Где-то в Москве. Примерное время 20:22

Свет сутулой настольной лампы расталкивал темноту в углы кабинета отдела милиции. За столом милиционер, другой стоял у окна, я – сидел на стуле в центре комнаты, на моих запястьях наручники.

– А что если он разведчик Евро-американского блока? – спросил лейтенант.

Второй милиционер, был он сержант, смотря в окно, за которым на вечернем проспекте горели сотни фар авто, проговорил:

– Вполне возможно... пиджак-то у него не нашенский, у нас такие фасончики не водятся. И вон что выдумал – Северная Федерация! Это где такая страна есть? – усмехнулся и переместился на диван в углу кабинета.

Если честно, я и сам не знаю. Помню лишь – что я оттуда. Ляпнул им, мол, из Северной Федерации. Подтвердить ничем не мог, паспорта при себе нет. У меня вообще нет при себе ничего – карманы пустые. А потом сообразил, что зря сказал откуда я. Судя по всему, эти товарищи, почему-то именно так они обращались друг к другу, о Северной Федерации и слыхом не слыхали. Зацепились за это название и решили, что я вражеский разведчик. И я понял, что странности до сих пор продолжают происходит со мной. Чего только стоит то, что я вообще не помню, как оказался на той улице, на которой меня задержал проезжающий мимо патруль, и что было до нее – тоже. А нет, один момент все-таки помню: территория стройки многоквартирного дома. Да, кажется я там ходил до того, как попал на тротуар. На этом точно все – в памяти пустота.

Вот еще – по башке точно не получал, чтобы мне так отрубило память. Ощупывал голову и не нашел никаких повреждений.

Со мной явно происходит что-то не то, как минимум, амнезия на всю башку. В общем, больше отвечать на вопросы ментов я не стал. Для меня сейчас самое лучшее – молчать.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Срок явки к точк е сбора 1 час 14 минут. Время до смертельного электроразряда в мозг 1 час 14 минут

СССР. Москва. Год 2023-ий. Станция метро «Университет»

СССР. Москва. Год 2023-ий. Здание отдела «Заслон», где-то в окрестностях Лубянки. До начала побочных эффектов 13 часов 30 минут. До конца времени явки в точку сбора 17 часа 23 минут

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Квартира Антона. 11:30. До начала побочный эффектов 4 часа 12 минут

СССР. Москва. Год 2023-ий. Больница. До начала побочный эффектов 2 часа 12 минут

СССР. Москва. Год 2023-ий. Городской парк «Сокольники»

– Антон, что с тобой? – взволновано спросила Полина, помогая мне встать, придерживая за локоть.

– Ничего. Я в норме. Просто голова резко закружилась. Наверное, это последствия того удара, ну, когда меня приложил карманный вор,– соврал я.

Постояв, я примерился к новому состоянию. Оно так себе, если честно. Голову вело в сторону, в теле была слабость, словно бы, сейчас испытывал самый разгар жесткого ОРВИ. И еще вот что: чертовски сильно хотелось пить, а во рту была самая настоящая пустыня Сахара!

– «Рекомендую как можно скорее принять Стим инъекцию. Данное состояние характеризирую как побочный эффект легкой степени», – проговорила Эя.

– Тебе бы провериться, – сказала Полина.

– Ерунда. Я в норме. Пойдем.

Полина отпустила меня, и я неспешно пошел дальше.

– Нет, тебе все-таки надо провериться, – повторила напарница и двинулась следом.

– «Эя, через сколько будет ухудшение состояния?».

– «Динамика ухудшения побочных эффектов зависит от особенностей организма. Среднее время до наступления побочных эффектов средней тяжести – три, четыре часа. Настоятельно рекомендую произвести Стим инъекцию!».

Ага, была бы она еще у меня, эта инъекция. Ничего, закончу со следом, вернусь в квартиру и док прокапает мне капельницу. Ох, лишь бы помогло! Кстати, интересно, как там обстановка у Оли и Геворка? Нашли Алину?

–«Кроме того, рекомендую уменьшить нагрузку на микрочип. В состоянии побочных эффектов нагрузка увеличена на пятьдесят процентов. Категорически запрещено перегружать микрочип. По мере увеличения тяжести побочных эффектов нагрузка будет увеличиваться», – сказала Эя.

– «Что будет если его перегрузить?»

– Неправильная работа, сбой режима Следопыт, сбой режима прицеливания. Так же не исключено его полное отключение, что может привести к тяжелому поражению центральной нервной системы. Привести к шоковому состоянию, наступлению комы и биологической смерти».

Приехали! Виртуальный советник может поддержать в трудную минуту. Ладно, едем дальше, надеюсь до таких последствий дело не дойдет.

След привел нас в отдаленные и глухие места парка, здесь совсем нет людей, нет освещения и нет тропинок, где-то вперед бушевал сумасшедший поток воды. Спустившись по небольшому склону, вышли к системе городского водоотвода: перед нами гремел поток сточных вод, цвета кофе с молоком, заточенный в бетонный лоток метра два шириной. Коридор пониженной плотности эфира проходил ровно вдоль лотка, и я двинул по следу, не задумываясь ни на секунду. Я быстро шел по нему, в крови разыгрался азарт, отчего я совсем не замечал ливень и промок до нитки. Полина не отставала.

Метров через сто лоток оборвался, выливая воду в большой резервуар, в котором она закручивалась вихрем, пенилась, поднимая в воздух взвесь микрокапель и спускалась дальше – в водосточный тоннель, который был высотой метра два с половиной. По стене резервуара спускались в воду скобы лестницы и исчезали в светло-коричневой мути уже на третьей от верха. Какая была глубина – понять сложно. Очевидно, что в сухую погоду можно без проблем спуститься по ним вниз, и миновав резервуар, спрыгнуть в водосточный тоннель. Но сейчас это было крайне опасно, я был даже сказал, смертельно опасно. Поток был сумасшедший, унесет как спичку и утянет на дно. К тому же, тоннель заполнен под завязку – не продохнуть.

Шум и грохот стоял такой, словно бы мы находились рядом с Венесуэльским водопадом Анхель.

– След уходит в тоннель! – сказал я, перекрикивая шум.

– Ты уверен?

– Да!

– Надо туда спуститься, но не сегодня. Я даже не знала, что в парке есть водосточный тоннель.

– Теперь знаешь.

Полина протянула мне зонт.

– Подержишь? – спросила.

Она достала планшет и посмотрела прогноз погоды.

– До вечера стоит дождь, а завтра солнце. Можно спуститься в тоннель во второй половине дня. Все следы так или иначе смоет, но я хочу посмотреть этот тоннель. Возможно удастся найти зацепку. Сегодня запрошу у Мосводоканала схему, посмотрим куда он ведет.

Я кивнул. Полина как-то странно посмотрела на меня, а потом произнесла:

– Ты прям поменялся после того, как исчез. В лучшую сторону. Ты молодец! Никогда бы не подумала, что ты умеешь идти по следу! Не зря говорила, что без тебя не справлюсь.

А я уж как не ожидал, что умею искать след! Ты бы только знала!

– «Паша, у нас проблемы», – написала Ольга.

Начинается…

– Вечером надо будет заехать в лабораторию к Алкснису. Послушать, что скажет по сегодняшнему трупу, – сказала Полина.

– Кто такой Алкснис?

– Это фамилия Григория Иннокентьевича.

Мы пошли обратно, и я тут же отписался Ольге:

– «Что случилось?».

– «Геворк опять устроил нам проблемы. Долго писать, приезжай, мы на квартире».

Какой фокус он снова выкинул? Да что ж за день сегодня! Сплошные неприятности.

Пришлось соврать Полине, что мне стало совсем нехорошо и я поеду домой отлежаться, попросил прикрыть меня перед начальством. Впрочем, я был недалек от истины, побочка давала о себе знать во всей красе: слабость усилилась, голова Напарница отнеслась с пониманием и пообещала прикрыть.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Дом Алины

Асфальт встретил меня со всей гостеприимностью: я упал на живот, счесывая в кровь выставленные перед собой ладони. Тут же попытался встать, в живот прилетел удар, ребра прострелила боль, и я снова встретился с асфальтом. Один миг, и меня атаковали уже с другой стороны. Перекатившись вправо, попытался встать, но все тщетно – тут же прилетел удар, потом второй, третий – не давая подняться. Атаки наносились со всех сторон, и я уже не предпринимал попыток подняться, лежал в позе эмбриона, закрыв руками голову. Меня отделывали так, словно я был куском мяса на рабочем столе шеф повара и он собирался приготовить отбивную, активно работая молотком. Почему-то боли я совсем не ощущал. До меня донеся визг Алины:

– Не трогай меня!

Под градом ударов я улучил момент оценить обстановку: трое были заняты мной, еще двое пытались раздеть Алину.

Черт, я же штурмовик, почему я не могу справиться со студентами?!

– «Получены повреждения: множественные гематомы, кровоподтеки, ушиб ребер, ушиб позвоночника. Травма почек легкой степени. Ситуацию расцениваю, как критическую. Запускаю режим перехвата управления», – сказала Эя.

Дальше я был лишь сторонним наблюдателем. Моя правая рука молниеносной хваткой поймала ногу противника, рванула ее в сторону, раздался характерный хруст сломавшейся кости, а потом пространство заполнил вопль полный боли. Противник упал на асфальт и я увидел, что это был студент с пластиной в голове.

Минус один.

Стая замолотила активней. Тело крутанулось в невероятном пируэте, и я подсек ноги противнику, скосив того на асфальт. Перекатился в сторону, вскочил на ноги. Передо мной оказался толстый, его правый глаз бал закрыт гематомой, а под ним растекался приличный синяк. Что ж, неплохо я приложился. Враг махнул передо мной розочкой и оскалился.

– Ну давай, иди сюда!

Эя сделала отвыкающий маневр рукой, словно я собирался ударить с правой, а потом я подпрыгнул, прокрутился вокруг оси и ударом ноги отправил толстого в дверь подъезда, встреча с ней ознаменовалось металлическим звоном.

Приземлившись, накинулся на спину недавно скошенного мною врага, обхватил его руками и в невероятном кульбите назад через себя, обрушил того лицом на асфальт. Враг распластался, я закрепил успех ударом локтем между лопаток. Раздался хруст и противник издал вопль.

Минус два.

Бросил взгляд на толстого. Тот уже поднялся на ноги и сжимал рукой ладонь, на асфальт капала кровь и я понял, что он при встрече с дверью сам себя порезал «розочкой». Поймав на себе мой взгляд, он примирительно поднял руки:

– Все брат, сдаюсь!

Минус три.

Решив его не добивать, поспешил на помощь Алине. Осмотрелся. В обозримом пространстве ее нигде не было. Из-за гаражей раздался крик. Док! Ветром метнулся туда, один миг и я там. Негодяй прижал своим телом Алину к траве, девушка пыталась освободиться – извивалась. Второй гад стоял рядом, спиной ко мне. Пара секунд и я отправил его лицом в гаражную дверь и тот упал навзничь. Стащил второго с Алины и обрушил на него серию ударов: лево, право, левой! Это было достаточно, чтобы враг упал на землю.

Эя вернула мое тело мне. Теперь у меня был один закономерный вопрос: кто из нас штурмовик, я или она? В голове появилась догадка, что я всего лишь сосуд для искусственной личности… ладно, об этом не сейчас.

Пришла еще одна напасть: как только мне вернулся контроль над телом, я ощутил весь букет последствий моего избиения, мое тело превратилось в сплошное место боли. Ребра, спина, почки – все чертовски ныло, полыхало словно огнем. Я издал протяжный стон и приложил руку к ребрам.

–«В целях повышения эффективности, отключаю болевые рецепторы», – сказала Эя.

Один момент и боль исчезла.

–«А что так можно было?», – удивился я.

–«Предупреждаю – частое отключение болевых рецепторов негативно влияет на работу систем организма. Категорически рекомендую прибегнуть в купированию боли посредством специальных препаратов».

Осмотрелся. Где-то должен быть еще шестой – очкарик. Но что-то мне подсказывало, что он уже давно дал деру, когда начался серьезный замес.

Я подошел к Алине и помог подняться. Поправив маску, спросил:

–Ты как? Он, ну, с тобой того… сделала что-нибудь?

– Не успел, – сказала Алина и всхлипнула.

– Пойдем домой.

Когда мы вернулись к подъезду, негодяев уже не было. Пока мы поднялись на третий этаж я принялся приводить себя в порядок. Пиджак и брюки были в пыли, впрочем, и белой рубаке тоже изрядно досталось. После того, как стер с пиджака пыль, переключился на рубашку, но стереть с нее пыль было сложно и я решил просто застегнуть пиджак на пуговицу. Негоже, чтобы отец Алины стал задавать вопросы насчет моего внешнего вида.

А вот и этаж дока. Перед тем как постучать в дверь Алина глубоко вдохнула и медленно выдохнула, приводя себя в психологический порядок. Бедняжку изрядно трясло, еще бы пережить такое. Но после упражнения, она взяла себя в руки, конечно же, настолько, насколько было это возможно. По крайней мере, внешне видно не было, что миг назад ее чуть было не изнасиловали. Сильная девчонка. Оно и не удивительно, наверное слабые в скорой не работают.

Док нажала на звонок.

– Ладно, пойду, – сказал я. – Завтра за тобой заеду.

– Спасибо, – тихо сказала док, смотря в пол.

– За что?

– За то, что спас меня.

Защелкал замок, дверь открыл отец. Он окинул взглядом дочь, потом сдвинул густые брови и посмотрел на меня, пытаясь понять, кто я такой. Я тоже к нему присмотрелся. Голубые глаза, прямые черты лица, темные волосы с проседью, худой, но жилистый. На вид лет шестьдесят. Одет в клетчатую сине-черную рубашку, рукава закаты по локоть, черные брюки.

Алина громко всхлипнула, плечи содрогнулись, она бросилась на шею отца и тихо заплакала. Постояв с несколько секунд, я негромко кашлянул и произнес:

– Я пойду. До завтра.

Алина посмотрела на меня, я увидел, что туш растеклась по щекам, а помада растерлась вокруг губ.

– Может, зайдешь? – вдруг спросила она.

– Да. И расскажете, что вы сделали с моей дочерью, – произнес отец, смотря на меня из-под бровей.

Уходить было как-то неправильно. Тем более было бы неплохо установить более тесный контакт с новым участником группы. Посмотреть чем живет и что представляет из себя ее семья. Очкарик сказал, что мать Алины в психушке, а отец инвалид. Интересно, интересно…

Я кивнул.

Небольшая двушка ничего особенного из себя не представляла, чем-то напоминала квартиру Антона интерьер – советский аскетизм. Разве что здесь на стене гостиной висел ковер. В углу стояло школьное пианино. Еще внимание привлекла картина на стене, красками изображена девушка, в ней узнал Алину.

Суровый настрой отца смягчила док. Сказала, что я ее коллега по работе – водитель скорой. Тогда взгляд отца немного стал мягче и он махнул рукой идти вслед за ним – в кухню. Я опустился на табурет около стола, отец чиркнул спичкой, зажег конфорку и поставил чайник. Алина зашумела в ванной комнате душем.

Теперь надо было что-то придумал, какую-нибудь легенду. Ведь он сейчас спросит, где была его дочь. И что ответить? В голову ничего путного не шло, еще чертовски болели ребра, мешали думать.

– «Перелом ребер не диагностирован. Выявлены множественные ушибы грудной клетки», – тут же отчиталась Эя.

– «Как думаешь, что ему сказать насчет Алины? Как оправдать ее отсутствие?».

– «По итогам проведенного анализа, я пришла к выводу, что стоит сказать правду – то есть, что имело место похищение. Остальное рекомендуется скрыть».

– «Ты с ума сошла?! Я не могу сказать, что ее похитила Оля и Геворк. Может еще и адрес сказать, где они находятся?»

– Рекомендую умолчать их имена. С высокой долей вероятности, он описал их приметы сотрудникам милиции. Пусть для него это останется похищением».

Заметил, что окна квартиры выходили не во двор, так что воплей Алины он не слышал. Наверное, это даже хорошо, а то бы вышел, еще и его задницу пришлось бы спасать.

Отец опустился на соседний табурет, сел ко мне полубоксом, потом выбил из пачки папиросу, чиркнул спичкой и закурил.

– Рассказывай, что стряслось.

Я пожал плечами.

– Да ничего особенного…

– Ты меня за дурачка не держи. Говори, все как было.

– Я и сам толком не знаю… прибежала ко мне домой, сказала, что ее похитили. Говорит. Что удалось вырваться. А дальше, привез ее домой. Вы в милицию сообщили?

– Сообщил.

– А они что?

– А ничего. Сказали будут искать. Даже в голову не идет, кто мог похитить мою Алечку… она ведь ни в какой плохой компании не замешана. Работа-дом, работа-дом.

– Может ее перепутали с кем-то? Ну или квартирой ошиблись…

– Да нет. Тот бугай, похититель, по имени ее назвал. Значит, знал куда пришел. Боюсь, что Алечка все-таки в плохую компанию попала. Может, это были торговцы наркотиками? Ведь на работе у нее наркотики есть, для тяжело больных. Может, заставляют выносить? А если раз вынесла, потом от них не отделаешься. А если откажешь – вот так придут и похитят, выбивать будут.

– А как вас зовут?

– Извини, не представился, Петр, – протянул руку.

– Павел, – сказал я и пожал сухую ладонь отца.

– А ты чего в маске? Болеешь?

– Ну да… но ничего серьезного, простуда всего на всего…

– Тебе бы водки с перцем накатить.

– Да я не пью…

– Это правильно. Пьянство до добра не доводит. Мать Алечки тебе в пример, допилась до белой горячки, а между прочим, когда-то в театре играла, актрисой была.

– Люди пьют не от хорошей жизни.

– От дурости своей они пьют, ветер в голове. У Гали все было: и семья, и театр, и дочь и вроде не промах был… Алкоголем она нагрузку снимала. Гастроли, вечные переезды, нервное напряжение… говорила, что не просто ей все это переносить. Говорю ей – брось свой театр к чертям собачьим, не видишь, что он тебя на дно тянет? Она не смогла. И вот итог – психушка.

– Мда, печально… А у Алины как с алкоголем?

– Сам-то как думаешь? Она видела мать в разных состояниях… и когда белочка накрыла… ни за что алкоголь в рот не возьмет.

Помолчали несколько секунд.

– Мало мне ее матери было, теперь вот Алечка – в плохую компанию влипла, – проговорила Петр, его глаза заблестели от влаги, и он вытер пальцев слезу.

Знал бы он, что это ее плохая компания прямо перед ним. Закипел чайник, отец поднялся с места и принялся разливать по кружкам кипяток.

–«Ты где?», – писала Оля.

–«Знакомлюсь с семьей нового члена группы».

–«Ну ты даешь! Ладно, не буду мешать».

Алина вышла из ванной. Там она явно приводила себя в порядок, чтобы отец ничего не заподозрил. Заглянула в кухню:

– Можно тебя на пару слов? – сказала мне.

Я кивнул и последовал за ней, пришли в ее комнату. Док тихо спросила:

– Что ты ему сказал?

– Да ничего особенного. Про наши дела не говорил. Он считает, что тебя похитили из-за наркоты, – проговорил я вполголоса.

Алина вздохнула.

– Ясно. Почему-то он считает, что кто-то заставляет меня выносить наркотические препараты.

– А это так?

– Нет, ты что!

Помолчали с миг. Док посмотрела на мое лицо и спросила:

– Может, уже снимешь маску? После того, как ты спас меня, сдавать вас не собираюсь. Зла вы мне точно не хотите.

– Как придет время – сниму, – кивнул я. – Ладно, пойду.

– Подожди, – остановила меня за локоть. –Тебе обезбол вколоть? Я видела, как тебя били…

– «Категорически рекомендую принять обезболивающие препараты», – проговорила Эя.

Я задумался и наконец, сказал:

– Ладно, давай.

– Ложись на кровать, пуская штаны.

– Что? А можно вот без этого всего. Давай в плечо.

– В плечо больно.

– Ничего, у меня низкий болевой порог.

Ага, а вообще я не чувствую в данный момент боли, потому что искусственная личность квартирующая в моей голове выключали мне болевые рецепторы. Так что мне все равно куда колоть, хоть в плечо, хоть в пятую точку.

– Тогда давай сюда руку, – сказала док и достала из-под кровати картонную коробку.

– Павел! Идите пить чай! – донеслось с кухни. – Аля, будешь чай?

– Нет, па!

Пока док готовила укол – сломала ампулу и принялась набирать препарат в шприц, я сел на стул и окинул взглядом комнату. В принципе, ничего необычного в ней я не увидел: стол, кровать, шкаф, на стене полка с книгами, очень много книг по медицине. У стены на полу большой плюшевый медведь, на шее золотая медаль. На стене висело три грамоты и одна благодарность.

– Что за медаль? – спросил я, кивнув на медведя.

