Солнце лениво укатывалось за горизонт, начав погружать нетронутый человечеством дальневосточный лес в темноту. Легкий ноябрьский ветер колыхал листья деревьев и пробирал до самых костей.

На многие километры вокруг на картах не значилось ни единого поселения. Ни города, ни даже жалкой деревушки. Являясь энергетическим центром восьми Аномалий планеты, запретный лес образовывал вокруг себя нерушимый барьер, скрывающий свое содержимое от любопытных глаз.

Привилегия пройти сквозь барьер и оказаться внутри священного леса, была дарована лишь Оракулам, Стражам и Детям каждого из восьми Орденов, что являются последователям Высших защитников Аномалий.

Ни один смертный не способен преодолеть преграду без дозволения.

Высокий брюнет с густой неаккуратной бородой, в ободранной одежде сидел на промерзлой земле в полуметре от границы барьера. Мужчина тщетно пытался согреться у костра. Сегодняшняя ночь ожидалась куда более холодной, чем предыдущие, а энергетический источник Игоря Жукова был совершенно пуст.

Но мужчина не жаловался. Игорь уже был готов расстаться с жизнью столько раз, что сбился со счета. Его жизнь давно не принадлежит ему самому. Усталый Жуков уже и забыл какого это существовать для себя, иметь собственные цели или стремления.

С того самого дня, как умерла его жена и родилась дочка Евгения, Игорь Жуков живет исключительно ради своей дочери. Каждый его вздох и действия посвящены только ей.

Именно поэтому, промерзший до самых костей, осунувшийся брюнет улыбался даже перед морозной ночью. Ведь его дочь, что значила для него куда больше собственной жизни, мерно посапывала у него на коленях.

Мужчина с любовью поглаживал мягкие черные как смоль волосы и радовался каждой секунде, что вселенная позволяет ему побыть с дочкой. Дочкой, которая так поразительно похожа на свою мать.

По стечению обстоятельств, Игорь сам не знал к счастью или нет, но его жена Светлана оказалась спящим Оракулом Карельского Ордена Высших. Ни он, ни она, не знали этого до того самого момента откровения, который и изменил его жизнь навсегда.

Это теперь Игорь Жуков понимает, что именно произошло в день смерти жены и рождения детей. Но тогда, глядя в глубокие голубые глаза умирающей супруги, он понятия не имел что последующие события навсегда изменят судьбу всего мира.

Игорь Жуков не знал, что его отец Борис Жуков несколько лет назад уничтожил всех членов Ордена подчистую. Не знал, что его будущая супруга на тот момент была одной из Детей Ордена, что были разбросаны по разным семьям на сотни километров вокруг Аномалии ради безопасности.

Мальчики с детства проходили жесткие тренировки, практикуясь в применении силы Высшего. Их единственная цель, в будущем стать сильным Стражем. Оберегать своего Оракула, свой Орден, свою Аномалию и своего Высшего. В этом предназначение каждого мальчика из числа Детей Ордена.

В то время как мужчины являются защитниками и способны применять силу своего Высшего, женщина в Ордене является мозговым центром и памятью, в чью задачу входит находить талантливых одаренных детей, направлять и воспитывать из них Стражей и сохранять текущий порядок и крепкий сон своего Высшего.

Таких женщин называли Оракулами. По сути, они и воплощали волю своего спящего Высшего в этом мире, будучи связанными с его памятью.

Оракул в Ордене могла быть только одна. Она управляла всеми процессами, была матерью и сердцем всего Ордена. В отличие от Стражей, являющихся приемышами, унаследовать память Высшего и стать Оракулом могла только рожденная другим Оракулом дочь.

Ни один Оракул не была способна родить мальчика. Такова была воля Высшего и естественный порядок вещей, сложившийся тысячелетиями.

Рожденная дочь Оракула получала от матери оберегающий ее жизнь амулет и отправлялась в приемную семью. В отличие от Детей-мальчиков, она не проходила тренировки, не жила со своим Орденом и до наступления нужного момента жила обычной жизнью в обычной семье под теневым присмотром настоящей матери.

Когда приходило время и мозг дитя был готов, Оракул проводила ритуал синхронизации, снимая печать. С этих пор, год за годом, по мере развития, ребенку начинали медленно передаваться воспоминания всех предыдущих Оракулов.

До момента инициации, дитя являлась спящим Оракулом, а после, становилась полноправной наследницей, в которой постепенно пробуждались воспоминания.

Полностью процесс пробуждения занимал десять лет, по истечению которых, наследница осознавала свое предназначение, возвращалась в Орден, убивала свою потерявшую память мать и занимала пост Оракула.

Нити судьбы дочерей Оракулов оберегались спящими Высшими, с самого рождения, как самая большая драгоценность и ничто в мире было не способно прервать этот цикл.

