Субботний день выдался тёплым и солнечным. И хотя на календаре было уже пятнадцатое сентября, складывалось ощущение, что лето еще не кончилось. Листья пожелтеть не успели, дождей гидрометцентр не обещал, девушки поголовно ходили в мини, а гуси и утки даже не думали улетать с основательно обжитых за летние месяцы водоемов.

Подавляющее большинство студентов одного московского вуза это ощущение полностью поддерживали. До экзаменов и зачетов целая вечность, и, соответственно, бить баклуши — это даже не право, а святая обязанность всякого уважающего себя студиозуса.

Сам я уже два года как не студент, однако ученическую расслабленность разделял с удовольствием. Так же как многие преподаватели кафедры теормеха. Тем более лекции мне второкурсникам не читать, а что касается семинаров, то к ним можно пока не готовиться. Запаса знаний вполне хватает. Кинематика — зверь нестрашный, и будет выглядеть таковым до тех пор, пока бедолаги-студенты не получат список задач и обещание вздрючить лодырей и прогульщиков не в декабре, а к середине семестра, когда придет время сдавать первые собственноручно выполненные задания по предмету. Но — это дело «далекого-предалекого» будущего. А сегодня у всех выходной. Причем абсолютно законный.

Увы, в полной мере насладиться выходным днем у меня сегодня не вышло. После обеда неожиданно позвонил шеф (то бишь, научный руководитель) и коротко сообщил:

— Василий. На базе, полпятого, двадцать второй кабинет. Будет раздача грантов. Жду.

«База», если кому не понятно, это не хранилище плодово-овощной продукции, не склад, где раздают спортинвентарь, не место, до которого мечтает добраться всякий «бегущий» в бейсболе, и даже не собрание архивных данных. «База» — это на околонаучном жаргоне «базовая кафедра института», на которой будущие академики и просто светила науки постигают реальную жизнь и избавляются от прекраснодушных мечтаний юности.

Да, кстати, я же забыл представиться.

Зовут меня, как уже было сказано, Василий. Для друзей — просто Вася, для студентов, у которых веду семинары — Василий Иванович (за глаза «Чапай»). Для кадровиков, таможенников и полицейских — Василий Иванович Булкин, аспирант московского вуза, дислоцирующегося по причинам сугубо исторического характера в Подмосковье. Двадцати пяти лет отроду, без вредных привычек, доходы чуть ниже среднего, жилплощадью обеспечен. Добавлю еще, что неженат и в ближайшее время не собираюсь.

Нет, девушек я вниманием не обделял, как и они меня, однако менять свое гражданское состояние желания пока не было.

С Катькой мы «гуляли» почти два года, но потом она нашла себе более перспективного кавалера и упорхнула с ним за бугор, а сменившая ее Лизка оказалась дамой практичной. Всего за четыре совместно прожитые недели она успела привести мою холостяцкую однушку в столь «идеальное» состояние, что я даже собственные носки не мог отыскать без подсказки. Плюс матримониальные планы насчет меня она перестала скрывать сразу по переезду, обустраиваясь в квартире «всерьез и надолго». Словом, пришлось спровоцировать маленький «семейный скандал», в результате которого Елизавета гордо хлопнула дверью. Уверен, она до последнего надеялась, что ее без пяти минут муж попытается удержать будущую супругу, попросит прощения и всё вернется на круги своя, однако ошиблась. Удерживать ее я не стал. Только вздохнул с облегчением, дежурно «погрустил» пару дней, а затем вновь принялся наслаждаться радостями холостяцкой свободы.

Квартира мне досталась от бабушки. Лидию Павловну я уважал и любил. И очень расстроился, когда она умерла. Тогда я еще был студентом, жил в общаге, но ее навещал регулярно. Она преподавала иняз и, соответственно, помогала мне с английской мовой. Ее муж и мой дед Валерий Васильевич Булкин погиб в 84-м в Афгане, когда я еще не родился. Второй раз замуж Лидия Павловна так и не вышла. Хотя, по словам отца, женщиной она была видной и вполне могла позволить себе выбрать в мужья другого достойного представителя сильной половины человечества. Однако не выбрала. Предпочла хранить верность супругу и доживать свой век в одиночестве.

А еще она была прекрасной рассказчицей. Ее историями я буквально заслушивался. Передо мной словно бы наяву вставали страницы из прошлого. Как нашей семьи, так и страны, в которой бабушке повезло родиться и жить. Только про прадеда, моего полного тезку, тоже Василия Ивановича и тоже Булкина, Лидия Павловна старалась не говорить ничего. Как будто это было табу. Запретная тема, упоминать которую нельзя ни при каких обстоятельствах.

О прадеде я узнал только то, что он служил в какой-то специальной организации и что гриф секретности с ее деятельности не снят до сих пор. Все, что осталось в наследство от Василия Ивановича старшего, это механические часы «Победа» на кожаном ремешке и две старинные серебряные монеты. Кто и когда их чеканил, тоже осталось тайной. Ни в одном из каталогов они не встречались. На аверсах был изображен круг с непонятными письменами, а на реверсах — неизвестный науке зверь, условно «опознанный» мной как дракон из западноевропейских сказок.

После смерти бабушки часы и монеты достались мне в качестве небольшого довеска к квартире. Поначалу я думал продать их по сходной цене, но потом, слегка поразмыслив, решил, что не стоит. Всё-таки память, не абы что. Пусть себе пылятся на полке. Придет время, найду и им применение. Может быть, тоже когда-нибудь передам их в наследство детям и внукам, хоть нет пока ни тех, ни других даже в планах. Как и жены.

В общем, жил я себе не тужил, будущим особо не заморачивался, писал потихоньку дисер, преподавал на кафедре и даже представить не мог, чем для меня обернется этот внезапный звонок от шефа…

До назначенной встречи оставалось не так уж и много. Около двух часов. Из них десять минут на раскачку, пятьдесят на транспорт, десять на ожидание электрички, столько же, чтобы дойти до станции, еще столько же, чтобы собраться, и… Да, пожалуй, и всё. Оставшиеся полчаса уйдут на извечное российское разгильдяйство. Без него у нас никуда.

Проедание неприкосновенного запаса времени началось практически сразу. Долго искал галстук, штаны поприличнее, желательно бы еще и пиджак… Увы, единственные «нормальные» брюки оказались неглаженными — женщины в доме нет, некому заботиться о мужике-раздолбае — а надевать одновременно и галстук, и джинсы было не совсем комильфо. В итоге пришлось плюнуть на презентабельность и идти на рандеву со «спонсорами» в повседневном. Джинсы, рубаха, ветровка. Только на ногах не кроссовки, а полуботинки — на их чистку убил еще пять минут. Впрочем, это была только первая из проблем.

Вторая приключилась с часами. Едва нацепил их на руку и глянул на циферблат, как…

«Тьфу! Вот ведь засада!»

Цифровой экран «настоящего японского Casio», купленного за пять долларов на турецком рынке, был девственно чист и на нажимание разных кнопочек не отзывался. То ли умер, собака, то ли батарейка в нем сдохла. Менять ее уже некогда, да и уверенности, что это поможет, нет никакой. Можно, конечно, и без часов обойтись и использовать для этого дела смартфон, но лично мне это было не очень удобно. Люблю, когда что-нибудь «тикает» на запястье и в карман за гаджетом не надо тянуться. Поднял руку и — все путем. Точное время — эм часов эн минут. Как в аптеке.

А время, как всегда, поджимает. Поэтому — что поделаешь — достал прадедову «Победу», завел, выставил стрелки в нужное положение и нацепил раритет на руку. Отлично. Буду изображать ценителя ретро. Говорят, что и олигархи весьма уважают подобный стиль. Так что белой вороной на встрече не стану. Сойду за эксцентричного джентльмена, увлекающегося ретроэкзотикой.

Вместе с часами я забрал с полочки и монеты. Зачем, сам не знаю. Просто взял и положил их в карман. Чисто на автомате, не думая.

До станции двигался ускоренным шагом. Почти бежал, вспоминая на бегу расписание электричек. По выходным оно, как правило, отличается от будней, и значит, что-то могли отменить, а что-то, наоборот, добавить.

— Васька, привет. Куда так несёшься? — окликнули меня на середине «дистанции».

На скамеечке культурно, с сухариками и пивом, отдыхал Леха Трифонов, мой старинный приятель еще со времен студенчества, а ныне такой же, как я, аспирант, только с другой кафедры.

— Лёх, извини. Времени нет. На электричку бегу.

— В Москву?

— Ага. Шеф позвонил. Боюсь опоздать.

Я махнул другу рукой и уже было собрался продолжить путь, но приятель оказался довольно настойчивым:

— Да ты не спеши. Лобненская уже ушла, а Дмитровская через двадцать минут.

Я приостановился.

— Точно?

— Точней не бывает, — солидно заявил Лёха. — Давай, присаживайся. Сто лет не общались.

Вообще-то мы общались с ним не далее как позавчера, но обижать друга мне не хотелось. Джентльмены так не поступают. Потратить на общение минут пять, даже если спешишь, совсем не зазорно.

От предложенного пива я отказался. На встрече со спонсорами надо быть трезвым как стеклышко. После — сколько угодно, а до этого — ни в коем случае. Решение оказалось правильным. На трезвую голову долго трепаться не получилось, поэтому по истечению «контрольного» срока я снова был абсолютно свободен. Распрощался с приятелем и, уже никуда не спеша, зашагал в сторону железной дороги. Если Трифонов не соврал, в запасе у меня около четверти часа.

И снова — увы. На нужную электричку я все-таки опоздал.

«Ну, Лёха! Ну, гад! Подставил меня по полной программе».

Даже «финишный» спурт не помог. Взбежал на платформу как раз в тот момент, когда двери в электропоезде уже закрывались. Чтобы заскочить в последний вагон, не хватило всего двух секунд и десятка метров. Непруха конкретная, как в дурном анекдоте. Оставалось лишь мысленно чертыхнуться, сплюнуть и идти смотреть расписание в надежде, что следующую электричку долго ждать не придётся.

Изучил расписание и вновь выругался. Ближайшая на Москву — в 15:52. Горю, как швед под Полтавой. Опаздываю, минимум, на десять минут. Но — делать нечего, надо хотя бы билет купить. Проблем с контролерами мне только и не хватает до полного счастья.

Уныло поплелся к кассам. Машинально достал из кармана серебряную монету и сунул ее в окошко. Кассирша посмотрела на меня странным взглядом.

«Тьфу ты! Опять двадцать пять. Ну что за день?!»

Поспешно убрал монету и, слегка покраснев, вытащил обычную сторублевку:

— Мне до Москвы, туда и обратно.

— Обратных нет, только туда, — ответили из окошка.

«Не понял! Как это нет?»

— Ну-у, хорошо. Тогда только туда. Один билетик, пожалуйста, — не стал я спорить с представительницей РЖД.

— Вам на Малинскую или на Свирскую? — неожиданно поинтересовалась женщина-билетер.

Я почесал затылок. «Дурдом какой-то. Какая, блин, разница, если все они до Москвы?»

— Пусть будет на Свирскую.

— С вас тридцать восемь рублей.

На билет я даже не посмотрел, сунул его в карман вместе со сдачей и медленно побрел по платформе. В голове крутились разные мысли. Что это за электричка такая, Свирская? Новую, что ли, пустили, а я и не знал?..

Мои размышления прервал протяжный гудок.

«Что за х…»

К станции подходил поезд. Самый обычный электропоезд, причем, в нужную мне сторону.

Взглянул на часы. Пятнадцать тридцать одна.

«Ага. Получается, врёт расписание. Или просто старое забыли сменить».

Задумываться над этим не стал. К шестнадцати тридцати я вполне успеваю, а всё остальное не стоит и выеденного яйца. Однако и мешкать нельзя. Садиться надо в передние вагоны. До метро от них ближе, можно сэкономить еще пару-тройку минут. А то ведь мало ли что? Вдруг снова какая-нибудь катавасия?

Электричка замедлила ход. Я рванул по платформе, стараясь оказаться как можно ближе к голове поезда. Вагоны проплывали мимо меня, громыхая колесами по рельсовым стыкам и лязгая сцепками. Мало-помалу они перестали обгонять бегуна, а потом и вовсе остановились. Какая табличка красовалась над кабиной машинистов, я не заметил. Точнее, не обратил внимания. Пункт назначения не играл никакой роли. Дорога в столицу одна, ответвлений нет, электричка едет не по шоссе, а по рельсам, и мимо Москвы, в любом случае, не проскочит.

Раскрылись двери вагонов. Я запрыгнул во второй от начала и, облегченно выдохнув, прислонился к тамбурной стенке.

«Ну, слава богу. Успел».

Секунд через пять, кое-как отдышавшись после быстрого бега, прошел в основной «салон». Вошел и… слегка озадачился. Оснащение вагона показалось мне необычным. Стены обшиты фанерой и выкрашены в сочно-зеленый цвет, почти как сукно на бильярде. Полы металлические, с просечкой. Собранные из реек деревянные лавки. Оконные обрамления тоже из дерева, но сами окна почему-то затемнены. Причем, достаточно сильно, солнечный свет сквозь стекло почти не проходит. Вероятно, поэтому включено внутреннее освещение. Длинный ряд вытянутых стеклянных плафонов с керамическими основаниями… Странно, но факт: похоже, во всем вагоне нет ни одной детали из пластика. Только «природные» материалы. Из «искусственных» только резина, да и то, насколько я знаю, ее можно изготовить из сока деревьев, не помню, правда, каких. Короче, винтаж какой-то, словно в 50-е годы попал или в 60-е. Такое лишь на картинках увидишь, и бабушка о чем-то подобном рассказывала.

Словом, над этим вагоном кто-то мастерски поработал и превратил его в настоящее ретро. Веяние, по нынешним временам, модное. И метрополитеновцы этим балуются, и на наземном транспорте, а теперь и до железнодорожников волна докатилась. Пригласили дизайнеров, оборудовали арт-объект, показали по ящику, пустили рекламу в СМИ. Обычное дело. Людям такое нравится.

Кстати, о людях. Они тут тоже какие-то… я бы сказал, странноватые.

Одеты все несколько старомодно. Большинство женщин в юбках и платьях. У некоторых на головах платки. Мужчины, в основном, в пиджаках. Те, которые помоложе, в куртках. У троих — кожаные, у остальных плотный текстиль. Ничего яркого и кричащего. Ни лэйблов, ни принтов, ни надписей на одежде. Кто-то глядит в окно, кто-то подремывает, кто-то болтает с соседями. На меня никто внимания не обращает. В дальнем конце компания парней и девчат. Оттуда слышатся гитарные наигрыши, перемежающиеся веселыми возгласами и смешками. На лавках и полках для багажа холщовые сумки, котомки, корзины… мешки. Проволочная клетка, прикрытая отрезом рогожи. Из клетки раздается кудахтанье. Куриц там, что ли везут?.. Но, самое главное, что больше всего удивляет, ни у кого нет привычных нашему времени гаджетов. Смартфонов, планшетов, электронных читалок, наушников, плееров…

«Блин! Да это флэш-моб! — пронзила меня очередная догадка. — Ну да. Так и есть. Сейчас ка-ак…»

— Граждане, приготовьте билетики. Билетики, билетики. Все приготовили билетики.

Тамбурные двери разъехались, в вагон вошли контролеры. Двое. Мужчина и женщина в форменных темно-синих «шинелях» и такого же цвета фуражках с зелёными кантами.

Я оказался первым, к кому они подошли. Освободил проход, присел на скамейку и принялся рыться в карманах.

«Где же этот чертов билет? Куда он запропастился?»

— Молодой человек, за безбилетный проезд штраф сорок чешуек, — строгим голосом сообшил мужчина в фуражке.

Что-то меня в этой фразе смутило, но что конкретно, я в тот момент не понял, поскольку был занят поисками и ни на что другое не отвлекался.

— Да есть билет, есть. Сейчас найду… Вот, пожалуйста.

Контролёр принял от меня бумажный квадратик, глянул на него цепким взглядом, а затем — щелк! — пробил специальным компостером.

— Всё в порядке. Можете следовать дальше. Счастливого пути… Ваш билет, уважаемый, — обратился он к следующему пассажиру.

Я недоуменно посмотрел на «пробитый» билет. Сколько ни езжу, их ни разу не компостировали. Ставили ручкой отметку и всё. Никаких дырок.

Вгляделся внимательнее и…

«Нифигасе!»

Я только сейчас понял, что этот проездной документ не похож ни на один из тех, которые когда-либо попадались мне в руки.

Во-первых, это был не просто клочок бумаги, надорванный и помятый. Это был довольно плотный листок размерами примерно шесть на шесть. На лицевой стороне — тисненые буквы и цифры. Обратная — гладкая, в центре «голографическая» картинка. Дракон, сжимающий в лапах гаечный ключ и кувалду. Ящер до боли напоминал того, что был на монетке. Я даже достал ее, чтобы сравнить. Действительно, очень похожи. Только у «моего» лапы свободные, а так — прямо близнецы-братья.

Второе, что меня поразило, надписи на билете были выполнены на совершенно незнакомом языке. Символы не походили ни на латиницу, ни на кириллицу, ни на арабскую вязь, китайские иероглифы, грузинские, армянские, тайские и прочие экзотические письмена, включая санскрит и древнешумерскую клинопись. Тем не менее, я непонятнейшим образом всё понимал и читал:

Третье было просто довеском ко второму. Контролёр разговаривал со мной не по-русски, а я отвечал ему на том же наречии и не догадывался, что знаю этот язык. Словно всю жизнь на нем говорил, а, возможно, и думал. Даже на «чешуйки» внимания не обратил и пропустил это слово мимо ушей. Под чешуйками товарищ явно подразумевал деньги, но вот как они выглядят… В общем, полное ощущение, что я сплю и снится мне какая-то хрень…

Попробовал себя ущипнуть. Ой-ё, больно-то как! Дурдом, одним словом. Выездная сессия психиатрической клиники.

«Может, паспорт проверить? Он же с собой. Узнаю, по крайней мере, кто я и что я. Если это, конечно, не сон… А, впрочем…»

Пальцы все еще вертели монетку, вытащенную для сравнения двух драконов. Перевернул кругляшок. Теперь я мог свободно прочесть то, что написано на «лицевой» стороне.

«Достоинство, верность, честь».

М-да, скорее всего, это нифига не дензнак, а, например, медальон или вообще орден. Расплачиваться им, наверное, можно — все-таки серебро, а не олово, но так поступать, как минимум, глупо. Кто знает, какая у них реальная стоимость? Продешевить в этом деле — раз плюнуть… В любом случае, надо сначала выяснить, сон это или все же… не сон…

Электричка начала притормаживать. Народ в вагоне зашевелился, к выходу потянулись нагруженные скарбом граждане. «Опалино», — скрипучим голосом сообщила закрепленная над тамбурными дверями «тарелка».

Всего в этом самом Опалине вышло человек двадцать, а вошли только пятеро. Пожилые мужчина и женщина, по-видимому, семейная пара, а следом за ними трое крепких парней. Белобрысый, рыжий и быковатого вида стриженный. На всех одинакового покроя тужурки и мешковатые галифе, заправленные в сапоги, похожие на те, что были у немцев в фильмах про Великую Отечественную. Садиться парни не стали. Остановились в небольшом закутке рядом с тамбуром.

Поезд тронулся. «Следующая остановка — Буслаевка», — проскрипел допотопный динамик.

После Опалино в вагоне стало просторнее. В соседнем ряду освободилось место возле окна, и, немного подумав, я пересел на него. Очень хотелось поглазеть на окрестности и, по возможности, разобраться, куда меня всё-таки занесло. А наяву это или во сне, без разницы. Интересно что так, что эдак. Будет потом, о чём приятелям рассказать.

Пейзаж за окном выглядел слегка мрачноватым. Сильная «тонировка» сгущала и смазывала краски, поэтому освещенные солнцем поля и леса казались погруженными в сумерки. Кроме того, от стекла почему-то веяло холодом. Прислоняться к нему не было никакого желания. Оно словно отталкивало наблюдателя и предупреждало: сиди и не рыпайся, хочешь смотреть — смотри, но руками не трожь. Впрочем, уже через пять минут я позабыл об этой странной особенности. Просто отодвинулся на «безопасное» расстояние и принялся с любопытством рассматривать проплывающую за окном местность.

Ничего похожего на Москву или пригороды не было и в помине. Ни высоких домов, ни машин, стоящих на переездах или движущихся по шоссе, ни гаражей вдоль путей, ни ангаров-складов, промышленных предприятий, огромных торговых центров. Только деревья, кусты, болотистые луговины, пасущиеся на полях коровы и козы, стога с сеном, пара телег, застывших на пыльной грунтовке. Речушка какая-то… Ого! Мост! Настоящий каменный виадук, сложенный из грубо отёсанных блоков. А по мосту… Ну надо же, как интересно! По «доисторическому» мосту неслась еще одна электричка. В том же направлении, что и наша, только немного быстрее.

И в этот момент меня словно током пробило. Кабина-то машинистов сзади, и значит всё, что я вижу, должно двигаться не навстречу, а от меня. Однако деревца за окном «летят» совершенно в другую сторону. Ошибиться тут невозможно. И электричка, движущаяся параллельным курсом, зримое тому подтверждение. Когда же мы успели сменить направление? Точно помню, не было этого.

Чтобы прояснить для себя выявленную несуразность, решил поступить по-простому — вступить в контакт с местными и все у них разузнать. Ну не откажутся же они, в конце концов, помочь ближнему. Особенно, если это не будет им ничего стоить.

На соседней лавке дремала бабулька с клюкой, через проход от нее о чем-то хихикали две румяные молодухи с корзинками. Девиц и бабульку я тревожить не стал, прикинув, что первые могут меня «неверно понять» (знакомиться в поезде — это так романтично), а вторая — спросонья, поэтому врубаться в ситуацию будет долго. Лучше напрячь тусующихся около тамбура «пацанов».

— Привет, мужики. Не в курсе, какая конечная? До Москвы доедем? — обратился я к стоящим парням.

Все трое уставились на меня мутными взглядами.

М-да, кажется, я немного погорячился. Мужики были явно навеселе. А «быковатый» так и очень навеселе. Того гляди, перейдет в следующую стадию, когда исчезают все и всяческие тормоза и народ начинает активно искать приключений. Тех самых, которые на пятую точку.

— Он! — «бычара» качнулся вперед, икнул и ткнул в меня пальцем.

— Кто он? — спросил белобрысый.

— Вчерась в Колотайкино, — пьяно продолжил стриженный. — Он это был, зуб даю.

— Да не, не он, — усомнился третий из «пацанов», рыжий. — У того вроде морда пошире.

— Почто Комару ухо отгрыз, гаденыш? — не слушая сотоварища, рыкнул стриженный и вновь потянулся ко мне, словно бы собираясь схватить за грудки.

— Э-э, мужики. Вы меня с кем-то путаете, — я отступил на полшага и приподнял руки в примирительном жесте. — Всё нормально, встретились — разошлись. Никто никого не трогает.

Вступать в перепалку с аборигенами, а, тем более, драться мне сейчас совсем не хотелось. Рыжий и белобрысый, по всей видимости, придерживались похожего мнения.

— Филька, не лезь. Вохра путейская набежит, всех повяжет, — попридержал рыжий «возбудившегося» приятеля.

Но тот, кажется, уже вошел в раж. Не обращая внимания на дружбанов, он рванулся ко мне:

— Молись, гад.

Увернуться от летящего в голову кулака было несложно — координация Фильки оставляла желать лучшего. Я отшагнул в сторону, а Филимон (или Филипп — фиг знает, как его звали на самом деле), не удержав равновесия, запнулся о клюку мирно дремлющей бабки и грохотом повалился в проход.

— Ой, ты ж, господи! — моментально проснувшаяся старушенция выпучила глаза, охнула, всплеснула руками и вдруг, совершенно неожиданно для меня, принялась охаживать «тросточкой» упавшего стриженного.

— Вот тебе, Филька! Вот тебе! Всё Ксанке, сеструхе твоей расскажу, ужо она тя поучит, орясину…

Как ни странно, ее «оппонент», хоть и был в изрядном подпитии, но даже не пробовал защищаться. Только локти потешно вскидывал, спасая от ударов башку.

— Кузька! Фрол! И вы здесь, охальники, — переключилась бабулька на приятелей Филимона.

— Да мы чо? Мы ничо, — оправдывались те, пытаясь поднять «поверженного» другана.

— Вот я вам! — потрясала клюкой старушка. — Только и можете, что девок щупать да водку жрать. А ну, брысь отседова! Тута вам не танцульки!

— Так им, баб Рая! Так им! — задорно поддерживали ее с соседних скамеек. — Будут знать, как безобразия нарушать.

Сопровождаемые всеобщим хохотом и оставив на полу несколько оторванных пуговиц, парни ретировались в тамбур. Я облегченно выдохнул и присел на скамейку. Баба Рая примостилась напротив и, посмотрев на меня, произнесла строгим голосом:

— А ты, хлопчик, думай прежде, чем связываться со всякими. Они, ить, нормальные, ежели трезвые, а как напьются, так прямо дурни становятся. Чего ты у них спросить-то хотел? Куда тебе надо?

— Дык, в Москву мне надо, сударыня. В Москву, — ответил я с некоторой толикой куртуазности.

— Ишь ты. Сударыня, — хихикнула бабка. — Не. Это ты не туда сел. Ента электричка до Свирска. Ты бы вот что. В Буслаевке тебе надо сойти. А там у путейских спросишь, они подскажут.

— Спасибо, — поблагодарил я бабульку и повернулся к окну.

Похоже, поезд опять останавливался. За темным стеклом промелькнули столбы, потом какой-то забор и, наконец, щит с названием станции.

«Ну что ж. Пусть будет Буслаевка», — подумал я, поднимаясь…

Кроме «вокзала», иных строений поблизости не наблюдается. Видимо, станция Буслаевка и одноименный населенный пункт — это, как говорят в Одессе, две большие разницы. И это правильно. Нечего пускать поезда прямо через городские кварталы… или через деревенские, что, в принципе, то же самое. Идиотов хватает и там, и там — желающих помериться силами с электричкой полно, откуда только берутся? Понятно, куда они деваются после «встречи», но вот как доживают до этого знаменательного события — фиг знает. А ещё рельсы в жилой застройке — это почти как граница. Половина села живет «здесь», половина «там», встречаются только на переезде. Вечная головная боль как для обычных граждан, так и для местных «начальников»…

По обе стороны железной дороги — лес. Довольно густой и… я бы сказал… неухоженный что ли? Не чувствуется в нем паркового колорита, присущего большинству пригородных пикниковых угодий. Уверен, сюда не ходят «туристы», не собираются шумные компании с неизменным мангалом для шашлыка и горячительными напитками, и даже ягодники и грибники нечасто балуют присутствием эти места. А если и забредают в чащобу, то только по крайней нужде. Например, чтобы срезать угол, когда куда-то спешат. Да и то — с опаской. Заблудиться здесь, по-моему, легче легкого. Хотя я, возможно, просто сгущаю краски, и всё не так страшно, как кажется.