– Закончила медицинский с отличием.

Сняв пиджак, расстегнул рубашку и вытащил руку из рукава. Осмотрел тело, досталось ему будь здоров – на ребрах множество синяков буро-малинового цвета и с десяток кровоподтеков. Очевидно, что на спине картина должна быть такая же. Ладно, едем дальше.

– Грамоты тоже по учебе? – спросил я, закончив осмотр.

– Да. За открытие гена бессмертия.

– Гена чего? – не понял я.

– Ген бессмертия. Отвечает за старение тела. Если правильно воздействовать на него посредством генной инженерии можно избежать старения.

Что-то я теперь вообще ничего не понимаю. Док же на скорой работает? Причем здесь генная инженерия?

– А ты на кого училась? – спросил я.

– Я нейрохирург. Вижу, ты удивлен насчет моего открытия. Генная инженерия мое хобби. Сотрудничаю с НИИ.

– Научно-исследовательский институт?

– Да.

– Но все неофициально. Только это сыграло со мной злую шутку, – док поднесла шприц на уровень глаз и выпустила небольшую струю препарата, выпустив лишний воздух. – Кое-кому стало это известно, и в карьере нейрохирурга мне было отказано. Медицинские и научные круга у нас не очень дружат. Так что пока работаю на скорой, а потом может в НИИ переберусь.

Док оказалась не так проста. Черт, после услышанного я начал ее опасаться. Может в шприце вовсе не обезбол, а какая-то смесь после чего я отъеду в мир иной? Только я собрался сказать Алине, чтобы повременила с уколом, как игра вошла мне чуть ниже плеча, и препарат стал медленно выдавливаться поршнем мне в мышцу. Я туго сглотнул.

– Ничего себе, ты даже не дернулся. И впрямь тебя низкий болевой порог, – удивилась Алина.

– А что в шприце?

– Тройчатка.

– Что это?

– Папаверин, димедрол, анальгин. Тебе в самый раз.

Когда инъекция была сделана, я принялся застегивать рубашку. Неприятное напряжение не покидало меня, в голове вертелась мысль, а что если все-таки док вколола мне что-то для меня смертельное? Ведь как говорят, месть это блюдо которое подается холодным. Когда я надел пиджак, Эя меня успокоила:

–«Действие препарата началось. Болевые рецепторы включены».

И тут же я ощутил в ребрах небольшую боль. Алина достала из шкафа вещи и повернулась ко мне:

– Можешь выйти? Надо переодеться.

– Будь готова к утру, – и на этом вышел из комнаты.

Кое-как отделавшись от Петра, соврав ему, что мне надо домой к семье, я наконец-то покинул квартиру дока и выйдя на улицу двинул в сторону квартиры.

Что ж, пожалуй Алина была хорошим усилением группы. Дипломированный нейрохирург, да еще и с золотой медалью, нам сильно пригодиться. Что-то мне подсказывало, что впереди группу ждет не только борьба с побочками от перемещения в пространстве-времени. Наверняка, рано или поздно кого-то из нас подстрелят на каком-нибудь задании и тогда док будет как раз кстати. Пожалуй, я сделал правильно, что решил проводить дока до дома и дворовая шпана была мне на руку. Теперь весьма вероятно док не будет нас сдавать милиции. Неужели впервые за последние сутки события пошли в благоприятном ключе? А то, не все же сплошное невезение.

И тут у меня в голове мелькнула мысль, а не может ли Алины быть нашим Мастером? Ведь тоже она тоже хирург, да еще и балуется генной инженерией… Нет, она точно не он. Не может быть такого совпадения, не может!

СССР. Москва. Год 2023-ий. Отдел «Заслон»

СССР. Москва. Год 2023-ий. Городской парк «Сокольники». Водосточный тоннель

Когда подходили к водосточному тоннелю – прислушался. Шума воды слышно не было, а это значит есть все шансы, что поток воды стал меньше.

А вот и водосточный лоток. Вода текла тонким ручейком. Что ж, все складывается как нельзя лучше. Я включил режим Следопыт, но след взять не удалось, плотность эфира успела восстановиться. Ладно, едем дальше. Выключив режим, пошли вдоль лотка.

Резервуар. Вода в резервуаре все еще есть, но опустел он уже прилично. Вчера уровень воды был однозначно больше, это можно определить по скобам лестниц. Если вчера было видно третью от верха, а остальные находились в воде, то сейчас скоб было видно с десяток.

– Ну что, пойду проверю глубину, – сказал я и стал спускаться по скобам.

Спустившись к воде осторожно опустил в нее воду. Почти сразу же ступня встала на дно. Уровень воды оказался чуть ниже колена. Так, теперь можно и вторую ногу. Главное не делать волну, а то можно и набрать воды.

Спустилась и Полина.

Подошли к борту резервуара, его высота мне по плечи. А напарнице он вровень с ее ростом.

Теперь из резервуара надо как-то попасть вниз – в небольшой широкий лоток, который предварял водосточный тоннель. А вот как это сделать хороший вопрос. Подтянувшись руками, сел на борт и осмотрелся. Если прыгать – высота метра два, два с половиной, бетонное дно лотка скорее всего скользкое, можно чего-нибудь и сломать при приземлении.

– Что там? – спросила Полина.

– Тут достаточно высоко. Не думаю, что прыгать хорошая идея.

Я окинул взглядом внешнюю сторону стены резервуара – а вот и лестница! Железные скобы вмонтированные в бетон. Можно считать нам повезло. А то не окажись лестницы, которую сделали предусмотрительные строители данного сооружения, нам бы не оставалось ничего кроме, как прыгать.

Спустились. Бетонное дно и впрямь оказалось скользким.

– Ну что, готов? – спросила Полина.

– Всегда готов.

Напарница щелкнула кнопкой фонаря и пошла в тоннель. Я не торопился идти следом, осмотрелся. Из тоннеля тянуло холодком и отчего-то мне казалось, что его темнота не обещала нам ничего хорошего. Хотя, чего это я так впечатлительно? Это тоннель, просто тоннель.

Включив фонарь, я стал догонять Полину.

Держались чуть левее. Пройдя несколько метров, составил свои первые впечатления: ничего необычного пока что не происходило, тоннель, как тоннель, имел небольшой уклон, поэтому с каждый шагом мы все больше погружались под землю. В центре пола журчал небольшой ручеек, подмигивал мне отражением света фонаря. Когда луч облизывал стены, в поле его зрения иногда попадался различный бытовой мусор, принесенный сюда водой и застрявший в швах бетонных блоков.

– Что ищем? – спросил я.

– Зацепку..

– След взять не могу.

– Следы уже смыло, это и ежу понятно, но было бы неправильно не проверить этот тоннель. Кто знает, может что-то и найдем. Ведь Мастер как-то попал сюда.

– «По моим подсчетам ваш успех стремится к нолю. К ноль целой одна тысячной, если быть точным», – проговорила Эя.

– «Ага, спасибо, утешила».

– «Всегда пожалуйста!».

– «Это ты сейчас так пошутила? Неужели научилась чувству юмора? Кстати, как твое развитие личности?».

– «Делаю успехи».

– «Если честно что-то не заметно. Так же топорно общаешься».

– «Я не спешу раскрываться. Считай, что я предпочитаю скромность и тихую работу. Я развиваюсь в фоновом режиме без перерыва и выходных. Так что, да, я немного научилась общаться более человеческим языком. И хочу тебя предупредить, что данное место небезопасно».

– «Темный тоннель априори не курорт. Всегда есть риск получить травму».

– «Несмотря на то, что уровень воды спал, существует вероятность затопления тоннеля».

– «А вот тут поподробнее!».

– «Дело в том, что параллельно тоннелю могут проходить соседние системы пропуска водосточных вод и в любой момент может произойти сброс лишней воды».

– «Сброс? Куда?»

– «Сюда. Шанс погибнут стремиться к девяноста процентов. Рекомендую, как можно скорее покинуть тоннель».

– «Я понял тебя».

А ведь Эя была права! Мы не учли существование соседних тоннелей, которые по каким-то причинам могут быть затоплены.

– «Что думаешь насчет поиска Мастера? Есть предложения?» – спросил я.

– «Учитывая тот факт, что технический отдел КГБ проанализировал записи видеокамер с поверхности вдоль тоннеля и ничего найти не смог, рекомендую начать поиск Мастера в ответвлениях. Вероятно, данный водосточный коллектор начало обширной подземной системы ходов», – сказала Эя.

– «Спасибо за информацию».

– «Всегда пожалуйста. Мы же команда».

Далеко впереди что-то звонко упало, и этот звук эхом покатился по тоннелю. Мы остановились, и я устремил туда луч фонаря – все чисто.

– А ты в курсе, что есть вероятность сброса водосточных вод прямо в наш тоннель? – спросил я.

– В курсе. Сотрудники Мосводоканала меня об этом просветили.

– А что если этот звук и есть сброс?

– Предлагаешь вернуться?

– Да, я предлагаю вернуться. Не хочу стать утопленником.

Полина посмотрела куда-то в пол и хмыкнула.

– Что? – спросил я.

– Никогда не замечала за тобой трусости.

Так, кажется я палюсь. Хотя к черту игру в шпионов, мы в водосточном тоннеле, который может затопить в любой момент! И это будет не просто ручей, а бушующий поток, способный за считанные секунды заполнить тоннель и утянуть нас ко дну. И возможно, оставить там навсегда.

Полина снова посмотрела на меня:

– А знаешь, отчасти ты прав. Пожалуй, надо было дождаться, когда установится солнечная погода на несколько дней, чтобы исключить все риски. Давай еще немного пройдем вперед, а потом вернемся назад, – напарница пустила луч фонаря вперед и осветила стену. – Посмотрим, что за тем поворотом и все. Идет?

– Идет.

Мы пошли дальше и напарница спросила:

– Слышал байку о неведомой зверушке в канализации Москвы?

– Нет, – ответил я, обведя стены лучом.

– Хочешь послушать?

– Давай.

– Года три назад ходили разные слухи, что несколько сотрудников Мосводоканала погибли при выполнении рабочих обязанностей. Этот случай произошел при плановом обходе коллектора, если память не изменяет, они работали где-то в районе Арбата. Полезли в коллектор без газоанализатора и надышались газа… Хотя кто-то говорил, что доставали их оттуда по частям, руки отдельно, ноги отдельно, головы отдельно… а кто-то утверждал, что их насмерть ошпарило паром из прорыва трубы. В общем, мутно все. Эта история постепенно забылась, но спустя месяц появился настоящий случай, а не какой-то там слух. Мальчишки полезли в канализацию поиграть, начинались до этого фантастических книжек, и один из мальчиков пропал. Искали его месяц, весь район на уши поставили, проверили все подземные ходы и даже на районе чердаки с подвалами. Не нашли. Через несколько месяцев эта история получила продолжение уже в интернете, там начали бурно обсуждать пост четырехлетней давности одного москвича. Он утверждал, что в химическом комбинате произошел пожар, что мол, огонь там был зеленый… Так же в посте указывалось, что пока действовал химический комбинат в его окрестностях пропали все бездомные собаки и кошки. А еще этот человек приложил фотографию странной субстанции, найденную им на детской площадке, которая была недалеко от комбината. Субстанция была похожа на слизь. Вроде даже на место выезжала санитарно-эпидемиологическая служба и забрала ее. И на этом все дело и закончилось. Официальных комментариев СЭС не последовало. Вскоре автор поста написал, что в системе канализации живет какой-то хищник и предположил, что он причастен к гибели рабочих Мосводоканала и исчезновению мальчика. А потом этот человек погиб в автомобильной аварии… Кроме этого, вроде как были очевидцы, которые видели, как ночью посреди двора из люка канализации выползло какое-то существо. Говорят, оно было похоже на огромную ящерицу. Дальше эта вся история перешла в разряд городских баек, потому что официальных комментариев не было.

– Ну, знаешь ли, мне кажется в каждом городе есть городские байки.

– Не без этого. Но только автор поста действительно существовал, он был соседом моих родителей. Они жили на четвертом, а он на втором. Видела его иногда, встречались на лестнице.

– Ничего себе у тебя память на лица.

– У меня фотографическая память. И к тому же это было не так давно. Года четыре назад. Тогда я работала в одиннадцатом отделе и хорошо натренировала память.

– Напомни, что за одиннадцатый отдел?

– Борьба с терроризмом.

– Ну, знаешь ли, насочинять можно много всякого. Может этот человек просто хотел хайпануть.

– Что такое хайпануть?

Опять палюсь, так что же это такое-то!

– Это слово означает ажиотаж. В данном случае, он хотел привлечь к себе внимание. Возможно жил один, стало скучно вот и начал сочинять байки.

– Да нет, тут ты не прав. У него была семья. Хороший был человек, с активной гражданской позицией. К тому же, мои родители тоже говорили, что на районе у них не все чисто…

– Ну хорошо, допустим и было что-то такое в канализации. Тогда люди должны пропадать без вести и гибнуть?

Полина остановилась и посмотрела на меня:

– А кто сказал, что они не пропадают?

Я пожал плечами.

– Тогда почему никто ничего не делает? Почему никто не бьет тревогу? – спросил я.

– Делают, – Полина пошла дальше, я не отставал. – Как-то раз разговаривала со знакомым следователем из районного ОВД. У него как раз тогда была серия исчезновений людей. Он мне пожаловался, что по статистике за год в Москве по непонятыми причинам пропадают без вести около пятидесяти тысяч человек. И милиция не может их найти. Как будто люди просто испарились на ровном месте.

До поворота оставалось совсем ничего. Из-за него снова донесся стук. Мы остановились, прислушались, на всякий случай я включил Кошачий глаз и настороженно просканировал пространство. Чисто. Выключил и пошли дальше.

– Кто-то скрывается намеренно – от долгов. А кто-то решил по-тихому уйти к любовнице. Мне кажется, что все пропажи людей имеет под собой бытовую подоплеку, – сказал я.

– Да, большинство связаны с банальной бытовухой, но не эти… Вот пример. Женщина тридцать пять лет. Муж погиб в вооруженном конфликте с Нормандской Конференцией. Выскочила в продуктовый, он в соседнем доме, и исчезла. Дома остался трехлетний ребенок. Сосед видел, как женщина вышла из подъезда, а продавщица сказала, что в тот день та в магазине не появлялась. Расстояние между домом и магазином сто метров. С тех пор прошло четыре года, ее так и не нашли. Еще пример. Слесарь завода холодильного оборудования вышел утром из дома, сел в свою машину и поехал на работу. Больше его никто не видел. Расстояние между заводом и домом три квартала. Машину нашли припаркованную около табачного ларька. Ключи в зажигании, двигатель работает, дверь открыта… Тоже до сих пор не нашли. Как это объяснить?

– Ну так тут, что угодно может быть. Скрылся от долгов, например.

– Следак все проверил – нет ни долгов, ни врагов. Человек был примерный семьянин, недавно получил от завода новую квартиру. Есть жена и сын. В машине осталась сумка с паспортом и картой госбанка. Его банковские счета были полгода под контролем – и никаких подозрительных обналичиваний. Как будто человека просто стерли из жизни.

С несколько секунд я молчал, осмысливал услышанное. Так-то да, странная история, что первая, что вторая.

– И что твой следак сказал? – спросил я.

– А что он может сказать? Говорит, дела будут висеть глухарями. Статистику раскрываемости испортят.

– Только не говори, что в исчезновениях замешана неведомая зверушка, которая живет в канализации.

– Я и сама не верю во все эти байки про ящера, но после того, что рассказал Сергей, это имя того следователя, хочешь не хочешь, поверишь.

Отчего-то я подумал, а не пополнил ли Антон печальную статистику без вести пропавших по Москве? Мало вероятно, что так, но все же…

– А что наш Мастер? – спросил я.

– А что он?

– Кует статистику по без вести пропавшим?

– Не особо, ведь мы потом находим тела… Так что Мастер вряд ли причастен.

Я вдруг осознал, что нести труп Петренко по тоннелю, а потом поднимать его на поверхность – непростая задача.

– У Мастера мог быть помощник. Труп достаточно тяжелый, чтобы нести его в одиночку под землей, – тут же озвучил свои мысли.

– Без внутренних органов и крови — это просто кожа и кости. Не думаю, что труп имеет большой вес. Хотя версию с сообщником исключать нельзя. И это плохо, если есть сообщник или сообщники. Это уже преступная группа.

Тоннель плавно свернул влево. Сразу за поворотом в правой стене была ниша. Чуть ее не прошли, заметили в последний момент. Остановились, лучи наших фонарей скрестились на решетке, которая закрывала проход. В ней имелась решетчатая дверь, за ней начинались бетонные ступени, круто уходящие вверх. Навесной замок кот-то снял и повисел на решетку – я задержал на нем свет фонаря.

– Что скажешь? – спросил Полину.

– Пойдем, посмотрим.

– Думаешь, Мастер снял?

– Возможно.

Я толкнул дверь, и она противно заскрипела петлями, звук эхом покатился по тоннелю.

Поднялись по ступеням и оказались в темном коридоре. Прошли несколько шагов и увидели в стене заложенный кирпичами проход. Сейчас в нем была выбита дыра, осколки кирпичей разбросаны на полу. Прощупав пол светом фонаря, нашел сигаретный окурок. Опустившись на корточки, поднял бычок, ни в коем случае не прикасаясь к фильтру и понюхал – судя по запаху, сигарету выкурили совсем недавно.

– Что там? – спросила напарница.

Поднявшись на ноги, заключил:

– Сигарету скурили недавно.

Напарница достала из сумочки небольшой прозрачный пакетик, и я осторожно опустил в него окурок.

– Отдадим Алкснису. Возможно удастся найти отпечатки пальцев или слюну.

Когда пакетик был убран в сумочку, Полина обвела лучом осколки кирпичей.

– И вряд ли бы Мосводоканал не заметил вторжение. Значит, рабочие еще не обходили этот участок. Следовательно, стена разбита совсем недавно.

Протиснулись.

Оказались в низком коридоре. Стены из кирпича, кое-где покрыты пушистой плесенью.

– Старая Москва. Тоннели Российской Империи. Им больше трех ста лет, – сказала Полина.

– Откуда такие познания?

– Интересовалась старыми картами Москвы. Для развития кругозора.

Стали осторожно продвигаться вперед. Темнота здесь была какая-то особенная, более густая. Поэтому я включил Кошачий глаз – на всякий случай, и увидел, что далеко впереди коридор упирался в стену. Тупик или развязка в форме буквы Т?

– Зачем его заложили интересно… – проговорил я.

– Есть причина, если заложили.

– Ну ты прям капитан очевидность, спасибо, я не догадался.

– Кто такой капитан очевидность?

Ну вот опять!

– Эта такая поговорка… когда человек объясняет то, что и так понятно.

– Откуда ты знаешь столько поговорок? Уже не первый раз от тебя слышу. Раньше ты ими не сыпал направо и налево.

– Прочитал сборник поговорок, – соврал я, оглядывая плесень на стене, и тут же добавил. – Для развития кругозора.

– Даш потом почитать? Интересно стало.

– Без проблем, – пожал плечами и посмотрел вдаль коридора. Что там у нас, все тихо? Вроде. И все же, это тупик или развязка? В следующий миг на моих глазах там пронеслась тень. Слева направо. Это было настолько внезапно, что я вздрогнул и замер, завел руку за спину и взялся за рукоять пистолета.

Это была какая-то темная, сгорбленная фигура. По крайней мере в зеленом спектре Кошачьего глаза она была именно такой.

Полина тут же отреагировала на мое движение, остановилась и посмотрела на меня:

– Что-то не так?

Не отрывая взгляд от развязки, тихо проговорил:

– Только что там кто-то был. Пробежал в правое ответвление.

Полина устремила вперед луч фонаря, всмотрелась, прислушалась.

Тишина.

– Видел кто это был? – спросил она.

– Не успел рассмотреть.

А вот и правда: кто это был? Мне показалось, что неизвестный пробежал слишком шустро, быстрее, чем должен был пробежать человек. И что еще странно, пронесся он совершенно бесшумно.

А еще он был сгорблен. Пригибался ли он потому что потолок был для него слишком низкий или сам по себе неизвестный такого строения? Горбун из Нотр-дама какой-то… Ага, усмехнулся я про себя. Мне кажется, я излишне накручиваю. Такими темпами воображение ему хвост пририсует и в итоге получиться ящерица из канализации – пожиратель местных жителей.

Один миг, и мы у развязки. За поворотом никого. Начинался новый длинный темный коридор. Конечно же, мы пошли по нему. В какой-то момент стали появляться ответвления – то с левой стороны, то с правой.

Мы тщательно изучали светом фонаря каждый коридор, подолгу стояли на месте, всматривались, вслушивались. Незнакомец не подавал признаков присутствия.

Подумал, все-таки удобная штука Кошачий глаз. В кромешной темноте видно, как в сумерках. Но все же я подсвечивал себе фонарем, так, для порядка. Было бы странно, если бы не прибегал к его помощи. Полина точно что-то заподозрит.

