Отправляясь на очередное задание, командир отделения московского СОБРа майор Григорий Смирнов не мог даже предположить, что его разум вскоре окажется в теле шестнадцатилетнего парня.
Мир неотличим от средневековой Японии. Империя, в которой власть разделена между императором и пятью могущественными даймё. Страна, в которой не прекращаются клановые войны. Место, где боги так же реальны, как и сказочные существа.
Очнувшись в небольшой деревеньке на границе со степью, майор пытается разобраться в происходящем, и первая же встреченная оками узнает в нем погибшего телохранителя бога…
— Петрович, ты дрова, что ли, везешь? — придержав автомат, хмуро буркнул Монах и посмотрел водителю в спину. — Мы ж не буратины какие…
Шофер промолчал, но зато оживился сидящий слева от приятеля Чех.
— А ты письмо губернатору области напиши, — толкнув Монаха плечом, весело хохотнул он. — Может быть, дороги-то и починят?
— Только «Почтой России» не посылай, — с заднего сидения подсказал Емишев. — В «Одноклассниках» напиши — там они всем кагалом толкутся. В друзья только добавиться не забудь, а то без этого вряд ли ответят!
— Я только матом могу написать на заборе, — в ответ беззлобно огрызнулся Монах и, кивнув на меня, усмехнулся: — Пусть вон командир лучше напишет. Он у нас грамотный, буквы знает, да и рапорта писать приучен…
Ну да, ребята слегка нервничают, что, собственно, и понятно. По звонку сверху собрали и при полной выкладке отправили в Подмосковье… При всем при этом у них там свой СОБР есть, но почему-то все равно дернули нас. Куда-то под Талдом — почти сотня километров по трассе, — даже и не вспомню, когда в последний раз такое случалось.
Неизвестность плодит разные домыслы, но нам, конечно же, не привыкать. Однако лучше бы хоть какая-то определенность. Впрочем, с собой мы вроде бы взяли все, что только возможно, а если что и забыли — то у местных ребят одолжим.
Тренькнувший в кармане телефон выдернул меня из невеселых раздумий. Вытащив аппарат, я посмотрел на экран и мысленно выругался, увидев имя подруги. Вот чего мне сейчас меньше всего хотелось — так это портить себе настроение очередным выяснением отношений. Впрочем, до Талдома с полчаса еще ехать, и Елена точно не успокоится. Телефон тоже не отключить: могут позвонить по работе, да и чего я, собственно, переживаю? Все ведь давно уже ясно…
— Да, Лен, — стащив с головы шлем, со вздохом произнес я. — Ты чего-то хотела?
— Нам надо поговорить, — без предисловий выступила из трубки подруга. — Срочно, потому как все уже слегка надоело!
— Слушай, давай вечером поговорим? — с надеждой в голосе попросил я. — Мы просто сейчас немного на выезде…
— Да не будет уже никакого вечера, Гриш, — ожидаемо отрезала девушка. — Удачи тебе с выездом, и вообще…
В трубке раздались три коротких гудка, я убрал телефон от уха и задумчиво подкинул его на ладони.
— Че, с Леной уже все? — не поворачивая головы от окна, с соседнего кресла спросил мой зам, Серега Антипов.
— Да вроде как, — пожал плечами я, убирая телефон в карман. — Она и так почти полгода держалась…
— Да ладно, не грусти, Самурай, — Серега обернулся и ткнул меня кулаком в плечо. — Девок на твой век хватит!
— Это точно, — в ответ ему усмехнулся я. — Девок полно, но нужна-то только богиня…
Притихший было народ после этих моих слов весело загудел, я поправил сбившийся ремень и задумчиво посмотрел в окно автобуса.
С женщинами мне не прет по жизни, и пора бы уже к этому привыкнуть. Нет, в смысле познакомиться и потрахаться — тут никаких проблем нет. Съездить куда-то на выходные, погулять по Москве, посидеть в кабаке, покататься на водном трамвае… Проблемы появляются, когда я пытаюсь с кем-то начать совместную жизнь. Лену осуждать сложно: из тех шести месяцев, что мы прожили вместе, четыре я промотался по командировкам. Тридцать три года — знаковый возраст, и хочется уже иметь дом, но что-то пока не судьба.
— Гриш, а что там в Талдоме? Ты ж нам так ничего и не сказал, — очевидно, догадавшись, о чем я сейчас думаю, Серега оторвался от созерцания берёз за окном и, обернувшись, вопросительно приподнял бровь. — Нам с ребятами хотелось бы хоть что-то услышать.
— Психолог доморощенный, — хмыкнул я и оглядел притихший салон. — Меня тоже в известность никто пока не поставил. Сказали только, что погиб сотрудник Талдомского ППС. Кто-то захватил отдельно стоящее за городом здание, но на связь они пока не выходят.
— А мы-то им нахрена?! — глядя на меня, поморщился Чех. — Там же «Булат» должен разруливать!
— Наверное, потому что туда полковник Семенченко выехал? — поправив автомат, пожал плечами я. — Он нас после того захвата особенно обожает.
Если объявить, что наша сборная легко обыграла бразильцев, то реакция была бы точно такой же. Неверие и удивление… И не то чтобы я совсем уж не доверяю нашим в футболе, но «бразильцы» и «легко» — это нифига не синонимы. Ну и начальник спецподразделения ФСБ из-за какой-то хрени в такую даль не попрется. Скорее нас зашлют пешком в Африку, чем его в Московскую область…
— Змей?! В Талдом?! — в повисшей тишине ошарашено выдохнул Чех. — Денёк нам, чувствую, предстоит веселый…
— Ага, — кивнул я, — поэтому обвес ещё раз проверьте, если кто вдруг забыл. Сразу нас, конечно, на приступ не кинут, но и времени много вряд ли дадут.
Цель поездки мы увидели издалека, когда насквозь проехали Талдом. Возле обнесённого металлическим забором особняка стояло два десятка машин. Одних только скорых я издали насчитал пять штук, а были там ещё и пожарные, и какая-то аварийная служба, и пара «Уралов» с эмблемами росгвардии.
Создавалось впечатление, что сюда согнали всех, кого только возможно, и это не могло не напрягать. Такое случается, когда начальство не понимает, что вообще происходит, а значит, большая часть ответственности обязательно повиснет на командире спецназа. Нет, никто меня ругать потом, конечно, не станет, но «действовать по обстоятельствам» — это почти всегда чьи-то смерти на твоей, мать его, совести! А с собой-то потом договориться бывает ох как непросто…
— Эх, что-то мне домой захотелось со страшной силой, — негромко усмехнулся Серега, глядя на стоящий впереди БТР. — У меня и водка в холодильнике стоит недопитая.
— Так ты ж не пьёшь, — хмыкнул я, скосив взгляд на приятеля.
— Ага, — улыбнулся тот, — но сейчас вот что-то особенно захотелось…
— Та-рищ майор, куда ставить? — обернулся ко мне водитель, как только мы проехали оцепление. — Поближе к воротам или…
— Вон туда, — указал я рукой на автобус подмосковного СОБРа. — Там ребята знакомые, да и новости, может, какие узнаем.
— Мне с тобой? — поинтересовался Серега, как только автобус остановился напротив забора.
— Не, — покачал головой я и, надев шлем, закинул на плечо автомат. — Покурите тут, пока командир за вас отдувается. Девок не портить, от автобуса далеко не отходить!
— Зачэм так говоришь? — добавив в голос акцента, возмущённо выдохнул Чех. — Дэвки — они сами кого хочэшь испортят!
— Ага! — кивнул я и быстро сбежал по ступеням автобуса.
Поздоровавшись с подмосковными росгвардейцами и узнав у них, куда идти, быстро прошёл вдоль забора и, обогнув «пожарку», увидел, наконец, «штаб» операции.
Полковник Семенченко — высокий сухощавый мужик с седыми коротко стриженными волосами — стоял возле новенькой бэхи, на капоте которой был расстелен листок с планом здания, и что-то доходчиво объяснял невысокому полноватому дядьке, одетому в дорогой синий костюм.
Помимо этих двоих около машины стояло ещё семеро мужчин, двоих из которых я знал по прошлым делам. Паша Осипов с позывным «Ворон» — командир взвода подмосковного СОБРа и Тема Тигранян — плешивый конторский подрывник по кличке Пироманьяк.
— …да мне насрать, что в городе света не будет! — вкрадчиво пояснял гражданскому Змей. — Даже больше скажу: если ты не выключишь этот гребаный свет, то завтра в Талдоме изберут нового мэра!
— Но я не мэр! — потряс головой мужик в костюме. — Я…
— Тем более, — не дал ему договорить Змей. — Значит, твой мэр такому повороту вряд ли обрадуется… Саша! — он повернулся к одному из мужчин и, кивнув на гражданского, приказал: — Отведи этого товарища, куда там ему нужно, но если через час свет ещё будет гореть, то арестуй и отвези в Москву на Лубянку. Завтра я с ним вдумчиво пообщаюсь на тему освещения улиц. Так, что ещё… — Семенченко обернулся и заметил меня: — О! Вот и «Рыси» подъехали!
— Товарищ полковник, отделение Московского СОБРа…
— Ой, оставь, Гриш, — поморщился Змей, — на параде будешь докладывать. — Он обернулся, подозвал к себе полицейского подполковника и, кивнув ему на меня, попросил:
— Сергей Семёнович, введи майора в курс дела. Прогуляйтесь до медиков, и покажи ему дом через дырку в заборе. А ты, Гриш, — полковник перевёл взгляд на меня, — посмотришь на все это, и тогда обмозгуем детали. Идите уже, а то времени — час на все…
— Начальник РОВД Игнатов, — подполковник пожал мне руку и направился в сторону ближайшей машины скорой помощи.
— Смирнов! — в спину ему произнёс я и, пожав плечами, отправился следом.
Возле машины курил худой лысый тип в синей робе медбрата. Заметив нас, он щелчком отправил бычок в кусты и, очевидно, без слов догадавшись о цели нашего визита, быстро распахнул задние двери машины.
— Простыню снимать или…
— Снимай, — кивнул начальник РОВД и отошёл в сторону.
Парень пожал плечами, запрыгнул в машину и, пододвинув к двери носилки, откинул в сторону потемневшую простыню.
М-да… В жизни мне, конечно же, довелось повидать трупов. От подорвавшихся на эфке[1] до расчлененки в Капотне полторы недели назад, но там хотя бы было понятно…Рванула в руке граната, или у сожителя жертвы был тупой туристический топор, но тут… То, что лежало передо мной на носилках, когда-то было сержантом патрульно-постовой службы. Частично, в смысле, поскольку от человека осталась только верхняя его половина. Примерно до середины груди… Ни внутренностей, ни кишок, а раны по краям очень похожи на следы от стальных крюков. Его словно зацепили с двух сторон и разорвали…
— Женя Макеев, — хмуро буркнул за спиной подполковник. — Еще утром был человек…Женился месяц назад, в юридический поступать собирался… Вот так…
— Где вы его нашли?
— На территории спортивного клуба, в двадцати пяти метрах от стены, на траве. — Игнатов вытащил из нагрудного кармана сигарету, закурил и указал рукой на дом. — Видишь, майор, окно на третьем этаже разбито? Его выкинули оттуда…
— Двадцать пять метров пролетел? — поморщился я. — Они там что, катапульту установили?
— Возможно, — подполковник выдохнул дым и, подойдя к дверям машины, рукой с сигаретой указал на останки сержанта. — Двое из пяти осматривавших тело медиков считают, что это очень похоже на следы зубов огромной собаки. Часть останков увезли на экспертизу в Москву, но результат будет не раньше чем через пару часов.
— Хм-м, вот только мистики не хватало, — я кивнул медбрату и, отойдя от машины, задумчиво почесал подбородок.
— В одиннадцать двадцать одну поступил звонок от вахтера фитнес-клуба «Спортсила», — затянувшись, начал свой рассказ подполковник. — Мужчина сообщил, что клуб захвачен какими-то людьми, которые, помимо всего прочего, распылили внутри нервный газ.
— Нервный? — поморщился я. — Это как?
— Не знаю, — покачал головой Игнатов. — Но по телефону вахтер говорил именно так, и, наверное, поэтому ребята из прибывшего наряда посчитали, что он не в себе. — Подполковник грустно усмехнулся и, кивнув в сторону «штаба», добавил: — Да ты сам увидишь его, майор. Он там, общается в машине с психологом.
— А что с тем нарядом?
— В одиннадцать тридцать две — прибыли к фитнес-клубу, переговорили с вахтёром, затем трое зашли внутрь, водитель остался в машине. Примерно в одиннадцать сорок пять Шалимов услышал хлопки, похожие на звуки выстрелов, затем прозвучала короткая очередь, и все затихло.
— Шалимов — это водитель? — уточнил я.
— Да, — покивал подполковник. — Примерно без пяти двенадцать к клубу прибыло два экипажа подкрепления, но там уже включился я и приказал ребятам ждать прибытия спецназа. В двенадцать ноль три из окна третьего этажа вылетел кусок трупа, и я понял, что поступил правильно. — Игнатов выбросил докуренную до фильтра сигарету и сделал приглашающий жест. — Пойдём, майор, я покажу тебе здание.
Наверное, у каждого человека есть что-то, одна лишь мысль о чем пугает его до безумия. Боятся все… И совсем маленькие дети, и даже офицеры спецназа… Я шёл следом за начальником РОВД и думал о том, что никогда не хотел бы оказаться на его месте. Знать, что там внутри ещё двое твоих ребят, но ты сам, своим приказом, лишил их, возможно, последнего шанса. «Понял, что поступил правильно…» Да, подполковник, и я бы поступил так же, но избавь меня Господь от подобного выбора…
Обойдя пару машин скорой помощи, Игнатов остановился возле забора и кивнул на щель шириной примерно с ладонь.
— Вот, майор, смотри — отсюда видно все здание.
— А почему здесь? Из дома кто-то стрелял?
— Нет, — покачал головой подполковник, — но к воротам на территорию лучше не приближаться. Там словно направленное излучение со стороны дома идёт. Трое любопытных лежат под капельницами, ещё семерых развезли по больницам. — В ответ на мой вопросительный взгляд Игнатов пожал плечами и пояснил: — Не знаю, я не специалист, но врачи говорят, что это какое-то отравление. Тошнота, рвота, головокружение, у одного из носа капала кровь. Нет, если там недолго находиться — то ничего страшного. Я вот минут десять стоял у ворот и ничего — живой, но полковник запретил, и всех оттуда погнали.
— Ясно, — кивнул я и, подойдя к дырке в заборе, внимательно оглядел территорию.
Со стороны — ничего особо примечательного. Дом культуры советских времён хозяева отреставрировали и устроили в нем фитнес-клуб. Примерно семидесяти метров в длину трехэтажное здание имело прямоугольную форму и массивный полукруглый выступ над входом. Двери внизу стеклянные, в холле и нескольких залах на втором этаже до сих пор горит свет. На стоянке — семь машин и фургончик с фирменным знаком спортклуба.
— И что? — отойдя от забора, я нашел взглядом своих ребят и, успокаивающе махнув им рукой, снова посмотрел на дом. — В окнах за это время никого не заметили?
— Нет, — покачал головой Игнатов и потянулся за следующей сигаретой. — Со слов вахтёра, в клубе утром было человек двадцать, ещё двое моих, но в окнах никто не показывался.
— А в том, разбитом, из которого, ну…
— В этом-то вся проблема, майор, — Игнатов сунул в зубы сигарету и, закурив, кивнул в сторону дома. — Пять окон третьего этажа не просматриваются даже в оптику. И с той стороны, и с этой. Там два зала наверху, торцом друг к другу. В одном была секция борьбы, другой — вроде бы танцевальный.
— В смысле, в оптику не просматривается? — озадаченно хмыкнул я.
— А вот так, — пожал плечами Игнатов. — Ты у полковника лучше спроси. Мне-то снайперы не докладывают.
— То есть получается, что тот, кто все это устроил, окопался на третьем этаже в этих залах?
— Или он очень хочет вас в этом убедить… — Игнатов глубоко затянулся и, посмотрев на часы, кивнул в сторону «штаба». — Ладно, пойдём обратно, майор. Полчаса прошло, и я уже тебе вроде бы все рассказал.
— Да, пошли, — вздохнул я и, почесав подбородок, ещё раз посмотрел на дом.
«Дерьмо случается, и от этого не застраховаться никак. Не с моей, по крайней мере, работой, — думал я, следуя за Игнатовым. — Кто-то неизвестный вломился в здание фитнес-клуба и взял в заложники двадцать человек вместе с прибывшими на вызов полицейскими? И ещё эта мистика… Готов забиться на полсотни кусков, что все окажется, как всегда, прозаично. У хозяев поехала крыша, и они просто решили прославиться. Вдвоём-втроём, имея соответствующий опыт, можно контролировать десять-пятнадцать заложников. Тело полицейского могли разрезать на каком-то станке — да мало ли их в этом клубе? Кинуть на два десятка метров кусок трупа весом в тридцать-тридцать пять килограмм? Но если ты качок, то почему бы и нет? Раскрутил за руку и швырнул, как молот, в окно… А оптика… Может быть, подпол что-то не так понял? В любом случае вслепую нас туда не пошлют!»
— Ну, что думаешь, Гриш? — Семенченко кивнул начальнику РОВД и вопросительно посмотрел на меня. — Как тебе ситуация в целом?
— Муть какая-то, — пожал плечами я. — Хотелось бы взглянуть на записи с камер и узнать, кто хозяева этого клуба.
— Вот именно, «муть»! — с досадой выругался полковник. — На камерах — ничего. Девять человек персонала прошли с утра внутрь и с ними десять посетителей клуба. Пять женщин, четырнадцать мужчин, восемнадцать славян и одна армянка. Клиентов на «подрыв» и прочих смертников среди них вроде быть не должно.
— А хозяева?
— Муж с женой. Отдыхают на Кипре. С ними созвонились — завтра вылетают обратно.
— Ясно, — вздохнул я и, скосив взгляд на своего недавнего провожатого, кивнул в сторону здания. — А с оптикой что? Подполковник сказал, что там ничего не просматривается.
— Электроника не работает, дроны «выключаются» в двадцати метрах от дома, — тяжело вздохнув, пожал плечами Змей. — Через простой бинокль можно смотреть без проблем, но там в обоих залах — паровая завеса: эти уроды, очевидно, притащили с первого этажа генераторы. По излучению за воротами тоже ничего не могу сказать, пока врачи не сделают все анализы. Поначалу думали на радиацию, но не подтвердилось ни у кого, да и датчики тоже ничего не показывают. Тошнота, головокружение и усталость. Две машины стояли за воротами, прямо напротив здания. Десять человек, и у всех одинаковые симптомы. Медики говорят, что никакой опасности вроде бы нет — проспятся и будут здоровы.
— Свет выключили! — выйдя из-за автобуса, доложил фээсбэшник, которого Семенченко отправлял за гражданским. — Рубильник у нас, по команде включим, если потребуется.
— Отлично! — полковник обернулся и, найдя взглядом мужика с квадратной челюстью, в синем неброском костюме, приказал: — Иван, веди вахтера. Пусть расскажет ребятам то, что он видел и чувствовал.
Вахтер старался выглядеть важно и обстоятельно. Наверное, так на его месте вел бы себя любой, видя такое внимание десятка вооруженных мужиков. Невысокий, лет под шестьдесят, с редкими зачесанными через плешь волосами и простоватым лицом, мужик явно наслаждался происходящим. Правая его рука была перевязана бинтом до кончиков пальцев и висела на фиксаторе. Форма новенькая, на груди знак какой-то местной охранной конторы.
— Алексей Данилович, — Семенченко сделал приглашающий жест и, обведя взглядом собравшихся, попросил: — Расскажите, что случилось в клубе после одиннадцати?
Судя по внешнему виду вахтёра, никто и никогда его по имени-отчеству не называл. «Лёшик», или, на край, «дядя Лёша» — единственное, что приходило на ум. Нет, ну не зря же Семенченко Змеем зовут? С людьми общаться полковник умеет.
Приободрившись от такого обращения, вахтёр степенно приблизился к бэхе с разложенной картой и, кашлянув в кулак, пояснил:
— Так, это… Я же за стойкой был — фанеру прибивал, там полка потрескалась, а мне, значит, для вещей… Ну в этот момент здание и тряхнуло. На часах ещё одиннадцать ноль пять было. Они ж над дверью висят — я как раз посмотрел.
— А как тряхнуло? — оживился скучавший до этого Пироманьяк. — Что вы при этом услышали? Хлопок, треск или, может быть, взрыв?
— Да нет, — наморщив лоб, потряс головой вахтёр. — Не было вроде бы взрывов. Ощущение такое, словно машина на кочку наехала. Пол под ногами качнулся, как на волне, и чай выплеснулся из кружки, горячий…
— А дальше? Что было дальше? — осторожно поинтересовался Семенченко. — Нам каждая деталь очень важна.
— Дальше где-то наверху закричала женщина. Истошно, словно кого-то увидела. — Вахтёр напряжённо посмотрел на расстеленную перед ним карту и с силой провёл ладонью по подбородку. — Потом мужчина закричал, а потом еще несколько человек.
— Крики со второго этажа доносились?
— Да, — покивал вахтёр, — там над входом зал тренажеров, и женщины за стеклом занимаются. Я как это услышал, хотел наверх бежать — посмотреть, но хорошо, что вспомнил инструкцию. У нас же оружия нет, сразу в полицию звонить требуется. Только у меня «Билайн», он внутри плохо ловит, и нужно выйти на улицу. Наверху орали до дрожи в коленях, и я уже к дверям, значит, когда вижу: из гардероба, что под лестницей, Полина Марковна вышла. И глаза у неё стеклянные, словно водки перепила или чего ещё… Ну, я хотел ей крикнуть, но слова в горле-то и застряли! И тело словно ватное, и потянуло меня за ней следом. Потом голова кругом пошла, и руку болью рвануло. Я, видимо, падать стал и зацепился ладонью за гвоздь. Ну, боль меня в сознание-то и вернула. Побежал я тогда к дверям, по дороге два раза упал, но вырвался на воздух, и полегчало. Дальше… Дальше я позвонил, но вы уже там все и без меня знаете. Хорошо, телефон в кармане брюк был, а то бы пришлось до города топать.
— Вы позволите? — один из мужчин в гражданской одежде вопросительно посмотрел на полковника.
— Да, — кивнул Змей, тогда мужчина посмотрел на вахтёра и поинтересовался:
— Скажите, Алексей Данилович, а что вы чувствовали, когда вас «потянуло» за этой женщиной? Спокойствие, умиротворение, тепло?
— Ужас! Я чувствовал ужас! — переведя на него взгляд, севшим голосом прошептал вахтёр. — Я не знаю… но там наверху что-то плохое и темное. Сатана или кто-то из его ближайших подручных.
Ну вот, ещё один насмотрелся по телевизору передач, а поначалу вроде держался. С другой стороны, если кто-то распылил в здании газ, то симптомы довольно похожи. Непонятно только, что их всех так наверх потянуло, но я не специалист — это пусть яйцеголовые думают. Наверх, вниз или ещё куда — ПМК-С[2] решит проблему любого газа. С Сатаной, правда, нам не справиться, но сомневаюсь, что ему интересен какой-то заштатный спортклуб под Талдомом.
Как только вахтёра увели в одну из машин, Семенченко обвёл взглядом присутствующих и, остановив его на командире подмосковного СОБРа, словно бы оправдываясь, произнёс:
— Да если бы не заложники, я бы подогнал сюда танк и снес бы к херам весь третий этаж! Только люди могут быть ещё живы, а поэтому…
— Та-рищ полковник! — из микроавтобуса с антеннами вылез молодой парень в джинсах и подбежал к нам. — Вот, вы просили срочно! — пояснил он и протянул Змею листок с распечатанным текстом.
Семенченко забрал документ, внимательно его прочитал и… выматерился. Затем аккуратно свернул листок и выматерился повторно.
— Среди посетителей клуба случайно затесались три физика из Дубны, работающих над одним очень интересным проектом, — сделав ударение на слове «случайно», негромко пояснил Змей. — Не знаю уж, зачем им понадобился весь этот цирк с заложниками, но Сатана, судя по всему, отменяется.
— В сумках для вещей можно было пронести оружие и оборудование, — продолжил мысль один из гражданских.
— Да, — кивнул Змей, — а значит, поступим следующим образом. — Он перевёл взгляд на командира подмосковного СОБРа и, подойдя к капоту, ткнул пальцем в расстеленную на нем карту: — Смотри, Паш! Коробка вынесет вход, и следом за ней в холл зайдёт первая группа с Опричником. Пройдут по коридорам, осмотрят помещения, но наверх без команды никто из них не идёт. Одновременно с этим мы «пошумим» здесь вот и здесь, — полковник посмотрел на Пироманьяка и ткнул в две точки на карте. — Так, чтобы со свистом и грохотом. И пламя чтобы выше дома поднялось на пять-десять минут.
— Сделаем, — мгновение поколебавшись, кивнул подрывник.
— Отлично! — Семенченко посмотрел на меня и снова перевёл взгляд на Пашу. — Теперь главное. Ваши группы зайдут с торцов здания в окна на втором этаже. Твои, Паш, слева, а москвичи справа. Под звуки «концерта» дойдёте до этих чертовых залов и освободите людей. Пойдете двумя группами каждый: твоя, Гриш, цель — ближний зал, Пашина — дальний. Света сейчас в здании нет — подключим, как только будете подходить к целям. — Полковник разгладил план здания ладонью и снова перевёл взгляд с меня на майора: — Если в целом понятно, то давайте обсудим детали…
Приказ о штурме поступил в шесть часов вечера, когда уже стало окончательно ясно, что никто с нами на связь выходить не намерен. На улице уже начало темнеть, когда Семенченко объявил десятиминутную готовность и мы, подхватив штурмовые трапы, отправились к ожидающим нас коробкам[3].
Все-таки хорошо, когда операцией командует прошаренный мужик, побывавший не на одном десятке подобных мероприятий. Когда выяснилось, что окна второго этажа находятся на четырехметровой высоте, из ближайшей части тут же пригнали четыре дополнительные коробки. Нет, понятно, что мы бы забрались в окна и так, но при освобождении заложников счет идет на секунды. Это не «Контра»[4], тут переиграть не получится… Или «операция прошла успешно», или месяц потом пиши рапорты.
На штурм, как и планировалось, идем двумя пятерками: я, Чех, Монах, Емишев и Гном в первой, Серега поведет остальных. Маршруты разработаны до мелочей, и, наверное, хорошо, что это здание возводили еще в пятидесятых годах прошлого века. Предки строили добротно и максимально запутанно — так, что до зала мы доберемся, ни разу не пересекаясь, и зайдем в него с двух разных сторон. Из вооружения — «Верески»[5], «Грачи»[6], АК-12[7], по ГМ-94[8] на группу, а также щиты и ножи — у этих уродов не будет ни единого шанса. Сейчас главное, чтобы не обделались мехводы[9] коробок, но нам всегда выделяют сверхсрочников — так что, вроде бы, не должны.
— Здорово, мазута! — Чех махнул рукой высунувшемуся из люка сержанту и, запрыгнув на броню, принял штурмовой трап.
— Деньги за проезд передавайте, — в ответ усмехнулся водила, — а то катай тут задарма всяких…
— Мы водкой потом заплатим, — уложив трап, оскалился Чех. — Ты, главное, правильно довези.
— За водку — хоть до Москвы, — хохотнул мехвод и захлопнул за собой крышку люка.
Веселится — это хорошо, значит, никаких проблем не возникнет. Тут, на самом деле, всего-то и нужно — проломить забор и, проехав пятьдесят метров, упереть коробку в стену под окном. Для опытного водилы — ерунда, но случались порой накладки. Надеюсь, в этот раз обойдется.
— О, а вот и пресса пожаловала, — хмыкнул Монах и кивнул на ползущий от города микроавтобус. — Завтра попадём во все сводки.
— Нам, главное, на Рен ТВ не попасть, — поправив на плече оружие, гоготнул Чех. — А то после рассказов командира оно вполне вероятно.
— Разговоры! — я посмотрел на часы и, застегнув шлем, объявил: — Маски проверьте! Минута готовности!
Вот за что я обожаю свою работу — так это за такие мгновения. Когда уже все взвешено и решено, а таймер отсчитывает секунды. В бою — другое, там особо думать и чувствовать некогда. Все проходит в большинстве случаев на рефлексах. Потом уже придет отходняк, и хорошо, если все в тот момент будут живы…
— Группы — доложить о готовности! — голос Змея выдернул меня из адреналинового кайфа. Я быстро пробежал глазами по ребятам, дождался, когда Серега махнёт рукой с соседнего бэтра и коротко доложил:
— Четвертый готов!
Пока докладывали остальные, броня под нами затряслась чуть сильнее, машина кашлянула, и в этот момент Змей приказал:
— Начали!
В ушах ещё звучал голос полковника, когда две многотонные коробки синхронно качнулись и, набирая скорость, двинулись на металлический забор.
— Чех, Монах — первые; я за вами; Гном, Емишев замыкающие, — на всякий случай повторил я, и в этот момент машина проломила забор. Ощутимо тряхнуло, заскрипел сминаемый профиль, и БТР, легко преодолев преграду, рванул к стене впередистоящего здания. Одновременно с этим слева прозвучал громкий хлопок, по ушам ударил противный визг циркулярки, и окрестности озарила ярко-красная вспышка.
Водила оказался профи. За двадцать метров до цели он плавно сбросил скорость и упёрся «носом» в здание, даже не ободрав на броне краску.
— Пошли! — рявкнул я в тот момент, когда машина замерла у стены. Гном с Емишевым закинули в окно трап, и, спустя пару секунд, Монах с Чехом забежали по нему на второй этаж.
Слева, со стороны ворот, перекрывая визг пиротехники, зазвенели разбитые стёкла — первая коробка с опозданием в десять секунд разнесла входные двери спортивного клуба.
«Интересно, что их так задержало?» — мелькнула в голове отстраненная мысль, и я, запрыгнув в окно второго этажа, привычно прижался к правой стене коридора.
— Замыкающие на месте! — в ухе прозвучал голос Гнома, и Монах с Чехом, прикрываясь щитом, быстро двинулись по коридору. Двадцать метров до лестницы, там наверх, и ещё один коридор с двумя поворотами и четырьмя комнатами по бокам. Ничего, вроде бы, сложного, но когда о противнике нет никакой инфы, лучше десять раз перебдеть!
В комнатах второго этажа ничего интересного не нашлось. Этими помещениями, скорее всего, никто особо не пользовался. Два класса с проржавевшими партами, кабинет, заставленный старой мебелью, небольшой зал с рядами откидных стульев и две пустые подсобки. Проход по этажу занял у нас пару минут — из семи отведенных на операцию.
Да, наверное, быстрее получилось бы зайти в залы третьего этажа с крыши, но проблема в том, что тут не кино, а мы, к сожалению, не супергерои. Если бы это был не сталинский дом, то оно, может, и удалось бы, только имеем то, что имеем, а попусту рисковать людьми начальство, конечно, не станет. К тому же никто точно не знает, где держат заложников, а окна залов очень легко заминировать. Там ведь и простой растяжки будет достаточно.
— Пусто! — от последней комнаты доложил Монах, я кивнул и сделал знак следовать к лестнице.
Двери на площадку оказались открыты, но здесь было уже гораздо темнее. Освещая дорогу фонарями, первая пара, как на тренировке, взбежала по старой истертой лестнице, и уже наверху Монах вдруг замер и резко поднял правую руку.
— От сука! — негромко произнёс Чех и быстро зашарил фонарем по перилам и стенам.
— Че там? — уточнил я, внимательно оглядывая ступени и закрытую дверь на этаж.
— Да херня какая-то, — озадаченно хмыкнул Монах. — Словно пленка резиновая на дороге. Думал, растяжка, но ничего тут, вроде бы, нет.
— Чех, а что у тебя?
— Да то же самое, — хмыкнул тот. — Чувствую себя сперматозоидом. — Он с видимым усилием толкнул «вереском» воздух перед собой и… едва не потерял равновесие.
— Да ёп! — Монах резко шагнул вперёд, прикрывая друга щитом, но ничего страшного не случилось.
— Четвертый — второй этаж зачищен, идем на третий, — доложил я, — на лестнице столкнулись с непонятным явлением.
— Что там? — тут же отозвался Семенченко.
— Словно пленка какая-то на пути. Глазами ее не видно. Ребята прошли, с ними порядок. Двигаем дальше.
— Добро!
Двигаясь вдоль перил, я пошел по пути Монаха и в какой-то момент почувствовал сопротивление воздуха. Так бывает, когда проходишь сквозь тяжелые шторы. В уши словно плеснули воды, но уже в следующий миг все неприятные ощущения пропали.
Что это было? Да черт его знает. Те три урода, что захватили заложников, работали на внешнюю разведку, и хрен поймёшь, что они пронесли в это здание!
Обернувшись и сделав знак замыкающим, я кивнул Монаху на дверь и привычно перехватил «вереск». Опасности и угрозы срыва операции нет, а у нас осталось всего-то три с половиной минуты!
Мысленно матеря всех яйцеголовых на свете, я в два шага проскочил в коридор третьего этажа и, упав по инструкции на колено, замер, поражённый увиденным.
Было от чего.
Нет, коридор, как и положено, вел в сторону зала и через два десятка метров под прямым углом поворачивал направо, но куда-то исчезли все двери и окна, а пространство впереди напоминало пещеру или какой-то гребаный храм!
На серых каменных стенах темнели неровные пятна какой-то мозаики, массивные плиты потолка пересекали глубокие трещины, пол под ногами густо оказался присыпан песком. Впереди, в торце коридора, с барельефа скалилась какая-то жуткая рожа. Рогатая, с длинным вытянутым языком и клыками, как у саблезубого тигра.
— Это че за херня? — в канале выдохнул Емишев. — Ребят, вы тоже видите…
— Назад! — не дав ему договорить, рявкнул я и, обернувшись, увидел, что дверь на этаж исчезла, а на ее месте появилась плита с тремя угловатыми иероглифами. — Сука!
Быстро оглядев коридор, я подошёл к стене и ударил ногой по месту предполагаемой двери. Без толку… Камень как камень, и толщина стены, судя по звуку, не меньше тридцати сантиметров.
— Стоим, ждём! — со вздохом приказал я и попытался вызвать Семенченко: — Четвёртый. Нештатная ситуация! Коридор третьего этажа выглядит странно! Стены, пол и потолок каменные! Окна и двери исчезли! Впереди наблюдаю странный барельеф — примерно полтора на полтора метра!
Инструкциями всего не предусмотреть, но в ситуации, когда все вот так перевернулось с ног на голову, группа должна отойти и дождаться распоряжений начальства. Если отход невозможен — остаться на месте и укрепиться для обороны. Вперёд следует идти, только если ничего другого не остается…
Семенченко не ответил. Я перешёл на резервный канал и доложил там. Глухо… Нет даже шипения — так бы ещё можно было предположить, что где-то включили глушилку. В каналах остальных групп — тишина, и нужно что-то решать. Сидеть тут, согласно инструкции, и дожидаться подмоги? Но как они к нам пройдут? А если…
— Гном! — позвал я, продолжая изучать взглядом коридор. — Ты стену подорвать можешь?
— Можно попробовать, — мгновение поколебавшись, произнёс тот. — Только ГМ нужно перезарядить со «слезоточивых» на «красные», и отойти бы всем не мешало, хотя бы вон за тот угол.
— Монах, Чех, пошли! — приказал я и, поправив ремень, направился следом за двойкой. — Емишев, Гном — следом!
Когда до поворота оставалось метров пять, мне в голову пришла мысль, от которой по спине пробежала волна холодных мурашек!
— Стоять! — приказал я и, дождавшись, когда группа остановится, прошёл вдоль стены к барельефу.
— Вот! — указав рукой на оскаленную морду, я обвёл взглядом ребят. — Каждый сейчас скажет мне, что он видит на этом месте. Монах говорит первым!
— Какой-то демон с открытой пастью, — всмотревшись в барельеф, пожал плечами старлей[10]. — Уши, как у свиньи, четыре здоровых клыка, изогнутые рога и длинный язык…
— Ага, — хмыкнул Чех, — судя по длине языка, девки этого парня любили. А в чем проблема-то, Самурай?
— Проблема в том, что одинаковых галлюцинаций не бывает, — вздохнул я и скосил взгляд на барельеф. — Если бымы через фильтры надышались какой-нибудь дряни, то и глюки были бы разные. У всех, но, судя по всему, это не такой случай. Ладно, пошли дальше; Гном, перезаряжай граник[11].
За поворотом коридор остался точно таким же, только на стенах появились коричневые наплывы, а впереди под следующим барельефом белели крупные обломки костей.
— Ну вот, форменное Рен ТВ, — проследив за моим взглядом, нервно хохотнул Чех.
— Следите за коридором, — приказал я и, обернувшись, посмотрел на Гнома.
Тут, конечно, «эфка» бы сгодилась, но чего нет — того нет. Помимо гранат со слезоточивым газом есть ещё и резиновые, которыми и человека-то не убить. Из самого мощного — фугасные безосколочные и термобарические. Последние создают объемный взрыв, и стрелять ими можно с пяти-семи метров без особой опаски даже внутри помещения. Однако в незнакомом месте стоит отойти немного подальше. Черт его знает, что там произойдёт с этой стеной.
Пока я так размышлял, Гном перезарядил гранатомёт, затем вышел из-за угла и, прицелившись, выстрелил четыре раза подряд.
— Сейчас, только пыль осядет, — вглядываясь в коридор, произнёс он, и в этот миг потолок рухнул. Не было ни треска, ни подземных толчков, камни просто сомкнулись, похоронив под собой капитана. Противно хрустнули кости, коридор затянуло облако пыли, из-под упавшей плиты потекла темная струйка.
— Сука! — поражённый случившимся, прошептал я и упёрся взглядом в появившуюся перед глазами стену.
Что это? Сработала поставленная ловушка, потолок висел на соплях, или обвал был кем-то устроен специально? Быстро узнать не получится, но, не понимая происходящего — оставаться на месте опасно. Если какая-то тварь вздумает еще раз обвалить потолок, то может накрыть уже всех.
— Ладно, пойдём, найдём тех, кто все это устроил! — сквозь зубы произнес я и, обернувшись, сделал знак двигаться. — Монах, Чех — вперёд, мы с Емишевым — замыкающие. Смотрите под ноги и на стены — там могут быть ещё ловушки.
Люди, случается, гибнут. Плохо, когда гибнут друзья, и совсем погано, когда это происходит так глупо. Какой-то гребаный коридор, падающий потолок, и непонятно, куда мы, сука, попали! Остаться на месте и ждать помощи? И даже если больше ничего не произойдет, у нас нет ни еды, ни воды, а завал за спиной будут разбирать пару дней, да и то — если смогут сюда попасть. Это ведь уже не спортклуб… Упавший потолок к хренам бы развалил то здание, но этого не случилось, а значит, мы черт знает где! Что?! Что, сука, тут происходит?! Где связь?! И что это за гребаная дыра?!
Осторожно обойдя лежащие на полу кости, первая двойка повернула налево, и Чех тут же доложил:
— Впереди арка и выход в какое-то большое светлое помещение! Что там — отсюда не разобрать.
— Идём туда! — приказал я, и группа двинулась дальше.
На внешней стороне небольшого арочного прохода были выбиты шесть иероглифов. Стёртые и почти незаметные, они очень походили на те, что мы видели на плите, отрезавшей нас от внешнего мира. Не то чтобы меня интересовали все эти символы, но мелочей в нашей ситуации быть не может. Возможно, в этих знаках кроется какая-то подсказка, которая поможет нам выбраться из всего этого дерьма.
За аркой обнаружился просторный зал, вот только на спортивный он походил лишь размерами. Прямоугольное помещение с высоким каменным потолком имело несколько выходов и освещалось мягким голубым светом, исходящим от странных полукруглых светильников на стенах.
Во всех четырех углах зала, прямо на полу, стояли пятиметровые каменные истуканы, изображающие каких-то странных людей в рясах, с накинутыми на голову капюшонами. В руках — длинные изогнутые косы, провалы лиц обращены к центру зала, где на здоровенном круглом постаменте, частичносвернувшись кольцами и высоко подняв оскаленную морду, застыла гигантская каменная змея. Жутко и невообразимо притягательно. Казалось бы, ничего тут ни убрать, ни добавить, но, ломая всю эту законченную композицию, на полу возле одной из статуй высилась куча серого камня, а рядом с ней в пыли валялись какие-то небольшие предметы.
— Хрена себе архитектурка, — обведя взглядом зал, присвистнул Монах. — Словно в компьютерную игрушку попали.
— Еще бы бессмертие кто-нибудь выдал, — хмуро буркнул Емишев, и в этот миг вдруг оживился Чех.
— Самурай, смотри — это же останки заложников! — ткнув стволом автомата в сторону кучи камней, быстро произнес он. — Кусок джинсов вон, и милицейская кепка!
Сука, а ведь и правда! Я потряс головой, стряхивая наваждение зала, и, приняв правее, приказал:
— Первая группа — контроль выходов дальней стены. Емишев — на тебе торцевая арка, я присмотрю за правым и гляну заодно, что там лежит.
В противоположной от нас стене зала слева от кучи камней виднелся проход, из которого сюда проникал тусклый оранжевый свет. Размерами он был раза в два больше всех остальных, и его следовало проверить в первую очередь. Сначала только взгляну на останки.
«Вообще, интересно… — думал я, направляясь к куче камней. — Получается, сюда попали не только мы, а значит, где-то еще должны быть выходы. Возможно, какие-то из них до сих пор не закрыты…»
То, что открылось взгляду при приближении, цензурными словами не выразить, хотя мат тут тоже не очень бы подошел.
Вообще, за прошедшие десять лет я навидался всякого, но такого встречать пока что не доводилось. На почерневшей от крови пыли были разбросаны обломки костей, куски мяса, кишки и обрывки одежды как минимум двух человек. Этих людей кто-то сожрал, и представляю, что бы я чувствовал, не будь на мне сейчас противогаза. Не знаю, кто вообще на такое способен… Тигр? Медведь? Или…доисторический ящер? Что за тварь может обитать в этой дыре?
Заметив лежащий в пыли полицейский жетон, я шагнул вперёд и, наклонившись, подобрал его с пола. В этот момент куча камней шевельнулась, и с неё разом спала иллюзия.
То, что выглядело грудой обломков, оказалось жутким чудовищем. Какая-то непонятная смесь обезьяны, медведя и волка. Густая свалявшаяся шерсть твари имела серый оттенок, мощные кривые лапы заканчивались жуткими изогнутыми когтями. Могучее обезьянье тело венчала вытянутая морда то ли волка, то лилисы. Так-то я не очень силён в зоологии, но при виде пожелтевших кривых клыков этого монстра стало понятно, кто именно сожрал этих людей.
Лишь мгновение понадобилось на то, чтобы все осознать и убедить себя в реальности происходящего. Тело среагировало мгновенно. Обезьяна ещё только начала движение в мою сторону, когда я резко сместился правее, чтобы гарантированно не мешать стрельбе остальных, и, вскинув «вереск», дал длинную очередь в грудь атакующего чудовища.
— Бой!
Синеву зала прорезали яркие вспышки огня, зазвенели по камням гильзы. Тупые удары пуль рванули шерсть и плоть на груди монстра, но его это даже не задержало. Яростно взревев, тварь подбежала ко мне и, получив очередь в морду, нанесла короткий удар правой лапой.
Хрустнули под пулями зубы, мелькнули в полутьме узкие оранжевые глаза, а затем все тело пронзила резкая боль. Чудовищный удар швырнул меня спиной в стену, выбив из груди воздух. Не обращая внимания на пули ребят, обезьяна снова прыгнула на меня, перед глазами мелькнула её когтистая лапа…
— Четвёртый! Ответь Третьему! — голос Сереги выдернул меня из небытия, я открыл глаза и поморщился. Память вернулась мгновенно. Чертов зал, монахи с косами и жуткий оскал каменного удава…
В пятнадцати метрах слева в луже крови лежало тело Вани Емишева: голова капитана откатилась вплотную к стене. В центре зала бесновалась мохнатая гадина — наши пули не нанесли ей никакого вреда. Монах с Чехом быстро перемещались вокруг постамента, уходя от атак и огрызаясь короткими очередями. Не знаю, насколько их хватит, но…
Грудь разрывалась от боли, перед глазами все плыло. Тварь, очевидно, вторым ударом попыталась размозжить мне голову, но ей помешал шлем. Ване повезло меньше…
— Третий! Мы в синем зале! — тяжело дыша, прошептал я. — Он в конце коридора. У насдва двухсотых. Группа ведет бой с какой-то тварью из сказок. Огромная обезьяна с волчьей башкой. Пули её не берут! Только если из гранатомета…
— Принято! Идём к вам! — бодро доложил в канале Серега. — Держись, Самурай! Мы уже на подходе!
Я усмехнулся и, подтянув к себе «вереск», быстро сменил магазин. По ощущениям, сломаны ребра, коготь твари пробил бедро, но артерия не задета, а значит — еще побарахтаюсь.
Морщась от боли в груди, я поднялся на ноги и вытащил из подсумка «хлопушку»[12]. Если эту суку не отвлечь — ребята погибнут. Пули ее не берут, но если попробовать ослепить?
— Берегись! — предупредил я своих и, выдернув чеку, швырнул гранату в постамент. Попал удачно. Обезьяна, не переставая реветь, опустилась на четыре конечности, и «хлопушка» рванула под ее передними лапами. Рев тут же оборвался, тварь резко отшатнулась назад и, взвизгнув, присела на задницу. Впрочем, помогло оно ненадолго. Мгновенно придя в себя, чудовище обернулось, и наши взгляды на мгновение встретились.
Жесть! Такое увидишь и сразу поверишь в Бога и черта! Живые и смертные так не могут смотреть. Ярость, ненависть и извращенный нечеловеческий интерес… Всего лишь миг, и наваждение спало. Чудовище сорвалось в мою сторону, и я, вскинув к плечу пистолет-пулемет, с силой вдавил спусковой крючок.
Глупо? Ну наверное… Зато Монах с Чехом проживут лишние пару минут, а там, глядишь, и Серега со своими подтянется. Тридцать метров… двадцать пять… двадцать. Я давил на спусковой крючок со всей ненавистью и досадой, прекрасно понимая, что скоро умру, однако судьба решила распорядиться иначе.
Когда до чудовища оставалось метров пятнадцать, за спиной раздались звуки шагов. «Берегись!» — рявкнула в ушах гарнитура, и в грудь несущегося на меня монстра ударила термобарическая граната!
Такой объемный взрыв — это страшно. По воздействию примерно как семидесятишестимиллиметровый снаряд. Будь на месте чудовища слон — его бы гарантированно разорвало; впрочем, и обезьяне тоже досталось. Могучую пятиметровую тварь развернуло, и она, пробежав по инерции шагов пять, тяжело завалилась на плиты. Рев сменился отвратительным визгом, который сразу же перешел в глухой хрип. Противно скрежетнули по камням когти…
Бойцы Серегиной пятерки, словно на учениях, разошлись веером и дали залп по упавшему монстру, обезьяна вздрогнула и начала подниматься. Резко подтянув тело, тварь встала на четыре лапы, но следующая граната отбросила ее назад.
— Вот же сука! — видя, что чудовище не собирается подыхать, Серега прицелился и пустил в тварь две оставшиеся гранаты.
Все выстрелы попали в цель, превратив обезьяну в горящий факел, а последняя граната оторвала ей лапу вместе с плечом. Человек от таких повреждений сразу бы улетел к предкам, но эта неизвестная тварь умирать и не думала. Хорошо хоть, больше не двигалась — лежала на полу и, хрипло дыша, смотрела куда-то в сторону арки.
— У меня все! — опустив гранатомёт, с досадой доложил капитан. — Только четыре «красных» было. Кто ж знал, что тут терминатор…
— Прекратить стрельбу! — приказал я и, стиснув зубы от боли, пошёл к лежащему на камнях монстру.
Таких врагов необходимо добивать, и сделать это должен именно я. У твари, очевидно, перебит хребет, и задние лапы не работают. Одну из передних оторвало, вторая придавлена туловищем. Да, наверное, обезьяна ещё может меня как-то достать, но пусть, сука, попробует! Странно только, что крови не видно, хотя натечь должно было как минимум ведра два. Может быть, она и впрямь киборг?
Провожаемый молчаливыми взглядами бойцов, я подошёл к обугленной туше и, схватив тварь за нижнюю челюсть, с силой вогнал ей в горло кинжал. Вариантов все равно больше нет. Пули бесполезны, гранаты закончились, остались только ножи…
Мое предположение оправдалось: штатный клинок легко пробил шкуру и по рукоять вошёл в плоть. «Пули, говоришь, не берут?» — глядя в оранжевые глаза монстра, зло подумал я и рванул рукоять на себя, максимально увеличивая нанесённую рану.
Этого хватило… Туша чудовища конвульсивно дернулась, хрип оборвался, и обезьяна подохла.
— Ерунда какая-то! — вздохнул я и, выдернув нож, задумчиво посмотрел на лежащий передо мной труп.
— Что-то не так, командир? — уточнил подошедший Монах.
— Не знаю, — покачал головой я. — У неё во взгляде… Эта тварь словно обрадовалась своей смерти…
В следующий миг над тушей обезьяны в воздухе соткалась какая-то дрянь, внешне похожая на большую чёрную каплю. Едва появившись, она тут же метнулась ко мне, и грудь словно стянуло ледяными веревками. Дыхание остановилось. Перед глазами вдруг возникли очертания пустыря, посреди которого стояла статуя какого-то мужика в средневековом доспехе. В следующий миг висящая в небе луна резко увеличилась в размерах, и все вокруг утонуло в ее бледном мертвенном свете…
Сука… Я открыл глаза и сразу же поморщился от противного шепота. Странные слова, похожие на горячечный бред сумасшедшего, сбивчиво звучали у меня в голове. Мерзкие, тягучие и… совершенно чужие. Возможно, это последствия травмы, иначе как еще объяснить весь этот бред, который, минуя уши, появляется у тебя в голове?! Травмы, да…Боль в груди мешала дышать, бедро… Его я почти не чувствовал. Голова раскалывалась от проклятого шепота, жутко хотелось пить.
С трудом приняв сидячее положение, я медленно оглядел зал и понял, что нахожусь в нем один. Те же мужики в капюшонах, змея на тумбе, тело Емишева у стены, но куда подевались все остальные? Резко повернув голову и поморщившись от прострелившей виски боли, я посмотрел на то место, где лежал труп чудовища, и… выдохнул. На удивление уже не осталось никаких сил.
Мертвая обезьяна куда-то исчезла, на её месте лежал песок, полностью повторяя очертания тела. Черт! Да что за херня тут опять происходит?! Где ребята? Они ведь не могли меня просто так здесь оставить!
«Вереск» куда-то исчез, Ванин автомат тоже, ножа нет, но пистолет в кобуре, а в подсумках все ещё лежат магазины. Такое ощущение, что ребята подобрали оружие, собираясь меня нести, но что-то их отвлекло. Может быть, этот проклятый шёпот?
Поднявшись на ноги, я еще раз оглядел зал и остановил взгляд на арке в торцевой части стены. Льющийся оттуда свет стал вроде как ярче, но отсюда было не разобрать, что находится там внутри. Возможно, ребята пошли туда?
Морщась от шепота в голове, я вытащил пистолет и, дослав патрон, направился к арке. Не знаю, что произошло, но предчувствия у меня поганые. Бросить раненого командира?! Да такое невозможно даже в стройбате!
Пройдя вдоль стены, я выставил перед собой пистолет и, заскочив в арку, резко сместился вправо. Поведя стволом из стороны в сторону, быстро оглядел помещение и… замер, пораженный увиденным.
У дальней стены большого прямоугольного зала, на квадратном постаменте, стоял массивный трон, на котором «восседала» гигантская каменная змея. Нет, понятно, что за отсутствием задницы змея сидеть не cможет, даже если очень захочет, но со стороны создавалось именно такое вот впечатление. Тело чудовища кольцами обвивало трон, голова высилась над спинкой, пасть распахнута, как и у той, что в зале у меня за спиной.
На этом жесть не заканчивалась… Но теперь хоть стало понятно, куда подевались ребята, и что случилось с заложниками. Семеро моих бойцов и двенадцать гражданских в помятой спортивной одежде стояли посреди зала, безвольно уронив головы и образовывая разомкнутый круг, в центре которого находился прямоугольный алтарь, издали похожий на саркофаг. На его гладкой поверхности, раскинув в стороны руки, лежала высохшая мумия, над которой застыла темная фигура в рясе, с накинутым на голову капюшоном. Точно такая, как и те каменные уроды, только у этого типа в руке вместо косы кривой чёрный кинжал. Ростом — метра под два с половиной, нож в его лапе сравним по размерам с мечом.
Черт! Это же какой-то гребаный сюр! Тупой ужастик девяностых годов с жертвоприношениями и египетскими болванами! В реальной жизни подобное происходит совсем не так! И что с бойцами?! Гипноз? Оружие у ребят на ремнях, и все вроде бы живы, но стоят не шевелятся…
Все эти мысли пронеслись в голове за мгновение, но тут урод в рясе, очевидно, почувствовав чужое присутствие, повернулся и указал на меня рукой.
— Я ждал тебя, убийца Раба, — прошелестело у меня в голове. — Подойди, ты должен первымпослужить Господину!
— Да пошёл ты! — хмыкнул я, давя на спусковой крючок, и вдруг понял, что не могу выстрелить!
Рука со стволом и наполовину выбранным ходом упала к бедру, шёпот в голове усилился, и ноги сами понесли меня к алтарю.
Сука! Как такое вообще возможно?! Я чувствовал тело, но оно словно стало чужим — я мог только дышать и думать. Сорок шагов, и там смерть! И моя, и ребят, и заложников… Этот гребаный телепат не просто так меня дожидался!
Придавив панику, я попробовал остановиться и вроде бы стал идти медленнее, но хрен в рясе это почувствовал.
— Сильный… — прошелестел он и скинул с головы капюшон. — Хорошая жертва…
Внешне этот урод напоминал ящерицу. Жуткий обтянутый кожей череп венчали изогнутые рога, широкая пасть была усеяна желтыми иглами. Глаза оранжевые — с прямым зрачком. На тонкой шее — ожерелье с тремя голубыми камнями.
Шёпот в голове усилился, и меня словно подтолкнуло в сторону алтаря. Двадцать метров… Семнадцать… Пять-семь секунд, и меня уже ничто не спасёт!
Разум отказывался верить в происходящее. Темный зал, змея на троне и жуткий урод с черным ножом в руке перед алтарем!
Сука! Ну почему я сразу не выстрелил?! Зачем ждал?! Теперь и руку-то со стволом не поднять, но… Мелькнувшая в голове мысль добавила каплю надежды, и я попытался снова надавить на скобу! Вахтёр порезал руку и смог избавиться от наваждения! Если выстрелить себе в ногу…
Ну давай, железо, стреляй!
Перед глазами вдруг снова появился пустырь. И небо над ним, и луна… Рыцарь на постаменте повернул голову и отсалютовал мне мечом, а в следующий миг тишину рванул сухой пистолетный выстрел.
Ступню обожгло дикой болью, которая, ударив по мозгам, вышибла из головы ублюдочный шёпот. Сознание прояснилось, тело снова стало моим! Рухнув на колено и с трудом сдерживая крик боли, я вскинул руку с оружием и коротко нажал на спуск. Рефлексы — такие рефлексы. Первая же пуля попала рогатому в лоб и разнесла башку, словно фарфоровый чайник. Тело урода завалилось спиной на алтарь, зазвенел по камням жертвенный нож… Стоящий неподалёку Монах вздрогнул и огляделся по сторонам, следом за ним зашевелились все остальные.
— Че это было? — выдохнул в канал Чех, а в следующий миг пространство зала подернулось рябью. Сквозь камень проступили очертания окон, высокие зеркала и какой-то спортинвентарь. Одновременно с этим змея на троне зашевелилась, сверкнули в полумраке оранжевые глаза.
— Враг… Ты думаешь, что сможешь бежать? — эхом прозвучало у меня в голове.
Одновременно с этим кривой черный нож рывком подлетел в воздух и с силой вошел в мою грудь.
Тело парализовало, очертания спортивного зала проступили яснее. Последним, что я увидел, был плакат с красавицей-азиаткой. Девушка в спортивных штанах и коротком топике смотрела на меня с интересом и… словно бы куда-то звала. В следующий миг изо рта хлынула кровь, перед глазами все потемнело, и я, судорожно втянув в себя воздух, ничком завалился на пол…
Я открыл глаза и понял, что лежу на какой-то доске. Над головой потолок из странного материала, похожего на бамбук, воздух напитан благовониями. Лена всегда любила всю эту индийскую хрень и даже в специальный магазин ездила ее покупать, но… мы же вроде расстались?!
Впрочем, фиг с ним, с расставанием — это же такая ерунда в сравнении с тем, что я жив!!! И не просто жив, а у меня ещё к тому же ничего не болит! Более того, чувствую себя хорошо выспавшимся и готовым к утренней тренировке! Это после того клинка в грудь, который, судя по всему, пробил позвоночник?! Мне все привиделось? Если да, то нас теперь затаскают по психиатрам. И меня, и ребят, но…
Я сел и удивленно оглядел простыню, в которую был закутан. Какая-то тряпка в пару слоев, трусы ощутимо жмут — словно они меньше на три или четыре размера. На левой руке повязка белого цвета, и совершенно не чувствую волос. Меня обрили, пока я валялся без сознания? И где я так успел загореть? Руки такого цвета, словно только что вернулся из отпуска!
Хм-м…Я медленно обвёл помещение взглядом и озадаченно хмыкнул. Просторная светлая комната, ширмы с нарисованными журавлями, деревянная статуя худенькой женщины со страшным лицом, и тумба, подозрительно похожая на алтарь. Очень напоминает дом какого-нибудь японца или китайца — я не умею их различать. Впереди за ширмой виднеется выход на улицу, запах благовоний тянется от небольшого коврика с дымящейся жаровней, возле которой, стоя на коленях, склонилась какая-то женщина в красно-оранжевой одежде.
М-да… Кто-то определенно надо мной подшутил, и сейчас эти придурки, конечно, появятся. Сюрприз, командир! Ага…
Ждать дальше не было смысла, я провёл ладонью по остриженной голове, произнёс:
«Здравствуйте!» — и замер от неожиданности. Нет, сам-то я сказал то, что сказал, но вместо нужного слова прозвучало «konnichiwa»[13] или что-то очень похожее. Впрочем, удивлялся я недолго, реакция женщины была в разы веселей.
Дама оказалась азиаткой — лет тридцати-сорока на вид. Услышав приветствие, тетка вздрогнула всем телом и медленно подняла взгляд. При виде меня глаза её округлились настолько, что она стала похожа на очень удивленную европейку. Челюсть отвисла, во взгляде мелькнул панический ужас. Судорожно сглотнув, женщина пару раз беззвучно хлопнула ртом, затем вскочила на ноги и с криком «Ке-енджи!» сломя голову убежала на улицу.
Вот же… Слабо понимая, что происходит, я оглядел циновку, на которой сидел, и почувствовал, как по спине пробежала волна мурашек. Руки были не мои! То есть, конечно, мои, но раньше у меня были другие! Эти слишком тонкие и жилистые, а ладони… Они, вроде бы, похожи, но заметно грубее… или грязнее — хрен поймёшь. Что за…
Поднявшись на ноги, я с удивлением оглядел свои босые ступни. Черт! И ноги тоже не узнаю, да что за приколы?! Не в силах больше терпеть неудобства, я сунул руку под простыню и поправил трусы. Попытался, в смысле, поправить, поскольку там меня ждал очередной, бляха, сюрприз… Нет, хозяйство на ощупь не изменилось, но то, что я поначалу принял за трусы, оказалось бинтами или обмотками. Тот, кто их затягивал, силы не пожалел, и мне понадобилась минута, чтобы эти тряпки хоть немного ослабить.
На улице не переставая вопила испуганная тетка, но врачи почему-то пока не спешили бежать на её истошные крики.
Разобравшись с бинтами и облегченно вздохнув, я пожал плечами и, ещё раз оглядев дом, тоже решил выйти на улицу. В соседней комнате справа от выхода стояла широкая бадья с водой, я заглянул в неё и… в этот раз подвис окончательно.
Из воды на меня смотрел азиат. Натуральный, с высокими скулами, прямым носом и раскосыми, мать его, сука, глазами! На вид — совсем молодой, лицо треугольное, а физиономия такая, что я бы у него точно попросил документы! В смысле, у себя… Да ёп! Не веря своим глазам, я тронул себя за лицо, провёл ладонью по отсутствующим волосам и оскалился. Китаец в воде издевательски оскалился в ответ, и мне вдруг стало совсем грустно. Этот дом, и дура на улице, и эта бадья — всего лишь горячка? Где-то там, в другом мире, врач ввёл мне какой-то препарат, и… Да с хрена ли?! Я потряс головой и ещё раз внимательно оглядел дом. Бамбуковые стены, ширма, ещё один журавль на рисунке, и рядом, на другом, две какие-то мелкие птицы.
На бред это нихрена не похоже! Слишком уж все реально и… Переведя взгляд на кадку, я зачерпнул ладонью воды, поднёс ее ко рту и хмыкнул. Вода как вода… И внешне, и на вкус… Может, я сошёл с ума, но тогда с хрена ли мне эта Япония?! Или Китай?! Я же китайца от японца если и отличу, то с трудом. Может, это вообще Вьетнам или Лаос, но проблема в том, что я не был ни там, ни там! Абхазия, Осетия, Дагестан, Чечня — не вопрос… Съехавший с катушек мозг отправил бы меня туда, где я был, и точно не стал бы показывать эту хрень.
Горящий бэтр, минометный обстрел, карабканье по горам — вот это, в основном, и запомнилось, но… Я наклонился, набрал в ладони воды и с силой провёл ими по лицу. Азиат, мля… Почти мальчик… Хотя у них по роже непонятно — пятнадцать лет или сорок пять…
Ещё раз плеснув на лицо воды, я вздохнул и скосил взгляд на улицу. Травка, забор, два дерева и резные ступени… Может, это какой-нибудь храм? Женщину не видно и уже не слышно, но какого хрена она орала? Мужиков не видела? Но я же плащ не распахивал и членом ее не пугал… Да и не испугать такую, даже если ей покажут десяток. Может быть, у них тут в Китае какой-то праздник? Азиаты ведь шумные и веселые. У них вон одна только реклама чего стоит. Или не у них, а у японцев? Чувствуя, что башка вот-вот лопнет, я ещё раз плеснул на лицо воды и тут вдруг вспомнил, как поздоровался с этой теткой. Может быть, все дело именно в этом? Опершись на края кадки ладонями, я посмотрел на своё изображение, произнёс пару фраз и обреченно вздохнул.