На той стороне железки лес реже, даже прогалины попадаются, и кусты у опушки повырублены — видимо, это «полоса отчуждения». Типа, чтоб партизанам жизнь сахаром не казалась (три раза «ха-ха»). А вообще, путейские заморочки везде одинаковые. Содержать магистраль в рабочем состоянии — занятие муторное и затратное. Проблемы с обслуживанием и ремонтом надо решать загодя. Так что пустое пространство вдоль рельсов — не блажь, а жизненная необходимость…

Отхожу от информационного стенда и направляю стопы к «рыночной» площади. Она расположена за вокзалом. «Торговые ряды» здесь и вправду имеются. Только какие-то куцые. Метров десять прилавка, прикрытого от дождя и солнца полотняным навесом. И всего две продавщицы. Одна торгует булочками-пирожками, вторая — напитками. Негусто, однако.

К продтоварам решаю пока не прицениваться. Останавливаюсь на краю площади. С любопытством осматриваюсь. Тут ведь не только торговля, тут еще и транспортный «хаб».

На отсыпанном гравием пятачке шесть разнокалиберных экипажей. Три — натуральные телеги, запряженные… нет, не лошадками, а… быками. Или волами. Я их по внешнему виду не различаю, но, раз вымени нет, значит, не коровы. Ездовая скотина не мычит и не телится. Жует потихоньку «траву» (или «жвачку» — бог весть, как это по-научному называется) и сонно смотрит на суетящихся вокруг гуманоидов. А те, знай себе, закидывают в подводы вещички и одновременно торгуются с возницами-хитрованами. Тяжелый и негабаритный груз, как я понимаю, идёт отдельным тарифом — по чешуйке за место. Пассажирское стоит столько же. Основная задача обеих сторон — не переругаться вдрызг. Определять степень негабаритности приходится на глазок, а глазомер у всех разный. У «таксиста» любая шкатулка превращается в огромный сундук, а у клиента наоборот — здоровенный мешок, словно по волшебству, становится маленькой дамской сумочкой…

Слушать перепалку и разглядывать деревенскую экзотику достаточно интересно, но все же не до такой степени, чтобы забыть обо всём. Внимание привлекают и другие транспортные средства, стоящие рядом с телегами. Я таких никогда не встречал. Крепкий дощатый «кузов» с открытым верхом, высокие борта, лавки вдоль них, восемь колёс размерами почти как у БТР, только без шин, но зато с обрезиненными ободами и вроде бы на рессорах. Под днищем какие-то приводы и валы… Конструкция по виду довольно мощная, грузоподъемность… ну, не знаю, тонны, наверное, три или около. В каждую суперколяску вмещается человек двадцать со скарбом. Плюс сидящий на облучке водитель. Перед ним руль-штурвал, сбоку несколько рычагов. Животные в повозки не запряжены — выходит, это «самобеглые экипажи». Только двигателей почему-то не видно. Так же как и топливных баков…

Минут через пять посадочная суета заканчивается, и первая из «колясок» трогается с места.

Шума моторов не слышно.

Они что, тоже на электрической тяге, как поезда? Но тогда у них должны быть «могучие» аккумуляторы, масса которых сравнима с грузоподъемностью, и заряжать их нужно черт знает сколько…

М-да, странный какой-то сон. Странный и непонятный. Сказочное и привычное в одном флаконе. Причем, настолько реалистичное, что просто не может быть правдой. Видимо, я сейчас действительно сплю, а та несуразица, с которой сталкиваюсь, не более, чем игра. Плод больного воображения. Своего рода «субъективная реальность, данная нам в сновидениях»…

Трусом я себя никогда не считал. Однако сейчас меня буквально сковало ужасом. Липкий страх заполнил сознание, вогнал в ступор, холодом растёкся по телу. Сердце стучало так, что казалось, его слышно за километр. Ни разу в жизни на моих глазах вот так, походя, не убивали людей. И уж тем более не отрубали им головы.

«Меня здесь нет, меня здесь нет, здесь нет никого, это всего лишь сон, страшная сказка, такого не может быть…», — билось в мозгу.

Левое запястье горело огнем, будто его стянули раскаленным обручем. Рядом шуршала трава, трещали кусты, чертыхались продирающиеся сквозь них «нукеры». Секунда-другая, и меня обнаружат, а я даже пальцами не в силах пошевелить. Сжался комком, лежу в яме из-под вывороченного пня и беззвучно молюсь, в тщетной надежде, что «ищущие» пройдут мимо. Или что всё вдруг исчезнет и я просто проснусь…

— В кустах никого, господин Джавдет, — прозвучало поблизости.

Затем словно кто-то притопнул ногой, стряхивая с сапог пыль и прилипшие к ним травинки, а потом послышался шелест вкладываемого в ножны меча.

— Хорошо. Продолжаем движение. По машинам!

— Господин сотник, а этих куда?

— Этих с собой. В Буслаевке разберёмся…

Очухался я минут через пять, когда снаружи всё стихло.

Дрожащей рукой вытер со лба пот. Запястье уже не жгло. Машинально взглянул на часы. Обе стрелки застыли около цифры шесть. Вроде совсем недавно болтал с ушлыми продавщицами, подсчитывал деньги, изучал расписание электричек, прикидывал, как вернуться и где переночевать, и вот — на тебе. Всего только час пролетел, а кажется — целая вечность.

«Блин! Но как же они меня не заметили?! Я же почти не прятался».

А вообще — нефиг раздумывать. Надо убираться отсюда, и чем скорее, тем лучше. К черту такие приключения…

Выполз из ямы. Выбрался на проезжую часть. Огляделся.

На другой стороне дороги из земли торчал шест. На небрежно обструганную лесину была насажена человеческая голова. Потухшие глаза Филимона пялились на меня мёртвым взглядом.

Спустя секунду содержимое моего желудка вывалилось на щебенку. И давешние пирожки, и квас, и всё остальное, выпитое и съеденное раньше, в старом привычном мире, где не было ни когтей, ни чешуек, ни пролетающих в небе драконов, самобеглых телег, ханских нукеров, казнённых непонятно за что деревенских жителей…

Сложно сказать, сколько времени я выворачивал себя наизнанку.

В любом случае, райскими эти секунды не назовешь. Думалось, сейчас сдохну. Слышал, конечно, что это нормальная реакция организма на потрясение, но одно дело — слышать, и совершенно другое — испытать на собственной шкуре. Дали бы мне сейчас стакан спирта, выхлебал бы его как воду и ничего не почувствовал…

Закончив блевать, я поднялся с колен и, прихрамывая на ушибленную ногу, медленно побрёл к лесу. Возвратиться на станцию — лучшее, что можно сейчас предпринять. Какая-никакая, а цивилизация. И люди не психбольные — ни цепями тебя приголубить не пробуют, ни бОшки мечами не отрубают…

— Ну-с, молодой человек, чему обязан вас здесь лицезреть? Прибыли в качестве гостя или по делу? — спросил Сан Саныч, когда мы уселись за стол. — И, главное, как вы смогли отыскать мою скромную обитель?

Я пожал плечами.

— Шёл по лесу, наткнулся на вашу избушку. Вот, собственно, всё.

— Просто шёл и случайно наткнулся?

— Ну да. А что тут такого?

Собеседник потёр несуществующую бороду.

— Хм, вообще-то здесь стоит генератор иллюзий. Просто наткнуться на дом вы никак не могли. Такое не под силу даже магам-путейцам, если, конечно, они не ищут целенаправленно.

Кажется, пришла моя очередь удивляться. Опять эти маги-путейцы. А ещё какой-то таинственный генератор.

— Тем не менее, это так. На улице ночь, я заблудился, нашёл тропинку, пошёл по ней, увидел избу. Кстати, прошу прощения, что я тут немного… эээ… похозяйничал. Но если что, я могу заплатить, у меня есть…

— Об этом потом, — отмахнулся Сан Саныч. — Сейчас меня больше интересует, как вы преодолели барьер. У вас был ключ? Или вы маг и искали конкретно меня?

Маг? Ну что ж, этого следовало ожидать. Похоже, дело сдвинулось с мёртвой точки. Мир, в котором я очутился, действительно не имеет прямого отношения к нашему. И здесь есть магия. Вопрос — в чём она выражается? До сих пор ничего особо волшебного я не видел. Ну, дракон над станцией пролетел. Значит, фауна тут такая. У нас тоже когда-то птеродактили водились. Телега без двигателя? Электричка без проводов? Дык, дело в источнике энергии. Может, он просто миниатюрный и работает на неизвестных мне физических принципах. Медведя сумел отогнать?.. Всякое в жизни бывает. Чудеса встречаются на ровном месте. Психика — штука тонкая. Когда всё на эмоциях, даже самое очевидное кажется невероятным. Единственное, что не вписывается ни в какие ворота — это язык, который я непонятным образом выучил, и рубли и копейки, превратившиеся, словно по волшебству, в местные деньги…

— Ну-у… до сего времени как-то не замечал за собой никаких магических способностей, — осторожно ответил я и тут же поинтересовался. — А вы, получается… маг?

— Доцент кафедры теоретической магии Центроградского Университета, — расправил плечи Сан Саныч.

— Круто!

— А то ж, — усмехнулся «дедок». — Правда, бывший. Пять лет, как…

Он неожиданно стушевался.

— На пенсии?

— Да нет, — поморщился собеседник. — Не прошел аттестацию. Ректорат сменился, а новая метла, как известно, метет по-новому. Наверху решили, что преподавать магию должны только маги, а всех остальных… Сократили, короче… Придурки…

А вот теперь я удивился по-настоящему.

— То есть, вы все же не маг?

— Формально нет. Но это ровным счетом ничего не меняет. Какая разница, кто преподает теорию?! — неожиданно рассердился бывший доцент. — Наука, молодой человек, вот настоящая магия. А всякие фокусы с наговорами, телекинезом и зарядкой энергокристаллов — не более чем игрушки, рассчитанные на массового потребителя. Уверен, рано или поздно с этими выводами согласятся все, дайте только срок. Великий Дракон не зря говорил: порядок бьет класс, талантливые одиночки прогресс не вытянут. Нельзя превращаться в касту. Надо идти вперёд, исследовать новое, вовлекать в процесс тех, кому не дано стать чародеем, но кто обладает умом и стремится к знаниям. Вот, посмотрите. Я не волшебник, во мне нет ни грамма силы, но в умении использовать артефакты я дам сто очков вперед любому природному магу…

— Скажите, а Великий Дракон — это кто? — перебил я Сан Саныча, вычленив в его пафосной речи главное.

— Что значит кто? — вытаращился на меня старикан.

Сказать ему, не сказать — фиг знает?.. В конце концов, надо же как-то выяснить, что здесь почём. Так почему бы и не спросить прямо? Выложить всё, как есть, рассказать о себе и посмотреть на реакцию. Он ведь как бы ученый, поэтому шока быть не должно.

— Понимаете, дело в том, что я… Ну, короче, я не из этого мира…

Собеседник молчал секунд десять. Видимо, пытался сообразить, шучу я или и вправду… того…

— Не из нашего мира, говоришь? — Сан Саныч побарабанил пальцами по столешнице, потом встал и прошелся по комнате. — Хм, теоретически такое возможно. Сам когда-то писал об этом статью… Я сказал — теоретически, — остановил он меня, заметив, что я хочу что-то добавить. — Но, с другой стороны, почему бы и нет? Такой финт многое объясняет. Ты, кстати, ничего не почувствовал, когда к избе подходил?

Он неопределенно покрутил пальцем в воздухе, опять намекая на какие-то уже упомянутые «барьеры».

— Нет. Ничего.

— Забавно, — хмыкнул Сан Саныч. — Три года посвятил теории множественности миров, а вот поди ж ты. Как до дела дошло, так и не знаю, что думать.

— Примите на веру, — пожал я плечами.

То, что он перешёл на «ты», меня ничуть не смутило. Даже наоборот — почувствовал некоторое облегчение. Разговор может стать… более доверительным что ли.

— Поверить легче всего, — вздохнул «оппонент». — Давай-ка мы вот что сделаем, друг Василий. Давай мы сначала позавтракаем. Ты ведь ещё не завтракал, да?

В животе у меня заурчало.

— Только поужинал. Извините, но колбасу я всю съел, вместе с хлебом.

— Какую колбасу? — недоумённо приподнял бровь хозяин избы.

— На столе лежала в пакетике.

— Ах, эту! — рассмеялся Сан Саныч. — Эту я для собак приготовил. Думал Лейке снести. У неё Бутуз любит колбаску. И хлебом не брезгует.

— Лейке?

— Ну да. Лейка-ведьма. Подворье в пяти верстах, корова, куры, коза… ох, бодучая. Сколько ей говорил, продай ты эту скотину. Толку от неё, молока — кот наплакал, по огороду шляется, ест все подряд, не успеешь оглянуться, капусты уж нет как нет…

Не переставая бурчать, старик открыл дверцы буфета и начал выкладывать на обеденный стол разные «деликатесы». Тонко нарезанный сыр, буженину, сметану в горшочке, мочёные яблоки, пирожки… Странно, но факт: всё выглядело свежим и запах такой, что у меня просто слюнки текли. Видимо, это действительно магия. Бытовая. Положил что-нибудь в магический «холодильник», и оно хранится там в первозданном виде, пока не вытащишь…

— Сейчас и чайком побалуемся.

На столе появился пузатый чайник. Хоть и не самовар, но жаром дышал и пыхтел не хуже.

«Ага. Выходит, буфет еще и микроволновка. Прикольно, однако…»

Когда-то давно в Рингароле царили драконы. Да-да, драконы, самые настоящие. Они обладали разумом и обитали повсюду: «на земле, в небесах и на море». Парили под облаками, гнездились в горах, ныряли в морские глубины. Никто не мог им противостоять. Люди — «низшая раса» — влачили жалкое существование и служили своего рода «кормовой базой» драконьего племени. Не в том смысле, что огнедышащие рептилии постоянно лопали гуманоидов (человек у них за «деликатес» не считался), а в том, что последние разводили и отдавали драконам домашний скот, оставляя себе самую малость, чтобы только не сдохнуть от голода. Продуктами земледелия владыки тоже не брезговали и строго следили за тем, чтобы у людей не появлялись «излишки». Охота и рыболовство были запрещены. Ограничения не накладывались только на собирательство, но и тут — всё добытое могли в любой момент отобрать. Тех, кто пробовал возмущаться, убивали без жалости, а если «бунтовщиков» становилось много, их уничтожали вместе с родственниками и соседями. Двуногих рабов «умиротворяли» целыми поселениями, не оставляя в живых никого — ни правых, ни виноватых.

Впрочем, драконы действовали не только «кнутом», но и «пряником». Людская магия была слабее драконьей, но всё же чешуйчатые не рисковали. Выделяли из «низших» тех, кто обладал магическими способностями, и делали их «межрасовыми посредниками». Магам дозволялось свободно менять место жительства, заниматься ремеслами и обучением соплеменников, владеть землей, а в отдельных случаях даже править. Волшебники становились деревенскими старостами, хозяевами «мануфактур» и откупщиками, а их ближайшее окружение — розмыслами и прознатчиками. Доходило до того, что возникали своего рода «анклавы», где всем верховодили маги, а драконы-кураторы лишь изредка наведывались к «подопечным» с инспекцией. Чаще всего они оставались довольны увиденным. Люди работают в поте лица, «продналог» поступает вовремя и обильно, а маги, хоть и воруют (как же без этого?), но любые «хотелки» исполняют по первому требованию и ни на что большее не претендуют.

Подобный порядок рептилий вполне устраивал, и со временем «свободных зон» стало так много, что они начали потихоньку сливаться с обычными поселениями. В результате хозяева Рингарола просто упустили момент, когда рабы вдруг вышли из повиновения.

Грянула Великая Война.

Поначалу ведомые магами люди сумели отвоевать у противника почти половину материка. Восстания вспыхивали тут и там, а драконы не успевали их подавлять — людей было слишком много. Реки перекрывались «зачарованными» сетями. Над селами развертывались водные купола, исходящие паром от летящих с небес огненных струй. Рептилий заваливали камнями, сшибали наземь воздушными волнами, спецкоманды «охотников» разоряли вражеские гнездовья.

Однако драконы оставались драконами. Сил им было не занимать, а проигрывать они не умели. Оправившись от первоначального шока, чешуйчатые организовались, привели в порядок «тылы», усмирили свою часть континента и перешли в контратаку.

Вереница лёгких побед сменилась чередой тяжелейших поражений. Крылатые твари обладали недоступной людям мобильностью. Преодолевая по воздуху огромные расстояния и создавая локальный «численный» перевес, они буквально сваливались на головы не успевших подготовиться к обороне двуногих. В первую очередь рептилии били по небольшим отрядам с одним-двумя магами во главе, не давая объединяться в серьёзные боевые группы. Потом драконы взялись за коммуникации и те места, где противник прятал продовольственные запасы и мог укрываться от гнева небесных владык. Горели степи и горы, лесные массивы превращались в пышущие жаром проплешины, а озёра — в грязные, заиленные котловины. Густые столбы черного дыма поднимались до облаков, трупный смрад не давал дышать, жирный пепел как саваном покрывал некогда цветущие пастбища, дома и сады тлели обугленными головешками.

Тактика выжженной земли приносила свои плоды. Всего за несколько месяцев запад и юг континента практически полностью обезлюдели. Сумевшие выжить или сходили с ума и словно неприкаянные тени бродили среди сгоревших развалин родных деревень, или, таясь по остаткам лесов, горным ущельям и болотистым берегам рек и ручьев, стремились на юго-восток. Туда, где еще держались человеческие «твердыни». Десяток-другой «свободных анклавов», обороняемых магами и их учениками и подмастерьями.

Увы, надежды на магию оказались тщетными.

День за днём, неделю за неделей, крепость за крепостью граница свободных человеческих поселений сдвигалась всё ближе и ближе к океанскому берегу.

Драконы никому не давали пощады, а люди её не просили. Пленных на этой войне не брали.

«Хороший повстанец — мёртвый повстанец. Непокорное стадо следует уничтожить, и чем скорее, тем лучше», — считали рептилии.

Их жизненный век был долог, гораздо дольше людского — больше тысячи лет. Однако они торопились. Слишком много рабов оставалось на незатронутой мятежом территории. Пусть они сейчас покорились воле небесных владык, но кто знает, что может случиться завтра. Вдруг они тоже, вдохновившись несломленным духом восставших, решат, что победа возможна, и ударят хозяевам в спину. Поэтому, хочешь не хочешь, а давить нынешний бунт надо как можно быстрее. «Промедление смерти подобно».

Не считаясь с потерями, драконы штурмовали оплоты мятежников с небес, земли и воды. И в конце концов своей цели добились. Людские анклавы пали. Осталась всего одна крепость. Самая слабая. Её защищали только двенадцать магов, сорок четыре ученика и около сотни обычных ратников.

Казалось, ничто не могло спасти защитников последней «твердыни». Отчаяние и решимость — только это могли они противопоставить могучим хозяевам Рингарола. Правда, и те, поняв, что война вот-вот завершится, уже не жаждали погибать раньше назначенного творцом срока. В итоге драконы предложили людям сдаться без боя, пообещав сохранить жизнь. Люди врагу не поверили. Тогда чешуйчатые пошли на хитрость. Порыскав по выжженным землям, они нашли случайного человека, явного сумасшедшего, и наложили на него чары иллюзий. Несчастному предстояло стать «бомбой». Предполагалось, что в ходе «ожесточённого» штурма неизвестный «волшебник» придёт на помощь осажденной крепости. А, оказавшись внутри, он выполнит то, для чего предназначен — переполненный чужой силой «маг» просто взорвётся, уничтожив бОльшую часть восставших.

По мнению коварных драконов, люди не могли не принять в свои ряды ещё одного бойца. А проверить его магическую составляющую они бы попросту не успели…

Лес уже не казался таким мрачным, как накануне. Ели перемежались соснами, на иголках поблёскивали затерявшиеся в них капли. Видимо, час или два назад прошёл дождь, но мы с Сан Санычем его попросту не заметили — увлеклись беседой и в окно не смотрели. Луж на тропе почти не было — вода впиталась в землю, и только мокрые пятна между корней напоминали о капризах природы. А ещё запах, который повсюду. Не затхлый и не тоскливо-сырой, как во всякой чащобе, а совсем даже наоборот — свежий и радостный, благоухающий ароматами трав, древесной смолой и стекающим с крон вечерним туманом. Полное ощущение, что кусты и деревья вымыли терпким хвойным шампунем, отчистили их кору от налипшей пыли, но влагу решили не вытирать — пусть ветер работает, ему это только в радость.

Лес жил своей повседневной жизнью. В вышине щебетали птицы, в кустарнике кто-то шуршал, поскрипывали стволы и нависающие над тропинкой еловые лапы, шелестела трава, жужжали жуки, гудел колыхающийся на ветру комариный рой.

Меня комары почему-то не трогали. Их словно сдувало с дороги, едва я подходил к очередному жужжащему облаку. Отчего это происходило, сказать сложно. Возможно, летающие кровососы кем-то уже насытились, и я им был просто неинтересен. А, может, их моя куртка отпугивала. Кожа слегка попахивала кислинкой и ещё чем-то неуловимым, приятным для человека, но весьма неприятным для насекомых. Фиг знает, то ли это Сан Саныч обработал одежду антимоскитным средством, то ли опять — магия. Какой-нибудь хитровыделанный артефакт, спрятанный за подкладкой.

Магия, магия… Куда без неё в этом мире?

На душе было немного тревожно. Как встретит меня лесная колдунья? «Профессор»-то про неё почти ничего не рассказывал. Живёт, мол, неподалеку и всё, больше никаких сведений. Даже как выглядит эта Лейка, не знаю. Хотя он вроде бы говорил, что женщина она строгая. Но порядочная — зла без причины творить не будет. Это хорошо. Значит, не Баба Яга, общий язык найти можно. Главное, чтобы не слишком дряхлая оказалась. А то заведёт, как принято, долгие разговоры — забудешь, зачем пришёл. Со мной это часто бывало. Спешишь, например, по делам, а тут — бац! — бабушки-старушки на лавочках у подъезда сидят. Делать им нечего — остановят, спросят какую-нибудь ерунду и пошло-поехало. Насмерть замучают перемыванием косточек и воспоминаниями о том, что раньше и небо было голубее, и трава зеленее. Минимум, час убьешь на пустопорожнюю болтовню — раньше всё равно не отпустят.

Помимо мыслей о предстоящей встрече меня занимали и другие, не менее важные. Почему я, к примеру, не расспросил Сан Саныча о монетах с драконом? Помнится, продавщицы на станции, увидев в моих руках «серебро», ни капли не испугались. Даже, напротив — проявили повышенный интерес. А бывший доцент буквально в ужас пришёл. Шарахнулся от «медальона», как от чумы. Что в нём такого страшного? Магию в нём что ли Гиляй углядел? Запретную…

Ели и сосны постепенно сменились лиственными деревьями. Берёзами, осинами, клёнами… другими какими-то, я в них не очень-то разбираюсь. В лесу стало заметно светлее. Минут через двадцать вышел наконец на заброшенную дорогу. Похоже, по ней и вправду давно никто не ходил и не ездил. Догадаться можно было лишь по более редкой растительности да еле угадываемым, заросшим бурьяном обочинам.

Продравшись сквозь заросли, отряхнулся, оторвал от джинсов репей и не спеша двинулся к виднеющемуся неподалеку холму. Скорее всего, это и есть та самая Михеева круча, которую упоминал Сан Саныч. По его словам, лет сорок назад некий Михей пробовал «покорить» эту горушку. Как водится, на спор и в изрядном подпитии. Пари он, увы, проиграл — не добрался даже до середины, скатился вниз и вывихнул ногу. Матерящимся собутыльникам пришлось тащить бедолагу в Буслаевку. Сам он, понятное дело, идти не мог. Зато, уже на подходе к жилью, неожиданно вспомнил: на месте падения он оставил котомку. А в ней — беда-то какая — полная четверть отменнейшего первача. Михеевы дружбаны тут же рванули обратно. «Раненый» ковылял следом — знал, что если котомку найдут, о самогоне можно смело забыть. Так, собственно, и произошло — Михею не досталось и шкалика. Что было дальше, история умалчивала. Известно лишь, что на следующий день у подножия кручи обнаружили родничок. Очевидцы тех давних событий уверяли, что вода в нём «живая». Снимает похмелье, сращивает поломанные конечности, убирает с «морды лица» синяки и вообще обладает разными целебными свойствами. Паломничество к роднику продолжалось около года. А потом понемногу затихло. Идти далеко, а вода, как выяснилось, хоть и хорошая, но, как сказал местный маг, ничего в ней особого нет и никогда не было. Граждане чародею поверили. Поэтому в нынешние времена мало кто из буслаевцев забредал к «живительному» роднику. Бабкины сказки — не повод утруждать ноги…

До холма я добрался быстро, не прошло и четверти часа. Дорога хоть и не торная, но идти по ней было легко. Корней под ногами нет, ветки по роже не хлещут, на посторонние звуки не отвлекаешься.

Остановился возле подножия. Задрал голову.

«Гора» не казалась высокой. Опытный альпинист покорит её без проблем. Тем не менее лезть на вершину желания не возникало. Склоны довольно крутые, местами скалистые, сверзнуться с них — раз плюнуть. Действительно, круча. Без снаряжения и пробовать нечего.

Заново огляделся вокруг. Где-то здесь должен быть родничок.

Едва подумал о нём, сразу же захотелось пить. Прямо вынь, да положь.

Прислушался.

И вправду журчит. Совсем рядом, надо только кусты обойти.

Обогнул кустики и…

Вода вытекала из скал тоненькой струйкой. Около родника замерла девушка. Склонившись над ручейком, она набирала воду в жестяное ведро. Другое, полное, стояло поблизости. К камню было прислонено деревянное коромысло. Такие я только в музеях встречал.

— Эээ… добрый вечер.

Девушка подняла голову.

— Здрасьте.

Сказала и повернулась опять к роднику.

Между нами было всего метра три, не больше. Ведро наполнялось медленно. По всему чувствовалось, держать его на весу тяжело.

Шагнув вперёд, я протянул руку к «бадейке».

— Давайте, я помогу.

Незнакомка выпрямилась и с недоумением глянула на меня.

