Дворянский Патент выглядел, как официального вида снимок из какого-то неизвестного мне материала, чем-то похожего на хорошо выделанную кожу, только почти белого цвета. Текст на нём был выведен золотыми чернилами, затейливой вязью с множеством разных декоративных элементов. Сверху в центре располагался Королевский Герб Ганола. Внизу слева имелась красочная печать с лентами цветов Государственного Флага Ганола. На самой печати был оттиск Королевской Печати. Правее проставлена витиеватая подпись Гомера IV, Короля этой маленькой, но очень гордой страны.

Ещё ниже и несколько незаметней была подпись с именем и должностью конкретного служащего Канцелярии Его Величества, которым был составлен и исполнен данный документ. В центре располагался сам текст. Всё это вместе было заключено в прямоугольную рисованную рамку, составленную из каких-то мелких гербов и орнаментов. Какими именно — понятия не имею. В местной Геральдике я разбираюсь… никак. Я в ней вообще не разбираюсь. Я и в Земной-то Геральдике не разбирался, хоть прожил на Земле тридцать девять лет, закончил школу, отучился в институте, отслужил в армии, отработал почти по специальности, много чем увлекался и занимался, много во что вникал, а уж тут-то, в этом мире что говорить, в котором я чуть больше полугода провёл, в основном, по лесным чащам, тёмным заброшенным шахтам и Локациям, полным агрессивных монстров ползая (иногда и буквально — на брюхе).

Да, честно говоря, и не тянет меня начинать в ней разбираться. Не лежит у меня душа к ней. Просто не лежит. Понимаю, что штука, в принципе, нужная. И, возможно, что даже очень нужная, учитывая, что Патент, который я с таким интересом рассматривал, был мой. И давал право именоваться Виконтом Эппл. Ну и право на наследственное Дворянство, само собой.

Виконт — сколько мне не изменяет память, на старушке Земле, этот титул появился во Франции, откуда в последствии перекочевал в Британию. И был он переходным между Бароном и Графом. И, кстати, нельзя сказать, что Виконт старше Барона, при том, что он однозначно младше Графа. Почему? Барон мог получить свой титул вместе с феодом, как от Графа, Герцога, так и непосредственно от Короля. Виконт же… изначально, во Франции ещё, был назначаемым «помощником», «управляющим» Графа на части его земель — «Вице-конт». И титул этот не наследовался. Первоначально. В последствии, момент этот выровнялся: титул стал рассматриваться, как самостоятельный и наследуемый. Хотя, конечно, заморочек с ним осталось ещё масса. Чего только стоит «титул учтивости», когда виконтом именуют Наследника Графа или Маркиза, до того, как он вступит в права наследования землёй и титулом отца.

Но это всё на Земле. Здесь же… да как-то понятия не имею, как оно здесь. Не стал вникать: получил от специального служителя, важного, словно он не «старший помощник младшего конюха», а, как минимум, личный секретарь самого Господа Бога, на выходе из Замка этот самый Патент и кошель с тысячей золотых монет, сунул их в свою сумку и забыл о них. Как и о самом Виконтстве — на хрен бы оно мне не упало.

Сейчас вот наткнулся на него, когда искал апельсины (яблоки, за проведённые месяцы в той долине, успели несколько поднадоесть, так что перед дорогой я закупился на рынке более разнообразными припасами, чем изюм и яблоки. В том числе и апельсинами) в своей сумке. Достал. Рассматриваю — красивый. Солидно смотрится.

Где я? На лесной поляне. А что, вы ожидали от меня чего-то другого? Если да — то зря. Хотя, в этот конкретный раз, это не было моей инициативой. Меня сюда притащила Альбина. Вон она, кстати, на солнечном пригорке, на зелёной травке расположилась — хоть картины с неё пиши.

Что Ганол в общем — глушь, а Камиш, в частности — мухосранск, начинаешь понимать только тогда, когда доберёшься до территорий, занимаемых Империей. Хотя бы до первого пограничного форта. Оценишь высоту стен, качество кладки, уровень архитектурной сложности конструкций, экипировку стражников на воротах и поток транспорта, идущий по мощёной камнем дороге.

Но и это всё мелочь в сравнении с… телепортом! В приграничном форте Империи стационарный телепорт есть, а в столице Ганола, в городе, где расположен Королевский Замок — нет. Такой вот красноречивый показатель. Куда ещё красноречивее, я не знаю.

Телепорт. Так-то логично было предположить, что в мире, пошедшем по «магическому пути развития», такое устройство будет. Или явление? Точно так же и наличие в мире Системы намекает на возможность его существования довольно ясно. Но вот так вот, в живую его увидеть… было захватывающе. И волнительно.

Хотя, чего уж тут, на самом деле, волнительного? Круглая каменная площадка метров шесть в диаметре. По её границе стоят восемь колонн. Какой-либо крыши на этих колоннах не предусмотрено, зато толстое каменное кольцо, совпадающее своим размером и положением с кругом, очерченным на земле, присутствует.

Собственно, это всё: кольцо в полу, кольцо сверху и колонны, которые это кольцо поддерживают. Такой вот до крайности лаконичный дизайн.

Но это сам, так сказать, «исполнительный модуль». Комната управления выглядела интереснее: толстенные гранитные стены без окон, неподъёмная цельнометаллическая дверь… довольно современного вида. Я такие в кино видел — на банковских хранилищах, тех самых, где несметные миллионы хранятся… которые всё равно постоянно в этих фильмах воруют, разными хитрыми способами эти двери вскрывая.

Но одно дело видеть такую дверь на экране. Совсем другое — вживую. И должен сказать, вживую она впечатляет! Особенно на фоне окружающего «средневековья».

А ещё вооружённый парный караул снаружи этой двери. Современного мне, и даже привычного, вида каменное укрытие с бойницами рядом с этой дверью, где, в случае нападения, должны прятаться караульные, чтобы иметь возможность вести ответный огонь с безопасных позиций. Острия стрел, лежащих в ложах стационарных арбалетов (или стреломётов?), поблёскивающие из этих самых бойниц… Всё серьёзно.

Мне очень хотелось попасть внутрь этой комнаты. Прямо — очень. Интересно было до невозможности, как же эта вся система работает и управляется. Но не судьба. В конце концов, уровень допуска у меня для этого маловат. Альбину-то не пустили, не то, что меня.

Она, кстати, потом рассказала, что в комнату управления фортовым телепортом имеют доступ только дежурная смена и Комендант форта. Больше никто и никогда. За исключением случаев проведения ремонтных работ, конечно же. Но эти самые работы согласование проходят на таком уровне, и самих магов-ремонтников проверяют так досконально, что страшно даже представить.

И всё равно: сама телепортационная площадка, та самая, которая с колоннами и кольцом, находится в дополнительном, «внутреннем» кольце стен и под круглосуточным наблюдением не менее, чем трёх караульных постов.

А ещё, сама комната управления… заминирована. Да — в ней находится какой-то аналог взрывчатки, в количестве достаточном для того, чтобы эта гранитная почти кубическая коробка мгновенно перестала существовать, просто разлетевшись по камешку. И систему самоуничтожения могут запустить опять же: Комендант и дежурная смена. Более того, они обязаны её запустить в случае, если комнате управления угрожает захват. Да ещё и покинуть дежурная смена эту комнату не имеет права при активации системы самоуничтожение. Да и физически не сможет — дверь блокируется.

Так что, иначе как «смертниками», Альбина работающих там людей не называла. И, судя по всему, имела на то основания.

А ещё она имела разрешение воспользоваться этим телепортом до столицы. А это, как я понял, было круто! При таком-то параноидальном отношении к безопасности эксплуатации этой системы. И её значении для государства.

Заодно и меня с собой протащила.

Сам процесс телепортации не впечатлил: заходишь на площадку, ограниченную колоннами, становишься. И ждёшь. Два кольца, то, что в полу и то, что сверху на колоннах, начинают едва различимо светиться. Взгляд на пару секунд вроде-как замыливается, тянет моргнуть. Затем ты просто понимаешь, что стены вокруг телепортационной площадки уже не совсем те, какие были только-что. Очень похожи, и по планировке, и по материалам, и по расположению, но другие. И само место, где ты стоишь, уже не то. Другое.

А ещё, через бойницы в окружающих площадку стенах, на тебя смотрят поверх заряженных арбалетов, десятки пар внимательных, настороженных глаз. Под взглядом которых шевелиться и вертеть головой как-то совсем не хочется.

Потом подходят два офицера, проверяют документы, пропускают к следующему «кордону», где уже стоит стол-стойка (естественно, толстый металлический, за которым можно от обстрелов прятаться), на стойке книга. За стойкой чиновник, вносящий прибывших в книгу. И ещё раз проверяющий документы. Видимо, по своей уже службе.

И только после всех этих процедур, тебя выпускают из «внутренних стен» наружу. Чтобы ты понял, что перенёсся отнюдь не в Императорский Дворец, и даже не в центр столицы, а в один из фортов, охраняющих её стены.

Что же, ну здравствуй, Столица! Вот он и я.

Столица Империи Ран называлась Шивэй. Так её назвал Ли Бинвэн — Герой, больше тысячи лет назад основавший город на этом месте. Тогда этот город столицей ещё не являлся. Да и самой Империи Ран в то время не существовало. Были другие Империи, в других границах, но это такого уж значения не имеет. Империи, как и люди: двигаются, дышат, растут, стареют… умирают. Нынче от тех Империй осталась лишь память. А вот молодая (относительно) и зубастая Империя Ран, есть здесь и сейчас. В своих границах, со своим Императором, со своими интригами и со своей столицей. И имя этой столицы, как и имя основателя города, прошли через тысячу лет без изменений. Не потерялись.

Не потерялся и явный «китайский колорит» в оформлении основной части зданий города. Особенно, «Старого города», который и здесь, в Шивэйе, был обнесён отдельной стеной и имел особый статус. Владеть домами и проживать в нем имела право только высшая аристократия.

Догадайтесь, в какой именно части города находился дом Альбины? Можете даже не с трёх раз. Тут и одного хватит. Естественно…

А вот и нет! Не угадали! Вот и не в «Старом Городе», как вы предположили, нет! Не, ну так-то, конечно же у Маршала Империи Альбины Пламенной своё поместье в «Старом Городе» имеется. Как-то иначе быть просто не могло — всё же шишка весьма и весьма заметная. Вот только, это у Альбины Пламенной… которая нынче находится во главе ударной Имперской Армии, в одном из фортов на границе с демонами. А Авантюристка Железного ранга Сакура из Конохи — девушка поскромнее. У неё собственный двухэтажный домик в одном из чистеньких и тихих «белых» районов.

Немного странно, конечно, что вышли из телепорта мы в форте, который располагался почти на противоположной оконечности города от района, в котором проживала Сакура. Но зато, пока мы добирались до её домика, я успел, как следует проникнуться видами Имперской столицы — славного древнего города с земным китайским названием Шивэй.

Сказать, что я был впечатлён? Да, так говорить можно со всей ответственностью — я действительно был ей впечатлён! И, видимо, именно на этот эффект рассчитывала Сакура (буду звать её пока так даже про себя, что бы привыкнуть и не ляпнуть случайно, где не надо, чего не надо, поставив девушку в неудобное положение), когда планировала точку нашего прибытия. Хотела похвалиться, наверное. Ведь, если бы мы вышли из того форта, что находился к её району ближе, то основную часть города я бы в тот день не увидел. А позже, это было бы уже совершенно не то. Это было бы уже не первое впечатление — эффект размазался бы по времени, потерялся и сгладился. Перед кем ещё, если не передо мной?

А может быть, у Сакуры имелись и какие-то другие резоны — в конце концов, на мне же мир клином не сошёлся. Тут и сама Сакура — фигура заметная. В обеих своих ипостасях, и как Маршал Империи, и как высокопоставленный шпион Тайной Службы. Возможно, что девушка выбрала такой путь возвращения, чтобы не попасть на глаза тем, кто за её передвижениями обязан следить по долгу службы? Той или иной. Этого государства или соседнего. Ведь логично же, что её бы поджидали именно на кратчайшем маршруте к дому, а не на самом длинном и извилистом.

Хотя, ещё логичнее было следить за самим домом. Проще и надёжнее. И, скорее всего, слежка именно так и была организована, а крюк был вызван какими-то другими соображениями? Может быть. Но, что следить за Сакурой должны — это сомнению не подлежит.

А может быть, всё, на самом-то деле, ещё проще: она не хотела встречаться с кем-то из знакомых, с кем непременно встретилась бы, реши мы выбрать в качестве точки прибытия ближайший к её району форт?

Ладно. Что-то я снова отвлёкся.

Итак, столица. Я был впечатлён. И было от чего!

По сути, хоть меня и потаскали, в своё время, по стране дела службы, но, как был я дремучим провинциалом, так им и остался. Большие города для меня ограничивались только вокзалами-пересадками, да тупиками-перегонами. Ну, может быть ещё привокзальными ларьками-магазинами — от военного эшелона-то далеко не уйдёшь. А при расквартировании нашего полка, командование традиционно выбирало места по глуше, населённые пункты поменьше. Боялись, наверное, что порастеряют нас в крупном городе, да не соберут потом? И так скажу: не зря боялись — были прецеденты.

К чему я это? К тому, что особо-то больших городов никогда и не видел. А тут…

Чего ожидаешь от города в фэнтези-мире? Тысяч сто пятьдесят — двести населения, повозки на конной тяге, узкие улочки, лотки торговцев на каждом углу, да? Ну, примерно так ведь? Ну, примерно так, как оно в Камише и было.

Но я ведь уже говорил, что Камиш — мухосранск? Так вот — именно так оно и есть! Камиш — это мухосранск с населением в полторы сотни тысяч человек. А Шивэй — столица огромной Империи, с населением в полтора миллиона! И полтора миллиона — это не население Империи, это население города!

Сами представьте себе масштабы. Прикинули? Вот и вот-то! Но вы вот просто прикинули, а я это всё воочию увидел! И был в настоящем шоке, когда мимо нас, звеня колёсами по стальным рейсам, трамвай проехал. А уж, когда мы с Альбиной… тфу, Сакурой, в метро спустились… Да-да! Именно в что в настоящее реальное метро. Как и положено, со светильниками, эскалаторами, рекламой и поездами… Понятно, что спускались мы туда не для передвижения по городу, а просто так поглазеть — коней-то мы куда денем? Итак их ради этого спуска у входа оставлять пришлось, помучившись ещё с поиском «парковочного места». Но, блин, метро!!! В «магическом средневековье»!

Так что, сказать, что я был впечатлён — ничего не сказать! Тут даже небоскрёбы имелись! Правда, не такие, как привычны мне по картинкам и фотографиям Земли. Здесь они не представляли из себя сверкающие металло-стеклянные коробки. Тут они были выполнены в псевдо-китайском стиле, и было их всего несколько штук. Но высота их… поражала моё воображение. Этажей тридцать, никак не меньше (да, я понимаю, что у меня слишком впечатлительное воображение, и тридцать этажей — это ещё не небоскрёб, но для меня и они казались просто громадами. А, если ещё учесть, что высота этажа может не быть ограничена Земными тремя метрами, то, может быть, дело даже и не в моей провинциальной впечатлительности?).

Неспешно скользящие между этими небоскрёбами дирижабли уже как-то, после остальных потрясений, воспринимались, как должное.

Сакура над моей реакцией откровенно потешалась. Что ж, вполне себе её понимаю — сам бы на её месте, не отказал себе в таком удовольствии. Но, к сожалению, я на своём. И мне пока потешиться не над кем.

С другой стороны: а почему бы мне такое удовольствие, как возможность потешиться над моей реакцией, ей и не предоставить? Что, от меня убудет что ли? И именно поэтому, я своё обалдение, восхищение, удивление, непонимание за каменной маской напускного равнодушия даже прятать не пытался. Головой вертел во все стороны, как завещал Великий «Маэстро» из фильма «В бой идут одни старики». То есть: на триста шестьдесят градусов.

Задавал кучу вопросов, порывался посмотреть поближе, пощупать, потрогать, покататься, попробовать самому. Спрашивал, как оно это всё устроено, от чего работает и за счёт чего.

То есть, просто был искренен. Не пытался казаться серьёзнее, чем есть на самом деле.

Домик Сакуры практически ничем не выделялся из ряда других, стоящих на той же улице: двухэтажный, европейского утилитарного стиля, то есть практически без украшений. С крыльцом, с высокими окнами, с четырёхскатной черепичной крышей и небольшим внутренним двориком, отгороженным каменным двухметровым забором от соседских дворов и от улицы. Чем-то на улочку японского спального района из анимешек похоже место. Уютное.

Дорога до этого домика заняла у нас никак не меньше трех часов, так что были мы уже заметно утомленными (по крайней мере, я). Понятно, что три часа неспешной прогулки на чисто физическом уровне — это ни о чем для Героя с Системой. Но это на чисто физическом. Морально же — от переизбытка впечатлений я был вымотан. Всё же, нервная система и психика у нас заметно уступает по выносливости чистой физике.

Калитку в заборе Сакура открыла своим ключом, но внутри, за забором, её уже поджидала девушка в одежде, стилизованной под форму горничных всё из тех же аниме-мультиков. Только не ту — хентайно-короткую, гиперболизированную, а в достаточно строгую, удобную и функциональную. С длинной, почти в пол, юбкой, без декольте, с закрытыми плечами. Волосы были у этой девушки собраны в косу. На волосах имелся небольшой чепчик.

— Добро пожаловать домой, Сакура-сама, — почтительно согнулась в поклоне на японский манер она перед моей спутницей.

— Здравствуй, Ханако, — кивнула ей Сакура, отвечая на поклон и приветствие. Девушка выпрямилась, и я смог лучше рассмотреть её лицо. И ни на какую «Ханако» в этом чисто европейском лице даже намёка не имелось, что отдалось неким диссонансом в моём сознании.

С другой стороны, а что я знаю вообще об этом мире вообще, и этом городе в частности? Так стоит ли удивляться?

— Ханако из местных, — видимо, что-то прочитала по моему лицу Сакура (что, в общем-то и не сложно: «покер-фейс» — это не про меня) и решила пояснить. — И её действительно зовут Ханако. И можешь не удивляться: это тут в порядке вещей. Что в городе, что в стране, что вообще на континенте. Такая мешанина элементов культур, что по началу голова кругом идёт. Потом — ничего, привыкаешь, — я на это пожал плечами и улыбнулся.

— Ханако, комнаты готовы? — обратилась она снова к девушке-горничной.

— Да, Сакура-сама, — снова поклонилась та. — Ванна набрана, ужин прикажете подавать? Или после?

— После, — улыбнулась моя спутница. Потом уцепила меня за руку и потянула за собой. — Пойдём, мне нужно потереть спинку!

— Пойдём, — чуть похабно улыбнулся в ответ. — Потру. Я в этом специалист! Ужин подождёт…

Всегда чувствовал себя неуютно в чужих домах. Насколько бы хорошие отношения у меня не были с тем человеком, чей это дом, всё равно — очень неуютно. Особенно сильно это чувствовалось, когда дело касалось дома женщины. Всё же, у мужчин отношение к своему жилищу гораздо проще. В большинстве случаев, конечно же — исключения есть в любом правиле. Есть такие оригинальные мужчины, которые невероятно остро реагируют на изменение положения даже книги на его рабочем столе или угол наклона ручки в органайзере. А, если уж тапки стоят не на той полке — так то же вообще Конец Света!

Есть. Есть очень разные люди. Но, в основном, всё-таки, мужчины проще относятся к своему жилью, чем женщины. Для мужика важно, чтобы стены стояли, крыша не текла, дверь на петлях не шаталась, что там ещё? Женщины же… я даже перечислять не стану то, что может вызвать яркий эмоциональный отклик у женщины в жилище, что она считает своим.

В общем, неуютно чувствую я себя в чужих домах. В казарме или палатке и то психологически комфортнее ощущения. Там я сам себе хозяин. Хочу берцы на подушку брошу, хочу компот на кровать пролью — никто слова не скажет. Просто затею стирку и всё. А вот в чужом доме…

Понятно, что я не свинья. И таких вопиющих дикостей не допускаю ни у себя, ни у других. О скатерть руки не вытираю, в занавески не сморкаюсь, но всё же.

Понятно, что первые несколько часов мне было не до самокопания. Мне всё было классно: огромная ванная комната, со здоровенной ванной, больше похожей на джакузи с тёплой, да ещё и подогревающейся водой. Красивая обнажённая девушка, составляющая тебе в этом шедевре изобретательской мысли компанию. Приятное времяпрепровождение. Удовольствие, релаксация, наслаждение друг другом. Тем более, после трёх с половиной месячного расстования, утомиться друг другом мы ещё не успели.

Но вот после. Это самое обломное и интересное «после». Сакура-то ушла по каким-то своим делам — понятно, что, при её положении, в этом городе ей всегда есть чем заняться. Огромная масса обстоятельств просто требует её драгоценного внимания. Это, повторюсь, понятно. Но это она. Мне-то что делать?

Сидеть в комнате и смотреть в окошко? Или на крылечке ждать?

Не, ну, минут сорок можно и посидеть. И я не преминул воспользоваться такой возможностью, тем более что с той кучей барахла, что у меня в разных сумках-матрёшках накидано, совсем не плохо было бы хоть слегка разобраться. Что-то переложить, что-то перегруппировать, что-то подвергнуть переоценке значимости и ценности. Что-то пересчитать, прикинуть, как именно это вообще использовать. Что хранить для себя, для личного использования, а что лучше бы и продать.

Мой черный револьвер. Да, в пути от Камиша к приграничному форту Империи, который, между прочим, больше полутора недель занял. Я просто не стал на нём заостряться. Так вот, в пути, состоялся занимательный разговор с Альби… с Сакурой, который довольно сильно перетряхнул моё представление о ценности и полезности моего «изобретения». Точнее, даже не сам разговор, а короткая демонстрация.

В общем, о чем идёт речь? Сакура, естественно, мою новую игрушку, которую я постоянно на бедре таскал, заметила. Кстати, о таскании: со сменой типа одежды пришлось и тип крепления пистолета менять, соответственно и новую кобуру делать. Теперь он не «по-спецназёрски», как раньше, к бедру пристёгнут, а на ремне поясном болтается, как у классических «ковбоев» Дикого Запада. Всё-таки, длинные полы «халата» диктуют свои правила… или просто я не по делу загоняюсь? Не важно.

В общем, Сакура мой револьвер заметила сразу. Но спросила про него тактично только после того, как мы с ней остались одни на дороге за пределами города.

— Всё же не удержался? — усмехнулась она. — Решил-таки «порох» «переоткрыть»?

— Ну а почему нет? — улыбнулся я и покрутил на пальце извлечённую черную игрушку. — Удобно, практично, убойно, скорострельно.

Сакура приподняла от луки седла свою правую руку и отправила в ближайшее толстенное дерево очередь крошечных, как я понимаю, файерболов. Ну или чего-то другого: сами снаряды, как и момент их формирования я не смог рассмотреть. Девушка просто приподняла руку, вжикнуло, и в стволе дерева появился десяток опаленных отверстий с пулевое диаметром.

Я даже спускаться со своей лошади не стал и подходить, чтобы посмотреть на результат стрельб поближе. Итак видел, что отверстия сквозные. Поэтому, просто молча убрал револьвер обратно в кобуру, стёр с лица самодовольство и поспешил перевести тему.

Ну а что тут ещё скажешь? Круто.

Но, с другой стороны, какой она уровень, и какой я? Мне, на моём двадцать шестом, и такие «костыли» — серьёзная подмога. Без них, хрен бы я справился в долине с хотя бы даже одним единственным умертвием, не то, что с Боссом.

Однако же, мнение моё о ценности и эффективности «огнестрела» в этом магическом мире, претерпело сильную переоценку.

Да и щелчок по самолюбию я получил болезненный.

Но, в целом, это мало на что повлияло.

В общем, утром Сакура ушла по делам, оставив меня в своём доме одного. Точнее, как одного? В этом доме постоянно проживала Ханако, следя за чистотой и порядком в нём. Она же следила за состоянием и исправностью, находя и нанимая мастеров для ремонтных работ и садовых работ. Нынче ничего такого дому и саду не требовалось, от того, в доме посторонних не было. Сама Ханако что-то там суетилась на кухне. Видимо, готовила обед или ужин для госпожи и её гостя.

Хм? Надеюсь, Сакура отдала необходимые распоряжения, предупредила девушку о моих «вкусовых пристрастиях»? А то, неудобно может получиться.

Сакура ушла. Я несколько часов после её ухода провозился со своим барахлом, перебирая его, рассортировывая и перекладывая. Затем… затем вздохнул, переоделся в свой привычный стиль. То есть: в простую, чистую, опрятную, практичную одежду. Вчерашнее путешествие от форта до дома Сакуры дало мне понятие и представление о том, как тут вообще ходят. Так вот, вид мой, пусть и отличался некоторой «провинциальностью» и излишней «простотой», но из общей массы людей, по этому городу передвигающихся, выделял меня не слишком сильно. Что меня полностью устраивало.

Оружие… оружие пришлось спрятать. Не то, чтобы владение и ношение его было запрещено в этом городе, нет. Но люди, которые его открыто носили, не вызывая лишних вопросов, одевались иначе, чем я.

Так что, из калитки вышел среднего роста провинциал, в полотняных штанах и полотняной рубахе, подпоясанный, с простого вида заплечной сумкой-рюкзаком на спине, в простых кожаных сапожках, опрятный, чистый, подстриженный, гладко выбритый и причесанный.

Куда и зачем я пошёл?

Так-то, в целом и общем — просто пошёл погулять. Получше ознакомиться с городом. Изнутри, так сказать. В частности же: найти рынок. Он ведь должен быть. Просто обязан быть в таком городе. Рынки и базары вообще штука бессмертная, неистребимая и самоорганизующаяся. Так что, в том, что такое место-явление здесь где-то имеется, я был уверен.

Возможно, что и не одно.

Зачем мне рынок? Продать лишнее, купить нужное, естественно.

Это — цель с номером один. Цель с номером два — найти отделения Гильдий Авантюристов и Воинов. Отметиться в них. Договориться о продолжении тренировок с Воинами, поспрашивать, чем и как живут столичные Авантюристы у Авантюристов.

В общем, цели не сказать, чтобы великие, большие или глобальные, но вполне себе бытовые и нужные. Мелочи. Те самые, из которых вся наша жизнь складывается.

Вот только, порядок достижения этих целей слегка поменялся: отделение Гильдии Воинов удалось найти первым. Что ж, такой уж редкой принципиальности у меня в характере нет, из-за которой я бы стал проходить мимо этого здания, чтобы вернуться к нему лишь в соответствии с рангами пунктов плана. Так что, сначала завернул к ним.

С тренировками удалось договориться достаточно беспроблемно. Всё же, письмо с оповещением в это отделение я отправлял ещё из Камиша, и предварительный положительный ответ на свой запрос получил там же. Сейчас лишь последовало подтверждение этих договорённостей, переоформление карточки и подбор нового расписания тренировок.

Ничего нового я себе дозаказывать пока не стал. Решил, что достаточно и того, что уже есть. И лучше не распыляться, а закончить последовательно те курсы, которые и так уже начал — толку больше будет.

Меньше, чем за час все дела у Воинов я закончил. Что интересно, но рынок снова отодвинулся на пункт дальше по списку. Почему? Никакой тайны, никаких серьёзных неожиданностей — до ближайшего отделения Гильдии Авантюристов было тупо ближе. Так что, выбор был не сложный: двинулся я в Гильдию Авантюристов.

Такое странное ощущение появляется внутри, когда сидишь у окна в трамвае и разглядываешь скачущего на страхолюдном двуногом оседланном ящере рыцаря в доспехах и с мечом на поясе. Это чувство описать просто невозможно. Но оно о-о-очень странное.

Разглядывать рыцаря долго не получилось, так как довольно скоро он обогнал трамвай и скрылся где-то впереди, за поворотом. Я отвернулся от окна и посмотрел на внутреннее убранство транспорта, на котором ехал: трамвай, как трамвай. Те же сидения, те же поручни, те же окна, те же закрывающиеся автоматические двери.

Ну а почему бы, собственно, и нет? Почему бы в магическом мире не быть трамваю? Ведь аналог электродвигателя я и сам уже создавал на базе местного читерского элемента — «ядра» монстра. Если смог, буквально «на коленке», создать я, то почему бы того же не смочь сделать другим? А там, где есть достаточно мощный и автономный двигатель с запасом хода, там обязательно появится транспорт на его основе. Так почему бы этому транспорту не быть общественным?

Личный транспорт я, кстати, тоже видел. Выглядел этот транспорт, как навороченные крутые «иномарки». Скорости, правда, у них были не ах — трудно развивать слишком большую скорость по достаточно несовершенной и не слишком ровной брусчатке. Едущими где-то за пределами города, я эти аппараты и вовсе представить не мог.

Зато, прекрасно мог представить за городом другие аппараты: большие, серьёзные большегрузные машины с кузовами или специальным оборудованием, вроде ковшей и ножей бульдозерных. Такие я тоже за свою поездку пару раз видел.

Однако, в целом, колёсного самоходного транспорта на улицах было немного. Куда чаще встречались всадники на самых разнообразных оседланных представителях фауны, и телеги, этими представителями фауны запряжённые. Машин было очень мало, в сравнении с их числом.

Я даже задался вопросом: почему так?

На ум приходил, правда, только один ответ: относительно нормальные дороги кончаются за пределами городской стены. А дальше: по просёлку на «Феррари» особенно не поездишь. На коне (или каком-то его аналоге) будет и быстрее, и проходимее, и дешевле. А в том, что самоходные машины здесь дороги, я лично, ни секунды не сомневаюсь.

Почему?

Ну, по долгу военной службы, пришлось немного разобраться в устройстве земных автомобилей. Большей частью, конечно, грузовых, ещё точнее «камазов» и «уралов». И вот, что я скажу: автомобиль — жутко сложная штука! И для его работы одного двигателя, каким бы удобным и совершенным тот ни был, недостаточно. Автомобиль — это сложный согласованный комплекс из множества устройств и систем.

А, если использовать мои новоприобретённые знания по местной Артефакторике, то становится очевидным, что каждое устройство в автомобиле — это достаточно сложный артефакт, созданный с использованием «ядра» минимум E-ранга. А таких устройств в автомобиле под сотню!

И это я ещё не говорю о корпусе и отделке. Если всё это прикинуть и посчитать, то стоимость такой вот красивой городской игрушки выйдет под три сотни золотых. И это ещё если брать в расчетах всё по самому минимуму.

Так что, наличие такой вот игрушки — статус. И показатель богатства.

Кстати, грузовая машина будет получаться гораздо дороже легкового автомобиля. Гораздо. Но и смысл у её существования уже совсем другой: такие машины нужны для работы. Для зарабатывания денег: для строительства, перемещения больших грузов и объёмов. Да и проходимость у них должна быть гораздо круче, чем у легковушек…

За такими мыслями, я как-то так незаметно добрался до места назначения, что чуть было не проехал свою остановку. От того, подорвался с места чуть более нервно и торопливо, чем хотел бы. Но успел. Да и ладно.

Заплатил на выходе мелкую медную монетку за проезд и покинул гостеприимное нутро аппарата, двигавшегося по рельсам, но не бравшего энергию от проводов. Вообще-то и не было вообще никаких проводов в этом городе. Не требовались они, насколько я понимаю, так как централизованной системы распределения энергии не имелось. Всё было на «аккумуляторах». И всё было очень дорого.

Трамваи и поезда метро принадлежали Империи и Императору. Оплачивались, естественно, из Имперской и столичной казны. И были, скорее показателем престижа города, чем именно утилитарной необходимостью. Крупногабаритная тяжёлая техника так же была собственностью Империи, находясь на балансе казны. Вся тяжёлая техника была собственностью Империи. Стоимость её была настолько высока, что никто даже из дворян и крупных купеческих объединений не пытался себе такую купить. Куда проще и дешевле было нанять десять-двадцать, даже тридцать обычных телег с соответствующим количеством людей, чем позволить себе такой аппарат.

Ну а, если уж очень сильно нужен именно он, то можно его нанять через специальную государственную службу, ровно на ту задачу, которую этот аппарат нужен.

Всё это мне рассказал мужичонка, которому «посчастливилось» сидеть в трамвае рядом со мной, пока я ехал.

Я умею разговорить человека. Хочешь не хочешь, а с таким подбором профессий, как у меня, этому учишься. Нарабатывается коммуникабельность.

Правда, нельзя сказать, что я делаю это часто… хотя… а, не важно.

Собственно, это из-за того, что я с тем мужичком заболтался, чуть было не проехал здание отделения Гильдии Авантюристов. Но, всё-таки, вовремя спохватился.

Отделение Гильдии Авантюристов района Хулун-Буир города Шивэй представляло из себя большое, красивое семиэтажное здание, выполненное в «китайском стиле» со всеми его атрибутами вроде изогнутых черепичных крыш, коньков-драконов и тому подобного.

Как мне рассказал всё тот же мужичек-попутчик в трамвае, «китайский стиль» в этом городе был в моде. Причём, в большей степени, именно в этом городе — как реверанс в сторону истории города. Так-то, каких только стилей архитектурных направлений тут не использовалось: от высокой готики до образчиков деревянного зодчества и чего-то вообще свойственного только этому миру. Но вот «хорошим тоном» и «показателем статуса» являлся в Шивэйе именно «китайский стиль».

Гильдия была достаточно пафосной и крутой организацией, чтобы не стесняться это показывать. От того, все её отделения в Шивэйе были выполнены по здешней «высокой моде». Не было исключением и это, Хулун-Буирское.

Да — отделений Гильдии в городе было несколько. В каждом районе своё. Но, в общем-то и не удивительно — при полутора миллионах населения-то!

Хотя, одно, Центральное, или Главное отделение, все же, у Гильдии Авантюристов в Шивэйе имелось. И располагалось оно, естественно, в «старом городе» — статус обязывает. Но мне-то в Главное как раз-таки не за чем. Меня и районное, поближе к месту заселения вполне себе устраивает.

Гильдия Авантюристов столицы. Да уж, от той «забегаловки», что была знакома мне в Камише, эта отличалась не слабее, чем сам Шивэй от того же Камиша: двустворчатые резные двери с драконами, бронзовые фигурные ручки, швейцар возле этой двери, пропустивший внутрь после предъявления карточки… Внутри, «рабочий зал» размером со армейскую солдатскую столовую, с высокими, под шесть метров потолками, светлыми стенами, мраморным полом, большими окнами, артефактными светильниками на потолке и стенах…

Хорошо хоть, функционально, помещение было аналогично тому, которое было в отделении в Камише. То есть, те же стойки с администраторами, те же столы для посетителей, те же окна для сдачи «лута» и «хабара». Та же возможность заказать чего-нибудь пожевать или выпить. Всё то же самое, но круче — уровень выше.

Что ж, я — провинциал, и не стесняюсь этого. Когда-то давно стеснялся, пытался постоянно держать морду кирпичной, ничему не удивляться, вопросов не задавать, по сторонам не глазеть… годам к тридцати пяти понял, что такое поведение непродуктивно. Чего бы и не спросить, если интересно? Чего бы и не поглазеть, если есть на что? Чего бы и не восхититься, если есть чему? Чего бы и не удивиться, если удивительно? Оно ведь и так, с каждым годом, удивительного становится всё меньше, так к чему ещё и искусственно себя ограничивать?

Наоборот, такое вот сдерживание себя, для понимающих людей, выглядит закомплексованностью и глупым выпендрёжем.

Я провинциал. Одет бедно, просто, но чисто. Гладко выбрит, аккуратно причёсан. Веду себя тихо. Восхищаюсь, но беззвучно. Кручу головой на «триста шестьдесят», всё подряд разглядывая, всему дивясь, чудясь и восторгаясь. На что-то головой качая.

Подошёл к свободной стойке администратора, достал карточку свою, открыл уже рот, чтобы поприветствовать сидящую за стойкой дежурно улыбающуюся девушку, как внезапно получил сильный толчок в плечо. Настолько сильный и резкий, что оказался сбит этим толчком на пол.

— Исчезни, мусор, — прозвучал презрительный голос со стороны откуда меня только что толкнули.

Я с неподдельным интересом, не торопясь подниматься с пола, принялся рассматривать и мерять взглядом верзилу, который стоял там и издавал этот голос.

Большой, высокий, крупный, явно сильный. Одет не то, чтобы так уж богато, но куда интереснее, чем я сейчас: в шаровары и халат «китайского покроя», примерно такой же, как мне в Камише приобрела Сакура, но… насколько я смог разобрать своим намётанным взглядом, а он у меня уже может таким именоваться, так как по разным производственным лавкам я успел помотаться, поприставать к ремесленникам, в том числе ткачам и красильщикам, классом ниже. Сильно ниже. На ремне ножны с мечом и кинжалом. Под халатом угадываются едва заметные очертания нагрудника-бронежилета.

Лицо наглое. Выражение лица презрительное.

Я спокойно и с нескрываемым интересом продолжал его разглядывать, даже чуть склонил голову к правому плечу и чуть-чуть восхищенно улыбнулся.

— Представьтесь, сударь, — попросил я, не торопясь вставать. — С кем имею честь познакомиться?

— Ли Тао, — презрительно ответил он, словно одолжение мусору под ногами сделал. — Железный ранг.

— Великолепно! — радостно улыбнулся я. Неторопясь, показательно крякнув, поднялся на ноги, отряхнул от несуществующей пыли (убирали в этом помещении качественно) штаны, раскрыл сумочку у себя на поясе, под отворотом рубахи, немного в ней покопался. Опять же, никуда не спеша, не делая резких движений и не переставая улыбаться. Достал из неё Виконтский Перстень, надел его на палец, краем глаза пронаблюдав, как расширились глаза верзилы, рассмотревшего то, что я достал. Затем оттуда же, из сумочки, достал черный револьвер. Откинул у него барабан в сторону, проверил, какая «пуля» заряжена первой, защёлкнул барабан на место и выстрелил верзиле в живот, ровно под край нагрудника. После чего опустил пистолет, перешагнул через корчащегося от боли на полу в луже крови верзилу и, не переставая улыбаться, обратился к бледной девушке-администратору, сидящей за стойкой.

— Здравствуйте! — сделал свою улыбку ещё более светлой и приветливой я. — Виконт Эппл, Авантюрист Медного ранга из Камиша, — протянул ей карточку той рукой, на которой красовался Виконтский Перстень…

«Улыбайтесь — это же всех так раздражает!» — хорошая фраза. Не помню только, где её слышал. Но слышал точно и неоднократно.

Я люблю улыбаться. Мне очень нравится моя улыбка. Особенно она мне стала нравиться после возвращения из долины яблонь. После того, как из-за эксперимента с высокоранговым «ядром», чуть не лишился руки и пил «лечилки» одну за одной, залпом. Рука тогда заживала долго. Сильно мучали фантомные боли. Они, кстати, и сейчас ещё иногда дают о себе знать. Не так серьёзно, конечно, как в первые дни, но всё равно, аж передёргивает, когда снова ныть начинает или «простреливает».

Но «лечилки», они ведь не узконаправленного действия. Это ж не нанороботы, которые точечно идут сразу к установленному для них участку работы. «Лечилки» действуют сразу на весь организм…

Как же я стреманулся-то в тот момент, когда у меня один за одним, в этой долине зубы выпадать начали!..

Было б чем, я бы обгадился, наверное!

Хотя, нет. Это ведь не резко, не единомоментно произошло. Это почти полдня тянулось. Сначала один зуб зашатался, закровоточил и выпал. Потом второй. Третий… пятый… и не прекращается! Остальные тоже шататься начинают. И, что делать непонятно: «лечилки» то, сколько не пей, не останавливают процесс, только ускоряют!

Пипец, я думал, что всё — коньки начинаю отбрасывать: передозировка, аллергическая реакция, индивидуальная непереносимость, ещё какая-нибудь хрень. Мог бы поседеть — поседел бы.

Единственное, что спасло мою «крышу» в тот день от окончательного «сползания», это глубокая медитация. Да-да, тот самый навык, что так хорошо показал себя на озере. Он и здесь показать смог себя отлично.

Правда, тот, кто когда-либо пробовал из состояния паники перейти в состояние медитативной отрешённости, меня поймёт. Поймёт, насколько это было сложно! Невероятно сложно.

И насколько чистое, незамутнённое, невозможное чувство счастья я испытал, когда, выйдя из состояния медитации, нащупал во рту, на полностью опустевших «стариковских» деснах, режущиеся молодые новые зубки!

Да ни один оргазм и рядом не валялся с тем эмоциональным всплеском!

За два дня все потерянные мной зубы вернулись на свои места. В том числе и давным-давно удалённые третьи моляры. И никаких пломб, никаких пульпированных корней, никаких сколов, полученных в спаррингах и драках, никаких криво выросших или наползших, «не уместившихся» в челюсти резцов! Идеальная «Галливудская» улыбка! Да, собственно, ради одного этого уже стоило «попасть» в этот замечательный мир!

Так что, я люблю улыбаться. Мне нравится улыбаться и моя улыбка.

Вот только что-то, в последнее время, окружающим моя улыбка не очень стала нравиться. Вот и девочка-администратор, сидевшая за стойкой для приёма посетителей, от моей улыбки и приветствия как-то так съёжилась и побледнела. Даже, я бы сказал, побелела, став бледной, как полотно. Того и гляди, в обморок грохнется. Убежать-то явно уже не сможет — не удержат её ноги.

И чего она так? Нет, я понимаю, конечно, что корчащийся в крови, пополам с содержимым собственных кишок (пуля-то разрывная, у меня других нет), человек под стойкой особого аппетита не добавляет. Понимаю. Так ведь она не на него, а на меня смотрит! Смотрит на меня, на мой чистый взгляд, на мою «Галливудскую» улыбку и бледнеет… Хм, надо будет потом перед зеркалом попробовать, посмотреть, что же с ней не так, с улыбкой?

А если серьёзно, то отвратительная ситуация. Ненавижу такие. Ситуации, когда загоняют в угол.

Тут, как раз, подбежали люди с серьёзными лицами, в одинаковых «форменных» одеяниях, явно корпоративных, обозначавших их принадлежность к работникам Гильдии. И, если судить по их фигурам и пластике движений, той части обслуживающего персонала, которая отвечала за безопасность.

Не дав им раскрыть рот, начиная разговор, не дал им завладеть инициативой.

— Пункт четыре Дворянского Уложение: «Оскорбление Дворянина смывается кровью», — процитировал я и вытянул руку с развёрнутым Дворянским Патентом, который успел предусмотрительно достать из сумки, пока они бежали ко мне от дальнего конца помещения. — Я — Виконт Эппл. И я посчитал себя оскорблённым.

Мужики замерли, словно на стену наткнулись. И я их прекрасно понимаю: по моему внешнему виду никак нельзя было предположить Дворянский статус. И сказать они в этих обстоятельствах мне ничего не имели, так как я сам уже всё сказал. И в том, что было мной произнесено, нельзя было придраться ни к единому слову.

Да — именно так всё и есть. В Дворянском Уложении, четвёртый пункт есть. И само Дворянское Уложение есть. Причём, признаваемое всеми странами континента. Что-то вроде «Всеобщей декларации прав человека» на Земле. Оно тоже является «общепринятой нормой международного права», главенство которых над собственными законами страны признаётся всеми государствами континента.

И этот четвёртый пункт этого Уложения звучит действительно именно так, коротко, хлёстко, открывая достаточно большой простор для возможных правомочных действий.

И я, наглядно доказав свой Дворянский Статус, оказываюсь в своём праве. И ничего, что можно было бы мне предъявить по местным или международным законам не совершил.

Отвратительное ощущение.

Мужики, а их прибежало сразу четверо, молча поклонились мне, признавая сразу и мою правоту и моё Дворянство, после чего, старший из них, так же молча, знаками, отдал двоим команды, и они, подхватив пострадавшего за руки, быстро утянули его с собой, оставляя кровавые разводы на мраморном полу. Исчезли так же быстро, как и появились.

А девочка-администраторша осталась один на один со страшным мной. Ещё и подбадривающе улыбающимся мной. Жесть — никогда бы не хотел оказаться на её месте. Подумать только: пристрелил человека, и мне совершенно ничего за это не было просто потому, что я посчитал себя им оскорблённым. А что, если я сейчас какое-то её слово, действие или отсутствие слова либо действия сочту оскорбительным? Что, тоже пулю в живот? И сбежать нельзя — могу оскорбиться невниманием.

И эти мысли крупными буквами читались в её круглых от ужаса глазах.

Я же, тем временем, аккуратно свернул свою «важную бумажку», убрал в сумку и её, и револьвер. Перстень убирать не стал. Ещё достал кошелёк с монетами — перевести их на «банковский» счёт Гильдии в Камише я не успел. Как-то не до того было, так что до сих пор, «постаринке» таскал с собой кожаный мешочек на верёвочных завязках с монетами. Очень провинциально и старомодно, понимаю. Но уж, как получилось.

— Я бы хотел пройти проверку на «Камне Оценки», — мягко обратился к девочке-администратору я.

Девочка продолжала глазами кролика, замершего перед удавом, смотреть на меня, не реагируя на раздражитель в виде слов.

Я вздохнул и притушил улыбку. После чего два раза щелкнул пальцами у неё перед глазами, привлекая внимание. Девушка вздрогнула, дёрнулась.

— Я бы хотел пройти проверку на «Камне Оценки», — повторил я. Она снова дернулась и мелко-мелко закивала.

— Да-да, да-да, конечно-конечно, — торопливо заговорила она. — Пройдёмте, — и чуть ли не обежала вперёд, пригласив меня за собой в отдельный кабинет, в котором и был установлен тот самый Артефакт, который проверку осуществляет. Ценная штука. В отделении в единственном экземпляре существует. Естественно, что не на стойке регистрации хранится. Да и не слишком удобно было бы проходить подобную проверку на глазах у всего зала. «Статус» — дело достаточно личное. И я бы даже сказал, интимное. Хоть и существуют умельцы с прокачанной «Оценкой», но их всё равно мало. Да и видят они, чаще всего, гораздо меньше, чем «Камень» показывает. Особенно хороший «Камень» в столичном отделении Империи.

Пока девочка суетилась и готовила устройство к использованию, я ещё раз прокручивал в голове ситуацию.

Этот четвёртый пункт Дворянского Уложения, это палка о двух концах, на самом деле. Только с одной стороны — это вседозволенность: сказал, что оскорбился и убивай безнаказанно. С другой же… если стерпел реальное прилюдное оскорбление при свидетелях, то можешь и Дворянского своего статуса лишиться. А ведь оскорбить может не только кто-то слабый или безродный. Оскорбить могут и специально. Оскорбить может и «Хай». Что, собственно, и произошло.

Откуда я про этот пункт и это Уложение узнал? От Сакуры, естественно. Мы же полторы недели в пути были, о многом поболтать успели. В том числе и о том, что же мне даёт это моё новообретённое Дворянство. Какие неприятности сулит.

Мужик, этот самый Ли Тао, по моей оценке, имел левел между восьмидесятью и девяносто. Для моего двадцать шестого — это стена. Гора непреодолимая.

И подошёл ко мне он совершенно точно не случайно.

Всё это, вся ситуация была грамотной подставой.

Топорной, явно подготовленной впопыхах, без должной разведки, но грамотной и надёжной. И направленной, в первую очередь не на меня, а на Сакуру. Ведь следили за мной начиная от дома Сакуры.

Следили достаточно ненавязчиво. Я бы и не заметил, если бы свою остановку на трамвае чуть не прозевал. Но… сложно воспринять не так человека, что в ста метрах по дороге дальше, с того же трамвая спрыгивает.

В тот момент я не стал акцентировать на нём внимание, посчитав, что ничего страшного в слежке и нет. Ну следят и следят — дело-то житейское. Я к этому даже привык уже в Камише. К этому ощущению, что каждый твой шаг документируется…

Но здесь не Камиш. И здесь решили действовать сразу. Подогнали Авантюриста-простолюдина с уровнем в три раза выше моего, и устроили «оскорбление действием» в общественном месте, при более чем десятке свидетелей… жирнейшее могло получиться пятно на репутации Сакуры. Или даже Альбины Пламенной — не могу точно знать уровень информированности тех, кто подставу организовал.

Но не получилось. У меня, к их несчастью, было время «Оценить» мужика. Совсем не просто так я медлил с вставанием с пола. Ещё, к их неудаче, у меня был мой пистолет, заряженный «пулей» с «ядром» С-ранга. Я специально проверил перед выстрелом, передвинув барабан на нужную отметку, чтобы конфуза не вышло, если бы пуля просто отскочила от обидчика. Самой мощной жахнул, что бы уж наверняка. И не в броню, а ниже, под обрез…

Заодно, чтобы уж шоу красивым получилось, переключил режим пистолета.

Так-то, оружие моё, оно практически бесшумно стреляет. Нечему в нём шуметь — пороха-то нет. Максимум, курок по пуле щелкнет. Но, какой эффект, если просто тихо наводишь ствол, тихо щёлкает курок, молча валится противник. Нет, это не шоу.

Но, у меня, очень кстати, «второй режим» конкретно у пистолета есть. Я его назвал для себя «психологический». Это, когда при выстреле ещё и звук создаётся, как у настоящего пистолетного выстрела. Специально «ядро» E-ранга только на эту функцию пустил, дополнительно его впаяв.

Зачем? Ну, довольно эффективная штука в качестве инструмента устрашения и деморализации тех, кто вообще может деморализовываться (той же нежити похер, я на неё и не использовал — там быстрее себя деморализуешь, все уши себе отдолбив выстрелами) — по нервам долбит качественно.

Ну а ещё, пистолет мой может «грохнуть» и без пули. Пойди разберись — пуст я уже, или просто промазал?

Тем временем, девочка закончила готовить аппарат, приняла у меня положенную плату и отступила. Я же положил руку на «панель», приготовившись изучать, начавший выползать из «принтера» бланк со своими «параметрами».

Проверка уровня для члена Гильдии Авантюристов один раз в год — бесплатно. При условии своевременной уплаты членских взносов и отсутствия задолженностей по Гильдейским кредитам. Один раз в год.

У меня с прошлого «замера» в Камише год ещё не прошёл. По моим подсчётам, где-то месяцев семь только прошло. Так что, нынешняя проверка — внеочередная. Поэтому, не бесплатная. И стоимость её… десять золотых! Офигеть!

Услышав такую цену, я даже на несколько мгновений засомневался: нужна ли мне эта проверка на самом деле? За такие-то деньги?

Хотя, та «пуля», которую я только что обидчику в живот всадил, пятнадцать золотых стоила… бля… Вот зачем я об этом вспомнил? Руки прямо-таки зачесались того гада найти и за горлышко подержать, пока он мне мои пятнадцать золотых не отдаст или трепыхаться не перестанет… А ещё лучше — того гада, который вообще эту подставу организовал.

Но, ладно: жадность — хреновое чувство. Не стоит ему поддаваться.

Итак: десять золотых девочке-администраторше я уже отдал. В комнату она меня уже привела. Рука на «камне» уже лежит. Свиток через «принтер» уже пополз. Назад отыгрывать поздно.

Дождавшись окончания процесса, я поднял со стола заветный скрутившийся обратно в трубочку свиток. Поднял… и убрал в свою поясную сумку, даже не открывая.

Почему?

Да вот мысль мне в голову пришла, что ознакамливаться с его содержимым лучше всего в спокойной обстановке. В одиночестве. В относительно надёжном месте. Вдруг, там чего такого сейчас есть, что никому показывать нельзя?

А ещё то, что неплохо было бы во время ознакомления (ну или сразу после него, когда уже сам смогу убедиться, что там нет каких-то уж вообще сюрпризных сюрпризов, которые «перед прочтением сжечь» следует) иметь под боком опытного, как минимум, нейтрально настроенного ко мне человека иметь. С которым посоветоваться можно. И непонятные моменты обсудить.

И ни по одному критерию этот кабинет мне не подходит.

Так что, я вежливо поблагодарил девушку, кивнул ей и направился на выход. Правда перед тем, как открыть дверь и перешагнуть порог в общий зал, я остановился на пороге, вытащил пистолет из сумки, дозарядил его, достал кобуру, ту, которая крепится на бедро, прицепил её, сунул в неё пистолет. Проверил, легко ли он вынимается, ни за что ли не цепляется.

Потом глубоко вдохнул, резко выдохнул и вышел в общий зал.

Немедленного нападения не последовало. Ну, так-то я его и не ожидал. Но вот возможное повторение провокаций — запросто.

Но нет, выйти из здания получилось без каких-либо препятствий и происшествий. Никто ко мне не подходил. А кровавое пятно и извилистую кровавую дорожку, тянущуюся от этого пятна, уже старательно замывали швабрами две уборщицы…

Дорога до дома Сакуры прошла для меня нервно. Я был взвинчен и насторожен. Если кто-то думает, что выстрелить человеку в живот — легко, то тот сильно ошибается. Само по себе физическое действие: достать оружие, навести на человека и нажать на спусковой крючок — да, просто. С этим и маленький ребёнок справится. Но вот психологически… Переступить в себе самом психологический барьер, запрещающий причинение серьёзного вреда представителю одного с тобой вида — та ещё задачка. Её выполнение возможно только в двух случаях: на пике эмоционального всплеска, на накале (причём, эмоции должны быть совсем не положительными), либо «на автомате». Когда делаешь до того, как начинаешь думать.

У меня был второй вариант — я заставил себя не думать. Просто не думать, что передо мной живой человек. Делать всё, ровно, как на стрельбах, как на тренировке. Полностью сосредоточиться только на самих движениях: достать, проверить заряженность, довернуть барабан, переключить режим, защёлкнуть барабан, навести, и выстрелить. Выстрелить раньше, чем успеют начаться рефлексии и сомнения. Не думая. Практически не целясь. Не медля.

Я смог. Успел. Успел выстрелить до того, как волна мыслей захлестнула и заставила бы дрожать руку. Заставила бы окоченеть палец на спуске.

Вот только то, что я успел выстрелить, не значит, что меня не догнал шквал эмоций уже после выстрела. Догнал! Ещё как догнал!

И адреналин в кровь выплеснулся, и конечности трястись начали. И испарина на лбу выступила. Вот только, я волевым усилием заставил себя продолжать не думать. Полностью отрицать само существование происшедшего. На время забыть. Не думать. Точнее, думать о чем угодно, кроме этого.

Получалось плоховато. Снаружи, я может быть и выглядел уверенно, хотя, всё-таки сомневаюсь в этом, но вот внутри… Взвинчен я был просто до предела.

И это была одна из основных причин, почему я не стал читать свиток прямо в кабинете — я просто не смог бы сосредоточиться на том, что в нём написано. Физически не смог бы. Кто проходил хоть через что-то похожее, хотя бы через бой на боксёрском ринге, уличную драку, несчастный случай на дороге… войну, тот меня поймёт. Кто не проходил, не сталкивался ни с чем подобным, кто не видел льющейся человеческой крови… тот будет надо мной смеяться, крутить у виска пальцем и называть «нервной барышней». Обязательно будет… счастливый человек. Счастлив тот, кому ни с чем таким в своей жизни сталкиваться не приходилось.

Поэтому, саму дорогу до дома Сакуры я помню плохо. Рывками. Дошёл до остановки трамвая. Повезло, что не пришлось его долго ждать — он подъехал практически через минуту, как я подошёл. Зашёл по ступенькам в трамвай. Садиться не стал, хотя свободные места ещё были — боялся, что просто не смогу встать, когда подъеду к нужному месту и пора будет выходить.

Доехал, расплатился. Вышел. Двинулся от остановки к нужному дому. Старался идти спокойно. Не ускоряться. Постоянно ловил себя на желании взяться за рукоятку пистолета. Практически непреодолимом желании. Дёргался от каждого неожиданного шороха. Каждую секунду ждал повторной подставы или простого, тупого нападения.

За мной, естественно, следили. Я буквально всем затылком ощущал взгляды и слежку. Но не приближались. И это хорошо. Как для них, так и для меня. Не уверен, что смог бы справиться с нервозностью и не шмальнуть на нервах. Как бы дальше стал выворачиваться? Помог бы Виконтский Перстень в этом случае? Не знаю.

Но, слава Творцу, дойти до дома Сакуры удалось без лишних приключений и сложностей. И Ханако впустила внутрь без лишних промедлений. Вот только её взгляд… её взгляд, прилипший к моей рубахе…

Войдя и затворив калитку, я остановился и перевёл свой взгляд на то, на что смотрела она. На мелкие пятна крови, уже засохшие на моей белой полотняной рубахе. Пуля-то, так, что влетела в живот Ли Тао, была разрывной. И этот самый живот разворотила так, что кишки наружу полезли. А я стоял всего в полутора шагах от него. Естественно, что меня забрызгало. И так же естественно, что я не заметил этого в тот момент.

Меня забрызгало кровью и дерьмом. От меня пахнет кровью и дерьмом. Это не был «фантомный запах», который преследовал меня всю дорогу до дома Сакуры. Я действительно пах кровью и дерьмом… блядь…

Я схватился за свой рот, всеми силами зажимая его, и побежал в туалет, где меня и вывернуло.

Рвотный рефлекс. Рвота. Сам процесс — это не только процесс физического очищения организма от попавших в него токсинов, но и процесс очищения психики от деструктивных программ. Один из самых мощных и быстрых. Можно сказать — экспресс-метод. Крайне действенная штука.

Военные, ветераны, как раз таки отлично этот метод знают. И практикуют. Кто-то сознательно, кто-то не совсем. Чаще всего, конечно, объединяют и смешивают его с алкоголем. Большим количеством крепкого, пофиг какого качества, алкоголя. Надираются в зюзю, а после долго и обстоятельно «зовут Ихтиандра» из унитаза или же ближайшей канавы.

Невозможно выстрелить в живого человека, не загрузив перед этим в собственную голову деструктивную программу причинения вреда, более того — убийства. Просто невозможно. Ты просто не сможешь нажать на спусковой крючок, если не допустишь, более того, не создашь такой программы внутри самого себя. Ибо «Убивает не пуля — убивает мысль».

Деструктивная программа, особенно такой мощи, не может существовать в голове человека изолированно, автономно от этой самой головы. Она автоматически начинает разрушать всё вокруг себя. Рушить, нарушать психику. Выворачивать восприятие.

В момент выстрела, вроде бы, кажется, что ты эту программу из себя выбрасываешь в того, в кого же и стреляешь. Но это только так кажется. На самом деле, эта программа «уходит на исполнение», всё равно оставаясь в тебе. Она наполняется энергией, полученной от убийства или нанесения вреда. Она становится на порядок мощнее.

И чем дольше длится «бой», то время, в которое ты эту программу в своей голове держишь активной, тем больше сил она вытягивает. Тем больше вреда причиняет. И это не какие-то там теоретические измышлизмы и философствования. Нет, это объективный процесс, имеющий четко фиксируемое физическое проявление: тот самый мандраж, тряска рук, отрывочность восприятия, «тоннельность» зрения и мыслей, озноб, диарея, несвязность речи, затруднение мыслительной деятельности — так называемый «тупняк». В общем, всё, что сбрасывают на выброс адреналина и стрессовых гормонов.

Имеется жесткий и достаточно четко заметный предел, граница, после преодоления которой начинается необратимый распад личности. Он, естественно, у каждого свой. Но «плюс-минус локоть». Личность не хочет распадаться. И она будет стремиться к сбросу накопившегося нервного напряжения и выведению из себя всех деструктивных программ. К СКОРЕЙШЕМУ выведению. В идеале (для личности) прямо вовремя «боя».

Опыт военных как раз и заключается в том, чтобы уметь удерживать эти программы в себе активными ровно столько, сколько нужно для… выживания. Или победы. Но больше, конечно, для выживания. Уметь продолжать действовать, испытывая всю сопутствующую гамму физиологических ощущений. Преодолевая «тупняк» и «тоннельность».

А ещё в том, чтобы, после завершения «боя», быстро и качественно избавиться от всех этих эффектов, очистив голову от деструктивных программ.

Большинство используют для этого интуитивно понятные алкоголь, никотин, мордобой, песни, огонь и секс. Меньше — наркотики. Ещё меньше — легальную фармакологию. Ещё меньше — молитву и религию. Единицы идут к психологам.

Я? Наверное, меня можно отнести к последней группе. Правда, с некоторыми нюансами: я пошёл к психологам не ПОСЛЕ, а ДО. Точнее, мне не пришлось никуда ходить: у меня был отец. Отец, который давно в теме. Он ведь сам был нейрохирургом — то есть, из «группы риска». И он мне весь этот механизм успел рассказать, объяснить и растолковать до того, как… умер. Не выдержало сердце нагрузки.

Вот только, тогда, когда он был жив, я этих вещей не понимал. Запоминал, конечно, даже поддакивал и что-то там «в лад» отвечал. Мозгами «понимал»… Но вот прочувствовал на себе только тогда, когда судьба-таки закинула… туда, куда бы я никому не пожелал попасть.

Там я прочувствовал каждое слово из того, что когда-то рассказывал и объяснял отец.

Потом, уйдя со службы, я сознательно и осознанно взялся за очищение своего сознания от налипшей диструкции. Стал лопатить психологию, психиатрию, эзотерику, физиологию, боевые искусства и медитативные практики. Информация начала приходить, сначала, как ручеёк, потом, как река, потом, как горный поток, потом, как лавина, которая чуть не погребла остатки моего разума под собой.

Я три года чистил своё сознание. Старательно и упорно. Считаю, что добился неплохих результатов: как минимум, не спился и не сторчался, как многие из тех, кого знал. И не ушёл в криминал. Смог найти себе место в гражданском, мирном обществе. Не угодил ни в психушку, ни за решётку…

Три года прошло… отвык.

Нежить — это нежить. Это не то. Всю эту бродячую мертвечину живыми изначально не воспринимаешь. Там настрой мозгов изначально идёт на «упокоение» и «гармонизацию», на «возвращение к нормальному порядку вещей». Да и кровью-кишками костяки не разлетаются. Как и гули.

Отвык.

С другой стороны: ведь не затянул, не начал колебаться — выстрелил. И Патент предъявить смог, и право своё обосновать. И проверку на «камне» прошёл. И даже до дома Сакуры добрался никого ещё не пристрелив по дороге. Очищаться стал только в относительной безопасности. В целом, на твёрдую «четвёрочку» сработал. Даже чего-то там лицом отыграть сумел. Девочка-то вон поверила.

Не знаю, как наблюдатели, но девочка поверила.

Когда, ближе к обеду, вернулась Сакура, я уже боле-менее себя в порядок привёл: отблевался, холодной водой отпился и отлился (из ведра обливался возле колодца), полтора часа комплексы из Кунг-фу прокатал, затем снова отливался холодной водой, пил воду с лимоном и снова блевал, до конца уже вычищая нутро.

Когда Сакура пришла, я был уже чистый, вымытый, в чистой свежей простой одежде, сидел в позе «лотоса» на солнышке, на своём коврике, посреди двора, держа пальцы в «мудрах», глаза полуприкрытыми, а на лице улыбку. Мысли были уже плюс-минус спокойными и «мирными».

— Вот так вот у меня день прошёл, — закончил свой рассказ я. Мы с Сакурой сидели во дворе её дома, по обе стороны от вынесенного по случаю хорошей погоды стола, накрытого скатертью. Девушка обедала приготовленными Ханако блюдами, я пил колодезную воду — в ближайшие день-два придётся подержать пищевую паузу, чтобы голове было проще вернуться в устойчивое нормальное состояние.

— Ты прав, — обдумав какое-то время сказанное, ответила Сакура. — Это действительно была подстава. Но ты вышел из положения достаточно красиво. Не понимаю, к чему такая реакция? Подумаешь, пузо прострелил какому-то недоумку? Ты же вроде бывший военный, контрактник? Должен быть привычен к таким вещам? С чего так размяк?

— Знаешь, — непроизвольно нахмурился я, отвечая на этот вопрос. — Если бы я хотел подобных приключений, то легко смог бы их найти и на Земле. Как ты понимаешь и помнишь, криминальные стрелки-разборки с девяностыми не закончились. И спрос на «быков», а тем более «бригадиров» всегда есть.

— Хм? — приподняла одну бровь она. — И к чему ты это?

— К тому, что после ухода из армии, я серьёзно лечил голову. Я долго и трудно адаптировался обратно к гражданской жизни. Встраивал себя в МИРНОЕ общество. А здесь, все мои усилия начинают сыпаться прахом. Мне это не нравится, — так же хмуро сказал ей я.

— Лечил голову? — удивилась девушка. — Ты серьёзно?

— Более чем, — кивнул я, подтверждая, что она поняла правильно.

— Но как тебя тогда в школу взяли? К детям?

— Ну, тут всё довольно просто — лечился неофициально. Не становясь на учет в диспансер. Да и вообще… с официальными врачами на Земле связываться: проще сразу застрелиться — результат тот же, мучений меньше. Лечить они не умеют.

— И что же, серьёзные проблемы были? — нахмурилась Сакура, видимо, начав, наконец, воспринимать в серьёз то, что я говорю.

— Достаточные для того, чтобы иметь вполне реальный шанс загреметь в психушку, — ответил я. — Или спиться. Или сторчаться.

— Ты же не пьёшь? Неужели начал?

— Нет. Не начал. Удержался. Но позывы начать были.

— И что за проблемы?

— Практически стандартный букет, — пожал я плечами. — И «синдром выжившего», и чувство вины, и классический Шевчуковский «не стреляй!», и нарушения сна, и болезненный аппетит — полное неумение останавливаться в еде. Жрал до тех пор, пока плохо не становилось. Пока желудок трещать не начинал…

— Посттравматический Синдром? — попыталась сумничать девушка.

— Вообще-то, оно по-правильному, в современной психиатрии называется Посттравматическое стрессовое расстройство, — мягко улыбнулся на эту попытку я. — Но — да, ПТСР тоже было. Так что, лечиться мне пришлось серьёзно и долго. Собственно, переход на нынешний мой вид питания как раз и начинался в качестве одной из психиатрических практик.

— Веганство? — удивилась девушка.

— Не веганство, а голодания. «Веганство» — это идеология. А голодание — конкретная лечебная практика. Очень мощная и сложная. Особенно, глубокие длительные голодания. Особенно, если сочетать их с «информационными голоданиями» и медитативными практиками, закаливающими процедурами и физической нагрузкой.

— Ну и к чему ты это? — подняла на меня серьёзный взгляд Сакура.

— Я не хочу начинать всё заново, — серьёзно ответил ей я. — И мне не нравится вся эта возня с подставами. Ещё одна такая — извини, но я просто уйду.

— Куда? В Ганол? — приподняла бровь она.

— Нет. Просто уйду. «Диких Локаций» на континенте много. А для «Травника», любая из них — дом родной. Вспомни озеро. Тем более, что в этом мире даже зимы нет.

— Ты же не сможешь прожить всю жизнь в «Диких Локациях». Без людей, без общения…

— Я смогу продержаться достаточно, чтобы обо мне забыли. И от меня отстали. Год, два, три — вполне достаточно будет.

— Не отстанут, — покачала головой Сакура. — Герой — слишком ценная штука, чтобы отстать от него. Тебя будут искать и год, и два, и три.

— Пять лет, восемь, — пожал плечами я. — А через десять лет, уже новый массовый Призыв по континенту начнётся. Совсем не до меня будет.

— Ладно, я поняла тебя, — вздохнула девушка. — Я поговорю с кем надо. Попробую сделать так, чтобы тебя не задевали.

— Не воспринимай это, как шантаж, — улыбнулся я. — Просто ввожу тебя в детали происходящего. Чтобы сюрприза потом не было. Я — пассажир проблемный.

— А то я не знала, — хмыкнула она. — Ты в Гильдию же не просто так ходил? — решила, видимо, перевести тему Сакура.

— Вообще-то, именно что, просто так, — снова улыбнулся ей. — Просто, захотел прогуляться. На город «изнутри» посмотреть. А Гильдия… вот, — протянул ей свой свиток я.

Его содержимое я уже знал — успел посмотреть после того, как привёл голову в относительный порядок, но до того, как вернулась хозяйка дома.

Сакура вытерла руки лежащим на столе полотенцем и приняла бумагу. Затем развернула её и принялась читать. По мере чтения, глаза её стали округляться, а губы принимать форму буквы «о».

И куча ещё разной F-ранговой мелочи. Вот так теперь выглядела моя «Системная Статистика» в представлении «Камня Оценки» отделения Гильдии Авантюристов столицы Империи Ран.

Сакура читала долго и внимательно. Иногда возвращалась к началу. Иногда перечитывала какие-то отдельные сроки. Потом отложила свиток на скатерть стола и откинулась на спинку своего стула.

— Нда, Иван Дмитрич… умеешь ты удивлять.

— И чем же? — решил уточнить я, отпивая глоточек колодезной воды из своего стакана.

— Как минимум, цифрами. И их несоответствием уровню, — криво улыбнулась Сакура.

— А что не так с цифрами? — спросил я. — И откуда они вообще взялись? В прошлый раз же их не было.

— А в прошлый раз, ты где проверку проходил?

— В Камише.

— Тьмутаракань твой Камиш. И «камень», который у них в отделении стоит — дешёвый ширпотреб. От того он даже статы твои толком считать не смог. Только часть навыков да уровень, — поморщилась Сакура, видимо вспомнив столицу Ганола. И воспоминание это было не в пользу города.

— Понятно. И что не так с моими статами? — решил не вступаться за Камиш я. Ведь, в конце концов, она права — в сравнении с Шивэйем Камиш — провинциальный задрипанный мухосранск.

— То, что они уровню не соответствуют совершенно. Сам посчитай: за один уровень получается поднять от семи до двенадцати «очков статистики». Всего, имеется в виду. То есть: десять очков на все четыре характеристики. На ловкость, силу, выносливость и интеллект. То есть, при твоём двадцать шестом уровне, у тебя сумма всех четырёх характеристик должна быть в районе двухсот шестидесяти, плюс-минус десяток. А у тебя? У тебя одна выносливость уже 230 показатель имеет!

— То есть, получается: сила плюс ловкость, плюс выносливость, плюс интеллект — должно равняться 200 + 210 + 230 + 220? Так? — переспросил на всякий случай я, чтобы уточнить, правильно я понял, или мне показалось.

— Так, — кивнула Сакура, снова заглядывая в пергамент. — Восемьсот шестьдесят «очков статистики» — это соответствует восемьдесят шестому уровню. Никак не меньше!

— Ну, где-то плюс-минус так я себя и ощущаю. Между шестидесятым и семидесятым. Ну, сильно плюс-минус… Помнишь? Я ведь говорил тебе уже. Ты тогда ещё посмеялась, сказала, что в «Уважухе» нельзя выше двадцать пятого апнуться, — пожал плечами я.

— Помню, — хмыкнула Сакура. — А ещё я говорила, что статы там всё-таки растут… Красиво ты, Иван Дмитрич, с этим «Инстансом» наебал Систему!

— Не надо грубости, — поморщился я. — Тебе не идёт. А в чём… обман-то?

— В том, что к настоящему своему восьмидесятому уровню, ты будешь, по статам, почти вдвое превосходить своих «сверстников». Прокачка-то продолжится в прежнем темпе, — откинулась на спинку своего стула девушка, весело глядя на меня.

— А кто мешает остальным так же задержаться в «Инсте» и неторопливо поднимать свои статы? Ведь то, что они там поднимаются — дело известное. Ты же сама мне об этом рассказывала. Стало быть, знают и другие.

— Как минимум, то маленькое обстоятельство, что для этого надо три с половиной месяца не выходить из Новой Локации, не прерывать «Инстанса», не пополнять запасы и, при этом, умудряться выживать там всё это время, продолжая методично фармить монстров, — разулыбалась она. — А для этого надо быть долбанутым на всю голову упертым веганом, способным месяцами жить на паре яблок и кружке воды в день, копая при этом, как крот и «дендро-ректальным» способом, «на коленке» крафтя боевые артефакты B-ранга!

— «Дендро-фекальным», — поправил девушку я, так же улыбнувшись.

— Да пофигу, — беспечно отмахнулась она. — Посыл ты понял.

— Понял, — кивнул ей. — Всё у меня «через жопу» — ха-ха, очень смешно. Но, что теперь?

— А что теперь? — удивилась Сакура. — Ты эту «проверку» для чего проходил?

— Честно говоря, не для чего, — пожал плечами я. — Наверное, просто из интереса.

— И свиток ты ещё никому не показывал? — уже с большей заинтересованностью спросила она, приподнимая скрученный пергамент.

— Тебе первой, — ответил ей я.

— Хм, — снова развернула его она. — В таком виде, пожалуй, показывать его никому больше не стоит. Не к чему людей шокировать.

— А в каком виде стоит? — приподнял брови я.

— В частично отредактированном, — хмыкнула Сакура, принявшись пальцем передвигать надписи по листу под моим совершенно офигевшим взглядом.

— Э… э… это как так?! — не смог удержать своей реакции, глядя на это действо.

— Это? — подняла от листа глаза Сакура. — Что именно?

— Вот это вот, — как смог, изобразил её движения пальцем по листу я.

— Ах это! — развеселилась девушка. — А ты, что же, думал, что за десять золотых монет тебе обычную бумажку дают, что ли?! Это, — приподняла свиток она, привлекая к нему внимание. — Высококачественный Артефакт, с кучей степеней защиты подлинности и кое-какими удобными функциями. С ним, например, можно сделать вот так! — сказала она и снова принялась двигать по пергаменту строчки, прямо пальцем. Потом, когда осталась, наконец, довольна их положением, просто разорвала свиток на две части. И одну, верхнюю, протянула мне.

Оказалось написано на этой части. Остальные надписи остались на другой.

— Эту можешь показать в Гильдии, — прокомментировала своё действие она. — На Бронзовый ранг хватит точно. На Железо… по совокупности если, то может и хватить. Но там вроде бы требование ещё к уровню есть…

— А какие вообще требования на разные ранги? А то я в Камише, если честно, только на Золото и Платину спросил.

— Ничего так у тебя запросы, — хмыкнула Сакура. — Хотя, с таким прогрессом, — приподняла второй кусок пергамента она. — Может быть, и в самый раз.

— А всё же? Какие требования? — решил не отвечать на её подколку я.

— Медь, это начальный уровень. На неё, в принципе, кроме вступительного взноса, вообще ничего не требуется, — чуть подумав, начала перечислять девушка. — Бронза повыше. На неё уже 20-тый уровень, или выше требуется. И ещё навык D-ранга хотя бы один. Взнос, само собой: 2 золотых в год. Железо… уровень 40+ и хотя бы один навык C-ранга. И 5 золотых в год. Сталь — 60+ и навык B-ранга. 10 золотых в год. Серебро — уровень выше 80-ого и навык A-ранга. 20 золотых в год. Золото и Платину ты, как говоришь, уже знаешь.

— Да, — кивнул я. — Золото — уровень выше 100-ого и навык S-ранга. Платина — уровень 200+ и навык SS-ранга. Знаю. И что же: такой вот обрывок в Гильдии примут к рассмотрению?

— Примут, — кивнула утвердительно Сакура. — Куда они денутся? Специально ведь для этого и придумали такую замороченную фишку со свитками: не все свои параметры или Навыки люди готовы кому-либо показывать. Даже ради повышения ранга в Гильдии. А вот в таком виде, в отредактированном: почему бы и нет?

— А, если я принесу «нижнюю» часть свитка? Примут её? — из чисто академического интереса поинтересовался я.

— Вот «нижнюю» часть свитка к рассмотрению примут только в комплекте с верхней, — пожала плечами Сакура.

— А примут? Не возникнет сомнений? Может же быть, что это части от разных свитков?

— Примут, — утвердительно кивнула девушка. — Я ведь уже говорила тебе: на этом свитке куча всякой Артефактной защиты подлинности накручена. Так что примут. Определить, от какого свитка какая часть — раз плюнуть.

— Раз плюнуть, — задумчиво повторил я, рассматривая надписи на верхней части. — Значит, думаешь, имеет смысл сходить в Гильдию и поднять ранг?

— А почему нет? — пожала плечами Сакура.

— Дополнительные расходы? — предположил я.

— Статус, — парировала она. — Целый Виконт, Дворянин, и Медь — не солидно.

— А кроме солидности, это вообще что-нибудь даёт?

— Снятие части ограничений, — пожала плечами Сакура. — Медь, например, как ты уже должно быть знаешь, на верхние этажи здания Гильдии не допускается. А «Доски заданий» более высокого уровня висят именно там. Да и сервис лучше.

— «Доски заданий» значит, — снова посмотрел на верхний кусок свитка я.

— Сходи, попробуй, — пожала плечами она.

— Схожу, — подумав, кивнул я. Потом подумал ещё и добавил. — Завтра. Сегодня мне приключений хватит.

Отделение Гильдии Авантюристов района Хулун-Буир города Шивэй за прошедшие сутки практически никак не изменилось. Тот же огромный зал с выстеленным мраморными плитками, подогнанными друг к другу так, что в стык между ними и волосок не пролезет, полом. Те же стойки с девушками-администраторшами. Те же столы, за которыми чинно трапезничают десятка полтора разномастных личностей, в дальней от стоек части зала. Чисто, светло, красиво, респектабельно.

От вчерашнего пятна на полу уже и воспоминания не осталось, не то, что следов. Чем-то мне это место «Континенталь» напоминает из небезызвестного блокбастера. Только что этажей поменьше. А так… пожалуй, что сходство даже несколько более глубокое, чем показалось мне, когда в голове только всплыла эта аналогия. Но мысль развивать, пожалуй, пока не буду — слишком мало ещё знаю о мире и о Гильдии, чтобы делать какие-то предположения и выстраивать аналогии. Чревато созданием в подсознании ошибочного образа, который в последствии будет подспудно влиять на восприятие окружающей действительности. И принятие решений.

Что сказать? Сегодняшний путь до этого здания прошёл гладко и тихо. Хотя, нервное напряжение всю дорогу я испытывал. Умом понимал, что зря. Что два раза подряд не станет никто устраивать однотипные подставы. Тем более, что Сакура обещала что-то там с кем-то обсудить, чтобы проконтролировали отсутствие ненужных поползновений в мою сторону. И после обеда, до самого вечера куда-то отлучалась. Она и сегодня утром, срулила сразу после завтрака. Спрашивать, куда, я не стал ни вчера, ни сегодня. Да и в дальнейшем не имею намерений даже начинать пытаться её контролировать. Не те у нас отношения. Ни к чему оно.

Само здание отделения Гильдии тоже приятных эмоций не вызывало. Неприятные же эмоции были под достаточно хорошим контролем — не зря я потратил столько времени и усилий на приведение головы в порядок накануне.