Пока не появился Борис Жуков, что решил воспротивиться установленному порядку и поставил себе цель прибрать силу Аномалии к своим рукам. Орден Карельской Аномалии не посчитал молодого смертного серьезной угрозой и поплатился за это смертью всех до единого его членов.

Без тени сочувствия, Борис Жуков безжалостно, одного за одним, уничтожил Стражей, Детей, а затем и действующего Оракула. Когда общий совет Оракулов отреагировал, стало слишком поздно. Смертный обрел статус Абсолюта и сам тонкий мир оберегал его.

Под угрозой того, что спящий Высший мертвого Ордена начнет пробуждаться, вызвав тем самым разрыв в двух мирах, сила Карельской Аномалии была запечатана, а ее функции перераспределили на себя остальные семь Аномалий планеты.

Для поиска всех членов Ордена Карельской Аномалии Борис Жуков использовал специально разработанную астральную технику, которая определяла местоположение одаренного, который использует хотя бы одну частицу силы Карельской Аномалии.

Так он нашел и уничтожил каждого из них.

Однако Борис Жуков ничего не знал об их структуре и самом существовании дочери Оракула.

Дитя, потеряв своего Оракула, так и не прошло инициацию, оставшись в статусе спящего Оракула. Но и без инициации, воспоминания перетекали к ней, пусть и гораздо медленнее. Поскольку с самого рождения дочь Оракула уже была неразрывно связана с памятью своего Высшего, как его прямой потомок.

Увидев свою невестку впервые, Борис Жуков ощутил знакомые частицы мертвого Ордена, исходящие из ее Амулета. Только тогда он осознал причину, почему сила Аномалии не подчинилась ему полностью. Он просто уничтожил не всех членов Ордена.

От немедленного убийства чудом выжившего врага, Бориса Жукова остановил факт ее беременности.

Наученный горьким опытом Борис знал, что родовая сила Истинного Жукова, поколениями копившаяся внутри рода, передавалась через метку благословения предков. А метку мог получить только первый ребенок в семье.

Будь его сын Игорь первенцем, он бы унаследовал его силу, однако первый ребенок Бориса погиб при родах, так и не успев получить имени.

И только когда без какой-либо метки родился его второй ребенок Игорь, Борис понял, что, поколениями ждавшая своего часа, и только сейчас начавшая приносить плоды уникальная техника абсолютного ранга его рода могла прерваться на нем.

Осознав, что может стать причиной падения всего рода и разрушить все, ради чего трудились его предки, Борис Жуков стал ждать, в тайне надеявшись, что его первый внук сможет получить метку и унаследовать его силу.

Одного взгляда на еще не знающую о своей беременности невестку, Борису Жукову хватило, чтобы понять, что у нее родится мальчик. Мальчик, в зарождающемся эмбрионе которого он ощущал метку благословения предков.

Метку, означающую наследника силы Истинного Жукова.

В тот день Борис Жуков благодарил судьбу и решил, что подождет рождения внука, и только после этого убьет дочь Оракула и заберет Амулет. А до того момента будет приглядывать за ней.

Но Борис Жуков не знал, что у Оракула всегда рождается девочка. Девочка, судьба которой оберегается самим Высшим и уничтожить которую не под силу даже ему.

В момент рождения близнецов, Светлана Жукова крепко сжимала свой Амулет и представляла мирную жизнь для себя и своих детей. До тех пор, пока из-за рождения дочери Оракула в ней не пробудились спящие воспоминания.

Они были не до конца сформированы, содержали существенные пробелы, а мозг не проходил инициацию и не был готов их принять, но она была должна. Фрагменты миллионов воспоминаний из сотен жизней прошлых Оракулов, хаотично всплывали в ее голове, постепенно разрушая ее мозг.

Осознав, кто она такая на самом деле, Светлана поняла, что может стать причиной, по которой ее Орден перестанет существовать. Оставшись без Оракула, даже с запечатанной Аномалией, ее Высший рано или поздно проснется. И как только это произойдет, равновесие будет нарушено и мир будет уничтожен.

По ее вине.

Только одним способом можно было предотвратить это. Сохранить жизнь своей дочери, которой однажды суждено стать Оракулом вместо нее. Глядя в маленькие голубые глаза своей слабой новорожденной дочери, Светлана понимала, что передача воспоминаний сейчас просто убьет младенца, тогда ее взгляд зацепился за Игоря Жукова, крепко держащего ее за руку.

Приняв единственное верное в этой ситуации решение, Светлана начала структурировать получаемые тонны воспоминаний, оставляя лишь самое важное. Дочь должна понять, что мир в опасности и должна знать, как его защитить. Отсекая все лишнее, громоздкое и тяжелое, Светлана перенаправляла в Амулет только самые яркие и важные, ключевые события прошлого. Только то, что поможет спасти мир от надвигающейся угрозы.