Глаза у неё были тёмные, почти чёрные. Глубокие, словно омуты. Затянет — не выплывешь, как ни старайся. Волосы — вороново крыло. Острижены коротко, примерно до середины шеи. В косу такие не заплетёшь. Но причёска всё равно «стильная». Для «деревни» не подойдёт, но по «московским меркам» — самое то. Пряди будто стекают с макушки, слегка изгибаются понизу, охватывают лицо… слегка беспорядочно, но беспорядочно только на первый взгляд. На самом деле, каждая прядка знает своё место. А если и падает куда-нибудь «не туда», то тоже не просто так. Лёгкое, едва заметное движение головы, шеи… можно ещё ладонью взмахнуть, чтобы поправить «непослушные» волосы. По себе знаю, для мужиков это как красная тряпка. Практически вызов. Приглашение посостязаться в извечной борьбе двух начал…

Одета красавица в сарафан, подол чуть ниже колен, на плечах цветастая шаль. На ногах коротенькие сапожки. Каблуки невысокие. Этой даме «удлинять» ноги не нужно. Они и так — более чем. Известные выпуклости и округлости под сарафаном не выделяются, но я чувствую… нет, точно знаю, уверен, что с ними у девушки всё в порядке. Фигура такая, что — обалдеть не встать… Даже в висках застучало. От «лишних» мыслей…

— Давайте-давайте, я не кусаюсь.

Растянув губы в дружелюбной улыбке, я вновь потянулся к ведру.

Девушка улыбнулась в ответ. Едва заметно, почти как Джоконда. Потом пожала плечами и…

— Меня Лариса зовут.

Грудное меццо-сопрано пробирало до самых костей.

— Василий, — откликнулся я, забирая из её рук железную «ёмкость».

Надеюсь, голос меня не выдал. Еле сдержался, чтобы не «пустить петуха».

Развернулся, подставил ведро под вытекающую из камней воду. Словно под кран, только вентиля не хватает. А усилить напор было бы кстати. Руки действительно устают, и чем дальше, тем больше. «Бадья» наполняется, вес её увеличивается. Ме-е-едленно-медленно. Пока полную наберёшь, задолбаешься.

Мельком взглянул на Ларису. Она стояла, обхватив плечи, и пристально наблюдала за мной. Я поспешно отвернулся. Ощущение, что меня рентгеном просвечивают. Взгляд такой, что прямо мороз по коже. Даже анекдот вспомнился про Ивана Грозного, его ближних бояр и вопрос «Кто изобрёл рентгеновский аппарат?»

Ведро наконец наполнилось. Облегченно выдохнув, поставил его на траву. Потом на десяток-другой секунд приник к бьющей ключом струе, напился — вода и вправду была замечательная, холодная и удивительно вкусная — затем вытер рот и вновь повернулся к девушке.

— А ты не злой, — внезапно сказала она.

И голос опять густой, бархатистый, обволакивает так, что захочешь — не вырвешься. Прямо наваждение какое-то.

Потряс головой. Вроде бы «полегчало».

Поднял глаза на Ларису. Ну, слава богу. «Рентгеном» больше не светит. Смотрит спокойно, даже немного насмешливо. Обычная девушка, только красивая… слишком красивая…

А, чёрт! Сразу и не заметил, что мы с ней уже на ты. В смысле, она со мной. А я пока ни туда, ни сюда. Молчу как рыба об лёд. Пора исправлять досадное упущение.

— Ларис, а давай я тебя провожу.

Вот так! Сразу берём быка за рога. Нечего сопли жевать. Девушки любят решительных.

Не дожидаясь ответа, подхватил коромысло, закинул его на плечо и подцепил крюком то ведро, что подальше. Другим концом попробовал ухватить ближнее. С первого раза не вышло. Уже висящая на коромысле бадейка чуть было не соскочила с крючка. Вода из неё выплеснулась прямо на спину. Пусть и немного, но всё равно неприятно.

Мысленно чертыхнувшись, присел и попытался аккуратно зацепить пустой крюк за ручку второго ведра.

Лариса прыснула в кулачок.

Действительно. Дурень я, дурень. Навыка, чтобы просто наклонить эту кривую палку к ведру, у меня нет, но, с другой стороны, нафига приседать, если можно или поставить одно из вёдер на камень, или сперва «нагрузить» коромысло как гриф штанги, а потом забросить его на плечо уже в «снаряженном» виде. Немного подумав, выбрал вариант «номер два». Ухнул, крякнул, но всё-таки поднял и даже не расплескал. Всё, теперь можно идти. Вопрос: куда? Прикол будет, если придётся чапать в обратную сторону.

Опасался я зря. Девушка повернула к Буслаевке. Дорога была довольно широкая, поэтому шли мы не друг за другом, а рядом. Если бы не это дурацкое коромысло, вероятно, и под руку получилось бы. Не сразу, конечно, но минут через двадцать точно. Как раз столько понадобилось, чтобы дойти до развилки. Шли, кстати, молча. Спутница искоса поглядывала на меня, но первой не заговаривала. А я… хм… Никогда не думал, что коромысло так тяжело нести. Тащить его одновременно на двух плечах, используя спину, оказалось не очень удобно. Во-первых, шею мгновенно натёр, а во-вторых, вёдра сильно раскачивались, а вода расплескивалась. Пришлось нести «штангу» поочередно — то на левом, то на правом плече: менял через полторы-две минуты, выдержать дольше не удавалось. Не представляю, как Лариса справилась бы с этой тяжестью в одиночку. На мой взгляд, для хрупкой девушки задача почти непосильная. Такую ношу должны переносить только профессиональные грузчики.

Перед поворотом к Лейкиному подворью немного замешкался. Фиг знает, как поступить. Красавица наверняка дальше пойдёт, а бросать её на полдороге некомильфо. Получится как в дурном анекдоте. За леди джентльмены ухаживают до ужина. После ужина леди развлекаются самостоятельно — у джентльменов футбол.

Сомнения разрешились сами собой. Спутница повернула… налево.

Я с трудом удержал коромысло, чтобы оно тоже не крутанулось в левую сторону.

— Что стоим? Кого ждём?

Уперев руки в бока, девушка смотрела на меня с лёгкой усмешкой.

— Ээээм…

— Ты же к Лейке идешь. Разве нет?

— А… как ты узнала?

Мне даже играть не потребовалось. Всё было написано на лице. И удивление, и облегчение, и… догадка…

— Это же очевидно, — пожала плечами Лариса. — На тебе куртка Гиляя. На вора или разбойника ты не похож, значит, одежду он тебе дал сам. К тому же ты явно не местный, иначе не стал бы мне помогать. Словом, ты был у Гиляя, и он отправил тебя к Лейке-ведьме.

— А, может, я не к Лейке иду, а в Буслаевку?

Девушка рассмеялась:

— Во-первых, такой вопрос уже своего рода признание, а во-вторых, по этой дороге в Буслаевку не пройдёшь. Мост через Бусинку развалился полгода назад, а новый ещё не построили. Вот так-то.

Если бы она сейчас показала язык, я бы нисколько не удивился.

— Выходит, ты тоже к Лейке идёшь? — прикинулся я простачком.

Лариса прищурилась. Похоже, ей нравилась эта игра.

— Да, к Лейке. Я ей воду ношу. Родниковая лучше колодезной, она ей цветы поливает.

— Из лейки? — уточнил я со смехом.

— Из лейки, — улыбнувшись, красавица подошла ко мне и провела пальцами по коромыслу.

Я едва не упал. Только что на правом плече висело килограмм тридцать и вдруг — бац! — почти ничего не осталось. Тяжесть бесследно исчезла. И вода в вёдрах словно застыла — захочешь, не выплеснешь. Теперь понятно, как Лариса собиралась нести этот груз до дома. Обычная магия и ничего больше.

— Ты забавный, — она опять усмехнулась и, небрежно махнув рукой, двинулась по тропинке.

Походка у Лары была замечательная. Конечно, не как у модели на подиуме, но близко. Она будто плыла над дорогой. Спина прямая, идёт как по ниточке, каблучки так и порхают, ветерок то и дело подхватывает сарафан, прижимая тонкую ткань к ногам, талии и… эээ… всему остальному. Смотреть на спутницу было приятно. Давая волю разного рода фантазиям, я в-открытую любовался стройной фигурой.

Путь до ведьминого подворья занял около четверти часа.

Подойдя к невысокой ограде, Лара толкнула калитку и вошла внутрь. Шагов через пять она остановилась и обернулась ко мне. Я придержал решетчатое полотно и тоже прошёл во двор, постаравшись не задеть коромыслом колья забора.

В глазах девушки мелькнуло удивление.

«Ага. Думала, что я ничего не увижу. Нет, милая, мы тоже не лыком шиты. Нам ваши генераторы иллюзий по барабану».

— Воду сюда поставь, — Лариса указала на небольшое крыльцо с красивым резным навесом.

Дом ведьмы был раза в два больше избушки Сан Саныча. Кроме него на подворье располагался длинный то ли амбар, то ли сарай, возле него бродили и клевали червей куры, десятка примерно два. Дальше виднелся колодец с воротом, за ним — огород. С огорода доносилось «довольное» блеяние.

Лара всплеснула руками.

— Глашка! Опять?! А ну, брысь оттуда!

— Ме-е-е.

Из-за куста смородины показалась морда с рогами.

— Вот же зараза! Дождёшься ты у меня, пущу на шашлык, — пригрозила Лариса.

Цокая копытцами, коза неторопливо двинулась к лотку с сеном.

Из-за угла дома вылетел лохматый комок и, громко залаяв, метнулся к рогатой разбойнице. Та в ответ лишь возмущённо мемекнула.

— Бутуз, прекрати! Раньше надо было бдительность проявлять.

Пёс, виляя хвостом, потрусил к хозяйке. Подбежав, он припал на передние лапы, опустил лобастую голову и тихонечко заскулил. Типа, да, виноват, больше такого не повторится. Потом неожиданно выпрямился и дежурно гавкнул в мою сторону.

— Это свои, — успокоила Лариса хвостатого «сторожа».

Из приоткрытых ворот «сарая» раздалось протяжное коровье мычание.

— Гертруда, — сообщила девушка.

Коротко кукарекнул взлетевший на забор петух.

— Петрович, — представила Лара еще одного местного обитателя.

Последний представитель деревенского бомонда «материализовался» на крыльце через пару секунд. Серый пушистый кот потёрся о ногу хозяйки, явным образом намекая на то, что негоже оставлять без ласки самого главного в доме.

— Ва-асенька, — погладила девушка довольно зажмурившегося котофея.

Тот муркнул и покосился на стоящего посреди двора гостя.

Я весело подмигнул серому. Тёзка всё-таки, не абы кто.

Котяра отвернул морду, шевельнул усами, потом выскользнул из-под хозяйкиных рук, спрыгнул с крылечка и, усевшись около подпирающего навес столба, принялся вылизываться и вычесываться. Новый знакомый хозяйки его, по всей видимости, не заинтересовал. Мало ли кто тут шляется, нечего время терять на всяких приблудных.

— Подожди тут минутку. Я позову.

Хлопнула дверь, девушка скрылась в доме.

Вновь на крыльце она появилась, как и предупреждала, ровно через минуту.

— Заноси, — Лариса кивнула на вёдра и опять исчезла в тёмном проеме.

Я ухватил бадейки и двинулся вслед за ней.

Миновав сени, вошёл в горницу. Поставил воду сбоку от двери. Не спеша огляделся. Чисто, просторно, уютненько. Никакой пыли, никаких развешанных по стеночкам трав, метелок и прочей колдовской атрибутики. На дощатом полу лежит аккуратный половичок. Тикают ходики. Возле окна стоит покрытый скатертью стол. Сзади и спереди лавки.

Девушка заняла дальнюю и указала мне место напротив.

— Ну? Что ты хотел от Лейки?

Конечно, о том, что она и есть Лейка-ведьма, я догадался ещё у развилки. Однако зачем разочаровывать даму? Раз уж взялся играть, играй до конца.

— Так это выходит… ты Лейка?! — я выпучил глаза и, постаравшись как можно натуральнее изобразить изумление, вытаращился на сидящую передо мной красавицу.

— А кого ты хотел здесь увидеть? — наслаждаясь произведённым эффектом, поинтересовалась Лариса. — Страшную горбатую старушенцию с носом-крючком и бородавкой на лбу? Тогда тебе надо было прийти ко мне лет через пятьдесят.

Думаю, она тоже всё давно поняла, но, видимо, ей, как и мне, эта игра была по душе.

— Ничего бы не вышло. Сто пудов, ты бы и через полвека не изменилась. Осталась бы такой же… — я «смущенно» пожал плечами. — Ну, красивой, короче.

Волшебница хмыкнула. Похоже, комплимент ей понравился.

— Тут это. Сан Саныч просил передать, — я вытащил из кармана записку «профессора».

Лейка развернула листок и принялась читать.

— Конспиратор, — покачала она головой, ознакомившись с текстом. Сказанное явно относилось к Сан Санычу.

— Что есть, то есть, — развел я руками.

Девушка отложила бумагу и окинула меня задумчивым взглядом.

— Ну что ж, раз Гиляй за тебя ручается… рассказывай тогда, что да как. И пожалуйста, поподробнее…

Второй раз рассказывать о своих «приключениях» оказалось не в пример легче. В голове уже всё утряслось и разложилось по полочкам, поэтому речь моя текла плавно, размеренно, почти как на лекции. В отличие от Сан Саныча, Лейка меня не перебивала и не переспрашивала. Просто слушала, уткнувшись носом в сложенные лодочкой ладони.

— Покажи мне часы, — попросила она, когда рассказ завершился.

Я снял с запястья «Победу» и передал раритет девушке.

Она осторожно тронула его пальцем, но тут же отдернулась.

— Кусается, — Лариса поморщилась, вынула из-под стола тряпицу и с ее «помощью» аккуратно придвинула к себе «хитрые» часики.

Примерно минуту лесная волшебница изучала артефакт, потом поднялась, открыла ближайший шкаф и вытащила оттуда толстенную книгу. Полистала страницы. С явным сожалением захлопнула фолиант. Повернулась ко мне. Вид у неё был весьма озадаченный.

— Сложный случай. Никогда с подобным не сталкивалась.

— И что теперь? — я с надеждой смотрел на колдунью.

Лариса задумалась.

— Давай сделаем так, — вернув книгу на полку, она поплотнее закуталась в шаль, словно ей вдруг стало холодно, затем присела на лавку и, как давеча у ручья, снова включила «рентген». — Сейчас ты выйдешь во двор. Сходишь в баньку, попаришься. Потом поужинаешь. Где — Васька покажет. Переночуешь на сеновале. В дом я тебя не пущу. Мне придется работать. Всю ночь. В тебе присутствует магия. Много магии. Я это чувствую, но понять, что за магия, пока не могу. Надо найти ответы. И про часы надо выяснить. Как можно больше. Надеюсь, к утру закончу. Ты всё понял?

В её бездонных глазах я был готов утонуть без всякого «гипноза». То есть, сперва выполнить всё, о чём она попросила, а потом утонуть. Или наоборот, без разницы. Однако слегка побрыкаться всё-таки стоило, сразу сдаваться — это не по-игроцки.

— Хм. А вместе нельзя поработать? Подопытный кролик должен быть всегда под рукой. Ты же не побежишь ночью на сеновал, если понадоблюсь.

Девушка улыбнулась, и я тут же почувствовал, что краснею. Последняя фраза и впрямь прозвучала… двусмысленно.

— Нет. На сеновал я к тебе не приду. У ведьм свои методы. Мне проще работать одной.

— Ну, нет, так нет, — я, собственно, и не рассчитывал, что она согласится. — Кстати, о бане. Баньку-то надо ещё натопить, да воды принести. Дров, если что, я наколю, но вот дальше…

Увы, у меня опять ничего не вышло. У Лейки нашёлся ответ и на это:

— Колоть ничего не надо. Носить и топить — тоже. Я ведь не только ведьма, я ещё водный маг, правда, без лицензии. Воды там хватает, в каменке энергокристалл, нагреется за секунды. Так что давай, иди, парься, ужинай и всё остальное. В дом не ходи. Будут какие вопросы, спросишь у Васьки. Он хоть и кот, но смышленее иных мужиков. Говорить не умеет, но, если надо, поможет, покажет… Короче, иди и ни о чём волнуйся. Утро вечера мудренее.

Утро наступило, как всегда, неожиданно. Я проснулся от того, что кто-то пребольно клюнул меня в правую руку.

Машинально ругнулся и разлепил глаза. У меня на груди сидел Лейкин петух и явно нацеливался на новый клевок, теперь уже в ребра.

— Пошёл вон, придурок!

От отмашки пернатый наглец увернулся и, взмахнув крыльями, переместился на ближайшую жердочку. Сбегать он, похоже, не собирался. Скорее, наоборот — почуял «противника» и решил с ним по-быстрому разобраться. Грозно заклекотал, встопорщил гребень. Секунда-другая и, к бабке не ходи, ринется на забравшегося в его курятник нахала.

Драться с хохлатым долдоном мне не хотелось. Но проучить стоило. Мало того, что поспать не даёт, так ещё и строит из себя единственного на всю округу альфа-самца.

Чтобы исполнить задумку, даже вставать не пришлось. Нашарил в кармане мелкую монетку (жалко конечно, но, думаю, не обеднею) и метнул ее в изготовившегося к броску петуха. Удачно попал — прямо в раскрытый клюв. Такой подлянки местный драчун явно не ожидал. Получив «в репу», он едва не свалился с насеста. Однако — курица, как известно, птица дурная — от намерений поквитаться с обидчиком не отказался. Подпрыгнул, выдал бойцовое «Куд-кудах!» и снова попробовал «налететь» на соперника…

На сей раз я цацкаться с забиякой не стал. Запулил в него собственным ботинком. Правда, несильно. Петруша, хоть и дурак, но калечить его ни к чему. Тем более что Лариса это наверняка не одобрит.

Итог противостояния человека и птицы вышел вполне предсказуемым. Петух позорно ретировался. Туда, где его точно никто не достанет — в широкий продух под крышей. Через пару секунд проигравший кукарекал уже во дворе. Видимо, готовил информационное поле — типа, не важно, как было на самом деле, важно, что об этом напишут в СМИ. Кто «громче» наврёт, того и победа.

Надрывные петушиные вопли предсказуемо разбудили остальных обитателей ведьминого подворья. Внизу закудахтали куры, заблеяла коза, протяжно замычала корова. Чуть погодя с улицы донёсся собачий лай.

Мысленно чертыхнувшись, я посмотрел на часы. Без четверти шесть. М-да, утро в деревне раннее. Ничего не поделаешь, придется вставать. Заснуть уже не получится, в таком-то бедламе.

Почёсываясь и позёвывая, поднялся с разложенной на сене рогожи, подобрал брошенный в птичку ботинок, нашарил второй, обулся, зашнуровал. Накинул на плечи куртку. Сквозь щели в стенах пробивались солнечные лучи. Действительно утро, хотя и зябкое. Еще бы санузел найти. Облегчиться, умыться, туда-сюда… Жалко, спросить не у кого, вчера надо было всё выяснять. Терпи теперь, жди, когда Лариса появится. В принципе, можно и в баню сходить… или кота «попросить», чтобы отвёл куда нужно. А, черт! Его ведь тоже искать…

Внизу заскрипели ворота. Света в сарае стало гораздо больше.

— Тихо, Гертруда, тихо, — послышался голос Лейки.

Громыхнуло ведро. Корова опять промычала, но уже поспокойнее. Видимо, поняла — хозяйка про неё не забыла.

Выждав какое-то время, я подобрался к краю помоста и перегнулся через шуршащее сено. Лариса, одетая в душегрейку и сарафан, по-простецки, без всякой магии, доила Гертруду — пегую корову с большими рогами и кокетливой чёлкой. Рядом, включив «режим ожидания», тусовался Василий. Дело понятное — молочко коты уважают.

— Уже проснулся? — подняла голову девушка.

— Ага.

— Тогда спускайся. Скоро завтракать будем.

— А-а…

— Удобства справа от лестницы, — Лариса кивнула в сторону выхода и, ничего больше не говоря, продолжила дойку.

Следующие два часа мы с Лейкой не разговаривали. Не потому что говорить было не о чем — просто тропа неожиданно сузилась, а потом и вовсе исчезла. Лариса шла впереди, я — следом. Насчёт спутницы не скажу, но меня такой порядок более чем устраивал. От прямого общения с девушкой он избавлял и — слава богу. После дурацких и никому не нужных «разборок» с монетой я чувствовал себя совершенно отвратно. В смысле, неловко мне было перед Ларисой. Ужасно неловко. Зачем, спрашивается, начал перед ней фарисействовать? «Почему согласилась? Не был ли это голый расчёт?..» Аж самому противно. Тоже мне, святоша нашёлся! Ещё бы про любовь вспомнил. И к ближнему, и вообще. Ханжа, одним словом. Тупой лицемер…

Лес начал понемногу сгущаться, и «самоедские» мысли постепенно отошли на второй план. Теперь приходилось больше следить за дорогой, нежели «философствовать».

Лейка передвигалась почти бесшумно. Ловко огибала деревья, уклонялась от норовящих хлестнуть по лицу веток, аккуратно перешагивала, а иногда перепрыгивала, через скрывающиеся в траве препятствия — ямки, пеньки, упавшие сучья. Я же наоборот — пёр как кабан. Сопел, пыхтел, запинался о корневища, ломал кусты, поскальзывался на подворачивающихся под ноги мшистых камнях. Словом, вёл себя как типичный городской житель, не знающий настоящего леса. Не охотник, короче. Не следопыт из романов Фенимора Купера про Натти Бампо и Чингачгука.

Девушка время от времени оборачивалась и бросала на меня сердитые взгляды. А потом ей это, по всей видимости, надоело, и она резко свернула влево.

Минут через десять мы выбрались к небольшому болотцу. Наверное, здесь когда-то текла река, но потом изменила русло и старица мало-помалу заросла и заилилась.

Через болото мы переправляться не стали. Двинулись вдоль его кромки, оставляя лес по правую руку. Идти стало легче. Кусты и деревья дорогу не перекрывают, а что под ногами хлюпает, так это не страшно. Земля ровная, промоин практически нет, ботинки крепкие и сквозь кожу вода не просачивается.

Спустя примерно полчасика болото закончилось, и Лейка опять повернула в чащобу. Жалко, но что поделаешь. Комфорт — понятие относительное. Главное — до цели дойти, а с удобствами или без, уже не так важно. Хотя с удобствами, безусловно, лучше. Это вам любой дальнобойщик скажет.

Расстраивался я, впрочем, недолго. Через десять минут в лесу появилась прогалина, Лариса остановилась, скинула с плеч рюкзачок и уселась прямо в траву, сложив «по-турецки» ноги. Я плюхнулся рядом и шумно выдохнул.

— Устал?

— Нормально, — соврал я, покосившись на спутницу.

— Ну, тогда перекусим по-быстрому и дальше пойдём.

Девушка раскрыла котомку, вытащила кусок чистой ткани и расстелила его на земле. Затем на «скатерти» появились стеклянный флакон, граммов примерно на сто, и какой-то тёмный комочек, размером со спичечный коробок. Колдунья капнула на него пару капель из пузырька и… «комок» превратился в душистую ржаную горбушку с толстым куском ветчины и не менее толстым — сыра. Эдакий гамбургер-чизбургер в варианте «ля рюс».

— Сублимированные продукты, — пояснила Лариса, поймав мой заинтересованный взгляд.

Надо же, какие она слова знает. Даром, что деревенская ведьма.

— У тебя в рюкзаке такие же, — добавила Лейка и приступила к трапезе. Хлеб она запивала водой, налитой из того же флакона в железную кружку. Её девушка тоже выудила из котомки.

Со своим сублимированным «хлебцом» я кое-как разобрался. А вот с питьём приключился «затык». Не в том смысле, что не сумел вылить воду из пузырька, а в том, что тот так и остался полным.

— А почему там не убавляется?

Вопрос, конечно, дурацкий, но Лариса ответила:

— Потому что я воду в нём сжала.

— Как это сжала? — я недоумённо посмотрел на волшебницу. — Вода же, она того… несжимаемая.

— С чего вдруг? — удивилась Лариса.

Я почесал «репу» и, как мог, объяснил колдунье молекулярную теорию строения вещества. На «пальцах», конечно, чтобы понятнее. Лейка внимательно меня выслушала и выдала в ответ свою версию. Тоже коротко, минуты на три, с использованием «похожей» терминологии. Она буквально в двух словах изложила мне местную «теорию конденсированного состояния». Из этой теории следовало, что (в переводе на «русский научный») «вода, подвергшаяся концентрированному магическому воздействию, приобретает свойства сверхтекучей бозе-эйнштейновской жидкости и при туннельном переходе через потенциальный барьер…» Что там с ней происходит в дальнейшем я, к своему стыду, так и не понял. Кивал, как китайский болванчик, и чувствовал себя полным неучем. М-да, непростая мне досталась «невеста». А уж если женишься на такой… всю жизнь придётся доказывать, что достоин…

— Я в Центроградском универе три курса отучилась, — весело сообщила Лариса, закончив «лекцию». — Там, кстати, с Сан Санычем и познакомилась. Он у нас семинары по теормагии вёл.

Ага. Понятно, откуда она этой «фигни» набралась. Узнать бы ещё, почему работает ведьмой в глуши, а не магиней в столичном граде.

— Выходит, ты универ не закончила?

— Не-а.

— А почему?

— Потом как-нибудь расскажу, — отмахнулась колдунья. — Это история долгая.

Мы снова принялись есть. Я жевал «бутерброд», отхлёбывал воду и искоса поглядывал на Ларису. Моё внимание привлекла её правая рука. Точнее, безымянный палец. Пока ещё неокольцованный. Мысли в башке витали довольно странные. Думал и пытался понять, куда деваются заклады жениха и невесты, когда дело доходит до свадьбы. Самое очевидное — их переплавляют в кольца. Ну да, скорее всего. Как бы только проверить?

Зажмурился и постарался представить, как выглядело бы такое кольцо на девичьем пальчике.

— Ой!

Открыл глаза. Повернулся к Ларисе.

Изумлённая девушка рассматривала тонкий серебряный ободок, незнамо как появившийся там, где ему и положено. Второй рукой она ощупывала цепочку на шее. Видимо, проверяла, на месте ли «ладанка» с медальоном. Убедившись, что монетка никуда не исчезла, Лейка облегченно выдохнула. Потом глянула на меня и укоризненно покачала головой:

— Ну, у тебя и шуточки. Я чуть с ума не сошла.

— Извини. Случайно всё получилось. Просто прикидывал, как это может быть.

— Случайно, не случайно, но в принципе получилось здОрово, — Лариса подняла палец и еще раз с явным удовольствием его осмотрела. — Хорошая иллюзия. Я даже не поняла поначалу. Думала, что настоящее. Плохо только, что дракона на нём не хватает.

— Какого дракона? Вот этого? — я вынул из кармана монету и показал девушке.

— Ага.

— Значит, будет.

Я снова сосредоточился.

— Другое дело, — сообщила через секунду Лариса, вытянув руку и любуясь выгравированном на колечке рисунком. — А себе можешь?

— Запросто.

— А ну-ка. Дай посмотреть.

Лейка внимательно изучила второе кольцо, затем отпустила мой палец и с некоторым сожалением сообщила:

— Да, жалко, что это всего лишь иллюзия. Но ты всё равно молодец. С кольцами хорошо придумал.

— В каком смысле?