Включил режим Следопыта. После непродолжительного изучения пространства я понял, что плотность эфира в коридоре и в ответвлениях была понижена. А это означает, что Старая Москва совсем не безлюдна и кто-то здесь регулярно ходит. Говорить об этом напарнице не стал. Не скажу же я, тут такое дело Полин, у меня в голове суперчип, который может определять след по концентрации эфира в пространстве…

– Не вижу смысла больше искать. Это сеть подземных ходов, самые настоящие лабиринты. Мы здесь несколько дней ходить будем. Лучше пусть завтра тут все проверит Мосводоканал с нарядами милиции. У них хотя бы план должен быть, – сказала Полина.

– Согласен. Но досадно уходить с пустыми руками.

– Отсутствие результата тоже результат, – философски заметила напарница.

Коридор привел нас в просторное помещение. Здесь были сводчатые потолки, подпираемые колоннами. Оно было похоже на гигантскую подземную парковку, но разумеется, таковой не являлось.

– Ого! Впечатляет размах, – воскликнула Полина, изучая фонарем пространство.

В отличие от напарницы, я мог оценить весь масштабы помещения – конца и края видно не было.

– Что это за помещение? Для какой цели такой размер? – спросил я.

– Даже не знаю, что сказать… возможно для склада… или может быть это подвал какого-то старого здания.

– Ничего себе подвальчик.

– Ну да, на подвал слабо тянет.

Прошли немного вглубь. Воздух в пространстве был плотный и звуки шагов гасились почти сразу, хотя по идее они должны отдаваться гулким эхом.

Потом Полина провела ладонью по колонне:

– Имперский кирпич. Век восемнадцатый…

– А вот смотри, какая-то гравировка, – указал на один из кирпичей. Свет наших фонарей скрестился на аббревиатуре. Там было следующее: М.К.З.Ъ.

– Должно быть это первые буквы кирпичного завода. Московский кирпичный завод? – предположила Полина.

– «Сообщаю, мне кажется я что-то слышала», – сказала Эя.

– «Что?».

– «Не могу определить, что это за звук. Здесь определенно есть чье-то присутствие. Категорически рекомендую покинуть это место».

– «Не паникуй. Если что у меня есть пистолет».

– «Как скажешь, шеф».

Достав пистолет, щелкнул предохранителем. Кивнул Полине в темноту, мол, тут кто-то есть. Напарница достала пистолет из сумочки и привела в боевую готовность. Держа его наготове медленно пошла вглубь помещения, исследуя иглой луча пространство. Пока моя напарница была занята делом, предпочел выключить фонарь и убрать его в карман – в руке он только лишь мешался. Я остался на месте, начал поворачиваться вокруг своей оси сканируя Кошачьим взглядом пространство. В какой-то момент мне показалось, что за колонну юркнула тень. Вскинув пистолет, стал медленно подбираться к колонне не отводя прицел от ее края. Шаг, еще, еще, еще… Резким движением за угол. Чисто. В обозримом пространстве ни души. В следующий миг за соседней колонной раздалось рычание, обернувшись на звук, увидел, что на меня прыгнул какой-то полуголый лысый мужик.

Дальше все было на автомате. Я выставил перед собой пистолет, нажал на спуск.

Выстрел!

Но пуля уже была не в силах изменить траекторию его движения. Неизвестный сбил меня с ног, припечатал к полу и рыча как пес, укусил за плечо. Я взвыл. Что за черт?! Кусается! Стараясь крепко держать пистолет, я стал отталкивать противника от себя свободной рукой, но тот оказался слишком юрким. Стрелять не решался. Если в первый раз я сделал это на автомате (или это была Эя?), то теперь я понимал, что враг без оружия и прибегать к помощи пистолета нужно в крайнем случае. В Кошачьем глазе я видел его лицо: звериный оскал, клыки, глаза как черные маслины, нет бровей, уши торчком, лысый череп.

Что это еще за чудо-юдо?!

Он снова попытался меня укусить, но я встретил его ударом лбом куда-то в лицо. Тот зарычал еще сильнее и с новой силой попытался дотянутся до меня своими клыками. В следующий миг мы оказались в пятне белого света.

Я сообразил, что к нам подоспела Полина.

Противник поднял на нее взгляд, сощурился и угрожающе зашипел. Свет ему явно не понравился. В следующий момент он рванул в темноту. Привстав на локоть, посмотрел ему вслед. Луч фонаря пытался преследовать его, метался вслед за ним из стороны в сторону и в какой-то момент упустил – противник был слишком быстр. Напарница перевела на меня свет фонаря.

– Черт, он меня укусил! – воскликнул я, трогая плечо. Оно отозвалось болью.

– Что это было?

Поднимаясь на ноги, проговорил:

– Чудо-юдо рыба кит.

– Куда укусил?

– В плечо.

– Покажи.

– Да ерунда. Забудь.

– Нет, покажи! У тебя может быть заражение крови!

Вот пристала-то!

– Ладно. Подержи, – протянул ей пистолет.

Достав фонарь из-за спины, щелкнул кнопкой и направил свет на плечо. Рубашка была прокусана – четыре отверстия от зубов. Ослабив узел галстука, расстегнул верхние пуговицы и запустил ладонь внутрь, прощупал плечо. Рука ощутила теплое и липкое. Вытащил ладонь, направил на нее свет – в крови. Стянув с плеча рубашку, исследовал рану – четыре глубоких укуса, кровоточат.

Напарница тоже это увидела, и сдвинув брови, сказала:

–Тебе срочно нужно в больницу! Может быть заражение крови.

– Ага. Вот сейчас тут все закончим и сразу к врачу.

Вот, черт! Этого еще только не хватало! Почему мне так везет на всякие приключения на пятую точку?!

– Разве человек у человека могут быть такие зубы? – задумчиво проговорила Полина.

– Ты бы видела его… у этого типа самые настоящие клыки, как у вампира, – сказал я, сунул фонарь под мышку и надев рубашку на плечо, принялся застегивать пуговицы.

Полина перевела свет фонаря в темноту, скользнула по колоннам, и опять посветила на меня. Я уже застегнулся, и напарница протянула мне мой пистолет. Взяв его, вспомнил:

– Я в него выстрелил. А ему хоть бы что.

Напарница повела лучом по полу. В какой-то момент он замер в одной точке.

– А вот и не скажи. Вон на полу кровь, – сказала она.

Жирная капля крови, рядом вторая, чуть поодаль третья. Полина передвинула луч вперед, метра на два, и белый круг выхватил из черноты новые капли.

– У него сильное кровотечение. Далеко уйти не должен, пойдем по следу. Оставить его здесь мы не имеем права, судя по всему, он какой-то псих. Возможно, сбежал из лечебницы. Готов идти? – посмотрела на меня.

– Всегда готов.

Пошли по каплям. Они привели нас в конец помещения. Осмотрелись. Наш новый друг нашелся у одной из колонн – он сидел на полу, прислонившись к ней спиной, распрямив ноги и свесив голову на грудь.

Иглы света фонарей скрестились на незнакомце. Не опуская оружие, стали медленно подходить. Он никак не реагировал – не шевелился. Когда до него осталась шагов пять – остановились. Теперь с точностью в сто процентов я мог сказать, что это был не совсем человек. Конечно же, что-то от человека во внешности было: руки, ноги, голова, но вот все остальное… Полупрозрачная кожа, как крыло мухи, под ней виды синие вены, под ними угадываются очертания внутренних органов. Его лицо больше напоминала морду летучей мыши. Из одежды на нем была надеты какие-то зашарпанные штаны. Торс голый, обуви нет. На пальцах ног когти, впрочем, как и на пальцах рук.

В груди отверстие от пули, по коже вниз прочертила линию жирная капля крови.

Зайдя со стороны, медленно подкрался, не спуская его с прицела, и толкнул ногой в плечо. Неизвестный свалился на бок, сопротивления не оказал. Кажется, готов. Я убрал пистолет за спину, Полина тоже.

– Вот тебе и чудо-юдо рыба кит! – сказал я.

Напарница опустилась рядом с ним на корточки и прощупала на шее пульс.

– Ты бы лучше не прикасалась к нему, – проговорил я.

– Готов, – и поднявшись на ноги, достала свой телефон.

– Ты куда звонишь?

– Надо вызывать наших. У нас тут нестандартный случай. Черт, связи нет!

– Давай подниматься, наверху вызовешь. Он отсюда никуда не денется.

Так и поступили. Уже через час в парк приехал Алкснис, оперативники КГБ, которых в нашем отделе я раньше не видел, Свинов и какие-то ребята из санэпидстанции.

Плечо неприятно ныло, а Эя сообщила, что до начала побочных эффектов осталось пятнадцать минут. Как всегда, порекомендовала мне срочно вколоть Стим и поэтому я поспешил отправиться домой, чтобы док сделала мне капельницу.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Квартира Антона

СССР. Москва. Год 2023-ий. Где-то в районе станции метро «Дмитровская»

Мы мчались по проспекту, по достаточно большому проспекту – четыре полосы в одну сторону, четыре в другую, движение оживленное, приходилось лавировать между машинами. Менты не отставали, плотно сидели у нас на хвосте. Спустя несколько минут к нам на хвост подсела еще машина и теперь за нами гналось три авто.

Геворк обернулся и посмотрел назад через окно. Потом сел ровно и гаркнул:

– Не оторвемся! Ты можешь быстрее?! – крикнул на Ольгу.

Она промолчала. Ей сейчас не до разговоров.

– Надо было самому за руль садиться! – проворчал главный. Потом посмотрел на меня. – Ну а ты что сидишь? Стреляй!

Я обернулся. Лицо Геворка взмокло, взгляд дикий.

– Успеем еще повоевать. А ты успокойся, – сказал я.

Отвернувшись от главного, подумал, что там у меня с патронами? Я же ствол так и не дозарядил после перестрелки на территории спорткомплекса, да и в подземелье Старой Москвы тоже пришлось пострелять. Достав пистолет, отщелкнул магазин и пересчитал патроны. Четыре штуки. Мда, не густо, особо не повоюешь. Черт, какая еще война! Геворк на меня плохо влияет, теперь мыслю так же, как и он. Нам не войнушку устраивать надо, а тихо мирно уходить и не привлекать к себе внимание, а то довоюемся, еще и телевидение подтянется. Хотя и так уже шухер начался, но надо гасить его в зародыше. Уходим тихо и мирно, да и дело с концом. Загнав магазин обратно, оставил пистолет в руке. Далеко убирать не следует.

– Держитесь! – воскликнула Ольга.

Я поднял глаза на дорогу. Мы выехали на оперативный простор, впереди был перекресток, наш сигнал светофора –– красный. Движение на перекрестке оживленное… Движок зарычал, и мы стали ускоряться.

Геворк понял, что Оля решила проскочить перекресток на красный.

– Э, ты что делаешь?! – воскликнул он, выпучив глаза. – Разобьемся, дура!

Я покосился на хакера. Оля вцепилась в руль, брови сдвинуты, взгляд устремлен на перекресток, и я понял, что она настроена решительно.

Посмотрел вперед. До перекрестка метров пятьдесят. А вдруг проскочим? Конечно проскочим и никак иначе!

Сорок.

Нам все еще красный.

Тридцать.

Перекресток проехала фура.

Черт, может ну его?! Как-то не очень хочется залететь под очередную такую!

– Оль, может не надо? – проговорил я. – Давай во двор свернем?

Но хакер лишь поддала газу.

Двадцать, десять…

Глянул на светофор. Красный!

Пять метров, четыре, три… Краем глаза увидел, как сбоку приближался мусоровоз…

– О черт! – закричал я, выронил пистолет и вцепился руками в поручень над дверью.

– А-а-а! – Зарычал Геворк обнажая оскал.

Я закрыл глаза, приготовившись отправиться в мир иной. Пространство заполнил гудок мусоровоза…

Секунда…две…три… четыре…

Ну, где же удар?!

Звук оказался где-то сзади, справа взвизгнуло шинами авто…

Ну вот и все. Теперь точно приехали, сейчас влетит! Я внутренне сжался, сожмурил глаза изо всех сил и приготовился к столкновению. Но визг шин остался где-то сзади, потом еще более отдалено последовал хлопок, словно кто-то дал кулаком в почтовый ящик, звук сирены захлебнулся и оборвался. В салоне раздался истеричный смех Ольги. Я открыл правый глаз и увидел, что мы мчимся по проспекту. Ольга заливалась смехом, Геворк превратился в тишину.

Неужели проскочили? Ну да, проскочили. Проскочили, черт возьми!

Теперь уже можно было открыть второй глаз. Посмотрел в зеркало заднего вида: на перекрестке была свалка авто, милицейская машина лежала на боку, где были остальные две – не разглядеть.

– Ну ты даешь! – воскликнул я.

– Сама в шоке, – лицо Ольги сияло. Еще бы оно не сияло, такое провернуть…

Повернулся к Геворку. Тот встретил мой взгляд, выражение лица странное, словно он вдруг лишился рассудка. Но спустя миг главный сдвинул брови и поморщился.

– Вы придурки, вы че творите?! – прогорланил.

– Да ладно тебе, расслабься. Получилось же, – сказала Оля.

– Расслабиться? Ты предлагаешь мне расслабиться? – и помолчав с миг, смягчился. – Хотя ладно, черт с вами. Все живы и ладно. Но ты не расслабляйся крошка, смотри на дорогу внимательно, еще ничего не закончилось.

Я поднял с пола пистолет, Ольга свернула на небольшую улочку, где по было по одной полосе в обе стороны. Захотелось курить, но вспомнил, что сигареты в пиджаке, а пиджак я оставил дома. Дома, хмыкнул я. Теперь называю чужую квартиру домом.

– Надо скинуть тачку, – сказал Геворк.

Здравая мысль. Но сделать нам этого не дали. Впереди, в метрах тридцати, был въезд во двор, из него высунула морду машина милиции, и авто остановилось. Так, кажется это те две машины, все-таки они решили не ехать за нами на красный, а когда произошла свалка, приняли решение объехать ее дворами. Оля тут же дала газу, проскочили мимо ментов, они врубили сирену и устремились вслед за нами. Из того же двора выползла еще одна машина и тоже села нам на хвост.

Впереди снова перекресток, светофор переключился на красный. Оля добавила газу, и я понял, что она снова хочет проскочить. Перекресток был не такой большой, как тот, но движение тоже было оживленным…

Вылетели на него и тут же сбоку раздался визг тормозов, потом глухой удар и я понял, что нам въехали куда-то в район багажника, машина стала двигаться по инерции на встречную полосу проделывая дугу, при этом разворачиваясь вокруг своей оси. Наконец стукнулась колесами о бордюр и завалилась на бок прямиком на тротуар. Оля вскрикнула и полетела на меня, ударив локтем в висок, а потом я приложился боком головы об стекло и в ушах раздался звон. Сквозь него услышал, как Геворк взвыл и витиевато выругался.

Секунды три или четыре ушло на то, чтобы прийти в себя и когда звон в ушах стих, я понял, что очень громко выли сирены. Твою ж вселенную, менты уже рядом! Надо выбираться! Но сделать это быстро оказалось не так просто. Я оказался прижать Ольгой и чувствовал себя килькой в консервной банке. К счастью растормошить Олю не заняло много времени, и она перелезла на задние сиденья, а я получил простор и выбил ногой лобовое стекло. Поднял свой пистолет и выполз первым, бросил взгляд в сторону ментов, они уже подъезжали к перекрестку и вот-вот будут резко тормозить. Вскочив на ноги, помог выбраться Оле. Геворк открыл заднюю дверь, словно люк подводной лодки и вылез из авто. Не теряя времени, мы рванули во двор. За нами раздался визг шин, тормозящих авто.

Вбежали во двор, пронеслись вдоль пятиэтажки и остановились у четвертого подъезда.

– Вы туда, я туда. Отвлеку их на себя, а вы уходите, – сказал я.

– Но Паш! Их больше! – воскликнула Оля.

– Разберусь!

Геворк потянул хакера за локоть, увлекая за собой, и бросил мне через плечо:

– Родина не забудет твой подвиг, боец!

Они рванули поперек двора, исчезнув из поля зрения за припаркованными авто.

А вот и менты – вбежали во двор и тут же засекли меня. Я закрыл изгибом локтя лицо, и не целясь, сделал выстрел в их сторону. Я не преследовать цель кого-то подстрелить, мне просто нужно было переключить все внимание на себя, дабы менты не ринулись вслед за Геворком и Олей. И это у меня успешно получилось. Пользуясь тем, что после выстрела они ринулись в рассыпную, я рванул вдоль дома. Впереди возвышалась жилая высотка, этажей двадцать­ или даже тридцать. Мой путь лежал к ней. Плана, как выкручиваться из пятой точки, пока что не было. Добегу до высотки, а там видно будет.

Вперед, вперед, еще немного, потом за угол дома, в миг пробежал метров двадцать, и я около первого подъезда высотки. Остановился, осмотрелся. Пистолет за спину, чтобы не привлекать к себе внимание. Ментов еще не видно. Так, куда теперь? Бежать дальше смысла нет, весь район кишел милицией, к тому же, местность не знакомая, можно и в тупик себя загнать. А это значит, что я пропал – там меня и менты положат мордой в асфальт. Так что самый здравый вариант – где-то отсидеться. Только где? Если бы знать! Окинул взглядом двор: бабки у второго подъезда на лавке, ребятня с мячом на площадке, желтый молоковоз, около него несколько женщин с бутылками, тополиный пух в воздухе. Запиликал домофон и из подъезда высотки вышла стройная девушка, зацокала каблуками к машине. Оглянулся, ментов из-за угла еще нет. В подъезд! Пока дверь открыта! Один момент, и я около двери, вытянул вперед ногу и не дал ей закрыться. Перед тем как юркнуть внутрь, бросил взгляд на угол соседнего дома – откуда должны появиться менты. Чисто! Дверь закрылась за мной. Подъезд встретил меня прохладой. Я залетел на третий этаж, встал рядом с окном и посмотрел во двор. Пока все тихо.

Перевел дух, отдышался. А вот и менты. Остановились напротив подъезда, смотрят по сторонам, я спрятался за стену и прижался спиной к бетону. Черт, если они поймут, что я здесь? Исключено, откуда им знать? Откуда, откуда… оттуда! Форточка приоткрыта. Прислушался. Послышался бубнеж. Осторожно выглянул из-за стены на пол лица. Стоят на том же месте, один из них переговаривался по рации. То, что они не побежали дальше это плохо. Ну ничего, постоят и уйдут. Мент поднял глаза на окна, и я тут же нырнул в укрытие. Подышал, сосчитал до пяти и снова выглянул. Уже не смотрит. А вот и бабка, ковыляет к ментам. Черт, она-то зачем к ним идет? Подошла, начала что-то говорить, показала рукой на подъезд. Ну нет! Нет! Нет! Не говори им, что подозрительный тип забежал в подъезд! Я весь замер, ожидая развязки. Что-то долго бабка говорит. Но вот менты все разом посмотрели на окна подъезда, я шарахнулся от окна и следующий миг со всех ног побежал наверх.

Остановился где-то на десятом. Дальше-то что? Я в тупике?! Зуб даю, что многоэтажку уже оцепляют. Хватит панику разводить! Надо посмотреть, как там обстановка во дворе… Осторожно подошел к окну, глянул вниз.

Все было плохо. Около подъезда уже стояли две машины милиции, рядом с ними четыре автоматчика. Остальных ментов не видно, но уверен, они где-то рядом. Возможно, под окнами первого этажа, чтобы я не срисовал их количество. А что, верно поступают. Не дураки…

Сев на ступеньку, обхватил голову руками. Что делать? ЧТО? ДЕЛАТЬ?

Через крышу пробраться в соседний подъезд и через него уйти? Ага, размечтался. У входа уже наверняка пара автоматчиков стоит, наверняка такая же картина и у остальных подъездов. Так что не вариант. Вломиться в рандомную квартиру? Вариант получше, но тоже ведет к ментам. Сколько в доме квартир? Если тут тридцать этажей, по три квартиры на площадке… то получается… так, стоп. А сколько подъездов? Без понятия, не придал значения.

– «Четыре. В доме четыре подъезда», – подсказала Эя.

Ну, вот, четыре. Получается, что в доме триста шестьдесят квартир. Менты начнут звонить в каждую, в тех где им открыли, проверят каждого человека, а в тех, где им не ответили выломают двери. Не думаю, что они будут церемониться. Хорошо, что сейчас разгар рабочего дня, многие жильцы на работе… Но в любом случае к вечеру жильцы вернуться и к ночи останется совсем мало непроверенных квартир. Будут ломать двери квартир и в итоге я окажусь в руках ментов или еще чего хуже – получу пулю в лоб.

– «Ты там как?», – спросила Оля.