Как только Амулет оказался переполнен, Светлана воссоздала внутри него слепок своего сознания и повесила его на шею дочери. Потом сжала покрепче руку своего мужа и направила специально подобранную часть воспоминаний прямиком в его мозг.

Воспоминаний о том, кем является сама Светлана. О том, кто такая их дочь и почему она так важна. О том, кто такой Борис Жуков и что он сделал с ее Орденом. О том, что нужно сделать и куда идти, чтобы спасти их дочери жизнь. Ей и всему миру.

Когда Светлана закончила, Игорь Жуков без сил лежал у нее в ногах, дочь спала крепким сном, а сын, которого у нее не должно было быть, смотрел на нее глазами полными любви. Секундой спустя, с улыбкой на лице и слезами на глазах, Светлана Жукова умерла от обильных повреждений мозга, так и не успев ему ничего сказать.

— НЕЕЕЕЕЕТ, — женский крик ужаса эхом разнесся по темному лесу, — ПОЖАЛУЙСТА, ХВАТИТ! НЕ НАДО! НЕЕЕЕЕЕТ!!!

— Тише, родная. Все хорошо. Это всего лишь сон. Я рядом. Папа рядом. Тише, — мягким теплым голосом говорил Игорь Жуков, прижав к себе трясущуюся от страха дочь.

Глубокие голубые глаза Евгении панически бегали по сторонам, тело безудержно трясло. Ощущение первородного ужаса не покидало ее даже после пробуждения. Слезы безостановочно стекали по щекам, а мозг никак не мог отпустить кошмар и перестроиться на новую реальность.

Воспоминания ужасов чужого прошлого, что преследуют девушку с самого рождения, с годами становились лишь реальнее, а оттого и страшнее. Будучи в теле из своего мира, Евгения Жукова смогла подавить кошмары и снизить их частоту практически до нуля.

Но там с ней был отец, первый Оракул, что заменила ей бабушку и мама, с которой Евгения связывалась каждый месяц через Амулет.

В этом же мире Евгении Жуковой и прошлой владелице этого тела повезло куда меньше. Она была вынуждена жить без Амулета, без отца и без Оракулов вокруг. Была вынуждена проходить через этот кошмар в одиночку раз за разом. Не удивительно, что у нее не хватило сил сопротивляться.

Переместившись в это тело, Евгения Жукова поглотила свою слабую предшественницу, но не испытывала из-за этого ни капли вины. Таков был порядок. Сильный Оракул всегда поглощает слабого, когда придет время. И совершенно не важно, прошлая это версия тебя или собственная мать.

Оракул в Ордене может быть только один.

К сожалению, Евгения Жукова поглотила прошлую владелицу тела вместе со всеми ее недостатками.

Жалкого месяца оказалось недостаточно, чтобы справиться с таким мощным уровнем кошмаров, что копился в этом теле долгих восемнадцать лет. Каждую ночь, пробуждаясь от этого калейдоскопа ужаса, Евгения Жукова не понимала, как бывшая владелица этого тела вообще сохранила рассудок и смогла справиться в одиночку.

Ей не верилось, что существовала реальность, в которой она действительно так смогла. Без матери и без отца, каждую ночь погружаться в пучину ада, в которой у тебя есть лишь одно всепоглощающее желание: умереть.

Нынешняя Евгения Жукова не понимала откуда ее предшественница брала силы и искренне благодарила Высших, что ей не приходится сейчас переживать это в одиночку.

Ведь отец был рядом.

— Я в порядке... спасибо... уже все хорошо, честно, — лишь через долгие пять минут объятий дрожь отпустила тело Евгении Жуковой и начало слушаться ее команд.

Пот стекал по лбу и застилал глаза, перегруженный мозг поднял температуру тела до неимоверных высот и восстанавливался куда дольше, чем тело. Из-за притупленных чувств, рассеянного внимания и остального букета уже привычных побочек адских кошмаров, Евгения Жукова не сразу заметила, насколько отцу холодно.

Не смотря на костер и несколько слоев одежды, Игорь Жуков побледнел и пошатывался на ледяном ветру. Явные следы переохлаждения самого дорогого человека вызвали в Евгении острый приступ чувства вины.

— Я принесу еще дров... — начала было говорить девушка, но тут же закусила губу, окинув отца более внимательным взглядом. На такой стадии обморожения, без применения целебных техник, Игорь Жуков не переживет эту ночь.

— Все хорошо, не переживай, родная, — тепло улыбнулся Игорь.

Долгие годы вдали от дочери он мучался от чувства бессилия. Догадываясь, через какой ад проходит Евгения, он просто не мог быть рядом, будучи скованным клятвой слуги, и, все, что он мог, это цепляться за крупицы информации о дочери, что ему удавалось добыть.