— В прямом. Теперь не надо никому объяснять, кто мы друг другу. И монетки не надо показывать. Теперь всё на виду. Такую иллюзию даже сильные маги не сразу раскусят, о слабых и говорить нечего.

Я опять почесал в затылке.

Да уж, практичная мне попалась «жена». О деле, в первую очередь, думает, а не о цацках.

Лариса поднялась на ноги, потянулась.

— Ну что, пойдём, муженёк? Солнце ещё высоко.

— Пойдём, — согласился я, тоже вставая и отряхиваясь от крошек.

Волшебница сложила скатерть, убрала «посуду», закинула котомку за плечи.

— Только учти. Пойдем сторожко. Тут лышаки озоруют, не хотелось бы сталкиваться.

— Лышаки? — я опасливо посмотрел на лес.

— Полулюди-полузвери. Злые, здоровые, волосатые. Плюс тупые до ужаса. Если напрыгнут, сразу кинжалом бей. А ещё лучше магией. Так надёжнее.

Попробовал, как выходит из ножен клинок. Удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. Сделаем.

Обратный путь через Скрипкину пущу оказался гораздо легче, чем когда мы шли искать воина. Впрочем, ничего удивительного. Сэра Хэмфри лышаки боялись до дрожи в коленях, я, как выяснилось, тоже был парень не промах, да и моя фиктивная жёнушка вполне могла за себя постоять — всё же колдунья не из последних, хоть и пытается всячески преуменьшить свои магические способности. Зря она это делает. От меня уже ничего не скроешь, а Чекана, похоже, магия интересует постольку-поскольку. Есть от неё помощь в бою — хорошо, нет — обойдёмся своими силами.

В землянке у воина хранился целый арсенал. Холодное оружие разных типов. От зверского вида кастетов и местных аналогов нунчак до здоровенных двуручников, алебард и окованных сталью рогатин. Жаль только, весь этот металлолом не был заговорённым. Чекан собирал его исключительно из любви к искусству — что отнял у незадачливых «оппонентов», решивших посоперничать с бывшим гвардейцем, то и принёс в «музей своего имени». Полкомнаты завалил хламом.

— Мужики, они как дети, — буркнула по этому поводу Лейка. — До старости готовы играться в разную ерунду…

Возможно, в другом месте и в другой ситуации я бы с ней согласился, но сейчас невинное увлечение сэра Хэмфри нам здорово помогло. Из кучи оружия он подобрал мне приличный с виду клинок, а потом привосовокупил к нему три небольших ножика, смущённо пояснив при этом:

— Для боя у них баланс никудышный, но если такие бросать…

Он молодец, быстро сообразил. Ухватил самую суть моего отличия от рингарольцев и с ходу предложил выбрать ещё не виданную в этом мире боевую специализацию «метателя острых предметов». До пращи, дротиков и лука со стрелами Чекан пока не додумался, но ведь и времени, чтобы «изобрести» их, у него не было.

Просвещать воина я не стал. В первую очередь, потому, что хоть и знаю достаточно много о средневековом дальнобойном оружии, но сам им ни разу не пользовался и, как его изготовить, тоже не в курсе. Конечно, соорудить примитивный лук смогу без проблем, но применить его в настоящем деле — увы. Скорее, опозорюсь, а не сорву бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Спешить в этом деле не нужно. Сперва надо просто прикинуть, что и как делать, посоветоваться с «коллегами», потом найти подходящего мастера, изготовить опытный образец, провести его натурные испытания, изучить результаты, внести в конструкцию необходимые изменения… Словом, работы здесь непочатый край. А ещё секретность, куда без неё? Враги об особенностях моего организма много знать не должны. Не время ещё.

Сейчас в Рингароле время «контактных» сражений. Или стенка на стенку, или, что чаще, одиночные схватки бойцов из противоборствующих группиро… эээ… армий Владетелей. А поскольку в моих руках любой меч становится заговорённым, то выбирать «заготовку» для него надо особенно тщательно, с помощью специалиста-эксперта. Искать его, конечно же, не пришлось. Главным экспертом стал сам хозяин «музея». Чекан, он же сэр Хэмфри из Гедеона, он же — просто Хэм. Именно так я решил называть воина в приватных беседах. С одной стороны, не нужно ломать язык всякими сэрами-пэрами, с другой — звучит вполне благородно. Хэм, кстати, не возражал. Кажется, ему даже понравилось подобное обращение. Хотя сам быть запанибрата со мной наотрез отказался. Негоже, мол, обращаться к будущему Владетелю на ты и просто по имени, как к равному. Поэтому — только барон, господин барон и милорд. Я, правда, пытался уговорить его хотя бы на имя-отчество, но, как только услышал стандартное «Василий Иванович», едва не заржал в голос. Ну, прямо как в анекдотах. Я — Чапай, он — Петька, а Лариса у нас за Анку-пулемётчицу. Для ровного счёта только Фурманова не хватает, но и на эту роль претендент тоже имеется. Дед Гиляй — чем не Фурманов? Типичный такой комиссар из кино. Слова умные знает, книжки читал и в «политике партии» разбирается лучше других… Короче, не надо по имени-отчеству, пусть обзывает милордом, перетерплю как-нибудь.

К Лейке наш воин тоже теперь обращался со всем уважением. Или госпожа баронесса, или просто — миледи. Лично мне «миледи» нравилось больше. Было в этом что-то такое… романтическое. Почти как в романе Дюма. Главное, чтобы не закончилось всё как в «Трёх мушкетёрах», где на бедную леди Винтер повесили всех собак, а потом и вообще обезглавили. Здесь, думаю, до этого не дойдёт. Я, по крайней мере, сделаю всё, чтобы подобного не случилось. И Лариса, по-моему, знает об этом. Она даже от меча, что предложил ей Чекан, отказалась. Сообщила, что ей и кинжала хватит, и вообще: о бедной девушке теперь есть кому позаботиться. Сказала и весьма выразительно глянула в мою сторону. Я, впрочем, сделал вид, что ничего не заметил. Почему? Да потому что нефиг сейчас манипулировать мной. Одно дело, когда мы наедине, и совершенно другое — когда на людях. Авторитет мне сейчас терять ни к чему. Мало ли что подумает Хэм о наших взаимоотношениях с Лейкой. Он не дурак, может и догадаться, кто сейчас в нашей «семье» ведущий, а кто ведомый. А мне этого совсем не хочется. Терпеть не могу быть болваном на распасах и даже выглядеть таким не хочу. Особенно в глазах своего вроде как подчиненного…

Пущу мы преодолели быстро, минут примерно за сорок. Чекан возглавлял «колонну», Лейка шла замыкающей, а я, как «наиболее ценный член экипажа», двигался в середине. Фактически, Лариса и Хэм меня охраняли, хотя, на мой взгляд, никакой опасности не было. Лышаки попрятались в чаще и носа оттуда не показывали. Думаю, трёх трупов им оказалось достаточно. Тем более, что нас теперь тоже было трое и каждый стоил десятка, а некоторые, наверно, и двух. Это я не про себя, а про Хэма. Судя по его экономным и мягким, как у кота, движениям и довольно хищному виду, лышаки для него просто дичь, на которую можно с удовольствием поохотиться. Причем, прямо сейчас. Звери это, похоже, чувствовали, поэтому заранее убирались с дороги.

Привалов сэр Хэмфри не объявлял. Вероятно, считал, что они не нужны, и был совершенно прав. До избушки Сан Саныча мы добрались за два с половиной часа, в два раза быстрее, чем когда путешествовали вдвоём с Ларисой. Самое странное, что я почти не устал и даже наоборот, чувствовал себя достаточно бодро. Подозреваю, что и тут без магии не обошлось. Лейкиной или моей, не суть важно. Гораздо важнее то, что городской обыватель, каким я всегда являлся, начал потихоньку врастать в этот мир со всеми его сложностями и заморочками.

Последние пару кэмэ Лейка шла рядом со мной. Зачем ей это понадобилось? Да просто решила, что хватит уже держать в неведении «господина барона». Пора посвятить его в детали давно вынашиваемого плана…

— Милорд? — Чекан вопросительно обернулся.

Он явно ожидал распоряжений от «сюзерена».

Мы наконец пришли. Не выходя на поляну, остановились среди деревьев.

Лариса дернулась было вперёд, но я аккуратно придержал её за рукав.

— Не торопись.

После чего глазами указал воину на виднеющуюся за кустами избушку.

Сэр Хэмфри кивнул и скрылся в подлеске.

— Порядок, — отрапортовал он спустя пять минут. — Хозяин в доме. Чужих поблизости нет.

— Ты с ним уже говорил?

Хэм покачал головой.

— Давайте, я, — Лейка опять попробовала протиснуться мимо меня, но я её снова остановил.

— Не сейчас.

Девушка рассерженно фыркнула, но спорить при «постороннем» не стала.

— Хэм, — я вновь посмотрел на воина. — Идёшь, говоришь с Гиляем. Ни слова о том, что мы с баронессой здесь. Если он соглашается, выходите вместе на улицу. Если нет, выходишь один.

— Понял, милорд. Сделаю, как сказали, — кивнул Чекан…

Едва он ушёл, Лейка развернулась ко мне и упёрла руки в бока.

— Вася, ты что творишь?

— Я? Творю? — я удивленно приподнял бровь.

— Не придуривайся. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

На подначку я не повёлся.

— Прости, но… не знаю.

Лариса нахмурилась.

— Я спрашиваю, зачем ты меня останавливал? Зачем Чекана к Гиляю отправил? У меня бы это лучше вышло. Зачем…

— Погоди, — я поднял руку и уставился Лейке за спину, словно что-то увидел.

Удивительно, но ведьма на эту уловку купилась. Времени, пока она оглядывалась, вполне хватило на то, чтобы сотворить простую, но весьма качественную иллюзию.

— А… — девушка осеклась и, припав на колено, принялась ошарашенно крутить головой. — Вася. Ты где? Куда ты пропал? — пробормотала она напряжённым шепотом через десяток секунд, так и не обнаружив меня среди кустов и деревьев.

Лишить себя запланированного удовольствия я не смог. Укрытый мороком, подобрался к волшебнице сзади и, сложив ладони рупором-трубочкой, брякнул сакраментальное:

— Бу!

— Ой!

Лейка аж подскочила от неожиданности. Хорошо, кинжал не достала, а то могла бы и пырнуть сгоряча.

— Как же ты меня напугал, — она прижала руку к груди и облегченно выдохнула. Глаза у неё были слегка очумелыми.

Я ухмыльнулся.

— Хорошо напугал?

— Да. Но…

— Хочешь спросить, зачем?

— Да.

— Затем, что хотел показать, что бывает, когда в отряде два командира.

Колдунья насупилась, но промолчала. А я продолжил:

— Ты решила ввязаться в политику. Потянула за собой других. Мало того, ко всему прочему задумала стать супругой Владетеля. Только почему-то забыла: помимо жены барона в деле принимает участие и сам барон.

Мой пристальный взгляд девушка выдержала.

— Так вот. Моё предложение. Давай, Лара, договоримся заранее. Если ты хочешь что-нибудь сделать и знаешь, как это сделать правильно, ты всё равно спрашиваешь моего разрешения. Сначала спрашиваешь, потом делаешь, а не наоборот. Согласна?

Лариса прищурилась.

— Хорошо. Я согласна. Ты прав. В отряде не может быть двух командиров. Но вот в семье… — в её глазах заиграли весёлые чертенята. — А знаешь, мне это даже нравится.

— Что нравится?

— Нравится, когда меня называют Ларой. И вообще, я думаю, что сделала правильный выбор.

Ответить я не успел. Со стороны поляны раздался негромкий, но весьма характерный стук. Хлопнула дверца, из дома на улицу выбрались Чекан и Гиляй.

— Пойдёмте, барон. Кажется, нас уже ждут, — усмехнулась Лариса, кивая через плечо на избушку Сан Саныча…

Анисим оказался настоящим кладезем информации и, что ещё важнее, скрывать её от нас не собирался. Мы с Хэмом появились как нельзя вовремя. Заявившийся к «отельеру» Ханк требовал от хозяина постоялого двора ни много, ни мало, а выдать ему полный список работников и гостей плюс заплатить за каждого из расчета полкогтя в сутки на неделю вперед, пока длится ярмарка. Свои требования ханский мздоимец обосновывал просто: в районе Буслаевки проводится спецоперация по поимке особо опасного государственного преступника. Со дня на день сюда прибудут две сотни нукеров, их всех надо содержать и кормить, а поскольку «казна не резиновая», то местные предприниматели тоже должны поучаствовать, иначе…

— Кого ловят-то? — перебил я картинно возмущающегося произволом властей Анисима.

Ответ меня весьма и весьма удивил.

— Вас, сир, — развёл руками бывший гвардеец.

Мы с Чеканом переглянулись.

— Этот типчик, — Анисим кивнул на труп, — спрашивал, не появлялся ли в гостинице человек с приметами…

Судя по описанию, нукеры и вправду искали меня. Всё чудесатее и чудесатее, как говорила Кэрролловская Алиса.

— Кроме того, мне показали вот это, — хозяин вытащил из-за пазухи… крышку смартфона.

— Твою мать! — в себя я пришел лишь секунд через пять.

Как же я мог так опростоволоситься? Последний раз доставал мобильник на станции. Потом выключил и спрятал в задний карман, а затем… Ну да, я просто забыл про него, словно его и не было никогда. Странно, конечно, но… в жизни всяко бывает. Вопрос, где я его посеял? Когда забрел в избушку Сан Саныча, смартфон в кармане уже отсутствовал. Это точно. Значит, потерял я его или в лесу, или возле дороги. А раз нашлась крышка, значит, наверняка обнаружили и само устройство, и теперь оно в руках у нукеров. Блин! Хреново-то как!..

— Ханк сообщил, преступник может иметь при себе неизвестные техно-магические устройства, — ухмыляясь, добавил Анисим.

— Милорд, я думаю, времени у нас почти не осталось.

Я развернулся к Чекану.

— Действовать надо быстро, — продолжил тот. — Полагаю, что уже завтра к вечеру от людей хана здесь будет не протолкнуться. Они теперь знают, кто вы и будут действовать на опережение.

— Он прав, — поддержал его хозяин гостиницы. — Джавдет убыл в столицу днём. Сутки уйдут на принятие решения и бюрократию. Крайний срок — завтра утром. Потом, я думаю, будет поздно. Вы не успеете открыть коридор. Вас просто не пустят на площадь…

Анисим говорил совершенно серьёзно, и я ему верил.

По его сведениям, ханский сотник прибыл в Буслаевку с рутинной миссией — вывезти собранные бургомистром налоги и определить квоты на новый квартал. Встреча с Кузьмой, Фролом и Филимоном вышла случайной. Тем не менее, город Джавдет покинул на пару дней раньше срока. Погрузил в самобеги всё наиболее ценное и негабаритное (надо полагать, мой смартфон входил в этот список) и рванул с бОльшей частью отряда назад в Карухтан. В надзорном отделении осталось семь человек. Точнее, уже шесть, за минусом Ханка. Вторую часть «налоговых поступлений», так называемую «натуру» — понравившиеся нукерам предметы мебели, гардероба, инструменты и десяток картин местных художников, предполагалось вывезти завтрашним утром, до появления в городе ищеек, судей и двух сотен «охраны». Скорее всего, Джавдет не хотел, чтобы активные фазы двух операций — поимка «преступника» и вывоз награбле… пардон, собранного, пересекались по времени.

Откуда, спрашивается, об этом узнал Анисим? Нет ничего проще. Сегодня всех местных стражников выпроводили из отделения, и один из них в настоящий момент усиленно напивался в здешнем трактире. По словам пьянчужки, для вывоза ценностей нукеры «мобилизовали» большой самовоз, принадлежащий известному Буслаевскому «извозчику» Миловану. Тот, понятное дело, отказаться не смог, но выпросил небольшую отсрочку, якобы на подготовку машины. Транспортное средство с водителем он обязался подать к отделению в шесть утра. Вариант грузо-пассажирский.

Из сказанного хозяин гостиницы сделал вывод, что вывозить собираются не только мебель и барахло, но и обоих задержанных. По карухтанским законам Фрол и Кузьма считались изменниками-дезертирами. Когда-то они служили во вспомогательной страже, потом пытались по-дурости вступить в корпус нукеров, но после «курса молодого бойца» их отправили полицаями в Марьинку. Парни предпочли свалить из «охранки» и вернулись в Буслаевку. Так поступали практически все «южане», и обычно на это закрывали глаза. Правда, если подобные «дезертиры» случайно попадались ханским нукерам, с ними обходились по всей строгости. Или каторга, или (если у судьи плохое настроение) высшая мера. Немудрено, что представать перед Карухтанским судом незадачливые обормоты желанием не горели. Поэтому, с вероятностью почти наверное, предложение вступить в мой отряд станет для них (как говаривал незабвенный дон Корлеоне) «предложением, от которого нельзя отказаться».

— Мы можем договориться как-нибудь с Милованом? — поинтересовался я у Анисима.

Суть вопроса тот уловил.

— С Милованом я всё порешаю. У меня тоже есть самовоз, за руль посадим Герасима, никто ничего не заметит.

— Герасим — это кто?

— Мой старый работник. Доверяю ему как себе.

Я вопросительно глянул на сэра Хэмфри. Тот молча кивнул.

Ну что ж, пусть будет Герасим.

— Я тоже с вами поеду, — Анисим с усилием выдернул кинжал из столешницы. — Не хочется, знаете ли, пропустить всё самое интересное и весёлое… Если вы, конечно, не возражаете, сир, — «опомнился» он спустя пару секунд.

Я снова оглянулся на Хэма и качнул головой:

— Не возражаю. Вот только, сдается мне, что дело не только в веселье.

— Вы правы, сир, — «смутился» сослуживец Чекана. — Дело ещё и в том, что в нашей Буслаевке самобеги есть только у бургомистра, один, и три в отделении у нукеров. Ума не приложу, зачем они им нужны?

Намёк «отельера» я понял. И сделал ответный.

— Действительно. Зачем самобег СТАРОМУ бургомистру? Да и нукеры без них вполне обойдутся. А вот НОВОМУ бургомистру, я думаю, самобеги понадобятся. Например, для экстренных служб и… вообще…

Я неопределенно пощёлкал пальцами, словно прикидывая, что подразумевается под этим самым «вообще». Придумывать ничего не потребовалось. Анисим и сам отлично сообразил, что имелось в виду.

Дальнейшие «переговоры» прошли как по маслу.

Сперва я посетовал, что «так есть хочется, что переночевать негде». Потом заметил, что ходить пешком не совсем комильфо. Затем задумался о перспективах восстановления баронского замка. Анисим в ответ поинтересовался, в каком месте я собираюсь строить «летнюю» резиденцию Владетеля, ведь «старая крепость» расположена много южнее Буслаевки и временами там бывает достаточно жарко… Словом, друг друга мы поняли и договорились почти обо всём. Хозяин гостиницы на две трети спонсирует «реновацию» замка и полностью — обустройство Буслаевской штаб-квартиры, а «господин барон» обеспечивает разнообразнейшие торговые преференции будущему городскому главе. Что же касается настоящего, то об этом и говорить не стоит. Обеспечить ночлегом и ужином четырех человек — это такая малость, можно сказать, жест доброй воли со стороны Владетеля, согласившегося-таки остановиться на постоялом дворе и не требовать за это денег с хозяина…

Бэз стоял на вершине холма. Жесткий колючий кустарник, покрывающий почти весь склон, смотреть вдаль не мешал. Внизу расстилалась когда-то цветущая, а теперь выгоревшая, покрытая пепельными проплешинами равнина. Новая растительность с трудом пробивалась сквозь гарь. Возле холма ей это удавалось чуть лучше. Почему? Да потому что именно здесь в свое время располагалась ставка драконов. Отсюда они наблюдали за разворачивающимся внизу сражением, отсюда взмывали ввысь, отсюда несли смерть пытающимся пробиться к реке отрядам людей. В той битве Бэз не участвовал, но знал: до реки не дошёл никто. Да и сама река исчезла бесследно. Драконы её попросту высушили. Выпарили огнём. Нестерпимым жаром, превратившим речное дно в стеклянный овраг.

Сейчас всё было по-другому. Хотя драконы присутствовали. Только уже не в качестве победителей, а как поверженные и сдавшиеся на милость врага побежденные.

— Бэз! Можно я следующий? Ну, можно, а? Ну что тебе стоит?

Закутанный в плащ маг обернулся.

Щупленький черноглазый парнишка едва не подпрыгивал и умоляюще глядел на командира.

Бэз улыбнулся.

— Опять хочешь обойти Стамноса?

— Со Ста я договорюсь, — подросток нетерпеливо дернул плечом и опять заканючил. — Ну, Бэз, ну что тебе стоит?

— Ладно, Карух. Будь по-твоему, — маг кивнул в сторону защитного купола. — Если Стамнос не возражает, ты будешь следующим.

— Спасибо, Великий! Я этого не за…

Окончание фразы унёс ветер. Видимо, ученику так хотелось оказаться возле загона с пленными, что он решил использовать магию воздуха.

Бэз недовольно поморщился. Парень был перспективным, но уж слишком «горячим». И драконов он ненавидел, наверное, больше всех остальных. Хотя чему удивляться? В Великой войне Карух потерял всю семью. Впрочем, не только он. Все, кто был сейчас на холме и возле подножия, пылали ненавистью к прежним Владыкам. Все понесли потери. И Килик, бывший крестьянин, и Гедеон, воин и следопыт, и водоносец Митар, и Стрелка, ещё совсем недавно глава преступного мира всего Юго-запада и по совместительству хозяйка придорожной гостиницы, а ныне одна из двенадцати Избранных… Все, кроме Рины…

Маг скосил глаза вправо. Девушка замерла в двух шагах от него и, закусив губу, во все глаза смотрела на разворачивающееся внизу действо.

«Рина, Рина-Северина… Ну почему ты не такая как все? Хотя… если бы ты была как все, мы бы с тобой…»

Раздумья прервал глухой голос Марка, старого контрабандиста, единственного оставшегося в живых после налета драконов на приморскую деревушку.

— Всё, командир. Круть своего прикончил. Кто следующий? Стамнос, Карух?

Бэз посмотрел вниз.

Четверо ратников уже закинули веревки с крючьями на тело убитого дракона, чтобы оттащить труп к специально вырытой яме, наполненной «земляным маслом». «Огнем плевались, в огне и подохнут», — предложение бывшего кузнеца Сатоку поддержали не только маги и подмастерья, но и простые воины. О милости к падшим врагам никто и не помышлял.

Полупрозрачный защитный купол, похожий на гигантский мыльный пузырь, слегка всколыхнулся. На оболочке заиграли радужные круги, затем у подножия появился расцвеченный золотистым проход. Вышедший из него Круть отёр лоб и помахал рукой стоявшим на холме магам.

— Следующий Карух, — с пальцев Бэза сорвалась ветвистая молния и ударила в небольшой серебряный щит, закрепленный на высоком столбе возле загона с пленниками. Выбитые из щита искры посыпались наземь, волшебным образом складываясь при падении в буквы.

Стоящие вокруг столба подмастерья Каруха разразились восторженными криками.

Бэз мысленно усмехнулся. Волшебствопростенькое, но людям нравится.

— Карух, — прочитал замерший за спиной Марк.

— Карух! — победно вскинул кулак парнишка, оттесняя от ворот пожимающего плечами Стамноса.

— Карух, — тяжко вздохнула Рина.

Бэз обернулся и в упор посмотрел на девушку.

— Зачем, Бэз?

В её голосе чувствовалась неподдельная боль.

Мужчина нахмурился.

— Что зачем?

— Зачем всё это? — Рина махнула рукой в сторону защитного купола. — Ведь это же просто дети. Они не участвовали в войне. И Карух, он ведь тоже ещё ребёнок. А мы учим его убивать. Учим ненависти, учим, что только так надо решать проблемы.

— Дети?! Ты называешь этих тварей детьми?! — выскочившая из-за спины мага Лиона потрясла сухоньким кулачком. — А знаешь ли ты, чистюля, что точно такие же убивали моих внуков просто ради забавы? Их натаскивали на кровь, на смерть, и им это нравилось.

— Я знаю, Ли, — быстро ответила Рина. — И я очень хорошо тебя понимаю. Но…

— Откуда? Как ты можешь понять? Ты никогда не теряла близких. В самые страшные дни ты была в стороне. Ты…

— Не тебе, Ли, учить меня, — возвысила голос девушка. — Да. Я действительно виновата. Виновата, что сирота. Виновата в том, что сумела укрыть от драконов дочь. Что спасла от неминуемой гибели несколько тысяч обычных людей, не магов, заставила их покинуть свои дома и привела сюда, чтобы в армии появились новые ратники. Если ты полагаешь, что это и вправду вина, что ж, я готова ответить.

— Причем здесь ратники?! — возмущенно всплеснула руками Лиона. — Я говорю о другом. Я говорю, нельзя сейчас проявлять слабость. Нельзя сравнивать нас и драконов. Они не достойны пощады. Милосердие — худшее, что ты могла предложить. Никогда мы не будем жить с этими гадами под одним небом. Теперь это наш мир, это наша земля. Драконам здесь места нет. И это не дети. Это враги. Страшные. Поэтому мы уничтожим их всех. Всех подчистую.

— Прекратите немедленно! — Бэз резко шагнул вперёд, разделяя спорящих дам. — Ли. Ты не права. Рина одна из нас, у неё собственный взгляд на будущее драконов, и мы ещё не решили, как поступим. Рина! — маг развернулся к подруге. — Ты тоже не права. Карух давно не ребёнок. Он боец. Мы не воспитываем ненависть, мы учимся уничтожать врагов. Война ещё не закончилась, драконы ещё сильны. Мы должны много уметь, должны знать их сильные и слабые стороны. Мы не должны разменивать воинов один к одному. Победы надо одерживать малой кровью. Но чтобы так было, нам надо учиться. Учиться до боя, а не во время. Это и есть ответ на вопрос «зачем?». Других нет, что бы ты там себе не придумывала.

Стоящие рядом Избранные поддержали его одобрительными возгласами. Бэз устало вздохнул. Тяжело объяснять прописные истины той, кого считаешь самой талантливой и… самой близкой.

Рина отвела взгляд и, закусив губу, принялась смотреть, как двое подмастерьев Каруха с помощью нехитрой магии пытаются вытащить из загона одного из дракончиков. Это был действительно молодняк. Хоть и достаточно крупные с виду, но опыта и боевых навыков, судя по предыдущим схваткам, практически нет. К тому же им было банально страшно. Четыре рептилии сгрудились в углу загона, вжимаясь друг в друга, цепляясь когтями за мощные бревна, вбитые в землю едва ли не в половину длины. Эманации ужаса и глухой безнадеги чувствовались даже здесь, на вершине холма. Видно, и вправду… дети. Пятая особь, та, которую выбрал для боя Карух, жалобно выла, пытаясь противостоять магии зова. Тщетно. Подмастерья своё дело знали. Шаг за шагом, рывок за рывком, они «подтягивали» к выходу не желающего биться дракона. Убежать он не мог. Единственный путь на волю — вверх, в небо — перекрывала «сеть» из толстого бруса, усиленная магией воздуха и воды. Ни один ящер не смог бы её проломить. Только огонь, которого у драконов не было. Не было со времен штурма «последней твердыни».