Внешних раздражителей, точнее раздражающих личностей так же не встретилось — ко мне никто не торопился подходить. Ну, это и понятно — себя вчерашнего я напоминал мало. Нынче был одет я в то, что выбрала для меня в Камише Сакура. Опоясан мечом и револьвером. Приехал на наёмном экипаже, выполнявшем в этом городе роль премиального такси — то есть, такой экипаж можно было вызвать на дом, используя какой-то вид внутригородской связи. Что это за связь, я особенно не разбирался пока — экипаж для меня вызывала Ханако, по указанию Сакуры. Так что, как именно она это делала, сказать не могу — не видел. Занят был. Сакурой.

На руке красовался Виконтский Перстень. Сразу. Скрывать его теперь, никакого смысла не имело.

Я подошёл к свободной стойке, к той самой, что и накануне. Девушка-администратор была та же самая. И мою улыбку она узнала. Это было заметно по тому, как её собственная улыбка, после встречи наших взглядов, потускнела, стала вымученной и напряжённой, а кожа лица побледнела.

Однако, девушка была и оставалась профессионалом.

— Здравствуйте, Ваша Милость, — без ошибки подобрала она обращение. Видимо, запомнила, как я представлялся вчера Виконтом. Либо быстро смогла сориентироваться по перстню, который я больше не прятал. — Чем могу быть вам полезна?

— Здравствуйте, — с улыбкой ответил на приветствие и положил на стойку карточку и верхний кусок свитка, отредактированного накануне Сакурой. — Я бы хотел повысить свой ранг в Гильдии.

— На какой? — уточнила девушка, пододвигая к себе карточку и пергамент.

— В идеале, на Железный, — решил понаглеть я. Нет, ну а что? Откажут, так откажут. Меня, в принципе, и мой Медный устраивает. Бронзовый дадут — отлично. С Железным срастётся — вообще супер. В любом из этих случаев я ничего не теряю.

— На Железный? — переспросила она, подняв на меня глаза. Потом снова опустила глаза на текст пергамента, вчитываясь. По мере чтения, брови её ползли вверх. Но, когда закончила читать, девушка уже вполне справилась со своим удивлением. — Вам ведь известны требования к этому рангу?

— В общих чертах, — ответил я, продолжая улыбаться. Правда, контролировать окружающее пространство тоже не забывал. В отличии от вчерашнего утра. Повторения прошлой неприятной ситуации не хотелось.

— Ваш уровень не соответствует требованиям Железного ранга, вы это знаете? — ещё раз уточнила она.

— Зато ранг Навыков соответствует, — пожал плечами я, продолжая светло и непринужденно улыбаться. — Если взять и зачесть… «по совокупности»?

— Простите, я не уполномочена принимать решение в таких спорных ситуациях, — вздохнула она, поднимая карточку и часть свитка. — Я должна сходить проконсультироваться с более компетентным человеком. Вы подождёте?

— Хорошо, — кивнул ей я, не убирая улыбки.

— Вы позволите? — показала она мне, что намерена уйти вместе с карточкой и пергаментом.

— Конечно, — снова кивнул я.

Девушка поспешно покинула своё место, свой высокий стул, на котором она сидела за стойкой так, чтобы её лицо оставалось примерно на одном уровне с лицом стоящего напротив посетителя, и быстрыми торопливыми шагами поспешила в сторону одной из служебных дверей, что располагались в стене за линией стоек.

Я облокотился о стойку и развернулся к залу, приготовившись к ожиданию. Стоять спиной к стойке было всё же несколько комфортнее, чем спиной к людям, находившимся в зале. Лучи внимания и интереса я ощущал буквально кожей. Не самое приятное ощущение. Хоть и вполне терпимое.

Подходить ко мне, пользуясь моим одиночеством и ожиданием, никто не спешил. Да и взгляды, что на меня бросались, слишком уж нагло прямыми не были. Видимо, интерес был не того уровня, чтобы переводить его в демонстративный.

Ожидание, очень кстати, долго не продлилось. Буквально через пару минут девушка-администратор уже вернулась. С пустыми руками, кстати. То есть, карточку и часть свитка мне возвращать пока что не собирались. Оригинально.

Однако, недовольство демонстрировать я пока не спешил. Как минимум, следует послушать, что мне имеют сказать. Начать обижаться или качать права ещё успею.

— Ваша Милость, вас, по вашему вопросу, хотел бы пригласить к себе Управляющий отделением, — с поклоном произнесла она. Причём, ожидая моего ответа, разгибаться не торопилась.

— Управляющий, — задумчиво повторил за ней я. Управляющий отделением Гильдии в одном из районов столицы Империи — это серьёзно. Действительно серьёзно. Куда серьёзнее, чем «Граф» из Камиша или даже Король из Ганола. И тот и другой — мелкая болотная букашка в сравнении с ним. Круче, наверное, будет только Управляющий Центрального отделения Гильдии Авантюристов Шивэйа, да ещё сам Глава Гильдии (если это не один и тот же человек). И меня хотят видеть лично. Что ж… по крайней мере, понятно, почему он не спустился сам — не по уровню это такой личности. Не по уровню… Что ж, сходим. — Вы проводите? — обратился к всё ещё ожидающей моего ответа девушке я.

— Конечно, — с готовностью отозвалась она, выпрямляясь. — Прошу вас, следуйте за мной…

Лифту в «средневековом» здании я уже не удивился. Почти. Всё же, некое ощущение постоянно царапающего диссонанса в восприятии всё ещё немного присутствует. Надолго ли? Учитывая, что с каждым новым таким вот штришком, раскрывающим для меня мир, оно становится всё слабее и слабее. Вот и этот лифт — чего-то подобного от столь пафосной организации я, честно говоря, и ожидал. Но, блин, лифт!..

Лифт выглядел совершенно современным мне образом. Ну, естественно, не таким, каким выглядят лифты в типовых девятиэтажках, чей дизайн разработан был ещё в стране Советов, и с той поры не менялся… как и сам лифт. Нет, то, что было установлено здесь, выглядело, как крутой современный лифт какого-нибудь дорогого, даже элитного отеля: просторный, отделанный блестящим, словно хром, металлом и желтым лакированным деревом, имеющим замысловатый природный рисунок; приятное, не напрягающее глаз освещение, обеспеченное потолочными светильниками; ряд изящных, красиво подсвеченных круглых кнопок с местными цифрами на них, обозначающих этажи; коврик на полу; сдвигающиеся автоматические двери. Красиво, представительно, круто, дорого.

Навевает мысль о наличии где-то в этом самом дизайне места для штатной камеры видеонаблюдения. Ведь, если копировать стиль, так копировать его уже полностью, функционально, с деталями.

Так или иначе, кабинет Управляющего отделением, что было вполне естественно и ожидаемо, оказался на самом верхнем этаже здания. И даже, наверное, не совсем так — кабинет, а он занимал собой весь этаж, представлял собой что-то вроде «пентхауса». То есть, находился выше верхнего этажа здания и прятался в архитектурных изысках так, что, если не знать, то предположить его наличие, глядя на здание снаружи, было бы сложно. Я вот, к примеру, даже и не задумался об этом, когда Гильдию рассматривал.

Двери лифта открылись. Взгляду предстало просторное помещение, обставленное аляповато, но с определённым вкусом: книжные шкафы, разные тумбы, столики и полки, на которых стояли занимательные предметы, вроде статуэток, «аквариумов», оружия на подставках, чего-то, назначение и название чего мне неизвестно. Центральное место, приковывая внимание, занимал массивный лакированный письменный стол, изготовленный из цельного куска какой-то явно очень дорогой древесины. Пол был устлан ковром, мягким, ворсистым, белым. Огромные панорамные окна открывали премиальный вид с высоты на город.

На правой стене, практически на всю её площадь, от пола и до потолка, раскинулась огромная, качественно сделанная и детально проработанная карта какой-то местности. Как я смог по беглому оценочному взгляду понять: карта континента.

Этот предмет интерьера лично меня впечатлял гораздо больше и лифта, и письменного стола, и ковра, и окон, и всех непонятных штук на полках разом. Но это меня. Уверен — для кого-то более сведущего в ценностях и редкостях этого мира, здесь нашлось бы за что зацепиться взглядом и чем впечатлиться.

Однако, особого внимания заслуживал сам хозяин кабинета.

Первое, что ты видел, когда двери лифта раскрывались перед тобой, это… улыбка! Всё остальное в сравнении с ней было мерклым и незначительным. Нет, не так: Улыбка! УЛЫБКА! С большой буквы, со всех больших букв!

Улыбки бывают разные: злые, издевательские, равнодушные, ехидные, довольные, добродушные, таинственные… Эта была сбивающей с ног.

Единственное, что приходит в голову, с чем бы хоть как-то можно было сравнить степень её невероятности — это улыбка «Серебрянного Лиса» Ичимару Гина из анимэ «Блич». Но там был персонаж рисованный, вымышленный, гипертрофированный, а здесь — живой настоящий человек!

Ну, ещё одно существенное отличие: у Гина улыбка была раздражающая, издевательская, насмешливая. В его улыбку сразу хотелось выстрелить.

В улыбку этого человека — хотелось влюбиться. Обладателю этой улыбки хотелось верить. Она располагала к себе. Расслабляла. Очень… осторожным надо будет быть с этим человеком.

— Здравствуйте, Виконт! — первым заговорил он. Собственно, никакой паузы никто и не выдерживал. Обладатель улыбки изначально оказался всего в шаге от меня после открытия автоматических дверей лифта. Не знаю — специально что ли у дверей поджидал?

Он раскинул в приветственном жесте руки, словно бы желал меня обнять. А может быть и желал. Вот только, не получил возможности это сделать, так как я, тоже в свою очередь улыбаясь, остановил его жестом. А после небольшой возникшей заминки показал, для чего: я принялся разуваться.

Да! Мне понравился ковёр. И мне было бы неприятно топтать его своей уличной обувью.

Понятно, что на улице нынче не дождь, не слякоть, не снег, грязь по тротуарам потоками не течёт. Но улица — есть улица. И уличная обувь — это уличная обувь. С домашними тапочками путать её не стоит.

Тем более, что сам хозяин кабинета был бос.

И вот почему-то я на сто процентов уверен, что в ближайшую минуту, не остановись я сам, он обязательно обыграл бы ситуацию так, что мне пришлось бы разуваться. Да ещё и укол чувства вины испытал бы с минимум легким (а то и не совсем) чувством стыда за свою неловкость, невнимательность и «свинство».

Мелочь. Но инициативу в разговоре такая мелочь выбивает гарантированно. Опасный парень, этот Управляющий. Хотя, кто бы сомневался? Уже одно то, что он такой пост занимает, буквально кричит об этом обстоятельстве.

Я быстро, но без спешки, снял свои сапожки, оставшись в носках (да, был в этом мире и такой предмет одежды. Правда, у меня лично он появился только после посещения магазинов с Альбиной в Камише. До того, я прекрасно обходился портянками, благо, благодаря своему опыту срочной службы, прекрасно умел с ними обходиться). Затем аккуратно поставил сапоги к той паре обуви, на границе ковра, которая там уже стояла. Выпрямился, сделал шаг на ковёр и протянул руку для пожатия.

Заминка небольшая, но инициативу возвращает (мы тоже немножко «могём» в такие игры). Главное ведь, что? Главное — что носки не воняют! Специально перед выходом чистенькие надел. Как чувствовал, право слово!

— Здравствуйте, — вежливо, но приветливо ответил на предыдущую его фразу я. Хозяин кабинета глянул на мою ладонь. Отказываться не стал. Пожатие у него оказалось крепким, но не агрессивным, создающим благоприятное впечатление. Хотя, от такой тонкокостной кисти, как у него, крепости вообще трудно было ожидать.

— Проходите, Виконт, — продолжая улыбаться, похлопал этот мужчина меня по плечу, не отпуская рукопожатия, как бы «втягивая» меня на свою территорию, ведя при этом в глубь кабинета от входа.

Между тем, дверь лифта за спиной затворилась, отрезав от нас приведшую меня сюда девочку-администратора. Оставляя нас с Управляющим в этом кабинете одних.

Отведя меня от дверей на пару метров, он отпустил мою правую руку, но оказался сбоку, получается, приобняв меня за плечи. Эдакий покровительственный, панибратский жест. Но опять же — не агрессивный, не вызывающий немедленного протеста. Хотя, некий небольшой психологический дискомфорт заставлял испытывать. А ещё этим жестом, подсознательно заставлял чувствовать меня в «подчиненном» положении.

— Мне уже сказали о вашем желании повысить свой ранг до Железного, Виконт, — продолжил он говорить, продолжая вести меня в направлении стола. — Весьма похвальное желание. Похвальное. Ведь плох тот солдат, который не мечтает стать генералом! Верно? — подмигнул он.

— Я — плохой солдат, — вспомнив кое-какие обстоятельства своей прошлой жизни, непроизвольно поморщился я. Затем замер, заставив этим остановиться и его. — Вас, простите, как зовут? Как я могу к вам обращаться? — выбил его из подготовленной канвы несколько резковатым вопросом я. — К стыду своему, не успел узнать перед визитом в отделение, имя Управляющего. Не рассчитывал как-то на столь высокую аудиенцию, — чуть загладил резкость вопроса и улыбнулся я.

— Алишер, — ответил он. — Можете звать меня Алишером, Виконт. Это моё имя.

— Просто, Алишер? Без титулов? — уточнил я.

— Просто, Алишер. Без титулов, — с улыбкой подтвердил он.

— В таком случае, зовите меня тоже, без титулов — Иван. Я — человек простой. Титулом недавно обзавёлся, не успел привыкнуть. Пока что, если честно, то даже не знаю, зачем он мне нужен и что с ним делать.

— Дворянское Уложение, однако, насколько мне известно, изучить вы успели… Иван, — с намёком на вчерашнее заметил он.

— Лучше на «Ты», если это вас не покоробит, — вновь поправил его я.

— Не покоробит, — вновь улыбнулся он. Хотя, пожалуй, он улыбаться и не переставал.

— А Дворянское Уложение… Я, знаешь ли, привык ответственно относиться к любой работе, — пожал плечами я, ненароком сбрасывая этим движением руку хозяина кабинета. — Сказано в специальных обязанностях Дворянина: «смывать оскорбление кровью». Значит, надо смывать — обязанности есть обязанности. Сказано было бы убивать — убил бы. Ничего бы не говорилось — отряхнулся бы, да ушёл к соседней стойке — они там все свободны были.

— И что же, совсем никакой личной реакции на такую вопиющую грубость? — «удивился» Управляющий.

— Алишер, — посмотрел с укоризной на него я. — Как вы полагаете, есть мне, сорокалетнему мужику какое-то дело до дурацких петушиных разборок спермотоксикозных юнцов?

— Оу, — снова «удивился» он.

— Я пришёл по конкретному делу, я хотел это дело сделать, а не тратить время на выяснение «кто круче» с человеком, которого вообще впервые вижу.

— Оу, — повторил Алишер.

— К тому же, совершенно же очевидно было, что это как раз и была проверка на знание мной специальных должностных обязанностей. Вроде бы я сделал всё правильно, всё по букве? Нет?

— Пожалуй, — согласился со мной Управляющий. — Что ж, тогда, я правильно понимаю, что сегодня ты так же пришёл по конкретному делу, и времени на праздную болтовню у тебя нет? — прошёл он к своему столу, а я за ним.

— Ну почему же? — улыбнулся я. — Поболтать в приятной обстановке с приятным человеком — почему бы и нет? — Алишер занял своё кресло за своим столом, я опустился в гостевое напротив него. — Я предпочитаю не тратить время на то, что мне не интересно. Но вежливый разговор с интересным человеком, к таким вещам не относится.

— В таком случае, — снова улыбнулся хозяин кабинета. — Может быть, чего-то выпить?

— Если только воды? — пожал плечами я.

— Воду пить не интересно, — капризно дернул губой он.

— А что-то другое — вредно, — улыбнулся я. — В моём возрасте, уже имеет смысл следить за здоровьем.

— Пожалуй, — вздохнул он.

Алишер… Теперь, по прошествии нескольких минут, когда его улыбка уже не действовала так сильно, не была столь ослепляющей, я уже могу как-то более подробно описать этого человека.

Высокий — выше меня на полголовы. Стройный. С идеально прямой осанкой. Тонкокостный. Блондин. Черты лица «европейские». Растительности на лице нет — если и была она когда, то нынче гладко выбрита. Причёска — короткий «ёжик». Одет, примерно так же, как и я сам — в псевдо-китайский халат и шаровары.

— Итак, — взял он в руки, лежавшие на столе мои пергамент с карточкой. — Ты хочешь повысить ранг сразу с Медного до Железного? Я правильно понимаю?

— Да, — просто кивнул в ответ я, подтверждая, что действительно имею такое намеренье.

— Ты ведь знаешь о существующих устоявшихся критериях для переходов с ранга на ранг? — снова глянул на меня Алишер.

— Просветили, — подтвердил, что знаком с порядком я.

— Что ж, — пожал плечами Управляющий. — Ты ведь Герой, Иван?

— Да, — не стал отрицать очевидного. Вот не поверю, что такой человек не подготовился к нашей встрече заранее. И то, что я вчера не заявлял ни о каких намереньях, особого значения не имело: повод для встречи придумать было не сложно. В данной ситуации, просто наши намеренья удачно совпали. Не пришлось ничего выдумывать.

— Затащить в одного Основной Квест на «Уважухе» — это сильно, — уважительно кивнул головой Алишер. — Прими моё восхищение. Но баронство? Почему? Зачем было отказываться?

— Чтобы получить больше? — с усмешкой предположил я. — Виконт, ведь, это же старше Барона? Нет?

— Старше, — улыбнулся Управляющий. — Вот только, без земли — имеет ли это значение?

— Звучит красивше, — пожал плечами я. — Я — Авантюрист. Где в этом слове «оседлый», «землевладелец» или «руководитель»? Мне это просто не нужно. Тем более, если вместе с землёй придётся принять и Присягу?

— А титул? Не тяготит? — чуть склонил голову на бок Алишер.

— Пока терпимо, — чуть поморщился я. Так как действительно относился к этому новообретённому Дворянству, не иначе, чем к обузе и источнику возможных неприятностей.

— Что ж, пусть уровень и маловат, — снова опустил глаза на пергамент он. — Но уровень — настолько условная штука, на самом деле… Без хороших Навыков, уровень — ничто. Иначе бы повышение ранга происходило при повышении уровня автоматически. Уровень же — дело наживное… Хорошо! — положил свиток обратно на стол он, после чего не сильно прихлопнул обеими ладонями по его поверхности, обозначая этим жестом, что пришёл к какому-то решению. — Я одобряю повышение ранга, — и встал с кресла. Я тоже поспешил последовать его примеру, понимая, что улыбки улыбками, дружелюбие дружелюбием, а аудиенция заканчивается. И не стоит путать показной статус с реальным. — Карточку тебе выдадут новую внизу. Эту, и свиток, с твоего позволения, я оставлю себе. На память. Ты ведь не против?

— Нет, не против, — быстро прикинув это в уме, ответил я.

— Рад бы ещё поболтать, — обойдя стол, направился к дверям лифта он, а я соответственно с ним. — Но, к сожалению, вынужден сейчас на совещание к Главе отправляться. Старик, в последнее время, полюбил такие мероприятия, нда… В общем, Иван, — мы остановились возле лифта, Алишер протянул мне ладонь для рукопожатия. — Приятно встретить истинного Авантюриста, в идейном понимании этого термина. Будет желание пообщаться, заходи. Все необходимые указания по твоему сегодняшнему вопросу, персоналу будут сейчас даны. Надеюсь, всё пройдёт без лишних проволочек.

— Спасибо, — пожал протянутую руку я. — Зайду.

Спускался в лифте вниз, на первый этаж я так же в компании всё той же девочки-администратора. Как я понял, она всё время нашего с Алишером разговора, продолжала меня в нём дожидаться. Слегка странное, на мой вкус действие, но, возможно, оправданное — вдруг я с лифтом не разберусь один? Или того хуже — разберусь? И выйду не на том этаже, где надо. А совсем даже, где не надо? К чему лишние напряжённые ситуации или возможные конфузы? А так: привели — сопроводили, отвели — сопроводили. Никаких заминок или неловкостей. А то, что девочке пришлось сколько-то минут (не так уж и долго мы разговаривали) подождать в запертом лифте, так это ерунда и мелочи.

Внизу, всё прошло быстро. Возле стойки ждала уже другая девушка-администратор. Постарше этой и поувереннее. Поделовитее. Меня ей, с рук на руки, передала моя сопровождающая и удалилась. А эта, без лишних вопросов, приступила к оформлению.

Процесс был, в принципе, аналогичен тому, что я уже видел в Камише. Вот только почему-то цвет выползшей из аппарата карточки был не «железный», а явно выраженный «стальной».

— Вы уверены? — вскинув в удивлении брови, спросил у администраторши я.

— Да, — утвердительно, без капли сомнений, ответила она. — Распоряжение Мастера Алишера. С вас: десять золотых.

— Понятно, — тяжело вздохнул я и полез за своим кошельком.

Красивая, гладенькая, цвета благородной стали какой-нибудь дорогой высоколегированной марки, карточка, на которой красуется имя «Иван», выполненное, почему-то, красными «рукописными» буквами. И ещё несколько слов: «Район Хулун-Буир город Шивэй».

На «медной» карточке, которая была у меня раньше, была другая надпись. Там значилось: «Иван. Камиш». И буквы были «золотые». Интересно, цвет шрифта — это такой дизайнерский ход, или он что-то важное обозначает, чего я не знаю и не понимаю, вроде точки поставленной Инспектором ГИБДД в «правах» чем-то его обидевшего водителя? Эдакое послание другому Инспектору ГБДД о том, каких неприятностей… или наоборот, приятностей можно ожидать от этого конкретного обладателя комплекта положенной водительской документации.

Кто бы ещё объяснил…

Но, стоит признать: красивая карточка. Чувствуется, что класс выше, чем у медной. Класс использованных материалов, качество выполнения и тщательность обработки — каждое по отдельности и всё вместе на порядок превосходили то же самое в прежнем моём удостоверении личности. Это изделие, даже без учёта всего того, что его наличие олицетворяет — то есть, Статуса Стального Авантюриста, само по себе, должно быть, дешёвым не было. Не могло быть. Чувствовалось… хм, и ведь действительно чувствовалось — должно быть, какой-то из «Навыков» о себе знать даёт: «Артефакторика», «Познание», «Оценка», «Алхимия» или «Анализ», или ещё что-то. С этой местной моделью Системы — хрен разберёшься. Но я именно чувствую, на подсознательном уровне ощущаю, что эта вот небольшая карточка, которую я сейчас держу в руках — Артефакт. Артефакт C-ранга. Выполненный из соответствующих рангу материалов. А ведь «ядро» C-ранга 15 золотых стоит. Круто. А заплатил я за повышение в ранге всего десять. Получается, что минимум пять в меня инвестировали? Льстит, конечно, но…

Вот, знаете, если уж на то пошло, то, когда твои усилия или достижения ценят — это приятно. Когда твои усилия и достижения оценивают по достоинству, и сообразно, в соответствии с их ценностью, вознаграждают — вдвойне приятно. Это придаёт уверенности, помогает чувствовать твёрдую почву под ногами. Но, когда награда выше реальной значимости твоих заслуг, то начинаешь испытывать дискомфорт. Появляется чувство, что ты в долги залезаешь к кому-то. В долги, о которых даже и не просил.

И вот именно это чувство испытывал нынче я, глядя на отливающую благородным металлом поверхность членской карточки Гильдии Авантюристов.

Это чувство мне не нравилось. Но, проблема в том, как ловко была выстроена ситуация, приведшая к появлению этого кусочка непонятного материала, не являющегося металлом (а «Кузнечное дело» и «Травник» позволяли мне точно сказать, что металлом эта карточка и не пахла), в моих руках. Принял решение о её выдаче один человек, а выдал уже другой. И между моментом принятия решения, с которым я, недодумав возможности именно такого поворота, согласился, и моментом выдачи прошло время, достаточное, чтобы сделать мою попытку отказаться от столь незаслуженно высокой чести — неуместной.

Аванс выдан — возражения не принимаются.

Хорошо. Я тебя услышал, Алишер. Будем ждать теперь, чего ты попросишь взамен. А ведь ты попросишь. Обязательно попросишь…

Предавался таким вот мыслям я, стоя возле стойки, где только что получил эту самую карточку на руки от девушки-администратора, вставшей на замену водившей меня к Управляющему. Предавался мыслям, разглядывал карточку и свободной рукой чесал в затылке.

Какого труда и самообладания мне стоило не схватиться за пистолет, когда в лице приближающегося ко мне человека, я опознал лицо Ли Тао. Того самого Ли, с которым только вчера, на этом самом месте, у нас состоялась совсем не мирная беседа.

Но нет, я сдержался. Даже руке не позволил дёрнуться. Медленно опустил её от своего затылка. Потом, так же, без лишней спешки повернулся в его сторону и приготовился к очередным неприятностям. Нет, ну а чего ещё можно ожидать от человека после того, как стреляешь ему в живот? Благодарности, что ли? Не смешно.

Сегодня этот Ли уже не выглядел таким самоуверенно заносчивым. Трудно оставаться заносчивым, когда толкаешь колёса инвалидной коляски, в которой катишься.

Он был бледен. Лицо его осунулось и очень сильно похудело. Да и вообще — в массе тела он явно убавил. На беглый оценочный взгляд, килограмм десять сбросил. И это буквально за ночь. На Земле подобное было бы просто невозможно. Здесь же это указывало на то, что парень применял серьёзные «лечилки» на себе. И в немалом количестве.

«Зелья» не действуют мгновенно. Как бы не хотелось обратного, но «игровая механика», когда схватил «аптечку», и шкала здоровья мгновенно пополнилась на количество пунктов, соответствующих «аптечке», как в том же «Анриал Торнаменте», здесь не работает. Здесь это действует иначе. Здесь на излечение при помощи «зелья» или даже «Элексира» требуется время. И, чем серьёзнее рана, тем больше времени. Ну и более сильнодействующее «зелье», естественно. Не знаю — в теории, вроде бы даже утраченную конечность заново вырастить можно, но придётся потратить на это больше года и столько «лечилок», что моего нынешнего финансового состояния, хорошо, если в притык хватит — сильнодействующие «зелья» очень дорогие. Те, у которых в названии начинают появляться слова «сильное», «большое», «мощное». Про «Элексиры» вообще молчу. Их ещё и не всякий Алхимик возьмётся делать. Даже из тех, кто до высоких степеней Мастерства добрался. Ведь, не только Мастерство для них нужно, но и соответствующие ингредиенты. А как они добываются, я уже на своей шкуре, немножечко ощутить успел. Не самое простое занятие. Не всякий станет им заниматься.

В общем, Ли Тао медленно катился на инвалидной коляске, выглядя при этом осунувшимся, бледным, постаревшим и очень слабым. Правда, сломленным все равно не смотрелся. Злым — да. Серьёзным — да. Целеустремлённым — вполне. Но сломленным — нет, ни в коем случае. Взгляд его оставался твёрдым. Чувствовалась в этом взгляде внутренняя сила. Видимо, свой Железный ранг, этот мужик получил совсем не так, как я свой нынешний Стальной. Без «авансов» и не за просто так. Без «упрощённых схем» и «перепрыгивания ступенек».

Пока я всё это гонял в своей голове, глядя на него, и не забывая поглядывать по сторонам в ожидании ещё какого-то возможного подвоха, Ли докатился до того места, где я стоял. Он остановил свою коляску ровно в полутора шагах от меня. Остановился и молча смотрел.

Сложный у него при этом был взгляд. И тяжёлый. Но, как ни странно, ненависти или желания убить в этом взгляде не было. Или я эти чувства разучился распознавать во взглядах людей, что было бы вовсе прискорбно.

— Спасибо, что не стал убивать… Твоя Милость, — скривив губы, произнёс он, первым нарушив установившееся, между нами, молчанье.

— Не за что, — пожал плечами я в ответ на эту достаточно неожиданную для меня фразу. Уж благодарности я точно не мог ожидать в этой ситуации. — В Уложении не говорится именно о непременном убийстве оскорбителя. Оно этого не требует.

— Но и не запрещает, — продолжая внимательно в меня вглядываться, сказал он. — Ты был бы в своём праве. Ты и сейчас в своём праве — за то, что я, простолюдин, к тебе на «ты» обращаюсь и без должного почтения.

Я пожал плечами.

— Каждого невежу убивать — кладбищ не хватит… и патронов, — последовал мой ответ. Потом я подумал и добавил. — А они денег стоят.

Ли непроизвольно улыбнулся на это моё заявление. Правда, улыбка вышла довольно кривой и не слишком весёлой. Однако, она появилась — уже прогресс.

— Выпить хочешь? — внезапно предложил я.

— Выпить? — приподнялась его правая бровь.

— За мой счет, — добавил я.

— С чего вдруг? — хмыкнул он.

— Праздник у меня, — пожал плечами и показал карточку, которую продолжал в опущенной левой руке держать. — Сталь обмываю.

— Сталь… — крякнул он, со сложным чувством рассматривая красивый, отливающий металлом прямоугольник с чуть светящейся багровой надписью на лицевой стороне. — Сука… — зло ругнулся он, отведя глаза в сторону.

— Я? — удивлённо взлетели мои брови, а правая рука неуверенно потянулась к рукояти револьвера. Неуверенно потому, что я никак не мог решить, считать ли это проявлением чувств или публичным оскорблением. Второго бы сильно не хотелось: во-первых, я вообще не хочу стрелять в людей. Просто не хочу. Это основная и главная причина. Во-вторых, стрелять в человека, с которым начал разговаривать и говорил больше минуты, да ещё и пригласил выпить, это на порядок сложнее, чем в просто человека, который, тем более, проявил открытую агрессию в твою сторону, и готов был продолжить её развивать. Там можно сознательно «включить» рефлекторный механизм «бей-беги» в режим «бей, не думай», если уметь это делать, конечно. Тут же, вот так вот лицом к лицу, без явного напряжения и, опять же, агрессии, могут только профессиональные убийцы или психопаты. Хуже для убийства только ситуация, когда ты с человеком «хлеб преломил». Хотя, киллеров, урок-мокрушников и психопатов, и это не останавливает. У них психика вообще уже по-другому работает. Там своя, совершенно особенная логика и система ценностей.

А в-третьих: мне было жалко ещё пятнадцать золотых на «пулю»!

— Не ты, Твоя Милость, — вздохнул Ли Тао. — Гарик — сука. Подбил меня «новичка попрессовать»… На Стального ветерана натравил! Да ещё и с Дворянским Перстнем. Сука, — констатировал он. Причём без злобы или обиды. Просто констатировал для себя самого факт.

— Сука, — согласился я с этой его констатацией, подумав. Данное утверждение было более, чем логичным и справедливым. Заодно и руку от рукояти револьвера немного отвёл, расслабляя. — Так что, компанию мне составишь?

— Почему не составить? — криво хмыкнул он. — Только, пить мне сейчас нельзя — «зелья». А вот пожрать, как следует, было бы очень кстати — «зелья», — два раза одним обстоятельством пояснил он. И, в принципе, его пояснения были вполне понятны мне, тому, кто сам, не так давно, заливался «лечилками» по самые ноздри.

— Отлично! — улыбнулся ему я. — По выпивке я и сам не любитель.

Цены на третьем этаже отделения Гильдии Авантюристов кусались. Не настолько, чтобы мой бюджет признал их для себя в нынешний момент времени непозволительно высокими, но кусались чувствительно. Тем более, тратить деньги приходилось не на фрукты и свежевыжатые соки, на которые было бы тратить не жалко, а на мясо и жареные корнеплоды, которые я считал за достаточно эффективный яд накопительного действия.

С другой стороны, во-первых: эти яды употреблял не я. Во-вторых: трачу деньги я не на банальную кормёжку, а на стратегически важную (ну, или, хотя бы тактически небесполезную) информацию. И на окончательное закрытие инцидента с конфликтом в местной Гильдии.

На самом деле, если бы Ли Тао не подошёл нынче сам, то его пришлось бы искать уже мне. Такие тлеющие очаги напряжённости оставлять за спиной не следует. Они имеют пакостное свойство разгораться со временем до полноценного пламени, которое прорывается наружу в самый неподходящий момент. Именно тогда, когда ты меньше всего готов к этому. Глупо надеяться на то, что она рассосётся как-нибудь сама собой. Такого не случается даже в сказках. А «сказка — ложь, да в ней намёк…».

Ли Тао. Ли — фамилия, Тао — имя. Двадцать восемь лет. Холост. Восемьдесят седьмой уровень. Кулачный боец B-ранга. Уроженец маленького городка Линцзянь, который расположился где-то к Югу от столицы Империи. В паре недель пути. Входит в Отряд «Серых Котов» Капитана Мацуды, имеющего Стальной ранг и сто двадцать седьмой уровень — самый высокий в Отряде. Сам Ли третий от конца по своему уровню в Отряде. Является в нём одним из трёх ДД — «Дамаг Диллеров».

Это всё я успел узнать за какие-то полчаса нашего общения за столиком, под хорошую закуску и негромкое звучание приятной музыки из специального музыкального артефакта в углу помещения. Да — я умею втираться в доверие и развязывать языки. Без такого навыка невозможно стать учителем… или особистом. В чем-то эти две профессии очень схожи…

Музыкальный Артефакт… Да: обстановочка на третьем этаже здания Гильдии была намного уютнее и «дороже», «круче», чем на первом. Здесь уже не было простых столов на гнутых металлических ножках, какие на Земле в уличных кафешках стоят или в столовых. Здесь были создающие интим и некое уединение загородки с диванчиками, деревянными столами, укрытыми скатертями, и с достаточно дорогой на вид посудой, стоящей на них. Да и освещение было выполнено в виде тяжёлых, стилизованных под «бронзу» и «старину» люстр.

Ли, кстати, сказал, что на четвёртом этаже всё ещё круче: там уже живые исполнители играют — ему Капитан Мацуда рассказывал. Откуда он знает? Так он Стальной ранг, он туда доступ имеет… а теперь, получается, и я. Что ж, будет время, зайду обязательно. Заценю сервис, раз уж Алишер расщедрился на дарование мне пропуска в сии высокие сферы.

Гаррик — это имя «барыги» одного, который вечно крутится на первом этаже, имея карточку Медного ранга, исправно платя взносы в Гильдию, но живя не с заказов, берущихся с Доски, как положено честному Авантюристу, а с перекупа всего подряд: лута, зелий, оружия, даже ингредиентов и материалов. Цену даёт чуть повыше, чем Гильдия, продаёт немного дешевле.

Гильдейские его особо не гоняют — в конце концов, Гильдии, как организации, он со своими объёмами не конкурент. Да и, скорее всего, кому надо из её работников, он часть прибыли отстёгивает. Вреда от него немного. Пользы… польза, скорее всего, есть. Какая именно — для определения этого, данных у меня недостаточно, а Ли таким вопросом и не задавался никогда.

Ли этому Гаррику денег должен. Не слишком много, но именно сейчас отдать не в состоянии. Не то, чтобы совсем не в состоянии — нет, не до хардкора. И, если бы Гаррик начал козлиться и настаивать на немедленном возвращении долга, то Ли смог бы наскрести нужную сумму. Правда, для этого пришлось бы продать кое-чего из снаряжения или просить в долг у кого-то из товарищей, чего делать, естественно, не хотелось. Либо брать кредит у Гильдии, благо ранг позволяет это делать по упрощённой схеме и под гораздо меньшие проценты, чем у тех же Медных ребят… но и этого делать тоже желания не было.

А тут Гаррик и предложил: поди, мол, шугани новичка — долг прощу. Зачем, да почему, Ли спрашивать не стал. Не его дело. Просто пошёл и сделал… на свою зад… голову. А Гаррик — сука! И своё ещё теперь обязательно получит. И от него, Ли, и от Капитана Мацуды, и от всех «Серых Котов». Потому, как такие вот подставы — это беспредел.

А то, что этот Гаррик мог и сам не иметь актуальной достоверной информации о моём уровне — это уже никого волновать не будет. Со слов Ли.

Но вот уже я — что-то в этом сомневаюсь. Подстава ведь уровня такого, на каком ни Ли, ни Мацуда вообще не котируются. А у этого Гаррика, по-любому окажется достаточно серьёзная «крыша». А Тао… что ж: «без лоха и жизнь плоха». Всё на нём началось — всё им и закончится.

А у меня вот источник нужной мне информации теперь есть.

И за свои кровные грошики, вложенные в кормёжку этого «источника», я «тряс» его на эту информацию часа два: пока поели, пока посидели горячий отвар-компот местный из каких-то сухофруктов поцедили, пока «официант» Ли Тао кальян принёс, пока тот его наладил да раскурил, пока посидел, пуская в потолок кольца и дымные струи…

Чтобы продлить возможность расспрашивать его обо всём подряд, я взялся помочь ему с его коляской. Хотя, нужна ли она была, эта моя помощь с толканием этой коляски сзади, за специальные ручки, при наличии нормально работающего просторного и достаточно удобного лифта? С другой стороны — самому ему колёса руками не крутить. Коляска ведь была самая, что ни на есть, простая и примитивная. Без какого-либо даже намёка на собственный двигатель и систему автоматического управления этим двигателем.

По словам Ли, такие, с двигателями и разными другими Артефактными наворотами, в продаже и прокате имелись, но были столь дороги, что парню, в его тяжёлой жизненной ситуации, были не по карману и не по кошельку. Да и так-то без надобности — руки-то целы. И руки сильные. Вот и взял он самый простой и дешёвый вариант.

Врач, так-то вообще, советовал Ли пару-тройку дней дома побыть, в кровати полежать, пока зелья закончат действовать, силы восстановить. Но сидеть одному, в комнате гостиницы в то время, как можно потусоваться в отделении Гильдии, было для парня не в моготу. Экстраверт он, что тут поделать? Без общения и компании ему тошно.

На выходе из Гильдии, вывозя коляску с «раненым героем» через центральные двери, предупредительно распахнутые перед нами «швейцаром», я замер, как вкопанный: город атаковал здоровенный крылатый летающий ящер.

Ящер имел в длину от кончика хвоста до кончика носа, по моим приблизительным прикидкам, около тридцати метров. Размах крыльев — около двадцати. Если абстрагироваться от размера, то похож он был на обычную зелёную ящерицу, только с крыльями и гипертрофированной вытянутой длинной гибкой шеей. Ну, ещё по спине шёл костисто-шипастый гребень, а мощные гибкие пальцы на лапах венчали длинные тонкие и острые когти. В пасти посверкивали иглообразные зубы.

Ящер свирепо рвал своими когтями обшивку большого дирижабля, который всё быстрее и быстрее снижался, теряя подъёмную силу и высоту.

Одновременно с этим, ящер плевался струями чего-то ярко светящегося ядовито зелёным: то ли пламени, то ли жидкости, то ли аэрозоля. Струи эти, попадая в крыши зданий или соседние аэростаты, заставляли их дымиться, чадить и вспыхивать. А в местах попадания оставались здоровенные уродливые дыры.

По ящеру с земли, из бойниц на верхних этажах зданий (а я-то ещё думал — зачем они нужны), с соседних атакуемых дирижаблей стреляли стрелами, атаковали магическими снарядами типа молний, файерболов, ледяных сосулек и прочего. Но какого-то видимого серьёзного результата это не приносило, если не считать того, что ящер сильнее злился и чаще плевался своими непонятными струями… пусть будет пока что «пламени».

— Воу! — воскликнул я и рефлекторно отшатнулся назад, когда увидел, как один из дирижаблей, в баллон которого попал своим плевком ящер, вспыхнул, а после с громким хлопком взорвался. — Это что?! Дракон?! — спросил у странно спокойного и даже пофигистичного Ли я. Кстати, «швейцар», который открывал нам дверь, тоже особенно обеспокоенным не выглядел. Скорее, заинтересованным.

— Не, — вяло отозвался Ли. — Виверна. Молодая ещё, дурная. Видать, где-то по дороге прицепилась, да никак не отлипнет.

— Это в порядке вещей у вас такое? — недоуменно-ошарашенно спросил у него я.

— Ну не то, чтобы, — пожал плечами Ли. — Всё-таки S-ранговые твари редко в город залетают. Им обычно мозгов хватает от крупных поселений подальше держаться. Но эта: говорю же — молодая ещё, дурная. Сейчас кто-нибудь из «Хаев» подтянется — она свою ошибку осознает, да уже поздно будет.

— Виверна… — повторил я, соображая и прикидывая. — Если это — Виверна, то какой же тогда Дракон?

— Был бы Дракон, он бы уже весь район в пепел превратил, — хмыкнул Ли Тао. — Даже самый молодой, слабый и дурной Дракончик — это тварь три-S класса. Уровень стихийного бедствия.

— О как… — пробормотал я, во все глаза глядя на резвящуюся в небе Виверну. В небо что-то больше уже не тянуло. А ещё вспоминался белый тигр, который облизывал меня в лесу по дороге от «Звездного озера». По словам Аль… Сакуры, он как раз и был SSS-ранга. То есть, сопоставим по опасности с настоящим Драконом, на фоне которого вот ЭТО вот — глупый драчливый щеночек. Мрак!

Тут в живот ящера врезался какой-то пылающий шар. Шар не шар, а скорее «комета». Размерами гораздо больше, чем те, что врезались в шкуру монстра до него. И этот не расплескался по чешуе, как предыдущие. Нет, этот врезался и ударил, так ударил, что Виверну на несколько десятков метров отбросило в воздухе, оторвав от дирижабля, который она рвала до этого.

«Комета» после столкновения и удара, кстати, не рассеялась и не потухла. Она тоже чуть отскочила назад и так же, как Виверна, зависла в воздухе. Только Виверна остановила себя взмахами крыльев, а чем остановила себя «комета», мне видно не было.

— О! — удивлённо и заинтересованно произнёс Ли Тао. — Пламенная… Надо же! А говорили, что она в Кабуле, на границе, с войсками, — и было заметно, что появление этой Пламенной заинтересовало его гораздо больше, чем до этого появление самой Виверны. Это о многом говорило. Как минимум о том, что в небо я ни ногой! …по крайней мере, до тех пор, пока сам летать не научусь, как эта Пламенная. Без парашюта.

Кстати, Пламенная… Что-то знакомое. А не Альбина ли — это часом?

В это время, в воздухе, Виверна пронзительно и противно завизжала, после чего бросилась к «комете». «Комета» в долгу не осталась, так же устремившись к Виверне. Одно столкновение, второе, третье, четвёртое… Виверна хитрым образом извернулась в воздухе и влепила хвостом, как кнутом, прямо по пылающей фигурке «кометы», не ожидавшей такого.

«Комета», полностью оправдывая такое прозвание, устремилась в полёт, словно бейсбольный мячик, ударенный битой, к земле, оставляя за собой огненно-дымный хвост в воздухе.

И при этом, летя прямиком, прямой наводкой в нашу сторону. Я и понять ещё ничего не успел, как брусчатку на площади перед зданием отделения Гильдии, словно мягкий песочек пляжа, взрыхлила и вздыбила яркая, пылающая человеческая фигурка своим приземлением. Подняв тучу искр, тучу пыли и множество огненных языков. Остановила своё движение эта фигура аккурат головой возле первой ступеньки лестницы главного входа в наше здание.

Я отмахнул от лица рукавом пыль и сделал несколько шагов вперёд, по направлению к ней.

— Привет, — сказал я лежащей в траншее, оставленной в брусчатке её же спиной, действительно Альбине. Правда, выглядела она несколько иначе, чем утром. Другой стиль одежды, другая причёска, другой оттенок волос, даже черты и форма лица немного другие… такие, как я видел в первую нашу встречу. Тогда — под деревом, возле «обезьяньего царства». Хм, как-то раньше я не обращал внимания на такие подробности. Думал: мало ли причуд у женщин? Может, просто имидж решила поменять? Может же быть такое?

Но вот именно сейчас в голову пришла запоздалая мысль, что «это „жжж“ не с проста!».

— Помочь? — протянул ей руку я.

— Иван? — округлила она глаза в узнавании. — Помоги, — взялась за протянутую руку она. Я поднапрягся и выдернул-поднял её из траншеи. — У тебя твоё «ружьё» с собой?

— С собой, — в непонимании сдвинул брови я.

— В глаз ему отсюда попадёшь? — деловито уточнила она. Я глянул на продолжающую бесноваться в воздухе Виверну и почесал в затылке.

— От чего ж не попасть? Попаду: глаза большие, летает недалеко. Толку-то? Она от C-ранговой «пули» даже не почешется, — ещё и пожал плечами я.

— Отлично! — заявила эта деловитая бестия, не отводя взгляда от Виверны. Затем сунула руку в поясную сумочку, такую же, как была у меня… по локоть. И схватив в ней что-то, достала и протянула это что-то мне. — Работай!

И, снова покрывшись языками багрового пламени, больше не обращая на меня внимания, стартовала, словно ПТУР из пусковой трубы. С такой же скоростью и таким же хлопком-шумом. Ещё и пылью всех обдало. Хорошо хоть «выхлопом» не опалило. А то с неё сталось бы. Итак, блин, теперь костюмчик стирать от поднятой ей пыли…

Я убрал локоть от глаз, которым прикрывался от пыли, и посмотрел на свою ладонь, в которую что-то положила Альбина. Когда разглядел, что именно, то левая рука сама собой потянулась к затылку: в правой лежали три «ядра». Три «ядра», по моим ощущениям, A-ранга…

Есть время, когда стоит подумать, ибо, если не подумать, то потом будешь жалеть. Есть время, когда думать некогда. А есть время, когда думать вообще — нельзя. Запрещено и противопоказано думать. Нужно просто делать, не думая… так и так потом жалеть будешь.

Вот сейчас именно такой момент и наступил. Момент, когда, думай не думай, а жалеть потом всё одно придётся. А раз так, то лучше уж сделать и пожалеть, чем жалеть потом, что не сделал… хотя, это не точно. Блин!

Три A-ранговых «ядра»! Да я с одного, в той долине чуть не кончился! И в себя приходил потом несколько дней! А тут — три! Ну, Альбина!..

— Ну, Альбина! Ну, еб твою на лево! Что б, я тебе ещё хоть раз помощь предложил! — не сдержался и ругнулся в слух я, падая на одно колено и уже доставая из сумки свой «Баррет» и заготовки «пуль» для него. Укладывая на скинутый с плеч «халат-хитон».

Думать… нельзя думать о том, что, и зачем я собираюсь сделать. О том, что делаю. Мысли надо занять совсем конкретной, узкой, предметной задачей.

Три «ядра» A-ранга. По тысяче золотых каждое… бля! Об этом тоже нельзя думать! А то, не дай Творец, Жаба моя проснётся — удушит ведь, на фиг. Она и в прошлый раз-то не сразу успокоилась, когда я цену потраченного на улучшение сумки материала узнал. А уж когда в той же лавке выяснил то, что сумка, аналогичная моей получившейся «улучшенной», и даже лучше неё, всего пятьсот золотых стоит… Думал, пена изо рта прямо там, в магазине пойдёт, так меня накрыло приступом жадности.

Но нет, не пошла. Справился я и с собой, и с пеной, и с жабой. Заодно выяснил несколько интересных моментов и нюансов, почему оно так получилось, когда свою сумку Мастеру Артефактору показал, которого ко мне продавец, уставший от моих бесконечных расспросов, всё же позвал.

Мастер долго вертел мою поделочку. Щупал, смотрел, даже понюхал пару раз. Единственное, что только не лизнул. А потом сказал, что везучий я сукин сын! Такой раритет отхватить по дешёвке умудрился!

Эта сумка, которую я в «нижнем городе» за пятьдесят золотых в лавке диковинок купил, она старая очень. Ей уже лет сто, если не сто пятьдесят. И в то время, когда её сделали, была мода у Артефакторов на эксперименты с локальным замедлением времени во вложенных пространствах. Вот и в моей такая функция имелась. И именно на усиление этой функции и ушла немалая часть ресурсов «впаянного» мной «ядра». Притом, что я о том — ни сном ни духом.

Почему раньше такую функцию делали, а сейчас не делают? Мода прошла. А фактической, существенной, практической пользы от этой функции, кроме понтов, не получали. Ну толку-то, к примеру, от замедления времени внутри сумки на четверть? Продукты чуть дольше не портятся? Ну, разве только. При этом, цену готового изделия, за счёт использованных материалов, это поднимает не на ту же четверть, а раза в два, а то и три. Кому оно надо?

Вот и сошла постепенно мода.

А я вот, по неопытности, даже и не знал, что у «моей прелести» такое вообще есть. Как и хозяин лавки диковинок не знал — иначе бы десяток золотых сверх тех пятидесяти содрал бы точно.

В результате: сумка, сделанная Мастером с использованием B-рангового «ядра» и соответствующих материалов, оказалась с внутренним объёмом большим, чем моя, которую я A-ранговым «ядром» усиливал. А с того, что внутри моей сумки время в половину медленнее идёт — мне что? На практике, что мне это даёт? Да ничего. Блин… неприятно вспоминать о моментах, где ты лохонулся.

Пока гнал от себя эти мысли, руки уже доставали из сумки увесистый такой кожаный мешочек, в который я пепел, оставшийся от Босса долины, собрал. Жаль, правда, что его там не так уж и много после него осталось. Зачем? Так «ядра» то A-ранга. А кости умертвий, из которых винтовка и пули сделаны — только B. Не выдержат преобразования. Это у сумки «запас прочности» ещё был, который я и почувствовал. Здесь же… такой запас можно создать.

Эту фишку я в той же лавке, в Камише, от того же Мастера Артефактора узнал, пока «голову пеплом» под его насмешливым взглядом посыпал. В какой-то момент даже буквально попытался, достав этот мешочек. Но Мастер остановил. И предложил выкупить у меня его. Цену даже предлагал приличную… но не для материала A-ранга. Пока торговались, удалось раскрутить его на куцые пояснения, в чем фишка этого порошочка.

А фишка оказалась в том, что, если использовать его вместе с «ядром» A-ранга, то можно поднять «класс» изделия до уровня «ядра». Не выше.

Но, какой же дурак будет A-ранговое «ядро» за тысячу золотых на низкоранговое изделие тратить? Если можно использовать его же вместе с соответствующего уровня материалами, и получить S-ранговый предмет?!

Есть такой дурак: здравствуйте, Иван, приятно познакомиться. Я Иван, и я дурак…

Нельзя думать.

Надо просто делать.

Я разделил весь пепел на три равных части (специально не стал на будущее оставлять, что бы даже соблазна повторять подобное непотребство не было), положил к этим частям две «пули» и саму винтовку. Потом закрыл глаза, выдохнул. Открыл глаза и схватил первое «ядро»…

А! Сказать, что это было больно — ничего не сказать. Но это, ска, было больно!!!

А ещё, это было стрёмно и страшно: видеть, как обугливаются пальцы, а за ними и кисть руки… И знать, что впереди ещё два повторения!

Объективно, на всё про всё, ушла лишь минута. Субъективно… нет, не думать!! Потом все мысли! Нельзя тормозить и останавливаться, раз уж начал, раз уж оттолкнулся от края горки, то остаётся только держаться и рулить, рулить и держаться, стараясь не сдохнуть, врезавшись в очередной камень или не войдя в поворот…

Через минуту от того момента, как Альбина сунула мне в руку «ядра», я уже лежал с заряженным, «прокачанным» «Барретом», выцеливая в небе красной точкой прицела глаза Виверны. Держал винтовку за пистолетную рукоять правой рукой. Левая не работала. Нечему там было работать: одни кости обугленные остались. Хорошо, что ещё в долине сообразил нормальные сошки к нему приделать, а то бы никак теперь с ним бы не смог управиться.

Лежал, залившийся сразу «лечилкой» и «тоником» по десять золотых за штуку — жалко денег, конечно, но «снявши голову по волосам не плачут»: на две пули и винтовку только что три тысячи золотых потратил!

Болевой шок «зелья» сняли, отходняк ещё не успел начаться. Идеальное время — стрелять. Жаль, только, что его очень мало. Минута, может две, и меня накроет. Так накроет, что не то что стрелять, держать винтовку не смогу. Даже лёжа.

Мысли ватные.

Уже даже нет необходимости заставлять себя не думать. Оно само получается. Осталась только цель: глаза Виверны. И зачем-то надо их поразить.

Зачем, для чего, как — уже из головы выдуло. Спроси кто — не ответил бы. Да и вопроса бы даже не понял. Просто тупил бы, продолжая ловить точкой прицела зрачок рептилии.

«Комета» Пламенной очередной раз врезалась в Виверну, в воздухе, отбросив её в сторону и оставив заметный ожог на чешуе. Отбросила очень удачно — голова ящерицы оказалась повёрнута в удобную мне сторону. Палец дёрнулся уже практически сам собой — щёлк.

Не дожидаясь попадания, снова ловлю в прицел второй глаз — щёлк.

Всё, я пуст. Теперь уже ничего не важно: попал — не попал, всё равно, больше ничего не сделаю.

Вот только — попал.

Оба раза.

Виверна противно и истошно завизжала, забилась в воздухе, дёргая головой и разбрызгивая из глазниц кровь. Альбина упускать момент не стала, и тут же бросилась к ней. Удар, удар, удар, удар… я уже не видел, что там происходило дальше. Тушу добиваемой Виверны скрыли от меня дома. Но почему-то не сомневался — добьёт. Альбина — точно добьёт. И не сбежит гадина, и рука у Пламенной не дрогнет.

У меня же осталась только одна задача — запихать «Баррет» в сумку. Потому, что больше меня уже точно ни на что не хватит. Своими ногами я уже с этой площади не уйду — меня начало накрывать.

Дрожащими, трясущимися руками, я-таки дозапихнул приклад в горловину «привязанной» сумки, глянул ещё раз на небо в ту сторону, где недавно дрались Альбина с ящером, и отключился.

Потеря сознания. «Отключение» — такой это занимательный процесс… У кого оно было, тот знает. И мало того, что занимательный, так ещё и вариативный. Я лично два его варианта знаю.

Первый, это, когда ты его вовсе не чувствуешь. Когда тебе кажется, что ты вовсе ничего не терял. Ты просто моргнул. Тебе было плохо, душно, кружилась голова, темнело в глазах, но ты поднапрягся, взял себя в руки, и всё прошло. А сознание, при этом, ты так и не потерял.

Жаль, что тебе это только кажется. Твоё «моргнул», в реальном мире может минут десять занимать. Минут десять, которых для тебя просто не существует. Они вырезаны из непрерывности твоего восприятия сущего. Этих минут для тебя нет. Но ты ничего не ощутил в эти минуты. Ничего не испытал. Никаких «тоннелей» не видел. Никакие секреты Вселенной тебе не открылись.

Второй… Я не знаю, чем он отличается от первого. Вроде бы ни по длительности, ни по причинам они особо не отличаются. Да и наступают одинаково: плохо, тошно, душно, кружится голова, мельтешат зелёные точки, постепенно сужая область видимости до очень узкого тоннеля, который тоже, затем, обрывается.

Но, в отличии от первого случая, в этом втором, ты понимаешь, что происходит. И те секунды или минуты, которые выпали из мира окружающего, не выпадают из твоей «непрерывности». В эти минуты, секунды, годы (?) ты что-то видишь. Не возьмусь говорить за других, так как не знаю, что открывалось им.

Я же… видел пустоту. Огромную тёмную тёплую пустоту с редкими просверками точек-звезд. Или не звёзд, а чего-то другого, на них похожего. Разглядеть эти точки я всё равно не успевал, так что пусть будут «звезды».

Я летел в этой пустоте. Не было страха. Не было боли. Не было дискомфорта. Не было тела. Не было восприятия «я». Было спокойно и хорошо. Словно бы в этой бесконечной пустоте летели только мои глаза. Только глаза и больше ничего. Даже не сами физические глаза, а точка зрительно-образного восприятия. Весь «я» состоял из одной этой точки. Из восприятия. Своих собственных мыслей не имел. Бесконечный «внутренний диалог» не шёл…

А потом я очнулся.

И знаете, может это не хорошо, но тут уж слов из песни не выкинешь: жутко мне захотелось обратно — в пустоту, в которой хорошо.

Рука болела. И эти два слова совершенно не передают даже тени от той гаммы ощущений, которая меня накрывала.

И ладно бы боль была постоянной — к такой ещё как-то, худо-бедно притерпеться привыкнуть можно. Нет же! Эта падла была пульсирующей!

Судя по степени изменения обстановки вокруг, без сознания я провалялся не долго — вряд ли больше десяти минут. Народу на пороге отделения Гильдии прибавилось. Тут и раньше-то, пока я «алхимичил» над винтовкой, выходили всё новые и новые зрители-зеваки из Авантюристов, в основном, Медных, с первого этажа, привлечённых шумом снаружи. Теперь же, добавились Гильдийцы и с других этажей.

Больше того: сам Алишер появился. А ведь «свистел» гад, что на «совещание» к Главе улетает! Ну ничего, я запомню.

И именно Алишер шёл решительным шагом к лежащему на брусчатке мне.

Шёл, но не дошёл. Не успел. Между ним и мной, с неба, рухнула пылающая фигура Пламенной.

Алишер остановился. Испуганным он не выглядел. Просто из вежливости остановился перед появившейся знакомой, чтобы поздороваться. И они о чём-то с Пламенной перекинулись несколькими фразами.

Слов я не слышал. А, если и слышал, то не воспринимал — не до того мне было. Я пытался не заорать.

Затем, после этих фраз Алишера и Пламенной, началась более-менее организованная суета. Зеваки стали рассасываться, понимая, что «концерт», собственно, уже закончился. Откуда-то подъехал крутой черный, блестящий «лаком» и «хромом» автомобиль. Пламенная перестала пылать, подошла ко мне, помогла подняться, помогла дойти до автомобиля, погрузиться на заднее сиденье автомобиля, погрузилась рядом со мной. Дверь закрылась. Автомобиль плавно тронулся с места.

И я, похоже, снова отрубился. Но уже «первым вариантом» потери сознания, так как дороги совершенно не помню. Я вроде бы только моргнул, а автомобиль уже остановился, и дверь его открылась.

Пламенная выбралась сама, помогла выбраться мне. Перед нами открылся вид на здоровенное «крутое» поместье, оформленное в «китайском» стиле и расположенное, судя по всему, в «старом городе».

Разглядывание незнакомого потолка — классика приключенческого и попаданченского жанра. Начата ещё незабвенным Синдзи Икари. А, возможно, что и гораздо раньше него. Не знаю. Я хоть и мужчина с избытком свободного времени, но именно этим вот вопросом как-то не занимался. А вопрос сложный, требующий вдумчивого всестороннего исследования…

Какая же ерунда спросонья в голову лезет…

Где я? В большой и мягкой комфортной кровати, что интересно, без балдахина. Почему без? Ну так, зачем он? Балдахин ведь — это средневековая защита от комаров, мотыльков и мошек. А к чему от них защищаться средневековыми методами, если тут вполне себе «современные» работают? Как то: нормальные окна, нормальные москитные сетки на этих окнах, такие же функциональные сетки на дверях, воскуриваемые репелленты… Так что, кровать без балдахина.

Я в большой и мягкой комфортной кровати, под тёплым одеялом. Лежу. Рассматриваю высокий, разрисованный красными драконами потолок. Вот ведь тоже причуда — потолок спальни разрисовывать агрессивными летающими тварями. Ещё, блин, они не приснились потом! Вот нафига оно надо? Учитывая, что Виверну я своими собственными глазами совсем недавно видел. И зрелище это… А ведь в этом мире и Драконы есть! И хозяйка поместья, вполне возможно, за свои двенадцать лет пребывания здесь, могла их лично наблюдать. И, почему-то мне кажется, воспоминания об этих встречах — должны быть не из приятных. Так зачем? Но, это дело вкуса.

Да — я проснулся в спальне Альбины Пламенной. В её основном поместье, находящемся в «старом городе». Сюда меня она привезла на своём официальном автомобиле — атрибуте роскоши и показателе статуса в столице Империи, не меньшем, чем поместье за стеной «старого города».

Зачем?

Интересный вопрос. Сам бы хотел узнать на него ответ. Но спросить пока не у кого — в кровати я лежу один. Голый. Рука перебинтована.

Входная дверь в комнату тихонечко отворилась и внутрь заглянул благообразный мужчина в возрасте. Аккуратная короткая стрижка пегих от седины волос, аккуратна «Голландская» бородка, так же пронизанная отдельными белыми волосками, привычный уже «китайский» халат-хитон. Мужчина увидел, что я не сплю, и решил развить своё действие, а не ретироваться. Он вошёл в помещение и притворил дверь за своей спиной.

— Здравствуйте, молодой человек, — обратился ко мне он с улыбкой. — Как вы себя чувствуете?

— Не такой уж и молодой, — хмыкнул я. — Пятый десяток недавно пошёл.

— О? — приподнял брови он и округлил рот. — В таком случае, для своего возраста, вы хорошо сохранились.

— Мне как-то приятнее было раньше причислять себя к «отлично выглядите». «Хорошо сохранились» — это уже за семьдесят.

— Юмор? — усмехнулся вошедший. — Юмор — это хорошо. Юмор — это значит, что уже всё не так серьёзно. Как же вы так, не молодой человек, умудрились? — меж тем, приблизился к кровати мужчина и уверенно, бесцеремонно взял в свои руки мою пострадавшую руку, после чего принялся её осматривать и ощупывать, причиняя своими прикосновениями довольно сильную боль. — Это же надо: самому себе, сознательно нанести серьёзнейшие повреждения энергоканалов, да ещё и саму руку до костей обуглить…Экспериментами балуетесь?

— Экспериментами? — спросил я, не вырывая руку. Догадался уже, что мужичок, скорее всего, кто-то вроде доктора. Только у них такая вот бесцеремонность — это профессиональное. Да и простая логика подсказывает, что в элитном поместье, в границах «старого города», в спальню к гостю хозяйки очень вряд ли вломится левый мужик и будет вести себя с ним с хамской непосредственностью хирурга с двадцатилетним стажем.

— Этими сомнительными глупостями с теорией «прямого усиления» тела «ядрами»… Сколько уже сотен лет прошло с момента опубликования «Трактата Ре Сленника», сколько тысяч серьёзнейших травм, смертей, калек, а дураки-экспериментаторы всё никак не переводятся, — ответил мне мужчина, не отвлекаясь от осмотра моей руки. И по мере того, как он её осматривал, брови его всё сильнее сходились на переносице, а слова становились медленнее и тише.

— Вас как зовут? — решил прервать молчание, которое вскоре повисло, когда явно заготовленная фраза мужчины завершилась, а новая всё никак не начиналась.

— Лем «Светлячок», — отпустив мою многострадальную левую руку, сказал он и сел прямо на край кровати, после чего, достал из кармана трубку и, глянув внутрь неё, подкурил её от маленького огонька на пальце.

Хм, сделай он это (причём, что первое, что второе — в смысле, сядь на кровать в уличной одежде или закури в спальне) в квартире моей второй жены — уже очень сильно пожалел бы об этом. Очень сильно! И её было бы всё равно, кто он такой…

Но — моей жены здесь не было. Что Второй, что первой. А Альбине, судя по всему, было начхать на эту спальню и на такое поведение этого «Светлячка».

— Иван, — в свою очередь представился я. — Виконт Эппл.

— Вы ужасны, Виконт Эппл! — внезапно заявил мне этот мужчина после того, как затянулся и выпустил в потолок долгую-долгую струю дыма. Настолько долгую, что я уже опасаться стал, не начнёт ли он сейчас дымные корабли пускать по волнам, как Серый Гендальф в Великой Саге Профессора.

— Чем же? — слегка потерялся от такого резкого перехода я.

— Тем, что количество покалечившихся идиотов из-за вас снова в разы подскочит! — экспрессивно заявил он и вскочил с кровати, всплеснув руками, при этом, чуть было не вытряхнув тлеющее содержимое трубки на ковёр. — Вы просто отвратительно, невозможно несносны Виконт!

— Да что такое-то? — нахмурился я, даже начиная уже сам переживать, подозревая самое худшее. — С рукой что-то?

— «С рукой что-то», — передразнил он меня. — Вот уже пятьдесят лет, как Норберт «Гнус» доказал на общем собрании Ковена теоретическую невозможность практического осуществления изложенных в «Трактате Ре Сленника» гипотез! Тридцать лет уже прошло, как не было ни одного случая серьёзных травм при попытках «улучшить» своё тело «ядрами» «напрямую». Весь мир уже, наконец, привык к мысли, что это невозможно, и теория, описанная в том дурацком неполном трактате — лжетеория… И тут появляетесь вы, Виконт!

— Статистику испортил? — начало потихоньку доходить до меня, чего он так раздухарился.

— «Статистику испортил», — снова передразнил он. — Да вы её не испортили, а зачеркнули! Уничтожили! Самим своим существованием уничтожили!

— Эм? — уже вообще ничего не понимал я.

— Подумать только — живое доказательство верности теорий Ясуо Мори! — вздохнул Лем «Светлячок», садясь обратно на край кровати и затягиваясь.

— Мистер Лем, вы можете толком сказать мне, что с рукой? Без этой всей патетики и театральщины? — немного вышел из себя я. А кто бы не вышел на моём месте?

— Толком? — хмыкнул «Светлячок» после того, как выпустил в потолок новую струю табачного (или не табачного? Боги знают, чего он там такое курит, что его так плющит. С конопли же вроде как наоборот, успокаивает и затормаживает). — Толком, Виконт — у вас получилось. Вы-таки, своими экспериментами, умудрились превратить свою руку в оружие A-ранга. При своём тридцать третьем уровне. Поздравляю: ваш пример вдохновит на членовредительство новые тысячи молодых людей, жаждущих скорейшего обретения «Великой Силы и Нагибательного Могущества»!

— А… — замер с открывшимся ртом я, бараньим взглядом уставясь на собственную левую руку, словно у мумии, замотанную в бинты.

— Вот и «А»! — снова передразнил меня Лем. Гляжу, ему вообще нравится людей передразнивать.

— А… откуда они узнают-то? — закончил формировать мысль и фразу я.

— Я им расскажу, — пожал плечами он.

— Но ведь тогда это вы станете причиной их травм, смертей и увечий? — сделал, по-моему, логичный вывод уже я.

— Но ведь это — открытие века. И я дураком буду, если не увековечу своё имя, примазавшись к нему, — весьма откровенно, даже как-то слишком откровенно проговорил этот «Светлячок». — А идиоты так и так найдут способ покалечиться. Трактат Мори ведь далеко не единственный сомнительный путь «обретения быстрой силы». И кроме него разных баек и «городских легенд» хватает…

— А может быть всё-таки, промолчать? А? — предпринял слабенькую попытку я.

— А что вы можете мне предложить? — глянул на меня он искрящимися весельем глазами.

— Никаких переговоров с террористами и шантажистами! — тут же изменил свою линию поведения я, поняв, что со мной играют, как кошка с мышкой… или, что этот Лем — шут гороховый! И ему просто нравится вся эта театральщина. Нравится играть разные роли, устраивать представления.

— Но как же тысячи невинных идиотов? — испуганно-удивлённо поднял брови мужчина.

— Да хрен на них, — пожал плечами я. — Вы правильно сказали: они всё равно найдут способ изувечиться. Дураков не жалко.

— Почему не жалко? — озадаченно переспросил Лем.

— Потому что, я сам Дурак. К чему мне конкуренты? — заявил я.

— Эм… и не поспоришь, — задумался он. — Есть в этом какая-то своя логика… странная, вывернутая наизнанку, дурацкая, но есть…

— Вот видите! — воодушевился я. — Значит, мы договорились!

— О чем мы договорились? — нахмурился мужчина, как-то слегка не успевший за полётом моей мысли.

— Что вы не станете обо мне рассказывать, тем самым не плодя мне конкурентов!

— Но…

— И мы уже договорились! — протянул я ему правую руку для пожатия.

— Да ну вас, Виконт! — вздохнул «Светлячок». — Вы невозможны. Я уже сам не понимаю, где шутки, а где серьёзно. Короче: про руку — болтать не стану, пока вы сами не засветитесь с ней, а это, уверен — быстро произойдёт. Такие вещи долго таить ещё ни у кого не получалось. А вот про тридцать третий уровень я доложить обязан. Вы ведь Герой?

— Герой, — со вздохом откинулся я обратно на подушки.

— А, раз Герой, то должны осознавать, что этот уровень значит.

— Инстанс… — пробормотал-простонал-выдохнул я. — Опять…

— Желаю здравствовать, — встал и шутовски поклонился Лем. После чего вышел из комнаты, не потрудившись за собой затворить дверь.

Долго предаваться лежанию с бездумным рассматриванием своей левой руки мне не дали. Пары минут не прошло, как в комнату заглянула серьёзная девушка лет тридцати пяти-сорока, в платье-форме горничной, и передала, что «Господина Виконта ожидает к ужину Госпожа Маршал в малом обеденном зале».

Пришлось вылезать из койки, искать в комнате хоть что-то похожее на одежду, найти это что-то аккуратно сложенным на стуле рядом с «моей» половиной кровати, одеваться и идти из помещения куда-то в след за тактично дожидавшейся меня снаружи, прямо за дверью «горничной» (хотя, может быть и правда, всего лишь горничной — кто их знает, в этой их исекайщине?).

Идти, слава Бог, не далеко — а то бы я, даже с провожатым из местных, имел бы не нулевой шанс запутаться и потеряться в этом монструозном (по моим меркам) поместье.

Малый обеденный зал… Вот вы когда-нибудь видели пафосные фильмы про английских аристократов с их выпендрёжем, когда в большом просторном помещении стоит длинный-длинный стол, на одном конце которого в торжественном одиночестве принимает пищу этот самый аристократ, которому ещё и прислуживает несколько специально обученных людей? А фильмы, в которых за этим столом сидят два аристократа? Один на одном конце стола, другой — на другом. И «чинно ведут беседу»… Как возможно вообще при этом вести беседу? Как вообще разговаривать? Орать, что ли, через всё помещение? Или письма отправлять с посыльным бегуном?

Вот именно такая картина перед моими глазами и предстала, когда мы добрались до «малого обеденного зала». Стесняюсь спросить: если это малый, то какой же тогда — большой?!

И на одном конце стола сидела Альбина. На другом конце было сервировано место для меня. А между этими «концами» было не меньше десяти метров.

Я замер на пороге этого «малого» помещения, рассматривая открывшуюся мне диспозицию. И что-то она меня совершенно не устраивала. Не хотелось мне орать через всю комнату. И посыльных с записочками посылать — тоже не хотелось. Категорически. При таком вот раскладе, можно было бы преспокойно, с тем же самым успехом, каждому в своей комнате покушать. Общение было бы того же уровня — то есть, никакое.

Я постоял ещё пару секунд под ожидающе-изучающим взглядом Альбины… и всех присутствующих слуг. Потом демонстративно поднял правую руку и почесал ей в затылке. После же выполнения этого сакрального жеста, прошёл к отведённому мне месту, взял у стоящей рядом с этим местом девушки-подавальщицы поднос, игнорируя её слабое и неуверенное сопротивление. Потом составил на этот поднос пустую тарелку, вилку, ножик, бокал и салфетки. Весь остальной выложенный там столовый арсенал оставил нетронутым — ни к чему он мне.

Далее, поднял этот поднос одной своей здоровой рукой, благо она правая, и преспокойно отнёс это всё к месту Альбины. Там сгрузил поднос на стол, и, под взглядами полностью офигевшими прислуги и смеющимися Альбины, сходил обратно ещё и за стулом.

Так-то, я бы всё вместе одной ходкой донёс, если бы рука левая была в порядке. А она всё ещё болела, неприятной такой пульсирующей болью. Не доверял я ей пока что. А, если бы уронил чего в процессе эпатирования публики, вышло бы неловко — весь пафос насмарку.

А так: любо-дорого поглядеть на охреневшие лица под аккомпанемент скрипа ножек тащимого мной за спинку по полу стула. Долгий, протяжный, противный скрип… Да! Мне нравится первая часть «Людей в черном». И я, в своё время, просто тащился от этой фишки Уила Смитта со столом на экзамене. И не повторить её в нынешней ситуации было просто кощунственно. Хотя, естественно, я мог просто поднять стул и отнести его тихо. Но эффект!.. эффект был бы не тот.

— Привет. Приятного аппетита, — сразу и поздоровался, и произнёс положенное пожелание я.

— Ты неподражаем, Иван, — всё же рассмеялась она. На что мне оставалось только пожать плечами. — Жаль только, что зрителей маловато. Где-нибудь на Императорском приёме бы такое устроить… — мечтательно подняла глаза к потолку она.

— Перебарщивать не стоит, — с улыбкой покачал головой я. — А зрителей и так достаточно: целых восемь человек, не считая нас с тобой.

— Восемь? — оглянулась она. — Где?

Я приподнял бровь с выражением неодобрения, удивления и лёгкого укора.

— Прислуга? — кажется, поняла она. Но столько было пренебрежения в этом ответе. Словно, не о людях, а о стенах или мебели говорим.

— Зря ты так, — покачал головой я. — То, что никто из них не пошёл по пути боевого развития или захвата власти, либо богатств, ещё не повод относиться к ним не серьёзно. У каждого из них есть что-то, чему стоило бы поучиться. В конце концов: Величие Императора в его подданых, а не в самом титуле Императора.

— Какие правильные слова, Виконт, — сделал шаг вперёд один из слуг, из числа тех, кто держался за спиной Альбины… тщательно избегая поля её зрения.

Девушка вздрогнула и резко обернулась. Глаза её расширились.

— Карго?! — удивлённо произнесла она. — Ты что здесь делаешь?! Да ещё в таком виде?

— Сбежал, — с улыбкой пожал плечами этот мужчина. Был он высок, статен, широкоплеч. Цвет волос имел тёмный, а разрез глаз говорил о присутствии «азиатской» крови. Правда, довольно сильно разбавленной большим количеством крови условно «европейской». Но сочетание получилось весьма привлекательным. Я бы даже назвал черты его лиц — благородными. Хотя? Что есть благородство? Всего лишь умение держать себя так, чтобы у других в голове появлялось это слово. Не более. Уж больно условно это всё. Особенно, применительно к разным расам и народностям.

— Понятно, — вздохнула Альбина. — Мне нужно какие-то формальности соблюдать?

— Нет, — поморщился он. — Просто представь нас. И хватит на этом.

— Иван, Виконт Эппл. Мой мужчина, — начала с меня она. — Карго II, Император Ран.

— Хм… приятно познакомиться, — в легком непонимании, на автомате ответил я. — Мне следует какие-то формальности соблюсти? Поклоны там, ритуалы, что у вас этикетом предусмотрено? — спросил у Альбины я.

— Не заморачивайся, — отмахнулась девушка.

— Судя по реакции, — ухмыльнулся этот Карго. — Ты «не местный»? — формально задал вопрос, но фактически выдал утверждение он. — Герой? Я прав?

— Прав, — пожал плечами я, так как не считал нужным скрывать это обстоятельство — всё равно всплывёт. Так к чему плодить лишние сложности?

— Тот самый Герой, который в Ганоле выполнил Основной Квест на «Уважуху»… соло? — с неким значением продолжил вопросы он. Я на это повторно пожал плечами. Тоже ведь: отказываться — какой смысл? У Империи же должна быть разведка, иначе, какая это Империя? Ну а в Ганоле всё было в достаточной степени официально, чтобы уж точно не пройти мимо всех заинтересованных лиц. — И как вы познакомились с Альбиной? Если не секрет, конечно?

— Никакого секрета, — спокойно ответила девушка. — Иван — мой учитель. Ещё с того, прошлого мира. Мы очень, очень давно знакомы.

— Учитель? — взлетели вверх брови Императора. — Учитель Пламенной? Да уж, континент ждут весёлые времена… Уцелеет ли?

— «Сам сломаю — сам и починю», — хмыкнул я, поддерживая шутку Карго. Вот только, глаза его как-то резко смеяться перестали, при том, что улыбка осталась прежней. Хм? Это что же тут такое двенадцать лет назад творила Альбина, что меня теперь ТАК воспринимают? Расспросить кого, что ли? — Может быть мне кто-то скажет уже, к чему был весь этот цирк с Виверной? — перевёл я тему. Сделал это несколько резковато и прямолинейно, но ни разу я не дипломат — тонкости и деликатность, это не моё.

— Цирк? — удивился Карго.

— Не поверю, что ты не могла с ней одна справиться, — пояснил свою мысль, обращаясь к Альбине. — Зачем тебе моя «помощь» вдруг понадобилась? Да и «прилететь» так точно, к моим ногам… Я, конечно, верю, что случайности могут быть и «суперслучайными», но не в этот раз. Не тогда, когда это касается тебя.

— Ну, — отвела взгляд в сторону и вверх девушка. — Я увидела тебя там на площади и подумала, что лучшего случая «легализовать» тебя, как спутника Пламенной может и не представиться.

— А до этого я кем был? — приподнял свои брови я.

— Спутником Сакуры, — пояснила Альбина. — Достаточно малый круг людей знает о тождественности этих двух личностей. Тайной это не назовёшь, но и расширять этот круг я бы не хотела.

— И для этой… извини, но прямо скажем, сомнительной задачи, ты решила потратить три тысячи золотых? Три «ядра» A-ранга? — изобразил ещё большую степень удивления я. Хотя, почему изобразил? Я и на самом деле этого обстоятельства не понимал. И думал о нём довольно давно. Примерно с того момента, как от меня ушёл «Светлячок».

— Нет, ну одно с другим не путай, — вернула взгляд на меня Альбина. — Три «ядра» A-ранга я поменяла на одно ранга S! — заявила она с торжеством и достала из кармашка шарик с орех-фундук размером, ярко светящийся ядовито зелёным. «Артефактор» и «Алхимик» во мне испустили эмоции благоговения при взгляде на это чудо.

— Не очень понял взаимосвязь, — признался я. — Ты же и сама могла с ней справиться?

— Ты не понимаешь, — отмахнулась девушка. — Эта тварь, эта Виверна, атакует дирижабли Шивэйа не первый раз. И я лично с ней сталкиваюсь уже не первый раз. И каждую встречу у нас с ней была патовая ситуация: она недостаточно сильна, чтобы со мной справиться, я же не могу жахнуть по ней чем-то действительно серьёзным, так как под нами город — зацеплю. При этом, она гораздо лучше летает. И знает об этом. Стоит «запахнуть жареным», как она, каждый раз просто поднимается выше моего предела, и улетает восвояси. Бесит!