Цепляться и надеяться, что она выстоит. Долгие годы он ждал момента, когда сможет искупить свою вину. За то, что оставил ее одну у Адлербергов. За то, что не смог найти способ ей помочь, за то, что не отвел ее туда, куда просила Светлана.

Игоря Жукова грела только мысль о том, что его чудовище отец мертв и дочери ничего не угрожает.

Только этот факт позволял Игорю Жукову находить силы вставать по утрам. Бороться в ожидании момента, когда сможет увидеть дочку своими глазами. Обнять ее. Он столько хотел рассказать ей... о том какая она уникальная, какой особенной была ее мама и много чего еще.

В глубине души он знал, что подобный день может никогда не наступить. Знал, но продолжал верить.

И сейчас, глядя какой сильной девочкой стала его маленькая Женечка, он, наконец, смог ощутить радость и покой, наслаждаясь каждым мгновением рядом со своим бесценным сокровищем.

Игорь Жуков прекрасно знал, что девочка, сидящая перед ним, пришла из другого мира и поглотила душу его настоящей дочери. Однако нисколько не винил ее за это. Наоборот, Игорь был счастлив, что дитя, которое по его вине испытало столько страданий в одиночестве, наконец, обрело покой.

Она все еще жила глубоко внутри души этой версии его дочери. И будет жить вечно, в воспоминаниях будущих Оракулов. Более того, перед ним сидела не кто-нибудь, а его собственная дочь. Дочь, детство которой прошло не в одиночестве. Детство, в котором Игорь Жуков не совершил ошибок и был рядом. Оберегал, защищал и растил ее.

Видеть Женечку такой ему нравилось куда больше.

Его дочь ждет особенный путь, столь же особенный, как и она сама. Игорь всегда это знал.

— Ты не в порядке! — бессильно сжала кулаки Евгения Жукова и бросила полный ярости взгляд в сторону барьера, — ДА КАК ОНИ СМЕЮТ ОТКАЗЫВАТЬ ТЕБЕ В ДОСТУПЕ! Если с тобой что-то случится... я... я...

— Дочка, все хорошо, — вновь теплым голосом отозвался Игорь и взял дочку за руку, — Высшие дали мне куда больше, чем я мог мечтать еще месяц назад. Теперь я могу быть спокоен. Я сдержал данное твоей матери слово и привел тебя сюда. На самом деле, я и не надеялся, что такого как я когда-либо пустят внутрь столь священного места...

— Такого как ты?! Не говори глупости! Тебя пустили внутрь! Ты стал прекрасным учителем для Детей Ордена, учил и воспитывал их как собственных детей. Твой взор и наставления в десятки раз ускорили развитие Стражей и....

Евгения Жукова не успела договорить, потому что отец неожиданно начал бессильно заваливаться на бок. В последний момент девушка успела подхватить его голову и мягко опустить ее на свои колени. Лицо Игоря Жукова было обжигающе холодным. Только сейчас Евгения поняла, что ошибалась, простых техник будет недостаточно.

Проблема куда глубже, чем банальное обморожение.

— Звучит... прекрасно... — слабеющим мечтательным голосом отозвался Игорь, не в силах открыть глаза, — я рад что пережил это... пусть и в другом мире... рад... что та версия меня была рядом с тобой... ты не представляешь... как я счастлив... дочка. Мне не о чем жалеть... и ты не должна... все идет ровно так... как и предначертано Высшими.

С каждым словом злость Евгении Жуковой продолжала нарастать. Чувство несправедливости и безысходности накрыло девушку целиком, впервые за долгие годы, заставив почувствовать себя слабой и бессильной.

Из-за подавляющей печати первого порядка источник отца поврежден и практически не способен восстанавливаться. Нарушенная печать слуги медленно отравляла его ослабленное и истощенное тело, совершенно не способное сопротивляться болезням. Евгения заметила это в первую встречу, но посчитала что у нее еще много времени решить эту проблему и не придала этому большого значения.

И сейчас ненавидела себя за это.

Но куда больше она ненавидела Марка, который занял все ее мысли. Именно из-за него она забыла о собственном отце! Единственном человеке что всегда был рядом... что спас ее... что был для нее самым дорогим из живущих на свете людей.

Евгения Жукова просто не могла этого так оставить. Она давно не забитая маленькая девочка. Именно благодаря ей совет Оракулов смог сокрушить Бориса Жукова, и пусть вспомнят они об этом только через двенадцать лет, это ничего не меняет.

Власть ей нужна сейчас.