— Нет, я так не могу. Это неправильно!

Яростный выкрик Рины заставил Бэза вновь обернуться к ней.

— Рина! Нет!

Ему не хватило всего пары мгновений. Брошенное в девушку заклинание сна без следа растворилось в ярко вспыхнувшем коконе отпорной магии. Волшебница стояла, раскинув руки, окутанная призрачными струями магической силы. Струи сходились и расходились, свивались кольцами. Словно играя, выскальзывали из-под защитной сферы, но сразу же возвращались обратно, постепенно сливаясь в одну, невиданной мощи, нацеленную на загон с рептилиями.

— Да остановите же её кто-нибудь! — отчаянно закричала Лиона.

Время как будто сжалось в пружину да так и застыло. Секунды превратились в часы, люди и нелюди замерли, словно статуи. Бэз разрывался между стремлением остановить Рину любой ценой и желанием довести её волшбу да конца. Единственный из всех, кто был на холме, он понял, что она собирается сделать. Поэтому и замедлил время. Чтобы принять решение. Чтобы найти выход.

Увы, решение оказалось горьким.

Влитая в девушку мощь освободилась оглушительным взрывом. Могучий удар сотряс холм и подножие. Накрывающую ристалище защитную сферу порвало в клочья. Кроме Бэза на ногах не удержался никто. Без сознания лежали и Избранные, и подмастерья, и обычные ратники. Хорошо, что живые — маг всё же успел накинуть на них защиту.

Не пострадали только драконы и частокол.

В перекрытии импровизированной тюрьмы зияла огромная брешь. Впрочем, рептилии её не сразу заметили. Вместо того, чтобы без помех выбраться из загона, они бестолково носились туда-сюда, хлопая крыльями, сталкиваясь друг с другом и мыча, как коровы. Лишь через полминуты один из драконов всё-таки поднял голову и обнаружил путь, ведущий к свободе.

С громким клекотом он рванул вверх, зацепился когтями за брусья и спустя пару секунд оказался снаружи. Словно не веря в освобождение, ящер слегка потоптался по крыше, обрушив тем самым еще несколько балок, и лишь затем развернул кожистые широкие крылья. Оттолкнувшись от кровли, он поднялся в воздух, сделал несколько мощных взмахов и, набрав высоту, медленно полетел к виднеющимся на востоке горам. Через какое-то время за ним последовали и остальные рептилии.

Очнувшаяся первой Рина с трудом поднялась с земли, но тут же рухнула на колени.

— Что я наделала, — проводив взглядом удаляющихся драконов, девушка закрыла руками лицо и судорожно всхлипнула.

— Ничего особенного, — пожал плечами мужчина. — Ты просто помогла решить нам одну из проблем. Жаль, что взамен мы получили другую, не менее сложную.

Рина молчала.

— Если я правильно понял, ты хотела перевести магическую силу драконов в силу физическую? Так?

— Так, — девушка опустила голову.

— Что ж, задумка была хороша, — кивнул Бэз. — Но ты не учла главного. Наше противостояние на этом бы не закончилось. Наоборот. Драконы, осознавшие, чего их лишили, перевели бы свою ненависть к нам в абсолют. Надеюсь, ты понимаешь, к чему бы это всё привело?

Рина опять закрыла лицо руками. Плечи её затряслись.

Мужчина устало вздохнул.

— Так вот. Я сделал следующий шаг, на который ты не решилась. Я увеличил силу твоего заклинания, и в итоге трансформа магии оказалась столь мощной, что…

— Разум драконов не выдержал, — едва слышно пробормотала колдунья.

— Да. Именно так. Их разум не выдержал. Сработали защитные механизмы. Чтобы мозг не погиб, многие его функции попросту отключились и…

— Драконы стали животными. Просто животными, — закончила Рина.

— Верно. Теперь нам нет смысла сражаться и нет смысла уничтожать их всех подчистую. С животными не воюют. Война, по факту, закончилась. В Рингароле остался только один вид разумных.

— Но ведь это не все драконы, — вскинулась девушка. — Другие пока ещё мыслят, мы с ними ещё не встречались и, значит, можем…

— Нет. Не можем, — перебил Бэз. — Заклинание, сработавшее один раз, будет теперь использоваться повсеместно. Его будет знать каждый маг, а скрыть это знание уже не получится.

— Так что же нам теперь делать? — Рина жалобно посмотрела на друга.

— Решать другую проблему, — криво усмехнулся мужчина.

— Какую?

— Что делать с драконьим проклятием?

— Проклятием?

— А ты что, ничего не почувствовала?

Рина приложила пальцы к вискам. Секунд десять она напряженно думала, пытаясь вспомнить, пытаясь понять, а затем…

— За что?! — упав навзничь, девушка изо всех сил принялась лупить по земле кулаками, словно та была виновата в случившемся.

Бэз попробовал успокоить колдунью и даже протянул к ней руку, но… Рука ни с того ни с сего онемела, а плечо ныло так, будто его придавили чем-то тяжелым…

Кузьму и Фрола мы нашли там, где и предполагали — в сарае. Правда, выяснилось, что нукеры вовсе не собирались увозить их с собой. Рыжему и белобрысому исключительно повезло, что мы решили атаковать участок сегодня, а не завтра или позднее. До завтра они бы точно не дотянули. Казнь Джавдет назначил им весьма изощрённую. Одного — распять, второго — закопать заживо, причем так, чтобы они умирали «вдумчиво и неспешно».

Неказистый снаружи, обитый досками сарай внутри оказался каменным. Бетонные стены, такой же потолок, узенькое зарешеченное окно… а вот пол земляной, что очень и очень странно. Хотя, скорее всего, его просто насыпали на фундаментную плиту для… да бог его знает, для чего это понадобилось? В любом случае подземный ход сделать не выйдет — тюремщики же не идиоты и такой вариант обязательно должны были предусмотреть.

— Это пыточная, — разъяснил вошедший следом Чекан.

— А эмм… инструменты где?

— Там, — воин кивнул на слабо освещенный угол.

Действительно, в дальнем углу стоял длинный стол, на котором были разложены устрашающего вида железки.

— Сначала пытают, потом подлечивают, потом снова пытают. Неделю, две, три. Обычное дело, — криво усмехнулся Чекан. — Но тут решили не заморачиваться. Приговорили сразу.

Он указал сначала на установленный в центре «пыточной» столб с двумя перекладинами: мощной балкой вверху и небольшой ступенечкой в полуметре от пола, затем на кучу земли справа от двери. За то время, пока я разбирался с десятником, Хэм успел снять с «креста» Фрола и частично, примерно до середины груди, откопал Кузьму. Потом, понятное дело, он отвлёкся на события во дворе.

Фрол по виду был очень и очень плох. Полулежал, привалившись к стене, пытался как можно глубже вдохнуть, но вместо этого лишь судорожно дергался и сипел. Из груди вырывался болезненный хрип. Кузьма, хоть и находился в отключке, выглядел несколько лучше. Дышал он, по крайней мере, ровно.

Я, помнится, когда-то читал про древние казни через распятие. Никому бы такого не пожелал. Это на самом деле мучительно. Особенно, если приговорённому дать возможность чуть-чуть опираться ногами на специальный приступок. Тогда он будет инстинктивно приподыматься, чтобы вдохнуть, но вдох получится неглубоким, а долго стоять на цыпочках не получится — мышцы на ногах затекут, тело опустится, лёгкие сдавит и — всё по-новой. Мучения могли продолжаться более суток. Некоторые «сердобольные» палачи «гуманно» перебивали казненным голени, и тогда те умирали довольно быстро — менее, чем за час. Фролу, похоже, подобные «гуманисты» не встретились.

— Милорд, можете ему чем-то помочь? Помрёт ведь.

Я вздохнул.

— Не уверен, но… попробую.

Это не было ни рисовкой, ни глупым кокетством. После схватки с Насиром сил у меня действительно не осталось. Уровень магической энергии восстанавливалсядостаточно медленно. Приду в норму минут, наверное, через сорок, а когда снова смогу воспользоваться часами, вообще не известно. Но, с другой стороны, подлечить белобрысого всё-таки надо, а то ведь и вправду помрёт.

Переключился в режим потоковой магии. Пальцы слегка потеплели.

Ага, вот и аура появилась. Синяя и малиновая. Слабенькая, конечно, но и такая уже кое-что.

Нет, «мёртвую воду» мы сейчас тратить не будем, ограничимся только «живой».

С левой руки на Фрола «упало» несколько малиновых «капель».

Тот глубоко вздохнул и громко закашлялся.

Я словно бы наяву увидел, как из его груди вытекает что-то коричнево-серое. Укороченными толчками-спазмами, будто цепляясь за что-то.

Так, добавим ещё пару капелек. Во-от, теперь хорошо. Дальше сам…

Оклемавшийся Фрол посмотрел на меня хмурым взглядом.

— Это он.

— Кто он? — удивился Чекан.

— Это он виноват, что Фильку убили. Это из-за него нас…

— Сами балбесы! — рявкнул воин. — Если бы господин барон захотел, он грохнул бы вас ещё до Джавдета, да, видимо, пожалел. Наверное, зря. Я бы вас точно прибил. Из-за трёх дураков чуть не сорвалось всё.

— Что не сорвалось? — не понял Фрол.

— Всё! — отрезал Хэм. — Вы, идиоты, фактически выдали нукерам барона. Можно сказать, на блюдечке преподнесли. Из-за вас, дебилов, пришлось начинать операцию раньше времени, практически без подготовки…

— К-какую оп-перацию? — заикаясь, пролепетал спасённый и, не дождавшись ответа, осторожно поинтересовался. — А п-почему он… б-барон?

— По кочану, — процедил сквозь зубы Чекан. — Не слышал что ли легенду про тринадцатого ученика?

Глаза у белобрысого округлились.

— Так это он что? Это значит… тот самый?

В его голосе всё-таки чувствовалось сомнение.

Чтобы его развеять, я подобрал с пола какую-то ржавую заостренную железяку, хмыкнул и, словно иголку, воткнул её в бетонную стену.

Раскрывший рот Фрол испуганно икнул.

— Ну что, понял теперь? — расхохотался Чекан.

Парень глядел на меня со смесью восторга и ужаса.

Я слегка усмехнулся и, предупреждая дальнейшее, приложил палец к губам.

Оппонент истово закивал.

Ну что ж, с ним всё понятно, займёмся теперь Кузьмой.

Начало нашего «великого похода» напоминало не то парад, не то карнавальное шествие. Коридор отторжения проходил по улицам, строго по центру проезжей части. Тротуары и бОльшая часть мостовых оставались свободными, поэтому места для «праздношатающихся» вполне хватало. Мы шли в окружении восторженно ревущей толпы с флагами, плакатами и транспарантами (когда только соорудить успели?), словно первые вернувшиеся со звёзд космонавты. Казалось, нас провожал весь город. Прямо сквозь «мыльную» пленку под ноги летели цветы, в небо взмывали петарды, горели файеры, отовсюду гремела музыка. Словом, народ отрывался по полной. Подозреваю, что изначально в Буслаевке собирались праздновать открытие ярмарки, но, раз появился ещё один повод, решили, как водится, «совместить».

Вообще, я впервые оказался одним из главных героев подобного мероприятия, и, если бы не магия отторжения, нас или затоптали бы, или задушили в объятиях, или сдавили до идеально плоского состояния, или подняли на руки и унесли туда, откуда бы мы выбирались все три отпущенных на миссию дня. Магия, слава драконам, от тесноты избавляла. Слева и справа по паре метров пустого пространства, а сзади и спереди, как Лейка и говорила, «запретная зона» — двадцать шагов.

Кто возглавлял шествие, я не видел. Впереди мелькали какие-то факелоносцы, акробаты-жонглёры, размахивающие платками девицы в цветастых юбках, за ними катились реквизированные у нукеров самобеги — уступом, в количестве трех штук, на первом был закреплен флаг, жутко похожий на «спартаковский»: с белой косой полосой по красному фону, только без характерного «ромбика» — вместо него стилизованная под готику буква «Б». Видимо, кто-то вовремя подсуетился — законодательно отделение новой провинции от Карухтана ещё не оформили, а флаг уже есть, и тот, кто его придумал и первым нацепил на древко, до конца жизни обеспечил себя деньгами и славой. «Креативные» личности, они везде одинаковые. Гимн, герб, флаг — стоит лишь намекнуть, что требуется, сразу толпа набежит, и все с идеями, все гении, все творцы. Поэтому в этом деле скорость важнее всего. Успел застолбить поляну, заказчику на глаза показался — полдела, считай, уже сделано. Рассматривают всегда только первых, остальных — «в топку», не глядя…

За самобегами двигались самовозы, тоже три, но уже не уступом, а колонной. Машины были украшены гирляндами из цветов, а их кузовы задрапированы тканью… Нет, не успели бы местные ради нас так быстро всё подготовить. Всё-таки я прав насчет ярмарки. Это её готовились открывать с такой помпой.

Слева и справа от самовозов шли, судя по «униформе», стражники. Скорее всего, они уже «присягнули на верность» новому бургомистру, иначе хрен бы он поручил им столь ответственное задание — «расчищать путь» будущему сюзерену: грузовики и стражники по факту перекрывали весь коридор. Та же картина наблюдалась и позади нашей группы. «Запретная зона», за ней парочка самовозов, две цепочки охранников, никаких зевак, никаких левых товарищей и — самое главное — ни одного «папарацци». Шучу, конечно. Хотя газеты здесь выпускают, но до наших им ещё расти и расти: слишком медлительны, слишком патриархальны, а все новости, в лучшем случае, недельной давности.

Кстати, тот грузовик, что «подпирал» нам спину, вёл Милован. Незадачливого «извозчика» мы благополучно помиловали. Я объявил амнистию по случаю своего «восшествия на престол», а Анисим вытащил бедолагу из гостиничного подвала и усадил за руль собственного миловановского самовоза: «Нечего ему в камере отдыхать, делом пущай предательство отрабатывает…» Сам бургомистр уселся в одну кабину с помилованным. Насколько я понял, у Анисима на эту машину имелись определённые виды…

Мои спутники вели себя на удивление спокойно. Словно уже не раз отыгрывали роли «свадебных генералов» на чужих празднествах. Фрол и Кузьма, те, вообще, радовались как дети. Похоже, всеобщее внимание доставляло им немалое удовольствие.

Мне же было немного тревожно.

Зачем нам такая многолюдная свита? Успеем ли мы выполнить миссию за три дня? Куда мы сейчас идём?

Последний вопрос я, кажется, задал вслух.

На него ответила идущая рядом Лейка:

— На станцию, куда же ещё?

— Мы поедем на электричке?

Лариса рассмеялась.

— Не думаю. Это было бы слишком просто.

— Но ведь не пешком же. Сколько там до вашего Карухтана?

— По прямой двести сорок три километра.

— То есть, по восемьдесят один в день. Даже если идти без сна и без отдыха, получится…

— Вась, не придуривайся, — поморщилась девушка. — Я знаю. Считать ты умеешь. Мы все умеем считать. Пешком у нас ничего не получится.

— Значит, всё-таки поездом? Или…

Я многозначительно замолчал и покосился на Лейку. Однако волшебница лишь плечами пожала.

— Дойдём до железки, узнаем.

Вагончик покачивался, колёса стучали, за окнами проносились леса и поля. Минут двадцать мы наблюдали за пролетающими мимо пейзажами, но потом это стало надоедать. Первым начал позёвывать Хэм, чуть позже к нему присоединилась Лариса.

— Вась, я посплю? — прошептала она мне на ухо.

— Да пожалуйста. Какие проблемы? — пожал я плечами и, посмотрев на Чекана, добавил. — Дорога не ближняя, выспаться будет полезно всем.

— Это да, — кивнул воин. — Вздремнуть минуток на сто и вправду не помешает.

Получив формальное разрешение, он тут же привалился плечом к борту, подложил под щёку кулак и буквально сразу засопел в обе дырочки. Впрочем, даже во сне Хэм придерживал рукой гарду меча, так что для кое-кого его внезапное пробуждение могло стать весьма неприятным сюрпризом.

Лейка готовилась ко сну дольше. Достала откуда-то из-за кресла подушку («Надо же! И об этом анисимовы мужички позаботились») и, положив её себе под бок, с комфортом устроилась на своей половине «дивана».

— Разбуди, когда что-нибудь интересное будет, — пробормотала она сонным голосом спустя пару минут.

— Обязательно, — я усмехнулся, потом покачал головой и решил последовать примеру Чекана и Лейки. То есть, тоже попробовал прикорнуть.

Честно попробовал. Даже глаза закрыл.

Сон, однако, не шёл. И, как вскорости выяснилось, не шёл он не только ко мне.

— Вы-то чего не спите, Сан Саныч? — я потянулся, зевнул и вопросительно посмотрел на Гиляя.

«Мудрец», сидевший напротив, шумно вздохнул:

— Понимаешь, Василий… волнуюсь я, вот и не спится.

— Свет дома забыли выключить? Подсчитываете, на сколько когтей нагорит?

Гиляй ухмыльнулся.

— Свет, говоришь? — он хлопнул себя по коленке. — Да, тут ты прав, это действительно важно. Когда денег на всё не хватает, приходится экономить на мелочах. Но, вообще, думаю я сейчас о другом.

— О чём о другом?

— Да как тебе сказать… — бывший доцент почесал за ухом. — Тут дело такое. Так сразу не объяснишь… Помнишь, я говорил тебе, что у хана Каруха в придворных мудрецах подвизается некий Сир Калаш?

— Да, было. Вы, кажется, ещё говорили, что лет тридцать назад он вам довольно сильно подгадил.

— Доносы он на меня хану писал, сволочь такая! — в сердцах бросил Гиляй. — Эх! Если бы я тогда… — старик на мгновение замер, но затем обреченно махнул рукой. — Впрочем, всё это в прошлом. Что было, то было. Сейчас важнее другое.

— Что именно?

— А вот что…

Из рассказа Сан Саныча я понял, что в Рингароле с мудрецами и впрямь было довольно мудрёно. Пусть и по-разному в каждой провинции, но общее сходство имелось. Любой придворный мудрец, получая должность, в качестве бонуса получал и некую толику магии. Даже если не имел до того никаких способностей к волшебству.

Сир Калаш, например, получил от хана Каруха особый «амулет мудрости» и дом в том самом тупике Мудрецов, который так заинтересовал Гиляя, когда он рассматривал карту.

— Дом номер ноль. Он как бы запирает улицу, — пояснил Сан Саныч. — А сразу за ним Площадь Дракона. И коридор проходит через него. То есть, нам в любом случае надо войти в жилище Калаша со стороны тупика и выйти со стороны площади.

Я удивился:

— А какие проблемы? Войдем-выйдем, делов-то…

— Э, нет. Не скажи, — «погрозил» мне пальцем Гиляй. — Не такое это простое дело: пройти дом мудреца.

— Что же там сложного? Ловушки всякие? Или, может быть… лабиринт?

— Ни то, ни другое. Проблема в том, что, благодаря амулету, придворный мудрец может закрыть проход любому, кого посчитает глупее себя. А вошедший должен доказывать, что это не так.

— Хм, и как он должен это доказывать?

Сан Саныч недоуменно приподнял бровь.

— Как-как? Очень просто. Гостю надо решить три задачи, предложенные хозяином дома.

Мне стало смешно. Так смешно, что я даже перешёл на «ты» в разговоре.

— Саныч, но это же бред собачий. Можно ведь просто спросить «Что у меня у кармане?», и фиг кто угадает. Или задать какой-нибудь специальный вопрос, ответ на который знают считанные единицы. Знание не есть ум. Образованный не значит учёный.

— Правильно. Всё правильно говоришь, — кивнул Гиляй. — Однако в том и засада. Ведь на самом-то деле уровень интеллекта вошедшего оценивает не только и даже не столько хозяин, сколько «амулет мудрости». Он же определяет, годится предложенная гостю задача в качестве теста или надо придумать другую. По слухам, чаще всего амулет даёт добро на задачи, не требующие специальных знаний. То есть такие, какие может решить любой человек. Главный критерий — умение думать и находить правильные ответы, не глядя в шпаргалки и не зарываясь в толстые справочники.

Я почесал затылок.

— Понятно. Амулету нравятся занимательные задачки.

— Точно сказано! Именно занимательные! — Сан Саныч всплеснул руками, едва не задев по уху спящего Хэма. — И вот по этому поводу я и хотел тебя кое о чём попросить.

— Проси, — вздохнул я, уже начиная догадываться, к чему он завёл этот разговор о задачах и мудрецах.

— Ты в своём мире встречал такие задачи?

— Встречал.

— Решал?

— Решал.

— Можешь их мне рассказать? То есть, тьфу! Не рассказать, а задать, — поправился бывший доцент. — А я попробую их решить.

— Зачем тебе это?

— Как это зачем? — удивился Сан Саныч. — На площадь Дракона нам надо пройти?

— Ну… надо.

— А как мы туда пройдем, если на пути у нас Дом Мудреца, а в нём Сир Калаш?

— Да голову ему оттяпаем и всего делов.

Я зловеще оскалился и провёл ребром ладони по шее.

Сан Саныч едва дар речи от возмущения не потерял.

— Да как… как… как это можно…

— Не парься. Это всего лишь шутка, — я рассмеялся, потом протянул руку и успокаивающе похлопал нашего «мудреца» по плечу. — Никого мы там не убьём, нам просто не дадут это сделать. А задачки…

— Задачки решать буду я, — отрезал Гиляй. — Я в отряде мудрец, значит, мне и ответ держать.

Я снова вздохнул.

— Не возражаю. Тебе так тебе.

— Значит, будем тренироваться? — обрадовался старикан.

— А что нам ещё остается? Конечно, будем.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас…

Первую задачку для нашего мудреца я особо не выбирал. Просто вспомнил одну довольно забавную и, в определенном смысле, провокационную.

— Вот, смотри, — я «нарисовал» перед носом Сан Саныча слово из десяти букв. «Чернилами» послужил обыкновенный водяной пар.

Бывший преподаватель без труда прочёл возникшую в воздухе «надпись»:

— ОДТЧПШСВДД… Хм, и что это значит?

— Собственно, в этом и состоит задача. Требуется расшифровать, что здесь написано? — я сложил на груди руки и откинулся на спинку сиденья. — Скажу сразу. Любой первоклассник решит эту задачу меньше, чем за минуту. Школьник постарше потратит на неё минут десять-пятнадцать. Студент… хм, студенту, я думаю, потребуется около часа. Что же касается профессора или доцента, боюсь, что эту задачу им не решить никогда.

— Чего это не решить? — проворчал Гиляй и… задумался. Крепко задумался.

— Ну? — поинтересовался я минут через пять. — Как успехи?

Оппонент вздохнул.

— Вот чувствую, что ответ простой, даже очень простой, но… — он разочарованно развёл руками. — В общем, сдаюсь.

Сказал и уставился на меня. Видимо, ожидая ответа.

Ответ я опять «нарисовал» в воздухе, у него перед носом.

Секунды три Сан Саныч, раскрыв рот, смотрел на циферки, а потом… буквально согнулся от душащего его смеха.

— Нет. Ну это же надо! Так опростоволоситься! Профессор, доцент, аспирант… Никто бы не догадался. Тут ты прав на все сто, — выдавил он из себя, отсмеявшись и утирая рукавом слёзы.

— Ну что? Продолжим? — поинтересовался я, когда «мудрец» окончательно успокоился.

— Продолжим, — Гиляй ударил себя по коленке и с самым решительным видом подался вперёд.

Вторая задача по «духу» напоминала первую. Я специально выбрал такую, чтобы дать Сан Санычу возможность её решить. «Идеологию» он понял, осталось лишь применить это понимание на практике.

— Итак, по какому принципу расположены эти цифры?

В воздухе «материализовался» числовой ряд «8 2 9 0 1 5 7 3 4 6».

На этот раз Гиляй думал недолго. Спустя всего полминуты он хлопнул себя по лбу и радостно сообщил:

— По алфавиту.

— В яблочко!

Сан Саныч азартно потёр руки.

— Ещё!

Я мысленно усмехнулся. Неожиданно вспомнился старый номер журнала «Квант», выпущенный ещё до моего рождения, читанный-перечитанный, хранящийся на полке вместе с другими периодическими изданиями советских времен. Благодаря этому журналу я в своё время познакомился с одной любопытной историей, касающейся «задач по цепочке»[1]. Не знаю, кто выдумал эти задачи, но, полагаю, человек это был незаурядный. Речь, кстати, там шла о жирафе и бегемоте. Сложно сказать, присутствуют ли они в фауне Рингарола, но…

Да какая, собственно, разница?! В конце концов их можно заменить другими «животными». Например, бургомистрами и драконами…

— Ещё так ещё. Вот тебе тогда настоящая задача. Задача номер один. Скажи, сколько нужно проделать операций, чтобы засунуть в холодильник бургомистра?

— Эээ… — Гиляй пребывал в явном недоумении.

— Хорошо. На первый раз я тебе помогу, — пришёл я ему на помощь, поняв, что оппоненту нужен некий толчок, отправная точка для рассуждений. — Для того чтобы поместить бургомистра в холодильник, требуется совершить три операции. Первая — открыть холодильник, вторая — положить туда бугромистра, третья — закрыть холодильник.

Лицо Сан Саныча удивленно вытянулось.

— То есть… то есть, операция — это просто какое-то результативное действие?

— Именно так. А теперь слушай следующую задачу. Сколько операций надо проделать для того, чтобы положить в холодильник дракона?

Гиляй почесал затылок.

— Нууу… я думаю, с драконом надо проделать больше операций, чем с бургомистром.

— Почему?

— Потому что дракон в холодильник не влезет. Сначала его надо сложить.

Я помотал головой.

— Не нужно никого складывать. Холодильник большой. Дракон может свободно в нем поместиться, если, конечно, там нет ничего другого.

— Тогда, как и в предыдущей задаче, достаточно трех операций, — быстро ответил Сан Саныч. — Открываем холодильник, кладем дракона, закрываем. Верно?

— Нет, неверно. На этот раз нужно проделать четыре действия: первое — открываем холодильник, второе — вынимаем бургомистра, третье — кладем дракона, четвертое — закрываем холодильник.

Сан Саныч заржал.

— Вот ведь зараза! Я и забыл, что холодильник занят.

— Пойдем дальше? — я улыбнулся и вопросительно посмотрел на Гиляя.

— Давай дальше, — махнул он рукой.

— Бургомистр и дракон находятся на суше, на расстоянии одного километра от берега реки. Кто из них быстрее доберётся до воды?