— О как, — задумался я. Хм, с такой стороны я на это «сражение» не смотрел. Нет, ну а что? Достаточно логично, если подумать и вспомнить ход недавнего боя. Вот только, один странный момент… — И ты настолько в меня верила? — взлетели мои брови вверх.

— А что такого? — пожала плечами Альбина. — Ты разве когда-нибудь мне давал повод в тебе сомневаться?

— Блин! Но Виверна S-ранга и двадцать шестой уровень? — не стал сдерживать своих эмоций я.

— Почти SS уже, — ещё раз довольно полюбовалась своей зелёной «жемчужиной» девушка. — Не плохо она успела на Шивэйе качнуться.

— А разве монстры качаются? — нахмурился я.

— Конечно качаются, — ответил Карго. — Да ещё как! Гораздо быстрее, чем люди. Спасает только то, что очень немногие начинают делать это сознательно. Иначе, с учетом их «респа»… — продолжать мужчина свою фразу не стал — ни к чему. Итак было понятно, что именно он хотел сказать.

— Тем более: почти SS-ранг и двадцать шестой уровень? — кивком приняв пояснение, вернулся к прежней теме я.

— Какая-то жалкая ящерица и ты — какие тут вообще могут быть варианты? — снова пожала плечами и улыбнулась Альбина.

— Какая интересная характеристика от Прославленного и Победоносного Маршала Империи, — потёр подбородок Император.

— Это не характеристика, — продолжила улыбаться Альбина. — А предупреждение. Наглядная демонстрация всей столице, что с моим мужчиной лучше не связываться, — постепенно увяла её улыбка, превратившись в неприятный оскал. — И пытаться надавить на меня через него.

— Были прецеденты? — нахмурился Карго.

— Были, — ответила Альбина уже без улыбок и оскалов, серьёзно. — Оскорбление действием при свидетелях от почти девяносто-уровневого Железного Авантюриста.

— Оу, — чуть разошлись в стороны брови Императора. — И..?

— Иван его пожалел, — пожала плечами девушка. — Оставил в живых.

— Оу, — разгладилась складка между бровями у Карго.

— Но кишки с пола свои собирать этому недоумку пришлось, — добавила Альбина. Лицо Императора на миг застыло в недоумении. Он перевёл взгляд с Альбины на меня. Я пожал плечами. Потом обратно на Альбину. Альбина кивнула, подтверждая, что тот всё услышал верно.

— Девяностый и двадцать шестой? — всё же решил переспросить Император. Альбина снова кивнула. — Нда… умеешь ты… — начал и недоговорил он.

Напоминаю о выкладке аудиоверсий моих книг на Бусти. Мне-таки удалось убедить взяться за это дело мою жену. Первые две главы «Виктора Крида» в её озвучке уже лежат. Хотелось бы увидеть отзывы и мнения. Она же старалась. Ей интересна оценка её усилий…

Ладно. Так или иначе, а выкладка продолжится. Кому интересно — заглядывайте: https://boosty.to/michail_francuz

Когда смотришь на свою руку, до самого лучезапястного сустава застрявшую в расколотом по середине бревне уличной макивары, на разрезанные, словно ножом верёвки, которыми раньше была обмотана верхушка этого бревна, превращая его, собственно, в макивару, то, во-первых, испытываешь шок. Во-вторых: начинаешь понимать, что означает словосочетание «оружие A-ранга», сказанное Лемом «Светлячком» в адрес моей левой руки. И это жесть…

A-ранг. A-ранг — это серьёзно. После осторожного пробного удара-тычка пальцами в деревянный столб макивары, окончившегося вышеописанным образом, я повторил такой же удар на каменном блоке стены и на старом, нашедшемся на тренировочной площадке поместья Альбины, где, собственно, и проходили мои опыты, ростовом щите. Результат… был аналогичный. Только с поправкой на свойства материала. Стена, к примеру, не раскололась, как то бревно. Раскололся только сам камень, в который я ударил. В пыль и мелкий щебень. Стена устояла. Щит же просто оказался проткнут-прорван, как лист бумаги.

A-ранг… Пулей, зачарованной «ядром» A-ранга я сумел дважды ранить существо ранга S. Теперь, таким же образом зачарована моя собственная рука. Притом, не только сама кисть, зачарование распространилось на всю руку до самого плеча. Как я это определил? Тупо: тыкал B-ранговым кинжальчиком, найденным тут же, на площадке, по рукоять загнанным в ту самую макивару, которую я расколол первой, в свою руку, начиная с кончиков пальцев. Кожу сумел пробить только там, где ключица подходит к плечевому суставу. Кинжал B-ранга. Это значит, что удары мечей, топоров, палиц, алебард я могу своей левой рукой останавливать и блокировать, не задумываясь вплоть… видимо до A-ранговых?

А сколько там A-ранговое оружие стоит? От тысячи золотых, да?

Что ж, круто. Действительно круто. Даже понимаю теперь поведение Лема…

Кстати, Лем. Седеющий мужик со шкиперской бородкой оказался ни много, ни мало: Заведующим Кафедры Целительства столичной Магической Академии. Ну и Придворным Целителем, по совместительству. Крутой дядя, в общем. Занимался мной исключительно потому, что его попросила Альбина, с которой у них имелось личное знакомство и какие-то общие магические дела.

Становится понятным его бесцеремонность. И пренебрежение правилами приличий. Я бы, на его месте, тоже плевал на приличия с высокой колокольни… наверное. Хотя… вряд ли. Тут натура нужна. И для того, чтобы так себя вести, и для того, чтобы вообще оказаться на его месте. Простые люди, вроде меня, на такие высоты обычно не забираются. Хотя…

Альбина подошла на площадку ко мне, когда я уже закончил играть в «Разрушительное ранчо» и выполнял уже просто комплекс за комплексом из Кунг-фу. Система Системой — а тело надо поддерживать в рабочем состоянии и обычными, традиционными методами… или, в данных реалиях, при наличии этой самой Системы, смысл этих упражнений будет не в поддержании тела, а в систематическом «докидывании» десятых, сотых или тысячных частей «единички» в «Тело», в «Выносливость», в «Силу», в «Ловкость»… А копеечка, она, как известно, рубль бережёт.

Альбина с интересом осмотрела макивару. Точнее, то, что от неё осталось. Потрогала края дырки в ростовом щите. Подняла и просыпала щепоть каменной крошки в дыре на месте камня. Забрала лежащий на лавке кинжал.

— Император передал приглашение на бал, проводимый во Дворце после завтра, по случаю чего-то там, — сказала она, рассматривая кинжал, который крутила в руках. — Приглашение на двоих. На Маршала Империи Альбину Пламенную и на Виконта Эппла, — произнесла и как-то неуверенно замолчала. Потом добавила, подняв глаза на продолжающего доделывать комплекс меня. — Пойдём?

— А ты хочешь? — закончив несколько крайних движений и остановившись, спросил у неё я. — Хочешь пойти? Со мной?

— Угу, — снова опустила взгляд она.

— Я же этикета не знаю. Вести себя за столом не умею. Танцую… так себе. Уверена? — на всякий случай всё-таки уточнил я. Не столько потому, что рассчитывал услышать «нет», сколько для того, чтобы услыша сейчас «да», иметь возможность после заявить, что «предупреждал».

— Да пофиг, — хмыкнула она. — Я сама всех ихних правил до сих пор не выучила. Пойдём: повеселимся.

— Хм, ну, если учесть, что Император лично тебе за столом прислуживает, то действительно: пофиг, — улыбнулся я.

— Карго… — улыбнулась Альбина. — Шилозадый хитрован… Мы с ним в одной Партии были, когда я только попала в этот мир. Он тогда ещё не был Императором. Просто, какой-то там надцатый наследник в очереди на Престол. Вроде бы даже титул имел то ли Графский, то ли вовсе Виконтский… А Светлячок нас хилил.

— И большая Партия была? — приподнял брови я. Забавные обстоятельства открываются.

— Я, Карго, Яго, Лем, Норберт… Серёжа… — закончила перечислять имена Альбина тяжёлым вздохом.

— Погиб? — хмуро уточнил я. Девушка кивнула и подняла лицо к небу, чтобы не дать народившимся в глазах слезинкам выкатиться на щёки и по щекам дальше вниз.

— Соболезную.

— Отравили. Здесь уже. В столице. Он лидером нашей группы был. Тогдашний Император какую-то угрозу в нём увидел… Слишком сильным и опасным посчитал… Даже на «Инстанс» разменивать не стал — так приказал избавиться… мразь…

— Я так понимаю, где-то после этого новым Императором и стал Карго… в связи с бессрочным уходом старого… в небытие? — девушка снова кивнула. Потом зло ухмыльнулась.

— Его, и всех иных Наследников, которые в очереди раньше Карго числились.

— Ты же вроде бы говорила, что так не принято здесь? «Королевская кровь» и тому подобное? — сильнее нахмурился я.

— Так и Героев без «Инстанса» или «Ивента» либо «Квеста» убивать не принято! — зло ответила Альбина.

— Я понял, — подошёл и, преодолев слабое сопротивление, обнял девушку, которая всхлипнула раз, другой, потом уткнулась мне лицом в плечо и перестала сдерживать слёзы.

Есть в дне подготовки к балу один несомненный «плюсовой» момент — это ночь перед ним. Ночь страсти.

Пожалуй, единственный «плюсовой» момент. Всё остальное надо просто перетерпеть. И ничего с этим не поделаешь — женщины! Им же надо, чтобы всё идеально! Что б: «вау!». Что б, сияла не только она, но и её спутник… а спутнику это всё — «как цыганской лошади свадьба».

Однако, опыт прожитых лет и двух пережитых браков позволяет относиться к процессу философски — он неизбежен, как надвигающийся на море шторм. С ним невозможно бороться. Единственное, чего ты достигнешь в такой борьбе — устанешь и расстроишь свою женщину, которая действительно ведь хочет, как лучше… А значит: терпеть, не раздражаться, подключать юмор, улыбаться там, где уже хочется матить, рычать и кусаться… и будешь вознаграждён за усилия вечером — страстью своей женщины, которая, наконец, убедила себя и убедилась, что ты у неё лучший. Самый-самый!

Даже, если это не так, то выяснится это лишь завтра, уже непосредственно на балу, где ты её опозоришь, неаккуратно высморкавшись в шторы или испортив воздух в разгар беседы её подруг… ладно, шучу. Не надо бить меня тапком…

Имперский бал в Императорском Дворце. Мероприятие масштабное. Красивое. Торжественное. Пафосное. Шикарные экипажи и автомобили, Гвардейцы в начищенной сверкающей броне и парадной форме, блеск, золото, огни и светильники, украшения на оградах, стенах и деревьях, музыка, внушительные кавалеры, нарядные дамы…

Охрана и меры обеспечения безопасности. Да, тоже серьёзнейшие — куда без этого?

Мы с Альбиной… или уж, скорее, Альбина со мной… так или иначе, приехали к территории Дворца мы на красивой черной, роскошной, комфортабельной машине, которую я ранее уже имел удовольствие видеть, когда меня везли в ней в пределы «старого города». Этот автомобиль оказался действительно личной собственностью Альбины. Был куплен ей когда-то, когда она ещё интересовалась светской жизнью, для как раз таких вот мероприятий, как сегодняшнее. Ведь прибытие на заднем сидении такого вот аппарата, намного престижнее в здешнем негласном «табеле», чем прибытие в карете, запряжённой кем бы то ни было, какой угодно внушительной или эпатажной зверюгой (за исключением C,B,A,S,SS и SSS монстров, естественно. Тех уже охрана Дворца близко к территории не подпустит. Кстати, это было, в своё время, одной из причин покупки «мерса», как Альбина называла свою машину. И состояла она в том, что Слейпнир — любимый ездовой «пет» девушки, охраной воспринимался совершенно однозначно и, в общем-то, правильно — как монстр A+ ранга. А для подобных существ дорога к Дворцовому комплексу заказана).

Личный шофёр Альбины высадил нас возле парадного входа Дворца. Сам же поехал искать место на специальной стоянке недалеко от этого входа. Но, думаю, что каких-то сложностей у него с этим не возникнет — в конце концов, не может такого быть, чтобы для приглашённого лично Императором Маршала Империи не было забронировано парковочное место? Если вообще, не записано таковое за ним на постоянной основе.

Но, на самом-то деле, меня дальнейшие действия Альбининого шофёра мало интересуют. Пусть он даже и не на парковку, а сразу домой поедет — это его дело. Не моё.

Нам же с Шифеевой предстояла короткая, проводимая в максимально уважительной манере, процедура досмотра сразу за парадными дверями Дворцового комплекса, но до входа на настоящую территорию Дворца. Тут была специальная зачарованная рамка, вроде рам земных металлоискателей. Только эта была настроена на поиск Артефактов и «свёрнутых пространств». И по словам Альбины, она отлично справлялась со своей задачей. Были прецеденты. И — да, кстати, на бал было запрещено пребывать с оружием, хранилищами со внутренним расширением пространства и какими-либо Артефактами. «Зелья» так же проносить не разрешалось.

Зная об этих правилах, мы, естественно, чтобы избежать неловких ситуаций и заминок, оставили всю «запрещёнку» в поместье, перед выездом. От того, теперь, прошли внутрь быстро и без вопросов.

Хотя, быть безоружным было… неуютно. Оказывается, что за время, проведённое в этом мире, я настолько привык постоянно иметь оружие при себе, какое бы то ни было, что, оставшись без него… чувствовал себя голым. Правая рука, нет-нет, да так и пыталась нашарить рукоять револьвера на положенном ему месте. Не находя же, беспомощно-нервно сжималась в кулак, после чего вновь расслаблялась, повинуясь команде-приказу разума.

Пафос и роскошь мероприятия подавляли. Вообще, не люблю подобных сборищ. Чувствую себя на таких неуютно. Всё мне так и кажется, что ошибся дверью, и мне на неё вот-вот укажут. Ничего не могу с этим чувством поделать. В лесу или в поле куда приятней. Там я свободен и не связан никакими рамками или ограничениями. Прямо, как в детском шуточном стишке: «Хорошо быть кисою, хорошо собакою, где хочу…» ну да все знают, как оно дальше там. Пусть это и утрировано, конечно, но общее настроение и суть моих ощущений передаёт довольно точно.

Когда мне плохо, я улыбаюсь. Есть у меня такая психологическая особенность. Мало, кто о ней знает. Видимо, от того, что у меня вообще мало близких людей? Но, не будем о грустном. Итак, на этом мероприятии светлая улыбка с моих губ не сходила от самых дверей… поместья Альбины.

— Сама собой крутилась в голове песня на стихи В. Пеленягрэ, пока мы с Альбиной бродили по тенистым аллеям и дорожкам дворцового сада, не забывая делать остановки для долгих сладких поцелуев в особенно уютных местах. Пока кружились среди других пар в большом бальном зале, неумело, но с удовольствием и старательностью, оттаптывая друг другу ноги в имитации здешних танцев. Пока Альбина подкрепляла свои силы возле фуршетного стола или с подносов снующих тут и там вездесущих лакеев, выправка некоторых из которых достаточно красноречиво говорила моему Навыку «Наблюдение» о их довольно… специфической подготовке.

Пока мы чинно шествовали по анфиладам залов, демонстрируя новое платье Альбины и меня, как стильный аксессуар к этому платью.

Кстати, мне по-первой было довольно странно, почему Альбина именно в платье — её ведь пригласили, как боевого Маршала Империи. По логике вещей, она бы должна была в мундире прибыть. При орденах и регалиях. Но… Альбина была в платье, а не в мундире. Хотя, мундир у неё точно есть, и не один — я сам их в шкафу видел, когда сидел в комнате девушки и восхищался демонстрируемыми мне нарядами, типа помогал выбирать платье на вечер. Так что, мундиры есть. И ряды различных наградных блестяшек на этих мундирах есть. Но на бал Альбина пришла именно в платье. В синем с жемчужной вышивкой и белой воздушной юбкой-«парашутом» танцевальном платье. Причёску выбрала — «низкий пучок». Серьги — золотые кольца и на золотой цепочке, на шее, ожерелье из красивых синих драгоценных камушков — не знаю, как они в этом мире называются. На Земле бы я назвал их сапфирами. На ногах — какие-то маленькие изящные туфельки. Какие именно, я честно признаться, не рассматривал — не хрустальные, и ладно, уже хорошо.

Самого же меня разодели в белые брюки со стрелками, белые лакированные туфли на ногах, белая рубашка-сорочка, заправленная в брюки, красивые запонки с такими же синими камушками, как у Альбины на ожерелье. Сверху — какой-то белый пиджак по фигуре. Ещё и галстук хотели нацепить, но уже против этой удавки я восстал со всей своей мужской твёрдостью… которая ничто против женской мягкости. В результате, белый тоненький атласный галстук сегодня красуется на моей шее…

Не, ну, а, если кроме шуток — то мне даже самому нравилось, как я выглядел в этом всём белом, гладко выбритый, подстриженный и аккуратно причесанный, рядом с такой ослепительной бело-синей партнёршей. Даже Виконтский Перстень к месту пришёлся…

Сколько раз я повторял себе фразу борца из старого анекдота: «Не расслабляйся! А то отъе…т, как суку!». Столько же раз забывал об этом важном жизненном правиле. Вот и очередное подтверждение этой простой житейской мудрости.

В какой-то момент бала, после очередного танца с Альбиной, мы оба были веселы и… расслаблены. Всё же атмосфера праздника, веселья, музыки и красивых одежд с раскрасневшимися от быстрых движений лицами, действовала. Да и сам бал ещё не успел стать обыденным, приевшимся, опостылевшим мероприятием. Не успел превратиться в рутину и обязанность… по крайней мере, у меня. Про Шифееву не могу сказать. Я не знаю, чем она тут двенадцать лет занималась.

Выскочили мы из круга танцующих с окончанием очередной мелодии и нос к носу натолкнулись на какую-то другую пару. Альбина прямого столкновения избежала, а вот я — нет. Точнее, я-то столкновения почти избежал тоже. Вот только тот, столкновения с кем я избежать пытался, делал совершенно противоположное — пытался его не избежать. В траектории его движения четко читалось намеренье протаранить, а лучше сбить меня с ног. И я бы ушёл, смог бы уйти, сделав это практически на одном рефлексе, на привычке, наработанной годами посещения спортивных секций. Ушёл бы… если бы мой локоть не держала Альбина. Что чрезвычайно ограничило возможность моих действий.

В результате: я на ногах удержался. Но оказался облит шампанским, выплеснувшимся из бокала, который держал мужчина, избежать столкновения, с которым, я и пытался.

— Аккуратнее, блин, нельзя? — вырвалось у меня само собой, раньше, чем я успел даже подумать, когда я наклонился, рассматривая пятно на белоснежном дорогущем пиджаке, который Альбина мне битых два часа вчера выбирала. Хрен бы с деньгами, часы и нервы мои жалко.

Мужик ничего не ответил. Вместо этого ухмыльнулся нехорошо и медленно, демонстративно вылил мне на голову остатки шампанского из своего бокала.

Ярость вспыхнула мгновенно. Бросилась мне в лицо вместе с краской. Вот только, она же и отрезвила. Заставила сбросить с мыслей дурман праздника и расслабленности.

Я замер на месте и внимательно окинул противника (а, что это именно противник, сомнений уже не было) взглядом, пытаясь максимально быстро, но максимально точно оценить, что он из себя представляет: высокий, на полголовы выше меня, широкоплечий, самоуверенный, надменный. Это то, что касалось внешности. Что касалось Системы… Сто сороковой — сто пятидесятый уровень. То есть, примерно равен Графу Де Флёру из Камиша. Тому самому любителю кожаных курток. Вот только, если тот был однозначный «Рога», то этот, скорее всего «Танк», если судить по позе, манере держаться и особенностям мускулатуры.

Танк сто сорокового уровня (берём по минимуму) и нуб тридцать третьего — понятна становится его надменность, самоуверенность и издевательская ухмылка. Непонятно только подобное отношение ввиду двести девяносто плюс Боевого Мага, держащегося за мой локоть. Хотя…

Я бросил быстрый взгляд на спутницу свою, потом на спутницу противника. Эти две красивых и эффектных дамы, примерно одного возраста, если на вид, напряжённо смотрели друг на друга и ловили малейший жест противницы… да, тоже вполне однозначно — противницы. И это напряжение Альбины уже достаточно однозначно характеризовало и уровень, и степень опасности дамочки.

Что ж, значит, с этой стороны, парень прикрыт — ожидать помощи от Шифеевой не стоит. Как и надеяться на то, что ситуация со столкновением — случайна. Не при таком прикрытии.

Значит, что? Значит — снова провокация. Хоть снимай это чертов Перстень и выбрасывай!

— Альбина, поправь меня, если ошибаюсь, — осторожно, очень-очень спокойным голосом начал я, проведя левой ладонью по своему мокрому от шампанского лицу и высвобождая из сгиба её локтя свою правую.

— Да? — не отводя взгляда от своей противницы, произнесла моя спутница.

— Это ведь только что было «оскорбление действием», так ведь? — продолжил я, скидывая с себя пиджак и рассматривая степень понесённого им ущерба.

— Без сомнения, — подтвердила напряжённая Шифеева.

— И как-то разрулить это дело мирно, уже не получится? Даже, если вот он сейчас проглотит свой гонор и принесёт публичные извинения? — продолжил говорить я, покачав головой над испорченным пиджаком, который сунул в руки девушке. Та не поняла моего действия, но и отреагировать на него никак не успела. В результате, пиджак оказался у неё, а я принялся расстёгивать и закатывать рукава рубашки.

— Пожалуй, извинения могли бы как-то смягчить ситуацию, но осадочек всё равно останется, — произнесла девушка.

— Представьтесь, Сударь, — обратился уже непосредственно к мужику я, делая полшага вперёд. Правда, при этом, чтобы смотреть ему в глаза, мне пришлось задрать голову вверх. Не слишком сильно, но вполне заметно.

— Виконт Маллер, — растянул в своей неприятной издевательской усмешке губы чуть шире он, пренебрежительно глядя на меня сверху вниз. — Сын и наследник Графа Августа Маллера.

— Вы намерены принести мне публичные извинения за свои действия и исчерпать конфликт? — спросил его я. Чем добился только плевка в моё так удобно подставленное лицо с его стороны. Презрительный плевок. Оскорбительный. Обидный. Но я не шевельнулся.

— Альбина, он не оставляет мне выбора, ты ведь это понимаешь? — повернулся к своей спутнице я.

— Понимаю, — хмуро выдавила сквозь зубы она.

— Ты помнишь наш недавний разговор?

— Помню, — так же выдавила она, не двигаясь и внимательно глядя на свою до сих пор молчащую противницу.

— Ты говорила, что провокаций больше не будет, — сказал я спокойным-спокойным голосом. И даже улыбаться начал.

— Говорила, — выдавила Альбина.

— Говорила, — подтвердил-повторил за ней я. — Ну, значит, не обижайся… — одновременно с последними словами, моя левая рука выстрелила ударом «рука-копьё» в живот мужчины, к которому я стоял практически вплотную, и который расслабился, не дождавшись от меня немедленной реакции на плевок. Для которого, мои разговоры были попыткой тянуть время и признаком трусости, неготовности начинать конфликт.

А ведь я уже упоминал анекдот про борца. «Не расслабляйся!..» А он расслабился.

А рука моя с невероятно противным, чавкающим звуком вошла в брюшную полость моего противника на глубину всей кисти. До самого позвоночника. Вошла и сжалась в кулак, схватив то, что попалось на пути.

Секунду он ещё стоял, а потом рухнул на подогнувшиеся колени. Упасть дальше ему не позволила моя правая рука, которая схватила его за горло в то время, как левая продолжила кишки на кулак наматывать внутри его брюха.

Спутница его отвлеклась от Альбины на происходящее, дернулась, но тут же застыла, так как теперь на её горле сомкнулась левая рука Пламенной. Сомкнулась и стала источать жар. Пока что едва заметный по струящемуся вверх перегретому воздуху, но его можно было четко воспринимать, как недвусмысленное предупреждение. Видимо, Альбина, в отличии от своей противницы, на нас с моей жертвой не отвлекалась. От того и не упустила момент для атаки. Такое возможно было в двух случаях: первый — если Шифеевой пофиг, что там со мной сделают. Второй — если она ни секунды не сомневалась, что я-таки вывернусь. Хм. Льстит такая вера. Но и напрягает — обязывает.

— Надо было просто извиниться, Виконт, — с радостной улыбкой и светлым взглядом сказал я, вынимая левую руку с намотанными на неё кишками из живота мужика, под тошнотворный звук падающих на мраморный пол крупных и частых капель крови. — Надо было просто извиниться, — повторил я, после чего начал запихивать извлечённые кишки в округлившийся от невероятной боли рот виконта.

Выглядело это настолько отвратительно, что улыбка моя стала шире и светлее. А кого-то из десятков зрителей этой сцены, стошнило прямо на пол.

Запихав, сколько уместилось, я оттолкнул мужика от себя. Он рухнул на пол и забился там то ли в судорогах, то ли просто от боли.

Я же посмотрел на свои перепачканные руки и обратился к Альбине.

— Ты, как хочешь, а я в уборную — мне надо умыться.

Девушка молча кивнула и оттолкнула от себя свою противницу на пару шагов, не выпуская её из поля зрения. Та агрессивно на неё зыркнула, но напасть не решилась. Я пожал плечами, равнодушно развернулся и потопал в направлении туалета. Всё равно, я тут уже больше ничего не решал. Без меня порешают…

Театр начинается с вешалки. И продолжается вплоть до уборной. Здесь не театр. Здесь — Дворец. Но принцип тот же. То есть, уборная тут была обустроена по высшему уровню: красный бархат, белый мрамор, ковры, люстры, белый фаянс. А вместо тесных узких кабинок целые небольшие комнаты с зеркалом, раковиной, собственно унитазом вполне современного мне вида, с биде, с белыми полотенцами, висящими на вешалке возле раковины… красота! Роскошь! В таких вот «кабинетах» не нужду справлять, а с дамами уединяться…

Ну, видимо, и уединяются, если судить по некоторым приглушенным стенами и драпировками звукам, что были слышны по пути сюда из пары соседних «кабинетов».

Да и сам я… был не один.

Я стоял перед зеркалом, смывал с кожи кровь и иные субстанции, содержавшиеся ещё недавно, как им и положено, внутри тела человека, а не снаружи. Кишки Виконту я вроде бы только вытащил. Причём, сделал это достаточно аккуратно — не порвав. Но вот желчный, если судить по запаху, раздавил… неприятный запах.

Обычный человек, на Земле, после того, что я сделал, не выжил бы точно. Как и Ли Тао, получивший от меня же разрывную пулю в живот. Хм… что-то, смотрю, начинает уже «почерк» складываться… Обычный человек и на Земле. Но мы сейчас не на Земле. И «Танк» сто сорокового уровня — давно уже не обычный человек — выживет. Откачают. Зелий у гостей с собой, естественно, нет, но какая-то экстренная медицинская служба в самом-то Дворце, при таких-то туалетах, точно есть. Так что — откачают. А стало быть, придётся теперь ещё и мести ждать от оклемавшегося товарища. Надо бы себе в памяти «зарубочку» поставить: сто процентов ведь судьба теперь с ним сведёт повторно. Надо быть морально готовым к этому моменту.

Я стоял возле раковины, смывал с кожи кровь. Тошнить не тянуло. Руки почти не тряслись. Плохо.

Очень и очень плохо. Слишком быстро моя психика адаптировалась и перестроилась на этот режим… опять. Очень плохо.

Я улыбался, но при этом даже не смотрел в зеркало. Смотрел на руки, которые старательно отмывал от крови под струёй теплой воды, бегущей из начищенного до блеска «хромированного» крана.

Когда мне хорошо — я улыбаюсь. Когда мне плохо — я улыбаюсь ещё шире. Я часто улыбаюсь. Почти всё время… Те, кто недостаточно хорошо меня знают, путают эти мои два состояния. И понимают неправильно… часто.

Альбина, которая стояла в том же «кабинете», позади меня, прислонившись спиной к стене возле двери, знала меня… не очень хорошо. И достаточно однобоко. Да она и не могла меня знать хорошо: откуда бы? Что ученики вообще знают о своих учителях, кроме того, что те сами иногда сбалтывают о себе на уроках? Да ещё двенадцать лет, которые прошли у нас в разных мирах (буквально). Двенадцать лет — это много. Мне тогда и тридцати не было…

— Вань, я… — попыталась начать что-то говорить она, но оборвалась на полуслове. Вздохнула, потом всё-таки собралась с силами. — Эта сучка Илона, я не знала, что она тоже придёт на сегодняшний бал. Обычно, она из Академии и носа не кажет… Извини, я облажалась… — поникла головой Альбина.

— Ты-то тут причём? — пожал я плечами и, посчитав руки достаточно чистыми, начал наполнять ладони водой, чтобы умыться. Всё-таки, терпеть плевок на лице не менее противно, чем кровь и нечистоты на руках. Но и утираться окровавленными руками — такая себе идея. — Ты не можешь отвечать за всех, — сказал я и погрузил лицо в набранную в ладони воду.

— Ты не обижаешься? — подняла голову и удивлённо посмотрела на меня она.

— Нет, — вынырнув и принявшись набирать новую порцию воды в ладони, ответил я. — Не обижаюсь. Тем более, на тебя.

— Но я же… то есть, ты не..? Не уйдёшь?

— Уйду, — спокойно ответил ей. — Это рассудочное взвешенное решение. Причём тут обиды?

— Рассудочное? — взлетели вверх её брови.

— Я сейчас здесь, в столице, как булыжник, брошенный в болото — всколыхнул всю здешнюю муть одним самим своим присутствием, — снова нырнул в ладони лицом я, принявшись старательно оттирать его, не столько от остатков слюны, сколько от памяти об их присутствии и от остаточных довольно мерзких ощущений того, как эта телесная жидкость по нему ползла. Отфыркавшись, продолжил. — И твоя выходка с Виверной, не мало этому поспособствовала. Слишком «громко» я появился. Слишком сильно привлёк внимание. Сегодняшний случай был вполне себе закономерным. Меня должны были попробовать «на зуб». И попробовали.

— То есть, это я виновата? — спросила Шифеева со сложной интонацией, в которой даже вроде бы упрёк послышался. Точнее, начало наезда. У женщин вообще есть такая особенность — извиняться и виноватиться они не умеют. Это у них органически не получается. Даже, если действительно виноваты, то всё равно, хватает их раскаяния на пару минут, не больше. Потом обязательно всё вывернут так, что «ты, козёл, сам во всём виноват! Это ты заставил меня своим поведением (нужное добавить)!». Отвратительная особенность. Вот только поделать с ней ничего нельзя. Когда такое начинается, я сразу начинаю вспоминать, почему именно дважды разведён… Да уж. Настроения хорошего это не доставляет.

— Теперь уже наплевать, кто виноват. Важно только то, что теперь делать. Виконт ведь этот выживет? — решил подрабатывать громоотводом сегодня я, поэтому перевёл тему на конструктив. Мне бы себя сейчас успокоить, чтобы ещё и бабские упрёки выслушивать. Нет у меня на это душевных сил. А ведь из Дворца теперь ещё, как с вражеской территории, выйти надо суметь, что может быть не так уж и просто.

— Ну, ты пощадил его. Не стал добивать, — задумалась Альбина. — Откачают.

— Времени на это уйдёт много? — продолжил вопросы я, принявшись вытираться взятым с вешалки полотенцем.

— Часа два, минимум. Ты над ним качественно потрудился — даже хороший «Прист» не враз откачает.

— Два часа… — повторил за ней я, очередной раз впитывая в себя очередное отличие этого мира от прошлого. Надо же: два часа для такой раны — долго. На Земле это было бы просто смертельно. А в том маловероятном случае, если всё-таки, каким-то чудом, нет, время восстановления шло бы о годах, если не о десятках лет. — Мстить за него эта Илона будет? Или всё-таки отец? Этот самый Граф… Альберт Миллер?

— Илона… не станет. Ты, уж прости, сам по себе, ей не интересен. Это она меня уколоть собиралась. Возможно, что даже и заранее не готовилась. Просто, увидела, что я в кои-то веки без мундира и с кавалером, да ещё и явным нубом, вот и…

— А Граф? — кивнул её отражению.

— Граф, скорее всего, будет, — кивнула Альбина. — Ты очень качественно унизил его сына и наследника. Ты был полностью в своём праве, и даже нельзя сказать, что ты его оскорбил, так как никакого оскорбления формально и не было. Но репутацию этого Виконта ты просто растоптал. Собрать её заново, смыть нынешнее пятно, будет до крайности трудно… а скорее уж — невозможно.

— Как скоро стоит ждать ответки Графа? — повесил на место полотенце и повернулся к своей партнёрше я.

— Уж от какого-то там графа я тебя прикрыть точно смогу, — нахмурилась Альбина.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Но не вечно же я буду сидеть у тебя под юбкой. А такие люди очень злопамятны.

— Ну точно не раньше, чем через неделю — Графство Маллер, это где-то в приграничье. Туда только в одну сторону — неделя пути. А сам Виконт не имеет здесь, в столице, достаточного веса.

— Хорошо, — кивнул на это я, принимая новую информацию. — А что Император?

— Император? — не поняла Альбина.

— Ведь это бесчинство я устроил на его празднике, под его крышей, в его Дворце, где он хозяин и принимающая сторона. Там, где, формально, именно он отвечает за безопасность гостей и соблюдение порядка, — пояснил я. — Разве он не должен предпринять каких-то мер к нарушителю? Как-то наказать? Хотя бы формально.

— Не знаю, — нахмурилась девушка. — Не должен бы… ты ведь был в своём праве, да и не являлся инициатором конфликта…

— Понятно, — вздохнул я, поняв, что, как источник полезной информации, Шифеева мне вряд ли сейчас поможет. Для её собственных позиции и положения в столице и Империи, эта нынешняя моя возня — слишком мелко. Не тот масштаб. Львы бабочек не ловят. Могут, но они им не интересны. — Пойдём. Возможно, ещё успеем из Дворца выскочить…

— Пойдём, — согласилась она, хотя недоумение в её голосе слышалось явное.

А меньше, чем через минуту, недоумение появилось и в её взгляде. Стоило нам только выйти из «кабинета», как нашему взору открылся конвой из четырёх Гвардейцев во главе с Гвардейским Лейтенантом, ждавший именно нас, у этой самой двери.

— Его Императорское Величество требует Виконта Эппла к себе. Немедленно, — отрапортовал Лейтенант Альбине, которой был формально подчинён, как Маршалу Империи, как минимум, по старшинству званий.

— Требует, значит пойдём, — пожал плечами я и забрал свой пиджак у девушки. — Ведите, — накинув его на плечи, обратился я к Лейтенанту. Тот кивнул и развернулся ко мне спиной, после чего, ровным, но достаточно скорым шагом двинулся вперёд. Четыре Гвардейца пристроились по четырём сторонам от меня. Альбина, упрямо поджав губы и нахмурившись, пошла вместе со мной и рядом со мной.

Я улыбался… Глаза и руки мои были чистыми. На брюках, рубашке и туфлях постепенно засыхали свежие пятна крови. Теперь этот костюм только выбрасывать…

Если я думал, что четверо Гвардейцев воглаве с Лейтенантом — это много для доставки меня «пред светлые очи» Императора, что это перебор, то на выходе из помещения уборной мнение моё поменялось. Пятеро — это ещё нормально. Тринадцать — вот это уже перебор!

Откуда тринадцать? Так сразу за дверью уборной нас поджидали ещё восемь Гвардейцев, которые присоединились к нашему конвою молча и организованно, по уже заранее распределённым ролям и секторам, окончательно сформировав «коробочку», в центре которой оказались мы с Альбиной. С Альбиной, которая хмурилась всё сильней. Видимо, она совершенно не понимала происходящего.

Однако, льстит подобное отношение: каждый из Гвардейцев, составлявших мой «почетный караул», ведь уровень имел не ниже сотого! А Лейтенант и вовсе — сто пятидесятый. Очень внушительная такая процессия. Производящая эффект на зрителей и встречных гостей. Даже и не знаю, как я при этом смотрелся со стороны. Что должны были думать эти самые встречные, видя «коробочку» из крайне серьёзных, настороженных Гвардейцев в боевой броне, при оружии. В центре «коробочки» идёт улыбающийся тип в белом костюме, заляпанном кровью, по бокам от которого идут Лейтенант Гвардии и Маршал Империи. Очень серьёзный Лейтенант, и очень хмурый Маршал.

Что бы я подумал, на их месте, если бы сам встретил такую процессию? Почему-то в ассоциациях сразу «Ганнибал Лектор» возникает. Только, единственное, что не спелёнутый по рукам и ногам. А так…

Нельзя сказать, что шли мы очень уж долго, нет. Но минут десять пропетлять по залам и коридорам пришлось, прежде чем перед нами распахнули двери помещения, являвшегося целью нашего маленького путешествия.

Это тоже был зал. Не знаю, как именно он назывался, но точно какой-нибудь из «Малых». Что-нибудь вроде «Малого зала приёмов», или «Малого тронного зала», или чего-то из этой серии. Почему я так решил? Ну, как бы это сказать? А наличия трона в дальней части помещения на специальном возвышении не достаточно? А двух рядов рыцарей по бокам, вдоль стен помещения? А красной ковровой дорожки, тянущейся от дверей до трона?

Мне достаточно. Мне вообще — всего достаточно. Мне и четырёх Гвардейцев было достаточно. Для меня уже они были — перебором. Тринадцать — за гранью. А такое вот скопление боевых единиц, как сейчас — вовсе абсурд. Что я, в конце-то концов, такого сделал, что меня так боятся?!

Император на троне, как этого можно было бы ожидать, не сидел. Он ждал нас возле подножия трона, хмуро о чем-то переговариваясь с облачённым в дорогую и надёжную даже на вид броню рыцарем, держащим свой шлем на сгибе правой руки, левой придерживающий рукоять своего меча на поясной перевязи.

При нашем появлении, Император разговор прервал. Он повернулся к нам.

Мы подошли. Когда, между мной и Императором осталось не больше пяти метров, «конвой» остановился. Гвардейцы, его составлявшие, расступились, размыкая «коробочку» и организовывая живой коридор.

— Ваше Императорское Величество, — решил проявить вежливость и первым поздоровался я, совершив неглубокий поклон в сторону монаршей особы. Судя по помрачневшим и напрягшимся лицам окружающих — лучше бы этого не делал. Видимо, местный этикет предполагал какое-то иное приветствие, а моё было воспринято не меньше, чем хамство.

Что ж, их проблемы — одно я успел усвоить чётко: Героев не убивают просто так. И сажать Героя в темницу никто не будет. Да и в целом: «дальше фронта не пошлют».

— Что происходит, Карго? — окончательно похерила и остатки официальности хмурая Альбина. — Что за цирк с конвоем? Полное звено Гвардии — не перебор ли? Из-за какого-то графёныша…

— Графёныш? — недоуменно поднял брови Император.

— Или ты думаешь, что Иван будет на окружающих бросаться, как бешенный пёс, сорвавшийся с цепи?! — начала заводиться Шифеева. Ей вся эта ситуация не нравилась. Очень и очень не нравилась. — Или это ты от меня решил «обезопаситься»?! В таком случае, охраны будет явно маловато, — развела в стороны руки она и вокруг её ладоней заплясали пока ещё маленькие, едва заметные языки пламени. Однако, демонстрация намерений была более, чем наглядная. И заставила напрячься всех присутствовавших в помещении. Всё же — Боевой Маг двести девяносто плюс, это уже не шутки.

— Успокойся! — достаточно резко бросил ей Император. — Я не считаю ни тебя, ни Ивана угрозой. Охрана была совершенно по другому поводу.

— Охрана? — подняла одну бровь в выражении скепсиса и недоверия Шифеева. — Ты серьёзно считаешь, что мне нужна «охрана»? От какого-то графёныша?

— Графёныш? Причём здесь «графёныш»? Ты о ком вообще? — нахмурился Император.

— О Виконте Маллере, — ответила Альбина.

— Ты о том щенке, которого собственными кишками подавился? — приподнял одну бровь Карго II.

— О нём, — кивнула Шифеева. — Ты ведь из-за него весь этот цирк с «охраной» устроил? Что, вообще, Иван сделал не так? Его оскорбили — он был в своём праве. Понятно, что предполагалась дуэль и всё в таком духе, но…

— Успокойся, Альбина. Никто твоему драгоценному Ивану ничего не предъявляет. А Виконта я сам его отцу с рук на руки сдам, когда тот приедет — я его уже вызвал в столицу. Сдам с соответствующим внушением, чтобы вставил ума своему щенку, пока я сам им обоим его не вставил. Чтобы объяснил этому придурку, что бывает, если оскорблять гостей Императора на его же балу. Что такое «неуважение к Императору»…

— Тогда, к чему, вообще, всё это? — обвела рукой окружение Шифеева. Переставшей пылать рукой.

— Уровень, — емко и со значением ответил ей Император.

— Уровень? — в непонимании нахмурилась она.

— Оцени своего спутника, Альбина, — сказал Карго II. — И ты сама всё поймёшь.

Шифеева повернулась ко мне и внимательно в меня вгляделась. И, честно говоря, под этим взглядом как-то стало мне неуютно. Улыбаться я стал шире и светлее.

— Тридцать пятый… — поражённо выдохнула она.

— Тридцать пятый, — подтвердил серьёзный Император. — Твой Учитель, а после сегодняшнего, я уже не сомневаюсь, что он действительно твой Учитель, слишком внезапно и решительно быстро растёт в уровнях. Я не мог рисковать. Не имел права дать ему ещё раз случайно «апнуться» до того, как он придёт в этот зал. Для того и охрана. Чтобы, не дай Валос, ему не пришлось даже комара прихлопнуть, набрав хоть крупицу «экспы».

— А что не так с уровнем? — решил всё-таки встрять я. — Чем уж таким сильным отличается тридцать пятый от тридцать третьего?

— Тем, что тридцать пятый — предельный для открытия «Двадцать девятой Уважухи», — со вздохом пояснила мне Альбина.

— Ну и что? — приподнял бровь я. — Предельный и предельный. Ну, пропущу я одну «уважуху», мир рухнет, что ли от этого?

— Ты не понимаешь, Иван, — снова вздохнула девушка. — Этот мир, он крутится вокруг Героев. Он вокруг них построен, и ими же строится… Местные просто не могут себе позволить пропустить хотя бы одну возможность получить хотя бы кусочек пригодной для жизни и обрабатывания земли…

— «Уложение о Героях», принятое всеми странами континента три тысячи пятьсот восемьдесят шесть лет назад, гласит, что Герой, пропускающий «Статусный Инстансный Квест» более двух раз, объявляется Вне Закона. Так же, Герой, отказывающийся проходить «Статусный Инстансный Квест» на соответствующем ему уровне может быть принужден к этому… силой, — произнёс Император.

— О как… — только и смог произнести я. После чего огляделся по сторонам уже новым взглядом. Рыцари вдоль стен, конвой из Гвардейцев, тронный зал и высшие официальные лица государства… где-то я это уже видел. Хм…

И рыцари вдоль стен… если подумать, то это уже не просто «часть декораций». Это несколько десятков самых мощных боевых единиц, пусть в парадном, но пригодном для боя облачении, с таким же оружием. Попробуй дернись! Попробуй откажись… Нда уж… процедура, отработанная веками…

Церемония-ритуал открытия «Инстанса» проходил уже однажды виденным мной порядком. Каких-то уж принципиальных отличий, пожалуй, не было. Те же молчаливые ряды рыцарей вдоль стен, те же официальные лица в районе трона. Только что, не Король распинался, а Император…

А, нет, одно серьёзное отличие всё же имелось: конвой/почетный караул никуда не делся. Все тринадцать Гвардейцев так и продолжали настороженно стоять на своих местах, образуя «коробочку» с одной лишь открытой «стороной», той, что обращена к трону и Императору. Не понятно только было: они меня охраняют или сбежать не дают?

Ну, пусть их, стоят. Люди на службе: сказано им стоять — вот и стоят.

А то, что в Группу со мной вошла Альбина…

Вообще, отличия, на самом деле, были от Ганольской церемонии. И были они гораздо серьёзнее какого-то там «конвоя». Вот только, были они не в форме, а в сути. Да и не в самой церемонии — как я понял, она стандартная для всего континента, а до неё.

Если в Ганоле, Граф очень старался ничего толком не объяснить, напуская, как можно больше туману, намёков и полунамёков, то тут… был достаточно простой и банальный торг. Я ведь уже представлял, что требуется делать, что из себя представляют Новая Локация и состояние «Инстанса», по какой схеме вообще открываются и зачищаются эти «локи». Соответственно, и ценность открываемой земли уже тоже представлял.

Другое дело, что особого корыстного интереса у меня к ней, как не было, так и нет. С другой стороны: обе стороны отлично понимали, что я в «Инстанс» так и так отправлюсь. Не добровольно, так насильственно. И даже Альбина не сможет помешать этому. Да и не станет мешать. Она с «Инстансной» Системой этого мира давно уже свыклась и смирилась, признав её в качестве незыблемого закона его существования и функционирования.

Я… а что я? Мне хотелось лишь одного: свалить побыстрее из этого Дворца и этого города. Свалить, и чтобы меня не трогали. Долго не трогали.

Император старательно меня инструктировал, объяснял, что, как, зачем и в какой последовательности я должен делать. Активно эмоционально жестикулировал, поминутно поглядывал на Шифееву, которая стояла рядом со мной, хмурилась, но не возражала.

— Да ты пойми, Вань, это не Ганол. Здесь никто не хочет от тебя избавиться. Это просто невыгодно! Всё, что от тебя требуется: это возглавить группу, получить сейчас карту у меня, показать её Альбине, так как она специально войдёт для этого в твою группу. После чего, она выйдет из группы, покинув при этом «Инстанс», соберёт Рейд и отправится к указанному на карте месту вместе с Рейдом вперёд тебя. Ты же: прибыв на место, должен всего лишь войти в Новую Локацию, активировав вход, и тут же выйти из неё. Даже от входа отходить необязательно! Тем более, не надо ни с кем там драться! — увещевал Император. — Рейд всё сделает вместо тебя!

Я же стоял и понимал, что меня-таки начинает догонять и накрывать «отдача» от случая с Виконтом. Не психологически, а физически: адреналин и другие стрессовые гормоны, щедро выплеснутые в мою кровь, начинали выгорать. Закономерный и неизбежный процесс, который нельзя остановить или отменить. Его можно только прервать. Прервать новым резким стрессом, провоцирующим новый выброс гормонов в кровь, которые подарят мне ещё десяток-другой минут бодрости и доступа к резервам организма.

Только вот нового резкого стресса не было. И процесс «выгорания» шёл полным ходом. От этого мне становилось нехорошо. Должно быть, лицо моё бледнело, а самого начинало покачивать.

Должно быть, со стороны это выглядело так, словно я боюсь. Что меня пугают слова Императора и тревожит перспектива начала «Уважухи». Что я боюсь «Инстанса»…

Это заставляло Императора всё больше и больше распаляться в его уговорах. Я же… хотел только одного: побыстрее всё это закончить. Чтобы от меня, наконец, отстали. Лечь на пол и просто лежать, пережидая приступ «отходняка». Сначала физического, а потом и непременно последующего за ним морального. Но! Но, нельзя. Нельзя позволить себе расслабиться, пока эта вся байда не закончится. Пока на меня смотрят эти дурацкие два строя рыцарей вдоль стен. Пока смотрит Альбина… Нельзя показывать свою слабость. Не для того был весь этот кровавый спектакль, чтобы теперь смазать всё произведённое впечатление.

Именно поэтому, а не потому, что меня в его объяснениях всё устраивало, или я был со всем согласен, я молчал. И временами кивал в такт Императору головой, не особенно-то даже и вникая в то, что он говорит. Пусть хоть горы золотые обещает, лишь бы отстал поскорее… всё равно, стоит «Инстансу» начаться, как никто надо мной властен больше не будет. Я улыбался и кивал. Кивал и улыбался…

Тем временем, Карго II закончил инструктировать-уговаривать. Из дальнего от трона конца левого ряда рыцарей вывели четверых облачённых в полную боевую экипировку молодых парней. Подвели их ко мне, представили. Но я, к стыду своему, даже не пытался запоминать их имена, звания, титулы. Хватило того, что все четверо имели тридцать пятый уровень и были Имперскими Гвардейцами, лучшими в своём потоке — серьёзные такие парнишки.

После представления, каждый из них произнёс ритуальные фразы о присоединении к моей Группе. Я — ритуальные фразы подтверждения принятия.

Последней такую ритуальную фразу произносила Альбина.

Потом… Потом, наконец, началась сама церемония активации «Инстанса». Нудная, долгая, бесконечно тянущаяся церемония.

Вот ведь, помнится, в Ганоле, в прошлый раз, она не показалась мне такой нудной и долгой. Наоборот — я даже посчитал её красивой, пафосной и торжественной. Там я едва сдерживал улыбку… Здесь я улыбался, не сдерживаясь. Улыбался и старался поменьше дрожать коленками, которые держали всё хуже и хуже. Но, пока ещё, на морально-волевых усилиях, а жёсткой внутренней установке, держали.

А потом была ритуальная, акцептующая фраза-согласие от меня, и «Инстанс» запустился. Как-то он в этот раз сделал это гораздо резче и заметнее, чем в прошлый раз. Я аж присел от чувства того, как на меня навалилась незримая тяжесть. Как что-то невидимое потянуло из непонятного хранилища что-то неощутимое. И расход этого неощутимого был значительно выше, чем я помнил по прошлому разу. Или же это мне только казалось?

Император, привычно изменившийся, приобретший некую «механичность» и «декоративность», достал откуда-то сложенный лист с картой и передал его мне.

В этот раз, выделываться и прятать карту от спутников-сокомандников я не стал. Развернул её сразу, здесь же. Всмотрелся сам. Показал Альбине и парням.

— … … … …, — нецензурно выдохнула девушка, выполняя «фейспалм».

Я и парни в непонимании посмотрели на неё. На парней было пофиг, но мой вопросительный взгляд Альбина игнорировать не стала.

— Мы ж, бл…, забыли, что ты «серийник»! — заявила она, убирая от лица руку.

— «Серийник»? — в непонимании и удивлении вскинул брови я.

— То есть, тот, кто двигается по «серии». По «серийному квесту», — начала пояснять она. Правда, сильно понятнее от этого её пояснения не стало.

— Что за «серия»? — задал вопрос ей я.

— Ну, ты же выполнил «Основной Квест» в прошлой «Уважухе», — расщедрилась на большее количество подробностей она.

— Выполнил, — кивнул я.

— Вот! — подняла перед собой указательный палец она. — А это значит, что ты открыл «цепочку квестов». И «Двадцать девятая Уважуха» для тебя является не самостоятельным квестом «первого уровня», а продолжением «Уважухи» девятнадцатой! «Серийным квестом» второго уровня!

— То есть? — продолжал тупить я. В общем-то, не удивительно, учитывая, что «отходняк» с каждой минутой сильнее и сильнее накрывал меня. «Тупняк», что поделаешь? — Что это конкретно-то значит? Почему карта такая же, как и в прошлый раз?

— Да потому, что твой квест будет в той же Локации, что и в прошлый раз! — всплеснула руками Альбина. — В той же самой, мать её, долине! В Ганоле!

— О как, — сумел выдать я.

Альбина остро на меня посмотрела, видимо, заметив, наконец, моё состояние. Правда, не очень понятно, к каким выводам относительно него она пришла.

— Иван, — серьёзно сказала она. — Помни, тебе нужно только войти и выйти. Не надо геройствовать, — сказала, но видя отсутствие реакции с моей стороны, тяжело вздохнула. — Ладно. Я пошла улаживать нарождающийся политический кризис из-за прохода Рейд-группы Империи на территорию нейтрального суверенного Королевства… — подошла, крепко обняла, поцеловала, а потом произнесла ключ-фразу по выходу из Группы, после чего стала такой же «механичной» и «декоративной», как до неё Император.

Хм? А Граф, в прошлый раз, просто исчез. Забавно… Но, пофиг.

— Я расформировываю Группу! — произнёс громко и чётко я. Парни непонимающе на меня посмотрели, а потом так же приобрели «механичность» с «декоративностью».

Я же долго и тяжело выдохнул, после чего перестал «держать» себя и лёг на пол прямо там, где стоял до этого.

Мне тут херово! Пошли все на фиг!

— Ну и что это такое там было? — устало плюхнулся Император Карго II в кресло за своим рабочим столом в его рабочем кабинете, куда они с Альбиной Пламенной удалились после завершения ритуала запуска «Инстанса». — Что за выкидоны и кружева? Почему он группу распустил? Чем ему ребята не понравились? Лучших ведь отбирал!

— Не шуми, — поморщилась девушка, и по-гопнически уселась на корточки, прислонясь спиной к стене кабинета: в помещении не имелось других предметов мебели, на которых можно было бы сидеть, кроме кресла Императора… ну и его рабочего стола. Однако, сегодня был не тот случай, чтобы Альбина устраивалась на нём. Хотя, в иные дни, бывало, использовала и его безо всякого смущения. Точно так же, как сейчас её не смущало бальное платье. — Видимо тем, что их отбирал ты, а не он. И, знаешь, я бы, пожалуй, тоже не пошла на серьёзное дело с людьми, которых вижу первый раз в жизни…

— Так дело только в этом? — расширил глаза и поднял вверх брови Император. — А сказать он прямо не мог?

— Естественно, что не только в этом, — откинула голову к стене девушка, глухо стукнувшись затылком о её поверхность. Правда, не было заметно, чтобы она вообще этот удар заметила. Чего нельзя было сказать о стене: одна из декоративных панелей из какого-то дорогого сорта дерева, которыми была облицована стена в этом месте, треснула.

Император, видя это и слыша, недовольно поморщился. Этот вандализм в его личном кабинете ему не нравился. Однако, своему Маршалу он мог спустить и не такое.

— А в чем же тогда? — хмуро спросил хозяин кабинета, поставив локти на стол и сцепив пальцы в замок.

— В том, что ебал он нас всех в рот! — вышли вульгарные и грязные ругательства из уст прекрасной молодой девушки в белом бальном платье сидящей на корточках.

— За себя говори, — снова поморщился Император. — Я с ним в сексуальных контактах не состоял и не собираюсь.

— А ему для этого твоего согласия не требуется, — хмыкнула Альбина.

— Ты толком говорить можешь? Без этой твоей… образности, — вздохнул мужчина, явно давно привыкший к манере поведения этой девушки.

— А что тут говорить? После первой провокации, той, что была в здании Гильдии — тебе о ней докладывали, помнишь?

— Помню, — кивнул Карго II. — Он там тоже какому-то идиоту кишки на пол выпустил… хм, любит он у тебя это дело — грязь разводить.

— Не любит, — возразила Альбина. — В том-то и дело, что терпеть не может. Поэтому и предупредил меня после первой провокации, что, если будет вторая, и ему придётся на неё реагировать, то он просто уйдёт. Бросит всё и свалит.

— Куда? В Ганол? — скептически изогнул бровь Император.

— В Дикие Локации, — ответила, проигнорировав его скепсис, девушка. — Иван — «Травник» C-ранга. Для него «Дикие Локации» — дом родной. Его даже твари SSS-ранга не трогают. Сама видела.

— Где ж это вы тройную S-ку встретить умудрились? — приподнял в удивлении и недоверии брови мужчина.

— На «Звёздном Озере», когда за «Звёздами» ныряли.

— И его там не разорвали «Пираньи»? Серьёзно? — взлетели брови Императора выше.

— Ты меня вообще слушаешь? — с недовольным выражением на лице оторвала голову от треснувшей стенной панели девушка.

— Ладно-ладно, понял тебя, — примирительно поднял перед собой руки тот. — В общем, твой парень решил свалить в туман, всех кинув. А он вообще в курсе, что начатый «Инстанс» Герой-лидер Партии может прервать только после открытия Новой Локации? Ну или случайной смерти по пути к месту её открытия?

— Вряд ли, — пожала плечами Альбина. — Я не рассказывала. А с кем-то другим он побеседовать на эту тему вряд ли успел. Он и про «Уложение» только от тебя сегодня впервые услышал.

— Стало быть, весь его «хитрый план»… — девушка невольно хихикнула. — Что? Чего смешного?

— Дядя Ваня и «хитрый план», — пояснила она.

— А что не так? — нахмурился Карго II.

— То, что Ваня — прямой, как палка, и простой, как пять копеек. У него не бывает планов. Тем более «хитрых»… Вот только и чужие «хитрые планы» с ним не работают.

— Почему?

— Как говорил какой-то там немецкий деятель, не помню, какой: «Никогда не воюйте с русскими. На каждую вашу военную хитрость они ответят своей непредсказуемой глупостью». Это вот прямо про Ивана, — нежно улыбнулась и грустно вздохнула Альбина. — Ты, Карго, сильно ошибаешься, когда думаешь, что Иван собрался кого-то «кинуть», — перешла на серьёзный тон она. И одним упругим, грациозным движением поднялась с корточек. — Он слишком серьёзно для этого относится к любым обязательствам и долгам. Свалит он не раньше, чем пройдёт «Инстанс».

— Пройдёт? — стало выражать крайнее недоумение лицо Императора. — Ты имеешь в виду: откроет Новую Локацию?

— Я имею в виду ровно то, что говорю: не раньше, чем выполнит «Основной Квест» «Уважухи». И ему плевать, сколько времени это займёт: неделю, месяц, год, десять лет. Если Иван берётся за дело, то он его делает качественно. Или не берётся совсем.

— Похвальная вера в своего Учителя, — хмыкнул Император. — Вот только «двадцать девятая Уважуха» и «девятнадцатая» — это очень разные вещи. Сама знаешь.

— Знаю, — кивнула Пламенная. — Ты знаешь, я знаю, все — знают. А он не знает. И жук тоже не знает, что не может летать. Не знает и летает.

— Так то жук, — пожал плечами Карго II. — Куда ты сейчас?

— Домой, — ответила Альбина.

— А как же Рейд?

— А что с Рейдом? Твоим дипломатам всё равно теперь не меньше недели согласовывать проход Рейда через все карликовые Королевства к Ганолу. Да и самому Ивану туда минимум две недели добираться. И это ещё при условии, что он телепортами пойдёт к границе… а он не пойдёт.

— Почему это? — удивился Император.

— Дурак, потому что! — ответила Альбина, уже покидая кабинет Императора. Тот вздохнул. Потом посмотрел в дальний от двери пустой угол кабинета.

— Ну а ты чего стоишь? — сказал Карго II вслух. — Мне что ли самому этим заниматься? Твоя служба мне тогда зачем?

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, — проявился из ничего в том углу худощавый горбоносый мужчина, выглядящий лет на тридцать. — Не надо самому. Я сейчас же отдам все нужные указания, — поклонился он.

— Кончай, — поморщился хозяин кабинета. — Знаешь ведь, что я не люблю всего этого «титулования». Тем более, от тебя. Что вообще можешь сказать о ситуации?

— Скажу, что у Пламенной похоже с этим Иваном действительно серьёзно. И это плохо.

— Почему плохо? — уточнил Император.

— Потому, что, если теперь этот Иван не вернётся, то она Графство Маллер с землёй сравняет, по колено пеплом засыпав. А потом здесь, в столице с Илоной схлестнётся… по-серьёзному.

— Тоже так думаешь? — тяжело вздохнул Император опуская голову на сложенные на столе руки. Мужчина в углу кабинета утвердительно поклонился.

— И, как назло, ещё это обострение с Демонами на границе… как не вовремя… — мужчина промолчал, не сочтя нужным ничего добавлять.

— Иди, Норберт. Занимайся, — сказал Карго II, снова выпрямляясь. Названный Норбертом поклонился и пошёл к выходу. — Секретаря моего по пути позови, — добавил хозяин кабинета уходящему мужчине в спину. — Пусть Графа Маллера в столицу моим именем вызывает.

— Слушаюсь, Мой Император, — остановился, повернулся к столу от двери и снова поклонился Норберт. Затем, после ещё одного поклона, покинул кабинет, оставив Императора размышлять над сложившейся ситуацией одного.

Я прихожу в себя быстро. Нет, на самом деле — быстро. Мне полежать-то надо было всего минут пять. Может десять. Просто полежать спокойно на прохладном полу. Там, где движение воздуха поактивнее, а сам он хоть сколько-то посвежее — ведь духота же всегда вверх поднимается.

Всего-то пять-десять минут полежать — и я уже снова собран и готов к бою. Пусть, конечно, руки с ногами всё ещё немного подрагивают. Да и настроение отвратительное. Но собран и готов. Хоть к психологическим нагрузкам, хоть к физическим.

Вот только то, что я к ним готов и могу их выдержать, совершенно не означает, что я хочу их испытывать. Я не мазохист. Хотя кто-то и взялся бы с этим утверждением поспорить. Но нет — я сам себя таковым не считаю.

«Инстанс» — это такое странное состояние. Не устаю ему удивляться. Вот и сейчас: я в поместье Пламенной. Меня в него впустили даже без наличия рядом со мной самой хозяйки поместья. И вопросов лишних задавать не стали. Просто отворили дверь и впустили.

Но, при этом, я и поместье… мы существовали словно бы параллельно. Я четко ощущал, что не смогу взять, присвоить себе ни кинжальчика со стены, ни томика с книжной полки, ни наруча с декоративного комплекта доспехов, поскольку это всё «не моё», не принадлежит к «миру Инстанса», существующего для меня, вокруг меня, вместе со мной, через меня…

Не смогу взять. Присвоить, украсть, позаимствовать… но! Могу купить. Могу выменять. Могу выпросить у «НПС», которыми в моём восприятии становятся всё окружающие, кроме тех людей и нелюдей (имеется в виду лошадь Графа Де Флёра, которая в нашем с ним совместном путешествии, казалась мне совершенно обычной, живой и нормальной лошадью), которые входят в мою «Группу», «Пати», «Партию», «Команду»… Тогда, полученная вещь перейдёт, переместится, адаптируется под мой «Инстансный мир».

Чем-то эта концепция напоминает мне концепцию «Излома» в когда-то прочитанной мной серии книг Александра Зайцева «Слово и Чистота». Сильно напоминает. За маленьким исключением: летать и прыгать с крыши на крышу небоскрёба я в «Инстансе» не могу. Так же, как танцевать с клинком на морских волнах и проходить сквозь стены. Да и у Зайцева в «Изломе» герой мог как-то общаться только с такими же обитателями «Излома». Все остальные его просто не видели. Со мной… возможно, что так же. Ведь человек, с «НПС» которого, я пообщался, будучи в состоянии «Инстанса», в реальном мире меня не вспомнил, когда я специально подошёл потом к нему для проверки. Да и Альбина эти мои догадки-выводы подтверждала, когда я её спрашивал и ими с ней делился.

То есть, теоретически, я в том «малом зале», мог подойти к Императору и спокойно плюнуть ему в лицо, или помочиться ему на штанину — в «реальном» мире он бы никогда и не узнал бы об этом. Мог бы. Вот только, даже пытаться не стал бы так делать. Почему? Да потому, что два ряда «НПС» рыцарей и Императорская стража совершенно точно физически объяснили бы моему телу всю опрометчивость таких действий с монаршей особой… даже в «Инстансе».

То же самое касалось и всех остальных, не только Императора: ты можешь подойти и сделать что-то, чего не стал бы делать в нормальном, «реальном» мире. Можешь. Но реакцию получишь точно такую же, как в том самом «реальном» мире. И, если тебя убьют в «Инстансе», то убьют и в «реальности».

Само собой, не смотря на эти ограничения, возможностей «Инстанс» даёт множество. К примеру, ты можешь аккуратно, не попавшись на горячем, провернуть изнасилование понравившейся девушки. Провернуть и скрыться. И, если тебя не поймают «НПС» по горячим следам, то после завершения «Инстанса», о совершённом будешь знать только ты сам. Никаких следов твоего преступления не останется… да — рай для маньяка.

Но не для вора — ничего материального, не принадлежащего тебе, ты забрать из «Инстанса» не сможешь. По словам Альбины, многие пробовали, в том числе и она сама — ни у кого не получилось.

Однако, это, что касается материальных ценностей. Но ведь есть ещё и нематериальные. Такие, как информация… и тут простор просто гигантский. Я даже объяснять не стану, какой, ведь это и так очевидно.

Жаль только, что мне самому ничего такого уж секретного не требовалось. Не интересно оно мне было. Точно так же, как чужое имущество. Не нужно оно мне. Своё бы забрать…

А вот со своим, как раз, оказалось всё в полном порядке: лежали мои сумки там, где я их и оставил. В той самой комнате, в том самом положении. И были они моими. То есть, сразу, без дополнительных каких-то действий, уже принадлежали мне и моему «миру Инстанса». Я мог их просто забрать.

Вот только… рядом с моими сумками на кровати лежало ещё письмо. Письмо и кожаный мешочек-кошелёк сверху на нём.

И они тоже были «моими». То есть, я мог их забрать.

Первым я взял письмо. Оно было написано Альбиной. И написано после возвращения её из Дворца. То есть, после начала «Инстанса». И это было прикольно — не знал, что так вообще можно. Получается, она добралась до своего поместья быстрее меня (что не удивительно при наличии у неё машины с личным водителем. На колёсах-то оно понятно шустрее выходит, чем на своих двоих), написала письмо и, какими-то специальными действиями, которых я не знаю, заставила это письмо исчезнуть для «реального мира», переместившись в «мир моего Инстанса»… круто. Тоже хочу много знать, как Альбина. Много знать и читерить, используя эти знания.

Письмо… В нём девушка извинялась за то, как всё вышло на этом проклятом балу. Просила прощения и за себя, и за Карго. И даже за Илону. Рассказывала всё, что знала о «29 Уважухе». Желала удачи, просила не упираться, если не пойдёт. А ещё… делала подарок.

Подарком, что и понятно, был кожаный мешочек на завязке, который я открыл после прочтения письма. Открыл и обалдел: в нём лежали и благородно светились четыре «ядра» A-ранга…

Четыре тысячи золотых, блин… Вот так вот, за здорово живёшь. Просто: «…возьми их. Надеюсь, они тебе помогут…» Что б я так жил! Четыре тысячи золотых! Охренеть…

И вот что теперь с ними делать? А?

Кабинет без окон, обставленный функционально, со вкусом, пусть и несколько хаотично. Мужчина в белом балахоне, сидящий на кресле перед шахматным столиком, задумчиво потирающий свою пегую бородку. Большой сложный медальон-символ на толстой золотой цепи, лежащий рядом на тумбочке.

Скрипнула, отворяясь, тяжёлая надёжная металлическая дверь. В кабинет вошёл мужчина в кожаных штанах, невысоких удобных сапожках и кожаной куртке, надетой поверх светлой рубашки из дорогой качественной ткани.

Он вошёл, аккуратно затворил за собой дверь, убедившись, что все запоры встали на свои места, повернулся к «белобалахоннику».

— Ты рад? — не поднимая глаз от шахматного столика, спросил вместо приветствия хозяин кабинета.

— Чему? — хмуро ответил любитель кожаных курток.

— Как же? Твой приятель в Ганол возвращается, — усмехнулся «белобалахонник». — Только, теперь в компании с полным Рейдом Имперцев. Как думаешь, завернёт в гости?

— Не понимаю твоего веселья, — поморщился Граф де Флёр. — Королевство на волоске от войны, а ты шутки шутишь.

— Ну, не сгущай краски, — улыбнулся мужчина в белом балахоне. — С чего бы войне-то начинаться? Ранцы ведь совершенно официальным и вежливым образом согласуют с нами проход своего Рейда и их нахождение на нашей территории до самого открытия Новой Локации. Шаадцы заняты остальными Героями — всё их внимание сейчас на глубоком рейде их Партии на девятнадцатый этаж Лабиринта. Им сейчас не до Ранцев.

— Шаадцам всегда есть дело до шевеления Ранцев, — дернул щекой Граф. — Как и Ранцам до Шаадцев.

— Ты сегодня непривычно пессимистично настроен, Лоруан, — покачал головой «белбалахонник». — Не уж то переживаешь, что Сакура не почтила наш городок визитом? Такое событие, и без неё?

— Хватит, Мэнсер. Твой юмор нынче неуместен. Что делать-то будем? Ситуация поганая складывается.

— А что мы можем в этой ситуации сделать? — пожал плечами Мэнсер. — Только расслабиться и постараться получить удовольствие: Имперцы ведь так и так свои Рейды в Ганол проведут. Точнее, Шаад уже провёл, а Ран со дня на день будет здесь. И возразить или запретить им это, ты сам понимаешь, мы не можем. Остаётся только наблюдать за тем, что у них в результате получится.

— И готовиться к неприятностям с Графом Фураном, — добавил Граф де Флёр хмуро.

— С Фураном? — поднял взгляд от своих фигур Мэнсер.

— Ты не забыл, почему Ран вообще тащит в Ганол свой Рейд?

— Из-за того, что у Ивана точка открытия Локации выпала на территорию Ганола…

— Иван — «серийник»! — нажал на голос Граф. — Он выполнил Основной Квест прошлой «Уважухи».

— То есть… — понял, куда клонит его собеседник, Мэнсер.

— Именно: точкой открытия как раз и будет Графство Эппл. А это значит, что после «зачистки» Графу Графом уже не быть. Имперцы не станут возвращать ему отвоёванные земли. Тем более, что после «Двадцать Девятой Уважухи», это уже будет настоящее Графство, а не условное, как сейчас. А, если учесть, что идёт туда Иван…

— Ты думаешь, что он снова?.. — задумчиво потёр свой подбородок «бело-балахонник».

— После того, что я видел в долине, даже не сомневаюсь, — кивнул Лоруан. — И представь ситуацию: Фуран выгнан из своего Графства, на месте долины открывается Герцогство, которое зачищает Рейд Империи Ран. Герцогство Империи прямо в центре независимого Королевства. И как считаешь, долго после этого Ганол останется независимым?

— Но Шаад не стерпит. Он, в таком случае, точно не останется в стороне.

— Именно поэтому, я и сказал, что мы висим на волоске от войны. Войны Шаада с Ран на нашей территории.

— Хм, — сощурился обладатель белого балахона и пегой бородки. — И что же это за «волосок»? Что, по твоему мнению, может нас от этой войны спасти?

— Иван, — пожал плечами Граф.

— Иван? — приподнял бровь Мэнсер.

— Да. Если он сам «зачистит» Локацию. Не Ран, не Шаад, а Герой Иван. Сам. Лично. Соло.

— Тогда он сможет правомочно сам распорядиться новым Герцогством, и всем придётся признать его решение. Хм. Интересный вариант. Действительно спасительный… Жаль только, что практически невероятный, — пожал плечами Мэнсер. — Двадцать девятая это не девятнадцатая. Сам знаешь. Чтобы её «зачистить» соло, просто быть психом, коллекционирующим черепа, недостаточно.

— А быть психом, накрутившим на кулак кишки «танка» на сто десять уровней выше себя, достаточно? — серьёзно посмотрел на своего собеседника Граф. — Или психом, прострелившим голову S-ранговой Виверне?

— А это откуда? — нахмурился Мэнсер.

— Это Иван в Шивэйе развлекается. Свежие слухи.

— Он же меньше недели там? Как? Когда? — взлетели вверх брови «бело-балахонника».

— За эту самую неполную неделю. Или, думаешь, Карго II просто так решил его побыстрее на «Уважуху» спровадить? — усмехнулся Граф. — Спешит избавиться, от греха подальше, пока столица ещё цела.

— Ну уж «цела», — поморщился Мэнсер. — Не стоит демонизировать объект, это ведёт к искажению его восприятия и потере объективности. Город-миллионник всё же.

— Демонизировать? — хмыкнул Граф. — А битва Маршала Империи, Героя Альбины Пламенной с Деканом Факультета Боевой Магии Имперской Академии Магии Илоной «Омут»? Как, по-твоему, может угрожать городу-миллионнику?

— А эти-то тут причём?

— Притом, что на бал по случаю восьмой годовщины восшествия Карго II на Престол, Иван пришёл в сопровождении Альбины Пламенной. И там, на балу, его облил вином Виконт Маллер, с которым пришла Илона Омут, за что Иван, прямо там же, посреди Большого Бального Зала, выпустил этому Виконту кишки, намотал их на кулак, после чего заставил Виконта их жрать. В то время, как Пламенная держала за горло «Омут», — ответил Граф. — У меня там ещё много подробностей в донесении имеется. Если хочешь: сам посмотри потом — очень занимательное чтиво. Как раз, только-только доставили из Империи.

— Обязательно почитаю, — растерял всю свою весёлость Мэнсер. — И Иван теперь едет к нам… — снова в задумчивости потёр подбородок он.

— Может едет, может идёт… в «Инстансе» он. Сам понимаешь: никто не знает, где он конкретно, и как скоро ждать открытия Новой Локации. Но приказ об эвакуации Графства Эппл, считаю разумным отдать уже сейчас.

— Пожалуй, — медленно проговорил Мэнсер. — Поддерживаю. Позже договорим, я к Гомеру за приказом, — неожиданно резво и резко для своего благообразного вида и размеренной манеры речи поднялся из кресла «бело-балахонник», подцепил с тумбочки золотую цепь и устремился к двери.

Граф последовал на выход за ним. Оставаться здесь в одиночестве он не планировал. Слишком много дел требовало его внимания в связи с очередным ворохом проблем, подкинутым этим шебутным Иваном.

Седьмой Герой… Всё же, правильно они тогда с Мэнсером решили его сразу от основной группы отделить. Ой, правильно! Представить только, что бы он натворил, подмяв под себя ещё шестерых подростков. Опыт и профдеформации сержанта и школьного учителя заставили бы, не смог бы он их в покое оставить, не взять на себя за них ответственность… Скорее всего, нынешние сложности по сравнению с теми, показались бы незначительным весёлым развлечением…

И ведь не устранишь его теперь. Поздно устранять. Поздно — надо было раньше… Эх, что уж теперь. Упустили. Теперь работать с тем, что есть… точнее, расхлёбывать.

«Инстанс» давит. Серьёзно давит. Куда заметнее, чем в прошлый раз. Если судить по ощущениям, то расход того непонятного чего-то, которое тратится на его поддержание, где-то на порядок, а то и на два выше, чем во время пути к «девятнадцатой Уважухе». Тогда, опять же, по ощущениям — ведь ни на что больше, ни на какую шкалу или «полоску» с «цифрами», я не могу ориентироваться за отсутствием оных, я чувствовал, что мог бы идти и идти к Локации, месяцами. Если не годами. Отток возрос и усилился до заметного уровня только уже непосредственно перед входом в долину. Ну и в самой долине.

Теперь же я чувствовал этот отток уже «на старте». И старался не думать о том, каким он будет непосредственно перед точкой открытия Локации. Не думать, чтобы не терять присутствия духа, не начинать колебаться, сомневаясь: идти или не идти.

Хотя? А чего сомневаться-то? В прошлый раз, в момент входа в долину, меня «высосало до суха», запас моего непонятного чего-то иссяк полностью. Совсем — и что? И ничего. В физическом моём состоянии не поменялось ничего. Слабее, медленнее, глупее я не стал (последнее не точно).

Значит и в этот раз, скорее всего, ничего страшного не случится. Единственно — ощущение само по себе дискомфортное. Неприятное. Давящее. Хочется от него побыстрее избавиться.

Вот только «побыстрее» не получается: до Ганола топать и топать.

Ладно. Не о том речь. После того, как забрал свои вещи из поместья Пламенной (будем считать и те четыре «ядра» теперь своими вещами — подарок же), я стал чувствовать себя намного спокойнее и увереннее. Всё же, насколько я привык, оказывается к бытию «улиткой» или «черепахой», в том смысле, что «всё своё ношу с собой», к тому, что всё моё имущество, все мои пожитки, всегда при мне. И, что понадобившуюся вещь я могу достать в любой момент.

После возвращения этого чувства уверенности, я стал мыслить значительно позитивнее. И уже в прикладном, практическом направлении.

«Серийник», «серия», «второй уровень Квеста» — всё это, а ещё и прямое утверждение Альбины, четко указывают на то, что «работать» мне придётся в той же географической точке, с высокой долей вероятности — в тех же самых условиях. Может быть, даже и Локация будет именно та же самая. Даже, есть вероятность, что следы моего прошлого пребывания сохранятся (эх, как-то там мой Трон поживает? Прям некое ностальгическое чувство в его отношении просыпается. Всё же, я в него «душу вложил» и «с душой делал», творчество своё проявлял).

А это значит что? Значит — будет долина, и будут яблоки.

Я, конечно, в еде не привередлив, но снова четыре месяца (а вряд ли быстрее получится) питаться одними яблоками… Нет!

Я поправил свои сумки и решительно двинулся на рынок. На тот самый, до которого в прошлый раз так и не дошёл. Пора было исправить это упущение.

Рынок. Базар. Развал. Торг. Торжище. Толкучка… Рынок — это стихия. Он вечен и всепроникающ. Он есть и в «первобытном» обществе, и в «средних веках», и даже в «высоком техногенном обществе будущего»… по крайней мере, весь киберпанк нам это обещает.

Город Шивэй — был крупным и высокоразвитым (по моим меркам) городом. Он скорее был похож на нормальный город-миллионнник откуда-нибудь из Земной России (если вычесть весь псевдокитайский колорит). Но рынок, и не просто, как место группировки большого числа магазинов, а именно, как стихия, в нём был.

И даже не один.

Основных рынков было три: один, самый цивильный, был недалеко от «старого города», второй — самый большой, дикий и неорганизованный, был возле речного порта. Третий, во всех отношениях средний, но больше с сельскохозяйственным уклоном — на площади недалеко от Западных ворот в стене города… снаружи от неё.

Вообще, как растут и развиваются города? Сначала это деревня. Она маленькая, беззащитная, в лучшем случае, обнесена частоколом. Потом, если место удачное, бойкое, деревня разрастается до села, в котором появляется храм. Следом за храмом начинают выкристаллизовываться и правление с организованным местным ополчением. Ещё чуть позже: правление перерастает в ратушу, а ополчение трансформируется в дружину. Дружина в гарнизон. Село — в город. Или форт. А город/форт обносятся нормальной городской стеной… Это, конечно, если рост и развитие идут от деревни, а не сразу от замка дворянина, который закладывается и строится исходя из стратегического положения и политической необходимости.