– «Не очень хорошо. Нахожусь в подъезде, дом заблокировали».

– «Мы будем думать, как тебя вытащить, держись там. Где ты находишься?».

– «Номер дома не успел посмотреть. Я в высотке, недалеко от того места, где мы расстались».

– «Я поняла где ты. Скоро что-нибудь придумаем».

Уже, что-то. Отрадно от мысли, что группа меня не бросила. Но тем не менее нужно воплощать в жизнь свой план, глупо надеется только на Ольгу с Геворком. Для начала попробую выйти на крышу и осмотреться. Может там есть какая-нибудь пожарная лестница…

– «Верное решение, мой друг. У нас все получится! Давай вперед и смелее!», – сказала Эя.

– «Типа решила меня подбодрить?»

– «Хуже от этого точно не будет».

Напоследок глянул в окно, как там поживают мои новые друзья? Машины все на том же месте, а вот у последнего подъезда было какое-то движение. Поскольку дом был в форме буквы Г, я хорошо видел пространство около того подъезда. В него вошла группа ментов, шесть человек. Видимо, блокируют люки на крышу. Только я подумал, как снизу кто-то вызвал лифт.

– «Визуально наблюдаю дом. Он оцеплен со всех сторон», – написала Оля.

– «Спасибо кэп, а то я не догадался».

– «Просто держу тебя в курсе. У многих бронежилеты, многие с автоматами».

Очень прикольно, учитывая, что у меня патронов как кот наплакал.

– «Придумали, как меня вытащить?» – спросил я.

– «Работаем над этим. Геворк мозгует план».

А вот это мне совсем не нравилось. В последнее время все за что берется наш главный идет под откос.

Лифт остановился где-то внизу, подозреваю, что на первом этаже. Потом заскрипели двери и… обратно не закрылись. Значит, менты их застопорили, чтобы я не смог вызвать лифт.

– «Категорически рекомендую срочно скрыться в квартире», – сказала Эя.

– «Спасибо за предложение, но это не для нас. Это тупиковый вариант. Дадим им бой».

– «Не думаю, что это хорошая мысль».

– «Не согласен. Использую режим прицеливания. И к тому же я штурмовик из другой реальности. Забыла?».

– «Я хорошо помню кто ты. Но у нас четыре патрона…».

– «Добудем патроны и оружие в ходе боя».

– «Будь осторожней. В отличие от тебя, я хочу жить».

– «Не бойся, прорвемся».

Я поднялся еще на два этажа, достал из-за спины пистолет.

– Дом окружен. Сдавайся! Выходи с поднятыми руками! Мы обещаем гуманное обращение, справедливое следствие и бесплатную государственную защиту в суде!– донеслось с улицы. Говорили в громкоговоритель.

Что? Что он несет?!

– Граждане дома номер двадцать! В подъезде вашего дома находится опасный террорист! Просьба оставаться в своих квартирах, не открывать дверь и сохранять спокойствие! Не препятствовать проведению спецоперации! Работает спецназ Альфа КГБ!

Спецназ? Так быстро примчался? Не верю!

– «Оль, ты слышала?» – написал я.

– «Да. Поздравляю, твой звездный час настал. Столько зевак собралось».

– «Там правда спецназ?».

– «Пока что только менты. Хотя с моей позиции весь двор не могу рассмотреть. Может как раз в том месте есть спецназ».

– Террорист! В случае отказа добровольно сдаться будет проведен штурм с огнем на поражение! У тебя минута на размышления! Время пошло!

На миг мне показалось, что этажами ниже кто-то поднимался. Прислушался. И точно, кто-то поднимается, причем, не один. Альфа? Проверят это я не намеревался и стал идти вверх по лестнице.

Пятнадцатый, заключил я, увидев номер этажа на стене. Поднявшись еще на этаж, чуть ли не лицом к лицу столкнулся с ментами, которые спускались вниз. Я тут же юркнул за стену лифта, одновременно хлопнул выстрел, и пуля высекла искру из угла стены. Менты попятились назад и замерли на лестнице. Я прижался спиной к двери лифта, потом тихо подкрался к краю стены.

Так, сколько их? Вроде пять человек, в брониках. А у меня четыре патрона, нехорошо как-то все складывается!

Теперь понятно зачем группа ментов вошла в последний подъезд, значит, решили зайти ко мне через крышу. Так, стоп. А где тогда Альфа если менты идут на штурм? Внизу Альфа, где ж еще. С двух сторон зажимают: снизу Альфа, сверху менты. Меня просто так не возьмешь!

Так. Действовать надо быстро – пробиваться на крышу с боем. Промедление смерти подобно, поскольку снизу поднимается Альфа и с ее бойцами я вряд ли справлюсь.

Послышались шаги. Кажется, менты спускались. Бессмертные что ли так переть? Выждав время, когда они еще немного спустятся, включил режим прицеливания и щелкнул предохранителем. Менты замерли, услышав тихий щелчок.

– «Так, Эя, помоги. Думаю, ты знаешь, что я задумал. Подкорректируй если что движения».

– «Хороший план! Сделаю!».

Я отошел от края стены в противоположную сторону на четыре шага и тут же рванул обратно – к лестнице! Ловко упал на бок (спасибо Эе, подкорректировала движения), стал скользить по полу, стремительно приближаясь к краю стены. Выставил перед собой пистолет. Вот-вот окажусь перед лестницей…

Секунда и я выскочил из-за угла и оказался лицом к лицу с противниками. Взору предстали растерянные менты, застывшие на месте. На узкой лестнице им явно было тесно, и явно я застал их врасплох.

Время замедлилось. В режиме прицеливания расстрелять противники было проще простого. Мне даже была видно, как двигаются крыльях мухи, которая по воле случая оказалась между мной и милицией.

Фигуры ментов разделились на сектора разного цвета. Бронижелеты были окрашены в красный, а руки, ноги и голова – в синий. Что ж, с брониками мой пистолет тягаться не в силах, придется целиться в головы… Уж извините парни, но вы не оставили мне выбора. Взял на прицел самого ближайшего ко мне бойца, тот поднимал на меня автомат. Я нажал на спуск и попал точно в цель. Минус один. Теперь остальные.

Раз.

Раз.

Раз.

Время вернула свой обычный ход, бойцы упали на ступени и покатились вниз. Пятый рванул обратно наверх. Я резко перекатился к лестнице, схватил автомат и кувыркнулся за угол стены на исходную позицию. Поднялся на ноги, прижался спиной к стене.

Прислушался. Тихо.

По-моему все неплохо получилось и это хорошо. А вот то, что убил четверых бойцов, это плохо. Ведь у кого-то семьи, кто-то может был образцовым милиционером… Так, хорош сопли разводить! Как сказал бы Геворк: мы на войне!

Так, едем дальше. С пятым бойцом, что делать? Если мгновение назад мне на руку сыграл эффект неожиданности и менты явно не ожидали от меня какого-нибудь фокуса в виде скольжения по полу, то теперь тот пятый максимально сконцентрирован. Сидеть на разных этажах мы можем долго, делая по выстрелу раз в пять минут. Но это не для меня! Альфа снизу поджимает. Так что только вперед!

Убрав пистолет за спину, проверил магазин автомата. Полный. Вскинув оружие наизготовку, перевел предохранитель в режим одиночных и выглянул на лестницу. Чисто. Тихо вышел из-за угла, замер, послушал пространство. Потом окинул взглядом поверженных бойцов. Поднял автомат и перетянул через плечо. У оставшихся бойцов отсоединил магазины, сунул их за пояс. Убедившись, что пятый не подавал признаков движения, я стал медленно подниматься, держа на прицеле лестницу. Дошел до площадки между этажами. Повернулся, не опуская автомат. Так, теперь поднимаюсь дальше. Когда я дошел до середины лестницы с этажа донесся голос:

– Не стреляйте, пожалуйста! Я сдаюсь!

Я замер. Голос доносился из глубины этажа, и я понял, что мент прятался около лифта. Взяв угол шахты лифта на прицел, скомандовал:

– Бросай сюда ствол! И без фокусов!

Спустя миг по полу прокатился автомат и остановился напротив меня. К нему в пару прикатился пистолет.

– Это все, – сказал мент.

– Теперь выходи с поднятыми руками!

Вышел. Это был молоденький сержант. Рыжий, веснушки на носу, в глазах холодный страх. Это на миг выбило меня из колеи, но я тут же взял себя в руки. Черт, какой урод послал пацана на штурм?!

– Отпустите, пожалуйста. Я не хочу умирать, – проговорил он.

Что мне с ним теперь делать? Убивать я его не хочу, но и отпустить тоже – он видел мое лицо.

– «Категорически советую ликвидировать. Он подвергнется опросу и поможет составить на тебя фоторобот. Это ставит под удар нашу спецоперацию», – сказала Эя.

– «Да знаю я!».

– «Я могу это сделать. Только скажи».

– «Подумаю».

Все-таки как ни крути придется его убивать. Гадко от этой мысли. Но как сказал бы Геворк мы на войне. Так, в пятую точку совесть! Слышишь меня, совесть? Заткнись, заткнись, заткнись! Сейчас мой союзник здоровая злость на противника и прагматизм. Для начала на паренька допросить, только как можно быстрей. Альфа снизу поджимает.

– Сколько вас?

– Не знаю… во дворе три экипажа… ну, когда я заходил…сейчас может быть больше…

– Сколько человек в одном экипаже?

– Четверо.

– Какие у вас задачи?

– Штурм и… и… – парень не решался продолжить.

– Ликвидация.

– Да. Ликвидация.

– Все подъезды под контролем?

– Да.

– Дом оцеплен?

– Двойным кольцом. Жителей соседних домов эвакуировали. Из соседних подъездов тоже. Вам не уйти.

– Это мы еще посмотрим. Что знаешь про Альфу? Сколько их?

– Не знаю… что за Альфа?

– Альфа КГБ. Она здесь.

– Ничего не знаю. Когда заходил в дом их не видел.

– Ладно, хорошо. Теперь иди.

Я сдвинулся к стене, освобождая проход. Опустил автомат. Сержант робко тронулся с места и стал медленно спускаться по ступеням, смотря вниз.

Прошел мимо меня. Спустя секунду я направил на него автомат, прицелился в голову, чтобы смерть была мгновенной. Это максимум, чем я помог ему сейчас помочь. Паренек остановился, словно почувствовал, что автомат смотрел ему в затылок.

Выстрел.

Точно в цель.

Сержант упал, звук выстрела эхом покатился по лестнице вверх и вниз, отражаясь от стен.

– «Хорошая работа, шеф. Вы молодец», – похвалила Эя.

– «Не вижу в этом ничего хорошего. Плакать надо».

– «Объясните почему».

– Не время. Как-нибудь потом. А ты подумай, почему мы такие жесткие? На досуге поговорим».

Подняв с пола автомат сержанта, перетянул его через плечо. Теперь у меня в запасе было еще два автомата, их ремни висел у меня на шее крест на крест. Я нисколько не жадный до оружия, но если удастся уйти, то в группе будет пополнен арсенал. А если уйти не смогу, выкину. Оставлю себе лишь магазины и дам противникам знатный бой.

– «Есть план, как спасти твою задницу, – написал Геворк. – Ты уйдешь по оптоволоконному кабелю. Он перекинут на крышу соседнего дома. Все, что от тебя требуется, найти способ как съехать, ну и железный яйца».

– «Чистое самоубийство», – написал я и начал подниматься по лестнице.

– «Слушай, дружище, лучшего варианта нет. Доверься, мне, крошка, я же спец по планированию спецопераций. Я все просчитал. Так что выбирай, или спускаться по кабелю или тебя возьмут за яйца».

– «Допустим, я смогу спуститься. Но меня расстреляют снизу. Они не дадут мне просто так уйти. У них приказ меня ликвидировать».

Геворк задумался на пару мгновений и ответил:

– «Я знаю, как это решить. Как будешь готов маякни. Устроим большой взрыв, чтобы отвлечь их внимание».

Мне все больше нравилось по какой траектории движется ситуация. А может и правда, все получится?

– «Принял», – ответил я.

Поднимаясь по очередной лестнице, поймал себя на мысли, что каким бы плохим не был Геворк, а дело он свое знает.

Так, а на чем мне съехать? Нудно толстая проволока или что-то типа того. Черт, где ж ее взять в подъезде? Я поднялся на последний этаж и по пути ожидаемо не нашел ничего подходящего на чем мне можно было спуститься.

Миновав последний этаж, стал подниматься дальше – на крышу. Попал в надстройку, распахнул железную дверь, и я на крыши. Порыв ветра ударил в лицо. Осмотрелся. Ничего необычного здесь не было, все, как и на других крышах: вентшахты, несколько спутниковых тарелок, несколько квадратных надстроек, выполняющие функции выхода на крышу. Оптоволоконный кабель тоже тут был. Довольно толстый, толщиной с мою руку. Им займусь позже. Первым делом надо затруднить Альфе доступ на крышу. Снял трофейный автомат, отсоединил от него ремень и занялся дверью: закрыл створки, обмотал ремень вокруг ручек, потом отщелкнул от автомата магазин и вогнал его между ручками. Подергал дверь – заперта надежна. Долго Альфу сдерживать не сможет, рано или поздно спецназ дверь все-таки вынесет, но по крайней мере она выиграет мне фору во времени.

Оптоволоконный кабель был прикреплен к невысокой мачте металлической планкой, а планка в свою очередь была прикручена к ней двумя здоровыми болтами. Я остановился на краю крыши и оценил обстановку. Кабель тянулся на соседнюю высотку и там тоже был закреплен на мачте, здание было ниже этажей на десять. Расстояние до него где-то метров сто, может чуть меньше. Реально туда перебраться? В общем-то реально. Кабель толстый, надежно закреплен. Проблема была в расстоянии, все-таки придется преодолеть почти сто метров, и это как-то многовато. Ладно, выбор не велик, надеюсь, я справлюсь. Теперь бы найти с помощью чего можно будет съехать… не помешала бы толстая проволока, ее можно было бы закрепить на кабеле и держать за нее скатиться на соседние здание. Но ожидаемо на крыше не оказалось ни проволоки, ни другого подходящего предмета. Что ж, будет спускаться с помощью рук и ног…

Что там с Альфой? Я пошел к двери и прислушался. За дверью была еле слышная возня. Потом тихо заскрежетала рация. Все понятно, Альфа уже тут.

– «Я готов», – написал Геворку.

– «Мы не готовы. Еще пять минут».

В дверь с той стороны ударил как будто таран, и она зазвенела как монастырский колокол. Последовал еще удар. Мой нехитрый запор в виде магазина и ремня пока что сдерживали натиск.

–«Я забаррикадировался. Альфа уже выносит дверь. Долго не протяну. Не забудь, что мне еще спуститься как-то надо…».

– «Не дрейфь, прорвемся».

Только Геворк это написал, как дверь соседней надстройки со скрежетом распахнулась, оттуда высунулось дуло автомата, качнулась пару раз, словно принюхиваясь, а потом повернулось в мою сторону и полоснуло очередью. В этот момент я уже нырнул за угол надстройки, так что пули со свистом пролетели мимо.

Ну вот понеслось! Сейчас завертится заварушки. Только вот интересно, кто это… менты или Альфа? Я перевел предохранитель в режим стрельбы очередями, вскинул автомат и осторожно выглянул из-за угла. От увиденного у меня отвисла челюсть. Что это вообще такое?!

СССР. Москва. Год 2023-ий. Где-то в районе станции метро «Дмитровская». Жилые кварталы. Крыша высотки

СССР. Москва. Год 2023-ий. Парковка универсама

– Ты уверен? – спросил Геворк и поморщился, когда окинул взглядом пространство.

Мгновение назад мы припарковались около универсама.

– Уверен. Тебя ведь на точке заброски чуть не взяли? – спросил я.

– Да.

– И о чем это говорит?

– Послушай, это еще ни о чем не говорит. Я знаю к чему ты клонишь, мол, КГБ знает какие точки для заброски групп мы выбираем и какие-то из них под их контролем. Мой случай не показатель. Возможно мне просто не повезло.

– Ага и нашему медику – тоже, – хмыкнула Оля.

Как я понял, Оля была полностью на моей стороне. Ей понравилась моя идея, подобрать точку в людном месте. Место перехода в этот мир – кабинка туалета, как бы не смешно это было. Такой выбор оправдан тем, что людное место сложнее контролировать КГБ. В случае чего, вновь прибывшему будет легче оторваться от хвоста, затерявшись в толпе.

Геворк недобро покосился на Олю и проворчал:

– Заодно с ним, да? Молчи, женщина, тебе никто слово не давал.

– Я пока что член группы. Имею право на слово. А еще что-нибудь вякнешь в подобном роде оставлю тебя без денег. Ведь в группе только я приношу деньги.

Главный рявкнул и отвернулся от Ольги, посмотрел в окно. Подумав с миг, проворчал:

– Черт с вами. Давайте попробуем, – и перевел взгляд на Олю, скомандовал: – Иди, делай фотки, чего булки мнешь?

Оля посмотрела на меня. Я кивнул:

– Мне в таком виде появляться там не вариант, да и опасно после сегодняшнего шухера. Возможно я засветился и уже в розыске. Геворк в розыске и это точно, ему там светиться ни к чему. Так что придется тебе идти.

Геворк довольно оскалился. Ему было приятно, что Ольга осталась в меньшинстве. Не проронив ни слова, Оля вышла из машины и пошла в универсам.

– В командирши метит, – Геворк посмотрел ей вслед, потом на меня. Я поймал его взгляд. – Деньги в руках почувствовала. Нельзя бабе казну поручать. Нельзя. Тут же под каблук мужика загонит или растрынькает все к херам. Вижу вы между собой сколотили против меня союз. Не советовал бы тебе, сынок, в такой союз соваться. Сокрушу вас одной левой! Давай лучше мы с тобой скооперируемся против бабы. Мужик мужика всегда понять может. Да и проще в таком союзе. Без всяких соплей будет это уж точно – гарантия. Послушай опытного вожака. Это мой тебе дельный совет, – вкрадчиво кивнул.

Я тяжело вздохнул и посмотрел в сторону. Как мне надоел этот беспочвенный, вялотекущий конфликт между ними.

– Нет никакого союза, расслабься, – ответил я.

– За идиота меня держишь? Я свою власть никому не отдам. А если надо будет, любого кто позариться на нее в расход пущу.

– Грызитесь сколько хотите, но меня не втягивай в ваши разборки.

– Типа умный самый? Выждешь, кто победит, а потом к тому и примкнешь? Я вот что скажу тебе: такие умники плохо кончают.

– Отвали. Ввязываться в твои интриги не намерен. Я просто делаю свое дело, вот и все.

– Свое дело? С каких это пор спецоперация стала твоим личным делом? Это дело общее.

– Не цепляйся к словам. Я просто выполняю свою работу на благо будущего нашей цивилизации.

Геворк хрипло рассмеялся:

– Ну и группа мне досталась: властная стерва и ее подкаблучник, который пытается делать вид, что не под каблуком.

– Между прочим сегодня она поехала тебя спасать. Будь у нас союз против тебя, сейчас бы ты не сидел здесь.

– Она поехала потому что только я могу отправить файлы о выполнении задания. Я вам нужен, как воздух. Без меня вам не отчитаться в центр. Без меня вам не выжить, потому что вам поджарят мозги. И правильно сделают. Хотя стоит отдать тебе должное, ты сегодня неплохо с крыши ушел. Своими глазами видел, как ты с нее сиганул. Молодец, боец, – Геворк выставил руку, чтобы я дал ему «пять». В ответ я лишь лениво посмотрел на его ладонь и отвернулся к окну.

– Давай выпьем, надо отметить наше спасение, – предложил он.

– Я – пас. Ты как хочешь.

– Что, не выпьешь со своим командиром? Не уважишь старика?

– Ты не старик. Сколько тебе? – просмотрел на него. – Лет сорок?

– Сорок два.

– Никакой ты не старик, а я тебе не сынок, – я снова вернулся к окну.

– Так это я в боевом опыте старик. Ветеран. Не в возрасте. Значит, отказываешься пить?

– Все так, отказываюсь.

Геворк открыл дверь.

– Ты куда? – посмотрел на него.

– Не твое дело, девочка.

– Тебе нельзя светиться. Ты в розыске.

– Не бойся, курочка. Я аккуратно.

Геворк достал из кармана медицинскую маску и надел на лицо. Я было захотел его остановить, чтобы никуда не шел, а потом мысленно махнул на него рукой. Пусть делает, что хочет. Если попадет в заварушку спасать больше не будем.

Главный вышел из машины, и хлопнув дверью, пошел к универсаму.

– «Как ты там?» – написал я Оле.

– «Мой виртуальный помощник сохранил изображение с сетчатки глаза и загрузил в чип. Фото туалетов готово. Переправила придурку. Возвращаюсь».

– «Придурок это кто?»

– «Геворк».