Сука! Это был совсем не русский язык. Китайский или, скорее, даже японский, поскольку фразы звучали так, словно я пытаюсь кого-то ограбить. По-русски тоже получилось сказать, хоть и с усилием. Слова произнеслись на ломаном русском, примерно как если бы с экрана начал бы материться какой-нибудь персонаж аниме.
Ну ладно, японец, и что дальше? Домой-то мне теперь как? Удостоверения нет, все документы хрен пойми где, да и пойди с такой-то рожей докажи, что ты Григорий Смирнов, а не Масутацу Ояма[14]. Впрочем, доказать будет нетрудно, память-то у меня осталась. Я даже номер удостоверения помню и дату выдачи, так что — прорвёмся. Главное — добраться до Управления. Ладно…
Я плеснул себе ещё воды на лицо и, выйдя из дома, оказался в небольшом чистом дворе с зелёной лужайкой. По ощущениям — хрен пойми что: пара неровно распиленных брёвен, незнакомые деревья с тонкой листвой, утоптанная дорожка от входа к воротам. Намного интереснее оказалось то, что открывалось за невысоким забором.
Строение, на крыльце которого я стоял, находилось на холме, а внизу раскинулась небольшая азиатская деревушка. Дома старенькие, убогие. Асфальта нет, автомобилей и велосипедов не видно. «Тут кино, что ли, какое снимают?» — подумал я и, повернув голову, озадаченно хмыкнул.
В паре километров от деревни, за рисовыми полями, на фоне гор высился натуральный средневековый замок! О-хре-неть!!! Ради фильма такую дуру отгрохали?! И деревеньку эту?! И ещё три поселка в пределах видимости отсюда?! И жителей переодели аутентично? То ли в кимоно, то ли ещё в какие, очень похожие, тряпки? И баба эта… в шафрановой кашае? Ведь так, вроде, называют одежду буддийских монахов? А что, если… Я остановил взгляд на двух мужиках в соломенных шляпах, которые шли по соседней улице рядом с телегой, и задумчиво почесал подбородок.
А что, если меня закинуло в прошлое? Если в китайца смогло закинуть, то хрен ли тут тогда удивляться? У буддистов же что-то есть о переселении душ? Или у индусов? Да какая, на хрен, разница?! Но раз так, значит, я все-таки мёртв?! Вернее, жив, но китаец! Или японец? Да ёп… Не, так-то тело вроде нормальное, член есть, мозги и навыки сохранились… А точно ли сохранились?
Не откладывая в долгий ящик, я спрыгнул с крыльца на траву, нанёс пару ударов воображаемому противнику, добавил ногой, ушел в кувырок… По ощущениям реакция заметно улучшилась, навыки с рефлексами сохранились, но тело плохо слушалось, да и силы пока было маловато. Необходимы нормальное питание и серьезные тренировки.
— Вон он! — раздавшийся от ворот голос оторвал меня от размышлений, я повернул голову и увидел знакомую тетку.
Следом за ней во двор зашли трое монахов. Двое — чуть старше теперешнего меня, третьему на вид около сорока лет. Все в шафрановых кашаях, головы бриты под ноль. На лицах молодых оторопь и изумление. Ну вот и местный Шаолинь подтянулся…
При виде меня старший из монахов удивленно приподнял брови, затем жестом приказал сопровождающим остановиться и, не отрывая от меня взгляда, что-то неслышное зашептал. Продолжалось это секунд тридцать, не больше, когда он, сложив щепотью пальцы, резко поднял их над головой, словно бы вытряхивая невидимый коврик, затем уронил руки и, как ни в чем ни бывало, пошел ко мне. Остальные осторожно двинулись за ним следом.
Пока эти четверо приближались, я лихорадочно соображал, о чем с ними следует говорить и как себя нужно вести. Я не знаю местных традиций, но уважение к старшим было во все времена — значит, поздороваюсь первым. О себе говорить не буду — проще прикинуться дураком, а там они и сами уже что-то расскажут.
— Здравствуйте! — я кивнул самому старшему и, оглядев остальных, приготовился слушать.
Молодые монахи слегка отстали, женщина вообще плелась позади, с опаской поглядывая в мою сторону. Впрочем, во взгляде взрослого мужика ни страха, ни удивления не было. Только легкая растерянность и любопытство.
— Мы приветствуем тебя в святилище Каннон[15], — остановившись в трёх метрах от меня, спокойно произнёс он. — Мое имя Кенджи, в меру своих скромных сил я приглядываю за святилищем Милосердной. Это Кио, это Мичи, а её зовут Харухи. — Монах поочередно указал на своих спутников и, переведя взгляд на меня, поинтересовался: — Как нам можно обращаться к тебе?
— Я… не знаю, — состроив грустную физиономию, покачал головой я и кивнул на женщину. — Помню только, как проснулся и увидел её.
— Таро! Он во сне называл себя Таро, — кивнув на меня, подсказал тот монах, которого звали Кио. — В те ночи, когда Райдэн-сама[16] особенно гневался.
— Таро — сын дракона, ага, — хмыкнул я, вспомнив аниме, которое смотрел в далеком детстве[17].
— Что, прямо из яйца вылупился? — в глазах старшего монаха мелькнула ирония.
— Из икринки, — в ответ усмехнулся я и вдруг сообразил, как глупо выгляжу. Шестнадцатилетний пацан не может так разговаривать со взрослыми мужиками, особенно если он азиат! С другой стороны, если япотерял память, то могу и не знать всех этих условностей. А раз так — нужно вести себя, как привык. Фальшь-то они сразу почувствуют…
Очевидно, заметив промелькнувшие на моем лице колебания, монах чуть склонил голову и осторожно спросил:
— Что-то вспомнил?
— Нет, — покачал головой я, — но имя Таро ничем не хуже всех остальных, так что можете называть меня так.
Монах некоторое время молча смотрел мне в глаза, затем едва заметно кивнул и попросил:
— Таро, ты позволишь мне осмотреть твой затылок?
Странно как-то звучали его слова. Ласково-напряженно, или что-то очень близкое к этому. Так разговаривают с безнадежно больными и сумасшедшими. Ну и еще — с большими собаками, чтобы их случайно не разозлить. Интересно…
— А что с моим затылком не так? — отступив на шаг, осторожно уточнил я. — И как ты собрался его осматривать?
— Просто взглянуть, — монах сделал успокаивающий жест, в глазах его что-то мелькнуло. — Понимаешь, Таро, ещё в полдень твоё тело было мертво. Кто-то проломил тебе голову…
— Че, серьезно? — поморщился я, впрочем, не особенно удивленный таким оборотом. Не, ну а чего тут теперь удивляться? Наоборот — радоваться нужно, что меня не «подселили» в живого. Так хоть совесть не будет мучить.
— Да, серьезно! Мы пошли готовить тебе костёр, а тут Харухи прибежала и позвала нас обратно. — Монах обернулся, кивнул на женщину и снова посмотрел на меня. — Дело в том, что она с детства не разговаривала, и мы благодарны тебе, Таро, за её исцеление, но хотим убедиться, что ты не асур.
— Не знаю, кто такие асуры, но посмотри, — я хлопнул себя по затылку и, обернувшись, сделал приглашающий жест. — Ты можешь даже потрогать.
— Спасибо, — кивнул тот и, приблизившись, протянул ко мне руки.
Осмотр продлился пару минут. Монах трогал затылок, нажимал в разных местах и что-то негромко бормотал себе под нос. Слов было не разобрать, но я не особо-то и старался. Закончив меня ощупывать, он отошёл назад с озадаченным видом и, сложив перед грудью ладони, коротко поклонился:
— Мы приветствуем тебя, Таро, в святилище Милосердной Каннон.
Монахи за его спиной склонили головы. Из глаз женщины пропал страх.
— Все в порядке? — слабо понимая происходящее, я вежливо кивнул им в ответ. — Если да, то подскажите, где я и какой сейчас год.
— Мы в провинции Сато, на земле клана Ясудо, неподалёку от границы со Степью, — пояснил монах, наблюдая за моей реакцией на свои слова. — На дворе эра Познания. Двадцать седьмой год правления императора Горо, четыре тысячи сто семнадцатый год от Вознесения Великого Небесного Дракона.
О-хре-неть!!! Это куда же меня, сука, занесло?! Четыре тысячи хрен знает какой год! Драконы, императоры и проломленная голова, а на дворе гребаное Средневековье! М-да… Я вздохнул и посмотрел в сторону леса, возле которого ютились небольшие деревянные домики с гнутыми крышами. Где-то там, в другом мире, остались друзья и все мои знакомые женщины. Цивилизация с её компьютерами и ядерными ракетами. Страна, за которую воевал, и могилы родителей…
— Послушай, Таро, ты можешь пока остаться у нас, — заметив мое состояние, монах сделал успокаивающий жест. — Поживи, пока память не вернётся.
— Да, спасибо, — я благодарно кивнул и со вздохом опустил взгляд. — Только для того, чтобы вспомнить, мне нужно будет понять…
— Мы поможем тебе вспомнить, — уверенно произнес монах, и в этот момент на территорию святилища зашли трое мужчин.
Старший — высокий, широкоплечий мужик с густыми усами и холодным надменным взглядом — был экипирован в пластинчатый корсет-кирасу с длинным подолом. На голове — хорошо узнаваемый шлем с присоединенными пластинами для защиты шеи и небольшой декоративной фигурой. Кабуто[18] или как-то так — точно не помню.
Еще в детстве, как и все пацаны под впечатлением аниме, я достаточно долго интересовался Японией и всем, что связано с самураями. Читал книги, смотрел ролики на Ютубе и даже прикупил себе бутафорский меч. Сейчас всего уже не вспомнить, но самурая я легко отличу от всех остальных. И вот ведь странно… Если монах не соврал, то это какой-то другой мир — совсем не тот, в котором я когда-то родился. Неужели самураи появились и здесь? Человеческая цивилизация настолько предсказуема в своем развитии? Интересно…
Мужика сопровождали двое парней помоложе, в странных, деревянных с виду, кирасах, с укороченными нагинатами[19] в руках. Зайдя во двор, они остались стоять в воротах, самурай нашел взглядом моего собеседника и сразу направился к нам.
Приблизившись, он смерил меня презрительным взглядом, затем посмотрел на монаха и холодно произнес:
— Господин Сато хотел бы знать, когда вы выполните свое обещание? Через месяц Сато-сан будет принимать у себя младшего брата даймё[20], господина Ясудо Нори. Нам нужно где-то разместить часть свиты, но в поместье до сих пор хозяйничают они![21]
Говорил он резко, рублеными фразами, как это часто показывали в фильмах. Угрозы в голосе вроде бы не звучало, но иди-ка поспорь с таким-то мордоворотом. Монах был ниже его сантиметров на десять-пятнадцать, а два висящих на самурайском поясе меча и мужики за спиной были неплохим дополнительным аргументом.
Любой цивилизованный человек при подобном обращении с большой вероятностью от страха наделал бы в штаны, только вот на монаха такой тон ничуть не подействовал.
— Я помню свои обещания, Наката-сан, — глядя в глаза самурая, спокойно произнёс он, — но боги смеются над торопливыми. Я обещал господину Сато поговорить с Макомото-гэндзя[22] и попросить его нам помочь. Однако ямабуси[23] с тех пор нашу деревню не посещал. Отшельник все ещё в горах, и как только он появится, я обязательно с ним поговорю.
— А сами вы что?! — оглядев притихших монахов, чуть сбавив тон, произнёс самурай. — Вы же можете провести обряд?
— Обряд способен провести даже ты, — легко пожал плечами монах. — Только хватит ли у тебя сил прогнать они? Поверь, Наката-сан, если бы я мог сделать это сам, то поместье уже было бы очищено.
— Дерьмо! — прорычал самурай и, очевидно, собирался уже уходить, когда взгляд его упал на меня. В простыне, с биркой на руке, ага… Желая избежать конфликта, я сделал максимально постную физиономию, но это, разумеется, не помогло.
Наката снова смерил меня презрительным взглядом и, поморщившись, произнёс:
— А чего этот дурак опять вырядился? Подохнуть, что ли, собрался?
В следующий миг лицо его вытянулось. Самурай скосил взгляд на монаха и удивленно посмотрел на меня.
— Погоди, Кенджи, он же и так вроде подох?!
— Такое случается, — глядя на меня, пожал плечами монах. — Только, боюсь, это уже не тот дурак, которого мы знали последние семь лет…
Судя по реакции самурая, «случалось» тут такое, по ходу, не раз и не два, а как бы не в конце каждого месяца. Да подумаешь, труп ожил — какая херня. Нет, удивиться, конечно, можно, но только если немного…
— И?.. — Накато положил ладонь на рукоять меча и снова скосил взгляд на монаха. Солдаты за его спиной двинулись вперед и, разойдясь в стороны, встали за спиной командира. В воздухе повисла напряженная тишина.
— Он не асур, если ты об этом, — покачал головой монах. — Это я проверил в первую очередь.
— Ками[24]? — убрав руку с рукояти меча, осторожно произнёс самурай.
— Скорее всего, — философски заметил Кенджи, — но он потерял память, и мы пока зовём его Таро.
Интересно… Ками у японцев — это духи, некоторые из которых иногда становились богами. Не хотелось бы, конечно, их всех расстраивать, хотя… Я же, блин, и есть дух! В смысле, был, пока не влез в тело мальчишки… Мертвого мальчишки, надо заметить. Так что ко мне никаких претензий.
Понимая, что нужно как-то о себе заявить, я учтиво кивнул и произнёс:
— Здравствуйте, Наката-сан!
— Здравствуй! — мгновение помедлив, в ответ кивнул самурай. — Ты правда ничего не помнишь?
— Только разрозненные образы. Мне неизвестно, кто я такой.
Самурай задумчиво покивал, затем обошёл меня по кругу, разглядывая. В какой-то момент лицо его прояснилось. Он хлопнул себя по бедру и воскликнул:
— Кенджи! А зачем нам тогда отшельник?! Пусть этот парень и очистит поместье от они! Да и память свою восстановит как раз!
— Он только пришёл и многого не знает, — с сомнением глядя на меня, произнёс монах.
— Но ты же говоришь, что обряд там несложный? — стоял на своём Наката. — Да и демоны его вряд ли смогут убить. Сегодня же первый день лунного месяца — лучшее время для их изгнания. — Видя в глазах монаха сомнение, самурай перевёл на меня взгляд и вопросительно приподнял бровь: — Ну что, Таро, поможешь нам очистить поместье Кавакаси от они?
Хм-м… Вопрос, конечно, охренеть какой интересный. Только-только очухавшись после собственной смерти, снова лезть в какую-то долбаную дыру? В этом, непривычном ещё, теле, без ребят и оружия? Но, с другой стороны — это же шанс! Если мне придётся жить теперь здесь, то неплохо бы обзавестись хоть каким-то авторитетом. Шестнадцатилетний безродный мальчишка в средневековой Японии — не самая прикольная штука. Побриться в монахи или отправиться вкалывать на рисовые поля? Не для меня такое — проще подохнуть. Я солдат, и по-другому жить уже не получится. Это даже не обсуждается. И плевать, что из всего местного оружия я неплохо обращаюсь только с ножом. У меня впереди много времени, а в голове — опыт тридцатилетнего мужика. Осталось только решиться…
— Мне нужно оружие и инструкции, — глядя в глаза самурая, спокойно произнёс я. — В смысле, оружие и обучение технике проведения этого вашего обряда.
После той обезьяны я стал с большим почтением относиться к ножам. От «вереска» с гранатометом тоже не отказался бы, но это у них вряд ли найдётся.
— Оружие?! — удивленно поморщился самурай. — Ты умеешь обращаться с мечом?
— Нет, — покачал головой я, — но обязательно научусь. Из тех обрывков, что сохранились у меня в голове, я знаю, что был воином.
Наката секунд десять испытующе смотрел мне в глаза, затем коротко кивнул и снял с пояса вакидзаси[25].
— Вот, возьми, — он протянул мне ножны вместе с мечом. — Завтра утром я встречу тебя возле поместья. Если справишься — оставишь меч себе! Обряду тебя обучат монахи.
Более ничего не говоря, самурай обернулся и направился к выходу. Солдаты закинули нагинаты на плечи и молча пошли следом.
Я проводил его взглядом, затем оглядел изумлённые лица монахов и попросил:
— Вы расскажете, где мне искать это поместье?
Впереди над лесом кружили какие-то птицы, издали напоминающие обыкновенных земных ворон. Солнце медленно ползло к горам, небо окрасилось в красно-розовые цвета, зажглись на горизонте редкие звёзды.
Не знаю почему, но, глядя на идущего впереди Кенджи, я испытывал натуральное дежавю. Казалось бы, другая реальность, другое тело, другие законы, но вот же… Инструкции получены, оружие выдали, а впереди очередное задание. Первое задание в этом мире. М-да…
— Послушай, сенсей[26], — я поправил на плече мешок с жаровней и перевёл взгляд на монаха. — Подскажи, кто из богов предстаёт в образе огромной змеи?
— Сэт — Владыка Нижнего Мира, куда отправляются те, кто не заслужил перерождения, — монах обернулся и, сбавив шаг, поравнялся со мной. — Ты опять что-то вспомнил?
Ну да, я тут у них как шкатулка с сюрпризом. Только информацию нужно выдавать строго дозированно, а о Земле лучше не говорить вообще, за редкими, может быть, исключениями. Обидно только то, что сам я для себя секретом никаким не являюсь и о своих возможностях прекрасно осведомлён.
Да, наверное, неплохо бы узнать, что произошло на последнем задании, но на мое будущее это, увы, не повлияет никак. Назад мне, судя по всему, уже не вернуться, поэтому какая, собственно, разница, что произошло в той дыре?
Да и какой смысл что-то рассказывать, когда никаких доказательств у тебя нет? Примут за идиота, а оно мне надо? Ребята с заложниками спаслись — это главное, а насчёт змеи я спросил просто так, не особенно-то надеясь, что те твари имеют какое-то отношение к этому миру.
В святилище я пробыл ещё пару часов, и большую часть времени Кенджи обучал меня местному шаманизму, ну или волшебству — тут сразу и не понять. Минут тридцать ушло на еду, после чего мне удалось задать всего пару вопросов.
Информации свалилось столько, что в голове сразу уложить не получится. Впрочем, впереди у меня целая ночь, так что будет время подумать.
Видя, что монах ждёт ответа, я пожал плечами и, глядя на горы, произнёс.
— Помню большой зал и каменный трон, который обвивала огромная змея…
— И что? — в глазах Кенджи блеснули искорки интереса. — Что в этом зале произошло?
— Там меня хотели принести в жертву, — хмыкнул я и посмотрел на монаха. — Может, и принесли — точно сказать не могу.
Вообще, странный народ эти монахи. На вид вроде лет тридцать пять-сорок, по выдержке и общению очень похож на гэбиста-психолога, но бывает, просыпается в нем пацан. В фильмах и аниме таких часто показывают. Вот и сейчас…
Услышав про жертвоприношение, Кенджи распахнул рот на ширину плеч, вытаращил глаза и выдохнул:
— Таро, ты можешь вспомнить что-то ещё? Как выглядел этот зал? Кто там находился помимо змея?
Я посмотрел на поместье, до которого осталось метров пятьсот по дороге, поправил торчащий из-за пояса меч и вздохнул:
— Да ничего такого особенного… Там ещё один зал был, в котором тот же змей свернулся на каменной тумбе, а по углам стояли какие-то уроды с косами. Кстати, один из них и хотел меня принести в жертву. Рогатый такой, с мордой ящерицы и иглами вместо зубов. У него, правда, вместо косы ножик был с мою руку…
— И… как тебе удалось оттуда сбежать? — в голосе Кенджи мелькнула растерянность, а по физиономии было видно, что монах словил нехилый такой диссонанс.
— Ну, умер и сбежал — как ещё? — всерьёз опасаясь за психическое состояние собеседника, осторожно пояснил я. — Что-то не так?
Монах покивал и молча побрел дальше, тяжело опираясь на свой шест. Я пожал плечами и пошёл следом за ним, думая о том, что про обезьяну не стоит говорить ни под каким соусом. Если его эта ящерица так возбудила, то информации пока хватит. С катушек ещё съедет, и где мне тогда жить?
— Все «не так», — после трехминутного молчания наконец очнулся монах. — Из Чертога Смерти не возвращаются! Даймё Обреченности — Темный Князь Аби — сторожит там пленённые души. Даже могучие ками не могут избавиться от вечного наваждения, пребывая в грезах не одну тысячу лет…
— Ты считаешь, я все придумал?
— Нет, — покачал головой Кенджи. — Думаю, в жертву принесли не тебя, а твоего Господина. Связь между духами очень сильна, и ты мог видеть Чертог Смерти глазами того, кому приносил клятву. Так случается очень часто — откуда бы тогда люди знали про это страшное место? Порой мы видим то, что не должны, и, наверное, поэтому ты потерял память.
— А если, к примеру, убить этого даймё Обреченности? — поинтересовался я, немало удивленный таким пояснением. — Туда же как-то можно попасть?
— Проходы в Нижний Мир есть где-то в землях асуров, а что насчет убить… — монах вздохнул и опустил взгляд. — Темный Князь Аби — один из четырех спутников Сэта, и убить его невозможно. Обреченность никогда не исчезнет из нашего мира. Да, наверное, как-то можно развоплотить материальное тело князя, но дух его не перестанет существовать.
— И что? — поморщился я. — Если его развоплотить, ничего не изменится?
— Ну почему же? — не поднимая взгляда, пожал плечами монах. — Это надолго бы ослабило Владыку Нижнего мира, и у пленных появился бы шанс на новое перерождение. Только тебе, Таро, сначала нужно возвратить свою память, чтобы вспомнить, кому ты приносил клятву.
«Это-то я как раз не забыл… — с грустью подумал я, глядя на далекие звезды, — только где сейчас та страна? А вообще, интересно выходит… Получается, грохнув того урода, я освободил кучу непонятных существ? То, что грохнул — сомнений нет, иначе бы с чего та змея назвала бы меня врагом? Наверное, это круто — быть врагом целого бога, но Кенджи об этом лучше не знать. Мне сейчас и без того вполне хватает забот».
Усадьбой Кавакаси оказались те самые домики возле леса, на которые я смотрел, когда стоял на крыльце святилища Каннон. С точки зрения любого русского человека, «поместьем» такое, конечно же, не назвать. Метров, примерно, сто на сто. Усадьба скорее напоминала большой дачный участок на краю леса, чем вотчину какого-нибудь русского аристократа.
Пять полуразвалившихся домиков с гнутыми крышами соединялись крытыми переходами, от которых в настоящий момент остались лишь скелеты каркасов. За обвалившимися воротами, перед главным домом, был разбит декоративный водоём с кучей тропинок и мостиков. Поверхность воды сейчас основательно заросла, мосты сгнили, и, чтобы попасть в дом, следовало обойти эти лужи по краю.
Вот, казалось бы, нахрена сдались эти развалины местному феодалу, но, как рассказал Кенджи, земля эта чем-то там примечательна. То ли это место посещало какое-то божество, то ли император полоскал в пруду свою задницу, но, как бы то ни было, предыдущий владелец провинции посчитал это хорошим знаком и решил построить усадьбу. Собственно, это его и сгубило…
Примерно полвека назад господин Кавакаси вздумал жениться, и свадьба проходила именно здесь. Я пока не большой знаток местных традиций, но тут вроде бы все стандартно. Народ погулял, вручили подарки, молодые удалились в спальную комнату, а потом начался какой-то форменный ужас.
Со слов одной из служанок, примерно в полночь из спальни донёсся яростный рёв. Пара друзей жениха вместе с охраной бросились на разборки, прислуга в ужасе разбежалась. Под утро из замка сюда прибыл отряд, но к тому времени уже все закончилось. Господин с женой были мертвы, а всего в усадьбе насчитали пятнадцать трупов. Людей кто-то загрыз, а у некоторых еще и оказались обожжены лица.
Власть в провинции в итоге захватил отец нынешнего феодала, и ему поначалу было не до этой усадьбы. Через какое-то время сюда попытался заселиться кто-то из его приближенных, и все повторилось по новой.
С тех пор здесь больше никто не жил, однако попытки очистить усадьбу предпринимались регулярно. Оно и понятно… Кому понравится, когда на твоей земле стоит такая вот хрень, которую ты к тому же не можешь снести, не очистив сначала от нечисти? А тут ещё брат даймё скоро в гости приедет. Что он подумает о вассале? Наката сказал, что им негде разместить гостей, но причина, конечно, не в этом. Нет, разумеется, за месяц тут можно все перестроить, но для этого мне нужно дожить до утра. Херня вопрос для роты спецназа….
Вообще, вся эта затея отчетливо попахивала дерьмом, и, после того как мне дали информацию по усадьбе, я чувствовал себя полным и законченным идиотом. Уважения местных захотел, ага… Тут больше сорока трупов набралось за прошедшие пятьдесят лет, но мне обязательно потребовалось во все это ввязаться. Впрочем, сомнений никаких не было, и я ни о чем, разумеется, не жалел… Наверное, потому что не мог серьезно ко всему этому относиться. И даже после того, что произошло на последнем задании… Все эти погибшие, свадьба и разрушенные дома казались театральными декорациями. Да, гибель людей — это, конечно же, не смешно, но только я этих трупов не видел. К тому же монахи уверены, что обитатели усадьбы сначала попытаются со мной поговорить. Это если там вообще кто-то есть.
С рассказов Кенджи, демоны они внешне похожи на Диабло из старой игры. Черная, голубая или красная кожа, клыки, рога, противная физиономия… Местные считают, что демоны могут превращаться в зверей, но все они, без исключения, обожают жрать человечину. В этом-то и проблема… Людей загрызли или сожгли, но тела остались нетронутыми. Следы зубов на трупах, по словам Кенджи, походили на лисьи, так что, вполне возможно, всех этих людей загрызли дикие звери. Ну или оборотень завелся, как считает монах…
Оборотень, Карл! И как к этому относиться серьезно? Демоны, кицунэ, какие-то боги, рогатые ящерицы и гребаное Средневековье! Мозг нормального человека просто не в состоянии все это принять! Я словно в компьютерную игру попал или на страницы какой-нибудь книги! Только та обезьяна и рогатый урод, к сожалению, были реальны, как клинок в груди и идущий рядом монах!
Тот, кто обитает в усадьбе, нападает на людей только после захода солнца. При этом далеко не на всех. За пятьдесят лет было много случаев, когда люди по незнанию оставались тут на ночевку, и с ними ничего страшного не происходило. Последние смерти случились месяц назад, когда трое гостей хозяина замка решили изгнать демонов с помощью каких-то там заклинаний. Все они были самураями, но это помогло слабо. Профессиональные воины, до которых мне еще расти и расти…
Сам же я, со всей кучей ненужного опыта, плохо разработанным телом, незнанием местных реалий и неумением обращаться с оружием, являюсь тем, кем являюсь. Шестнадцатилетним пацаном с мозгами и навыками взрослого мужика. В этом моя слабость и мое же преимущество.
Все-таки какой-то специфический опыт у меня есть, и он как раз говорит о том, что на оружие полагаться не стоит. Ведь вряд ли я владею мечом лучше тех самураев? Да и с обрядами тоже как-то все тухло. Нет, Кенджи, конечно, рассказал мне, что и как нужно делать, но не очень-то я надеюсь на это шаманство. Если оно за полвека у них не сработало, то почему должно сработать сейчас? В итоге остаются только переговоры. С демонами я, ясное дело, никогда не общался, но не думаю, что они сильно отличаются от людей. При условии, что они вообще существуют.
— Все, Таро, дальше я с тобой не пойду, — остановившись перед воротами, Кенджи обернулся и посмотрел мне в глаза. — Надеюсь, ты все запомнил?
— Да, — кивнул я. — Свечи по углам, бобы на улицу. В жаровню сначала сухой мак, потом те корявые ветки.
— Падуб, — поправил меня монах. — И это не ветки, а сушеные корни.
— Да мне-то какая разница? — усмехнувшись, пожал плечами я. — Главное, что запомнил.
— Хорошо, — Кенджи кивнул и посмотрел на лес. — Утром я буду на этом месте. И да поможет тебе Милосердная.
Произнеся это, монах кивнул и, не прощаясь, пошёл по дороге назад.
Я посмотрел ему вслед, вздохнул и, перешагнув через гнилые доски, зашёл на территорию усадьбы.
По ощущениям — словно приехал на дачу. Там тоже был заросший пруд, в котором мы с приятелем ловили ротанов. Под аккомпанемент лягушачьего кваканья я подошёл к воде и, окинув взглядом стоящие впереди дома, отправился по тропинке налево. Времени у меня хватает. Солнце еще только начало заползать за горы, а значит, до ночи я успею тут все осмотреть.
Лягушки в пруду не отличались от земных даже по цвету, а орали еще громче, чем в Подмосковье. В воздухе грозно кружила целая туча мошки, но ни одна кровососущая тварь на меня пока что не села. Может быть, у них тут нет комаров? Вот уж о чем я точно не стану жалеть…
Ветер дул со стороны леса, и к запаху тины примешивались ароматы каких-то цветов. Горланили в вышине птицы, долбил по стволу дятел, трещали, покачиваясь, деревья. Классно! Словно кто-то там, наверху, выдал мне бессрочный внеочередной отпуск. Осталось только нагуляться как следует.
Обойдя по берегу водоём, я запрыгнул на крыльцо центрального дома и сразу же прошёл в материнскую комнату[27]. Внутри спальный дворец[28] сохранился достаточно хорошо. Стены, несущие балки и пол выглядели довольно прочными, сгнили только перегородки и ширмы.
Остановившись на пороге, я скинул с плеча мешок, положил на него покрывало и, поправив на поясе меч, изучил помещение взглядом.
Комната оказалась очень большой. Примерно семь на семь метров с высотой потолка метра под три. Из мебели — широкий, прочный с виду лежак, две тумбы и обломки стола. Стены изрисованы рогатыми рожами. Всего семь рисунков, и никакой закономерности, вроде бы, нет. Очевидно, это являлось частью какого-то обряда, но, поскольку у художника руки росли из задницы, демоны на стенах больше походили на козлов, и ими было не напугать даже ребёнка. В целом — ничего ужасного. Немного только напрягали пятна характерного цвета, густо заляпавшие пол и лежак, но тут уж ничего не поделать. По местным поверьям, изгонять зло нужно в материнской комнате главного дома, так что большинство погибших людей умерли именно здесь.
Сложив вещи в углу комнаты, я прогулялся по соседним домам, но ничего интересного там не нашёл. Оно и понятно. Днём сюда демоны не заглядывают, и то, что пятьдесят лет назад не унесли самураи, разобрали местные жители.
Странный тут все же народ. Вещи растащить — без проблем, но ни разбирать дома, ни сжигать их нельзя ни под какими предлогами. По их поверьям, если разрушить местообитание зла, оно сразу же вырвется на свободу, разбежится по округе, и достанется тогда уже всем. Не знаю, может быть, оно, конечно, и так, но, будь моя воля — шарахнул бы из «Шмеля»[29] по главному дому и с интересом бы посмотрел, кто там и куда после этого разбежится.
Закончив с осмотром, я вышел на крыльцо спального дворца и, усевшись на его край, посмотрел на горы. До полуночи еще примерно около часа, и у меня есть время подумать. Слишком уж много потрясений случилось за последние сутки, а вот свободного времени не было ни минуты. Меня словно швырнуло в какой-то поток и несет, не давая возможности отдышаться. Сейчас появился часок, и следует использовать его эффективно. Мне обязательно нужно осмыслить полученную информацию и попытаться уложить ее в голове, иначе можно совершить кучу глупых ошибок. Всю свою сознательную жизнь я старался придерживаться хоть какого-то плана, имея при этом вполне определенные цели. Вот и сейчас нужно поступать так же…
Мир этот, со слов Кенджи, называется Эйвэн, а поскольку каравелл тут пока еще не изобрели, людям известен только единственный материк — Хондо. Империя Дракона, в которой я оказался, протянулась от Западного океана до Восточного, где-то посередине этого материка. На юге она граничит с тремя небольшими горными королевствами и со Степью, в которой обитают моголы-кочевники.
На севере и востоке по горным хребтам пролегла граница с землями асуров — Кимоном[30], но кто такие эти асуры, мне пока еще непонятно. По словам Кенджи, они хозяйничали на материке в давние времена, а люди тогда были чем-то вроде скота.
Четыре тысячи двести семнадцать лет назад с небес спустился Великий Дракон, который у местных является каким-то аналогом Будды. Он прогнал асуров на север, затем основал империю и потом ровно сто лет жил здесь в образе обыкновенного человека, обучая своих последователей. Великий Небесный Дракон — это самое почитаемое божество местного пантеона, но и помимо него тут хватает богов. Самыми известными и почитаемыми являются Такэми[31] и Салисэ. Первый отвечает за воинов и прочие самурайские штуки, вторая — его возлюбленная, является аналогом Аматерасу[32]. Только, в отличие от Земли, прародителем местных императоров считается воин — Такэми.
Других богов, кроме Каннон, я даже не пытался запомнить, поскольку их тут как блох на барбоске. Я вот тоже, блин, ками, и тоже могу когда-нибудь вознестись. Впрочем, если отложить в сторону шутки, то местная религия является какой-то жуткой смесью синтоизма, буддизма, индуизма и древнегреческих мифов. По крайней мере, у меня сложилось именно такое вот впечатление.
В империи авторитарно-клановое правление. Помимо императора, тут существует пять могущественных семей, управляемых крупнейшими феодалами. Князья — даймё — признают власть императора и безраздельно управляют территориями, сравнимыми по площади с некоторыми европейскими странами. Земли каждого клана разбиты на небольшие провинции, которыми управляют феодалы-сюго. Если проводить аналоги, то сюго[33] нечто вроде европейского графа или барона, но это очень приблизительное сравнение. Тут нет таких вольностей, как в средневековой Европе, поскольку вертикаль власти гораздо жестче, чем там.
Самураи тут являются военной аристократией, но землевладельцев среди них не так много. Противовесом им выступают кугэ — неслужилая аристократия, основную массу которой составляют чиновники. Особняком стоят священники, навроде Кенджи.
К монахам прислушиваются, с ними советуются, но в дела государства они не лезут и крестовых походов не объявляют.
Огнестрельного оружия тут пока не изобрели, но народ режет друг друга самозабвенно. Как и в любой, собственно, средневековой стране. Головы, правда, не отрезают[34], но тут и без этого драйва хватает. Я пока не разобрался во всех местных тонкостях, но в целом ситуация такая же, как и в Средние Века на Земле. Местный феодал Сато Кохэку захватил власть в провинции, предварительно перерезав всех сторонников сюго Кавакаси. То есть тот, кто убил в этой усадьбе предыдущего владельца земли, неплохо так сыграл Сато на руку.
Демоны и оборотни — оно, конечно, здорово, но есть у меня подозрение, что все эти пятьдесят лет тут творится какое-то представление. И я не просто придумал…
Дело в том, что в усадьбе погибали только те, кто конкретно шел изгонять зло. Случайных путников никто тут и пальцем не трогал. Обо всех «изгонятелях» было известно хозяину замка, и он вполне себе мог подсылать в усадьбу убийц. Зачем ему это? Да хрен его знает! Я не очень разбираюсь в местных законах, но одно дело самому убить сюго Кавакаси, и совсем другое — если за тебя это сделают «демоны». С них-то какой, нахрен, спрос? Ну а если эти «демоны» «просидят» в усадьбе еще полста лет, то на тебя уж точно никто не подумает. В смысле, на твоего отца, но это сути уже не меняет. Притянуто за уши? Да, возможно, но этот вариант тоже стоит рассматривать. Ведь предупрежден, значит, вооружен, и если вместо демонов в гости заявится, к примеру, Наката, то лучше драпать сразу и без разговоров. Глупо умирать тут в первый же день.
Где-то неподалеку в лесу завыл волк. Протяжно, заунывно, захлебываясь… И столько тоски и безысходности было в этом тянущем душу звуке, что у меня по спине невольно побежали мурашки. Спустя пару секунд вой прозвучал чуть дальше и немного правее, потом еще и еще…Жутковатый такой концерт, особенно если вспомнить причину моего пребывания здесь. Впрочем, сильно напрягаться не стоит. На дворе начало лета, и этот вой — обыкновенная перекличка, а на человека волк в такое время не нападает. Да, конечно, в этом мире они могут отличаться от своих земных собратьев, но не думаю, что эти отличия так уж принципиальны. Здесь даже люди не слишком отличаются от тех людей, так чего уж говорить о волках.
А вообще, грустно… Тут даже у хищников есть своя стая, а я сижу вот на крылечке один. Да, с момента моего появления здесь прошло не больше семи часов, но не зря же я спрашивал Кенджи об устройстве этого мира. В одиночку выжить не получится, а значит, мне придется найти свою «стаю».
Эта местность принадлежит семье Ясудо, а столица их клановых земель — город Ки — находится на западном побережье, примерно в ста пятидесяти километрах отсюда. Вот там-то мне и стоит поискать счастья.
В империи, где существует культ бога воинов, такой парень, как я, может неплохо устроиться. Осталась фигня: разобраться в местных реалиях, научиться владеть оружием и скопить немного денег для поездки на побережье. Да, все так, и от сегодняшней ночи зависит многое. Значит, нужно постараться не оплошать.
На улице тем временем заметно стемнело. Кричали в лесу какие-то птицы, все так же надрывались в пруду лягушки, запели в траве ночные сверчки.
Кенджи говорил, что обряд можно провести в любое время после захода солнца, но, как известно, чем быстрее ты начнешь, тем быстрее оно начнется.
Окинув взглядом незнакомое звездное небо, я вдохнул полной грудью прохладный лесной воздух и, поднявшись на ноги, пошел в дом. С дальнейшими действиями вроде определился, порапосмотреть на обитателей этой усадьбы.
Наверное, большинство людей на Земле знают, что такое «огниво», но мало кто умеет им пользоваться. Меня этому учили еще в разведке, однако все равно пришлось уточнять некоторые детали у Кенджи.
Вытащив из мешка жаровню, я быстро сложил в ней маленький костерок, и еще минут пять ушло на то, чтобы его зажечь. Тонкая пластина углеродистой стали, кремень, кусок жженого льна и комок мелконарезанной бересты — казалось бы, что тут сложного? Но одно дело разводить костер, зная, что в кармане у тебя лежит зажигалка, и совсем другое — делать это в темной комнате, в чужом мире, под аккомпанемент волчьего воя в лесу за окном.
Разведя наконец огонь, я подкинул в жаровню углей и, пока они разгорались, вытащил из сумки матерчатый мешочек с соевыми бобами. Не знаю уж, как эта хрень может помочь против демонов, но кто я такой, чтобы подвергать сомнению слова монаха? Как по мне, испугать кого-то бобами можно, только занарядив ими в качестве патронов охотничье ружье, но, поскольку огнестрел тутпока что не изобрели, демонов придется пугать по старинке.
Зачерпнув пригоршню бобов, я пожал плечами и кинул их из дома в сторону пруда со словами: «Они уходят! Благословения приходят!»[35]. С минуту постоял, готовясь ко всякому, но ничего не произошло.
Демоны на этот недружественный жест никак не прореагировали, а вот лягушки заквакали вроде бы веселей. Ну да, взрослый мужик кидается соей, чем не повод повеселиться? Рыбы, наверное, еще больше обрадовались, они-то эти бобы могут сожрать.
Подкормив рыб, я вытащил из сумки восемь толстых свечей и, зажигая по одной, расставил по периметру комнаты.
Кенджи говорил, что в этот момент заклинатель должен правильно настроиться на процесс, но, видимо, хреновый из меня выйдет шаман. Посмотрел бы я ещё на кого-то другого на моем месте! Комната, жаровня, свечи и гребаные бобы… Каким кретином нужно быть, рассчитывая на всю эту хрень? Может быть, я чего-то не понимаю?
Гораздо полезнее было бы узнать, откуда могут пожаловать гости? Кенджи на эту тему лишь смущенно пожал плечами, но так-то вроде вариантов немного. В комнате три выхода: первый — тот, что у меня за спиной, второй — ведет в заднюю часть строения, и третий — налево, в сторону обвалившейся галереи.
Окон, через которые может пролезть что-то крупное, в комнате всего два. Одно — на пруд, другое — на лес, но какая вероятность, что демоны придут извне? А что, если они просто появятся посреди комнаты? Бред? Возможно, но после той обезьяны я стал безоговорочно верить в сказки. И в демонов, и в чудовищ, и даже в Бабу-ягу.
Сказки сказками, но, если рассуждать логически — быстро достать меня можно только через окно. Стрелой, болтом, ножом, камнем из пращи, отравленной иглой, или что тут у них есть из метательного? В любом случае в оконных проемах маячить не стоит, а если кто-то попробует зайти через дверь — его я услышу заранее.
Что еще? Я вытащил из ножен меч, скользнул глазами по лезвию и вздохнул. Лучше бы, конечно, мне выдали обыкновенный кинжал — с ним-то я хотя бы обращаться умею. С другой стороны, те самураи, наверное, неплохо владели своими катанами, и насколько это им помогло?
Не, так-то меня клинок изрядно порадовал. Не знаю уж, насколько он окажется прочным, но форма и заточка — выше всяких похвал. Нужно будет потестировать его потом на бамбуке. Это если до утра доживу и справлюсь с заданием.
Подождав минут пять, я кинул на угли сухие маковые цветки и на всякий случай прислушался. Ничего — даже волки в лесу затихли. Лишь ухает где-то вдали сова и продолжают свой концерт земноводные.
М-да… Что-то я, по ходу, совсем заигрался в шамана и меч зачем-то достал — ну разве не идиот?
Мысленно выругавшись, я убрал клинок в ножны и кинул в жаровню свой последний аргумент — корешки. Или ветки — кто их, блин, там запомнит.
Первые пару секунд после этого не происходило ничего, но затем комнату вдруг озарила яркая вспышка. Словно я не деревяшки кинул в огонь, а стандартную светошумовую гранату. Нет, взрыва, разумеется, не было, вместо него по ушам ударил волчий вой, который прозвучал не дальше тридцати метров от дома.
Волки завыли одновременно, и все примерно из одного места, где-то на краю усадьбы, возле забора. Как-то очень уж оперативно они сюда прибежали, и на трупах всегда оставались следы зубов… Так, может быть, это они и убивали людей? Ну вот сейчас мы и поглядим, только зрение вернется — и сразу…
Вообще-то Кенджи говорил, что зло можно изгнать, только находясь в этой комнате, но я не местный, и мне не обязательно встречать волков именно здесь. Это пусть монахи с самураями каноны блюдут, мне на эти условности положить с огромным прицепом. В доме есть второй этаж. Лестница сгнила, но я туда забраться смогу, а волки вроде не обезьяны.
Проморгавшись, я отступил от жаровни на шаг, огляделся, прикидывая пути отхода, и замер.
В темном проеме двери, что напротив, горели два синих огня, очень напоминавших чьи-то глаза. Сука! Отпрыгнув назад, я положил ладонь на рукоять меча, и в этот момент в комнату зашёл огромный белый волчара.
Размером никак не меньше телёнка, глаза на уровне моего живота, а о размере зубов лучше даже не думать. Самым удивительным оказалось то, что я ни разу не испугался. Просто не смог проассоциировать этого роскошного зверя с врагом. Не знаю, откуда это пришло, но у Сереги в квартире жила красавица-хаски, и этот волк мне почему-то напомнил её. Белоснежная густая шерсть, голубые глаза, а размер — ну с кем не бывает? Серёгина Берта кусала меня не раз, но я на неё, конечно, не обижался. Это же просто собака… Нет, я прекрасно осознавал, что белое чудовище перегрызло тут кучу народа, но… улыбнулся и убрал ладонь с рукояти меча. Дурак? Да, наверное, но шестому чувству я привык доверять.
Волк моей радости не разделил. Оскалил клыки, яростно взревел и бросился, едва не опрокинув жаровню.
На службе нас учили встречать собак, и те уроки я, конечно же, помнил. Вот только убивать этого волка мне не хотелось совсем.
Резко сместившись влево, я сбил запястьем оскаленную морду и отшатнулся от ощутимого удара в плечо. Жутко клацнули в воздухе огромные челюсти, в лицо пахнуло собакой, и, волк, промахнувшись, с треском влетел в стенную перегородку. Захлебнувшись яростным ревом, чудовище резко повернулось ко мне, а дальше произошло странное…
За мгновение до броска волк вдруг перестал рычать и замер с разведёнными лапами. Наклонив свою лобастую голову, он смерил меня удивленным взглядом, затем подошёл ближе и обнюхал, едва не ткнувшись носом в живот. Волки за окном перестали выть, и в комнате стало относительно тихо.
— Привет! — стараясь не шевелиться, осторожно произнёс я и хотел еще чего-то добавить, но слова застряли у меня в горле…
Волк на глазах превратился в юную девушку, и произошло это без каких-то внешних эффектов. Только что перед тобой был хищник весом килограммов под двести, и вот уже на его месте стоит худенькая девчонка с пепельными волосами, аккуратными ушками и пушистым хвостом. Жесть! Это же какой-то анимешный рай, да и только! Волк оказался волчицей! Да еще и какой!
— Мунайто! — распахнув свои и без того большие глаза, радостно воскликнула девчонка. — Ты все-таки пришел! Хозяин Леса скоро будет свободен!
Она была красива до одурения: чуть вытянутое лицо, ярко-голубые глаза, стройные ноги, высокая грудь, и никакого тебе кимоно. На ней были надеты: широкая темная юбка, приталенная рубаха и мятые кожаные сапоги. На плечах висел длинный меховой плащ.
Я не большой любитель аниме, но ни уши, ни хвост ее совершенно не портили, хотя и выглядели достаточно необычно. Странно… Я успел посмотреть на местных женщин, но это были обыкновенные азиатки, ну, может быть, чуть ближе к европейкам, чем те, что остались там, на Земле. Однако у этой девчонки глаза заметно больше, и азиаткой ее не назвать! Или это какие-то приколы с моим подсознанием? И вообще интересно, а будет ли считаться предосудительным, если с такой подругой… ну, это…Уши с хвостом? Да и что? Все остальное ведь человеческое!
Очевидно, не понимая, что я пребываю в легкой прострации, девушка обвела взглядом комнату и задумчиво поинтересовалась:
— Но зачем тебе все это понадобилось? Ты же мог просто меня позвать!
— Что понадобилось? — поморщился я, вполне уже контролируя ситуацию. — Ты о чем?
— О том, чем ты здесь занимался! — девушка посмотрела на меня, как на идиота, затем приблизилась, заглянула в глаза, во взгляде ее мелькнуло сомнение: — Погоди! А кто ты вообще такой?! Почему я тебя не чувствую?
М-да… Только что сама меня кем-то там назвала — и сразу забыла? У кого-то из присутствующих серьезные проблемы с башкой? Ну, у меня-то понятно, но, выходит, я такой не один?
— Таро… Меня зовут Таро, — произнес я, стараясь не смотреть на ее грудь. — А ты, как понимаю — кицунэ?
— Ты дурак, что ли?! — весело усмехнулась девчонка. — Не можешь отличить оками[36] от лисы? Ты волков, что ли, никогда не встречал?
— Те волки, которых я встречал, были немного поменьше размером, — смерив девушку взглядом, пояснил я. — И в девушек они тоже не превращались.
— Но ты же Мунайто! Я это чувствую! Как ты можешь про нас не знать?!
— Ты ошибаешься, — глядя ей в глаза, покачал головой я. — Это имя мне совсем незнакомо.
— Мунайто — не имя! — нахмурилась девушка и, взяв меня за запястье, с силой провела ладонью от плеча до локтя.
Правая рука на мгновение онемела, и на плече проступили непонятные знаки, похожие на орнаментальную татуировку. Круговая вязь иероглифов, и над ними странный узор из переплетенных между собой листьев.
— Это еще что за…. — начал было я, но договорить мне не дали.
— Ты уничтожил Темного Князя?! — девушка оторвала взгляд от рисунка на моем плече, в глазах ее мелькнула растерянность. — Но как?! Как ты смог проникнуть в Чертог Смерти? Нет, мы все верим легендам, но…
Наверное, у каждого человека есть порог сумасшествия — черта, перейдя которую, он превратится в улыбающегося идиота. Этот порог, конечно же, у всех разный. Кому-то достаточно почитать Кинга, кто-то сойдет с ума на войне…В той жизни с нами постоянно работали спецы по психологической подготовке, но, несмотря на все тренировки, я вдруг понял, что стою на той самой черте. Мало тебе чудовищ с перерождениями? А как насчет девчонки-оборотня и тату на плече, по которым можно определить, чем ты занимался последние сутки?! Что дальше? Файерболлы и летающие драконы? Ходячие мертвецы с Коньком-Горбунком? Сука! Я с силой провел ладонями по лицу и, пару раз глубоко вздохнув, произнес:
— Может быть, ты все же представишься?
— Ой, прости… — девушка сложила ладошки и, поклонившись, произнесла: — Я Мика, дочь Кэтсэро и Нэо по прозвищу Белая Ветвь.
— А здесь ты как оказалась?
— По глупости, — пожала плечами девушка. — Хотела выйти замуж за человека… Кавакаси казался мне таким интересным, но, как выяснилось, ему нужна была не я, а цепная собака.
— Он чем-то тебя обидел?
— Можно сказать и так, — Мика вздохнула и опустила взгляд. — Сюго начертил под брачным ложем Символ Покорности, и, потеряв девственность, я бы стала его безвольной рабыней. Сам бы он такое сделать не смог, но, думаю, ему помог кто-то из обладающих Силой.
М-да… А мне сказали, что невеста тоже погибла.
— Выходит, ты почувствовала этот знак, убила жениха, а потом ещё и всех тех, кто приходил сюда по ночам?
— В день свадьбы меня опоили какой-то дрянью. Я долго не могла обернуться волчицей, и этот ублюдок пытался взять меня силой, — сквозь зубы с ненавистью прошептала Мика. — Люди считают животными нас, но сами они… Здесь я убивала только тех, кто на меня нападал!
Говорила она вроде бы человеческим голосом, но у меня в голове фоном отчетливо звучал яростный рёв. Такой же, как десять минут назад… Нет, так-то понятно. Девочку обидели, и она как следует огрызнулась. Только все равно, что-то не вяжется.
Я посмотрел на нее, вздохнул и вопросительно приподнял бровь:
— А меня ты почему пыталась убить? Я тоже на тебя нападал?
Мика поморщилась, очевидно, сразу не поняв сути вопроса, затем усмехнулась и небрежно кивнула на свечи.
— А ты сюда с какой целью пришёл? Полагаешь, это нельзя считать нападением?
Вот же блин… А ведь она права! Но кто же мог знать, что эта идиотия работает? М-да… Я озадаченно почесал подбородок и, разведя руками, виновато вздохнул.
— Ну, извини… Мне пока сложно ориентироваться в местных реалиях, но, если хочешь, я все потушу.
— Не надо, на меня такое не действует. Тут дело в намерении. Они приходили сюда, чтобы прогнать. Кому такое понравится? — Мика вздохнула и подняла на меня взгляд. — Я рассказала тебе о себе? Теперь расскажи ты…
Хм-м… По легенде я потерял память, но стоит ли запираться, когда на плече у тебя есть визитная карточка? Интересно, а почему тогда иероглифы не увидел монах? Я скосил взгляд на плечо и удивленно хмыкнул. Все знаки исчезли, словно не бывало!
— Письмена Славы могут видеть только те ёкай[37], кто способен различать суть, — заметив мое удивление, пояснила девушка. — Мы также способны ненадолго показать их кому-то ещё — ты разве это не знал?
— Ёкай? — поморщился я. — Но ты же вроде оками?
— Таро, ты меня удивляешь, — Мика с сомнением закусила губу. — Ты — ёкай, я — ёкай, все — ёкай, кто не совсем люди. Как это можно не знать?!
— Запросто, — усмехнулся я, слегка обалдев от её заявления. — Дело в том, что я полностью потерял свою память.
— Письмена говорят, что ты…
— Побывал в Чертоге Смерти? — хмыкнул я. — Да, это помню. Мы с моим отрядом убили там огромную обезьяну, затем я разнёс башку этому вашему Аби, а потом меня убила змея…
— …а твой дух ушел и вселился в этого парня? — продолжила за меня Мика.
— Да, — кивнул я, — без памяти, в это тело. Местные приняли меня за ками и попросили прогнать зло из этой усадьбы. Научили обряду, но откуда мне было знать, что тут нет никаких демонов?
— Все как в Книге Начал, — выслушав рассказ, негромко произнесла Мика. — «Он разгромит Чертог Смерти, освободит пленённые души, но никто не знает, где закончится его Путь…»
— Это про меня?
— Да, — кивнула она, — про тебя. С тех пор, как Сэт пленил Хозяина Леса, мы ждали твоего прихода, Мунайто. Та обезьяна была покоренным духом Сару, и ты теперь носишь на себе его знак.
«Так вот почему та тварь перед смертью обрадовалась», — подумал про себя я, а вслух произнёс:
— А что это за знак?
— Благословение Сару. У нас в лесу ты всегда найдёшь защиту и кров, а когда Господин вернётся в мир, он сам наградит тебя по заслугам.
Интересно… В голове крутилась куча вопросов, но одно меня волновало больше всего.
— Слушай, Мика, а сколько тебе лет? — осторожно поинтересовался я. — Просто не похожа ты на старуху.
Ну, блин! А что ещё может интересовать мужчину, когда перед ним стоит такая девчонка, которая к тому же ещё и не занята? Какое мне дело до этого леса и всех обитающих там обезьян? А уши и хвост? Да кому они, блин, помешают?!
Услышав вопрос, девушка на секунду нахмурилась, затем хмыкнула и, смерив меня заинтересованным взглядом, произнесла:
— По человеческим меркам — около двадцати. Ведь большую часть своего заточения я провела в Тонком Мире, где время течёт по-другому. Но ты же не просто так задал мне этот вопрос?
— Хотелось бы продолжить наше знакомство, — пожал плечами я. — Внешне ты мне очень понравилась.
— Внешность часто обманчива, — со вздохом произнесла Мика. — Но на эту тему нам как раз нужно поговорить. Ты ведь должен очистить поместье? Так?
— Ну да, — кивнул я, не очень понимая, куда она клонит. — Но если тебе хочется тут остаться…
— Нет, не хочется, — покачала головой девушка. — Мне нужно срочно попасть в Аокигахару[38] — место, где живет мой народ. Я должна рассказать старейшинам, что наш Господин скоро вернется, но для того, чтобы уйти, мне понадобится твоя помощь.
— Кого-то нужно убить?
— Нет, — с улыбкой покачала головой Мика, — убивать никого не надо. Мне просто нужно освободиться. Я вошла в этот дом невестой и могу выйти из него только женой или подругой ёкай. Мы должны провести с тобой Первый Обряд, и тогда земля перестанет меня держать.
— Э-э… — выдохнул я, чувствуя, что сердце застучало сильнее. — Этот обряд, он…
— Я буду считаться твоей подругой, но у нас обоих будет время подумать, — пояснила Мика, внимательно следя за моей реакцией. — Так всегда случается, когда твой избранник — ёкай. С человеком мне пришлось бы разделить ложе, но после Кавакаси я не очень люблю людей.
— А со мной это не нужно? — уточнил я, чувствуя облом и примерно зная уже, что она скажет.
Люди ей не нравятся, ну да… Девочке нужно срочно сбежать, а тут я такой красивый ей подвернулся. И спать со мной тоже не обязательно… Нет, Серега все-таки прав — с бабами мне не фартит капитально. Что в том мире, что в этом — одна херня, зато с работой все вроде так же — неплохо. Задание вот выполню — усадьбу очищу, ну да… Может быть, и тут стану командиром спецназа?
— С тобой это может произойти только в Синем Лесу в день полной луны, если мы оба этого захотим, — видя мою реакцию, виновато поведала Мика. — Первый Обряд тебя ни к чему не обязывает. Ты можешь отказаться от меня, как только я покину усадьбу, можешь найти себе кого-то еще, не разрывая обряд. Главное, чтобы это была не оками.
— А ты?
— А я могу разорвать помолвку только через пять лет, — пожала плечами девушка. — Ведь это я попросила тебя о ней.
— Ясно, — кивнул я. — Ладно, говори, что от меня требуется?
— Ты, я вижу, расстроился? — Мика подошла и снизу вверх заглянула в глаза. — Пойми, у ёкай по-другому нельзя. С людьми проще… Они недолго живут, и в союзе с ними у нас нет никаких обязательств. Ты просто забыл… Вспомнишь мои слова, когда поймешь, кто ты такой.
От Мики одуряюще пахло какими-то травами. В огромных голубых глазах грусть мешалась с сомнением. Словно она и сама не совсем понимала, что происходит, но не хотела или не могла об этом сказать.
— Никто тут не расстроился, все в порядке, — успокоил девушку я. — Но ты так и не сказала, что от меня требуется?
— Просто дайруку, — пожала плечами Мика.
— А после обряда целоваться нам можно? — на всякий случай уточнил я. — Или тоже только в этой — «как ее там», под луной?
— В щеку я тебя поцелую, — улыбнулась девушка, — но только один раз…
— Идет! — вернул ей улыбку я и протянул руку.
В тот же момент девушка превратилась в волчицу, мягко шагнула ко мне, и в следующий миг я почувствовал ее зубы у себя на ладони. Осторожно сжав челюсти, Мика прикрыла глаза и замерла, как бы к чему-то прислушиваясь. По ощущениям — словно проткнул руку ножом. Неприятно, но бывало и хуже. Секунд через двадцать все закончилось, чудовище снова превратилось в красавицу, а за окном хором завыли волки.
— Теперь я тебя чувствую… — Мика уперлась ладонями мне в грудь и, поднявшись на цыпочки, чмокнула в щеку. — Если что-то случится — ищи меня в Синем Лесу. До свидания, Мунайто! Я рада, что ты пришел!
Произнеся это, девушка отстранилась и, сделав прощальный жест, быстро пошла в сторону выхода.
На крыльце Мика обвела взглядом звездное небо, обернулась волчицей и, вскинув морду, завыла.
Тягучий, надрывный вой прокатился над окрестностями, заставив замолчать все живое в округе. Да, наверное, услышав такое в лесу, можно свихнуться от страха, но в голосе подруги угрозы не прозвучало. Мика радовалась свободе… Пятьдесят лет — это черт знает какой долгий срок, но все плохое когда-нибудь заканчивается. Вот и сейчас…
Вой, наконец, оборвался. Пара мгновений в воздухе висела мертвая тишина, а потом из леса радостным хором ответила стая.
Услышав волков, Мика обернулась и встретилась со мной взглядом. Подруга словно спрашивала разрешения, и я, улыбнувшись, помахал ей рукой. Белая волчица довольно оскалилась, спрыгнула с крыльца и быстро побежала к лесу.
Я смотрел ей вслед и думал о том, что, возможно, все еще впереди. У нас с ней, да и у меня в этом мире. Меньше суток прошло, а впечатлений — как бы ни на целую жизнь! Вот даже интересно, что там ждет меня дальше?
— Вот так всегда с этими женщинами! Навешала на уши лапши, махнула хвостом и упылила в свой лес! И даже не дала… Вот досада-то для нашего брата!
Веселый голос, раздавшийся из угла комнаты, вернул меня с неба на землю. Я резко обернулся, выхватывая меч, и… застыл в немом изумлении.
На лежаке, широко расставив задние лапы, в человеческой позе сидел толстый енот размером с небольшого медведя. Натуральный, сука, енот! Самец, о чем свидетельствовало немаленькое мужское достоинство. Шерсть — густая, серо-коричневая, — уши округлые, на хитрой морде характерная «маска» — черная с белой оторочкой. На голове енота была надета старая соломенная шляпа. На плечах — красный шарф или, может, платок, в руке глиняная бутыль. С виду, вроде бы, не опасный, но… Енот?! Здесь?! Хотя чему я, собственно, удивляюсь…
— Э, парень, успокойся! — картинно округлив глаза, воскликнул енот. — У меня даже оружия нет! Мы, тануки[39], больше по торговле и алкоголю.
Впрочем, испуганным он совсем не казался, физиономия оставалась такой же хитрой, однако в глазах, помимо иронии, горел нешуточный интерес. Словно это он увидел говорящего енота, ага…
— Тануки?! — поморщился я, убирая меч в ножны. — Откуда ты вообще взялся?
— Бежал сломя голову, — пожал плечами енот. — Как только почувствовал, что у вас с хвостатой срастется, так сразу и побежал. Думал посмотреть, как вы с ней волчат делать будете, но кто ж знал, что ты тоже ёкай?..
— Стоп! — чувствуя, что вот-вот свихнусь, я потряс головой и с силой провел ладонями по лицу. — Как ты мог это узнать?
Вопросов было немеряно! Помимо того, что он разговаривает, держит в лапе бутылку и носит на голове шляпу, ему еще и интересен процесс производства волчат?! Вот только извращенцев мне еще не хватало!
— Меня Иоши звать, и я подменяю тут ками трех деревень, — поставив бутылку на пол, важно пояснил толстяк. — Мне еще не так много лет, и нужно набираться полезного опыта. Дух горы Ума разрешил мне присмотреть за этой местностью, и я теперь знаю, что и где происходит.
— А почему ты решил, что мы с ней будем… ну, это…
— Я почувствовал, что волчица не собирается убивать, но не знал, что ты не совсем человек, — енот потянулся к мешку и, развязав веревку, вытащил на свет два небольших стаканчика. — Понимаешь, Таро, она давно хотела сбежать, но с человеком ей бы пришлось потерять невинность. Мне стало интересно, кто же ей тут вдруг настолько понравился, что она забыла свои обиды?
— Погоди, — поморщился я, — но ты же сказал, что чувствуешь все происходящее вокруг?
— Да, — кивнул енот, — но, кроме твоего имени, мне ничего не открылось. — Он поставил стаканчики на пол, взял бутылку и, подняв на меня взгляд, пояснил: — Ты закрыт, Таро, даже для ёкай, а на расстоянии чувствуешься обычным человеком. Я понял это, когда пришёл и увидел. Хвостатая ведь тоже, наверное, удивилась? Я хоть и не такой сильный, как она, и не различаю твоей сути, но дорого бы отдал за то, чтобы посмотреть на ее физиономию. Она же так не любит людей. — Енот усмехнулся, ловко разлил по стаканам прозрачную жидкость и, подмигнув, предложил: — Ну что? Давай по маленькой за твою помолвку?
М-да… Прямо домом повеяло от таких жестов… В чужом мире, в старой комнате с горящими свечами и дымящейся жаровней енот-переросток предлагает мне забухать? Интересно… Нет, разумом я понимал, что не стоит пить с незнакомцами, но интуиция говорила обратное. Ну не может такой тип быть уродом, по умолчанию. Чтобы так разлить и так предложить? К тому же после всех произошедших событий мне срочно требовалось лекарство. Толстяк это словно почувствовал.