— Дай мне час, папа, я найду эту дряхлую кошелку и заставлю ее впустить тебя! Мне плевать на эти сраные традиции и то, что ты обязан пройти испытание! Ты уже проходил его! Я видела своими глазами! Пять лет ты не щадил себя в отчаянных попытках заслужить право войти внутрь Лазурного города, и ты смог... Я это помню. Помню тот день, будто он был вчера. Я покажу первому Оракулу мои воспоминания еще раз... и тогда...

— Тогда что? — внезапно раздался скрипучий голос позади.

Вздрогнув от неожиданности, Евгения Жукова обернулась и увидела, как из барьера к ним медленно вышла фигура в темной мантии. В тусклом лунном освещении невозможно было увидеть ее лица. Лишь по бордово-голубому огоньку глаз, подавляющему давлению силы и очертаниям силуэта, Евгения поняла кто стоит перед ней.

Перед ликом первого Оракула вся уверенность Евгении в миг улетучилась. Точнее была уничтожена непоколебимой волей существа стоящим перед ней. Сопротивляться столь концентрированному давлению на астральное тело не могла даже Евгения и тут же раболепно склонила голову.

— Договаривай, дитя, — с нажимом прошелестело существо.

В тот же миг за ее спиной материализовались два высоких массивных силуэта со спиральной татуировкой на висках и давление силы утроилось. Зеркальные Стражи первого Оракула были самыми могущественными из всех воинов Восьми Орденов.

Их непревзойденный навык манипулирования силой своего Высшего был столь велик, что они только вдвоем оказались способны использовать сто процентов всей дарованной для защиты Ордена силы.

В то время как другие Ордены не могут добиться и шестидесятипроцентного использования даже с десятком опытных Стражей.

Пока Зеркальные живы, ни один из Детей их Ордена просто не способен стать Стражем. А первому Оракулу больше двух и не нужно. В этом мире не существует никого, кто способен уничтожить Зеркального. Даже Борис Жуков семнадцать лет назад не смог выстоять в битве с одним из них.

Обычно один Зеркальный Страж повсюду следует и оберегает первого Оракула, а второй оберегает Лазурный город. Но сейчас, был особый случай. Впервые первый Оракул вывела за пределы барьера обоих.

— Прошу простить мою дерзость, госпожа первый Оракул... — под непрекращающимся давлением колоссального уровня Высшей энергии начала лепетать Евгения.

Девушка прикладывала титанические усилия, чтобы собраться с мыслями и сформулировать аргументы, но у нее ничего не получалось.

— Я видела и учла все твои доводы, дитя, но мой ответ неизменен, как неизменны традиции, заложенные Великой Восьмеркой Высших. Мы все существуем лишь для того, чтобы исполнять заветы Высших, и охранять их сон, сдерживая первородный Хаос от разрушения этого мира. Только это важно. Только это имеет значение. Даже такая молодая преемница Оракула как ты должна понимать это, — твердый безапелляционный голос первого Оракула подавлял волю, окутывал сознание и звучал как единственно возможная истина.

— Я понимаю это, госпожа Оракул... но... но... — Евгения Жукова отчаянно пыталась сопротивляться давлению.

Она была должна бороться и найти способ переубедить существо перед ней. Во что бы то ни стало. Ведь без благословения Высших, которое получает каждый житель Лазурного города, ее отец Игорь Жуков может... может...

— Умереть, — внезапно ровным голосом сказала Евгения Жукова.

Девушка неожиданно легко справилась с казавшимся непреодолимым еще секунду назад давлением. Ее руки бессильно упали, а взгляд медленно опустился на все еще лежащего у нее на коленях отца.

Именно в этот короткий миг осознания колоссальное давление силы Высших утратило над ней влияние. Осознание того, что самый близкий из живущих в этом мире людей умер у нее на руках.

Мощь Высших, что была способна уничтожать города бессильно огибала Евгению Жукову, но она этого даже не заметила. В одночасье все, что делала Евгения Жукова до этого момента, утратило смысл.

Первый Оракул впервые за тысячи лет испытала совершенно ей не знакомое обжигающее и пугающее чувство бессилия.

Неполноценная, слабая наследница мертвого Ордена каким-то непостижимым образом игнорировала воздействие одновременно и астральной и энергетической силы Первого Высшего. Силы, которой не могло сопротивляться ничто в этом мире.

Удивившись собственным ощущениям, первый Оракул отшатнулась назад, приготовившись скрыться за спинами Зеркальных Стражей, но не прошло и секунды, как все вернулось на круги своя и сила Высшего вновь впилась в тело Евгении Жуковой.

— Ничто не должно сбивать Оракула с правильного пути. Если ты хочешь быть полезной своему Высшему и не посрамить память своей матери, то ты прекрасно знаешь, что должна делать дальше, дитя, — почувствовав слабость Евгении, первый Оракул поспешила вернуть контроль над девчонкой и наставить ее на нужный путь.