Обычно, когда решаешь такого рода задачи, надо включать «особую» логику и отвечать сразу, а думать, как все, бесполезно. Тем не менее, Сан Саныч подумал и заявил:

— Дракон доберется быстрее, потому что он может летать.

— Неправильный ответ.

— А какой правильный?

— Быстрее добежит бургомистр.

— Почему?

— Потому что дракон остался в холодильнике…

«Мудрец» переваривал сказанное секунд пять, а затем зашёлся в приступе беззвучного смеха. Когда он отсмеялся, я предложил ему очередную задачу:

— Сколько бургомистров умещается в кузове пятитонного самовоза?

Сан Саныч опять призадумался, но долго ему размышлять я не дал:

— Саныч, не теряй время, я подскажу: умещается ровно пять тонн бургомистров — полный кузов. А теперь сам реши следующую задачу. Только быстро. Итак, сколько драконов поместится в кузове пятитонного самовоза?

— Эээ… Тоже полный кузов, — неуверенно произнёс Гиляй. — Что? Неправильно? Да?

Я кивнул.

— Неправильно.

— А сколько же?

— Ни одного дракона.

— Почему?

— Потому что кузов доверху набит бургомистрами…

На этот раз мы ржали вместе. А когда пришли наконец в себя, я подытожил «урок»:

— Всё, хорошего понемногу. Дальше сам.

— Ну хотя бы ещё одну, для разгончика, — начал канючить «мудрец».

— Ладно. Ещё одну и хорош.

Честно сказать, меня уже клонило в сон, да и сами задачки немного поднадоели. Дофига когда-то решал, но самому задавать их оказалось занятием утомительным. Спрашивай, жди, объясняй… Нет, быть учителем — не моё. Поэтому задам-ка я сейчас Гиляю такую задачу, чтобы он думал над ней до конца дороги…

— Итак, слушай условие. Два мужика ранним воскресным утром вышли на два разных балкона…

Я не ошибся. Сан Саныч и вправду задумался. Надолго задумался. Мне же только того и надо было. Примерно минуту я смотрел, как он шевелит губами, как что-то шепчет под нос, затем мои глаза стали сами собой слипаться и… заснул, одним словом. Под тихое бормотание «мудреца», стук колёс и плавное покачивание катящейся по рельсам мотрисы…

— Какой любопытный рисунок.

— Это не просто рисунок. Это карта.

— Карта? — Рина оторвала взгляд от пола и с удивлением посмотрела на спутника.

— Да. Карта.

Бэз не спеша прошелся по залу.

Звуки его шагов эхом отражались от стен. Круглый высокий купол придавал эху нужную глубину и тональность. Казалось, что помещение специально сделали таким монументально-объёмным, чтобы любой вошедший сюда чувствовал свою ничтожность перед лицом высших сил. Неважно, каких. Ушедших ли из этого мира богов, стихийных ли духов, обитающих неведомо где, но незримо присутствующих во всякой магии, или же свирепых драконов, взявших над миром власть по праву сильнейшего… Людям без разницы, кого бояться и перед кем трепетать. И уж тем более всё равно, кого низвергать с пьедестала…

— Вот, смотри, — маг остановился в центре огромного зала и указал себе под ноги. — Тут изображены центральный остров и цитадель. Как раз то место, где мы сейчас и находимся.

Рина засмеялась.

— Ты всегда любил объяснять очевидное невероятным.

Мужчина дёрнул плечом.

— Очевидное не всегда очевидно. Особенно тем, кто привык сперва во всём сомневаться, а потом действовать наобум, руководствуясь одними эмоциями.

— Прости. Я не хотела тебя обидеть. Просто я действительно не вижу здесь никакой карты.

— Чтобы увидеть, надо посмотреть с высоты, — волшебник кивнул на отверстие в куполе, потом повернулся к Рине. — Тебя поднять? Или сама поднимешься?

Спутница фыркнула и, ничего не сказав, раскинула в стороны руки.

Через пару секунд она начала медленно подниматься в воздух. Достигнув наивысшей точки, женщина опустила глаза и принялась рассматривать выведенные на полу «узоры». В какой-то момент ей, видимо, захотелось поправить волосы и…

— Ах!

— Сколько раз тебе говорил. Когда магичишь, не отвлекайся, — сердито отчитал Бэз едва не разбившуюся волшебницу. — А если бы я отвернулся? А если бы у меня линза не получилась? А если…

— Но ведь не отвернулся же, — Рина пожала плечами, затем улыбнулась. — Ладно, не дуйся. Я же не специально. Знаешь ведь, с воздухом у меня вечно проблемы.

— Не знал бы, точно расшиблась бы, — проворчал для проформы мужчина, после чего вернулся к основной теме. — Давай рассказывай, что увидела.

— Ну… — женщина ненадолго задумалась. — В общем, ты прав. Это действительно карта. Я только одного не поняла.

— Чего?

— Почему она такая ущербная?

Рина прошла к «нужному» месту, присела, потрогала рукой каменный пол.

— Ощущение, что драконы специально стерли у карты края. Вот, даже царапины от когтей остались, — она поднялась и взглянула на Бэза. — Есть остров, есть внутреннее море, есть суша вокруг. А дальше опять полоска воды и… всё. То есть, наоборот, ничего. Как будто драконы решили скрыть от всех, что там, за морем. Ведь если весь этот зал, — она обвела рукой помещение, — считать Рингаролом, то получается, что половина его нам неизвестна. Даже больше, чем половина. Я вообще никогда не слышала, чтобы там кто-то бывал.

Женщина указала на стены и полосу пола вдоль них. Довольно широкую и почему-то сильно истёртую.

Маг покачал головой.

— Ты и права, и не права одновременно. Права в том, что мы и вправду не знаем, что там, за морем. А не права, что думаешь: виноваты драконы. Нет, Рина, драконы здесь ни при чём. Они не стирали карту. Они, наоборот, хотели её… хм… отчистить что ли.

— Как это отчистить? — не поняла волшебница.

— Да очень просто. Они хотели стереть верхний слой, на котором ничего не было. Драконы думали, что настоящая карта под ним. Они полагали, что сделав это, смогут найти лазейку в завесе.

— Какой завесе? — нахмурилась Рина, опять не поняв собеседника.

Мужчина вздохнул.

— Помнишь сражение у Тириата? Меня тогда не было две недели. Уехал перед самой битвой.

— Помню, конечно. Кое-кто ещё говорил, что ты просто испугался и убежал… Да, кстати. Ты, так и не рассказал, где был эти две недели. Даже странно.

— Странно, что только сейчас ты об этом спрашиваешь, — усмехнулся Бэз. — Ну да не беда. Я всё равно не смог бы тогда ничего объяснить.

— А сейчас?

— Сейчас смогу. И всё благодаря этой карте, — маг вновь указал на пол под ногами. — Помнишь, как до войны драконы запрещали нам не то что строить большие корабли, а и вообще приближаться к внешнему морю. Нам разрешалось плавать только по рекам и около внутренних берегов. И рыбу было нельзя ловить, и нырять за ракушками, и рвать водяные растения. Брали лишь то, что само попадало на берег после бури или прилива. Так вот, мне всегда хотелось узнать, почему так. Первое, что приходило на ум — некоторые драконы, примерно пятая часть, жили в воде и попросту не хотели, чтобы люди портили им среду обитания. Во время войны я выяснил, что это предположение верное. Но одновременно и понял, что это лишь половина правды, поскольку она касалась лишь рек, озёр и внутреннего моря. Во внешнем — драконы называли его океаном — они и сами не жили, и других не пускали. Этот океан вообще оказался мёртвым. Только вода и ничего больше. Ни рыбы, ни водорослей, ни даже рачков. Одна лишь вода. Обычная, только очень солёная.

— У тебя появилась возможность узнать, почему? — догадалась Рина.

Волшебник кивнул.

— Да. Что-то вроде. Перед сражением в ставку прибыл гонец с западного побережья. Он сообщил, что там наконец достроили корабль для дальнего плавания — я отдал распоряжение о его строительстве еще до встречи с тобой. Его уже спустили на воду, испытали и… короче, ждали только меня.

— Зачем?

— Я собирался исследовать океан. Хотя бы на несколько дней пути. Сама понимаешь, нельзя было упускать такой шанс. Предстоящую битву мы выиграли бы в любом случае, поэтому я и решил, что плавание важнее. Прости, что ничего тебе тогда не сказал. Я просто хотел сделать это один. Думал, что это опасно и если что-то случится, то …

— И как? Случилось? — женщина упёрла руки в бока и, прищурившись, посмотрела на мага. — Если честно, когда мне сказали, что ты срочно уехал, я сама была готова тебя убить.

— За то, что сбежал?

— Нет, за то, что сбежал без меня.

Мужчина вымученно рассмеялся.

— Ну, хорошо. Я был неправ. Если можешь, прости меня ещё раз.

— Уже простила, — хмыкнула Рина. — Что дальше-то было?

— Дальше-то? Да, собственно, ничего.

— Что значит ничего?

— А вот то и значит. Мы шесть раз отплывали от берега, но уже через сутки видели, что плывём в обратную сторону.

— Как так? Этого не может быть, — изумилась волшебница.

— Может, Рина. Увы, может. Я сам этому не сразу поверил. Приказывал поворачивать, менять место отплытия, но результат оставался тот же. Сначала прямо по курсу появлялся туман, полоской, словно дымовая завеса, корабль в неё попадал, внутри мы находились не больше минуты, а когда опять выходили на чистую воду, то почему-то двигались к берегу.

— Странно.

— Да. Странно. Потом, через два месяца, когда я допрашивал Ти’хана… помнишь его?

— Один из тринадцати?

— Он самый. Так вот, этот дракон сказал мне, что они тоже пытались пробить завесу тумана, летели, плыли и по воде, и под водой, но так же, как мы, раз за разом терпели фиаско. Их тоже всегда разворачивало в обратную сторону.

— В каком месте их разворачивало? — неожиданно заинтересовалась Рина.

— В любом, но всегда ровно в двадцати двух драконовых стадиях от берега, — Бэз подошел к границе между узорами и «потертостями» и каблуком сапога провел по полу воображаемую черту. — Вот здесь, где как раз и кончается наша карта.

Волшебница молчала примерно минуту. Видимо, обдумывала сказанное. А потом сделала неожиданный вывод:

— Наверное, ты теперь будешь жить здесь, в цитадели драконов?

— С чего бы? — удивился маг. — Нет, я не собираюсь здесь жить. В этом здании я размещу штаб-квартиру Имперских Железных Дорог.

— Штаб-квартиру чего?! — Рина с изумлением посмотрела на друга.

— Железных дорог, — повторил Бэз. — Это такая интересная штука… ты, кстати, первая, кому я о них рассказываю. Вот только представь себе. Две тонких стальных полосы, уложенные на крепкие деревянные поперечины, а они, в свою очередь, лежат на хорошо утрамбованном грунте. На полосы мы ставим тележку с колёсами и оборудуем её движителем. При желании можем подцепить к ней другие тележки, без движителя. Первая будет их тянуть за собой. Получится своего рода состав, то есть что-то составленное из чего-то…

— Подожди, подожди, — остановила волшебница Бэза. — Где ты возьмешь такой энергокристалл, чтобы у него были силы крутить колёса? Самые мощные, что у нас есть, их еле-еле хватает на обычную тачку.

Маг загадочно улыбнулся, пошарил в кармане и вытащил из него небольшой камушек. Точнее, кристалл. С аккуратными ровными гранями, удивительно чистый, с едва заметным голубоватым оттенком, прозрачный, как горный хрусталь.

— Вот он, энергокристалл для железной дороги. Я сам его создал. Он в сотни раз мощнее любого другого. Я решил назвать его тяговым.

— Можно? — женщина протянула руку к кристаллу.

— Пожалуйста, — передал ей камушек Бэз.

Рина почти полминуты рассматривала артефакт, ощупывала его пальцами, глядела на просвет, а когда закончила, то лишь развела руками и восхищенно цокнула языком.

— Поразительно! Даже не думала, что такое возможно. Если бы сама не увидела, ни за что не поверила бы. Остальным будешь показывать?

Она махнула рукой в сторону входа.

Бэз покачал головой.

— Показать — покажу, но объяснять не буду.

— Почему?

Маг усмехнулся.

— Потому что я так решил.

Волшебница приподняла бровь.

Мужчина неторопливо продолжил:

— Видишь ли, в чем закавыка. Очень скоро в Рингароле появится тринадцать провинций и, соответственно, тринадцать Владетелей. Да, сейчас они все лояльны своему учителю и наставнику, но зададимся вопросом: что будет потом, когда они почувствуют вкус власти, получат новую силу, когда ослабеют связывающие нас узы дружбы, когда я умру, наконец?

Рина молчала.

Бэз тяжко вздохнул.

— Я не знаю, что будет. Ты тоже не знаешь. Никто этого не знает. Но не подстраховаться я не могу. Поэтому я сделаю вот что. Владеющих электромагией у нас не так много. Всего три подмастерья, двенадцать учеников и ни одного мастера. Сейчас их мало кто уважает. Воздушники, водники, потоковики, все считают их слабаками. Невелика доблесть — просто швыряться молниями на десяток-другой шагов. Однако никто пока не подозревает, что всё это ненадолго. Очень скоро я соберу электромагов в особый магический Орден и научу их, как развить силу, как расширить и разнообразить свои умения и где лучше всего применить свои уникальные способности. Именно члены Ордена станут верхушкой Имперских Железных Дорог. Только им я раскрою секрет тягового кристалла.

— Зачем? Какой в этом смысл? — в голосе собеседницы звучал скепсис. — Ты хочешь сделать электромагов противовесом Владетелям? Но это же просто глупо.

— Почему глупо?

— Они никогда не достигнут уровня остальных.

На лице мага вновь появилась усмешка.

— Ты ошибаешься, Рина. Они не достигнут уровня всех Владетелей, но по отдельности… Да и потом их оружием станет не только и не столько сила.

— Что же тогда? — поджала губы волшебница.

— Необходимость, — поднял палец мужчина. — В них будут нуждаться все. Владетели — в первую очередь. Вот, посмотри.

Он развернулся и вновь принялся мерить шагами огромный зал, двигаясь как бы по кругу и комментируя свои действия.

— Железная дорога будет проходить здесь, здесь и здесь. Она будет опоясывать весь Рингарол. Всё пространство от внешнего моря до внутреннего свяжется единой сетью. Все тринадцать провинций соединятся в одно стальное кольцо. Любого, кто попытается его разорвать, сразу же остановят. Другие, такие же сильные и могучие. Кроме того дороги протянутся и к Центральному острову. То есть опять же, каждая из провинций окажется и равноблизка, и равноудалена от общей столицы. Так что никому и в голову не придёт её захватить — остальные этого не позволят, ведь у них будут те же возможности. Торговля, промышленность, культура… вся экономика, вся политика, вся жизнь нашего мира будет привязана к железным нитям дорог. Привязана жёстко, не оторвёшь…

— Я тебя поняла, — остановила волшебника Рина. — Твои электромаги станут одновременно слугами, надсмотрщиками и арбитрами. Наверное, это неплохое решение, но, думаю, несколько преждевременное. Да и вреда от него может быть больше, чем пользы.

— Получается, я тебя не убедил, — грустно заметил Бэз.

— Получается, да. Пока не убедил, — кивнула подруга. — Я просто не вижу сейчас особой необходимости заниматься электромагами. У нас есть дела поважнее.

— Имеешь в виду…

— Драконье проклятие, Бэз. То самое, из-за которого всё у нас пошло кувырком.

— Просыпайся, Вась. Не то пропустишь самое интересное.

— А? Что?

Я распахнул глаза и машинально потёр левый бок, куда меня ткнула Лариса. Локтем, легонько, просто чтобы разбудить.

— Я говорю, просыпайся. Подъезжаем уже, — бросила Лейка и повернулась к «развёрнутой» прямо в проходе карте, над которой уже склонились Чекан и Гиляй.

— Осталось минут пятнадцать, — подняв голову, сообщил «мудрец». — Километра за два тормознём, а дальше пешком.

— Чего это пешком-то? — позёвывая и почёсываясь, поинтересовался я у Сан Саныча и тоже взглянул на карту. — Что? Снова всё плохо?

— Всё в порядке, милорд, — доложился Чекан. — Как мы и ожидали, пути перед Кызыл-Ташем разобраны, на самой станции наблюдается скопление противника силами до двух сотен.

Я почесал затылок.

«Мы ожидали?.. Интересно…»

— Час двадцать назад справа по ходу движения были замечены три самобега с нукерами, — продолжил доклад воин. — Примерно минуту они двигались параллельным курсом, не пытаясь приблизиться, потом резко увеличили скорость и ушли в направлении Кызыл-Таш. Спустя час десять они появились снова. Миледи предложила открыть карту и разбудить вас.

— А где сейчас эти ваши… самобеги с нукерами?

— Сопровождают мотрису, милорд.

Хэм кивнул на мелькающие за окошком столбы и деревья.

Я повернул голову. За пролетающим мимо леском виднелась грунтовка, а по ней и вправду пылили три самобега с колясками. В каждом по двое «кожаных».

— Почему раньше не разбудили?

— Не видели смысла, милорд, — молодцевато отрапортовал Чекан.

Я хмыкнул.

«Арти-ист. Вот чего у военных никогда не отнять: как дурку включат — Голливуд обзавидуется».

— Это я попросила, — вмешалась Лариса. — Сделать мы им всё равно ничего не могли, они нам тоже, поэтому и не было смысла будить тебя раньше времени.

— А сейчас есть?

— Сейчас есть. Вот, посмотри, — колдунья указала на карту.

Всмотрелся.

Действительно, непорядок.

Там, где железная дорога подходила к станции, вместо ниточки рельсов, окаймленной зеленью трав и кустов, темнела неровная полоса взрытой земли вперемешку с обломками шпал и грудами щебня.

— Хитрованы, однако, — прокомментировал ситуацию Сан Саныч. — Путь там за лес заворачивает. Как вылетим оттуда и — под откос.

— Угу. Прямо как немцы, — буркнул я, припоминая старые фильмы про партизан, пускающих под откос целые эшелоны.

— Как кто? — не понял Гиляй.

— Да были у нас такие… Считали себя самыми-самыми.

— А-а… ну, понятно. В общем, я предлагаю остановиться заранее, оставить мотрису и двигаться к станции пешим ходом.

— А дальше?

Сан Саныч пожал плечами.

— Дойдём до станции, разберёмся.

— С чем разберёмся? С транспортом или с нукерами?

— Дык… И с тем, и с другим, — ничтоже сумняшеся заявил мудрец…

С предложением остановиться до поворота согласились все. Хоть и жалко было дрезину, но делать нечего — без рельсов она никуда не уедет. И переделывать её опять в самовоз тоже бессмысленно. Колёса остались в Буслаевке, а за станцией Кызыл-Таш коридор уже через десять кэмэ сворачивал в лес, потом упирался в реку и… Короче, по времени получится что так, что эдак. Зачем тогда, спрашивается, ковыряться в железках, если выигрыша от них почти никакого?

Единственная ценность — тяговый энергокристалл. Его я со всем тщанием вынул из силового разъёма и спрятал в кармане — авось пригодится. А кроме того, прежде, чем мы выбрались из мотрисы, пришлось выполнить ещё один трюк. Гиляй предложил устроить «обмен телами». То есть, сотворить небольшую иллюзию, чтобы по максимуму запутать нукеров. Против этого тоже никто возражать не стал, и в результате Кузьма «превратился» в Чекана, Чекан в Ларису, она во Фрола, белобрысый в меня, я в Сан Саныча, тот опять в рыжего. Круг замкнулся, все с интересом разглядывали новые обличья друг друга.

— Не запутаться бы, — задумчиво пробормотала колдунья.

Слышать, как «Фрол» говорит женским голосом, было довольно забавно.

— Не запутаемся, — пробасила псевдо-Лариса, она же Чекан. — Главное, не привыкнуть.

— Это точно, — ухмыльнулся Гиляй-«Кузьма».

Его поддержали смешками настоящий Кузьма и изображающий меня Фрол.

— На рожон не лезь, — скомандовал я ему на всякий пожарный. — Ты сейчас главная цель, потому держись в серёдке.

— Да, господин барон. Я постараюсь…

— Не стоит ему быть бароном, — неожиданно вмешался Сан Саныч. — Лучше сделай бароном меня. Мечом я плохо машу. Ежели заварушка начнётся, могу всех подвести, — он виновато развёл руками. — В общем, охраняйте лучше меня.

— Он прав, — поддержала Гиляя колдунья.

— Согласен, — кивнул Чекан.

Следом за ним кивнул и Кузьма.

— Хорошо. Пусть будет так, — пожав плечами, я организовал Фролу обличье Кузьмы, а Сан Санычу «отдал» своё.

Честно сказать, иллюзия у меня получилась не слишком качественная. Да я особо и не старался. Голоса «подопытным» вообще не менял, а их внешний вид изобиловал многочисленными неточностями и огрехами. Пусть мелкими, но если присматриваться, обнаружить их проблемы не представляло.

Впрочем, не думаю, что нукеры на станции будут к чему-то присматриваться. А если и попытаются, времени мы им всё равно не дадим.

До леса мы добрались часа через три.

Удивительное дело, но марш-бросок дался мне легче, чем тогда, когда мы с Ларисой шли через Скрипкину Пущу. То ли магия помогла, то ли сам я изменился в лучшую сторону, то ли путь оказался попроще. Словом, чувствовал я себя более-менее и кроме того — регулярно отправлял «лечебно-восстановительные» импульсы в спины некоторых членов отряда, тех, кого начинало шатать от усталости.

Торопиться нам действительно стоило.

Как и предполагал, нукеры всё же оправились от первоначального шока, восстановили командную вертикаль, вставили фитили нервным и трусоватым и организовали что-то вроде погони.

Наш путь пролегал вне дорог, коридор мы не покидали, но там где он пересекал относительно ровную и открытую местность, встречались следы колёс. Иногда сквозь высокую, местами превышающую человеческий рост, траву до нас доносилось лёгкое тарахтение самобегов, а дважды — сначала Чекан, потом я — их замечали. Машины двигались в отдалении, через поля ехать не рисковали.

Три раза нам попадались сужения коридора с последующими кавернами. Примерно такие же как на станции. Последнее — недалеко от опушки, метрах примерно в двухстах. Нас там уже ждали. Позиция для засады была просто великолепная. Коридор спускался в овраг, а его сужение начиналось внизу и тянулось до самого верха. Бежать по крутому склону да еще и отмахиваться от вражьих клинков… нет, мы бы так не смогли — обязательно вышли бы из-под защиты, а там — как получится.

На деле же всё получилось удачно. Нукеров на той стороне оврага было лишь шестеро, столько же, сколько нас. Заступить дорогу они не решились и правильно сделали — мы бы их просто порвали.

Уже преодолев и овраг, и каверну, я ещё раз мысленно себя похвалил. Задержались бы в Кызыл-Таше подольше, шли бы спокойно и медленно — встретили бы здесь не шестерых «задохликов», а полноценный отряд. Прорвались бы, нет — сказать сложно. В любом случае нас бы преследовали и дальше, а так — лес стал настоящим спасением. Из тех шестерых в чащу за нами никто не пошёл — видимо, побоялись. Тем более, что в лесу коридор отторжения резко расширился — я теперь даже стенок не только не видел, но и не чувствовал. Чуть позже отправленные на разведку и вернувшиеся минут через двадцать Кузьма и Фрол доложили, что защитный периметр идёт вдоль опушки, а где он снова сужается, непонятно.

— А давайте карту посмотрим, — предложил после их доклада Сан Саныч.

Здравая мысль. И почему я сам до этого не дотумкал?

Карта мои опасения не подтвердила — до взгляда на неё почему-то думалось, что защита вообще исчезла…

Однако нет. Никуда она не исчезла, наоборот — распространилась на весь массив.

На «интерактивной» магической карте он выглядел огромным белёсым пятном, ограниченным с востока и юга непаханными полями, с запада — железной дорогой, а с севера — широкой рекой.

— Нам сюда, — ткнула Лариса пальцем в узкую полоску моста.

— Уверена? — я принялся разглядывать окрестности переправы.

— Вот, посмотри, — девушка указала на светлую полосу, тянущуюся через реку правее моста. — Это наш коридор. На выходе из леса его ширина почти километр. На реке он сужается вдвое, а дальше опять расширяется.

— И что?

— А то, что подходы к мосту находятся внутри стен. Значит, на берегах мы под защитой. Но только возле моста, причем, слева совсем немного, не больше ста метров. Ну? Понял теперь?

Я покачал головой.

— Нет, не понял.

Лейка всплеснула руками.

— Но это же так просто. Если мы двинемся по воде, течение отнесёт нас за мост, а там защиты уже не будет.

— Хм. Ты предлагаешь выйти из леса напротив моста, а потом идти по нему? Вне коридора?

— Да. Потому что от нас такого не ждут.

Я почесал затылок.

Заманчиво, чёрт побери! Но — рискованно. Если нукеры выставят на мосту серьёзный заслон, можем и не совладать. С десятком мы ещё справимся, а вот если их будет человек тридцать…

Хотя телепатическая связь у нас прервалась больше часа назад, «читать» мои мысли Лейке это ничуть не мешало.

— Я думаю, всё будет нормально, — произнесла она с напором в голосе. — На мосту будет только патруль, три-четыре бойца. Максимум, пять. Хэм, ну скажи ему.

Волшебница повернулась с Чекану, явно ища поддержки.

— Кх-кхм… Баронесса права, милорд, — воин смущённо кашлянул. — Людей у хана немного. Поэтому, скорее всего, так и будет. Трёх-четырёх поставят на мост наблюдателями, остальных — бОльшую часть на берег, мЕньшую в лодки, мешать переправе.

Прямой взгляд Чекан выдержал. Видимо, и вправду: что думал, то говорил.

— Хорошо. Примем этот вариант за основу. А пока, — я махнул рукой, указывая направление. — Порядок прежний. Бегом…

Бежать по чаще было труднее, чем по полям. Ветки, корни, кусты, пересекающие путь ручьи и овраги…

Мы двигались на северо-восток, к дальней опушке. По карте около двадцати километров. Этот маршрут я выбрал из соображений скрытности. Во-первых, в той стороне нас будут искать в последнюю очередь, а во-вторых, поскольку в лесу коридора как такового нет, а есть обширная площадь, накрытая магией отторжения, то, пока мы её не покинем, никто нас там не найдёт. Если конечно сами следы не оставим. Чтобы так не случилось, я отправил вперёд Ларису. Она из всех самая привычная к лесу, так что, как прятаться и заметать следы, знает лучше других.

После смены походно-боевого порядка скорость движения снизилась. Лейка старалась идти аккуратно, сквозь кусты не ломилась, свисающие ветки не трогала и вообще — из двух-трёх «тропинок» всегда выбирала ту, где препятствий поменьше, а почва потвёрже.