— Ну, если ты угощаешь… — пожал плечами я и, подойдя, уселся рядом с ним на лежак.
— У меня ещё одна бутылка есть в мешке, — подобрав стаканчик, весело оскалился Иоши, — так что до утра у нас хватит. Сам-то я саке уже месяц как не варил, но в замке оно неплохое. Повара жертвуют мне по две бутылки в неделю, ну а я им немного помогаю с процессом.
Саке я пил всего-то пару раз в жизни, и вкуса, разумеется, не запомнил. Это по крепости до водки не дотягивало, а по вкусу чем-то напоминало херес. Сухие яблоки, груши и какие-то травы — я не большой специалист, но такое различить смогу. Вряд ли в Москве было что-то похожее, за исключением, пожалуй, названия ресторана, в котором я этот напиток попробовал. «Тануки на Преображенке»… Ну да, с памятью у меня пока еще все в порядке…
Стаканчик был небольшой — всего на пару глотков, и, когда ароматное тепло приятной волной прокатилось по пищеводу, я довольно улыбнулся и посмотрел на своего собутыльника:
— Слушай! Получается, тануки — это тоже ёкай?
— Да, — кивнул енот, затем снял с головы соломенную шляпу и… тут же превратился в человека.
Вот просто взял и превратился! Был енот — стал японец! Лет двадцати на вид, с такой же хитрой физиономией, в крестьянской одежде, но куда-то исчезла вся полнота и не наблюдалось у него ни хвоста, ни ушей.
Забавным было то, что я такому повороту даже не удивился. Возможно, подействовал алкоголь, но, скорее всего, у меня просто закончился весь запас удивления.
— Я могу оборачиваться человеком, как и твоя подруга, — разливая по второй, буднично пояснил Иоши. — Могу жить среди людей, и меня не почувствуют даже собаки. Только человеком мне не очень нравится быть. Твоя Мика не даст соврать.
— Ты подслушивал наш разговор? — хмыкнул я, принимая в руки стакан.
— Разумеется, — Иоши состроил удивленные глаза и, надев шляпу, превратился обратно в енота. — Как я мог не подслушать такой занимательный разговор? Зато мне известно, что ты потерял память. — Он весело оскалился и ловко опрокинул стакан в открытую пасть.
М-да… Ну, может, оно и к лучшему? Этому хоть ничего объяснять не придется.
Я выпил саке, выдохнул и, повертев в руках стаканчик, поинтересовался:
— Ну, раз ты знаешь, что я ничего не помню, то, наверное, догадываешься, что у меня есть куча вопросов?
— Спрашивай, — пожал плечами толстяк и, забрав у меня стакан, принялся разливать по третьей.
«Извращенец, алкоголик и к тому же енот… Хорошие у меня появились знакомые!» — наблюдая за ним, мысленно хмыкнул я, а вслух произнес:
— Чем отличается ками от ёкай, и что означает «закрыт»? Мика мне говорила то же самое, но я не понимаю: как это — «чувствовать»?
— Ками — это духи, — пожал плечами енот. — Ёкай называют всех, кто чем-то отличается от людей. Не все ёкай ками, но все ками — ёкай. Что же до второго вопроса… — Иоши подал мне стаканчик и задумчиво почесал себя за ухом. — На него так сразу и не ответишь. Вблизи я чувствую, что ты не совсем человек, но не могу понять кто. Твоя истинная суть, способности и сила от меня скрыты. Вот, к примеру: я так же не чувствую Духа горы, но зато знаю, на что он способен. С тобой не так… Ты убил Темного Князя, но сам после этого тоже погиб, а значит, мог лишиться всего, чем обладал. Возможно, поэтому память ушла, а суть закрылась от посторонних? Ты прикрыт чем-то вроде щита, сквозь который мало что можно увидеть. Волчица сильнее меня, и она узнала в тебе Мунайто, но, думаю, это все, что ей удалось разглядеть. — Иоши опрокинул саке, поставил на пол стакан и с сомнением посмотрел на меня. — Ты думаешь, почему она была такой осторожной?
— Почему?
— Просто твое тело может быть лишь простой оболочкой, — смерив меня взглядом, пожал плечами енот. — Ты можешь быть кем угодно. Телохранители Нактиса в легендах описывались как жуткие существа, и ты же сам понимаешь, что обыкновенный ёкай не смог бы победить Темного Князя. Волчица просто не разобралась, кто ты такой. Отсюда ее осторожность.
М-да… Я тоже выпил саке, поставил стакан и задумчиво посмотрел на горящие свечи. В голове уже немного шумело, но настроения это пока не добавило. Получается, я обманул сам себя?
Ведь если бы я не придумал «потерю памяти», то с Микой, может быть, оно и срослось бы? Или нет? Она же там про лес что-то рассказывала. Так, может, и не стоит расстраиваться? К тому же после обряда она сказала, что чувствует меня, но… Тут что-то не вяжется, хоть убей!
— Погоди, — поморщился я, осененный внезапной догадкой. — Кто такой этот Нактис, и как он связан с Мунайто?
Мика же сказала, что это не имя, а я не удосужился уточнить! А тут еще и этот говорит про каких-то жутких существ…
— Это давняя история, — енот вздохнул, посмотрел на бутылку, но наливать пока что не стал. — Бог Луны и Теней Нактис был возлюбленным богини Солнца — Салисэ и другом Такэми — Воина. Помимо всего прочего он покровительствовал лесному народу, заботился о ворах и тех, кто ночью находился в дороге. Когда люди под предводительством богов погнали асуров за Северные горы, Нактис и Такэми так увлеклись погоней, что попали в ловушку Владыки Нижнего Мира. Из того похода Такэми вернулся без друга. Воину удалось вырваться, а Нактиса Сэт утащил в Нижний Мир. С тех пор луна светит совсем слабо и появляется в небе далеко не каждую ночь. Салисэ, узнав о пленении возлюбленного, удалилась на небо и вот уже больше четырех тысяч лет не показывается своим почитателям…
— Погоди, — я сделал останавливающий жест и вопросительно посмотрел на Иоши. — Но монахи вроде мне говорили, что Салисэ возлюбленная Такэми. И кому из вас верить?
— Монахи не врут. И Нактис, и Такэми были влюблены в Салисэ, но Дева Солнца любила только бога Луны, — Иоши пожал плечами и снова потянулся за емкостью. — Вот уже четыре тысячи лет она ждет своего возлюбленного и отвергает ухаживания Такэми.
— А при чем здесь Мунайто?
— Ах да, конечно, — енот усмехнулся и, взяв с пола бутыль, подкинул ее на ладони. — У Нактиса было семнадцать телохранителей. Ими командовал великий воин, лицо которого скрывала стальная личина. Самурай, Рыцарь Луны — Мунайто. Настоящее его имя никто не знал. В Книге Начал есть легенда, в которой говорится о последнем сражении телохранителей бога Луны. Сэт смог пленить Нактиса только тогда, когда все они были мертвы. В том бою Мунайто удалось ранить Сэта, и поэтому дух воина избежал пленения Владыкой Нижнего Мира. Вот, вроде бы, все… Остальное тебе рассказала Волчица, — Иоши разлил саке по стаканам, протянул один мне и, отсалютовав своим, произнес: — Ну, с возвращением…
Вот же, блин, какое дерьмо! Меня принимают за того, кем я не являюсь! И даже если та обезьяна с ящерицей не приснились, то все равно! Какой, на хрен, Мунайто? Григорий Смирнов, восемьдесят восьмого года рождения. Отец погиб во Вторую Чеченскую, мама умерла в пятнадцатом. Где?! Где тут хоть какой-то намек?! Самурай, Рыцарь Луны — да они охренели?! Шестнадцатилетний подросток, не умеющий держать в руках меч! Черт! И что мне теперь делать?!
— Слушай, а почему Мика считает меня этим парнем? — я поставил на пол стакан и посмотрел на енота. — Ну, подумаешь, князя убил. Это же не означает, что я — это он?
— Нет, не означает, — покачал головой енот. — Но матерью Мунайто была кицунэ, и узнать его могут только те, кто родом из Синего Леса. Я тоже оттуда, но мне пока не дано различать суть, поэтому ты для меня не сильно отличаешься от обычного парня. Ведешь себя не похоже на других и пить умеешь как совсем взрослый, но, в целом…
— А эта Книга Начал, в которой записаны те легенды… Где ее можно найти и прочесть?
— Книга Начал — это путевой дневник Великого Небесного Дракона, который он составлял, живя среди людей. — Иоши разлил по стаканам остатки и аккуратно сунул пустую бутылку в мешок. — Книга открывается только достойным, а все легенды веками передаются из уст в уста. Последователи культа не раз пытались собрать их воедино, но до сих пор не смогли. Что-то им постоянно мешает…
— Ясно, — тяжело вздохнул я и, выпив саке, опустил взгляд.
За окном тем временем усилился ветер. Пламя свечей задрожало, вытягивая по стенам неясные тени. Было прикольно сидеть в этой комнате, разговаривая со сказочным существом и чувствуя легкое опьянение. Если бы еще не все эти проблемы и куча непонятного вокруг, то было бы совсем здорово!
Выпивка помогла расслабиться, но вопросов только прибавилось. Охрененная перспектива жить, выдавая себя за другого! Нет, плюсов, конечно, тоже хватает, и главный из них в том, что я все-таки жив. Ещё у меня есть Мика и возможность часть жизни прожить по новой, пользуясь опытом взрослого мужика, но… Если меня могут узнать друзья, то и врагу это тоже особого труда не составит. И объясняй потом, что ты не тот, за кого тебя принимают.
— Чего это ты загрустил? — посмотрев на меня, удивленно хмыкнул енот. — Волчицу в подруги заполучил и грустный?! Да тебе все ёкай обзавидуются!
— Ага, — кивнул я, — в теле мальчишки, с потерянной памятью, не умея владеть оружием — мне, конечно, можно завидовать.
— Навыки и память вернутся, — беззаботно махнул лапой Иоши. — Они ведь не главное…
— А что? Что, по-твоему, главное?!
— Мир и твоё место в нем, — глядя мне в глаза, философски заметил енот. — Многие ищут своё предназначение по нескольку перерождений и не находят, а ты… Ты уже знаешь о себе все…
— Мунайто, да, помню, — усмехнулся я и посмотрел на шумящий за окном лес. — И что мне теперь с этим делать?
— Ничего, — покачал головой Иоши. — Живи как все. Твоя судьба найдёт тебя сама.
Ну да… Найдёт… Что-то я даже в этом не сомневаюсь. Но енот прав, ничего ведь, по сути, не изменилось. Мне по-прежнему нужно учиться владеть оружием и разбираться в местных реалиях. С ёкай вот общий язык вроде нашёл, осталось найти ещё и с людьми. И суток не прошло, как я здесь, а уже столько всего свалилось на голову. И самое веселое — то, что во врагах у меня Владыка Нижнего Мира. Очень хочется верить, что сюда он не приползёт.
— Судьба, говоришь, найдет? — усмехнулся я, скосив взгляд на Иоши. — А ты-то сам меня нашел просто так?
— Да теперь уже и не знаю, — енот виновато засопел и опустил взгляд. — Поначалу-то я и правда хотел поглядеть на волчью свадьбу, но, когда увидел, кто ты такой, сразу подумал о другом. О том, что твое появление как-то связано с тем, что произошло на склоне горы Ума.
— И что же там такое случилось? — хмыкнул я, глядя, как енот достает из мешка вторую бутылку саке. — Опять нужно кого-то там изгонять?
Енот, в отличие от меня, не выглядел даже поддатым. Впрочем, еще одна бутылка ничего не решит, и банкет можно продолжить. Это же так по-русски: нажраться в первый же день прибытия в отпуск. Нет, сильно напиться вряд ли получится, но, учитывая, что мой вес сейчас раза в полтора меньше, чем на Земле, саке вставляет очень даже неплохо. С другой стороны, мне же нужно определить свою нормальную дозу? Чтобы в дальнейшем рассчитывать, сколько и в какой ситуации пить.
— Тут все непонятно, — Иоши выдернул пробку из бутылки и посмотрел на меня. — Семь лет назад Хозяин горы Ума уничтожил забредшего на его территорию асура, но вчера дух этой твари пробудился. Ты ведь тоже тут появился вчера?
— Да, — кивнул ему я. — Но погоди. Давай по порядку? И для начала мне хотелось бы знать, как ты это почувствовал? Как вообще ты подменяешь ками трёх деревень? Что входит в твои обязанности?
— Я поддерживаю тут Равновесие, — поставив бутылку между лап, пожал плечами Иоши. — Когда чувствую, что где-то произошло то, что может как-то нарушить баланс — медитирую и перенаправляю в то место часть излишков энергии. Проблема в том, что не каждую прореху можно залатать таким образом. Порой требуются более радикальные меры. — Видя тень непонимания у меня на лице, Иоши почесал себе за ухом и, махнув лапой в сторону замка, пояснил: — Вот, к примеру, в деревне захворала корова. Если это обычный процесс, то вмешиваться не стоит. Однако возможен вариант, что эта корова заразит всю окрестную живность, и, если не вмешаться, люди в деревнях лишатся скотины. Ками зависимы от людей, и такой исход Хозяина горы не устроит. Мы, ёкай, от людей зависим не так сильно, но я бы тоже не хотел, чтобы они страдали.
— Интересно, — хмыкнул я и задумчиво посмотрел себе под ноги. — А чем тогда занимаются тут монахи?
— Да практически тем же, — Иоши быстро разлил саке и, протянув мне стаканчик, добавил: — Только они не способны видеть проблемы. Каннон — это ками высшего порядка, и её святилище насыщает эту местность энергией, излишки которой я использую в латании дыр. Все в мире связано, Таро, но никакая энергия не поможет мне упокоить асура. Тут нужно или вмешательство Духа горы, или…
— Или моя помощь? — продолжил за него я и, опустошив стакан, усмехнулся. — Ну, расскажи тогда хотя бы, кто такие эти асуры? Как выглядят, и чего от них ждать?
— Асуры — это ёкай, в груди которых горит пламя ненависти ко всему живому, — глядя прямо перед собой, хмуро пояснил Иоши. — Особенность асуров заключается в их способности манипулировать Хаосом, и поэтому Тонкий Мир для этих тварей закрыт. По внешности ничего сказать не могу. Все они разные. Некоторые внешне не отличаются от людей, иные достигают огромных размеров. Как я уже сказал, эти твари ненавидят все живое, а от их вторжения империю берегут священные камни — Хого, которыми Небесный Дракон очертил границу Кимона. За четыре тысячи лет защита ослабла, и, наверное, поэтому сюда проникают отдельные особи. Пробудившийся дух пока не сильно опасен, и, если развоплотить его в ближайшие сутки, ничего страшного не произойдёт. В противном случае голодная тварь бросится в ближайшую деревню, и, пока её почувствует Дух горы, погибнет много людей.
— А почему бы тебе тогда самому его не позвать? — поинтересовался я, слабо понимая происходящее.
— Хосу-сама пребывает сейчас в Тонком Мире, — виновато засопел Иоши, — а мой разум пока не в состоянии туда проникать. Обиталище духов открывается только перед сильными ёкай, такими, как твоя волчица, ну а я пока слишком слаб, и меня там не очень-то ждут. Ты думаешь, почему я напросился на эту работу? Варил бы сейчас саке в одном из городов и горя бы не знал, но…
— Ладно, а чего там делать-то нужно? — уточнил я, глядя на смущенную физиономию енота. — Только учти, оружием я пока не очень владею.
— Да ничего там особо делать не нужно, — Иоши быстро разлил по стаканам саке и, протянув один мне, пояснил: — Раскопаем останки, разобьешь сталью кости, а я прочитаю три мантры.
— А самому разбить кости — никак?
— У меня не получится выдержать нужную концентрацию, — опустив взгляд, грустно вздохнул енот. — Мне очень страшно… Я же обыкновенный тануки.
М-да… Ввязываться в очередную авантюру совсем не хотелось, но что, если это та самая «судьба», о которой десять минут назад вещал мне енот? Если этот асур действительно связан со мной, то лучше раздавить его сразу! С Иоши тоже хотелось ещё пообщаться. Этот хомяк-переросток — просто кладезь необходимой информации, и, оказав ему услугу, общение можно будет продолжить.
— Хорошо, — кивнул я. — Мы это сделаем, но нужно же как-то договориться?
— В полдень приходи к этой усадьбе, — пояснил повеселевший енот. — Тут через лес до горы меньше часа пути.
— В полдень? — поморщился я. — Но тогда зачем мы сейчас пьём?
Услышав это, Иоши так и замер с бутылкой в руке, затем удивленно посмотрел на меня и… довольно оскалился.
— Ты не забыл, с кем пьёшь, Таро? — с иронией глядя на меня, хохотнул он. — Через два часа у тебя в голове не останется и следа этой выпивки. Как ты думаешь, за что нас так почитают?
— Ну, раз так, — пожал плечами я и, приняв стакан, усмехнулся. — Тогда давай выпьем за успех предстоящего мероприятия?
Утром меня разбудил чей-то топот. Я открыл глаза, поежился от прохлады и сразу не сообразил, где, собственно, нахожусь. Какая-то комната, лес за окном и кривые рожи на стенах… Голова не болит — значит, не бухал, но… Мой взгляд упал на жаровню, и реальность обрушилась ледяным водопадом. Значит, не сон?! И погибшие вчера ребята, и тот чертог, и Мика с енотом?! Вот же черт… Это ж теперь навсегда!
Впрочем, прислушавшись к себе, я никакой особой грусти не испытал. Нет, гибель товарищей — это, конечно, хреново, но все остальное… Да и ребята не факт еще что погибли. Может быть, тоже переродились, как я? По крайней мере, мне удобнее думать так.
Пока я приходил в себя, в комнату уверенным шагом зашёл Наката. Остановившись на пороге, самурай окинул помещение взглядом и с сомнением посмотрел на меня.
— Здравствуйте, Наката-сан, — кивнул ему я и, поднявшись с лежака, стряхнул с одежды сухую траву.
— И? — смерив меня тяжелым взглядом, самурай вопросительно приподнял бровь. — Ты сделал то, что требовалось?!
— Да, — пожал плечами я. — Волчица ушла и больше здесь не появится.
— Волчица?
— Оками… Большая, белая, вот такая, — я поднёс ребро ладони к животу и пояснил: — Оками была невестой Кавакаси. Сюго оскорбил её в ту ночь, и она отомстила. Потом убивала всех, кто приходил её изгонять.
— А почему она не убила тебя? — самурай нахмурился и кивнул на жаровню. — Этим ведь ёкай не прогнать, но ты почему-то выжил.
— Наверное, потому что я умею хорошо убеждать? — улыбнулся я, состроив невинную физиономию. — Как бы то ни было, она ушла и сказала, что больше сюда не вернётся.
Наката ничего не ответил. Секунд пять он буравил меня взглядом, затем кивнул и вышел из комнаты.
Нормально так… Ни тебе «спасибо», ни «до свидания». Хорошо хоть, меч не забрал.
Я посмотрел ему вслед, усмехнулся и подобрал с лежака покрывало.
Ладно, пора собирать манатки. И, поскольку Иоши своё слово сдержал, в полдень нам предстоит небольшая прогулка.
Вообще, я очень люблю горы. И те, что остались там — в прошлой жизни, и эти — что увижу сегодня. Все горы прекрасны, и сравнивать их — пустое занятие. Только местные горы мне все равно нравятся чуть больше Кавказа. Наверное, потому, что здесь не придется стрелять…
Перемены в жизни случаются. Психологи считают, что они даже необходимы человеку, если что-то его не устраивает, тяготит. Да, все вроде бы так, но только я ни на что особо не жаловался. У меня было все, что нужно обычному человеку: дом, машина, друзья, а за спиной стояла огромная страна. Еще вчера жизнь была проста и понятна, а сейчас я чувствую себя винтиком, выпавшим из работающего механизма и откатившимся на обочину, туда, где никто уже не найдет.
Кто я такой? Майор спецназа — обычный «сапог», который жил по Уставу, выполнял приказы, руководствовался кучей инструкций. Когда привыкаешь к такой жизни, она начинает нравиться, но сейчас того мира не стало, и в душе появилось тянущее чувство пустоты. Когда рядом нет друзей, той страны, твоего родного города, а вместо них — другие люди, другое небо, другие звезды…. Нет, в этом мире есть красавица Мика, задумчивый Кенджи, ребята-монахи и даже веселый енот, но пустоту в душе сразу не залечить. Должно пройти какое-то время.
Я посмотрел на выползшее из-за горы солнце, вздохнул и перевел взгляд на четверку солдат, шедших по деревне в направлении замка. Выглядели эти четверо настолько важно, что куда там всем самураям. На головах бойцов были надеты кожаные дзингасы[40], грудь прикрывали кожаные куртки с металлическими пластинами, штаны — матерчатые до середины голени, сандалии — самые обычные, в каких тут ходят практически все.
Один из солдат был вооружен коротким копьем, трое остальных несли на плечах нагинаты. Несмотря на важный вид, со стороны они выглядели предельно забавно и походили на китайцев из комедий девяностых годов. Там тоже бегали мужики в похожих шляпах и, размахивая всем, чем только можно размахивать, никого при этом не убивали. Тут, понятно, все настоящее, но как, скажите, настроиться на серьезный лад, наблюдая это великолепие? Ни один предмет экипировки этих ребят не был похож на другой. У них даже нагинаты по форме и длине отличались! Об унификации в этом мире пока не слышали, и это давало повод для размышлений. Как бы то ни было, мне тоже прямая дорога в местную армию. Вот только асура развоплотим, и сразу займусь. Схожу в замок и попрошусь там в солдаты. С чего-то же начинать надо?
Кенджи дожидался, как и обещал, возле ворот усадьбы. При виде меня, живого и невредимого, монах ни разу не удивился, и по дороге в святилище я поведал ему о том, что происходило со мной ночью. Нет, я, разумеется, не рассказал ни о помолвке, ни о пьянке с Иоши, ни о том, кем меня считают ёкай. За своим языком мне теперь требовалось следить, иначе у окружающих появятся ненужные вопросы. Нет, понятно, что монах не дурак и, возможно, мог бы мне что-нибудь подсказать, но я пока не решил, можно ли ему доверять. В общем, мой рассказ получился совсем небольшим: пришла волчица, поговорили, и я убедил ее больше не безобразничать. Врать — мне не привыкать, этому нас учили профессионалы, а кто не верит, может сгонять в Аокигахару и уточнить у Мики, правду ли я говорю. Тут всего-то километров шестьсот по прямой…
Шрам, оставленный у меня на руке зубами волчицы, Кенджи, конечно, заметил, но я объяснил, что без моей крови оками не смогла бы покинуть усадьбу. Монах вроде поверил, хотя по его лицу сложно было что-то сказать. Я вообще слабо разбираюсь в мимике азиатов, а китайца от японца, наверное, не отличу даже сейчас. Мне свою бы физиономию запомнить — уже большая победа.
Самым странным во всем этом оказалось то, что мой авторитет у местных после этой ночи практически не изменился. Ну сходил в усадьбу, ну изгнал нечисть, и… что? Как был шестнадцатилетним пацаном, так им и остался. Нет, я, конечно, утрирую, и кого-то другого уже погнали бы палками на поля, но меч за поясом поднимал меня в местной табели о рангах над простыми крестьянами. Ками на поля никто не погонит, и я, по сути, сейчас оказался предоставлен самому себе. Ходи где хочешь, делай что хочешь, и даже накормили в святилище. Еда, правда, полный отстой: тарелка липкого риса и какие-то странные овощи. В Москве я такое не стал бы и пробовать, но тут ничего — съел, и даже понравилось.
Помимо всего прочего, монахи выдали мне поношенную крестьянскую одежду вместо тех тряпок, в которых я практиковал экзорцизм. Пояс оби[41] выглядел совсем новым и удобно удерживал ножны. Штаны — короткие и широкие, куртка похожа на кимоно для дзюдо, но материал, конечно, паршивый. Шляпа соломенная, с оторванным краем, сандалии — ношеные, с завязками вокруг голени. И штаны, и рубаха невзрачного серого цвета, так что на конкурс красоты меня вряд ли возьмут, но жаловаться мне особенно не на что. Одет, обут, сыт, вооружен и, вроде бы, выспался — чего еще нужно для полного счастья?
Позади святилища за оградой нашлась ровная полянка с парой спиленных бревен, на которых было удобно сидеть и наблюдать за деревней. Судя по положению солнца, у меня есть еще около часа до выхода, так что можно никуда не спешить.
Деревня, на краю которой стояло святилище Каннон, называлась Оми, и навскидку тут проживало больше трехсот человек. Около сотни небольших домов вытянулись вдоль четырех улиц, отгородившись друг от друга заборами. Метрах в пятидесяти от противоположного края деревни протекала небольшая река, через которую перекинули широкий каменный мост. Чуть левее, неподалеку от леса, паслось стадо коров. Людей на улицах практически не было, все местные вкалывали на рисовых полях, которые протянулись от реки до самого замка.
Я не большой знаток деревень, но при взгляде на эту меня не покидало ощущение какой-то мультяшности. Слишком уж все ровно и аккуратно для Средневековья. Не зря же я в первые минуты своего появления здесь подумал о съемках какого-то фильма? С другой стороны, японцы — трудолюбивый народ, может быть, у них так и было?
Впрочем, плевать на все эти ощущения, меня сейчас гораздо больше занимает другое. Примерно через час после завтрака я на этой же лужайке провёл три разминочных комплекса и пришёл к очень интересным выводам. Мое тело стало гораздо пластичнее, и серьезно подросла скорость реакции. Сложно определить насколько, но, судя по ощущениям, парень, в которого я вселился, был неплохим боксером и акробатом одновременно.
Не знаю, с чем это ещё может быть связано, но, скорее всего, причина в изменившихся пропорциях тела, на которые наложились все мои умения и навыки. Вешу я сейчас меньше килограммов на двадцать, но рост по ощущениям остался таким же. На Земле он был метр восемьдесят шесть, здесь — никак не ниже метра восьмидесяти. Возможно, я ошибаюсь, но все, с кем мне тут довелось пообщаться, были ниже меня как минимум сантиметров на пять.
Погруженный в раздумья, я вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд и, повернув голову, увидел совсем ещё юную девушку. Она вышла из задней калитки святилища и, сделав пару шагов в мою сторону, нерешительно замерла.
Невысокая, темноволосая, с довольно симпатичным лицом и аккуратной прической, девушка была одета в бежевое кимоно и сандалии на деревянной платформе. В глазах — радость и легкий испуг. В руках — небольшой узелок из цветастой материи.
— Привет! — осторожно поздоровался я, стараясь не напугать её ещё больше.
На вид девушке я бы дал лет пятнадцать-семнадцать, и она, скорее всего, хорошо знала того пацана, чьё тело досталось мне после смерти. Интуиция подсказывала, что близки они не были, но в любом случае какой-то информацией она точно владеет, а значит, знакомство лучше продолжить. Слишком мало я знаю о том пареньке.
По дороге сюда Кенджи рассказал мне, что мальчишку семь лет назад в деревню привел отшельник — ямабуси, о котором монах говорил самураю в первые минуты моего появления здесь. Парень потерял рассудок и бесцельно шлялся по склону горы Ума — той самой, куда мы пойдём сегодня с енотом.
Асура, к слову, тоже убили семь лет назад, и не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы провести параллели.
Едва только Кенджи рассказал эту историю, сегодняшнее мероприятие резко мне разонравилось. Иоши не зря говорил о судьбе, и что это, как не она? Семь лет назад на склоне горы Ума произошло то, отчего этот парень конкретно съехал с катушек. В том происшествии как-то поучаствовал асур за компанию с Духом горы, и, может быть, даже хорошо, что последний куда-то там отлучился? Черт их знает, кто тут друг, а кто враг. Может быть, парень сошёл с ума из-за этого духа?
Очевидно, у меня на лице что-то мелькнуло. Девушка отшатнулась, лицо её стало жалобным.
— Таро? — негромко произнесла она. — Тебя сейчас зовут Таро?
— Да, — кивнул я и сделал приглашающий жест, — мне это сказали монахи. К сожалению, я не помню, что происходило со мной до вчерашнего дня. И твоё имя тоже не могу вспомнить…
— Главное, что ты жив! — воскликнула девушка и, подойдя, присела в двух метрах от меня на край бревна. — Я молилась за тебя Каннон, но и подумать не могла, что Светлая Госпожа услышит мои молитвы.
— А тебя как зовут? — немного смутившись от этих слов, уточнил я. — Прости, но…
— Аки! — не дав мне договорить, улыбнулась девушка. — Меня зовут Аки! Я дочь помощника старосты, и мы знакомы с тобой семь лет. Все эти годы я верила, что твой разум вернётся, а когда узнала, что тебя кто-то убил… — в глазах у Аки мелькнули слёзы. — Я подумала, что это сделал Нобу, но, выходит, ты был прав…
— Погоди, — поморщился я. — Мне не хотелось бы тебя расстраивать, но я не тот, кто был знаком с тобой последние семь лет. Монахи считают меня ками, а сам я не могу ничего вспомнить.
— Да, все правильно, — снова улыбнулась девушка. — Кайоши как-то сказал мне, что его тело является сосудом для духа героя. Я хорошо это помню. В тот день была очень сильная гроза и в небе громыхало так, что я едва не оглохла. Его разум в такие минуты прояснялся.
— Кайоши — это…
— Под этим именем я знала тебя последние годы, — пожала плечами Аки. — Кайоши — «тихий»[42]… Так назвал тебя Мокомото-гэндзя.
— Это тот отшельник, который живет где-то в горах? — глядя в глаза девушке, на всякий случай уточнил я.
— Да, — покивала она. — Ямабуси нашел тебя на горе Ума и привел в нашу деревню. Кенджи, Кио и Мичи присматривали за тобой все эти годы, а я иногда приносила сладости. — Девушка встрепенулась, развязала лежащий у нее на коленях узелок и, вытащив из него деревянную чашку, протянула ее мне. — Вот, возьми — это карукан[43], он тебе всегда нравился.
— Спасибо, — я взял протянутую чашку и со вздохом опустил взгляд.
Хрень какая-то, да и только! И как же задрали эти японские имена с названиями, от которых у меня башка уже идет кругом! Ямабуси, гэндзя, Кайоши, Таро… Нет, все это вполне вписывается в местный колорит, но как же оно дико звучит! С другой стороны, Мика — ничем не хуже, чем Лена, а внешне так и вообще не сравнить, но хрен бы с ними, с этими именами, тут бы с самим собой разобраться! Сосуд для духа героя… Выходит, парень знал, что умрет и я вселюсь в его тело?! Но как?! Просветления у него случались в период грозы, но что мне дает это знание? Какая тут вообще может быть связь?
В чашке лежали два больших рисовых шарика. Очень аппетитные на вид, но мне сейчас было не до еды. Да и какая тут еда, когда в голове полная каша?
— Слушай, — поставив чашку рядом с собой на бревно, я посмотрел на девушку и, не особо веря в удачу, поинтересовался: — Кайоши не говорил, что за герой должен занять его место?
— Говорил, но я плохо запомнила, — состроив виноватое лицо, Аки наморщила лоб и пожала плечами. — Моноте, или Манато… Как-то так… Он говорил это лишь один раз…
Занавес, блин! Манато или все-таки Мунайто? И хрен его знает, как ко всему этому относиться! Сумасшедший парень, который все знал заранее? Неплохой такой сюжет для «Битвы экстрасенсов».
— Что-то не так, Таро? — видя, что я напрягся, испуганно произнесла Аки. — Тебя что-то расстроило?
— Нет, — покачал головой я, — все нормально. Просто пытаюсь понять, что меня ожидает. Вот ты говорила, что кого-то подозревала в убийстве. Кто такой этот Нобу?
— Мой жених… — девушка виновато шмыгнула носом, нахмурилась и опустила взгляд. — Нобу пару раз избивал Кайоши из-за меня. Ему не нравилось, что я ходила сюда и разговаривала с тобой. Когда Кенджи об этом узнал, он поколотил Нобу и запретил ему тебя обижать. Это случилось месяц назад, а вчера я узнала, что Кайоши кто-то убил, и подумала… — Аки подняла на меня взгляд и покачала головой. В глазах её блеснули слёзы. — Нобу хороший, просто вспыльчивый… Он не мог так поступить! Это я, дура, не о том думаю…
М-да… Мне только любовного треугольника не хватало для полной кучи, с молодым отморозком в главных ролях. Не, ну а кто ещё может избивать сумасшедшего? С другой стороны, на дворе Средневековье, и тут человеческая жизнь стоит немного. Мало кому понравится, если будущая жена будет общаться с каким-то левым мужиком. Ну и что, что он сумасшедший? Член-то у него такой же, как у всех остальных! И нет, я этого урода совсем не оправдываю, но если Кайоши убил ревнивый жених, то одной проблемой становится меньше. По крайней мере, не нужно ломать голову и думать на кого-то ещё. А то тут столько персонажей нарисовалось вокруг — без стакана не разобраться.
— Ничего ты не дура, — вздохнул я и, поправив на поясе ножны, ободряюще улыбнулся.
Заметив рукоять меча, Аки побледнела, глаза ее наполнились ужасом.
— Не убивай его, Таро, — умоляюще прошептала она. — Прости! Я забыла, кто ты такой, и болтаю всякие глупости!
— Кого не убивать?! — поморщился я, и тут до меня дошло.
Ну конечно! А чего ей еще было подумать?
— Мне незачем убивать твоего жениха, — с улыбкой успокоил девушку я. — Герои дураков не убивают. Так что можешь не переживать. Лучше расскажи, каким был Кайоши?
— Он был тихим и добрым… — немного успокоившись, ответила Аки. — Все вокруг считали его сумасшедшим, но я думаю, он прекрасно все понимал. Кайоши мог часами слушать то, что я ему говорила, потом произнести пару фраз и этим сразу все объяснить, — девушка вздохнула, посмотрела на меня, голос ее стал сухим и бесцветным. — Когда умерла мама, мне было плохо настолько, что хотелось уйти следом за ней. Я много плакала и ни с кем почти не разговаривала… Мне было очень тяжело, но Кайоши сказал, что мама присматривает за мной и она расстраивается из-за того, что ее дочка страдает. Это же говорил мне и Кенджи, но поверила я только тебе…
Ну вот… А кто-то еще говорит, что хороших людей не бывает. Что все мы преследуем лишь свои цели и интересы. Дело в том, что так говорят только идиоты или мерзавцы. Первые — просто тупые, а вторые пытаются вбить вам в голову свои никчемные ценности. Милосердие и доброта — это как шестое доказательство Канта. Некоторые испытывают в этом потребность, и разумом такого не объяснить. Что такого нашла эта девочка в сумасшедшем мальчишке? Почему она молилась за него богам? Зачем приносила в святилище сладости? Чего такого она за это получила себе? Нет, мерзавец вам, конечно, найдет какой-то ответ, но не стоит слушать мерзавцев. Каждый выбирает свои ценности сам!
— Спасибо тебе за то, что была со мной эти годы, — улыбнулся я и перевел на девушку взгляд. — Боги услышали твои молитвы, и мы снова с тобой разговариваем. Вот, возьми, — я взял с бревна чашку и, достав один шарик, остальное протянул Аки. — Мне нечего тебе подарить, но предлагаю разделить угощение пополам.
Девушка взяла чашку, в глазах её что-то мелькнуло.
— Спасибо, Таро, — опустив взгляд, тихо прошептала она. — Кайоши тоже всегда отдавал мне один шарик, так что не очень-то ты изменился.
Лакомство оказалось куском клейкого риса, в который добавили немного сахарной пудры. Удивительно, но мне оно очень даже понравилось. Скорее всего, предыдущий хозяин моего тела ничего вкуснее этого риса не пробовал, вот желудок это и подтверждает.
Не знаю, но мне кажется, что между мной и Кайоши существует неразрывная связь. И дело тутне в моем восприятии мира, все гораздо серьёзнее. Что я знаю об этом парне? То, что он появился непонятно откуда и влез в какие-то неприятности на склоне горы Ума? Его там обнаружил отшельник, привел сюда и передал Кенджи. По словам Аки, Кайоши жил семь лет в ожидании, приходя в себя лишь во время грозы. А еще он неплохо натренировал свое тело и ушел, освободив его для меня. Вот такая история, и со всем этим мне ещё только предстоит разобраться. Сегодня нужно будет не забыть расспросить Иоши о Духе горы. Что-то мне кажется, что между ним и отшельником тоже есть какая-то связь. Один убил асура, другой привел в деревню сумасшедшего парня, и все это семь лет назад. Случайность? Ага, конечно, так я и поверил…
Мы поговорили с Аки еще немного, и она засобиралась домой. Я проводил девушку взглядом, затем посмотрел на солнце и тоже поднялся с бревна. По моим ощущениям, до полудня еще что-то около часа, поэтому пора уже выходить. Так-то до усадьбы — минут сорок пути, но выйти лучше заранее. Если не очень спешить, то по дороге можно получше изучить деревню и ее окрестности. Зачем мне это надо? Пока не знаю, но лишним оно точно не будет.
Сообщив Кенджи, что пойду прогуляться, я кинул на плечо мешок с кожаной флягой и тремя рисовыми сухарями, поправил на поясе ножны меча и, спустившись с холма в деревню, направился в сторону леса.
Как я и ожидал, с близкого расстояния дома крестьян уже не казались такими мультяшными. Стали заметны трещины с перекосами, кривизна торчащих из земли столбов и некоторое запустение в огородах. Впрочем, в Подмосковье некоторые деревни выглядят не намного лучше, чем эта. Сюда бы электричество провести, да выдать народу нормальные инструменты, но это, к сожалению, только фантазии. Нет, устройство водяной мельницы я местным еще как-то объяснить смог бы, но остальное — это не про меня, так что обойдутся без электричества.
Пройдя по неширокой улице, я повернул у колодца направо и пошел по дороге в сторону обломка скалы, торчащего из земли между деревней и лесом.
Человек десять встреченных по дороге крестьян смотрели на меня удивленно-заинтересованными взглядами, но никто не спешил здороваться. Возможно, у них тут это не принято, но меня такое положение вещей вполне устраивало. Хотя бы потому, что не нужно объяснять каждому встречному, что со мной произошло и почему у меня из-за пояса торчит вакидзаси.
Проблема в том, что вся деревня знала Кайоши как дурачка и вряд ли кто-то из крестьян в курсе, что парня убили. Это ж пока все объяснишь да расскажешь… Нет, дурак с мечом, конечно, выглядит необычно, отсюда и удивление во взглядах крестьян. К вечеру уже, наверное, вся деревня окажется в курсе моих ночных приключений, но мне по фигу — пусть болтают. Главное, чтобы не было неприятностей, а то вдруг кто-то из них вздумает меня задержать?
«Неприятности» дожидались меня за камнем в виде трёх серьезного вида парней. В смысле, это они себе, наверное, казались серьезными, поскольку стояли с хмурыми лицами и с вызовом смотрели на приближающегося меня. Этих ребят я наблюдал идущими впереди по дороге, но кто же знал, что у них ко мне есть какое-то дело?
Все тут, на самом деле, понятно, и такие взгляды не спутать ни с чем. Каждый, кто рос в не самом благополучном районе города, подобное видел не раз. Непонятно только, чем этим троим мог так насолить деревенский дурак, что его нужно встречать, вооружившись короткими палками? Взять с меня, вроде бы, нечего, или это они нацелились на подаренный меч? Ладно, сейчас мы все и узнаем.
На вид ребята были немного старше меня, все трое одеты как простые крестьяне. Стоят треугольником на расстоянии полутора метров друг от друга. Главарь впереди, двое на подстраховке. Смотрят уверенно, и меч их ни разу не испугал. Интересно…
Когда между нами оставалось метров семь, парень, что стоял впереди остальных, шагнул мне навстречу и, хлопнув палкой себе по ладони, презрительно произнёс:
— Я смотрю, дурак, ты все никак не уймёшься?! В прошлый раз тебе было мало?!
— И тебе не хворать, — поморщился я, прикидывая варианты возможной разборки. — Вам что-то от меня нужно?
— Да, нужно, — глядя мне в глаза, криво усмехнулся главарь. — Рыло тебе начистить, уроду!
— Мне кажется, что это плохая идея, — покачал головой я. — Проблема в том, что я никого из вас не помню, но если вы на что-то обижены, то прошу меня извинить.
Драться не хотелось от слова «совсем», и уж никого из них убивать я точно не собирался. Нет, наверное, я буду в своём праве, но мне ещё в этой деревне жить.
— Ты где меч взял, придурок?! — смерив меня взглядом, оскалился парень, стоящий чуть позади справа. — Сейчас дадим по башке, и память сразу вернётся!
— Дать вы можете только друг дружке, — обведя парней взглядом, со вздохом произнёс я. — Или говорите, что надо, или отойдите с дороги!
— Я сколько раз предупреждал тебя не приближаться к Аки?! — настраивая себя на нужный лад, рявкнул тот, что стоял впереди. — Думаешь, Кенджи-сан тебе снова поможет?!
Не говоря больше ни слова, парень шагнул вперёд и, размахнувшись, ударил меня палкой в плечо. Хотел, в смысле, ударить.
Блокировав его запястье предплечьем, я коротко пробил под дых и, проведя простенький захват, забрал из обмякшей руки оружие. Отшвырнув палку в сторону, я пнул противника под зад, в сторону одного из дружков, и демонстративно отряхнул ладони.
— Ах ты ж! — подскочив к упавшему товарищу, испуганно выдохнул один из парней. Челюсть второго отвисла.
— Аки гораздо умнее тебя, — назидательно произнёс я, глядя на поверженного противника. Затем обвёл взглядом остальных и уточнил: — Ещё вопросы остались?
Вопросов не было, и я продолжил свой путь в сторону леса, на ходу думая о том, что загадок только прибавилось.
Нет, мне не было никакого дела до этого ревнивого дурака, но проблема в том, что Кайоши убил не он. Знай эти трое о случившемся, они бы вели себя по-другому и уж точно не стали бы так нападать. Нет, наверное, можно проломить затылок бамбуковой палкой, но я видел глаза этого парня. У убийц они немного другие. Он и ударил-то меня не по голове, а в плечо, так что нужно ещё немного подумать и как следует присмотреться к своему окружению.
Не очень-то уютно себя чувствуешь, когда знаешь, что где-то рядом ходит убийца. Черт, а ведь так все хорошо складывалось.
Иоши я нашёл в лесу за усадьбой. Тануки сидел на стволе поваленного дерева и в своей соломенной шляпе издали походил на кунг-фу панду, которого перекрасили в серо-коричневый цвет. Заметив меня, он приветливо помахал лапой и, закинув на плечо мешок, подхватил с земли небольшую корзинку. Выглядел енот довольным и вполне отдохнувшим. Ну а хрен ли не отдохнуть, когда твой дом под каждым кустом?
— Привет! — я подошёл к Иоши и, кивнув на корзинку, поинтересовался: — Мы ещё и за грибами пойдём?
— Зачем ходить? Я уже… — енот довольно оскалился и, откинув прикрывающий корзину лист, продемонстрировал мне пару десятков грибов, которые были чем-то похожи на белые.
— Так, э… Они ж только осенью вроде растут?
— Это мацутакэ[44], и для тех, кто не умеет искать, они даже осенью не растут, — ещё больше оскалился Иоши. — А тот, кто умеет — он и летом найдёт.
— А ты у нас, значит, специалист по грибам? — усмехнулся я и кивнул в направлении гор. — Ладно, раньше сядем — раньше слезем. Давай, показывай, в какую сторону нам идти.
— Куда сядем? — непонимающе посмотрел на меня енот, но, очевидно, сообразив, что это поговорка, махнул лапой и заковылял между деревьев на юг.
Странное дело. По логике вещей енотам, как и медведям, удобнее передвигаться на четырех лапах, но Иоши этого словно не знал. Корзинку с мешком, опять же, можно не напрягаясь нести в зубах или, на крайний случай, передать мне. Можно, наконец, просто обернуться и идти нормально на двух ногах, но, видимо, так ему было удобнее. Иоши шел чуть впереди, покачиваясь из стороны в сторону, как цирковой медведь, и по скорости ходьбы ничуть не уступал человеку.
Вокруг шумел густой смешанный лес. Я не очень разбираюсь в породах деревьев, но по ощущениям — словно вернулся назад, в Подмосковье. Высоко в кронах перекрикивались на разные голоса птицы, в траве шуршала какая-то звериная мелочь, порхали между деревьев огромные бабочки, громко стрекотали кузнечики. Пару раз в пределах видимости мелькали заячьи уши, а на небольшой поляне мы встретили настоящую рыжую лису, которую Иоши по какой-то причине обругал прошмандовкой.
Светло-рыжая, размером с небольшую собаку лисица стояла на краю поляны, глядя на нас с большим любопытством и даже не пыталась никуда убежать. Не знаю уж, чем она так насолила тануки, но меня скорее интересовало другое.
— Слушай, а ты не боишься, что тебя люди в таком виде обнаружат в лесу? — поинтересовался я, как только мы вышли на широкую тропу. — Тут же полно народа в округе!
— Да не то чтобы боюсь, — пожал плечами енот. — Но не хотелось бы мне с ними встречаться. А то ведь достанут своими глупыми просьбами.
— Это какими?
— Разными, — поправив шляпу, вздохнул Иоши. — Но, в основном, или саке им свари, или дай подержаться за яйца.
— За яйца?! — поморщился я. — Это как?
— Как, как… — буркнул енот. — Как обычно — руками… Люди считают, что если потрогать мошонку тануки, то до конца года им будет улыбаться удача.
— Что, в самом деле? — хмыкнул я и посмотрел на енота. — Вот так, прям, и будет улыбаться?
— Не знаю, как там на самом деле, но у меня от этих «прикосновений» удача-то как раз и уходит, — косясь на меня с опаской, обиженно пояснил енот. — Они словно её забирают, понимаешь? Так что…
— Э, э! Успокойся! — сообразив, куда он клонит, покачал головой я. — Мне твои яйца без надобности! Я и свои-то не сказать чтобы часто трогаю, а чужие и даром не сдались, так что можешь не париться.
— Да я вообще никогда не парюсь, — озадаченно хмыкнул енот. — Мне и реки, чтобы помыться, хватает.
— Париться — это значит заморачиваться или переживать, — пояснил я, кляня в уме трудности адаптации. — В общем, у нормальных пацанов не принято щупать чужие мошонки, а удачи мне хватит и так.
— Вот и хорошо, — заметно успокоившись, оскалился Иоши. — Не, так-то мне, конечно, не жалко…
— Проехали! — оборвал я эту скользкую тему. — Лучше расскажи мне о Духе горы. Что этот ками из себя представляет, и за что он убил асура?
— Да откуда же я знаю? — удивленно пожал плечами енот. — Я же его ни разу не видел. Просто спросил у него разрешения, а потом почувствовал, что Хозяин горы не против поручить мне эти три деревеньки и ту часть леса, по которой мы идём. Что же насчёт асура… Меня в то время здесь ещё не было, но для убийства этих тварей не нужно причин. Ни людям, ни нормальным ёкай, ни даже ками. Если асуры раньше держали людей как скот, то после изгнания за горы они лелеют надежду о возвращении и полном уничтожении человечества. Даже Сэт с его ненавистью к живым не так страшен, как эти твари! Владыка не может покидать Нижний Мир, а асуры здесь жили с зари времен.
— А то место, куда мы идём, ты его чувствуешь, или как?
— Могилу асура чувствует большинство обитателей леса, — опустив взгляд, буркнул тануки. — Люди туда не ходят, а я иногда бываю, но близко не подхожу. Да ты сам все поймёшь, как только увидишь.
Тропинка уводила вверх, но идти было легко, и примерно за пару часов мы добрались до большой поляны, посреди которой лежала груда серых камней. То, что мы на месте, стало понятно по одному только виду пожухлой травы и полному отсутствию живности. Камни тоже будто сложили специально, а само это место сильно диссонировало с окружающим лесом. Словно кто-то распылил здесь пару цистерн кислоты или ещё чего-то похуже.
— Вот… Это началось вчера днём, — остановившись на краю поляны, Иоши кивнул на траву и озабоченно посмотрел на меня. — Если не остановить…
— Надеюсь, камни двигать не нужно?
— Нет, — покачал головой енот. — Кости асура лежат на земле, чуть правее этих булыжников.
— Ясно, — кивнул я. — Ну, пошли тогда? Чего стоять?
То, что тут нечисто, я почувствовал, сделав первый шаг на поляну. По ощущениям, словно ступил в другой мир. В лицо пахнуло вонью аммиака, дышать стало чуть тяжелее, почва под ногами стала заметно тверже.
Следуя указанию, я принял правее и направился к куче камней. Иоши понуро побрел следом. Судя по поджатым ушам и обеспокоенному виду, енот отчаянно трусил, но все равно не отставал ни на шаг.
Сам я тоже испытывал легкий мандраж, как это бывает, когда впереди неизвестность. Впрочем, несмотря на отвратительное предчувствие, я ни секунды не сомневался в правильности принятого решения. Если быть совсем уж откровенным, то меня мало заботили местные крестьяне, которые могли как-то там пострадать. Я слишком недолго здесь пробыл и до сих пор не отделался от чувства, что все они являются декорациями фильма о средневековой Японии. Нет, Кенджи, Аки, монахов и даже тех дураков на дороге мне, конечно, было бы жаль, но дело тут совершенно не в этом.
То дерьмо, что лежало возле камней, было как-то связано с парнем, в теле которого я сейчас пребывал. И если не мне, то кому ещё ответить по его счетам? Да, мне совершенно не хочется становиться тем, за кого меня принимают, но и отказываться от этого я тоже не собираюсь. Судьба… Она ведь все равно тебя найдёт, и лучше встретить её во всеоружии.
Кости асура лежали возле большого голого валуна, частично присыпанные землей и мелкими камушками. Судя по размеру и форме, их обладатель на человека не был даже похож, а особенно доставлял череп. Полукруглый, с двумя рядами мелких зубов и перекрещивающимися клыками. Кости — слишком длинные и тонкие, рёбра, наоборот — широкие, а из позвонков торчат короткие кривые шипы. Судя по всему, этот непонятно кто передвигался на двух ногах и был выше меня примерно на голову. Из вещей сохранились только обрывки кожаных ремешков и засыпанный землей мешок из непонятного потрескавшегося материала. Небольшой, размером с подсумок, с двумя потемневшими пряжками и иероглифом на боку. Интересно… Но трогать его пока что не стоит. Вот закончим тут все дела и тогда поглядим, что там внутри.
— Ну и чего? — я положил ладонь на рукоять меча и вопросительно посмотрел на Иоши. — Можно рубить?
— Ты что?! — тануки испуганно округлил глаза. — Мне же нужно еще подготовиться!
— Как скажешь, — пожал плечами я и, усевшись на небольшой камень, стал наблюдать за приготовлениями.
С сомнением окинув взглядом площадку, енот достал из мешка небольшой коричневый коврик и, расстелив на земле, выставил на него три небольшие бронзовые курильницы. Точно такие же я видел в святилище Каннон и поэтому знал, что они из себя представляют. Насыпав в курильницы щепок, Иоши принялся разжигать огонь, и, пока он возился с огнивом, я снова посмотрел на присыпанный землей мешок.
Странное какое-то чувство… Несмотря на ту мерзость, которая висела в воздухе над поляной, я чувствовал, что от этого мешка чем-то фонит. Жутким и в то же время каким-то родным. Словно огромный страшный пес, лежащий на пороге твоего дома. Защитник, который, не задумываясь, отдаст за своего хозяина жизнь. Я потряс головой, отгоняя наваждение, и собирался уже посмотреть, что там лежит, когда Иоширазвел наконец свой огонь.
С опаской поглядывая на кости, енот расставил курильницы вокруг черепа твари так, чтобы они образовали правильный треугольник. Затем вернулся к сумке, вытащил из нее небольшой мешочек и, развязав его, посмотрел на меня.
— Я сейчас высыплю на угли порошок лотоса и начну читать мантры, — пояснил он, кивнув на курильницы. — Как только дым станет густым и пойдет вертикально вверх, начинай рубить череп. Тебе достаточно разделить его на три части любого размера. Как только это будет исполнено — выкидывай в сторону обломки, клади на место черепа любую кость и тоже руби ее на три части. Твоя задача — расколоть все кости асура. Все до одной, это важно.
— А разве камнем его разбить нельзя? — кивнув на череп, уточнил я. — Просто ведь так выйдет гораздо быстрее.
— Нет, — покачал головой енот, — камнем невозможно. Он просто не расколется. Тут нужна только холодная сталь.
— Ну, мечом так мечом, — я вытащил из ножен оружие и подошёл к черепу, чувствуя себя при этом полным идиотом.
Не, ну а как ещё такое можно назвать? Взрослый мужик стоит с обнаженным мечом над костями, а рядом шуршит перепуганный вусмерть енот! Хотя, если взглянуть со стороны, то какой я, на хрен, мужик? Худощавый шестнадцатилетний пацан с мозгами взрослого дядьки. А поскольку мозги со стороны не видать, то и спроса с меня никакого. Ну решил мальчик поиграть в экзорциста… И да, я прекрасно понимал, что происходящее ни разу не шутки, но осознать этого пока что не мог. Сложно привыкнуть к новой реальности, даже если ты уже хрен знает сколько всего повидал.
Пока я так думал, тануки сыпанул в курильницы порошка и, усевшись на коврик в позу толстого Будды, забубнил себе под нос какую-то хрень.
Выглядел он при этом совсем не торжественно, возможно, потому, что его мантры по интонациям напоминали считалку из далекого детства: «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…». Секунд примерно через тридцать из курильниц повалил густой белый дым, но вертикально вверх он почему-то подниматься отказывался. То ли мантры были не те, то ли енот неправильно их читал, но, когда я уже задолбался стоять в напряжении, дым вдруг изогнулся тремя змеями и, соединившись над черепом, образовал непроницаемую полусферу.
В следующий миг кости зашевелились, в лицо пахнуло резким запахом аммиака.
— Бежим!!! — очнувшись от транса, истошно завопил енот и, побросав вещи, припустил к лесу.
М-да… Вот и не верь после этого интуиции.
Коротко размахнувшись, я рубанул по полусфере мечом, но пробить её у меня не вышло. По ощущениям — словно ударил палкой по стволу дерева. В ладонь вернулась отдача, лезвие отлетело от твердой поверхности, и хорошо, что хоть не сломалось.
Да, наверное, стоило бежать следом за своим мохнатым приятелем, только вот какой в этом смысл? Как ты далеко убежишь, если будешь драпать от всего непонятного? Мунайто? Древний герой? Ну-ну…
Не останавливаясь ни на секунду, я рубанул по одной из костей и неожиданно рассек её пополам. Памятуя об указаниях Иоши, я вторым ударом перерубил один из получившихся обломков и в следующий миг вдруг почувствовал смертельную опасность.
Такое часто случалось со мной и раньше… Пуля снайпера, летящая в окно граната, замаскированная в траве растяжка… Достаточно убрать голову, уйти за стену или опустить взгляд, и ничего поганого не случится. В моей работе без интуиции — никак, вот и сейчас…
Резко отпрыгнув от полусферы, я сделал три шага назад и, на всякий случай, прикрыл рукавом глаза.
В следующее мгновение впереди сухо треснуло, полусфера ударила в небо столбом белого дыма, и из этого спецэффекта мне навстречу выступила жуткая тварь.
Как я и предполагал, асур оказался выше меня примерно на голову и со стороны напоминал однорукое пугало, на которое вместо тыквы водрузили змеиную морду.
Глаза — желтые с прямым зрачком, кожа гладкая, серого цвета. Отсутствующая рука — это та самая кость, которую я успел перерубить, но откуда на нем появилась кожа вместе с одеждой? Не успел я об этом подумать, как асур резко подался вперёд и, вытянув руку, швырнул в меня чёрный шар размером с человеческую голову.
Не успевая среагировать, я машинально отмахнулся мечом, и это неожиданно сработало! Лезвие клинка перерубило непонятную мерзость, по руке до локтя пробежала короткая судорога, в лицо пахнуло гниением.
В следующий миг единственная рука твари на глазах вытянулась и превратилась в клинок. Асур что-то проорал, кинулся на меня и нанёс три хлестких удара, завершив комбинацию выпадом. Тварь двигалась с запредельной скоростью, но и со мной произошло что-то невероятное.
Охренев от его превращений, я прохлопал ушами начало атаки, но умное тело среагировало на рефлексах! На чужих, сука, рефлексах, поскольку для меня такая скорость недостижима!
Двигаясь словно во сне, я блокировал три атаки урода, уклонился от укола клинком, и сам, в завершение, успел провести выпад! Острие вакидзаси с глухим звуком ударило твари в ключицу, и я, добавив ногой в живот, снова отскочил на исходную.
Асур отшатнулся, клацнув в тишине челюстями, но, судя по виду, моя атака не нанесла ему никакого урона!
— Ты быстро учишься, Враг… — отведя клинок в сторону, неожиданно прошипел он. — Только это тебе уже не поможет.
Произнеся это, асур бросился вперёд, и в этот раз удача от меня отвернулась. Купившись на обманный выпад, я сместился влево, подставляя под удар меч, и в следующий миг правый бок обожгла резкая боль.
Торжествующе оскалившись, асур выдернул из моего тела клинок, широко размахнулся, целясь отрубить голову, и в этот миг вокруг его глотки обвилась оранжевая удавка. Невидимая сила отбросила урода метров на пять назад и с хрустом приложила о камни. В следующее мгновение в том месте, где находилась его голова, из земли с треском вырвался каменный шип. Тело асура конвульсивно дернулось и затихло.
Сука! Зажав рану ладонью, я опустился на землю и, тяжело дыша, посмотрел на невысокого старика, который шел ко мне от кучи камней. Боль была адская… Клинок твари пробил бок насквозь, и там, скорее всего, что-то задето. Поганая рана… И как же жаль, что все так быстро закончилось…
Грохнувший асура старик внешне был похож на бомжа, в японском, конечно же, варианте. Невысокого роста, с гривой нечесаных, слипшихся от грязи волос, в драных заляпанных тряпках, он словно сбежал из детского мультика про домовых и прочую нечисть. Это если не встречаться с ним взглядом…
В выцветших, колючих глазах старика читалась спокойная сила, а то, что он минуту назад вытворял, иначе как магией и не назвать. Нет, я, конечно, о чем-то подобном догадывался. В мире, где боги реальны, магия просто обязана существовать. Только какое мне уже до этого дело?..
Старик выглядел раздраженным, словно его оторвали от какого-то важного занятия. Приблизившись, он смерил меня скептическим взглядом и с досадой в голосе произнес:
— Ну и чего ты расселся? Вставай давай! Нам с тобой в нефритовую пещеру нужно идти, а туда еще часа три добираться!
— Ты с дуба рухнул, дедушка? — прошептал я в ответ и, убрав от бока окровавленную ладонь, вымученно улыбнулся. — Какая, на хрен, пещера?
Нет, конечно, можно было бы попытаться из одежды сделать тампон, но какой в этом смысл, если скорая все равно не приедет? Какой смысл дергаться, когда результат предрешен? Попить бы вот только, но мне, по идее, нельзя… Хотя теперь-то уж, наверное, можно…
Заметив наконец, что я ранен, старик непонимающе поморщился, а в следующий миг брови его взлетели.
— Ох ты ж… — с досадой выдохнул он и быстро присел возле меня на корточки.
Дальше произошло странное. Дед протянул руку, приложил ладонь к ране, и мое тело выгнуло дугой от чудовищной боли.
По ощущениям — словно к телу приставили шокер, и не обычный полицейский, а раз так в пять помощнее. Противная судорога пробежала волной по суставам и костям, воздух застрял в груди, перед глазами вспыхнули оранжевые круги, но сознание я каким-то чудом не потерял. И язык тоже не откусил… Жаль только, что прибить этого урода не мог. Меч лежал на земле, руки не слушались.
— Я ж забыл, что ты недавно сюда пришёл, — в голосе старика мелькнули виноватые нотки. — Только идти у тебя все равно не получится. Рану-то я залечил, но боль пока что останется. Хотя… — он посмотрел на меня и поинтересовался: — Слушай, а где этот толстый хомяк?
Ответить я, в силу известных причин, не мог, тогда старик обвел взглядом лес у меня за спиной и, нахмурившись, проорал:
— А ну быстро сюда!
Поморщившись от его крика, я положил ладонь себе на бок и…выдохнул. От раны остался только рубец и, судя по всему, внутри все также срослось! Черт! Но это же охренеть какая хорошая новость! Залечить такую рану одним только касанием, и никаких тебе госпиталей с неотложками? Нет, этот мир мне определенно нравится, ну а боль я как-нибудь перетерплю.
— С-па-с-сибо! — благодарно прошептал я и попытался изобразить улыбку.
— Мозги бы тебе вправить как следует, — смерив меня взглядом, с досадой буркнул спаситель. — Зачем лез неподготовленным? Меня Хосу-сама из ретрита[45] выдернул на помощь тебе. Полгода всего-то оставалось…
— Мокомото-сан, как хорошо, что вы пришли! — в голосе енота, прозвучавшем у меня за спиной, слышались фальшивые нотки. — Я как раз только о вас подумал…
— Подумал он… — глаза старика недобро прищурились. — Привёл, значит, парня и бросил?!
— Я не бросал, — скосив на меня взгляд, виновато буркнул енот. — Думал, он следом бежит, а когда сообразил…
Иоши выглядел расстроенным, но я его совсем не винил. Тануки предупредил меня об опасности, поэтому никаких претензий быть не могло. Что же до остального… Сюда я пришёл сам, по своей воле, и никто меня не «приводил»… Енот нормально описал ситуацию, и выбор оставался за мной.
— И чего ты стоишь?! — рявкнул, закипая, Мокомото. — Не видишь, что происходит с твоим приятелем?
Иоши вздрогнул и посмотрел на меня, глаза его округлились.
— Сейчас! — покивал он и, обогнув по большой дуге труп асура, побежал в сторону кучи камней.
— Хвостатое племя… — глядя ему вслед, хмыкнул старик, затем посмотрел на меня и добавил: — Ладно, посиди пока, а я пойду взгляну на нашего гостя.
Пока он шёл к телу асура, Иоши добежал до своего мешка и вытряхнул из него все содержимое. Подхватив с земли выпавшие корешки, енот сунул их себе в пасть и, жуя на ходу, побежал обратно. Добравшись до меня, он сплюнул эту гадость на лапу и без особых церемоний засунул мне в рот. Я даже сообразить не успел, насколько быстро это произошло!
— Жуй давай! — видя мой возмущённый взгляд, хмыкнул Иоши и клацнул пару раз челюстями, изобразив, как я должен это исполнить.