— Знаю, — тихо отозвалась Евгения Жукова и подняла пылающий синим пламенем взгляд, — я устраню угрозу своему Ордену и верну Амулет мамы.

— Это верный ответ, — довольно прошелестела первый Оракул, — выдвигаемся немедленно. Время пришло.

— Поняла, — раболепно кивнула Евгения Жукова.

В тот же миг, четыре фигуры исчезли, оставив улыбающееся мертвое тело Игоря Жукова гнить у тлеющего костра в далеком темном лесу.

Стоило мне вновь оказаться внутри бушующей зеленой ауры Михаила Вельяминова, как аура хищно вонзилась в мой потоковый щит с удвоенной силой.

Мое тело мгновенно оцепенело под колоссальным давлением Высшей энергии. Многоуровневые техники одна за одной обрушились на меня, пытаясь пробить мой адаптивный защитный конструкт.

На этот раз зловещая аура генерировала техники куда быстрее. Не знаю, что именно за это время сделало Высшую энергию Михаила Вельяминова настолько агрессивнее и сильнее чем прежде, но сейчас меня это мало волновало.

— Два раза один и тот же фокус против меня не сработает, боярин, — совершенно спокойным голосом проговорил я, глядя в широко раскрытый глаз Михаила Вельяминова.

В глубине покрытого зелеными язвами зрачка еще теплилась искра жизни. Разум еще не покинул его воспаленный и страдающий мозг. Не смотря на невообразимые внешние повреждения, Михаил Вельяминов умудрялся оставаться в живых не только своим мерзким подобием человеческого тела, но и сознанием.

Даже в зеленом спектре окружающего пространства, его широкая жирная морда горела красным цветом, словно фонарь. Причиной тому были бесчисленные гематомы, рваные раны и запекшаяся повсюду вокруг кровь.

Деформированная моими ударами голова боярина напоминала уродливый многоугольник, в самом низу которого с трудом угадывался разрез губ. Будучи спрятанным под тремя складками окровавленной кожи, мерзкий боярский рот Вельяминова довольно посмеивался, заставляя весь ком его тела вибрировать.

— Фокус? — хлюпающим нечеловеческим звуком отозвался Михаил Вельяминов, — какие уж тут фокусы. Это самая настоящая реальность, мальчик. Ты проиграл... Второй раунд ничем не будет отличаться от первого... разве что на этот раз тебя придется спасать куда быстрее, ведь моя аура уже успела раскусить все твои финты, — самодовольно прохрипел Михаил Вельяминов.

Его единственный изуродованный зелеными точками глаз радостно следил за тем, как легко его аура вызывает трещины на моем потоковом щите. Куда быстрее чем в прошлый раз. Чем бы ни была на самом деле эта зеленая хрень, она невероятно быстро обучается.

Мой защитный покров скрипел и переливался, не в силах справиться с давлением ауры. Катя Богданова что-то гневно и одновременно испуганно вопила за спиной. Вельяминов находился в предвкушении моей смерти, а Коновницын с легким интересом наблюдал за происходящим.

Пожалуй, только мы с Конем знали, что будет дальше. Ведь уникальная целебная техника Коновницына восстановила не только мои клетки, потоки и энергоканалы, но еще и мою память.

А раз выход из ситуации нашел я, любитель цилиндров его тоже увидел.

Во время первого раунда с Вельяминовым, сгенерированные моей техникой эмоций частицы ярости захватили меня целиком, перегрузив мозг и тело. Из-за этого я потерял контроль над ситуацией, реальностью и совершенно не соображал, что делаю. В тот короткий миг, я был в состоянии только исполнять «цель» бесчисленного количества клеток ярости в моем теле.

Их сила была так велика, что я не мог думать ни о чем другом. Не мог сопротивляться наваждению.

Не удивительно, что у меня не осталось воспоминаний о том, что конкретно произошло. Только смутные расплывчатые образы. О том что происходило на самом деле с моим телом в бою, я мог лишь гадать по контексту и анализируя последствия.

Однако, техника Коновницына заполнила пробелы и теперь я помнил все до мельчайших деталей.

Сколько ударов я нанес Вельяминову, куда именно бил. Теперь я знал, что хруст костей, что я слышал своим замутненным сознанием, был хрустом моих костей.

Вопль боли, был моим воплем. Я знал, что сам своими собственными ударами об неуязвимого Вельяминова стер себе в порошок кисти рук.

Я идеально помнил детали боярской рожи, когда он принимал эти удары на себя. Не смотря на ужасные внешние повреждения, ублюдку даже не было больно. Это я понял по выражению его единственного мерзкого глаза в моменты ударов.

По опыту прошлых лет я прекрасно знаю, как выглядят глаза тех, кто испытывает боль. Вкупе с колебаниями потоков, я способен оценить их стадию, источник и уловить малейшие колебания и разницу. Однако во взгляде Вельяминова была только адская разрушающая боль, от разрывающей его тело зеленой ауры.