Уменьшение темпа все восприняли с облегчением. Только Чекан проворчал себе под нос что-то о хлюпиках и доходягах, но дальше развивать эту тему не стал — усталость всё-таки сказывалась, не помогали даже магические процедуры. В итоге я решил их совсем прекратить. Резервы организма не бесконечны, и если его постоянно «обманывать», заменяя собственную силу заёмной, проблем со здоровьем не избежать. Сан Саныч, помнится, объяснял, что чрезмерное магическое воздействие может попросту иссушить и «целителя», и «пациента». Первого придавит «откат», второго — «ломка». Поэтому физические силы лучше всего восстанавливать отдыхом, а не магией. Пусть дольше, зато безопаснее.

Пока бежали, я прокручивал в голове планы дальнейших действий. Шаг за шагом, не торопясь, включив своего рода автопилот: одна часть мозга контролирует бегущую тушку, другая размышляет о вечном.

Предложенный волшебницей вариант мне откровенно не нравился. Чекан его поддержал, но как-то не очень уверенно, что ли… Чем дольше я думал над ним, тем больше он напоминал авантюру. С одной стороны, нахальство — второе счастье, но с другой — не стоит всё время лезть на рожон. Около станции нам, честно сказать, повезло — противник купился на блеф. Второй раз, боюсь, этот финт не пройдёт. Нукеры не дураки, их командиры тем более, поэтому обязательно «подстелят соломку» — пошлют бойцов и на мост, и на берег. И способ, как маневрировать силами, тоже найдут. Не знаю, правда, какой, но это сейчас и не важно. Нет смысла гадать, надо просто действовать так, чтобы гадали не мы, а они. Поэтому мы и бежим сейчас не на северо-запад, где мост, а на северо-восток, где судя по карте имеется населённый пункт. А так как он расположен вдоль берега, значит и средства для переправы там есть. Причём, не какие-нибудь криво сколоченные плоты, а рабочие лодки. Парочку позаимствуем, переправимся, а там — ищи ветра в поле. «Нормальные герои всегда идут в обход», — так, кажется, говорили в одном старом фильме и, чёрт побери, были правы… Кстати, как он там называется, этот посёлок?.. Нур… Баш… А, вспомнил. Нурбасшсахштан… Язык сломаешь, пока выговоришь…

Команду остановиться я отдал, когда уже стало темнеть. По всем прикидкам — чуть позже это подтвердила и карта — до края лесного массива оставалось около трёх километров. До Нурбасшхс… тьфу ты, убил бы географов… короче, до посёлка с зубодробительным названием было на полкилометра больше.

Поляна показалась мне вполне подходящей для отдыха и ночлега. Со всех сторон ёлки, вместо травы репей и крапива, воды нет, полезных ископаемых нет, населена робо… эээ… кровососущими насекомыми… Самое то для усталого путника.

Услышав команду «Привал», Фрол и Кузьма рухнули прямо в крапивные заросли.

Хорошее место. Чужие здесь точно не ходят. Свои — тем более.

Возможно, переправиться через реку прямо сейчас стало бы лучшим решением, однако сил на это у нас уже не было. Искать в темноте лодку, тащить её в воду, грести, причём, делать всё тихо, чтобы никто не увидел и не услышал… а потом, возможно, и в бой. Нет, сегодня на этот подвиг мы не способны. Хочешь не хочешь, а силы надо восстановить.

Максимум, что мы смогли — это кое-как обустроить лагерь, установить три небольшие палатки, отогнать магией мошкару и организовать иллюзию «здесь никого нет». Последние два пункта программы выпало делать мне, первые два — всем остальным… Ах, да. Мы ещё деньги делили. От этого, понятное дело, никто отказываться не стал, даже «смертельно уставшие» рыжий и белобрысый.

Как надо делить добычу, мне подсказала Лариса.

В правильно организованном феодальном обществе с деньгами всё строго. Сеньору — сеньорово, вассалам — вассалово, наёмникам — твердую таксу.

Наёмников среди нас не было, сплошь одни — добровольцы, поэтому делёжку производили по «упрощённой» схеме: начальнику — половина, остаток — поровну. В результате я сперва получил семьдесят четыре когтя как командир, а затем «вынужденно» присовокупил к ним ещё двенадцать с полтиной в качестве простого бойца. «Милорд дрался, как все, значит — положено», — заявил по этому поводу Хэм. «Всё верно», — подтвердил его расчёты Гиляй. «Правильно», — кивнули Фрол и Кузьма. Лейка тактично промолчала.

На этом демократия закончилась. Подъём я назначил на четыре утра, после чего со спокойной совестью отправил всех спать…

Обе лодки мы приготовили заранее. Вставили вёсла в уключины и завели их внутрь в положение «бери и греби», так, чтобы, как только окажемся на воде, не дёргаться и не суетиться. В свою лодку я, кстати, ещё и камней накидал, почти два десятка — не для балласта, а чтобы швырять в супостатов, если они вдруг попробуют перехватить нас прямо на переправе. Чужой борт, конечно, не проломлю — чай, не из пушки буду стрелять, но вывести из строя гребцов — почему бы и нет? Все камни довольно увесистые, ежели какой попадёт, мало никому не покажется…

Спуск от леса к воде занял секунд пятнадцать. Вниз ломанулись прямо через кусты, как какие-нибудь лоси или бизоны. Наша тройка — я, Гиляй и Чекан — прокладывала дорогу, тройка Ларисы её расширяла, дотаптывая остатки растительности.

Коридор отторжения начинался на небольшом мысу — место довольно удобное, даже ноги мочить не надо. Глубина там сразу от метра, поэтому просто бросаешь плавсредство на воду, возвращаешь ему привычную тяжесть, прыгаешь сам, отталкиваешься от каменистого берега, а дальше только греби и греби, выруливай на стремнину.

В нашей лодке за вёслами расположился Чекан, у соседей — Кузьма. Рулили, соответственно, Сан Саныч и Фрол. Мы с Лейкой изображали вперёдсмотрящих. Но так как высматривать пока было нечего — ни рифов, ни мелей, ни кораблей — первые двадцать гребков глядели назад, следили за суетящимися нукерами.

Похоже, наше появление на берегу стало для них настоящим сюрпризом. Не ждали, выходит, что противник окажется таким шустрым.

Кожаные даже не пытались нам помешать, хотя могли бы, к примеру, перекрыть дорогу на мыс, мусору там какого-нибудь навалить, веток, брёвен, камней. Пришлось бы тогда входить в воду не возле границы, а в глубине коридора. Пусть он, на первый взгляд, и широк — метров, наверное, триста — но кто знает, как далеко унесёт течение. Можем ведь и выскочить ненароком из-под защиты. Допускать это нельзя ни при каких обстоятельствах, поскольку на том берегу нас наверняка ждут, и явно не с хлебом-солью. И возвращаться тоже бессмысленно. Своё местоположение мы раскрыли, второй раз эффект неожиданности не сработает. Даже если самих нас ханские слуги достать не смогут, то повредить лодки — вполне, было бы желание…

То, что такое желание есть, стало понятно, когда мы отдалились от берега метров примерно на сорок. Два десятка нукеров побежали рысцой к мосту, остальные разделились на кучки и принялись выстраиваться вдоль воды. Некоторые несли с собой камни, с виду довольно тяжёлые.

Из ближайшей группы вперёд вышел боец, одетый, не как остальные — в кожанку, а в длинный плащ с капюшоном.

«Маг, что ли?» — мелькнуло в мозгу.

Обладатель плаща раскинул в стороны руки.

«Ну, точно. Сейчас гадить начнёт».

Камень, который держали двое стоящих сзади, поднялся в воздух.

Маг резко качнулся. Булыган полетел в нашу сторону.

В воду он рухнул с небольшим недолётом.

Лодку от вызванной камнем волны ощутимо качнуло.

«Вот ведь зараза! Так и перевернуться недолго».

Пока я хватался за борт, стараясь удержать равновесие, вражеский маг вновь поднял руки.

В воздух взвился ещё один камень.

«Шо? Опять?! Ну уж дудки!»

Импровизированное ядро я «подхватил» в высшей точке, дождался, когда воздушный кулак сожмётся, а затем, резко освободив невидимую пружину, отправил «снаряд» в обратную сторону. Почти как Мюнхгаузен. Единственное отличие, что сам на этом ядре не сидел, иначе было бы ещё веселее.

О том, что от МОИХ камней надо обязательно уворачиваться, нукерский колдун то ли не знал, то ли просто не верил в подобное — ведь отпорное заклинание сотворил сам Великий Дракон, его нельзя одолеть, во всех учебниках об этом написано…

Истинность утверждения «авторитетные источники иногда ошибаются» бедолаге пришлось испытать на собственной шкуре. Камень влетел ему точно в ноги.

Истошный вопль эхом пронёсся по водной поверхности. Спохватившиеся помощники подхватили несчастного под руки и потащили в сторону леса. Остальные нукеры решили не отставать. А то ведь мало ли что? Вдруг ещё какая-нибудь фигня прилетит, а ноги-то, чай, не казённые…

Через десяток-другой секунд «наш» берег полностью очистился от противника. Самые «смелые» выглядывали из-за деревьев, но на открытое пространство выйти побаивались. Видимо, ждали особого приглашения. Или живительного пинка, что, по большому счёту, одно и то же.

В любом случае, меня эти проблемы больше не волновали. Тылы мы себе обеспечили, теперь стоило обратить внимание на то, что прямо по курсу…

Очнулся я от того, что захотелось чихнуть. То ли мошка какая-то в нос залетела, то ли пылинка попала — фиг знает. Но чихнул капитально — аж слёзы брызнули. Потом ещё раз — своего рода контрольный «апчхи» — и лишь после этого распахнул глаза.

Над головой шумели сосны. Пахло хвоей. А вот реки не чувствовалось совершенно. Воздух, хоть и сырой, но это совсем не та сырость, какая бывает возле больших водоёмов, где полностью перебиваются любые другие запахи. Да и лежал я явно не на прибрежных камнях, а на чём-то удобном и мягком.

Пощупал руками. «Ага. Кажется, одеяло. А под ним трава…»

— Милорд, вы в порядке?

В поле зрения «вплыло» лицо Чекана.

«В порядке ли я? Хм, интересный вопрос…»

Ноги как будто на месте, руки тоже, пальцами шевелить могу, спину не ломит, боли в затылке не ощущается… Вставать только неохота. Лежал бы так и лежал…

— Как он? Нормально?

От Лейкиного голоса сразу стало как-то… теплее что ли?

— Похоже, что да, — голова Чекана «уехала» вправо. — Мне вас оставить, миледи?

— Да, так будет лучше.

Я попробовал приподняться, чтобы увидеть Ларису, однако не тут-то было.

— Лежи, не вставай, — теперь голос девушки звучал строго. — Надо проверить внутренние повреждения.

Я мысленно усмехнулся.

«А раньше проверить было нельзя? Пока в отключке валялся».

«Нельзя, — прозвучало внезапно в сознании. — Внутренние, я имею в виду — магические. Пока мозг спит, их как следует не проверишь».

«Не знал».

«Тогда лежи и не двигайся».

«А думать можно?»

«Можно».

И я принялся усиленно думать.

О том, что руки у Лары холодные и что когда они лежат у меня на лбу, то…

«Не отвлекайся».

«Ладно. Не буду».

«Думай о чем-нибудь… эээ… нейтральном».

Что подразумевалось под «нейтральным», я уточнять не стал. Вместо этого попытался просто припомнить все перипетии переправы через Чаргай. Как мы гребли, как отбивались от водяных драконов, как погиб Фрол, как я бежал по ледяному мосту…

— Кстати, спасибо тебе, — Лариса убрала руки и переместилась туда, где я мог её видеть.

Девушка опустилась на колени слева от моей «лёжки». Ни дать, ни взять, сестра милосердия из полевого госпиталя, утешающая израненного бойца.

— За что?

— За то, что донёс, не бросил, — улыбнулась Лариса.

— Хорош бы я был…

Я дёрнул щекой и хмуро взглянул на волшебницу.

— Что показало обследование?

Лейка пожала плечами.

— Физическое состояние — норма. А что касается магии, общий фон пока невысокий, но, думаю, часика через три-четыре всё восстановится.

— А чтение мыслей?

Девушка рассмеялась.

— Боишься?

Я рывком оторвал тело от земли. Сел.

Мы смотрели друг другу в глаза. Слегка прищурившись, словно два фехтовальщика, оценивающие противника.

— Нет. Не боюсь, — я покачал головой, продолжая глядеть в упор на колдунью.

— Тогда какие проблемы? — в её взгляде проскользнула насмешка.

— Не люблю, когда кто-нибудь без разрешения шарится в моей голове.

Лариса нахмурилась.

— Я тоже.

Кажется, она начинала сердиться.

А я, похоже, просто болван. Нафига, спрашивается, в бутылку полез? Нормально ведь разговаривали.

Паузу мы держали секунд десять.

Первой её нарушила Лейка.

— Ты можешь закрыться от меня, когда захочешь. Это просто. Надо сделать вот так.

Она показала. Мысленно, конечно, а не «на пальцах».

Попробовал. Действительно, просто.

Снова раскрылся.

Лариса приподняла бровь.

Колдунья вздохнула.

Я изобразил в воздухе знак вопроса, потом указал себе за спину.

Закрылся.

Про «тысячу ли» слышал прошедшей ночью. Только не от неё. Точнее, не совсем от неё. И, если уж быть объективным, то и не совсем я. Сон вообще странная штука. А вещий сон — странная штука вдвойне…

— Полагаю, ты прав, — перешла на обычную речь колдунья. — Нам обоим надо закрыться, а мыслесвязь…

— А мыслесвязь будем использовать по необходимости…

— Ну да. Если, к примеру, я захочу передать тебе что-то без слов…

— Ты просто постучишь по моей черепушке. Вот так, — я постучал себе указательным пальцемпо лбу. — Тук-тук, дома кто-нибудь есть? Не изволите ли открыть чакры?

Лариса прыснула в кулачок.

— Похоже. Только стучать я буду не в лоб, а в ауру.

— Договорились…

Огненная волна устремилась к земле. Стоящий внизу колдун раскинул в стороны руки. Переливающаяся радугой водяная стена встала на пути ревущего пламени и через миг словно бы взорвалась густыми клубами пара. Спустя секунду прямо из кипящего облака в небо ударила молния. Раскаты грома эхом отразились от скал.

Поражённый в крыло дракон падал на камни, извиваясь всем телом, вращая вторым крылом как пропеллером, с отчаянием обреченного пытаясь если не удержаться в воздухе, то хотя бы замедлить падение.

Рептилии повезло. Буквально у самой земли стремительное пике вдруг превратилось в скольжение, а потом и вовсе — дракона подбросило вверх, как будто он угодил на батут. Раздался громкий хлопок. Воздушная линза лопнула. Бывший владыка небес распластался среди камней. Страшная пасть судорожно раскрывалась, из ноздрей валил чёрный дым, дракон то ли пытался восстановить дыхание, то ли хотел ухватить зубами кого-то невидимого.

— Ахтунг! Ахтунг! Злюкен собакен зубен клац-клац, — колдун, одетый в линялый плащ и стоптанные сапоги, вышел из-за обломка скалы, нашёл «подходящий» валун, смахнул с него пыль, уселся, после чего бросил насмешливый взгляд на переставшего наконец ворочаться рептилоида. — Ну? И зачем тебе это было надо, Ти’хан?

Зубастая пасть захлопнулась. Дракон приподнял голову.

— Проверить хотел. Вдруг получится.

Драконья речь напоминала коровье мычание. Заунывное, громкое и жутко занудное.

Человек хмыкнул.

— Получится что? Меня убить или самому когти отбросить?

Дракон засмеялся. Его смех походил на гудки маневрового локомотива.

— Хух, хух, хух. И то, и то — хорошо. Но первое лучше. Жду не дождусь, когда, наконец, увижу труп Бэза-предателя.

— Увы, мой друг, такой радости я тебе не доставлю. И убивать тебя тоже не буду. Лучше убейся сам.

— Разбежался! — прогудел с сарказмом Ти’хан. — Из ума я пока не выжил. Умру по собственной воле — проклятье исчезнет…

— А если погибнешь от руки человека, отменить его будет некому, — продолжил Бэз тем же тоном. — Поэтому, хочешь не хочешь, придётся ещё подождать.

Дракон зловеще оскалился.

— Хе-хе. Долгонько вам ждать придётся. Лет через двести, небось, и забудете, что да как.

Бэз ухмыльнулся.

— Небось, не забудем. А вот ты, мил друг, боюсь, заскучаешь тут в одиночестве. Здесь хотя и просторно, а всё-таки клетка. Лет через сто начнёшь тосковать, наклонности всякие разовьются, о сладости смерти начнёшь подумывать…

— Врёшь, колдун! Не бывать тому никогда! — дракон резко взмахнул крыльями и в то же мгновение буквально встал на дыбы перед человеком.

Тот, впрочем, подобным демаршем не впечатлился.

— Успокойся, Ти’хан, — волшебник демонстративно зевнул. — Бывать или не бывать, узнаем через пару веков, а пока…

Он неспешно поднялся, скинул с плеч плащ и столь же неторопливо принялся закатывать рукава у рубахи. Покончив с этим занятием, несколько раз встряхнул руки, словно избавляясь таким образом от налипшей на пальцы грязи, затем устремил взгляд на висящее в небесах солнце, прищурился и тихо пробормотал:

— Ну-с, приступим…

Несколько секунд ничего не происходило, но затем небо внезапно подёрнулось призрачной пеленой, завыл-застонал ветер, в воздух поднялись тучи пыли, небольшое плато, на котором находились человек и рептилия, вдруг задрожало, словно при камнепаде или землетрясении.

Дракон вжал голову в плечи и припал к земле подобно дворовому псу, почуявшему, что сейчас его будут бить, возможно, даже ногами или вообще — палками. Чародей же не обращал на него никакого внимания. Творимая им волшба требовала максимального сосредоточения. Если бы дракон атаковал противника прямо сейчас, у него, скорее всего, появились бы шансы, если и не одержать верх в тянущемся без малого тридцать лет противостоянии, то хотя бы сбить спесь с этого самоуверенного колдуна, привыкшего к лёгким победам. Ти’хан даже подобрал лапы, готовясь к прыжку, однако решиться на него так и не смог. Слишком свежа была память о предыдущих схватках, слишком коварен был враг, как, впрочем, и все люди — существа настолько же подлые, насколько и неблагодарные… Да и какими ещё они могли быть, если жизнь каждого длилась менее века? Когда бы они успели узнать о гармонии мира и о том, что удерживает его от скатывания в пучину хаоса и безумия?..

Светопреставление закончилось примерно через минуту. Земля перестала дрожать, ветер стих, пыль понемногу осела.

Бэз вытер со лба пот и устало вздохнул.

— Ну вот. Теперь твоя клетка стала просторнее. В ней даже можно жить.

Он вновь повернулся к дракону и едва заметно качнул головой, указывая на появившуюся у подножия скал долину с озером, лесом, рекой, холмами… Края новосотворенной низменности терялись в сиреневой дымке.

— В этой речке есть рыба, в лесу водятся птицы и звери, за лесом луга, дальше опять горы, несколько рек, болото, кусочек степи… Людей, извини, нет. Но, думаю, они тоже будут здесь появляться время от времени…

— Зачем это всё? — перебил человека дракон. — Ты хочешь меня задобрить?

Волшебник пожал плечами.

— Естественно, нет. Задача сугубо утилитарная.

— Утилитарная? В каком смысле?

— В прямом, — Бэз подобрал плащ и, кряхтя, уселся на тот же валун, который выбрал в качестве стула ещё в начале «беседы». — Сегодня наша последняя встреча, Ти’хан. Больше мы не увидимся.

— Прощальный подарок старому недругу? — хохотнул Ти’хан.

— Я подарками не разбрасываюсь, — сухо ответил волшебник. — Просто наш спор дошёл наконец до той точки, когда стало понятно — в этом мире и в этом времени его уже не разрешить.

— Ты знаком с теорией множественности миров? — удивился дракон.

— С теорией не знаком, но точно знаю: другие миры существуют. Ты сам когда-то вложил это знание в мою голову.

— А ты отплатил предательством, — пыхнул дымом Ти’хан. — И подруга твоя оказалась такой же двуличной и лживой, как и все люди. Подумать только! Мы сделали её жрицей, наделили великой властью, а она вместо благодарности лишила нас разума.

Человек нарочито громко расхохотался.

— Ты смеешь говорить мне про благодарность, дракон? Ты, который убивал нас, просто чтобы развлечься?

— Я пропалывал поле! — взревел сиреной Ти’хан. — Я отделял зёрна от плевел! Выкорчевывал немочь, сжигал дурную траву, чтобы взросла новая, сильная, лучшая!

— Конечно-конечно, — «радостно» закивал Бэз. — Ты же хотел воспитать из людей идеальных рабов. Зачем были нужны всякие вольнодумцы? Под корень их всех, до седьмого колена, чтобы другим неповадно. Молчи! — колдун вскинул руку, и в тот же миг пасть дракона будто стянуло невидимой воздушной удавкой. — Молчи и слушай, дракон! Говорить теперь буду я!

Бэз встал и нервно прошёлся туда-сюда.

— Тридцать лет! Тридцать лет я думал, что сам во всём виноват. Корил за то, что не остановил Рину, когда она творила заклятье. Что не дал ей того, чего она хотела больше всего на свете, а потом не смог удержать, когда она решила уйти. Не смог объяснить, не нашёл слов, не выдумал повода… — мужчина с силой ударил кулаком о ладонь и зло посмотрел на дракона. — И лишь недавно я, наконец, понял, что было первопричиной обрушившегося на нас проклятья. Оно не стало спонтанным ответом на нашу волшбу, лишившую вас разума. Вы, драконы, готовили его больше года, вам не хватило какой-то пары недель, чтобы применить его с полной мощью. Рина опередила вас. Случайно, конечно, и совершенно не так, как надо. Однако чтобы сорвать ваш план, хватило и этого. Механизм разрушения включился раньше намеченного срока. Магическая основа не успела набрать нужную прочность, и удар, должный стать сокрушительным, растянулся во времени. Вы хотели одним махом уничтожить весь людской род, но в итоге сами всего лишились. Впрочем, мы тоже сглупили, потому что стали бороться со следствием, а не с причиной. Только Рина смогла осознать суть случившегося, но, к сожалению, ей никто не поверил. Слишком туманными казались её пророчества, слишком мягким виделось нам её волшебство. Странно говорить об этом сейчас, но это она просила не убивать ваших, сумевшим остаться разумными. Именно ты, Ти’хан, должен был пасть от её руки. Да. Именно ты. Последний дракон Рингарола.

Волшебник внезапно осунулся и вяло махнул рукой в сторону рептилоида. Тот, получив возможность вновь говорить, вытянул длинную шею и прошипел по-змеиному:

— Жаль, что я не убил её раньше.

Бэз скривился как от зубной боли:

— Жаль, что я сразу её не послушал…

На горном плато установилась странная тишина.

Она длилась секунд пятнадцать.

Первым её нарушил дракон:

— Ты так и не сказал, зачем превратил мою клетку в загон.

Человек усмехнулся.

— Ещё вчера я хотел просто прикончить тебя.

— Так почему не прикончил? Какая тебе, в конце концов, разница, что будет с миром лет через двести? А так, утолил бы желания, себя бы потешил, отомстил наконец…

— Рине я, помнится, говорил то же самое, — Бэз бросил задумчивый взгляд на Ти’хана. — Глупец. Просто глупец.

— Кто глупец? — не понял дракон.

— Я. Столько лет не замечал очевидного. Проклятье дракона может снять только дракон, но с тобой мы договориться не сможем. Ни я и никто другой из ныне живущих. Слишком много между нами было всего. Люди давно забыли, зачем пришли в этот мир, почему он закрыт и кто нас сделал такими. Да, мы всё это позабыли, но драконы-то помнят…

— Помнили, — поправил Ти’хан.

— Помнили, — согласился Бэз. — Вместе с разумом уходит и память. Но, с другой стороны, пока жив хотя бы один настоящий дракон…

— Думаешь обменять проклятие на надежду?

— Я — нет, — коротко бросил колдун. — А вот тот, кто придёт за мной… — Бэз ненадолго задумался. — Да, так и есть. Ему может и повезти.

Дракон захохотал.

— Ты и, правда, глупец, Бэз-предатель. Я прожил тысячу лет и проживу ещё несколько раз по столько же, если конечно меня не убьют такие, как ты. Я помню начало этого мира, но теперь хочу одного: увидеть, как сдохнет последний двуногий. Твоя подруга сделала всё, чтобы оттянуть этот миг, но рано или поздно кто-то из её рода устанет хранить ваши никчемные жизни, и тогда наступит наш час. Час возмездия.

— Думай, что хочешь, дракон, — пожал плечами волшебник. — Моя задача не в том, чтобы убедить тебя, а в том, чтобы создать условия для будущей сделки. У нас, у людей, есть хорошая поговорка: время лечит. Лечит любые раны, в том числе и душевные. Скажу честно, на твои раны мне наплевать. Цель в том, чтобы лет через сто, триста, пятьсот, когда здесь снова появится такой же как я, ты ещё не свихнулся. Только для этого я и выдумал Дом Дракона, устроил в нём свёртку пространства, поместил внутрь тебя и запустил в мир легенду о новом Владетеле. Полагаю, никто не останется равнодушным. Сюда регулярно будут приходить разного рода герои, и, значит, скучать тебе не придётся…

— Тебе не жаль своих соплеменников?

— Тех, кого влечёт алчность, похоть и жажда власти и славы? — Бэз состроил презрительную гримасу. — Нет, таких мне не жалко. Лист нужно прятать в лесу. Каждый из претендентов будет считать, что в Доме Дракона хранится браслет власти над новой провинцией, поэтому никому из них и в голову не придёт, что он только приманка и что на самом деле их ждёт лишь смерть и забвение.

— А ты не боишься, что мне это когда-нибудь надоест, и я просто поддамся?

— Нет, не боюсь. Во-первых, с твоей стороны это будет равносильно самоубийству, и тогда проклятие рухнет само собой. А во-вторых… — волшебник хитро прищурился. — Я решил слегка подсластить пилюлю. Запомни, Ти’хан, если ты победишь моего… скажем так, продолжателя, то в тот же миг обретёшь свободу. Темница разрушится, магические оковы падут, и мир целиком и полностью окажется в твоей власти.

Дракон молчал больше минуты. Видимо, просто не мог поверить в услышанное.

— Как я узнаю твоего… продолжателя? — в хриплом мычании не слышалось ни капли насмешки.

Волшебник развёл руками.

— Никак, Ти’хан. Поймёшь только по результату. Или он сам тебе об этом расскажет, если захочет, конечно. Кстати, совсем запамятовал. У тебя будет и другая возможность вновь обрести свободу.

— Какая возможность? — Ти’хан заинтересованно подался вперёд.