Сука! Такой горечи я не ощущал никогда, а та кора дуба, которой мама заставляла меня полоскать рот, даже близко с этим дерьмом не сравнится. Челюсти свело аж до вывиха, во рту все задеревенело, как от укола лидокаина, но в голове неожиданно прояснилось. Так, словно я нанюхался нашатыря.
Спустя минуту горечь отступила вместе с болью, и я почувствовал, что могу даже встать! Нет, слабость ещё, конечно же, оставалась, в боку кололо, как после бега, но жизнь определенно налаживалась!
— И что это было?! — сплюнув на траву остатки мерзости, я возмущённо посмотрел на Иоши.
— Гэндзя Мокомото не лекарь, — неправильно истолковав мой вопрос, пояснил енот. — Рану-то он может залечить любую, но после этого человек будет испытывать двукратную боль и не сможет потерять при этом сознания. Это как плата за заживление, понимаешь?
— Ага, — усмехнулся я, — а лечится оно пережевыванием этой горечи?
— Да, — кивнул енот, — корень живицы и слюна тануки имеют способность блокировать резкую боль сроком примерно на сутки. Так что если у тебя потом не перестанет болеть, то корешков у меня ещё много.
— Спасибо, но, надеюсь, все обойдётся, — я подобрал меч и, убрав его в ножны, посмотрел на отшельника, который, склонившись над трупом асура, что-то внимательно изучал.
Не, я в первые же секунды догадался, что это тот самый заклинатель-гэндзя, о котором говорил Кенджи, но одно дело услышать, и совершенно другое — воочию лицезреть все эти чудеса!
Сейчас, когда способность мыслить вернулась, я прикинул, как оно все произошло, и натурально подвис. Мокомото накинул на асура петлю с расстояния свыше сорока метров, а потом с тридцати наколдовал шип, который поставил в бою финальную точку. Блин, а как оно так работает?! Не сама магия, а именно её применение. Заклинания тут самонаводящиеся, или старик снайпер и одновременно с этим ковбой? Накинул аркан и засадил потом пулю в голову? Интересно, а сам я когда-нибудь так смогу?
— Ну чего, оклемался? — подойдя, поинтересовался отшельник. — Идти можешь?
— Да, — кивнул я и, поднявшись на ноги, отвесил стандартный поклон. — Спасибо, Мокомото-сан, за помощь и излечение.
Старик покивал и, смерив меня взглядом, поинтересовался:
— С чего ты решил, что эту тварь можно поразить сталью? Ты ведь даже ей и царапины не нанёс.
— Мы не собирались ни с кем драться, — спокойно глядя ему в глаза, пожал плечами я. — Иоши сказал, что разрубить кости будет достаточно.
— Иоши, значит, сказал, — Макомото вздохнул, посмотрел на погрустневшего тануки, и перевёл взгляд на меня. — Как ты думаешь, Таро, почему эти кости пролежали тут семь лет, абсолютно никого не заботя? Ты считаешь, мы тут все идиоты?
— Полагаю, что никто не считал их опасными, — чувствуя в его вопросах подвох, я тронул подбородок и задумчиво посмотрел на Иоши. — Но почему же тогда асур ожил?
— Потому что это был не асур, — ответил старик и перевёл взгляд на тануки. — Если бы кто-то проводил больше времени в медитациях, вместо того чтобы пить и шляться по девкам, то, возможно, он бы смог отличить Тьму от Хаоса?
— А кто это тогда был? — поморщился я.
— Не знаю, — покачал головой Мокомото. — Но, определенно, эта тварь была порождением Сэта, и ждала она тут тебя! Ты, парень, чем-то разозлил Владыку Нижнего Мира…
— Таро в прошлой жизни убил Темного Князя Аби, — подняв взгляд, ответил за меня енот. — Волчица узнала в нем Мунайто…
— Ого! — брови Макомото взлетели. — А я-то думаю, почему Сэт ради него потратил такую прорву Силы… — отшельник потряс головой и посмотрел на меня: — А что с Микой? Надеюсь, ты её не обидел?
— Нет, — покачал головой я, — мы провели обряд, и она отправилась в Синий Лес.
— В Чертоге Смерти Таро помимо всего прочего убил огромную обезьяну, освободив тем самым Хозяина Леса из рабства, — очевидно наслаждаясь ситуацией, подкинул дровишек Иоши. — Волчица ушла готовиться к возвращению Господина, а я решил, что Мунайто не составит труда разрубить эти кости и остановить воплощение твари…
— Дурак! — покачал головой Макомото. — Ему же в новом теле придётся восстанавливать силу! Лет пятьдесят, если не больше! Он же сейчас как простой человек, а ты его потащил сюда!
— А что было делать?! — подняв взгляд, неожиданно возмутился Иоши. — Хосу-сама в Тонком Мире, вы в ретрите! Кого мне на помощь звать? Монахов из святилища Каннон? Рыжую шалаву или неразумных лесных ками? Эта тварь поднялась бы в течение пары дней и все равно бы его нашла! Только в деревне вы уже не смогли бы помочь, и Хосу-сама бы не почувствовал!
— Хм-м, — отшельник озадаченно посмотрел на Иоши, словно увидел в нем кого-то другого, потом перевёл взгляд на меня. Глаза его вдруг затуманились. Продолжалось это пару секунд, затем Макамото отвис и, обведя нас взглядом, произнёс: — Хосу-сама нас ждёт. Пойдёмте. Мы должны успеть к нему до заката.
— И меня, что ли, ждёт? — испуганно промямлил Иоши. — А я-то там зачем?
— Тебя он особенно ждёт, — усмехнулся отшельник. — Так что готовься к ретриту лет так, примерно, на семь!
На Иоши было жалко смотреть. Енот как-то сразу осунулся, опустил плечи и обречённо вздохнул. Нет, просидеть в пещере семь лет на рисе и воде — приятного мало, но что-то слабо верится, что его так накажут. Ведь это благодаря Иоши ситуация разрешилась как надо, да и ретрит, насколько я помню, это не наказание, а наоборот — возможность подняться. Никто никого против воли туда не отправит, так что…
— Все, собирайте вещи и выходим, — поторопил нас отшельник. — Нам нужно успеть до заката!
Меня, конечно же, никто не спросил, но я и сам был не против. Бок болел уже не так сильно, горечь во рту прошла, так что можно и прогуляться.
Подойдя к камням, я первым делом напился из фляги, затем вздохнул и посмотрел на мешок, край которого по-прежнему торчал из земли. Ощущения никуда не исчезли. Там внутри находилось что-то важное, и странно, что ни Иоши, ни Макамото не обращали на него никакого внимания. Может быть, оно важное для меня? Наверное, брать в руки непонятно что как минимум глупо, но я же себе потом не прощу. Да и чего опасного там может лежать?
Еще мгновение поколебавшись, я наклонился и выдернул мешок из земли.
Вообще, кожаные изделия достаточно долговечны, и какой-нибудь ремень ты можешь носить больше пяти лет при условии надлежащего хранения и ухода. Однако если тот же ремень кинуть на землю и вернуться к нему через те же пять лет, то результат очевиден. Мешок же пролежал в земле гораздо дольше, и произошло то, что и ожидалось. От резкого движения потрескавшаяся кожа разошлась, и все содержимое высыпалось на землю.
Придержав ножны меча, я наклонился и внимательно рассмотрел выпавшие из мешка предметы.
Хм-м… Не так-то много добра таскал у себя в сумке асур, хотя… Если не брать во внимание кучу гнилых ошмёток, всего я насчитал десять предметов, восемь из которых оказались монетами. Прямоугольные, со скруглёнными краями и выбитыми иероглифами, они выглядели достаточно тяжёлыми и являли собой целое состояние. Две золотых монеты и шесть серебряных. Не знаю, какой тут у них обменный курс, но лишними они точно не будут!
Помимо денег из мешка выпал небольшой брусок из легкого металла, по весу и цвету похожего на алюминий, и непонятная штука, по форме напоминающая медиатор[46], с небольшим крючком на узкой стороне.
Мгновение поколебавшись, я подобрал эту вещь с земли и тут же ощутил то самое чувство. Это как смотреть на старую фотографию деда, на которой он изображён вместе со своей собакой. Гордость, чувство защищенности и легкая грусть… Словами это не передать. В семидесятых годах прошлого века у нас в семье жил алабай[47]. Огромный, белый с коричневыми подпалинами. Отец в детстве мне о нем часто рассказывал, но ни деда, ни того пса живыми я не застал. Остались только фотографии, вот и сейчас… Что это? Кусок кости, чешуя или памятная вещь, принадлежавшая тому, за кого меня тут принимают? Не знаю, но определенно эта штука только моя, ну а деньги… Я убрал предмет в сумку, затем подобрал монеты вместе с бруском и, обернувшись к отшельнику, произнёс:
— Тут непонятный кусок металла и восемь монет, две из которых золотые.
— Оставь себе, — пожал плечами старик. — Нам деньги без надобности.
— И тебе? — переведя взгляд на Иоши, на всякий случай уточнил я.
— И мне, — кивнул тануки. — Я могу покупать, продавать и получать при этом доход только от чьего-то имени. Своих денег у меня быть не может.
— Все, хватит болтать! — буркнул Мокомото и, положив на плечо шест, направился по тропе на юг.
Иоши обреченно вздохнул и пошёл следом.
Ну да, к начальству на ковёр лучше не опаздывать. Что в том мире, что в этом… Убрав монеты в мешок, я закинул его на плечо и, поправив на поясе ножны, двинулся следом за остальными.
До нужного места мы добирались около трёх часов, и за всю дорогу отшельник не произнёс больше ни единого слова. Впрочем, примерно в километре от той поляны лес резко оборвался, и все слова сразу закончились — такая открылась вокруг красота.
Тот, кто бывал на Кавказе, меня поймёт…
Гора Ума, на которой мы находились, вздымалась в высоту километра на три, и с её склона открывался потрясающий вид на долину и соседние горы. Всего в пределах видимости я насчитал пару десятков деревень и еще один замок. Рисовые поля тянулись на север до большого светлого озера, на берегу которого высились стены какого-то города. Лес занимал примерно треть видимого пространства и произрастал в основном на склонах гор, гряда которых тянулась с запада на восток и скрывалась за горизонтом.
Интересно выходит… Все прошедшие сутки, несмотря на рассказы местных, меня не оставляло странное чувство того, что мир ограничен тремя деревнями и замком сюго, но сейчас завесы упали, и настроение поползло вверх. Хотя, наверное, я так обрадовался, потому что очень сильно соскучился по горам. Ведь одно дело любоваться ими со стороны, и совсем другое — вот так подниматься по склону.
Поначалу мы какое-то время поговорили с Иоши, и он меня удивил, заявив, что не видел возле костей никакого мешка и, кроме страха, ничего там не чувствовал. Предъявленные еноту брусок и чешуйка ситуацию не прояснили никак, но деньги тануки узнал и даже рассказал мне о местном обменном курсе.
Собственно, ничего сложного. Золото и серебро тут считалось по весу и обменивалось по курсу примерно один к десяти. Золотые монеты носили название «рё» и весили примерно по пятнадцать граммов каждая. Их чеканили на императорском монетном дворе и в столицах всех пяти кланов, а отличались они только иероглифами на лицевой стороне.
Конкретно эти монеты попали сюда откуда-то с севера, и в том, что я нашёл их в вещах убитого, не было ничего странного. Асуры, как и многие ёкай, обладали способностью обращаться в людей, и деньги им были нужны, как и всем остальным. Тут же, блин, куда ни плюнь, обязательно попадёшь в оборотня, и не просто так Кенджи меня тогда проверял.
За лесом тропа исчезла, но на скорость движения это не повлияло никак. Не доходя примерно полкилометра до вершины, Мокомото подвёл нас к отвесной скале и, не говоря ни слова, зашёл в небольшую пещеру.
Пройдя по длинному тоннелю метров около ста, мы оказались в просторном каменном коридоре, который привёл нас в большой подземный зал, освещённый мягким зеленоватым светом.
Размерами помещение не уступало тому, в котором произошёл бой с обезьяной, но никаких статуй тут не было, а свет исходил от многочисленных зелёных кристаллов, свисающих гроздьями с потолка. В центральной части зала находился большой круглый водоём с ровными краями и небольшим островком прямо по центру, накотором стояла беседка, вырезанная из какого-то желтого камня.
Все так же не произнося ни слова, отшельник прошёл по узкому мостику на островок и указал нам с Иоши на беседку. Сам он туда заходить не стал.
Внутри беседки не обнаружилось ни единой скамейки, лишь по центру из пола торчал бесформенный темно-зелёный кристалл.
Не зная, что делать дальше, я посмотрел на енота, но тот, по ходу, не знал этого и сам. Помимо всего прочего, тануки отчаянно трусил, и разговаривать с ним было как минимум бесполезно.
Тем временем Мокомото перешел на другую сторону водоема и скрылся в одном из проемов. То ли он пошел звать Духа горы, то ли, наоборот, не хотел с ним встречаться, но, как бы то ни было, мы с Иоши остались одни.
Проводив отшельника взглядом, я оглядел резные каменные столбы беседки, скосил взгляд на тануки, затем вздохнул и покачал головой. М-да… В какой-то глубокой дыре под горой, в компании трясущегося от страха енота, и ни малейшего понимания происходящего! Сколько нам нужно ждать? О чем разговаривать с Духом горы, и как он хотя бы выглядит? Бесплотный призрак, жуткое чудовище или каменный голем, как в «Героях меча и магии»? Черт…
— Да утихомирься ты! — рявкнул я на Иоши в тот момент, когда зубы тануки стали выбивать отчетливую дробь. — Сейчас еще обгадишься тут — то-то Хосу-сама обрадуется!
Как ни странно, но это помогло. В глазах Иоши появилось осмысленное выражение, он покивал, хотел что-то сказать, но в этот миг пол под ногами качнулся так, что вода выплеснулась из водоема.
Не самая удачная идея — торчать в глубине горы во время землетрясения, но, памятуя о том, по какому поводу мы, собственно, тут собрались, я лишь одернул свою обляпанную кровью рубаху и поискал взглядом хозяина этого места.
Никаких чудовищ в пределах видимости не наблюдалось, големов тоже не было видно, но на другом берегу водоема откуда-то появился журавль. Или аист… Хрен их, этих птиц, разберет. Высокий. Ростом никак не ниже меня, с белоснежными крыльями, черной шеей и красной «шапочкой» на голове.
Пока я соображал, откуда в пещере мог взяться журавль, птица, важно вышагивая, перебралась на островок и, зайдя в беседку, оглядела нас с Иоши взглядом строгого прапорщика. М-да…
— Здравствуйте, Хосу-сама, — пискнул за моей спиной енот, и я, что называется, подвис.
Не, азиаты и впрямь уникальны настолько, что даже боги у них с прибабахом! Хозяин горы — журавль… Сука, но почему?! Не дракон, не циклоп, а журавль?!
Все эти мысли пролетели у меня в голове за мгновение, и я, чувствуя себя полным дебилом, тоже поздоровался с птицей.
— Приветствую и тебя на моей земле, — в ответ произнес журавль, отправив меня в глубокий когнитивный диссонанс.
Было от чего… Слова Хозяина горы прозвучали в голове гулким эхом затухающего камнепада, и этот голос ну никак не ассоциировался со стоящей передо мной птицей.
— Мокомото поведал мне, кто ты такой, — продолжил ками. — Я не могу видеть того, что увидела в тебе волчица, но я чувствую, что Сэт в ярости.
— И что? — окончательно придя в себя, произнес я. — Вы позвали меня сюда, чтобы предупредить?
— Мне бы не хотелось ссориться из-за тебя с Владыкой Нижнего Мира, — холодно пророкотал он, — но законы гостеприимства священны… Сам Сэт не в состоянии покинуть свои владения, но его слуги часто выбираются на поверхность. Я прикрыл гору с окрестностями от взглядов извне и отправил твой образ далеко на восток. Это собьет их с толку, но в первый день зимы ты должен будешь уйти.
— Мой образ? — поморщился я.
— Да, — качнул головой журавль, — твою астральную копию. Мне нужно было увидеть тебя, чтобы ее снять.
Хм-м… Интересно, но ни хрена не понятно! Какой-то астрал, копия и путешествие по горам на восток. Как вообще все это работает?! Получается, Дух горы пока на моей стороне, но через полгода нужно будет отсюда свалить? Впрочем, яи сам собирался когда-нибудь это сделать, так что…
— Спасибо за гостеприимство, — склонив голову, благодарно произнес я. — Но мне бы хотелось получить ответы на пару вопросов.
— Семь лет назад тебя отправили сюда из ущелья Тивата, — без труда прочитав мои мысли, пояснил журавль. — Мгновенный перенос на полтысячи ри[48] — такое под силу лишь самым могучим ками. Мальчик был безумен, и я думал, что за ним кто-то придёт, но явился только асур. Я не знаю, что произошло семь лет назад в ущелье Тивата, но ответы нужно искать там.
— А почему я? Почему моя душа попала в тело мертвого мальчика? Почему не кто-то другой?
— Сложно сказать… — задумчиво пророкотал ками. — Безумный мальчик ассоциировал себя с самураем бога Луны, а к мыслям безумцев прислушивается даже сам Небесный Дракон! Я почувствовал его смерть и одновременно с этим ощутил ярость Сэта. Кому, как не убийце Князя Тьмы, занять место самурая бога Луны?
— Стоп! — потряс головой я. — А если этот убийца родился в другом мире?! Если я никогда здесь не жил?! Я ведь ничего тут не помню!
— И что? — в глазах журавля мелькнула тень удивления. — Миров бесконечное множество, и все они между собой связаны. Только Небесный Дракон знает, что каждому из нас предназначено, и кто ты такой, чтобы сомневаться в его выборе?
— То есть я мог раньше быть кем угодно?
— Нет, — покачал головой журавль. — Убить князя Аби и освободить Хозяина Леса мог только великий воин. Ты совершил подвиг, и Сущее определило твою дальнейшую судьбу!
Ну да… Великий, мать его, воин… Только здесь у меня нет за спиной отделения СОБРа, а мое оружие осталось лежать около трупа. Вообще, интересно получается. Сумасшедший мальчишка мечтал стать рыцарем, и когда я грохнул ту ящерицу, кто-то решил засунуть меня в него? Типа: назвался груздем — полезай в кузов? Нормальная такая история… Нет, я, разумеется, не против, но с этим «назначением» возникла куча проблем. И если с Сэтом хотя бы понятно, то каким боком тут завязались асуры?
Парня семь лет назад отправили на эту гору какие-то крутые ребята, но сами следом за ним не пошли. Не смогли или не захотели? Скорее, первое, иначе зачем было его отправлять? Мальчишку, скорее всего, спасали, но асур все-таки как-то его нашёл. Опять же непонятно, откуда у этого паренька взялась такая скорость реакции и те навыки, которые проявились в момент смертельной опасности. Когда он успел так натренироваться? Возможно, это какой-то аванс от того, кто перенёс меня в это тело? В общем, если я хочу во всем разобраться, нужно отправиться в то ущелье, откуда прибыл сюда этот мальчишка, и узнать, что там произошло семь лет назад. Не сейчас, конечно, а когда немного освоюсь. Полгода у меня есть, и, надеюсь, времени на подготовку хватает.
— Спасибо за разъяснения, — благодарно кивнул я журавлю. — Жаль только, что мне неизвестно, зачем кому-то понадобился мальчишка и какая ожидает его судьба. Так бы хоть знал, к чему подготовиться…
— Узнаешь, когда придет время, — пророкотал Хосу-сама, глядя на меня сверху вниз. — Сейчас ты слабо отличаешься от обычного человека, но когда-нибудь Сила проснется и твое предназначение откроется. Десять лет, пятьдесят или, может быть, сто… Не знаю, когда это случится, но, возможно, тогда тебе придется пройти по пути того, кем тебя признала волчица? Главное, до того момента дожить.
Ага, блин…Успокоил! Десять лет ныкаться от асуров и Сэта? И это при самом позитивном временном раскладе? Нет, я понимаю, что у азиатов принято сидеть на берегу, дожидаясь, когда мимо проплывет труп врага, но вряд ли тот червяк на троне вот так возьмет и подохнет.
— Я не буду скрывать то, что шансов выжить у тебя не так много, — продолжил говорить журавль. — Твой путь мог закончиться уже сегодня, но ты по-прежнему жив. — Хосу-сама медленно повернул голову и посмотрел на тануки. — Ёкай Иоши поучаствовал в твоей судьбе, и между вами появилась незримая связь. Я усилил ее, и отныне вы способны чувствовать друг друга на расстоянии. Ёкай поможет тебе освоиться. Прощайте!
Произнеся это, журавль исчез. Пол под ногами опять качнуло, ярко мигнули кристаллы под потолком.
— Спасибо, Господин! — в пустоту прошептал тануки и, глубоко вдохнув, перевел на меня ошарашенный взгляд.
Енот выглядел прибитым и немного испуганным, но не так, как десять минут назад. Ему словно простили ипотеку, а взамен выдали дипломат с кокаином, приказав распродать его на Красной площади с лотка мелкими дозами. То есть вроде бы все замечательно, но есть небольшой нюанс…
— Ладно, хватит слюни пускать, — хмыкнул я и посмотрел в сторону выхода, — лучше скажи: нам самим назад идти, или нужно подождать провожатого?
— Самим, — тряхнув головой, пояснил енот и махнул лапой туда, откуда мы пришли: — Пойдем скорее! У нас пять минут — потом пещера закроется!
На воздух мы выбрались минуты за три. Солнце уже скрылось за горами на западе, и вокруг заметно похолодало. В небе над соседней горой висела луна. Совсем небольшая и какая-то серая, но при виде её я испытал странное чувство.
Перед внутренним взором снова возник тот пустырь со стоящим на постаменте рыцарем, и развалины какого-то замка, и луна… Только там она была в разы больше и гораздо светлее.
Кто этот рыцарь? Нактис, или тот, за кого меня здесь принимают? Самурай бога Луны, ага, помню… Доспехи на нем скорее европейские, меч прямой, но, может быть, катаны тут не у всех? Первый раз я увидел его после смерти Хозяина Леса, и мою судьбу, скорее всего, решили уже тогда.
Та чёрная капля, что впиталась в грудь — может быть, это благодаря ей я смог сопротивляться наваждению Темного Князя? А эта нереальная скорость реакции? А что, если она появилась у меня ещё тогда, и мальчишка тут совсем ни при чём? Мика говорила, что Хозяин Леса меня как-то отблагодарит. Так, может быть, это оно и есть?
— Луна в последние дни стала заметно больше, — кивнув на светило, негромко заметил енот. — Не знаю почему, но мне кажется…
— Меньше пей, и перестанет казаться, — хмыкнул я и хлопнул Иоши по плечу. — Давай колись, чего там тебе прилетело?
— «Колись»… «прилетело» — опять эти твои непонятные присказки, — енот озабоченно вздохнул и поднял на меня взгляд. — Хосу-сама наградил меня, и я теперь могу заглядывать в Тонкий Мир…
— Тонкий Мир — это, вроде, астрал?
— Да, — покивал Иоши, — место обитания духов, в котором они способны принимать материальную форму. Ёкай тоже могут туда перемещаться или просто заглядывать, но… Ладно, Таро, пошли, а то мне здесь совсем неуютно.
— Ну пошли, раз так, — улыбнулся я и, следом за Иоши, направился к лесу. — Только объясни, чем ты там ещё недоволен.
— Почему недоволен? — обернувшись, пожал плечами енот. — Я ведь и не мечтал, что это случится так скоро.
— А что тогда?
— Да понимаешь… — Иоши горестно вздохнул и опустил взгляд. — Я же думал, что ты поможешь мне разобраться с костями асура и наши пути разойдутся, а сейчас? Нет, Таро, мне с тобой интересно, но скажи, зачем тебе нужен в помощниках трус? Я же, как увидел, что кости зашевелились, так едва не обгадился! В итоге сбежал и бросил тебя одного…
— А чем бы ты мог мне помочь? — усмехнулся я и удивленно посмотрел на енота. — Когда нужно — ты вернулся и накормил меня этим жёванным дерьмом…
— Живица — не дерьмо, — буркнул Иоши и, на ходу поправив на плече мешок, посмотрел на лес. — Если бы Мокомото-сан не позвал, то я бы на поляну не вышел. Его я просто тоже боюсь.
— А высказать ему, что думаешь, ты не боялся? — вопросительно приподняв бровь, уточнил я.
— Ещё как боялся! — выдохнул енот и перевёл на меня удивленный взгляд. — Но это же мои обязанности! Ведь если бы мы не пошли сегодня на гору…
— Ну вот, — улыбнулся я и, перешагнув через лежащий на пути камень, пояснил: — А теперь твоя обязанность помогать мне. И вообще, не боятся одни только идиоты, а смелые способны пересиливать страх.
— Ты так считаешь? — тануки повернул голову и с робкой надеждой посмотрел мне в глаза.
— Я в этом уверен, — пожал плечами я и, поправив на поясе ножны, попросил: — Ты вот лучше скажи, почему Хосу-сама мне помогает? Не верю я, что причина в гостеприимстве. Меня ведь в гости никто не звал.
Услышав вопрос, тануки на минуту задумался, затем посмотрел на луну и, не поворачивая головы, произнёс:
— Ходят слухи, что Сэт сблизился с Марой — Верховным Правителем проклятого Кимона. Владыке Нижнего Мира нужны души, а асуры мечтают уничтожить все человечество. Хосу-сама, как и другие могучие ками, очень сильно нуждается в людях, и если их не станет, то его Сила исчезнет.
Четыре тысячи лет назад Великий Небесный Дракон установил в мире хрупкий баланс, и боги как-то уживались с владыками, но сейчас Сторожевые Камни ослабли, равновесие сил сместилось в сторону Хаоса, и, если ничего не произойдёт, понятный мир может исчезнуть. Думаю, Хосу-сама прекрасно это осознает, но не может открыто выступить против Сэта, а ты… — Иоши покачал головой и вздохнул. — Не знаю, Таро… Ты убил Князя Аби и освободил пленённые души, тем самым изменив равновесие. Эти изменения наступят не сразу, и от того мне так страшно. Я боюсь ответственности, боюсь, что буду не в силах помочь. Мунайто незнакомы такие страхи, но я всего лишь обыкновенный ёкай…
— Ну, положим, не такой уж и обыкновенный, — усмехнулся я и тоже посмотрел на луну. — Как сказал Хосу-сама: кто мы такие, чтобы сомневаться в своих назначениях? Так что забей и просто наслаждайся процессом, но сначала расскажи, как мы с тобой будем связываться?
— Забей — это, в смысле, перестань заморачиваться? — оскалился слегка повеселевший енот: — Ладно, слушай. Это довольно просто…
Я проснулся из-за чувства опасности. Такое порой случалось со мною в командировках, и вот опять… Еще не раскрывая глаз, я резко перекатился вбок, одним движением вскочил на ноги, одновременно выхватывая из ножен меч, и… облегченно выдохнул.
Сидящая неподалеку Харухи при виде этих движений испуганно вскрикнула и, округлив глаза, в ужасе прикрылась руками. Со стороны это выглядело забавно, но где-то в глубине души я почувствовал стыд. Совсем немножко… Ровно настолько, чтобы не материться и не злиться на нее за испорченный сон. Это же какой нужно быть дурой, чтобы сидеть в углу комнаты и пялиться на спящего мужика, у которого под рукой лежат ножны с мечом?
Видя, что убивать ее никто не собирается, монахиня успокоилась и, не сказав ни слова, быстро покинула комнату. Ну да… Говорит она пока еще редко, но хорошо, что вообще говорит. Мое «воскрешение» излечило Харухи от немоты, но ума, увы, не добавило. С умом-то оно всегда тяжелее было, чем со словами…
Проводив взглядом монахиню, я пожал плечами, убрал в ножны меч и задумчиво посмотрел на расстеленное покрывало. Спать не хотелось, хотя, по ощущениям, не так-то долго я спал. Часа три или четыре — как максимум.
Ещё ночью, сообразив, что кровь на одежде вызовет слишком много вопросов, я поделился этой мыслью с Иоши, и енот мне в итоге все застирал. Нет, я мог бы сделать это и сам, но тануки знал, как отстирать заляпанную ткань, да и видел он в темноте значительно лучше.
В результате мы оба остались довольны. Я — в насквозь промокшей одежде с лукошком подаренных грибов, и Иоши, выполнивший наказ Духа горы и оказавший мне первую посильную помощь. Так-то мне даже легенду придумывать не пришлось. Если спросят, то отвечу, что ходил за грибами, ну и по дороге в лесу провалился в какую-то лужу. Нет, конечно, можно рассказать о своих приключениях Кенджи, но это, как ни крути — плохая идея. Зачем монахам лишняя информация? Асур ведь сдох и больше не встанет. Деревня в безопасности, а значит, и заморачиваться не стоит!
В святилище я вернулся поздней ночью и, оставив лукошко с грибами на входе, сразу же завалился спать. Если бы не любопытство Харухи — проспал бы ещё как минимум пару часов, но сейчас уже ложиться не буду.
Свернув покрывало и убрав его на специальную полку, я выбрался на крыльцо и, потянувшись, прикинул время по солнцу. Часов девять на дворе или, может быть, десять, одежда уже практически высохла, и следов крови на ней не заметно. О вчерашнем напоминает только небольшая дыра на боку, но об этом можно не беспокоиться. Не, так-то, вроде бы, все путём и настроение превосходное, но меня по-прежнему напрягает пара вопросов. А конкретно: моё прошлое и непонятный убийца…
Ведь по всему выходит, что с Кайоши меня связывает только его желание превратиться в Мунайто. Скорость же реакции и навыки владения мечом я, скорее всего, получил от Хозяина Леса. Только достаточно ли одного желания для того, чтобы в твоё тело кто-то вселился, или для этого нужно что-то ещё? Кем на самом деле был этот парнишка, почему он приходил в себя во время грозы, и за что его так ненавидели асуры?
Как я понял из рассказа Иоши, телепортироваться на две тысячи километров могут только очень сильные ками, а отправить сквозь астрал человека — под силу только богам. А тут ещё асур этот… Он ведь приходил сюда за мальчишкой! Вот и верь потом в совпадения. М-да… И ладно бы, только это! Парня ведь в итоге кто-то убил! Монахи и те дураки отпадают, но кто тогда? С кем еще он общался?
Труп Кайоши нашли за деревней возле реки, и, судя по ране, убийцей был кто-то знакомый. Аки? Но у неё вряд ли хватило бы сил проломить парню затылок. Ещё в первый день Кенджи сказал, что рана была страшная, а убийце потребовался всего-то один удар. Даже если бы девушка взяла в руки камень, у неё бы так точно не получилось, но кто тогда? И, самое главное, почему?!
Наката? Да, у этого бы сил точно хватило, но я же сам видел, как самурай удивился при встрече. Специально так не сыграть, да и не стал бы воин бить парня в затылок — не тот типаж. В общем, как ни крути — следак[49] из меня хреновый, но, с другой стороны — в деревне три сотни человек, из которых я общался только с десятком. Не знаю, но во избежание неприятностей придётся с опаской относиться к новым «старым» знакомым и ни в коем случае не поворачиваться к ним спиной.
— Доброе утро, Таро! — вышедший из-за угла Кенджи улыбнулся и, кивнув на стоящую возле стены корзинку, вопросительно приподнял бровь.
— Доброе утро, сенсей, — улыбнулся я в ответ и, состроив честное лицо, пояснил: — Да вот решил вчера сходить за грибами. Вы же меня кормите, вот я и подумал принести немного к столу. Так с виду они вроде съедобные…
— К столу, значит? Съедобные? — в глазах монаха заплясали веселые искорки. — А ничего, что на дворе начало лета?
— Так, э… Кто умеет искать, даже летом найдёт, — вспомнив слова тануки, философски заметил я. — А кто не умеет, тот и осенью без грибов…
— Я вот не умею, — ещё больше развеселился монах. — За всю жизнь только два мацутакэ нашёл, да и те — осенью. Кстати, ты знаешь, что такая корзинка сейчас стоит больше одного рё?
— Да и что? — пожал плечами я. — Не все ведь можно измерить деньгами?
Нет, один золотой — это, конечно, много, но где и кому я буду эти грибы продавать? К тому же глупо давать заднюю, да и деньги у меня уже есть.
— Хорошо, — серьезно кивнул монах. — Но ты не будешь против, если часть этих грибов мы отправим в замковую лечебницу? Дело в том, что из мацутакэ можно сделать хороший целебный эликсир…
— Да, конечно, — кивнул я, — поступай, как считаешь нужным.
— Спасибо! — монах улыбнулся и хотел что-то сказать, но в этот момент на территорию святилища забежал молодой парень в ярко-красной льняной рубахе.
Остановившись возле ворот, он нашёл взглядом меня и, уняв дыхание, небрежно произнёс:
— Эй, дурак! Тебя ожидает господин Сато! Поторопись!
В следующий миг посыльный заметил ножны меча на моем поясе и, округлив глаза, посмотрел на Кенджи, словно призывая того в свидетели.
— Его теперь зовут Таро, — спокойно пояснил парню монах. — Меч подарен господином Накатой.
— Ого! — выдохнул тот. — Но как?!
— Пойдём, — улыбнулся я и, подмигнув парню, направился к выходу. — По дороге я тебе все расскажу.
Путь до замка занял у нас минут двадцать, и никакого разговора не получилось, поскольку гонец пребывал в глубокой прострации и всю дорогу с опаской косился на меч. Объяснить это можно было только одним: этот тип раньше частенько обижал деревенского дурачка и сейчас вполне логично опасался расплаты. Подозреваю, что, отправляясь в святилище, он собирался гнать меня пинками до замка, однако ситуация изменилась, и парнишка подвис.
Замок Сато издали выглядел весьма внушительно, но вблизи это ощущение как-то пропало. Квадратное укрепление со стороной около ста двадцати метров было обнесено обшарпанной каменной стеной, сложенной из небольших серых булыжников. Скрепляющий раствор в некоторых местах осыпался вместе с камнями кладки, и, судя по всему, никого это особенно не беспокоило.
Надвратная башня и те, что стояли по углам, лишь немного выступали вперёд, и благодаря такому решению проектировщика часть их защитных функций терялась. Нет, я, конечно, не сильно разбираюсь в фортификации, но даже дураку известно, что башни должны быть вынесены вперед, чтобы с них было удобно простреливать подступы. Однако при таком расположении часть пространства перед стенами попадала в мертвую зону, и непонятно, на хрена тогда нужны эти башни?
Архитектура строений — почти такая же, как на Земле, отчего четырехэтажный донжон напоминает приплюснутую елку, а башни похожи на избушки Бабы-яги. Какой в этом смысл — знают только японцы, но красиво — да, тут не поспоришь. При первой же осаде вся эта мишура начнет мешать, а с учетом того, что все крыши из дерева — тут еще и пылать будет так, что заметят из города.
С охраной тоже все непонятно. Дозорных я увидел только на главной башне, а четверо скучающих в воротах часовых проводили нас с гонцом безразличными взглядами. Их даже не заинтересовал висящий у меня на поясе меч!
Зайдя на территорию замка, мы сразу же направились к донжону, и я не успел как следует все рассмотреть. Народу на территории замка было немного. В основном солдаты и обслуживающий персонал. Нет, наверное, случись такая экскурсия где-нибудь на Земле, и я осмотрел бы тут все, вплоть до последнего камня, но сейчас меня больше интересовало другое.
Наката, конечно же, рассказал обо мне сюго, и тот решил посмотреть на неведомую зверушку. Пока этот интерес существует, хотелось бы выбить себе место среди солдат и получить хоть какое-то довольствие. Золото с серебром я припрятал в лесу, но тратить его пока что не собираюсь. В святилище тоже сидеть не хочу. Нет, Кенджи, конечно, мужик нормальный, но я не монах и за чужой счет жить не приучен. Остается только армия — там будет и еда, и возможность тренироваться. Если собираешься сделать карьеру военного — это как раз самое то.
Начинать мне, конечно же, придется с самых низов. Ведь даже после выполненного задания на многое рассчитывать не приходится. Со слов Кенджи, ками вселялись в людей не раз, но ничего это, в общем-то, не меняло. Был один — стал другой, и чему тут, собственно, удивляться? Этих ками вокруг миллион, но что-то из себя представляют лишь единицы. Нет, я, конечно, могу заявить себя Рыцарем Ночи, но оно мне зачем? В крестьянской дырявой одежде, соломенной шляпе, коротким мечом на поясе и с полным незнанием местных реалий? Да меня первый же самурай зарубит и будет прав! Оружием я пока не владею, а на те скрытые навыки рассчитывать не приходится. Не очень-то они мне помогли в момент второй атаки асура…
Внутри донжона пахло сеном и свежеструганными досками, а весь первый этаж занимала казарма. Натуральная, с рядами тростниковых лежаков, полками для вещей и оружейными стойками. На меня аж молодостью повеяло при виде всего этого, а желание стать солдатом только усилилось.
— К господину Сато, — буркнул дежурному мой сопровождающий и уверенным шагом направился к лестнице.
Поднявшись на четвёртый этаж, парень кивнул какому-то типу в разноцветных одеждах, что стоял у входа в глубину помещения, и, указав мне на ряд небольших бежевых ковриков, скрылся за резными дверями.
Помещение являлось чем-то вроде приемной, а коврики тут, по ходу, заменяли диван. Возле левой стены, под картиной, стояла резная подставка, на которой лежала пара мечей, и меня эта штука немного смутила.
— Не подскажешь, уважаемый, — подойдя к одному из ковров, я обернулся и вопросительно приподнял бровь, — мне свой меч тоже оставить?
— Катану — на катанакэ[50], вакидзаси — с собой, — хмуро буркнул мужик и тут же потерял ко мне интерес.
Я пожал плечами и, усевшись на ковёр, стал ждать, прикидывая варианты предстоящего разговора. Нет, так-то за себя я не особенно волновался, но как разговаривать, если совершенно не знаешь правил местного этикета? Конечно, перед походом сюда нужно было узнать все правила у монаха, но, раз на это у меня мозгов не хватило — придётся импровизировать.
А вообще, у них тут прикольно: стены, потолок, коврики на полу и, конечно же, казарма. Второй этаж предназначен для проживания благородных, на третьем живет хозяин с семьей, а здесь он проводит совещания и принимает гостей. Все вокруг пропитано духом Средневековья, ведь когда ещё господин будет проживать в одном здании вместе с солдатами? Власть в империи держится на поддержке пяти кланов, которые, по сути, являются чем-то навроде семьи. Здесь, в замке, это наглядно представлено.
Нет, понятно, что у большинства солдат есть настоящие семьи, и проживают они где-то в окрестных деревнях, но, как я понял, службу тут несут вахтами. Неделю в замке, неделю дома, на рисовом поле, но, в отличие от крестьян, солдаты не платят налоги.
Гонец вернулся через пару минут и, не глядя на меня, преспокойно направился к лестнице. Когда я уже собирался его окликнуть, в дверях появился Наката и, найдя меня взглядом, сделал приглашающий жест.
— Пошли, умник…
Хм-м… А еще недавно был дураком. Сдержав ненужную улыбку, я быстро вскочил на ноги и, поприветствовав самурая, направился следом за ним.
Пройдя через пустую комнату с изображением журавлей на стенах, мы оказались в просторном светлом зале, окна которого выходили на ближайшие горы. Я не большой знаток японской культуры, но часто видел похожие помещения на картинках и в фильмах.
Светлые тона, тростниковый ковер на полу, бумажные ширмы с рисунками и стандартный пейзаж. Обстановка спартанская. Из мебели — только небольшой резной столик в углу и широкая тумба из темного дерева, на которой лежит куча бумаг.
Судя по всему, эта штука использовалась как письменный стол, о чем свидетельствовали перо и серебряная чернильница. Атмосферы так же добавляли два висящих над тумбой кожаных свитка с иероглифами. Разобрать написанное я не мог, поскольку читать мой предшественник не умел. Нет, ну а кто бы стал обучать грамоте деревенского дурака? Хорошо хоть, говорить научился.
Хозяин замка стоял возле окна, задумчиво глядя на горы. Одетый в кимоно приглушенного темно-синего цвета, с бежевым гербом камон[51] на груди и собранными в пучок волосами, Сато Кохэку словно сошел со страниц учебника по истории. Невысокого роста, с грубыми чертами лица, холодным взглядом и кривым шрамом на левой щеке — он выглядел натуральным бандитом, но иначе и быть не могло.
Ведь этот мужик, по сути, здесь царь и бог, и его приказы даже не обсуждаются. Когда у тебя под рукой пара сотен отморозков — приходится соответствовать. Для большинства местных вояк зарезать человека проще, чем обгадить пару пальцев на правой руке, и стоит только дать слабину — тебя сожрут твои же приятели. А еще есть семья и враги, и крестьяне, за которыми тоже нужно присматривать каждый день, что-то решая и кого-то наказывая. Ответственность за людей — штука серьезная.
— Здравствуйте, Сато-сан, — отвесив стандартный поклон, с порога произнес я и остановился на входе, поскольку никакой реакции не последовало.
Это продолжалось примерно минуту: Сато смотрел на горы, я смотрел на него, Наката изучал взглядом картину. Японцы вообще очень странный народ. Обычаев и традиций у них как блох на барбоске, поэтому никакой инициативы лучше не проявлять. Особенно в общении с правителями.
Не знаю уж, думал он о чем-то или просто выдерживал паузу, но все когда-то заканчивается. Очевидно, вдоволь налюбовавшись пейзажем, Сато повернул голову и сходу озадачил меня вопросом:
— Скажи, а как это — быть ками?
И все… Ни угрозы в голосе, ни доброжелательности. Только холодное любопытство энтомолога, увидевшего неизвестную бабочку и уже представляющего, как она будет смотреться в его коллекции. Ну да…
Понимая, что сюго ждёт быстрого ответа, я прикинул в голове пару вариантов и, после небольшой паузы, произнёс:
— Не знаю, как это — быть ками. Наверное, потому что чувствую себя человеком.
— Хорошо… — Сато едва заметно кивнул. — Тогда скажи: а как это — быть человеком?
— Этого вам не скажет никто, — мгновение поколебавшись, уверенно произнёс я. — Человеком могут назвать тебя только другие. Я могу лишь чувствовать себя человеком, могу стараться им стать, но мои поступки можно оценить только со стороны.
— Хм-м…
Выслушав ответ, Сато задумчиво тронул себя за подбородок. Взгляд его заметно смягчился. Стоящий возле стены Наката повернул голову и удивленно посмотрел на меня. Повисшее в воздухе напряжение мгновенно растаяло.
— Интересно…И уже совсем не дурак… — усмехнулся сюго и, опустившись на ковер, жестом приказал нам садиться.
— Он сразу показался мне каким-то странным, — скосив на меня взгляд, со вздохом наябедничал Наката. — Еще тогда, когда согласился идти в усадьбу. Думал, с утра найду его труп, а он ничего так — сидит, скалится…
— Что ты хочешь за свою услугу? — внимательно глядя на меня, поинтересовался сюго. — Я ценю хорошую службу и не забываю тех, кто мне помог…
«Ну вот, подобрались к самому главному», — мысленно усмехнулся я и выдал заранее подготовленный ответ:
— Я хотел бы послужить вам еще, но у меня есть всего лишь полгода. Хосу-сама повелел мне покинуть его владения в начале зимы. Что же до вашего поручения… — я вздохнул и скосил взгляд на самурая. — Наката-сан подарил мне свой меч, и лучшей награды желать не приходится. Вот если бы он еще провел со мной пару обучающих тренировок…
— Хосу-сама? — не дав мне договорить, поморщился Сато. — Когда ты успел пообщаться с Хозяином горы?
— Той ночью, после того как ушла волчица, в усадьбу заявился тануки. Он и передал мне повеление духа. Причин не объяснил, но кто я такой, чтобы обсуждать решение ками?
Сказал я это специально. Если меня кто-то увидит с енотом, то и вопросов никаких не возникнет. Кто их станет задавать, если сам сюго в курсе, что бывший дурак водит дружбу с ёкай?
— Интересно… — озадаченно хмыкнул сюго. — Двое суток прошло, а он уже и с оками пообщался, и с тануки, и Духу горы чем-то не угодил. Что ты сказал такого волчице, что она решила уйти? Почему у других это не получалось?
— Другие пытались ей навредить, а я просто поговорил и пожертвовал кровь. Оками и самой не очень нравилось там находиться, но без жертвы она уйти не могла.
— Если бы мы знали, что там оборотень… — со вздохом покачал головой Сато. — На это многое указывало, но крестьяне говорили, что часто видели по ночам демонов. — Сюго задумчиво посмотрел на Накату и снова перевел взгляд на меня. — Ладно, давай вернемся к нашим вопросам. Ты сказал, что хотел бы послужить?
— Да, — кивнул я, — полгода, обыкновенным солдатом.
— Солдатом? — поморщился сюго. — Наката-доно[52] сказал, что ты помнишь себя воином?
— Так и есть, — пожал плечами я, — но это лишь кусочки воспоминаний.
— Полгода, значит… — задумчиво произнес сюго, но затем кивнул и посмотрел на Накату. — Хорошо, пусть будет так. Сегодня выдашь ему сугу-яри[53] вместе с броней и заберешь с собой в Лисий Хвост. Посмотрим, что он из себя представляет. — Дождавшись утвердительного кивка самурая, Сато перевел взгляд на меня. — Ладно, если с этим решили, то расскажи, что происходило ночью в усадьбе. Меня интересуют подробности…
Интересная штука жизнь. Ещё совсем недавно ты ездил на машине, ходил в кино, летал на самолете в командировки и ничего особенного для себя не ждал, но все вдруг перевернулось вверх тормашками. Пропали и машины, и самолеты, горы приблизились вплотную, и вот ты уже бредёшь по тропе в глупой фанерной кирасе, с копьем на плече и вещмешком за спиной. А впереди тебя идет хмурый мужик в забавной стальной шапке, в жизни не видевший ни одного самолета, но зато железно убежденный в существовании богов.
Жалею ли я о чем-то? Сложный вопрос… Там, на Земле, жизнь была отрисована до мелочей: дом, работа, командировки — и так по бесконечному кругу. Здесь же за прошедшие двое суток случилось столько всего, что страшно даже подумать. Драка с асуром, Дух горы, Иоши и, конечно же, Мика. Этот мир выдал мне авансом подругу, о которой я не мог даже мечтать! Да, понятно, с некоторыми оговорками, но пять лет у меня есть, и я обязательно доберусь за это время до Синего Леса.
С Сэтом тоже пока неясно. Миньоны Владыки могут как-то меня найти, поэтому мне нужно успеть к тому времени разобраться со своими способностями и научиться пользоваться оружием. В остальном же — все очень даже неплохо. Нет, конечно, не хватает элементарных удобств, но на это сетовать глупо. Тело, в которое я попал, вполне приспособлено для местных условий. У меня легко получается сидеть в неудобных позах[54], спать на жестком полу и даже ходить босиком по камням. Со здоровьем — порядок, энергии до хрена, член вроде функционирует. Не хватает только понимания происходящего, но язык, как говорится, твой друг…
Обойдя лежащий на дороге булыжник, я прибавил ходу и, догнав спутника, поинтересовался:
— Наката-сан, а когда последний раз нападали на Лисий Хвост?
Всю дорогу от замка самурай вел себя, как партизан на допросе, и любую информацию из него приходилось вытягивать чуть не клещами. Вот и сейчас он почти минуту молчал, делая вид, что оглох. Когда я уже собирался повторить свой вопрос, он скосил на меня взгляд и коротко произнёс:
— Лисий Хвост — это ущелье. Зачем кому-то на него нападать?
«Умный, да? Ну, ничего, у меня хватит терпения», — с досадой подумал я, а вслух произнёс:
— А гарнизон там тогда зачем? Если никто не собирается нападать?
При этих словах Наката посмотрел на меня, как на назойливого комара, покачал головой и со вздохом пояснил:
— Гарнизон стоит у входа в ущелье и защищает провинцию от набегов моголов. Называется он Торидэ, а кочевников там не видели больше пяти лет.
— А Кимура — наши соседи? Сато-сан говорил, что отношения с ними сейчас напряженные.
— Кимура — вассалы клана Хаяси, — мгновение поколебавшись, пояснил самурай. — Сато-сан приносил клятву Ясудо. У Хояси с Ясудо сейчас вражда. До войны пока не дошло, но все к этому движется. Война спишет многое, а нашим соседям не дают покоя залежи серебра, которые были обнаружены год назад на западном склоне горы Ваши. Разработки находятся всего в десяти тё[55] от границы провинций и, воспользовавшись враждой даймё, Кимура могут попытаться отвоевать часть нашей территории. Так понятно?
— Да, — кивнул я, — но вы не ответили на мой вопрос. Почему в гарнизоне ожидают только кочевников? Соседи там не могут пройти?
— Могут, но им это незачем, — пожал плечами Наката. — Зачем идти в укреплённое ущелье, если между провинциями есть четыре ри ровной границы? На месте ты сам все увидишь, — буркнул под конец самурай и, отвернувшись, показал, что разговаривать больше не хочет.
Ну да, ему хорошо: он-то знает тут все, но спасибо, как говорится, и на этом.
Получается, место, куда мы идём, это что-то вроде летнего лагеря? Кочевников там не видели пять лет, соседи тоже вряд ли появятся. Что мне это даёт? Ничего особенного, кроме возможности спокойно тренироваться. Наката идёт туда сменить командира сроком на полмесяца, а две недели — достаточный срок для того, чтобы разобраться, с какой стороны лучше брать в руки копье.
Меч я оставил в замковой оружейной, поскольку носить его разрешалось только младшим командирам, начиная с десятника. Взамен мне выдали двухметровое копье с длинным мечевидным наконечником и ношеную кирасу, склеенную из пары десятков слоев специальной бумаги. В качестве поддоспешника вручили короткую ватную безрукавку. Шлем заменила деревянная дзингаса с амортизирующей подкладкой из войлока, но в целом, если смотреть со стороны, выглядел я не очень-то грозно. Нет, если отрядить меня на огород вместо пугала, то ворон я, наверное, пугать смогу, особенно если буду бегать за ними с копьем.
Доспех оказался впору в плечах, но в талии болтался, как колокол. Шапка, наоборот, была велика и постоянно сползала. Поддоспешник кололся, вонял потом и выглядел так, словно его погрызли собаки. Наконечник копья затупился, его рубящие кромки, по ощущениям, никто и никогда не точил, однако, несмотря ни на что, расстраиваться я не видел повода. Особенно если вспомнить, как я выглядел, впервые надев на себя военную форму… Копье ведь можно наточить, кирасу закрепить на теле ремнями, поддоспешник отстирать, а в шапку напихать больше войлока. Да, это займёт какое-то время, но у меня его целый вагон. Главное — поначалу разобраться со службой.
К Лисьему Хвосту мы добрались за пару часов, когда солнце начало заползать за горы. Как и сказал Наката, гарнизон находился у входа в ущелье. Десяток деревянных построек располагался на территории размером с усадьбу и был обнесен хлипким бамбуковым забором.
Проход в ущелье наглухо перекрывала каменная стена высотой около пяти метров, и теперь хоть стало понятно, почему кочевники обходят Лисий Хвост стороной. Сюго принял грамотное решение, а природа очень ему помогла. Ширина ущелья на входе — что-то около пятидесяти метров, скалы обрываются над стеной, и миновать поверху этот заслон не получится.
Нет, конечно, имея под рукой нормальное вооружение, прорваться через такой заборчик можно на раз-два. Как вариант — закидать лагерь сверху гранатами или ещё проще — вызвать на помощь вертушку[56], но, поскольку вертолетов не изобрели, вероятному противнику придётся штурмовать стену в лоб. Готов биться об заклад, что там впереди, на подступах, защитники накидали острых камней, чтобы атака не казалась врагам легкой прогулкой.
В общем, с моей дилетантской точки зрения укрепление возвели в правильном месте, но главной защитой любой крепости являются все-таки люди. И я даже не моральный дух имею в виду, а просто элементарные вещи. В любой армии солдаты должны быть сыты, дисциплинированны и нормально вооружены, но если по первым двум пунктам судить пока еще рано, то вот с последним — просто беда!
Примерно в километре от конечной точки маршрута мы с самураем обогнали гарнизонный обоз, который сопровождало десять солдат, при виде которых я ощутил легкое недоумение.
Было от чего… Ведь назвать эту пеструю толпу отрядом у меня бы не повернулся язык. Нет, я, конечно, понимаю, что до унификации этот мир ещё не дорос, но хотя бы оружие могли подобрать одинаковое? У одних солдат — нагинаты, другие вооружены копьями. Длина и форма наконечников отличаются, и непонятно, как с таким оружием можно драться в едином строю? Лучше всех в отряде смотрелись лучники, да и то только потому, что им боевое построение не настолько критично.
У входа в лагерь дежурил тощий солдат в железной шапке, с длинными нечесаными волосами. Когда мы подошли ближе, он выпятил грудь и, приставив к подошве пятку копья, громко проорал:
— Здравствуйте, Наката-сан! Господин Кобаяси вас ожидает в офицерском доме!
Приветствуя самурая, он изумленно посмотрел на меня и даже хотел что-то сказать, но, видимо, передумал. Оно и понятно… Кайоши в деревнях знали, но увидеть дурака в доспехах, да ещё и с настоящим копьем…
На крик часового из глубины лагеря прибежал лысый коренастый тип с узко посаженными глазами и заложенным за пояс мечом. Коротко доложив самураю о делах в гарнизоне, он отступил в сторону, пропуская нас в лагерь, и вопросительно посмотрел на меня.
— Новый боец, — в ответ на его взгляд пояснил Наката. — Поставь на довольствие и определи в пятый десяток. Там ему будет с кем пообщаться.
— Да, — кивнул лысый и, проводив самурая взглядом, снова посмотрел на меня.
Роста он был невысокого, с густыми усами и кривым шрамом на правой щеке. Из-за широких плеч, близкой посадки глаз и мясистого крючковатого носа мужик напоминал гнома из «Властелина колец» — в японском, конечно же, варианте.
— А ты, дурак, никак поумнел? — видимо, насмотревшись на меня, сквозь зубы процедил он.
— Выходит, что так, — глядя ему в глаза, спокойно пояснил я. — Только с памятью у меня проблемы. Не помню, что было до вчерашнего дня.
— Не помнишь, значит… Интересно… — лысый смерил меня презрительным взглядом и, положив ладонь на рукоять меча, холодно произнёс: — Меня зовут Икэда Озэму, и я тут отвечаю за все! Мои команды и приказы десятника ты исполняешь бегом. Обращаться ко мне «господин полусотник»! Ясно?!
— Так точно! — вытянувшись в струнку, проорал я.
— Что «точно»? — поморщился лысый. — Ты должен отвечать: «Да»!
— Да! — тут же исправился я, пожирая взглядом Икэду и стараясь сдержать рвущийся наружу смех.
Нет, все правильно — молодых надо учить, но откуда этому мужику знать, что свой КМБ[57] я прошёл лет пятнадцать назад и учителя у меня были такие, что местным даже не снилось. Впрочем, умничать — тоже не стоит. Кто я такой, чтобы нарушать существующие порядки? Все происходящее можно расценивать как игру — с меня-то все равно не убудет. Это дедовщину я не потерплю, а командиры — они на то и есть, чтобы приказывать.
— Хорошо, если понял, — полусотник секунд десять сверлил меня подозрительным взглядом, затем кивнул и сделал приглашающий жест. — Пойдём, поставишь копье, и я представлю тебя твоему десятку.
Казармой гарнизона назывался тут длинный барак с просторным крыльцом и рядом квадратных окон. Внутри, как и положено, вдоль широкого коридора тянулись четыре ряда лежаков с полками. Возле стоек с оружием скучал заспанный часовой, а на левой стене от входа какой-то умелец вырезал голую девчонку с лисьим хвостом. Казарма как казарма, а с учетом местных условий так и вообще — замечательно. Еще бы кормили нормально…
По дороге старшина рассказал мне о местных порядках, но ничего особо нового я для себя не узнал. Оно же везде одинаково… Утренние построения, наряды, дежурства, караулы. Называются только не так, но мне-то какая разница?
Закончив инструктаж, Икэда провёл меня на другую сторону лагеря к небольшому дереву, возле которого на земле сидело восемь мужчин, возрастом от двадцати до тридцати пяти лет. При нашем приближении разговоры оборвались, и все восьмеро поднялись со своих мест.
Ребята совсем не простые… Двое лысых, у троих волосы заплетены в косы. Брони ни у кого нет, на поясах висят короткие ножи — когатана[58]. Лица в шрамах, взгляды уверенные, спокойные, как у старослужащих в любой армии.
Выдержав короткую паузу, десятник шагнул нам навстречу и открыл было рот, но Икэда оборвал его жестом.
— Вот, привёл вам нового бойца, — медленно оглядев солдат, пояснил он. — Парень излечился от слабоумия, но потерял память, и ему нужно будет все показать. Основы он уже знает. — Скосив взгляд на меня, Икэда кивнул на десятника и добавил: — Это Абэ Нобу — твой командир. Слушаться его беспрекословно.
— Да, господин полусотник, — кивнул я и еще раз внимательно оглядел стоящих передо мной солдат.
Уж не знаю, по какой причине Наката решил отправить меня в этот десяток. Ведь, судя по виду этих ребят, таких, как я, они пожирают на завтрак. Тут одних только шрамов на лицах не сосчитать. Нет, понятно, что я тоже что-то умею, но без знания местных реалий боец из меня пока никудышный.
Вообще, по дороге сюда Наката говорил, что войны давно не было, но десяток выглядит достаточно подготовленным. Бойцы с виду спокойные и со стороны похожи на свору цепных псов. Самый здоровый — ростом повыше меня и выглядит натуральным неандертальцем. Да и все остальные, впрочем, ему под стать. В глазах солдат — недоуменные и ирония. Не, ну а кого бы не позабавило явление деревенского дурака?
Наката решил понаблюдать за тем, как я уживусь в отделении с «дедушками»[59]? Ну ладно, пусть наблюдает.
Как только Икэда ушел, десятник разрешил остальным садиться и переглянулся с самым здоровым солдатом. Тот усмехнулся, кивнул и направился в сторону небольшого сарая. Проводив его взглядом, Абэ посмотрел на меня и холодно поинтересовался:
— И как тебя теперь звать?
— Таро, — представился я. — Пока только так. Родовое имя не помню.
— А почему ты решил стать солдатом? Тебя Кенджи-сан выгнал из святилища Милосердной?
— Нет, — покачал головой я. — Просто считаю, что так могу принести больше пользы.
— Какая польза от дурака? — весело оскалился молодой парень с неровным шрамом на правой щеке.
— Согласен. От дураков пользы нет, — переведя на него взгляд, покачал головой я. — Они ж могут только болтать…
— Ля, ты борзый! — восхищенно усмехнулся солдат. — Это ты теперь всех нас жизни учить будешь?
— Разговоры! — хмуро буркнул десятник и, не сводя с меня взгляда, уселся на один из камней.
Я остался стоять, понимая, что сейчас будет проверка на «вшивость»… ну или какой-то концерт с издевательствами. Не зря же Абэ отправил «неандертальца» в сарай?
Нет, я прекрасно понимаю, кем выгляжу в их глазах. Это как девочке с бантиками заявиться в бригаду шпалоукладчиц. То есть она ведь тоже вроде бы женщина, но есть некоторые нюансы…
Все произошло так, как я и предполагал. Неандерталец вернулся из сарая с грязным кожаным бурдюком[60]и, швырнув его мне под ноги, приказал:
— Давай-ка сходи за водой на колодец. Бегом! Мы все тут просто умираем от жажды.
Ожидая чего-то подобного, я даже не повернул головы и просто продолжил смотреть на десятника. И не то чтобы мне сложно сходить за водой, но этот мешок гарантированно дырявый, а такие вот наезды нужно пресекать в корне.
— Э, кохай[61], ты оглох? — солдат недобро сощурился. — Тебе сказали сходить за водой!
— Так это ты у нас тут десятник?! — состроив невинную физиономию, удивленно произнёс я. — Если «да», то, конечно, схожу, но мне почему-то кажется, что идти придётся все же тебе. И не к колодцу, а сам знаешь куда…
— Ах ты ж! — рявкнул солдат в тот момент, когда до него дошёл смысл сказанного.
Не говоря больше ни слова, он шагнул вперед и, оскалившись, ударил меня кулаком в грудь.
Ожидая чего-то подобного, я перенес вес на левую ногу и, сбив кулак, пробил голенью в пах. Несильно — чисто чтобы остановить и остудить пыл.
Неприятный удар согнул солдата пополам, воздух со свистом покинул легкие. Мужик покачнулся и на удивление устоял — яйца оказались натурально железными!
Конечно, стоило его добить, но делать этого я не стал, поскольку со стороны это выглядело бы погано.
Придя в себя и отскочив назад, мужик набычился и снова бросился на меня, целя на этот раз в голову.
Уклонившись от летящего в лицо кулака, я резко пробил правой под дых и, когда солдат снова согнулся, нанес удар коленом ему под глаз. Калечить парня не было смысла, а так — даже челюсть осталась цела.
Нелепо взмахнув руками, солдат завалился на траву, и над площадкой на мгновение повисла мертвая тишина.
Драка длилась всего секунд десять-пятнадцать. Поначалу никто не сообразил, что, собственно, произошло, и лишь когда мой противник упал, трое бойцов вскочили на ноги. Спустя мгновение очнулся десятник.
— А ну прекратить! — рявкнул он, положив ладонь на рукоять меча. — Разведите их в стороны!
Двое солдат тут же повисли на поднимающемся с земли товарище, у которого в глазах читалось только одно желание — убивать. Нет, в целом мужик выглядел неплохо, а его стойкости позавидовал бы любой профессиональный боец. Ведь пропустить удар в пах и после этого снова броситься в драку — на такое способен не каждый. Жаль, конечно, что все так закончилось, но по-другому ведь быть не могло.
— Ты что же, ублюдок, такое творишь? — подойдя вплотную ко мне, сквозь зубы процедил Абэ. — Совсем разум потерял?!
Отвечать я ничего не стал — просто стоял и смотрел на него сверху вниз. Не, ну а что в таких случаях говорить? Он же и сам видел все в мельчайших подробностях.
Видя, что я никак не реагирую на его слова, десятник обернулся к двум стоящим рядом бойцам и, кивнув на меня, приказал:
— Этого в яму, за нападение на товарища! Утром, перед строем, выдать ему десять палок!
— Но, командир… — поморщился один из солдат. — Он же…
— Молчать! — рявкнул Абэ. — Выполняйте!