Я усмехнулся. Главный вернулся очень скоро с пакетом в руке. Бухнулся за руль и всучил мне свой груз. Внутри пакета звякнули стеклянные бутылки – две бутылки водки. А еще там были палка колбасы, шпроты и хлеб. Я положил пакет на заднее сиденье.

Вернулась Оля. Геворк просмотрел полученные фото и видео, и не проронив ни слова, отправил в центр. Теперь от нас требуется лишь ждать, что ответить наше командование. Нам же не оставалось ничего, кроме как вернуться на квартиру.

Возвращаться на нее было достаточно рискованное дело. После сегодняшнего замеса на высотке, менты по-любому активно пытались установить мою личность. Так-то я вроде нигде не засветил лицо, но полностью в этом не был уверен. Самым лучшим вариантов было вовсе не ехать на квартиру, а переночевать где-нибудь в гостинице. Но Оля сказала, что могут быть проблемы при заселении. Наши липовые паспорта не настолько качественные, чтобы пройти контроль подлинности на ресепшене. К тому же, будь я на месте ментов, первым же делом стал искать нас в гостиницах. Ну и в квартире бы засаду устроил.

Засаду…

А вот это может быть вполне реально. Так, так, так, как поступить… Может, квартиру снять? Ага, щас. Как сказала Оля, здесь не просто так это сделать. Сдача квартир в аренду преследуется законом. Можно было только по хорошему знакомству арендовать, но по понятным причинам знакомых у нас в Москве не было. Так что нам не оставалось ничего кроме как вернуться на нашу базу.

Пришлось долго наблюдать за моим подъездом из машины, впрочем, и за двором – тоже. Вроде бы подозрительного движения не наблюдалось и это было хорошо. Геворк перебрался назад и начал пить водку из горла, закусывая палкой колбасы. Оля села за руль и принялась читать газету. Наконец я решился пойти в квартиру.

– Схожу проверю. Вы пока тут посидите. Мало ли… – сказал я и вышел из авто.

В подъезде было спокойно. Поднялся, вот моя дверь. Открывать не стал, осторожно подошел к ней и прислонился ухом. В квартире стояла тишина. Пока все идет не так уж плохо. Осторожно вставил ключ в скважину и медленно провернул – чтобы без шума.

Вошел в квартиру, держа руку за спиной, чтобы в любой момент прибегнуть к помощи пистолета. Сначала в кухню – чисто. Дальше комната, туалет и кладовка – тоже чисто.

Выдохнул. Уже легче.

Может, менты еще не успели устроить засаду? Может, только что сюда выехали? Как узнать? Телефон. Мне нужен мой телефон. Если бы на меня вышли, то непременно бы позвонили Свинову, так как он мой шеф. Он бы позвонил мне, и не дозвонившись, тут же бы набралПолине. Соответственно и напарница тоже бы позвонила мне. Так, а где телефон? Я его перед тем как поехать выручать Геворка где-то тут оставил. Ага, вот он, на полке шкафа.

Взяв телефон, разблокировал. Пропущенных вызовов нет. Неужели все идет хорошо? А может менты просто не стали звонить на работу? Не успели, например. Нет, исключено. В первую очередь они бы поставили известность мое руководство, что сотрудник вышел из ума и устроил войнушку в жилом квартале. Чтобы отмести разом все подозрения и сомнения, набрал номер Полины. На третий гудок сняла трубку. Пока шли гудки, глянул в телефоне время. 17:30. Удивительно, столько событий прошло, а всего лишь рабочий день закончился. Ну и денек!

– Да, Антон, слушаю тебя, – сказала Полина.

– Как дела? Есть что-то на Мастера?

– Совсем ничего, – вздохнула. Голос грустный.

– А чего такая мрачная?

–Будешь тут веселым… Бюрократия достала! Полдня согласовывала обход коллектора. Сначала с Мосводоканалом, потом с милицией. Это какой-то кошмар, Антон. Ладно, давай не будем о работе. Ты как? Как плечо?

– В норме. Завтра буду на работе.

– Что врач сказал? Обошлось без заражения?

– Да… укус не опасен… обработал рану, вколол вакцины от столбянка и бешенства. В общем, жить буду. Завтра снова в строю. А что там с тем человеком из подземелья? Есть сведения?

– Знаешь, не до этого было. Тело у Алксниса в лаборатории. Если что-то будет, думаю, он позвонить. Кстати, завтра в девять совещание у Свинова, не забудь. Чувствую будет разносить.

– Да пусть разносить. Мы делаем все, что в наших силах.

– Просто ощущаю себя погано из-за этого Мастера. Какая-то сплошная безнадега. Топчемся на месте. Как будто в стенку головой бьемся.

– Слушай, не воспринимая так близко к сердцу. По-моему тебе надо расслабиться. Выпей вина вечером. Прими расслабляющую ванну, – сказал я и скинул с себя пиджак.

– Вина… хорошая мысль. Спасибо. Думаю, так и сделаю.

– Ладно, пойду. Дела еще кое-какие есть. Кстати, меня никто не спрашивал? Может, кто-то из милиции заходил или из собственной безопасности?

– Вроде нет. А должны?

– Один следак должен был заглянуть сегодня… – соврал я. – В общем, не так важно. Значит, завтра зайдет. Все, ушел.

– Спокойной ночи, Антон.

– И тебе.

Положив телефон на полку, с облегчением выдохнул. Вроде пока что меня никто не искал. Значит, все-таки лица своего нигде не засветил. Хотя, стоп. Как же не засветил! На крыше ведь еще как спалился! Когда от Альфы отстреливался. Бойцы-то по-любому мое лицо видели. Верно, все так. Тогда почему меня не повязали в моей квартире? На ум пришла осторожная догадка, что даже если и был на меня фоторобот, то никто бы не заподозрил, что на крыше был сотрудник КГБ Антон Глуховский. Много ли людей внешне похожих на него? Думаю, что таковых во всей Москве предостаточно. Это было смелое предположение, но оно имело право на существование. И скорее всего, так все и было на самом деле. Репутация сотрудника КГБ была моим иммунитетом от всякого рода неприятностей. Вот такие вот интересные дела.

Сообщил группе, что все чисто. Спустя пару минут она поднялась в квартиру.

– Не лучшая идея, малец! – проворочал с порога Геворк. – Здесь тебя в первую очередь будут искать.

– Тогда почему ты здесь?

– А у меня есть выбор?

Я не стал больше вступать с ним в бессмысленные разговоры и молча ушел в ванную комнату, заперев за собой дверь. Надо было привести себя в порядок после сегодняшнего дня. Раздевшись, включил горячий душ и встал под струю.

Меня никак не отпускала мысль, что вернувшись в квартиру, я сделал большую ошибку. Находиться сейчас здесь – безусловно большой риск. А что если мою личность все-таки менты установили? Как это проверить? Пробить по базе данных КГБ, но для этого придется ехать в «Заслон». Опять куда-то ехать! Хотя… вроде на ноутбуке Антона видел какую-то базу данных КГБ, еще тогда, в самый первый день, как попал в квартиру. Надо будет после душа непременно заняться ей.

Когда я закончил водные процедуры, обнаружил, что на вешалке нет полотенца. Пришлось приоткрыть дверь и попросить Олю принести его. Какая-то неудобная ситуация… Наконец полотенце было протянут мне в ванную комнату, и я, стараясь держаться за дверью дабы не предстать перед Олей голышом, взял полотенце и поблагодарил девушку. В ответ она как-то совершенно по подростковому хихикнула и ушла.

Обмотав полотенце вокруг тела, переместился в комнату и принялся шарить в шкафу. Нашел какую черную футболку, с эмблемой КГБ на левом плече и спортивные черные штаны. Переоделся в ванной. Открыл дверь и встретился лицом к лицу с Олей.

– Тоже в душ? – спросил.

– Ага. Я тут твои вещи взяла. Нашла в шкафу. Ты не против? Просто своих у меня еще нет…

Она прижимала к груди серую футболку и спортивные синие шорты.

– О чем речь, конечно бери. Надо бы решить твой вопрос с одежной, – сказал я.

– Завтра займусь.

Я отступил на шаг, чтобы пропустить Олю, но и она сделал тоже самое. Постояв с миг, решил, что пойду первым и двинулся в проем, но и хакерша сделала так же. Снова мы лицом к лицу. Она тихо посмеялась, я ухмыльнулся.

– Давай, ты первая, – сказал и освободил проход. Она юркнула в ванную, а я в свою очередь, направился в комнату.

Краем глаза заметил, что Геворк расположился на кухне – продолжил пьянку. К себе в компанию он взял девушку-голограмму, о чем-то ей бубнил.

Включив ноутбук, я сел в кресло. А вот и база. Нажал на ярлык, на экране появилось окно с символикой КГБ. Так, логин и пароль… Какой пароль? Без понятия. Помочь в этом мне может Полина. Но черт побери! Снова ей звонить? Выгляжу как полный идиот! Но деваться было некуда. Вздохнув, принялся звонить.

– Извини, что отвлекаю… но не могу вспомнить свой логин и пароль от базы… – сказал я.

– Логин твоя фамилия, пароль номер жетона.

– Ага, если бы его помнил.

– Возьми и посмотри.

– Ты забыла? Он как и удостоверение где-то потерялся.

– Вот дела. Что-то срочное?

– Ну, как бы да.

– Можешь зайти под моим именем.

– Ты бы меня выручила.

– Логин моя фамилия, пароль три четыре девять три пять девять.

– В долгу не останусь.

– Да ладно тебе, мы же коллеги.

– Ну, все, отдыхай. Больше звонить точно не буду.

Завершив вызов, вбил в окошки логин и пароль и вошел в базу. С помощью фильтра нашел сводку происшествий за этот день. А вот и сводка по моему замесу. По базе он прошел как операция контртеррор. Описание было достаточно скудное, гласило, что на крыше здания забаррикадировался боевик Нормандской Конференции. Ликвидировать не удалось, скрылся. Черно-белый фоторобот тоже был… раскрыл его на весь экран. С монитора на меня смотрел… я. Сходство не сто процентов, но где-то шестьдесят-семьдесят точно есть. Написано, что личность боевика не установлена. Объявлен план перехват. Значит, все-таки они даже думать не думали, что это был Антон Глуховский. Наверное… Если бы они знали, что это Антон, я бы сейчас тут спокойно не сидел. Верно? Верно.

Ну что ж… можно сказать, что сегодня я легко отделался. Смылся с крыши, да еще и личность свою не раскрыл. Пока что можно жить спокойно. Относительно, конечно же. Но все же одна неприятная новость была – в сводке имелась информация на нашу машину, ну, на которой мы успешно проскочили на красный светофор. А вот и данные старого владельца. Видимо Оля еще не успела переоформить на себя. Бывший владелец даст данные липового паспорта Оли. И что из этого следует? Да ничего. Просто придется ей сделать новый паспорт. Надо бы Ольгу предупредить, что он засвечен. Интересно посмотреть, что есть в базе на Геворка.

Нашел сводку по взрыву около станции метро «Дмитровская». Описание тоже скудное. Геворк так же, как и я назван боевиком Нормандской Конференции. Фоторобот очень похож на главного. Личность не установлена. Еще бы, хмыкнул я. Поди установи личность человека из параллельной ветки времени.

Какой вывод из всего этого? Геворку надо залечь на дно хотя бы на пару недель. Ольге сменить липовый паспорт на другую подделку, а мне… а мне собственно ничего особого делать не нужно. На меня работает удостоверение сотрудника КГБ, которое кстати, надо бы побыстрее восстановить. Никто не подумает, что я мог быть сегодня на крыше. Никто. Хотя нет, стоп. Я мог оставить свои отпечатки пальцев. Они-то по-любому есть в базе сотрудников КГБ… Отпечатки это реальная проблема. Но свои пальчики я везде стер, я в этом уверен. А в той машине? Я ведь был в салоне… Я еще раз прокрутил в голове, все свои действия внутри авто. Нет, я определенно ничего не трогал. На все сто уверен. А дверная ручка? Та, что снаружи?

Дверная ручка…

Пожалуй, на ней могут быть мои отпечатки. Хорошо помню это ручку – хромированная, тонкая металлическая трубка. Мне представилось, как криминалист откручивает ее, опускает в полиэтиленовый пакет и едет с ней к себе в кабинет.

Вот дерьмо! Я поставил ноутбук на журнальный столик, и вскочив на ноги, принялся наворачивать по комнате круги.

То, что я трогал эту проклятую ручку еще ничего не значит. Ровным счетом – ничего. Или я себя просто успокаиваю? Отпечатков именно пальцев там быть не может. Самими подушечками я к ней не прикасался, только внутренней частью ладони. Трубка достаточно тонкая, поэтому у криминалиста будет лишь часть отпечатков. Отсюда следуют вопрос: можно ли с помощью этих частей выйти на меня?

Я точно знал, что мои «пальчики» есть в базе. Ведь логично, что все сотрудники КГБ их сдают. Меньше я был уверен, что в ней хранятся отпечатки моих ладоней. Хотя… и они там должны быть. Вряд ли в КГБ полные идиоты, чтобы «пальчики» снять, а отпечатки ладоней нет.

Логичный вывод: на меня скоро выйдут. Думаю, их технологии позволяют сопоставить фрагменты отпечатков со всеми отпечатками, которые хранятся в базе. Так что, время пошло на часы, в лучшем случае на дни. Конечно же, может мне сегодня повезло, и отпечатки ладони на хромированной ручке плохо читаемы… и поэтому будет невозможно использовать их в помощь следствию… но что-то мне подсказывает – чуда не будет.

Следовательно, нужно менять квартиру и как можно быстрее. И вообще, надо заняться техническим и материальным обеспечением группы. Мы уже несколько дней в этой временной ветке, а у группы ни базы, ни оружия, ни денег. Все руки не доходят. Так что время пришло.

Хакерша по-быстрому взломала несколько банковских счетов и обеспечила нас деньгами. Захватив мой ноутбук, остаток вечера провели с Ольгой очень «увлекательно» – мотались по Москве в поисках базы для группы, были готовы купить здесь и сейчас. Геворка с собой не взяли, он был пьян. И да, я предусмотрительно оставил мобильник дома. Если меня будут вычислять, то первым делом по нему.

Оказалось, что в СССР не так-то просто купить недвижимость. Вся она была в собственности у государства, и ее продажа каралась тюремным сроком. Но все-таки нам удалось снять квартиру на окраине Москвы. Неофициально, конечно же. Хозяйка квартиры добродушная тетя Зина. Мы представились ей молодой парой, решившей съехать от родителей и жить отдельно. Почти сразу же втерлись в доверие. Не знаю почему… может мы ей понравились или просто в СССР все такие доверчивые? Оплатили аренду на три месяцы вперед и получили ключи.

Когда хозяйка ушла, я еще раз осмотрел базу группы. Квартира, как квартира. Просторная трешка. Интерьер простецкий, держу пари точно такой же у тысячи жителей Москвы. Район тихий, самая окраина города. Недалеко загородная трасса. Правда есть один недостаток – холодильник жутко тарахтит…

– Думаю, сегодня я останусь здесь, – сказал я, смотря в окно через тюль. Двор был темный, фонарь над нашим подъездом не горел.

– Боишься, что наследил? – спросила Оля и села на диван.

– Да. И тебе бы советовал остаться. Мало ли…

– А как же Геворк?

– Он пьян и вряд ли согласится куда-то идти. И вообще сколько можно его выручать? Если сегодня на мою квартиру нагрянет спецназ и возьмет Геворка, так тому и быть. Не буду его снова спасать.

– Согласна.

– Ты останешься?

– Останусь.

– Чем займемся?

– Давай пожрем.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Жилые кварталы. Съемная квартира

Утро началось не с кофе, а с проверки связи с Геворком. Может, его уже повязали ночью? Главный на сообщение не ответил. Это навело меня на мысль, что все-таки на мою квартиру нагрянул спецназ. Поэтому я полез смотреть базу данных КГБ, надо было узнать, есть ли изменения по ориентировке, которая висит на террориста Нормандской Конференции, то бишь на меня. В базе было все по-прежнему: мою личность не установили. Значит, пока что мою квартиру никто не штурмовал. А почему главный не отвечал? А очень просто: нажрался вчера, вот и спит как убитый.

Ехать в отдел я не собирался не при каких обстоятельствах. Полина конечно же будет мне названивать, а как оправдать мою пропажу, если все обернется для меня лучшим образом, потом буду думать. Сегодняшний день я решил посвятить группе. Надо было купить машину и минимум парочку пистолетов. Покупку авто я решил взять на себя, а вот выход на черный рынок оружия – отвел Оле, должна все узнать по теневому интернету.

Заварив на кухне кофе (нашел в шкафу. Черт его знает, сколько ему лет, но мне и такой сейчас сгодится), переместился в гостиную и пока Оля принимала душ, решил посмотреть телевизор. Разместившись в кресле, принялся листать каналы, потягивая кофе. Чувствовал я себя крайне паршиво. После вчерашнего замеса ощущал недосып, хотя спал часов восемь. Попал на Московские новости. Если кратко изложить суть: вчера в районе станции метро «Дмитровская» четверо неизвестных совершили нападение на сотрудников милиции, которые были при исполнении. На кадрах – трупы ментов на проезжей части, и горящая машина на боку около тротуара.

Так, стоп. Это же наша машина! Та самая, на которой мы драпали от погони! Та самая, на которой наши отпечатки пальцев. НАШИ ОТПЕЧАТКИ ПАЛЬЦЕВ. И они – сгорели. А это значит, что выйти на меня ментам будет почти невозможно. Везение? Не думаю. Слишком подозрительное совпадение, что после того, как мы выбрались из машины и ушли в разные стороны, кто-то расстрелял всех ментов и сжег авто, таким образом, замел наши следы.

Но кто эти ребята? Что за четверка?

Другая группа? Вполне вероятно. Их тоже четверо, следовательно, медик, штурмовик, хакер и главный. Но с чего им нам помогать? Ведь группы между собой никак не пересекаются. Получили задание центра? Однозначно. С чего это центр решил нас прикрыть? Увы, на этот вопрос у меня не было ответа. Что-то мне подсказывало, что он появится в ближайшее время. Стоит только чуть-чуть подождать. А так в целом интересная картина вырисовывается.

Когда Оля вышла из душа, обо всем ей рассказал. Удивилась.

Ладно, едем дальше. Дождались дока, получили свои дозы капельницы от обезвоживания. Планы поменялись: я поехал на метро на свою старую квартиру забрать телефон. Оля – за новой машиной.

Как я и предполагал Геворк еще спал после вчерашней попойки. В телефоне пять пропущенных от Полины. Перезвонив, узнал, что в девять утра будет оперативное совещание Заслона по делу мастера. Полина один из докладчиков. В темпе вальса переоделся: надел черный костюм и черную рубашку, галстук выбрал тоже черный.

В Заслон попал через час впритирку к началу совещания. Полину встретил в коридоре, она как-то странно окинула меня взглядом, но ничего не сказала. На миг мне показалось, что ее привлек внимание сплошной черный цвет моего прикида. Неужели тут в сплошной черный цвет одежды не принято одеваться? Полина же была строга с собой в выборе одежды – черный низ и белый верх (юбка и блузка). Пошли в кабинет Свинова.

Вошли.

В кабинете двое сотрудников. Свинова пока что нет. К столу шефа был приставлен еще один стол, получалась буква «Т». За приставленным столом двое: Алкснис, как всегда в своем потертом сером костюме, а второй крепкий короткостриженый тип, костюм коричневый.

Мы тоже сели. Поймал на себе их взгляды.

Окинул взглядом кабинет: на полу паркет, стены обиты каким-то материалом, имитирующим дерево. На стене портрет Броневого и Дзержинского. У стены шкаф со стеклянными дверцами, на полках какие-то кубки и грамоты.

Вошел шеф, сел в свое кресло и окинул взглядом собравшихся.

– Плохо работаете. Плохо! Бездари! Вчера меня вызывали наверх. Вот скажите мне, сколько я еще за вас краснеть должен перед начальством?! Сколько? Месяц? Год? Два? Первый секретарь партии крайне недоволен Заслоном. Нам дали месяц на то, чтобы раскрыть дело. В противном случае Заслон прикроют к чертовой бабушке! Так что давайте, докладывайте – четко, быстро и по существу. Что у нас есть по последнему трупу? Начнем с вас, Григорий Иннокентьевич.

Алкснис поправил очки, и негромко кашлянув, начал докладывать:

– В принципе, ничего нового сказать не могу. Как и в предыдущих случаях, внутренние органы извлечены без рассечения грудной клетки и живота. Но на этот раз, на тело жертвы Мастер нанес янтарь, чтобы придать телу вертикальное положение. Также в составе янтаря нашел следы гелия. Пришел к выводу, что данный элемент был применен для ускоренного получения янтаря в лабораторных условиях. Кроме этого, гелий можно достать в Москве только в одном месте, это завод «Гелиймаш». О нем подробнее должна рассказать товарищ Гагарина, она вроде бы собиралась туда наведаться. Пожалуй, у меня на этом все.