— Такая, что если кто-нибудь из Владетелей задумает покорить весь Рингарол и стать единоличным властителем, твоя клетка опять же исчезнет. Все браслеты, какие я создал, имеют одну особенность. Когда они складываются, их сила увеличивается многократно и вложенная в них магия начинает выплёскиваться вовне. Два браслета вместе ещё ничего, три — повод для беспокойства, четыре — опасность, пять — начало конца. Захвативший их уже не может остановиться. Сила изливается в мир, и, чтобы её удержать, нужен или противовес, то есть, иная магия, например, драконья, или своего рода закукливание времени и пространства. Сам понимаешь, второй вариант мне совершенно не нравится. Поэтому в преддверии твоей клетки я установил специальный прибор. Вот, смотри…

Часть скалы неожиданно стала прозрачной. Но вместо обычной пещеры в ней обнаружилась просторная комната с ровными стенами и покрытым мозаикой полом.

— Секретный зал моего дворца, — узнал дракон помещение.

— Он самый, — подтвердил человек. — Там всё было пропитано вашей волшбой, оставлять его нашим магам стало бы верхом безумия. Зато здесь этот зал именно что на своём месте.

— Как работает твой специальный прибор? — вернулся к «основной теме» Ти’хан.

— Очень просто.

Бэз прошёл внутрь скалы и остановился перед вмонтированным прямо в стену металлическим «шкафом». На выдвинутой наружу панели весело перемигивались разноцветные огоньки.

— Эта конструкция называется магоскоп. Я её сам изобрёл. Другой такой в мире нет и, наверно, не будет, — не без гордости заметил волшебник. — Магоскоп фиксирует количество магии в Рингароле и определяет её равновесность. Если два браслета соединятся, равновесие тут же нарушится и на магоскопе зажгутся две красные лампочки. Третий браслет добавит еще две лампы, четвертый — четыре, вместе получится два в степени эн минус один — во столько раз возрастёт сила мага, заполучившего эн браслетов…

— Говори проще, — буркнул дракон. — Я вашу дурацкую арифметику не понимаю.

— А тебе и не надо ничего понимать, — отмахнулся колдун. — Достаточно просто знать: если кто-нибудь соберет вместе четыре или больше браслетов, магоскоп тут же инициирует уничтожение этой складки пространства и твоё, соответственно, освобождение. Теперь понятно?

Ти’хан, почти как собака, почесал задней лапой у себя за ухом.

— Ваши маги передерутся за власть раньше, чем здесь появится твой наследник.

— Не наследник, а продолжатель…

— Какая разница?! Вы всё равно проиграете, поэтому опять задаю всё тот же вопрос: зачем тебе это надо?

Человек смерил дракона оценивающим взглядом, задумался на мгновение, но всё же ответил:

— Затем, что всегда полагал: лучше ужасный конец, чем ужас без конца. И если те, кого я учил и кто придёт после меня, не смогут выдавить из себя собственного дракона, значит, мы не достойны не только властвовать, но и просто жить в этом мире.

— Ты говоришь глупости, — рептилоид презрительно фыркнул. — Но меня это устраивает. Пусть одни человечишки грызутся между собой, а другие приходят сюда за несуществующим артефактом. Всех встретим, никто не уйдёт обиженным.

Бэз покачал головой.

— Главного ты так и не понял. Своего дракона я уже начал выдавливать. Тринадцатый браслет действительно существует. Он будет храниться здесь. Шанс завладеть им получит каждый…

Я не ошибся. Трясло действительно сильно. Уже через километр дорога превратилась в «гребёнку». Мало того, на ней появились гвозди, обрезки проволоки, осколки стекла и прочие «препятствующие свободному проезду транспортных средств» предметы. Кто именно их разбрасывал, стало понятно спустя пятнадцать минут. Спускаясь с очередного холма, мы догнали два самобега, тянущих за собой нечто, напоминающее борону. Таким способом нукеры явно пытались или остановить нас, или хотя бы замедлить.

Попытка зачётная, но совершенно не подходящая для спецмашины, которую я умыкнул. Опущенный нож-отвал просто сметал с дорожного полотна всю острую мелочь, заодно выравнивая ухабы и впадины. Мощности для превращения самовоза в бульдозер хватало с запасом — тяговый энергокристалл на пару порядков превосходил стандартные, установленные на местные таратайки.

Заметив нас, вредители тут же бросили «борону» и рванули вперёд. Видимо, чтобы готовить новую пакость.

Вообще, если бы кто-нибудь посмотрел на нас со стороны, то подумал бы, что едет кортеж императора. Два самобега расчищают дорогу, ещё десять сопровождают, слева и справа прямо через кусты несётся охрана, а само ВИП-лицо восседает в бронированном лимузине и окружено преданными соратниками. Не достаёт только восторженных толп вдоль обочин, но их с успехом заменяют невидимые и неслышимые суслики, хомяки и прочая любопытствующая живность…

Довольно скоро процессия въехала в первый после развилки посёлок.

Встретили нас в нём как-то вяло. Всего одну баррикаду построили, да и ту хлипкую — самовоз её смёл играючи. Видимо, местные власти попросту не успели организовать всё по уму.

То же случилось и во втором посёлке. Мы пронеслись сквозь него ураганом, разметав ещё парочку баррикад и до полусмерти испугав едва не попавшего под отвал индюка. Вальяжный птиц вывернулся из-под колёс буквально за миг до «наезда» и тут же, отчаянно вереща, взлетел на ближайший забор. Как он это сумел, для меня осталось загадкой. Никогда раньше не видел такого. Точнее, не знал, что индюшатина не только съедобна, но в живом виде ещё и летать умеет.

Проблемы начались за полкилометра до следующего населённого пункта.

На пути нам попалась канава, вырытая поперек дороги.

На её засыпку и преодоление истратили не меньше четверти часа.

После бульдозерных перекатываний туда-сюда в машине стало что-то скрипеть, и достаточно сильно. Это вынудило нас снизить скорость раза так в полтора. А куда деваться? Развалится самовоз, на своих двоих мы далеко не уйдём — банально устанем, и кожаные наверняка ещё чего-нибудь подсуропят. Времени-то, чтобы придумать новую каверзу, у них будет побольше.

Впрочем, и сейчас их каверзы — не подарок.

За первой канавой последовала вторая. И не просто канава, а — канавища. Целый противотанковый ров. Глубина — метров пять, ширина и того больше. Пересечь её тем же способом, что и первую, мы бы, конечно, смогли, но времени на земляные работы у нас было не так уж и много. Да и нукеры, глядя на наши мучения, быстро сообразили бы ещё канав накопать. Отличное средство вынудить нас бросить машину и двигаться дальше пешком, что, как уже говорилось, чревато…

Девушка ненадолго задумалась.

«Можно попробовать. Только ты должен взять меня за руку».

Я ухмыльнулся.

Колдовство у нас получилось отменное, как по заказу.

Всего за пару минут ров доверху засыпало ледяной крупой, потом она смёрзлась, и мы без проблем переправились на другую сторону.

— А теперь купаться! — прищурившись, сообщила Лариса, когда самовоз отъехал от рва, а к ледяному «мосту» подкатили нукеры.

Энергию волшебница решила не экономить, поэтому лёд растаял почти мгновенно. Два вражеских самобега бултыхнулись в образовавшийся пруд, остальные успели затормозить.

Даже не знаю, сколько времени потратили кожаные, чтобы спасти утопленное имущество, но их ругань доносилась до нас достаточно долго и смолкла только тогда, когда мы уже въехали в городскую черту.

Удивительное дело, но магических сил, что у меня, что у Лейки, явно прибавилось. Даже часы не задействовал, обошёлся лишь той энергией, что и так была у меня внутри. Хотя возможно, мы с Ларой просто вошли в резонанс. То есть, сумели так настроиться друг на друга, что наши усилия не сложились, а перемножились. Так это или нет, я уточнять не стал. Лариса, похоже, сама не в курсе, а спрашивать Гиляя начнёшь — такую разведёт заумь, что в результате запутает и меня, и себя…

После сумрачной «штаб-квартиры» придворного мудреца неяркий свет вечернего солнца показался мне едва ли ослепительным. Пришлось даже ладонью прикрыться, чтобы привыкнуть.

Наверно, поэтому архитектура Дома Дракона и не произвела на меня того впечатления, которого действительно стоила. Ведь чего-чего, а аналога настоящей египетской пирамиды я точно не ожидал здесь узреть, даже в самых смелых фантазиях. Не было ни приземистой башни с зубцами, ни барельефов с драконами, всего, что видел в магическом зрении, когда выходил в астрал. Вместо ожидаемого и привычного — диковинное и невообразимо чужое. Опасное, жуткое, чуждое. Огромная каменная махина словно бы нависла над площадью. Она давила на психику, заставляя любого чувствовать себя песчинкой перед лицом вечности.

Мои спутники выглядели совершенно пришибленными. Кузьма постоянно вжимал голову в плечи и вздрагивал от каждого звука. Сан Саныч шумно вздыхал и утирал потеющий лоб. Даже Чекан, и тот время от времени нервно сглатывал и оглядывался, будто в любую секунду ждал нападения каких-то неведомых и невидимых врагов, притаившихся за стенами защитного коридора. Лейка же просто вцепилась мне в руку и не отпускала её до тех пор, пока мы не пересекли площадь и не приблизились к чернеющему провалу входа в Драконью «обитель».

Прямо возле стены стало немного полегче. Давящее ощущение отступило, все мало-помалу начали приходить в себя.

— Никогда себя так паршиво не чувствовал, — признался первым Чекан.

— Во-во, — подтвердил рыжий. — Меня, когда в землю закапывали, и то было легче. А тут и дохнуть неможно, грудь как бревном придавило, и страшно, аж жуть!

— Ничего-ничего, это только по-первости, — принялся успокаивать их Сан Саныч. — По-первости так завсегда. Дальше легче пойдёт, я знаю.

— Угу. Знаешь. Ты на себя-то глянь. Язык набок, как у собаки. Сам серый, руки трясутся, — воин выдал натужный смешок, потом внезапно нахмурился и кивнул на меня. — Лучше вон, у милорда учись. Кабы не он, никто бы и шага не сделал, так и стояли бы на той стороне.

— Дык. Я и не спорю, — развёл руками мудрец. — Я просто…

— Мы внутрь будем входить или как? — не выдержала Лариса.

Сан Саныч умолк и виновато посмотрел на меня.

— Будем, — я развернулся к входу и, ничего больше не говоря, шагнул в темноту…

По внутренним ощущениям, на разборки с драконом ушло минут сорок. По наручным часам — в два раза меньше. По песочным, которые висели над Лейкой — целая жизнь.

За время моего отсутствия в комнате мало что изменилось. Магоскоп всё так же гудел, на его панели мигали зелёные огоньки. Чекан сидел на полу в «позе лотоса», прикрыв глаза и положив на колени меч (к сеппуку он, что ли, готовился?). Кузьма нервно прохаживался туда-сюда, от стены к стене, от прибора к прибору, от ниши к нише. Сан Саныч стоял перед застывшей в камне Ларисой и, опустив голову, что-то бормотал себе под нос, словно молился. Песка в колбе оставалось немного, минуты примерно на три.

— Милорд! — вскочивший на ноги Хэм отсалютовал мне мечом.

Кузьма, явно не ожидавший, что я «материализуюсь» прямо между приборами, буквально подпрыгнул на месте, потом резко шатнулся и едва не налетел на стол с КПМ.

— Получилось, — выдохнул облегченно Сан Саныч и прислонился плечом к стене. Он выглядел осунувшимся и усталым, как будто не ел и не спал несколько суток, а на ногах держался одной только силой воли да верой в моё скорое возвращение.

— Всё в порядке. С хозяевами договорился, — я помахал ключом, обогнул магоскоп и, не теряя времени на разговоры, сунул заряженный артефакт в ту выемку, где он лежал раньше, до моего похода к дракону.

Подсветка сменилась с оранжевой на зелёную.

Отлично!

Значит, всё правильно сделал.

А что с браслетом?

«Браслетная» ниша тоже сменила цвет. Была красной, стала оранжевой.

Ключ, помнится, удалось вытащить, когда он подсвечивался точно так же. Система почти светофорная: зелёный — едем, красный — стоим, жёлтый — готовимся. В смысле, берём артефакт и готовимся использовать его по прямому назначению…

Как там в «инструкции» говорилось? Ключ — браслет — залог — выход… Ключ обмениваем на браслет, браслет обмениваем на… заложницу?..

Мысль казалась такой очевидной, что я замер на месте.

Лоб покрылся испариной.

Неужели… ошибка?!

Слова в «инструкции» шли через запятую. Все, кроме двух предпоследних — они отделялись точками: «…ключ. Браслет, залог. Выход». Вот так. Выход — отдельно. Браслет и залог — отдельно.

Это означало одно. Выход отыщется обязательно. Вопрос в том, с чем именно я выйду отсюда? Или с кем…

Я тяжко вздохнул.

Многое теперь стало понятно. В том числе, почему над Лейкой появились часы.

Чтобы выйти из пирамиды настоящим бароном, надо лишь подождать, пока упадёт последняя песчинка. Тогда Лариса умрёт, а браслет останется у меня. Личная власть в обмен на чужую жизнь. Привычная формула. Где и когда бывало иначе?

Поступить по-другому, значит, спасти близкого человека, но отказаться от власти…

Спасибо тебе, великий волшебник Бэз, за эту «альтернативу». Сам, получается, выбрать не смог, дотянул до последнего и сбежал, а мне отдуваться. Решать, как бы и рыбку съесть, и карму себе не испортить…

Вот ведь дилемма!

Без артефакта нас ухайдакают в две секунды, и никакая гвардия не поможет.

А без Ларисы я сам себя ухайдакаю, да и другие помогут. Тот же Сан Саныч, к примеру. Вон как смотрит-то. Прямо как Ленин на буржуазию. Наверняка уже обо всём догадался и теперь прикидывает, самому несостоявшегося барона прирезать или вместе с Чеканом.

Ну и пускай, сопротивляться не буду. Ти’хана только немного жаль. Без меня он выход из Рингарола вряд ли отыщет…

Впрочем, время ещё остаётся. И чтобы принять решение, и чтобы потом о нём пожалеть. Но в любом случае, прежде чем кричать «Эврика!» или посыпать голову пеплом, надо извлечь браслет. Он пригодится что так, что эдак. А если учесть, что кроме меня его никто не достанет, то… Или достанет?..

Я отшагнул от стены, с удивлением глядя на копошащегося возле ниши с браслетом Кузьму. Он уже просунул внутрь правую руку и, воровато оглядываясь, пытался вытащить артефакт. Браслет не поддавался. Рыжий отчаянно дёргался и нервно гримасничал.

— В чём дело, Кузьма?!

Друг-недруг вздрогнул, но руку из ниши так и не вынул. Вместо этого он вдруг выхватил меч и принялся беспорядочно размахивать им перед собой, словно боялся, что к нему сейчас подойдет кто-то невидимый и воровству наступит конец.

— Не подходите, сударь! Не подходите ко мне! Или я за себя не ручаюсь!

Даже не знаю, чего в этих истерических выкриках было больше — банального страха или злобной решимости?

— Ах ты, с-сучок!

— Стой! Нет! — Сан Саныч едва успел остановить вскинувшего клинок Чекана, обхватив его сзади руками и удерживая от броска к продолжающему что-то орать Кузьме.

— Пусти! Я его щас… — пытался вырваться воин.

Через секунду оба рухнули на пол.

— Он держит браслет, и при малейшей угрозе тот унесёт его в безопасное место. Пойми! Его унесёт, а мы-то останемся. Ну?! Понял теперь?!

Чекан перестал вырываться.

Спустя пару ударов сердца Гиляй отпустил воина и, кряхтя, поднялся с холодной мозаики.

Следом за ним встал и Хэм.

— Продался, сволочь? — процедил он, взглянув на внезапно притихшего рыжего.

— Никому я не продавался, — вскинулся тот.

— Тогда зачем он тебе? — я сделал короткий шажок в его сторону.

— Не подходите! — снова взвизгнул Кузьма.

Я остановился, а рыжий быстро-быстро затараторил, сбиваясь через два слова на третье:

— Вы ничего не понимаете. Для вас это просто игрушка, а мне без него не жить. Мне он нужен больше, чем вам. Вы, ваша милость, великий маг, вам и так хорошо. Госпожа Лейка — ваша жена, а ещё и колдунья. Господин Гиляй — великий мудрец, господин Хэм — великий воин. А я кто? Кому я тут нужен? Что я буду делать потом, когда всё закончится? Вы же никто не знаете, что значит быть сиротой, а я был им. Беги-подай-принеси, а вместо благодарности — затрещина или пендель. А я не хочу. Не хочу больше быть никем. Хочу, чтобы меня уважали и чтобы боялись…

— И чем тебе поможет браслет? — я бросил быстрый взгляд на часы, песка в них осталось совсем чуть-чуть. — Ты же не маг, ты даже пользоваться им не умеешь.

— А вы научИте. Я ж не дурак какой, чего-нибудь да пойму. Да вы не бойтесь, — он вдруг перестал размахивать «шашкой» и довольно оскалился. — Я вас не выдам. Выйдем наружу, все будут думать, что браслетик у вас. Вот возвернёмся в Буслаевку, тогда уж и разбежимся, чтобы каждый сам за себя. Вы там, хотите — баронствуйте, хотите — нет, а я в Круть или Марку подамся. У конунга с паханом да с козырным браслетиком такие дела можно замутить, что ого-го.

— Я не буду тебя учить, — прервал я словесные излияния «друга-недруга». — В этом деле каждый сам за себя.

— Нет так нет, — ничуть не обиделся рыжий. — Тогда просто помогите достать его из этой фигни. А то ведь песочек-то сыплется, — прищурившись, он мотнул головой в сторону Лейки.

В этот миг мне захотелось свернуть ему шею.

— Чтобы извлечь браслет, надо его активировать.

Я с недоумением посмотрел на Сан Саныча. Он что, действительно хочет отдать браслет этому говнюку?

— Как это делается? — тут же поинтересовался Кузьма.

— Владелец браслета должен подать на нишу энергию, — Гиляй указал на КПМ, — вот от этой машинки.

— Хитрый какой! — деланно рассмеялся рыжий. — Я от стены отойду, а вы меня…

— Не глупи! Никто тебе ничего не сделает, — поморщился бывший доцент. — И вообще, не хочешь — не надо. А машинку могу и я крутануть. Руку тебе протяну, ты возьмёшься, будет, вроде как сам кнопку жмёшь.

— Это можно, — немного подумав, согласился Кузьма. — Только пусть они отойдут, а то мало ли что, — он указал на меня и Чекана.

Мы с воином переглянулись.

О планах Сан Саныча я уже догадался и мысленно их одобрил. Если магическое оборудование включается электроразрядом, то и выключается оно, скорее всего, так же. Подаём на приборы ещё один импульс и всё «обнуляется». Ключ и браслет недоступны, дверь к дракону отсутствует, заложник не требуется. Одним выстрелом убиваем двух зайцев. Нейтрализуем предателя и спасаем Ларису. Что дальше, решаем позднее, только уже не с бухты-барахты, а с учетом полученного опыта. Кнопка «reload» в чистом виде… Словом, Гиляй — «это голова, ему пальца в рот не клади. Я лично свой палец не положил бы…»

— Что в Малино, Хэмфри?

— Увы, миледи. Новых сведений нет. Гонец ещё не вернулся.

Воин коротко поклонился и отступил к стене, освобождая дорогу следующему визитеру, высокому сухощавому старику в запыленной одежде.

Владелица замка встретила его, выйдя из-за стола.

— Опять работала допоздна? — посетовал гость, глядя на женщину.

Та действительно выглядела усталой. Круги под глазами, осунувшееся лицо, утомленный взгляд.

— Извини, па. Просто работы много, а людей на всё не хватает. Хорошо хоть, что замок у нас… — женщина усмехнулась, — заговорённый.

Старик кивнул.

— Да. Тут нам и впрямь повезло. Кто ж знал, что его стены ни один меч не берёт?

— Могли бы и догадаться, — пожала плечами хозяйка донжона. — Его же недаром прозвали крепостью последней наде… Ох!

Она внезапно ссутулилась и схватилась руками за выпирающий живот. Беременность уже не могли скрыть ни просторное платье, ни накинутая на плечи мантия Владетельницы провинции.

— Что? Ножкой бьёт? — старик подхватил дочь под руку и помог ей вернуться в кресло.

— Бьёт, — улыбнулась женщина, устало откидываясь на спинку. — Никак не могу привыкнуть. Каждый раз как будто впервые.

— Ещё бы не бить, — проворчал будущий дед. — Недели две-три, максимум, месяц и всё. Смотри, Лариска. Не сможешь нормально родить, сама будешь виновата. Тебе сейчас не работать, а отдыхать надо, к родам готовиться. Нет, я, наверно, и в самом деле попрошу коменданта, чтобы приставил к тебе трёх-четырёх девок поздоровее. Пусть тебя в башне запрут и следят, чтобы не бегала при каждом штурме на стены. Там и без тебя есть кому отбиваться, — старик обернулся к воину. — Хэм, а ты-то чего молчишь? Ну, скажи ей хоть что-нибудь, не всё же мне одному.

— Леди Лара — Владетельница. Она не может в час испытаний оставить поданных один на один с врагом. Так что прости, Сан Саныч. Тут я тебе не помощник, — покачал головой Чекан.

— Эх! Да что с вами говорить, — мудрец обречённо махнул рукой и отошёл к окну.

Секунд пять он смотрел сквозь стекло на разгорающийся за лесом пожар, потом озабоченно произнёс:

— Чувствую, скоро опять попрут. Сам видел, сегодня к ним подкрепление подошло, сотни четыре. Большая часть — простые бандиты, но есть и профессионалы.

— Кто? — дёрнулся воин.

— От хана человек сорок, два десятка из Марки, по столько же из Стрелки и Гедеона. Всем им мы сейчас, как кость в горле. Даже путейские, и те наблюдателей присылают. Хотя какие они наблюдатели, если… Так! Кажется, начинается! — старик резко отодвинулся от окна и развернулся к Владетельнице. — Лариса! Я тебя очень прошу. Останься сегодня здесь. Сегодня мы сами справимся.

Женщина тихо вздохнула, поднялась из-за стола, поправила мантию и медленно подошла к глядящим в окно мужчинам. Те расступились, давая баронессе возможность увидеть всё своими глазами.

— Хорошо, сегодня я никуда не пойду, — произнесла она секунд через двадцать.

Мудрец и воин переглянулись.

— А вы идите. Идите и не волнуйтесь. Всё будет в порядке…

Оставшись одна, Владетельница вновь повернулась к окну.

На краю леса, где находился неприятельский лагерь, творилась непонятная суета. То тут, то там вспыхивали огни, бегали люди, из нескольких мест в небо тянулись столбы плотного дыма. Даже сквозь стёкла было отлично слышно, как там что-то грохочет. А затем в стоящий возле опушки раскидистый дуб ударила ослепительно яркая молния, и громыхнуло так, что стены донжона дрогнули, а с потолка посыпалась мелкая пыль.

Странно, но ничего этого баронесса будто и не заметила. Вцепившись пальцами в край подоконника, словно боясь упасть, она, не отрываясь, следила за одиноким путником, неспешно бредущим по полю от лагеря к замку. В уже подступившем сумраке лица человека было не разглядеть. Женщина видела только ауру, но чувствовала: аура ненастоящая, настоящую путник скрывает. Зачем? Почему? Лучше всего было бы приказать воинам сделать вылазку и остановить явно опасного незнакомца, на всякий случай, чтобы потом не жалеть, однако хозяйка замка даже не двинулась с места, не позвала слуг, не отвела взгляд. Она просто стояла и просто смотрела. Смотрела и… улыбалась.

— Открыть ворота! Опустить мост! — зычно скомандовали со двора.

Четверо воинов бросились к опускающим решетку и мост лебёдкам. Заскрипела воротная створка. Незнакомец ступил на мост и исчез в тени опоясывающих замок стен.

Баронесса выпустила, наконец, подоконник и отошла к висящему рядом зеркалу. Придирчиво себя осмотрев и разгладив складки на платье, она развернулась к двери, горделиво вскинула подбородок и принялась ждать.

Ожидание продлилось недолго. Уже через пару минут в коридоре послышался топот ног, затем дверь распахнулась и в кабинет буквально влетел Чекан.

— Миледи! — воин резко остановился, потом шумно выдохнул и, приложив руку к груди, быстро шагнул в сторону.

Следующим вошёл Гиляй. Ничего не сказав, он лишь виновато развёл руками и тоже сместился к стене, освобождая проход тому, кого ожидала Владетельница.

Третьим «гостем» оказался мужчина лет двадцати пяти с рюкзаком за спиной, одетый в странного покроя штаны и куртку зеленоватых цветов, словно бы собранных из прямоугольничков разных оттенков и типов. Сбросив поклажу с плеч, мужчина сделал два шага вперёд, поднял правую руку, видимо, собираясь что-то сказать или просто приветствовать хозяйку дома, да так и застыл с поднятой вверх рукой и отвисшей челюстью.

— Оставьте нас, — бросила баронесса воину с мудрецом.

Дверь затворилась. В кабинете остались двое.

— Лара… я… — ожил, наконец, гость, переводя взгляд с лица женщины на живот и обратно и явно не зная, что говорить и что делать.

Лариса обворожительно улыбнулась, не спеша подошла к мужчине и… со всего размаха влепила ему пощёчину.

— Ты обещал, что будешь через четыре недели, а прошло уже восемь месяцев!

Гость помотал головой, тронул себя за щёку и растерянно посмотрел на стоящую перед ним красавицу.

Секунд десять они играли в гляделки, а затем женщина вдруг шагнула вперёд, обхватила мужчину руками и, прижавшись к нему, тихо всхлипнула:

— Какой же ты, Вася, гад. Я тебя так ждала.

— Прости… прости… я же не знал, — невпопад бормотал бывший Владетель, осторожно и мягко поглаживая супругу по плечам, по спине, пытаясь сообразить, что случилось и как он мог так опростоволоситься…

Минуты две или три они просто стояли, обнявшись, а затем мужчина внезапно напрягся:

— Что это за картина?

— Где?

— Вон там, на стене.

Не отрываясь от мужа, женщина повернула голову и взглянула на стену.

— Это Великий Дракон. Копия его канонического портрета, сделанного во времена Великой войны.

— Вот оно что, — задумчиво протянул барон. — Да-а. Теперь всё понятно.

— Что?! Что понятно?!

— Всё, — усмехнулся Василий. — Просто время у вас в Рингароле течёт раз в десять быстрее, чем на Земле. А это, — он указал на портрет. — Это Василий Иванович Булкин. Старший лейтенант железнодорожных войск Красной Армии. Мой прадед. Великий Дракон. Первый и пока что единственный император всея Рингарола…

Б. М. Болотовский, «Задачи по цепочке» (журнал «Квант», № 10, 1987 г.)

В. С. Высоцкий «Лирическая (Здесь лапы у елей дрожат на весу)».