В первые мгновения я даже не поверил в происходящее. Десять палок — это же по спине? А там ещё какая-то яма… Он что же, ослеп? Хотя нет, судя по роже, с глазами у него полный порядок…
— Нападение на товарища, значит? — оскалился я, когда солдаты положили мне руки на плечи. — Ну и козел же ты, десятник…
— Ещё десять палок, за оскорбление командира, — глядя мне в глаза, холодно произнёс Абэ. — Уводите этого дурака, пока он не наговорил на что-то серьезное!
— Давай двигай! — подтолкнул меня в плечо один из солдат. — Посидишь до утра — мозги встанут на место.
— Ты за своими мозгами лучше смотри, — устало огрызнулся я и пошёл в том направлении, куда меня подтолкнули конвоиры.
Спорить и сопротивляться было бы глупо. Нет, конечно, вывернуться из простенького захвата и уйти — для меня бы никаких проблем не составило, но я же пришел сюда не за этим. Сказали под арест? Да без проблем — ведь за драку в подразделении должно прилетать каждому. Другой вопрос, почему виноватым назначили меня? Десятник посчитал, что тому мужику больше досталось и нужно восстановить справедливость, или моему противнику за драку прилетело бы что-то посерьёзнее десяти ударов палками по спине? Ну не десять, а двадцать, но тем не менее? Вот это и называется незнанием местных реалий. Впрочем, ничего страшного — когда-нибудь я во всем разберусь.
«Тюрьма» находилась неподалёку от одной из скал, возле забора, за которым стоял смешанный лес. Просторную яму пятиметровой глубины сверху прикрыли досками и засыпали землей так, что в потолке осталось лишь небольшое отверстие. Если не обладать способностями человека-паука, то в одиночку выбраться не получится. Впрочем, сбегать я не собирался, и мне все эти условности были до лампочки.
— Там внизу гадить нельзя, — кивнув на дыру в земле, пояснил мне один из конвойных. — Так что, если нужно, мы тебя сводим до «ящика».
— Нет, спасибо, — покачал головой я, — до утра дотерплю.
— Вот и хорошо, — буркнул конвоир и, подойдя к толстому столбу на краю ямы, размотал привязанный к нему канат. Кинув конец в яму, он смерил меня взглядом и задумчиво произнёс: — Не знаю, парень, что с тобою случилось, но с этого не стоило начинать…
— Начинать с чего? — поморщился я. — Мне нужно было стерпеть? И я ведь его даже не покалечил.
Солдат какое-то время смотрел мне в глаза, видимо, пытаясь осмыслить сказанное, затем кивнул и, усмехнувшись, толкнул меня кулаком в плечо.
— Меня Кенто зовут, его — Рио, — кивнув на второго конвойного, произнёс он. — А тебя, значит, Таро?
— Да, так и есть, — пожал плечами я.
— Тогда добро пожаловать в десяток. И не держи зла на Мэсу. Он правильный парень, хоть и горячий, ну а двадцать палок — это не страшно. Абэ-сан выдал тебе по минимуму.
Ну да, что-то подобное я и предполагал…
В яме пахло гнилыми досками и землей, а проникающего сквозь отверстие света было достаточно, чтобы рассмотреть все внутри. Собственно, ничего особенного я не заметил. Размерами примерно четыре на три метра. Стены — земляные, на полу разбросаны обрезки гнилых досок. Не Хилтон, конечно, но вполне можно жить. Особенно если принять во внимание то, что я здесь один.
Конвоиры вскоре ушли, даже не подумав оставить наверху часового. Странно, но, с другой стороны, я же никого не убил? Так какой тогда смысл заморачиваться охраной?
Вещей у меня с собой не было, поэтому я нашёл на полу самую целую доску и, улёгшись на неё, попытался уснуть. Мне и в той-то жизни часто приходилось спать где попало, а уж этому-то парню тем более не привыкать.
Я проснулся от ощущения чужого присутствия. Сообразив, где нахожусь, откатился к стене, осторожно поднялся на ноги и приготовился к встрече.
На дворе уже стояла глубокая ночь. В «камере» было довольно светло, хотя никаких источников света рядом не наблюдалось. Только луна в окошке на потолке и пара звёзд, но глаза различали каждую мелочь: от камушка на полу до торчащего из стены корешка.
Выбросив из головы все эти странности, я прислушался, пытаясь сообразить, что могло меня разбудить, когда сверху донеслись звуки чьих-то шагов. Следом послышалось знакомое сопение, и спустя пару секунд в камеру упал конец привязанного к столбу каната.
— Эй, Таро, давай уже вылезай! — в окошке появилась довольная физиономия Иоши. — Оставил тебя на сутки, а ты уже опять во что-то ввязался! Почему сразу меня не позвал?!
Ну да… Логичный вопрос. Наша связь позволяла тануки чувствовать меня на любом расстоянии в пределах этой земли. Я же такой способности был лишен, но зато мог до него мысленно докричаться. Представить перед внутренним взором енота и мысленно произнести его имя. Конечно, это не переносная рация и не мобильная связь, но ещё там, на горе, мы договорились о трёх условных сигналах. Стоит мне позвать один раз, и енот поймёт, что мне угрожает опасность. Два раза — «встречаемся вечером за усадьбой в лесу». Три — «как хорошо, что у меня есть такой друг!». На последнем варианте настоял, понятно, Иоши, но я особо не сопротивлялся.
Помимо всего прочего тануки способен различать всплески моих эмоций, а это сегодня случалось. Причём не в момент самой драки, а когда десятник объявил меня виноватым. Енот это почувствовал, и вот он здесь, но…
— Слушай, Иоши, я не собираюсь отсюда бежать, — улыбнувшись, покачал головой я. — Мне это просто не нужно.
— Хм-м… — тануки озадаченно почесал себя за ухом, затем ухватился за канат и мягко спрыгнул ко мне.
— Э! Ты чего это? — удивленно выдохнул я. — Тебя же могут найти!
— Да конечно, — довольно оскалился Иоши. — Эти лопухи свой стержень в штанах вряд ли найдут. Обычному человеку сложно увидеть меня, особенно если я сам того не желаю. Те солдаты, что стоят на стене, в эту сторону не посмотрят, патруль сюда тоже не подойдёт.
— Что, вот так прямо и не подойдут? — поморщился я. — А если у них есть такая задача?
— Способность ёкай отводит глаза, но если у человека сильная воля или он получил приказ, то остаться незаметным будет сложнее. Однако я такое сразу почувствую и успею сбежать. — Енот по-хозяйски опустился на доски и, стащив с плеча сумку, посмотрел на меня. — Так, ты пить будешь, или чего я сюда пришёл?
— Эх, сопьёмся мы с тобой, — усмехнулся я. — Но раз ты наливаешь…
— Одному пить не интересно, — со вздохом пожаловался енот. — Саке — оно компанию любит, а с этим у меня всегда были проблемы. Вам-то, людям, намного проще.
— Ну, я тоже с абы кем пить бы не стал, — пожал плечами я и присел на доску напротив. — Так ты сюда пришёл, потому что не с кем было бухать, или…
— Сложно сказать… — со вздохом покачал головой енот. — Вечером я почувствовал, что ты возмущён. Поскольку сигнала не пришло, решил сходить посмотреть, и уже здесь на подходе ощутил некую странность. — Иоши быстро разлил по стаканам саке, выпил свою порцию и задумчиво посмотрел на торчащие из стены корни. — В ущелье, что-то плохое и непонятное. Чужая магия или чьи-то следы. Я чувствую это через астрал, но понять не могу. Лисий Хвост — не моя территория.
— Считаешь, что-то угрожает этому гарнизону? — забрав с дощечки стакан, уточнил я. — Кто-то собирается на нас напасть?
— Нет…Пока нет… — потряс головой енот. — Там сейчас только остаточные следы, но если Оно снова вернётся… Я не знаю, где ками ущелья, не чувствую его, и это странно. Возможно, он на верхнем ярусе Тонкого Мира, но…
— Стоп! — видя, что енота понесло не туда, я быстро выпил саке и, поставив стакан на место, попросил: — Так, давай по порядку? В ущелье кто-то побывал, и ты почувствовал его следы, так?
— Следы его деятельности, — поправил меня енот. — Я не знаю, что там происходило, но по ощущениям — оно враждебное этим скалам и лесу.
— Выходит, это не люди?
— Не знаю, — помотал мордой тануки. — Шаманы кочевников способны творить страшные заклинания, следы которых надолго остаются в астрале. Но сейчас опасности нет. Может быть, оно обойдётся?
— А раньше ты такого не чувствовал?
— Раньше я сюда не ходил, — пожал плечами Иоши. — Это же не моя территория.
— А Дух ущелья, выходит, пропал? — уточнил я, принимая налитый стаканчик. — Или ты просто не можешь его позвать?
— И то, и другое, — тануки выпил саке и, поставив стакан, посмотрел на меня. — Тонкий Мир имеет бесконечное число ярусов. Мне известно о четырёх, но попасть я могу только на первый. Ками перемещаются по астралу гораздо свободнее, и Дух ущелья мог уйти в такое место, о котором мне не известно.
— Погоди, а что тогда со мною не так? — опрокинув в глотку стаканчик, поморщился я. — Вы же все считаете меня ками? Почему я не могу попасть в астрал?
Не, ну а разве не так? Все бегают с этим астралом как с писаной торбой, чувствуют тамчего-то, ощущают. И не то чтобы мне очень хочется туда попасть, но навыки лишними не бывают. Вдруг да когда-нибудь пригодится?
— Как это, не можешь? — забрав у меня стакан, пожал плечами енот. — Тебе просто нужно научиться высвобождать дух, ну или найти какого-то поводыря.
— Это тебя, что ли? — я вопросительно приподнял бровь. — Ты способен провести меня в астрал?
Выпивка наконец добралась куда нужно, и мир вокруг стал немного светлей. Запах гнилых досок перестал быть таким противным, а яма показалась даже уютной. Все эти торчащие из стен корни можно легко принять за декор, луну за светильник, а тануки хоть и не заменит Серегу, но он тоже свой в доску. Трус не трус, но хватило же смелости заявиться сюда, чтобы помочь мне бежать?
— Да, могу, — после небольшой паузы ответил Иоши. — Только далеко у нас зайти не получится. Я ни разу там не был, а еще — мне очень страшно…
— Да тебе всегда страшно, — усмехнулся я. — Но Духа-то отыскать нужно?
— Ты что же, серьезно собрался идти в астрал?! — вытаращив глаза, испуганно прошептал Иоши. — Там неподготовленным сразу смерть! К тому же сейчас идти все равно бесполезно, ни ты, ни я не умеем читать следы. Если это наследил шаман степняков, то нужно подождать, когда он снова появится. С человеком-то, думаю, у нас разобраться получится.
— А если там не человек? — на всякий случай уточнил я. — Если опять асур или что-то похожее?
— Не знаю, — покачал головой Иоши, — но надеюсь, Дух ущелья к тому времени уже вернется из Тонкого Мира.
— А если не вернется? Если он погиб, или как там это бывает у ками?
— Ну вот что ты заладил с этими «если»? — тануки вымученно вздохнул и опустил взгляд. — По-хорошему, тебе бы лучше отсюда уйти, но ты же не согласишься. Да и идти особо некуда: за этим ущельем кончается территория Хосу-сама, и ее надолго лучше не покидать. Я не знаю, сколько времени понадобится Сэту, чтобы тебя найти, так что, пока ты не научишься закрываться…
— Погоди, — остановил я енота. — Как это понять, «пока не научишься»? Мне самому, что ли, учиться, или есть какие-то учителя?
— Да откуда же я знаю? — удивленно вытаращился на меня Иоши. — Ты же Мунайто! Великий воин! Телохранитель Темного бога! А я всего лишь обыкновенный тануки. Откуда мне знать, кто и чему тебя должен учить?
— Великий воин, значит? — усмехнулся я, принимая налитый стакан. — Вот ты сам скажи, только честно: сильно я похож на великого воина?
— Внешне нет, но кому, как не тебе, знать, что это должно быть здесь, — енот хлопнул себя лапой по груди и недоуменно оскалился. — Сила к ками возвращается медленно, и я думаю, никакие учителя не нужны. Оно само собой как-то должно появиться. Тебе, главное, выжить в ближайшие лет пятьдесят…
М-да… Что называется — успокоил. Сидеть на заднице и ждать, когда вернется эта непонятная Сила? Но проблема-то в том, что я никакой не Мунайто! И как бы мне ни хотелось им быть, халявы все равно можно не ждать. Все, что мне могли подарить — уже подарили. Осталось только понять, как этим пользоваться!
— Ну, спасибо, успокоил, — забрав протянутый стакан, усмехнулся я. — Пятьдесят лет — это же почти завтра. Буквально допьём бутылку, и… — я вздохнул, выпил саке и, вернув Иоши стакан, поинтересовался: — Ты назвал меня телохранителем Темного бога? Получается, Нактис — Темный?
— А каким ещё может быть бог Ночи? — удивленно посмотрел на меня енот. — Где ты там найдёшь свет?
— А Сэт — он тоже Темный?
— Нет, — покачал головой Иоши. — Владыка Нижнего Мира считается богом Тьмы. Тьма в большинстве случаев нам враждебна, Темнота же бывает разной. Понимаешь?
— Ну, так… — пожал плечами я. — Темный, тьма… Раньше ты вообще называл Нактиса богом Луны, но сейчас говоришь про Ночь.
— Правильнее сказать: бог Темноты, — чуть поколебавшись, пожал плечами тануки. — Луна ведь считается символом ночи, но проблема не в том, как называют, а то, что Нактиса-саму начали забывать. Твой господин попал в плен очень давно, и, к сожалению, в Империи сохранилось не так много его святилищ. Память хранят лишь обитатели Синего Леса, ведь Нактис-сама по-прежнему является нашим верховным божеством. Ну и живем мы не в пример дольше людей.
— Ладно, с этим понятно, давай решим, что будем делать с тем, что происходит в ущелье? — я уселся поудобнее и посмотрел на енота. — Дожидаемся, пока это «что-то» вернётся, и идем смотреть на него в астрал?
Сказать по правде, мне совсем не нравилась эта затея, но в подобной ситуации без разведки не обойтись. Само ущелье вряд ли кого-то заинтересует, а значит, есть вероятность того, что кто-то собирается атаковать гарнизон. Да, все это только мои предположения, но соломки лучше все-таки подстелить. Ведь узнав, кто против нас выступает, будет гораздо проще выстроить оборону. На Духа ущелья надежды нет никакой, а значит, кроме нас, некому. Мне ведь тут ещё полгода служить придётся, и не хотелось бы, чтобы эта служба внезапно закончилась.
— Ох, и чего я только с тобой связался? — опустив взгляд, обречённо вздохнул енот. — Любопытно было понаблюдать за волчьей свадьбой, и вот расхлебываю теперь полной ложкой…
— Значит, договорились?
— Да, — покивал Иоши. — Если почувствую, что Оно возвращается, я приду за тобой, и сходим на него поглядим. — Енот быстро разлил саке и, подняв взгляд, с опаской посмотрел на меня. — Только пообещай мне, что не будешь лезть в драку. Глянем одним глазком и сразу уходим!
— Хорошо, — кивнул я, — обещаю. Только сначала расскажи, что такое этот астрал и как мы туда пойдём?
— Да так и пойдём, — пожал плечами Иоши. — Перенесёмся вместе с телами, так же, как это делала твоя Мика. Не, так-то ками способны ходить туда, оставляя свои тела здесь — в безопасности, но поскольку ты этого не умеешь — пойдешь, как обыкновенный ёкай. Что же до всего остального, — енот почесал себя за ухом и задумчиво посмотрел на торчащие из стены корешки. — Первый ярус астрала практически не отличается от привычного мира. Там просто нет следов жизнедеятельности людей, и населяют его очень странные существа. Сам я ни разу там не был — только заглядывал, поэтому ничего больше сказать не могу. Сходим, а заодно и посмотрим. — Иоши выпил саке, повертел в лапе пустой стакан и вдруг, спохватившись, поднял на меня взгляд. — Погоди, Таро! Я ведь даже не узнал, за что тебя сюда посадили?! Ты что-то натворил, или…
— Ничего такого, — покачал головой я. — Просто подрался. С утра получу двадцать палок и буду свободен. Так что если у тебя ещё осталась та трава, то дай мне её немного. А то не знаю, смогу ли завтра ходить.
— Живица без моей слюны бесполезна, а нажевать я тебе не могу, поскольку она быстро теряет лечебные свойства. Впрочем, есть у меня кое-что… — Иоши вытащил из мешка что-то очень похожее на небольшой жёлудь и протянул его мне: — Вот, возьми этот орех. Разгрызешь и съешь его перед поркой. Боль он особо не снимет, но раны гноиться не будут и заживут намного быстрей.
— Спасибо! — я убрал лекарство за пояс и, выпив, протянул Иоши опустевший стакан.
Енот убрал посуду в мешок, поднялся со своего места и, тронув меня за плечо, произнес:
— Ладно, Таро, мне пора, а то скоро уже утро настанет. Ты, главное, не переживай — от двадцати палок ещё никто не умирал. Через день раны заживут, и забудешь.
— Главное, ты не забудь меня позвать, если Оно появится, — на всякий случай напомнил я. — Только сразу зови, ведь чем раньше начнём, тем быстрее закончим.
— Ох, и за что мне все это? — горестно покачал головой енот и, попрощавшись, полез по канату наверх.
Я проводил взглядом приятеля, усмехнулся, а затем прикрыл глаза и, как уславливались, три раза его позвал. «Как хорошо, что у меня есть такой друг…» Не знаю уж, возможна ли настоящая дружба между тануки и человеком, но время это покажет. Эх, ещё бы Мику увидеть для полного счастья, но об этом остаётся только мечтать…
Я проснулся от звука шагов сверху. В очередной раз поразившись такому чуткому сну, сел на доске и, потянувшись, размял затёкшие плечи.
На дворе стояло раннее утро. Сквозь отверстие в потолке в яму проникал солнечный свет, ночная прохлада отступила, одежда вымокла от росы, но никаких неудобств это не доставляло.
Судя по шуму наверху, гарнизон проснулся уже давно, но меня почему-то не разбудили ни крики десятников, ни смех солдат, а вот шаги… Вчера утром в святилище я проснулся от взгляда Харухи, ночью услышал, как к яме подходит енот, и вот сейчас… Нет, на Земле в командировках я тоже спал достаточно чутко, но здесь это умение развилось как бы не на порядок! К тому же там у меня выспаться не получалось, а сейчас чувствую себя вполне отдохнувшим. И ни в одном глазу, ага — но это уже благодаря моему собутыльнику.
— Э! Давай просыпайся! — в окне наверху мелькнула знакомая физиономия, и в следующий миг вниз полетел канат.
Потрясающая безалаберность, надо заметить. Вот ни разу не поверю, что поддатый енот, уходя, заметал за собой следы! Веревку он тоже вряд ли на столб намотал, но вопросов ни у кого не возникло. Или не заметили, или не запомнили, как все лежало. На боевом дежурстве такая халатность чревата последствиями. Хотя кто я такой, чтобы кому-то указывать?
Увернувшись от каната, я быстро выбрался наверх и, отряхнув от земли рубаху, кивнул вчерашним конвоирам.
— Привет, — смерив меня взглядом, хмуро буркнул Кенто. — Пошли! Наката-сан приказал поторопиться.
Сказано это было таким тоном, что я сразу почувствовал неладное. Как-то уж странно сухо после вчерашнего знакомства ведут себя конвоиры. Словно двадцать положенных палок мне по какой-то причине заменили плахой. Что такого случилось за время моей отсидки? Впрочем, сейчас дойдём и узнаем.
Местный «плац» имел форму правильного шестиугольника со стороной примерно метров пятнадцать. Четыре свободных от дежурства десятка построились каждый на своей стороне, и при виде этого построения я лишь недоуменно покачал головой. Нет, понятно, что на боевом дежурстве строевая подготовка отходит на второй план, но как вообще можно стоять настолько коряво?! Ладно, какое мне до этого дело? О другом думать надо.
В центре плаца из земли торчал оструганный столб, возле которого скучал невысокий коренастый мужик в потертом кожаном фартуке и с длинным бамбуковым шестом в правой руке. Позади слева стоял хмурый Икэда, а вот командира гарнизона нигде не было видно.
Оглядевшись, я обнаружил самурая на крыльце небольшого дома, стоящего в двадцати метрах от дальней стороны плаца. Экипированный как на парад, в броне и неизменном шлеме, Наката стоял, положив ладонь на рукоять меча, и спокойно наблюдал за происходящим.
— Давай сразу в центр! — подсказал Кенто, как только мы приблизились к плацу. — Остановишься в пяти шагах напротив столба.
Кивнув, я проследовал в указанном направлении, провожаемый удивленными взглядами стоящих в строю солдат.
Ну ещё бы… Семь лет парень прикидывался тихим дураком, а сегодня его уже судят за драку! Впрочем, на лицах бойцов моего десятка, в отличие от остальных, читалось некоторое напряжение. Мэсу, с которым у меня произошли терки, вообще стоял, опустив голову. Вчерашний запал прошёл, и мужику стало стыдно? Из-за разбитой физиономии, или потому что десятник назначил виновным меня?
Остановившись, где было сказано, я одернул рубаху и, не зная, что делать дальше, вопросительно посмотрел на Икэду. Заметив мой взгляд, полусотник вышел вперёд и, хмуро глядя на меня, произнёс:
— Таро Безродный, ты обвиняешься в нападении на товарища и оскорблении командира! Ты с этим согласен?
Произнеся это, Икэда нахмурился ещё больше. Над площадью повисла мертвая тишина, и сразу стало понятно, почему у бойцов моего десятка такие хмурые лица.
Этот вопрос, очевидно, вчера не планировался, но Наката по какой-то причине приказал мне его задать. И вот прямо сейчас, отказавшись от обвинения, я легко могу подставить и свой десяток, и командира, и, возможно, даже Икэду… Интересно…
Понимая, что все дожидаются моего ответа, я усмехнулся и, покачав головой, произнес:
— Нет, не согласен…
— С чем конкретно ты не согласен?! — в голосе полусотника мелькнула угроза.
— Ты назвал меня Безродным, но это не так. Я просто не помню…
Услышав мой ответ, Икэда поморщился и ненадолго подвис. Конечно же, он ожидал, что я стану отмазываться, и тем веселее было за ним наблюдать. Нехитрая солдатская радость — поставить командира в идиотское положение и сделать это так, чтобы тебе не прилетело за это в ответ. Упустить такую возможность было бы глупо…
Икэда, надо отдать ему должное, в себя пришел секунды за три. Смерив меня взглядом, он едва заметно кивнул и повторил фразу, внеся в нее некоторые изменения:
— Таро, не помнящий своего рода, ты обвиняешься в нападении на товарища и оскорблении командира! Ты согласен с предъявленными обвинениями?
— Да, согласен, — состроив картинно-постную физиономию, с грустью вздохнул я. — И на товарища вчера напал, и господина Абэ назвал козлом. Только я не со зла…
После этих слов строй у меня за спиной зашумел, в глазах полусотника мелькнуло вселенское облегчение.
— Двадцать палок! — глядя на меня с одобрением, коротко произнес он. — Наказание привести в исполнение!
Услышав приказ, палач выступил вперед и, кивнув на столб, произнес:
— Давай, парень, становись на колени. Если боишься боли, руки можно связать ремнем, чтобы не дергался.
— Нет, спасибо, — покачал головой я. — Мне привычнее стоя, и обойдусь без ремня.
Произнеся это, я разжевал выданный Иоши орех и, подойдя к столбу, положил на него ладони.
— Ну как скажешь, — усмехнулся мужик, и в следующий миг спину мне обожгло хлестким ударом.
Стиснув зубы покрепче, я задержал дыхание и, прикрыв глаза, постарался подумать о чем-то хорошем. Перед внутренним взором тут же возник образ голубоглазой красавицы, и второй удар я почувствовал уже не так остро. Странно… Мне почему-то казалось, что будет больнее, но то ли со мной что-то не так, то ли орех сработал как заморозка.
Удар следовал за ударом, но неприятность едва не случилась лишь на пятнадцатом, когда боль судорогой ушла в правую ногу.
Собрав волю в кулак, я все-таки смог устоять на ногах, а дальше случилось невероятное. Лицо девушки перед моим взором нахмурилось, губы шевельнулись, и в голове эхом прозвучали слова:
— Таро! Что с тобой происходит? Твоя кровь… — в голосе подруги слышалась нешуточная тревога. — Ты ранен? Отвечай!
— Все в порядке… — позабыв о боли, мысленно прошептал я в ответ. — Не переживай, это всего лишь царапина.
В следующий миг образ подруги растаял, и реальность вернулась резкой болью в спине.
— К лекарю его! Быстро! — откуда-то слева рявкнул Икэда. Из-за спины донёсся топот бегущих ко мне солдат.
Сообразив, что порка закончилась, я, покачнувшись, отступил от столба, мазнул взглядом по удивленной физиономии палача и, тяжело дыша, посмотрел на Икэду.
Спина болела так, словно кожу на ней пропустили сквозь мясорубку, но боль ощущалась лишь краем сознания. Сам же я чувствовал себя достаточно сносно. Не знаю, как такое объяснить, но, по ходу, это как-то связано с моим теперешним состоянием. Собаки способны блокировать боль, так почему ками не могут поступать так же?
— Силён… — глядя на меня, усмехнулся Икэда. — В пятом десятке сгодишься! До вечера отдыхай, а утром — чтоб был на построении.
«Ну вот, вроде бы все! — я отмахнулся от помощи подбежавших бойцов и следом за ними пошел к лазарету. — С пропиской определились, и проверять меня „на вшивость“ больше не будут. Все, что нужно, я уже доказал. Рубаха, правда, на спине промокла от крови, но не такая это высокая цена. До свадьбы оно заживет по любому…»
По дороге к лазарету солдаты молчали, а у меня из головы не уходил недавно состоявшийся разговор. Получается, мы с Микой способны говорить на расстоянии? Сколько там до Синего Леса? Пятьсот километров? Шестьсот? Такая «мобильная связь» дорого стоит, но непонятно, чем платить «оператору»? Хотя почему непонятно? Я ранен, потерял кровь, и если в этот момент вызвать образ подруги… Главное — не представлять ее без одежды и поменьше думать о сексе. Не, Мика, конечно, моя невеста, и она прекрасно осведомлена о том, что мальчикам нужно от девочек, но фантазии лучше пока придержать. Хотя бы до нашей следующей встречи. А то еще испугаю, и лови ее потом по всему Синему Лесу.
Лазарет располагался в небольшом домике с террасой, вокруг которой обильно цвёл невысокий кустарник. Поблагодарив солдат, я зашёл внутрь и, к своему удивлению, обнаружил там Кенджи. Монах сидел в углу в позе просветленного Будды и задумчиво перебирал в руке чётки из небольших белых камней. Заметив меня, он радостно улыбнулся и кивнул на стоящий рядом лежак.
— Привет, Таро! Рубаху снимай и ложись вот сюда, на живот!
— И тебе не хворать, — в ответ улыбнулся я. — День не виделись, но ты, я вижу, уже заскучал?
— Помогать раненым — наша прямая обязанность, — поднявшись на ноги, пожал плечами монах. — Вчера мне в замке сообщили, что ты решил послужить господину, а вечером в святилище прибежал гонец и попросил меня утром отправить в гарнизон лекаря.
— А ты решил никого не отправлять и сходить сам? Почувствовал, что лечить придётся меня?
— Это было нетрудно, — в глазах Кенджи мелькнули веселые искорки. — Новобранец избил лучшего воина гарнизона… Ты думаешь, у меня могли возникнуть сомнения?
— Это получилось случайно, — морщась от боли, я стянул рубаху и бросил её на пол. — Оно как-то само…
— Ну да, — усмехнулся монах. — Усадьба тоже сама по себе очистилась, и мацутакэ случайно нашлись. Давай уже, укладывайся! Я как знал — наделал вчера лекарства. Тоже, наверное, случайно…
Как только я улёгся, Кенджи достал из мешка глиняную бутыль и обильно полил из неё кусок белой льняной материи. Осторожно уложив эту тряпку мне на спину, монах уселся рядом на пол и, прикрыв глаза, отключился от внешнего мира.
Не знаю уж, чем он там занимался, но мне это помогло. Нет, боль оно полностью не сняло, но минут через десять я и впрямь почувствовал себя значительно лучше.
Ещё минут через пять Кенджи наконец-то закончил своё непонятное колдунство и, открыв глаза, удивленно посмотрел на меня.
— Что-то не так? — поморщился я, не понимая причин этого взгляда.
— Да нет, все так, — усмехнулся монах. — Просто мне не встречались ещё люди с такой мощной регенерацией плоти.
— Так я же ками, ты не забыл? — усмехнулся я, вспомнив о подарке Иоши. — У нас-то регенерация, небось, получше, чем у людей.
— Дело не в этом, — покачал головой монах. — Я встречал таких, как ты, достаточно часто, но подобного не было ни у кого. Уже к вечеру, если ничего не трогать, раны на твоей спине заживут. Утром ты о них и не вспомнишь.
— Это радует, — морщась от боли, я сел и посмотрел Кенджи в глаза. — А теперь рассказывай, какое у тебя ко мне дело? Ни за что не поверю, что ты пришёл сюда просто так.
— Лечить людей — моя прямая обязанность… — завёл было старую песню монах, но под моим взглядом смутился и растерянно покачал головой.
— Что-то случилось?
— Да, — покивал Кенджи. — Вечером, во время медитации, мой разум едва не сожгли. Кто-то из слуг Владыки Нижнего Мира… Тварь затаилась где-то неподалёку и атаковала, выбрав самый подходящий момент. Если бы не защита Госпожи, я бы с тобой не разговаривал. Атака была такой сильной, что статуя богини потрескалась…
— А что с нападавшим? Сбежал или…
— Не знаю, — пожал плечами Кенджи. — Мне не удалось определить его местоположение.
— Погоди, — поморщился я. — Так в тебя, выходит, стреляли?
— Нет, Таро, — со вздохом покачал головой монах. — На меня напали ментально. Я и раньше чувствовал присутствие слуг Сэта где-то неподалёку, но атаковать они не пытались. Этих тварей в мире хватает, но они, как правило, не рискуют нападать на служителей бога. Вчера вечером, придя в себя, я сразу вспомнил твой рассказ о Чертоге Смерти и подумал: может быть, ты тоже что-то почувствовал? Важна любая мелочь, любая деталь…
— Не знаю, — после небольшой паузы вздохнул я. — Вернее, кое-что знаю, но ничего понять не могу. Мой знакомый тануки почувствовал в этом ущелье чьи-то следы, и они его сильно перепугали. Не знаю, уж кто там так наследил, но Дух ущелья пропал, а кроме него — спросить некого. Что же до служителей Сэта… Позавчера на склоне горы Ума гэндзя Мокомото убил тварь, пришедшую из Нижнего Мира, и Хосу-сама закрыл свою территорию от Владыки.
Нет, конечно, можно было продолжить играть в партизана, но это моя жизнь, а не тупой розовый сериал! Если Кенджи попытался кто-то убить, то и мне стоит побеспокоиться! К тому же с Сэтом у нас сразу как-то не задалось, а служитель Каннон — это хороший союзник! Мне ведь до сих пор не известно, кто убил деревенского дурака, а теперь вот ещё и с монахом…
— Откуда ты это знаешь? — удивленно выдохнул Кенджи. — Мокомото-сан пребывает в ретрите, а Мичи раз в неделю носит ему еду. Вот уже два с половиной года!
— Закончился его ретрит, — пожал плечами я и постарался сесть так, чтобы спина болела чуть меньше. — Отшельник уничтожил тварь, а потом проводил нас с тануки к Духу горы.
Я коротко рассказал о произошедшем позавчера, не упомянув лишь о своём ранении и о том, кем меня считают ёкай. Монах внимательно выслушал и надолго задумался. Минут десять я сидел, не зная, чем себя занять, когда Кенджи наконец очнулся и озадаченно произнёс:
— Да, все сходится! Если Хосу-сама прикрыл эту местность от выходцев из Нижнего Мира, тварь потеряла связь со своими товарками и, возможно, занервничала! Отсюда и такая поспешная атака! Полагаю, что, будь у неё больше времени, и мне бы не выжить, но сейчас сила потрачена, и эта гадина вновь затаилась. Выходит, неделя-другая у меня как минимум есть.
— А по-человечески ты можешь повторить то же самое?
Услышав вопрос, Кенджи непонимающе посмотрел на меня, затем вздохнул и покачал головой:
— Ах да, прости — ты же без памяти… Дело в том, что асуры и некоторые приспешники Сэта могут полностью копировать образы убитых ими людей. Эта маскировка бывает настолько сильна, что обычными методами обнаружить её невозможно. Твари могут годами жить в чужой семье, посещать святилища, общаться со своими друзьями. Ты же помнишь, Таро, как я тебя проверял?
— Получается, тварь затаилась где-то поблизости, а обнаружить её можно только при личном контакте? — поморщившись от боли, уточнил я. — Она какое-то время копила силы и атаковала, не скопив их достаточно? Допустим. Но почему тогда целью стал ты? Почему не сюго, не я или не деревенский староста? Сэт настолько ненавидит твою Госпожу?
— Разум сюго прикрыт Меченосцем и духами предков, поэтому достать его сложнее, чем меня, — после недолгого колебания ответил монах. — В замке также есть артефакт клана Ясудо, и близко к правителю не подобраться, но дело даже не в этом. Сэт действительно ненавидит мою Госпожу, и ненависть эта взаимна! Святилище Каннон одним только присутствием серьезно сдерживает Тьму, и, если бы не это, твари не понадобилось бы много времени, чтобы накопить достаточно сил.
— И что? — поморщился я. — Как это связано с попыткой убийства? Ну умер бы ты — пришёл бы другой.
— Проблема в том, что Акира Кимура — сюго соседней провинции — тайно поклоняется Сэту, — подняв взгляд, пояснил монах. — Он сам или кто-то из членов его семьи… В землях Кимура не очень привечают богов, и я не слышал, чтобы там стояло хоть чье-то святилище. Три года назад в лесу, недалеко от границы провинций, погиб мой ученик. Сэбэро отправился в гости к приятелю и не вернулся. Я почувствовал его смерть и знаю, как она наступила. Парня жестоко пытали, а на такое способны только слуги Владыки. Умышленное убийство служителя Каннон — тяжкий грех, который не позволит душе уйти на перерождение. Нас ведь не трогают даже разбойники…
— А звери или асуры его убить не могли?
— Нет, — покачал головой монах. — Я почувствовал Тьму и доложил сюго о случившемся. Сато-сан отправил в земли Кимура троих лазутчиков, но назад вернулся только один. Его нашёл патруль на границе, но в замок они довести его не смогли. Парень был безумен и не прожил даже пары часов. Патрульные рассказывали, что он постоянно твердил о храме огромной змеи, но ничего конкретного мы не узнали. У Кимура воинов значительно больше, чем здесь, и объявлять войну, основываясь на одних только подозрениях, было бы неразумно, но сейчас, когда в горах нашли серебро…
— То есть, убив тебя, тварь навредила бы Каннон и ослабила бы тем самым защиту провинции?
— Да, — кивнул Кенджи. — Приспешники Сэта почувствовали бы себя здесь намного свободнее, но Хосу-сама нарушил их планы, и, возможно, в ближайшее время вторжения не случится. Я доложил о покушении в замок, но теперь необходимо найти лазутчика!
— И как ты собираешься его искать? — поинтересовался я, не особо веря в позитивный исход данного предприятия. — Ощупаешь головы всем жителям провинции?
— Нет, — усмехнулся монах. — Таким способом мы его вряд ли найдем. Все значительно проще. Защита Хосу-сама отрезала лазутчика от Нижнего Мира, а с учетом того, что большая часть накопленной силы была потрачена на вчерашнюю атаку, ему опасно оставаться в провинции. Полагаю, он вскоре попробует сбежать в земли Кимура, и нужно предупредить об этом патрули на границе. Я сейчас же пойду в замок и поставлю в известность сюго!
— Погоди, а что по ущелью? — я кивнул в сторону стены и вопросительно приподнял бровь. — Ты что-нибудь чувствуешь?
— Нет, — покачал головой монах. — Но Тьмы там точно сейчас нет, так что, возможно, это что-то другое.
Другое, да… А что конкретно — да хрен его знает! Какой-то жуткий бэд-трип[62]! Три дня уже как я здесь, но разум все никак не привыкнет. Чувствуют они, ага, вместе с енотом на пару! Локаторы, блин, доморощенные! Тьма есть, Тьмы нет…Вот как нормальному человеку принять всю эту магическую чушь? Следы эти, духов и говорящих журавлей? И ладно, тануки… Его хоть можно считать аниматором, сбежавшим с детского праздника побухать, но все остальное… И самое главное — они чувствуют, а я нет! Ками, блин, недоделанный…
Не знаю, но почему-то постоянно ловлю себя на мысли, что вот сейчас откуда-то из-за угла выбежит помощник режиссера с нумератором и, щёлкнув, известит об окончании записи. Кенджи тут же встанет и отправится в гримерку — переодеваться в цивильный костюм, Наката стянет наконец с башки шлем и, протерев лысину, весело подмигнёт, а в лазарет завалится бухой енот с ящиком русской водки… Усмехнувшись своим мыслям, я посмотрел на вход, но никакого помощника режиссера там не увидел. Вместо него в помещение зашёл самурай. В шлеме и при полном параде. Под мышкой Наката держал два кривых деревянных меча. Что называется — помяни черта…
Завидев командира, я тут же вскочил на ноги и, стиснув зубы от боли, отвесил стандартный поклон. Кенджи при этом даже не шелохнулся.
— Закончили? — небрежно оглядев помещение, Наката остановил взгляд на мне. — Если да, то давай на тренировочную площадку. Сато-сан попросил меня дать тебе пару уроков.
М-да… Вот же урод! До завтра, конечно, подождать не судьба? Хотя, может быть, именно ради этого устраивался весь этот концерт с поркой? Чисто посмотреть, как я все это выдержу? Не, так-то спина горит, как при сильном ожоге, но движениям оно не мешает. Впрочем, боль можно и потерпеть. Мне ведь не привыкать…
— Наката-сан, ему нужно до вечера отдохнуть! — кивнув на меня, твёрдо заявил Кенджи.
— Обойдётся, — спокойно произнёс самурай и, смерив меня взглядом, вышел из помещения.
— Все в порядке, — я сделал монаху успокаивающий жест и, подхватив с пола рубаху, отправился следом за Накатой.
Еще не хватало, чтобы эти двое из-за меня ссорились. Сейчас это совсем ни к чему, да и интересно мне — что задумал этот товарищ.
Тренировочная площадка находилась возле леса, неподалёку от ямы, в которой я так весело провёл эту ночь. Размерами — примерно двадцать метров на тридцать, трава вытоптана, камней вроде не видно, вдоль дальнего края стоит десяток покосившихся манекенов. Обычные столбы, на которые сверху навязали солому.
По дороге на площадку я попытался припомнить то, что знал о японских мечах, но в итоге махнул рукой и забил. Не, так-то я знаю, что круглая гарда меча называется цубой, край рукояти — цуки, а держать катану нужно широким хватом. Меня и Самураем-то прозвали за то, что как-то рассказал об этом ребятам, но в практическом плане такая информация бесполезна. Сейчас вот появился реальный шанс научиться владеть этим мечом. Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет…
Выйдя на середину площадки, Наката обернулся и протянул мне один из боккэнов[63].
— Становись напротив и постарайся не пропустить удар.
Я кивнул, забрал деревяшку и, взяв ее широким хватом, вопросительно посмотрел на самурая. Черт знает, какие здесь правила тренировочных поединков. Кланяться нужно друг другу или вставать на колени, как в фильмах? Хреново, когда совсем не знаешь традиций. И у енота ведь не спросить. Какой из него мечник?
Как выяснилось, никаких поклонов не требовалось. Наката скептически посмотрел на мой хват, затем шагнул вперёд и нанёс четыре резких удара.
Нет, с реакцией у меня все отлично, и это я лишний раз подтвердил, но вот со всем остальным… Морщась от боли в спине, я без особого труда блокировал первые три удара, но четвёртый отбить не смог. Завершая движение, Наката вывернул руки, и его клинок, скользнув по «лезвию» моего, ощутимо ударил меня в ключицу.
«Не, ну ожидаемый результат, — мысленно констатировал я, отпрыгнув назад и не выпуская из вида противника. — Скорость реакции тут не поможет, и боль в спине — ни разу не оправдание. Это как детский мат в шахматах — начал и сразу же проиграл. Чтобы на равных драться с профессиональными воинами, одной скорости недостаточно. Нужна база, а ее у меня нет. Вернее, есть, но она скрыта в архиве, от которого утерян пароль».
— Ты убит! — сухо произнес самурай и, опустив меч, кивнул на мой хват: — Если ладони держать ближе друг к другу, то оружие будет подвижней, но тебе это сейчас не поможет. Ты даже стоять не умеешь как надо… Посмотри на мои ступни.
Я опустил взгляд, пытаясь сообразить, что не так, и в эту секунду Наката атаковал.
Тело среагировало мгновенно. Сбив летящий сверху клинок, я отшагнул вправо и резко вывернул корпус. Меч самурая легонько ударил меня в плечо, но за мгновение до этого острие моего клинка замерло возле незащищенного горла противника.
Туше! Или как там говорят фехтовальщики?
Сообразив, что произошло, Наката озадаченно хмыкнул, во взгляде его что-то мелькнуло.
— Ещё раз! — коротко скомандовал он и тут же атаковал.
Без толку… Все произошло, как и в первый раз: три блока и обидный укол в ключицу. От досады я даже забыл о боли в спине! Нет, понятно, что нужно как-то отключить мозг и целиком положиться на рефлексы, но понимать — это одно, а выполнить — совсем другое!
После пятой попытки, убедившись в моей полной бездарности, Наката опустил меч и крепко задумался.
Не зная, чем себя занять, я стоял и смотрел на часовых, которые, замерев на стене, наблюдали за тем, что происходит в ущелье. Настроение было не то что поганое, но и нормальным его не назвать. Не, ну а чему радоваться, когда ты сам не знаешь, чего от себя ожидать? Да, конечно, можно надеяться, что скрытые рефлексы в нужный момент проснутся, но, как показывает практика — ни хрена оно так не работает. Тварь на склоне горы не даст соврать.
Мне вот даже интересно, о чем сейчас думает самурай? Почему он вообще настолько серьезно подошел к моему обучению. Кто я такой, чтобы так заморачиваться? Впрочем, об этом его попросил сам сюго, а просьба властителя тут вовсе не пустой звук, и не стоит оценивать это мерками человека моей эпохи. Как бы то ни было, если у Накаты получится хоть чему-то меня научить — я его реально зауважаю.
Словно услышав эти мысли, самурай перестал таращиться на деревья и, посмотрев на меня, произнес:
— Проблема в том, что дурак в тебе мешает выбраться воину. Если убрать дурака, ты вспомнишь, зачем нужен меч.
— И как мне его убрать? — поморщился я. — Что для этого нужно делать?
— Субури[64], — глядя на меня, пожал плечами Наката. — Обучать тебя чему-то — только испортить, но если ты многократно повторишь базовые движения, техника боя вернется, и ты вспомнишь то, чему тебя когда-то учили. Я покажу семь базовых движений — они есть во всех школах меча. Повторишь по десять тысяч раз каждое, и мы посмотрим, что из этого выйдет. Сразу может не получиться, но будешь повторять, пока не вспомнишь, и никаких других техник! Ты счету обучен?
— Да, сенсей, — кивнул я.
— Отлично! Тогда смотри и запоминай…
Наката ушел с площадки часа через два, когда солнце находилось в зените. На улице стало теплее, небо над головой очистилось от облаков, заметно усилившийся ветерок приятно холодил мою израненную спину. Ничего вроде не изменилось, но мир словно повернулся ко мне понятной стороной, и наконец-то появилась настоящая цель! Теперь я хотя бы понимаю, чем конкретно мне заниматься! Семь простеньких упражнений с мечом… В основном шаги и удары, но они как аксиомы, на которых построена геометрия! И даже если я не смогу подобрать ключик к «архиву», многократное повторение базовых приемов послужит фундаментом для изучения любой известной школы меча.
Не, Наката реально — нормальный мужик! Да, конечно, со мной он возился по просьбе сюго, но мне-то какая, собственно, разница? Что бы там ни случилось — уважение он заслужил, и это не обсуждается. Людей нужно оценивать по делам, а все остальное — не более чем шелуха. Больная спина и все эти его эксперименты — ничто! Главное, что он показал путь!
Я провёл ладонью по рабочей части подаренного боккэна, посмотрел на солнце и усмехнулся. Ладно, с этим разобрались, и теперь все зависит лишь от меня. До ночи ещё куча времени, и стоит потратить его на тренировку. Спина, конечно, ещё побаливает, но уже не так сильно, а значит, занятия можно продолжить. Отдыхать буду, когда научусь драться, а пока все свободное время нужно тратить на тренировки.
Я посмотрел в спину уходящего самурая, вздохнул и, перехватив меч, шагнул на воображаемого противника…
Ни один человек не способен жить без желаний, но если отбросить в сторону физиологию, то разобраться в том, чего тебе действительно хочется, бывает очень даже непросто. Разобраться и определить приоритетные цели!
Ещё неделю назад жизнь текла своим чередом. Двухкомнатная квартира на Преображенке, нормальная тачка и работа, которая нравилась. Не хватало только нормальной семьи… Чего я хотел? Сложно сказать… Умную, понимающую подругу, ещё одну звездочку на погоны, и чтобы ЦСКА снова выиграл чемпионат. Последнее задание перевернуло все с ног на голову, забрав и дом, и машину, но взамен я получил перспективу… Возможность снова сыграть в игру под названием жизнь.
Неделю назад на пороге усадьбы я вроде определился со своей целью, но с тех пор много всего поменялось, и неплохо бы подумать об этом еще. Не, ну а чем ещё заниматься, когда стоишь на стене и вглядываешься в темноту, из которой вряд ли кто-то придёт? Я вздохнул, скосил взгляд на стоящего в десяти шагах Кенто, задумчиво почесал подбородок и снова посмотрел на заваленное камнями ущелье.
Лисий Хвост пролегал на юго-восток до степи, и в длину был что-то около шести километров. Стена перекрывала ущелье в самой узкой его части, и такая ширина тянулась метров на сто. Скалы по бокам высокие и отвесные, из растительности, в пределах видимости, только рваные пятна зеленоватого мха.
Чуть дальше Лисий Хвост, как и положено, расширялся — так, что, наверное, туда можно подвести целую армию, но быстро захватить стену у врага не получилось бы. Дело в том, что на подступах защитники заботливо разложили небольшие острые камни, и зона метров на пятьдесят от стены стала практически непроходима для нападающих.
Подтащить лестницы под прикрытием лучников — тоже задача не из легких, поскольку ущелье шло под уклон, и пять метров стен с расстояния прицельного выстрела превращались как бы ни во все десять. Стрелять с открытого пространства по засевшим за зубцами лучникам — такое себе занятие, особенно с учетом того, что твой противник находится на господствующей высоте. Нет, конечно, можно привести кучу народа и завалить стену трупами, но гонец до замка добежит быстро, и помощь сюда подоспеет часа через два после начала атаки.
Бойцов в провинции хватает. Дежурная сотня и сотня резерва, плюс двадцать закованных в сталь самураев, у некоторых из них есть боевые слуги — сила по местным меркам немалая. У степняков нет собственного государства, и, для того чтобы привести сюда хотя бы сотню бойцов, нескольким родам придётся объединиться. Только сотня тут не спасёт, и необходим большой племенной союз, а такого события в степи не случалось уже лет пятьдесят.
Впрочем, плевать на степняков, меня сейчас занимало другое. С момента поступления на службу прошло уже больше пяти дней. За это время я успел узнать много интересных вещей, над некоторыми из которых стоит задуматься. Как раз к вопросу о моих целях и желаниях.
Проблема в том, что местные не знают нормального строя и воюют так же, как японцы воевали в Средние Века на Земле. То есть цивилизация просто повторила те же ошибки!
Забавно, но в империи никто не слышал о легионах Древнего Рима, а щиты тут используются только для прикрытия самураев, когда те производят стрельбу. Прямо передо мной на стене стоит пятнадцать таких щитов, но держать их можно только двумя руками.
С техническим прогрессом все вроде нормально. Водяную мельницу изобрели, и стальные пластины кузнецы куют без проблем. Сталь тут лучшего качества, чем в средневековой Японии, но о полном рыцарском доспехе никто даже не слышал! Впрочем, ничего удивительного. Доспехи и оружие отражают существующее положение дел, а поскольку конница империи не знакома с понятием таранного удара, серьезный обвес им просто не нужен. Нет, стремена тут изобрели, и вроде бы все как надо, но одно дело просто тыкать копьем с коня, и совсем другое — в правильном строю скакать на вражеские порядки.
Сам я не сильно разбираюсь в средневековых доспехах и максимум — отличу бацинет[65] от шапеля[66], но даже с моими знаниями тут можно неплохо устроиться.
Проблема лишь в том, что знание без практики бесполезно, а для того чтобы ввести что-то новое, ты должен обладать деньгами и властью. Большими деньгами и большой властью, поэтому о сотне конных рыцарей можно сразу забыть. Такое под силу только императору и даймё. Там ведь только одних коней придётся выводить полвека, если не больше. Доспехи я сам не скую — руки растут из задницы с самого детства, да и объяснить, как их делать, у меня тоже вряд ли получится. В итоге остаются арбалеты и щиты. В этом-то я хоть немного соображаю. Впрочем, арбалеты — это слишком отдаленная перспектива, а вот со щитами может и прокатить.
По крайней мере, я очень на это надеюсь.
Казалось бы, любому нормальному человеку очевидна польза щита, но не факт, что у меня получится убедить в этом сюго или того же Накату. Люди всеми силами сопротивляются изменениям, даже если выгода очевидна. Достаточно вспомнить, с каким скрипом на Земле отменялась линейная тактика сражений. Нет, я, конечно, пообщаюсь на эту тему с Накатой, но все равно проще будет заказать себе правильный щит, и, когда он будет готов — просто показать на примере. Вот закончу это дежурство и попробую отпроситься к замковому броннику. Денег-то, надеюсь, у меня хватит.
После тех памятных занятий с Накатой ничего особенного не произошло. Десяток принял меня нормально и больше никаких проверок никто не устраивал. Кохаем, правда, зовут, но это тут в порядке вещей — я ведь самый младший и по сроку службы, и по возрасту. На дежурства десятки заступают по очереди, в остальное время народ тренируется, изучает священные тексты или работает. Подъем, судя по солнцу, часов в семь, отбой — примерно в одиннадцать, увольнения только по личному распоряжению самурая. Кормят вроде нормально… В смысле, на Земле бы я такое есть, конечно, не стал, но здесь выбирать не приходится.
Нет, так-то, в целом, служба устраивает, но настроение портит то, что в своем обучении мне так и не удалось сдвинуться с места. В тот день я прозанимался до самого вечера, и самурай, видя такой энтузиазм, полностью освободил меня от работ. Три дня! Три долбанных дня, с утра и до позднего вечера, я размахивал на площадке деревянным мечом, но никаких подвижек у себя не заметил. Нет, я не кретин и понимаю, что быстро даже кролики не родятся, но мне почему-то казалось, что изменения почувствую сразу же. В общем, получается как всегда, и что в том мире, что в этом. Хочешь всего и сразу, а получаешь нихрена и мелкими дозами. Впрочем, упрямства мне не занимать, а до зимы ещё времени много. Я и по миллиону повторений сделаю, если понадобится. Главное, чтобы был результат.
— Таро! С-смотри! — свистящий шёпот Кенто выдернул меня из раздумий. Я повернул голову, проследил за взглядом товарища и увидел идущего к стене самурая. В своём неизменном шлеме и, как всегда, при полном параде Наката шёл по спящему лагерю с каким-то странно-задумчивым выражением лица.
Командира, судя по всему, что-то определенно заботило, причем настолько, что он решил подняться среди ночи и самолично проверить посты. Иначе бы какого хрена ему здесь понадобилось? Отхожее-то место находится в другой стороне лагеря. Не, конечно, есть вариант, что Накате приснился страшный сон, и он теперь боится заснуть, но в это как-то верится слабо.
Пока я перебирал в голове причины, самурай приблизился и, не обратив внимания на солдат внизу, сразу поднялся на стену.
Всего наверху находилось пятеро часовых, но, как выяснилось, командира интересовал именно я. Пройдя мимо замерших на стене бойцов, Наката приблизился и, остановившись, смерил меня задумчивым взглядом.
Не понимая, что происходит, я лишь крепче сжал в руке копье и, выпятив грудь, состроил самую бравую физиономию.
Продолжалось это примерно минуту. Наката молча смотрел на меня, я изображал полную боевую готовность, всем своим видом показывая, что граница провинции на прочном замке. В какой-то момент самураю надоело меня разглядывать, он скрестил руки на груди и наконец произнёс:
— Кенджи передал мне ваш разговор. Монах сказал, что твой знакомый почувствовал какую-то угрозу со стороны степи. Я хочу знать, что конкретно он тебе говорил?
— Ничего конкретного, — мгновение поколебавшись, покачал головой я. — Тануки почувствовал чьи-то следы, но тот, кто их оставил, уже давно покинул ущелье. Ками этого места куда-то исчез, и спросить было некого. Это все, что я знаю.
— А почему ты не доложил сразу мне? — в голосе самурая лязгнул металл.
— Потому что «сразу» меня повели к столбу, — выдержав его взгляд, пожал плечами я. — Чуть позже Кенджи рассказал, что ничего такого не чувствует, и я посчитал это глупыми страхами.
Не, ну вот какого хрена он ко мне привязался? Кем бы я выглядел, если бы рассказал ему о каких-то эфемерных следах, хозяин которых к тому же куда-то свалил?! Психушки тут пока что не изобрели, но копье мне уже вряд ли доверили бы. И меч бы еще деревянный отобрали до кучи, хотя… Нет, я прекрасно понимаю, что в мире, где боги материальны, нужно прислушиваться к любому предчувствию. Наката, конечно, прав, но я ведь видел, как они в тот день разговаривали с монахом! То, что нужно, Кенджи рассказал, и его в психушку уж точно никто не отправит.
— Впредь ты будешь мне докладывать все, включая глупые страхи, — уже без наезда произнёс самурай. — А сейчас скажи: ты можешь как-то позвать сюда своего приятеля?
— Да, могу попробовать, — кивнул я, уже предчувствуя какую-то задницу. — Только вы хотя бы объясните, что происходит?
Нет, я совершенно не переживал за енота. Тануки тут почитают, и даже просто встретить их считается огромной удачей, так что обидеть моего приятеля не посмеют. Напрягало другое… С Кенджи самурай поговорил в тот же день после нашей с ним тренировки, и за все прошедшее время он меня ни разу не дёрнул. То есть он сам не придал этим сказкам никакого значения, но сейчас вот подорвался среди ночи и вдруг запереживал? Ага, конечно, так я и поверил!
— Я не знаю, — слегка помедлив, покачал головой самурай. — Но мне кажется, что в ущелье что-то готовится. Стена неприступна. Ни моголы, ни Кимура сюда прийти не посмеют, и оттого вдвойне странно. Такие предчувствия не обманывали меня никогда.
Едва он закончил говорить, из лагеря за спиной послышался шум. От ворот донёсся удивленный крик часового, грохнуло по камню ведро, кто-то возмущённо ругнулся.
Услышав это, Наката нахмурился, перевёл взгляд в сторону шума, а в следующий миг его брови удивленно поползли вверх.
Уже примерно зная, что увижу, я скосил взгляд и… с трудом сдержал наползающую на губы улыбку.
Выставив пузо вперёд и широко размахивая лапами, по лагерю в нашу сторону шёл Иоши, а за ним с ошалевшей физиономией семенил Рио — один из заступивших на ворота часовых. Самым комичным было то, что енот выглядел как боевой генерал, которого непонятно почему отправили проверить отдельный батальон стройбата. И солдаты вроде бы такие же, и форма даже похожа, но есть небольшой нюанс… Блин, я даже и предположить не мог, что мой собутыльник способен выглядеть настолько внушительно в соломенной шляпе, красном шарфе и с неизменным мешком за спиной.
Впрочем, казалось это не только мне. Даже непробиваемый Наката смотрел на этот променад глазами школьника младших классов, которого мама привела на новогоднюю ёлку. То есть ты вроде бы взрослый и прекрасно знаешь, что Деда Мороза играет какой-то алкаш, но подарок-то будет самый что ни на есть настоящий! Самурая ведь не особенно удивило даже то, что я внезапно ожил, а тут — увидел тануки, обрадовался!
Иоши шёл не торопясь мимо навесов, прекрасно зная, где я нахожусь. Енот, похоже, сообразил, что незаметно подойти не получится, вот и решил заглянуть с главного входа.
На этом, собственно, все веселье заканчивалось. Ведь если я настолько срочно ему понадобился, то, скорее всего, произошло что-то из ряда вон выходящее, и Наката с его предчувствиями не даст соврать. Это страшное «Оно» снова появилось в ущелье, и нам предстоит прогулка в астрал? Очень похоже на то, но сейчас мне хотя бы не придётся отпрашиваться.
— Быстро же ты его позвал, — наконец придя в себя от культурного шока, удивлённо выдохнул самурай. — А ну пошли вниз — там и поговорим!
Вниз — так вниз… Я пожал плечами, подмигнул Кенто и, подхватив копье, отправился следом за самураем.
Спустившись вниз, Наката остановил меня жестом и, выйдя вперед, стал дожидаться, когда тануки приблизится.
Рио, который по-прежнему плелся вслед за Иоши, при виде такого комитета по встрече состроил грустную физиономию и, кивнув на енота, проблеял:
— Наката-сан, он…
— Возвращайся на пост! — приказал самурай и шагнул навстречу тануки.
Странно, но моего робкого приятеля совершенно не смутил здоровый мужик в броне, с целым арсеналом железа за поясом. Остановившись в пяти метрах напротив, тануки на миг встретился со мной взглядами, затем посмотрел на Накату и спокойным голосом произнес:
— Я — Иоши, сын Хено и Кины, в меру своих скромных сил воплощаю волю Хосу-сама на территории его владений! Эта земля не принадлежит Духу горы Ума, но все вы проживаете на его территории, и я решил позаботиться о ваших жизнях.
— Наката Нэо, командир гарнизона Торидэ, — учтиво кивнув в ответ, представился самурай. — Слушаю вас, Иоши-сан…
Охренеть! Умеют же некоторые себя преподносить! Иоши-сан, блин… И как мне теперь с ним бухать? Впрочем, ничего удивительного тут нет. Хосу-сама тут царь и бог, а мой приятель — что-то вроде управляющего на его территории, одной из главных забот которого является сохранение людской популяции. Наката прекрасно об этом осведомлен, но Иоши все же красавец! Это ведь надо еще так уметь…
— Командир, значит? Ну, тогда слушай… — глядя самураю в глаза, тануки вздохнул и указал лапой нам за спину. — У входа в ущелье сотня воинов Степи разбила походный лагерь. С ними сильный шаман, он прикрыл отряд Пологом, поэтому я знаю только их численность. Мне известно, что ущелье непроходимо для конных отрядов, но они все равно собираются атаковать. Я чувствую направление их мыслей, но не могу понять, что происходит на самом деле. Ками ущелья не откликается, а в Тонком Мире за стеной сейчас хозяйничает какая-то тварь. Возможно, уверенность степняков как-то связана с ней — ведь некоторые духи способны провести через астрал целый отряд…
С каждым словом Иоши самурай все больше мрачнел. Не знаю уж, что он чувствовал, но могу себе это представить. Хуже нет, когда не понимаешь то, что задумал противник, но и не доверять словам тануки тоже нельзя. Нет, конечно, енот может ошибаться, но как отмахнуться от его слов, если ты и сам почувствовал ночью неладное? Стена неприступна? Ну вроде бы да, но ведь и твой противник об этом прекрасно осведомлен! Пятьдесят солдат и десять человек обслуги, а в километре за спиной деревня с тремя сотнями жителей… Да, человеческая жизнь тут не особенно ценная штука, но, если тебя поставили защищать — ты любой ценой обязан их всех защитить!
— И что? Что нам тогда делать? — воспользовавшись паузой, уточнил самурай. — В Тонкий Мир для нас дорога закрыта.
— Для вас закрыта, а для него — нет, — кивнув на меня, пожал плечами Иоши. — Отпусти со мной Таро, и мы сходим с ним на разведку. Один я не справлюсь, но вдвоём у нас это получится. Если моголы разбили лагерь, то до утра они атаковать точно не станут, а за остаток ночи мы попытаемся все узнать.
— В разведку, значит… — Наката поморщился и, обернувшись, посмотрел на меня.
Я пожал плечами и согласно кивнул. Самурай вздохнул и снова посмотрел на Иоши.
— Хорошо, идите… И благодарю тебя, Иоши-сан, за участие!
— Ещё вот, — тануки кивнул и посмотрел Накате в глаза. — В замке Сато есть два заклинателя. Одного из них я бы вызвал сюда. Вряд ли он сможет уничтожить то, что посетило ущелье, но со степняками пришёл шаман и твоим солдатам нужна защита.
— Да, — кивнул Наката, — я отправлю в замок гонца.
— Шаман моголов — мастер Земли, передай это с гонцом, — добавил Иоши и перевёл взгляд на меня: — Ну что, Таро, пошли? Копье только оставь, с собой ты его все равно не возьмёшь.
Как выяснилось, в астрал можно было попасть из точек пересечения каких-то там сил, и одно из таких мест находилось в сотне метров восточнее. Оставив оружие, я вышел из лагеря и следом за тануки направился к лесу.
— Уф-ф… — облегченно вздохнул Иоши, как только мы зашли под деревья, а затем добавил ёмкую фразу, от которой приличные японские школьницы сразу бы попадали в обморок.
— Ну, ты прям реально мужик, — усмехнулся я, поравнявшись с приятелем. — Даже меня от твоего появления проняло!
— Ага, мужик… Да я чуть не обделался там со страха! — оскалившись, покачал головой енот. — Столько людей в одном месте, и все таращатся!
— Ой, да ладно из себя строить девственницу. Ты лучше расскажи, что там с этим астралом? Мы там собой останемся, или…
— Да откуда же я знаю? — пожал плечами Иоши. — На первом ярусе вроде бы должны остаться такими как есть. На тебе даже одежда и броня должны сохраниться.
— А копье тогда почему брать нельзя? — поинтересовался я, аккуратно перешагивая через торчащие корни. — Броню можно, оружие нельзя? Там что, охрана на входе?
— Холодное железо нельзя, — скосив на меня взгляд, пояснил енот. — В нем слишком много человеческого труда. Стена ваша тоже не сохранится, а вот тряпки останутся, так что без штанов скакать не придётся.