В случае с замком, деревня разрастается сразу за его стенами, снаружи от них. Разрастается, сперва без стены собственной, как лачуги, которые не жаль бросить в случае нападения, или и вовсе сжечь. Потом, как более добротные и капитальные дома, которые бросать каждый раз уже жалко — а значит, их следует защищать. И строится новая стена — вокруг города.

Город растёт, выплёскивается из своих границ-стен наружу, растёт ещё, и обзаводится новыми стенами, как дерево на срезе — годовыми кольцами… Наверное, как-то так. По крайней мере, историкам официальной школы, процесс представляется именно так. Альтернативщики, как им и положено, имеют на этот счет свое мнение. Но на то они и альтернативщики.

Город Шивэй имел три стены: стену «старого города» — укрепления, содержащиеся в относительно хорошем состоянии, в целом, пригодные для обороны; стену, ограждающую «средний город» — точнее, некие её остатки, она была скорее совокупностью разрозненных фрагментов исторической достопримечательности, лишь в историческом плане и интересной; стену, ограждающую «новый город» — серьёзные оборонительные сооружения с фортами и башнями, со своим действующим гарнизоном и подключением к сети Телепортов, о чем я уже упоминал раньше.

Так вот, за третьей стеной, располагался, так называемый «внешний город»… который, по занимаемой площади, уже превышал «новый», «средний» и «старый» город взятые вместе, почти вдвое.

И, судя по слухам, Император уже несколько раз рассматривал проекты новой, ещё одной, уже четвёртой по счету стены. Проекты и сметы на строительство. Но, эта информация была получена мной лишь из слухов, так что, доверять ей… Да и какая мне разница, будут строить в Шивэйе четвёртую стену или нет? «Они бы лучше четвёртое транспортное „кольцо“ построили!» — как возмущался один из извозчиков тяжелогружённой металлической телеги, запряжённой четырьмя большими тягловыми ящерами, который как раз подвёз продукты в стоящий рядом с той палаткой, в которой я беседовал с продавцом на отвлеченные темы, магазин.

Ответ: мне лично разницы никакой, а местные больше хотят трассу, чем стену. А решать всё равно не им и не мне, а Императору.

Я посетил два рынка: тот, что был ближе к «старому городу» (но это и не удивительно, так как путь мой начинался из поместья Пламенной, которое располагалось в «старом городе», то есть, мне было туда тупо ближе). И рынок, который раскинулся за Западными воротами. В портовый район не пошёл — ну его, стрёмно там… если верить куче разных фантастических книжек и пересудам «НПС» на рынке: легко можно «перо» в бок получить или кошелька лишиться. Ни того, ни другого мне не нать.

Цены на этих рынках… Блин! Хорошо, что я не стал спешить и закупаться сразу, на том, что был ближе! Решил подождать, потратить время на хоть какую-то выборку и срез с исследованием! Иначе, полегчал бы мой кошелёк…

Не, ну так-то он и так полегчал, чего уж там. Но всё же, хоть что-то да в нём осталось. И только потому, что покупать я начал лишь на втором посещённом мной рынке… продавать на первом.

Что я покупал? Да понятно, что: всё, что потребуется или может потребоваться в пути, либо в длительном пребывании в дикой природе, вдали от цивилизации.

А главное: «зелья»! Много зельев-лечилок. Того качества, какое только может позволить мне покупать мой кошелёк. В этот раз, помня прошлое своё пребывание в «Инстансе», я не скупился. Ведь, к чему мне деньги… мертвому? Так-то, даже и завещать их некому. Нет у меня никого. Не Альбине же? У неё самой этих желтых кругляшей, хоть жо… попой жуй.

Я продал всё награбленное в прошлом «Инстансе», кроме «ядер» и небольшого запаса костей именно умертвий. То есть, все доспехи, всё оружие, весь тот тяжёлый, но негабаритный хлам, который таскал с собой крайние дни, изрядно освободив место в своих трёх сумках.

Меч Босса… я тоже продал. Да — продал, хоть и очень не хотел с ним расставаться, ведь вещь-то памятная. Да и полезная: оружие A-ранга, всё-таки. Но продал. За семь сотен золотых монет.

И все эти монеты потратил на покупку… пепла вампира.

«Жаба» в душе моей буквально бесновалась, она пыталась душить всё, до чего только дотянется. Меня задушить не смогла — взялась за собственное горло.

Но продал и потратил. Не мог не купить. Почему? Из-за подарка Альбины. Из-за тех самых четырёх «ядер», для работы с которыми, у меня совершенно не осталось пригодных материалов. А спешить и «улучшать» ими себя… вот, знаете, боязно! Результат, конечно, очень хорош, даже великолепен, но вот процесс и риски… Ведь, никто же точно мне не скажет, почему именно у меня в прошлый раз, с Виверной, всё получилось. Может быть из-за того, что навык «Артефактора» с навыком «Алхимика» высокие. Может, из-за того, что я долго до этого практиковал «полевой» «экспресс» метод работы с десятками и сотнями разных менее высокоранговых «ядер». Может быть, из-за того, что именно левой рукой я в долине использовал A-ранговое «ядро», оставшееся от Босса… а может быть и именно из-за того самого пепла, который я использовал, чтобы «повысить» используемый материал. Может такое быть? Может. Как проверить? Только экспериментами. Но! Я не готов в таких экспериментах участвовать! Не готов рисковать собственными конечностями, проверяя, сожжёт ли мне их или не сожжёт, если исключить, то или иное условие. Не готов. Ведь это же мои собственные конечности! Не чьи-то ещё, не казённые, и замене не подлежат.

Поэтому, пепел вампира, хоть и по столь высокой цене, был мной всё равно куплен. И именно он, а не готовый какой-то материал A-ранга, который можно было бы пустить на создание пуль.

«НПС» Артефакторы и Алхимики делились со мной информацией и знаниями крайне неохотно. Больше того, стоило мне начать их, как следует расспрашивать, как они тут же были готовы меня взашей из своих лавок выталкивать или с лестницы спустить, настолько сильный от них негатив начинал идти. Единственное, что останавливало их от рукоприкладства и площадной брани — Виконтский Дворянский Перстень на моей руке.

Можно бы его, конечно, и снять, но… боюсь, результат мне бы не понравился. Сами Артефакторы и Алхимики — народец хлипкий и вида болезненного, ожидать от них большой физической силы или воинской сноровки не приходится. Но ведь у каждого из них, кто хоть чуть поприличнее, дюжая охрана имелась.

Так, что приходилось разворачиваться и уходить, несолоно хлебавши. Да и не драться же с ними, в самом-то деле?

Первую ночь «Инстанса» я провёл в постели, в той же комнате поместья Пламенной, в которой, в предыдущие ночи, мы были с ней вместе. Провёл один. Не знаю, где была и что делала настоящая Альбина, но её «НПС», я так и не встретил. Ни в поместье, ни в городе. Ни в доме Сакуры, в котором ночь провёл вторую…

Почему так? Почему не летел к точке открытия Новой Локации на всех парах, подгоняемый чувством дискомфорта, даруемым «Инстансом»? Ну, наверное, потому, что последнее было нерационально. Не умно лететь, сломя голову.

В то время, как я вышел из Дворца Императора, был уже глубокий вечер. Почти уже ночь — Бал же. В это время суток уже нигде ничего не купишь, не продашь. Разве что жизнь свою, обменяв на кошелёк. От того, добравшись до поместья Пламенной по чистым, светлым и охраняемым стражей улицам «старого города», в нём же я до утра и остался.

Да ещё, подсознательно всё надеялся, что она появится… её «НПС» хотя бы. Но нет. Не появилась. Не знаю, почему. Может, занята была где-то. Может, какие-то нюансы и заморочки самого «Инстанса»… Не знаю. Но не появилась.

С утра пораньше, я двинулся бегать по рынкам. К вечеру, чувствовал себя загнанной собакой. Благороднее было бы, конечно, лошадью, но, к сожалению, на лошадь я своими габаритами не тяну. Только на собаку.

Возвращаться в «старый город» было далеко. Выходить за пределы города вообще, чтобы подготовить себе ночёвку под открытым небом — ещё дальше. Искать гостиницу — не люблю я их. А вот дом Сакуры уже относительно близко. И пару раз я там уже ночевал, так что место знакомое, заново с ним «знакомиться» нет необходимости.

Кстати, почему-то мне кажется, что сама Альбина подбирала расположение своего этого «конспиративного» домика именно с учётом расположения его в достаточной близости от Западных ворот и находящегося за ними базара — легче уйти, проще затеряться, больше шансов остаться незамеченной от наблюдения. Особенно, если иметь скрытые пути отхода из самого домика: какие-нибудь через сквозной подвал к соседям, или через сад на соседнюю улицу…

Ладно, меня это всё мало касается. Я просто припёрся к знакомой калитке и подёргал за верёвочку вызывного колокольчика. Через пару минут калитка открылась, и Ханако, точнее «НПС» Ханако впустила меня внутрь. Приготовила ванну, постель и ужин. Молча, почтительно, но без подобострастия.

Собственно, на этом второй день моего «Инстанса» и закончился.

Третий день я проводил в небе. Да-да — именно в небе. На дирижабле, следующем из Шивэйя к тому самому приграничному порту, из которого в столицу с Альбиной мы прыгали телепортом. И знаете: Империя — она большая!

Нет, ну правда — большая. Вот только понимание этого ускользает от тебя, когда ты используешь для перемещения по ней телепорт. Но, когда вот так, неспешно, с постоянной, притом нельзя сказать, что маленькой скоростью, движешься от «центра» к границе, а час походит за часом, но границы всё нет и нет, нет и нет. Нет и нет. Нет. И опять нет…

Только тогда и можно прочувствовать всю полноту этого слова «большая». Она реально большая!

Но ладно, не об этом речь.

Билет на дирижабль… Койко-место в типовой каюте на четырёх человек, трёхразовое питание, душ с горячей и холодной водой и доступ в общую корабельную кают-компанию с баром, обществом, азартными играми и музыкой, на этом чуде современной маго-технологии, стоило мне ровно… ноль денег. Именно так.

Достаточно было только показать капитану воздушного судна — высокому черноволосому, черноглазому, черноусому, горбоносому улыбчивому, я бы сказал, кавказцу, если бы на континенте был бы Кавказ, свою карточку Авантюриста Стального ранга, чтобы цена билета мгновенно уполовинилась. А уж после того, как я сообщил ему же, что являюсь стрелком с навыком «Стрельба» ранга B, разговор пошёл уже не о том, чтобы я им платил, а о том, сколько они готовы заплатить мне, компенсируя мой расход боеприпасов в случае нападения монстров на их воздушное судно во время следования его по маршруту, чтобы я полетел с ними.

Причём, у меня даже свиток с «Камня Оценки», в котором бы ранг умения был отмечен, не спросили. Так поверили. На слово. ЧуднЫе люди, или чУдные? Впрочем, может всё проще, и у капитана «Оценка» есть? По идее-то должна быть, иначе как бы он капитаном стал? А ещё важнее — удержался бы на этом посту?

А притом, нормальная полная стоимость билета на этот дирижабль для простого пассажира «эконом-класса» составляет двадцать пять золотых. И это уже не упоминая «бизнес-класс». Получалось, что те монеты, что были вложены в «Оценку» и выложены, как членский взнос при получении Стальной Карточки, начинали ко мне возвращаться. Пусть пока что только в виде непотраченных на билет дополнительных моих средств. Но ведь, как говорил Форд: «непотраченный доллар — заработанный доллар». Хотя, за авторство не поручусь — эту же фразу то Скруджу МакДаку приписывают, то Уоррену Баффету. Но это пока! По возвращении же из «Инстанса», когда я стану морально свободен от «геройской повинности», начнутся, наконец, и заказы с Гильдейской Доски Заданий четвёртого этажа. Заказы-эксклюзивы Стального ранга! Вот уж тогда-то потекут в мои карманы золотые ручейки, крупнеющие и сливающиеся в полноводные быстрые реки…

Эх! Мечты-мечты… Пока что, золото из них (из моих карманов) реками лишь утекает. И эти «реки», утекающих денег, никак не хотят мелеть.

На самом деле, если бы не эта скидка от капитана, мне бы пришлось тяжело вздохнуть, закатать губу, поправить сумки на плечах и поясе, после чего разворачиваться и топать к границе пешком — денег оставался лишь самый «пожарный», «экстренный» минимум. Всё остальное, кроме него, было потрачено на закупочную подготовку к путешествию. На зелья, кое-какие материалы, некоторые инструменты, обновление поизносившегося снаряжения (спальник, коврик, палатка, верёвки, котелки, ломик и другие бытовые мелочи), обновление запаса одежды и… мешки сухофруктов!

Сухофруктами я забивал буквально всё свободное пространство, оставшееся в моём распоряжении после основных покупок. А это, если посчитать в целом: две сумки на десять кубометров и одна на пять. Из них «вещами» оказалась заполнена полностью только одна — та, что на десять, лично мной «улучшенная» в долине. Так что, сухофруктов я взял с собой много!

Ну и какое-то количество свежих овощей и фруктов, которые смогут храниться в сумке хотя-бы некоторое время, хоть с пару недель — прошлый мой «заход», затянувшийся на почти что четыре месяца, и проведённый на одних только яблоках, оставил неизгладимые впечатления. Не назвал бы их ужасными, конечно. Но повторять такой опыт, имея возможность не повторять его, что-то не хочется. Я, хоть и Ванька, а всё ж, обучаемый… ну, мне хочется так думать.

Нет, ну в конце концов: «деньги нужны для того, чтобы их тратить!». Ну или чуть более рациональное: «Чтобы зарабатывать деньги, их надо тратить!». Если я там, в этой долине загнусь, то на тот свет никаких накоплений всё равно не унесу, и, как уже раньше говорил: оставлять мне их некому. Ели же выживу, то ещё заработаю. А, чтобы повысить свои шансы на выживание, надо тратить…

Вот я и потратил. Всё, «что было накоплено непосильным трудом»… кроме десятка золотых «заначки» — страховка, «подушка безопасности» нужна всегда. Это не обсуждается.

Потратил… Хотя, самому себе я предпочитаю говорить, что не «потратил», а «инвестировал». Это звучит намного солиднее и приятнее. И жаба не так сильно в душе ворочается.

Собственно, на самом деле, я и не рассчитывал уже на какой-то другой транспорт, кроме своих двоих, понимая, что наличной «заначки» ни на что более быстрое не хватит. От того и собирался, с утра пораньше, как проснусь, умоюсь да соберусь, пешком отправиться в сторону Ганола. Но вышел за ограду домика Сакуры, глубоко и с удовольствием вдохнул чистый (относительно Земного, так вообще кристалльный) утренний воздух, посмотрел на небо… и увидел там дирижабль. Увидел, да и подумал: когда ещё шанс выпадет вблизи на такую диковинку взглянуть? А, если ещё и помру в пути? А?

Вот и решил-таки удовлетворить своё любопытство: сначала завернуть на «Вокзал дирижаблей» или «Воздушный порт» — так это место в Шивэйе называли. По-разному. И так, и так.

Дошёл до остановки, сел на подходящий трамвай, да поехал туда, где на посадку заходил очередной сигарообразный летучий гигант.

Приехал. Восхитился. Часа полтора, открыв рот, ходил по здоровенному, что десять футбольных, полю, на котором стояли пять или шесть аэростатов, а один заходил на посадку. Красивые они. Впечатляющие. Пожалуй, гораздо более впечатляющие, чем даже «Илы», которых я за свою жизнь успел навидаться за свою службу. И налетаться на них. Даже, неделю спать как-то пришлось прямо на аэродроме, в ста метрах от действующей ВПП…

Ходил, бродил, глазел. Чисто из интереса, подошёл к «НПС», стоявшему опершись плечом о «гондолу» аэростата и с хитрым прищуром подкручивающему свой черный ус. Спросил, сколько же стоит перелёт на такой штуковине? Ну а там уже слово за слово…

И вот теперь, стоя на палубе, опершись на ограждение, глядя на проплывающие внизу леса, поля, ниточки рек и кляксы озёр… второй день, начинал осознавать, насколько наивна была идея о путешествии «одиннадцатым маршрутом». Это ж, блин, всё равно, что из Москвы в Питер топать! Если не в Екатеринбург… или Шанхай. Ведь, этот, сегодняшний день — не последний в расчётном графике нашего путешествия. Нам полторы недели лететь…

Зачем на корабле стрелок, и почему капитан этого воздушного судна был так предупредителен со мной, я понял на третий день путешествия, когда снизу, из какого-то очередного непримечательного грязно-зелёного пятна леса, к дирижаблю бросилась стая из пары десятков каких-то устрашающе-отталкивающего вида крылатых существ, которых старший помощник капитана, тоже, кстати, стрелок, назвал «древесными гаргульями».

Старпома звали… Саша. Ему было около тридцати пяти лет. Уровень он имел, по моим прикидкам, где-то девяностый — девяносто пятый. Специализация, кая я уже и говорил — Стрелок. В качестве основного оружия, он использовал, даже на вид, очень мощный и тугой ростовой лук. Красивый, солидный, тяжёлый. C-ранговый.

С этим луком, Саша… блин, сложно звать таким именем типичного монголоида. Хотя, ко всему привыкаешь. Сам же старпом просил называть его именно так. И только так. Не Александром, не Алексом, не Саньком, тем более, не Шуриком. Саша — и всё тут. Как отец, говорит, назвал, так и ты зови. Ну — дело хозяйское. С этим луком Саша показывал мне интересные трюки, ухватки, «лайфхаки»… в общем, от скуки и широты душевной, открывал передо мной основы искусства местных лучников.

Естественно, что в не таком уж и большом (относительно) жилом пространстве гондолы дирижабля, тира для лучной стрельбы предусмотрено не было. Да и не могло быть. Но, старпом старпомом на этом судне не первый полёт был. И даже не первый год — он заранее запасся здоровенными вязанками стрел, хранящимися в грузовой части трюма, большая часть которых была «простыми», дешёвыми, не «улучшенными». Такие стоили по медяку за десяток. В сравнении с любой «боевой» стрелой, хотя бы E-ранга — сущие копейки, ничего не значащие для почти стоуровневого «хайя». Вот и пускали мы с ним эти «простые» стрелы прямо с борта, вниз, по произвольно выбираемым мишеням.

Само собой: лук свой мне Саша не доверял. Да и какой стрелок своё личное оружие вообще хоть кому-то трогать позволит? Это ж настолько личное, что даже и не знаю: всё равно, что жену свою полапать кому-то дать! Но, по счастью, у него с собой, вместе со стрелами ещё один был заначен. Старенький, потёртый, D-ранговый… Именно его я у Саши сменял на пять стрел, которые «улучшил» E-ранговыми «ядрами» из своих личных «ремесленных» запасов (а они у меня были, ведь в Шивэе я продавал не всё. «Ядра» и некоторую часть костей умертвий оставлял себе, на будущее, и как материалы для развития «профессий» — всё одно желающих черные кости купить не много на рынке находилось).

Полночи потом над полученным оружием «шаманил», приводя его в приличный вид и рабочее состояние. Привёл. И уже утром, мы стояли с Сашей на открытой палубе, на корме гондолы и неторопливо пускали «простые» стрелы вниз.

На третий день мы стояли так же и там же, за тем же самым занятием. Хм, а может быть, именно мы сами и спровоцировали стаю этих тварей на нападение, своей стрельбой?

«Древесная гаргулья», летающий монстр ранга C. То есть, на один ранг выше, чем гули и того же ранга, что умертвия. Двадцать штук. Это серьёзно.

Я, в долине, помнится, с одним единственным умертвием в рукопашную сойтись трусил — считал, что шансов в такой схватке у меня не будет, а тут — двадцать таких!

Человекоподобное существо, с двумя руками, двумя ногами-лапами, кожистыми крыльями и хвостом, похожим на хвост ящерицы — всё, словно вырезанное из твёрдого, почерневшего от времени и дождей дерева. Причём, вырезанное грубо, гротескно, карикатурно, неумелым, нестарательным мастером, на скорую руку. Хорошо, если не топором рублено.

Хотя, может быть и не хорошо… Да плевать вообще, как это страхолюдное нечто делалось! Важно, что их два десятка таких. И все два десятка, со скоростью истребителей времён Первой Мировой, несутся снизу, к нашему аэростату, уверенно набирая высоту.

Хорошо, что я не перестал быть «черепашкой» и находясь на борту дирижабля. Не перестал таскать свои сумки с барахлом всегда при себе. Пусть и тяжёлые они, нехило так ремень оттягивают, но с ними оно как-то спокойнее себя чувствуешь. Увереннее.

И «Баррет» мой тоже лежал в доступе, сверху, отдельно. А не где-нибудь на дне, засыпанный горой иных «очень нужных» вещей. Достать его получилось быстро. Подбор боеприпаса тоже большого времени не занял: «пуль» D-ранга у меня имелось в запасе не мало: ещё в долине успел наготовить, пока «решающей битвы» ждал. Зарядить винтовку — ещё сколько-то секунд, благо «Баррет» мой был уже магазинным, а не однозарядным, как «Ремингтон» до него.

Прийти в полную боевую готовность, в результате, удалось ровно к тому моменту, как между гаргульями и нами осталось около двух с половиной сотен метров — дистанция плёвая для винтовочной стрельбы — считай, в упор этих недоптиц бьёшь. Трудно промахнуться.

Вот только и им, эти двести пятьдесят метров преодолеть — считанные секунды. А «пуль» в магазине «Баррета» всего десять. Зарядить винтовку повторно я просто не успею…

Никогда в жизни я ещё так быстро не стрелял! Тем более, из оружия с «повторительной» системой перезаряжания. Это казалось безумием, насколько резко моя рука дергала рычаг затворной рамы. Как быстро эта рама лязгала по своим салазкам, закидывая, досылая очередной «патрон» в «патронник». Возникало чувство, что, если ещё хоть чуточку быстрее, то я эту раму просто вырву из своей винтовки. Но нет — «Баррет» продолжал держаться, работать и стрелять. Даже ни одного «перекоса патрона» не случилось, ни одного заедания. Ни одной осечки…

Сам я чувствовал себя в эти секунды тоже… механизмом. Продолжением механизма «Баррета». Таким же холодным, механическим, равнодушным, бесчувственным и эффективным. Хотя, пожалуй, не совсем так: равнодушным я не был. Как и бесчувственным. Но притом был «ровным», руки не тряслись, дыхание не сбоило. Область видимости, естественно, сузилась — от «тоннельного» эффекта никуда не денешься, но это даже помогало эффективнее выбирать и поражать цель.

Страшно… было. Да — было страшно. Страх побуждал кровь вскипать. Он горячил, обжигал, подстёгивал, заставлял двигаться быстрей, быстрей и быстрей. И ещё быстрей! Быстрей самого себя!

Десять выстрелов — десять гаргулий. Потерянная секунда — холостой щелчок УСМ, когда «пули» в магазине закончились, и я перезаряжал, загоняя в «патронник» уже пустоту. Тяжело считать выстрелы свыше пяти, когда поддерживаешь такой темп стрельбы. Не до того становится. Не хватает внимания на это. Сосредотачиваешься на другом.

Секунда тупняка после непроизошедшего после нажатия на спусковую скобу выстрела. Затем вспышка озарения, и рука выхватывает так и продолжавший все эти дни, после возвращения из Дворца, болтаться на бедре револьвер. Ещё семь выстрелов слились практически в один — из револьвера стрелять куда как быстрее, чем из «Баррета». Особенно, когда стреляешь уже практически в упор.

Холостой щелчок курка, секунда тупняка, в которую пытаешься осознать, что всё — пуст. Стрелять больше нечем. И оскаленная пасть гаргульи, в которую по локоть вломилась моя левая рука, после отбива универсальным блоком «бан той» когтистой лапы монстра, летевшей мне в шею.

Отбив был выполнен мной полностью на автомате, совершенно без участия осознанной части разума. Притом, что я даже револьвер в момент проведения блока из правой руки не выпустил.

Просто, раз — и левая рука уже торчит из пасти гаргульи.

«Из пасти. Почему из пасти?» — возникает в пустой до звона голове дурацкий вопрос? Я ведь бил пальцами, тычковым ударом, «змеёй». Этот удар наносится либо в горло, либо в глаз противника. Куда-то ещё так «тыкать» малоэффективно. Может, конечно, эффектно, но неэффективно. А тут в пасть… Почему?

Могу для себя найти только одно объяснение: гаргулья дернулась. Успела отреагировать на моё движение. И заблокировала его доступным ей, но недоступным людям способом: схватила мою руку своей пастью. На встречном движении. И намеревалась её просто откусить. И откусила бы! Не будь моя рука уже оружием A-ранга, которое никак не в состоянии повредить монстр на два ранга ниже. Рука просто выбила те зубы, что успели её коснуться, и пробила череп на вылет. Получилось, что на неё, как на копьё, гаргулья насадилась в своём рывке сама…

Я заполошно вырвал руку из черепа гаргульи, разворотив его в процессе ещё сильнее, и начал нервно оглядываться-озираться. Стрелять было уже нечем. Пустой «Баррет» валялся на полу под ногами. Бесполезный «Кольт» зажат в правой руке. Сам я весь в крови. Глаза бешеные…

— Всё-всё! Всё! — поспешно твердил рядом со мной Саша, не решающийся дернуться или подойти на те два шага, что нас с ним разделяли. Почему? Ну, думаю, направленный ему в центр груди ствол моего револьвера — достаточное основание. Если приплюсовать к нему бешенный взгляд, в котором отсутствует понимание обстановки, и окровавленную руку, которая только что пробила череп C-рангового монстра. — Всё, Иван! Иван, они кончились! Всё!

— Всё… — тупо повторил за ним я. — Всё… — сказал ещё раз. Теперь уже значение этого слова начинало доходить до сознания. Руки опустились, а плечи расслабились сами собой. Из тела, словно стержень выдернули. Ноги начали слабеть и подкашиваться.

— Всё… — ещё раз проговорил Саша, после чего положил лук на пол, сам же снял со стены позади нас какой-то рюкзак с ремнями, более всего напоминавшими мне подвесную систему парашюта, и принялся крепить его у себя на спине.

Я недоуменно на него посмотрел. Он поймал мой взгляд и на пару секунд замер.

— Что? — спросил меня он. — А ты разве свои трофеи собирать не будешь?

— Собирать? — взлетели вверх мои брови. — А как? Они же… внизу?

— На, — снял со стены ещё один такой же, как у него, рюкзак и кинул мне. — Надевай. Полетели…

«Когда ты летишь с моста, то вдруг понимаешь, что все твои проблемы решаемы! Все! Кроме одной — ты уже летишь с моста…» — такая вот «цитата авторства выжившего самоубийцы», которая гуляет по Интернету, и настоящее происхождение которой уже не установить. Возможно, она и вовсе к каким-либо самоубийцам не имеет отношения, а была придумана левым ушлым блогером… Но уж очень она ёмкая, точная, сочная.

И именно она возникла в моей голове, в тот момент, когда я осознал, что уже сделал шаг через перила ограждения палубы гондолы дирижабля. УЖЕ…

Почему? И как до этого дошло?

Ну, тут сыграла свою роль похожесть ремней подвесной системы того ранца, что бросил мне Саша, на ремни подвесной системы земного парашюта. Вот я, будучи ещё в сильно неадекватном состоянии после только что прошедшего скоротечного боя, и надел этот ранец на себя, привычно, быстро, как десятки раз до этого… И так же привычно сделал шаг «за край рампы»: резкий, сильный, энергичный, как учили, что бы ранцем купола не задеть этот край и не зацепиться за него. Автоматически сгруппировался в «капельку»: левая рука на ремень подвесной, правая на «кольцо»…

«Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три, кольцо…» — автоматически пошёл отсчёт в голове. Вот только… никакого «кольца» под правой рукой не было. И я совершенно не представляю, как пользоваться тем загадочным ранцем, который нацепил себе на спину! И я УЖЕ лечу вниз! Уже…

Ужас, паника, лезущие из орбит глаза, в которые бьёт встречный ветер, столбняк, не позволяющий шевельнуть даже пальцем. И продолжающийся на полном автомате отсчёт секунд в голове: «…пятьсот четыре, пятьсот пять…».

И только к «пятьсот пять — купол», до меня начало доходить, что что-то идёт не так. Что-то… Понятно, что всё идёт не так! Совсем всё! Начиная с того, что я вообще за каким-то хреном выпрыгнул с фентезийного дирижабля… Но, в данном случае «не так»: это не так, как должно идти в ситуации с нераскрывшимся парашютом. Я падал вниз — да. Но падал слишком… медленно. Куда медленнее, чем, повторюсь, должен был.

Осознав это, я поверил в происходящее далеко не сразу: в спасение бывает поверить ничуть не проще, чем в его отсутствие. Сначала я применил стандартный метод десантников для определения «нормальности» скорости снижения, того, не пора ли уже «кольцо два» дёргать, вводя в действие запасной парашют — я плюнул. Плевок… улетел вниз. А это уже совершенно однозначно говорило о том, что скорость моя гораздо меньше скорости свободно падающего с высоты тела.

Какое же облегчение я испытал, осознав это! Словами не передать…

Говорят, сам не проверял, что парашютист, у которого не раскрываются оба парашюта, умирает ещё до того, как сталкивается с землёй. Умирает от разрыва сердца. От страха.

Что ж, сегодня я готов был в это поверить без каких-либо дополнительных проверок. Сам чуть было Богу душу не отдал, пока летел!

Следом за облегчением и радостью от осознания того, что я всё-таки буду жить, начали приходить и иные эмоции, за ними мысли, стремления, вопросы… В частности, вопрос: а что же, собственно, происходит? Почему же именно я не падаю, а снижаюсь? И снижаюсь с достаточно приемлемой скоростью. Пожалуй, лишь немногим быстрее, чем скорость снижения под нормально раскрывшимся куполом Д-10-того. Примерно так, как, если бы он попал в нисходящий воздушный поток — быстро, но не слишком опасно. Единственно — пятки можно отбить при приземлении.

Вопрос: почему? За счет чего?

Я начал крутить головой и оглядываться, примерно так, как стал бы это делать после штатного срабатывания основного и осмотра его на предмет порывов и перехлёстов. Это ведь классика: «купол — есть купол! Осмотреться по сторонам: вправо, влево, вверх, вниз. Усаживаюсь в подвесной системе. Выравниваюсь по ветру. Лечу осматриваюсь». Классика, вбитая на уровень рефлексов. Действия, которые перечислишь и выполнишь, даже, если ночью разбудят. Если проснёшься уже в момент отрыва от рампы вертолёта…

Я осмотрелся. И понял: меня держит и тормозит верёвка. Шнур, вроде земного «паракорда», который тянется у меня из-за спины, откуда-то из района ранца.

Фактически, я вишу на этом шнуре, который удлиняется и удлиняется, приближая меня к земле. То есть, практически та же система, что у страховочного ремня на скалодроме. Вот только, даже при такой невероятно малой толщине шнура для выполняемой им функции, сколько же его должно быть?! Километр? Два? Три? Какого же размера катушка, на которую он намотан?!

Ну, с «два-три», я пожалуй хватил — высота, на которой сейчас находился аэростат в данный момент, по моим примерным прикидкам составляла метров шестьсот-восемьсот, но запас длины шнура процентов в двадцать пять — тридцать, по любому должен иметься.

Хм… с другой стороны, если шнур достаточной прочности и катушка приемлемого размера (помнится катушка куска «полёвки» в полкилометра длинной, была совсем даже и небольшого размера: где-то сорок сантиметров в длину и двадцать пять — тридцать сантиметров в диаметре. Ну, пусть тридцать пять. А тут, допустим, километр шнура, не сильно от полёвки сечением отличающегося), то система получается довольно удобная… если предположить, что той же катушкой можно было бы и затянуть обратно такого «десантника».

То есть, теоретически, в отличие от парашютной системы, эта — работает не в одном направлении.

Удар о землю… оказался даже менее чувствительным, чем я помнил по прежним своим прыжкам. Правда, предполагаю, это не из-за достоинств системы, а из-за того, что у меня уже «тридцать пятый уровень» и «статы» от восьмидесятого, что автоматически означало превосходство кондиций моего нынешнего тела от даже самой пиковой его формы на Земле. По идее, момент встречи с поверхностью земли на нормальном дэ десятом, я теперь даже почувствовать не должен — всё равно, как со ступеньки сшагнуть.

Я даже не потерял равновесие, не пришлось через левое плечо кувыркаться, гася скорость.

Эмоции? Лавина! Просто ураган эмоций! Но их не опишешь.

Скажу только, что выброс адреналина был даже выше, чем в предыдущей скоротечной схватке. Что, если бы я даже обе ноги при приземлении сломал, всё равно бы вскочил на них и побежал, не ощущая боли, испытывая лишь легкий дискомфорт от того, что спотыкаешься чаще обычного.

Даже с самым первым парашютным прыжком не сравнить: тогда-то я хотя бы знал, что у меня рабочий парашют за спиной, знал, что делать, как делать, в какой последовательности, какие могут быть особые случаи, как в этих случаях действовать и вести себя… В конце концов, я морально готовился к совершению этого прыжка не одну неделю. А тут…

— Экстренная остановка дирижабля — двадцать минут. Пять уже прошло. У нас пятнадцать на сбор трофеев! — сообщил мне приземлившийся рядом Саша. — Ранец не отстёгивай, под деревья не забегай. Потрошим только тех, которые в поле попадали. Понял меня?

— Принял, понял! — автоматически отозвался я. А дальше… дальше побежал потрошить гаргулий, благо они, действительно, почти все в поле попадали, за краем того леса, из которого вылетали.

Двадцать три гаргульи. Восемнадцать сбил я. Пять расстрелял Саша. Не нашли мы только двух. Да и то — второй оказалась та, что лишилась головы на борту гондолы. Собственно, там она и осталась, поэтому, на земле её не было, а мы не сразу это сообразили, продолжая искать до самого последнего момента, когда из ранцев за спиной не послышался голос капитана, предупреждающий о завершении остановки дирижабля и пятисекундной готовности к отрыву нас от поверхности.

Да — система действительно оказалась работающей в два направления. То есть, не только вниз, но и вверх. Больше всего отрыв от поверхности мне напомнил срабатывание американской системы экстренной эвакуации шпионов «Небесный крюк», как её показывали в разных боевиках и приключенческих фильмах. Кстати, так я и не знаю до сих пор — фантастика она, или реально работающее устройство. Но в «Бэтмене», конечно, смотрелась она эффектно.

В жизни… наверное, тоже. Однако, всё, что успел понять и почувствовать я — это рывок, и то, как земля под ногами вдруг побежала куда-то, всё ускоряясь и ускоряясь. Очень быстро.

Мы поднимались вверх гораздо быстрее, чем опускались до этого вниз. Гораздо. В несколько раз, если судить по испытанной перегрузке и по времени, которое потребовалось для полного подъёма. Если спускались мы где-то две минуты, то поднялись секунд за тридцать. А то и двадцать.

Хорошо хоть скорость подъёма достаточно плавно упала перед самым дирижаблем, а то, представляю, с какой бы силой мы об его борт бы грохнулись с такого размаха!

А так — ничего, затормозили, повисли на специальных балках блоком на конце. Повисли в прямой доступности от перил, за которые зацепились, немного раскачавшись, руками и перелезли на палубу, где уже поснимали ранцы, аккуратно их проверили, специальным образом сложили и повесили на штатные места.

Складывал и проверял оба ранца Саша. Я только смотрел, учился и порывался помочь. Ну и задавал тысячу и один вопрос в секунду — всё же, ТАКАЯ ВЕЩЬ!! Для бывшего дЕсанта не может не быть интересной.

В общем, это действительно оказался парашют. Да-да: самый настоящий, тканевый. Системы, как на Земле это называется: «крыло». И со звеном ручного раскрытия там же, где у земного спортивного «крыла» — справа сзади, на самом ранце, а не как у десантных систем — спереди, на правой наплечной лямке.

Парашют, устройство двусторонней связи с рубкой корабля и, само собой, точкой крепления шнура с карабином на конце к этому ранцу.

То есть, штатное срабатывание у системы такое, как я на себе испытал, но в случае форс-мажора, если «трос» вдруг, каким-бы то ни было образом, оборвётся, для спасения остаётся тканевый, автономный, независимый от внешних рабочих модулей парашют.

Более того, как оказалось, я всё-таки «Зоркий Глаз» из анекдота про «отсутствующую стену». Не просто так Саша постоянно торчал со своим луком на палубе гондолы. Не развлечения ради. Он дежурил там. И именно возле пусковой установки этих десантных ранцев.

Для чего это дежурство нужно? Так это как раз понятно, буквально на себе прочувствовал: нападение воздушных, летающих тварей столь скоротечно и стремительно, что без такого вот дежурного стрелка на палубе, пикнуть не успеешь, не то что, подорваться с койки или из кают-компании, схватить оружие и выбежать наружу.

Раньше он не объяснял мне этого, так как считал, что я и сам в курсе. Что не просто так с ним торчу, развлекаясь с луком и стрелами, а в паре с ним дежурю… Что капитан меня уже обо всём проинструктировал, и лишний раз «попугайничать», повторяя за ним, не обязательно…

Круто, чё…

Ладно. Не буду ругаться на Сашу даже мысленно. В конце концов — сам Дурак. Мог бы и спросить.

Баланс же… десять «пуль» D-ранга из «Баррета» и семь пуль из «Кольта» потрачено. В «Кольте» было две «пули» С-ранга, которые жаль больше всего — последние были. Да и стоят по пятнадцать золотых штука. Но не перезаряжаться же было в тот момент? Не успел бы просто. Всё-таки жизнь дороже тридцати золотых стоит…

Остальные пять «пуль» были D-ранговыми. Итого: потрачено пятнадцать D и два C-ранговых ядра. Это в минусе.

В плюсе: семнадцать «ядер» C-ранга, добытых из гаргулий. Одно потерялось вместе с восемнадцатым телом гаргульи.

Да ещё и капитан премию в размере десяти золотых выдал.

Хм, а выгодное это дельце — сопровождение дирижаблей в качестве Авантюриста-Стрелка. Когда закончу грёбаный «Инстанс», может быть, реально, стоит им и заняться?

На следующую свою «вахту» я вышел, сам себе напоминая новогоднюю ёлку: на моём теле были закреплены все четыре наличествующих револьвера. Два на бёдрах, два в «оперативных» кобурах под мышками, справа и слева. «Баррет» в зоне доступа, рядом с ногой, на палубе за ограждением. В руках лук и колчан со стрелами.

Смотрится смешно. Вот только Саша, глянув на меня, даже не улыбнулся. Наоборот: одобрительно кивнул, оценив мои приготовления.

Нет, ну а что сделаешь? В городе, такой мой вид был бы чистой воды выпендрёжем и позёрством, а вот конкретно здесь, как-то не до того, как оно выглядит. Хотя… почему бы в такой ситуации не вспомнить «Три правила Спецназовца»? Это те самые, которые: «Правило первое: Спецназовец всегда должен круто выглядеть. Правило второе: Спецназовец всегда должен знать, где он находится. Правило третье: если он не знает, где он находится — смотри пункт первый».

Так почему бы не «вспомнить молодость» и не побыть «крутым Спешелом»? Ну, хотя бы выглядеть таковым? Крутым Спешелом, или Крутым Уокером…

А что? Кожаная жилетка у меня есть, крутую «ковбойскую» шляпу мы с Альбиной, ради прикола, ещё в Камише прикупили. Сапожки щегольские кожаные тоже…

Кожаная жилетка, кстати, на самом деле, очень удобная и конкретно функциональная штука! Она, оказывается, не для понта нужна была, и не для того, что б в спину не дуло, а для того, чтобы ремни сбруи с тяжёлыми пистолетами в «оперативных» кобурах рёбра не натирали! И носится она ПОД всей этой сбруей, а не поверх неё.

Заодно и кармашков в ней под боеприпасы и ножики наделать можно. А раз можно, то значит — нужно. И я, за время отдыха, этим делом успел озаботиться, потратив пять или шесть эфочек. Я их как-то уже не считая трачу. Не задумываясь.

С другой стороны: запас их ещё приличный с прошлого «Инстанса» остался — тысяча с лишним, на «предел прочности» материалов почти не влияют, так чего их считать? Ну а как кончатся (хотя, это надо ещё постараться, чтобы они у меня кончились), так даже тупо докупить их не сложно — они по медяку штучка стоят.

Хм, вот ведь: быстро человек к хорошему привыкает. Быстро представления о ценности денег меняется: помнится, ещё только несколько месяцев назад, я малую медную монетку к малой медной монетке складывал, а теперь: «Пфф! Медяк штука — фигня какая». Надо, надо себя почаще одёргивать! Чтобы не зарывался и не зазнавался. А то ведь не успеешь оглянуться, а уже не сотнями золотых, а тысячами ворочаешь. И не баронства Королям даришь, а графства и герцогства. Надо… но не хочется.

Пистолеты свои я зарядил тоже, в соответствии с полученным в схватке практическим опытом: два — D-шками, благо они ещё оставались; один — С-шками, набранными в прошлой схватке, один — Е-шками.

Для «Баррета» три магазина подготовил, тоже: E, D и C соответственно. «Ядер» C-ранга как раз для этого впритык хватило. Жалко, конечно было их на «пули» пускать, но как-то свою жизнь и здоровье жальче. И пусть уж будут эти магазины, и не пригодятся, чем их под рукой в нужный момент не окажется. Да и прокачка навыка… и правой руки. Нынче все «простые» преобразования с «ядрами» я исключительно правой рукой делаю. Боль терплю и делаю… прям мазохизмом каким-то попахивает. С другой стороны — пример левой руки. Очень уж достигнутый результат заманчив. Хочется-таки его повторить.

Стрелы в колчане, кстати, тоже простыми не были. Эфки, ешки и пара дэшек. Всё же, если не что-то мощное и страшное, как в прошлый раз, а мелочь какая-нибудь прицепится, то можно будет и с луком попрактиковаться. Саша ведь действительно интересные фишки мне показывал. Честно говоря, руки так и чесались их самому опробовать.

Вообще, наш дирижабль представлял из себя не «лайнер», осуществляющий беспосадочный перелёт из точки A в точку B. Нет. Он, скорее напоминал мне «рейсовый автобус». Ведь, следуя по маршруту из столицы до дальних приграничных фортов, он «сбрасывал» и «подбирал» пассажиров во встречающихся по пути городках и поселениях.

Была у него палуба с каютами для команды, где я, собственно, и проживал. Была палуба с каютами для пассажиров VIP класса и «бизнес-класса». На этой же палубе располагалась и кают-компания, и небольшой ресторанчик для обслуживания пассажиров этой палубы. Кухня располагалась на палубе для команды.

А вот ниже, как раз располагалась палуба без кают. Для тех пассажиров, которые не планировали на дирижабле ночевать. «Эконом-класс», так сказать. Без кормёжки и койко-мест. С обстановкой, как в электричке — одни лишь жесткие кресла в четыре ряда с одним центральным проходом между ними и широкие окна в стенах по бокам.

Соответственно и цены на места на разных палубах, различались довольно сильно. Правда, «демократичными» я бы их всё равно не назвал: перелёт длинной в несколько часов между двумя соседними «остановками» в «эконом-классе» стоил — золотой. Две «остановки» — два. И так далее.

В «бизнесс-классе», как я уже упоминал, разговор от двадцати пяти желтых кругляшей начинался. VIP… ну на то он и VIP. Там меньше сотни и не подходи.

Так что, мои условия: проживание на палубе команды, кормёжка, доступ на палубу пассажиров, в ресторанчик и кают-компанию — можно было считать практически «бизнесс-классом». До «первого» или VIP понятное дело, не дотягивают, но уж точно не «эконом».

Ладно, что-то я снова отвлёкся. Случай попрактиковаться в стрельбе из лука на конкретных живых мишенях действительно представился в этот же день. И было это уже совсем не так круто и эпично, как в первый раз.

Тварей было в этот раз больше, от четырёх до пяти десятков, но все они были слабее и мельче. Ранги их колебались от F до D. C-шек не было. От того и вели себя не так нагло и прямолинейно, как те гаргульи: кружили вокруг, метались, пытались налетать волнами, но до конца атаку не доводили, откатывались трусливо назад.

Да и напали они только тогда, когда дирижабль на очередную остановку-посадку заходить начал, опустившись со своей «рабочей», «крейсерской» высоты примерно километровой, метров до ста — ста пятидесяти.

Выглядели они как крупные, с размахом крыльев от метра до двух, серые птицы… покрытые перьями пополам с шерстью, с круглыми черными глазами, мохнатыми торчащими сверху ушами, широкими пастями, полными «акульих» зубов. Ну и коготочки на лапах тонкие, шилообразные, с гвоздь-сотку длиной. Зацепит таким — мало точно не покажется.

Вообще, довольно отвратный видок имели эти тварюшки. А уж голоса… куда там виду!

Но разница в ранге — есть разница в ранге. Скорость у этих мобов была совсем не та, что у гаргулий. Как и прочность шкуры. Стрелы с F-ками и E-шками прекрасно с ними справлялись, пробивая и раскурочивая тела взрывами наконечников.

Длинный лук. «Лонг боу», если в Земных терминах. Классический длинный лук. Стрельба из него значительно отличалась от стрельбы из моего спортивно-охотничьего «блочника», оставшегося висеть на стенке в опустевшей холостяцкой берлоге, там, на Земле. И отличалась отнюдь не в сторону простоты и удобства.

Ведь на нем не было всех тех современных мне примочек «обвеса», которые были на «блочнике», вроде прицела с выверенными пристрелянными под свои дальности цветными рисками, охотничьей щетинистой полочки для удержания и направления стрелы, не было противовеса-стабилизатора, не было релиза и пип-сайта… Да и сам лук. Сама динамика натяжения тетивы и выстрела: у «блочника» максимальное усилие к тетиве прилагается в начале её оттягивания. К моменту удержания же, у хорошего лука идёт сброс усилия процентов до двадцати-тридцати от максимального значения за счёт системы эксцентричных блоков, собственно, и давших ему название. У «лонг боу» такого нет. У него: чем дальше оттягиваешь тетиву, тем больше усилий требуется для её удерживания. И четко выраженной «стены» у неё нет.

А ещё, нет тормоза! И эта падла, в смысле тетива, со всего размаха, выбросив стрелу вперёд, в цель, хлещет по левой руке, сжимающей рукоять! И это весьма чувствительный удар! На достаточно тугом луке тетива, при неосторожном выстреле, может руку до мяса рассечь. Для предотвращения чего, лучниками и носится на левой руке толстая кожаная защитная крага.

Ну, мне повезло хотя бы в том, что мою левую руку теперь какой-то всего лишь тетивой не рассечёшь при всём старании! Если только тетива не S-ранга, конечно. Так что, хотя бы крагу мне можно не мастерить. Но вот всё остальное… всем остальным обвесом я обязательно теперь займусь. Обязательно! Ну, кроме блоков, естественно. Хотя, в перспективе… Если время будет…

Стрельба из лука… фишки… В исполнении Саши я увидел чудо. Ну как, чудо. Это для меня чудо. Для него — даже почти не магия. Всего лишь одна из особенностей навыка.

В чем это чудо заключалось? Саша создал стрелу из ничего. Прямо на тетиве!

Просто начал оттягивать пустую тетиву своего лука, не озаботившись хватанием стрелы из своего колчана, и… стрела на этой тетиве появилась прямо в процессе натягивания. Вылетела, попала в цель, нанесла рану, а потом… исчезла. Так же незаметно, без лишних спецэффектов, как и появилась. Я чуть было очередную атаку летающей мерзости не проворонил, пока челюсть свою с пола подбирал!

«Это магия, Гарри!». Я стал забывать уже, что в этом мире есть не только «ядра» и «Навыки» с уровнями и рангами. Есть ещё и магия… А она есть! И это другое.

Правда, между собой все эти механизмы всё-таки связаны, не в отрыве ото всего и всех каждый из них существует. К примеру, вот этот вот фокус, который с такой будничной непосредственностью выполнил Саша — это магия. Но магия, которая относится к навыку «Стрельба из лука» и становится доступной, по его словам, лишь на C-ранге умения. Но всё равно — магия. И зависит от «запаса маны». Ну и ещё пары-тройки параметров, относящихся к магической ветке развития, вроде концентрации, склонности к стихии, связи с элементом и тому подобному.

В разгар отражения атаки мобов, естественно, было не до разговоров и обсуждений. Всё это я выяснил позже, буквально вцепившись со своими расспросами в старпома. Потом.

Кстати, в этот раз, прыгать на тросу за трофеями не пришлось, потому что, дирижабль и так заходил на посадку. Запланированную остановку на специальной площадке рядом с населённым пунктом. В данном случае, некрупным городком под названием Парган. Вот и успели мы пособирать «ядрышки», разминая ноги, пока с аэростата сходили одни пассажиры и заходили другие, пока происходила дозагрузка провианта, воды и иных необходимых припасов.

Пособирать. Да, кстати, собирали в этот раз не только мы с Сашей. Сборщиков было около десятка. Почему? Так и в отражении атаки участвовали не только мы двое. В этот раз нападение происходило не так стремительно и скоротечно, как с гаргульями. Поэтому, на поданный Сашей сигнал тревоги успели выбежать и другие стрелки корабля. А что, кто-то думал, что стрелков на целом аэростате всего двое? Нет, конечно. Практически вся команда является стрелками того или иного ранга. И по сигналу, они все, кроме дежурной смены в рубке управления и машинном отделении, выбегают, похватав своё оружие. Собирать же трофеи вышли всего десяток человек только потому, что остальные были заняты погрузочно-разгрузочными работами.

Да, и кстати, кроме личного оружия стрелков, на борту имелись и стационарные орудия. Хорошего, солидного B и даже одно A-ранга. Но их решались использовать только при нападении серьёзных, одиночных монстров, навроде всё той же Виверны (не все из летучих змеев настолько круты, как та, что бесчинствовала в Шивэйе). Представляли эти орудия собой… стационарные ракетные установки. Нет, серьёзно! Больше всего они мне напоминали спаренные ПЗРК «Игла», только не мобильные комплексы, а установленные на привинченную к полу стойку с подвижным шарнирным креплением спарки, обеспечивающим повороты вправо-влево и вверх-вниз. Даже прицел оптический присутствовал, ещё раз доказывая, что ничего нового, для этого мира, в той долине я не изобрёл. И всё уже давно изобретено до меня. Просто: дорого и штучно.

С другой стороны, то, что я там склепал, тоже дешёвым не назовёшь. Да и на поток не поставишь. Вздумай я продать свой «Кольт» или даже «Баррет», то не представляю даже, какую бы цену за них запросил. Уж явно там разговор бы от тысячи золотых только начинался.

Эти, корабельные, орудия заряжались и стреляли ракетами. А ракеты хранились в специальных сундуках рядом с установкой. В сундуках, запертых лично капитаном. Открыть которые, так же мог только сам капитан. Правда, для этого ему не было необходимости самому бегать по всем палубам, замки открывались дистанционно, из рубки управления. И это резонно, учитывая стоимость каждой такой ракеты.

Орудийные расчёты дежурство возле орудий несли круглосуточно.

И мы с Сашей, как раз и являлись одним из таких расчётов. Это я, по наивности своей, сперва просто решил, что место красивое, вот Саша его и облюбовал. Ан нет: красоту места, конечно, никто не отменяет, но кроме красоты, здесь имелось орудие — это раз, имелись пусковые балки устройств десантирования (в количестве десяти штук, кстати) — это два, имелись крюки с висящими на них ранцами — это три. А ещё и сама площадка была больше, шире основной палубы, и выдавалась за её край на несколько метров, обеспечивая максимально возможный сектор обстрела дежурящему расчёту.

Я ведь уже называл себя «индейцем Зоркий Глаз», да? Ну так за дело.

Стрелы… Мой навык «Стрельбы из лука», если верить записям в свитке, полученном от «Камня Оценки» Гильдии Авантюристов, топчется где-то на отметке F. Что составляет чуть-чуть побольше, чем ничего. Чтобы повторить этот фокус, мне надо поднять свой навык ещё на целых три ранга. А это совсем не лёгкий и не быстрый процесс.

С другой стороны, фокус Сашин меня впечатлил настолько, что мотивация у меня была более, чем приличная. В результате, практиковался я, после того, как этот фокус в его исполнении увидел и разузнал подробности, без устали, выпуская стрелу за стрелой, до порезов на пальцах, оттягивающих тетиву, до ноющих мышц плеч, до дрожания рук от усталости и перенапряжения.

А чем ещё заняться? Разговаривать с «НПС»?

При всей своей «живости», «разумности» и «человечности», старпом всё равно был не собой самим, а словно бы отражением себя. Застывшим кадром. Ожившей фотографией… «колдографией» из «Гарри Поттера», если угодно.

Всё равно чувствовалась, ощущалась некоторая «деревянность» в том, как он общался, как выполнял какие-то действия… Вот, когда он находился в боевой обстановке, участвовал в бою, там он был гармоничен. Гармоничен с такими же «деревянными» нападающими мобами. У них между собой не было фальши. У них между собой было гораздо больше общего, чем у него со мной.

Да ещё и осознание того, что, какие-бы у нас с ним не были отношения сейчас, что бы мы вместе не пережили… всё это исчезнет, стоит закончиться «Инстансу». Всё «обнулится». Он даже не будет знаком со мной! Нашей встречи не будет существовать…

Это просто выносило мозг. Заставляло «крышу» шататься и, «тихо шифером шурша», неспешно отъезжать куда-то в далёкие дали.

У меня это только второй «Инстанс», но как же чувствуют себя, что творится с психикой более «опытных» Героев? С их восприятием действительности, мира, отношений с окружающими? У той же Шифеевой, сколько у неё было «Инстансов»? Если грубо прикинуть, взяв её нынешний уровень, пусть за двести девяносто, то первая «Уважуха» открывается на девятнадцатом. Далее, каждые десять уровней. Предположим, что двести восемьдесят девятую она прошла. Что тогда получается? Двести девяносто минус двадцать и делить на десять: получаем 27. Двадцать семь раз она находилась в состоянии «Инстанса». И пусть она не выполнила ни одного «Основного Квеста», а только открывала Локацию и выходила из неё, но даже так — время в пути до точки открытия Локации. Пусть, не такое, как у меня, не месяцы. Пусть будет округлённо — неделя. Двадцать семь недель. Больше шести месяцев в мире, где «живые» и «настоящие» только члены твоей партии. Все остальные — «НПС», статисты, декорации, с которыми можно делать, что хочешь. Можно даже убить, а на реальность это никак не повлияет. Такой вот «Кот Шредингера»…

Бедная девочка… Каково же ей? Как она с этим справляется?

Хм, а как с этим же справляюсь я? Учитывая, что моё пребывание в «Инстансе» одной неделей не ограничивается. И ограничиваться в будущем вряд ли будет.

Я… Да никак. С этим невозможно справиться. Когда окончательно сойду с ума, уйду жить в «Инстанс» насовсем. И тогда исчезнут любые противоречия. Останется лишь одна реальность, та, что будет меня окружать. Никакой другой существовать для меня просто не будет. Не станет никакого «после»…

Знакомые холмы, знакомые поля, рощи, виноградники и перелески. Вот только дорога изменилась: стала шире. Больше того, перестала быть просто просёлком — теперь она была замощена грубой брусчаткой из почти необработанных, кое-как подогнанных друг к другу камней. Не Красная Площадь, не Римские дороги и не Кёнексберг, конечно, но уже совсем другой вид и уровень. Видно, что долина развивается. Что, приобретя статус Графства, она приобрела его не только на бумаге. Население её явно увеличилось. Хотя, как бы могло быть иначе? С нуля-то.

Хотя, если считать населением обитавшую там раньше нежить, то ещё вопрос — увеличилось ли? Скелетов там до моего появления больше полутора тысяч штук было. Наберётся ли живых людей теперь в ней столько же?

Дорога, знакомые холмы и невыносимо тянущее, давящее чувство расхода чего-то непонятного, что тратится мной на поддержание «Инстанса». Сотня метров до условного входа в Локацию.

Четыре недели пути позади. Долгий однообразный перелёт с постоянными дежурствами и периодическими нападениями разных летающих тварей, именно так и отложился в моей памяти: как долгий и однообразный. Но прибыльный.

Нам… хотя, какой «нам»? Ведь этот полёт существовал только для меня одного. В «реальности» этот дирижабль мог продолжать стоять в порту Шивэя, ожидая доукомплектования нужным числом нужного ранга стрелков. До сих пор.

А мог давно уже уйти совершенно другим маршрутом. Или тем же, каким он прошёл в моём «варианте мира». В любом случае, я смогу об этом узнать только по завершении «Инстанса» и возвращении в Шивэй… если ещё буду хотеть это узнать. Что очень и очень вряд ли. Ведь, даже, если, как и планирую, я сейчас только зайду и выйду в Локацию, начав и тут же провалив Основной Квест, то на возвращение в столицу Империи уйдёт не меньше тех же самых трёх недель пути. И, четыре недели — это ещё самый-самый оптимистичный прогноз: две недели пёхом до граничного форта, там дождаться (неизвестно сколько ждать) попутного дирижабля и ещё полторы недели лететь на нём до Шивэя. Телепортом, конечно, было бы быстрее. Вот только, кто ж меня близко к такому охраняемому стратегическому объекту подпустит?

Не важно. В любом случае: четыре неделю дороги сюда плюс четыре недели обратной дороги — это уже восемь недель. Два месяца. Кто вообще вспомнит через такой срок о том, куда и как улетел дирижабль капитана Сэма с поэтическим названием «Седая Туча»?

Ладно, хорош тянуть время, надо решаться делать свой шаг в неизвестность. Надо открыть и закрыть, наконец эту «Уважуху». Четыре недели — вполне достаточный срок, Рейд Империи уже давно должен был добраться сюда и уже стоять лагерем возле этих холмов. Просто, я, из своего состояния «Инстанса», их не могу увидеть. Мы существуем как бы в параллельных Вселенных. Или соседних планах бытия… наверное. По крайней мере, так мне объясняла Альбина во время наших неспешных бесед по пути в Империю.

Альбина… Я достал оставленное ей для меня письмо и ещё раз перечитал его. В который уже раз. В десятый, сотый? Тысячный… Нет, тысячный — это, наверное, перебор. Да даже и сотый. За четыре недели пути я физически бы не успел этого сделать. Так что, остановимся на десятом.

Письмо не было длинным: извинения за себя, извинения за Императора, несколько проклятий на устройство и законы этого мира, перечисление достаточно скудных сведений о «двадцать девятой Уважухе», ещё раз извинения, просьба не загоняться и не пытаться пройти «Основной Квест», пожелания удачи, уверения в том, что Рейд уже будет ждать меня возле входа… снова пожелания удачи и робкая надежда на то, что я-таки к ней вернусь…

Из всего этого, меня нынче интересовали только сведенья. И их было немного.

Первое: то, что свою «Уважуху» на этом уровне она не проходила даже в составе Рейда. Только открыла её и быстренько эвакуировалась под прикрытием ещё пяти членов «её» партии, тридцати пяти уровневых Гвардейцев в полном обвесе. Долину зачищал Рейд в составе около трёх сотен того же уровня армейцев с временно назначенными командирами из Рыцарей того же уровня. Вернулись с зачистки около трети тех, кто уходил. Из Локации получилось Баронство… Баронство Винтер. Которое было отдано милостью тогдашнего Императора ей. Её первый титул: Баронесса Винтер… Она точно читала Дюма! И я уже даже знаю, за какую «сторону» болела в Трех Мушкетёрах…

Вот ведь! Узнать о том, что спал с настоящей Миледи из оставленного ей письма… Очень… соответствует титулу. Уверен — название баронству она давала сама. Даже интересно становится, какой именно титул у неё сейчас? Всё же Маршал — это звание, а не титул…

Так, ладно, опять тяну время. Двадцать девятая «Уважуха». Пожалуй, номер всё же можно выносить из-под кавычек — в конце концов, это действительно просто номер, а не имя собственное, вроде «Уважухи». Кстати, насколько я понял по обмолвкам, «Инстансы» бывают и не только связанные с разнономерными «Уважухами», но тут без подробностей.

Так вот, двадцать девятая «Уважуха»: мобы в ней соответствуют уровню открывающего Героя. Или же правомернее будет сказать: создающего? Ведь на что-то же идёт это моё непонятное нечто? Явно не на создание стационарного устойчивого портала, иначе характер оттока был бы совсем иной.

То есть, для девятнадцатой «Уважухи» минимальным рангом моба был F-ранг, в двадцать девятой — должен быть E. И, если в девятнадцатой — Босс — А-ранговая тварь, то в двадцать девятой… нет, не S. Тоже A-ранг. Вот только A-ранг A-рангу рознь. Если в девятнадцатой, Босс соответствовал самой-самой нижней планке этой классификации, то в двадцать девятой — он уже «середина».

Но! Очень большое «Но!». Это правило касается только «баронских» Основных Квестов, а не «цепочек». «Цепочек» и, соответственно, «серийников» не было уже больше сотни лет. Система нынешняя работы местных с Героями… или, скорее уж обработки, действовала безотказно: Герой либо бежал из «Инстанса», заинструктированный отправляющей «натаскивающей» стороной, под ей же обеспеченным прикрытием максимально вкачанных под «Инстанс» местных команд. Или других Героев, если дело касалось Больших Призывов. Либо умирал в «Инстансе», если местные приходили к решению «разменять» его, так как он стал им чем-то сильно неугоден.

Со мной у них вышла осечка… Что ж, статистика говорит однозначно: чем больше попыток, тем выше шанс на «ошибку». Выше погрешность. Вот я и стал такой вот погрешностью. Всего лишь. Всего лишь простая статистика, а не то, что я какой-то там уникальный или слишком уж хитровывернутый. «Не уникал вы, батенька…», не «уникал», да…

Опять тяну время… Блин…

Двадцать девятая «Уважуха» у Шифеевой открыла Локацию со снегом, льдом, вьюгой и снежными элементалями разной силы. Точка входа в Локацию, соответственно, расположилась где-то далеко возле границы Империи, там, где ей общий климат местности соответствовал. В ещё большей «Жопе мира», чем Ганол. Видимо, поэтому, из-за общей никчёмности и бесполезности той земли, баронство и отдали самой Альбине. Просто потому, что никому другому, оно и даром нужно не было.

Общее число мобов, как Альбина узнала позднее от выживших участников Рейда, практически не отличалось от числа мобов, которое было в девятнадцатой. То есть, тоже около полутора тысяч. Да и вообще, ничем, кроме небольшого относительного повышения ранга мобов относительно уровня открывающего Героя, двадцать девятая от девятнадцатой не отличалась. Как и тридцать девятая.

Хотя, а к чему ещё какие-то изменения? Повышения ранга и так хватало с лихвой — потери Рейдов росли не линейно, а чуть ли не кратно. И это уже говорило само за себя.

Считалось, что, если девятнадцатую сбалансированная, сработанная Партия из шести «Игроков» во главе с Героем ещё пройти, в теории, при очень большом везении, может. То двадцать девятую — уже бесполезно даже пытаться без Рейда штурмовать.

Нынешнюю, двести девяносто девятую (не уверен конкретно в номере, но будем опираться на прежнее предположение о уровне в двести девяносто плюс) «Уважуху» не открывают просто потому, что достаточно сильный Рейд для её штурма не в состоянии собрать даже целая Империя.

И, кстати… надо будет спросить, когда… нет, не «если», к мясу неуверенность! Когда вернусь, сколько же на самом-то деле «Уважух» собрала Шифеева? Что-то, чем ближе я подхожу к точке открытия, чем больше раз перечитываю письмо, тем сильнее крепнут у меня предположения, что не двадцать семь теоретически возможных баронств дала миру Герой Альбина Пламенная… Даже жаль, что этот вопрос возник у меня так поздно…

Ладно, теперь уже точно хватит тянуть. Надо сжимать свою задницу в кулак и делать шаг вперёд.

…глубокий тяжёлый вдох-вздох/выдох, и шаг вперд.

То самое чувство резкого полного опустошения. Изменение мира. Мимолётное, едва уловимое мгновение дезориентации. И вот он: знакомый овраг. Знакомая дорога.

А впереди блокпост! Мать его за ногу! Реальный блокпост! С каменным блоком через дорогу, полосатым шлагбаумом, «грибком» и бойницами по кроям, сложенными из мешков с песком…

И светящиеся гнилушечным светом глазницы скелетов-магов в этих бойницах… уже вскидывающих перед собой костлявые руки, между которыми начинают формироваться файерболы…!

И я — стою на прямой, как стрела, дороге, по которой выбежать из Локации нет вообще никаких шансов под плотным, скученным и прицельным огнём из бойниц, у которых очень чётко и правильно выведены сектора обстрела… Блядь!!!

Больше не думая, я прыгнул, оттолкнувшись от брусчатки со всей возможной для моих ног, с их игровыми статами, силой в сторону. Не повернулся назад, не побежал, а прыгнул поперёк дороги. Рыбкой прыгнул, не заботясь о целостности локтей и коленей. Не заботясь о синяках и ссадинах. Прыгнул и кувыркнулся. После чего невероятно быстро вскочил и снова прыгнул. Ещё раз и ещё.

А надо мной уже с мерзостным шипением, оставляя дымные шлейфы, неслись огненные шары. Очень быстрые. И очень точные. Один даже подпалил мне… пусть будет спину. Плевать!

Самое главное, я таки досайгачил до ближайшего куста, который тут же начал пылать от новых, продолжающих лететь файерболов. Но там, за кустом была ложбинка. По ложбинке я уже «ужиком», не поднимая задницы, по-пластунски… А дальше — о чудо! Моя «въетнамская» нора, оставленная здесь, замаскированная ещё в прошлый раз. В неё я и нырнул сразу же, без раздумий и колебаний.

Нет, ну а какие у меня были варианты? Какие могут быть колебания, даже, если бы там и была растяжка или засада, что бы я мог ещё сделать? Остаться на поверхности и быть изжаренным следующими «снарядами»? Только и что-то…

Так что, я ввинчивался в узкий лаз-нору, как бешенный червяк или крот. Благо, она была короткая — метров десять всего. Вела в более глубокую ложбинку, переходящую в лог, по которому уже можно уйти в холмы. И в ней не оказалось ни «растяжки», ни засады… слава Богу!

Ушёл… вот только основной выход из Локации оказался отрезан.

В знакомую комнату-кабинет, как и прежде, без стука, вошёл хмурый высокий мужчина в кожаной куртке поверх светлой рубашки и кожаных штанах, заправленных в остроносые, окованные металлом сапоги.

— Ты рано, — вместо приветствия встретил его таким полу-вопросом полу-утверждением сидящий на своём кресле перед шахматным столом седой мужчина в белом балахоне, на тумбочке рядом с которым лежала золотая цепь со сложным массивным символом на ней.

— Неприятности не придерживаются расписания, — отозвался вошедший мужчина.

— Что на этот раз, Лоруан? — хмыкнул «бело-балахонник», не поднимая взгляда от своих фигур.

— Графство Эппл, — пожал плечами Граф Де Флёр.

— Ожидаемо, — вздохнул хозяин кабинета. — Что ещё выкинул Фуран?

— Граф Эппл, ты хотел сказать? — хмыкнул Де Флёр.

— Не придирайся к мелочам, мы здесь одни, — чуть поморщился хозяин кабинета.

— Смотри, привыкнешь — ляпнешь что-то такое и при свидетелях, — покачал головой Граф.

— Молод ты меня ещё учить, — равнодушно ответил мужчина, одетый в белый балахон, поднимая одну из своих фигур и переставляя её на другую клетку. — Нельзя находиться в напряжении всё время — перегоришь и начнёшь делать ошибки. — наставительно проговорил он, любуясь новым положением фигур на доске. — Обязательно должно быть место, в котором ты можешь чувствовать себя в безусловной безопасности. Место, из которого не выйдет ни одно твоё слово или действие. Именно для этого мне нужен этот кабинет. И ты знаешь об этом.

— Знаю, — кивнул Граф. — Но до сих пор с тобой не согласен в этом вопросе. Этот кабинет — это твоя слабость. И однажды, кто-то её против тебя использует.

— Если только ты? — мягко улыбнулся хозяин кабинета, не поднимая взгляда от шахматного стола. — Это очевидная слабость, — добавил он после небольшой паузы. — Может я как раз и хочу, чтобы против меня использовали именно её? Мне так проще? Не думал об этом?

— Думал. И думаю, что однажды ты всё-таки заиграешься.

— Так что там с Графом Эппл? Что он ещё выкинул? — перевёл тему «бело-балахонник».

— Ничего, — ответил Лоруан.

— Ничего? — переспросил седовласый мужчина, чуть приподняв бровь.

— Ничего не выкинул, — повторил Граф Де Флёр. — И уже больше никогда не выкинет, — добавил после небольшой паузы.

— Никогда? — сильнее приподнял бровь хозяин кабинета.

— Да, Мэнсер. Никогда. Граф Эппл мёртв, — подтвердил Де Флёр.

— Как это произошло? — задал уточняющий вопрос Мэнсер, впрочем, не поднимая взгляда от своих фигур.

— Предсказуемо, — пожал плечами Граф и уселся на один из стоящих в помещении свободных стульев. — Он ведь воспротивился Приказу Короля и отказался покидать Графство, как ты помнишь.

— Помню, — кивнул Мэнсер.

— Вот сегодня, за пару часов до обеда, из начатого им строиться форта в центре долины полезла нежить. Много нежити. Рангов не высоких: E и D в основном, но много. Рейд Имперцев, который уже неделю дежурил возле входа в долину, вошёл внутрь, вступил с нежитью в бой. Под их прикрытием удалось вывести из долины, эвакуировать рабочих и крестьян, которые не успевали выйти сами.

— Вот как, — немного свёл брови к переносице, обдумывая сказанные слова, хозяин кабинета. — И что Рейд? Долина зачищена?

— Рейд… Рейд, понеся потери, вынужденно отступил из долины.

— Имперский Рейд? Из почти четырёх сотен бойцов тридцать пятого уровня? От E и D-ранговой нежити? Серьёзно? — ушли в разлёт брови седовласого «балахонника».

— Там были и C-ранговые умертвия. Но — да. E и D ранговая нежить, действуя невероятно слаженно, эффективно, организованно и сплочённо, вышвырнула за пределы долины весь Имперский Рейд так быстро, что они опомниться не успели. А, как только, пределы долины покинул последний живой человек, долина перестала быть доступной. Холмы сомкнулись. Граф Эппл с дружиной и своими ленными баронами из долины не вышел, — закончил свой рассказ Граф Де Флёр. Мэнсер какое-то время молча обдумывал сказанное, потом вздохнул.

— Прибыл-таки, Иван, — произнёс он. — Раньше, чем мы ждали… Интересно даже, как же он добирался-то? Пешком из Шивэя за четыре недели точно бы не успел…

— Это единственное, что тебя волнует? — хмыкнул Лоруан.

— А что ещё меня должно волновать? Гибель Фурана? Так — сам дурак, что Королевского Приказа не послушался. Маркизу Алишу нечего Гомэру предъявить. Имперский Рейд… Это ж Империя! Четыреста солдат не справились, они восемьсот рыцарей пригонят. Те не будут справляться — батальон Гвардейцев добавят, и всё равно сравняют с землёй всех мобов в Локации. Так что, принципиально-то ничего не изменилось. Да ты и сам это понимаешь. Иначе не был бы так спокоен, не начинал бы разговор с отвлечённых тем. Я не прав?

— Прав, — пожал плечами Граф. И улыбнулся. — Однако, всё равно приятно видеть, как Имперцы получают щелчок по носу, а зарвавшиеся неблагодарные наглецы, не помнящие, кому должны быть за всё благодарны, мгновенно расплачиваются за свою спесь и короткую память.

— Злорадство и мстительность — это твои слабости, Лоруан, — покачал пальцем Мэнсер и вернул всё внимание своим фигурам.

Долина. Свалить из неё, прервав, наконец, «Инстанс», оказалось не так-то просто.

Да, в прошлый раз я облазил все окрестные холмы, болота и кучеря, вплотную, вроде бы, подходя к её границам. Вроде бы: шаг ещё один сделай, и из долины, из зоны действия Локации выйдешь. Вроде бы.

В прошлый-то раз я этот оставшийся шаг так и не решился совершить. Хотел всё-таки доделать «Основной Квест», уйти победителем, через «главный вход», а не крысой смыться через щель под полом.

Сегодня же настрой был уже другой. Совсем другой! Никакого разговора о гоноре и гордости уже не было. Какой может быть гонор с пропаленной дырой в штанах и ожогом на… под штанами, в общем.

Ожог, конечно, был не сильный: в конце концов, это же было не прямым попаданием, просто шар самым краешком ткань задел, подпаливая её. И уже почти совсем зажил — «слабое зелье исцеления», хоть и стоит половину золотого (целый оно стоило у Кирилла — за Мастерство цену ломил, гад!), творило настоящие для меня чудеса. По крайней мере, больше не болел.

Граница долины: в прошлый раз, я её не переступил, надеясь на победу. Сегодня я не смог её переступить не поэтому. А потому, что не смог этого сделать. Нет у этой долины четкой, внятной, ощутимой, вещественной границы. Сколько не делай шаг в её сторону, так в шаге от неё и остаёшься. Притом, что сама она вроде бы и не отодвигается.

Никаких видимых эффектов, вроде размытия, туманности, искажения картинки она не создаёт. Просто, ты шелестишь перебирая ногами, травой, стебли которой эти ноги раздвигают, делаешь широкие, энергичные шаги в хорошем темпе, а сам остаёшься там же. И ясно видимое впереди пространство, то, которое за холмами, снаружи, не приближается нинасколечко!

Я малый упертый. Я долго пытался. Долго шагал. Не меньше часа. Только так ничего и не добился при этом. Только время зря потратил.

А вот скелеты зря время не тратили. Пока я маялся дурью, пытаясь проломить лбом несуществующую стену, на блокпост прибыло усиление. И я понял, почему меня не преследовали: они именно это усиление и ждали.

Усиление шло… походной колонной. Четко, правильно, красиво. С головной и тыловой походными заставами, с боковыми походными заставами. В колонну по четыре, причём, справа и слева в каждой шеренге шёл скелет-воин с обнажённым мечом, а в центре шли скелеты-маги, правый, довернув голову вправо и подняв костлявые руки в положение готовности к запуску огненного шара, а левый влево. То есть, они четко делили окружающее пространство по секторам, не оставляя «слепых» зон.

И их было много! Если в привычных для меня единицах, то — пехотный батальон! То есть, около пятисот боевых единиц!

Тридцать в головной заставе, тридцать в тыловой, и по двадцать справа и слева от основной колонны.

Естественно, там были не только скелеты-воины и скелеты-маги. Умертвия там тоже имелись. И даже одно существо, которое я для себя идентифицировал, как «мумию», которое и осуществляло общее руководство идущим батальоном усиления.

Атаковать такую силищу… тем более, такую организованную силищу… Я не самоубийца.

Я мог только, бессильно кусая губы, смотреть на их приближение в прицел своего «Баррета» и хмуриться. Очень хотелось нажать на спусковой крючок, и снять первым же выстрелом их главного, их «комбата», благо «пули» C-ранга, благодаря горгульям, у меня имелись, а на B-рангового монстра их вполне должно было хватить, учитывая, что стрелять буду из A-ранговой винтовки… Вот только, этот выстрел был бы равносилен подписанию себе смертного приговора: я никак не успею скрыться после него от пятисот организованных (а так как умертвия оставались бы «живыми», руководство «батальоном» бы не было потеряно) монстров E, D и C-ранга. Без шансов: засекли бы направление выстрела и тут же организовали бы окружение с огнём на подавление в этом направлении, не дающим и головы поднять, пока воины бы подходили с флангов.

Я так и не выстрелил. Лежал и смотрел в прицел «Баррета» на то, как на месте блокпоста, прибывший батальон разворачивает полноценный форт-заставу. Как костяки, под руководством умертвий, грамотно окапываются, по всем правилам и наставлениям по инженерной подготовки, какие я вообще мог вспомнить. Окапываются вкруговую. Выводя стрелковые позиции отделения, взвода, роты… как по учебнику. Чётко и правильно.

Как насыпают брустверы, как устанавливают блиндажи и перекрытые щели, организуют ДЗОТы, то есть Дерево-Земляные Огневые Точки…

Было предельно, просто кристально ясно, что пришли эти бравые парни надолго. И уходить не собираются…

Застава нежити на входе в долину возводилась ударными темпами. Костяки не останавливало даже отсутствие лопат и тяжёлой техники: они замечательно умудрялись справляться с земляными работами своими голыми костлявыми ладонями. Остроты «когтей» хватало для рыхления не такой уж и плотной почвы, а уж про силу E-ранговой нежити и говорить не стоит. Как и про неутомимость.

Я же лежал в замаскированной снайперской позиции-лежке и наблюдал за шевелениями в лагере через прицел «Баррета». Лежал и смотрел. Лежал и смотрел… и у меня дёргался глаз. Настолько всё это было одновременно знакомо и до невозможности гротескно.

Ходячие скелеты живущие строго по пехотному уставу с упырями-сержантами и умертвиями-офицерами под общим командованием мумии-комбата… у меня дёргался глаз. Это было и смешно, и страшно. Смешно своей нелепостью. Страшно своей эффективностью.

Разгромить такой укреплённый лагерь, какой соорудили эти монстры за сутки, смогут, пожалуй, только вдесятеро превосходящие силы. Или атомная бомба. Обычной артиллерии здесь явно не хватит, если учитывать глубину укрытий, которые были выкопаны ими. Тут даже кассетный боеприпас с фосфорными бомбами не поможет. Даже при прямом попадании в центр лагеря и накрытии всей его площади, как ковром, рассыпавшимися кассетами. Погибнет… хм, упокоится хорошо, если сорок процентов личного состава. Остальные переживут, спокойно откопаются и снова займут свои места, согласно штатному расписанию. И продолжат выполнять поставленную задачу.

Жутковатое зрелище и понимание.

А ещё… ещё меня пробивали «флешбэки». Да-да, мой ПТСР, растревоженный ещё в столице Империи, сейчас снова начал давать о себе знать. На их месте я снова видел себя. Себя и своих сослуживцев. Копающим такие же самые окопы, строящим такие же самые перекрытые щели и блиндажи, насыпающим песок в мешки и выкладывающим из них оборонительные стены с бойницами… слышал команды офицеров, слышал свой собственный сержантский матерок, чувствовал на своих плечах палящие лучи солнца, пот, разъедающий кожу, укусы кровососущих насекомых и пыль, осаживающуюся на мокрой от пота коже…

А в следующий момент сквозь лица друзей и знакомых, проступали угловатые черты черепов нежити. Вспышкой, резко, сразу… В ушах снова свистели летящие с неба снаряды, звенело от взрывов, перегрузивших перепонки, оглушивших…

Криков, как и раньше, было не слышно: лишь распахнутые рты кругом, мой собственный рот распахнут точно так же… и кости в обрывках брезента «горок» и камуфляжа. «Атаксовского» и «мультикам»…

Тому, кто не испытал, не понять, что значит для ПТСР-щика «флешбэк». Насколько это мучительно и просто физически больно. Невыносимо.