Моих ударов он совершенно не ощущал.

Могло показаться что эти вернувшиеся воспоминания и знания никак мне не помогут. Что они должны лишь заставить меня испытывать отчаяние и свою беспомощность в бою против бессмертного Михаила Вельяминова. Ведь каждое из воспоминаний буквально кричало о том, что я не смогу победить.

Все, кроме одного единственного.

Дед всю жизнь учил меня обращать внимание только на важное. В любой, даже самой ужасной и безвыходной на первый взгляд ситуации, продолжать искать путь к победе. Уметь по щелчку пальцев выбрасывать из головы все, что не поможет победить врага.

Так я и сделал сейчас.

Когда я поочередно отфильтровал и отбросил все эти бесполезные для победы факты, на их месте осталось одно крошечное воспоминание. Короткий проблеск момента, когда зеленая аура Вельяминова просочилась-таки сквозь трещину в моем потоке и вонзилась мне в плечо. То самое ослабленное плечо, которое серьезно повредил бой с Морозовым.

Структура ауры Вельяминова такова, что заключенная в ней разрушающая мощь превосходит даже истинный Хаос. По любой логике, пропустив подобный удар, я должен был второй раз лишиться руки. В лучшем случае. В худшем, аура должна была расщепить все мое тело в пыль.

Однако, то, что произошло в тот миг, переворачивало весь расклад нашего боя с ног на голову.

Ведь, пробившая мою защиту, зеленая аура Вельяминова не причинила мне совершенно никакого вреда. Расщепляющая все чего коснется разрушительная сила Высших просто обтекла мимо моего тела.

Сам Михаил этого даже не заметил, был занят встречая своей рожей мои заряженные миллионами яростных частиц кулаки. Но от моего взора этот факт, всплывший в воспоминаниях, не укрылся.

Ровно через две секунды после этого факта я перестал молотить Михаила Вельяминова окровавленными культями и мое тело забило в конвульсиях. Тут воспоминания обрываются из-за потери сознания. Но виной тому была не повреждения от аура боярина, а банальная потеря крови из-за стертых кистей рук и массовый отказ внутренних органов от перегрузки организма.

Что было после моего пробуждения я помнил уже и без помощи Коня. И учитывая новые данные и убежденного в своей победе Вельяминова, я уже никак не мог проиграть этот бой. Если аура это все на что боярский ублюдок остался способен, то свой шанс меня убить он уже упустил.

— Зря, боярин. Ты просто не видел хороших фокусов, — оскалился я в кровожадной улыбке, — как тебе, например, такой.

Едва я успел договорить, как мой защитный покров рассыпался в клочья и оставил меня на съедение расщепляющей все живое ауре Высших.

Ауре, которой было под силу сдерживать Истинный Хаос. Ауре, которую до ужаса боялись все члены совета, включая хаосита Морозова. Ауре, с мощью которой не могло справиться даже собственное тело Вельяминова.

Только вот ничего не произошло. Меня не расщепило, не взорвало, не испепелило и не уничтожило. Аура не причиняла никакой боли, более того, после уничтожения моей защиты, телу тут же вернулась подвижность.

Дышать внутри ауры все еще было невозможно, а кожу неприятно покалывало... но это было скорее щекотно, чем больно. К тому же паралич был вызван именно блокировкой внешнего слоя моего боевого потока.

Я был жив и вернул себе подвижность, в то время как Михаил Вельяминов разом потерял свой единственный атакующий козырь.

Под действием несокрушимой воли и желания меня уничтожить, аура Вельяминова снова попыталась атаковать мое тело, но, по какой-то неизвестной даже мне причине, она оказалась совершенно не способна мне навредить. А потому, уничтожив все остатки моих внешних защитных частиц, просто продолжила безвредно огибать мое тело, будто меня тут и нет.

От души насладившись удивленным выражением изуродованного лица Михаила Вельяминова, я неспешным шагом подошел к ублюдку вплотную, размышляя как именно поступить дальше.

— Забавный... фокус... — проскрипел Михаил Вельяминов, буквально вибрируя от бушующей внутри него ненависти, — но это ничего не изменит, глупый мальчишка! Думаешь, ты сможешь меня убедить сдаться? Я тебя явно переоценивал, если ты всерьез надеешься на такой тупой план этого предателя Коновницына! Уже скоро он и тебя предаст! Последователи Высших уже едут сюда... как только ты коснулся моей ауры, они узнали где ты находишься и что делаешь. Теперь тебе никуда не скрыться. Наивный зеленый глупец. Ты перешел черту и подписал себе смертный приговор, когда осмелился явиться сюда. И проклятый предатель тебя уже не спасет! Он будет просто стоять и смотреть как ты умираешь!