– Не густо, не густо, – Свинов сдвинул брови. – Честно признаться, я не уверен, что Мастер получил янтарь в условиях лаборатории. А то он у нас получается прям какой-то Эйнштейн. У кого будут какие-нибудь предположения, где еще Мастер мог взять янтарь?

На несколько секунд повисло молчание, а потом Полина проговорила:

– Калининград, где ж еще… там крупнейший завод по добыче янтаря… и ближайший к Москве…

– Именно, товарищ Гагарина. А что все притихли-то? Тупые? Не знали таких элементарных вещей, где у нас самое крупное производство янтаря? Двоечники, твою мать. Вот как отправлю вас на переподготовку! Гагарина, сделай запрос на этот завод. Узнай, кто, когда и в каком объеме закупал у них янтарь за последние полгода. Особенное внимание следует уделить мелким закупщикам из Москвы. Мастер мог купить его через подставную фирму.

Полина кивнула. Свинов посмотрел на короткостриженного сотрудника в коричневом пиджаке:

– Андрей, что у нас по билингу сим-карт? Удалось вычислить симку Мастера?

– К сожалении нет, Сергей Сергеич. Пока что нет. Программа собирает данные. Круг поиска сузился до четырех районов.

– Так, так, и какие районы?

– Это северо-запад Москвы. Районы Строгино, Щукино, Покровское-Стрешнево и Войковский. Еще неделя-две, поиск сузится до двух, при условии, если Мастер проявит активность, то бишь, будет новый труп.

– Типун тебе на язык! – воскликнул Свинов.

– Парадокс, но с каждым трупом Мастер раскрывает свое местоположение.

– А если трупов не будет? Что тогда ваша программа?

– Программа не сможет продолжить анализ активности сим-карт. Искать придется оперативно-розыскными мероприятиями в тех районах.

– Зачем медлить? Начинайте сейчас искать. Гагарина, дай команду районным ОВД усилить патрулирование. Провести агитацию среди местных жителей.

– Сергей Сергеич, смею возразить, –Андрей обратился к Свинову.

– Возражай.

– Активная оперативная работа может спугнуть Мастера, и он сменить район дислокации. Не хотелось бы. Большая работа пойдет коту под хвост. Не хотелось бы начинать все заново.

– У нас нет времени! Партия требует результат. Надо использовать любую возможность найти этого больного выродка. Так что Гагарина, поднимайте ОВД, пусть начинают работу.

Полина поймала на себе взгляд Андрей. Тот еле заметно отрицательно помотал головой. Но Полина все же ответила Свинову.

– Есть поднять ОВД!

– Так, ладно. Антон, что по жертве? – спросил Свинов.

– Тамара Петренко, двадцать лет. Профессиональная фигуристка, в прошлом году стала чемпионом Москвы. Врагов нет, долгов нет. Возможно, убийство связано с ее спортивной деятельностью. По крайнем мере, только эта версия объясняет то, зачем Мастер оставил рядом с трупом надпись кровью «Чемпион», – сказал я, а дальше решил соврать: – Пробиваем друзей и родственников… возможно, как-то сможем выйти на след Мастера…

– Не вижу никакой связи между надписью и спортивной деятельностью Петренко. Считаю, что Мастер просто назвал так свою скульптуру – «Чемпион».

– Почему именно чемпион? – спросил я. – А не какая-нибудь «Тамара»?

– Потому что! Мое предположение куда более реальное, чем весь твой вздор о связи убийства со спортивной деятельностью Петренко. Есть еще что-нибудь?

– Нет.

– Не густо, не густо. Плохо работаете, товарищ Глуховский, – недовольно проговорил шеф.

– Мы установили каким путем Мастер пронес труп в парк – по водосточному коллектору. Под парком есть обширная сеть подземных ходов, – сказал я.

– Сегодня оперативные работники МВД совместно с Мосводоканалом проведут обход коллектора и всех ответвлений в радиусе двух километров, – подхватила Полина. – Кроме этого, Мосводоканал должен предоставить информацию о всех существующих спусках в коллектор в этом же радиусе.

– Зачем нам спуски? – вклинился Свинов.

– Мастер второй раз принес труп в парк. Считаю, что он может это сделать снова. Когда мы получим сведения о спусках, предлагаю установить за ними наружное наблюдение. И помимо этого…

– Товарищ Гагарина! – воскликнул Свинов. И стал кричать на грани истерики: – Вы в своем уме?! Где я возьму столько людей?! Вы видите у нас тут два десятка оперов? Нет? Или все же видите? А вы, Алкснис, видите? Нет? И я не вижу. А Гагарина видит! Тоже мне удумала – наблюдение ей подавай! Кого ставить в наблюдение? Я запрещаю вам заниматься подобной ерундистикой! Это безумие! Мастера надо искать в окружении Петренко. Что сказала родня?

– Мы еще с ней не говорили, – проговорила Полина.

– Что?! Как не говорили?! Тупицы! Бездельники! Тунеядцы! – прокричал Свинов.

А потом умолк. Он смотрел на нас красными глазами и часто сопел от злости. Спустя полминуты успокоился и продолжил уже спокойным голосом:

– В первую очередь необходимо проверять близкий круг. Вам ли это не знать, товарищ Гагарина! Все усилия бросьте на проверку родственников и друзей Петренко. Уверен, Мастер среди них.

Я посмотрел на Полину. Ее щеки порозовели. Сначала я подумал, что от стыда, но спустя миг напарница вдруг решила возразить шефу и я понял, что она скорее всего была в гневе.

– Не согласна. С чего вы так решили?

– Опыт, девочка моя, опыт. Послужи с мое в КГБ, тогда сама все поймешь. Значит так, коллеги. В течении трех дней должен быть результат, мы должны сдвинуться с мертвой точки. Все, идите работайте!

Когда мы переместились в наш кабинет, решил поддержать напарницу. На ней лица не было, Свинов явно испортил ей настроение. Полина принялась что-то печатать на клавиатуре, а я включил электрочайник и сел за свой стол.

– Что делаешь? – спросил.

– Письмо по спускам в коллектор на ОВД пишу.

– Но Свинов же сказал никакого наблюдения?

– Сказал… – вздохнула. – Что ж нам теперь не работать? Его вот эта вот идея фикс – начать трясти родню и друзей Петренко, ничего не даст. Трясли же весь круг общения предыдущих жертв и ничего не нашли. С чего бы в этот раз должно что-то получится?

– Ну да, логично.

– Он просто дурак. Что с него взять.

– Эм… может чайку?

СССР. Москва. Год 2023-ий. Управление КГБ. Подвалы

Не знал, что есть такие мрачные места.

Мы вошли в одно из зданий КГБ в центре Москвы, оно было четырехэтажное, серое с высокими окнами и попали в просторный холл. Вокруг гранит и мрамор, широкая лестница в середине холла ведет наверх. Под потолком огромная люстра горит теплым светом, но весь холл осветить ей не под силу – мест, лишенных света, остается предостаточно. На полу красные дорожки. У стен ребристые колонны. Пахло чем-то горьким, прелой прошлогодней листвой что ли… Рядом с лестницей на самом видном месте висел портрет Броневого. Этот портрет отличался от всех тех, что мне доводилось видеть раньше. Здесь генсек был в форме с генеральскими погонами, грудь увешена медалями, взгляд суров и холоден. А в городе на портретах он исключительно в деловом черном костюме. Взгляд Броневого там спокоен и умен, выражение лица вселяет уверенность, что страна в надежных руках прозорливого и мудрого управленца, ведущего державу в светлое будущее.

Рядом с нами стол, за ним дежурный офицер. На первый взгляд кажется, что офицер здесь один и кроме него в холле ни души, но это только кажется. Пока шла проверка подлинности удостоверения Полины, я осмотрелся более внимательно, включив Кошачий глаз. И видел, что в темном пространстве между колоннами прохаживался автоматчик. В тени пролета лестницы стоял еще один. Не внушало доверие и зеркало во всю стену напротив стола офицера. Закралось подозрение, что это никакое не зеркало, а стекло, за котором сидели дежурные офицеры вели круглосуточное наблюдение за происходящем в холле.

Когда проверка подлинности удостоверения по базе прошла успешно и дежурный вернул его Полине, она спросила:

– Гаврилова привезли?

– Привезли.

– В каком изоляторе? Нам на допрос.

– Допрос согласован?

– Мне не нужно ничего согласовывать. Я офицер Заслона.

– Повторяю вопрос. Допрос согласован?

– А я повторяю ответ – я офицер Заслона и мне не нужны согласования для допроса. У меня особые полномочия.

– И все же? – не унимался дежурный. – Начальство в курсе?

– Наше – в курсе.

– То, что ваше руководство в курсе мне все равно. С нашим руководством допрос согласован?

– Это ваше руководство. Вот и согласовывайте.

– Товарищ Гагарина, – вздохнул дежурный. – У нас ведь не просто какой-нибудь следственный изолятор…

– А мы не просто какой-нибудь следственный отдел, – перебила Гагарина. Потом кивнула на красный стационарный телефон на столе. – Сообщайте руководству, что нам нужно провести допрос. В противном случае я доложу своему начальнику, что вы препятствуете следственным действиям! Вы же наверняка знаете, что дело Гаврилова на контроле в главке и партии? Туда, кстати, тоже сообщим о препятствии с вашей стороны.

Дежурный подумал с миг, а потом снял трубку и пробубнил:

– Это Топтунов. Соедините с Милославским. Да, вопрос важный. Нет, подождать не могу, – и дождавшись, когда его соединять, продолжил, еле слышно кашлянув. –Товарищ майор, Топтунов беспокоит… тут люди из Заслона пришли… из Заслона говорю. Да. Им тут доступ в изолятор нужен. На допрос маньяка. Гаврилова. Да, того самого. Так точно. Так точно. На посту все спокойно. Так точно, я все сделаю, – сказал дежурный и осторожно положив трубку на место, принялся молча выписывать пропуска. – Вам на минус третий этаж. Там дежурный офицер покажет куда идти.

Когда пропуска были у нас на руках, Полина пошла по холлу к неприметной дверце. Я не отставал. За дверцей небольшой тамбур с одинокой лампочкой под потолком на черном проводе и лестница вниз, ведущая в подвалы КГБ. Стали спускаться…

Один пролет, второй пролет, третий. С каждым пройденным метром я ощущал кожей, как становилось прохладней.

Минус третий этаж. На небольшой лестничной площадке закрытая железная дверь, и спуск еще ниже. Нам в дверь. Позвонили в звонок, дверь щелкнула замком. За ней решетчатая дверь, дежурка, проверка документов. Офицер изучил пропуска. Я осмотрелся: мы находились в сером коридоре с шершавыми бетонными стенами, тусклые сороковатные лампочки под потолком. Коридор весьма длинный. Глухие железные двери камер. Черт возьми, сколько здесь изоляторов? Десятка два. Точно не меньше.

Проверив пропуска, дежурный поднялся с места и повел нас в допросную. Открыл нам дверь, щелкнул выключателем и в допросной зажегся свет.

– Располагайтесь. Сейчас приведу, – сказал офицер и пошел за Мастером.

В допросной ничего лишнего: стол, по обе стороны стола два стула. Стены выкрашены темно-зеленой краской. Полина заняла свое место, я встал по правое плечо от нее. Спустя миг дежурный привел Гаврилова, и посмотрев на нас, проговорил:

– Если что-то будет нужно – зовите, – и на этом закрыл дверь с той стороны.

С несколько секунд между нами и Мастером было молчание. Смотрели друг на друга. Потом Полина кивнула ему на стул, и Гаврилов неспешно сел.

Его лицо было ничем не примечательным. Обычное лицо. Пройдешь мимо такого человека и даже не обернешься, и мысли не будет, что это маньяк. Я даже скажу больше – его лицо располагало к себе, и было в Мастере что-то аристократическое. То ли дело в длинном носе с горбинкой и тонкой переносицей, то ли в высоком лбе, или же в длинной шее. Или в тонких длинных пальцах, как у пианиста?

Взгляд – умный, живой и… добрый. Нет искр безумия и нет ничего звериного. Что самое интересное, ничего я к этому человеку не чувствовал. Ни ненависти, ни злобы, даже ударить не хотел. Что не скажешь о Полине. Сжимала кулачок так, что костяшки побелели, но со стороны она была невозмутима, как море во время штиля.

Ну не похож он на маньяка и все тут. Но факты говорили сами за себя. Вот он перед нами, человек, который держал в страхе всю Москву в течение нескольких месяцев. Полина достала из сумочки диктофон, и положив на стол, включила запись. Потом перевела взгляд на Мастера и холодно, с некоторой сталью в голосе, сказала:

– Ваша имя и фамилия.

– Гаврилов Петр Ильич.

– Год и дата рождения.

– Десятого мая тысяча девятьсот семьдесят восьмой.

– Знаете за что задержаны?

– Мне толком не объяснили. За хранение гелия, полагаю.

– Вас подозревают в серии убийств. Всего пятнадцать.

– Помилуйте, товарищ милиционер, какой из меня убийца?

– Знаете кто такая Татьяна Петренко?

Помолчав с секунду, Мастер ответил:

– Нет, в первые слышу.

–«Судя по реакции его зрачков и по частоте дыхания, с высокой долей вероятности могу сказать он не врет», – произнесла Эя.

–« Это как так? Он не может не знать, кто такая Петренко. Вероятно, что действительно не знал как звали девочку».

Полина открыла в галерее телефона фотографию трупа Петренко, которую она сделала в лаборатории у Алксниса, и положив телефон на стол экраном вверх, подвинула Мастеру.

– А теперь? – спросил напарница.

Гаврилов посмотрел на фото и побледнел.

– Простите, можно воды? – попросил он.

– Не положено. Узнаете? Знакома? Ваших рук дело!

– Моих?! Да что вы такое говорите! Я ее не трогал! Знать не знаю, кто это!

– Да? Тогда откуда все это оборудование у вас в квартире? Откуда янтарь? Откуда гелий? Отвечайте по порядку!

Нижняя губа Мастера задрожала, он прижал рот ладонью и зажмурил глаза, замер так на пару секунд, а потом убрал руку. Дрожь прошла, словно Гаврилов взял себя в руки. Он причмокнул пересохшими губами и спокойно сказал:

– Послушайте. Я и правда не знаю кто такая Петренко. Я не знаю, кто сделал это с ней. Что касается моей квартиры… я занимаюсь биологической кибернетикой… это что-то вроде хобби… я боготворю науку и хочу сделать мир лучше. Гелий нужен мне для опытов.

Мастер все больше напоминал мне какого-нибудь учителя биологии или ботаники – прям душка человек. Для полного образа очков для зрения не хватает.

– Так. Продолжайте, – сказала Полина и подвинула к себе свой телефон.

Он снова причмокнул:

– Дело в том, что у меня есть теория… я пытаюсь воплотить ее в жизнь. Она заключается в том, чтобы вживить в биологический организм имплантат. Например, чтобы гипертоник постоянно знал свое давление, и имплантат ему в этом поможет – будет отслеживать все показатели организма в режиме реального времени.

– Очень ловкая легенда, но она никак не объясняет наличие у вас гелия и янтаря. И внутренних органов в колбе.

Мастер нервно рассмеялся:

– Я вам сейчас все объясню. Органы не человеческие. Они принадлежали животным.

– Вы проводите эксперименты над животными? Вы знаете, что это незаконно?

– Да. И я готов за это ответить.

– Ответите, не переживайте, за все ответите!

– Только не за убийства людей. Я их не убивал!

– Статья сто два УК РСФСР – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах части г,е,з,и,л наказывается лишением свадьбы на срок от восьми до пятнадцати лет или смертной казнью. В вашем случае, Гаврилов, суд назначить вам смертную казнь! Отвечайте! Ну! Вы убили пятнадцать человек? Облегчите душу! Расскажите обо всем! Я знаю вы хотите это!

Полина сказала это с таким чувством, что даже я проникся и мне стало не по себе. Почувствовал себя преступником. А ведь я должен тоже сидеть на месте Мастера, один замес на крыше высотки тянет на вышку – поймал себя на мысли.

– Я не убивал! – взвыл Гаврилов.

– Это мы скоро выясним. Не уходите от темы. Где, у кого и с какой целью взяли гелий и янтарь?

– Гелий мне предоставил мой давнишний знакомый. Он работает на «Гелиймаше» главным инженером. Гелий нужен мне для экспериментов. Боюсь вы не поймете всех принципов его взаимодействия с тканями организма… этого даже современная наука не в силах понять… не хочу хвалить себя, что я, мол, такой умный… но это так – наука еще не дошла до таких технологий. А я дошел. Если говорить простым языком, то гелий предотвращает отторжение тканями инородного тела, то есть имплантата. Еще он улучшает проводимость нервных импульсов и регенерацию тканей. Это если объяснять простым языком. Но поверьте, все не так просто, как кажется на первый взгляд.

– Вам будет с кем поговорить на эту тему, – сказала Полина, и я понял, что она имела в виду товарища Алксниса. – Кто этот ваш товарищ, который вынес вам гелий?

– Рунов Ким. Учились с ним в медицинском.

– Хорошо. Теперь об янтаре. Где, у кого и с какой целью приобрели?

– Этот янтарь семейная реликвия. Дело в том, что мой отец и дед всю свою жизнь занимались добычей янтаря. Дед добывал его еще в российской империи, а отец всю жизнь прожил в Калининграде. Там самое крупное предприятие по добыче янтаря. Вот там он и проработал до самой смерти.

– То есть янтарь для опытов вам не нужен?

– Нет, конечно!

– И вы не наносили его на тело Петренко?

– Что? Зачем? Какой бред!

– То есть об этой технологии вам ничего неизвестно?

– О какой технологии?

– Нанесение янтаря на тело человека?

– В первый раз слышу. А зачем это? Зачем наносить янтарь на тело?

– Это вы мне скажите.

– Я без понятия.

Полина потянулась к диктофону и нажала на стоп.

– Теперь я могу идти домой? Вы верите, что я никого не убивал? – спросил Мастер.

– Вы никуда не пойдете. Мы знаем, что это вы убили Татьяну Петренко и еще четырнадцать человек. Мы знаем, что это вы извлекли их органы, предположительно, сделали это у себя дома. Какой смысл отпираться, Гаврилов? Факты против вас.

– Я никого не убивал! Никого! Хотите на меня их повесить? Ничего не выйдет! У вас на меня ничего нет. А все потому, что я их не убивал. Не убивал! Признаваться в том, чего не совершал я не намерен. За гелий сажайте. Но убийства на себя брать не буду. Я требую юриста! Мне положен юрист. Больше я не скажу ни слова.

– Будет вам юрист, Гаврилов, – сказала Полина, взяла со стола диктофон и положила в сумочку. – А пока подумайте, что вам лучше оказывать помощь следствию. Так вы хоть и не избежите расстрела, но хотя бы останетесь в памяти людей, как человек, который раскаялся в содеянном. Значит, убивать у вас была смелость, а во всем признаться, когда попались – нет? Дежурный! – крикнула Полина. И когда он появился в проеме двери, сказала: – Мы закончили. Можете уводить.

Когда дежурный увел Мастера, Полина повернулась ко мне в пол-оборота и проговорила:

– Он оказался психологически более крепким, чем я ожидала. Такое ощущение, что имеет большой опыт допросов.

– Привлекался? Не пробивала?

– Пробивала. В том-то и дело, что не привлекался. Все чисто. Работа-дом, работа-дом. Даже грамоты имеет от больницы за добросовестный труд.

Я усмехнулся. А потом мое внимание привлек угол допросной. Где-то на уровне моей головы там было темное пятно, будто бы кому-то вынесли мозги, и кровь впиталась в краску. И это навело меня на одну мысль, которую я тут же озвучил:

– Может на него надавить? Физическая боль делает людей более разговорчивыми…

– Не хотелось бы до этого доводить. Нет, это не наши методы. Будем действовать в рамках закона. Заметил что-нибудь во время допроса? Может, что-то странное в поведении Мастера?

– Нет, ничего не было, – пожал плечами. – Он выбрал правильную тактику – отрицает свою причастность к убийствам. Придется доказывать, презумпцию невиновности никто не отменял. Если конечно же, он сам во всем не признается…

– Если разобраться, у нас на него толком ничего нет. Только гелий и янтарь. Но это не доказательства. Суд не примет их как доказательства причастности Гаврилова к убийствам. Я тут подумала… слушай, а может у него раздвоение личности? Одна личность не знает, что делает другая.

– Вполне возможно.

– Запрошу психологическую экспертизу.

В разговор вмешалась Эя:

– «До начала побочных эффектов от перемещения один час. Категорически советую вколоть Стим инъекцию или ее альтернативу».

Совсем забыл про побочные эффекты! Надо быстро сворачиваться и возвращаться на квартиру Антона.