— Ну кто-то всю жизнь без штанов, и ничего, — хмыкнул я, обходя очередное дерево. — Кстати, а что там с этой тварью в ущелье? Она вернулась и решила нас подождать?
— Нет, — покачал головой Иоши и, остановившись, стащил с плеча мешок. — Сейчас вроде бы никого уже нет, но у меня плохие предчувствия. Если раньше я чувствовал только следы, то сейчас от скал тянет Тьмой и могилой. — Енот вздохнул, кинул на траву мешок и поднял на меня вымученный взгляд. В глазах его мелькнула надежда. — Слушай, Таро, а может, ну его — то ущелье? Может быть, пока не поздно, сбежим?
— Ну да, я тоже именно об этом подумал, — усмехнулся я и уселся на траву. — Только куда нам отсюда бежать? Ты же сам говорил про судьбу…
Иоши понять можно — он-то в солдаты ведь не записывался. Жил себе — не тужил, и тут нате — получите и распишитесь! Проблема только в том, что без него на разведку не сходишь. Если же не узнать, что творится в ущелье — могут погибнуть обычные люди. Какое до этого дело мне? Да такое же, как и там, на Земле! Если взялся служить — делай это по совести, и плевать, кто за твоей спиной: русские или японцы. Не, так-томне и самому совсем не нравилась эта наша затея, но я — товарищ привычный, а та неведомая тварь вряд ли страшнее пулеметного взвода. Сколько их было уже — таких вот ущелий…
— Мне страшно, Таро, — опустив взгляд, со вздохом покачал головой Иоши. — Сейчас даже страшнее, чем тогда — на склоне горы.
— Мне тоже страшно, и что с того? — улыбнулся я и хлопнул приятеля по плечу. — Сходим, посмотрим одним глазком и сразу же вернемся обратно. Неужели тебе не интересно взглянуть на астрал?
— Странный ты… — енот опустился на траву и вытащил из мешка небольшую фарфоровую пиалу. — В Тонкий Мир можно в любое время сходить, а вот переться туда сейчас…
— Так ты же сам говоришь, что никого там уже нет, — усмехнулся я и тоже уселся на траву.
— Да мало ли, кто и что говорил… — Иоши горестно вздохнул и, наполнив пиалу щепками, вытащил из сумки огниво. — Я еще молодой и неопытный! А ну как Оно не ушло, а затаилось в засаде?
— Ну так сбежим. В чем проблема? — подмигнул ему я. — Бегаешь-то ты как взрослый!
— Да ну тебя, — оскалился енот и, разведя огонь, осторожно поставил пиалу между нами. — Так, смотри: сейчас я высыплю в жаровню порошок Чёрного Лотоса, грань между мирами разрушится, и нас затянет в астрал.
— Затянет? — поморщился я. — Мы будем куда-то лететь?
— Нет, вряд ли. Скорее всего, ты ничего не почувствуешь. Ну, разве только ненадолго пропадет зрение. — Говоря это, Иоши вытащил из мешка маленькую костяную коробочку и, высыпав ее содержимое на ладонь, строго посмотрел на меня. — После переноса первую минуту желательно не шевелиться, иначе нас может выбросить обратно.
Дождавшись моего утвердительного кивка, тануки обречённо вздохнул и высыпал порошок в огонь.
В первые мгновения никаких визуальных эффектов не наблюдалось, но секунд через пять содержимое жаровни полыхнуло ярко-салатовым светом. Ноздрей коснулся запах горелой травы, и я вдруг почувствовал, что куда-то лечу. Это было похоже на американские горки, когда после хорошей попойки пытаешься заснуть и вдруг проваливаешься в бездонную пропасть. Секунда-две — и тело вновь обрело вес, в лицо пахнуло запахом хвойного леса, а на руках повисла какая-то непонятная тяжесть.
М-да…
Зрение восстановилось через пару мгновений, перед глазами появились стволы деревьев, и я с изумлением уставился на непонятную розовую хрень, которая проплывала по воздуху между мной и сидящим напротив енотом. Странное существо походило на маленькую медузу, но самым интересным было то, что таких «медуз» в пределах видимости летала как бы не сотня. Разноцветные и лишь слегка отличающиеся друг от друга по размерам и форме, они плавали по воздуху между деревьями на разной высоте, медленно шевеля щупальцами. Со стороны это выглядело волшебно, как на экране кинотеатра в далеком детстве, но здесь это происходило со мной! Достаточно протянуть руку…
— Я почему-то тебя таким и представлял… — негромкий голос Иоши спустил меня с неба на землю. Я потряс головой и удивленно посмотрел на енота.
Внешне тануки остался таким же, но куда-то подевалась его полнота! В следующее мгновение до меня дошёл смысл сказанного, я опустил взгляд, стараясь оглядеть своё тело, и озадаченно хмыкнул.
Было от чего! Какая-то сволочь нацепила мне на запястья широкие металлические браслеты, соединив их друг с другом толстой двадцатисантиметровой цепью! По весу металл немногим уступал стали, по цвету напоминал начищенный мельхиор, но ни сварных швов, ни заклепок я не увидел. Оковы выглядели единым целым, словно их отлили у меня на руках!
— Таро, ну я же просил не шевелиться! — тут же шикнул на меня енот. — Взрослый вроде мужик, а посидеть спокойно не можешь!
— Ну, извини, — вздохнул я и посмотрел на приятеля. — А ещё лучше поясни: что это за дерьмо у меня на руках.
— У тебя на руках?! — енот недоуменно оскалился. — А что не так с твоими руками? В Тонком Мире ты стал тем, кем являешься на самом деле, но…
— Да причём здесь это?! — не дал ему договорить я. — У меня руки скованы цепью!
— Скованы?! Цепью?! — Иоши нахмурился и, забыв о своих наставлениях, задумчиво почесал нижнюю челюсть. В следующий миг его физиономия просветлела. Енот хлопнул себя лапой по голове и, подняв на меня взгляд, уточнил:
— Оковы из светлого металла? Так?
— Ну да, — кивнул я. — По весу чуть легче железа.
— Это истинное серебро — материал, способный остановить почти любое заклятие. Тонкий Мир, являясь отражением реального мира, показывает истинную суть вещей. Эти оковы сдерживают твою силу, и видеть их можешь только ты сам.
— И что? — поморщился я. — А снять-то их как?
— Никак. Оковы — отражение твоей внутренней сути. Они исчезнут, когда сила проснётся, — енот виновато развёл лапами и, поднявшись на ноги, произнёс: — Все, Таро, можно вставать. Тонкий Мир нас принял, и в следующий раз ждать уже не придётся.
— Зашибись… — с досадой выдохнул я и хмуро оглядел окружающий лес.
Серебро это непонятное, «браслеты» и уже задолбавшие сказки про силу. Лет так пятьдесят подожди, и все у тебя, мужик, будет. И квартира, и машина, и молоденькая жена… Нет, Иоши просветил, что жизнь ками никем не отмеряна, но проблема в том, что убить меня могут так же, как и любого другого. И никакая сила тут не поможет, но с ней я бы хоть чувствовал себя поспокойней. Ну не получается у меня прятаться… Неделю здесь, а уже успел понаступать во все дерьмо, что разбросано на дороге! И еще цепи эти дебильные! Отражение внутренней сути… Впрочем, оружия тут все равно нет, а при соответствующей подготовке и цепь на руках может сослужить хорошую службу. Выбирать-то мне все равно не приходится.
Что еще? Судя по всему, выгляжу я сейчас точно так же, как раньше, но откуда тогда эти оковы? Астрал показывает истинную суть вещей, но тогда получается — это я и в то же время не я? Интересно…
Резко разведя руки в стороны, я попробовал цепь на разрыв, но ничего, конечно же, не добился. Непонятный металл ощущался как мягкая кожа. Цепь просто разошлась, даже не звякнув, на руках следов не осталось, и боли я совсем не почувствовал. Херь какая-то, но сидеть смысла нет. Сходим на разведку, вернемся, и там уже буду думать.
Поднявшись на ноги, я оглядел окружающий лес и с сомнением посмотрел на летающих неподалеку медуз. На дворе тут тоже стояла глубокая ночь, но луна и звезды светили намного ярче, и этого света вполне хватало, чтобы видеть все, что происходит вокруг. Дующий со стороны ущелья ветерок пах цветами и хвоей, в кронах шелестела листва, откуда-то из-за гор доносились раскаты далекого грома. Не будь этих разноцветных медуз — отличить этот лес от настоящего было бы невозможно. Не знаю, но как-то не так представлял я себе обиталище духов.
— Это ками, — проследив за моим взглядом, охотно подсказал енот. — Неразумные и потому неопасные, но руками их лучше не трогать. Некоторые из них будут летать так целую вечность, другие осознают себя и вскоре изменятся. В нашем мире их тоже полно, но там их сложнее заметить.
— А почему они разноцветные?
— Да откуда же я знаю? — пожал плечами енот. — Мне об этом никто не рассказывал.
— А про цепи ты узнал от собственной бабушки? — согнув руки в локтях, я кивнул на оковы и вопросительно посмотрел на приятеля. — Так, может быть, она ещё чего-то рассказывала?
— Об этом знает каждый ёкай, — Иоши провёл лапой между моими запястьями и, почувствовав цепь, удовлетворенно кивнул. — В Тонком Мире способны существовать лишь истинные металлы, но только один из них не виден обычным зрением. Не расстраивайся, Таро, ведь эти оковы лишь подтверждают тот факт, что твоя женщина не ошиблась.
— Спасибо, утешил… — я вздохнул и, опустив руки, смерил взглядом енота. — А с тобой-то что такое произошло? Куда подевался твой страх?
— Да тут оказалось не так-то и страшно, — Иоши довольно оскалился и медленно обвёл взглядом деревья. — По крайней мере, не страшнее, чем в нашем лесу. Нет, следы твари никуда не исчезли, но любую опасность я почувствую сразу, и у нас будет время сбежать. Ты, главное, запомни, что покинуть астрал мы можем только из этого места, поэтому, если вдруг что — ожидай меня здесь.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда пошли уже, хватит время терять!
— До утра нам времени хватит, — успокоил меня енот и, ничего больше не говоря, пошёл в сторону недалеких скал.
Я пожал плечами и двинулся следом, обходя парящих в воздухе духов и внимательно оглядываясь по сторонам. Иошино чутьё — это, конечно, здорово, но полагаться я привык на себя.
От места нашего выхода в астрал до входа в ущелье в реальном мире было метров двести — не больше, но тут, по ощущениям, идти пришлось как бы не километр. Лес вокруг был достаточно редкий и просматривался метров на пятьдесят, так что по дороге я успел разглядеть много чего интересного.
Как выяснилось, разноцветные ками оказались не единственными обитателями этого места, и весь наш недолгий путь напоминал какой-то наркотический трип. Было от чего…
На встреченных по дороге деревьях то и дело вспыхивали белые пятна, очень похожие на глаза; неподалёку от тропы, по которой мы шли, важно прогуливались странные птицы с человеческими головами на длинных ободранных шеях. Вдалеке между деревьями мелькали силуэты существ с тонкими ногами и бесформенными телами, в большой луже справа от тропы плескались забавные пузатые карлики, а высоко в небе парили жуткие рогатые морды, навроде той, что я видел на барельефе в Чертоге Смерти.
Жесть! Но после всего того, что я уже успел повидать, удивить меня достаточно сложно. Да и чему удивляться, когда у тебя в приятелях говорящий енот?
К слову, Иоши шёл впереди и по сторонам не оглядывался, всем своим видом излучая уверенность, и все встречные уродцы спешили убраться с его пути. Я могу только догадываться, как на таких, как он, влияет Тонкий Мир, но енот реально преобразился. А если еще и вспомнить, что в астрале он никогда не бывал… Нет, я и так понимаю, что Иоши не такой трус, каким хочет казаться, но как-то уж очень по-деловому он себя здесь ведет. С другой стороны — это я тут как в зоопарке, а уж он-то всех этих уродов, наверное, видел в реальном мире и прекрасно знает, кто из них опасный, а кто просто выбрался погулять.
Как бы то ни было, по дороге к нам никто не цеплялся, и до ущелья мы добрались достаточно быстро. Все самое интересное началось уже там.
Место, где в реальном мире стоял гарнизон, я узнал по форме окружающих скал. Деревья тут не росли, стены тоже не наблюдалось, а на ее месте в воздухе висела какая-то непонятная мерзость, похожая на голографическую проекцию или мираж. Со стороны это выглядело как натянутое между скал полотно, на котором был изображен дополнительный кусок рельефа, полностью перекрывающий проход.
М-да… Ведь не знай я, что перед нами ущелье, и прошел бы мимо, не обратив никакого внимания, но при пристальном взгляде подмена обнаруживалась на раз. Зачем кому-то понадобилось маскировать вход в ущелье и, самое главное — от кого?! От нас с енотом? Да ладно, ни за что не поверю! Но если не мы, то кто сюда должен прийти?
— Вот же дерьмо! — выйдя первым из леса, Иоши остановился и вгляделся в прикрытый маскировкой проход.
— Что там? — остановившись слева от него, спросил я. — Тебя эта штука испугала?
— Нет, — покачал головой енот. — Из нашего мира почувствовать такое нельзя, но это отражение пугает меня даже больше следов.
— Отражение чего? — поморщился я, глядя на висящую впереди голограмму.
— Отражение разума, — не поворачивая головы, пояснил енот. — Если ками серьезно ранен, его разум начинает закрываться от мира. Однако эта защита слишком слаба, и я думаю, Хозяин ущелья скоро уйдет.
— Погоди, — я посмотрел на висящую в воздухе муть и перевёл взгляд на енота. — Получается, на ками кто-то напал? Но зачем?
— Не знаю, — покачал головой енот. — Помимо ущелья территорией этого ками являются также две соседние горы: Ваши и Ода. Он, конечно, не такой могучий, как Хосу-сама, но кому-то, очевидно, понадобилось, чтобы он отсюда ушел. Духа, у которого разрушено физическое воплощение, унесёт на верхние ярусы Нижнего Мира, и обратно он сможет вернуться нескоро. Я слышал, заклинатели моголов способны посылать в астрал жутких чудовищ, а в том отряде, что стоит у входа в ущелье, как раз есть очень сильный шаман.
— Выходит, он чем-то мешал тем степнякам, и они решили его убрать? Но ты же говорил, что следы появились неделю назад!
— А ты думаешь, разрушить физическое воплощение духа так просто? — Иоши удивленно посмотрел на меня и, кивнув в сторону ущелья, добавил: — Полагаю, его атаковали ещё тогда, а сейчас… Не знаю… Нам нужно сходить туда и посмотреть.
— Ну так пошли? Время-то идёт.
— Сейчас, Таро, подожди! Я должен понять, как нам лучше пройти сквозь преграду.
Сказав это, енот повернулся к ущелью и, прикрыв глаза, что-то неразборчиво зашептал.
«Офигенное место мы выбрали для остановки», — запоздало сообразил я и, обернувшись, стал наблюдать за лесом.
Вообще, в горах не стоит долго находиться на открытом пространстве, но здесь снайперов вроде бы быть не должно и в спину мне вряд ли кто-то станет стрелять, а вот лес… Когда ещё я смогу побывать в зоопарке? Вообще странно… На дворе вроде бы стоит глубокая ночь, но видимость при этом отличная. Ну, может быть, чуть похуже, чем днём. Не знаю уж, с чем это связано, но я уже отвык удивляться. Даже на Земле с её продвинутой наукой невозможно объяснить кучу вещей, вот и мне заморачиваться не стоит. Стал лучше видеть в темноте? Ну и отлично! Главное, что не хуже.
Мысленно усмехнувшись, я обвёл взглядом лес, и увиденное меня совсем не обрадовало. Нет, деревья стояли вроде бы на своих местах, под их кронами по-прежнему летали разноцветные духи, но куда-то подевались все остальные обитатели этого зоопарка. Нет, конечно, они могли разбежаться по каким-то своим делам, но в это почему-то верится слабо. Что могло их так напугать? Хищник?
Чувствуя, как по спине бежит холодок, я растянул цепь до хруста локтевых суставов, затем пару раз согнул и разогнул руки. Положение идиотское: в чужом лесу, со скованными руками, а рядом шепчет мантры енот. И самое поганое, что непонятно, чего вообще тут стоит бояться! Впрочем… Я уже собирался «будить» приятеля, когда вдруг увидел молодую женщину…
Высокая, с распущенными темными волосами, в тряпичной маске, скрывающей нижнюю половину лица, она вышла из-за деревьев и направилась к нам, легко покачивая на ходу бёдрами. Одета в белое кимоно с широким красным поясом оби. На ногах деревянные сандалии, носки белые. Одежда чистая, и не заметно, чтобы дама хоть сколько-то гуляла по лесу. В правой руке — большие ржавые ножницы, в глазах полная отрешенность. Впечатление такое, что эта подруга вмазалась чем-то тяжелым и, плохо соображая, что происходит, отправилась стричь кустики в парк. Прямо с торжественного приема, ага… А потом ещё вспомнила про коронавирус и, вернувшись, натянула на физиономию маску.
Интересно…
Вот что должен делать нормальный человек при встрече с молодой симпатичной девчонкой? А если эта встреча происходит в волшебном лесу, девчонка явно не в себе, а в руках у нее ржавые садовые ножницы? Из правильных вариантов ответа только два: «обосраться со страха» и «убежать», но оба они мне, увы, не подходят. По первому как-то неловко, а по второму невозможно — енота я одного тут не брошу, но вдруг она хочет чего-то спросить? А что может спросить наркоманка в такой ситуации? Дорогу на костюмированную вечеринку? Пункт приема металлолома? Это в астрале-то? Да ёп!
— Э! Очнись! У нас гости! — рявкнул я и, хлопнув енота по плечу, учтиво улыбнулся остановившейся в трех метрах от меня девушке. — Простите, вы что-то хотели?
Ну, сразу не напала — уже замечательно! Может быть, и впрямь пришла поболтать?
— Скажи, я красивая? — встретившись со мной взглядами, бесцветным голосом поинтересовалась девушка. — Я нравлюсь тебе?
М-да… Вот что не так с женщинами? Что в том мире, что в этом? К Земле астероид будет лететь, но они все равно будут спрашивать нас о своей красоте! И попробуй только ответить как-то не так — это ж сразу будет трагедия! И при всем при том — утвердительный ответ в такой ситуации не всегда является верным. Не, так-то эта подруга выглядела очень даже неплохо: узкая талия, в меру широкие бедра, правильное лицо, приятный голос, но чувствовался в этом вопросе какой-то подвох. Да и не так спрашивает женщина, если ей действительно нужен ответ.
— Да вроде нормальная, — пожал плечами я, внутренне готовясь к внезапной атаке. — Можно даже сказать — симпатичная.
Не знаю, угадал я или нет, но девушка на миг замерла, словно бы пытаясь осмыслить сказанное, затем шагнула ко мне и одним движением сорвала с лица маску.
Ну вот… Хорошо же вроде общались… Ту жесть, что скрывалась у нее под маской, словами описать трудно. Рот этой подруги был разрезан от левого уха до середины правой щеки, и нижняя часть лица представляла собой жуткую неровную рану. Когда же между ее челюстей мелькнул тонкий змеиный язык, стало понятно, что подружиться у нас вряд ли получится. Ну, по крайней мере, целоваться я с ней точно не стану. Нет, Мика мне, конечно, разрешила с другими женщинами это самое, но я уж лучше верным побуду. Оно и для здоровья полезнее…
— А сейчас как? Красивая? — чуть склонив голову, снова поинтересовалась девушка. — Сейчас я тоже нравлюсь тебе?
Говорят, некрасивых женщин не бывает, но где же мне найти столько саке? Я уже собирался посоветовать ей обратиться к пластическому хирургу, но ситуацию неожиданно разрулил проснувшийся енот.
— Давай проваливай! — рявкнул он на это непонятное существо и, потянув меня за рукав, добавил: — Пойдем, Таро! Сам же говоришь, что мало времени, но стоит тебя только оставить…
— Извините, девушка, — я виновато улыбнулся и, пожав плечами, пошел следом за Иоши к ущелью.
Всю дорогу до скал я постоянно оглядывался, ожидая, что эта подруга побежит следом за нами, но этого не случилось. То ли енот подобрал правильный ответ на вопрос, то ли у девчонки случился очередной приход, но, как бы то ни было, она просто стояла и смотрела нам вслед, а потом вообще куда-то пропала.
— Слушай, а кто это был? — поинтересовался я, как только мы остановились у входа в ущелье.
— Да дура какая-то местная, — пожал плечами енот, внимательно изучая взглядом висящую перед ним голограмму. — Ты извини, что я так, но по-другому бы она не отстала. Если хочешь, мы потом её отыщем, и наговоритесь тогда сколько угодно…
— Нет, не хочу! — поспешно заявил я. — У меня Мика есть, и вообще…
— Ну и правильно! — одобрительно хмыкнул енот. — Одно зло от баб этих нашему брату! Все, пошли! Руку только мне на плечо положи. Отпустишь, когда перейдём на ту сторону.
По ощущениям эта штука напомнила ту, сквозь которую мы с ребятами прошли на последнем задании. Воздух упруго растянулся, мешая пройти, перед глазами на миг потемнело, на плечи навалилась непонятная тяжесть. Впрочем, уже в следующую секунду все эти ощущения схлынули, я огляделся и, что называется, подвис… То, что виделось нам извне, совсем не соответствовало тому, что находилось внутри! Нет, очертания скал и ширина ущелья были точно такими же, как и в реальности, но к общей картине добавилась пара интересных деталей.
По всей видимой длине ущелья, насколько хватало глаз, в воздухе висели обломки скал! Натурально, как в каком-то гребаном «Аватаре»! Камни висели неподвижно, плоской стороной вверх, и некоторые были такими огромными, что на них без труда можно было играть в волейбол! Странно… Ущелье вроде бы сохранилось как было, но откуда-то они тут взялись? Иоши говорил, что разум раненого ками пытается как-то себя защитить, но раз так, то, наверное, не стоит ходить в глубь ущелья? А ну как посчитают нас тут за врагов, да и приложат по башке огромной скалой.
— Смотри, Таро! Это оно! — испуганно прошептал Иоши и, дёрнув меня за рукав, указал лапой на бесформенное пятно, которое находилось чуть впереди нас точно посередине ущелья.
Со стороны это походило на коровью лепешку, только бурёнка та размером была, наверное, со слона! Причём сожрала она как минимум тонну, поскольку от ближайшего к нам пятна в глубь ущелья тянулась цепочка точно таких же «пятен», обрываясь примерно в полутора сотнях метров от нас. Самым забавным мне показалось то, что висящие в воздухе скалы енота ни разу не напрягли, он даже на них не взглянул, а тут…
— И что тебя так испугало? — хмыкнул я и удивленно посмотрел на тануки. — Чего такого страшного в этих кучах дерьма?
— Ты что же, не чувствуешь? — Иоши округлил глаза и посмотрел на меня, словно на идиота. — Это же заложенные заклятия! Такое мог сотворить только великий заклинатель! Мне жаль, Таро, но если он решил прорваться за стену, то у гарнизона нет ни единого шанса.
Ну вот, а то я уж начал за него переживать. Енот снова превратился в того понятного парня, с которым так прикольно бухать. А то строил из себя, понимаешь, героя…
— Так, давай то же самое, только по-русски? — попросил я и ободряюще подмигнул. — В смысле, нормальным языком поясни, что такое эти заложенные заклятия?
— Ну как же… — Иоши удивленно моргнул, но потом, вероятно, вспомнил, кто перед ним, и пояснил: — Эти заклятья заложены здесь, а сработают они в нашем мире по воле создавшего их заклинателя. Очевидно, ками ущелья был против такого вмешательства, и его решили убрать.
— И что это за заклятья?
— Да откуда же мне знать? — изумленно вытаращился Иоши. — Я же обыкновенный ёкай!
— Ага, — хмыкнул я, — обыкновенный. Но скажи тогда, почему этот заклинатель не разложил заклятья в том месте, где находится лагерь? Какой ему смысл был выкладывать их цепочкой перед стеной? Не проще ли сначала уничтожить солдат, ну или подорвать ту же стену?
— Да откуда же я… — Иоши вдруг оборвал фразу на полуслове и, обернувшись, уставился на преграду у нас за спиной. В следующую секунду его нижняя челюсть обиженно дернулась, тануки засопел и, опустившись на землю, обхватил лапами голову.
Выглядел он настолько несчастным, что даже мне стало немного не по себе. Ведь таким я енота еще ни разу не видел.
— И что опять? — поморщился я, глядя на расстроенного приятеля. — Что-то не так с той девахой, что подходила ко мне?
— Нет, Таро… — упавшим голосом прошептал тануки. — Я просто дурак и неудачник! И ладно бы, влезть самому, но я же потащил за собой и тебя!
— А ну, отставить нытьё! — рявкнул я и встряхнул енота за шиворот. — Выкладывай, что случилось?!
Вот что у некоторых людей за привычка постоянно говорить загадками? О чем угодно будут болтать, но только не о том, что действительно важно! Енот, конечно, не человек, но тоже тот ещё нытик! Пока не поплачется, хрен от него чего-то добьёшься.
— Этот барьер можно было пройти только с той стороны, — кивнув на пленку, пояснил Иоши. — Ками поставил его, чтобы не выпустить врагов из ущелья, а я это сразу не понял.
— И что? — я обвёл взглядом висящий в воздухе щит и посмотрел на тануки. — Но астрал-то большой! Должны же быть ещё где-то выходы?
— Не знаю, — качнул мордой енот. — Возможно, и есть где-то в степи, но, чтобы почувствовать выход, мне нужно приблизиться к нему хотя бы на тё.
— Ну так пойдём и поищем?
— Таро, ты разве забыл? — енот убрал от головы лапы и, перестав изображать испуганного медведя, поднял на меня печальный взгляд. — Там, у входа в ущелье, стоит отряд степняков! С ними пришёл шаман, у которого хватило сил тяжело ранить Духа ущелья! Мимо него у нас не получится проскочить даже в астрале!
— Сильный шаман, говоришь? — мгновение поколебавшись, я усмехнулся и кивнул на висящую перед нами преграду. — А чего же он дальше-то не смог пройти? Выходит, ками сопротивляется и сдаваться пока не намерен? Да и зачем нам проходить мимо? Заберёмся на гору и обойдём по верхам!
— На гору? Хм-м… — на лице Иоши появилось осмысленное выражение. — И чего я сразу об этом же не подумал?
«Не подумал он, ну да, — вздохнул я и посмотрел на цепочку разложенных впереди заклинаний. — Нет, так-то ситуация, вроде, понятна. На местного ками напали и, скорее всего, сделали это как-то исподтишка. Ведь если бы у нападавших хватило сил, они бы просто его добили, и этой голограммы бы не было. Не имея возможности развалить стену и одним махом уничтожить защитников, шаман степняков разложил в ущелье закладки, которые активирует в момент атаки. Не знаю уж, что он задумал, но, скорее всего, мины должны расчистить подступы от наваленных там камней, и если их как-то убрать, то атака сорвётся. Осталось только понять — как?».
— Слушай, а как нам убрать это дерьмо? — поморщился я и посмотрел на енота. — Может быть, камень кинуть или сгрести их как-то в одну кучу и уже потом камнем?..
— Ты что?! — испуганно выдохнул Иоши, как только до него дошёл смысл заданного вопроса. — Каким камнем?! К ним даже приближаться нельзя! Из тех, кого я знаю, только Хосу-сама, наверное, смог бы…
— Ясно, — я представил себе журавля, важно прогуливающегося по коровьим лепёшкам, тяжело вздохнул и махнул еноту рукой. — Ладно, тогда двигаем! Давай, шевели уже булками!
— Булками? — тануки недоуменно оскалился. — Где я тебе их возьму?
— Задницу, говорю, поднимай, и пошли! Нам ещё на гору карабкаться!
— А, опять эти твои присказки, — поднявшись на ноги, покачал головой енот. — Ладно, пошли. Знаю я место, где можно быстро подняться.
«Быстро» — это, как оказалось, около часа. Примерно в ста пятидесяти метрах от входа в ущелье, как раз в том месте, где заканчивалась цепочка заклинаний, левая скала напоминала детскую горку с уклоном градусов в сорок пять. И вроде бы ничего сложного, но карабкаться по гладкому склону на тридцатиметровую высоту со скованными руками оказалось не самой лучшей идеей. Несколько раз я срывался и соскальзывал вниз, причем скатываться пришлось едва ли не с самого верха. Впрочем, ничего страшного со мной не случилось, и в итоге я отделался лишь парой легких ушибов.
Забравшись наконец по склону наверх, я несколько минут провалялся на камнях, тяжело дыша и пялясь в звездное небо, затем все-таки нашёл в себе силы подняться и следом за Иоши пошёл вдоль края ущелья на юг.
В дороге не разговаривали. Енот шёл чуть впереди с сосредоточенным видом, сопя так, словно собирался отыскать точку перехода по запаху. Примерно через километр пути он резко повернул на восток и, обойдя висящую над землей глыбу, повел меня к растущему на склоне кустарнику.
Стон я услышал, когда мы отдалились от ущелья метров на триста. Жалобный, тянущий за душу звук эхом прозвучал у меня в голове и пробежал по спине волной холодных мурашек. Стонала вроде бы женщина, и длилось это всего каких-то пару секунд, но… Сука! Такое и в Москве-то ночью услышишь — станет не по себе, а уж здесь, на склоне горы… И ведь никого вокруг вроде не видно! Все эти уроды остались там, за барьером в лесу.
— А ну, стой! — прошептал я и придержал за плечо идущего впереди енота. — Ты тоже это услышал?!
— Ты о чем? — остановившись, Иоши обернулся и непонимающе оскалился. — Что я должен был слышать?
М-да… Вот так оно и начинается… Сначала голоса в голове, потом воображаемый друг, а потом уже говорящие еноты и журавли! Странно, правда, что у меня симптомы шизофрении проявляются от тяжелого к легкому. Может быть, и в психушку тогда ложиться не надо?
— Мне послышалось, как стонала какая-то женщина, — произнес я, внимательно изучая взглядом склон горы и растущий неподалеку кустарник. — Думал, и ты тоже это услышал.
— Стоны?! Здесь?! — испуганно прошептал Иоши. — Магия степняков разогнала отсюда всех духов, хотя, возможно, это ками ущелья? Он ведь может быть кем угодно.
— Погоди, — поморщился я. — Выходит, ты не знаешь, кто тут хозяин?
— А кто бы мне об этом рассказал? — пожал плечами енот. — К тому же Хозяин ущелья скрывался от всех долгие годы, а я на его территории никогда даже и не бывал. Когда почувствовал эту мерзость, пытался позвать, но мне никто не ответил…
Енот хотел еще что-то добавить, но в этот момент стон повторился. Только сейчас он звучал немного слабее, а в конце вообще превратился в затухающий хрип. Черт! Определить источник звука, раздающегося у тебя в голове, по логике, невозможно, однако я точно знал, где стонала эта подруга! Не знаю как, но какая тут, на хрен, логика в мире, где можно встретить девку с разорванным до ушей ртом?
— Что, опять? — выдохнул Иоши, правильно истолковав выражение моего лица. — Ты снова это услышал?
— Да! — я кивнул и указал на небольшую скалу, которая торчала в полусотне метров от нас прямо по курсу. — Она где-то там. Пойдем посмотрим, что происходит.
— Таро, — глаза Иоши округлились от ужаса. — Ты думаешь, нам стоит туда идти?
— Уверен в этом, — не оборачиваясь, уже на ходу произнёс я. — Мы сюда на разведку пришли, вот и давай все разведаем!
Нет, я, конечно же, отдавал себе отчёт, что тут, в астрале, эти стоны могла издавать какая-то жуткая тварь. Однако, судя по голосу, та женщина умирает, и, если она союзник, ей обязательно нужно помочь. Засады я не боялся. Мы же не колонна бронетехники и даже не инкассаторский броневик. Кому мы тут вообще можем угрожать? Разве только рассмешим кого-то до смерти.
Торчащая из земли скала высотой достигала метров восьми, не больше. Неподалеку от неё на земле лежал неровный плоский булыжник, из которого торчал внушительный двуручный меч.
Площадка вокруг была завалена обломками зеленоватого камня, чем-то похожего на змеевик. Со стороны это выглядело так, словно кто-то притащил сюда вазу из Эрмитажа и, случайно расколотив её, решил отомстить! Камню, ага…
— Стой! — испуганно прошептал Иоши, когда до скалы оставалось метров пятнадцать, и, схватив меня за рукав, быстро заговорил: — Туда нельзя, Таро — там смерть! Теперь я тоже чувствую! Ками атаковали здесь, и эти обломки — все, что осталось от тела! Думаю, её застали врасплох, ведь силы вокруг разлито столько, что захлебнешься…
— А меч тогда тут зачем? — уточнил я, кивнув на торчащий из камня клинок. — Почему они оставили здесь оружие?
— Это не совсем оружие, — выдохнул Иоши, с ужасом косясь на клинок. — Это проклятый ками, которым атаковали Хозяйку ущелья. Находясь здесь, он пожирает разлитую силу и мешает обломкам соединиться.
М-да… Косил косой косой косой… Тут же черт ногу сломит! Одним ками грохнули другого и оставили его, чтобы тот не ожил?! Тот, который первый… Да ёп! Как же тут во всем разобраться?! Его за ноги держали, когда били, а потом он стал мечом? Мне, мать его, говорящих журавлей мало? С другой стороны, если он мешает Хозяйке ущелья ожить, то…
Я пару раз глубоко вздохнул, приводя мысли в порядок, и посмотрел на Иоши.
— Получается, если его выдернуть и откинуть куда подальше…
— Нет! — в шепоте енота послышались истеричные нотки. — Если ты притронешься к мечу, он нас обоих убьёт! Это ками, Таро! Дух, которым развоплотили полубогиню! Он сожрал столько силы, что нам двоим не скопить за целую жизнь! Если хозяин его здесь оставил, значит, он опасен и для него! Ведь предотвратить воскрешение можно гораздо более легкими способами!
Над горами занималось утро, небо на востоке посветлело, и площадка возле скалы стала видна в мельчайших деталях. Торчащий из камня меч выглядел достаточно простенько и со стороны напоминал цвайхандер. Я не очень большой специалист по средневековым мечам, но об этом же знает каждый мальчишка. Дугообразная крестовина, рикассо и «кабаньи клыки»… Двуручные мечи в Японии назывались тати и лишь немногим отличались от катан, а этот… Может быть, у степняков такие в ходу?
— Ты не ответил на вопрос, — глядя на меч, спокойно произнёс я. — Если его вытащить, Хозяйка ущелья вернётся?
— Я… не знаю, Таро… — Иоши устало вздохнул и опустился на землю. — Думаю, да, но его нужно будет унести подальше от этого места. Только зачем тебе это нужно? Ты ведь ничем не обязан Хозяйке…
— Я обязан ребятам, что остались там — за стеной. Если Дух ущелья очнется, атаки не будет, никто не погибнет, а рискнуть нужно лишь мне одному. Ты сам подумай, если ками меча такой страшный, то почему мы с тобой ещё живы?
— Он обожрался силы и спит, — опустив взгляд, хмуро буркнул Иоши. — А рискнуть придётся нам обоим.
— Не, — покачал головой я. — Ты сейчас уйдёшь на безопасное расстояние и подождёшь меня там. Толку от тебя все равно никакого, так зачем попусту рисковать?
— Хосу-сама сказал…
— …помочь мне освоиться, — продолжил я начатую енотом фразу. — Умирать за меня он тебя не просил! Все, поднимайся и уходи! Я пять минут подожду и начну.
— Таро, но… — вставая на ноги, промямлил енот. — Может быть…
— Давай, шевели булками! — подмигнул я и ободряюще улыбнулся. — Не боись, все будет нормально.
Иоши горестно вздохнул и, опустив голову, пошел по тропинке на юг. Я дождался, когда он скроется за скалой, тоже вздохнул и посмотрел на торчащий из камня клинок.
Не, ну а чем мне может угрожать кусок железа? Взлетит и попытается зарубить, как это случилось в Чертоге Смерти? Да, возможно, но я не собираюсь выпускать его из рук, а если надо — ещё и цепью для надежности обмотаю!
Нет, понятно, что это всего лишь отмазки для самоуспокоения. Способов меня умертвить может найтись бесконечное множество, но… я все же рискну! Разумно это или нет — дело другое, тут каждый решает сам за себя.
То, что я сказал Иоши — это лишь одна из причин, а есть ещё и вторая, не менее веская. Мне нужен этот меч самому! Ведь оружие, которым можно тяжело ранить полубогов, по сути своей, бесценно! От меня ведь здесь не отстанут, и на спокойную жизнь рассчитывать не приходится. Назвался груздем, ага… Не, сам я себя так не называл, но в кузов все равно лезть придётся. Будь у меня такой меч, та тварь на склоне горы подохла бы на раз-два, а сколько их таких ещё будет? Наверное, психически здоровому человеку это мое предприятие покажется идиотизмом, но, когда имеешь во врагах целого бога, о психическом здоровье речь уже не идёт. Возможно, если бы не было первой причины, я бы не стал рисковать, но она есть, а значит, будем пытаться.
Я еще пару раз глубоко вздохнул, стараясь настроиться, затем подмигнул гаснущей в небе луне и направился к центру площадки.
Времени прошло достаточно, Иоши далеко, а значит, пора начинать!
Клинок торчал из камня под небольшим углом так, что его рукоять доходила мне до середины бедра. Черный, как эбонит, с линейным орнаментом на рикассо и широким обоюдоострым клинком, меч выглядел и впрямь жутковато.
Вблизи он смотрелся намного интереснее, поскольку при приближении стали различимы узоры и ковка. Да тут одна только гарда чего стоила! Кованая, с едва различимым плетением и фигурными листьями на концах. Рукоять покрывала чёрная шершавая кожа, на гранях навершия темнели какие-то символы. Сложно описать словами понравившуюся женщину, и с оружием — та же песня. В детстве я мечтал о таком вот мече, и вот сейчас…
— Привет! — севшим от волнения голосом прошептал я и, обхватив ладонями рукоять, с силой дёрнул ее на себя.
В следующий миг стало ясно, что король Артур из меня никудышный. Меч даже не шелохнулся! Трещина, в которой он торчал, была довольно широкой, но по ощущениям — клинок снизу словно кто-то держал! Причём этот кто-то был сильнее меня в тысячу раз!
Громко выругавшись, я рванул меч снова, подключив в движение мышцы спины, и… выругался повторно. Вот же… Проще вытянуть из-под земли танк!
С досадой оглядевшись по сторонам и помянув недобрым словом тупые железки, я перехватил рукоять поудобнее и… вдруг почувствовал, что она начала накаляться! Одновременно с этим откуда-то пришло понимание, что выпустить её я не могу. Нет, ладони совсем не прилипли, но разжать их означало мгновенную смерть! В следующий миг в глазах потемнело от боли. Концы крестовин обернулись змеиными головами! Изогнувшись и противно зашипев, эти твари вцепились в ладони, и руки тут же начали покрываться сетью отвратительных пятен. Буро-зеленая мерзость быстро поползла по рукам вверх и… вдруг отпрянула от браслетов из истинного серебра!
Сука! Боль была чудовищная, в лицо тянуло паленым мясом и гнилью, рефлексы орали в голове: «Отпусти!» — но что такое эти рефлексы?
— Нет, тварь! — прорычал я и рванул рукоять на себя, вложив в этот рывок всю свою силу и ненависть.
Земля под ногами качнулась, и от камня побежали трещины, справа мелко задрожала скала. Обломки полубогини взлетели в воздух и закрутили вокруг меня чудовищный хоровод, с каждым мгновением все ускоряясь и ускоряясь. Где-то вдалеке захлопали крылья, мир на мгновение застыл, и сразу после этого передо мной проступили очертания огромного зала со статуями. Высокая обнаженная девушка шагнула ко мне и, накрыв мои ладони своими, с надеждой заглянула в глаза.
В следующий миг в груди взорвалась Сверхновая! Очертания зала исчезли, мир крутанулся перед глазами, я напрягся сильнее, заорал, и реальность словно сдвинулась с места!
— Сука-а-а!
Наваждение схлынуло, и я понял, что стою на том же месте на трясущихся ногах перед потрескавшейся скалой, сжимая в ладонях огромный цвайхандер!
Боль отступила, руки снова стали нормального цвета, а меч… Он был прекрасен! Как новый спортивный болид, как заходящий на цель штурмовик, как несущийся по полю танк!
— Да! У меня получилось! — едва не задохнувшись от счастья, я нашёл взглядом луну и широко улыбнулся.
В следующий миг сильнейший удар в грудь отбросил меня назад. Невидимая сила рванула из рук меч, и он так и остался висеть в воздухе! Ощутимо приложившись спиной о камни, я откатился в сторону, вскочил на ноги и замер, поражённый увиденным.
В том месте, где висел меч, в воздухе соткался двухметровый мужик в пластинчатой броне и самурайском шлеме кабуто! Он был полностью чёрным: от сандалий до фигурки на шлеме. В плечах — шире меня раза так в полтора, а лицо… Его просто не было. Вместо него под шлемом клубились сполохи тьмы, стекая вниз и шевелясь противными щупальцами.
М-да… Так вот чего боялся Иоши! Но откуда же было знать…
Окончательно материализовавшись, чёрный воин положил ладонь на рукоять висящего в воздухе меча и повернулся ко мне.
— Самозванец! — эхом пронеслось у меня в голове. — Ты не достоин поединка!
Произнеся это, самурай небрежно кинул меч на плечо и выбросил в мою сторону левую руку.
С его ладони сорвалась едва заметная чёрная лента, и я почувствовал, что задыхаюсь. Рёбра стянуло ледяным жгутом, из легких разом пропал весь воздух. Понимая, что жить осталось недолго, я рванулся в сторону этой твари и словно налетел на колючую проволоку. Острые невидимые шипы вцепились в бёдра и грудь, пытаясь остановить, но у меня уже упало забрало!
Страха не было — только ненависть и желание убивать! Я продирался сквозь шипы к замершей передо мной твари, не обращая внимания на боль, но, когда до самурая оставалось шагов пять, он просто двинул рукой и отбросил меня назад. Перед глазами вспыхнули оранжевые пятна, а затем стало темно. Рухнув на камни, я перекатился на живот и, собрав волю в кулак, снова начал вставать. Кровь стучала в висках, боль рвала тело на части, но плевать! Краповый берет мне вручали не за красивые глазки!
Перед внутренним взором мелькнули лица ребят и горящий бэтр, по ушам ударил стук пулемета. В следующий миг картинка сменилась, и я снова увидел развалины, и странного рыцаря, и луну… Холодный, пронизывающий ветер хлестанул по лицу, забирая боль и прочищая затухающий разум. В следующую секунду луна заполонила собой все небо, и я почувствовал, что снова дышу! Тьма перед глазами рассеялась, и…
Самурай стоял на том же месте прямо передо мной, с мечом на плече, но его левая рука была опутана какими-то ветками. Вокруг шлема чудовища клубилось густое облако насекомых, а слева, возле скалы…
— Таро! Уходи! — истошно заорал Иоши. — Быстрей! Я попробую его задержать!
Непонятно откуда взявшийся енот стоял, согнувшись от напряжения и выставив обе лапы в сторону самурая. Эти ветки и эти насекомые… Ну да… Иоши, очевидно, замучила совесть, и он решил вернуться, но…
В следующее мгновение фигуру воина окутало облако тьмы. Ветки с насекомыми тут же пропали, самурай прыгнул на тануки и ударом ноги впечатал его в скалу. Громко клацнули зубы, Иоши гулко ударился затылком о камень и безвольно завалился на землю.
Чёрный воин скинул с плеча меч, замахнулся и… покатился по камням от удара ногой в бок!
Если знать, куда и как бить, опрокинуть можно любого! Как говорят, чем больше шкаф… Впрочем, на самурае эта поговорка не сработала. Мгновенно вскочив на ноги, тварь швырнула меня на землю своей ублюдочной магией и прыгнула, занося меч.
Понимая, что увернуться уже не получится, я перекатился на спину и выбросил навстречу удару обе руки. Огромное черное лезвие рассекло воздух, ударило в цепь из истинного серебра и… исчезло! Не ожидая такого поворота событий, самурай по инерции сделал пару шагов и, споткнувшись о камень, упал возле меняна колено.
Да, наверное, на мечах я ему не соперник, с магией у меня тоже не задалось, но во всем остальном… Пробив ступней под мышку, я опрокинул урода на землю и одним движением оказался у него за спиной. Мгновение мне понадобилось, чтобы закинуть ему на горло цепь. Воин попытался вырваться, но было уже поздно!
— Самозванец, говоришь? — зло прошептал я и, упершись в спину коленом, с силой рванул на себя цепь.
Этого оказалось достаточно! Заколдованный металл без труда перерезал глотку чудовища. Тело самурая конвульсивно дернулось и, лязгнув металлом, завалилось на камни.
В следующий миг мне по ушам ударил торжествующий рев, труп чудовища взорвался облаком тьмы, мир перед глазами качнулся…
Блин, как же болит голова! Все тело превратилось в одной сплошной синяк, но кости вроде не сломаны. Лежу в какой-то луже, в скулу впился осколок камня, но поднять голову не могу… не хочу… Сука! Сознание прояснилось окончательно, в голове слегка просветлело.
Аккуратно, стараясь не растрясти мозги, я сел и оглядел мутным взглядом площадку.
М-да… Куда-то подевались все трещины, обломки ками тоже исчезли. Меч больше не торчит из земли, и непонятно, сколько я тут пролежал. Солнце ещё не взошло, но небо уже светлое, со стороны кустов слышатся крики каких-то птиц, из-за спины доносится негромкое ржание лошадей. Стоп! Но это получается, нас выкинуло в реальность? Я быстро опустил взгляд и не увидел на запястьях оков. Черт! Иоши!
Похолодев от пришедшей в голову мысли, я резко повернулся к скале. Тело тут же прострелил приступ боли, но плевать! Стиснув зубы и тяжело дыша, я вытер со лба рукавом пот и улыбнулся: тануки лежал возле скалы на спине, широко раскинув в стороны лапы, и по мерно вздымающемуся пузу было понятно, что он находится без сознания. Да пофигу на все! Главное, что живой…
«Сейчас…» — прошептал я и, поднявшись на ноги, направился к раненому приятелю. Иоши как-то рассказал мне, что ёкай очень живучие, и, если смерть не наступила в первые пять минут, можно особо не морочиться.
Зачерпнув из лужи воды и расплескав большую часть по дороге, я вылил остатки на голову тануки и уже собирался идти за следующей порцией, когда Иоши пошевелился.
Негромко заскулив, енот открыл глаза и посмотрел на меня мутным взглядом.
— Э, герой, говори, что мне для тебя сделать? — не особенно веря, что буду услышан, негромко произнёс я.
Ну да, колдовать — это пока не мое, и ветеринарных институтов я тоже, как назло, не заканчивал. У собак вроде нос надо щупать? Да ёп! Что за херь в голову лезет!
Тем временем в глазах тануки появилось осмысленно-удивленное выражение, он оскалился, сел и подобрал с земли оброненную шляпу. Не произнося ни слова, Иоши достал из тульи пучок травы, сунул его в пасть и стал сосредоточенно пережевывать. Закончив с приготовлением «лекарства», Иоши сплюнул часть жвачки себе на ладонь и, протянув ее мне, удовлетворенно проглотил то, что осталось.
Со стороны это выглядело отвратительно, но привередничать было бы глупо. Я и так-то не особо брезгливый, а уж сейчас, когда все болит…
— Хитер! — хмыкнул я, морщась от неописуемой горечи. — Выходит, ты и траву с собой прихватил?
— Так я же помнил, с кем иду, — буркнул Иоши, медленно обведя взглядом площадку. — А где этот…
— Если ты про чёрного урода, то он сейчас на верхних ярусах Тонкого Мира, или куда там ещё отправляются убитые ками?
— Ты… — глаза тануки округлились как блюдца. — Ты победил гневного духа?!
— Его победила цепь из истинного серебра, — пожал плечами я и посмотрел на приятеля. — Спасибо! Если бы не твоя помощь, я бы здесь сейчас не сидел. Ты вообще как?
— Жить буду, — усмехнулся енот. — За неделю кости башки срастутся, но чтобы я ещё раз тебе поверил… Драться он не будет, ну да…
— Так это ж не я на него нападал, — возмутился я и, обернувшись, посмотрел в центр площадки. — Слушай, а что такое гневный дух, и куда подевался мой меч?
— Твой? Ну да, как я сразу не догадался, — тануки оскалился и покачал головой. — Этот темный воин являл собой проклятье, которое лежит на мече. Уничтожить такое можно, только проведя специальный обряд. У тебя лишь получилось его на время развеять. — Иоши пожал плечами и опустил взгляд, в его голосе послышались виноватые нотки. — Я не знаю, куда подевался сам меч, но такое оружие само выбирает себе хозяина. Если бы он тебя признал, боя бы не случилось… Нет, конечно, меч можно подчинить себе заклинаниями, но это очень плохой путь. Не зря же шаман не стал его забирать.
— Ясно, — вздохнул я. — А что с ками ущелья? Она помогла мне вытащить меч, и все обломки потом куда-то исчезли. Включая те, что болтались в воздухе.
— Я не знаю, Таро, — енот подхватил шляпу и, поднявшись с земли, хмуро посмотрел в направлении ущелья. — Ты же слышишь, моголы уже здесь, и, если они чувствуют себя спокойно, значит, Каору-сама ещё не вернулась.
— Каору-сама?
— Да, — кивнул Иоши. — Имя открылось в тот момент, когда ты вытащил меч. А сейчас пойдём… Степняки чего-то ждут, и нам необходимо успеть пройти до того, как они двинутся в сторону лагеря. В ущелье можно спуститься только там, где мы поднимались, поэтому…
— Погоди, — остановил я приятеля. — Давай поступим так: ты вернёшься и предупредишь Накату о тех заклинаниях, а я посмотрю, что там ещё задумали степняки. Глупо же упускать такую возможность! Как только я что-то узнаю, сразу же побегу вслед за тобой и как раз успею к началу. Только ты не вздумай говорить самураю о том, что приключилось в астрале. Нефига ему обо всем этом знать.
— Таро, а ты про шамана, случаем, не забыл? — посмотрев на меня, как на идиота, осторожно поинтересовался тануки. — Он ведь, скорее всего, почувствовал, что здесь произошло, и, стоит только тебе показаться…
— Если бы он что-то почувствовал, то бежал бы в свою степь без оглядки. Вряд ли ведь Хозяйка его простит? — я обернулся и, кивнув на ущелье, добавил: — Вот что они мне могут сделать? Крыльев-то у них нет, а заметят — сразу свалю. Мне на сегодня приключений хватило…
— Как-то одна лисица тоже так говорила: много ей не надо, ага — а с утра я еле живой оттуда уполз! — Иоши картинно вздохнул и покачал головой. — Ладно, возможно, ты прав, но не давай ему встречаться с тобой взглядами.
— Хорошо, — кивнул я. — И ещё раз: спасибо!
— Поблагодаришь, когда вернёшься, — хмуро буркнул енот и, надев шляпу, пошёл по тропе на север.
Я проводил его взглядом, вздохнул и, аккуратно обходя камни, направился к краю ущелья.
Настроение было не то чтобы прямо поганое, но и хорошим его не назвать. Нет, я, конечно, рад, что живу и дышу, но ведь, по сути, все оно осталось как прежде. Хозяйке Ущелья вроде помог, но степняки все равно собираются атаковать стену. Меч меня послал по известному адресу и куда-то свалил, Иоши едва не убили. Всего навара — лишь пара десятков синяков и наука — не связываться с проклятыми предметами. Ну да, зарекалась свинья не жрать желудей…
Приняв чуть левее, я направился туда, где край ущелья порос невысоким кустарником и, не доходя десяти шагов до обрыва, опустился на траву.
Снизу доносилось ржание лошадей, позвякивало железо, слышалась незнакомая речь. Некоторые слова были вроде понятны, но смысл фраз терялся. Это как с поляком за жизнь по пьяни общаться. То есть водку водкой называют и там, но вот все остальное…
Привычно двигая локтями, я подполз к краю обрыва и, скрываясь за ветками кустов, оглядел отряд степняков. Настроение тут же испортилось окончательно, ведь то, что мне открылось, оптимизма не внушало ни капли. Мало того что моголов сюда пришло больше ста человек, так они ещё и экипированы были лучше, чем бойцы гарнизона.
В кольчугах и островерхих шлемах с бармицами они походили на воинов Древней Руси, сошедших с полотна Васнецова. Каждый нёс за спиной лук и, помимо этого, был вооружён копьем и коротким мечом. Не знаю уж, чем им при штурме стены могут помочь длинные копья, но вот все остальное… Странно также и то, что я не увидел у степняков ни одной лестницы, но в мире, где работает магия, возможно, существуют ещё какие-то способы забраться по отвесной стене?
Дно ущелья в этом месте обильно поросло травой, и понятно, почему отряд остановился именно здесь. Спешились, отправили коней пастись и даже поставили пару юрт… Костров только не жгут, но это, видимо, чтобы совсем не палиться. Шамана или кого-то похожего на него я не увидел и, логично предположив, что этот урод находится в юрте, решил перебраться немного левее.
Ширина ущелья в этом месте достигала метров ста пятидесяти-двухсот, высота стен — около тридцати, и оказалось большой удачей, что моголы поставили свои дома неподалёку от того места, где я находился.
Сменив точку наблюдения и расположившись прямо над юртами, я еще раз внимательно оглядел отряд и вдруг услышал чьи-то едва различимые стоны.
Стонал определенно мужчина, и можно было предположить, что одна из юрт используется как полевой лазарет. Вторая же — бежевая, возле которой дежурили два воина при полном параде — являлась чем-то навроде штаба, и шаман, скорее всего, находился именно там. Не, ну а где бы ему ещё находиться?
Внизу ничего интересного не происходило, и я просто лежал, изучая взглядом войско врага. Словно исторический фильм смотришь, право… Кони, юрты, монголо-татары… Все это, конечно, здорово, но, судя по увиденному, ситуация складывается препоганая! Если шаман расчистит подступы магией и эти ребята заберутся на стену, гарнизону придётся несладко. Сто двадцать на пятьдесят — хреновая математика, особенно с учетом того, что степняки гораздо лучше вооружены и опыта им не занимать. Дисциплина в отряде железная, общаются между собой в основном жестами, а если и говорят — то негромко и коротко.
Вот интересно, как они с такой организацией не отхватили себе пару провинций? Решили сделать это прямо сейчас? Но почему тогда именно Сато? У соседей со степью граница открыта, но эти ребята прутся сюда! И какого хрена они вообще дожидаются? Если шаман подготовил почву заранее, то что мешает им нападать? Ждут, когда кто-то подвезёт лестницы?
Ответ на этот вопрос пришёл через пару часов. Со стороны степи прискакал всадник и, спешившись возле бежевой юрты, быстро забежал внутрь. Часовые даже не подумали его останавливать.
Мужик пробыл внутри пару минут. Выйдя, он взял коня за уздечку и направился в расположение войска, а вот за ним из юрты выбрались два товарища, при виде которых я озадаченно хмыкнул. Один из них — огромный мужик в пластинчатой броне и богато украшенном шлеме — не кто иной, как командир всего этого войска, а вот второй…
Высокий сухощавый старик в грязном драном плаще был с ног до головы обвешан костями. Они висели на поясе, на плечах, и даже на голове у него вместо шлема красовался череп какого-то крупного хищника. Со стороны шаман моголов напоминал клоуна, но внешность — штука обманчивая, и, памятуя слова Иоши, я старался ни на секунду не задерживать на нем взгляд.
Никакого бубна у него не было, а вот массивный посох с навершием в виде того же черепа, на который старик опирался при ходьбе, со стороны выглядел очень внушительно. Даже не посох, а, скорее, двуручный клевец, поскольку из длинного наконечника, прямо под черепом, торчал хищно-изогнутый стальной клюв. Доспехи таким пробивать — самое то, но чтобы размахнуться этим дрыном, нужна недюжинная сила. Там же одного железа — килограмма четыре как минимум, но со стороны не было заметно, чтобы шаман испытывал хоть какие-то неудобства. Опасный тип… Впрочем, это я знаю и так.
Едва только шаман с командиром отряда вышли из юрты, со стороны степи показались еще четверо всадников. В отличие от гонца, эти четверо были японцами, и ситуация стала потихонечку проясняться. Не, ну тут и ребенок бы догадался… В горе Ваши обнаружили серебро, и это, конечно, не дает покоя соседям. Атаковать в лоб Кимура по какой-то причине не хотят, а тут в ущелье им мешает выставленный гарнизон. Не знаю уж, что эти уроды задумали, но моголы, прорвавшись за стену, могут неплохо разгуляться в провинции. А если им еще при этом заплатить… У соседей и так больше солдат, но если падет гарнизон, перевес станет катастрофическим. Не, так-то все, вроде бы, грамотно, но интересно, какую цену запросил с Кимура шаман? Сколько золота стоит этот поход?
Тем временем всадники приблизились и, остановив коней, спешились. Все четверо — экипированы в хорошую пластинчатую броню. Трое, помимо мечей за поясами, вооружены копьями. Старший — мужик лет тридцати на вид, чем-то похож на Накату, только доспех выглядел намного дороже.
Все четверо направились к вышедшему к ним навстречу шаману и, остановившись в трех метрах напротив него, синхронно склонили головы. Шаман даже не пошевелился.
Постояв так пару секунд, старший из самураев поднял взгляд и, четко разделяя слова, произнёс:
— Чулуун-сама, Кимура приветствуют тебя на этой земле! Мой брат, Акира, шлёт тебе свою часть нашего договора. Вот, прими и владей!
Произнеся это, самурай шагнул вперед и протянул шаману деревянный футляр, который все время осторожно держал в руках.
Интересно…
Шаман кивнул, забрал коробку и тут же ее раскрыл. Удовлетворенно оскалившись, старик вытащил на свет серебристую цепь с кулоном в виде треугольной пластины и, обернувшись, сделал знак стоящим возле юрты солдатам. Коротко кивнув, эти двое направились в соседнюю юрту и вытащили оттуда мужчину, связанного по рукам и ногам.
На вид — не старше тридцати лет. Коротко стриженный, в заляпанной кровью рубахе и кожаных штанах, он больше всего напоминал воина. Пленный? Или кто-то из своих? Не понятно, но, как бы то ни было, мужик держался достойно. Не стонал, ни о чем не просил, а когда его поставили перед стариком на колени, усмехнулся и произнёс в лицо шаману пару фраз… Слов не разобрать, но смысл сказанного был предельно ясен. С такими интонациями здоровья врагу не желают.
Ни слова не говоря, шаман надел мужчине на шею цепочку, затем коротко размахнулся и проломил пленному череп. Вот так просто, у всех на глазах! При этом ни прибывшие в ущелье Кимура, ни солдаты даже не поморщились от произошедшего, а я… А мне, наверное, еще ко многому тут придётся привыкнуть… Это ведь не смерть в бою и даже не казнь… Ублюдок просто походя размозжил голову человеку так, будто перед ним была курица.
Дерьмо! Этот мир словно повернулся ко мне, показывая свою истинную суть. Нет, понятно, в чужом монастыре чужие правила, а убитый мог быть последней скотиной, но почему же на душе так погано? Сказочные звери, волки, еноты и даже та тварь из астрала превращали все происходящее со мной в сказку, а вот сейчас сказки закончились. Нет, ничего сверхъестественного с точки зрения Средневековья, конечно же, не произошло, но в Сато никто ничего похожего не творил, и это означает, что моя сторона — правая! По крайней мере, здесь и сейчас!
Склонившись над трупом, шаман снял с него заметно потемневшую цепь и, удовлетворенно кивнув, сделал знак тащить следующего.
Это повторилось ещё четыре раза, когда пленные, наконец, закончились. У пятерых мужчин забрали жизни из-за железки…Нет, понятно, что это какой-то артефакт навроде моего несостоявшегося меча, но и плевать. Наблюдая за этим поганым действом, я жалел лишь о том, что у меня нет под рукой автомата. Эх, с каким бы удовлетворением я бы жал на скобу…
— Да, это то, что вы мне обещали, — сняв цепь с последнего трупа, шаман надел её на себя и, обернувшись к самураям, добавил: — Дух Горы скоро уйдёт, ей не помогли дары ваших соседей. Вы можете поехать с нами и посмотреть, чем все закончится. Сюго Кимура сдержал слово, и я выполню своё обещание.
«Ну да, сука, раскатывай губы, — не глядя на эту тварь, с ненавистью подумал я. — Дары не помогли, но зато появился парень из одной далекой страны вместе с приятелем. К слову, Иоши был слишком высокого мнения об этом ублюдке. Шаман ведь так и не понял, что случилось в астрале».
Закончив говорить, старик перевёл взгляд на командира отряда и, кивнув, махнул рукой в направлении стены. Гигант-могол довольно оскалился и, обернувшись к войску, что-то проорал на своём языке. Лагерь тут же пришёл в движение. Со всех сторон донеслись крики десятников, загремело железо, возмущённо заржали седлаемые лошади. Кимура постояли секунд десять и, обернувшись, направились к своим коням, человек десять степняков подбежали к юртам и принялись оперативно их разбирать.
Понимая, что больше «кина не будет», я отполз от края обрыва, поднялся на ноги и, размявшись, быстро пошёл в направлении гарнизона. Бежать по торчащим из земли камням — дело неблагодарное, но тут всего-то километр пути. Там ещё съехать с горки на заднице — и вот я уже практически дома.
Всю дорогу у меня из головы не лез этот гребаный артефакт. Что?! Что собой представляет эта цепочка, раз ею можно заплатить за такое?!Прогнать ками с её территории, заморочиться с заклинаниями и отправить в бой больше сотни хорошо подготовленных воинов! И шаман ведь тоже ни разу не мальчик — вон как перед ним Кимура расшаркивались. А еще бы понять, что делал старик, убивая этих ребят? Заряжал артефакт жизненной силой? Но нахрена? И почему цепь с подвеской так потемнели? Лестниц степнякам так и не подвезли, но им, по ходу, на это плевать. Так, может быть, этот артефакт способен как-то проломить стену?
Когда до спуска в ущелье оставалось чуть больше ста метров, дорога выровнялась, и последний отрезок пути я преодолел бегом. Впереди уже показалась стена с часовыми и фигурой самурая точно по центру. Наката стоял, скрестив на груди руки, и спокойно наблюдал за тем, что происходит внизу. Ну да, Иоши, наверное, всех там построил да и свалил подобру-поздорову в свой лес. Ему-то приключений на сегодня достаточно.