Я бросил винтовку, уткнулся лбом в землюсхватился за голову, словно пытался раздавить её между ладонями, как в тисках. Раздавить или оторвать. Хотелось орать, плакать и материться одновременно…

Вот только было одно, но очень существенное отличие: я понимал, что это всё не реальность. Что это именно «флешбэк». Что это — ненастоящее. Что этого уже нет, что всё кончилось. Всё прошло. И эти черепа остались там… в прошлом. Что нынешние черепа к тем черепам не имеют никакого отношения. Что, скоро это пройдёт. Что надо просто сжать покрепче виски, сдавить голову и терпеть. Просто терпеть.

Я знал, как с этим бороться. Знал. Ведь, однажды, с этим уже справился. И тогда было тяжелее. Намного тяжелее…

Легко сказать — терпи. Очень сложно терпеть.

Легко сказать — я знаю, как с этим бороться. Легко…

Вот только это ни хрена не помогает! Особенно, когда прямо напротив тебя скелеты в обрывках камуфляжа копают БСЛками окопы и насыпают блиндажи…

В какой-то момент, всё стало настолько невыносимо, что я схватил свой «Баррет», воткнул прикладом в плечо, навёл на комбата и разнёс его череп C-ранговой «пулей», что была в него заряжена. И тут же, практически без перерыва, стал разносить головы офицеров, выполняя старое своё жгучее искреннее желание: убивать, расстреливать эту мразь!..

Десять «пуль» вылетели из дула винтовки за считанные секунды. Ни одна не ушла мимо. Я в жизни так ещё никогда не стрелял. И сразу после крайнего сухого щелчка, возвестившего об окончании магазина, я подцепил следующий. Загнал «пулю» в патронник и высадил ещё и его…

Отпустило меня лишь на середине третьего магазина. Третьего и последнего. Того самого, с E-шками.

Отпустило. Мозги заработали, наконец, и я осознал, что наделал. Что поддался эмоциям и поставил себя на грань выживания. Осознал, достреливая этот магазин до конца, раз уж начал. Пока ещё остаются секунды до шквала ответного огня скелетов-магов. Огня в прямом смысле этого слова. В буквальном.

Тридцать… двадцать девять умертвий и одна мумия. Это вроде бы — много. Очень много. Но, на самом деле — ничто. Так как там, впереди, под холмом осталось ещё пятьсот скелетов. Минус тридцать, плюс тридцать — не имеет особого значения. «Обезглавить» лагерь всё равно ведь не получилось: умертвий было больше, чем тридцать. И эти, которые «сверх трёх магазинов», уже почувствовали опасность и успели залечь в подготовленные укрытия, из которых мне их не достать с моей позиции.

А достаточно остаться даже всего одному умертвию, чтобы толпа скелетов не превратилась в толпу, оставшись скоординированным и боеспособным подразделением.

Сухо щелкнул «вхолостую» «боёк», сообщая об окончании третьего магазина. Пытаться доставать ещё «пули» и дозаряжать ими пустые магазины я не стал. Не мог позволить себе терять время. Я даже собирать их не мог себе позволить. Схватил «Баррет» и перекатился с ним вбок, к заранее подмеченной ложбинке. А над головой уже противно шипели, оставляющие отвратительные дымные следы файерболы.

Лежать в канавке было подобно смерти — ведь, под прикрытием скученного, сосредоточенного, плотного огня магов, ко мне уже бежали, заходя с флангов, воины со своими ржавыми железками в костлявых руках. Когда добегут — я труп. Биться с ними всеми невозможно. Да ещё и под непрекращающимся обстрелом.

Что ж, экстремальные ситуации… не делают нас лучше, умнее, прозорливее, чем мы есть. Наоборот — они сбрасывают нас до «умолчания», до уровня нашей минимальной подготовленности. До следования отработанным до автоматизма действиям и алгоритмам. До уровня изначальной подготовки к этой операции, как бы тавтологично это не звучало.

У меня вариант был подготовлен простой и даже линейный: маршрут отползания и несколько оставленных на «лёжке» «мин», которые я тут же и активировал, уже вовсю извиваясь и работая локтями.

Два оглушительных взрыва меньше, чем, через минуту, возвестили о том, что до «лёжки» уже добежали скелеты-воины. О том, что времени у меня в самый-самый притык. Что меня уже загоняют…

Вот только, они же сообщили мне, что можно больше не ползти, так как поднятая ими земля и пыль перекрыли обзор магам, так и продолжавшим поливать огнём мой холм.

Я вскочил и, что есть сил, со всех ног рванул со ставшего таким негостеприимным холма с ранее подготовленной позицией. Прочь, подальше, туда, где есть какой-то шанс затеряться, оторваться в дебрях и болотах, что раскинулись в районе вытекания из долины реки…

«Аттракцион — почувствуй себя Чапаевым», — крутилась в голове злая мысль, когда на берег реки вышла неутомимая цепь скелетов, что вот уже два с лишним часа, гнала меня по холмам, не давая и шанса на то, чтобы оторваться или затеряться.

Они шли не быстро, но при этом не останавливались, не замедлялись и действовали столь организованно, досматривали каждый куст, каждую ложбинку так тщательно, что не возникало никакого желания, попытаться заползти под какую-нибудь корягу и переждать, пропустив их над собой. Такая попытка однозначно была бы обречена на провал.

Тут помогла бы, может быть, только заранее подготовленная позиция типа «флорентийская шляпа». Только, где ж её взять? Нет, в прошлый раз, в этих холмах, я много всего нарыл. В том числе и такие окопчики. И в не малом количестве. Уверен, что они и сейчас где-то здесь раскиданы. Но вот в чём проблема: местность-то изменилась. Долина значительно расширилась и выросла с прошлого раза. Я эти свои нычки теперь и сам не найду… быстро не найду. Не тогда, когда по пятам неотступно, не медленно и не быстро, движется цепь преследователей из неутомимой нежити, которая точно не остановится покурить, поесть или передохнуть.

Оставалось только одно: топать вперёд быстрее, чем топают они позади. И я топал. То быстрым шагом, то бегом. Постоянно придерживаясь низин и избегая открытых, хорошо просматриваемых, а значит, и простреливаемых пространств.

Вот и дотопал. До реки. Болота… в которых я до этого планировал затеряться, каким-то загадочным образом оказались правее. Да и сама мысль — соваться в них, с учётом довольно сильно изменившейся местности, когда все прежние ориентиры сменили свои положения. Болота — это не холмы. В болотах и сгинуть не долго, провалившись в какую-нибудь, ранее не существовавшую там трясину.

Но, рассуждения эти шли фоном. Некогда было размышлять или рассуждать. Точно так же некогда, как и заворачивать правее, к болотам. Просто бы не успел до них добежать — цепь костяков выскочила бы на меня раньше. А в прямой схватке двести на одного, у меня слишком мало шансов.

Почему двести, а не пятьсот?

Всё просто: двести пошли за мной, триста остались продолжать окапываться: умные твари! Понимают, что из долины мне есть лишь один выход. И вполне достаточно, чтобы меня запереть, просто держать его перекрытым. Всё равно ведь, рано или поздно вернусь.

Поэтому, только двести.

Было двести. Теперь меньше.

Не, на у что? Вы думали, преследовать отступающего диверсанта — это такое весёлое, беззаботное, безобидное и безопасное занятие? Ну-ну.

А про растяжки и мины не позабыли? Нет? Я вот не позабыл. И периодически, пока дыхание переводил после пробежек, не забывал такие подарочки за собой в подходящих укромных местах оставлять. Так что, нынче многие костяные «братья» следом за своим «комбатом» на «респ» с понижением в ранге отправились. Многие…

К сожалению, осталось больше. И оставшихся на одного меня, слихвой хватит. Всё же, двести — это реально много.

Так что, выбежав на берег реки, я колебался всего несколько секунд. Всё же река… тоже «выросла» в моё отсутствие… или наоборот — с моим появлением. Раньше она напоминала какую-нибудь «Ворону» или «Воронеж» своей шириной. Нынче же ЭТО тянуло не меньше, чем на Оку…

До Днепра, правда, слегка не дотягивает… «Правда, и я не Чапай…», — додумывать мысль пришлось уже прыгая в воду, так как позади сработала очередная растяжка, сообщая мне, что костлявые уже не дальше пятидесяти метров. А берег открытый, песчано-галечный, укрыться от обстрела на нем негде.

Мои мысли тут же и подтвердили взрывы пара от врезавшихся в воду совсем от меня недалеко огненных шаров. Пришлось нырять, пока «недалеко» не успело превратиться в «точно в яблочко».

Нырять… Нырок сам по себе подразумевает дальнейшее выныривание, которое наступит когда-нибудь. Рано или поздно. А вынырнуть сейчас — стать «Чапаем». А я ещё в «Великие» не готов.

И какой выход? Очень. Очень-очень плохой выход! Прямо под водой, не теряя времени на колебания, достать из сумки свою дыхательную маску и надеть её.

Ерунда, кажется. Ну что такого-то? Подумаешь, сунуть руку в сумку и нашарить в ней маску. Тем более, что я её там специально «в быстром доступе» держу, на специальной петелечке. Подумаешь! Делов-то!

Угу. Под водой. В сумке под завязку набитой, блядь, сухофруктами! МОИМИ сухофруктами!

На которые я, мать его так, рассчитывал! Очень-очень рассчитывал!

АААА!!! Я не хочу снова четыре месяца питаться одними яблоками!!!

«РРРР!! Я этих гадских скелетов всех порву! Каждую косточку в их телах переломаю! Нет, лучше, новый Трон из их черепушек сложу! Больше прежнего!» — мысленно орал я, натягивая на лицо извлечённую маску.

Нет, ну а что? Эмоции эмоциями, а воздух в легких кончается и жить хочется. Тут уж, либо лишаешься сухофруктов, либо лишаешься жизни. Выбор кажется очевидным. Да он, собственно, такой и есть. И безо всяких многоточий.

Скелеты. Нежить. Им не нужно дышать.

И, как выяснилось, плавать они тоже умеют. Эм… ну, точнее, как раз-таки именно плавать у них и не получается: выталкивающей силы не достаёт. Да и грести одними костями, без кожи между пальцами (то же и про ноги), проблематично. Так что, с плаванием у этих ребяток не очень. Они просто по дну ходят. Преодолевая сопротивление воды и борясь с течением. Медленно и печально.

При этом, колдовать не могут. А размахивают своими железяками, как кривые паралитики.

Упустить такую возможность я просто не имел права. Тем более, был буквально в ярости от потери сразу всех своих запасов съестного. От «флешбэков». От всей этой ситуации в целом. От этого грёбаного «Инстанса», от этого грёбаного Императора, от этой грёбаной Империи, от этой грёбаной столицы с её подставами и интригами…

Моему пистолету воздух для выстрела не требуется. Как и вода не мешает. Он не металлический — он не ржавеет. А «ядер» F-ранга много…

В общем, эти неполные две сотни скелетов из воды уже не вышли. За Чапаева отомстил Ихтиандр…

— Империя Ран отзывает свой рейд с территории Ганола, Ваше Величество, — с лёгким поклоном, находящимся где-то между умеренным почтением и прямым издевательством, заявила девушка в дорогом костюме боевого мага, с боевым магическим жезлом в специальном креплении на бедре и с тонким легким клинком на поясе. Поклон адресовался Королю Ганола Гомеру IV, который стоял в пяти шагах дальше по ковру, напротив девушки. Разговор происходил в Малом Зале Приёмов Камишского Замка.

— Но, позвольте?.. — подал голос седовласый мужчина в белом балахоне со сложным золотым знаком на золотой цепи, висящей на его груди, который стоял по правую руку от Короля. — Почему? Вы ведь так настойчиво добивались позволения на проведение Рейда на нашей территории. Что-то изменилось?

— Ничего, — равнодушно пожала плечами девушка в одеянии боевого мага, словно бы напрямую позаимствованном из Земной старой многопользовательской игры «Perfect World». — Всего лишь, дальнейшее пребывание рейдовой группы возле входа в Локацию не имеет смысла.

— Почему же, позвольте узнать? — снова задал вопрос седовласый рядом с Королём, который пока что не спешил раскрывать рот. — Ведь «Инстанс» же не окончен и не прерван ещё, насколько мы обладаем сведениями.

— Именно поэтому, — ответила девушка. — Если Иван не вышел из Локации сразу после её открытия, то это означает, что он решил зачищать Локацию самостоятельно, рассудив, что целый Рейд ему там не нужен. И он теперь не выйдет, пока не закончит зачистку. А работает Иван обычно обстоятельно, не торопясь, качественно… Ну вы в курсе, я думаю, — человек в кожанке, стоящий чуть правее мужчины в белом балахоне, отвёл взгляд в сторону и позволил себе поморщиться, выражая своё отношение к «обстоятельности» Ивана. — Торчать же возле закрытых «дверей» месяцами — не лучшее применение для сил Империи в то самое время, когда на наших границах неспокойно. Империя перенаправляет задействованные в Рейде силы на другое направление. Это решённый вопрос и прямое указание Императора.

— Но постойте, — снова подал голос седовласый. — В том случае, когда ваш Герой справится с зачисткой Локации — всё понятно, там действительно нет необходимости в присутствии Имперского Рейда. Но, что, если нет? Если… Иван решит, что не справляется сам, и выйдет? Или… погибнет? Кто будет останавливать хлынувшую за ним «Волну»?

Девушка равнодушно пожала плечами.

— Никто вас не заставлял отправлять Ивана в его первый «Инстанс» в вашем… Королевстве.

— Но Герцогство? — решил подать голос стоящий рядом с мужчиной в белом балахоне мужчина в кожаной куртке. — Разве Империя не заинтересована в получении его для себя?

— Разочарую вас, Граф, — ухмыльнулась девушка. — Империи лишний геморрой в виде неполноценного Герцогства, не имеющего с Империей общих границ, не интересен.

— Не интересен? — пытаясь осознать сказанное, свёл брови к переносице седовласый.

— Это гипотетическое Герцогство имело бы для нас смысл только в комплекте с присоединением всего Ганола, — продолжая держать на губах чуть заметную полуулыбку, сощурилась девушка. — Или Империи всё же стоит им заинтересоваться? В принципе, земли не бывают лишними. Я могла бы попытаться привлечь внимание Его Императорского Величества к вашему Королевству…

— Нет! — поспешил вскинуть перед собой руки в защитном жесте мужчина в белом балахоне. — Думаю, Его Императорскому Величеству Карго IV не стоит отвлекаться на такой незначительный вопрос, как наш…

— Но, Госпожа Сакура, вы это серьёзно? — не последовал за «бело-балахонником» мужчина в кожаной куртке. — Ваши люди ведь видели ту силищу, что сконцентрирована в Новой Локации. Это ведь «серия»! Ваш Рейд вынесли из долины за считанные минуты. Если оттуда пойдёт «Волна», её сможет остановить только регулярная армия с привлечением всех «хай левелов» Королевства! Вы собираетесь нас бросить с этой опасностью одних? После того, как сами же открыли «серийный» «Инстанс» на нашей территории без предварительного согласования?

— Вы сами сказали, Граф: ваша регулярная армия вместе с «хаями» Королевства СМОЖЕТ эту «Волну» остановить. Так зачем мы будем мешать вам в этом? — повернулась к говорившему девушка. — К тому же, вы всегда можете обратиться к своему другому «доброму соседу» — уверена, Шаад не откажет вам в помощи. Ведь появление в этом мире первого «серийника» за последние двести лет — полностью их заслуга. Да ещё и сама «Волна» — это ведь великолепный случай для форсированной прокачки остальных ваших Героев. Какие у них сейчас уровни? Насколько мне известно: в районе семидесятого? Или уже девяностый? Неужто для шестерых Героев почти под сотню будет затруднительно справиться с какой-то там «Волной» из двадцать девятой «Уважухи»?

— Но… зачем же вы тогда вообще тащили к нам этот Рейд? — хмуро спросил Граф. — К чему были все эти сложности и переговоры?

— Рейд нужен был только для одного: поддержать Ивана, — перешла на более серьёзный тон девушка. — Дать ему возможность оценить опасность, соизмерить её со своими силами, и, в случае, если опасность чрезмерна — отступить. Иван открыл Локацию, посмотрел, оценил и пришёл к выводу, что справится сам. А раз так, то мы больше не нужны. Мы не нужны — мы уходим. Всё просто.

— Но, если он ошибся? — спросил мужчина в белом балахоне. — Если он переоценил свои силы и из-за этого погибнет? Ведь, будем честны с собой — это двадцать девятая «Уважуха». Притом, «серия»! Вы действительно верите, что это вообще возможно для одиночки?

— Это Иван, — безразлично пожала плечами девушка.

— Но, если он погибнет? — всё же повторил свой вопрос седовласый.

— Значит, он меня недостоин! — раздражённо дернула головой Сакура. — Рейд уходит. Решение уже принято и не обсуждается. Я просто довожу его до вас. Разговор окончен. Честь имею, господа! Ваше Величество, — коротко поклонилась она Королю, развернулась и вышла из зала под мрачное молчание собравшихся в нём людей.

— Ревнует, — повернулся Граф к мужчине в белом балахоне, когда за спиной вышедшей девушки закрылись двери зала.

— Ревнует, — со вздохом согласился с ним тот.

— К кому? — с недоумением спросил Король, переводя взгляд с одного на другого.

— К Пламенной, — поморщился Граф, глянув на выражение лица Короля.

— А кто такая Пламенная? — продолжил вопросы Король.

— Это не важно, Ваше Величество, — подступил ближе к нему мужчина в белом балахоне. Он положил королю на плечо руку и деликатно подтолкнул в сторону другого выхода из зала. — Вам нужно подготовиться к встрече послов Румэйна. Вы же помните о встрече, Ваше Величество?

— Да, дядя Мэнсер, я помню, — кивнул Гомер IV. И тут же начал говорить глубоким хорошо поставленным голосом. — Дорогой Граф Уолиш, в этот светлый день, я очень рад приветствовать Вас здесь, в Камише…

Граф де Флёр снова поморщился, глянув на декламирующего Короля, затем вздохнул, вернувшись к своим тяжёлым мыслям и двинулся к противоположной двери: работы у них у всех только что значительно прибавилось…

Песчано-галечный пляж, приятное летнее солнце над головой, жесткий и довольно неудобный трон из черепов под задницей, большие полотнища, расстеленные на ровном открытом участке пляжа. На этих полотнищах, да-да, тех самых, что достались мне ещё от Кирилла, которые я использовал для первой, начальной подсушки «Левении яркой» возле корней циклопических деревьев «обезьяньего города», нынче были разложены вытащенные из сумки промокшие сухофрукты.

Разложены аккуратно, бережно, с трепетом и любовью. С надеждой, что ещё что-то можно исправить и хотя бы часть из них сохранить. Что повторная просушка на солнце поможет. Что сухофрукты не успеют затухнуть, заплесневеть, испортиться…

Полотнищ не хватало. Да и сами полотнища были мокрыми. Это расстраивало.

Радовало, что на противоположном берегу всё ещё не появились новые десятки костлявых «палицаев-контрпартизан», позволяя продолжать просушку запасов.

Радовало, но и огорчало, настораживало одновременно. Ведь было бы куда проще, если бы вот сейчас, или в ближайшие полчаса, пусть час, на берег вышла бы новая поисковая партия, «увидела» меня, атаковала бы, вошла бы в воду… и растворилась в этой преграде точно так же, как и предыдущая. А за ней ещё одна партия и ещё… Устроили бы мне конвейер доставки строительных материалов для моего нового Трона (ну а что? Я же пообещал в горячке боя, что сделаю из них Трон больше, чем прежний? Пообещал. А обещания надо выполнять…).

Было бы, если бы… Вот только, уже сколько времени прошло, а новая партия не появлялась. Ни с той, ни с этой стороны от реки или от меня. Я успел уже все черепа со дна реки поднять, основание Трона из них сложить, парой десятков «ядер» «склеить» эти черепа, пробежаться по маршруту своего отступления от лагеря нежити, собрав черепа и «ядра» тех неудачников, что преследуя меня по этому маршруту, подорвались на моих минах и растяжках. Добавить их черепа к Трону… даже вот так полотнища с сухофруктами разложить на просушку!

Не одни сухофрукты, естественно, а вообще все промокшие вещи из своей сумки — слава Творцу, пострадало содержимое лишь одной сумки из трёх. Две остальные воду внутрь себя не пропустили.

Одна из трёх. Вот только, самая из этих трёх объёмная…

Скелеты на берегу так и не появились. Ни вечером, ни ночью, ни утром. Ни на следующий день.

Я нервничал из-за этого. Нервничал, но при этом продолжал сушку вещей. И, таки, закончил её успешно.

Ну, частично успешно, как в последствии показало время: где-то треть запасов еды всё равно испортилась — пошла плесенью, и её пришлось выбросить. Ну, не будем о грустном. Две трети-то остались!

Лагерь нежити пока меня не было изменился. Скелеты за прошедшее время, успели окопаться ещё «глубже». Их общая линия укреплений выглядела теперь значительно серьёзнее. Более законченной… и ориентированной на оборону. И противодействие снайперам. То есть, открытых, просматривающихся или простреливающихся мест и переходов не осталось. Все перемещения бойцов теперь происходили невидимо для наружного наблюдателя. Ни одна черепушка за время, что я лежал и таращился на лагерь, так в моём прицеле и не мелькнула.

При этом, был я полностью уверен, что самими скелетами все подходы и просматриваются, и простреливаются. Не зря же на этих подходах, на триста метров от периметра, были выдраны из земли совершенно все кусты, свалены и утащены все деревья, выкорчеваны пни и даже сорвана-перерыта-перепахана вся трава. Такая вот «контрольно-следовая полоса»…

И вход в долину этой вот земляной крепостью перекрыт наглухо. Мышь не проскочит, птичка не пролетит (сам видел, как отважное или глупое пернатое, рискнувшее приблизиться к периметру на пятьдесят метров, было тут же сбито/сожжено огненным шаром).

А надеяться на то, что скелет моргнёт… точно так же, как на то, что он покурить захочет или отлить отойдёт. Нежити спать не надо. Нежить одинаково «видит» и днём, и ночью. Пить ей нет необходимости, точно так же, как и есть. И терпение у неё не кончается.

А ещё через день к «пограничному укреплению» подошла колонна подкрепления. Точно так же, как и в прошлый раз: батальон. Точно так же дисциплинированно. Точно так же: с головной, тыловой и боковыми походными заставами. Только, в этот раз было отличие: над собой, над всей основной колонной скелеты несли плетёные из травы и веток щиты, не дававшие мне разглядеть внутри этой колонны «комбата» и «офицеров». Они свою позицию в колонне никак не отмечали и не обнаруживали.

Умные какие засранцы!

Когда по дороге идут двое — это не впечатляет. Их почти незаметно. Ведь их всего только двое.

Когда идут десять — это уже цепляет внимание. Хочешь не хочешь, взгляд к ним всё время возвращается.

Когда идет сотня — это серьёзно. Это заметно. Это внушает. Что уж говорить о пяти сотнях?

Организованный строй, где совершенно ровные шеренги, солдаты в которых, их составляющие, ступают совершенно синхронно. В одну и ту же ногу. В один шаг, как единый организм. Точнее будет, не «организм», так как жизни в них не было, а «механизм». Но опять же: единый, внушительный, впечатляющий и страшный.

Хорошо хоть шаг у них был походный, а не парадный — так сильно не топали, и то — земля заметно так вздрагивала, хоть и лежал я от них почти в полукилометре, наблюдая уже традиционно через прицел «Баррета».

Колонна… я засёк их давно. Ещё в тот момент, когда только пыльное облако показалось над горизонтом. Поэтому, сейчас наблюдал за их подходом к «опорнику» с комфортной позиции, удобной и с хорошим обзором.

Поэтому, с удовольствием наблюдал, как их стройные ряды начало рвать и размётывать сработавшими минами, которые я успел заложить за время, что эта колонна грозно и неторопливо шла по мощёной грубым камнем дороге. Этого времени мне вполне хватило, чтобы навтыкать под эти камни «заряженных» E, D и C-ранговыми «ядрами» кусков костей перебитых в реке умертвий.

Да я их и «заряжал», кстати, прямо там на дороге. У меня это нынче быстро получается. Наловчился за прошедшие месяцы. Но основной фишкой, кроме самого взрыва, было «радиоуправление»! Для того, чтобы его организовать, чтобы оно работало, пришлось каждой мине, каждому заряду по дополнительному «ядру» исключительно на эту функцию добавить. Хорошо, что хотя бы F-ранговых хватило на эту задачку.

Без «радиоуправления» так эффективно бы не получилось. Ведь все растяжки бы или обычные мины на себя собрала бы головная походная застава. Собственно, для этой самой цели она и организуется — вскрыть и собрать на себя все засады. Неблагодарная, кстати, роль…

Но «радиоуправление» получилось. Все мины удалось завязать на «пульт» — кусок кости с десятком «кнопок» на нём, который остался при мне. А дальше…

А дальше — классический вариант, многократно опробованный и проверенный «духами» в Афгане и «чехами» в Чечне: ждёшь колонну, пропускаешь «голову», позволяешь «телу» колонны войти на заминированный участок и подрываешь. Начало колонны — первый взрыв. Хвост колонны — второй. Дальше беспорядочные взрывы по всему «телу».

И совершенно незаметные на фоне поднявшейся суеты и хаоса щелчки «выстрелов» из «Баррета», работающего по рассекретившимся, наконец, «офицерам».

Не спрятался от меня и «комбат»…

Естественно, что, как только кончились взрывы мин, мою позицию достаточно быстро вычислили. Времени как раз хватило на опустошение трёх магазинов винтовки. Потом уже меня накрыли сосредоточенным огнём «выжившие» скелеты-маги. А выжило их много — наивно было бы полагать, что так просто удастся перемолоть всю колонну. Пятьсот бойцов — это очень много. Как мины не ставь — всё равно не меньше трети уцелеют. И придётся срочно сматываться.

Ну, в этот раз, нападение не было спонтанным. Решение не было импульсивным. Действия были спланированы. Соответственно, и отходной путь подготовлен. Так что, сегодня мне штаны выбрасывать не придётся — обошлось без обгорелых дырок.

Плохо.

Да — плохо. Меня не стали преследовать.

Это очень плохо.

Отогнали огнём, согнали с позиции, отправили десятка три скелетов-воинов к этому месту, чтобы его зачистить — гарантировать мой уход с него. Да к тому же двумя группами с двух направлений. И на саму оставленную лёжку вышли лишь трое. Остальные рассредоточились вокруг, осуществляя прикрытие. Так что, оставленные на лёжке мины, можно сказать, ушли в пустую — три скелета, это для такой засады не результат.

Но, хуже того: все «выжившие» скелеты из основной колонны, организованно, под руководством уцелевших умертвий, отступили в «опорник». Преследование и облаву, как в прошлый раз, устраивать не стали… А я так на это рассчитывал… Так надеялся, что всё будет просто. Что, группа за группой, выманивая их нападениями и провокациями, я буду выманивать их из опорника и топить…

Но нет. Видимо, простые варианты — это не для нас. Жаль.

А ещё больше меня огорчало то, что среди останков, оставшихся на месте разгрома колонны, я не смог отыскать «комбата», когда собирал черепа для Трона. Всё же: отряд без командира и отряд с командиром — это два совершенно разных отряда. Никакой «ВрИО» «штатного» никогда не заменит. Это несопоставимые величины. А штатный-то, похоже, уцелел. В каком только ранге, не очень понятно. Сумел я его до умертвия «понизить» или же только ранил, и он остался мумией — вопрос.

Итоги… две сотни черепов собрать удалось. Около трёх сотен черепов укрылись в «опорнике» комплектом со своими телами. Два десятка «ядер» умертвий перешли в моё пользование. Или владение? Или распоряжение? Как правильнее?

Что ж, к любому делу тяжело приступать. Начинать его. Не даром же народная поговорка гласит: «Лиха беда — начало». К бою это тоже относится: очень страшно его ждать. Очень страшно в него вступать. Очень страшно его начинать… А вот потом, когда начал — вступает в дело другая поговорка: «Глаза боятся, руки делают». Смешная она, но правильная.

Вот и с этим «опорником». С этой нежитью, с этой долиной. Начинать было страшно. А когда уже начал… то дело-то, в принципе, привычное, даже в чем-то простое…

Поворотным моментом для меня в этом «противостоянии» стала колонна. Когда я её увидел на горизонте, выворачивающей из-за поворота дороги, то, честно признаюсь — сердце моё ухнуло в пятки: тут с одним батальоном ещё не разобрался, а уже новый идёт!

Но, пока «заряжал» и устанавливал «мины», пока готовил лёжку, пока выжидал, выбирая момент и цели… включился в работу. Вошёл в режим. Перестал думать об их количестве и необычайно высокой выучке, дисциплине, опасности. Голову стали занимать куда более мелкие и практичные мысли. Не стратегически стал мыслить, а тактически.

И, когда план сработал, когда раздались взрывы и полетели кости, меня… отпустило. Бывает ведь такое?

Мне стало легче. А вот скелетам…

Они заперлись в своём опорнике, продолжая отстреливать всё и всех, кто к нему приближается, с бдительностью и неутомимостью машин. Заперлись. Меня не преследовали. Не устраивали облав… А сидя в одной только обороне, невозможно победить в битве! Не нападают они — нападаю я. Кто не спрятался — я не виноват!

Да и кто спрятался — тоже.

Война, вообще-то, довольно скучное занятие. По крайней мере — однообразное. Словосочетание «будни войны»… хоть и звучит вроде бы абсурдно, но по сути своей, довольно точно отражает суть процесса. Точнее него будет только словосочетание «рутина войны».

Именно так. Война — это однообразие. Сегодня ты делаешь совершенно то же самое, что вчера, что позавчера, что будешь делать завтра… если не сдохнешь, конечно же. Декорации будут слегка меняться, как пейзажи вокруг, как названия населённых пунктов, как погодные условия. Но, с течением времени, эти декорации… усредняются. Какая, к примеру, разница для артиллериста, какое название носит деревня, на которую он нацеливает своё орудие по тем координатам, которые ему скинул связист? Больше того: он даже и не обязан знать, что там есть деревня, ему важен только конкретный квадрат на карте, расстояние до него, азимут, высота над уровнем моря его орудия и высота над уровнем моря конечного квадрата. Всё сводится к нескольким примитивнейшим задачкам: первая — доставить орудие в нужную точку, вторая — рассчитать нужные углы поворотов ствола орудия горизонтальный и вертикальный.

Эти две задачки представляют какой-то интерес, какое-то затруднение, только первые пять-шесть, ну десять раз. Потом они становятся рутиной. Тяжёлой, опостылевшей, неприятной работой. Конвейером.

То же самое для связиста, разматывающего и сматывающего его …дцать катушек полёвки по ночному лесу, или выискивающему обрыв на этой размотанной линии. Задачка элементарная. Но ежедневная, рутинная…

Чем-то отличается оператор? Нет: свернуть радиостанцию, прибыть в новую точку — развернуть радиостанцию. Каким-нибудь раком или чудом войти в связь, отбыть на тангетке свои дежурства, снова свернуть радиостанцию — снова переехать в новую точку.

Радист-разведчик? Или разведчик? Или штурмовик? У них, по-вашему, жизнь разнообразнее? Те же примитивные, по сути своей, задачки, однотипные «выхода», сливающиеся в восприятии в один бесконечный, прерывающийся на редкие возвращения на базу, выход, физически и морально крайне тяжёлый и изнуряющий выход. Повседневные, рутинные, простые в сути, но очень трудные в реализации, задачи. У каждого свои, но у каждого же до жути однообразные и скучные после пятого-шестого повторения. Отупляющие…

Риск и опасность, постоянная близость смерти, потеря товарищей, ранения, кровь и ужасы войны… всё это тоже не делает войну сложнее или разнообразнее для бойцов. Только сильнее грузит, утомляет, напрягает психику… Bullshit jobs в чистом виде… То, что показывают в кино, сериалах, по телевиденью — не имеет ничего общего с реальностью: весь экшен, вся героика, вся эпичность — это лишь спецэффекты киношников, патетика писателей и журналистов. На самом же деле — это скучный, нудный, тяжёлый, морально невыносимый отупляющий конвейер.

К чему я об этом? К тому, что не люблю воевать. И, если бы не ситуация, буквально пинками загнавшая меня сюда, ни за что не стал бы этим заниматься. Ходил бы лучше себе в шахту, ломал камешек, плавил бы руду в кузнице, стучал молотом, ходил бы за травками для Алхимика какого-нибудь… там ты хотя бы видишь результаты своего труда, вещественные, зримые, осязаемые, ощутимые… полезные!

Здесь же… Скелеты залезли в свою нору и носу из неё не кажут. Сидят, открывают огонь по всему, что попадает в поле их зрения и радиус поражения их дальнобойных атак.

В прошлой «Уважухе» площадь долины была меньше. И нежить бродила по всей территории, покрывая её просто за счёт количества. В начале моей «работы» нельзя было и двух сотен метров пройти, чтобы не наткнуться на мертвяка. К концу — выследить отдельно шатающегося скелета или их группу можно было только если забраться на точку повыше и долго осматривать в прицел «Баррета» округу, выискивая пятна желтеющих листьев в бесконечных рядах бесконечного сада.

В этой «Уважухе» площадь долины прибавила раза в два, ещё от момента моего входа в неё. Раза в два — в сравнении с моментом моего выхода из прошлой. И сейчас, постепенно, едва заметно продолжала расти… а нежити, мобов, как я понял, по общему количеству, было, если и больше, чем в прошлый раз, то не намного. Но, при этом, они были более организованы. Выше рангом и держались скученно. Сгруппировано.

Облав на меня таких масштабных больше не устраивали — им бы не хватило наличных сил, чтобы гарантированно отогнать меня от воды. Я был нынче достаточно силён, чтобы прорвать жидкую цепь «загонщиков» и уйти «за флажки». И достаточно быстр, чтобы сбежать, оторваться от достаточно крупных, чтобы меня гарантированно завалить, формирований. Типичный «бегун», который от сильного убежит, а слабому сам напинает.

Скелеты слишком быстро это поняли. От того и сидели в своём опорнике. Ведь на штурм его я точно не полезу.

Они сидели, я бродил-рыскал вокруг. Поджидал новую колонну, пытался подкараулить каких-нибудь одиночек или маленькие команды… Вот только новой колонны не было, и команды не высовывались.

День, два, три… неделю…

Это утомляло и напрягало. Особенно тяжело давалось понимание, что у нежити терпение однозначно крепче моего. Даже со здешней увеличенной теоретической продолжительностью жизни, её мне не хватит, чтобы «пересидеть» и так уже мертвых.

Через неделю я решился на нападение-провокацию. Я выцепил при помощи максимального увеличения, на которое способен был прицел моего «Баррета» щель-бойницу в одной из стен, и отправил «пулю» точно в неё, разнеся череп дежурящего за ней немёртвого.

Отправил «пулю» и приготовился драпать по заранее подготовленным отходным путям и маршруту…

Вот только никто не побежал меня преследовать. Вяло пальнули огненными шарами с нескольких других бойниц в моём направлении и… и всё.

Шары опасности не представляли для меня на таком расстоянии, ведь нормально прицелиться на шесть сотен метров без специальных оптических приспособлений невозможно. С оптикой-то результативный выстрел на такой дистанции совершить — уже подвиг. Даже с такой продвинутой и «волшебной», как у моего «Баррета».

Ну, хотя, с моим-то как раз можно. И именно из-за его «замагиченности» и из-за особой системы наведения самой «пули», выполненной по аналогии с мысленным «интерфейсом» «светляка». F-рангового «ядрышка» конечно не хватало для полноценного управления её полётом с такими трюками, как облёт препятствий или выстрел за угол, либо залёт сверху, из зенита за бруствер, но для небольшой коррекции по точке «ЛЦУ» — вполне.

Чем дальше и дольше я работаю над своим «Барретом», тем круче и фантастичнее он становится по своему функционалу. Ещё немного, и моя винтовка сравняется с фантастическим оружием из какого-то фильма со Шварцнегером, кажется, «Стиратель». Там у плохишей были на вооружении ручные рейлганы с прицелами «рентгеновского» виденья, из которых он стреляли по Железному Арни сквозь здания.

Помнится, там ещё так забавно скелеты бегающие рисовали…

Но, это, пока что в планах. Слишком расточительно будет «заряжать» каждую «пулю» дополнительно D-ранговым ядром, чтобы она стала способна пробивать земляной вал в пару метров толщиной или двойной слой мешков с песком, за которыми укрылись в своём опорнике костяшки.

Да ещё ведь и ранг конкретного немёртвого по такому изображению, какое получалось в той киношке, не определишь.

Ладно, не важно.

Важно другое: я пальнул, обнаружил себя, снёс черепок какому-то бедолаге, скорее всего скелету-магу, а «карательный» отряд за мной не выслали! Даром пропали полтора десятка мин моих, установленных на предполагаемом пути преследования. Как и надежды на быстрое решение проблемы: один скелет из шести сотен укрывшихся там, в опорнике — это не серьёзно.

Следующую неделю я размышлял.

А чтобы лучше размышлялось, периодически постреливал по опорнику, выискивая бойницы и стоящих за ними неосторожных нежитей. Нет, ну а что? Когда руки заняты чем-то, какой-то несложной привычной работой, думается лучше. Да и «скил» качается…

Через неделю мои «пули» перестали находить цель. Эти костяные засранцы перестали торчать у щелей-бойниц, пристально вглядываясь в подступы к рубежам. Кажется я даже где-то трубку перископа засекал — быстро приспосабливаются, твари!

Результативность моя, и так небольшая, упала до нуля. Пришлось думать дальше. И, если я не хочу здесь застрять на годы, думать быстрее.

Миномёт — простейшая штука.

Тем более, что поработать немножко в своей военной карьере мне пришлось. Тяжёлая, громоздкая, неудобная бандура. Особенно её «блин», который цепляется в основании и служит для гашения отдачи. И ещё для того, чтобы труба, после выстрела, в землю не вминалась, смещая прицел.

Миномёт — простейшая штука. А вот ПТРК, ПТУР или ПЗРК — это уже устройства гораздо сложнее. Вот только, для меня, в данных «технических» условиях, особой разницы нет: что там пусковая труба, что там. Основная работа идёт над самим снарядом. А вот уже со снарядом я могу накрутить такого! Особенно, когда снимаешь ограничение на размер снаряда и количество «ядер», которые в него впаиваешь.

С трубой пришлось повозиться. Из костей она вот совершенно никак не хотела получаться нужного мне диаметра. Пришлось пилить дерево.

Я, конечно, перед ним искренне извинился, но ровное бревно длиной в два метра и толщиной сантиметров двадцать-двадцать пять мне было очень нужно. Так что, пришлось спилить.

Ещё пришлось поизвращаться, протачивая в нём «канал ствола». Отдельный инструмент-дрон пришлось ваять, который буквально вгрызался в дерево, поступательно продвигаясь вперёд и выкидывая стружку позади себя. Забавная такая штука — столько сразу интересных мыслей по применению принципа рождает, да…

Но, пока что решил остановиться на пусковой установке управляемой ракеты. Сделал трубу, сделал треногу, сделал «блин», соединил между собой, но оставил конструкцию разборной.

Сделал пусковой пульт, управляющий запуском помещённой в трубу ракеты дистанционно. Дальше…

Дальше принялся ваять дрон-«квадрик». Только без винтов — «светляк» то без них летает, так зачем мне усложнять конструкцию?

Главной технологией, сподвигшей и вдохновившей меня на его создание, стало «радиоуправление». Ведь, если я могу управлять дистанционно подрывом мин, то почему, используя тот же принцип, не смогу управлять летающим дроном? А, если могу запустить его в воздух и управлять его полётом, то почему бы и не добавить к нему оптику, «сигнал» с которой пойдёт на выструганный мной из той же яблони «планшет»?

Да — я плагиатор. Я, по приколу, даже надкусанное яблочко на его задней крышке вырезал. Светиться только не стал заставлять.

Три недели у меня ушло на подготовку. На сборку и «крафт». И, я вам скажу, время летело незаметно! Этим заниматься, в смысле придумыванием, конструированием и воплощением придуманного в жизнь, было намного интереснее, чем тупым отстрелом нежити. Ведь это же было ТВОРЧЕСТВО! Творчество — то самое, что отличает человека от обезьяны. Ведь научить стрелять из пистолета или винтовки можно и обезьяну. Труда потратить придётся много, результат получится довольно посредственный, но можно. А вот заставить обезьяну эту самую винтовку придумать и разработать…

Даже программирование пришлось вспомнить, пока «дрона» и «планшет» делал. Море удовольствия получил, разрабатывая свой собственный алгоритмический язык, который можно было применять к работе с «ядрами». И в честь этого достижения, первая моя ракета, запущенная в небо, была не боевой. Она взлетела ввысь и взорвалась яркими огнями в вечернем небе. Огни сложились в самую тупую и традиционную для программистов, ставшую уже каноничной надпись:

«Здравствуй, Мир!».

Красиво получилось. Внушительно. Мне понравилось.

Ещё три дня после пуска первой ракеты спустя, я сидел на холме, естественно, подложив под задницу сидение туристическое, держал в руках свой новый планшет. Внимательно вглядывался в экран, передававший мне изображение с маленького «дрона», зависшего над «опорником» нежити метрах в полутораста. Там, где его, из-за размеров, уже и не разглядишь. Картинку, однако, он передавал вполне себе качественную и подробную. Красивую. Разрешающая способность и «зум» оказались на высоте! Гораздо круче, чем у всего, с чем мне доводилось поработать на Земле. Очень крутая штука! Я прям увлёкся.

Укреплений скелеты понарыли! Жесть просто. Всё, в точности, как по учебнику инженерной подготовки. С учётом особенностей местности, рельефа и высот. Молодцы какие! Прям приятно смотреть на работу профессионалов.

Красненькая точечка «лазерного целеуказателя» аккуратно легла на остроконечную вершинку шлема умертвия и зафиксировалась на ней. Мой палец медленно и даже нежно лёг на пиктограммку ракетного пуска, активируя её. «Сигнал» прошёл. Пусковая труба дернулась, выбрасывая в небо снаряда. Снаряд… точнее, ракета, ушёл вверх, достиг наивысшей точки своей траектории, развернулся носом вниз и резко прибавил в скорости, как игривая кошка за солнечным зайчиком, устремляясь к точке «лазера», переместившейся на переносицу черепа умертвия, поднявшего голову к небу, следя за полётом этой новой придумки безумного диверсанта.

Если бы у него были лицевые мышцы, ну хоть какие-нибудь, то, думаю, выражение удивления стало бы последним выражением, которое застыло бы на его лице… Но: чего нет, того нет. Его невыразительный череп не изменился до самого прямого попадания в него ракеты.

Мощный взрыв разворотил весь окоп, в котором, в полном соответствии с Уставом, это самое умертвие проводило «развод суточного наряда». Видимо, ещё и являлось заступающим дежурным офицером.

Удачное попадание: размолотило его, стоящее рядом с ним умертвие (наверное, «помощника дежурного») и десяток E-ранговых скелетов — «дежурную смену». Хоть и не всю. Но всё равно — отличный результат! Восемь ядер E-ранга и одно D-ранга, пошедших на «ракету» потрачено на двух монстров C-ранга. Хороший размен. Всегда бы так…

«Старый и опытный тренер наставляет молодого борца перед ответственными соревнованиями. Объясняет ему, что значит „напрячься“, что значит „расслабиться“.

— Вот видишь, там, возле церкви две собаки: одна на другой?

— Вижу.

— Та, что сверху — напряглась. Та, что снизу — расслабилась. Понял?

— Понял.

— Что ты понял?

— Не расслабляйся! А то отъебут, как ту суку…»

Старый анекдот. С такой бородой, что Камиш дважды по периметру обернуть ей можно. Но, как и множество других старых мудрых анекдотов, этот не утратил своей актуальности до сих пор. И вряд ли вообще когда утратит.

«Не расслабляйся…» А вот я расслабился.

После недели нудного, монотонного крафта и обстрела укреплённых позиций нежити, когда получал сведенья обо всех их перемещениях и действиях практически в реальном времени через дрон-разведчик, я расслабился настолько, что даже не менял уже позицию после каждого обстрела. Только каждый третий, в среднем, или даже четвёртый раз.

Хотя, пожалуй, даже, если бы по всем правилам продолжил перемещаться после каждого выстрела, то ничего бы это не изменило. Но факт — я расслабился.

И понял это в тот момент, когда мне в лицо уже летел файербол.

А огненные шары скелетов-магов, как я уже упоминал раньше, летят очень быстро! Чтобы от них уворачиваться, надо быть Нео. Ну, хотя бы на минималках — всё же пуля летит быстрее. Намного быстрее. А вот стрела, пожалуй, что медленней. Такой вот примерный диапазон.

Не увернуться… Вот я и не увернулся. Единственное, что успел, это руку к лицу вскинуть согнутую в локте… левую.

От того, что дальше произошло, я сам сильнее офигел, чем «стрелявший» скелет: шар, который ранее, на моих глазах, ломал-сжигал-взрывал тридцатисантиметровые стволы, валя деревья одним попаданием, бессильно разбился о мою руку. Не забыв, правда, спалить рукав моей рубахи по самое плечо.

Рубаха сгорела. А вот рука не пострадала. Круто, че.

Удивление удивлением, а тело уже само действовало, по вбитым и ещё не успевшим выветриться за три года мирной гражданской жизни рефлексам. Я упал, перекатился вбок и выдернул из набедренной кобуры револьвер, из которого, тут же и разнёс в щепки череп атаковавшего меня мага. А следом за ним и ещё двоих воинов, которые прыгнули на меня сверху, с дерева, на котором прятались.

А затем и ещё двух магов, которые атаковали меня огненными шарами с двух других точек.

Умертвие, которое руководило этой засадой, к сожалению, подстрелить не удалось. Оно сбежало сразу после провала первой атаки. Быстро и не оглядываясь. Вот ведь! Умные какие скелеты мне попались…

Расслабился я за те три недели… или четыре? Блин, я тут, в этой долине со счёта сбился совершенно. Тут течение времени вообще не ощущается. Тут ведь даже смены сезонов нет. Время года не меняется. Подозреваю, что весь этот мир не шарообразный даже. И вокруг солнца не вращается. Может быть, что и вовсе ничего, кроме континента, в нём не существует. И морские путешествия невозможны не столько из-за страшных морских монстров, сколько из-за того, что некуда там путешествовать. Нет там ничего… не придумано ещё Героями.

Брр! Куда-то меня опять не туда занесло.

Итак: факт — я расслабился за те недели, что нежить тихо сидела в своём опорнике, не высовываясь. А они-то нет! Они наоборот — поднапряглись, чтобы нагнуть меня и… последовать совету из анекдота.

Они всё это время копали подземные ходы наружу! Много длинных подземных ходов с замаскированными точками выхода!

Зачем? Чтобы развернуть диверсионно-партизанскую войну против меня!

Вот так вот: просто взяли и вывернули мою же тактику наизнанку.

Долго готовились. Терпели обстрелы и потери. Для того, чтобы в один совсем не прекрасный для меня день, устроить мне подлинный «въетконг».

Десятки засад самых разных видов. Все возможные снайперские лёжки-позиции. Укрытия на деревьях. Зарывшиеся в землю скелеты-воины, только и ждущие момента вцепиться в ноги и утащить к себе под землю.

Даже под водой у места моего обычного «водопоя» поджидали, притаившись на дне и зарывшись в донный песок пять скелетов-воинов — врасплох застали меня, паразиты! Достать пистолет я уже не успевал, когда меня опрокинули в воду и потянули вниз.

Было очень страшно! Очень! Орать хотелось от страха! От дичайшего ужаса. И молотить вокруг себя руками, как бешенному. Никаких осознанных мыслей в этот момент не было и быть не могло.

И я молотил. Молотил руками, как бешенный. Собственно, только это меня и спасло: оружие A-ранга — это, оказывается, очень серьёзно.

Я и раньше об этом знал… теоретически. Не осознавал только, НАСКОЛЬКО это серьёзно на практике.

Пять скелетов-воинов E-ранга под моими беспорядочными ударами рассыпались переломанными костями и отдельными позвонками, когда мне-таки удалось всплыть и вдохнуть такого сладкого воздуха. А потом выползти на берег и долго блевать грязной водой, которой успел нахлебаться, пока барахтался и пытался орать на дне.

Правда, ума и самообладания мне хватило на то, чтобы отползти поглубже в кусты перед этим, чтобы не быть слишком лёгкой мишенью в это время слабости для возможных стрелков, засевших где-нибудь на снайперской позиции.

Короче, меня гоняли, по округе до самого утра. Как зайца. Я сбился со счета тех засад, которые я обнаружил, и тех, в которые-таки вляпался. К восходу солнца я был злой, как тысяча чертей. Грязный, оборванный, подпаленный и исцарапанный. Местами покусанный. И усталый.

А ещё, шугающийся своей собственной тени и палящий в любое подозрительное шевеление. Настолько они меня довели и измотали.

Правда, их собственные потери тоже подошли где-то к сотне бойцов. Но их в «опорнике», по моим прежним подсчетам, не меньше шести сотен сидело.

Пусть, за неделю обстрелов, я где-то скелетов восемьдесят-девяносто положил, отправив на «респ с понижением», добавить к ним эту сотню засадников — получаем где-то треть. Остаётся-то всё равно две трети — четыреста «штыков», которые не отступятся и не сдадутся, продолжая меня загонять и выматывать, организуя одну засаду за другой, пока либо мои силы не иссякнут, либо они сами не кончатся.

Вот только, чувствую, что первое произойдёт куда раньше второго.

Поэтому, я надел маску на лицо, нырнул с разбегу, преодолевая открытое, простреливаемое пространство песчаного пляжа, в реку. И поплыл, не всплывая. Ввверх, против течения. Сколько хватит сил.

Вниз… вниз я уже пробовал. Там такая же ситуация, как и с холмами: плывёшь, плывёшь, плывёшь, а ни один видимый ориентир не приближается. Сколько бы не плыл — идеальный «гребной» тренажёр. Круче любой беговой дорожки или бассейна.

Я поднялся вверх по течению, где-то, километров на пять. Больше меня не хватило. Итак-то выбрался на берег, заполз в ближайшие кусты и лежал там, распластавшись, как выброшенная на камни медуза. Лежал, дышал и ни о чем не думал… первые минуты.

Потом думать начал. Но только думать — шевелиться было всё так же невмоготу. Усталость общая, физическая и моральная — брали своё. Мысли текли, но текли вяло. А вскоре и вообще… унесли меня в сон. В вязкий, тяжёлый, беспокойный сон без сновидений, после которого просыпаешься ещё более разбитым, чем засыпал.

Проспавшись, я снова ушёл на дно и проплыл ещё пару-тройку километров вверх, чтобы уж точно, не нарваться на засаду нежити. Уверен — далеко от своего «опорника» они всё-таки не отойдут. Но вот там, в непосредственной от него близости, за время моего отсутствия, они всю местность превратят в одну сплошную смертельную ловушку.

Это ведь я не применял к ним различные «вьетнамские радости» вроде небольших замаскированных ям с заострёнными колышками на дне, спрятанных самострелов, падающих кольев и верёвочных петель, шипов и прочего. Так как против нежити, не имеющей крови, а стало быть, не могущей этой кровью истекать, оно бесполезно. А вот против меня…

Сто… нет, сто двадцать процентов уверен, что к моему возвращению, там всё это будет. В полном комплекте и ассортименте каждого отдельного пункта… я бы точно сделал. На их месте.

А значит, если я правильно понял логику этого места, и они сделают.

И как возвращаться в таком случае? Возвращаться в таком случае вовсе не хочется. Стрёмно и сыкотно. А ещё жить очень хочется. А полезть в этот укрепрайон… Блин горелый! Они ведь и правда, в моём отсутствии, там полноценный укрепрайон развернут!

Да ещё и подкрепление из вон того замка, что впереди, на горизонте, над рекой высится, подойдёт, пока меня из холмов выгнали…

Что ж, приходится признать — эту битву они выиграли.

Принимать решения, находясь в раздражении, опираясь на обиду, разочарование и уязвлённое самолюбие — не самое мудрое решение. Эту простую истину я вновь осознавал, глядя на свою обожженную до костей правую руку, опущенную по локоть в ледяную воду маленького ручья, возле самого выхода ключа на поверхность. Нынче таких родников в долине стало достаточно много, в отличии от прошлой «Уважухи». Размеры Локации выросли, и отрезать меня от источников питьевой воды у нежити не получится — источников слишком много, а нежити слишком мало.

На берегу ручья, лежал и радовал глаз мой полный комплект кожаной брони, дополненный пришитым к нему сверху плотным капюшоном из куска шкуры древесной гаргульи (по примеру старпома, я брал тогда не только «ядра», но и ножом немного поработал. Противно было и сложно, но вот — пригодилось). Рядом с бронёй лежала дыхательная маска. Чуть дальше маски — черный револьвер.

Три предмета — три A-ранговых «ядра». Пара минут «работы»… четвёртое «ядро» так и осталось лежать на траве — не хватило мне сил ни моральных, ни физических, чтобы пустить в дело ещё и его.

Тут же, под ногами валялись пять разнокалиберных склянок от зелий лечения. Разных склянок, из-под разных зелий. От самого слабого из тех, что у меня имелись в запасниках, до самого сильнодействующего, стоившего, как неплохой домик в Камише. А может и в Шивейе — я не знаю даже примерных цен на недвижимость в столице Империи.

У меня в сумках оставались ещё «лечилки», но более мощных среди них не было. От того я и предпочёл не продолжать выливать их в себя одну за одной — бесполезная трата. Боль не стихала. Даже не думала стихать. Никак не реагировала на применяемые зелья. Она пульсировала, то становясь почти терпимой, то вновь возрастая до уровня, при котором хотелось просто отрубить себе руку на хрен! И соблазн был велик. Настолько велик, что… в воду я руку засунул не сразу.

Стыдно признаваться в слабости. Я не справился с собой, не выдержал боли. Выхватил свой тесак, который продолжал носить на поясе, на противоположной от пистолета стороне, и рубанул по правой руке чуть пониже локтя.

От души, со всей силой рубанул, намереваясь действительно отсечь этот источник нестерпимой боли и муки. Раз рубанул, два рубанул, три, четыре, пять…

Я остервенело рубил свою собственную руку до тех пор, пока в левой ладони у меня не осталась одна лишь рукоять. Изуродованный клинок, не выдержав издевательства, переломился и улетел куда-то в кусты.

Да уж — на что я рассчитывал? Рубить D-ранговым клинком руку, что только что впаяла три A-ранговых «ядра»…

Совру, если скажу, что не надеялся на повторение эффекта левой руки. Собственно, потому и использовал правую, тогда как мог достаточно безопасно использовать для преобразования уже «прокачанную» левую. Совру — рассчитывал. Но побочка… Мясо! Да я даже предположить не мог, что будет настолько колбасово больно!!! Да, картошка с котлетами, шашлыком покрытая, шаурмой обмазанная!!!

Сперва я терпел. Потом метался, рубил, катался по земле. Потом засунул руку по плечо в воду…

Потом лежал на голой земле, свернувшись калачиком и только тихо поскуливая-подвывая.

Сколько я так провёл времени — понятия не имею. Но тянулось оно бесконечно.

Я лежал, поскуливал, баюкал руку. Проваливался в сон и лихорадочное забытье. Время от времени подползал к ручью и лакал из него, как настоящий раненый зверь — опуская голову прямо в воду, не пользуясь руками, которые болели… Да — левая рука тоже болела. Она очень скоро начала пульсировать болью точно в такт с правой.

И на долгое, невозможно долгое, непереносимо-тяжелое время, которое никак невозможно измерить, не существовало больше совершенно ничего, кроме этого отупляюще-болезненного пульса. Только боль, слабость, мука, озноб и жар, попеременно сменяющие друг друга… вечность страданий.

Однако, конечной оказалась даже вечность. Постепенно, век за веком, тысячелетие за тысячелетием боль начинала слабеть. Ритм пульсации становился медленнее. Промежутки между «невыносимо», «нестерпимо», «хочется сдохнуть» становились чуть-чуть длиннее. В голове начинали появляться хоть какие-то мысли, кроме мыслей о смерти.

Например, о том, что стоило бы помыться. И поесть. Хоть немного…

Ещё одну вечность спустя, я уже мог встать. И стоять. Не падая. Пусть покачиваясь, но не падая. На четвереньках. Ну, почти не падая…

Я сидел на своём «сиденье туристическом», под яблоней, возле ручья. Сидел и задумчиво рассматривал свою руку.

Мясо на ней восстановилось. Страшные черные обугленные кости вновь были спрятаны под слоем мышц. Восстановилась и кожа. Функциональность и чувствительность тоже вернулись.

Камень, который я поднял с земли и, покрутив немного перед глазами, сжал в кулаке, легко начал сминаться и трескаться-крошиться, словно это был не камень, а песочное печенье. При этом, ощущался ладонью и пальцами так же.

Оружие A-ранга. Теперь у меня и правая и левая рука могут называться так, имея на то все основания и полное право. Оружие A-ранга… Моё тело — оружие… Вот уж о чём я не мечтал, когда увольнялся из армии и шёл работать в школу. Забавно. Это было бы. Если бы не было так грустно…

Терминатор. Или Джагернаут. Примерно так можно было бы описать одним словом то, что я чувствовал, проходя через укрепрайон нежити к их опорнику.

Да — я был прав: они действительно понастроили и понаставили здесь всех возможных ловушек, рассчитанных на живых людей из плоти и крови. Но не на Терминатора в Доспехах Бога…

Но — не догадались. А потом было уже поздно: тупой лось уже оказался в окопе. И побежал…

Окоп — это не открытое поле, где в тебя может садить сразу со всех сторон сразу несколько сотен стрелков. Окопы специально копаются так, чтобы заброшенная в окоп граната могла посечь осколками только тех, кому не повезло оказаться непосредственно рядом с ней. Два-три бойца максимум. Как этого эффекта добиваются? Просто до тупости. Или до гениальности: окоп роется прямо только три-четыре метра. Дальше делается поворот под тупым углом и роется ещё три-четыре метра. Длинные окопы не бывают прямыми. Если это правильные окопы.

Граната падает в такой окоп, взрывается. Три направления разлёта осколков получаются перекрыты боками траншеи и полом сразу — все полетевшие в этих направлениях осколки впиваются в землю и уже не опасны. Те, что летят вертикально вверх (ну или под небольшим, вплоть до сорока пяти градусов к вертикали, а то и до шестидесяти) — тоже безвредны. Остаются лишь те, что полетят вправо и влево по окопу. Но и они пролетят не далеко: ровно до поворота, где в этом повороте и застрянут.

Правильный окоп. Сотнями лет и десятками войн отработанный и проверенный. Надёжный.

Однако, были во времена ещё Первой Мировой такие специальные подразделения «Sturmtruppen» или «Штурмтрупперы», как раз и предназначенные, специально тренированные для зачистки вражеских окопов.

Были такие, понятное дело, не только у немцев. Все воюющие стороны имели какой-нибудь аналог таких бойцов. Просто, немецкие немного больше остальных оказались распиарены историками и массовой культурой.

Так вот, эти самые «Штурмтрупперы» не брали «на дело» винтовок. Пулемёты тоже, само собой, не котировались — тем более, какие в то время были пулемёты, каких размеров: побегай с таким. Они брали с собой гранаты. И брали с собой булаву. Или тесак. Максимум, что из стреляющего — пистолеты. А ещё, они носили мощные тяжёлые кирасы и шлемы.

Довольно скоро даже выработался некий ритм. Паника улеглась. Утомительная, тяжёлая физическая работа, требующая большого напряжения и массы усилий, а главное — движения, вообще не способствует панике.

Панике способствует отсутствие понимания, что делать и отсутствие конкретной задачи, на которую можно было бы разрядиться.

Паника улеглась. Память подкинула забытый во всей этой беготне момент: гранаты. А я ведь их много приготовил, пока планировал этот полубезумный рейд. Ведь для тех же «Штурмтрупперов» гранаты были одним из основных их оружий труда. Не даром они именно с ними в своих чудных кирасах, и без них фотографировались.

Гранаты — это вещь! С гранатами стало легче. Стало веселей!

Вот движешься по окопу, выскакиваешь на очередной тупик. В тебя начинают лететь комья земли и камни от стягивающихся по верху скелетов. А ты им в ответ на верх — гранату, а не камень.

Кинул и присел. До трёх считаешь, бах! И камни с комьями больше не летят: всех врагов метров на двадцать вокруг места падения гранаты выкосило. Можно спокойно (относительно, конечно), без нервического припадка, из окопа вылезти и ещё пару гранат вокруг кинуть, пока в следующий окоп вваливаешься.

Так «работать» стало действительно куда веселей! Так уже и поработать можно! А то, я, если честно, в прежнем режиме бегать-прыгать уже запыхался. Ещё бы чуть и пришлось бы устраивать вынужденный перерыв. Как только?

Ну, не важно. С гранатами стало веселей.

И только я так успел подумать, как прямо впереди меня по окопу что-то бабахнуло и во все стороны резко рванул какой-то отвратительно яркий ядовито-зелёный то ли дым, то ли туман.

Встречаться с такой непонятной пакостью мне как-то совсем не захотелось, хоть я и был в местном магическом аналоге противогаза. Кто его знает? Может оно кожно-нарывного действия. Бережёного бог бережёт!

Я тут же развернулся прыжком на месте и помчался в обратную сторону. Прочь от этого зелёного облака.

Навстречу мне в окоп спрыгнуло существо, более шустрое, чем скелет или гуль. И, как мне заорала интуиция, гораздо более опасное.

Спрыгнуло и выгнулось в диком, истошном вопле.

Седалищный нерв тут же велел мне падать, прямо там, где я стоял. И плевать на осколки костей, что валялись под ногами.

И вовремя. Надо мной пронеслось нечто. Оно выглядело примерно так, как в фантастических фильмах Земли акустическую-волновую атаку показывают. То есть, неким конусом возмущений пространства.

Ну, ещё слух у меня отрубился сразу же, хоть этот конус меня даже не коснулся. Хватило и того, что он пронёсся надо мной.

Второй раз крикнуть эта тварь не успела. Трудно кричать, когда взрывная «пуля» C-ранга влетает в открытый рот, и череп разлетается, словно яйцо, в которое засунули петарду.

В памяти, ни к месту всплыла строчка из старой пацифистской песни: «…комбат орёт. Разорванный рот у комбата, потому, что граната… красная вата, белая вата не лечит солдата…». А может и к месту?

Пофиг! Задерживаться нельзя. Тем более, что интуиция буквально кричит об опасности. Благим матом орёт! А мат солдата заставляет шевелиться, даже тогда, когда ему уже нечем.

Я, как ужаленный, подорвался со своего места и вылетел из окопа наверх. Вовремя: там, где я только что разлёживался, взорвалось ещё одно зеленодымное нечто, от которого, хотелось держаться подальше.

И я, не вставая, так же, как был, прямо на четвереньках, рванул вперёд. Всё равно, в каком направлении, главное подальше от зелёного дыма. Как таракан от дуста…

И еле успел крутануться, перекатываясь в сторону, чтобы разминуться с дымным кричащим черепом, несущимся мне точно навстречу, как в каком-то ужастике, только с гораздо большей скоростью. Пожалуй, он был лишь немногим медленнее, чем файерболы, выпускаемые скелетами-мгами.

Только я откатился, как в небе, прямо надо мной, на высоте наверное метров двадцати пяти, может тридцати, засветилась точка, из которой вниз ударил расходящийся конусом луч мертвенного света, встречаться с которым, мне тоже совершенно не улыбалось. Но это свет — от него не увернёшься. Повезло, что первый луч, самый тонкий и самый быстрый, прошёл буквально в ладони от моего тела. Не попал. Но он тут же стал расширяться, а я снова рванулся в сторону…

И опять, и опять, и опять…

Вокруг, один за одним расцветали и распускались магические проявления. Какие-то из них были мне приблизительно понятны, как тот же дымный череп заклинания Магии Смерти «Загробный лик», или зелёная дрянь «Сферы порчи», или луч «Истощения жизни», которые ещё на Земле, довольно часто фигурировали на форумах, посвященных различным ролевым играм. Какие-то — совершенно неизвестны и непонятны, но интуиция на их счёт орала благим матом.

Я метался, как заяц под артобстрелом. И чувствовал, что долго так не продержусь. Что меня загоняют. И вскоре-таки загонят, если ничего экстренного не предпринять… или экстраординарного?

«Кавалерия бы не помешала», — то ли сказал, то ли подумал я. Уши всё ещё были заложены и не работали. «Похер! Вызываю огонь на себя!» — теперь уже точно проорал я и со всей силы хлопнул по специальной запрятанной в броню кнопке, проминая её и вводя в действие.

Сил, правда, слегка не рассчитал, и чуть не выбил себе плечо своей A-ранговой ручищей. Но не выбил. А больно… когда мне вообще тут было не больно, с тех самых пор, как под массированным огнём сгорели мои сапоги?! Я продолжал держаться и бегать-прыгать по костям, камням и осколкам исключительно на морально-волевых и на адреналине. На понимании, что второй раз я уже точно на такую идиотскую авантюру не решусь, а скелеты окопаются ещё круче, чем раньше, если я отступлю, не доведя дела до логического конца.

Что за кнопка? Пульт дистанционного управления пусковой установкой условно «системы Катюша», которую я собрал и поставил в нескольких километрах от «опорника», примерно наведя их в его район. Примерно…

А вот точно — они были наведены именно на этот пульт, который был вшит под подкладку доспеха.

Не совсем в пульт, конечно, а в точки-вершины шестиконечной звезды, центром которой являлся этот пульт. Диаметр окружности, на линии которой все эти точки укладывались, составлял шестьдесят метров.

При радиусе сплошного поражения от каждой ракеты в двадцать пять метров… получался о-о-о-чень пафосный трюк, достойный самого Тони Старка…

Ядра в ракетах стояли C-ранговые. Так что убить этой атакой «полковника» я не особо рассчитывал. Но вот подарить себе несколько секунд передышки — очень хотел…

Старковского пафоса не получилось. Какой тут пафос, когда ты еле стоишь на карачках? Но вот бухнуло знатно. Да и летели эти шесть звёзд в небе красиво.

Взрывами меня бросило на землю и мотануло из стороны в сторону, раз шесть… ну, логично: по числу ракет, которые в землю вошли не одновременно.

Как только, вернулось хоть какое-то понимание верха и низа, я рванул и побежал прямо с места, с низкого старта. Не думая о том, как определить направление. Просто положился на интуицию, ведь она вроде бы в этом мире не пустой звук…

И вылетел прямиком на закутанного в плащ мужика (пусть будет мужик, хотя плевать как-то уже на его половую принадлежность — он мертвый), словно бы сошедшего на землю из моего воспоминания о прошлой «Уважухе», о её финальном боссе. Больше того: я в него буквально врезался, так как заметил уже в самый последний момент, в тот, когда останавливаться или сворачивать было уже поздно. Да и не стал бы я останавливаться.

Я врезался в него и упал вмести с ним на землю. А дальше… была невыразительная, но до крайности ожесточённая борьба в партере, кончившаяся треском его позвонков под моим захватом «ножницами» (и это не те «ножницы», которые ногами делают). А после треска, когда тело подо мной ослабло, я ещё и голову ему оторвал, после чего оно, тело, осыпалось пеплом под моими руками.

Я же, поминая «незлобивым тихим словом» Джона Макклейна с его фишкой, поковылял дальше: додавливать «комбатов», пока они не расползлись по норам. Чуял я, что с «полковником» прибыл он не один, тот, который лишился черепа, когда слишком на меня разорался. Не ездят «полковники» с только одним сопровождающим. Не ездят…

Дымящееся поле, перерытое воронками взрывов, поломанными бревнами, ямами окопов, усыпанное костями. В свете клонящегося к закату солнца.

Тишина. Спокойствие. Покой.

Хорошо.

Вытянутые вперёд ноги, стопы которых были изодраны, обожжены и изрезаны почти по всей своей площади до самых костей, медленно покрывались новым «свежим» мясом и кожей. Даже удивительно, как я умудрился во время боя, кровью не истечь — видимо, начинала сказываться Система и мои высокие «статы». Они ведь у меня, если верить той консультации Альбины в доме Сакуры, уже тогда соответствовали чуть ли не восьмидесятому уровню. Думаю, сейчас, уже за девяностый перевалило. Если не за сотый.

Заживающие ноги нещадно болели, щипали и чесались одновременно. Словно их облили бензином, подожгли, и одновременно с этим, атаковали полчища красных муравьёв.

Отвратительное ощущение. Почти нестерпимое. Но всё равно — хорошо.

Хорошо, что меня больше никто не гоняет, не бьёт, в меня не стреляет, не пытается закопать за живо или проклясть/отравить/иссушить/выпить… хорошо.

Я сидел, привалившись к спиной к стенке бойницы, сложенной из мешков с песком. Сидел на сложенном в четверо плаще второго «полковника», вытянув ноги вперёд, умостив их сверху на его же воткнутый почти по самую рукоять в землю меч.

Да-да, именно — второго «полковника». Второго вампира. Их действительно оказалось двое.

Насколько я понял, первый сидел здесь всё прошедшее время, придя ещё с первой колонной. Мумия на командирской позиции в той колонне, которую я так лихо подстрелил вместе с двадцатью девятью «офицерами»-умертвиями, видимо, изначально была «обманкой», «подсадной уткой», рассчитанной как раз на стрелка. То есть, на меня.

И это под его руководством строился «опорник» и организовывалась облава на меня. Как и последующее обустройство укрепрайона.

Два вампира, семь мумий. Первую — подстрелил в окопе. Это она меня оглушила, предположительно, «Криком Баньши». Пятерых других мумий накрыло залпом «Катюши». Они оказались недееспособны и выведены из боя — их легко оказалось потом добить. Седьмая… пряталась в блиндаже вместе с вампиром. Ох и пришлось с ними помучаться…

Я сидел на сложенном в четверо плаще и смотрел на медленно клонящееся к закату солнце. Голова была пустой и лёгкой. А вот веки постепенно тяжелели. Глаза закрывались. Сил не было.

Проспал я, к счастью, недолго. Всего три или четыре часа. Проснулся как-то рывком, сразу. Распахнул глаза и даже вздрогнул, после чего передёрнул плечами. Не помню, что мне снилось, но что-то тревожно-сумбурное. Не давала расслабиться, сидящая, словно гвоздь, в голове мысль о том, что время капает — скелеты начинают «собираться» и скоро «восстанут». И, если упустить это время, то придётся вновь с ними драться.

Так что, проснувшись, я быстренько натянул запасные ботинки на свои босые ноги и подорвался собирать черепа. Пока черепа не успели скооперироваться и начать разбирать меня…

Раздумывать о сложных темах и принимать сложные решения, сидя на Троне из черепов, начинает входить у меня в привычку. Вот и сейчас: я восседал на вновь собранном Троне, подложив под пятую точку для мягкости сложенный в четверо вампирский плащ, подперев щёку, на которой с недавних пор, после применения ненормированного количества сильнодействующих лечебных зелий вновь начала расти моя привычная щетина, и задумчиво смотрел в свой «яблочный» планшет.

Планшет показывал картинку с дрона-разведчика, который висел нынче над замком, расположенным в центре долины. Замок внушал. Он был велик. Стены его были крепки, высоки и надёжны. А общее количество нежити, в нём находившейся, было ничуть не меньше, чем до того на «опорнике».

С одним отличием: руководил всем не «комбат» и не какой-нибудь «полковник», нет, перед построением на внутреннем плацу перед донжоном замка важно прохаживался, заложив за спину руки кто-то высокий, в полтора раза выше вампира, широкоплечий, с ног до головы закованный в черную шипастую броню.

Лезть к такому в ближний бой… было более, чем стрёмно. Особенно теперь, когда у меня уже имелся довольно неприятный, пусть и успешный опыт штурма «опорника».

Взгляд сам по себе переместился с планшета на лежащую перед троном на камнях броню. На то, что от неё осталось. Последний бой с вампиром и мумией сразу — стал для неё действительно последним. Живого места на ней не осталось.

Свою задачу она выполнила — жизнь мне сохранила и победить позволила, но сама… Если использовать терминологию компьютерных игр: её прочка ушла в минус. Как её теперь восстанавливать после воздействия проклятий мумии и меча, а после когтей вампира? Если только из клочков собирать? А будет ли она иметь в результате те же эффекты, что и целая до того боя?

Пепел вампиров у меня снова имелся. Как и три «ядра» A-ранга: одно оставалось от подарка Альбины, два «выпали» из «полковников». Имелись. Но стоило ли их тратить на броню?

Спасёт ли такая броня в бою против этого монстра — взгляд сам собой вернулся обратно к планшету. Как с ним, с этим монстром, вообще драться? У него руки в полтора раза длиннее моих. И это ещё без учёта меча, который висел за его спиной и размер имел с меня целиком. А как мечи A-ранговых монстров замечательно прорубают мою «супер-броню», я уже имел неудовольствие испытать лично: отлично прорубают! Словно бумагу! Только руки мои умудрялись останавливать удары оружия вампира. Не бесплатно — длинные кровоточащие порезы от этих ударов на них замечательно оставались.

Но это был «полковник» — дрищ и хлюпик рядом с «генералом». Вот, как раз, один такой недалеко стоит на вытяжку за спиной начальства лицом к строю, в строю таких же, как он. Четырёх таких же, как он.

Не!.. Лезть в этот замок с таким гарнизоном я не хочу! Совсем не хочу. Порвут меня там. На тысячу маленьких Иванчиков. Порвут и глазом не моргнут. Такого врага надо бить издали. Желательно, одним ударом тапка, чтобы ответкой обратно не огрести… Только вот как?

Я тяжело вздохнул и продолжил задумчиво вглядываться в изображение на планшете, сидя подперев щёку кулаком, на Троне из чуть более, чем тысячи черепов нежити…

Раннее утро. Рассвет только-только прогорел над восточным краем горизонта. Небо чистое, светлое, яркое и безоблачное. Большой, мрачный черный замок возвышается на холме над широкой полноводной рекой. Холм окружён рвом. Ров заполнен водой и соединяется с основным руслом реки. Тяжёлый подвесной мост поднят. На стенах черепа бдительной нежити в шлемах. Замок в осаде.

В небе, со стороны солнца, появляется маленькая темная точка, почти незаметная, невидимая под таким углом со стен замка. Особенно, если учитывать особенные отношения немёртвых со светилом. Эти, правда, от солнечных лучей прахом не осыпаются и по норам не прячутся, но всё равно — некий дискомфорт в их поведении днём заметен: чуть меньше скорость, чуть медленнее реакция, чуть хуже точность и чувствительность «сенсоров».

Точка постепенно увеличивается — объект приближается. Но он всё равно кажется очень маленьким — ведь он высоко. Очень высоко — не меньше восьми сотен метров. Там, где его точно не смогут достать «стрелки» с земли, а ЗРК у скелетов нет. Хотя, у них есть «генерал», а какие возможности и фишки есть у него, мне неизвестно. Может быть, он и как полноценное ПВО поработать может. Ну, как минимум «полковники» точно не достанут — их-то арсенал я неплохо успел изучить, пока они меня этим арсеналом, как раненого зайца по руинам «опорника» гоняли.

Точка продолжает увеличиваться, при этом, держась всё так же, со стороны солнца. Хотя, это уже не спасает — бдительные дозорные на стенах и башнях эту точку уже заметили.

Быстро прошло извещение по всей цепочке командования. В течении двух минут прошла команда обратно, точно так же, по всей цепочке: от «генерала» до последнего «рядового». «Тревога».

Не было завывания серен или зуммеров, не было горящих тревожных ламп красного цвета. Не было криков «дневальных» — нежить вообще молчалива. Но суета поднялась мгновенно. Не бестолковая суета, не хаос, а организованное, целенаправленное движение, в котором каждый «муравьишка» точно знал свой манёвр в общей движухе «муравейника». Каждый «солдат» знал своё место и свой манёвр.

Стены быстро наполнялись дополнительными бойцами. Усиливались все посты караула. Позиции занимались согласно боевого расписания.

На смотровую площадку башни вышел и «генерал». Он, задрав голову в рогатом чёрном шлеме, посмотрел в небо, на остановившуюся в небе точку.

Точнее, какая это уже точка? С его позиции было совершенно точно видно, что это не точка, а здоровенный Трон из черепов. На котором кто-то величественно восседает.

«Генерал» продолжал вглядываться, видимо, пытаясь понять, чего именно ожидать от такого вот неожиданного UFO. Что им хочет сказать странный вторженец, три недели назад штурмом взявший «опорник» у входа в долину.

Три недели, которые «гарнизон» замка всеми силами готовился к осаде. К отражению штурма, подобного тому штурму. Попыток отбить «опорник» «генерал» не предпринимал — для этого уже не хватало наличных сил. У него остался только полноценный «гарнизон» в замке, состоящий немногим больше, чем из тысячи бойцов. Если идти занимать «опорник», ослабится и станет уязвим для внезапного нападения замок. А малыми силами занять «опорник» не получится — вторженец уже показал, что способен справиться с пятью… восемью сотнями скелетов. Поэтому, тактически правильным решением было — укрепить оборону замка, сгруппировав основные силы в нем. Организовать паритет сил со вторженцем. Может быть, ему первому надоест? И он-таки кинется на штурм замка? Или попадётся на попытке организации диверсии внутри.

Разведка, к сожалению, никак против вторженца не была эффективна — ни одна посланная группа лазутчиков-наблюдателей не вернулась с задачи. Вторженец успевал каждый раз положить их раньше, чем они успевали заметить его самого.

После четвёртого провала «генерал» принял решение больше не тратить в пустую силы, ослабляя защиту стен замка. Группы в разведку больше не уходили.

Но были попытки отправки одиночных лазутчиков… тоже провалившиеся.

Так что, «генерал» не имел сведений о том, чем вторженец занимался эти три недели. «Генерал» мог только ждать… или выдвинуться на поиск вторженца лично. Однако, это грозило нападением на замок в его отсутствии.