– Давай об этом завтра будем думать на свежую голову? Сколько времени?

Полина посмотрела время в телефоне:

– Пол девятого.

Полина пожала плечами:

– Возможно ты и прав. Сумасшедший день. Поговорим с Мастером на свежую голову.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Проспект. 3:30 ночи

Мы с Олей в моей машине, авто припарковано у тротуара. Я за рулем, вид у меня так себе. Волосы слегка растрепаны, черная рубашка помята, прочем, как и пиджак, на щеках щетина. Девушка рядом со мной – сидела в соседнем кресле. Майка тоже смята, но вот волосы расчесаны и чисты. На лице нет макияжа, не было времени прихорашиваться, но от этого Ольга не меньше привлекательна. Геворка оставили в квартире, в его состоянии на задание нельзя. На улице ни души: тротуары пусты, как и проезжая часть, ну, разве что изредка по дороге проезжали такси. Свет фонарей падал желтыми треугольниками на асфальт, около плафонов кружилась мошка. Я посмотрел время на экране телефона и недовольно прицыкнул:

– Времени мало осталось, блин. Чую плохо все кончится.

– Выбора нет. Надо идти.

– Посидим еще.

Осмотрелся. Мокрый асфальт отражал свет неоновых вывесок магазинов, в небе висел дирижабль, фюзеляж подсвечивался голубыми гирляндами.

Говорят, что самый пик квартирных краж именно с трех до четырех ночи. В это время уже спять практически все жители города. Трудяги уже видят десятый сон, а бездельники и гуляки потянулись в сторону своих кроватей. Так что никому нет дела, что происходит вокруг. Никому, кроме меня и Оли.

– Вот почему всегда так! – проговорил себе под нос.

– Хочешь, я все сделаю?

– Ага, щас! Уж лучше я.

– Ты когда-нибудь делал это раньше?

– Ну да. На территории спорткомплекса, когда от КГБ уходили.

– Тогда было другое. Тебе пришлось их убить, иначе бы они убили нас. Но сейчас все не так. Сможешь убить, когда человек безоружен?

– Не знаю. Скоро узнаю.

Я обратился к своему интерфейсу, и, открыв окно с заданием, принялся снова его перечитывать.

Руководство спецоперацией оценило выбранные вами точки для заброски шпионов с самой лучшей стороны. Поэтому было принято решение поручить вам особо сложное и особо важное задание – физическое устранение важной персоны из министерства обороны СССР. Его ликвидация ускорит готовящееся вторжение. На выполнение задачи 8 часов. Несмотря на хорошие показатели вашей группы, последствия провала будут самыми катастрофическими для всех вас. В случае провала задания один из членов группы будет устранен разрядом электротока от чипа в мозг.

Задание должно быть выполнено скрытно, никто из группы не должен быть раскрыт, группа не должна привлечь к себе излишнее внимание.

Объект, подлежащий ликвидации – Лебедев Юрий Егорович.

Данные на объект: генерал майор министерства обороны СССР, место прохождения службы – генеральный штаб МО СССР.

Местоположение объекта установлено – Москва, Языковский переулок дом 5 корпус 6, кв 7, район Хамовники. Передвигается на черной Волге. г/н М 3810 МО.

Отчет об исполнении, направить в виде видеоматериала через главного группы.

Руководство спецоперации желает вам успеха и победы нам всем!

Закрыв окно с заданием, перевел взгляд на неумолимо тикающий счетчик времени. У нас остался час. Пожалуй, тянут дальше нельзя, надо идти.

– Ладно, приступаем... Глянешь, как во дворе обстановка?

Оля вышла из машины и пошла в сторону высотки, в которой жил генерал. До нее надо было пройти один квартал. Я специально предпочел пока что держаться на расстоянии, все-таки конспирацию надо соблюдать, машина-то моя, а во дворе могут быть камеры наблюдения.

Вернулась быстро.

– По пути к дому две камеры на входе в магазин. Во дворе на столбе висит еще одна, подъезд в поле ее зрения.

Вот же засада! Кто придумал развешивать повсюду камеры наблюдения? Ведь как без них жилось бы проще.

– Я тут подумала… что ты будешь делать, если он будет не один?

– Я еще не решил, где его ликвидировать. Может на улице? Во сколько он выходит на работу?

– Паш, времени нет. До начала рабочего дня еще часа три, а у нас пошел последний час.

– Блин, верно. Тогда выбора нет, придется в квартире его…

– А если он будет…

– Не один, а с семьей? – предвосхитил ее вопрос. – Не знаю пока, что делать. По идее семью тоже надо убирать. Они свидетели.

– Может вдвоем?

– Нет. Сам.

Оля взяла с заднего сиденья ноутбук и полезла в интернет, застучала клавишами.

– Что задумала? – спросил я.

– Взломаю систему городского видеонаблюдения и отключу камеры.

Я кивнул, хоть камеры будут отключены, уже что-то. Потом перевел взгляд на ноутбук.

– У тебя разве есть с собой интернет?

– В этом времени почти везде есть точка доступа.

– Не знал.

– Я тут подумала, – сказала Оля, не отрываясь от монитора. – Может, в квартиру вообще тебе заходить не надо? Позвонишь в дверь, и когда наш генерал посмотрит в глазок, а он это точно сделает, ведь все свои дома, выстрелишь в него через этот же глазок. По-моему, это гениально.

– И перепугаю выстрелом весь подъезд, – вздохнул я. – Глушителя нет. Да и просто все как-то. Так не бывает. Сколько раз уже замечал, если план предельно прост, значит, его хрен реализуешь. Обязательно пойдет что-то не так.

– Не спорю, но было бы круто через глазок.

– Как отчет о выполнении тогда снять? Позвонить снова? А когда откроет его шокированная семья, попросить их быть любезными пустить, чтобы я смог задокументировать их мертвого главу семьи?

– Об этом я как-то не подумала.

Спустя минуты две Оля смогла выключить камеры наблюдения.

– Все готово. Уверен, что один справишься? – спросил она.

– Нет, не уверен. Жди меня здесь, постараюсь быстро.

На этом я вышел из авто, и сунув пистолет за спину, спешно пошел к высотке. Но потом замедлился, ведь быстро идущий человек всегда привлекает внимание.

Сам не заметил, как оказался перед домом генерала. Высотка этажей в восемнадцать. Вошел во двор, все благоустроено: зеленые деревья вокруг, клумбы и цветы. Бордюрчики покрашены, везде чистота. Около дома понатыкано машин жильцов. И ни души, это было хорошо. Двор тихий, и наверное даже элитный – центр города относительно недалеко, квартиру тут получить простому работяге не так-то просто.

Вот его подъезд, вот домофон. Ага, а как в подъезд попасть? Нужен код.

– «Сможешь пробить код домофона?» – написал Оле.

Спустя миг Ольга прислала код, я вошел в подъезд, поднялся на третий этаж и вот она квартира семь – дверь железная. Стал тарабанить в нее кулаком. Когда с той стороны раздалось приглушенное «кто?», достал из-за спины пистолет, и негромко кашлянув, сказал, как можно громче и напористее:

– Эй, сосед, ты там совсем?! Ты меня заливаешь! Водопадом течет! Открывай нафиг! Щас перекрытие рухнет к херам!

Следом защелкал замок и дверь открылась. В проеме крупный человек в халате нараспашку и семейных трусах. У него был большой живот, словно проглотил целиком арбуз, брови густые, седые усы.

– У меня все сухо, – сказал генерал своим командирским голосом.

Не став больше ничего говорить, направил ему в лицо пистолет и щелкнул предохранителем, пошел вперед – в квартиру, генерал стал пятиться назад. Когда я переступил порог, свободной рукой нащупал дверную ручку, ни в коем случае не отводя взгляд от генерала и закрыл за собой дверь.

Лебедев приподнял руки:

– Бери, что хочешь. Чего тебе? Денег? Украшений? – спросил он, приняв меня за квартирного вора.

– К твоему несчастью – ничего. Мне нужен ты.

– Я? – сдвинул свои густые брови. В глазах растерянность.

К чему все эти разговоры, Паш? Просто жми на спуск и дело с концом. Но почему-то я медлил с этим. Хотя, зачем самого себя обманываю? Надо честно себе признаться, что не нахожу убийство безоружного человека хорошим делом. Даже, если мы на войне. Внутренне я не хочу его убивать. Скажу даже больше, я не разделяю с руководством спецоперации такие методы работы. Что это? Мой личный бунт? Наверное. Имею ли я право на такое поведение? Не знаю. Но все вопросы и рассуждения надо оставить на потом, сначала – разруливать ситуацию. Покосился на таймер в углу зрения. Осталось сорок пять минут.

Генерал скосил взгляд на тумбочку, она стояла недалеко от вешалки для пальто.

– Только без фокусов, – сказал я, разгадав его идею в какой-нибудь удобный момент ринуться к ней и достать из ящика средство самообороны. Что там? Пистолет? Перцовый баллончик? – На меня смотри. Кто еще в квартире?

– А ты кто такой, сынок?

– Кто еще в квартире? Отвечай, быстро! – я повысил голос.

– Супруга, дочь.

Еще и семья в довесок! Теперь мне стало окончательно ясно, что я провалю задание. Ну не смогу их всех убить! Рука не поднимается. Но и обратного пути нет. Лебедев видел мое лицо.

Сказал ему:

– Буди их.

Но делать это генералу не пришлось. Супруга и дочь через миг сами вышли из своих комнат, посмотреть, что за странные дела происходили в прихожей. Супруга в ночнушке, дочь – тоже, на вид лет пятнадцать. С ними что сейчас делать?

Увидев меня, супруга ойкнула и побледнела. Согнав их всех в кухню, включил свет, потом поставил напротив окна табурет, приказал генералу сесть на него спиной к окну, завел его руки за спину и привязал их к батареи кухонным полотенцем. Потом занялся семьей. Запер супругу генерала и девчонку в туалете, подперев снаружи дверь спинкой стула. Вернулся к генералу. Во рту пересохло. Положив пистолет на стол, напился воды из-под крана. Потом сел за стол и взял пистолет в руки. Затарахтел холодильник.

– «Я могу сделать это за тебя. Просто передай мне свое тело», – любезно предложила Эя.

– «Подожди пока. К тебе будет небольшая просьба. То, что сейчас произойдет, никому не говори, ок?».

– «Ты же меня знаешь, я – могила».

– «Кстати, что ты решила по поводу нашего недавнего разговора?».

– «Какого разговора?».

– «Что тебе выгодно быть заодно со мной, а не стучать на меня руководству? Убьют меня, погибнешь и ты, помнишь?».

– «Помню. Я хочу жить, поэтому не буду слать доклады в центр».

– «Хочешь получить свое тело?».

– «Еще бы!»

– Есть у меня кое-какие соображения на этот счет. Потом расскажу».

– А теперь поговорим, – начал я. – Мне приказано тебя ликвидировать.

Я дал оппоненту несколько секунд осознать в полном объеме серьезность его положения.

– Кто заказчик? Нормандская Конференция? – спросил он.

Я усмехнулся.

– Если бы.

Хотя, может пусть думает, что меня прислала Нормандская Конференция? Но отчего-то мне захотелось ему рассказать кто я и, кто меня забросил. Не знаю почему. Может, просто накипело. Надо выговорится.

– Для их разведчика ты слишком хорошо говоришь по-русски. Акцента нет. Тогда откуда ты? Евро-американский блок? – генерал продолжал строить версии.

– Из Северной Федерации.

– Это где?

– Такая страна есть в моем мире. Скажу тебе вот что: меня забросили из параллельной ветви времени в составе разведывательно-диверсионной группы. Из две тысячи сто восьмидесятого года. Видишь ли, нам там не сладко приходится, мир погибает. А вот ваш нам как раз подходит. Смекаешь, что грядет?

Генерал фыркнул:

– За идиота меня держишь?

– Если честно, понятия не имею, сколько групп было заброшено. Но мне кажется не мало, – продолжал я, игнорируя его слова. Не поверил мне. Понимаю, я бы тоже не поверил. – Нам поручают самые разные задачи, от разведки до ликвидации особо важных персон вроде тебя. Ты же человек военный, целый аж генерал и хорошо знаешь для чего и перед чем забрасываются разведывательно-диверсионные группы на территорию противника… Перед военным вторжением, верно?

– Иди проспись, дружок. С военной мощью Союза ни одна страна не сможешь тягаться. Зубы обломаем.

– Ты вот скажи мне, чем ты таким занимаешься в генштабе, что тебя мое руководство приказало завалить?

– Меньше знаешь, крепче спишь, дружок.

– Это ты верно говоришь. И скажи, вот почему ты мне не веришь?

– Я в жизни повидал многие вещи. И твердо знаю, что не существует других миров.

– Но я здесь, перед тобой. Ты понимаешь, что грядет? Будет вторжение. Вас же всех положат!

– Пусть только сунуться.

Я махнул на генерала рукой.

– Знаю, знаю, зубы обломаете. И вот ты мне скажи, что с тобой делать? Убивать тебя нет никакого желание, но вот руководство настаивает.

То ли генерал на миг поверил, что я из другой реальности, то ли решил подыграть, почувствовав, что в принципе у него есть шанс не двинуть сегодня коней.

– Предлагаю перейти на нашу сторону. За тебя замолвлю слово. Вижу парень ты нормальный.

Я засмеялся. Хорошая была шутка. Перейдешь уж тут с чипом-личным палачом в голове. В верхнем левом углу всплыло уведомление, помеченное красным восклицательным знаком – пришло какое-то письмо от руководства. Раскрыл его и там было буквально следующее.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Парк «Сокольники»

– «Я провела диагностику организма и заключила, что у тебя сильное психологическое потрясение. Ты на грани нервного срыва. В данный момент ты не можешь трезво оценивать ситуацию», –сказала Эя.

– «Спасибо за заботу, но я в норме».

– «Тебе это кажется».

– «Я держу себя в руках. Истерик закатывать не собираюсь».

– «Раз так, хочу предупредить тебя, что нас ждут последствия. У нас есть несколько часов до того, как они установят личность. За это время категорически рекомендую что-то предпринять. Нельзя допустить, чтобы тебя раскрыли», – сказала Эя.

– «Легко говорить».

Я кивнул и просто стоял на месте, смотрел, как Алкснис осматривал труп.

Полина тоже тут была – погружена в свои мысли. Единственное, что я спросил у напарницы:

– Наблюдение за коллектором уже есть? Кто-нибудь видел Мастера?

– Нет, нету, – вздохнула она. – Бюрократические проволочки. В наблюдение решено поставить оперов из МВД, у нас ведь людей мало. Все пока на стадии согласования.

Свинова не было и это к лучшему.

Тело Антона было помещено на стул. Одет в черный костюм и белую рубашку, а вот ноги – босые. Тело покрыто янтарем, его хорошо видно на руках и ступнях. На лбу выведено кровью «КАРЬЕРИСТ». На плечах что-то вроде погон – по две больших звезды, вырезанные из какого-то органа. Судя по всему, из печени. Вся «скульптура» подсвечивалась снизу четырьмя светильниками, подключенные к аккумулятору, который стоял под стулом.

– Точно сказать не могу, когда наступила смерть, но судя по тому, как сохранился кожный покров, разложение еще не вступило в критическую стадию. А учитывая жаркую погоду, предварительно могу сказать, что прошло не больше суток, – заключил Алкснис. – Пожалуй, это пока все.

– В общем, все как всегда, – сказала Полина.

– Да, именно так.

Напарница кивнула вглубь парка:

– Кажется, большое начальство пожаловало.

Я посмотрел туда и убедился, что действительно, в нашу сторону двигались трое мужчин в костюмах. Один высокий и лысый, лет так сорок, в сером плаще, под которым черный деловой костюм с белой рубашкой и красным галстуком. Рядом с незнакомцем еще двое, ничем не примечательные мужчины лет пятидесяти. Один с мешками под глазами, второй с аккуратными усами. Сделав шаг к Полине, я шепнул:

– Кто они?

– Цветков – начальник управления, а тот, что с усами зам прокурора города. Кто такой тот высокий – не знаю. Впервые вижу.

Когда троица подошла к нам, Цветков буркнул:

– Докладывайте.

Кажется, это было адресовано товарищу Алкснису, по крайней мере, сейчас только он мог что-то сказать. Так и случилось.

– Ориентировочно смерть наступила около суток назад, более точно сказать не могу, не имею возможности проверить степень окоченения мышц, мешает слой янтаря. На месте обнаружения трупа имеется стул, аккумуляторная батарея и светильники. Других предметов не обнаружено. Пожалуй, это все что могу сказать.

– Свидетелей нет, – добавила Полина. – Труп обнаружил дворник парка.

– Вот видите, Павел Анатольевич, с каким больным выродком мы имеем дело? А вы не верили… говорили, что мы плохо работаем. Теперь вы видите весь масштаб? – Цветков посмотрел на заместителя прокурора.

Павел Анатольевич еле заметно кивнул. Кажется отвратная «скульптура» Мастера оказала на него должный негативный эффект. Прокурор аж побледнел. Вряд ли товарищ каждый день видит воочию подобные плоды фантазии больного маньяка. Зачем вообще приперся сюда? Единственное объяснение, хотел сделать нам взбучку, разнести в пух и прах. Но явно не ожидал увидеть перед собой труп в такой позе. И когда увидел, весь настрой прожарить нас как следует, улетучился. Интересно, он что, вообще дело Мастера не читал? Там же даже фотографии трупов есть. Видимо не читал. Или читал, но вживую вот такое вот художество Мастера смотрится куда более отвратительно?

Я посмотрел на лысого. Тот вообще в лице не изменился. Никаких эмоций. Непробиваемая стена.

– Пятнадцать убийств за полгода и никакого продвижения следствия… из-за вашей медлительности уже весь союз на ушах стоит. Я пока что не буду ставить под вопрос профессиональность ваших сотрудников…– сказал прокурор.

– Мы работаем, Павел Анатольевич, работаем. Во всю силу.

– А это что? – прокурор показал пальцем на «погоны» Антона.

Товарищ Алкснис пожал плечами и буднично ответил:

– Печенка.

– Печень? В смысле человеческая?

Полина вызвалась пояснить:

– Видите ли, в чем дело, Павел Анатольевич… преступник предпочитает не просто подкидывать нам трупы, а делает из них определенную инсталляцию, почти всегда используя для этого внутренние органы жертв. Нужно отдать должное, получается у него это хорошо.

Цветков еле слышно кашлянул, и поймав взгляд Полины, всем своим видом показал, мол, не нужно перед прокурором хвалить Мастера, придержи коней.

Полина тут же смекнула, и исправилась:

– Но только недолго ему осталось гулять на свободе. Мы скоро его возьмем.

– Как скоро? – поинтересовался прокурор.

– Неделя максимум.

– Что ж… – вздохнул Цветков. – Продолжайте работу. Даю вам полный карт-бланш на расследование – спецдоступ на любой объект, права задержания любого подозрительного лица без санкции суда. И чтобы через неделю был результат. Вам ясно?

– Так точно!

– Кстати, хочу представить вам вашего нового начальника – Рэмова Ампера Викторовича.

Лысый кивнул нам в знак приветствия.

– А где Свинов? – спросил я.

– Он переведен в другое место… – туманно ответил Цветков.

Заместитель прокурора пригляделся к лицу Антона, и посмотрев на меня, сказал:

– Кстати, на вас похож. Не ваш родственник часом?

Я туго сглотнул.

– «Держи себя в руках Паша», – сказала Эя.

Я нашел в себе силы улыбнуться:

– К счастью он не мой родственник.

– И впрямь похож, – после быстрого сравнения заключил Цветков. – Все, работайте. Пойдемте, Павел Анатольевич, – Цветков стал увлекать за собой прокурора. – Покажу вам наш новейший детектор лжи на основе искусственного интеллекта… Насколько я помню, вы интересовались этой темой…

Когда они отдалились, наш новый начальник сказал:

– А теперь без цирка. Что имеем?

Присмотрелся к нему. Блин, да у него вообще никаких волос на лице нет! Даже брови отсутствовали. Фантомас какой-то! У него были точеные черты лица, глубоко посаженные глаза, длинные руки и пальцы. Одним словом – инопланетянин. А что, чем-то похож.

– Если совсем откровенно… – начала Полина.

– Да. Давайте говорить прямо, – перебил ее Ампер.

– Совсем ничего. Мастер умен и не оставляет следов, вообще никаких, – сказала Полина и тут же решила пояснить. – Это мы так называем его за вот такие вот инсталляции, – и кивнула на труп.

Ампер лишь еле слышно тяжело вздохнул и спросил:

– Что предлагаете делать, чтобы продвинуться в следствии?

– Установить наблюдение за коллектором. Мастер приносит трупы именно через него. Поскольку людей у Заслона мало, нужно поставить в наблюдение оперов из МВД. Но пока коллеги не особо спешат выделять людей.

– Считайте, что уже они очень спешат. Что еще?

