумав ее украшения. Так как огранки камней еще не будет несколько веков, мои ювелиры украсили золотые пластины неограненными огромными камнями: алмазами, изумрудами, рубинами и сапфирами. На меховую оторочку шапки выделены лучшие соболиные шкурки.