И «генерал» ждал. Терпение у нежити бесконечное по определению.

И дождался. Вторженец сделал свой ход.

«Генерал» продолжал пристально вглядываться в Трон из черепов его подчинённых, зависший в небе над замком, а ровно в середине его лба, закрытого черным металлом шлема, появилась маленькая красная точка…

Я сидел на сложенном в четверо плаще вампира (мягкий он, понравился мне. На нём удобнее сидеть, чем на моём «штатном» «поджопнике») под корнями яблони, прислонившись спиной к её шершавому стволу. Жевал большое, красное, сочное яблоко. В другой руке держал свой «яблочный» планшет, на который выводилось изображение с дрона-разведчика и с «камеры» установленной на дно Трона.

С того места, где я сидел, физически был виден замок. Вся его черная громада. Местность в этом месте немного повышалась бугром, так что наблюдательный пункт был удобен. Я имел хороший обзор и, при этом, мог расположиться комфортно.

Я откусил от бока румяного яблока и пальцем, слегка влажным от потёкшего яблочного сока, прикоснулся к пиктограмме «пуска».

— «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три…», — начал про себя автоматический отсчёт, глядя на то, как быстро-быстро, словно в хорошем авто-фокусе мощного зума, увеличивается изображение головы «генерала» с маленькой красной точкой на шлеме, немного выше горящей «адским пламенем» прорези для глаз в этом самом шлеме.

— «Пятьсот четыре, пятьсот пять, пятьсот шесть, пятьсот семь…», — «генерал» продолжал стоять, задрав голову. Изображение его и его головы стало уже совсем крупным.

На счете «пятьсот десять», «генерал», наконец сообразил что-то и попытался отбежать в сторону, но мой палец был на стрёме, хоть и перемазан в яблочном соке — чуть-чуть додвинул красную точку «прицела», и на счёте «пятьсот двенадцать» трансляция на планшет прервалась на моменте с затылком, спиной и плечами «генерала», а со стороны замка возникла ослепительная вспышка.

Хм, хорошо, что я смотрел на планшет, а не на замок. На рябь «помех» отключившейся «камеры». А то, не знаю — проморгался бы вообще потом? Так как вспышка неплохо так припекла руку, рефлекторно выставленную для защиты перед лицом. Больше того — рубашка моя задымилась и кое-где начала тлеть. Но это я заметил позже. Ведь после вспышки через три с половиной секунды пришёл грохот, заложивший мои многострадальные уши, а на месте громады замка, к небесам вознеслась громада грибообразного пылевого облака…

Я краем глаза, где-то сбоку от себя успел заметить мелькнувший, скрываясь в кустах белый пушистый полосатый хвост, а потом… потом мне было уже не до хвостов, возможно привидевшихся, ведь пришла ударная волна от замка. А я, как оказалось, был слишком близко к замку. Да и вообще: сразу три «ядра» A-ранга, пять B-ранговых и пять сотен E-шек настроенных на усиление взрыва в артефакте из более, чем тысячи черепов разноранговой нежити, посыпанной пеплом вампира — это, всё-таки, перебор…

Небо — это не потолок. Открывать глаза и видеть небо — это более оригинально, чем «незнакомый потолок». Всё-таки, становиться «перманентным косплеем Икари Синдзи» мне как-то совсем не улыбается. Он незнакомые потолки разглядывал, по моему мнению, слишком часто. Всё, что больше одного раза — это уже слишком часто, опять же, по моему, сугубо субъективному мнению. У него же, этих потолков было больше пяти… То есть, в переводе на нормальный, человеческий язык — больше пяти серьёзных контузий. Для организма такое бесследно не проходит. Доводилось… видеть. Больше не хочется. Ни видеть, ни, тем более, на самом себе испытывать.

Небо… Хорошо, что не Аустерлица… Хотя, в чем-то Князь Андрей был неоспоримо прав — действительно спокойно. Очень спокойно бегут по нему облака. Только, почему-то правильными концентрическими кругами, расходясь от какого-то одного центра.

А ещё оно серое. Слишком серое, не такое, как обычно, словно его пыльной тряпкой протёрли.

Кстати, о пыли: во рту моём и на лице почему-то её слишком много. Противно. Отвлекает от рассматривания неба.

В тот момент, когда это ощущение пыли во рту и в глазах стало нестерпимым, я с усилием повернулся на бок, прочистив горло, сплюнул. Потом попытался протереть глаза, но с этим возникли проблемы: в пыли и грязи я был весь. Найти кусок чистой ткани или участок кожи руки — было сложно. Пришлось привычным уже движением лезть в свою верную сумку, которую я с пояса не снимал, даже перед отходом ко сну, порыться в ней и достать запасную рубаху. Не самый лучший вариант, конечно, но ощущение пыли на лице и в глазах было уже действительно нестерпимым.

Протерев лицо и проморгавшись, я медленно, с кряхтением, словно старый дед, принял сидячее положение и присвистнул оказавшимися разбитыми губами. Больно.

Местность было не узнать. Замка не было. Да и сада, насколько хватало взгляда, тоже не было. Зато, было озеро. Там, где раньше находился замок на холме. А вокруг этого озера был переломанный, перепаханный пустырь. И где-то на этом самом пустыре лежал я.

Захотелось сказать какую-нибудь эпично-саркастическую фразу, но кроме банальщины, вроде «Искусство — это взрыв!», в голову ничего не шло. Голова вообще работала туговато. Надо, надо было подальше отойти, вот говорил же себе! Но нет же: «Смотри какой холмик удобный — отсюда всё, как на ладони, видно будет…». Тфу! Посмотрел? Посмотрел. Повторить хочется? Не-е-е-е! Лучше уж без удобства в следующий раз, в окопчике, в маске и в броне A-ранга, а лучше S-ранга!

Стоп! «В следующий раз»?!!! Я что, планирую это повторить, что ли?!!!

Зелья «лечения» — великая вещь! И слава моему Хомяку, что этих зелий у меня затарено с ба-альшим таким запасом. Хоть Жаба и сопротивлялась, рыдая над каждой денежкой, которую я на них тратил на рынках Шивэя.

Не буду её больше слушать. Буду слушать Хомяка. Он плохого не посоветует…

Зелье, выпитое мной сразу после первого обведения взглядом местности, помогло: чувствовать я себя вскоре стал почти сносно. Как минимум, встать на ноги уже смог. Но вот мысли в голове продолжали ворочаться тяжело и медленно, словно громоздкие камни или мельничные жернова.

Я никак не мог сообразить, что мне делать дальше. Стоял и тупил.

Потом где-то внутри возникло странное чувство-ощущение. Непонятное, необычное. Сравнить его было не с чем. Я нахмурился и, подчиняясь интуиции, поднял перед собой руку ладонью вверх. Затем чуть скрючил пальцы, словно бы обхватывал ими яблоко или снежок, и на ладони вспыхнул огонь.

Пламя почему-то не красного цвета. И даже не рыжего, а какого-то синевато-призрачно-прозрачного. Мертвенного.

А ещё этот огонёк, размером с то самое яблоко, был холодным. От него совершенно не тянуло жаром, как от нормального пламени. Зато тянуло стужей, мраком и могилой…

При этом, самой руке, да и вообще мне самому, не было никакого дискомфорта от этого огня. Да, я чувствовал, что каким-то образом, сам этот огонь поддерживаю, что он связан с тем ощущением внутри, которое я испытывал перед тем, как он появился. Что я как-то могу управлять им, усиливая или ослабляя…

— Сродство с Магией Смерти, — произнёс вслух я то, что пришло мне в голову. — Пофиг, — поморщился от неприятных ощущений в ещё не до конца заживших губах и сжал руку в кулак, гася этим резким движением огонёк.

Красивое озеро получилось. Круглое. Весьма интересной формы. В чем именно заключалась «интересность»? Как бы это получше описать? «Генерал» находился на башне практически в геометрическом центре замка. Сообразив в последний момент, что Трон падает на него, он рванулся в сторону. В сторону с балкона… то есть, вниз. Я же подправил прицел, и Трон рванулся за ним. И припечатал его как раз уже внизу. От того, подрыв боеприпаса получился уже не воздушный, а наземный. Замок снесло. Стены снесло. В центре получившейся площадки образовалась воронка, постепенно заполнившаяся водой. Но вот размер этой воронки оказался меньше размеров замка. Всё-так, Трон мой — это не «Царь Бомба». Мегатонного эквивалента в тротиле не имеет. Диаметр получившейся воронки был где-то около восьмидесяти метров, если на глазок, приблизительно. В пересчёте по формуле для песчаных и глинистых грунтов, мощность взрыва получается где-то в районе десяти килотонн… В пересчёте на «ядра» — примерно по три килотонны на A-ранговое «ядро». Неплохо…

Так вот, форма озера. Сама воронка, понятное дело, была круглая. Она находилась в центре того места, где раньше был замок. Имела диаметр метров восемьдесят… а замок был немногим больше ста пятидесяти… ну, пусть двухсот. И окружён рвом.

Все строения снесло. Стену сломало. Но основание осталось. И получился ров с водой, окружающий холм в центре которого круглое озеро-воронка. Круг в окружности. Забавно…

А ещё забавнее оказалось то, что я на дне этого озера обнаружил, когда полез в него в поисках останков «генерала»… или их отсутствия. «Генерал» — это монстр, чьё существование или несуществование надо устанавливать точно. Нельзя такой серьёзный момент оставлять на самотёк. Хоть, интуитивно я, конечно, и понимал, что, если «Основной Квест» зачелся выполненным, а на это явно указывало то обстоятельство, что оттока непонятного нечто на поддержание Инстанса я больше не чувствовал, то «генерал», скорее всего, должен быть мертв…

Но! Но я ведь не знаю условий этого Квеста. Может там срабатывание идёт и на просто развал центрального замка или уничтожение большей части наличной нежити? Может ведь быть такое? Может. Маловероятно, но может.

А, раз может, то надо убедиться. Хоть и стрёмно до дрожи было лезть в свежую воронку псевдо-ядерного взрыва — а вдруг в ней какая-нибудь псевдо-радиация будет? И я потом с неё облысею?

Что-то много стало вокруг всяких «может быть», «если», «вероятно», «не точно». Раздражает такое положение вещей.

Так что, нацепил маску на лицо, да полез в озеро.

Вода была ещё мутная, но мощности луча «светляка» хватало, чтобы кое-как ориентироваться и разбирать какие-то отдельные детали окружающего пространства. Да и вообще — дно было на удивление ровным. А под ногами лежали на этом дне «ядра».

Я их не столько видел, сколько чувствовал на уровне интуиции. И, ориентируясь на это чувство, умудрялся собирать.

Нет, так-то они валялись и на остатках острова, в обломках стены и фундаментах зданий, но в озере их было больше.

Вообще, «ядра», как я успел заметить за время моего пребывания в этом мире, это нечто не столько материальное, сколько концептуальное. Они не исчезают в никуда никогда, если только их не использовать по назначению. Каким бы способом ты не уничтожил моба, пусть даже прямым попаданием ракеты класса «земля-земля», как было с тем первым незадачливым «офицером», которому не повезло проводить «развод» во время полевых испытаний моего нового оружия, «ядро» остаётся целым. Пусть даже от самого тела остаётся одна лишь пыль и воспоминания. Оно обязательно где-нибудь рядом с местом убиения «моба» будет валяться. И обязательно отыщется. Не затеряется. Да ещё и мобов никак не интересует. Они, мобы, эти «ядра», словно бы и вовсе не замечают.

Странная такая «игровая условность». Хотя? Одной больше, одной меньше…

В центре же озера, в самой глубокой точке воронки оказался мой Трон. Целый и невредимый.

Вот только, при внимательном его рассмотрении, я понял — что это «Трон 1.0», версия из первой «Уважухи», а не та, которую я сбросил на замок в этот раз. Всё же, они, хоть и похожи, но я, как создатель, вполне способен их отличить друг от друга.

Вот, оказывается, куда он из прохода между холмами делся. А я-то всё удивлялся, что не нашёл его на «опорнике». Оказывается, либо «генерал», либо Граф, которому долину Король Ганола отдал, утащил такую статусную приколюху к себе в замок, решив не бросать её на входе. Что ж, забавно.

Ещё забавнее, что прямо на этом Троне лежало «ядро» A-ранга. И, если верить моим ощущениям, «ядро» это ранее «принадлежало» как раз таки «генералу». Что ж, хоть не зря полез в озеро — появилась определённость: задача выполнена.

— Чего вызывал, да ещё и так срочно? — весьма недовольным и даже раздраженным тоном осведомилась у Императора ввалившаяся в его кабинет Маршал Империи. — У меня там, между прочим, такая несерьёзная мелочь, как начало вторжения демонов. Того и гляди, «Ивент» запустится. Причём, глобальный…

— «Инстанс» прервался, — пожал плечами Карго II. — Я подумал, что ты захочешь об этом узнать в числе первых.

— «Инстанс»… — замерла на полуслове девушка. На мгновение в её глазах мелькнуло беспокойство, даже страх. — «Волна»? Вход открылся?

— «Волны» нет, — нарочито слегка замедленно ответил Император, затягивая паузу и интригу. Он вообще имел склонность к театральщине. Ему нравилось выступать перед зрителями… сколько бы их ни было. И Альбина Пламенная знала об этой склонности. Но начать кипятиться это знание ей не мешало. — И вход в Локацию остаётся недоступным. Герой из Локации не выходил, — успел ответить до того, как напряжение девушки перевалило бы определённую точку и выплеснулось бы наружу словами… а то и действиями — Маршал Империи особой сдержанностью и титуло-почетанием никогда не отличалась. Могла начать буйствовать и в кабинете Императора. И Император, само собой, об этом знал… и позволял. Но не в этот раз. Нынче провоцировать её на такие представления Карго II поостерегся. Слишком личной была тема, и слишком живо она затрагивала Альбину. Могло получится нехорошо. И это Император тоже чуял. Чутьём и умением разбираться в людях он обладал не в меньшей степени, чем актёрским талантом. Иначе не смог бы стать Императором… из того положения, в котором «стартовал». Из положения …дцатого в очереди на Престол Наследника, которого никто не воспринимает в серьёз.

— Но… мы же отозвали Рейд, откуда?.. — нахмурила бровки Альбина Пламенная, старающаяся максимально быстро и полно уложить в голове поступающую новую информацию.

— Мы отозвали, Ганольцы поставили, — пожал плечами Карго II. — Поднапряглись, поскребли по закромам, и собрали Рейд. Хиленький, правда, но чего ждать от такого Мухосранска?

— И Шаад не подсуетился? — скептически приподняла бровь Маршал Империи. — Оставил без внимания такой лакомый кусочек, как ничейный «Инстанс»? Да ещё и «серийный»?

— Естественно, подсуетился, — улыбнулся Император. — Тот Рейд, что у них Героев по Щёрскому Лабиринту «паравозил», был перекинут к Графству Эппл.

— Затормозив прокачку Героев, — понятливо хмыкнула девушка. — Неплохо. Я этот вариант как-то упустила из виду.

— Ты, всё-таки, больше «боевик», а не «интриган», — пожал плечами, даже не пытающийся скрыть своего довольства признанием его заслуг старым боевым товарищем Карго II. — Хотя, иногда такого завернуть можешь… — тут же слегка посмурнел он, видимо, что-то вспомнив. Что-то конкретное.

— Значит, «Инстанс» прервался, но Локация не открылась и Герой проскользнуть незамеченным мимо Рейда не мог… — вернула своё внимание новостям Альбина Пламенная. — Хм. Тут может быть только одно объяснение…

— Иван выполнил «Основной Квест». Опять, — закончил за неё её мысль Император. — Хотя, чего ещё стоило ожидать от того, кого ты называешь своим Учителем.

— Вообще-то, Иван и есть мой учитель, — рассеяно ответила девушка, обдумывающая ситуацию. — Школьный. Учитель информатики из средней школы для детей из неблагородных и небогатых семей.

— О… как… — откинулся на спинку своего кресла Император, который даже сразу не нашёлся, что на такую новость ответить.

— Хм… Получается, он выполнил уже два «Основных Квеста» на «Уважуху», — меж тем продолжила рассуждать Альбина. — Это значит, что по правилам Системы, он уже Виконт. Но любой монарх, которому бы он не отдал долину, даст ему минимум Графа, а, скорее уж, Герцога… Знаешь, Карго, — обратилась к всё ещё переваривающему предыдущую новость Императору она. — Я бы, на твоём месте, больше его ни под каким видом в «Уважухи» не посылала. Иначе, рискуешь спровоцировать мировой политический кризис из-за появления нового несистемного Королевства на территории не подчинённого тебе Королевства — казус, который способен перерасти в большую войну между Империями. Тебе ведь этого не надо? Или ты всё же решил схлестнуться с Яго?

— Тут как бы, такими темпами, Системную Империю под боком не получить, — проворчал Карго II. — А с Уложением что делать? Международный признанный документ, между прочим!

— Так не Системный же, — пожала плечами Альбина. — В дело включается не автоматически. Его ещё применить надо… или не применять. Тут думай сам.

— Подумаешь тут… — снова проворчал Карго.

— Только ты не забыл, что объявление Героя «вне Закона» автоматически открывает ему «Основной Квест» на объявившего монарха? — ухмыльнулась Альбина Пламенная.

— Забудешь тут, — поморщился и передёрнул плечами Император, видимо, вспомнив свисающие изо рта конвульсивно дергающегося Виконта его же собственные кишки.

Этот мир, он странный. Он не такой, как тот, к которому я привык на Земле. Некоторые творящиеся в нём вещи, вроде бы незаметные и происходящие «фоном», меня шокируют.

Да-да, до сих пор ещё шокируют, хотя сколько я уже тут? В этом мире? Без малого год? Или больше? Или меньше? Честно говоря, я с этим здешним непонятным климатом уже сбился со счета.

Что меня шокировало в этот раз? Долина. То, насколько быстро она восстанавливается после разрушений, причинённых ей моими действиями. Невероятно быстро.

Сейчас, к примеру, на месте пустыря, перепаханного ударной волной взрыва, уже весело зеленеют ряды новых молодых деревьев. Ровные ряды плодовых деревьев.

Как? Почему? Так быстро?

У меня нет ответа на эти вопросы. Я даже придумать не могу, как бы такое могло быть возможно!

Про ровный ковёр зелёной травы, что покрыл собой все берега озера и рва, оставшихся на месте уничтоженного замка, даже и не упоминаю — мелочь это не стоящая внимания в сравнении со всем остальным.

Да — я не ушёл из долины после того, как собрал «ядра» и иные скудные трофеи, такие, как кости умертвий и мумий с «опорника» и меч «генерала», нашедшийся на дне озера. Не ушёл.

И до сих пор не ухожу.

И, в ближайшее время, делать этого не собираюсь.

Почему?

А зачем?

Куда я пойду? К кому?

По Альбине я, конечно, скучаю, да — это есть. Но — в комплекте с самой Альбиной идёт ещё целая Империя с её Императором, Двором, Войной и Интригами. Да — всё с большой буквы, так как не собираюсь делить на частности, а обозначаю каждую, проблему в общем виде, одним единственным словом. И вот с этим «комплектом» я вот именно сейчас не готов снова столкнуться.

Не готов. Мне нужно время для того, чтобы привести свою голову в относительный порядок. И лучшего места для этого, чем недоступная ни для кого, кроме меня, Локация, активно восстанавливающаяся после катастрофических событий, даже и не придумаешь.

Мне было хорошо в этом месте. И объективно, и субъективно.

Я много гулял по сильно разросшейся долине, благо, места для прогулок в ней предостаточно. Много плавал в реке. Загорал на пляже и на траве. Тренировался. Снова гулял. Продолжал совершенствовать свой «яблочный» планшет, который тоже уцелел при взрыве и даже был мной найден. Развлекался программированием разных забавных или полезных фишек для нового дрона-разведчика.

Особенно счастливым я стал в один поистине прекрасный день, когда обнаружил проростки. Точнее ростки… Хм, тут, пожалуй, потребуются небольшие пояснения.

Помните тот момент, когда прочёсывающая холмы цепь скелетов загнала меня в реку? Помните, что мне пришлось открыть под водой свою сумку, чтобы достать из неё дыхательную маску?

Ну, вы, может быть, и не помните, а вот я помню прекрасно. И помню те чувства, которые при этом испытывал, и то, как это происходило. Как кубометры воды разом хлынули внутрь «свёрнутого» пространства моей сумочки, портя и перемешивая всё, что в ней у меня хранилось. Как потом уже, после того, как эмоции выместил на замедлившихся в воде скелетах, расстреливая их. Подплывая к каждому из них буквально на расстояние в пару метров и безжалостно всаживая пулю соответствующего каждому из них ранга точно в основание черепа, в то место, где он крепился к позвоночнику, чтобы после не тратить много времени на ожидание, пока соберётся из осколков этот самый череп.

Помню, как позже сушил извлечённые из сумки промокшие вещи и запасы. Как сортировал сухофрукты на пригодные для дальнейшего хранения и испорченные…

Так вот: сухофрукты, те, что я закупил в оптовых количествах для этого путешествия, были дешёвые, самые простые — с косточками! Высушенные не в печах, а просто на солнце.

И, после замачивания в речной воде, косточки в тех, которые я посчитал испорченными и выбросил, дали ростки!

Мощные и сильные ростки, которые я обнаружил однажды после завершения купания на своём знакомом пляже.

Я был счастлив.

Вам, наверное, этого не понять, но вот я был счастлив, найдя их. Ведь для того, чтобы этой долине стать идеальной, не хватало самой малости: некоторого разнообразия плодовых растений, культивирующихся здесь. И теперь, благодаря случайности (или не случайности, а это здешний мир так работает), этот недостаток был преодолён.

С чего я начал сегодняшний рассказ? С ровных рядов плодовых деревьев, раскинувшихся на месте взрыва. С того, что не понимаю, откуда они взялись. Уточню: я не понимаю, как они умудряются расти и развиваться так быстро. Откуда они взялись, я прекрасно знаю — я их сам на этих полях высадил, бережно и терпеливо. Своими собственными руками.

Как раз всех моих запасов, до сих пор остававшихся в сумке не съеденными, хватило на «засевание» освобожденных взрывом пространств. Эти запасы я тоже достал, не пожалел, не пожадничал и уже целенаправленно аккуратно замочил в речной воде, дождался прорастания и высадил на пустующих полях.

И персики, и абрикосы, и сливы, и чернослив, и вишня, и смородина, и виноград разных сортов, и груши… здесь всё, всё всходило, принималось и пёрло в рост, стило лишь приложить хоть самый-самый минимум усилий. Чуть ли не как у Чехова: «Почва такая хорошая, что если посадить в землю оглоблю, то через год вырастет тарантас». Только, не через год, а намного, НАМНОГО раньше.

И доказательством этому черенок от копья, который всё это время валялся в одной из моих сумок. Я, по приколу, как раз-таки после того, как вспомнил вот эту вот фразу, воткнул в землю на том самом месте, с которого наблюдал за взрывом. Воткнул и забыл.

Пришёл через недельку, а голая деревяшка дала зелёные побеги «от корня», в том самом месте, где торчала из земли. Невероятно для моего привычного, Земного миропонимания, но в этом месте — свершившийся факт.

Долина преображалась. Долина продолжала становиться Раем Земным, который покидать не хотелось. Да и не надо было.

Пожалуй, только Евы и не хватало…

Вот только, я Библию читал. И отлично помню, к чему, в конечном итоге, привело появление бабы в Раю. От того и не спешил сам повторять ошибку Адама…

Да, кстати, лекарственные растения здесь так же прекрасно принялись и великолепно себя чувствовали. И «Духанница багряная», и «Левения яркая», и «Озерные звезды».

Я их тоже высадил. «Духанницу» в холмах, «Звезды» в озере и во рву, но прижились они только в озере. «Левению» вместе с несколькими семенами тех огромных деревьев, на которых она росла, определил на северную окраину долины, чтобы, когда вырастут, не закрывали своей тенью солнце для остальных насаждений. А тень у них огромная — уж я-то помню.

Да — семена тех деревьев у меня тоже были: прикольные такие круглые орехи, размером с грецкие или конский каштан, в очень крепкой, гладкой и приятной на ощупь скорлупе. Я и взял-то их с того места, в качестве «гипноглифа», на память. Ну и чтобы в руке крутить, как медитационные шарики. А вот — видите, пригодились! Нашлось и им место…

В общем, я не скучал. И за течением времени не следил совершенно. Мне было хорошо.

Да — пожалуй, оно стоило того, чтобы остаться после разгрома «опорника» и дозачистить долину от немёртвой погани. Остаться, хотя выход из Локации был свободен и совсем близко — только протяни руку…

Тишина, неподвижность, невесомость, темнота, расслабленная неподвижность. Приятная бездеятельность. Недвижимость.

Я вишу в толще воды озера в центре долины, расслабившись, раскинув в стороны руки, выпрямившись, надев маску и закрыв глаза, неподвижный и голый.

Озеро, получившееся после взрыва, было не очень большим по размерам — всего-то тарелка в восемьдесят метров диаметром, но довольно глубоким: ведь те же восемьдесят метров, если они не в длину, а в высоту или глубину — это уже совсем иначе воспринимается. И пусть от поверхности до самой глубокой точки озера тут не эти восемь десятков, а в половину меньше, но сорок метров — это всё равно высота четырнадцати — пятнадцати этажного дома. Весьма прилично, не правда ли?

Звездное Озеро на минималках… «Озерные звезды» в нем, кстати, тоже получились… «на минималках». То есть, значительно мельче и невзрачнее тех, что я видел и собирал, тех, от которых были взяты семена. Сами растения. Не цвели они ещё ни разу, так что, яркость и размер цветов мне были пока не известны, хотя бутоны на растениях уже появились. Но появились они давно, однако, с самого своего появления совершенно никак не менялись. Замерли в одном состоянии, словно бы ждали чего-то.

И я, наверное, даже догадываюсь чего: той самой ночи, когда облачный покров непроглядно-черным одеялом укроет долину от света луны и звезд. Когда именно такая ночь случится, да и случится ли вообще? Мне не известно. Всё же, та долина, в которой расположилось оригинальное «Звездное озеро», сама по себе очень необычна, имеет какие-то загадочные свойства и собственную историю. Хоть мне и неизвестную, но совершенно точно в достаточной степени эпическую. Воронка в полтора километра диаметром как бы на это непрозрачно намекает.

Но, в целом, это было совершенно неважно: даже, если эти подводные цветы не распустятся никогда — я не расстроюсь. Долина и без них получилась более, чем ценной: «духанница» принялась и уже активно начинала осваивать холмы, в которые «убежала» с той делянки, которую я ей определил; деревья-великаны так же взошли и уже вымахали в высоту в три моих роста, притом, что по ним было видно, что это ещё не более, чем «проросток», что им даже до «тростинки» ещё далеко, не то, что до взрослого дерева. При этом, тонкие (пока ещё) лианы «левении» уже оплетали их светло-зелёные стволики, нежно, бережно, с любовью и лаской — сразу видно, что не паразитические у них отношения, а самый, что ни на есть, симбиоз.

Я вишу в толще озёрной воды. Ночь. Нулевую плавучесть обеспечивают утяжелители на поясе из камней, зашитых в мешочки и нацепленных на кожаную полоску ремня. Меня не опускает вниз, но и не выталкивает из воды. Сам я вишу на глубине примерно двадцати метров над центром озера. Возможно, меня медленно вращает вокруг собственной оси моего тела, но только возможно — у меня нет в этом уверенности. Я не чувствую этого движения.

Мне хорошо, комфортно, приятно и спокойно. Я медитирую. И даже что-то получается. Не первый раз уже. Результаты не такие прорывные, конечно, как на оригинальном «Звёздном озере», расчета на прорывы и не было, но что-то такое получается. «Прокачивается» — с каждым разом получается входить в нужное состояние быстрее, оставаться в нём дольше, погружаться глубже…

Напрягал только один момент… Я открыл глаза — вся моя фигура, всё моё тело вновь было объято прозрачным, мертвенно бледным пламенем.

В воде.

На глубине двадцати метров от поверхности. Пламя…

Собственно, это пламя и было одной из причин… хотя нет, скорее поводов, загнавших меня на медитации именно в озеро. После четырёх начавшихся и еле затушенных мной пожаров во время медитаций на берегу, я пришёл к «погружной» технике — она была безопаснее.

Это пламя… меня оно не обжигало совершенно. Да и вообще — было холодным и практически нематериальным. Однако, при контакте с материальными объектами окружающего мира, такими, как трава, опавшие листья, кусты, деревья, было способно поджечь, воспламенить их. И гореть они начинали уже вполне себе самым обычным немагическим и материальным огнём. Сильным и жарким.

В воде же такого казуса не происходило: пламя возникало, но вода от него не нагревалась и не начинала кипеть либо гореть. Пламя просто было.

Сначала, пламя было лишь вокруг ладоней и было достаточно маленьким, слабым… сейчас же — пылало всё моё тело. Языки этого огня тянулись и расходились от меня на пару метров во всех направлениях.

Это заставляло грустить. Почему? Потому, что означало неизбежно приближающуюся необходимость выхода из Локации и возвращения в Империю, чего мне, честно говоря, совершенно не хотелось.

Почему?

Почему не хотелось — это, как раз, совершенно понятно: только-только приведённую в порядок голову не имелось желания снова засовывать в ту обстановку, где мою восстановленную… очередной раз… психику будут снова испытывать на прочность. А они будут! К гадалке не ходи.

А почему неизбежно?

«Это магия, Гарри!». А магии необходимо учиться. Иначе становишься опасным, как для всего окружающего, так и для самого себя. Ведь, что я буду делать, когда пламя разовьётся до того уровня, когда перестанет помещаться в воде озера?

Или, что более близко и вероятно — начнёт проявлять какие-то ещё свойства и эффекты, свойственные той стихии, сродство с которой я своими приключениями заработал.

Смерть — довольно непредсказуемая стихия. Тем более, в свете того, что мне в прошлый раз сказало существо, принявшее в моём сне облик моей первой жены. Того, что «Магия Смерти» к самой Смерти не имеет никакого отношения. Она вообще считает её противоестественной.

Учиться, учиться и ещё раз учиться надо, как завещал распиаренный исторический персонаж под псевдонимом «Ленинин». Очень странный, кстати, псевдоним для революционного вождя — «Ленин». «Ленин» от слова «Лень»? Или как? «Сталин» как-то кажется в этом отношении куда уместнее…

Ладно. Бог с ними, с этими революционерами. Они все остались там, на Земле… или нет? Где гарантия, что кто-то из них не был случайно (либо не случайно) затянут шальным Призывом сюда? В этот странный и нелогичный мир? Или не будет… Со временем же тут, как я понимаю, синхронизация миров тоже как-то через задницу работает. То есть, то нет…

Брр! Нет уж! Только коммунистической революции в магическом мире мне ещё для полного счастья не хватало! Чур меня, чур! Цветных, в своё время, за глаза хватило. Насмотрелся.

Ну да ладно.

Я медленно и тяжело волевыми усилиями убрал пламя и неторопливо поплыл к поверхности. Если уж я должен покинуть ставшую уже настолько родной долинку, то к этому действию следует хотя бы подготовиться…

Проскользнуть мимо лагеря каких-то военных, расположившегося прямо на выходе (или входе — как посмотреть) в долину, было, не сказать, чтобы сильно сложно. Мне.

Так-то, конечно, мужики (хотя были среди них и дамы) встали грамотно и дежурство организовано было, как следует — трехсменно, круглосуточно, двумя дублирующими парами патрулей, плюс ещё несколькими секретами. Качественно наблюдали за направлением. Сразу понятно, что давно стоят. И стоять ещё долго намерены.

Однако, для меня, пройти мимо, краешком, по холму, не составило такой уж серьёзной трудности. А всё моя броня.

Да-да, та самая, которая кожаная, усиленная A-рангом, в которой я штурмовал «опорник». Помните — от неё остались практически одни лоскуты. Так вот, я починил её.

Долго и упорно, кропотливо сращивал каждый порез, каждую прореху отдельным E-ранговым «ядрышком». Много их на это дело ушло. Много. Сильно подрал меня тот вампир. И мечом своим и когтями, что ничуть не тупее меча оказались…

В общем, к концу «сборки» и «штопки», броня была пёстрая, вся в полосках, точках, черточках. И внешний вид её, моему профдеформированному восприятию, очень напоминал этой своей расцветкой… камуфляж. Нечто среднее между «ментовским городским», «пикселем» и «изломом». Больше к «излому».

А камуфляж натолкнул на интересные ассоциации. Тем более, что это была не форма, а броня… «Броня Хищника». Да — такая вот дурацкая… или гениальная мысль первой родилась в моём сумрачном разуме при взгляде на внешний облик получившегося после «штопки» изделия.

А вторая мысль была: «Почему нет?».

Вот я и взялся за её осуществление. Ведь, действительно, почему нет? Навык работы с «ядрами» есть. Сами «ядра» — тоже. В том числе, даже и A-ранговые, пять штук — со дна удалось поднять четыре «полковничьих» и одно «генеральское». А ещё, полтора десятка B-ранговых «комбатовских» взамен тех шести, что я собрал с «опорника» и потратил на Трон. Про больше, чем сотню скопившихся C-ранговых «офицерских», даже и упоминать на этом фоне нет смысла. Также как и про E-ранговые.

Так почему же и нет? Каких-то принципиально непреодолимых сложностей или препятствий к тому я не видел.

Как там было в классической уже новогодней сказке, снятой по мотивам книжки Стругацких? «Видеть цель, верить в себя, и не замечать никаких препятствий!» Вот и я: цель в своём мысленном представлении видел, веры в себя — хоть отбавляй, а из препятствий… только боль, пожалуй. Хоть и очень сильная, но преодолимая. Терпимая. Не фатальная.

Блин, я с этой «полевой Артефакторикой» скоро мазохистом стану!

Ладно, хрен с ней, с болью… мясо…

В общем, «Броня Хищника», «Сапоги Паука» и «Глайдер Гоблина». Три «ядра» из пяти.

И все три — правой ногой…

Да — можете звать меня извращенцем, который не учится на своих ошибках. И будете совершенно правы, так как после этого опрометчивого поступка, я две недели представлял из себя воющий от боли, от которой не помогали никакие «лечилки», не могущий встать с земли, вяло ползающий обрубок.

Ползающий — в буквальном смысле, так как подняться не хватало сил даже на здоровую, не тронутую «ядрами» ногу. Не хватало ни сил, ни воли, ни выдержки. «Пульс» в ноге повреждённой, при первых же попытках, усиливался настолько, что выбивал из головы даже саму мысль о том, чтобы пытаться подняться. Оставалось только одно желание — свернуться калачиком на земле, обхватив больную ногу руками и тихонечко подвывать. Тихонечко, так как на громкий вой сил тоже не было.

Две недели кошмара… Пульс…

Дело в том, что «пульсировала» не только сама нога. Нет! В такт с ней пульсировали обе ранее «улучшенных» руки. И это было совершенно невыносимо. Лишало сил, лишало воли, лишало разума, заставляло пытаться грызть самого себя, оторвать эти причиняющие столько мучений предательские части тела… Хорошо ещё, что я догадался мечи вампиров оттащить на другой от себя конец долины заранее, до того, как начал свой «экскремент» с очередным «этапом прокачки тела». А то ведь, так бы и отрубил бы себе всё, до чего бы смог дотянуться. Я, на полном серьёзе ХОТЕЛ это в то время сделать.

Хотел, но переползти ради этого долину, было выше моих наличных сил.

К концу второй недели, пульс начал потихоньку стихать. К середине третьей, стих настолько, что я мог уже ходить. Медленно, прихрамывая, опираясь на костыли, но всё-таки ходить.

К началу четвёртой вернулся к своему нормальному функционированию. И смог опробовать свои поделочки, на создание которых ушло столько сил и нервных клеток.

Нога… прямым тычково-пыровым ударом я пробивал насквозь остаток каменной стены, уцелевшей после взрыва замка. Причём, бил не «подушечками», а напряжённым большим пальцем. Боковым ударом — сносил к такой-то матери весь этот камень-остаток, дробя его в мелкий, разлетающийся шрапнелью во все стороны щебень.

Оружие A-ранга…

После испытаний, я очень долго, очень пристально и внимательно смотрел на левую свою ногу. И на оставшиеся два «ядра» A-ранга.

Очень долго, пристально, внимательно и задумчиво. Очень.

Но, так и не решился предпринимать каких-то действий. Во-первых, воспоминания о двух с половиной неделях кошмара были ещё очень и очень свежи… А во-вторых, и в главных (уж себе-то самому можно не врать) — их было всего два. Два, а не три. И это создавало риск того, что, что-то может не получиться. Пойти не так. Всё-таки нарушение технологии…

Броня работала штатно. Именно так, как я и задумывал — я становился невидимым. Мимикрировал под окружающую среду, становясь неотличим от неё, как настоящий «Хищник». Жесткий крутой режим «инвиза».

Глайдер летал.

Не быстро, не очень высоко, но летал. И управлялся «мысленным интерфейсом».

Сапоги умели «клеиться» к любой поверхности, присасываясь-прилипая-примагничиваясь к ней намертво. Управлялись так же «мысленно», получая четкие ключ-команды. А ещё… а ещё они были крепкими! Тупо крепкими! И должны были выдерживать не меньше мощных разрушительных воздействий, чем броня до этого.

Почему? Да потому, что я больше никогда не хотел остаться на поле боя с голыми пятками! Я не Джон Макклейн, мои «орешки» совсем не такие крепкие, как у него — мне совсем не понравилась его фишка с кровоточащими стопами!

И именно поэтому, основной причиной создания сапог было именно нежелание оставаться босяком. «Паучьи» свойства были добавлены уже по ходу проектирования, когда я представил, как поскальзываюсь на накренившемся «глайдере» и лечу с него вниз, к грешной земле, от которой так опрометчиво и самонадеянно решил оторваться…

Собственно, все три предмета составляли один комплект. Я бы даже сказал «сет», если использовать игровую терминологию. А в чём фишка «сета»? В том, что, когда он полный — он обретает дополнительные свойства.

И мой «сет» такие свойства имел. Точнее, такое. При полной экипировке всех своих составляющих частей: броня, сапоги, маска, глайдер, «невидимость» распространялась на все его части. Такой вот приятный бонус-нюансик.

Учитывая всё это, нет ничего особенно удивительного, в том, что мимо лагеря воинов, дежуривших у выхода из долины, я просочился-проскочил незамеченным. Вопрос в другом: зачем я вообще это сделал? К чему было прятаться? Что мне это давало?

Ответ дурацкий — ничего. Я просто хотел испытать свою обновку. Сначала. Потом, правда, я заметил, что флагов Империи Ран в лагере незаметно. Да и одеты сами воины были совсем не так, как я видел их в Шивэе. Это вызывало подозрения и настороженность. Поэтому, уже проскочив, то есть, испытав свои девайсы, я не стал возвращаться и обнаруживать себя. Мало ли?

Ну, стоят люди лагерем, дежурят — мало ли, что у них на уме? Вот пусть и дальше стоят. А я пойду себе тихонечко дальше, никому не мешая, и никого не трогая…

Сколько же я провёл в долине, в этот раз? Хм, даже как-то затрудняюсь с ответом. Если так подумать, то замок взорвался к концу второго месяца с момента моего входа в Локацию. Тогда я ещё за временем и течением дней следил. А вот после…

После зачистки всей оставшейся нежити — а кое за кем пришлось-таки побегать по территории долины уже после взрыва, косплея настоящего Хищника. Благо, разбежавшихся скелетов было не очень много: всего два десятка, причём только трое из них — умертвия. А снова «скрафченный» беспилотник-разведчик прекрасно помогал быстро их обнаруживать с воздуха…

Так вот, после окончательной зачистки Локации от остатков монстров, я расслабился. Отпустил себя и физически, и морально. Перестал следить и за своей спиной, и за окружением, и за временем.

Расслабился. И сделал это вполне сознательно: ведь расслабление — непременное, обязательное условие для приведения головы в порядок. Если не расслабиться, не отключить механизмы защиты, то что-то сделать со своим разумом, психикой или подсознанием просто невозможно. Это основа основ любой психотерапии: расслабление, ощущение безопасности и защищённости, доверие человеку, проводящему психотерапию.

Так как, для меня, это не было новым — всю процедуру я уже однажды проходил, более того, сам же её для себя планировал и разрабатывал, перелопачивая книжки по психиатрии, психологии, эзотерике, религии и медитации с боевыми искусствами. Почему именно сам? Тут всё одновременно сложно и просто: я не доверял кому-либо вообще. Это — первое. Второе — не хотел портить своё «личное дело» привлекая внимание к своим психологическим проблемам официалов.

Не привлекать внимание было довольно несложно. Почему? Потому, что в нашей части (может и в других так же, не интересовался), каждые полгода проходили психологические тестирования на право допуска к службе с оружием. К каждому караулу проводились отдельные углубленные исследования. К каждой командировке…

«Честно» такие тестирования пытались проходить только дураки, которым приходилось потом проходить их повторно… Те, кто чуть поумней, те как-то суетились, вызнавали, на какие конкретно вопросы обращают внимание проверяющие, пытались запоминать какие-то «выигрышные комбинации» в тесте Люшера…

Те, кто ещё немного поумней, те просто брали книги и разбирались, как это всё вообще работает. На каких принципах вообще составляются эти тесты, как они работают и что именно должны выявлять.

Я относил себя к третьим. То есть, к тем, кто вник в тему и разобрался.

После этого, ни с каким тестированием, ни с какими проверками у меня проблем вообще не было. Имитировать здорового человека было даже проще, чем больного.

Кстати, только из-за этого, из-за достаточно правдоподобной имитации, меня к учительству, к работе с детьми и подпустили. Ведь при устройстве на работу, пришлось проходить полную медкомиссию, в составе которой были и психиатры.

Забавно, что точно такую же комиссию пришлось проходить и при увольнении из войск. То есть, получается, что я, меньше, чем за месяц, прошёл сразу два независимых друг от друга обследования, по итогам которых был признан «годным». В военном госпитале — «годным с категорией А1», а в гражданской поликлинике — «допущенным к работе с детьми в образовательном учреждении».

Хотел ещё и разрешение на оружие с охотничьим билетом оформить заодно, но… честно говоря, поленился — слишком много колготы и бумажной волокиты было с этим. Да и, побоялся я: ведь, как писал классик: «Если в первом акте пьесы на стене висит ружье, в последнем оно обязательно выстрелит». Не захотел себя провоцировать…

В общем, становиться на учёт я не стал. Не стал портить себе анкету. Занялся своим лечением сам. Ибо, как говорил Гипократ: «Если к сорокам годам человек не стал сам себе врачом, то этот человек — дурак». Кстати, и изменение типа питания, было одним из шагов именно на этом пути. То есть, первично было влияние отказа от животной пищи именно на мозги, и лишь потом на тело…

Считаю, что справился неплохо.

В общем, к чему я это всё? Снова отвлёкся и растёкся «мыслью по древу». Или «мысью»? Вот честно: не помню, как там в оригинале, в «Слове о полку Игореве». К тому, что не могу сказать, сколько времени провёл в долине. Минимум: три месяца. Максимум… может и год. Два — уже вряд ли. Всё-таки, не думаю, что мне уже сорок один успело стукнуть, пока я деревья сажал, медитировал и занимался членовредительством. Это было бы… грустно, на самом деле.

Хотя? Если учесть, какой тут теоретический срок жизни у Героев, то сорок один или сорок два — незначительная погрешность в сравнении с вечностью…

Не важно.

Я шёл себе по просёлку, скинув с себя всю лишнюю экипировку, такую, как маску, броню, оставшись в легких штанах, легкой рубашке и в зачарованных сапогах. Да — именно шёл. Глайдер был убран в сумку. Почему? Ответ достаточно простой и даже глупый — мне нравится ходить пешком. Ходить, бегать, гулять…

И да — это единственная причина. Никаких «хитрых» мотивов и «планов» в этом не было. Мне просто нравится гулять. Только и всего.

А ещё, я никуда не спешу.

Красивый каменный форт, расположенный на высоком правом берегу, перекрывающий собой дорогу в Империю, а главное — мост через эту реку, по левому берегу которой и проходит граница её с Княжеством Кольским, со стороны которого я неторопливо топал по знакомому просёлку.

Красивый, мощный, каменный… Форт назывался Элвиш. Именно в этом форте мы с Альбиной тогда воспользовались телепортом до столицы. Именно к этому форту, на специальную площадку, расположенную на правом берегу, за пределами стен форта, доставил меня дирижабль капитана Сэма.

Да — я не стал мудрить и пошёл из своей долины знакомой мне дорогой. Мог выбрать любую — весь мир для меня открыт. Карточка Гильдии Авантюристов является универсальным документом и универсальной «визой» на континенте. Обладатель такой свободен в своих передвижениях — платишь небольшой взнос за пересечение границы государств, и идёшь, либо едешь, куда хочешь.

Если, конечно, твоего имени нет в списке лиц, не желательных для посещения конкретного государства, если конкретно тебе не запрещён вход и въезд в конкретно это государство за какие-то твои конкретные недружественные ему деяния…

Списки людей, пересекших границу, естественно, велись. И, естественно, отчёты, составляемые по этим спискам, отправлялись с каждой заставы в столицу государства, где суммировались, объединялись, обрабатывались, на их основе делались какие-то выводы, проходили какие-то доклады компетентным органам. Я не наивен — прекрасно себе понимаю, как работает государственная машина. Пусть она медлительна, неповоротлива и неуклюжа, но неостановима и в достаточной степени надёжна. То есть, информация обо мне, о моих перемещениях, гарантированно дойдёт до всех заинтересованных личностей. И выводы будут сделаны. Вопрос только в том, когда именно дойдёт. И какие выводы последуют.

Вот только, лично мне — плевать на это. Я никому и ничего не должен. Поэтому делаю то, что хочу. Иду, куда хочу. Общаюсь с теми, с кем хочу. Если кто-то с этим не согласен, или кому-то это не нравится, то — не мои проблемы.

В общем, я не выдумывал себе странных псевдонимов, не прятал свою Стальную карточку, не пытался менять внешность или маскироваться — не видел во всём этом никакого смысла. Кому надо, всё равно легко узнает, где я, и что я.

Форт Элвиш. Типичная, классическая крепость-звезда. Думаю, вы, как и я, раз уж вас выдумал именно я, в курсе, что это за сооружение. Подобные крепости очень любят альтернативщики на Земле. Не очень культурно о таком говорить, но большая их часть, практически дрочит на них. На эти загадочные полуразваленные стены и земляные валы, которые разбросаны по всему моему прежнему миру. Каких только версий по их поводу не выдвигают, каких только чудес им не приписывают, с каких только точек зрения их конструкцию и характерные очертания не рассматривают. Причём, что интересно, большинство альтернативщиков вовсе не считает крепости-звезды крепостями. Они все твердят, что это некие технологические сооружения.

А то, что рождает все эти версии, все эти споры — то обстоятельство, что целых, не разваленных, не перестроенных, не прошедших множества реконструкций, этих крепостей на Земле не сохранилось. Поэтому нельзя просто приехать и посмотреть, проверив любую свою гипотезу.

Здесь же — вот она! Совершенно целая, исправная, функциональная крепость-звезда. Именно такая, как на старых планах и гравюрах Земли: с высокими стенами на высоких, двухступенчатых валах, со всеми «классическими» острыми углами лучей звезды, которые так не дают спокойно спать по ночам альтернативщикам, будоража их умы и фантазию.

Форт Элвиш располагался не на самой оживлённой дороге. Не смотря на это, поток транспорта, идущего через мост, охраняемый этим фортом, и далее, под его стенами, мимо и дальше, был внушающим уважение.

А ещё уважение вызывала работающая тут система пропускного режима и её организация. Начать с того, что здесь было разделение на торговые повозки, караваны и на частных лиц. Караваны и торговцы со своими повозками шли по одному маршруту, путешественники — по другому.

Что и как делали с торговцами, я не знаю. Не видел, так как сам, естественно, воспользовался маршрутом для частных лиц. Здесь было тише, свободнее, спокойнее, так как и самих частных лиц, не относящихся к торговле, имелось значительно меньше, чем торговцев и караванщиков с их охраной иным персоналом.

Нас и было-то: две кареты каких-то мелких дворян, двое конных воинов, едущих куда-то в Империю по каким-то своим делам и ещё один конник, путешествующий отдельно. Ну и я, конечно. Как всегда: пеший, без доспеха, с непокрытой головой, в самой простецкой одежде, с одним револьвером на бедре. Невзрачный такой видок. Не представительный.

На самом пропускном досмотровом пункте, за столом регистрации сидел скучающий мужик в «гражданке», рядом со столом дежурили трое воинов в броне и с копьями.

— Имя, статус, цель прибытия в Империю? — вяло-казённо поинтересовался он, готовясь записывать. Процедура была стандартной и мне знакомой: чай, не одну границу уже пересёк. Так-то, буквально пару часов назад закончил с точно такой же на выходе из Княжества.

— Иван, Авантюрист, — спокойно и послушно ответил я, доставая и выкладывая на стол свою Стальную карточку. Виконтский перстень доставать не торопился — не считал нужным его лишний раз светить, так как не самые приятные ассоциации он вызывал. Как и ситуации с ним связанные.

— Стальной ранг? — вскинул на меня удивлённый взгляд регистратор. Так же, с удивлением на меня посмотрели и скучающие стражи, что стояли неподалёку. Обратил на меня внимание и тот путешественник, что вот только передо мной прошёл через аналогичную процедуру возле этого стола и ещё не успел покинуть помещения.

Да — понимаю их интерес и их недоумение: видок у меня Стальному рангу не сильно соответствует. Понимаю. Но ничего менять, ради соответствия статусу, не собираюсь.

— Стальной ранг, — покладисто подтвердил очевидное я.

— Шивэй? — задал ещё один уточняющий вопрос регистратор, рассматривающий мою карточку. Собственно, на ней ничего больше и не было: имя, название города, сам цвет карточки.

— Шивэй, — снова подтвердил я.

— Цель прибытия в Элвиш? — продолжил процедуру он.

— Проездом. Хочу сесть на ближайший дирижабль, следующий в столицу, — ответил ему.

— Дирижабль… — задумался регистратор. — В данный момент, дирижаблей возле Элвиша нет. Будете дожидаться?

— Буду, — вздохнул я.

— Дожидаться будете в городе?

— Да, — кивнул в ответ. — Собираюсь снять комнату в недорогом трактире.

— В таком случае, — достал из ящика своего стола другой бланк он. — Я должен поставить вас на учёт в гарнизоне форта.

— Учёт? — неподдельно удивился я. С такой процедурой встречался впервые. — Что за учёт?

— Вы — Авантюрист. По определению — боевая единица. Тем более, Стального ранга. А все боевые единицы, пребывающие в городе, подлежат постановке на учёт, на случай нападения на город монстров, — пожав плечами, пояснил он. — В случае нападения на город, все боевые единицы, находящиеся в городе, привлекаются к его защите и поступают под временное командование к Коменданту.

— О как… — продолжил удивляться я. — Но я раньше уже проходил через Элвиш, и ничего подобного не было?

— Вы проходили, — ответил он. — Проходили, но не задерживались. Не было смысла в постановке на учёт. Сейчас же вы планируете задержаться. Ведь дирижабля пока нет, и, когда будет, не известно. Как минимум, в сутках воздушного пути от Элвиша подходящих судов сейчас не имеется. Будете регистрироваться?

— Буду, — пожал плечами я. — Но вот, теоретически, если бы я сказал «нет»? Что бы было? Какие бы последствия несло?

— Никаких, — улыбнулся регистратор. Потом добавил. — Но дожидаться дирижабля бы вам пришлось где-то не в Элвише.

— Логично, — ответно улыбнулся я.

— Но, вообще-то, это повсеместная практика в поселениях и крепостях, где нет отделений Гильдий. Странно, что вы с ней не сталкивались.

— Я до этого задерживался только в городах, где отделение Гильдии есть, — пожал плечами.

— Видимо, именно поэтому. Там, где отделения Гильдий есть, учётом они занимаются самостоятельно. И они же, в случае опасности, мобилизуют и организовывают отряды обороны из своих членов, находящихся в городе, — пояснил регистратор.

— Не знал, — хмыкнул я.

— Ну, на самом деле, отряды обороны требуются редко. В основном, только в случае, когда накатывает «Волна» или вылезает что-то S-ранговое. Так что, это, в большей степени, просто формальность. Ваш уровень? — снова взялся за артефактную «ручку» и бланк он.

— Тридцать пятый, — честно ответил ему. Он замер с ручкой, не коснувшейся листа и недоуменно поднял взгляд на меня.

— Тридцать пятый? — поползли в недоумении и подозрении в том, что я над ним издеваюсь, его брови вверх. — Стальной ранг на тридцать пятом уровне? — переспросил он.

— По блату дали, — улыбнулся и пожал плечами я.

— По блату? — стал подъём его бровей скептическим до крайности. Затем, правда, быстро вернулся к нормальному. Видимо, мужик подумал, что это всё-таки не его дело, вникать в такие тонкости. Всё равно он не имеет ни полномочий, ни возможности что-то из моих слов проверить. «Камня Оценки» у него под рукой нет. Как и у меня свитка с результатами Гильдейской проверки на руках, который бы он имел право у меня потребовать. — Специализация? — опустив взгляд обратно на бланк, задал следующий вопрос регистратор.

— Стрелок, — ответил ему я.

— Ранг навыка? — последовал следующий вопрос.

— B, — прозвучал мой ответ. — Стрельба ранга B.

— Ранг и тип основного оружия?

— Ранг A, — ответил я. — Дальнобойное, стрелковое.

— Серьёзный у вас «блат», — хмыкнул он. Потом вздохнул. — Мне бы такой.

— Ну, каждому своё, — пожал плечами я. — Вы же не знаете о цене такого моего блата.

— Это верно, — кивнул регистратор и знаком подозвал к себе одного из воинов. Когда тот подошёл, передал ему заполненный бланк. — И, честно говоря, знать не хочу. Не моё это дело. Вам необходимо будет сейчас зайти к Коменданту и представиться ему. Таков порядок, — добавил он.

— Хорошо, я понял, — кивнул я.

Регистратор, получив мой утвердительный кивок, повернулся к воину.

— Проводи к Коменданту, — дал ему устные указания в дополнение к бланку он. — Дождись распоряжений.

Тот молча кивнул регистратору, потом повернулся ко мне и выжидательно посмотрел. Я кивнул им обоим и последовал за двинувшимся на выход после моего кивка солдатом. Порядок есть порядок. В конце концов, они правы — Авантюрист Стального ранга — это действительно боевая единица. И серьёзная боевая единица. Комендант обязан знать о присутствии подобных на вверенном ему объекте.

Кабинет Коменданта, естественно, располагался внутри крепости. И, чтобы добраться до него, нам с сопровождающим меня воином пришлось миновать трое ворот и шесть постов охраны. Был бы я один — дальше первого не прошёл бы.

Но я был не один. И никаких проблем с проходом у меня не возникло. Смотрели на мой непрезентабельный внешний вид, конечно, косо, но вопросов не задавали: к Коменданту, значит к Коменданту, значит, надо так.

— Господин Полковник! — войдя после вежливого стука и получения разрешения, вытянулся во фрунт сопровождавший меня воин. — Ефрейтор Норман. По поручению господина Лейтенанта Уолеса, сопроводил к вам Авантюриста Ивана для представления! Вот его бумаги, — отрапортовал он и протянул хозяину кабинета тот самый бланк, который заполнял на меня регистратор, оказавшийся не абы кем, а целым офицером, Лейтенантом! Хотя: логично — не сержанту же этим заниматься? Явно, не сержантский уровень. Сержант, небось, на второй дорожке стоит, с купцами работает. Хотя? Кто знает. Может быть, и там офицер. Всякое в жизни бывает.

Пока я размышлял, хозяин кабинета утвердительно кивнул ефрейтору, показывая, что доклад его принял и одновременно разрешая ему подойти, вручить бумаги, что тот и сделал.

— За дверью подожди пока, Норман, — взяв в руки бланк, велел Полковник воину. Тот вытянулся, выполнил местное воинское приветствие (приложил сжатый кулак к середине груди, в район сердца), развернулся на месте и вышел из кабинета, оставив нас с Комендантом наедине.

Будь я диверсант, тут бы Коменданту конец бы и пришёл… разгильдяи!

Хотя… Может быть, я не прав? И меня не слишком легко впустили в «мозг» форта?

Комендант… Целый Полковник… в прежнем моём мире это значило бы только то, что человек передо мной крайне высокого о себе мнения. Ни физической подготовкой, ни особой опасностью в рукопашной схватке, ни суперумениями ганфайтера он бы не обладал. Даже наоборот, скорее всего. Процентах в девяноста пяти случаев. Здесь же, мир другой. Мир с Системой. А значит, диктующий свои правила и особенности.

В этом мире, где есть «уровни», «статы», «навыки», «Оценка» и тому подобное, слабак бы просто не смог занимать такую должность… Или я слишком идеализирую здешнюю жизнь?

Человек, стоящий возле письменного стола передо мной, имел рост выше среднего, худощавое телосложение, несколько вытянутое лицо, цепкий и одновременно ироничный взгляд карих глаз. На вид, ему было около тридцати пяти — тридцати девяти лет. Под его прямым тонким носом, над верхней губой красовались ухоженные усы «Хэндлбар», прямые, но достаточно пышные и длинные волосы были стянуты сзади в «баронскую» косичку, чуть-чуть не достающую до лопаток, перевязанную черным бантом. Такую, помнится, незабвенному Мюнхгаузену всегда приписывали — ту самую, за которую он сам себя из болота вытащил.

Одет Полковник был в светлую рубашку с широким кружевным воротником, коричневую жилетку поверх неё и в того же цвета штаны, заправленные в мягкие коричневые сапоги. На поясе его находилась пустая перевязь для сабли.

Откуда я знаю, что именно для сабли, а не для меча? Так эта самая сабля, вставленная в ножны, лежала на поверхности стола сверху, рукоятью возле руки Полковника. Сам он был расслаблен, задом опирался-полусидел на столе, опустив на его крышку обе руки. Одна из них, правая, как я уже сказал, покоилась совсем рядом с рукоятью сабли. Схватить эту рукоять — секундное дело.

Такое же секундное, как мне выдернуть из кобуры свой револьвер. Хотя, выхватить револьвер будет быстрее. Тем более, что после выхватывания, стрелять можно прямо сразу, от пояса, не тратя времени на длинные движения и прицеливание. А саблей ещё взмахнуть надо. И желательно перед этим из ножен выдернуть. Да ещё и кабинет был велик, что играло совсем не в пользу его хозяина — те семь метров, что нас с ним разделяли, гарантированно отделяли его жизнь со смертью. Точнее, его с жизнью… в случае конфликта.

Вот только, я не собирался нападать! Я совершенно мирный человек! Я не хочу никому зла и не хочу ни с кем драться! Тем более, стрелять в людей мне не доставляет никакого удовольствия. И голову я свою в долине, после окончания «зачистки» основательно поправил. А рассуждения и прикидки все эти… не более, чем профдеформация. Привычка. Просто привычка.

Я улыбнулся первый. Полковник улыбнулся второй.

Полковник… «Оценка» моя определяла его, как «саблиста» сто сорок восьмого уровня. И это весьма солидно. Особенно, учитывая «навык» «Сабельный бой» A-ранга, на который указывала моя интуиция. И «Магию света» ранга C. Именно так «света», с маленькой буквы.

Серьёзный мужчина. Не просто так свой пост занимает.

К примеру, ефрейтор, который меня сюда привёл, уровень, по моей «Оценке», имел сороковой. А Лейтенант, его пославший, чуть-чуть недотягивал до сотого. Что ж, если подумать, то достаточно логичным будет предположение, что у Коменданта крепости будет один из самых высоких уровней в этой крепости. Логичным, но не гарантированно верным.

Во всяком случае, мой тридцать пятый тут смотрелся рядом с ним бледненько.

— Ну, представляйтесь, — улыбнувшись в свои усы, сказал он.

— Иван, — продолжая так же улыбаться, начал я. — Авантюрист Стального рага. Тридцать пятый уровень, стрелок с основным стрелковым оружием ранга A. Намерен остановиться в Элвише, дожидаясь дирижабля до столицы Империи.

— Кратко, ёмко, по-военному, — хмыкнул Комендант. — Служили?

— Доводилось.

— Звание?

— Старший сержант в отставке.

— Род войск?

— Разведка, — ответил я полуправду. Не хотелось вникать в построение достаточно полных аналогий Земных военных реалий с местными. Сказанного было достаточно.

— Войсковая или агентурная? — чуть приподнял бровь он.

— Войсковая, — ответил ему я.

— Неплохо, — снова улыбнулся он. — Отставника сразу видно: для вас совершенно особое удовольствие демонстративно-наплевательски относиться к чинам и званиям собеседника. Меня зовут Карл. Виконт Мангауз. Младший сын Графа Мангауза. Я исполняю обязанности Коменданта Форта Элвиш. Как у вас с деньгами, Иван? Хватает на гостиницу? Если нет, то могу выделить комнату в офицерском общежитии.

— Думаю, трактир мне будет по карману, — ответил я.

— В Элвише нет трактира. Только гостиница. Купцы не заезжают в форт, они останавливаются дальше по дороге, в городке Наймор. Он в пяти километрах к востоку.

— Зачем же тогда в форте гостиница? — удивлённо вскинул брови я.

— Положено, — пожал плечами он. — Её содержит Империя на случай прибытия дворян, проверок, инспекций, посольств соседей… лиц Императорской Крови. Мало ли.

— И что же, в ней простому Авантюристу откажут в сдаче номера? — уточнил я.

— Простой — сам не пойдёт: дорого. А вот Стальной, возможно, позволить себе номер способен.

— И каковы расценки?

— Насколько мне не изменяет память, самый простой номер около трёх золотых за месяц будет стоить.

— Пожалуй… потяну, — с сомнением ответил я больше самому себе, чем Коменданту. Сложно к такому так сразу приспособиться, но три золотых — это три E-ранговых «ядра». А сколько их таких у меня в сумках валяется, я уже и сам толком не помню. Но уж три-то точно наскрести сумею.

Вот ведь! Когда десятками и сотнями «жёг» эти «ядра» в долине на свои артефакты, «патроны» и «бомбы», то даже и не задумывался. А сейчас, когда каждому из них сопоставился мысленный «золотой», жаба в душе онемела, глаза выпучив от того, растраченного их количества. Онемела… временно. Чтобы потом, позже, заорать благим матом и кинуться меня душить с исступлением и яростью истинного берсерка… Но это потом. Позже.

— Ну, как знаете, — снова пожал плечами он. — Моё дело предложить. В общем, формальности соблюдены: на учёт вы встали, — демонстративно положил мой бланк на край стола Полковник. — Коменданту представились. Предлагаю, перейти на «ты» и «расстегнуть пару пуговиц». Не против?

— Почему бы и нет, — с улыбкой пожал плечами я и представился повторно. — Иван.

— Карл, — подошёл и протянул мне руку для пожатия он. Отлепляясь от стола, он вроде бы невзначай, но сабельку свою левой рукой за ножны прихватил. Чем, кстати, заработал себе в моём мнении о нем, «плюсик» — доверие с разгильдяйством путать не надо! Так что — молодец, всё правильно он сделал.

А ещё, он мой взгляд, брошенный на его саблю и его левую руку, поймал. И какие-то выводы для себя сделал. Глаза его при этом… смеялись.

Сам он излучал дружелюбие. И я не нашёл причин отказать ему в рукопожатии. Ведь при этом мы оба оказывались в «равном» положении: мой револьвер в кобуре под правую руку. Его сабля в левой руке и удерживается не за рукоять — быстро обнажить её без какого-то особого неизвестного мне фокуса не получится.

Вот только «равенство» я взял в кавычки не просто так, ведь кроме револьвера, у меня в «быстром доступе» оставались ещё три оружия ранга A. А одно ещё и в полном прямом контакте с телом Полковника: правая рука. Мне достаточно её просто резко сжать, чтобы сломать запястье «саблисту», лишив его ведущей руки. А она у него именно ведущая — мужик правша, либо ну очень качественно притворяется.

Но опять же: это пустые умствования и теоретические построения. Проявление профдеформации. В реальности я совершенно не собирался причинять какого-либо вреда своему собеседнику. Я вообще никому не хочу причинять вреда! Я человек мирный!

Так что руку я Полковнику пожал аккуратно. Да и его пожатие агрессивностью не отличалось. Это был жест дружелюбия, а не попытка «меренья писюнами», кто главнее в разговоре. Вообще, парень оставлял приятное впечатление.

— Элвиш — довольно скучное место, Иван, — отпустив мою руку, с улыбкой пожал плечами он. — Новые люди здесь довольно редки. Как и «свежие свободные уши». Я загляну вечером в ресторан при гостинице, составлю тебе компанию, ты не против?

— Нет, не против, — улыбнулся в ответ. — Я и сам, если честно, пододичал немного за время крайнего задания. Соскучился по нормальному вербальному общению. Так что, буду совсем не против поболтать и послушать.

— Отлично, — расцвёл Полковник. — Значит, увидимся вечером. А сейчас, извини — служба. Я попрошу Нормана показать тебе путь к гостинице. Он — парень толковый.

— Отлично, — отозвался я. — Тогда, до вечера.

— До вечера, — кивнул Карл и подошёл к двери кабинета. Отворил её, выглянул и позвал приведшего меня сюда ефрейтора, послушно дожидавшегося окончания нашего разговора возле неё.

Крепость-звезда изнутри смотрелась гораздо менее живописно, чем снаружи: просто высокие стены с непривычно острыми углами. А так — ничего особенного: обычные каменные здания, обычные черепичные крыши, выполненные в псевдокитайском стиле. То есть, четырёхугольные, с вогнутыми рёбрами и далеко выдающимися за край стены козырьками. Даже резных драконов на стропилах этих козырьков не имелось.

Под ногами брусчатка, где нет брусчатки — аккуратно подстриженный газон. Перед зданием комендатуры (или, в привычных для меня терминах, штаба части), на широком плацу проходило занятие какого-то подразделения по строевой подготовке. Подразделение было не большим — где-то в пару пехотных рот, если пересчитывать в привычные для меня термины.

Напротив комендатуры, с противоположной стороны от плаца расположился храм, возле которого росли несколько высоких разлапистых деревьев.

Казармы, насколько я понял, примыкали непосредственно к стенам форта, являясь буквально их частью. Видимо для того, чтобы защитить места массового проживания личного состава от обстрелов из какого-то баллистического оружия. Ведь попасть ровно под основание стены, не пробив её насквозь, довольно нетривиальная задачка для любой, кроме, наверное, только ракетной, артиллерии…

Хм. Артиллерия… откуда здесь вообще артиллерия? Здесь же даже огнестрел толком не прижился, если верить Альбине. Хм… есть, над чем подумать. Потом. Когда устроюсь. Может быть, даже, напрямую у навязавшего мне свою компанию Коменданта спрошу. Судя по всему, поболтать он любит… ещё бы знать, чего это он ко мне такой резкой симпатией проникся?

Хотя, небось, ориентировочка на меня где-нибудь в том же столе, на который он бланк с моими данными положил, с несколько месяцев уже пылится. Логично же: Элвиш — самый очевидный пункт на пути между Ганолом и Империей, в котором я могу появиться, если решу возвращаться после выхода из «Инстанта» в Империю, а не в Камиш или вообще, куда-нибудь, куда мне в голову стукнет.

Уверен, что и на маршруте от точки входа в Локацию до Камиша пара наблюдателей от заинтересованных сторон штаны просиживает.

Знать бы только, что там, в той ориентировочке написано. И какие указания на мой счет даны.

Хотя? А какие вообще могут быть указания? Задерживать — сомнительно. Если бы что — уже попытались бы. Доложить — всенепременно. Это даже не обсуждается. Уверен — по средствам связи доклад уже прошёл, причём, ещё до того, как тот ефрейтор отворил передо мной дверь начальственного кабинета. Только мне-то с того что? Я ж и так не прятался ни от кого.

Так что, не берусь предположить, какие именно указания у Коменданта на мой счет. По крайней мере, дружелюбие его показалось мне искренним. А это уже не мало.

Не важно.

Гостиница, то здание, к которому привел меня ефрейтор Норберт, представляло из себя небольшое трёхэтажное каменное здание. Особой роскошью внешнего вида оно не отличалось: те же серые стены, та же черепичная крыша, тот же дизайн под «древний Китай», такие же узкие окна, больше напоминающие бойницы. Единственное, что выделяло это строение из череды других — это ухоженные клумбы с крупными яркими цветами перед ним, справа и слева от мощёной дорожки, ведущей к парадному входу.

Внутри было интересней. За тяжёлой деревянной дверью, окованной железными полосами с большими круглыми клёпками и засовом на внутренней стороне, оказался светлый холл с лакированным паркетным полом, отделанными деревянными панелями стенами, множеством «магических» светильников, красивой массивной полированной стойкой ресепшена.

За стойкой стоял дежурно улыбнувшийся нам «ресепшеонист». Или всё-таки «портье»? Не знаю, к стыду своему, как именно называть его правильно. Пусть будет портье.

— Чего изволите, господа? — обратился он к нам, когда мы с сопровождающим меня ефрейтором остановились возле стойки.

— Здравствуйте, — поздоровался в ответ на это обращение, — Я бы хотел остановиться в вашей гостинице. На неопределённый срок.

— Насколько неопределённый? — чуть наклонился портье, показывая, что принял мою информацию, но требуется уточнение.

— До посадки на ближайший дирижабль, следующий в столицу, — уточнил я.

— Насколько мне известно, дирижабль, следующий через Элвиш в столицу, должен появиться где-то через две-три недели. Прошлый улетел пять дней назад, — как бы извиняясь, повёл плечами портье.

— И сколько составит плата за эти, пусть будет три недели? Возьмём по-плохому.

— А какого класса номер вас интересует? — уточнил портье.

— Одноместный, с удобствами, но без лишнего шика. Питание не включать, питаться я отдельно буду.

— Простой одноместный номер с одной спальней и одной ванной будет стоить по золотому в неделю. Или есть какие-то особые пожелания?

— Например? — даже растерялся я, честно, совершенно не представляя, что ещё может понадобиться от гостиницы, кроме койки, санузла и ванной. Не проститутку же мне предлагают?

— Аренда банкетных залов, эксклюзивное обслуживание, сауна, бассейн, баня, зал для танцев, — взялся перечислять портье под взглядом моих округляющихся глаз.

— А у вас есть? — спросил его я, когда он взял паузу, возможно только, чтобы перевести дыхание.

— Банкетный зал, сауна и баня имеются. Об аренде бассейна можно договориться с Комендантом. Так же как и по поводу большого танцевального зала и тренировочных площадок.

— Круто! — искренне восхитился я. — Пользование баней сколько будет стоить?

— Один час аренды бани будет стоить одну серебряную монету. Плюс ещё одна серебряная монета — протопка и подготовка её к использованию.

— Отлично! — окончательно повеселел я. — Подготовьте, — после чего полез в свою сумку и достал свой изрядно похудевший за время подготовки к походу в «Инстанс» кошелёк, в котором, однако же, всё равно ещё оставалось с десяток золотых. Тот самый «пожарный минимум». Тратить его не хотелось, но… хрен с ним. Тем более… кстати! — А никто не подскажет, где у вас в Элвише можно «ядра» продать? — повернулся я так, чтобы адресовать вопрос сразу и портье и воину сопровождения, который до сих пор ещё не ушёл. Подозреваю, что этот «смышлёный парень» ждёт момента, когда мне ключ выдадут, чтобы узнать номер, в котором я остановлюсь в этой гостинице. Так-то, подозреваю, Комендант легко может получить эту информацию от руководства гостиницы напрямую. Но зачем? Если солдатик может просто чуть обождать, а после доложить о полном выполнении поручения?

— Гостиница оказывает подобные услуги, — первым ответил портье. Потом добавил. — За незначительный процент от сделки.

Я кивнул ему, показывая, что информацию принял. После чего повернулся к солдатику и с ожиданием посмотрел на него.

— Казенный скупщик «ядра» берёт охотно, — пожал плечами тот. — Только сдают их у нас редко. Предпочитают в город везти. Там цена больше.

— А у вас какая цена? — кивнув благодарно солдату, повернулся я обратно к портье. — Такая же, как у скупщика?

— Нет, — улыбнулся с неким превосходством он. — У нас на треть дороже.

— Сами в город отвезёте? — понятливо кивнул я. — Сколько E-ранговых взять сможете? И по чём?

— Тринадцать серебряных монет за «ядро». А сколько вы хотите продать? Два? Три?

— Десяток думал, — пожал плечами прикидывая я. — Полтора, может…

— Полтора десятка… — задумался портье. — Возьмём. Процент гостиницы от сделки составит пять процентов.

— Тринадцать на полтора десятка и минус пять процентов, — принялся подсчитывать в уме я. — Восемнадцать золотых, пять серебряных, две медных больших и пять малых… Сойдёт, — снова кивнул и полез в сумку за «ядрами».

Баня — это вещь! Это — гениальное изобретение человечества! Полезное для здоровья, поднимающее тонус и настроение. Я всегда это знал, но всё равно, не перестаю каждый раз в этом убеждаться на практике. Всегда, когда имеется такая возможность.

Вот и теперь, я сидел чистый, отпаренный, расслабленный и благостный на красивом и удобном стуле с высокой резной спинкой за столом ресторана на первом этаже гостиницы форта Элвиш, пил из высокого прозрачного цилиндрического стакана свежевыжатый сок и специальной ложечкой кушал салат из свежих овощей, поглядывая на ждущий меня десерт.

В качестве десерта тоже выступал салат, но другой. На земле он бы носил название «Витаминный», здесь попроще: «Фруктово-ягодный». Делается такой просто, даже я бы сказал — элементарно. Берутся любые сладкие фрукты, которые есть под рукой: от яблок, груш, до апельсинов, бананов, персиков, киви и любой экзотики. И просто режутся в одну глубокую тарелку (после извлечения косточек и снятия кожуры, естественно). Туда же, в эту же тарелку, крошатся любые имеющиеся сухофрукты, чищенные орехи. Всё это заправляется адекватным количеством мёда и перемешивается.

Получается великолепнейший десерт. Лучший из тех, какие мне приходилось пробовать. А пробовал я много разных десертов — уж, можете поверить! До перехода на растительную диету, я был ещё тем сладкоежкой…

Правда, и итоговая стоимость такого салатика кусается. Одна полная салатница вполне может сравниться с целым тортом соответствующей этой салатнице массы. Но, на то он и десерт. Десерт редко бывает дешёвым. Потому и радуют себя им не часто. Иначе, приестся.

А вот так вот, в охоточку, после длительного пешего путешествия и хорошей баньки под стакан свежевыжатого сока…

Умение наслаждаться удовольствиями жизни — очень важное умение. Без него, существование будет серым, безрадостным, а успех в любых делах недостижимым. Ведь, если нет положительной награды-стимуляции, а есть только тяжёлый и нудный труд, то и всякое желание чего-то достигать исчезнет. Как и вообще желание жить.

Кто не умеет получать удовольствия от жизни — успеха в ней никогда не достигнет. Вроде бы простое умозаключение, но как же трудно его понять. Осознать. Пережить… Лично мне пришлось потратить на его постижение десятки лет своей жизни. Да и то, я лишь немного приблизился, только-только увидел общие очертания этой фундаментальной истины.

Зал ресторана гостиницы был небольшим. Всего где-то двадцать на пятнадцать метров. В нем располагались только восемь столов. На стенах висели картины, на окнах шторы и изящные драпировки, на потолке красивые люстры. Под ногами, на полу всё тот же паркет. Причём, столы размещались ближе к стенам, оставляя центр зала свободным, как я понимаю, для танцев, если гостям будет угодно себя ими развлечь.

Музыка… Место, небольшой подиум для музыкантов в углу имелся, но конкретно сейчас он был пуст, так как, всё-таки, ещё не вечер. Да и из посетителей ресторана лишь я один.

Но, отсутствие музыкального сопровождения не портило мне удовольствия. Тем более, что музыка-то как раз у меня лично была!

Мой смартфон. Тот самый, что преодолел вместе со мной границу, разделяющую миры, он ведь всё ещё был со мной. Как и беспроводные наушники-затычки к нему в комплект, которые так же были у меня в кармане куртки с собой в тот момент, когда непонятная светящаяся штука рухнула на мою за… спину.

Раньше, эти два таких дорогих моему сердцу предмета, грустно пылились без дела где-то на дне моих сумок, так как аккумуляторы их давным-давно разрядились, а розетки с «220» под рукой нет. Как и зарядки, которую можно было бы в эту розетку вставить. Нет её — дома оставил. Не всегда же мы её с собой таскаем?

Но теперь…

Там, на берегу новообразованного озера, в долине, после создания своего «яблочного» планшета, я настолько осмелел, что решился прикоснуться своими кривыми ручонками к «святому», к своему «неприкосновенному запасу», к разрядившемуся мобильнику. И знает? Не такие уж они у меня и «кривые»! E-рангового «ядра» оказалось вполне достаточно, чтобы «оживить» мой любимый гаджет! Оживить и больше не париться о зарядке! Ну, на ближайший год, как минимум. То же самое и с наушниками.

Интернет и связь, понятное дело, не заработали. Но оно и понятно — вышек-то с ретрансляторами нет. Земных. А те, что обеспечивали связь для айфончика Альбины — я не знаю их параметров. Соответственно, не представляю, как к ним подключиться. Да и, наверняка, это дело совсем не простое, так как по любому обслуживание такой абонентской сети стоит денег, а значит — на подключение к ней стоит какая-никакая защита. От несанкционированного доступа. Вот я и не пытался лезть… пока. Пока знаний у меня маловато.

Однако, счастье моё омрачено не было: ведь теперь у меня была хотя бы моя музыка! А у меня на смартфоне её было много! Целая карточка на 64 гига забитая ей больше, чем на две трети…

Вот я теперь и кайфовал: сидел в «крутом» ресторане, кушал вкусную еду, пил вкусный сок, слушал хорошую музыку… Ещё бы приятную женскую компанию, но… — нет в жизни совершенства! Надо уметь наслаждаться тем, что имеется, а не тосковать по несбыточному.

«Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются» — я не знаю точно, кому принадлежит эта фраза. Именно в такой формулировке я слышал её от отца. Позже, встречал её в немного другой форме, в сети: «Будьте осторожны со своими желаниями — они имеют свойство сбываться». И почему-то её относили там к Булгакову, к его тошнотворнейшему «Мастеру и Маргарите». Конкретно к двадцать четвёртой главе… вот только нет в этой главе такой фразы. Я не поленился, сквозь отвращение и поминутные сплёвывания от того жуткого языка, каким эта книжка написана, перечитал эту главу. И нет в ней этой фразы. Специально потом вордовским поиском по словам, по каждому слову этой фразы проверил — мало ли, вдруг, невнимательно читал? Нет — всё верно. Нет в этой главе этой фразы. Другие главы… не стал перепроверять. Слишком уж книжка тошнотворная. Ума не приложу, почему по ней все так обмирают. Еле осилил её в школе, когда по программе её проходили. Весь исплевался, пока дочитал…

Ещё, эту фразу, про желания, относят к Конфуцию или его ученикам. Возможно. Тут уж проверять я не брался.

Но, в целом, не так уж это и важно. Отцовский вариант всё одно короче, четче и точнее: «Бойтесь своих желаний, ибо они исполняются».

Вот и сейчас: стоило только проскочить в моей голове мысли о том, что неплохо было бы разбавить эту трапезу женским обществом, как в зал ресторана вошла девушка.

И нет — это была не Альбина. Но да — я эту девушку знал.

У меня вообще, очень хорошая память на лица. Я в любой толпе узнаю человека, которого уже когда-то встречал. С именами гораздо хуже: не получается их запоминать. Выветриваются из головы. Так же, как и даты. Как ни пытайся их удержать. Что, согласитесь, не очень удобно, когда ты учитель в школе или сержант в армии, которым даже обязанностями предписывается знать имена и даты своих учеников или подчинённых. Много имён и много дат.

Эту девушку я определённо однажды уже встречал.

И даже уже начинал припоминать, где именно. Но она оказалась быстрее.

— Это вы?! — округлила глаза и остановилась столбом напротив моего столика. Произнесённую фразу я легко прочитал по губам. Услышать не смог, так как в ушах ещё торчали «затычки», в которых надрывался Кипелов. Однако, такую простую артикуляцию не разобрать и не интерпретировать было бы сложнее, чем разобрать.

Я, повинуясь правилам вежливости, хоть и не без сожаления, вытащил наушники из ушей и поднялся со своего стула, приветствуя даму.

— Здравствуйте, — произнёс я. — Мы знакомы?

— Ой! Нет, — вскинула руки к покрасневшим щекам она. — Но… это ведь вы! Вы же заступились за меня в Камише перед тем Героем! Да ещё и ударили его тогда! Я не могла ошибиться — это же вы?!

— Не могли… — со вздохом проговорил я. Потом поднял руку и почесал в затылке, в копне своих сильно отросших волос. — Присаживайтесь, — опустил руку, обошёл стол и отодвинул стул для девушки я.

Так-то, я уже и сам почти вспомнил, но она оказалась чуть-чуть быстрее. Что ж, зато сняла неловкий момент и проблему выбора: заговаривать с ней или не заговаривать, показать, что узнал, или сделать вид, что впервые её вижу…

— Спасибо, — снова опустила глазки и покраснела девушка. Точнее, она ещё и не переставала пылать своими щечками. Глазки опустила, но на стул опустилась. Получается, приглашение за мой стол приняла.

Выполнив долг вежливости с теперь уже её стулом, я вернулся на своё место, уселся на свой. Уселся и взглянул на нежданную гостью теперь уже повнимательнее.

Блондинка. Со слегка вьющимися волосами ниже плеч, ухоженными, распущенными, но лица не закрывающими. Глаза зеленоватые, выразительные, с длинными густыми ресницами. Нос тонкий, чуть вздёрнутый, но не прямой, а с горбинкой. Брови… тонкие, аккуратные арочки, только почему-то черные. Хм? Девочка красится? Бывает. Но ей этот цвет идёт. И именно с таким сочетанием: черные тонкие брови и светлые, почти что «гидроперитные» волосы. Розовые губы и жемчужно-белые зубки. Легкий румянец на щеках…

Росточка девушка небольшого. Где-то сто шестьдесят три — сто шестьдесят пять. Стройная, но не худая. Талия тонкая, а вот грудь явно больше второго размера. К третьему ближе.

Одета просто, неброско, в легкое светлое платье с подолом ниже колен, но ткани качественные, хоть и не из самых дорогих. Украшения — серебро без камушков. Ноготочки короткие, ухоженные, но без лака или краски.

Возраст… С этим у женщин сложно. Они умеют запутывать глаза мужчин. Но, на вскидку, на мой взгляд, ей было где-то между двадцатью пятью и тридцатью двумя. Вот такой вот разброс: уже не юная дурочка, но ещё и не зрелая, знающая себе цену хищница. Эдакая «золотая середина»…

Уровень… Моя «оценка» выдавала что-то между девятнадцатым и двадцать вторым. Каких-то боевых навыков не видел я в ней вовсе. Как и оружия при ней никакого не наблюдал.

Ладно, это всё долго описывать. На самом деле, взаимное рассматривание длилось не больше пары-тройки секунд. После которых я спохватился.

— Меня зовут Иван, — поспешил представиться и тем самым развеять неловкость.

— Анна, — ответно представилась она. — Анна Вельен. Дочка барона Вельена. Из Лании.

— Лания? — чуть приподнял бровь я.

— Это Королевство на Востоке, — поспешила пояснить она.

— На Востоке? Далеко?

— Ну… оно граничит с Ганолом с Востока, то есть, с противоположной от Княжества стороны, — неловко улыбнувшись, пояснила она.

— Это далеко, — прикинул я. — Что же занесло вас в Элвиш? Одну?

— Я… еду в Шивэй, — опустила глазки она. — Отец всё надеется, что уж в этом-то году я точно поступлю в столичную Академию…

— Академию? — переспросил я. — Какую?

— Академию Магии Шивэйя. Она считается лучшей на континенте.

— Но ведь, насколько я понял, Лания находится ближе к Империи Шаад, чем, к Империи Ран? Разве в Шааде нет Академии?

— В Киото? Конечно есть, — ответила девушка. — Но отец… решил устроить меня именно в Шивэйскую. По… политическим мотивам, — снова опустила вскинутый ранее взгляд она.

— Понятно, — протянул я, понимая, что мне ничего не понятно. Что за такие «политические мотивы» могут заставить отправить дворянку королевства, живущего под протекторатом одной Империи, учиться в другую.

Нет, ну а что? Про Ланию я слышал, чай, сколько месяцев прожил в Камише. Переспросил больше из вежливости.

— А вы, Иван? Как здесь оказались? — перехватила инициативу в разговоре она.

— Я-то? — отвлёкся от своих мыслей и разглядывания её бюста. — В Шивэй еду. С задания возвращаюсь.

— Задания? Какого? — округлила глазки девушка. — Что за задание?

— Я Авантюрист, — расплывчато ответил на её вопросы и пожал плечами. Врать не люблю, но и про «Уважуху» рассказывать что-то не очень тянет.

— Авантюрист? — наполнились её глаза непонятным мне восхищением. — А какого ранга? Железо?

— Сталь, — снова не соврал я.

— Сталь?! — ещё сильнее округлились глазки девушки. Восхищение в них боролось с неверием.

Вместо лишних слов и попыток убеждения, я просто достал свою карточку и показал ей. Неверие тут же улетучилось, уступив место чистому восхищению. Я же вновь тяжело вздохнул и убрал карточку обратно в сумку.

Общаться в легкой беседе с приятной девушкой — это удовольствие. Да. И отрицать это глупо. С другой стороны, подобная беседа неизбежно обретает оттенок флирта. Это заложено в самой природе мужчин и женщин. Их просто и банально тянет друг к другу. На физическом, энергетическом и эмоциональном уровне. И ничего ты с этим не поделаешь.

Другой вопрос: развивать ли это рефлекторное притяжение?

И вопрос-то отнюдь не праздный. Учитывая наличие Альбины…

То, что её нет прямо сейчас в непосредственной близости, не отменяет того факта, что она вообще есть. И отношения у нас с ней тоже есть.

Что? Вам кажется, что я слишком самоуверен? Что такой старпёр, как я, вообще на что-то может надеяться с такой молоденькой красоткой, как эта Анна, только в своих хентайных мечтах?

Хм. Нет, ну в чем-то вы, несомненно, правы. В чем-то…

Да совершенно во всём вы правы! Нахер не сдался дочке барона старый, тощий лохмато-бородатый бродяга-Авантюрист без земли и титула, вся заслуга которого только в том, что он сломал челюсть пьяному молокососу, «заступившись» за неё на привратной площади возле кабака.

Вот только, восторг в глазах этой девочки, устремлённых на меня… был. Никаких логических причин для него не было, а он был. И это обстоятельство заставляло помимо воли прямить спину, разворачивать плечи и «распускать павлиний хвост».

Я, как мог, боролся с собой. Но получалось откровенно не очень. Мужчины вообще слабы перед женщинами. Этот «бэкдор» в нашей базовой прошивке заложил Программист ещё на этапе проектировки. Кто я такой, чтобы пытаться слабеньким «файрволом» своей воли перекрывать дыру «аппаратного уровня» преднамеренно оставленную Главным Разработчиком…

Эта Анна… была не глупа. Восторжена, слегка наивна и романтична в суждениях, но умом обладала живым и хватким. Разговаривать с ней было легко. И приятно.

А ещё, она оказалась неплохим источником сведений о Имперской Магической Академии и правилах приёма в неё.

Набор новых студентов в Академию осуществлялся один месяц в году. По счастливому для меня стечению обстоятельств, этот месяц должен был начаться как раз через месяц. Так что, если дирижабль придёт в Элвиш в обещанные портье две, пусть три, недели, дорога займёт ещё две-три, то в столице я окажусь как раз в середине месяца набора новых студентов. То есть, имею все шансы поступить уже в этом году. Не дожидаясь следующего.

Приятное совпадение.

Хотя? Я ведь о «совпадениях» уже писал, да? Так что, не «совпадение» это, а правильно, четко выраженное намеренье и изъявленная Воля, принятые миром к исполнению. Такое, примерно так, и на Земле работало…

Академия. Что вообще нужно, чтобы в неё поступить?

Первое: это, естественно, желание поступить и отучиться.

Второе: деньги. И деньги не маленькие. Одна попытка поступления стоит двадцать золотых монет. И далее: каждый год обучения составляет ещё пятьдесят монет. Денег нет — «давай, досвидания!».

Ну и третье, как по счёту, так и по значению: наличие магического таланта.

То есть, теоретически, без таланта поступать в Академию можно. К экзамену тебя допустят. И даже пройти этот экзамен… теоретически реально. Хоть и будет стоить удвоения платы. То есть, и за попытку сдачи самого экзамена, и за каждый последовавший год обучения будет взиматься двойная сумма: сорок золотых за попытку и сто золотых за год соответственно. В теории, есть и такой вариант.

Есть. Однако, учиться магии, не имея и малейшей склонности к ней, тратя на это такие деньжищи… такое себе занятие. Не престижное.

Маги… магия вообще, не является таким уж объектом поклонения или фетиша на континенте. Она является, как бы это получше сформулировать, всего лишь одним из направлений «прокачки», развития. Не больше, но и не меньше.

Фетишем и культом в этом мире является Сила. Личная Сила. И уровни с рангами. А тот же Воин двухсотого уровня с навыком A-ранга практически ничем не уступит Магу того же двухсотого уровня с магическим навыком аналогичного ранга.

Естественно, всё не так тривиально в этом противостоянии. Тут будут иметь значение и опыт каждого из «игроков», и специфика основного навыка, и наличие со спецификой навыков дополнительных, и экипировка, и поле сражения, и время суток, и видимость, и препятствия… каждый из пунктов легко сможет перевесить и перевернуть чашу в свою сторону. Но ведь и дело-то именно в этом. В приблизительном равенстве боевого потенциала этих двух классов. А ведь самих «классов» значительно больше двух. Есть ведь и «баферы», и «присты», и «стрелки», и «танки», и «петоводы»…

Так что, тратить время, деньги и силы на магию, к которой нет таланта, вместо того чтобы сосредоточиться на том направлении, к которому талант есть… не рационально. Поэтому, местные к экзамену относятся серьёзно: если сдают его, то идут учиться. Если проваливают, то предпочитают не упорствовать и не тратить деньги, либо сосредоточившись на чем-то другом, либо взяв паузу на год для попыток развить магический талант самостоятельно, а потом снова попытать счастья на следующем поступлении.

Анна вот, по её словам, едет поступать уже второй раз. Первый… оказался не слишком удачным. Подробностей мне она рассказывать не захотела. Постеснялась… вроде бы как.

Появление в гостиничном ресторане Виконта Мангауза… вот ведь! Умеет же мужик быть эффектным! Даже, когда заходит через окно…

Нет, я совершенно серьёзно: через открытое окно. Целый Полковник, Комендант форта, входит в гостиничный ресторан не через дверь, как нормальный солидный человек, а через окно. Сверкая весёло-безумными глазами и загадочной улыбкой из-под своих залихватски подкрученных усов.

Хотя? Не, ну а что? Этаж первый, окно открыто, да и напрямик оно естественно ближе, так чего обламываться? Тем более, когда ты Комендант этого самого форта, то есть, первый после Бога? Тут и новую дверь приказать проделать можно прямо в стене, или вообще эту стену снести, подумаешь, какое-то там окно…

— Честь имею, господа и дамы! — галантно взмахнув шляпой отрывисто кивнул-поклонился он. — Я смотрю, вы уже познакомились? Представлять вас не надо?

— Не надо, Виконт, — достаточно спокойно для такого появления улыбнулась Анна. Из чего я мог сделать вывод, что Мангауз выкидывает нечто подобное при ней не первый раз. Хм, мужик определённо мне нравится: люблю непосредственных, весёлых и экстравагантных людей. С ними не соскучишься. — Мы с этим уже самостоятельно справились.

— Да? Жаль. А я уже такие обороты интересные подобрал, пока шёл, репетировал… — не сильно-то расстроился Полковник. И, не дожидаясь приглашения, взяв стул от ближайшего свободного столика (а они, напомню, все свободные были), уселся за наш. — Такс, чем тут нынче кормят? — хлопнул ладонями и потёр их одну о другую он. — Салат… ещё салат… вода? — взметнулись в изумлении брови и кончики усов Полковника. — Ты заболел, Иван? — спросил он, ставя на место мой кувшин с водой, который перед этим понюхал.

— Я на диете, — со столь же открытой улыбкой ответил ему я.

— А что за диета? Зачем? Расскажешь? — заинтересовался он, полностью перехватив инициативу и моё внимание у Баронессы. За что, кстати, я ему был очень благодарен. Хоть, одновременно с тем, и чувствовал некоторое глухое недовольство. Ну, оно и понятно: недовольство самца появлением конкурента. Причём, конкурента гораздо более «альфаческого», чем он сам.

— Почему нет? — пожал я плечами. — Диета до крайности простая: не ем мясного, молочного, мучного, сладкого, жареного, пареного и варёного.

— А что же ты тогда вообще ешь? — снова взметнулись вверх брови Виконта.

— Фрукты, овощи, ягоды, — пояснил я и отпил из своего стакана воды.

— И не скучно? — с неподдельной жалостью смешенной с таким же неподдельным интересом спросил он.

— До ужаса! — совершенно честно признался я.

— А мяса хочется? — продолжил он.

— Зверски! — снова абсолютно правдиво ответил я. К чему врать? Прикольный же мужик.

— И как справляешься?

— Качаюсь.

— Сурово, — прикинув что-то в уме, сделал вывод он. — А хоть плюсы какие-то даёт?

— Кроме железного здоровья, запредельной автономности, воловьей выносливости? — уточнил я. — Никаких.

— Мазохист, — резюмировал с серьёзным лицом он. Потом добавил, расплываясь в улыбке. — Уважаю!

— Но это же ужасно! — вклинилась своим восклицанием Баронесса. — Это же смертельно опасно!

— Жить вообще опасно — можно умереть, — ответил ей бородатой банальностью Полковник, опередив мою такую же банальность всего на долю секунды, словно бы прочитал мои мысли. Или они у нас просто сходятся? — И вообще, женщина, если у мужчины нет своей причуды, отличающей его от общей массы, то это никчёмный, пустой мужчина.

— Не надо всех судить по себе, Виконт! — с заметной язвительностью и недовольством ответила девушка. — Мужчина и без придурей, как у вас, может быть интересен.

— А вы неплохо ладите, я смотрю? — с удовольствием откинулся на спинку своего стула и поднёс бокал с водой к губам я. Эти двое посмотрели сначала друг на друга, потом на меня и практически синхронно пожали плечами.

— Да притёрлись как-то уже за четыре месяца, — ответил Полковник. — С выбором компании здесь особо не развернёшься.

— Особенно, когда все подчинённые, от тебя, как от огня шарахаются, а за спиной пальцем у виска крутят, — недовольно бросила взгляд в него Баронесса. — Вы зачем вообще пришли, Виконт? Вы же питаетесь только и исключительно у себя дома, тем, что вам ваш Джозеф готовит? Вы перестали опасаться, что вас-таки, наконец, отравят?

— Нет, я не доставлю вам такого счастья, сударыня, — улыбнулся Полковник. — Я вообще пришёл не к вам, а к Ивану. Я обещал составить ему компанию, и он не был против.

— До того, как он узнал, какой вы ненормальный или после? — язвительно спросила Анна.

— До, — не стал отрицать он.

— А сейчас? — повернулась она ко мне.

— Сейчас я уже покушал и не был бы против небольшой экскурсии, — расплылся в улыбке, очень похожей на улыбку Виконта я.

Баронесса со вздохом подняла глаза и ладони к потолку, как бы призывая Небо себе в свидетели.

Виконт глянул на неё, затем улыбнулся и весело подмигнул мне. Я в ответ просто усмехнулся. Без подмигивания.

Вид со стены форта открывался поистине впечатляющий. Высота над уровнем земли, на которой мы вчетвером находились, с учетом высоты насыпного вала, сверху которого она построена, была, по моим прикидкам, не менее сорока метров. Что сопоставимо с высотой стандартной земной девятиэтажки. Даже слегка превосходит этот стандарт.

Прибыл в форт я около полудня. Пока прошёл «регистрацию», пока заселился в гостиницу, пока часок отпарился в бане, пока попикировался с Анной в ресторане, пока под предводительством Виконта мы поднялись на эту стену… солнце уже изрядно успело пробежаться по небесному своду и теперь клонилось к закату.

Видимо, именно из-за этого обстоятельства Полковник повёл нас с «экскурсией» именно на западную стену, откуда вид открывался гораздо более эффектный, чем с любой другой. Ну, в конце концов, он здесь хозяин — ему и знать о местных фишках. Иначе, он был бы плохим хозяином.

Так вот, «луч» западной стены, устремлённый почти точно к садящемуся солнцу своей вершиной. Смотровая площадка на этом «луче». Солдат, несущий дозорно-постовую службу на этой площадке. И здоровенная пушка, на вращающемся лафете рядом с ним.

Пушка!!! Первое увиденное мной огнестрельное орудие в этом мире!

Признаться, я уже не особенно рассчитывал встретить вообще что-то подобное. Но: вот оно, стоит. Рабочее!

Вид у этой пушки, правда, был скорее декоративный, чем боевой: она была большая, дульнозарядная, с диаметром дула таким, что в него человек, блин, влезет, длинная и густо украшенная всяческими узорами, в том числе и инкрустированными в металл.

Недалеко от пушки стоял солидных размеров сундук, знакомого мне уже по орудиям дирижабля вида. Естественно, запертый.

— Красивая, — не мог не признать я, подойдя к этой пушке и погладив ладонью её металлический бок. Рассматривая её, прикасаясь, я где-то на уровне ощущений и интуиции начинал понимать, чувствовать, что это артефакт B-ранга.

Хм, как-то слабовато для такого внушительного внешнего вида. Помнится, орудия дирижабля, хоть и были куда менее презентабельными, но поражающую способность имели более высокую… Хотя, там именно A-ранг имели не сами пусковые установки, а именно снаряды, «ракеты», хранящиеся в сундуке. Причем, сколько их там, этих снарядов, я, на самом-то деле, так и не узнал. Саша, помнится, сказал только, что A-ранговые ракеты там есть, и запускаются они именно с этого орудия, но сколько их… не сказал.

Эта же пушка — сама имела B-ранг. И это было круто, на самом деле. Правда, не очень понятно, зачем и чем именно она, в таком случае, стреляет. Ведь A-рангового ядра я в запертом сундуке не чувствовал. На дирижабле чувствовал, а здесь — нет.

— Самому нравится, — подошёл и тоже погладил пушку по металлическому боку Виконт. — Вот, думаю, однажды, когда местная захолустная дремотная скука меня окончательно допечёт, я забью эту пушку под завяз отборным порохом, прицелюсь в Луну, залезу в дуло и прикажу стрелять… — вдохновенно и мечтательно-задумчиво, произнёс он, глядя в небеса. А для пущего эффекта, повёл вверх и в сторону свободной от пушки рукой, как бы говоря этим жестом: «Как этот небосвод прекрасен!».

— Уверена, очередь выстроится из желающих поднести вам факел к этому демонскому орудию! — не смогла не съязвить Анна.

Вот только по лицу солдата, старательно старавшегося делать вид, что наше пребывание здесь, его никак не касается, что нас вообще нет, а он рьяно и без устали несёт службу, внимательно осматривая вверенные ему подступы, всё равно читалось полное одобрение слов Баронессы.

Кхм? Неужели, Карл действительно уже умудрился в этом форте всех так сильно достать? Вроде бы нормальный мужик… Не без придурей, конечно, но у кого их нет?

— Так это же прекрасно, когда подчинённые так рьяно и охотно стараются выполнить приказ своего командира! — рассмеялся Полковник. Затем отпустил пушку и достал из кармана золотой хронометр. Или, всё же, правильнее это устройство будет называть часами? Металлические, округлые, с узором на откинувшейся крышке и изящной цепочкой, тянущейся от их верха в карман, из которого тот их извлёк.

— О нет! — возвела глаза к небу Баронесса. — Нет-нет-нет и нет, Виконт! Вы же этого не сделаете? Ведь правда?

— Почему? — вскинул брови Полковник и подкрутил свободной рукой свой ус. А потом подмигнул мне.

Лицо же солдата… выражало усталую обречённость пополам со вселенской скорбью. Оно было красноречивее любых речей, заверений и доказательств серьёзности Полковника. И, глядя на это лицо, я уже начинал догадываться, что именно сейчас произойдёт, и на что именно так сильно реагирует девушка.

Всё моё нутро отставного сержанта буквально сжалось в ожидании и надежде на то, что я ошибаюсь.

Но, медленно поднимающаяся к небу свободная рука Виконта, а в большей степени его весёлый, лихорадочный и какой-то шкодливый взгляд, убивали эту надежду.

— Карл, ты ведь в курсе и понимаешь, что боевого расчёта на случай тревоги я не знаю? Что мне его ещё просто не доводили? — предпринял последнюю, обречённую попытку остановить надвигающееся я. Понимая, что эта попытка обречена. Но я не мог не попытаться. Просто не мог.

— Конечно, — сверкнул своими белыми ровными зубами в улыбке из-под усов Полковник. Рука же его не замедлилась и уже достигла наивысшей точки своего подъёма, оказавшись теперь развёрнутой ладонью направленной точно в зенит.

— То есть, предварительные устные инструктажи ты считаешь неэффективными и напрасной тратой времени? — вздохнул я, сдаваясь, не переставая смотреть на Карла и его поднятую вверх руку.

— Устные инструктажи… — протянул он. — Это же так ску-у-учно… — и с его руки в вечернее небо сорвались несколько ярких цветных светящихся шаров… под обречённо мученическим взглядом солдата.

Виконт демонстративно нажал на кнопку своего хронометра, видимо, оказавшегося на поверку даже не хронометром, а секундомером. Шары медленно опускались в небе вниз из своей высшей точки траектории.

Солдат же, потративший несколько секунд на разглядывание этих шаров, сорвался с места и подбежал к пушке. Каким-то хитрым механизмом, встроенным в лафет, поднял её ствол вертикально в небо, быстро-быстро крутя какую-то ручку на колесе. После чего, схватил прислонённый к одному из зубцов стены странноватый факел, который тут же, в его руках, после каких-то манипуляций вспыхнул огнём.

И этот факел, ни секунды не сомневаясь, солдат поднёс к казённой части пушки, к затравочному отверстию, из которого торчал короткий кусок классического фитиля.

Фитиль вспыхнул, а солдат, не заботясь о факеле, тут же бросился на пол, зажимая оба уха руками. Я, не будь дурак, последовал его примеру. И вовремя. Ужасный грохот, гораздо сильнее, чем от залпа ста пятидесяти двух миллиметрового «Гиацинта», тут же раскатился над моим затылком.

«Хорошо, что я не забыл открыть рот!» — была первая мысль, появившаяся в голове, когда в ней хоть сколько-то улёгся противный звон.

Я поднялся и посмотрел в небо, туда, куда был направлен выстрел этой громоподобной пушки. Что ж, посмотреть там было на что: яркий, светящийся хвост-столб из постепенно гаснущих искр тянулся от дульного среза высоко-высоко в небеса, выше, чем любой виденный мной раньше салют. Причём, столб этот, чем выше, тем ярче и толще становился. А на самой его вершине был яркий-яркий быстро вращающийся шар. Который, прямо под моим взглядом, видимо, достигнув максимальной расчётной высоты, взорвался огромным зелёным огненным цветком. И снова с грохотом. Хоть и немного более тихим, чем прошлый. Видимо, от того, что взрыв произошёл уже не прямо над моими ушами.

Баронесса, кстати, тоже только-только поднялась с пола и теперь отряхивала с крайне недовольным видом своё платье.

— Виконт! Вы невыносимы! — заявила она. Полковник же на это только веселее улыбнулся, придерживая свою щегольскую шляпу с пером и одним заломленным полем. Он-то как раз, во время выстрела не падал и ушей не закрывал. Позёр!

Хотя, с его-то сто сорок восьмым уровнем, можно, наверное, и правда, было в эту пушку самому забраться и стартовать в небо? Может и не шутил он про Луну?

Солдат, произведший выстрел из этой монструозной бандуры, тем временем, уже вскочил с пола и, совершенно не обращая ни на что внимания, опускал ствол пушки в первоначальное положение. А, когда опустил, принялся перезаряжать её, используя материалы из распахнутого им сундука, из которого я так и не чувствовал «энергетики» мощных «ядер». Да и не очень мощных не чувствовал. Разве что некий «привкус» слабеньких «эфочек»… да ещё и, скорее всего, толчёных.

Полковник сверкал белозубой улыбкой и поглядывал то на него, то на свой секундомер.

— Ну и? Какие должны быть мои действия? Какая вообще была вводная? — проводив глазами начавший гаснуть огненный цветок, повернулся и обратился к Полковнику я.

— Не спеши, — подмигнул мне он. — Сейчас всё сам поймёшь.

— Хорошо, — обречённо вздохнул я. — Не спешить, так не спешить…

Крепость… напоминала растревоженный муравейник. Тут и там бегали люди с оружием, со светильниками, с факелами, слышались отрывистые команды, грозные окрики, звон и топот.

Но, надо заметить, паники и бестолковщины не было. Все перемещения выглядели даже со стороны вполне целеустремлёнными и организованными.

Понятно, что положительных эмоций на лицах ни у кого не было, но — не было и растерянности. Как и злобы. Лишь усталая обречённость, такая же, как и у того солдата, который производил выстрел из сигнальной пушки.

Вскоре, минут, наверное, через пятнадцать, на стену к нам прибежали сразу двое вестовых. Один тут же, едва чуть отдышавшись после подъёма, начал рапортовать Коменданту о выполненных согласно полученного сигнала мероприятиях.

Второй же, подбежал именно ко мне.

— Господин Авантюрист! Вестовой Джори. Докладываю: получена команда «Тревога. Нападение с Запада. Угроза воздушного нападения». Вам, согласно, боевого расчёта, предписано вооружиться и занять позицию на западной стене, в районе центрального луча, в том месте, которое вы сочтёте подходящим для вашего стиля ведения боя.

— То есть, прямо здесь? — решил уточнить я, не забыв бросить взгляда на Коменданта, всё так же веселящегося.

— Так точно, Господин Авантюрист! — вытянулся он.

— Ограничения по вводной? — ещё один момент уточнил у него я.

— Без ограничений, Господин Авантюрист! — прозвучал бодрый ответ, заставивший мои брови взлететь в удивлении.

— То есть, боевое оружие? Заряженное? Стрельба без команды?

— Так точно, Господин Авантюрист! — ответил вестовой. Я же повернулся к Коменданту.

— Серьёзно? — спросил у него недоверчиво я. — Без ограничений?

— Конечно! Иначе же и смысла никакого в тренировке нет! Иначе — это же не весело! — отозвался Полковник. Я же вздохнул и достал из своей сумки «Баррет», к которому пристегнул полный магазин с «пулями», для начала E-ранга…

На выбеленных солнцем камнях брусчатки главного плаца форта, практически напротив центрального входа в здание Комендатуры, распластался мертвый семиметровый крылатый монстр. Уродливый, зубастый, темного окраса, с кожистыми крыльями и устрашающими когтями на концах этих крыльев. Монстр напоминал строением своего тела карикатурного птеродактиля, только смотрелся страшнее.

Хотя, полностью рассмотреть и оценить внешний вид монстрика было достаточно проблематично: у него отсутствовала большая часть головы, начиная от середины черепа — последствие попадания разрывной «пули» E-ранга. Ещё одно такое последствие было в центре тела, в районе грудной клетки, там, где, по идее, располагается сердце. Но эту рану было не видно, так как находилась она на «нижней» стороне тела монстра, которая сейчас была обращена к земле, а сама рана не была сквозной.

Но то, что эта рана была, сомнений не вызывало, так как на это совершенно точно указывала лужа черной, пахнущей почему-то смесью уксуса с нефтепродуктами крови. Вторая лужа. Первая была в районе головы, и, понятное дело, натекла из целых остатков черепа твари.

— Нда уж, не красавец, — выдал многозначительно я, при этом, бессознательно подняв руку и почесав ей в своём затылке.

— Отсутствие головы ещё никому привлекательности не добавляло, — многозначительно ответил Виконт, стоящий рядом. Вот только совершенно аналогичный моему жест красноречиво свидетельствовал о том, что сам Виконт тоже растерян не меньше меня.

— Откуда здесь взялся разведчик Демонов?! — эмоциональнее нас двоих взятых вместе высказалась подошедшая несколько позже Анна. Пара недоуменных взглядов тут же скрестилась на ней, отлипнув от изуродованного тела существа. Мой и Виконта. Не знаю, как ему, а мне на красивую девушку смотреть было приятнее, чем на труп. — Ну, мне отец изображения таких показывал, когда с прошлой войны вернулся, — тут же попыталась как-то загладить свой «косяк» под нашими взглядами она.

Попытку мы с Виконтом засчитали. Взглядам пришлось снова переместиться на существо под ногами. Хоть и не слишком охотно.

Что вообще происходит?

Да ничего особенного. Всего лишь, я, скорее всего, снова лишился бафа «Миролюбие Травника». Как? На самом деле, довольно просто.

После выстрела из той здоровенной пушки, с прибытием Вестовых вся движуха не закончилась. Нет, напротив — она только началась! Полковник воодушевился, стал улыбаться ещё радостнее и безумнее, после чего принялся сыпать вводными, как из пулемёта.

«Нападение с Востока», «Нападение с Юга», «Нападение с Севера», снова «Нападение с Запада», потом «Противник устроил подкоп в центре форта», «Пожар на складах боевых артефактов», «Прорыв противника к Телепорту», снова «Нападение с Севера», «Проникновение противника через телепорт»…

В общем, всю ночь, всем гарнизоном форта развлекались, как могли… Точнее, наверное, развлекался только Полковник, выдумывая и выдумывая новые варианты вводных. Все остальные выполняли свои служебные и специальные обязанности. И для них, для всех, это «веселье» было, как цыганской лошади свадьба…

Хотя… был ведь ещё и я. И, в какой-то мере… можно сказать, если уж совсем честно… если позволить признаться самому себе… я тоже развлекался.

Вспоминал былые свои военные деньки. Поностальгировал немножко даже…

Да и вообще: бегать по тревоге в броне, каске, маскхалате поверх брони, в разгрузке, с рюкзаком и автоматом за спиной, вверх и вниз по лестнице, перетаскивая по этим лестницам тяжеленные ящики с патронами и оружием с четвёртого этажа к грузовикам, стоящим в колонне — это совсем, СОВСЕМ не то, что спокойненько бегать налегке, в удобной, подогнанной индивидуально по ноге обуви, в легкой удобной, свободной одежде, с почти ничего не весящей сумкой на поясе и одной лишь винтовкой в руках. Причём, винтовкой-то даже не металлической, а костяной, что означает — легкой.

В таких условиях чего бы и не побегать? Не поиграть в «войнушку» по весёлым и разнообразным сценариям-квестам массовика-затейника с хорошей фантазией?

Тем более, что личного состава или техники, за которые я нес бы личную ответственность, как сержант, не имелось. Я был самодостаточной отдельной боевой единицей. Нет, даже не так: отдельным самостоятельным подразделением. Причём, настолько отдельным, что команды получал только и непосредственно от Коменданта. Минуя любые другие промежуточные инстанции. Пусть и доводил до меня эти команды специально приставленный вестовой, но всё равно: я считаю, что это именно «непосредственно», а не, как обычно было во время моей службы: куча начальников, каждый что-то своё выдумывает, доруливает, притом, что ни один толком не знает общей картины и, тем более, замысла. Оттого уже сделанное приходилось раз по пять переделывать, постоянно выслушивая о себе кучу приятный вещей.

Так что, это только сначала я тяжко вздыхал и мученически возводил глаза к небу. Потом же, постепенно втянулся. И начал получать удовольствие.

В какой-то момент, уже к утру ближе, когда Полковник подал вводную «Воздушная тревога! Команда „Воздух!“», да ещё и запустил десяток осветительных световых шаров в темное ночное небо, я, как ещё дома учили, тут же упал на землю, перевернулся на спину, вскинул винтовку в зенит, выцепил глазами тень с характерными очертаниями беспилотника и, вообще не задумываясь, произвёл два прицельных выстрела, как и положено: с упреждением на скорость и поправками на ветер… Совершенно забыв о том, что я в другом мире и здесь нет беспилотников. А ещё о том, что всю ночь бегаю с винтовкой, заряженной боевыми «патронами», один из которых ещё и дослан в «патронник» по настоянию Коменданта.

Результат мы вот теперь наблюдаем на камнях строевого плаца. Кто это «мы»? Я, Виконт Мангауз, Анна, не принимавшая личного участия в наших ночных развлечениях, но от кого-то услышавшая о сбитой птице и примчавшаяся любопытствовать, оба вестовых, само собой разумеется, солдат, непосредственно отыскавший тело в точке его падения и ещё какие-то промежуточные начальники, стоящие в иерархии где-то между Комендантом и этим солдатом (ну, от этих персонажей никуда не денешься — не сам же лично солдат Полковнику о находке докладывать побежит?). Такая вот толпа народа, хорошо хоть не увеличивающаяся — у всех остальных свои места и задачи с постами, которые покидать нельзя, ведь крайнюю вводную, что прозвучала перед докладом солдата о находке, никто не отменял. И команда «Тревога! Нападение! Форт в кольце! Воздушная опасность!» всё ещё продолжала действовать. Комендант ещё никого никуда не отпускал.

— Что за разведчик? — уточнил я, продолжая разглядывать этот своеобразный «трофей» на поверхности которого, где-то в районе геометрического тела уже сформировалось «ядро». По моим ощущениям, «ядро» это было где-то из верхней трети D-ранга.

— Демоны в своих операциях часто используют таких вот «птичек» для разведки и координации действий своих наземных сил, — пояснил Полковник.

— То есть, это разумное существо? — нахмурился я. Мысль такая была мне неприятна.

— Не совсем, — поспешила Анна, заметив тень, набежавшую на моё лицо. — Эти «разведчики» у них, это что-то вроде домашних животных. Дрессированные «птицы». Каждым таким управляет настоящий разведчик-Демон, который может не только управлять его полётом с очень большого расстояния, но и «видеть» его глазами…

— Если бы только видеть, — хмыкнул Полковник. — Они ещё и полученную картинку транслировать могут, передавая её начальству.

— Значит, всё-таки «беспилотник» с «оператором», — тяжело вздохнул я. — И насколько действительно большое это «большое расстояние», с которого могут управляться эти существа? Какой у них запас лёта? Какова автономность? Может он быть «случайно улетевшей самостоятельной птичкой»?

— Не может, — хмуро ответил Полковник. — На нём ошейник «оператора», как ты выражаешься. Именно эта дрянь позволяет Демону-птицеводу управлять «беспилотником» и видеть его глазами.

— И каков запас хода? — так же хмуро повторил я первую часть своего вопроса.

— Пятнадцать — двадцать пять километров, — сказал Полковник.

— Отлично, — хмыкнул я, проводя ладонью по лицу, как бы стирая с него неприятную мысль. — А земли Демонов у нас где?

— Там, — показал пальцем в какую-то сторону Полковник. В какую именно, я не очень понимал, так как пока плохо ориентировался по сторонам света в этом форте. Тем более, что хоть и рассвело уже, но само солнце из-за края стены ещё не показалось. Да, в принципе, это особого значения и не имело. — Больше, чем в тысяче километров.

— Круто, чё, — саркастически ухмыльнулся я.

В этот момент со стороны ворот, смотрящих в направлении территории Империи, раздался громкий звук то ли рога, то ли какого ещё аналогичного духового инструмента.

— Хм, — поднял к глазам свой секундомер-хронометр Карл. — Вовремя. На полчаса раньше, чем в прошлый раз. Молодцы — обучаемы. Не безнадёжны.

— Это кто? — решил на всякий случай уточнить я, хотя уже и сам догадывался.

— «Подкрепление» из ближайшего Гарнизона, — подтвердил мою догадку Виконт. — Мы же именно им сигнал подавали той пушкой…

— И часто ты так? В своих внутренних учениях «кавалерию» вызываешь? — хмыкнул я, прикинув х… к носу в аналогиях подчиненности войсковых подразделений своего мира.

— Каждый раз, — весело глянул на меня Карл. — Иначе ж не интересно!

— И они ещё не забили на тебя болт? — удивлённо приподнял брови я.

— Поначалу пробовали, — с неким злорадством улыбнулся из-под своих усов он. — Но писать не только они умеют. Они — на моё самоуправство Командующему Округом… А я — Императору, на «подрыв боевой готовности обороноспособности участка Границы Империи»…

— Понятно, — покачал головой я, начиная понимать, что Анна со своим «в очередь выстроятся» была не так уж далека от истины. Понимать, НАСКОЛЬКО же Карл реально достал вообще всех в этих местах… Уникальная личность. А он ведь этим всем ещё и наслаждается!

— Прибывшие подразделения впустить. Ворота за ними закрыть. Учебную тревогу отменить. Перевести крепость в состояние полной боевой готовности. Службу организовать в соответствии с режимом военного времени. Ждём штурма армии Демонов! — надиктовал для передачи ответственным лицам приказ своему вестовому Полковник. Потом повернулся к моему. — Связь со столицей. Организовать немедленно. По готовности доложить! — строго велел он ему. Тот вытянулся, стукнул кулаком по сердцу и убежал исполнять. Первый уже бежал — только и видно было, как пятки сверкали.

— Что ж, Карл, — решил я подать голос, пока тот не переключился на кого-то ещё. — Я в гостиницу. Пойду отсыпаться. Повышать понизившуюся боевую готовность. Нужен буду — позовёшь.

— Иди, — кивнул он и улыбнулся. Затем встряхнулся и, словно бы засветился изнутри, настолько ярким и выразительным стал его взгляд. Выразительно излучающим безумие. И воодушевление. — Поздравляю, Иван! С началом Глобального Ивента! И, как официальный, легитимный, действующий Комендант Форта Элвиш, запускаю Квест «Защита Крепости»! Срок действия Квеста: с этой минуты до прибытия основных сил Империи! — взял он с тела убитого монстра «ядро», поднял его на раскрытой ладони перед собой. — Награда: опыт, трофеи и сто золотых монет соответствующей выплаты из казны Империи. Штраф за провал/отказ от Квеста: отсутствие награды. Принимаешь ли ты этот Квест?

— Принимаю, — подумав и тяжело вздохнув, акцептовал своё согласие я. В этот же момент «ядро» на ладони Коменданта замерцало, засветилось и… бесследно растворилось в окружающем пространстве, начав рассыпаться мелкой пылью, которую словно бы сносило вбок ветром, с вершины и вниз к центру шарика. «Пыль» от «ядра» таяла в воздухе, не успевая пролететь и десятка сантиметров. Всё разрушение заняло не больше трёх секунд. И выглядело… эффектно.

А ещё, что-то в восприятии окружающего мира изменилось. Не так, как при активации «Инстанса», по-другому, но аналогия с этим возникла сама собой.

И я понял — это серьёзно. Квест — такая же материальная (то есть, принадлежащая действительности (объективной реальности), и отображающаяся ощущениями субъекта, существуя независимо от них) часть этого Мира, как и «Инстанс». И относиться к ней следует так же серьёзно, как к «Инстансу».

А ещё: что я ни разу не говорил Карлу о том, что являюсь Героем. Ни в каких бумагах, бланках или анкетах не указывал этого. Да и было-то тех бумаг — только бланк регистрации, заполненный с моих слов Лейтенантом. При этом, насколько мне было известно со слов Альбины, «Квесты» и «Ивенты» «открывают» только для Героев. Для «местных» это так не работает. Просто, не срабатывает: Мир не засчитывает. У «местных» там какие-то другие «фишки» и механизмы. К примеру, тот же Квест «выдать» может только «местный». Причём, легитимный «местный», официально стоящий на должности соответствующей этому Квесту.

А вот то, что они, при этом, «ядра» используют для активации, я не знал.

Хотя, да — логично. Должна же откуда-то браться энергия? Или не должна? Да кто его разберёт! Этот мир, он вообще — довольно сложный для понимания. В чем-то совершенно абсурдный, а в чем-то совершенно логичный. Да ещё и перемешено всё так, что черт ногу сломит…

Так вот: я не сообщал о том, что являюсь Героем, а Карл всё равно решился использовать своё право открытия Квеста.

Это можно было бы списать на «Оценку», которая у него несомненно имеется, и, наверняка, прокачана минимум до B-ранга. Но нет: со слов той же Альбины, а ей, как источнику, я склонен в этом вопросе доверять, тот факт, что ты «Герой», считать из твоего «Статуса» невозможно никакой «Оценкой» вплоть до S и даже SS-ранга. Так что, как говорится: «Делайте выводы».

А ещё интереснее, что Анна, присутствовавшая здесь же, не выказала ни капли удивления.

Хотя, что первое, что второе, вполне объяснимо. Карл знал о том, что я Герой из ориентировки. Получается, он просто-напросто сейчас подтвердил её существование. Не меньше, но и не больше.

А Анна: она ведь была в Ганоле, непосредственно в Камише, когда меня «загребли» на «Инстанс». Если она баронская дочка, то, как минимум, во внутренний город у неё доступ был. И она могла меня там наблюдать непосредственно.

А, если даже и нет: то слухами земля полнится. А засветился я там с этой сломанной челюстью Героя качественно. Камиш — город маленький. Это в Шивейе бы слух о подобном случае мог бы затеряться и заглохнуть в пределах района. В Камише же такой фокус не прокатит — обсуждать будут всем городом и не один месяц.

Так что, знание Анны о моей «природе» вполне ожидаемо и логично. Скажем так: вписывается в легенду.

Ладно, это всё — несущественные мелочи. Всего лишь мелкие подтверждения некоторых моих догадок. Куда важнее: во что же, блин, я опять вписался-то? Причём, ещё даже толком до Академии не доехав. Что это? Моя личная «удача»? Какое-то хитрое проклятье? Или… тот самый не до конца понятный «Буст Героя»? Не в том ли он и заключается, что Герой постоянно влипает во всё, во что только теоретически вообще может влипнуть? В том, что, где бы Герой не появился, официально или инкогнито, сразу начинает происходить движуха? Вскрываются все накопившиеся проблемы, обостряются конфликты, проявляются заговоры, стартуют процессы, которые готовились к старту годами…

Нет, ну а что? В принципе, логично. Логике мира, как минимум, на моём уровне её понимания, соответствует.

Проследив зачарованным взглядом исчезновение последних пылинок «ядра», я немного разочарованно вздохнул — всё же красивое было зрелище, жаль, что так быстро кончилось. После чего кивнул Карлу и повернулся уходить.

— Господин Полковник! Связь блокирована!.. — уже уходя, успел услышать доклад подбежавшего вестового. Причём, это был не тот солдат, которого с поручением отправил Виконт. Тот не успел бы так быстро вернуться. Видимо, этот бежал из узла связи, где бы тот тут в крепости не находился. От какого-нибудь тамошнего дежурного.

Что ж, оперативно. И доклад оперативный, и Демоны подсуетились оперативно. Сразу после потери «разведчика». Видимо, поняли, что обнаружены, вот и поспешили использовать какие-то свои козыри, чтобы остановить распространение критически важной для них информации.

Что это сообщение значит для меня лично? Только то, что на сон остаётся совсем мало времени. И стоит поспешить добраться до кровати, чтобы успеть воспользоваться им с максимальной пользой. Сон для солдата — главнее даже, чем жратва. Без жратвы солдат продержится на морально-волевых, а вот без сна притупляется внимание, ухудшается зрение, хуже становится с принятием решений, падает реакция, а что хуже всего: появляется риск внезапных потерь сознания и впадений в «ступор». А это в бою смерти подобно.

Так что, пусть кто, как хочет, а я — спать.

Четыре часа. Ровно столько прошло времени с того момента, как я смежил веки в койке в своём гостиничном номере, до того момента, как распахнул глаза, разбуженный грохотом «Петропавловской пушки», оповещавшей форт о начале какого-то пи… чего-то важного и нехорошего.

Что ж: четыре часа — это тоже совсем неплохо. Во времена службы, в ином наряде и хуже бывало. Бывало, что по несколько суток вообще без сна приходилось проводить. Так что, четыре часа — это за счастье.

Просыпаюсь я обычно резко и быстро. Особенно, когда это важно. Рывком. Этот раз не был исключением. Эхо грохота ещё не успело отгулять по закоулкам форта, а я уже сидел на кровати и доставал из сумки первые элементы своей брони.

Да — в этот раз, я собирался быть максимально серьёзен.

К тому моменту, как в мой номер, после чисто формального стука в незапертую дверь ввалился вестовой, всё тот же, что и вчера (или ещё сегодня?) Джори, я уже сидел возле стола полностью экипированный в свою броню «Хищника» и, склонившись над планшетом, рассматривал ряды и позиции нападающих через висящий чуть дальше города в небе разведывательный дрон.

Единственно: маску ещё на лицо не натягивал — рановато ещё. При этом, все четыре револьвера уже были в специальных, «утопленных» в броню кобурах — в то время, когда, в долине, я сидел и собирал по ленточке и кусочку эту броню после битвы за «опорник», озаботился и таким её усовершенствованием. Ведь, оставаться без оружия в оперативном доступе мне не хотелось ни в какой момент: на маскировку надейся, а пистолет под рукой держи!

И вот, теперь, после долгих трудов и множества не слишком удачных, «черновых» попыток, я имел вполне рабочий вариант, при котором, оружие было доступно, и маскировка сохранялась. Удобно быть самому себе Артефактором!

— Господин Авантюрист, боевая тревога. Нападение со стороны Княжества. Комендант ожидает вас в правой надвратной башне, — мягко, без криков и надрыва доложил вестовой.

— Хорошо, Джори, — поднялся со стула я. — Не будем заставлять Коменданта ждать, — спрятал планшет и закрепил маску на положенное ей место.

В надвратной башне, Полковник стоял полу-боком у бойницы и через неё разглядывал медленно подходящего к реке противника. Был он, Полковник, а не противник, внушителен: высокий, статный, с подкрученными усами, полубезумным взглядом и перманентно блуждающей под усами загадочной улыбкой. Одет он был в матовую, не бликующую кирасу поверх камзола. Кирасу дополняли воронёные наручи и поножи. На локтях и коленях — специальные, очень похожие на современные мне наколенники и налокотники. Вот только, вместо шлема на голове была ещё более щегольская, чем раньше, шляпа с каким-то пером и одним заломленным полем.

На специальной поясной перевязи висела сабля, на рукояти которой покоилась левая рука. В правой Полковник держал что-то вроде бинокля, через который он рассматривал ряды подступающих неприятелей.

— Как наши дела, Карл? — осведомился я, входя. Тот оторвался от бинокля, опустил его и повернулся ко мне.

— Дела? Великолепно! — воодушевлённо ответил он. — Сегодня Джозеф обещал порадовать целым запечённым на вертеле поросёнком. За такие деликатесы он берётся крайне редко. Тебе не предлагаю — ты на диете.

— Благодарю за участие, — хмыкнул через свою маску я. — С ними-то что? — показал большим пальцем левой руки в сторону бойницы.

— А что с ними? — удивился Полковник. — Их — бить.

— Это сомнению не подлежит. Но как-то более конкретно план описать можно? — снова хмыкнул я, достал планшет и подошёл с ним к столу, отодвинутому с центра комнаты так, чтобы за ним можно было работать, но из окна он, и пространство рядом с ним, не простреливалось. — С кого будем начинать «бить»?

Полковник отошёл от окна и, приблизившись, заглянул в экран.

— Хорошо бы с него, — указал он пальцем на внушительную фигуру, закованную в красно-черные латы, по плечам которой струился плащ. Фигура восседала на существе, напоминающем помесь коня, тигра и крокодила. Судя по тому, с какой гордостью и достоинством фигура восседала на своём монстре, по тому, что находилась она на холме, с которого обозревала наши укрепления, был это командир. Возможно, что и Командир всего подступающего к крепости войска демонов.

— Не спортивно, — ответил я, подвигав изображение и рассмотрев указанную личность со всем возможным для моего устройства тщанием. Судя по тому, что я видел, противник был… не меньше A-ранга. Верхней планки. Хорошо, если не S. Или, что ближе уровня под двести. Для Альбины он бы проблем не составил, но вот для меня этот «орешек» пока крепковат.

— Согласен, — вздохнул Виконт, по моему примеру, пальцем подвигав изображение на планшете. — Убивать сразу Командующего — это дурной тон… Тогда, вот с него, — переместил фокус изображения немного правее он. В фокусе оказался гуманоид попроще, сидящий с закрытыми глазами на специальных носилках-паланкине, удерживаемых четырьмя другими высокими гуманоидами так, чтобы находиться с Командующим на одной высоте. Чтобы тому не приходилось наклоняться или слезать с коня. Перед сидящим в «позе Лотоса» гуманоидом, в воздухе была сформирована картинка.

— Это тот самый «оператор» «беспилотников»? — уточнил я.

— Он. Снять сможешь?

— Как нехуй нахуй, — ответил я и начал вытаскивать из сумки свой «миномёт»…

Лла`Шаддид хмурился, восседая на своём крааге и глядя вдаль, на звездчатые стены людского форта. Хмурился. Мысли в его голове были тяжёлые и безрадостные. Нутро глодало нехорошее предчувствие.

И было от чего хмуриться. Вся тщательно продуманная операция по захвату нового плацдарма в людских землях для последующего решительного разорения этих земель зависла в шаге от провала, не успев перейти толком в активную фазу.

Вся более, чем трёхлетняя подготовка начинала лететь ко всем пегасам. А ведь как красиво всё выглядело в замысле и планировании!

После того, как восемь лет назад, во время контрнаступления людей на территории Демонов, в руки Тайному Совету, наконец, попала вместе с тремя магами-артефакторами технология построения порталов, лучшие умы народа Д`Шард принялись за освоение и этой технологии и её копирование.

К сожалению, всё оказалось не так хорошо, как хотелось бы: с человеческой техникой работы с так называемыми «ядрами» — кристаллизованной жизненной силой, шаманы народа Д`Шард так и не смогли справиться. Оказались несовместимы с ней. А устройство порталов требовало именно людского способа. Демонический не годился.

Это из плохого.

Из хорошего же: тех троих магов, от которых технология и была получена, удалось сломать. И подчинить. На это ушло много времени и много сил лучших шаманов. Хотя, иначе ведь и быть не могло: кто бы доверил знания о такой технологии слабосилкам?

Магов удалось сломать и подчинить. И эти трое, по приказу Совета изготовили два полных комплекта для обустройства больших крепостных телепортов.

Один из этих комплектов был доверен группе лучших лазутчиков, которые должны были пробраться поглубже в людские земли, в самое их тихое и сонное место, где раскинуть временный телепорт, по которому ударная группировка воинов Д`Шарда должна была быть переброшена на человеческие территории.

Естественно, этому всему предшествовали выбор места действия, разведка и изучение местности, порядков, сил и средств, находящихся на этой территории. Разведка агентурная. Лучшие специалисты «оборотники» были брошены на это. Не малые финансовые средства ими получены и истрачены на подкуп, взятки, мзду и прочее.

В результате была определена цель: форт Элвиш. Пограничный форт Империи Ран, стоящий на границе с сонным и слабым Княжеством Кольским, полностью послушным и подконтрольным Империи.

Форт старый. Большой, построенный ещё до прошлого Катаклизма, когда границы и опасности были иные. И в этом месте было довольно «жарко». Для защиты направления тогдашней Империи здесь требовалось серьёзное укрепление, перекрывающее важный военный объект — мост через реку Градань, в то время, одну из крупнейших судоходных рек. Для этого и был построен форт.

Но время шло. Случился Катаклизм, перекроивший карту континента. Десятки рек поменяли свои направления и течения. Не стала исключением и Градань. Нынче она от прошлой себя едва ли в десятую часть осталась. Ручей — воробей перескочит. Да и «жаркие» места отсюда сместились в другие районы. За сотни и тысячи километров отсюда.

Нынче форт ветшал. Силами Империи его поддерживали в худо-бедно приемлемом состоянии… относительно стен и капитальных строений. А вот относительно гарнизона, его численности и снабжения… Тут всё было совсем печально.

Первое — гарнизон нынешний составлял лишь четверть от расчётного, тех времён, когда форт строился и участвовал в активных боевых действиях. Второе — снабжался по остаточному принципу. То есть, в первую очередь снабжались, вооружались и перевооружались гарнизоны, расположенные вдоль активной границы, той, что непосредственно с землями Демонов. Во-вторую — гарнизоны, что немного отстояли от границы, составляя вторую линию эшелонирования обороны Империи. В третью, четвёртую и пятую — стоящие за ними линии на пути вероятного вторжения. И только то, что уж после всего этого останется, идёт в Элвиш и ему подобные гарнизоны.

Так же, разведывательная сеть докладывала о том, что Комендант крепости: старый, зажравшийся, обленившийся недалёкий умом Граф Лестер, на дела форта и гарнизона вообще забил. Занимается лишь собственными увеселениями и стрижкой мзды с проезжающих мимо форта купцов.

Соответственно, и сам гарнизон с таким снабжением, численностью, задачами и начальством — практически небоеспособен. И это именно то, что нужно было для операции «Лихоманка»: большой, мощный форт-звезда с действующим или когда-то раньше действующим телепортом и слабым гарнизоном в тихом месте, где поблизости нет серьёзных вооружённых формирований.

Зачем именно форт? Для защиты телепорта.

Для перенесения того комплекта, который изготовили подчинённые маги, в этот форт на место уничтоженного собственного. Всё же, на открытой местности оборонять работающий телепорт гораздо сложнее, чем установленный в специально на него рассчитанном укреплении. Люди ведь очень быстро очухаются и отреагируют на появление армии Демонов в своих землях. Соберут войско и ударят. И главной целью их будет, естественно, телепорт.

Имея же полноценный старый форт и бесперебойные поставки с подкреплениями из земель Демонов, можно и удержать плацдарм, и развить своё наступление.

Операция готовилась Советом давно. И тщательно. И для отвлечения внимания, к границам Империи были специально стянуты несколько армий. Для того, чтобы оттянуть силы и ресурсы к этой границе… оголив дремотные, тихие тылы.

Полгода назад операция началась: лазутчики с комплектом для открытия телепорта выдвинулись с территории Демонов, тайно, через границу и далее: территории людей к Элвишу.

До этого всё шло отлично. Но вот с этого момента начались сложности. Но, это нормально: ни один план не обходится без неучтённых сложностей. И их наличие, возникновение и преодоление изначально закладываются в любой план ещё на этапе планирования в виде люфтов, запасов, зазоров и резервов.

Что пошло не так в этот раз?

Сменился Комендант крепости. Старый, Граф Лестер, накопил критическое количество врагов среди местного купечества. И они, сообща, объединив усилия, как бывает довольно редко в их среде, поднатужились и спихнули Лестера, подставив его одновременно с растратой, взяткой и контрабандой.

Скандал… особенно громким не получился. Начальству Лестера лишний шум был не нужен. От того, Графа сняли с должности и… услали на передовую. На границу с Демонами. Ну а что? Пенсия в этом мире не предусмотрена. Либо ты живёшь и работаешь, обеспечивая себя сам, либо ты умер. Сама Система, где, чем старше и опытнее ты становишься, тем сильнее и больше у тебя возможностей, как бы на это намекает… Что старый, в этом мире совершенно не значит — дряхлый.

Ну, услали и услали — не велика неприятность.

Но, именно тут случилась другая: в крепость Элвиш сослали Виконта Мангауза! Личность довольно известную даже среди Демонов. Хоть и не Легендарную, навроде той же Пламенной, но тоже не сахар.

Однако, останавливать операцию было уже поздно — лазутчики выдвинулись, и связи с ними уже не было. Передать им указания не представлялось возможным.

С другой стороны: ну что может сделать с фортом меньше, чем за полгода один единственный человек? Пусть это даже и Виконт Мангауз?

И вот эти полгода прошли. Лазутчики добрались до намеченной точки, собрали и активировали временный портал, через который началась переброска ударной группировки. Прибыл и сам Лла`Шаддид. Началась разведка, рекогносцировка местности, осторожная подготовка к стремительному захвату форта… которую тут же пришлось прервать.

Не получилось тихой и тщательной разведки. Всё пошло кувырком: один из разведывательных цибиканов, запущенных Оком Шардра на воздушную разведку происходящего в форте оказался обнаружен и сбит!

Всё. После этого ни о какой «тишине» и скрытности не могло быть и речи. Счет пошёл на минуты: пришлось активировать специальный Артефакт-глушилку, который на сутки прерывал действие всех телепортов в круге с радиусом в тридцать километров. Телепортов и связи, создавая устойчивые помехи.

Этот Артефакт тоже был создан теми самыми покорёнными магами и вручен Лла`Шаддиду для проведения операции по захвату форта. Он, так или иначе, должен был быть активирован, чтобы помешать переброске войск из Империи внутрь атакуемой крепости.

Но! Он должен был быть активирован тогда, когда сил самого Лла`Шаддида будет переброшено на эту сторону достаточное количество для уверенного захвата форта. Не сейчас, когда переброшена едва только треть ударной группировки.

Но и медлить уже было нельзя. Если бы доклад ушёл в столицу, операция так и так была бы сорвана: захватить укрепление, в которое прибывают и прибывают свежие, злые, боеспособные подкрепления — практически невозможно. Произошло бы именно то, на что сами Д`Шард и рассчитывали: мощный укреплённый плацдарм, из которого удобно вести наступление и давить врага…

И Лла`Шаддид не медлил. Активировал. Тем самым, обрубив и свой собственный портал.

А ещё потеряв четыре часа работы Артефакта-глушилки на переброску войск к стенам форта.

И вот теперь, восседал на своём крааге и хмурился, слушая доклад Ока Шардра, запустившего нового цибикана, о происходящем в форте. Ему не требовалось даже самому глядеть на изображение, что транслировал шаман, чтобы понимать — дело плохо.

Гарнизон форта в полной боевой готовности. Эффекта неожиданности не вышло. Преимущество темноты потеряно. Да ещё и численность гарнизона уже удвоена: из-за дурацкой учебной тревоги, переполошившей все окрестности, в форт успело прибыть и не было блокировано Демонами подкрепление из соседнего гарнизона. И теперь, вместо четверти положенного для штатной обороны крепости, в ней находится целая половина! Причём, штатной — времён активных боевых действий.

И из суток, отмеренных на захват, осталось меньше двадцати часов.

Лла`Шаддид тяжело вздохнул и повернулся от шамана к форту.

Над стеной форта что-то мелькнуло и быстро ушло в небо. Цибикан резко ушёл в сторону, закладывая вираж — наученный ночным провалом шаман в этот раз предпочёл не ждать попадания, надеясь на криворукость солдат и ограниченность их оружия. Что-то непонятное взлетает вверх — надо уводить цибикана.

И он увел. Цибикан не пострадал. Непонятный предмет пролетел мимо него и ушёл выше, высоко за облака, потерявшись в них.

Лла`Шаддид непроизвольно облегчённо выдохнул — хоть какой-то хороший знак: противник промахнулся.

Но тут, быстрее, чем он успел отреагировать, что-то свистнуло рядом и попало точно в Око Шардра. А в следующий миг оглушительно взорвалось, расплескав шамана, раскидав сломанными куклами носильщиков его паланкина, убив краага самого Лла`Шаддида непонятными мелкими шариками, разлетевшимися от места взрыва во все стороны, как пули. И этими же «пулями» изрешетило остававшихся в клетках цибиканов.

Лла`Шаддид медленно и с натугой выполз из-под мертвого краага, стёр с лица кровь шамана и выковырнул из щели доспеха застрявший там, но не пробивший его шарик.

Поднял к глазам этот шарик и рассмотрел: тот оказался костяным Артефактом E-ранга. Что ж, стало понятно, как эта мелочь смогла убить D-ранговых цибиканов. Но вот что это за идиот, который разбрасавается сразу десятками E-ранговых артефактов… или богач.

Плевать.

Лла`Шаддид встал во весь рост и отдал приказ уцелевшему горнисту подать сигнал к атаке.

— А их не должно быть больше? — задал я волновавший меня вопрос Полковнику, не отвлекаясь от установки и подготовки к выстрелу своего «миномёта». И этот вопрос не был праздным. И не казался мне глупым. Почему?

Да потому, что напротив крепости, на той стороне реки замерли стройные ряды нападающих. Стройные… но какие-то жиденькие. На вскидку, я бы сказал, что их там с нормальный такой пехотный батальон, но не более. То есть, где-то сотен пять… особей.

Понятно, что и сам гарнизон форта (а я успел ночью оценить его численность) не был велик: всего около трёхсот человек. Но здесь стены, укрепления, валы, река… Видимо, и даже очевидно, что я чего-то в происходящем не понимаю. И это скверно — чего-то не понимать, когда на кону стоит твоя собственная жизнь.

Именно поэтому я такой, может быть со стороны, странный вопрос задал.

— Пожалуй, — ещё разок окинув взглядом остановившихся для перегруппировки Демонов, ответил мне Виконт. — Я бы разика так в три бы их численность увеличил, если бы сам занимался планированием захвата крепости сопоставимого с фортом Элвиш класса и размера. Но, нам и этих с запасом хватит: нынешний гарнизон форта — едва половина от штатного.

— Всё-таки, я чего-то не понимаю, — покачал головой я, отряхивая руки, отходя от трубы «миномёта» и берясь за планшет для уточнения наведения прицельной точки на цель, ну и собственно пуска. — Их же не больше пятисот там? А тут целая крепость… — активировал я иконку старта, и «миномёт» дернулся, с тихим, но каким-то солидным что ли, невоиспроизводимым никаким словесным описанием звуком выкидывая вверх, в небо ракету C-ранга, обклеенную, как кукурузный початок в средней своей части поражающими элементами E-ранга. Оставались у меня ещё несколько штук таких, со времён ещё подготовки штурма «опорника». Вот уж не предполагал, что они мне так скоро, да ещё и в бою против теплокровных разумных пригодятся. Прямо хоть, и правда, из «Инстанса» не выходи, блин… Только-только голову «починил» и опять…

Так почему я не ерепенюсь сейчас? Безропотно, без требований, давления и уговоров, даже без внутреннего гневного диалога, достаю, навожу, заряжаю и жму на пуск? Не в холостую, не салют устраиваю, а на поражение бью. Точно в скопление живых разумных существ посылаю фугас со шрапнелью, точно зная, что эта адская машинка там с ними сделает? Да ещё и не отворачиваюсь от экрана планшета, трусливо прикрывая глаза, чтобы не видеть крови…

Почему? Всё просто: а куда я, с подводной лодки денусь-то? Поздно уже куда-то деваться. Это четыре часа назад ещё был маленький шанс куда-то вглубь Имперской территории смыться, сказав мол, «любитесь, как хотите сами», а «моя хата с краю — ничего не знаю». До принятия Квеста.

Шанс. Не очень большой, кстати. Но это четыре часа назад. Сейчас же вариант только один: или отбить форт, или умереть. Причём, весьма мучительной смертью — Альбина успела-таки мне порассказать о Демонах. О их повадке и обычаях. О том, что они творят на захваченных территориях: Земные хроники о фашистах и японцах меркнут на их фоне. С другой стороны, а чего им стесняться? Они ведь даже биологический вид другой — с чего им мендальничать?

С третьей стороны: сами Люди с Демонами тоже не миндальничали. Не назовёшь их ангелами или святыми, с белыми и пушистыми лапками в белых перчатках… Но на войне всегда так. От того я и ненавижу войны. И постоянно в них вляпываюсь…

Всё просто: форт в осаде. И, если его возьмут, то начнётся Нашествие Демонов. Они хлынут во все стороны от этого форта, как саранча или селевой поток, сметая и сжигая всё на своём пути. Весь регион вспыхнет и запылает, мгновенно из сонного мирного местечка превратившись в «горячую точку».

Именно поэтому я и достаю, и заряжаю, и жму, старательно загоняя все ненужные эмоции в дальний угол сознания. Бодрюсь, храбрюсь, хорохорюсь и матюкаюсь. Мат — он ведь вообще-то и есть оружие. От того и считается неприемлемым, недопустимым в мирном «приличном» обществе. Примерно так же, как заряженный пистолет в руках на пенной вечеринке или боевой «тесак Рэмбо» на чаепитии в рафинированной семейной кафешке. Эпатажно — да. Но уместно — нет. Ни в коем случае.

И, если я выгляжу спокойным, уверенным, «крутым» — то, это только из-за того, что я в полном закрытом комплекте брони. Да ещё и со сплошной маской на лице, которая скрывает бледность, подрагивание синюшных из-за оттока крови губ и лихорадочный блеск глаз.

Да — мне было страшно. Дико страшно. Страшнее, чем тогда, когда за мной по пятам шла неумолимая цепочка из оживших скелетов. Страшнее, чем ждать артобстрела, имея один лишь автомат в руках, который против равнодушных металлических снарядов, всё равно, что совсем ничего…

Почему? Да потому, что здесь ты врага видишь. И этот враг незнакомый. Известный лишь по описаниям и байкам, но страшный, жестокий, неумолимый, обещающий только смерть. Притом смерть двух видов: быструю в бою, либо очень медленную и мучительную после боя.

Скелеты смерть обещали исключительно первого варианта. Нежить не мучит и не растягивает удовольствие. Она просто ненавидит жизнь, поэтому стремится, как можно быстрей и надёжней её искру загасить.

А страх ожидания пытки намного хуже страха неминуемой смерти. К смерти можно относиться философски. К пытке — невозможно. Кто бы, что ни говорил.

Почему не сбежал тогда?.. Ведь, вроде бы «не моя война» и тому подобное. Не смог.

Есть кое-что страшнее, чем страх пытки. Это кое-что: страх чувства вины и угрызений совести. Опять же: кто бы что не говорил.

Попадание ракеты получилось удачным: «оператора» даже не разорвало, а расплескало, разлетевшейся со скоростями, близкими к скорости пули, шрапнелью изрешетило «запасные беспилотники», которые содержались в клетках, которые «оператор», видимо, на всякий случай, имел поближе к себе, чтобы оперативно заменить «рабочий беспилотник», летающий над крепостью в случае его сбития. Ещё, той же шрапнелью убило всех четырёх носильщиков и пятерых воинов, неудачно для них и удачно для меня оказавшихся поблизости. Посекло, легко контузило и сбило с его ездового средства того самого парня, на которого первым показывал Полковник, как на цель номер один.

Жаль, что не убило. И даже толком не ранило. E-ранговые шарики даже не пробили его доспех. Серьёзный дядя…

Почему не ударил в него? Не подобрал из своих запасов что-нибудь B-ранговое и не запулил в него?

Да я бы с удовольствием! Только вот нет у меня ничего готового выше C-ранга. Не стал я в долине вооружаться. Пожадничал. Так, что теперь у меня в сумке запасены B и A-ранговые «ядра», которые стоят целое состояние, но нет ни одного серьёзного «патрона», который помог бы против такого вот дяди.

А сварганить что-то «по-пыренькому»… к сожалению, это так не работает. Я так ещё не умею. Тем более, с A-рангом. Начать их сейчас «плавить» это равно полностью лишиться боеспособности. Ведь, не ожоги, так боль, скрутят меня, превратив в тихо постанывающий и заунывно подвывающий кусок мяса.

Ну и ещё: у меня тупо нет заготовок, в которые можно было бы «впаять» что-то серьёзное.

В результате: три магазина «патронов» к «Баррету», четыре заряженных револьвера и сколько-то там «патронов» россыпью. И ни одного выше C-ранга… Переживу эту заварушку — удавлю, на хрен, свою жабу! Пожалел, блин, монетки, не стал на бесполезное оружие переводить… пацифист, мать твою, недоделанный!

Так, матеря и чертыхаясь про себя, а иногда и немного вслух, я, на пределе своей скорости, ловкости и обученности, заряжал «миномёт». Раз за разом. Пока Полковник, уже без моего участия, наводил запускаемые «ракеты» на наиболее приоритетные, по его мнению, цели в резко двинувшемся в нашу сторону строю нападавших.

В выборе целей, его опыту, я склонен был доверять несколько больше, чем своему.

Жаль, что долго так продолжаться не могло.

— Ну?! — воскликнул Виконт, отрывисто ещё и ещё раз нажимая на иконку пуска «ракеты». — Что с ней? Сломалась? — вскинул глаза на меня, подняв их от планшета, он.

— А всё: нету-ти больше, — преувеличенно картинно и, скорее всего, не вовремя, дурачась, развёл руками я. — Кончились!

— Жалко, — вздохнул разочарованно Виконт, почесав в затылке и с сожалением глянул на планшет. — Так бы мы, глядишь, ещё на подходе бы всех перебили… Страшная штука! — хмыкнул он, покачав планшетом. — Даже хорошо, что штучная и в войсках таких нет. Боюсь даже представить себе войну, на которой такие и подобные таким, используются массово.

— И правильно боишься, — передернул непроизвольно плечами я. — Не представляй, — и продолжил упихивать бесполезный теперь уже «миномёт» обратно в сумку. Собственно, у меня и было-то всего семь снарядов к нему в запасе. Причём, со «шрапнелью» из них были лишь первые три.

— Не буду, — покладисто согласился Карл и подошёл к бойнице. — А сейчас, Иван, ты увидишь, почему их так «мало»… — сощурившись, произнёс он, выпрямляя спину и нервно-зло щурясь. — И поймёшь, что это их «мало» — для нас, более, чем «достаточно»…

Пятьсот боевых единиц. Это вроде бы мало, в масштабах целой крепости. Но, когда эти пять сотен бегут и скачут на тебя, с намереньем запытать до смерти, то их становится в твоём восприятии уже не ВСЕГО пятьсот, а ЦЕЛЫХ пятьсот.

А уж, когда из этих пятисот каждый десятый взлетает в воздух и несётся по нему напрямую к вершине стены, на которой ты находишься, минуя все промежуточные этапы, вроде добегания до реки, форсирования водной преграды, использования какой-либо примитивной техники, вроде лестниц или верёвок с крючьями для подъёма на эту стену… то хочется писать.

Очень хочется. А вот какать наоборот — совершенно не хочется. Сфинктер сжимается так, что, вполне понимать начинаешь бородатую шутку про лом, отделение от летательного аппарата и задницу парашютиста, которая способна этот лом, в этот момент «перекусить».

Хорошо, что я, имея хоть сколько-то близкий к этому опыт, успел позаботиться об опустошении, как кишечника, так и мочевого пузыря заранее — не будет отвлекать от более насущных и важных для выживания тела задач. Вроде той, выполнением которой я и занимался: стрелять на пределе своей скорости и точности. Своей, а так же винтовки, которая тоже имеет ограничение по скорости перезарядки и механической скорости наведения на цель.

И моя скорость… несколько превосходила ограничение инструмента, что заставляло чувствовать некоторый дискомфорт. И странное состояние… «ускоренности»? Ускоренности, относительно привычного мне «нормального» течения времени «нормального» окружающего мира. Но не относительно мчащихся к стенам крепости тварей. Они были ничуть не медленнее меня в этот момент. А некоторые и гораздо быстрее.

Некоторые были даже сопоставимы по скорости с моими «пулями» и имели теоретически ненулевой шанс от них увернуться, или отбить их. Чего уже я, даже в теории, допустить не мог. Не имел права. У меня и без того слишком мало «пуль», чтобы ещё и промахиваться.

Поэтому, в тех, которые, как я чувствовал, могли бы увернуться, я даже не пытался стрелять. «Пули» отправлял только в те «мишени», которые мог этими пулями поразить гарантированно. И никак иначе.

Может быть, такая тактика была бы ущербна и даже смертельна, будь я против многочисленного противника один. Ведь, получалось, что как-раз самых сильных и опасных врагов я оставлял, пропускал ближе к крепости, не пытаясь даже отвлекать или задерживать их своей стрельбой. Но — это было бы так, если бы я был один. Но в групповом бою «толпа» на «толпу», не важно, какова личная сила отдельной единицы: важно только общее число этих единиц. Ведь, даже самого сильного и «крутого» одного, теоретически могут запинать относительно слабые многие. Хотя, опять же, теоретически, существует вероятность того, что слишком сильный «крутой» таки сможет раскидать наседающую на него мелочь…

Но это всё левые, ненужные мысли, вяло дрейфующие на периферии сознания, занимая те куцые остатки мыслительных ресурсов, которые ещё не были задействованы на выполнение простых, но критически важных задач: таких, как выделение и отметка очередной цели, максимально быстрое прицеливание, производство выстрела, максимально быстрая перезарядка, параллельно с которой происходит анализ изменившейся за время выстрела ситуации, оценка и выделение новой цели, прицеливание, выстрел, и так по кругу. Пока патроны в магазине не кончатся. Тогда добавляется промежуточная задачка — смена магазина.

Сам себе в такие моменты напоминаешь автомат. Машину, тупую и бесчувственную. И слава Творцу! Потому, что ничего позитивного или хотя бы нейтрального, в могущих, в такие моменты проявиться чувствах, нет. От того и нельзя давать им волю. Даже совсем чуть-чуть нельзя им поддаваться, иначе захлестнёт. А страх, который, как раз и являлся доминирующей эмоцией в этот момент — может и парализовать!

С другой стороны, совсем подавить эмоции невозможно. Немного задвинуть в угол, отвлёкшись на конкретное, простое и понятное дело, да — можно. Но совсем подавить…

Зато, выбрать ту, которой поддаться — можно. Сознательно нагнетать её в себе, раздувать и концентрироваться на ней.

Кому-то нравится концентрироваться в бою на злости, кому-то на ярости, кому-то на ненависти. Я лично предпочитаю весёлую злость. Она не лишена недостатков, но, по крайней мере, не ослепляет, как ярость, и не парализует, как страх. А ненависть… она для меня слишком сильная штука. Слишком разрушительная и долгоиграющая… хоть и до ужаса эффективная — с этим не поспоришь.

Сложно это всё описывать. Да и, наверное, бесполезно. Кто не испытывал подобного, всё одно не поймёт, о чем это я. А кто испытывал, тому и говорить не надо — и так знает.

А ещё долго об этом говорить. Долго. Гораздо дольше, чем оно, на самом деле, происходило.

Что такое тридцать выстрелов из винтовки с ручным перезаряжанием? Три минуты? Со средней скорострельностью в десять выстрелов в минуту? Да?

Ну, я, раньше тоже так думал. Ошибался.

Фитнес-браслет, который я «оживил» вместе с мобильником в Инстансной долине, и, который теперь был экипирован на моей левой руке так, что едва-едва виден только его экранчик, да и тот защищён специально созданной полоской брони с изменёнными «ядром» свойствами на прозрачность, равнодушно показал мне, что не прошло и одной минуты.

То есть, я поставил мировой рекорд по скорострельности и точности стрельбы?

Мировой рекорд для Земли. Но отнюдь не для этого мира. Ведь, возможным этот «рекорд» стал только из-за повысившихся «статов» и «навыков», а мои — отнюдь не самые высокие и крутые в этом мире, хоть и заметно опережают мой тридцать пятый уровень… Или уже тридцать шестой? Ведь, скольких я уже успел «минусануть» за прошедшие с первого выстрела минуты?

Около сорока. Может, чуть больше… Кошмар какой! Невероятная, невозможная просто боевая эффективность… которая, к сожалению, никак не спасает наше общее положение, так как сорок из пятисот — это капля. А первые «летуны» уже начинали касаться ногами камней гребня стен.

Бесполезный теперь уже «Баррет» небрежно отпущенный, полетел на землю в то время, как в обеих руках моих уже появилось по револьверу.

Виконт уже был на стене и рубился с одним из проскочивших через заслон моего огня врагов. Яростно рубился, жарко.

«Пуля», пущенная из-за его Полковничьего плеча, вошла точно в глаз этого мощного дяди, заставив его на миг отвлечься и зажмуриться от боли. Всего лишь отвлечься и зажмуриться — всё же «пуля» E-ранга для его уровня не страшнее камешка из детской рогатки.

А вот сабля Виконта, тут же снёсшая голову отвлёкшемуся на этот «детский камушек» — это серьёзно. И, как тут же выяснилось, смертельно.

Карл не обернулся, не кричал благодарностей, не кивнул. Он просто уже бежал дальше, к следующему врагу. Чувствовался в этом опыт — правильно он поступал: благодарности и расшаркивания потом, после боя. Нынче же важна каждая секунда. И их нельзя терять просто так.