Мысленно улыбнувшись, я подбежал к спуску и… рухнул на землю, стараясь не попасть на глаза степнякам. Пятеро всадников скрывались за выступом скалы на другой стороне ущелья, находясь при этом как раз между мной и стеной! Вроде бы не заметили, но это оказалось единственным плюсом. Ведь за стену мне уже не попасть! Проклиная себя за медлительность, я осторожно подполз к краю ущелья и, спрятавшись за кустом, попытался оценить ситуацию.
Черт! Скатиться с горы перед пятеркой конных — иначе как самоубийством не назвать! До стены мне добежать не дадут… Наколют на копье или подстрелят, потом допросят с пристрастием и отдадут шаману для его гребаных экспериментов.
До разложенных на подступах камней метров пятьдесят, если не больше. Конь по ним, конечно же, не пройдет, но и я бежать не смогу. И прикрыть меня на таком расстоянии вряд ли получится. Вот что за гребаный день?! Одно дерьмо следует за другим, и просвета не видно… Понимая безвыходность положения, я выматерился от досады и стал ждать в надежде, что эти уроды куда-нибудь свалят.
Надежды не оправдались. Основное войско моголов показалось минут через тридцать, и я в который раз за день поразился их воинской выучке. Степняки двигались в шеренгу по восемь, с интервалом в два метра, и их отряд сверху выглядел почти что правильным прямоугольником.
Я лежал так, что не мог даже подать знака своим, но в гарнизоне и без меня услышали топот копыт, и на стену поднялись лучники. Двадцать человек, на сотню тяжелой конницы… М-да… И ведь они ни разу не английские йомены… Впрочем, моголы из-за скалы выезжать не стали — остановились и стали дожидаться шамана.
Старик ехал вместе с четырьмя Кимура чуть позади основного отряда. Как только командир приказал сотне остановиться, он спрыгнул с коня и, пройдя чуть вперед, вскинул над головой свой жуткий клевец. Дальше произошло странное… Со всех сторон из земли в навершие потянулись ярко-оранжевые нити, образуя над головой шамана большой полупрозрачный шар. В следующее мгновение старик резко опустил оружие, раздался хлопок, и вокруг тела заклинателя появился оранжевый конус.
Защита? Ну да — очень похоже на то, и стрелой её, наверное, не пробить. Подтверждая мои догадки, шаман вышел на открытое место и, остановившись прямо напротив стены, с силой ударил оружием по земле.
Заметив цель, Наката перестал изображать памятник и, указав на заклинателя, что-то неразборчиво прокричал. Лучники на стене натянули тетивы, тишину нарушили разрозненные хлопки. Мелькнули в воздухе стрелы, но из двух десятков лишь одна попала в защитное заклинание и, не нанеся никакого вреда, бессильно упала на камни.
Вокруг ног шамана тем временем зашевелилась земля, и выглядело это настолько жутко, что у меня по спине побежали предательские мурашки. Ну да… Одно дело наблюдать такое на экране телевизора под пивко, и совсем другое — когда это происходит рядом с тобой. Тут же всего-то метров тридцать, не больше!
Старик стоял неподвижно, бормоча себе под нос непонятную монотонную хрень, а вокруг него все бурлило. Из земли то и дело вырывались короткие толстые щупальца и, касаясь щита, тут же осыпались песком.
Лучники гарнизона выстрелили ещё несколько раз, но с тем же успехом. Какой-то незнакомый тип в кимоно поднялся на стену и, указав на заклинателя степняков, стал что-то втолковывать Накате, но слов было не разобрать.
Бубнеж шамана тем временем изменил тональность и зазвучал так, что у меня начало закладывать уши. Спустя пару мгновений мерзкий, отвратительный звук оборвался, перед стариком появилась большая прозрачная сфера, и он с видимым усилием толкнул её к стене.
Нарушая все мыслимые законы физики, прозрачный шар покатился в горку, постепенно набирая скорость, и через десять шагов вдруг резко обрёл очертания! Случилось это примерно в том месте, где в астрале лежала крайняя закладка, и теперь стало понятно, для чего шаман их раскладывал! В следующий миг раздался оглушительный треск, все камни вокруг шара разом исчезли, а вражеское заклинание заметно увеличилось в размерах!
Земля начала мелко дрожать, со стороны гарнизона донеслись крики ужаса, а через пару метров все повторилось. Камни вокруг шара исчезли, он увеличился и покатился быстрее!
М-да… И лестницы степнякам не нужны. Если эта мерзость доползет до стены, на территорию гарнизона можно будет заехать на лошади. Минута-две… Гигантский шар все быстрее катился в горку, оставляя за собой полосу ровной земли, моголы впереди что-то орали, а я смотрел на пока ещё целую стену и отчётливо понимал, что гарнизон обречён. Ведь даже если этот шар никого не задавит, конная сотня легко уничтожит защитников и спокойно двинется в глубь провинции. Следом за моголами придут Кимура и…
Как же мерзко лежать вот так, ощущая свою бесполезность, не зная, что делать и как поступать…
Понимая, что надо спасаться, Наката вместе с лучниками ушел со стены, и вскоре после этого земля подо мной содрогнулась.
Гигантский каменный шар с грохотом наехал на укрепление и, снеся две трети стены, закатился на территорию гарнизона. Хрустнули ломаемые постройки, старик торжествующе расхохотался, командир отряда проорал что-то на своём языке, сотня начала выползать на открытое пространство, а четверо самураев спешились и встали позади шамана так, чтобы удобнее наблюдать за атакой.
Ублюдки! Нет, понятно, что чужаков на свою землю приводили во все времена, но интересно, как бы на такое посмотрел император.
Защитники гарнизона ещё только пытались организовать строй, в сторону степняков полетели редкие стрелы, но сотня уже набрала ход. Гремя железом и противно визжа, моголы устремились в пролом, и счёт уже пошёл на минуты.
«Ну, вот и все…», — мысленно вздохнул я, с досадой глядя степнякам в спину, когда произошло страшное.
Земля содрогнулась, и стены ущелья осыпались, похоронив под собой большую часть атакующих! Это произошло настолько быстро, что я не успел даже выругаться! Огромные камни рухнули с сорокаметровой высоты, погребя под собой все живое, и над ущельем поднялось целое облако пыли!
Громко выругался стоящий внизу шаман, на лицах Кимура появилось испуганное выражение, но на этом странности не закончились. Из-под завала к груди старика потянулись тонкие серебристые нити. Сто или, может быть, больше. Мелькнули и сразу пропали, но фигуру шамана тут же окутала темная дымка. «Артефакт собрал души погибших?» — промелькнуло у меня в голове, когда из облака пыли появился еще один персонаж.
Она походила на статую. В этот раз на девушке была короткая туника. Ноги босые, кожа мраморно белая, светлые волосы едва касаются плеч… Хозяйка Ущелья все же пришла, и вряд ли для того, чтобы накормить шамана пирожными.
Сообразив, что случайно зацепить может и меня, я вскочил на ноги и уже собирался валить, но не успел. Не произнося ни слова, девушка махнула рукой от пояса и, по типу метания фрисби, швырнула перед собой веер оранжевых дисков. Просто и обыденно, со спокойным лицом! Словно кидала тарелку своей любимой собаке.
По степени воздействия это можно было сравнить с пулями крупнокалиберного пулемёта! С глухим металлическим звуком диски проломили пластины самурайской брони и швырнули четверых Кимура на землю. Кровь из проломанных лат плеснулась на камни, одному из самураев начисто снесло диском голову. Перекрывая звуки творящегося за завалом сражения, на земле захрипели умирающие лошади. Жесть!
Я стоял и ошарашено смотрел на результат такого проявления мощи. Полубогиня, ну да… И если это та самая Сила, о которой все говорят, то я себе хочу точно такую…
Шаман, в отличие от самураев, пережил эту атаку. К моему удивлению, старик даже не попытался бежать, а на его лице не появилось и тени страха! Пролаяв что-то неразборчивое на своем языке, он ткнул в направлении девушки навершием клевца, и в следующий миг тело Хозяйки Ущелья опутали вырвавшиеся из-под земли длинные чёрные щупальца. Сука! А Иоши считал, что его стихия — земля!
Хозяйка Ущелья, по ходу, и сама не ожидала такой атаки. Дёрнувшись всем телом, она разорвала пару мерзких отростков, но это ей помогло слабо.
Видя ее попытки, шаман издевательски расхохотался и, вскинув над головой оружие, начал читать какое-то заклинание. Девушка дернулась ещё раз, на ее лице появилось затравленное выражение, и я решил, что пришло время вмешаться! Нет, я прекрасно понимал, чем для меня это может закончиться, но кто не рискует — тот не водит девчонок в кино!
Метнувшись к спуску, я скатился на заднице вниз и, с трудом устояв на ногах, подхватил копье одного из убитых Кимура. Голос шамана сменил тональность, старик шагнул вперёд, взмахнул своим жутким оружием и… в этот миг я ударил! С разбега, двумя руками, вложив в этот удар всю свою силу и ненависть!
Не по-рыцарски? Да и плевать! С этой тварью по-другому не выйдет!
Заклинание Хозяйки Ущелья, очевидно, ослабило щит, и копье вошло в него, как в резину. Шаман дернулся, попытался отшагнуть, но не успел, и острие ударило его точно между лопаток!
Стальной наконечник с глухим звуком пробил тело старика насквозь, но уже в следующую секунду моя голова лишь чудом разминулась с крюком его чудовищного оружия.
Уходя от удара, я выпустил из рук копье и, не удержавшись на ногах, завалился на землю.
Интуитивно почувствовав быструю смерть, резко перекатился в сторону и, слыша за спиной глухой удар железа о землю, метнулся к телу мертвого самурая. «Сука! Да как же он не подох?!» — мысленно проорал я и, не найдя на земле копья, вырвал из ножен трупа клинок.
Шаман был страшен… С торчащим из груди наконечником, залитый кровью, с безумно вращающимися глазами и жуткой оглоблей в руках.
Человек не может быть настолько живучим, но эта тварь, наверное, не человек! Подавив панику, я поудобнее перехватил рукоять меча, и в этот миг старик атаковал. Жутко оскалившись, шаман замахнулся клевцом и ударил, целя мне в голову. Собирался, в смысле, ударить. Резко шагнув вперёд, я выполнил одно из семи стандартных движений, и этого оказалось достаточно!
Лезвие чужого меча попало старику в шею, и голова шамана отделилась от тела. Да, с магией у меня, конечно, беда, но в скорости этот ублюдок мне не соперник!
Обезглавленный труп сделал два шага по инерции и, облив меня кровью, завалился на камни. Сухо хрустнули кости на поясе, чёрная цепь с треугольной подвеской упала передо мной в пыль, и в следующий миг над артефактом появился силуэт девушки!
Натуральный, черный, объемный! На полголовы ниже меня, с треугольными ушами над причёской и кучей лисьих хвостов! Ни лица, ни одежды было не разобрать, но, судя по заметной груди, это была все-таки девушка!
Потянувшись, как от долгого сна, она смерила меня взглядом и рассмеялась приятным, мурлыкающим смехом. В следующий миг видение исчезло, а на земле, в том месте, где только что лежала чёрная цепь, остался лишь её отпечаток.
«М-да… Это ещё что за приколы?» — только и успел подумать я, когда заметил, что Хозяйка Ущелья освободилась из пут и сейчас направляется ко мне.
Она была похожа на статую, которой надоело стоять в парке на постаменте. Мраморное тело и мраморная же туника, которая по какой-то причине колыхалась при ходьбе и ничем не отличалась от настоящей. Лицо, как у снежной королевы. Неподвижное, но очень даже приятное. Грудь высокая, ноги стройные… Девушка как девушка, и бревном такую точно не назовёшь…
Сдержав неуместную улыбку, я быстро убрал катану за пояс и почтительно поклонился Хозяйке Ущелья.
Остановившись в трёх метрах напротив, Каору-сама смерила меня пустым взглядом, кивнула, и в голове эхом пророкотали её слова:
— Ты дважды помог мне, воин, и я благодарна! Не думала, что у тебя получится, но ошибаются даже такие, как я. Ты действительно его достоин… — в следующий миг в руках полубогини появился знакомый цвайхандер, и она протянула его мне. — Вот, возьми и владей! Это страшное оружие, Таро, но я уверена, ты сможешь с ним совладать!
— Благодарю, Госпожа! — я упал на колено, забрал меч, и в следующий миг он исчез! Просто растворился в воздухе, а у меня вдруг прострелило болью плечо! По ощущениям — словно к мышце поднесли раскалённый металл.
Черт! Это что, какая-то шутка?! Стиснув зубы, чтобы не заорать, я поднялся на ноги и вопросительно посмотрел на Хозяйку Ущелья.
— Все хорошо, Таро, — встретившись со мной взглядами, спокойно пояснила она. — Когда-нибудь у тебя хватит сил удержать его даже здесь. А сейчас прощай, я не забуду…
— Подождите, Госпожа, — набравшись наглости, воскликнул я и, кивнув на отпечаток цепи, поинтересовался: — Что это было? Какая-то женщина с хвостами… Ее силуэт появился после смерти шамана…
— Глупые люди обнаружили на своей земле Храм Владыки Нижнего Мира, — мгновение поколебавшись, пояснила Хозяйка Ущелья. — Там они нашли этот артефакт и решили расплатиться им за серебряный рудник. Не знаю, как он здесь оказался, но в такие филактерии Владыка Сэт когда-то запечатывал своих врагов и предавших союзников. Шаман решил подчинить себе могучего демона, но по иронии судьбы его жизнь оказалась последней каплей для освобождения Девятихвостой! Я не поняла, кто она, но, к нашему счастью, лисица была слишком слаба и поспешила убраться. Надеюсь, она больше здесь не появится.
Сказав это, ками исчезла, и я остался один.
М-да… Вот непонятно, радоваться или расстраиваться? Нет, конечно, живой — это здорово! Ребятам хоть как-то помог, но где, черт побери, этот меч? В астрале? Скорее всего, но что-то не хочется встречаться мне с тем мужиком. «Когда-нибудь у тебя хватит силы удерживать его здесь…» Как же задолбали они меня этими завтраками!
Морщась от боли в плече, я оглядел трупы и, мгновение поколебавшись, положил катану на тело мертвого самурая. Бой за завалом прекратился, и оттуда слышались знакомые голоса. Наши победили, а значит, меч мне уже не понадобится. Правила — они на то и правила, чтобы их иногда нарушать, но злоупотреблять этим не стоит. Подобрав с земли копье, я направился к камням, и в этот момент на вершине завала появился Наката.
Самурай выглядел так, словно его протащили по камням до замка и тем же способом вернули обратно. Шлем помят, кувагата[67] куда-то пропала. Пластины брони погнуты, некоторые из них болтаются на остатках завязок. Штанина потемнела от крови, левая рука висит плетью. Впрочем, несмотря на все это, Наката выглядел достаточно бодро. До того момента, как забрался на завал, ага…
Оглядев ошарашенным взглядом лежащие за моей спиной трупы, самурай сунул в ножны катану и ловко сбежал вниз по камням. Следом за ним на завале появились солдаты, и выглядели они примерно так же, как командир. Судя по решительным лицам, народ ожидал, что потеха продолжится, но, видимо, не судьба.
— Это не все мои, — на всякий случай пояснил я, глядя на приближающегося Накату. — Хозяйка Ущелья постаралась, а я ей лишь немножко помог.
Самурай на эти слова никак не отреагировал. Остановившись в трех метрах напротив, он задержал взгляд на обезглавленном теле шамана, посмотрел на меня и вдруг улыбнулся! В первый раз за все время нашего с ним знакомства!
Это выглядело настолько дико и необычно, что я так и замер с открытым ртом. Однако следующей фразой Наката добил меня окончательно.
— Таро-доно, — ударив себя кулаком в грудь, торжественно произнес он. — Я рад, что ты решил послужить нашему господину!
«Доно…»Ну да… Достойный обращается к достойному… Вот это и называется — карьерный рост.
Я вернул самураю улыбку и, морщась от боли в плече, произнес:
— Да, Наката-доно! Я тоже этому очень рад! Ты даже не представляешь как…
Жизнь в какие-то моменты очень напоминает скоростной спуск. Когда ты летишь на огромной скорости вниз, стараясь удержать равновесие, а душа замирает от восторга и страха. Остановиться нельзя, ведь до финишной черты ещё хрен знает какое расстояние, и в голове одна только мысль: «Не упасть!». Тут, конечно, не лыжный спуск, и до финиша доберётся не каждый, но тем интереснее в эти игры играть…
Я улыбнулся, посмотрел в спину идущего впереди самурая и, вздохнув, перевёл взгляд на замок, до которого осталось меньше километра пути.
Дежавю… Все так и немного не так. Меньше десяти дней назад мы выходили из этого замка, и за это время произошло столько всего… Столько народа погибло… М-да…
В тот день завал уничтожил сто пять степняков, но оставшиеся взяли с собой полтора десятка солдат гарнизона. Даже страшно подумать, что бы случилось без вмешательства ками.
Примерно через час после битвы в гарнизон прибыл Сато Кохэку с сотней копейщиков. Сюго посчитал, что степняки пытаются лишь отвлечь основные силы провинции, и выдвинулся с войском на встречу с Кимура, но те напасть в тот день не решились.
Оглядев трупы и выслушав мой рассказ, Сато оставил десять бойцов и ушел с остальными караулить врага на границе земель. Нам с Накатой было приказано быть в замке к обеду третьего дня, и вот мы, собственно, выполняем.
Кимура забрали тела своих погибших на следующий день, и вся провинция облегченно выдохнула. Нет, никто не сомневался, что соседи придут, но сделают они это не раньше чем через месяц. Я не сильно вникал, но там что-то непонятное с обрядом поминовения. Один из убитых оказался младшим братом сюго, и его душа должна как-то там упокоиться. Впрочем, плевать на этих Кимура.
Как выяснилось, убитый мною старик являлся одним из трёх Верховных Шаманов Степи, а эта сотня была его личной гвардией! Элита элит… Моголы могли запросто вырезать всю провинцию, и, возможно, поэтому соседи не посмели сразу напасть. Сейчас отпоют своих, все разведают и, узнав, что большую часть степняков уничтожил обвал, полезут с новыми силами. Ну не сейчас, а через месяц, но тем не менее…
Весь этот месяц нужно готовиться, но стену за это время не восстановить, и скоро в ущелье снова будет не протолкнуться. Конница через завал не пройдёт, но пехоте это — раз плюнуть. У Кимура людей втрое больше, чем здесь, и, если ничего не придумать…
Я вздохнул и, перешагнув через камень, задумчиво посмотрел в сторону замка. Нет, какие-то мысли у меня, конечно же, есть. Осталось только понять, насколько они реализуемы.
Чуть прибавив хода, я догнал самурая и, переведя на него взгляд, поинтересовался:
— Послушай, Наката-доно, а как в провинции дела с проволокой? Нужно, чтобы она была примерно с четверть ногтя толщиной и, хорошо бы, железная.
— И сколько тебе её нужно? — поморщился самурай. — И главное — зачем?
— Сколько — точно не знаю, но, думаю, по весу трёх-четырёх лошадей. Там, где я воевал раньше, такая проволока использовалась против конных и пеших. Если правильно ее скрутить…
— Нет, — не дал мне договорить самурай. — Думаю, и двадцатой части от этого не наберется. Проволока дорогая, и тянуть её сложно. Впрочем, в замке есть мастер Мичи. Ты можешь узнать у него.
М-да… Но стоило хотя бы попытаться… Нет, я, конечно, спрошу у мастера, но, боюсь, он ответит мне то же самое. «Чеснок»[68] бы нам, конечно, очень помог. В ущелье-то — на ровной твердой поверхности, да и с учетом того, что сапог здесь пока что не носят. Впрочем, произвести его быстро и в нужных количествах в местных условиях, наверное, не получится. Блин, как же все сложно в этом Средневековье…
Самурай замолчал, и я снова погрузился в раздумья. А то до замка еще идти и идти, а из Накаты собеседник хреновый. Не, если по делу — то без проблем и сколько угодно, а просто так народ тут особо болтать не любит. Ну, если не считать моего приятеля.
К слову, Иоши появился на следующий день после боя, когда уже все более-менее успокоилось. Выслушав подробный рассказ о том, что произошло в итоге в ущелье, тануки ненадолго подвис, а потом наотрез отказался прогуляться со мной в астрал за мечом. Причем не просто отказался, а сказал, что и ноги его там больше не будет.
По словам енота, только идиот попрется туда, где есть шанс встретиться с девятихвостой лисицей. С его путаных и не совсем понятных объяснений я понял лишь то, что девять хвостов у лисицы отрастает в тот момент, когда ей исполняется тысяча лет, и связываться с такими опасно даже богам. Долго у нас поговорить не вышло, и я так и не понял, чем Иоши так напугала эта тысячелетняя старушка. Мой приятель вообще не очень любит лисиц, и, может быть, причина его страха именно в этом?
Ладно, с Иоши я еще поговорить успею, а сейчас главная забота — не облажаться на предстоящем мероприятии. Не, так-то, вроде, все помню, но небольшой мандраж все же присутствует.
Вообще, о том, зачем я понадобился сюго, можно только догадываться, но весь вчерашний день Наката обучал меня правилам этикета и рассказывал о кодексе самураев. Как выяснилось, местный бусидо отличался от земного лишь тем, что здесь на первое место ставилось служение клану и императору. В принципе, это неудивительно. Как говорил старик Маркс, «бытие определяет сознание», и, поскольку империя несколько тысяч лет существовала как единое целое, мелкие феодалы отодвинулись в кодексе на второй план.
Ритуальные самоубийства тут не приветствовались, не было культуры чайных церемоний, а в остальном, думаю, отличий набиралось немного. «Ты должен жить, постоянно понимая, что в любой момент можешь умереть, и смерть твоя должна быть достойной!» То есть, если на пальцах, жить нужно одним днем, и отсюда все эти любования горами и цветением сакуры. Впрочем, сейчас на дворе лето, вся эта пустоцветная вишня уже отцвела, и целый год можно особо не париться.
До замка мы добрались часов так примерно к одиннадцати. Нигде не задерживаясь и ничего не говоря, Наката отвел меня на второй этаж цитадели и сдал с рук на руки двум служанкам.
Ни разу не смущаясь, девушки стянули с меня всю одежду и отвели в соседнюю комнату к большому деревянному корыту с тёплой водой. Сами они раздеваться не стали, но что-то мне подсказывало, что здесь, на втором этаже, где живут самураи, в их обязанности входит не только уборка и стирка. Впрочем, сам я ничего такого не требовал — просто из опаски сделать что-то не так.
Потом меня долго мыли, хихикая и натирая какой-то душистой хренью. Было очень приятно, но полностью расслабиться не получалось. И дело совсем не в девушках — они были вполне симпатичными, но голым в незнакомом месте чувствуешь себя не очень комфортно. Впрочем, все неудобство вскоре прошло. Руки у девушек были мягкие, голоса приятные, и, когда они скинули с себя кимоно, я улыбнулся и плюнул на все заморочки.
Вся эта процедура продлилась чуть более часа, и девственность я потерял по полной программе. Девчонкам тоже вроде понравилось, но точно сказать не могу. Женщины ведь те ещё актрисы, у них и Станиславского получится обмануть.
Закончив с купанием, девушки обрядили меня в новое синее кимоно с золотисто-белым гербом-камоном, вышитым в виде хвоста лисы. Затем выдали новенький пояс оби, и, пока я его повязывал, в комнате появился Наката.
Самурай посмотрел на улыбающихся девчонок, затем смерил взглядом меня. В глазах его мелькнула ирония.
— Пойдём, Таро-доно! Господин ждёт! — коротко произнёс он и вышел из помещения.
Я благодарно кивнул девушкам и, попрощавшись, направился следом за ним.
Настроение было великолепное! Чистый, в новой одежде, а впереди один только позитив!
«Как же все-таки классно! — думал я, поднимаясь по лестнице и глядя в широкую спину Накаты. — Женщины тут такие же, как на Земле, и процесс совершенно не отличается!» В целом, никаких угрызений совести я не испытывал. Мика сказала, что её подобное не обидит, да и как, скажите, тут удержаться? Нет, конечно, в реальности я давно вышел из пубертатного периода, но в этом-то вся и проблема. Там, где шестнадцатилетний пацан засмущается, взрослый мужчина поступит по ситуации. Нет, конечно, верхняя голова у меня вполне контролирует нижнюю, но, когда партнерша не против, получается гремучая смесь. Желание и возможности шестнадцатилетнего парня, плюс опыт тридцатилетнего мужика… Ками, говорят, стареют медленнее людей, и у меня впереди ещё много всего интересного. Перед внутренним взором вдруг возник образ Мики. С ушками, хвостом и в очень открытом купальнике. М-да… Вот что значит расслабился! Я улыбнулся, потряс головой и продолжил свой путь наверх.
Сюго обнаружился в прихожей четвёртого этажа. Сато Кохэку о чем-то беседовал с заклинателем в бежевой мантии. Заметив меня, он кивнул в ответ на приветствие и снял со стойки очень знакомый меч. Тот самый, которым я срубил голову степняку.
Оружие я узнал сразу. Не, так-то сами катаны, конечно, похожи, но по рукояти, ножнам и цубе их можно очень легко различать.
Подойдя, Сато протянул мне меч и, глядя в глаза, торжественно произнёс:
— Я лишь возвращаю то, что тебе принадлежало по праву! Таро Лисий Хвост, ты помнишь, что в прошлой жизни был самураем? Два дня назад ты это всем доказал!
Приняв оружие, я опустился на колено, наполовину обнажил меч и коснулся лбом холодного металла.
— Да, господин! Клянусь, что этот клинок никогда не посрамит чести вручившего!
— Владей им по праву, — после небольшой паузы произнёс сюго. — Именную табличку и доспехи получишь позже, а сейчас пойдёмте! Нам нужно о многом поговорить.
Поднявшись на ноги, я положил катану на стойку и, с трудом сдерживая эмоции, следом за остальными направился в переговорную.
То, что я чувствовал, словами передать сложно. На Земле я так же радовался первому ордену и внеочередному званию капитана! И ведь не зря у меня был тот позывной! Две недели… Всего две недели мне понадобилось, чтобы стать благородным! Не, этот мир определенно прекрасен! Проблема только в том, что из-за отсутствия родового имени я теперь буду зваться Лисьим Хвостом. Наката, гад, мне ничего об этом не говорил, но оно и так понятно. Где пригодился — так и назвали. Лисий Хвост… М-да… Но, учитывая трепетное отношение местных к лисицам, может быть, оно не так-то и плохо? Иоши вот точно обрадуется!
Помимо нас, на совещании присутствовали: брат сюго — Сато Джиро, который по сути являлся военным комендантом провинции, и Муцуда Рюу — еще один заклинатель. Это именно его присылали в гарнизон нам на помощь.
Когда все расселись на ковре, а служанка в розовом кимоно разнесла чай, сюго посмотрел на брата и, кивнув на меня, произнес:
— Таро-доно лично общается с духами этих мест. Думаю, его присутствие будет полезным.
Сказав это, Сато перевел взгляд на Накату, и тот коротко отчитался:
— В Торидэ сейчас на ногах тридцать шесть человек. Присланные рабочие укрепляют стену, но восстановить ее за месяц не выйдет. Тот десяток, что вы нам выделили, я отправил обратно после того, как Кимура забрали тела своих, но люди нам очень нужны. Хорошо бы еще человек двадцать крестьян и хотя бы две лошади для разборки завала.
— Скольких вы уже достали из-под камней?
— Семьдесят три человека, — пожал плечами Наката. — Но чтобы разгрести дальше, нам нужно больше людей. Там очень крупные камни и…
— Больше не разгребайте! — не дал ему договорить Сато. — Всех крестьян отправь на восстановление стены. Трупы раздеть, оттащить подальше к степи, и не забудьте снять с лошадей шкуры.
— Да, господин, — кивнул самурай. — Я собрал с деревень мясников и охотников, но, боюсь, все туши мы освежевать не успеем.
— Хорошо, — сюго кивнул и перевел взгляд на брата. — Говори, что принесли лазутчики?
Услышав вопрос, самурай вздохнул и опустил взгляд.
— Если считать по гарнизонам, у Кимура около полутысячи солдат и пятьдесят конных лучников. Всех они с собой, конечно же, не возьмут, но…
— И как ты думаешь, они атакуют? — хмуро глядя на брата, поинтересовался сюго.
— Полагаю, отправят сотню-полторы по ущелью, остальные пройдут через западную балку и выйдут к окраинам Нары. Если гарнизон Торидэ падет, Кимура зайдут нам в тыл, и тогда возникнут большие проблемы.
— Полторы сотни в ущелье… — Сато ещё больше нахмурился и посмотрел на Накату. — По деревням мы можем сейчас собрать человек тридцать, но тебе же столько не хватит?
— Нет, — покачал головой самурай. — Мы, конечно, можем накидать на подступах камней, но без стены это не сильно поможет…
Наката опустил взгляд, в комнате повисла гнетущая тишина, и тут я подумал, что пришло время вмешаться. Не, ну если все так плохо, то почему бы и мне не высказаться? Хуже-то от этого точно не будет.
— Господин, тридцать человек подкрепления хватит, но для этого понадобится четыре десятка щитов и столько же клинков, которые мы подобрали с тел степняков.
— Щитов? — поморщился Сато. — Но зачем тебе столько?
— Татэ[69] не подойдут, — покачал головой я. — Нам нужны щиты для каждого воина. Я знаю, из чего их сделать, и могу подробно все объяснить. — Видя непонимание на лицах присутствующих, я пожал плечами и пояснил: — Сила армии в строевой выучке, и если сорок солдат встанут в строй со щитами и короткими копьями, толпа против них будет бессильна. Сейчас гарнизон Торидэ — это толпа, но я готов обучить их драться в строю. Да, у нас мало времени, но со щитами мы все равно станем намного сильнее, чем сейчас.
Ну вот, пусть теперь думают, а я, если что, расскажу. Скутум[70] не так-то сложно и сделать. На совместных занятиях с ОМОНом один из инструкторов нам подробно все объяснил. Помнится, он проводил аналогии с римскими легионерами и даже показал в курилке пару приемов. Нет, конечно, по рассказам тактике боя не научиться, но я знаю, что такое щитовой строй, а мечи степняков очень похожи на гладиусы[71]. Так что, если меня услышат…
Примерно с минуту Сато молчал, вероятно, прикидывая варианты. На лицах остальных присутствующих я тоже особого энтузиазма не увидел, но оно и понятно. Люди консервативны, вот только сейчас других вариантов вроде бы нет…
— А мечи тогда зачем? — очевидно придя к какому-то решению, сюго посмотрел на меня и вопросительно приподнял бровь. — Ты же говорил про копья…
— Копья для первой сшибки. Если сорвать дистанцию, они станут неэффективны. Со щитом приблизиться к противнику не составит труда, и Кимура от нас такого не ждут.
— Хорошо, — кивнул Сато. — Говори, что нужно для этих щитов.
— Тонкие березовые доски в два слоя, войлок, клей, кожа и стальная пластина весом в пятьдесят-семьдесят рё. Доски склеить между собой, обтянуть с двух сторон войлоком, сшить по краю и на внешнюю сторону положить кожу. Потом просверлить в центре и прикрепить умбон. Это такая выпуклая пластина для дополнительной защиты руки. На обратной стороне кожаные ремни по диагонали, но это нужно показывать. Форма выпуклая, то есть доски нужно склеивать на специальном бревне. Размеры: в высоту — до нижней части груди и шириной примерно в руку.
Выслушав меня, Сато кивнул и посмотрел на заклинателя в бежевой мантии.
— Что скажешь, Мичи-сан? Твои люди смогут сделать такое?
— Да вроде бы ничего сложного, господин, — мгновение помедлив, пожал плечами заклинатель. — Березы у нас хватает, войлока тоже достаточно, стальные пластины сделаем за пару дней. Кожу и клей можно высушить заклинаниями…
— Чтобы начать тренировки, мне достаточно десяти щитов, — воспользовавшись паузой, пояснил я. — Остальные заберём по готовности.
— Добро, — кивнул Сато и посмотрел на Накату. — Тогда мы усилим патрулирование границы, а тебе пришлём три десятка парней. Таро-доно пока останется в замке и проконтролирует изготовление этих щитов. Все, кроме брата, свободны! С Торидэ мы пока что решили, но нам нужно подумать, как встретить основные силы Кимура.
Умные люди говорят, что мир развивается по спирали. Все события, которые происходят вокруг нас, рано или поздно приходят к некой точке, после чего движение начинается по тому же кругу. Для одних — развитие, у других — разрушение.
Две недели назад я плёлся в Торидэ следом за самураем, а сейчас вот, снова иду туда, но уже сам и во главе небольшого отряда. Три телеги обоза и последний десяток новобранцев… На мне пластинчатый доспех, за поясом два меча, на голове кабуто с фигуркой в виде тонкого полумесяца. Если уж мой настоящий господин — бог Луны, то лучше сложно придумать.
В замке я проторчал десять дней, но оно того стоило! Щиты вышли отличными, хотя сделать их получилось далеко не с первого раза. Если бы Мичи не был заклинателем, мы бы не управились и за месяц. Клей, который он производил в своей алхимической лаборатории, чем-то отдаленно напоминал «Момент», но засыхал только после произнесения заклинания. Не знаю уж, какими в реальности были скутумы, но последний опытный образец выдержал десять прямых ударов копьем, и это при отсутствии умбона. Возможно, все дело в клее, но точно сказать не могу. Алхимия и магия для меня пока тёмный лес.
Всего сейчас в телегах лежало двенадцать щитов, сорок мечей в ножнах и двадцать три коротких копья. Ещё семнадцать подвезут с оставшимися щитами, так что в целом ситуация выправлялась, поскольку задумка моя прокатила на славу.
После наглядной демонстрации возможностей воина со щитом сюго впечатлился и в итоге решил вооружить таким макаром все своё войско. Нет, понятно, что солдаты, участвовавшие в эксперименте, заметно уступали мне в скорости реакции, но я честно не уворачивался от ударов, принимая их все на щит. С самураями вышло чуть посложнее, но из трёх схваток я не слил ни одной. В итоге сюго остался доволен, а я немного потренировался и теперь примерно понимал, как обучать солдат.
— Таро-сан, а правда, что Кимура продались демонам? — От размышлений меня отвлёк голос новобранца, что шёл у первой телеги. Всю дорогу парень крутил головой, словно впервые оказался в горах, но сейчас, видимо, налюбовался природой и решил подоставать командира вопросами. М-да… Наката в прошлый раз, наверное, чувствовал то же самое…
— С чего ты это взял? — не поворачивая головы, поморщился я. — Кто-то из твоих знакомых присутствовал при этой продаже?
— Так у нас в деревне о том все говорят, — бесхитростно заявил парень. — И Кенджи-сан тоже говорил, что Кимура не привечают светлых богов. А раз так…
— Не, ну если Кенджи-сан такое сказал, то конечно, — усмехнулся я и, кивнув на телегу, добавил: — Ты меньше о демонах думай, а больше за дорогой смотри! Сломается телега — потащите на руках. И не просто так, а бегом до самого гарнизона!
— Да, Таро-сан, — вытаращив глаза, испуганно покивал парень и, обернувшись, едва не шлепнулся из-за попавшего под ногу камня.
Словно дети, ей-богу, а мимика такая, как в старых комедиях с Джеки Чаном. Там, правда, китайцы, но отличий практически нет. Жизнь — это вообще одна сплошная комедия. Мне вот, помимо трофейного доспеха, выдали лук и коня, но ни тем, ни другим я пользоваться не умею. Не, так-томне пару раз доводилось ездить на лошади, но это было очень давно. С луком же все ещё хуже. То есть тетиву я натяну и даже в правильном направлении, но вряд ли попаду даже в слона. Забавно то, что самураи — это в первую очередь конные лучники, но я какой-то неправильный самурай. В общем, скормил я своему коню пару кусков сахара и оставил его в замке на попечение конюха. Конечно, научиться верховой езде мне обязательно нужно, но в Торидэ нет конюшни, и значит, оставим эту затею до лучших времён.
На гарнизонных воротах дежурил тот же парень, что в прошлый раз встречал нас с Накатой. Заметив обоз с новобранцами, он проорал что-то в сторону лагеря и, приложив копье к ноге, принял самую бравую позу. Когда мы приблизились метров на тридцать, парень выпятил грудь и, пожирая меня глазами, проорал:
— Здравствуйте, Таро-сан! Наката-сан вас ожидает в сиреневой беседке!
В ответ я, разумеется, орать не стал. Сдерживая улыбку, принял важный вид и, чуть ускорившись, направился к открытым воротам.
В душе все пело и, наверное, даже плясало. Ну ещё бы… Меньше месяца прошло, а я возвращаюсь в родной гарнизон вторым офицером! В броне, шлеме и с кучей подаренных ништяков. Впереди много интересной и трудной работы, а там… Там мы и проверим, насколько я угадал!
Икэда встретил меня прямо в воротах. Дождавшись, когда я остановлюсь в трёх метрах напротив, полусотник положил ладонь на рукоять вакидзаси и коротко доложил:
— Гарнизон Торидэ приветствует тебя, Таро-сан! Мы все действительно рады…
Выглядел старшина не очень. Голова Икэды была до сих пор обмотана чистой тряпкой — последствие скользящего удара копьем. Впрочем, живой, и ладно. Кенджи своё дело сделал, так что теперь пусть дожидается свадьбы. Там любая болячка пройдёт.
— Здравствуй, Икэда-сан! — не дав ему договорить, я улыбнулся и хлопнул полусотника по плечу. — Принимай обоз с новобранцами. Вещи осторожно разгрузить в районе центральной площадки. Скоро скажу, что со всем этим делать.
— Да, Таро-сан! Сделаем! — Уэзэму коротко кивнул и сделал шаг влево, освобождая дорогу.
Зайдя на территорию гарнизона, я сразу прошёл в сиреневую беседку — небольшой домик, в котором офицеры проводили инструктаж младшего командного состава, и проговорил с Накатой около часа. Ничего особенного: рассказал о том, что происходило за прошедшие десять дней в замке, передал пару пожеланий господина и все оставшееся время отвечал на вопросы по поводу предстоящих тренировок со щитами и новым оружием.
Солдат на «плацу» построили через пятнадцать минут после нашего разговора. Сам самурай занял своё излюбленное место и, скрестив на груди руки, стал наблюдать за происходящим.
Собственно, для солдат тут любое построение — это событие, оттого бойцы хоть и выглядели настороженно, но смотрели на меня с нескрываемым интересом.
Выйдя в центр плаца с учебными копьями разной длины, я поставил их рядом, демонстрируя, что одно на полтора метра длиннее другого. Наглядные демонстрации всегда самые действенные — и для спецназа будущего, и для средневековых солдат.
Убедившись, что все заметили разницу, я оглядел бойцов и громко, во всеуслышание, поинтересовался:
— С каким из этих копий солдат будет иметь преимущество?
Дождавшись, пока человек десять выкрикнут «длинное!», я кивнул, положил оба копья на землю и сходил к краю плаца, где были аккуратно сложены новенькие щиты. Подобрав один из них и вернувшись на место, я продемонстрировал щит солдатам со всех сторон.
— Вот, смотрите! С помощью одного только этого щита можно расправиться с копейщиком! Я готов это продемонстрировать на добровольце! Обещаю никого не калечить!
Да, все просто. Тот инструктор показал нам пару простых приемов, и я успел хорошо их натренировать. Нет, с равным противником, конечно же, такой фокус не прокатит, но, поскольку моя скорость реакции намного выше обычной, за результат можно особо не переживать.
Самым смелым оказался один из бойцов второго десятка. Высокий — ростом не ниже меня, он с легкой ухмылкой вышел в центр и, подобрав с земли длинное копье, играючи крутанул его над головой.
Дождавшись, когда парень привыкнет к оружию, я кивнул и сделал приглашающий жест. Солдат поудобнее перехватил копье и, резко шагнув вперед, атаковал меня в голову. Ни тебе ложных замахов, ни подготовки, ни прощупывания противника. Они тут все так дерутся — кто быстрее ударил, тот победил, но со мной, разумеется, такой трюк не прошел. Так же резко шагнув навстречу, я сбил атаку вверх и в продолжение движения ударил кромкой щита парню в живот. Нет, кираса, конечно, достаточно прочная, но бить в грудь, с риском сломать ребра, было как минимум неправильно.
Отлетев метра на полтора, солдат попытался отмахнуться копьем, но я сбил удар в сторону и продолжать атаку не стал.
Придя в себя и действуя уже осторожнее, парень сделал пару прощупывающих взмахов копьем, затем обозначил удар в голову и резко атаковал в стопу. Собственно, чего-то подобного я и ждал. Тут ведь всего два варианта, а первый успеха ему не принес…
Убрав ногу в сторону и пользуясь преимуществом в реакции, я ребром щита ударил по древку копья и выбил оружие у солдата из рук. Продолжать атаку не стал — просто кивнул, показывая, что поединок закончен, и, обернувшись к гудящему строю, поднял над головой щит.
— Вот! И это только малая часть его возможностей! — громко произнес я и, подобрав с земли короткое копье, добавил: — Если такими щитами экипировать десяток бойцов, выдать каждому по копью и короткому мечу — такой отряд может натворить много чего. С сегодняшнего дня мы начинаем занятия! Щитов на всех пока не хватает, поэтому тренироваться будем по десяткам, и начинаем с пятого! Сейчас Абэ ко мне, его десяток на месте, остальным — разойтись!
— Да, Таро-сан! Слушаю! — подбежавший десятник коснулся ладонью рукояти меча и отвесил стандартный поклон.
— Здравствуй, Абэ-сан, — кивнул ему я и указал в сторону сложенных неподалеку щитов. — Берите по одному, мечи степняков повесьте на пояс и с копьями — бегом до деревни и обратно. Бежать по двое, средним темпом, строй не ломать. Вернетесь — отдохнете, и начнем заниматься. Выполнять!
Проследив за тем, как ребята вооружаются, и проводив взглядом убежавший десяток, я подошел к стоящему на краю плаца самураю и вопросительно на него посмотрел.
— Впечатляет, — после недолгого колебания кивнул Наката. — Но все равно мне кажется, что этого будет недостаточно. Особенно если Кимура отправят сюда больше сотни бойцов.
— Да, знаю, — кивнул я. — Но щиты — это еще не все.
— И что ты задумал? — самурай вопросительно поднял правую бровь.
— Ну, для начала мы не будем восстанавливать стену, — пожал плечами я. — Она нам не сильно поможет. То, что уже сложили — разберем…
— Ты в своем уме? — выдохнул Наката и посмотрел на меня, словно на идиота. — Как нам без стены-то?
— А вот так… — я улыбнулся и сделал приглашающий жест. — Пойдем, я тебе все расскажу…
— Мэса и Рио убиты! Строй! Держать строй!
Второй десяток набегает на пятый, подчиненные Абэ, привычно прикрываясь щитами, сдерживают натиск атакующих, а затем, слитно двинувшись вперед, без видимого труда разгоняют наседающих на них копейщиков.
Да! Три недели тренировок не прошли даром, и у меня в строю есть сорок легионеров! Наверное, не таких, как в Древнем Риме, но это все равно огромный прорыв! Двадцать два дня с утра до позднего вечера я вдалбливаю в солдат основы строевого боя с постоянными вводными по изменению ситуации. Обучаю правильно бегать, работать коротким мечом, разбиваться на тройки, стоять под учебными стрелами, быстро передвигаться по пересеченной местности.
Поначалу все было очень уныло… Сложно выбить из головы то, что в нее вдалбливалось многие годы, но где-то на десятый день солдаты наконец-то полностью осознали, чего я от них добиваюсь, и тренировки пошли не в пример продуктивнее.
Помогает также то, что ребята понимают, какой кошмар ожидает провинцию в случае поражения. У каждого в деревнях есть родственники, и это служит дополнительным стимулом для занятий. Преимущества строя стали очевидны, и у солдат, что называется, открылось второе дыхание. Боевой дух тоже достаточно высок, а это уже половина победы!
Мастер Мичи свой план перевыполнил, и в сумме мы получили сорок четыре готовых щита, полсотни копий и столько же поножей на щитовую ногу. Помимо всего прочего он сделал для меня «чеснок». Немного, всего-то килограммов пятьдесят, но этого достаточно, чтобы частично перекрыть ущелье перед завалом.
С Накатой мы в тот раз проговорили несколько часов. В итоге он, скрепя сердце, махнул рукой и разрешил действовать так, как я и задумал. Центральной части стены сейчас нет, а на краях оборудованы позиции для десяти лучников: по пять бойцов с каждого края. До самого завала — примерно сорок метров, и десять из них перекрыты полосой «чеснока», но это еще не все…
Из тридцати человек новобранцев мы с Накатой проверили каждого и пятнадцать самых способных поставили в строй. Остальных обучили элементарным приемам и озадачили следующим образом: трое из них бессменно дежурят в трех километрах впереди по ущелью и при появлении войска Кимура подадут условный знак. Днем — дым, ночью — огонь, и в любом случае гарнизон к атаке будет готов. Оставшиеся двенадцать человек дежурят на правой скале, как раз над завалом, готовя нужные камни и раскладывая их правильным образом. Тут любой бой начинается с перестрелки, но если на нападавших сверху полетят булыжники, то противник вынужден будет быстро атаковать. На строй щитов в центральной части стены, через «чеснок» и под стрелами наших лучников!
Я вздохнул, задержал взгляд на появившейся в небе луне и, обернувшись к десятникам, приказал:
— На сегодня все! Отдыхайте, завтра продолжим.
Солдаты радостно загомонили и направились к столовой. Ну да, очередной день подошел к концу, и жаль только, что я сам в своих тренировках не продвинулся ни на йоту. На личные тренировки нет ни минуты времени, но тут уж или готовься сам, или готовь солдат… Второе сейчас важнее.
С Иоши мы тоже все это время не виделись, и даже не потому, что я занят. Хосу-сама чем-то озадачил моего приятеля, и тот сейчас загружен не меньше меня. В довесок ко всему, Накату вчера вызвали в замок, и в гарнизоне я остался один. Скучно, и поговорить не с кем, а еще очень хочется выпить, но, чувствую, бухать мы будем только после того, как произойдет нападение. Время уже вышло, и Кимура могут заявиться со дня на день…
— Таро-сан! Там к вам пришли! — от размышлений меня отвлек оклик подбежавшего часового.
— Ко мне? — поморщился я, не понимая, что происходит.
Кенджи вроде заявляется без предупреждения, Наката — тем более, но, может быть, это Иоши? У енота проснулась совесть, и он решил заглянуть?
Пройдя следом за часовым к воротам, я с удивлением обнаружил там Аки. Девушка стояла, закусив нижнюю губу, и по ее внешнему виду было заметно, что она сильно волнуется. Ну еще бы… Не просто же так она в одиночку пришла в гарнизон, за несколько километров от деревни…
На Аки было голубое с белым кимоно, деревянные туфли, широкий белый же пояс. Волосы скрепляла фигурная костяная заколка, и внешне девушка выглядела очень привлекательно, но… Что такого случилось, из-за чего она пришла сюда в одиночку? Как ее вообще отпустил отец?!
Справившись с удивлением, я приблизился к своей гостье и тепло улыбнулся:
— Привет! Что-то произошло?
— Здравствуй, Таро-сан… — Аки замялась и опустила взгляд. — Нам нужно срочно поговорить…
— Ну, пойдем, поговорим, — пожал плечами я и сделал приглашающий жест.
К офицерскому дому шли молча. Не знаю уж, о чем думала Аки, но, судя по ее виду, девушка приняла какое-то судьбоносное решение и хотела им со мной поделиться. Я же, в свою очередь, думал только о том, как поскорее доставить ее обратно к отцу. На дворе уже, по ощущениям, часов десять, и негоже молодой незамужней девчонке шляться по гарнизонам. Нет, лично меня мало волновали возможные сплетни, но Аки заботилась о Кайоши, и не хотелось бы, чтобы ей досталось за эту прогулку.
Офицерский дом — небольшое бамбуковое строение со стандартной тут изогнутой крышей — особыми роскошествами не блистал. Три комнаты, минимум мебели, тонкие бумажные перегородки и неизменный вид из окна на ближайшие горы. Впрочем, горы видно только частично, но зато можно посмотреть, что происходит в ущелье. Особенно сейчас, когда исчезла большая часть стены.
Зайдя внутрь, я пригласил девушку в самую большую комнату и, подождав, пока она немного освоится, поинтересовался:
— Ну, рассказывай… Что-то случилось с твоим женихом?
— Да… То есть нет… — Аки замялась и мило покраснела. — С Нобу все в порядке, но я хотела поговорить о другом.
— О чем же? — я подошел к окну и посмотрел на уже потемневшее небо. — Что заставило тебя проделать весь этот путь?
— Отец и солдаты в деревне говорят, что вскоре придут Кимура… — мгновение поколебавшись, вздохнула девушка. — Стена разрушена, а соседей больше, и ты можешь погибнуть…
— И что? — поморщился я, переведя удивленный взгляд на девушку. — Все мы можем погибнуть… Для солдат это нормально…
— Да, наверное, — прошептала Аки и опустила взгляд. — Я… Ты знаешь, как я к тебе отношусь, и… — девушка вздохнула и твердо добавила. — Я хочу, чтобы первый раз у меня это случилось с тобой! А дальше… Дальше будь что будет…
В следующее мгновение Аки распустила пояс и скинула с плеч кимоно…
М-да… Вот и понимай после этого женщин… Худенькая, с маленькой, хорошо очерченной грудью, она была очень привлекательна, но… Спать с девственницей для нормального мужика — это неправильно. Если ты не собираешься жениться, то зачем портить девчонке судьбу? Ну, вот такие у меня установки, и плевать, что она там себе напридумывала…
— Мне кажется, что это очень плохая идея, — я вздохнул и, стараясь не смотреть на обнаженную девушку, отошел от окна к столу. — Ты сама потом пожалеешь, а исправить ничего уже будет нельзя. Думаю, тебе стоит одеться. Я прикажу, и тебя проводят до дома…
Меня спасла луна… Тень Аки, которую она протянула по комнате, вдруг резко изменила свои очертания, заметно увеличившись в размерах! Почувствовав затылком приближение смерти, я резко ушел вправо, и в следующее мгновение дубовый стол с треском развалился от чудовищного удара. Обернувшись и резко выхватив меч, я на мгновение замер, пытаясь осознать произошедшее, но уже в следующий миг мне пришлось отпрыгнуть в сторону, пропуская атакующее чудовище.
Тварь, в которую превратилась Аки, была ужасна! Двухметрового роста, с бурой свалявшейся шерстью и перевитыми мускулами конечностями, она походила на огромную уродливую обезьяну! Желтые прорези глаз, массивная нижняя челюсть и треугольные мохнатые уши — таких монстров я еще здесь не встречал, и теперь стало понятно, кто виновен в смерти Кайоши! Пролетев мимо меня и обдав запахом псины, тварь проломила межкомнатную перегородку и, развернувшись, снова атаковала. Молча, не рыча и ни слова не говоря! Шок прошел, и в голове прояснилось. Эта сука убила парня и теперь снова пришла за мной, разыграв этот поганый концерт. Ну что же…
Слишком неповоротливая и слишком тупая, она подскочила ко мне и, больше не пытаясь сбить с ног, нанесла два хлестких удара своими когтистыми лапами. Увернувшись от первого, я загнал клинок в грудь чудовища и с силой провернул его в ране. Меч без труда разрезал шкуру и плоть, но второй удар твари отбросил меня в угол комнаты. Выпустив из рук оружие и едва не потеряв сознание от болевого шока, я на одной только воле откатился в сторону и, вскочив на ноги, выхватил из ножен вакидзаси. Впрочем, это уже не понадобилось. Хрипло дыша и разбрызгивая по полу кровавые капли, чудовище сделало пару шагов в мою сторону и с глухим звуком завалилось на тростниковый ковер! Сука! Если бы не броня…
Меня даже не трясло… Слишком быстро все произошло и как-то нереально. Даже не успел испугаться, но, возможно, шок еще не прошел…
Выдернув из туши меч и убедившись, что чудовище мертво, я подошел к окну и, тяжело дыша, опустился на пол. М-да… Отвергнутая женщина способна на страшные вещи… Но что ни делается — делается к лучшему, и представляю, что бы случилось, если бы я на нее залез. Передернувшись от пришедших в голову мыслей, я усмехнулся, перевел взгляд на труп, под которым растеклась целая лужа крови, и покачал головой. Интересно, что это за тварь такая? Они? Или кто-то еще? Тут же черт ногу сломит с этим цирком уродов!
Боль в боку слегка отступила, мандраж прошел, и появилась возможность нормально соображать. Картина окончательно прояснилась, и теперь можно выдыхать, не опасаясь внезапного нападения. Кайоши, видимо, что-то почувствовал и тем самым подписал себе приговор. Потом она пришла, поговорила со мной и, убедившись, что я ничего не помню, перекинула стрелки на своего жениха. Кенджи атаковала тоже она, и в этом основная проблема. Если ее и правда подослали Кимура, то сидеть больше нельзя… Сейчас дорога каждая минута!
Поднявшись на ноги, я подозвал проходящего мимо дома солдата и отправил его за Икэдой.
Полусотник появился через пару минут. Осторожно зайдя в полуразрушенную комнату, он хотел что-то сказать, но заметил лежащий на полу труп и испуганно вытаращил глаза.
— Знаешь, кто это? — без предисловий поинтересовался я.
— Да, — покивал старшина. — Это аманодзяку. Мерзкая тварь, способная потревожить самые темные желания человека.
— Ну да, — хмыкнул я. — Примерно так оно и случилось.
— Таро-сан, а откуда он тут взялся? — полусотник оторвал взгляд от трупа и напряженно посмотрел на меня.
— Это Аки — дочь помощника старосты, — я пожал плечами и кивнул на тушу чудовища. — Она сказала, что ей нужно поговорить, и попыталась меня убить.
— Ясно, — вздохнул Икэда. — Аманодзяку способен принимать облик убитых людей, и мне жаль старика Наоки — отца Аки… Девушки, скорее всего, давно уже нет в живых. Я сейчас распоряжусь, чтобы расчленили и закопали…
— Погоди, — остановил его я. — Для начала отправь гонца в замок. Нужно сообщить господину, что Кимура нападут этой ночью.
— Почему именно этой? — Икэда нахмурился и кивнул на лежащий возле ног труп. — Аманодзяку что-то вам рассказал?
— Кенджи-сан считает, что эта тварь — лазутчик Кимура, — со вздохом пояснил я. — Как ты думаешь, зачем ей понадобилось меня убить именно сейчас?
— Лишить гарнизон командира перед атакой?! Дерьмо! — Полусотник прикрыл на секунду глаза и, стиснув кулаки, сквозь зубы произнес: — Гонца я отправлю. Что-то еще?
— Нужно предупредить дозорных и ребят Микайо на скале, чтобы были готовы. Дрова на завале облейте этой алхимической дрянью и еще раз проверьте, как разложен «чеснок». Под завалом его быть не должно.
— Сделаем, — кивнул Икэда. — А что со сном?
— Сон по распорядку, — пожал плечами я. — Если ночью придется воевать, то всем неплохо бы выспаться. Если что — поднимем солдат по тревоге, времени у нас будет достаточно. На стене оставь только двоих дозорных. Все! Выполняй и потом с десятниками ко мне. Обсудим детали предстоящего боя.
— А с этим что? — полусотник кивнул на труп и посмотрел на меня.
— Да пусть лежит, — махнул рукой я. — Он мне никак не мешает. Завтра, если что — уберем.
Икэда убежал выполнять приказание, я проводил его взглядом и, усевшись на подоконник, задумчиво посмотрел на луну. Боль в боку отступила, дышалось уже легко, и в целом ситуация налаживалась. Никакого волнения я не испытывал. Кимура все равно должны были прийти, так что чем раньше это случится, тем скорее мы узнаем, на что способны. Сколько их уже было — таких операций — не сосчитать, и переживать я уже давно разучился.
Кимура заявились под утро. Небо над ущельем начало светлеть, когда на дальнем склоне горы Вашу загорелся яркий огонь. Гарнизон поднялся и подготовился к бою минут за десять. Всех поваров и крестьян отправили в замок, десять лучников заняли свои места, а четыре десятка легионеров я спрятал за остатками стен.
Все ребята знают свои задачи, тактика предстоящего боя отрабатывалась не раз, и в своих бойцах я уверен. Да, кто-то умный говорил, что после начала сражения все планы и заготовки летят к чертям, но это он просто плохо планировал. Сейчас самое главное, чтобы большая часть нападавших спустилась с завала. Там высота — пара метров, и обратно залезть будет проблематично. «Чеснок» лежит в пятнадцати метрах от камней, а сверху на тридцатиметровой скале сидят ребята десятника Микайо. Даже двухкилограммовый камень, брошенный с такой высоты, добавит нападавшим желания побыстрее прорваться на территорию гарнизона. Особенно когда в стене зияет огромная дыра.
Костер тем временем погас и зажегся еще два раза — это означало, что Кимура привели в ущелье полторы сотни бойцов. Особого оптимизма это, конечно же, не внушало, но и страха не было тоже. Чем врагов больше, тем лучше сработают брошенные со скалы камни и тем меньше этих уродов перейдет через границу провинции.
— Таро-сан, все готовы! — подошедший ко мне Икэда посмотрел наверх и добавил: — Солдаты Микайо ждут команды. Все лишние покинули гарнизон.
Полусотник, как и остальные, держал в руке щит и был вооружен коротким копьем. Лицо спокойно, и не заметно, чтобы он хоть чуть волновался.
— Добро, — кивнул я, — давай на ту сторону. Твоя — вторая линия, как говорили. Ребятам на скале я скомандую сам.
Икэда кивнул и ушел к противоположной части стены, а буквально через пару секунд на завале показались Кимура.
Два десятка человек с флажками-сасимоно[72] за спиной оперативно установили десять стационарных сине-красных щитов и лишь после этого стали удивленно оглядываться.
Ну еще бы — в стене дыра, лучников не видно, а в гарнизоне вроде бы пусто. Меня или Икэду они не видели, поскольку мы наблюдали за завалом через небольшие проломы. Лучники сидят за зубцами и начнут стрелять только по команде, легионеры замерли и шума практически не издают.
Спустя пару минут на завале появился самурай. Высокий усатый мужик презрительно оглядел дыру в укреплении и, махнув рукой, первым спрыгнул с камней на пол.
Супер! На это все и было рассчитано! Увидев пролом в стене, враг уверует в свою силу и поспешит захватить незащищенное укрепление. Накате это пришлось вдалбливать пару часов, и хорошо, что у меня получилось его убедить!
Лучники Кимура остались наверху возле щитов, а копейщики последовали за своим командиром. Происходило это настолько неорганизованно и неуклюже, что мне их было откровенно жаль. Япония — такая Япония. Крупных конфликтов в Империи не случалось уже давно, и вот он, результат, налицо. Спрыгивающие с завала копейщики под крики своих командиров кое-как разбились по десяткам, но со стороны эта пестрая толпа все равно напоминала цыганский табор.
Чувствуя, как по жилам толчками растекается адреналин, я наблюдал за тем, как Кимура пытаются изобразить построение, и дожидался, когда последние солдаты переберутся на нашу сторону. Вообще, конечно, жаль, что у меня нет пары пулеметов, но это было бы совсем уж нечестно.
Одернув себя от ненужных мечтаний и внутренне собравшись, я дождался, когда командир Кимура подзовет к себе десятников, и громко проорал:
— Камни! Лучники! Построение!
Услышав мой голос, самурай обернулся и с удивлением во взгляде оглядел выбегающих из-за стены солдат. В следующий миг в собравшуюся под завалом толпу полетели первые стрелы, а дальше началась веселуха.
Сверху, со скалы, на войско неприятеля посыпались крупные камни. В первые же секунды булыжники опрокинули четыре щита, пара десятков попала в толпу, и ущелье тут же огласили дикие крики. Ни жалости, ни сострадания у меня, конечно же, не было. Эти обезьяны пришли нас убивать, и чем их больше подохнет сразу — тем лучше.
Наш отряд выстроился в две линии, по двадцать с небольшим человек в каждой. Произошло это настолько быстро, что лучники Кимура не успели даже выпустить стрелы. Впрочем, большинство из них смотрело наверх, пытаясь увернуться от падающих на головы камней.
Самурай тоже среагировал с небольшим запозданием. На полу ущелья уже лежали убитые, в муках корчились раненые, когда он указал катаной на пролом и проорал атаку. Под гулкие удары и треск разбивающихся булыжников сотня дико заорала и побежала на нас, а дальше произошло ожидаемое. «Чеснок» мы разложили широкой полосой и, забежав на нее, Кимура окончательно превратились в тупое стадо.
Деревянную обувь солдаты тут носят редко, а тонкая тростниковая подошва сандалий никакой особой защиты ноге не дает. Наступить на заостренный трехсантиметровый шип — штука не самая в жизни приятная, и воинствующие вопли тут же сменились криками боли. Пара десятков солдат противника завалились на землю, толпа смешалась, кто-то попытался бежать назад.
Понимая, что лучшего момента сложно будет дождаться, я указал копьем на завал, рявкнул «вперед!», и наш отряд, прикрываясь щитами от стрел, быстрым шагом двинулся на дезорганизованного противника.
Сверху продолжали валиться камни, находя все новых и новых жертв. Лучники устроили перестрелку с противником, над ущельем разносились крики раненых и умирающих, а меня накрыла адреналиновая волна. Такого на Земле не случалось… Я жаждал убивать, рвать этих тварей на части и даже немножко жалел, что примерно четверть из них уже отправилась к своим праотцам.
Двадцать метров мы прошли за десять секунд, и, когда отряды столкнулись, ущелье содрогнулось от грохота. Часть преодолевших заграждение Кимура умерли в первой же сшибке. Это все равно что стрелять из танка по вооруженным луками папуасам. Не сталкиваясь раньше ни с чем подобным, большая часть нападающих зачем-то пыталась прорубить щиты — и умирала, освобождая дорогу товарищам.
— Держать строй! — не прекращая орал я, но солдаты знали это и так.
Мы отрабатывали эту атаку всю последнюю неделю, и каждый понимал поставленную задачу. Да, наверное, это не легион, ведь быстро обучиться новой тактике невозможно, но преимущество в вооружении оказалось решающим.