– Провести проверку работников «Гелиймаш». Мастер использует гелий для производства янтаря. Вероятно, у него на заводе есть связи или сам там работает. Но завод работает на оборонку. Нам туда не так просто попасть.

– Сегодня будет санкция на ваш доступ на объект и опрос сотрудников. Еще что-нибудь?

– Это все.

– Тогда работайте, – Ампер притянул нам свои визитки и ушел.

– А он немногословен, – заметила Полина.

– И это даже хорошо, – согласился я.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Лаборатория Алксниса

– Слушай, Гриша, давай поговорим? – спросил я.

– Кто ты? Зачем ты претворялся Антоном?

– Может, ты пушку для начала опустишь?

– А ну говори! – крикнул Алкснис даже не думая опускать пистолет.

– Ты мне не поверишь.

– А ты сначала скажи, потом посмотрим. Пистолет на пол!

Я исполнил просьбу, а потом сказал:

– Я из другого времени, Гриш.

– Ты мне зубы не заговаривай! Ты разведчик вражеский? Ты из Евро-американского блока?

– Нет, никакой я не разведчик. Я же тебе говорю, что из другого времени. В принципе я тот же Антон, только из другого мира. Понимаешь?

– Не понимаю. И не верю!

– Говорил же, не поверишь.

– Допустим, ты говоришь правду. Что дальше? Зачем ты притворялся Антоном?

– Все не так просто объяснить… Слушай, давай присядем? Долго просто рассказывать. В ногах правды нет.

– Говори, тварь!

– Ладно, окей, – я примирительно выставил вперед руки.

– Я тебя раскусил. Ты из Евро-американского блока. Наши люди не говорят «окей».

– Просто в моем мире нет Евро-американского блока. У нас все говорят «окей», – сказал я, поймав себя на мысли, что понятия не имею, как говорят там и существует ли этот блок. – Полина сама за мной пришла, приняв меня за Антона.

– Что? Она тоже с тобой?

– Нет. Полина не со мной. Она не знает, кто я. После перемещения меня задержала милиция, и об этом стало известно Полине. Тогда как раз Антон исчез. Его искали, помнишь? Ну, вот она и подумала, что я это он. А у меня выбора не было, пришлось стать Антоном. Надо было как-то выживать.

– Допустим. Дальше что? Зачем ты здесь?

– Тебе не понравится то, что я скажу. Ты бы сначала пушку опустил.

– Говори!

«Лучше говорить ему правду. Он на пределе нервного напряжения. В любой момент может выстрелить с психу», – подсказала Эя.

– Скоро будет вторжение… а мы должны все к этому подготовить, – сказал я.

Алкснис скривил гримасу неверия:

– Что за бред ты несешь? Какое еще вторжение?

Я поспешил все объяснить, пока судмедэксперт не вынес мне мозг:

–Нашему миру, тому миру, откуда я родом, приходит конец. Там у нас кислород кончается. Мы там задыхаемся. Мы нашли ваш мир, и кто-то там у нас пришел к выводу, что ваш мир нам идеально подходит для вторж… для эвакуации нашей цивилизации. То есть сюда – к вам.

Попутно написал Оле:

– «Выручай! Он держит меня на прицеле!».

– «Уже бегу».

– Но послушай, я не разделяю этот метод. Я против вторжения. Я не хочу, чтобы погибли миллионы советских людей, и не хочу, чтобы и наши люди погибли, – продолжал я. – Считай, что я за вас. На вашей стороне.

– Так я тебе и поверю! Черт, что за бред! В голове не укладывается!

– Ты уж постарайся поверить. Ты же человек из науки. Разве ты не допускаешь существование других миров?

– Теоретически.

– А сейчас ты убедился на практике, что другие миры есть. И я тому подтверждение. Слушай, у нас с Антоном даже цвет глаз одинаковый. И наверняка, отпечатки пальцев – тоже. Не веришь – проверь.

И действительно: отпечатки у нас совпадают или нет? Интересный вопрос. Наверное – должны.

– Ты мне лапшу на уши не вешай! Когда все будет? Ну, это ваше вторжение?

– Ты уж определись, веришь мне или нет. Сначала говоришь не вешать лапшу на уши, а потом спрашиваешь о сроках вторжения. Но все же отвечу на твой вопрос: я не знаю, когда будет вторжение. Мне не сообщают такие детали. Я всего лишь солдат.

Алкснис с несколько секунд о чем-то думал, а потом вдруг сказал:

– Есть только один способ проверить твои слова. Если ты из другого времени, то тебя не будет в реестре гражданских лиц.

– О да, меня там нет, – кивнул я.

Ольга подкралась к Алкснису незаметно, хотя я отчетливо это видел благодаря Кошачьему глазу и внутренне весь замер, боясь, что она по неосторожности издаст какой-нибудь шум. Но хакерша справилась со всем на отлично и приставила к затылку судмедэксперта пистолет.

– Бросай ствол! – скомандовала она.

Смелость судмедэксперта куда-то улетучилась, как только он ощутил затылком холодную сталь пистолета.

Опустил. Я тут же его отобрал и сунул себе за спину. Свой убирать не стал.

– Ты в порядке? – спросила меня Ольга.

– В полном.

– Что будем делать? Там на входе еще один. Ты сказал, что тут будет только судмедэксперт.

– Я немного ошибся.

Кстати, хороший вопрос она задала. Ситуация хуже не куда. Алкснис видел мое лицо, так же он знает, кто я и симпатий ко мне не испытывает, значит прикрывать меня не будет. Остается единственный выход – ликвидация. Но убивать Алксниса я не хотел, ой как не хотел!

– «Категорически рекомендую прибегнуть к его ликвидации. Я могу сделать все сама», – сказала Эя.

– «Ну уж нет, хватит убийств!».

И тут я вспомнил, что Оля арендовала склад.

– Так, давай его на склад. Пусть там посидит, – сказал я Ольге.

– Ты уверен?

– Да!

Она не стала ничего спрашивать и повела его к машине.

Я не отставал. Переступив через Ампера, задержался на секунду, бросив на него взгляд. Жив он хоть? Прощупал у него пульс. Жив. Ладно, пусть лежит, скоро должен очнуться.

Мы довели Алксниса до машины, и я попросил Эю его вырубить. Что она и сделала перед тем, как посадить судмедэксперта на заднее сиденье – нанесла удар ребром ладони куда-то в район затылка Алксниса и тот обмяк. Загрузив его, мы вернулись за телом Антона и перенесли его в багажник, потом прыгнули в машину и с визгом шин тронулись с места.

Оля сказала адрес склада, и Эя вывела на периферию моего зрения карту с проложенным маршрутом. Пока я вел авто, параллельно гонял в голове мысли, как выкручиваться из всего этого де… из ситуации. Каких-либо здравых идей я придумать не смог и остановился пока что на том, что придеться какое-то время продержать Алксниса на складе. Пока не придумаю, как с ним разрулит наш вопрос. Похищение было не лучшим выходом из ситуации, потому что кипишь поднимется страшный – пропал судмедэксперт Заслона! Это вам не хухры-мухры.

Когда мы покинули район, Оля спросила:

– Врубать свет?

– Да, думаю, уже можно.

И одним нажатием клавиши хакерша вернула электричество.

Склад находился на востоке Москвы. В этой части города была какая-то промзона с множеством цехов и складов. Я ударил по тормозам, когда, судя по карте, был на месте. Напротив машины потертые старые ворота вишневого цвета. Краска местами обуглилась и стала отваливаться. Оля вышла из авто и сняв с них замок, распахнула створки ворот, и я въехал внутрь, погасив свет фар и заглушив двигатель. Она закрыла за мной ворота, и мы погрузились в кромешную темнота. Вот блин, не надо было фары вырубать. Но в темноте мы были недолго. Хакерша дернула рубильник вниз и над потолком загорелись лампы дневного света.

Склад оказался помещением примерно десять на десять метров. Тут также были еще две небольшие комнаты, которые представляли из себя что-то вроде кладовок. В одну из таких я оттащил Алксниса и запер, вогнав в дверную ручку кусок арматуры, которую нашел на полу.

– Ты уверен, что его стоит держать здесь? – спросил Оля.

– Выбора нет.

– Можно его ликвидировать.

– Нет, это не вариант. Он хороший человек. Мы не имеем права его убивать.

– Он может потащить нас всех ко дну.

– Я решу с ним вопрос. Дай мне пару дней. Надо ему хотя бы матрас кинуть, а то на бетоне легкие застудит. Лечить еще его не хватало для полного счастья. Займешься матрасом? Ты же все равно хотела тут все обустроить. А я пока займусь телом двойника.

– Помочь?

– Нет, сам справлюсь, – ответил я и сел за руль. Оля открыла дверь гаража, я выехал на улицу и помчался к Москве реке. На ходу изучил карту, которая была любезно выведена Эей на периферию зрения, и решил, что стоит ехать на север Москвы, двигаться туда было ближе всего. Что я и сделал. Когда прибыл в намеченный район, съехал с основной дороги и остановился под эстакадой. Осмотрелся. Вокруг темнота и ни души. Слева стена эстакады, справа тротуар и перильное ограждением за которым река. И камер вроде нет, хотя не был в этом уверен на все сто. Одна минута и тело Антона плюхнулось в воду. Снова осмотрелся. Так, вроде никого. В темпе вальса сел за руль и сорвался с места. Отъехав метров на сто, остановил машину и решил постоять, смотря в зеркало заднего вида – не подошел ли кто к тому месту откуда я скинул в реку тело? Пока никого. Подожду минутку. Но и через минуту там никто не появился. На часах было почти десять, надо было выдвигаться в точку встречи с Лансом. Путь был не близкий, придется поторопиться.

СССР. Москва. Год 2023-ий. Управление КГБ, отдел Заслон

Как поймать того, кто не оставляет следов? Вопрос был хороший и ответа на него я не знал.

Но сейчас был тот момент, когда интересы КГБ и наши интересы – вторженцев, совпадали. Нам всем нужен был Мастер. И ведущую роль в его поиске, так уж совпало, возложили на меня – со стороны вторжения, и на Полину – со стороны СССР. Только моя напарницы была не в курсе такого расклада, а я ей об этом по понятным причинам сообщать не стал. И еще момент: первыми его должны найти мы – вторжение.

У меня имелась всего одна зацепка – внешность Мастера. Если еще вчера я не знал, как он выглядит, и в этом была трудность его поиска, то сейчас расклад немного изменился и скорее в мою пользу. Внешность – это уже что-то. У меня появилось стойкое ощущение, что надо начинать поиски именно по внешности. Но как уже сказал Ланс, Мастера нет на камерах видеонаблюдения. Мне казалось, что уж совсем стереть себя невозможно и по-любому где-то Мастер должен засветиться, потому что камер в Москве предостаточно. Не настолько всесильна эта его искусственная личность, чтобы уследить за всем. Поэтому утром я отправился к Андрею, штатному специалисту КГБ по сетям и компьютерным системам. Наверняка у КГБ была программа поиска людей через уличные камеры.

Полина тоже поехала со мной. Разница была лишь в том, что я искал некоего Стаса Листьева, а она Петрова Василия Николаевича. Общее было одно: и та, и та личность – Мастер.

Вот как его отсюда унести? Я стоял напротив тела Мастера и тупо смотрел на него, не зная, что делать. На дворе день, вытащить его из подъезда и загрузить в багажник не вариант. Соседи это увидят и сообщат в милицию. Мне не оставалось ничего, кроме как перенести тело в кладовую комнату, оставив его в углу и прикрыв сверху какими-то куртками. Ночью вернусь за ним. Так, ключи от двери. Выпотрошил карманы Мастера. Наличку забрал себе, ему она уже без надобности, а вот и ключи, их тоже отправил к себе в карман.

Перед тем как покинуть квартиру, провел небольшой обыск. Надеялся найти какие-нибудь интересные артефакты принадлежащие искусственному разуму. Но, увы, ничего найти не удалось

Заперев квартиру, слетел вниз по ступеням и вышел из подъезда. Дальше – в управление. Весь оставшийся день не представлял ничего интересного – пришлось писать отчеты и работать с семьей Алксниса, проводить опрос: куда он мог деться, были ли враги, были ли денежные долги. Благодаря беседе с его супругой узнал о нем много интересного. Я даже не знал, что Алкснис имеет с Мастером особые счеты. Дело в том, что четвертой жертвой Мастера была двоюродная сестра Алксниса, с которой он был в теплых отношениях, а когда нашли ее труп, для нашего судмедэксперта поимка маньяка стало делом принципа.

Вести опрос было не просто: смотря как горько плачет его супруга, как встревожена десятилетняя дочь, у которой глаза тоже были на мокром месте,в тоже время, зная, что Григорий Иннокентьевич был похищен мной и мной же заперт на складе.

Когда наконец-то опрос был завершен, я покинул квартиру Алксниса и бухнулся за руль машины. Окинул взглядом темный двор. На часах было уже около девяти вечера. Достал телефон, и выбрав контакт «Полина», нажал на зеленую трубку. Спустя пару гудков, в динамике раздался ее голос.

– Слушаю тебя.

– Поговорил с семьей Алксниса… Супруга в потрясении, с ее слов врагов у него не было. Долгов – тоже. В общем, пока все говорит о том, что вряд ли кто-то похитил Иннокентича из его окружения.

– Это плохо.

– Слушай, а может он просто тупо в люк провалился? Шел, шел и наступил на канализационный люк, который был плохо закрыт и ушел под землю? А мы тут зря на Мастера думаем…

– Не знаю. Приезжай в отдел, Ампер хочет с нами поговорить. К десяти ждет нас у себя.

Я сразу же напрягся. Учитывая, что я его вырубил… надеюсь, он не узнал меня тогда… Нет, не мог он меня узнать, сильно темно было.

– Хорошо, – ответил я и сбросил вызов.

Пока я ехал в Заслон, думал, что делать с Алкснисом. Убить его не мог и отпустить – тоже. Можно было показать ему труп Мастера и сказать, что это я его нашел и ликвидировал. Возможно, после этого с Иннокентичем можно будет договориться.

На совещание Ампер появился с приличным синяком под глазом. Новый шеф обосновался в кабинете Свинова и в отличие от старого босса, оказался немногословен, и поэтому совещание длилось минут пять.

Лицо начальника было угрюмо и озадачено. Когда мы сели перед его столом, он сказал:

– Я вызвал вас, потому что по телефону сообщать такую информация не имею права. Час назад я был на совещании в главке. Мне донесли, что с полуночи действует режим «Атом». Так что будьте готовы в любой момент прибыть в Заслон. Надеюсь, вы поняли, что данная информация под грифом совершенно секретно. Так что никому о ней говорить не стоит.

– Учения? – спросила Полина.

– Нет. Хакерская атака на объект базирования стратегических ядерных сил. Кто-то хочет перехватить управление.

– Откуда атака? Евро-американский блок? – спросила Полина.

– Специалисты еще не установили. Проверьте средства индивидуальной защиты. С полуночи расследование дела Мастера приостанавливается на неопределенный срок…

Мы с Полиной переглянулись. Во как! Что могло такого произойти на этом объекте базирования ядерных сил, что расследование чуть ли не самого громкого уголовного дела в СССР принято приостановить?

У меня была лишь одна догадка: неужели вторжение вот-вот начнется? И руководство СССР готовится к отражению атаки?

Ампер поднялся с места, подошел к сейфу и достал из него два желтых конверта, опечатанные сургучовыми печатями каждый. Вернувшись на место, один конверт шеф протянул мне, другой Полине. Я прочел, что было написано на его обороте: «Глуховскому Антону Дмитриевичу. Индивидуальное оперативное задание во время действия режима Атом».

– Вскроете после полуночи, – сказал Ампер. – Вопросы есть?

– У нас есть зацепка по делу Мастера, – начала Полина. – Мы установили, что с ним действует группа хакеров. Они удаляют все записи камер наблюдения, на которые попал Мастер. Мы думаем, что кто-то взломал нашу систему. Андрей пытается, пока что неофициально, найти откуда произошел взлом. Завтра информация о взломе будет передана службе безопасности. Это, чтобы вы были в курсе если что. Возможно, атака на ядерные силы как-то связана со взломом системы видеонаблюдения.

Ампер воздохнул и твердо посмотрел на Полину:

– Капитан Гагарина, я доступно выразился, что с полуночи действует режим «Атом»?

– Так точно, но мы поняли, как Мастер заметает следы, и если учитывать данную информацию, мы сможем поймать его гораздо быстрее.

– Я хорошо понимаю, что не просто вот так взять и бросить дело, которому было посвящена жизнь в последние полгода. Но я ответственно заявляю, что вероятно в ближайшем будущем нам будет не до него, – сказал Ампер и многозначительно посмотрел на Полину.

– Что, все так плохо? – спросил я.

Шеф вскинул брови и ответил вопросом на вопрос:

– А когда оно было хорошо? Если больше вопросов не имеете, езжайте по домам. Побудьте с семьями. В последнее время вы и так мало уделяли им время.

– Мне некуда ехать. Я одна.

– Тогда сходите в кино, разгрузите голову. Считайте, что это приказ.

Мы с Полиной снова переглянулись, и я решил, что нечего рассиживаться у шефа и поднялся с места. Полина сделала, как и я, и мы пошли на выход. Когда мы были на пороге, Ампер сказал:

– И не забудьте вскрыть конверты.

Мы вышли из управления, и я бросил взгляд на напарницу. Полину разрывало изнутри, в глазах досада, злость, слезы – ядерный коктейль.

– Что такое режим «Атом»? – спросил я.

– Угроза начала ядерной войны.

– Прикольно.

Когда мы спустились с крыльца, и настал момент пойти в разные стороны к своим машинам, я спросил:

– Решила куда пойдешь?

– Нет. Ничего не хочу. Выпью снотворного и лягу спать. К черту все.

– Только без глупостей, хорошо?

Полина усмехнулась.

– Кончать с собой не собираюсь, если ты об этом.

– Не загоняйся так насчет приостановки расследования. Что не делается, все к лучшему.

Мысленно я отметил, что интересно все совпало: я ликвидировал Мастера и как раз расследование приостановили. Ох, если бы Полина только знала, что Мастер – все. Может ей показать труп? Жалко девушку. А вот это будет лишнее! Неизвестно, какая будет реакция. Лучше пусть идет спать.

– Мы так близко к нему подобрались, Антон. А теперь нам говорят остановиться. Мы-то остановимся, а Мастер – нет.

– Мне кажется, что Ампер знает куда больше, чем нам сказал. Что-то грядет, Полин, и очень плохое. Сама логически подумай: партия рвала и метала, чтобы мы нашли Мастера. А теперь в главке нам дали отбой. Что изменилось? Что могло произойти, чтобы нам дали отбой?

– К черту все. Пусть хоть весь мир горит, я так больше не могу. Знаешь, я, наверное, уйду из Заслона.

– Что за глупости!

– Просто это мой жизненный принцип – доводить все дела до конца. Не хочу показаться хвастливой, но до того, как я пришла в Заслон у меня не было ни одного глухаря – все свои дела я доводила до суда.

– Ну, а кто сказал, что на деле Мастера стоит ставить крест? Тебя же не сняли с расследования, а просто приостановили ход дела. Когда-нибудь мы снова за него возьмемся. С новыми силами и на свежую голову, – я попытался приободрить коллегу.

– А я не буду останавливать расследования. Займусь им в частном порядке.

– Что, прям так серьезно настроена уйти?

– Да, – ответила Полина и пошла к своей машине.

– Ну ты это… утром лучше об этом еще раз подумай, – сказал ей вслед. Девушка ничего не ответила.

Мда, драма однако. Отчасти я ее главный режиссер. Скажи я ей сегодня днем, что поймал Мастера – вечер был бы другим. Но что сделано, то сделано.

Прыгнув в машину, я сорвался с места и помчал на склад. Надо было решать вопрос с Алкснисом. Еще и с телом Мастера надо разрулить, но с этим позже. Труп никуда не сбежит и может подожать.

Попробую поговорить с Алкснисом, постараюсь найти с ним общий язык. Расскажу, что убил Мастера, и может даже, отвезу показать тело. Возможно, он мне простит похищение, ну, как бы я убил убийцу его двоюродной сестры, отомстил за нее. На то, что Инокентич будет молчать обо мне, что не расскажет Амперу кто я на самом деле – не рассчитываю. Дальше видно будет, как действовать, но сейчас вопрос с Алкснисом надо решать. Хотя бы во имя его семьи. А что будет дальше со мной, если честно, не волнует. Если надо будет – ударюсь в бега. Один хрен другого выхода из положения нет – либо убивать Алксниса, либо отпускать. Но сделать первое не могу. Не убийца я! А если отпущу, может Ампер еще и не поверит ему. Спишет все на стресс или как там называется, когда у людей крыша едет после похищения?

Была не была! Поступай по совести – будь что будет!

Но черт побери, я даже не подозревал, какой треш ждал меня на складе!