Примерно каждый десятый из пятисот — это примерно пятьдесят. Из этих «примерно пятидесяти» три магазина «Баррета» сделали «примерно двадцать». И это было настолько оптимистично, что даже на несколько секунд позволило вспыхнуть надежде…

Ровно до того момента, как через край стены не начали перелезать те самые, оставшиеся «примерно четыре с половиной сотни». Те, которые не взлетали. Вот только, это отсутствие у них способности летать, никак не повлияло на то, с какой скоростью они оказались здесь, на верху.

Как они здесь оказались? Как справились со стеной? Да элементарно: вскарабкались по ней, вбивая пальцы в оказавшийся заметно мягче этих их пальцев камень, составлявший эти стены.

И надежда снова погибла. Она вообще, часто умирает… чтобы так же часто возрождаться. Но, такое уж у неё свойство, у надежды. Но речь не о ней.

Вслед за первым, через гребень стены принялись лезть всё новые и новые «тараканы». После чего стало «жарко» настолько, что уже ни о каком подсчёте чего либо, речи не шло.

Даже, о подсчёте патронов. Чего их считать? Просто, бросаешь пистолет в рожу ближайшему «таракану», как только эта машинка перестаёт стрелять. На перезаряжание всё равно не было времени. Совсем. Как и на то, чтобы убрать бесполезный уже пистолет обратно в его кобуру. Ни времени, ни смысла. Поэтому: в рожу. И вытаскивать следующий.

Я, в эти моменты, сам себе Киану Ривза напоминал, из крайнего его шедевра про «Джона Уика». С той только разницей, что у него там полуавтоматические пистолеты были, а у меня револьверы. А так… похоже. Или я себе льщу?

В любом случае, двадцать восемь патронов — это двадцать восемь патронов. Они кончаются очень быстро. Особенно в такой свалке, какая началась с приходом на стену «тараканов».

Хотя, не знаю, может я считать разучился, или адреналин, зашкаливающий в крови, так мощно бил по мозгам, но как-то, кажется мне, что я больше выстрелов насчитал, чем двадцать восемь… и чуть ли не в полтора раза. Особенно из последнего револьвера. Из того: то ли двенадцать, то ли четырнадцать… Жесть, короче. «Кукуха» моя реально поехала в тот момент: мне уже начало казаться, что он никогда не перестанет стрелять. Что патроны у меня, как у героев Галливудских боевиков, не кончаются в принципе… Да и вспышками какими-то синеватыми, еле заметными, сопровождались эти выстрелы. Причём, и момент вылета «пули» из ствола пистолета, и момент попадания этой «пули» в тело врага. Да и шоково-останавливающее действие у этих «пуль» было как-то больше расчётного. С другой стороны, а какое оно должно быть, когда «пуля» взрывается внутри тела? Они же изначально мной против скелетов разрабатывались, а тех простой дырочкой в кости, даже черепной, не остановишь.

С другой стороны, чего в пылу боя не привидится?

Так или иначе, а патроны кончились, и последний, четвёртый револьвер с размаху полетел в очередное лицо врага, чуть-чуть опережая летящий следом за ним кулак, который это лицо расплескал вместе с головой, словно бейсбольная бита перезревший арбуз. Патроны кончились — а битва продолжалась.

Когда ты вовлечён в серьёзный бой в общей свалке тебе как-то сложновато следить за хоть сколько-то общей картиной боя. Всё, что ты видишь — это ближайшие к тебе пара союзников и три-пять врагов. Сосредоточен ты на ещё меньшем числе важных для тебя объектов. Значение имеет и вовсе: только твой текущий удар.

Чтобы как-то следить за ходом боя, тем более, чтобы этим ходом как-то управлять, координируя действия бойцов, необходимо быть в этот бой не вовлечённым. Ты должен быть свободен от угрозы немедленной смерти. Не должен иметь с врагом непосредственного соприкосновения.

Ещё ты должен иметь «глаза» и «уши» в разных частях разворачивающейся битвы. Это могут быть твои собственные органы чувств, если позиция у тебя удобная для наблюдения и имеет хороший обзор. Это могут быть какие-то технические средства, вроде моего планшета, который я так и не забирал у Полковника. Это могут быть вестовые, постоянно снующие с докладами о состоянии дел и положении войск на разных участках.

Ещё очень желательно, чтобы под рукой был общий план или макет местности, на котором можно отмечать оперативную обстановку и её изменения.

Только имея всё это, ты можешь хоть как-то, хоть сколько-то надеяться иметь представление о ходе боя, ведь, после организации всех этих процессов, появляется вопрос о достоверности поступающих от «глаз» и «ушей» сведений. А так же, о полноте этих сведений.

У меня: не было всего этого.

Поэтому, я понятия не имею, что происходило далее, чем в десяти метрах от меня. Совершенно не представляю, что делали и куда подевались ещё двести солдат гарнизона. Чем они занимались, и насколько хорошо или плохо шли у них дела. Делали ли они хоть что-нибудь…

Всё, что я видел: оскаленные морды, выгравированные на личинах шлемов, мечи, топоры, копья, кинжалы, направляемые и посылаемые обладателями этих личин в меня. Разнообразные огненные/водные/воздушные хлысты, лезвия, шипы, шары, летящие в меня… и не только в меня. Вообще: летящие. В разных направлениях. Брызги каменной крошки, взрывы, пар… А так же разлетающиеся кровь, куски тел, вываливающиеся кишки и ещё много всяких неаппетитных подробностей, которые я и хотел бы не видеть, но не имел права позволить себе их не замечать: ведь, во время боя мелочей нет.

Брызги крови могут попасть в глаза, ограничив обзор. Склизкий, синеватый парящий клубок вывалившихся из чьего-то живота внутренностей может попасть под опорную ногу и лишить тебя опоры в самый неподходящий момент. Пролетающий мимо кусок оторванной плоти или часть чьего-то тела способна угодить в тебя и сбить концентрацию либо точность удара, опять же — в самый неподходящий момент.

Поэтому, нельзя отворачиваться. Нельзя не видеть. Смерти подобно не замечать.

И я замечал.

Что происходит, когда ударом кулака разбиваешь в дребезги череп живого двуногого антропоморфного существа? Сплющиваешь, вминаешь внутрь лицевой щиток, защищающий лицо этого существа, с такой силой, что этот щиток сначала касается задней стенки шлема, а после улетает в неизвестном управлении вместе с полужидкими остатками головы в нем?

Правильно: тебя окатывает кровавыми брызгами с головы и чуть не до пят. А ты уже прокручиваешься, пригибаешься, приседаешь, проворачиваешься и, на подъёме, пробиваешь растопыренными в «тигриную лапу» пальцами бок другого подобного существа, вырывая из этого бока кусок кольчуги вместе с куском плоти. И это действие тоже не добавляет тебе стерильности или чистоты.

Кровь… Уже через какие-то считанные секунды, кровь покрывала меня всего. И, если бы не доспех, не маска на лице, то я бы уже исплевался, пытаясь избавить рот от этой отвратительной жидкости.

Ни о каком применении маскировочных свойств брони в таких условиях не могло быть и речи: на мне, блин, чистых участков-то не осталось, какая маскировка, вы о чем вообще!?

В бою нельзя не замечать и нельзя не обращать внимания на мелочи. На эту кровь, что покрывала моё тело с головы до ног, точнее, мою броню. Нельзя. И я обратил. Обратил и охренел.

Кровь впитывалась в мою броню, всасывалась ей быстрее, чем вода губкой! И, чем больше впитывалось крови, тем быстрее становился процесс!

Броня впитывала эту неприятную жидкость всей своей поверхностью. Всеми участками. Не были исключением ни сапоги, ни маска, по сути являвшиеся двумя отдельными артефактами. Всей поверхностью… но особенно быстро и бурно процесс протекал на руках… и на правой ноге. Кровь буквально сама тянулась и стекалась по каменному полу к ней.

Впитывала и левая нога — да. Но правая делала это гораздо быстрее. А бегунок на шкале «индикатор заряда батареи», встроенный мной в визуальный интерфейс маски для пущего удобства пользования и большего сходства с компьютерной игрой, стремительно полз вверх. И уже преодолел «штатное» максимальное значение. «Пробил потолок».

Правда, внешний вид этой части «интерфейса» от этого «пробивания» не пострадал: шкала сама собой, без моего участия, масштабировалась, после чего бегунку снова было куда подниматься…

Яркая, словно вспышка молнии, мысль прострелила моё сознание, когда в нём окончательно уложилось происходящее: прах вампира!

Прах, мать его, вампира! Я же использовал этот ингредиент при изготовлении всех своих A-ранговых примочек! Каждый раз, чтобы вывести материалы на уровень, пригодный к взаимодействию с A-ранговыми ядрами, я прокачивал их именно прахом вампира просто потому, что он у меня был! Ну, а ещё, я не знал, чем его можно заменить в этом качестве.

И даже не думал, не удосужился составить себе труд подумать над тем, какие побочные действия этот совсем не слабый ингредиент, получаемый из A-рангового монстра, относящегося к концептуальным, может оказать на моё снаряжение… и на меня самого.

Проверить!

Новой вспышкой прострелила следующая мысль мой разум. Эту догадку надо срочно проверить!

Но как?

Ведь все мои A-ранговые Артефакты уже и так на мне. И все они впитывают кровь, попадающую на них…

Не все!

Пистолет и винтовка! Нада срочно узнать, что с ними! И как они реагируют на красную теплую жидкость, текущую из живых и разумных…

Я кинулся обратно к надвратной башне, туда, где должна была и сейчас валяться брошенная мной после опустошения магазинов винтовка. Ну как бросился? Не стоит забывать, что бой-то ещё и не думал заканчиваться. И вокруг атакующие враги с отбивающимися союзниками. Тут не «бросаешься», тут прорубаешься и прорываешься… а, когда обе твои руки оружие A-ранга, то и в совершенно буквальном смысле: разорванный мной ровно пополам, на правую и левую половину Демон, по центру между чьими половинками я прорвался, подтвердит эту буквальность.

Причём, я не собирался так поступать. Это не в моём духе. Я вообще, довольно брезглив по отношению к любой грязи. Но сделал это. Практически искупавшись целиком в высвободившейся крови врага. И… получил от этого удовольствие. Мне было приятно. Я чувствовал прилив сил и бодрости от этого «душа», который практически полностью, за считанные секунды, впитался в мою броню.

Больше того, сейчас я совершенно отчётливо увидел, как капли крови зависают в воздухе, а после меняют направление своего движения, устремляясь ко мне, словно притянутые магнитом железные опилки.

Ужас и паника не захлестнули меня в этот момент только по одной причине: потому, что я и так уже был в ужасе! На меня же лезут четыреста, мать его, Демонов, желающих моей максимально мучительной смерти!!! Да похеру, насколько я сам прямо сейчас чудовище — я жить хочу!!! Со всем остальным разбираться буду тогда, когда активно желающих моей смерти поблизости не останется! И плевать!

Надвратная башня. «Баррет» валяется на полу, там, где я его и оставил. В моих руках свежий, ещё живой и кричащий демон, которому мои руки воткнулись в спину, где-то в районы правой и левой почки. Рывок руками в стороны, и демон уже не кричит. Его кусок, на котором осталась голова и шея, кричать уже не может. Только противно подхрипывать и дёргаться.

Снова фонтан крови, который сам стремится в меня впитаться. Я бросаю куски тела на винтовку… и наблюдаю, как та красная жидкость, что не успела впитаться в мою броню и руки… стремительно впитывается в винтовку, которая чуть ли не урчит в моём восприятии от удовольствия.

Пипец… приплыли.

Чувство свободного полёта невероятно. Это огромное голубое небо, которого можно коснуться, только лишь протяни руку. Ощущение отсутствия всякой опоры под ногами, под спиной, руками или, где бы то ни было. Встречный поток воздуха, давящий в спину и плечи по направлению, противоположному направлению движения…

Великолепное чувство! Жаль, что недолгое…

Всего пара секунд, и восторг полёта сменяется ослепляющей болью от падения. Да: меня-таки сбросили со стены вниз, во внутренний двор форта.

Не, ну а что? Вы думали, что я — Самая Крутая Лягушка на этом Болоте? Ха! Ёжик, конечно, сильный, но, ска, легкий! Ну, ещё и птица гордая — пока не пнёшь, не полетит.

Вот — пнули.

Тот самый Командир штурмующего отряда в заляпанной кровавыми ошмётками от своего «оператора беспилотников» броне.

Он совершенно неспешно взлетел с земли, с того места на холме, с которого наблюдал за боем. Так же неспешно, и даже вальяжно долетел до участка стены, на котором я развлекался, впадая во всё больший и больший раж от проливаемой мною крови. И пнул меня.

Вот, на самом деле: просто и банально пнул. Как банку консервную, лежащую на дороге, и чем-то помешавшую спокойно пройти. И, точно, как та банка, от этого пинка, от которого я ни увернуться, ни защититься не сумел, как ни пытался, воспарил в голубеющие небеса.

Откуда по прошествии двух или трёх секунд, грохнулся вниз, на грешную землю.

«Повезло» рухнуть на какое-то небольшое здание-строение, крыша которого не выдержала такого к ней отношения и провалилась, но главное — немного притормозила моё падение. И окончательно о надёжную, не обваливающуюся поверхность я грохнулся не так сильно, как мог бы, если бы приземлялся на голые камни брусчатки внутреннего двора, где-нибудь на строевом плацу.

Правда, помогло это обстоятельство мне слабо: довольно необычное и очень волнующее впечатление оставляет наблюдение за собственными ногами, оказавшимися прямо перед лицом из-за того, что при падении, я угодил в какую-то щель, и меня согнуло-сложило пополам. И совсем не в поясе, а где-то посередине спины… сломав всё, что можно при этом сломать. Начиная с позвоночника, заканчивая рёбрами.

Ещё и самое интересное в этом было то, что броня не порвалась, не слетела и осталась, как новенькая.

А вот полоска «заряда» на встроенном в интерфейс маски индикаторе быстро поползла вниз… И, одновременно с этим уползанием, я почувствовал что-то странное. Непривычное, острое и непонятное чувство во всём теле. Особенно в том месте, где по моим представлениям, было особенно много переломов.

В следующую секунду, моё тело (а может быть, броня) начало с усилием разгибаться, выпрямляться, выползая из щели и принимая нормальное для человеческого тела положение. И выползло! Выпрямилось.

А ещё через пару секунд, я почувствовал, что могу не только лежать, но и подняться. Встать на ноги, которых, по идее, даже ощущать-то не должен был.

И я встал.

Дебильная улыбка расцвела в этот момент на моём лице, медленно переплавляясь в хищный оскал. Хотя, из-за наличия маски, её бы всё равно никто не увидел.

Что вы там говорили про Лягушку? Да — я здесь самая Крутая Лягушка! И сейчас я это вам всем буду доказывать. Покажу, что значит: боевой Артефактор в полном Вампирском сете «брони Хищника» с «вампирским» регеном и сродством с Магией Смерти… которого потеряли из виду.

Лла`Шаддид снова хмурился. То, как развивался этот так неприятно начавшийся штурм, ему не нравилось. Всё продолжало идти по самым неудобным сценариям.

Нет, нельзя сказать, что атака провалилась. Нет — этого не было. Начало штурма, если не вспоминать про уничтожение всей воздушной разведки ещё до самого боя, прошло по плану. То есть, крепостной стационарный щит удалось продавить и схлопнуть специально для этой цели созданным и подготовленным Артефактом в считанные секунды. Всё же, операция разрабатывалась и готовилась тщательно и загодя. План самого штурма тоже был продуман заранее, до мелочей. С использованием подробных карт местности и чертежей самой крепости, с учётом различных вариантов неблагоприятных течений боя.

Предсказать, правда, то, что штурмовать крепость придётся в спешке и только третью подготовленных сил, да ещё и практически в слепую — этого предположить стратеги и тактики, разрабатывавшие операцию, не догадались.

Несмотря на это, нельзя сказать, что штурм провалился изначально. Нет. Стало сложнее и возросли потери — да.

Первым же слаженным магическим ударом, сфокусированным через Артефакт, удалось схлопнуть стационарный щит крепости. В обычных условиях, это бы уже гарантировало победу: без щита стены крепости — не защита, а бутафория, декорация. Да, в конце концов, не в защите их основная функция. Ну да не важно.

Щит схлопнулся. Воины устремились на штурм стен. Те, кто имел специальные полётные Артефакты или умения, помчались напрямую, по воздуху. Те, кто таковыми не обладал — по земле. Не было в этом особой разницы — минуты две, может три — но это максимум.

И уже в этот момент проявился очередной уже неприятный сюрприз: из пятидесяти трёх «летунов», до вершины стены добрались живыми лишь пятнадцать — невероятная, убойная точность стрелков защитников крепости. Которая, впрочем, всё равно ничего не решала, так как, отвлёкшись на летающие цели, защитники почти бескровно позволили приблизиться наземным силам нападающих.

Почти — всё же, несколько залпов крепостных орудий по бегущим воинам произведено было. И несколько десятков нападающих было выведено из боя убитыми или ранеными. Но, в сравнении с тем, какие бывают потери обычно, при полном штате защитников и полностью функционирующей стационарной защите, эти несколько десятков — статистическая погрешность, не более.

Стрелки… К какому классу стоило относить те снаряды, которые с совершенно запредельной, убойной точностью, летели перед началом штурма и сразу после него, Лла`Шаддид не представлял. Всего было произведено семь запусков. И поражено семь важных целей. Ни одного промаха или ошибки: Око Шардра со всеми цибиканами, отряд полевых целителей и все пять тяжёлых орудийных расчетов.

Неприятно. И не очень понятно: ладно — целители и Око, но орудия-то зачем? Ведь крепостной щит уже рухнул, стало быть, толку от орудий не много. Никто не стал бы тратить на бесполезное разрушение беззащитной стены дорогостоящие боеприпасы этих орудий. Были ведь и более перспективные цели, кроме бесполезных орудий. Но: ударили именно в них.

Потом эти стрелки на стенах… Нет, понятно, что «летуны» знают о риске. Знают, что по ним будут бить в первую очередь, как по самым опасным и одновременно наиболее беззащитным целям. Знают. Но вот так вот: тридцать восемь из пятидесяти трёх за один полёт — это всё равно перебор. Да и это постоянное зудение на грани интуиции чувства, что за тобой наблюдают… Неприятно. И, главное, никак не удаётся сообразить: откуда? В один момент кажется, что сверху — но там, вверху нет никого. Ни летунов, ни цибиканов, ни человеческих птиц-разведчиков. В иной момент начинает казаться, что со стены крепости. В третий, что и вовсе откуда-то с тыла… Не критично, но на нервы давит.

Однако, атака всё-таки докатилась до стен и их защитников. И тут уж, наконец, начало реализовываться изначальное преимущество воинов Д`Шарда. Ведь сюда, на штурм этой крепости, были отобраны и отправлены лучшие, элитные отряды. Здесь не было никого ниже восьмидесятого. А средний уровень переваливал за сотню. Против защитников, по данным разведки, имевших среднюю планку в пятьдесят.

Но, опять — непредвиденная заминка: на участке стены возле ворот, на самом острие направления атаки оказались сразу двое «хаев», которые согласованными усилиями опрокинули, смешали и затормозили наступление. Это не было критично или серьёзно, но лишало основного преимущества атакующей стороны — инициативы. Сбивало темп.

Да и время… не стоило забывать про ограниченность времени. Пусть, с таким подходом, девятнадцать с половиной часов — это вечность, когда счет идёт на минуты. Но — не стоит о минутах думать высокомерно. Когда их количество ограничено, пусть и большим числом, это всё равно чревато.

Пришлось, для возвращения темпа, вмешаться лично, отвлекаясь от общего руководства наступлением и координации действий. Всё-таки, военачальник не должен сам участвовать в непосредственном бою с неприятелем, даже, если он невмерно крут — он слепнет. Его внимание сужается. А следовательно — войска остаются без руководства, что ведёт к ошибкам и потерям.

Пусть, на устранение того хая, который затормозил атаку на стене, ушло не больше минуты, но этой минуты хватило, чтобы отвлечься и потерять ход мысли.

Минут десять потом пришлось соображать и заново осмысливать, выстраивать в голове ход боя — Ока Шардра ведь под рукой нет, чтобы продемонстрировать наглядную картину реального взгляда сверху. Приходится тратить внимание и усилия на мысленную визуализацию, что тоже удобства не доставляет.

Хаи… Хай. Второй сбежал или был убит ещё до того, как Лла`Шаддид успел долететь до стены. Второй — сложился от первого же пинка. Причём, «сложился» — это буквально. Пополам. И именно так, в сложенном пополам состоянии и улетел вниз, со стены в крышу какого-то старого подсобного помещения.

И это было неожиданно странно: ведь, до этого, этот же хай рвал голыми руками ста — ста десяти уровневых воинов и даже «танков». А это значило, что он сам, как минимум, имел сто двадцатый — сто тридцатый. А такие парни были по умолчанию ребятами крепкими. Не должен он был так легко слиться даже против него, того, кто месяц назад взял-таки планку в двести два уровня. Должен был, хотя бы два или три удара выдержать, а не складываться с первого же тычка, как какой-нибудь тридцатиуровневый нуб.

Но, не это важно. Точнее, важно, что эти мысли вновь отвлекли Лла`Шаддида, мешая ему сосредоточиться на бое. Заставляя терять минуты.

Лла`Шаддид хмурился. И не зря: не зря он постоянно напоминал себе, что нельзя отвлекаться от общей картины на частности, какими бы любопытными и необычными они ни были. Комендант, тот самый Виконт Мангауз, переиграл его.

Он, оказывается, и не собирался толком защищать стены форта. Понимал, что ему для этого не хватит наличествующих сил. Задачей смертников, оставшихся на стене, было — нанесение максимального числа потерь силам наступающих. Только это.

Не остановить, а укусить побольнее перед тем, как сдохнуть. И они с этим справились.

Сам же Комендант засел непосредственно в здании Портального Блока, где и сосредоточил все основные силы защитников форта. А Портальный Блок — это тот ещё «орешек», о который можно и зубы обломать. Портальный Блок — это крепость внутри крепости, форт внутри форта. Отдельное, максимально укреплённое здание в центре внутреннего двора крепости-звезды. Каменная коробка с окнами-бойницами и одной единственной дверью, полностью созданное и заточенное под отражение нападения. Причём, как изнутри, так и снаружи.

Если нападение идёт изнутри, с портальной площадки, то защитники будут атаковать со внутренних стен, имея задачу только лишь продержаться до отдачи команды Комендантом на подрыв комнаты управления порталом.

Если нападение идёт снаружи, то всё ещё проще: продержаться до прихода через портал подкрепления. А для этого в Портальном Блоке есть всё: и собственные стационарные щиты, и крепчайшие стены, и целый лабиринт внутри с кучей поворотов и оборудованных укреплённых позиций для защитников с ловушками для нападающих. И противотаранные ворота. И собственный арсенал внутри…

Портальный Блок — это самое защищённое место форта. Самый его центр. Самое его Сердце.

И Комендант успел организовать внутри оборону, перетащив за четыре часа внутрь него всё вооружение, которое только представлялось возможным открутить и перетащить наличествующими силами за это время.

Да и стационарный щит Портального Блока оказался полностью исправен. Более того: не та его модификация, о которой докладывали шпионы полгода назад. Тогда это была сбоящая ископаемая древность, держащаяся на не совсем честном слове Коменданта-взяточника, в большей степени существуя на бумаге в его отчётах, чем работая в реальности. Сейчас же, это была вполне современная и мощная Артефактная защита.

Хм, получается, Виконт Мангауз, придя полгода назад на должность Коменданта этой крепости, сосредоточил свои усилия по выбиванию средств из Округа не на ремонте внешней стены форта, а на восстановлении и модернизации укреплений Портального Блока. И что там теперь ждёт внутри, каких ещё сюрпризов наготовил этот сверхдеятельный человек-легенда, умудряющийся своей деятельной кипучей натурой достать любое начальство и любых подчинённых одновременно, но при этом добиться своего… проверять не хотелось.

Однако, выбора не было. Если за оставшиеся девятнадцать часов Блок не будет взят или разрушен, прибывшие подкрепления Имперцев сотрут их самих в порошок.

— Тащите тяжёлые орудия… — начал было отдавать команду Лла`Шаддид, но замолк на полуслове, вспомнив, что все пять орудийных расчётов были уничтожены тем высокоточным оружием ещё в начале боя. А он ещё недоумевал, почему именно их, были же гораздо более привлекательные цели…

От тяжёлых мыслей и разглядывания каменной коробки Портального Блока Командующего отвлёк прозвучавший откуда-то со стороны стены крик боли, резко оборвавшийся хрипом. После чего на камни двора упали отдельно обезглавленное тело его бойца и его голова с тянущейся от неё частью вырванного из тела позвоночника.

Лла`Шаддид хмуро посмотрел на тело останки своего бойца, и в голову его пришла пакостная предательская мыслишка: что это будут очень долгие девятнадцать часов в полузахваченном человеческом форте…

В механике этого мира нет принципиальной разницы между монстром, демоном, человеком. Крамольная мысль, которая приходит в голову, когда стоишь у входа в помещение, где на полу, в лужах свежей крови, лежат тела Демонов-захватчиков и Людей-защитников форта. Лежат, а поверх этих тел формируются «ядра». Совершенно аналогичные друг другу, не имеющие какой-то принципиальной разницы. Даже цвет от демона к демону или от человека к человеку отличались больше, чем от человека к демону и наоборот.

Страшная мысль. Ставящая разум на грань безумия и заставляющая трещать по швам внутренние барьеры-запреты, ограничения.

Я взял только «ядра» с тел Демонов. Пока, только с тел демонов…

Ладно. Оставлю пока эту тему. Тем более, что качество людских «ядер» заметно уступало качеству «ядер» Демонов. И это не дискриминация, просто Демоны, погибшие здесь от сабли Виконта и моих выстрелов, имели при жизни уровень, сильно превосходящий уровни обычных солдат Гарнизона Форта Элвиш.

«Ядра», сформировавшиеся на груди солдат, были рангов D и E. Те, какие я успел встретить, пока шёл сюда. «Ядра» Демонов начинали свои ранги уже от C… Причём, именно «цешек» я встретил всего три штуки. «Бышек» было значительно больше. А A-шку нашёл только одну.

Кровь продолжала стабильно впитываться, буквально стягиваясь ручейками к моим ногам, особенно к правой, там, где я проходил. То есть, мне даже ворочать трупы не было необходимости, достаточно было немного постоять рядом. Притом, этот процесс я пока что вовсе никак не мог контролировать. Не мог по своей воле остановить или ускорить его. Оно работало как-то само.

Маскировка действовала. И была, на удивление эффективна. Уже три Демона поплатились жизнями за свою невнимательность к «безопасному» окружающему миру не до конца захваченного вражеского форта. Хотя, трудно их в этом винить: вверх, что люди, что демоны смотрят редко.

Почему вверх? Всё просто: первым же двумя найденными B-ранговыми «ядрами» я наскоро «прокачал» перчатки своей брони, добавив им те же свойства, что уже были у «Паучьих сапог». Ещё двумя парами — колени и локти. Ну, точнее, коленные и локтевые элементы брони… Хотя, со стопроцентной уверенностью не возьмусь это утверждать, ведь «операции» проводил «на живую», то есть, не снимая «улучшаемых» элементов с тела. А, как я помнил из своего прежнего опыта, такое могло привести к неучтённым последствиям… или не привести. В любом случае, после «прокачки» рук до A-ранга, «последствия» от ранга B уже практически не пугали — «Снявши голову, по волосам не плачут».

В результате, косплей Питера Паркера получился… корявенький. Блин, как он вообще так изгибался-то? Как у него коленки так выворачивались, чтобы по потолкам лазать, цепляясь всего четырьмя точками?! Да ещё и так ловко, естественно… Я почему ещё и колени с локтями на это свойство «прокачал»? Потратил ещё целых четыре «ядра»? Да потому, что с одними только сапогами и перчатками ни хрена у меня не получалось.

С коленями и локтями пошло полегче. В какой-то момент пришла даже мысль жо… элементы брони на заднице «проапгрейдить»… которую я тут же и выполнил, благо недостатка в «ядрах» не было: трупов вокруг хватало. И готовых, спокойно отдыхающих на каменном полу, и будущих, по этому полу ещё пока самостоятельно передвигающихся.

«Наплечную пушку» и хитро-вывернутые «диски-бумеранги» изобретать не стал. Решил, что мне пока что всяких «примочек» и так хватит.

Три первых демона ушли в минус очень быстро. Они, по-моему, даже понять ничего толком не успели: стояли, о чём-то переговаривались, что-то обсуждали, довольно активно жестикулировали. Кажется, ну, насколько я смог разобраться в ситуации, не понимая их речи, один, старший, то ли сержант, то ли даже офицер, что-то эмоционально «высказывал» двум своим провинившимся подчиненным.

«Офицер» умер первым: сложно жить, когда невидимое существо спрыгивает с потолка и втыкает обе руки в бока, там, где соединяются пластины кирасы, задняя и передняя, образуя между собой небольшую щель. Втыкает и нащупывает ими твои внутренние органы, при том, что эти руки с огромной скоростью всасывают в себя кровь. И делают это настолько быстро, что ни одна капля не успевает показаться наружу.

Для двоих стоящих напротив него «провинившихся» это выглядело примерно так: «офицер» чихвостит их в хвост и в гриву, внезапно замолкает на полуслове, выпучивает глаза на что-то за их спинами, застывает и очень быстро бледнеет. Естественно, оба они оглянулись назад, себе за спину. Не воспользоваться этим моментом было глупо. Тем более, что «офицер» уже был мёртв — я успел нащупать что-то похожее на сердце и раздавить это что-то в своём кулаке.

Поэтому, тихонечко извлёк руки из трупа, позволив ему начать падать, а сам метнулся вперёд, хватая освобождёнными руками демонов за горло. Правого правой, левого левой. И резко сдавливая то, что захватил.

Как уже раньше и говорил: первые три демона умерли быстро, толком даже не успев сообразить, что их убило.

Три «ядра» B-ранга пополнили мой боезапас.

Потом были ещё и четвёртый, и пятый, и шестой… И все они погибали тихо, не имея возможности криком привлечь ко мне внимание.

И только здесь, в надвратной башне, когда я был уже практически у цели — возле так и продолжавшей лежать на полу под бойницей винтовки, отвлёкся. Демон заметил меня раньше, чем я его. Всего на какое-то мгновение, но раньше. И успел крикнуть. Атаковать не успел: моя правая нога, с вертушки, врезалась в его голову.

Голова оторвалась как-то неровно, с куском позвоночника, «воспарила» и улетела за край стены, вниз, на брусчатку двора. Само тело завалилось назад и перевалилось через ограждающий бортик, после чего полетело вниз, следом за головой.

Крик и падение тела привлекли внимание всех демонов, что ещё находились во дворе. Привлекло внимание, заставило повернуться и замолчать.

Пауза, правда, продлилась не долго. «Ихний главный» резким уверенным жестом и парой непонятных слов отправил на стену, в мою сторону, группу из двух десятков демонов и повернулся обратно к зданию с порталом, в котором, как выяснилось, забаррикадировались основные силы защитников форта. И, по виду, совершенно потерял ко мне интерес…

«Это ты зря», — злорадно подумал я, ухмыляясь под своей маской. — «Ох, зря…»

Четыреста боевых единиц — это много. Нет, на самом деле — это много.

Я понял это, гоняя по форту на своём «глайдере» и выслеживая одиночек. На группы больше двух существ (очень не хочется называть их людьми, по психологическим соображениям. Ведь, пока они «существа», «боевые единицы», «враги», «захватчики», «монстры» убивать их легче. Тем более планомерно охотиться) я больше не нападал. Считал это неоправданным риском.

Но одиночек, с каждой прошедшей минутой становилось всё меньше. С одной стороны, демоны, подгоняемые осторожностью, начинали стараться держаться друг друга. С другой — бесстрашные «крутые» одиночки тупо заканчивались. Физически.

При этом, как-то серьёзно на общий ход боя, моя деятельность не влияла. Всё, чего мне удалось добиться за полчаса — это тридцать четыре убитых демона и отвлечение на мои поиски двух новых групп по два десятка боевых единиц в каждой. Штурм здания с порталом же, при этом, так и не прекратился. Демоны, под руководством своего главного, продолжали ломиться внутрь. При этом, уже умудрились перегрузить один из стационарных магических щитов здания, и теперь весело раздалбывали здоровенные двустворчатые металлические ворота, ведущие внутрь, оставшиеся без защиты.

И получалось это у них довольно ловко.

Нет, я, конечно, по опыту прошлого своего посещения с Альбиной этого здания, помнил, что таких ворот внутри, идущих одни за другими до самой портальной площадки ещё пять или даже шесть. И все они отпираются/запираются дистанционно, из Комнаты Управления Порталом. И у каждых этих ворот отдельная защита имеется, достаточно мощная, чтобы проще было пробиваться по узким обходным коридорчикам, нарываясь на засады и ловушки, чем пытаться пробиться «в лоб».

С другой стороны, если бы у нападавших уцелели тяжёлые орудия, которые они тащили с собой, то, возможно, было бы и не проще. Но орудия не уцелели. Пять из них были уничтожены по наводке Коменданта моим «миномётом». Ещё два — скученным, слаженным огнём всех магов и стрелков, артиллеристов, оставшихся защищать стену. Точнее, одно уничтожено полностью, а второе повреждено.

И именно вот это вот, повреждённое, но ещё могущее быть использованным, орудие, сейчас, матерясь и надрываясь, тащили в крепость три десятка посланных за ним демонов.

Материться-то они матерились, но тараканили свою здоровенную тяжёлую бандуру довольно бодро.

Четыре сотни боевых единиц — это много. Я их так, как сейчас, по одному, по два, до послезавтрашнего утра выколупывать буду. А, с учётом ползущего к крепости орудия, этого времени у меня может и не быть.

Вообще, время… Главный вопрос, что сидел в моей голове: сколько его у меня?

Сколько будет ещё неактивен крепостной портал и нарушена связь? Сколько до прибытия подкрепления, вызванного вторым выстрелом той монструозной пушки, что разбудил меня при появлении войска демонов? И сколько осталось времени до прибытия подкрепления к демонам? Что произойдёт раньше? На кого работает время: на нас или на них?

«Так что, тактику надо менять» — грустно, тяжело, буквально мученически вздохнул я, опуская голую левую стопу на первое A-ранговое «ядро», прислонённое к добытой из запасов сумки, «крупнокалиберной пуле», щедро посыпанной прахом вампира.

Рядом с ней лежали ещё два таких же комплекта…

Безумие — это не есть отсутствие логики. Нет, ни в коем случае! Картина мира безумца, как и его поступки, поведение весьма стройны и логичны. Очень логичны. Только строится эта логика на одном или нескольких совершенно невозможных для нормального человека допущениях. То есть, сбой закрадывается в набор исходных данных, а не в алгоритмы их обработки.

И, когда я говорю, что «поддался безумию», это не означает, что я превратился в глупое животное, действующее на одних лишь инстинктах, безо всякой фантазии и планирования, от того предсказуемое и достаточно безопасное для опытных воинов или охотников. Нет, я остался человеком. Со всеми своими умениями, навыками, опытом, а главное — разумом и смекалкой. Холодным и до крайности практичным разумом.

В чем же тогда «безумие», спросите вы? В двух предположениях: первом — что «вампиризм» брони может компенсировать повреждения, полученные от использования A-ранговых «ядер» непривыкшей к работе с ними левой ногой. Второе: что «преобразование» тела нельзя оставлять незаконченным. Что, раньше или позже, а мне всё равно придётся пройти-таки через «четвёртый этап улучшения» тела. Не может оно оставаться таким: с тремя «прокачанными» конечностями и одной «не прокачанной». Это ощущение незавершённости, неполноты картины будет сводить с ума моего «внутреннего перфекциониста»…

Из этих двух предположений, уже совершенно логично и стройно, следует третье: что лучшего и более удачного момента для завершения работы над своим телом не стоит и ждать. Что решаться надо именно сейчас, когда броня успела накопить и не успела растратить «заряд». А она накопила: шкала масштабировалась уже шесть раз, каждый раз увеличивая «ёмкость» вдвое, прямо-таки по заветам информатики с её двоичной логикой.

А если что-то пойдёт не так, то вокруг, по форту ещё три с половиной сотни отличных щедрых «доноров» бегает… ладно, не «доноров». «Донорство» всё же предполагает какую-никакую добровольность передачи материала. А те, кто сейчас наполнил крепость — просто бесхозные «мешки с кровью» — с самим собой надо быть честным. Отношение к ним у меня было, в этот момент, исключительно утилитарным. Как живых разумных я их уже не рассматривал.

И, в продолжении этой политики, стоит отметить: именно это — желание закончить-таки преобразование послужило изначальной причиной того, что я сделал, а никак не мысль о том, что «враг слишком силён, чтобы пытаться подобраться к нему в ближний бой или устроить засаду, и у нас может быть очень ограничено время на его уничтожение, а, если не убить его, то убивать остальных — бессмысленно». Эта мысль была следствием, а не причиной. Подгонкой фактов и обоснований под изначальное желание. Хотя, нельзя не согласиться с тем, что мысль, в общем-то здравая: командующий силами демонов действительно был слишком опасен для меня в ближнем бою, а для устранения его с расстояния, у меня не хватало соответствующих боеприпасов. И — да, победа, в данных условиях «игрового мира», возможна только, если будет убит самый мощный вражеский «юнит», «Босс», если по-простому. Это тебе не Земля, где полковник или, тем более, генерал, не способны сами себе жопу подтереть, когда остаются без подчинённых. Передвигаются-то с трудом — животы и одышка мешают. Здесь: Командир армии — сам по себе армия.

Но, можно, можно было придумать что-то другое, чтобы его устранить! Можно! В конце концов, «зарядить» «пулю» уже «обработанной» рукой. И, тем более, «зарядить» её одну, а не три сразу. Можно. И, наверное, даже нужно… было бы. Если бы.

Если бы в основе всех логических построений лежала именно задача обезвредить вражеского командующего. Но нет, в основе лежало совсем другое. То, достижение чего, было возможно исключительно таким вот образом.

Впрочем, так ли это уже важно? История ведь, как известно, не имеет «сослагательного наклонения». Так что: случилось то, что случилось — мной овладело безумие.

Что тому послужило причиной? Трудно сказать однозначно. Может быть: била по мозгам поглощённая бронёй кровь и даруемые ей бодрость, сила, регенерация. Может быть, всколыхнувшиеся не самые приятные воспоминания. Может быть, состояние «горячки боя». А может быть, эта, до сих пор мне слабо понятная, сила, что начала просыпаться ещё в долине. Что развивалась там, становясь мощнее, с каждой медитацией. Что проявлялась в физическом мире мертвенным синеватым пламенем… которая, с началом нынешнего боя, всё больше и больше росла. С каждым новым убийством. С каждой новой смертью поблизости. Она переполняла меня. Била в голову, не хуже крови. Играла в жилах, шелестя пузырьками, словно элитное, дорогое шампанское в только что наполненном хрустальном фужере.

Не возьмусь сказать. Но, ни мгновения лишнего не сомневаясь, я подготовил три пули, посыпал их последними остатками собранного мной в «Инстансе» праха вампиров, достал все три имеющихся у меня на данный момент A-ранговых «ядра» и, скинув левый сапог, уверенно опустил стопу на первую пулю и первое же «ядро».

Что сказать? «Операция» прошла проще и быстрее, чем в предыдущие разы. Ожоги толком не успевали сформироваться на коже, как уже заживали под действием регена от доспехов.

Правда, боль это не унимало и не отменяло никаким образом. Она была такой же, как прежде: обжигающей, ослепляющей, сводящей с ума. Даже, пожалуй, сильнее, чем прежде.

Вот только, один интересный момент: стоило мне закончить с третьей «пулей», как боль очень быстро уменьшилась и заглохла.

Нет, не исчезла совсем, но именно заглохла, словно бы задавленная мощным обезболивающим. Задавленная, но не исчезнувшая. Обезболивающим, а не анестезией. А ещё: «бегунок» «шкалы заряда» в интерфейсе брони начал ползти вниз. Не быстро, но визуально вполне заметно.

Собственно — всё. Именно с этого момента можно считать, меня и накрыло безумие. То, о чем я говорил в самом начале. Мир перестал быть прежним.

Почему? Как? Элементарно: в моём мозгу всего лишь сместились приоритеты. Высшее место в иерархии занял один — тот, который утверждал, что боль вернётся с новой силой, сразу, как только «бегунок» на «шкале заряда» опустится до нуля. А значит что? Значит: нельзя никак, ни за что допустить, чтобы он опустился. Не позволить. ЛЮБЫМИ МЕТОДАМИ!

То есть: мне нужна кровь. Много крови. Больше крови!.. Кхм. Не, ну а что? Логично: черепа-то я уже собирал…

Ладно, не до шуток. «Бегунок» опускается…

Командующий отрядом демонов — какая он мелочь, когда Боль должна вот-вот вернуться. Тфу! Плюнуть и растереть. И чего я раньше с ним вообще цацкался?

Командующий отрядом демонов — какая он мелочь, когда Боль должна вот-вот вернуться. Тфу! Плюнуть и растереть. И чего я раньше с ним вообще цацкался?

Элементарно взял магазин для своего «Баррета» и последовательно забил в него восемь «пуль» так, чтобы первой шла C-ранговая, за ней две D-ранговых, а дальше E, E, E, E и E… а девятая — A.

Довольно простой алгоритм, создающий в голове того, на кого рассчитан вполне определённый настрой и вполне определённое впечатление. Можно даже сказать, иллюзию.

Правда, для создания этой иллюзии, пришлось пойти на риск: стрелять подряд, не меняя своей стрелковой позиции. Правда, с расстояния, достаточного, чтобы не достали ответной дальнобойной атакой.

Риск? Да — риск. Но этот риск — это время. А время — это «бегунок», который не опускается вниз. А «бегунок», не достигший «дна» — это не вернувшаяся Боль! А что есть какой-то там всего лишь риск просто умереть в сравнении с Болью?!

Именно поэтому я не стал выдумывать каких-то хитрых схем, требующих хоть сколько-то серьёзной подготовки. Строго говоря, я просто вытряхнул те патроны, что оставались в сумке «россыпью», глянул на них и забил в магазин, «как есть», только что и сделал — порядок этих патронов изменил, да последним A-шку поставил.

Да и с позицией сильно мудрить не стал: с той же надвратной башни, в которой «операцию» проводил, с неё и прицелился.

На что я, собственно, рассчитывал? На простейшую психологию.

Он — «хай». А «хаи» могут чувствовать опасность и направление, откуда исходит угроза. Это не доказанный или рассказанный мне кем-то, заслуживающим доверия, факт. Нет. Это — моё предположение, основанное на том, что сам иногда что-то похожее испытываю. А, если интуиция на таком вот уровне есть у меня, то уж у тех, кто дорос до двухсотого, она точно должна быть. А это значит что? Что застать врасплох его, скорее всего, не получится. А от моей «пули» он банально увернуться сможет, если почувствует грозящую ему от неё реальную опасность.

А так: первая «пуля», D-шка, бьёт в его доспех, естественно, не пробивая его. Соответственно, опасности он не чувствует, так как это всего лишь D-шка. Поворачивается в мою сторону с грозным и крутым видом, демонстративно стряхивает пылинку. Тут же прилетает вторая «пуля», которая его тоже не пробивает, третья… а он неторопливо идёт в мою сторону, полностью уверенный в своей для меня неуязвимости, пока я лихорадочно засаживаю ему по корпусу «пулю» за «пулей», сам не следя за счётом, а следовательно и не зная, когда именно должна «щёлкнуть» роковая A-шка.

В общем, как-то так оно должно было быть по моей задумке. Должно было. В теории.

На практике же, ещё вторая пуля до него долететь не успела, а он уже половину расстояния до моей стрелковой позиции пробежал! Притом, что первая «пуля» в него не попала — он от неё увернулся. То есть, либо он почувствовал опасность даже от D-шки и среагировал на неё, либо… да пофиг, что именно там «либо», он уже здесь!!!

И уже проткнул меня своим кривым одноручным мечом. В спину, гад!

И хорошо ещё, что я не лёжа стрелял, а из стойки, с упором на зубец стены, через бойницу, а то бы пришпилил он меня к полу, как лепидоптерофилист бабочку. И хрен бы я куда дернулся. А так: понимая, что мне уже каюк, а это значит, что терять нечего, но действовать надо быстро, со всех своих сил, обеими своими «прокачанными» ногами оттолкнулся от пола и бортика стены, безо всяких хитростей, просто и тупо — спиной вперёд.

Рывок получился по-настоящему резкий и мощный. Настолько, что даже этот проткнувший меня шустрик отреагировать толком не успел. Либо не успел совсем, либо не успевал меч из меня высвободить — не суть важно. Главное, что мне удалось врезаться в него своей спиной. Врезаться, сбить с ног и врезаться уже через него, как через подушку, в противоположный каменный зубец стены, сломать этот зубец и вылететь вместе с демоном наружу крепости. И полететь вниз.

Демон пытался применить свою способность к полёту, но, видимо, был ошеломлён ударом о зубец стены, или ударом моей A-ранговой брони, поэтому действовал как-то замедленно и растерянно, что ли?

Не важно. Главное: он отпустил рукоять меча, а я успел извернуться, оказавшись к нему лицом. С торчащим из груди его же мечом.

Я извернулся и тут же вцепился-обнял его обеими своими руками, прижимая к телу его собственные руки. И ногами «прилип» тоже намертво.

Так мы с ним и рухнули на землю метрах в двухстах от крепости. Ударились о поверхность, отскочили от неё из-за силы удара, ещё раз ударились. После этого ещё и прокатились по этой поверхности, собирая собой все кочки, выбоины и камни. Хорошо хоть деревьев на пути не встретилось. Для прочувствования гаммы ощущений хватило и камней с кочками.

Когда, наконец, мир перестал вертеться перед глазами, я обнаружил себя лежащим на спине, на земле, придавленным сверху телом всё ещё дергающегося и пытающегося с меня подняться демона.

Не-не-не, дорогой! Куда это ты собрался? Тебе подниматься никак нельзя! Вредно это… для моего здоровья.

Я отпустил его тело одной своей рукой и вцепился ей в кадык врага, изо всех сил сжимая на его плоти пальцы. Схватить получилось удачно: пальцы пролезли в щель между нагрудником и шлемом с его страхолюдным лицевым щитком. Хотя, мне ли рассуждать о страхолюдности? С моей-то маской, торчащей из-под капюшона.

Брызнула кровь: пальцы пробили кожу на горле демона. Больше того, они, словно клещи или ножницы, вырвали-вырезали кусок этого горла. Тот самый, который с кадыком. Демон задёргался сильнее, захрипел, забулькал и начал захлёбываться своей же кровью.

Интересно: все демоны такие живучие, или это конкретно мне такой особенный экземпляр попался? Целых пять минут сопротивлялся смерти и мне, хотя я старался изо всех сил: продолжал выдирать куски плоти из его горла, прижимал другой рукой его тело сильнее к себе, не позволяя ему соскочить с меча, проткнувшего нас обоих, да ещё и был я объят тем самым мертвенным пламенем, которое, словно живое и разумное, так и стремилось втянуться в раны на теле демона. Втянуться, знамо дело, не для того, чтобы добавить ему здоровья.

Не стоит забывать ещё и о том, что кровь, обильно текущая из повреждений, всё так же стремительно поглощалась моей бронёй, буквально, как пылесосом, высасываясь из него.

Долго сопротивлялся.

Но, ничто не длится вечно. Не продлился и этот демон. Затих, наконец.

Я, прикладывая все свои силы, вывернулся из-под него, испытывая жгучую боль в ране от меча. От каждого движения клинка в ней.

Затем был акробатический трюк по вытаскиванию по самую рукоять вошедшего меча из спины. Комедийно-акробатический… для стороннего наблюдателя.

Справился. Хотел рухнуть на землю и отдышаться, но… «бегунок заряда» опустился уже в «красную зону» шкалы. И даже тревожно мигал уже, оповещая о том, что вот-вот «батарея» сдохнет. А вместе с ней сдохну и я.

Так что разлёживаться не было времени. Нельзя было позволять предательской слабости отнимать у меня и доли секунды. Следовало действовать. И я, схватив «ядро» с тела полностью обескровленного, буквально высушенного, демона, матерясь сквозь сжатые зубы, врубив маскировку, побежал обратно к крепости, к моим дорогим, буквально бесценным, оставшимся там «мешкам с кровью»…

Повторюсь: безумие — это не отсутствие логики и разума в действиях, это всего лишь смещение приоритетов и одно, либо несколько, фантастических допущений в картине мира. К чему я опять об этом? К тому, что бросаться на первого же попавшегося на пути демона с голыми кулаками, буквально в лоб — глупо. А безумие — не есть глупость. И овладело мной именно безумие, а не отсутствие разума.

Ещё, безумие не означает отсутствия внимательности. Наоборот: по своему опыту и опыту некоторых моих знакомых, из тех, кому приходилось работать когда-либо с сумасшедшими, могу сказать, что острота разума и уровень концентрации внимания на задаче у них запредельные для нормального человека. И это, пожалуй, является одним из признаков сумасшествия: возможность так концентрироваться и так реагировать на малейшее изменение обстановки, подстраиваясь под неё, не теряя при этом своей багнутой первоначальной установки.

В общем, ошибку в своей маскировке я заметил раньше, чем дал шанс воспользоваться ей какому-нибудь демону. Ошибку, нарушение её целостности, брешь — место, которое повредил меч «главнюка», пробивший меня насквозь. И это место, этот пробой, так и не восстановился за прошедшие минуты.

Нет, он затягивался, но делал это очень медленно. Критически медленно — никак недостаточно для того, чтобы позволить процессу идти с такой скоростью самостоятельно: Боль настигнет меня раньше, чем доспех восстановится достаточно для нормальной эффективной охоты на оккупировавших форт демонов.

А возвращение Боли… это настолько страшно, что недопущение этого возвращения является наивысшим приоритетом, затмевающим всё: бережливость, жадность, здравый (в нормальном понимании) смысл, осторожность, даже инстинкт самосохранения. Сдохнуть казалось не так страшно, как допустить возвращения Боли…

К чему я это всё? К чему всё многословие? Просто, я пытаюсь самому себе хоть как-то объяснить, обосновать то решение, которое было мной принято в тот момент. Самому себе, так как мнение кого либо ещё, для меня не имеет какого бы то ни было значения или ценности — ещё один признак сумасшествия, кстати. Но это ладно, не о том речь.

Что за решение?

Дурацкое и необъяснимое, с точки зрения нормальной логики. Решение, действие, которое бы я никогда не совершил в нормальном состоянии. Даже мысль… хотя, нет — мысль бы, может быть, и возникла, они у меня всякие бывают. Но вот воплотить эту мысль в реальность — нет! Нет, нет и нет! Ни за что!

Бросив на бегу взгляд на свою грудь, точнее, на грудную пластину своей активированной в режиме маскировки брони, и заметив в ней здоровенную дырку с рваными краями (пока мы катились по земле в обнимку с тем демоном, меч изрядно успел пошататься в ране, расширяя и увеличивая её), я не придумал ничего лучше, чем, прямо на бегу, вложить в эту дырку то «ядро», которое держал в руке в этот момент. Вложить и начать вплавлять.

А «ядро» было с тела Главаря демонов! И было оно, по тем ощущениям, которые я успел испытать в его отношении, за то короткое время, что прошло между хватанием и вложением в не закрывшуюся дыру брони, «мощнее», чем все те «ядра», которые я когда-либо видел до этого. За исключением, того «ядра», которое мне Альбина в своём поместье показывала, того, которое досталось ей после победы над почти SS-ранговой Виверной. Вот оно-то, пожалуй, было «мощнее». Это бы я, в сравнении с тем, взялся оценить, как примерно S-ранговое. Самое начало S-ранга. Или не самое, а чуть ближе к серединке? Но, в любом случае, не верхняя его планка. И даже не верхняя «половина». Однако, совершенно точно уже не A-ранг — слишком мощное для A-ранга…

В общем, руководствуясь логикой не здорового психически человека, я вложил это «ядро» прямо в дырку брони, оставшуюся от меча демона. Вложил в дырку… не разобравшись, не посмотрев на эту дырку толком. Не рассмотрев, что дырка-то там была не только в броне, но и в теле.

Да — я встал с земли и бежал. Да — до этого боролся с демоном на протяжении целых пяти минут. При этом, рана, нанесённая мечом демона, затянулась, оказывается, не до конца. Основные повреждённые мечом внутренние органы, критически важные для жизни, восстановиться успели, а вот кожа, часть мышц и костей — ещё нет. Кровь не текла — организм научился очень бережно относиться к этой ценной жидкости. Но рана была открыта.

А я, не разобравшись толком, сунул «ядро» прямо в эту рану!

И, самое главное, когда понял, что сделал, не остановился! Не прекратил процесс подачи энергии в «ядро». Не вынул его из раны… Продолжил. Вполне сознательно. Только что и добавил к уже сформированному образу для брони образ сращивания, заживления для раны. Потом процесс набрал скорость, и «ядро» начало ловинообразно разогреваться. Гореть. Плавиться.

Жар с «ядра» перекинулся на края раны, затем дальше. Ещё дальше. На всё тело, провоцируя болью на более активный выброс моей магии. Настолько активный, что она вновь проявилась в материальном мире пламенем, объявшим меня и участок местности вокруг меня метров в пять, наверное, обращая в холодный пепел всё живое на этом участке.

На какие-то мгновения я всё-таки отрубился. Хорошо, что лишь на мгновения. Потому, что, когда снова смог видеть, то увидел группу демонов, более чем из двух десятков особей, бегущую прямо ко мне. И намеренья у них были явно не «пожелать мне хорошего времени суток».

Пламя уже угасло. И, самое главное — маскировка уже работала. Да и силы, какие-никакие, уже (или ещё) были. Так что, я, без лишних раздумий, «взял ноги в руки» и дёру. Полу-ползком. Не тратя времени на подъём. С «низкого старта».

Далеко, правда, не отбежал — мигающая полоска в шкале «заряда» перед глазами, вместе со становящимся всё более отчётливым «пульсом» возвращающейся Боли, как бы очень непрозрачно намекали на то, что «либо-либо». Либо я в ближайшую минуту «полакомлюсь» свежей кровью. Либо — всё. Моя история окончится.

Демоны… меня не видели. Маскировка работала. Справлялась. Но их было много. И на практически голой, открытой местности.

Безумие… безумие бросаться на два десятка превышающих тебя чуть ли не на сотню уровней врагов. Но безумие — это, повторюсь, не глупость. Это просто другая логика. Логика и картина мира, выстроенная на постулате: если на них не напасть, то Боль вернётся.

А это означает, что, когда я на них напал (это было неизбежно), мозги работали на полную катушку, обсчитывая варианты и последовательности моих действий из учёта имеющихся ресурсов.

А ресурсы у меня были!

Я запустил руку в сумку и, плевать на Хомяка, плевать на Жабу, начал доставать любые «ядра», что попадались под руку. Доставать и «вплавлять» их во всё, что тоже попадалось под руку с одной единственной установкой: взрыв! Много-много взрывов! Но по команде.

«Вплавлять» и раскидывать по полю вокруг себя и вокруг уже добежавших до выжженного пятна демонов.

Я кидал и мне было плевать на перерасход. Ничто не имело в тот момент значения, кроме всё явственнее и отчетливее испытываемой возвращающейся Боли. Кроме мигающей красным полоски.

Сколько у меня ушло времени? Не знаю — минута? Полторы? Знаю только, что в жизни ещё так быстро с «ядрами» не работал. Вообще, практически не затрачивая на каждое больше пары секунд.

Боль от «вплавления» «ядер» сливалась с Болью, что только подстёгивало меня действовать быстрее. Ещё быстрее. Переступать через предел. Через себя. Ну, или «себе на горло».

Потом отдал команду на подрыв, и земля взметнулась десятками фонтанов, оглушая, раня и сбивая демонов с ног. А главное: поднимая облака пыли и сбивая концентрацию.

Первый демон… первая кровь, что заструилась по моим рукам, втягиваясь в них, была… божественна. Иначе даже и не скажешь. Тут ведь уже не удовольствие даже, не наслаждение, а что-то выше них по градации. Что-то, чему ещё не придумано слово…

Но, главное: Боль снова отступила. Не ушла, а отступила, стихла, перестала мучить, но не забывала напомнить, показать, что готова вернуться в совершенно любой момент. И маскировка действовала. И ещё два десятка дезориентированных «мешков с кровью» в непосредственном доступе…

Демоны в Элвише. Должен отдать им должное: они не отступили. Они сражались до самого конца. До самого конца пытались пробиться в здание, в котором укрылся Комендант. Пытались прорваться к порталу.

Даже когда их Командир погиб. Даже, когда я уничтожил орудие и тащивших его воинов. Даже, когда стало понятно, что на них идёт охота по всему форту. С ловушками, минами, со стрельбой и беганьем по потолку. Что, не бой уже идёт, а охота… Всё равно продолжали штурм здания с порталом.

Они только сильнее жались к нему. Группировались возле него. Занимали оборону вокруг него. Строили баррикады, чуть ли не окапывались… Правда, это мало помогало от миномётных обстрелов их позиций.

Нет, ну а что? Помешательство на крови не означает отсутствия мозгов. А переделать «миномёт» под текущие нужды, при наличии избытка «ядер» вокруг — дело нескольких минут. Его же здесь не усложнять надо, а упрощать. Упрощать всегда проще.

В общем и целом, четыреста демонов — это оказалось совсем не так много, как казалось. Их хватило всего-то часов на пять. Потом они кончились.

Немалую помощь в их внезапном окончании сыграл Комендант, который, во главе подчинённых ему сил, организовал контрнаступление изнутри портальной крепости в момент, когда посчитал оставшиеся силы демонов недостаточными, чтобы ему оказать слишком сильное сопротивление. И они не оказали.

В общем, демоны кончились.

А Боль — нет…

Интуиция и в моём-то прошлом мире была страшной силой, иногда даже ультимативной. А уж в этом, здесь, где она является реальным «статом», пусть и не определяемым теми «Камнями Оценки», с которыми я успел поиметь дело, но совершенно однозначно существующим и отвечающим за конкретные эффекты…

И сейчас я очередной раз убедился в её действенности. Ещё бы научиться понимать правильно её сигналы, чтобы не двигаться вслепую, останавливаясь потом и моргая круглыми оху… изумлёнными глазами на результат и сюрпризы, к которым меня интуиция привела.

В чем оказался сюрприз нынче? Всё довольно просто: я хотел демонов — я их нашёл.

Но, если по порядку, то на чём я остановился? На том, что в Форте Элвиш закончились демоны, а Комендант решительной контратакой разблокировал себя из здания с порталом.

Он вышел на площадь перед этим зданием и громко позвал меня.

Карл очень хотел меня увидеть. И, вроде бы, о чем-то важном поговорить.

Вот только, я не хотел видеть его. Не имел такого желания. Не до разговоров мне вообще было. У меня «бегунок» в «шкале» опускался. Медленно, ещё несколько часов пройдёт, прежде чем он в «красной зоне» окажется. Медленно… но неотвратимо.

И тратить даже единственную минуту на бесполезный для меня в нынешней обстановке разговор, было недопустимым расточительством, на которое я не имел морального права. Почему? Да потому, что в тот момент, когда «шкала» начнёт тревожно пульсировать бордовым, отрабатывая заложенный мной в её анимацию спецэффект, я не имею права оказаться рядом с людьми. С любым количеством людей. Ведь… в прочности своей воли и монументальности моральных устоев… я не уверен. И на весь форт, прямо сейчас, имеется всего один человек, который имеет хоть какой-то шанс оказать мне сопротивление, не остановить, но только оказать сопротивление — это сам Карл (хотя, возможно, я слишком себя переоцениваю, но, тут уж — «лучше перебдеть, чем недобдеть»). И ближайшие часы это обстоятельство вряд ли изменится.

Какой из этого следовал вывод? Что, за оставшиеся мне часы, я должен убраться от форта и от людей настолько далеко, насколько вообще это возможно. И выводы логики безумия, в этом пункте, не противоречили выводам логики «здорового человека». Почему? Да потому, что: напасть на людей — это подписать себе смертный приговор. Однозначный, четкий и не подлежащий обжалованию.

Пусть, прямо сейчас, в форте и нет тех, кто смог бы меня остановить, но они обязательно появятся через одиннадцать часов. И начнут травлю. Меня будут загонять, как опасное бешенное животное. И загонят. Люди, они упорные. Если начинают на кого-то охоту, то уже не останавливаются…

Да даже, если и нет? Даже, если мне удастся уйти от погони, либо (ну, пусть будет такое фантастическое допущение) отбиться от погони, уничтожив в ней всех до последнего человека, то куда я потом пойду? Информация-то о моих художествах всё равно просочится, как не «подчищай».

Демоны людей воспринимают… довольно радикально. И я бы даже сказал: утилитарно… практично. В Империи мне места больше не будет. Как и в «независимых» Королевствах. В Шаад податься? Так ведь и Шаад не на другом континенте. Дойдут и до него слухи.

Поэтому, безумие безумием, а понимание того, что нападение на людей будет дорогой в один конец, было чётким. Как и то, что если в момент, когда «шкала» начнёт «пульсировать», рядом окажутся люди, то нападение станет совершенно неизбежным. Если уж я в долине был готов собственную руку отрубить или отгрызть…

В общем, Карл звал меня с пощади перед зданием телепорта, пока позади него из этого здания выходили уцелевшие бойцы-защитники крепости. Я… запихивал в сумку миномёт.

Потом винтовку. Потом быстренько отыскал свои раскиданные в начале боя пистолеты, не тратя времени, покидал их туда же, в сумку, особо не разбираясь, и дал дёру прочь из крепости, поскольку делать мне в ней было уже нечего — «ядра» с тел врагов были собраны ещё раньше. Они шли бонусом в комплекте с кровью, извлекаемой из тел.

Бежал быстро. Практически не выбирая и не разбирая дороги. Да, по большому счёту, мне было совершенно всё равно, куда бежать — Дикие Локации есть везде, в любом направлении. Где-то ближе, где-то дальше, но в любом. А, какие они именно, с каким типом местности и типом монстров, не имелось совершенно никакой разницы. Лишь бы не S-ки с SS-ками или SSS-ками. Но те, вроде бы, стадами не ходят. И так близко к людскому жилью не обитают. Их ещё отыскать требуется. Упреешь, пока отыщешь. Хотя… с моей удачей…

Бег мой закончился через два с половиной часа. Когда я споткнулся, провалившись ногой в сусличью нору, кубарем полетел через голову. И выкатился буквально под ноги сидящему в секрете бойцу демонов.

Остановил рукой меч, который тот выхватил и попытался меня им ударить сверху, и пнул ногой в живот, попытавшись вывести нагнувшегося надо мной воина на «самолётик». Только что-то не рассчитал. Возможно, то, что обе ноги у меня теперь — оружие A-ранга. Потому, что нога пробила живот демона вместо того, чтобы его толкнуть.

Воин выпучил глаза от внезапной ослепляющей боли и… умер в течении нескольких секунд, превратившись в иссушенный чуть не до состояния мумии труп.

«Бегунок» на шкале «заряда» снова дёрнулся вверх, а приход боли опять отодвинулся на неопределённый срок, поскольку, демон здесь был явно не один…

В общем, как это ни смешно, а интуиция вывела меня точно на ту ложбину, которую демоны облюбовали под обустройство своего портала. Бывает же…

Хотя, к чему грешить на интуицию? Чего я вообще ожидал, когда час за часом бежал по притоптанной сотнями лошадей траве? Того, что это не войско врага притоптало, а какой-то левый табун диких мустангов был так любезен приготовить мне удобный путь для легкой и ненапряжной пробежки, без запутывания ног в траве и перелазания через кусты и колючки?

Так-то, ничего я не ожидал. Вообще, ни о чём не думал, кроме того, что меня ждёт, когда «бегунок» всё же коснётся «дна» шкалы. О том: умру я при этом, или, всё-таки, как и раньше, после кризиса придёт облегчение, и состояние постепенно нормализуется. И, сколько, в этом самом удачном для меня случае, продлится пытка?

Не до размышлений о направлении бега мне было. Не до анализа следов под ногами.

С другой же стороны: я хотел демонов — я нашёл демонов. Все желания должны исполняться…

Стоя напротив неактивного портала, я размышлял. Размышлял над тем, дождаться ли его активации?

Безумием было над этим даже размышлять. Но моё мировосприятие и система принятия решений работали слегка по другой логике, опиравшейся на несколько отличный от нормального фундамент. Поэтому, всё-таки размышлял.

И вывод, к которому пришёл: что всё-таки не стоит. Не имеет смысла дальше оттягивать неизбежное. И всю ту армаду, которая повалит сюда через этот портал после его активации, мне не переработать при всём желании — не дадут. Местные не смогут проигнорировать появление здесь армии демонов и пришлют свои. Развернётся полномасштабная нормальная битва, с применением тяжёлых площадных ударов мощной магией и участием большого количества «хаев» с обоих сторон. Меня банально затопчут.

Хотя… может быть и наоборот: рыбачить в мутной воде даже удобнее? Кто заметит и обратит внимание на исчезновение одного-двух воинов здесь, двух-трёх там, пяти-шести где-нибудь в тылу армии, на фланге, в обозе…

Нет! Стоп! Не выйдет!

Битва будет слишком скоротечной. Никто не станет рассусоливать. Сюда обрушатся максимальной мощью сразу, не дожидаясь, пока демоны закрепятся. Да и те не станут сильно цепляться за голый клочок земли. Раз уж крепость взять не удалось, то операцию следует считать проваленной — нет здесь того, за что стоило бы держаться.

Я размышлял. Время подумать было — «бегунок» находился достаточно высоко, не грозя мне Болью в ближайшие несколько часов, ведь в охране портала обнаружилась почти сотня демонов… которые даже не успели понять, что именно их убивает. «Косплей Хищника в лесу» можно записать себе на счёт зачтённым.

Даже один демон A-ранга отыскался. Судя по его прикиду — шаман, обслуживавший портал.

Ещё пара «ядер» этого ранга прилипла к моим рукам ещё в крепости уже после убийства Командующего, от того остались не потраченными. А это — уже три. Неплохо. Ещё одно где-то раздобыть — и можно моральный должок перед Альбиной будет закрыть. С «усилениями» своего тела — всё! Эту тему я зарываю. И, если не навсегда, то уж точно надолго. Это бы пережить…

В итоге, даже безумный разум рассудил, что ждать не фиг. Да и Хомяк проснулся, приоткрыл глазик и заворочался. Ведь, что из себя представлял демонский портал?

Всего лишь начерченную аккуратными прямыми канавами в утоптанной земле выровненной площадки октаграмму. То есть, восьмиконечную звезду. В вершинах которой были на специальных треногах-подставках установлены шары, маркированные рунами.

Шары-Артефакты… A-ранга. Бесхозные. Восемь штук…

Возле истока небольшого лесного ручейка, совсем недалеко от бьющего из земли родника, я сидел на расстеленном коврике и, опершись на руки, закинув голову вверх, смотрел на небо.

Небо было пронзительно голубым. Настолько мирным и красивым. Безмятежным и чистым…

Я бежал весь вечер и всю прошлую ночь. Остановился только, когда уже совсем рассвело. На «шкале» «бегунку» оставалось ещё немного до «красной зоны». Минут на двадцать, на полчаса — не более. Можно было продолжать бег. Вот только, смысла уже не было: место удобнее найдётся уже вряд ли.

Как и толпа демонов или стадо теплокровных монстров.

Вообще, пока я двигался, монстры старались мне на глаза не попадаться. Уходили с моего пути загодя. А те, что по каким-то причинам, мешкали и не успевали, бежали потом в панике, с визгом и не разбирая дороги. Странное поведение. Не типичное. Хотя? Что я вообще знаю о монстрах?

По большому счёту, я вообще знаком более-менее с одним лишь их видом — нежитью.

Может быть, это наоборот — нормально?

Эх! Ладно… мясо с ними, с монстрами — «бегунок» входит в «красную зону» и «пульс» усиливается. Последний тоскливый взгляд на голубеющее небо, лечь, свернуться калачиком и закусить специально обструганную палку, чтобы не покрошить зубы.

Я сделал всё, что мог. Осталось теперь только ждать. Молиться, терпеть и ждать…

— Что там всё-таки произошло, в Элвише? — поднял от бумаг на своём столе взгляд Карго II. — Прошло больше суток с момента получения тревожного сообщения о демонах и обрыва связи. Сведенья, наконец, появились?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — став видимым, поклонился тот, кого Император в прошлый раз называл Норбертом. — Связь и телепортационное сообщение восстановлено.

— Так что там? Были демоны? Или это Виконт Мангауз снова чудит? — непроизвольно улыбнулся Карго II, при воспоминании о нынешнем Коменданте форта Элвиш. Всё же, тот в Империи был довольно известной личностью, даже при своём относительно небольшом уровне.

— Были, Ваше Императорское Величество, — снова чуть склонился Норберт. — Форт Элвиш подвергся полноценному штурму элитных сил Д`Шардов под командованием лично Лла`Шаддида. Средний уровень членов отряда — сто десять.

— Откуда ж они там взялись-то? — взлетели в изумлении брови Императора. — Там же нет ничего. До ближайшей границы с Д`Шардами больше тысячи километров? Или что-то изменилось, а твоя служба мне забыла доложить?

— Никак нет, Ваше Императорское Величество, — снова склонился перед Императором Норберт.

— Хватит кланяться и выделываться — знаешь ведь, что я этого от тебя не переношу. Толком говори: как они там оказались? И какими силами нам их теперь из Элвиша выковыривать? Зачем им вообще Элвиш?

— Портал, Ваше Величество, — слегка сократил титулование, видя раздражение и недовольство на лице Императора, Норберт. — В непосредственной близости от крепости Д`Шарды развернули портал. Именно этим порталом и осуществлялась переброска отрядов. А крепость им понадобилась, чтобы перенести портал в неё, поместив его в центр октаграммы, на место штатного, получив мощное стационарное устройство для развёртывания полноценного форпоста и последующего захвата земель. — доложил мужчина и замолчал в ожидании реакции.

Император тоже молчал, переваривая полученное сообщение. Осознавая и укладывая его в своей голове.

— Портал… у Д`Шардов? — нахмурившись, проговорил он.

— Так точно, Ваше Величество, — снова склонился Норберт. — Вызванные эксперты из Академии Магии по остаточным следам и оставленной октаграмме определили его, как классический портал Ранской школы. Он практически такой же, как те, что мы используем сами.

— То есть, Д`Шарды теперь могут подключиться к нашей портальной системе и перебросить свои войска в любую точку Империи? — ещё сильнее нахмурился Карго II.

— К счастью, нет, Ваше Величество, — поспешил возразить склонившийся мужчина. — Конструкция и принцип работы портала тот же, что у нас, но они и Шаадские порталы не сильно от наших отличаются, но они ведь всё равно не имеют доступа к нашей системе, а мы к их. Всё же надо иметь специальные ключи и коды безопасности, которых у них нет. Так что — нет, наша портальная система пока в безопасности.

— Но плацдарм демонов в глубине людских земель мы уже получили… Ближайший работающий портал к Элвишу где? В сутках пути? В двух сутках? Войска уже высланы? Как далеко успели продвинуться силы Д`Шардов? Сколько поселений уже сожжено? Наши потери?

— Ваше Величество, спокойнее, — поднял руки в успокаивающем жесте Норберт. — Лла`Шаддид не взял Элвиш. Его отряд уничтожен. Как и портал Д`Шардов. Организация плацдарма провалилась.

— Провалилась? — взлетели вверх брови Императора. — Отряд уничтожен? Как?! Нет, Виконт Мангауз, конечно, человек выдающийся, заслуженный и надёжный, не смотря на эксцентричность, но Лла`Шаддид… не его весовая категория. Да и заштатный Гарнизон сонной мирной крепости против элитных штурмовиков Д`Шардов…

— И тем не менее, Ваше Величество: Лла`Шаддид убит, отряд и портал уничтожены. Подробности ещё выясняются, но первые доклады уже есть.

— И что там? Что в докладах? — продолжая хмуриться, задал ожидаемый вопрос Император.

— Помните, недавно я вам докладывал, что Альбинин Иван объявился? — уточнил Норберт. Карго II кивнул. — Так вот, объявился он как раз в Элвише. Доклад только успел пройти по всем положенным инстанциям, как связь с крепостью была потеряна.

— Иван? — взметнулись брови Императора, а сам он откинулся спиной на спинку своего кресла и положил руки на подлокотники, приготовившись слушать нечто занимательное. — Рассказывай.

— Иван лично убил Лла`Шаддида. В рукопашной схватке один на один.

— Он же вроде бы стрелок? — удивился Карго II. — Или я что-то путаю?

— И стрелок тоже, — мягко согласно кивнул Норберт. — Лла`Шаддиду он выгрыз горло…

— Достойный Учитель достойной Ученицы, — хмыкнул Император. — Дальше?

— По докладу Виконта Мангауза, отряд Лла`Шаддида составлял пятьсот сорок три бойца, не считая самого командира. Гарнизон крепости уничтожил за весь штурм девяносто три бойца. Остальных убил лично Иван.

— Боевые характеристики Ивана? — нахмурился Император. — Что он из себя представляет в боевом отношении?

— Маг Смерти с «вампирским» «регеном» и продвинутым «инвизом». «ДД» заточенный на «крит», причём: что в ближнем бою, что на дистанции.

— Маг Смерти… — проговорил Карго II. — Час от часу не легче. Уверен? Сведенья точные?

— Характерные повреждения на трупах… полностью обескровленных трупах. Эксперт, который их осматривал, совершенно уверен в своём выводе.

— А кто именно осматривал? Что за эксперт?

— Лем Светлячок, — ответил Норберт.

— Лем? Ну, Лему можно верить… Что ещё он сказал?

— Что, тот, кто там всех убил — крайне опасный тип, с которым ни в коем случае нельзя воевать, потому, что, чем дольше будет идти бой, тем сильнее он будет становиться. Чем больше врагов у него будет, и чем они сильнее, тем быстрее он будет прогрессировать.

— Так это не «откровение», Система именно так, вообще-то, и работает: с количеством убитых врагов растёт уровень, — пожал плечами Карго II. — Кстати, это сколько же он за бой успел набрать? Какой он теперь? Шестидесятый? Семидесятый?

— Тридцать шестой. Он за этот бой не набрал ни одного.

— Это как же так получилось-то? — удивился Император. — Сколько он там стоуровневых демонов покрошил и ни одного?

— Тут всё довольно просто: Иван ведь шёл прямо из Новой Локации после выполнения Основного Квеста. То есть, имел тридцать шестой — тридцать пять предельных для Локации и один сверху за выполнение квеста, — начал объяснять Норберт. Карго II кивнул, принимая его объяснение.

— Видимо, до самого Элвиша шёл спокойно, на охоту не отвлекался, от того, по показаниям Коменданта, имел при входе в крепость именно тридцать шестой уровень. В самой крепости, понятное дело, чуть больше, чем за сутки, «экспы» набрать не успел. А вот дальше… как только на горизонте замаячили демоны, Виконт Мангауз, как официальный легитимный Комендант Элвиша, открыл ему «Квест» на защиту крепости по формулировке: опыт плюс деньги, до окончания осады. Соответственно, опыт в поднятие уровня идти перестал, переключившись в режим накопления до момента сдачи «Квеста» «квестодателю»…

— Ну и? Бой ведь кончился? Значит «Квест» выполнен — значит «экспа» теперь его.

— Иван не вернулся к Коменданту «закрывать» «Квест». Его опыт всё ещё в режиме накопления со стандартным для таких квестов «множителем» x1.5. Так что, в течении боя Иван не поднял ни одного уровня. При этом, постоянно становился сильней. В конце боя, он уже был на порядок, а то и на два опаснее, чем в его начале.

— Очередной «превозмогатор»? — хмыкнул Император.

— Хаже — «человек-армия», — ответил Норберт.

— «Человек-армия»? Как Юдзуми Харуто? — помрачнел и нахмурился Карго II.

— Почти, — кивнул Норберт. — Только Харуто поднимал тысячные армии нежити из павших прямо на поле боя, увеличивая и увеличивая свою, а Иван изменяется сам. При этом, за счёт энергии Смерти, выплёскивающейся в процессе, совершенно не устаёт, а только становится более свежим и бодрым. Харуто мог прилечь поспать прямо во время боя, доверив руководство армии «командирам», Иван — вообще во сне нуждаться не будет. Чем больше врагов — тем ему лучше.

— Предлагаешь его на земли демонов закинуть? Решить проблему их армии рядом с нашей границей? — приподнял одну бровь Император. — Полагаешь, справится?

— Он-то справится, — покачал головой Норберт. — Что мы с ним ПОТОМ будем делать? С окончательно поехавшим крышей «человеком-армией» SSS-ранга? Харуто смогли свалить специальной командой «суперхаев», под особой маскировкой пробравшейся через ряды его армии, к его собственному шатру. А Иван, к тому времени, будет сам представлять собой сверхмобильную армию.

— Площадной удар SSS-ранга? — предположил Император. — Хотя, SSS — это в перспективе, в гипотетическом будущем. Прямо сейчас, и S хватит…

— Площадной удар, конечно, метод действенный, но может быть вариант попроще? — предложил Норберт.

— Проще? И какой же?

— Не трогать его? — ухмыльнулся начальник Тайной Стражи Империи. — Позволить, как он сам и хотел, жить спокойно? Занимаясь ремеслом где-нибудь в провинции? В самой-самой тихой и мирной провинции?

— Какой-то… очень неожиданный вариант, — усмехнулся Император. — Тем более, слышать его от тебя.

В этот момент тихо и деликатно постучали в дверь кабинета. Норберт вопросительно посмотрел на Императора, взглядом испрашивая разрешения. Тот кивнул.

Норберт отошёл к двери, приоткрыл её и выслушал доклад от ожидавшего за ней человека. Затем кивнул, отпуская того, закрыл дверь и вернулся к столу Императора.

— Что там? — спросил нетерпеливо тот.

— Новости из Империи Шаад.

— Не томи: что-то важное? — поторопил Карго II.

— Демоны, — вздохнул Норберт. — То же самое, что и у нас в Элвише. Только своего Ивана у них не нашлось… Захвачена крепость Займар. Там организован форпост Д`Шардов. Армия увеличивается и развивает наступление. Силы Шаада не успевают стянуться в регион. Яго просит помощи… В общем, Глобальный Эвент, Ваше Императорское Величество…