Я колол и орал, строй качался, сбоку матерились солдаты, ноги скользили по мокрым от крови камням, пот заливал глаза, тяжесть доспеха давила на плечи, но плевать! Такого воодушевления со мной никогда раньше не случалось! Что это? Причуды нового тела? Юношеский задор, или что-то не так с моей головой? Не знаю, но убивать врагов копьем было гораздо приятнее, чем стрелять по ним же из автомата. Потом! Потом буду со всем этим разбираться, а сейчас…
Сбив щитом удар нагинаты, я атаковал очередного противника в незащищенное бедро и лицом к лицу оказался с командиром вражеского отряда. Пластинчатая броня и деревянные сандалии помогли этому уроду выжить, и большая удача, что улыбка судьбы отправила его на меня. Самурай был вооружен тати[73]. Заметив меня и презрительно оскалившись, он резким ударом меча перерубил древко направленного на него копья и, прикрытый справа солдатами, атаковал серией мощных ударов. Едва не расколов щит и, видимо, поняв бесполезность этих атак, командир Кимура попытался обойти меня справа, но это было последнее, что он успел. Римляне скрывали свои мечи за щитами, чтобы противник не мог определить направление возможной атаки, вот и сейчас… Бросив бесполезное уже копье, я выхватил гладиус и, резко шагнув самураю навстречу, атаковал. Все-таки Древний Рим — это сила! Самурай еще только размахивался своим тати, когда меч степняков вошел ему точно под подбородок. Удивленно вытаращив глаза, командир Кимура подох, и наш строй разразился победными криками.
Дальнейший ход сражения больше напоминал избиение. Ребята Микайо, уже особенно не скрываясь, прицельно кидали камни сверху в толпу. Из десяти выставленных на завале щитов уцелел лишь один, но последний лучник Кимура сбежал в глубь ущелья уже через час после начала сражения. «Чеснок» у нас особых проблем не вызывал, поскольку все солдаты были обуты в гэта[74] с дополнительными завязками вокруг ног, и, пользуясь этим преимуществом, мы без проблем теснили Кимура, спокойно передвигаясь по заградительной полосе.
Говорят, сражения в Средневековье порой длились по нескольку дней, но наш бой закончился часа за два с половиной. В какой-то момент мы с ребятами уперлись в завал и поняли, что воевать больше не с кем.
Адреналин вместе с кровью набатом стучал в висках, и мне стоило некоторых усилий остановиться и не лезть на завал, преследуя убегающих солдат неприятеля. Отдышавшись и скомандовав отбой, я оглядел поле боя и ужаснулся. Около сотни трупов в разных позах валялись тут и там в лужах крови, кишки на камнях и отрубленные конечности. Нет, меня не вывернуло, и никаких особых чувств я не испытал, но ужасало то, что все это произошло словно бы не со мной. Нет, я, конечно, попытаюсь понять и перестать ощущать происходящее представлением японского театра, но, с другой стороны — может быть, оно лучше именно так? Не пропускать все через себя, а просто наблюдать, словно ты зритель?
Вокруг радостно орали бойцы, часть солдат по приказу Икэды оперативно разошлись и сейчас добивали раненых Кимура. Зверство? Нет — лишь мера предосторожности. Это ведь не мы к ним пришли, а они к нам… Пришли грабить, убивать и насиловать… Пленные нам не нужны, а Женевской конвенции тут не случилось. Да даже если бы она и была, я бы все равно приказал всех добить.
— Таро-сан! Я бы никогда не поверил, если бы сам не участвовал в этом… — от размышлений меня оторвал потрясенный голос Икэды. — Полный разгром, при таком перевесе сил… Этот бой мы будем помнить всю жизнь!
— То ли еще будет, — усмехнулся я и убрал в ножны меч, который все еще держал в руке. — Лучше скажи, что у нас по потерям?
— Семеро убитых и одиннадцать раненых, но все в основном легко. Зелья мастера Кенджи за час поставят их на ноги, — полусотник кивнул на лежащий неподалеку труп и посмотрел на меня. — Убитых Кимура я пока не считал, но ушло не больше двадцати человек.
— Ясно, — кивнул я. — Тогда поступим так: телами убитых пусть занимаются парни Микайо. Остальные возвращаются в гарнизон и три часа отдыхают. Обработайте раны, поправьте экипировку, но не вздумайте есть. После отдыха выдвигаемся в сторону Нары — нужно помочь господину в битве с Кимура. В гарнизоне останутся те, кто не сможет идти, и солдаты Микайо.
— Вы думаете, они не вернутся? — задумчиво посмотрев в глубь ущелья, поинтересовался Икэда.
— Ну а ты бы после такого вернулся? — обведя взглядом трупы, пожал плечами я и, более ничего не говоря, отправился на территорию гарнизона.
Нет, не то чтобы мне больше всех надо, но если Кимура разобьют войско сюго, то потом без проблем передавят и нас. Одно дело — спланированный бой в узком ущелье, и совсем другое — в чистом поле стенка на стенку. Нет, так-то щиты дадут нам преимущество над копейщиками, но с отрядом конных самураев нам не совладать ни при каких обстоятельствах. Ну, разве что все они спешатся и решат попытать удачи в ближнем бою. В общем, куда ни плюнь — всюду засада, и единственный выход — это идти на соединение с основными силами Сато. Где произойдет основное сражение, мне прекрасно известно. Тут всего-то восемь километров через лес по дороге…
Из гарнизона выступили ближе к полудню. Небольшая задержка произошла из-за того, что часть коротких копий у нас сломалась в бою и мы оперативно обрезали под себя трофейные — длинные. Всего на соединение с Сато выступило тридцать четыре легионера и семеро лучников. Шли по дороге не торопясь, выслав вперед тройку разведчиков. Времени у нас хватало, ведь там, у Нары, вряд ли что-то начнется раньше обеда. Пока войска построятся, пока лучники постреляют друг в друга…
Я много говорил с Накатой о тактике местных сражений и примерно представлял порядок действий встретившихся в поле армий. По всем прикидкам, основное сражение у Нары начнется часа через три, и опоздать мы, вроде бы, не должны. Впрочем, даже если бы и опаздывали, я бы все равно дал ребятам как следует отдохнуть. Ведь трехчасовой бой — это не шутки, и по ощущениям он сравним с двадцатикилометровым марш-броском с полной выкладкой. Соваться усталыми в новую драку было бы глупо, но сейчас народ отдохнул, а боевой дух зашкаливает. Голодные, правда, все, но есть перед дракой категорически не рекомендуется. Даже в магическом мире, где с медициной все очень даже неплохо.
Это случилось на полпути к деревне. Разведчики из леса подали знак, и вскоре мы увидели на дороге пятерых солдат Сато. Хмурые и слегка помятые, они быстро шли нам навстречу, то и дело оглядываясь по сторонам. Заметив нас, солдаты остановились и виновато опустили головы. Судя по их виду, в Наре случилась какая-то задница, ведь эти типы явно покинули поле боя. Впрочем, особого страха передо мной они не испытывали, и это было как минимум странно.
Не доходя до них пяти метров, я остановил отряд и медленно обвел взглядом солдат. Выбрав самого взрослого, приказал:
— Докладывай!
— Господин, войско провинции разбито, уцелевшие отступили. Сато-сан ранен, и его увезли к лекарю. Мы направляемся туда же. Маэда-сан приказал нам добираться небольшими группами! — солдат поднял на меня взгляд, в глазах его читались обреченность и страх. — Кенджи-сан оказался прав. Акира Кимура продался Владыке Нижнего Мира. Когда войска встали напротив друг друга на расстоянии двух полетов стрелы, он каким-то непонятным образом оказался прямо перед нами и, не обращая внимания на стрелы, кинул в отряд самураев заклинание, от которого половина из них сразу погибла. Сато Кохэку упал с коня, и его увезли с поля боя. Кимура сразу пошли в атаку. Когда наша сотня потеряла больше трети убитыми, командир приказал отступать кзамку. Я не знаю, господин, что произошло дальше, но в Нару вам лучше не ходить. Там сейчас хозяйничают Кимура.
М-да… Мы все-таки опоздали, но, возможно, благодаря этому еще живы. Я кивнул солдату и жестом остановил начавшиеся за спиной разговоры. Магия, значит… И против нее щиты, скорее всего, не помогут…
— Как тебя зовут? — поинтересовался я у солдата.
— Я Масаши Огава, господин, — подняв на меня взгляд, пояснил тот. — Четвертый десяток первой замковой сотни.
— Хорошо, Масаши, — кивнул я. — А теперь расскажи мне, сколько Кимура привели с собой бойцов. И сколько, по твоему мнению, выжило воинов Сато?
— Меня учили считать только до десяти, господин, — виновато пожал плечами солдат. — Но Маэда-сан, наш командир, говорил, что у Кимура триста солдат, сорок лучников и сорок пять самураев. Сколько осталось наших, сказать не могу, но в первой сотне выжило больше половины. Не знаю, у всех ли получилось уйти, но мы шли через лес и вряд ли Кимура могли бы кого-то догнать.
— Ясно. Становитесь в строй в самый конец, дальше пойдете с нами, — обернувшись к своим, я нашел взглядом Икэду и кивнул в направлении замка. — Если с Нарой не получилось, то идем к Оми. У деревни определимся, как добираться до замка. Отряд веди ты, я не очень хорошо знаю дорогу.
«Сука! Вот как все хорошо началось утром, и в какое дерьмо мы вступили в обед, — со злостью думал я на ходу, прикидывая варианты дальнейших действий. — Триста солдат и сорок пять самураев — это в десять раз больше, чем нас! Теперь кровь из носа нам нужно дойти до деревни, пока туда не добрались Кимура, в противном случае прорваться к замку будет нельзя. Оми — это как раз то место, в котором я появился. До замка там всего-то два километра, и только один мост через реку. Если Кимура его блокируют, придется идти через брод десятью километрами севернее. Замок к тому времени будет уже в осаде, и… Черт! Гребаное Средневековье! Вызвать пару вертушек — и никакая магия бы Кимура не помогла, но есть то, что есть, и хрен его знает, надо ли нам вообще идти в этот долбаный замок. Ладно, на месте посмотрю и решу…»
Шли быстро, лесными тропами, растянувшись метров на сто. Оптимизма у народа поубавилось, но никаких панических настроений не наблюдалось. Все местные жители, по сути своей, фаталисты, да и смерть тут не особо страшна, ведь за ней всегда последует перерождение. В мире, где боги реальны, в этом сомнений нет никаких.
Примерно в трех километрах от Оми с дороги послышались звуки боя. Гремело железо, ржали лошади, и по всему выходило, что самураи Кимура добрались сюда раньше нас. Выругавшись от досады, я отправил вперед разведчика, а сам вывел отряд поближе к дороге, чтобы в случае чего быстро организовать строй. С самураями драться совсем не хотелось, но здесь, в узком месте, у нас хоть какие-то шансы. Особенно если атаковать внезапно.
Дорога тут была шириной метров десять и чуть впереди поворачивала под горку. Бой шел прямо за поворотом, и я после некоторых колебаний приказал бойцам строиться. В четыре линии, по десяткам. Лучников оставилв лесу — там их хоть как-то прикроют деревья.
Вернувшийся разведчик ошарашил всех нас сообщением. Вытаращив глаза и тыча себе за спину, парень выбежал на дорогу и быстро заговорил:
— Таро-сан! Там полусотня Кимура окружила десяток Ясудо! Самураи попали в засаду, и под ними убили всех лошадей…
— Вперед! — не дав парню договорить, рявкнул я и первым побежал к повороту. — Держать строй! Атака по команде!
Черт! Сато же говорил, что брат даймё перенес свой визит на полмесяца. Возможно, планы поменялись, и благодаря этому у провинции появился шанс! Ведь вряд ли Ясудо заявился сюда с десятком охранников. Там впереди, скорее всего, отряд, высланный для того, чтобы предупредить Сато о приезде высокого гостя, и этих ребят обязательно нужно спасти! Кто-то же должен доложить брату даймё о том, что у нас тут происходит!
Размышляя таким образом, я забежал за поворот и, приказав своим перейти на шаг, быстро оценил ситуацию.
Разведчик не соврал: примерно с полсотни солдат Кимура наседали на десятерых самураев с красно-белыми коси-саси. Ясудо дрались в окружении деревьев, прикрытые со спины огромным раскидистым дубом, стоящим в двадцати метрах от дороги, и только поэтому Кимура не могли реализовать подавляющее преимущество в численности. Трупов на земле хватало, но за двух своих самураи забрали десяток. Мертвые лошади валялись чуть впереди по дороге. Ясудо, очевидно, не ожидали нападения и лишились транспорта в первые же минуты. Самураи дрались отчаянно. Ни они, ни Кимура нас пока не заметили, и я, ни секунды не медля, скомандовал «бой!».
Снеся пятерых лучников, которые стояли у нас на пути, отряд ударил в спину Кимура, и в первую же минуту враг потерял больше десяти человек. Сражения в Средневековье — штука такая… В тесной драке сложно сообразить, кто у тебя за спиной: друг или враг. Только что вас было полсотни, и вот уже осталась пара десятков, зажатых с двух сторон и без малейшего шанса бежать. С криками «Сато!» мы проломились сквозь строй и закончили сражение минут за пятнадцать, не потеряв при этом ни одного бойца.
Ясудо повезло меньше — на ногах у них осталось шесть человек во главе с командиром — высоким самураем в отличной пластинчатой броне, которая, по прикидкам, стоила целое состояние.
Приказав ребятам отойти назад и построиться на дороге, я приблизился к самураям и, оглядев их, коротко поклонился, как того требовал этикет. Вид у них, конечно, был ещё тот… Шлемы помяты, пластины брони болтаются, физиономии мокрые от пота, но живы — и хорошо. Не все, правда, но тут уж ничего не поделать.
С некоторым недоумением оглядев щиты в наших руках, командир Ясудо шагнул вперёд и, глядя на меня, холодно произнёс:
— Я Макато Керо, старший телохранитель брата даймё, господина Ясудо Нори. Что за дерьмо тут творится?!
— Таро Лисий Хвост, временный вассал сюго Сато, — по правилам местных представился я и, кивнув на лежащие у ног трупы, добавил: — А творится тут небольшая война. Сегодня утром Кимура атаковали провинцию с двух направлений. Войско Сато потерпело поражение в битве и сейчас отступает в замок.
— Ясно… — самурай нахмурился, медленно обвел взглядом дорогу и тяжело вздохнул: — А ты? Ты тоже участвовал в том сражении?
— Нет, — покачал головой я. — Мы разбили второй отряд Кимура в горах и шли на соединение с основными силами провинции. По дороге встретили отступающих, и я, узнав о том, что случилось, повел своих людей к замку. Нас слишком мало, и прямого столкновения с соседями нам не пережить.
Макато кивнул, посмотрел на моих солдат, затем обернулся и обвел взглядом трупы своих бойцов. На лице его злость смешалась с сомнением. Нет, мужика понять можно. Вот так, не ожидая подставы, потерять коней и товарищей… С трупами ведь тоже нужно что-то придумать. Оставить нельзя — тут не компьютерная игра, и они не исчезнут. Броню снимут мародеры, да и родственники погибших не очень обрадуются…
— Мы поможем отнести тела куда скажете, — предвосхищая его просьбу, пожал плечами я и, обернувшись к своим, приказал собирать трофеи с мертвых Кимура.
Да, всего нам, конечно же, не собрать, но что-то унести получится. Деньги, безделушки и оружие нас особо не стеснят. Ну а за остальным вернемся потом, когда все закончится, и если будет кому возвращаться. Война ведь — дело такое…
Услышав предложение, Макато обернулся, испытующе посмотрел мне в глаза, а затем, поднеся к груди кулак, коротко кивнул:
— Спасибо, Таро-сан! Мы и так перед тобою в долгу, но от помощи не откажемся. Убитых нужно отнести на северную дорогу, которая ведет на Кобе, и там мы дождемся своего господина, который будет здесь ближе к вечеру. — Самурай вздохнул и, переведя взгляд на убитых Кимура, добавил: — Только для начала хотелось бы узнать, сколько их всего пришло в Сато. Мне нужно доложить господину…
— С нами пятеро выживших в том бою, они расскажут вам все по дороге, — я обернулся, подозвал жестом Икэду и, приказав полусотнику готовить носилки, снова перевел взгляд на самурая. — Задерживаться здесь нет смысла. Я не знаю, где основные силы Кимура, и чем раньше мы выступим, тем меньше шанс нарваться на неприятности.
Макато спорить не стал, и вскоре мы из щитов и трофейных копий соорудили шесть носилок. Конструкция там нехитрая, и солдаты обучились этому еще во времена тренировок. Закончив с мародеркой и уложив на носилки трупы, мы двинулись в указанном направлении через лес и спустя два часа добрались до нужного места.
Всю дорогу меня глодали сомнения. Принимая решение проводить Ясудо, я прекрасно понимал, что из-за этого крюка в замок у нас пройти не получится. Однако оставить самураев без помощи было бы глупо вдвойне. Со слов Макато, вместе с братом даймё в Сато идут две сотни человек, половина из которых — самураи. По местным меркам это огромная сила, и, если они решат вмешаться в наши разборки, Кимура придется несладко. Я не знаю местных реалий, и мне неизвестно, обязан ли брат даймё помогать своим вассалам в войне, но, возможно, наша помощь его людям как-то повлияет на принятие решения о поддержке. К тому же мы там полсотни человек уже положили, и сил у Кимура чуть-чуть поубавилось.
По дороге Макато выслушал солдат, участвовавших в основном сражении, задал им с десяток вопросов и потом переключился на меня. Вообще, самурай оказался мужиком довольно прошаренным. Подробно расспросил меня о щитах, о тактике боя, потом стал пытать на тему производства и необходимых для него материалов.
Я практически ничего не скрывал, ну разве что немного недоговаривал. В Сато мне осталось пробыть месяцев пять, и мой путь потом будет лежать в Ки — столицу клана Ясудо. Ну это если, конечно, получится выжить в этой войне. Как бы то ни было, знакомые мне нужны, а телохранитель брата даймё не самый последний парень на той деревне. То, что мы их, по факту, спасли — конечно же, хорошо, но если я еще докажу свою полезность — перспективы нормально устроиться на новом месте окажутся повыше. Не, так-то мне, по большому счету, положить на эту возню, и, если ничего не получится, я не сильно расстроюсь. Самураем вроде бы стал, и теперь основная моя цель — выяснить прошлое мальчишки, в которого меня закинуло волей судьбы, а потом как-то попасть в Синий лес к Мике. Так что в Ки я тоже надолго не задержусь, но навести мосты все равно будет нелишним.
Добравшись до нужного места, я оставил Ясуда с телами товарищей, а сам, выслав вперед разведчиков, повел свой отряд в сторону замка. Да, возможно, стоило подождать прибытия основных сил Ясудо и поступить под командование брата даймё, но делать я этого не стал, потому как смысла в этом никакого не видел. Кто я такой? Шестнадцатилетний выскочка, под рукой которого всего лишь четыре десятка простых солдат. Сколько придется доказывать нашу эффективность? Да и кто вообще меня спросит? Телохранитель расскажет? Но он ничего, по сути, не видел. Ударить в спину врагу можно и без щитов, а все мои слова еще нужно проверить. К тому же нас ведь никто не будет жалеть, и спокойно пошлют в самое пекло. Мы ведь не Ясудо, а простые солдаты провинциального феодала.
Нет, двух проводников я, конечно, оставил, но всех остальных увел за собой к замку. Да, наверное, в деревне и на подступах уже хозяйничают Кимура, но пока я сам не увижу все своими глазами, решение принять не смогу.
По дороге к деревне меня вдруг неожиданно накрыл отходняк. Не знаю почему, но что-то противное и липкое сдавило грудь, мешая дышать, и кровь застучала в ушах. Что это было? Сомнения в правильности принятого решения или последствия двух сегодняшних боев с кишками и лужами крови? Так-то мне доводилось убивать людей и раньше, но на Земле чувства были другие, а сейчас этот мир словно добавил реальности, и она тяжким грузом навалилась на плечи. Я не психолог, но, возможно, это всего лишь какая-то реакция того тела, в котором я оказался? Ощущения шестнадцатилетнего парня, на которого вдруг свалилось столько ответственности? Нет, мозгами я понимал, что все это бред и повода нервничать нет, но поди объясни это своему организму. Разум в итоге оказался сильнее, и все закончилось минут за пять, но это мерзкое чувство я запомню надолго.
Один из разведчиков дожидался нас в овраге, в пятистах метрах от Оми. Заметив меня, парень подбежал и, коротко кивнув, доложил:
— Господин, Кимура уже здесь! Самураи и две сотни солдат перешли реку и встали напротив замка. Еще примерно полсотни сейчас грабят деревню и вяжут пойманных женщин. Святилище Каннон они подожгли, но трупов монахов мы с Кунайо не увидели. Напарник остался наблюдать за деревней с холма.
— Через реку перешли все самураи? — выслушав доклад, уточнил я. — В деревне никто из них не остался?
— Нет, — потряс головой разведчик. — В деревне только солдаты с их командиром. Поставили четыре телеги на площади и грузят в них награбленные продукты. Женщин тоже сгоняют туда.
— Хорошо, — кивнул я и, обернувшись к Икэде, спросил: — Слушай, у тебя же был драконий огонь?
— Да, — подтвердил тот, — у меня есть две мензурки. Еще у Абэ должна быть одна.
— Отлично, — обрадовался я. — Тогда поступим так: сейчас идем по лесу до водяной мельницы, оттуда вдоль реки бежим до моста и уничтожаем его драконьим огнем. Как только путь к замку будет отрезан, идем в деревню и разбираемся с мародерами. Дальше — по обстоятельствам.
«Как же все-таки хорошо, что я решил пойти к замку, — думал я на ходу, перешагивая корни деревьев и аккуратно обходя темные лужи. — Если уничтожить мост и оставить Кимура без продовольствия, то, возможно, осада продлится недолго. Мост придется восстанавливать не меньше недели, но на той стороне нет для этого материалов. А если мы к тому же уничтожим всех мародеров, то непонятно, смогут ли Кимура вообще захватить замок».
При приближении к мельнице стали слышны доносящиеся из деревни женские крики, хохот и ругань солдат, пронзительное ржание лошадей. В лицо пахнуло запахом гари, а сквозь кроны деревьев было уже видно, как пылает стоящее на холме святилище Милосердной.
Кенджи оказался прав — эти твари подожгли его в первую очередь. Надеюсь, монахи успели уйти, ведь без них святилище быстро восстановить не получится.
Остановив отряд около мельницы, я осторожно пробрался через захламленный двор к забору и оттуда внимательно изучил местность. Разведчик не соврал. Самураи Кимура перешли через реку и разбили лагерь в трех сотнях метров напротив замка. Расставили шатры, разожгли костры и разложили на траве штурмовые лестницы. Возможно, эти уроды рассчитывают соорудить из бревен таран, но кто же им даст нарубить эти бревна? На той стороне реки крупных деревьев нет, и моста тоже скоро не станет. Вряд ли кто-то предполагал, что мой отряд отобьет атаку и пойдет гулять по тылам. Ничего, сейчас мы макнем их мордой в дерьмо… Пять минут — и все оформим как надо!
Деревня с этой точки не просматривалась, но там все понятно и так. Солдаты забивают скотину, насилуют женщин и занимаются мародеркой. Все так же, как и во все времена на Земле. Женщин и крестьян, конечно же, жалко, но всех их предупреждали о наступлении Кимура, и они спокойно могли уйти в лес. Ладно, сейчас мы с этим со всем разберемся. Я обернулся и, найдя взглядом Икэду, махнул в направлении моста.
— Давайте! Бегом! Строй можно не держать! Драконий огонь на мост, и там уже построение!
— Вперед! — рявкнул полусотник, дублируя мои слова, и отряд, выйдя из леса, побежал к мосту.
Нас заметили не сразу. От деревни к реке уже ехало четыре телеги в сопровождении десятка солдат, но они лишь остановили лошадей и удивленно уставились на толпу бегущих из леса пехотинцев. Средневековье — такое Средневековье, и как же хорошо, что у Сато есть хороший алхимик. Драконий огонь — небольшой пузырек с фиолетовой жидкостью — по степени воздействия похож на струю из ранцевого огнемета, но пожирает он только лишь дерево. То есть каменную стену им разнести нельзя, в толпу солдат неприятеля не бросить, но деревянная постройка заполыхает так, что мало никому не покажется.
Все получилось так, как задумывалось. Икэда с Абэ швырнули мензурки на мост, в то место, под которым находились опоры. Раздался сухой треск, и вырвавшееся из стекла пламя полыхнуло метров на пять. Все, суки, теперь с вами! Я обернулся к деревне и, указав на телеги, рявкнул:
— Сато, вперед! — и строй легионеров, прикрывшись щитами, быстро пошел на неприятеля.
Трое из замешкавшихся возле телег солдат упали, пораженные стрелами, остальные, бросив лошадей, с криками побежали обратно в деревню.
На окраине поселения лежали трупы пяти крестьян со вспоротыми животами, и при виде этого зрелища меня захлестнула волна холодной ненависти. Так же, как и утром в ущелье… Нет, сознание оставалось ясным, и я вполне трезво оценивал ситуацию, но все мое существо жаждало убивать. Чувство ни с чем не сравнимое… Это как глоток холодного пива в жару, как лежащая в постели красавица…
Зайдя по главной улице в деревню, мы подстрелили еще троих мародеров и быстрым шагом направились на главную площадь. Там впереди десятники Кимура, громко крича, пытались собрать солдат, но мародерка дело такое… Всего нас встретило четыре десятка пехоты во главе с самураем. В углу площади, возле колодца, на земле лежали связанные женщины в грязной рваной одежде, по центру стояло пять наполовину груженых телег.
Ни секунды не медля, я скомандовал атаку, и ребята, как на тренировке, бодро двинулись на дезорганизованного неприятеля. Самурай что-то орал, но стрела попала ему в лицо, и Кимура еще до сшибки остались без своего командира.
С грохотом ударили копья в щиты, громыхнуло железо, упали на землю первые трупы. Повинуясь моей команде, Икэда вывел вторую линию налево и, обогнув телеги, взял противника в клещи. Все закончилось минут за двадцать. Дезорганизованные после смерти своего командира Кимура попытались бежать, но получилось это далеко не у всех.
Видя, что врагов не осталось, я с минуту простоял, успокаиваясь, затем подозвал к себе Икэду и, обведя взглядом лежащие на площади тела, поинтересовался:
— Потери?
— Двое убитых, по раненым пока не скажу.
— Ясно, — вздохнул я. — Тогда на площади оставь человек десять. Остальных разбей на пятерки и отправь прочесывать деревню. В дома заходить, только прикрываясь щитами, и по одному не шататься.
— Сделаем, — кивнул полусотник и, указав рукой на связанных женщин, поинтересовался: — А с этими что?
— Развяжи, выдай продукты, и пусть убираются в лес. Не только они, но и все, кого найдете в деревне. Раненым окажи первую помощь, а я пойду посмотрю, что там в святилище.
Произнеся это, я подхватил щит и отправился по дороге к холму. Не знаю, что меня так потянуло в догорающее святилище, но своим ощущениям я привык доверять. За ребят не переживал. Скорого нападения ждать не стоит, Кимура через реку быстро перебраться не смогут, и полчаса у меня есть по любому. Осталось только понять, что я хочу найти на холме.
Холм, на котором стояло святилище Каннон, был не очень высоким, и наверх я дошел минут так за пять. Сзади доносились команды Икэды, стонали и плакали женщины, трещал наверху огромный костер.
Когда я поднялся, святилище уже догорало. Переборки обрушились, крыша обвалилась, и пламя перекинулось на забор. Все тут было, вроде, по-прежнему, но… Оглядев знакомую территорию, я тяжело вздохнул, прикрыл глаза и до боли сжал кулаки, чувствуя, как сознание погружается в пелену ледяной ненависти.
Они никуда не ушли… Растерзанные тела монахов лежали перед храмом на припорошенной пеплом лужайке. Поиздевались над ними знатно. У Кенджи отрублена голова и вспорот живот, тела Кио и Мичи истыканы копьями в кровавый фарш, Харухи забили в глотку копье и сожгли на голове волосы. Азиаты и на Земле отличались особой жестокостью, но убивать монахов, которые лечили людей…
Перед глазами плыло, и мне стоило огромных усилий оставаться спокойным. Твари! Какие же твари! Сглотнув подступивший к горлу комок, я опустился на землю около тела Кенджи и, положив ладонь ему на грудь, медленно произнес:
— Прости, друг, что я не успел, но… Акира Кимура за это ответит! Эта мразь сдохнет, я обещаю!
Тяжело вздохнув, я оглянулся на догорающее святилище, стиснул зубы и опустил взгляд. Тоска… Этот мир — никакая не сказка, а война стала теперь еще и моей. Я не знаю, как убью этого змеиного выкормыша, но, надеюсь, у Мунайто на это сил хватит. Мне теперь обязательно нужно им стать. Хотя бы для того, чтобы отомстить и выполнить свое обещание.
Понимая, что времени не так много, я поднялся на ноги и уже собирался спускаться к ребятам, когда заметил лежащий в траве оберег. Небольшой деревянный диск с вырезанным иероглифом на запятнанном кровью шнурке. Кенджи всегда носил его на груди, а его убийцам эта штука оказалась без надобности. Ну да… Вроде бы ничего ценного, но…
Наклонившись, я подобрал с земли оберег и, мгновение поколебавшись, повесил его себе на грудь. Я не знаю, что это за вещь, но, раз ее носил Кенджи…
Проведя ладонью по диску, я направился к спуску с холма, кинул взгляд на замок и… замер.
На том берегу реки творилось что-то непонятное. Отряд самураев подъехал к воде, позади их столпились солдаты. Мост через реку выгорел полностью, от него остались только две обугленные опоры, сиротливо торчащие у дальнего берега из воды, но войско Кимура находилось сейчас в сотне метров левее.
Самураи спустились к просторному песчаному пляжу и словно бы чего-то ждали. Собираются пересечь реку вплавь? Но куда они денут доспехи? Нет, конечно, можно их снять и, убрав в сумки, нагрузить на лошадей, но течение там быстрое, и вряд ли они все доберутся до противоположного берега. Пока я пытался сообразить, что, собственно, происходит, из толпы выехал воин в черном доспехе и, спешившись, направился к воде. Акира Кимура… Больше ведь некому, но только что этот ублюдок задумал?
Отогнав нехорошие предчувствия, я посмотрел вниз, нашел взглядом Икэду и, махнув ему рукой, проорал:
— Собирай людей! Всех! Быстро на площадь!
Полусотник кивнул, что-то быстро сказал стоящим неподалеку солдатам, и те побежали собирать остальных.
Тем временем Кимура развел в стороны руки и резко указал ими на воду. В следующий миг реку покрыла темная дымка. Самурай обернулся, что-то проорал своим и, оседлав коня, первым переехал на нашу сторону. Его конь прошел как по твердой поверхности, ни разу не провалившись и ничуть не волнуясь. Следом за командиром на реку выехали самураи, солдаты направились следом за ними…
«Сука! Но это же, блин, нечестно!» — мысленно проорал я и в панике оглядел деревню внизу. Ближайший лес — тот, который возле реки, но до него нам уже не добраться. На север и запад до леса — примерно по полтора километра, и это тоже не вариант. Ребятам собираться еще пару минут, и от конных нам в любом случае не уйти. Придется принимать бой, но где это лучше сделать? Перегородить одну из улиц или отойти на край деревни? Черт! Идиот! Я кинул взгляд на приближающихся Кимура и, переведя его на Икэду, проорал:
— Сюда! Быстро поднимайтесь сюда! Заберите с трупов длинные копья, хотя бы штук двадцать — они нам сейчас пригодятся!
Отряд самураев уже въезжал в деревню, двигаясь впереди двух сотен солдат, когда мы наконец-то организовали построение на холме. Не знаю, что бы я делал без Икэды, и как же хорошо, что полусотник пережил все наши сегодняшние стычки!
Дорога к святилищу была шириной чуть больше десяти метров, и легионеры построились в три ряда по двенадцать человек в первых двух. Лучники поднялись к святилищу и заняли свои позиции там. Длинных копий оказалось достаточно, чтобы вооружить ими первые ряды. Короткие мы положили у ног на землю: на случай, если первыми в атаку пойдут копейщики.
Как ни странно, но никакой паники не было даже близко. Солдаты после трех сегодняшних боев поверили в свою счастливую звезду и не испугались бы даже войска асуров. Сорок два самурая и две сотни копейщиков — это же такая фигня… Нет, сам я прекрасно понимал, что этот бой будет последним, вся интрига заключалась лишь в том, скольких мы с собой заберем. На узкой, идущей в гору дороге, где так удобно упереть в землю пики, коннице нас просто так не взять. Самураи — это не европейские рыцари, и о таранном ударе они даже не слышали, а стрелы и обычный наскок мы как-нибудь отобьем. Да, на тренировках солдаты отрабатывали бой против конницы, но делали это всего лишь один раз. Надеюсь, они еще помнят…
Быстро проведя дополнительный инструктаж, я посмотрел на приближающийся к холму конный отряд и пару раз вздохнул, успокаивая стучащую в висках ненависть. Кимура ехали по главной улице шагом, прекрасно понимая, что нам от них не уйти. Ну да… Если бы не их поганая магия…
О Ясудо я старался не думать. Даже при самом позитивном раскладе войско брата даймё появится тут нескоро, а значит, рассчитывать приходится лишь на себя.
Дождавшись, когда самураи выехали на площадь, я махнул рукой и проорал:
— Лучники! «Черепаха»![75]
Хлопнули над головой тетивы, но из пяти пущенных стрел лишь одна попала в коня, заставив того резко податься в сторону.
— Убить их! — проревел сюго, самураи вскинули луки, но к тому времени мой отряд прикрылся сверху щитами, и ни одна из сорока пущенных стрел цели своей не нашла.
Сам я становиться в «черепаху» не стал. С моей реакцией стрелы можно легко отбивать даже мечом, а когда в руках щит — все стрелки могут пойти по известному адресу.
Приняв на умбон две стрелы из третьего безрезультатного залпа, я громко усмехнулся и, глядя на Акиру, издевательски проорал:
— Слышь, ты, черная обезьяна! Зачем ты привел сюда этих криворуких ублюдков?! Валите в свою змеиную провинцию и сношайте там друг друга в очко! Только ведь на это вы и способны.
Надо было видеть его поганую рожу. На холодном, бесстрастном лице сюго промелькнула звериная ненависть. Черты на миг заострились, глаза сузились, хотя, казалось бы, куда уж там им сужаться? Сбив ладонью летящую в лицо стрелу, Акира медленно, с видимым трудом поднял правую руку и затем резко указал на меня.
Грудь тут же обожгло холодом. Перед глазами на миг потемнело, раздался глухой чавкающий звук, и нас всех с ног до головы забрызгало противной коричневой слизью.
Судя по роже этого ублюдка, что-то у него там пошло не так. Эта тварь хотела повторить то поганое заклинание, о котором рассказал мне солдат, но оберег Кенджи и святилище за спиной спасли нас от вражеской магии.
— Все в порядке! Нас защищает богиня, — быстро успокоил я солдат, затем стряхнул с груди капли слизи и, переведя взгляд на Акиру, презрительно усмехнулся. — Обезьяна…Ты только дерьмом умеешь кидаться? Или, может быть, изобразишь что-то еще?
Это оказалось последней каплей. Акира приказал самураям спешиваться и, опалив меня взглядом, холодно произнес:
— Те из вас, кто переживет этот бой, будут умирать долго…
— Да ты только пугать умеешь, ублюдок, — издевательски оскалился я. — Иди уже и попробуй нас взять!
При других обстоятельствах я бы, конечно, молчал, но эта черная крыса явно велась на насмешки, и не воспользоваться этим было бы глупо. Итоговый результат налицо. Сюго возненавидел меня настолько, что решил бросить против нас своих самураев. Пешими… Лучшего расклада и не придумать.
— Первая линия! Короткие копья! Вторая — длинные! — приказал я, глядя на собирающихся у холма самураев. — Основные цели: лицо, ноги, подмышки!
— Вперед! — рявкнул Акира Кимура и вместе со своими бойцами быстро пошел наверх.
Двигались они так же, как простые солдаты — толпой, и если бы не тяжелая броня… Впрочем, позицию мы заняли самую лучшую. В узком месте возле святилища благоволящей богини. В тыл нам зайти не получится, а толпящиеся на площади солдаты могут лишь наблюдать. Когда до нашего строя осталось метров пятнадцать, сюго пролаял атаку, и самураи резко ускорились.
— Встречаем! — проорал я и занял свое место в строю. — Задние, поддерживайте передних!
Грохот столкнувшихся отрядов было слышно, наверное, даже в замке. Кимура бросились на нас, размахивая мечами и пытаясь перерубить древки копий, и в первые же секунды боя потеряли троих. Акира шел по левому флангу — очевидно, пытаясь добраться до меня, но в таком бою что-то планировать невозможно.
Рубка началась страшная, а меня, в который за сегодня раз, накрыла адреналиновая волна. Я колол и колол, скользя вспотевшей ладонью по древку и стараясь бить только наверняка. В первые десять минут мы разменяли троих своих на десяток, но потом не выдержали щиты у первого ряда, и битва едва для нас не закончилась.
Ситуацию спас Икэда. Видя, что половина бойцов первого ряда погибла, полусотник приказал второй линии подхватить с земли копья и резко выдвинуться вперед. Все получилось словно на тренировке. Самураи слишком увлеклись рубкой беззащитных уже солдат, и слитный копейный удар опрокинул их переднюю линию.
Грохот вокруг стоял невообразимый. Лязг железа, стоны раненых, яростные крики сражающихся слились в какой-то жуткий концерт. Ноги цеплялись за трупы, копье норовило вырваться из руки, а в голове звучали слова любимой песни моего друга, Сереги Антипова…
Шаг вперед, подставить умбон под летящую сверху катану, ребром щита вмазать самураю чуть пониже груди, и острие копья входит ошеломленному противнику в глотку! Седьмой!
— В очередь, суки! — ору я на ломаном русском и, отшагнув назад, прикрываю стоящего слева бойца.
Первые свои ордена мы с Серегой получили за защиту блокпоста, и ситуация была очень похожая. Там за нашей спиной стояла церковь, к которой прорывались бандиты, здесь — святилище Милосердной. Сгоревшее, но такое же ненавистное для этих ублюдков. Два мира, и такие разные люди, но как же оно все похоже…
Следующий подскочивший ко мне самурай выбил из рук копье, но продолжить атаку не смог. Мэса ударил его копьем во внутреннюю часть бедра чуть повыше колена, а я, добавив щитом, опрокинул урода на землю. В следующий миг появившийся из-за его спины Акира чудовищным ударом своего тати разнес мой щит пополам.
— А, это ты, обезьяна? — усмехнулся я и, отпрыгнув назад, выхватил из ножен катану.
Гладиус тут не поможет — слишком короткий. Им даже парировать нормально нельзя, гарды ни у римлян, ни у степняков не были предусмотрены.
Отбив в сторону копье Мэсы, самурай сбил солдата на землю ударом плеча в щит и, прыгнув на меня, атаковал мечом сверху.
Наката, помню, учил, что если ладони держать рядом на рукояти, то подвижность катаны станет значительно выше. Мой приятель был хорошим учителем… Резко уйдя вправо, я сбил тати плоскостью своего меча и, шагнув вперед, нанес свой излюбленный удар в незащищенное горло. Острие клинка вошло сюго точно в кадык, и я, провернув в ране меч, резко дернул его на себя. На перекошенном лице Акиры мелькнуло удивление вперемешку с обидой. В следующий миг глаза самурая остекленели, он выронил из рук меч и рухнул передо мной на колени. Кровь толчками выплеснулась из раны на землю, и я, размахнувшись, одним ударом снес этой твари голову.
— Это тебе, сука, за Кенджи! — прорычал я и, подняв с земли свой трофей, продемонстрировал его всем вокруг.
— Акира мертв! Давим! — проревел сбоку Икэда, и солдаты, оттеснив меня в сторону, бросились на оставшихся самураев.
— Господин! Господин! Ясудо пришли! — поднявшийся с земли Абэ обрубком руки указал на реку, вдоль которой к деревне приближалось огромное войско.
Отбросив в сторону голову, я сбил десятника с ног и поясом перетянул ему руку.
Впереди торжествующе закричали солдаты. Последние шесть самураев отступили и побежали назад к своим, что-то крича на ходу, но копейщикам было уже не до них. Ясудо въехали в деревню двумя большими отрядами и первым же залпом накрыли собравшуюся на площади толпу.
Хлопнув раненого десятника по плечу, я усмехнулся и, тяжело дыша, опустился на землю. Ну вот…
Потом всё было как во сне: пришли ребята на броне,
Кругом свои, и наша кончилась война,
А мы сидим, как дураки — спина к спине,
В руках — штыки; акация, блокпост и тишина…
В крови еще стучал адреналин, но усталость была чудовищная. Шестнадцатилетний пацан — это не офицер спецназа, и непонятно, как я вообще стоял на ногах. Впрочем, плевать… Все уже позади! Теперь уже точно все…
Кимура бой принимать не стали. Оставив на земле пару десятков убитыми, солдаты развернулись и побежали в конец деревни, к лесу. Оно и понятно… Копейщикам, в отличие от нас, нечем защититься от стрел, а умирать не хочется никому.
Самураи разделились на четыре отряда и продолжили преследовать бегущего неприятеля. В деревне осталась лишь небольшая группа из семи человек, с одним из которых мы были уже знакомы. Макато Керо ехал по левую руку от самурая в серебристом доспехе и, что-то ему говоря, указывал рукой на нас.
Да, наверное, стоило подняться и встретить дорогого гостя в деревне, но делать этого совсем не хотелось. Сами подъедут, а заодно и посмотрят, что мы с ребятами тут натворили.
— Семнадцать… — усевшись рядом со мной, доложил со вздохом Икэда. — Нас осталось семнадцать. Сказал бы мне кто о таком — не поверил бы… Я не знаю, Таро-сан, что случилось с вами месяц назад, но без вмешательства богов тут дело не обошлось.
— Если бы боги могли вмешаться, они бы не допустили смерти монахов, — вздохнул я и, кивнув на тела самураев, приказал: — Собери деньги с трупов и раздели как положено между выжившими и семьями погибших, а мне, чувствую, придётся встречать гостей.
Хлопнув полусотника по плечу, я поднялся на ноги и направился вниз, обходя лежащие на пути трупы.
Икэда — мужик правильный, и за то, что деньги будут разделены честно, можно особо не переживать. Только вот что толку в этих деньгах, когда больше половины народа погибло? Нет, понятно, что всем нам ещё нехило так повезло, но отчего же на душе так погано? Кенджи, ребята… Чуть больше месяца я здесь, а уже потерял стольких. Сказки закончились, началась злая реальность, и бесполезно о чем-то теперь сожалеть. Радует только, что смерть — это ещё не конец. Уж кому-кому, а мне это точно известно.
Ясудо Нори подъехал к холму минут через пять, и при виде его я озадаченно хмыкнул. На вид младший брат даймё был не старше восемнадцати лет. Темноволосый, с треугольным породистым лицом, высокими скулами и надменным холодным взглядом, парень был экипирован в очень непростой доспех, на каждой части которого светились какие-то синие знаки. Со стороны он выглядел обыкновенным мажором, но надо отдать должное, что, если бы не его решительность — ещё непонятно, как бы оно все тут обернулось. Вернее, понятно, но об этом сейчас уже можно не думать.
Остановив коня метрах в десяти напротив меня, Нори оглядел трупы самураев Кимура, перевёл взгляд на моих солдат, поморщился и непонимающе посмотрел на своего телохранителя.
— Это тот самый Таро Лисий Хвост, о котором я вам рассказывал, господин, — кивнув на меня, спокойно пояснил самурай. — Он и его отряд спасли нас от гибели.
Нори кивнул, спешился, и я, решив, что пришло время здороваться, поклонился и торжественно произнес:
— Приветствую вас, господин, на земле Сато! Прошу простить, что не смогли как должно организовать встречу столь высокого гостя…
— Сколько у тебя было бойцов? — остановив меня жестом, коротко поинтересовался Ясудо.
— Тридцать два копейщика и пятеро лучников, — скосив взгляд на своих притихших солдат, произнес я. — Двадцать человек мы потеряли в бою…
— Вы взяли двоих за одного, — обведя взглядом тела мертвых Кимура, самурай посмотрел на меня и поморщился. — Следов заклинаний на телах нет, но… Как?! Как такое возможно?!
— Мы встали в правильном месте, и у нас были щиты, — пожал плечами я. — Кимура никогда не встречали такого противника.
— Щиты… Да… Макато мне говорил… — брат даймё задумчиво покивал и, подняв на меня взгляд, поинтересовался: — А что с Акирой Кимура? Он же тоже был здесь.
— Акира Кимура мертв, — я обернулся и указал рукой на тело сюго. — Вон тот, в черной броне…
— Хорошо, — кивнул Нори и направился к убитому, а я пожал плечами и пошел следом.
Пройдя мимо низко кланяющихся солдат, брат даймё остановился над трупом сюго и усмехнулся.
— Ты интересный человек, Таро Лисий Хвост, — он задумчиво посмотрел на отрубленную голову, что валялась около тела, затем перевел взгляд на меня и вопросительно приподнял бровь: — Как ты смотришь на небольшую прогулку до Ки? С Сато Кохэку я поговорю, и он, думаю, будет не против…
М-да… а вот и очередное повышение… Звездочка на погон, и в Сато я уже, наверное, не вернусь. Не, так-то Икэда тут вполне уже справится и без меня, щитов Мичи сделает сколько угодно, но, поступив на службу к Ясудо, я свяжу себя новыми обязательствами. Без этого ведь никак, а мне бы очень хотелось узнать о судьбе того паренька, в теле которого я сейчас нахожусь. И к Мике в Синий лес съездить тоже необходимо, но, возможно, это удастся сделать даже на службе? Пять лет-то у меня в запасе есть…
Ответить я не успел, поскольку вокруг вдруг начала происходить какая-то хрень. Трупы Кимура зашевелились, в лицо пахнуло запахом разложения, противно заломило виски.
— Господин! Берегитесь! — проорал за спиной Макато, солдаты бросились к щитам и оружию, Нори выхватил меч…
В следующий миг грудь обожгло холодом, голова Акиры Кимура подкатилась к телу, подобно мячу, и утвердилась на плечах, землю под ногами тряхнуло, и все вокруг затопила непроглядная тьма.
Сука!
Зрение вернулось через пару секунд. В лицо пахнуло запахом тлена, хрустнули под ногами мелкие кости, и я ошарашено оглядел небольшой каменный зал с высоким потолком и светящимися барельефами.
Метров, примерно, пятнадцать на двадцать. На полу тут и там белеют обломки чьих-то костей, в левом углу кучей ржавеют части латных доспехов, по правой стене в небольшой квадратный бассейн с журчанием стекает вода…
— Что за дерьмо тут творится? — прорычал Нори, которого закинуло сюда вместе со мной. — Ты чего-нибудь понимаешь?
— Нет, господин, — положив ладонь на рукоять меча, покачал головой я. — Знаю только, что Акира Кимура при жизни поклонялся Владыке Нижнего Мира.
— Ясно, — брат даймё, вздохнул, оглядел зал, остановил взгляд на лежащем в углу скелете и, не поворачивая головы, поинтересовался:
— И что? Что мы должны теперь делать?
— Не знаю, господин, но, думаю, стоит немного подождать. Возможно, вся эта дрянь исчезнет сама, а если этого не случится, мы сходим туда, — я кивнул на пролом в левой стене, за которым частично просматривался темный коридор, и с сомнением в голосе добавил: — Только в эту дыру идти нужно в последнюю очередь. Я уже бывал в подобных местах, и ничем хорошим прогулки по ним не заканчиваются.
— Когда это ты успел? — брат даймё обернулся и удивленно посмотрел на меня. — Тебе сколько лет, Таро?
— Шестнадцать, — пожал плечами я, и в этот момент в коридоре раздались чьи-то шаги.
Секунд через пять в зал вошел Акира Кимура. Пройдя пару шагов в глубь помещения, он медленно обвёл зал невидящим взглядом и, остановив его на мне, произнёс:
— Ну что, чужак, пришла пора платить за содеянное…
Выглядел он точно так же, как раньше. Чёрный пластинчатый доспех, на голове кабуто, на поясе — тати. Только вот цвет лица слишком белый; на горле не осталось никаких следов, и еще голос… Сейчас он напоминал шипение огромной змеи и словно бы звучал отовсюду…
Ходячий труп? Зомби? Или что там на эту тему есть у японцев? Впрочем, кем бы там сейчас ни стал этот урод, дружить он с нами вряд ли захочет. Сука! Как же достала меня уже эта магия! Все эти ходячие мертвецы, асуры и аманодзяку! Где?! Где, скажите, мой автомат?! Почему я должен ходить на этих тварей с одной лишь катаной?!
— А ты ещё что за тварь?! — Нори выхватил из ножен клинок и смерил взглядом Кимуру. — Отвечай! И тогда умрешь быстро!
— С тобой я разберусь позже, — Кимура выбросил вперед левую руку. В тот же миг тело самурая обвила темная полупрозрачная змея. Парень дернулся, выронил меч и без чувств завалился на плиты.
М-да…
— Слушай, ну вот чего ты ко мне прицепился? — вздохнул я и потянул из ножен катану.
Нет, понятно, что эта тварь не отстанет, но что еще в таких случаях говорить?
Не произнеся больше ни слова, Кимура выхватил из ножен тати и бросился на меня, занося меч для удара.
Ситуация повторилась до мелочей. Резко уйдя вправо, я сбил атаку мечом и, выбросив вперед руки, нанес колющий удар в горло. Все так и не так… Острие катаны с глухим звуком ударило над ключицей и… даже не поцарапало шею!
Сука! Чудом увернувшись от следующей атаки, я отскочил назад и, едва не грохнувшись из-за попавшей под ноги кости, в панике огляделся.
Черт! История повторяется, но если там, на склоне горы, меня спас старик гэндзя, то здесь помощи можно не ждать. Что?! Что я могу сделать неуязвимому противнику?! Без магии, с обыкновенным оружием?!
Пять минут я скакал по залу, уворачиваясь от ударов и пытаясь контратаковать. Кимура пер вперед с настойчивостью танка, размахивая своим длинным мечом, и у меня получалось уклоняться от его атак лишь из-за большого преимущества в скорости.
Да, все это, конечно, здорово, только долго мне не продержаться. Пять минут, а я уже едва стою на ногах, и самое поганое, что сделать ничего невозможно! Нет, конечно, можно попробовать сбежать в коридор, но ведь не факт, что там окажется выход. В узком проходе уклоняться от атак не получится, да и Ясудо бросать — тоже не вариант.
В отчаянии я кинул взгляд на пролом в стене, перевел его на Кимуру и… А что, если… Сюго в очередной раз вскинул над головой меч, и я, рванувшись к нему, ударил плечом в грудь, пытаясь опрокинуть урода на плиты.
Громко лязгнуло столкнувшееся железо, левая рука мгновенно отсохла, но… проще было бы опрокинуть бронзовый памятник!
В следующее мгновение сильнейший удар в грудь отбросил меня в сторону. Споткнувшись о тело самурая, я потерял равновесие и летящий в лицо клинок смог отбить лишь правой рукой. Запястье тут же обожгла резкая боль. Удар прошел по касательной, но наруч спас меня лишь частично. Меч Кимура перерубил сталь и содрал с руки кусок кожи. Кость, вроде, цела, но ладонь тут же стала липкой от крови.
Увернувшись от следующей атаки, я опустил меч и попытался быстро оглядеть рану, когда мое плечо вдруг сжало тисками холода. Рука тут же заледенела, перестала течь кровь, а лезвие катаны окутало черное облако! Не понимая, что происходит, я резко ушел вправо и, на миллиметр разминувшись с падающим мечом, нанес колющий удар в подмышку наседающего урода.
Дальше произошло странное… Острие катаны, не встретив сопротивления, глубоко вошло в плоть ожившего мертвеца, и я, ошалев от такого подарка, рванул рукоять меча в сторону, максимально увеличивая рану противника.
— Ублюдок… — Кимура вскинул над головой меч, но из-за полученной раны замах у него вышел кривым.
Понимая, что эта тварь способна регенерировать, я выдернул меч из раны и тут же атаковал в лицо. Хрустнули ломаемые зубы, острие моего клинка пробило кости и, выйдя из затылка, сорвало с головы сюго шлем. Ответный удар пришелся в наплечник, Кимура покачнулся, снова размахнулся, но я, легко отразив эту атаку клинком, нанес рубящий сверху, вложив в этот удар всю свою ненависть и отчаяние.
Этого оказалось достаточно… Лезвие клинка разрубило Кимура голову, он выронил меч и с грохотом рухнул на плиты. Занавес!
Тяжело дыша, я убрал в ножны катану, подошел к трупу и, пнув его ногой, произнес:
— Передавай привет червяку…
В следующий миг стены зала подернулись рябью, пол под ногами качнулся, а в голове эхом зазвучали слова:
— Враг… Ты думаешь, что победил? Я тебя сильно расстрою…
Одновременно с этим тело Кимура осыпалось прахом, а на его месте на полу появилась здоровенная кобра. Не успел я моргнуть, как эта тварь метнулась к моей ноге, и ступню словно полоснули ножом. В следующий миг я почувствовал, что умираю. Тело парализовало — как тогда, на задании, а перед глазами вдруг снова появился плакат.
В этот раз красавица на нем выглядела серьезной. Топик и штаны на ней сменились коротким кимоно, полностью открывавшим идеальные ноги, глаза изменили цвет на ярко-зеленый, а над прической торчали кончики лисьих ушей…
— Только попробуй умереть! — глядя на меня, холодно произнесла она, а в следующий миг мое сознание погрузилось во тьму.
Эфка — граната Ф-1 (сленг).
ПМК-С — марка противогаза.
Коробка — любая броня (сленг).
«Контра» — «Counter-Strike», также известная как «Half-Life: Counter-Strike» — многопользовательскаякомпьютерная игра в жанре шутера от первого лица. Игровой процесс «Counter-Strike» проходит в формате разбитого на несколько раундов матча между двумя командами игроков, одна из которых играет роль «террористов», а другая — контртеррористическогоспецназа.
«Вереск» — пистолет-пулемет СР-2М «Вереск».
«Грач» — пистолет Ярыгина «Грач» МР-443.
АК-12 или 6П70 — автомат Калашникова образца 2012 года.
ГМ-94 — гранатомёт Мищука. Российский помповый гранатомет с подвижным стволом.
Мехвод — механик-водитель (сленг).
Старлей — старший лейтенант (сленг).
Граник — гранатомет (сленг).
«Хлопушка» — светошумовая граната (сленг).
Konnichiwa — добрый день (яп.).
Масутацу Ояма — известный мастер боевых искусств.
Каннон — в японской мифологии богиня милосердия, способная перевоплощаться.
Райден или Райдзин — бог грома в буддийской, а затем и в синтоистской религии Японии. Сама — суффикс, выражающий максимально возможное уважение и почтение при обращении к кому-либо.
«Таро — сын дракона». 1979 год.
Кабуто — японский тип шлема.
Нагина́та — японское холодное оружие с длинной рукоятью овального сечения (именно рукоятью, а не древком, как может показаться на первый взгляд) и изогнутым односторонним клинком.
Даймё — князь («большое имя» — яп.) — крупнейшие феодалы в средневековой Японии. Элита среди самураев.
О́ни — в японской мифологии большие злобные клыкастые и рогатые человекоподобные демоны с красной, голубой или чёрной кожей.
Гэндзя — заклинатели (экзорцисты) — последователи течения сюгэндо, соединяющего в себе элементы буддизма и синтоизма.
Ямабуси — монахи-отшельники. По-другому — «спящие в горах». Именно из их числа выделились заклинатели гендзя.
Ками в синтоизме — духовная сущность, бог.
Вакидзаси — короткий японский меч (сёто). В основном использовался самураями и носился на поясе. Его носили в паре с катаной. В отличие от катаны, которую могли носить только самураи, вакидзаси был разрешён крупным и средним торговцам и ремесленникам. Они использовали этот меч в качестве полноценного оружия.
Сенсей (досл. «прежде рожденный») — суффикс, используемый при обращении к преподавателям и учителям (в самом широком смысле), а также врачам, учёным, писателям, политикам и прочим общественно известным и уважаемым людям. Указывает скорее на социальный статус человека и отношение к нему говорящего, нежели на действительную профессию. Часто используется как отдельное слово.
Главное помещение центрального здания в поместье японского аристократа.
Главное здание усадьбы японского аристократа. Строилось посредине поместья и располагалось с запада на восток.
Реакти́вный пехо́тный огнемёт-аэрозоль, РПО-А или «Шмель» (известный на войне в Афганистане как «Шайта́н-труба́») — советский и российский реактивный пехотный огнемет одноразового применения.
В оккультном учении оммёдо Кимоном называют демонические врата на северо-восточном направлении, откуда приходят они.
Такэмикадзути — в синтоизме бог войны, бог меча.
Аматерасу — богиня-солнце. Одно из главенствующих божеств синтоизма. Прародительница японского императорского рода.
Сюго — «протектор», «защитник» — название должности военного главы провинции в сёгунатах Японии XII–XVI веков.
Сюкю но агэру — обычай отрезания головы поверженного врага, долгое время существовавший в Японии.
В Японии так принято делать в праздник Сэцубун.
Оками — старояпонское слово для обозначения японского волка, который в настоящее время считается вымершим видом. В японской мифологии оками приписывают роль защитников природы.
Ёкай — сверхъестественное существо в японской мифологии. В японском языке слово «ёкай» имеет очень широкое значение и может обозначать практически все сверхъестественные существа японской мифологии или даже заимствованные из европейской: от злобных они до кицунэ или снежной женщины Юки-онна.
Аокигахара — лес к северо-западу от подножья горы Фудзияма наострове Хонсю. Рельеф леса включает множество скалистых пещер, а особенности расположения, в частности, густота леса и низина, обеспечивают «оглушающую» тишину. Традиционно весьма суеверные японцы с легкостью верят в сверхъестественные силы, живущие в лесах, в демонов и призраков, которые обитают среди деревьев Аокигахары.
Тануки — традиционные японские звери-оборотни. Обычно описываются в виде енотовидных собак. Считаются большими любителями саке. В Японии тануки считаются покровителями питейных заведений и торговли.
Дзингаса (военная шляпа) — тип японских шлемов, происходящих от головного убора каса. Эти шлемы отличались разнообразием форм и материалов. Они могли быть сделаны из железа, кожи, бумаги, дерева или бамбука. Отличительной особенностью являлась малая высота и очень широкие поля шлема.
Оби — несколько различных типов японских поясов, носимых как мужчинами, так и женщинами поверх кимоно и кэйкоги. Ножны меча засовывались за этот пояс и крепились специальной лентой.
Имя Кайоши означает «тихий». Автор не владеет японским языком, поэтому взял информацию в интернете.
Карукан — традиционное японское лакомство.
Мацутакэ (в переводе с японского — сосновый гриб) — особо ценится в японской, китайской и корейской кухнях за специфический сосновый аромат и изысканный вкус.
Ретри́т (англ. Retreat — «уединение», «удаление от общества», рус. лит. «затвор») — английское слово, вошедшее в русский язык как международное обозначение времяпрепровождения, посвящённого духовной практике.
Медиатор — приспособление для защипывания струн на музыкальных инструментах.
Алабай — среднеазиатская овчарка — используется чабанами для охраны скота. В России и странах СНГ широко используется для охраны и караульной службы.
Ри — мера длины в Японии равная 3927 м.
Следак — следователь (сленг).
Катанакэ — подставка для хранения мечей.
Камон (яп.家紋, «знак дома»), также мон (яп 紋, «знак»), монсё (яп 紋章, монсё:, «родовое изображение») — в Японии своего рода семейный герб. Камон является в некоторой степени оригинальным знаком рода, семьи или человека, достаточно известного, чтобы иметь личный символ. Этот знак не является гербом в общем смысле этого слова, так как не представляет собой геральдической эмблемы рода.
Доно — суффикс, ныне практически вышедший из употребления, за исключением армейской среды. Использовался самураями при обращении друг к другу и нёс смысловую нагрузку «достойный обращается к достойному».
Сугу-яри — простое копье с прямым наконечником. У классического яри древко длиной 1,8–2,5 м, в сечении, как правило, круглое или многогранное. Из дуба или, реже, бамбука. Наконечники 15–90 см длиной, отличались мечевидной формой.
Имеется в виду поза Сэйдза (яп 正座, букв. «правильное сидение») — японский термин для обозначения одного из традиционных способов сидения на полу. Помимо чисто утилитарного значения поза сэйдза имеет зачастую и церемониальный смысл, во многом зависящий от общественного положения, возраста и пола сидящего.
Тё — мера длины в Японии равная 109 м.
Вертушка — вертолет (сленг).
КМБ — курс молодого бойца.
Часто эти ножи неправильно называют кодзука. Кодзука — рукоять когатаны.
«Дедушка», «дед» — военнослужащий, прослуживший полтора года срочной службы. Старослужащий.
Бурдюк — мешок из шкуры животных для хранения вина и др. жидкостей.
Кохай (яп. 後輩ко: хай, букв. «товарищ, стоящий позади») — японский термин, описывающий межличностные отношения в коллективе. Означает человека менее опытного в некоторой сфере занятий.
Бэд-трип — сленговое выражение, описывающее негативные, потенциально опасные для психики переживания, которые могут возникать во время психоделического опыта.
Боккэн — деревянный макет японского меча, используемый в различных японских боевых искусствах, в том числе айкидо, для тренировок.
Субури 素振り— можно перевести с японского как «элементарное движение», то есть движение, которое является неделимым элементом и базой для изучения меча.
Бацинет — вид купола шлема XIV века с кольчужной бармицей.
Шапель или капеллина — общее название наиболее простого вида шлемов в виде металлических колпаков с полями.
Кувагата — надшлемная фигурка, в основном из золота или меди. Служила для отличия известных воинов и выполнялась, как правило, в виде плоских рогов.
«Чеснок» — военное заграждение. Состоит из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны. Если его бросить на землю, то один шип всегда будет направлен вверх, а остальные составят опору.
Татэ — японский стационарный щит. Как правило, использовался во время осад.
Ску́тум — ростовой щит с умбоном.
Гладиус — древнеримский короткий меч. Носился у правого бедра военнослужащими рядового состава.
Сасимоно — идентификационный флажок, на котором изображался герб дайме или какие-то отличительные знаки. Носился как асигару, так и самураями. Офицеры вместо сасимоно носили отличительный знак коси-саси, сделанный из кожи, ткани или твердой бумаги.
Тáти — японский двуручный меч. Тати, в отличие от катаны, не засовывалась за оби, а подвешивалась на пояс в предназначенной для этого перевязи (аси) лезвием вниз. Обычно длиннее и более изогнут, чем катана.
Гэта — деревянные сандалии с крепким тканевым ремешком — ханао, который удерживает обувь на ноге. Типичные гэта состоят из плоской части — дай, и двух опорных частей — ха. Здесь, в книге, эти сандалии имеют дополнительные завязки вокруг лодыжки.
«Черепаха» — боевой порядок римской пехоты, предназначенный для защиты от метательных снарядов во время полевых сражений.
«Блокпост Акация», А. Маршал.