— Все сказал? — без тени каких-либо эмоций сказал я, наблюдая как Вельяминову все тяжелее дается каждое слово.

И без родового взора я видел, как набухало и разрушалось его тело. Зеленые язвы лопались, оставляя обугленные черные дыры. Зеленая аура бессильно клубилась вокруг, нанося только больше вреда.

— Думаешь, я не знаю, что вы с предателем задумали?! ДАВАЙ! ПОПРОБУЙ ЗАСТАВЬ МЕНЯ СДАТЬСЯ! ТЫ, СМЕРТНОЕ НИЧТОЖЕСТВО! ТЫ НИЧЕГО НЕ СМОЖЕШЬ МНЕ СДЕЛАТЬ! — концентрированные клубы ненависти выливались из потоков стремительно умирающего Вельяминова.

Михаил оказался крепким малым. Не даром именно его выбрали лидером бояр. Сомневаюсь, что в мире найдется еще хоть одна душа, которая вытерпит настолько адские страдания, что разрывают сознание, душу и тело Вельяминова разом.

Воссоздать подобное не способна ни одна пыточная техника. Жертва умрет гораздо раньше, не выдержав и двух секунд.

Поэтому любой человек на месте Вельяминова проклинал бы свое бессмертие. Готов бы был пойти на все что угодно, лишь бы прекратить страдания. Но Михаил Вельяминов этого не делал. Я столько бояр убил за свою недолгую жизнь, но такую стойкость встречаю впервые.

Это безусловно самое сильное духом боярское отродье, что я видел в своей жизни. Его убеждения и воля невероятно крепки и не могут не вызывать восхищение.

Пожалуй, Михаила Вельяминова не смог бы сломить даже мой дед.

— Ты ведь понимаешь, что твое сознание умрет? Насрать останется ли целым этот мерзкий кусок кожи, ты, боярин, сдохнешь. Отправишься в небытие. В ад, если он существует. Понимаешь? — склонившись над агонизирующим куском боярского мяса спросил я.

— Я знал на что шел... С самого начала знал. ОНИ ненавидят людей. Им нет дела ни до кого, кроме... Только их цель имеет значение... Я всегда знал, что я им нужен лишь как сосуд. Эти твари надеялись, что я сдохну и подарю им готовый сосуд вскоре после заключения контракта. Ждали год... десять... пятьдесят лет. Но не на того напали. Я готов уйти в небытие, пацан. Готов отправиться в ад. Ведь мое наследие будет жить вечно. Мое тело будет жить вечно. Боярский совет будет жить вечно. Все что я создал за долгие годы борьбы, тоже будет жить вечно. Чего бы дальше не добились эти проклятые Высшие используя этот сосуд, все это будет только благодаря мне. Я был избран богами для этой цели... — с закатившимся глазом продолжал фанатично твердить Вельяминов слабым голосом.

— А умрешь, как обычная боярская свинья, — тихо проговорил я и выставил вперед ладонь, предварительно сконцентрировав на пальцах столько боевого потока, сколько смог, — от моей руки.

Вечно оказывающийся правым Коновницын допустил-таки ошибку. Волю и идеалы существа, лежащего передо мной, невозможно сломить. Ничем и никак. Выбора не остается. Пусть я пока что не знаю как уничтожить его бессмертное тело, однако я могу завершить то, зачем пришел. Убить самого Михаила Вельяминова. Избавить мир от этого чудовища раз и навсегда.

Ведь главная сила Михаила Вельяминова и опасность его преступной империи заключалась именно в его непревзойденной хитрости и гениальности. Без его чуткого руководства все развалится как карточный домик.

С этой мыслью я уперся напитанными до краев кончиками пальцев в единственный целый глаз Михаила Вельяминова. Защитная часть зеленой ауры никак не отреагировала на мои действия. Как я и предполагал, дело в моем теле. Оно нейтрализует воздействие даже защитной ауры Вельяминова.

Пожалуй, пора заканчивать потерявшую последние остатки смысла беседу, и сделать то, ради чего я пришел.

— Надеюсь, ты успел попрощаться со своим наставником, — тихо сказал я и отвел руку назад, увеличивая замах.

— Кто... ты... такой? — гневно прохрипел Вельяминов, осознав, что без защиты ауры не переживет прямой удар.

— Сын Оракула, — ответил я, и по локоть вонзил руку в глаз боярского ублюдка, пробив насквозь его деформированный череп.

Массивная туша Вельяминова размякла, и, изрыгая кровь, завалилась на бок. В тот же миг, поток частиц ненависти, который испускало сознание Михаила исчез. Боевая часть ауры-тени перестала кружить вокруг меня словно акула, и, ровным слоем, опоясала его тело.

Так или иначе, Михаил Вельяминов теперь окончательно и бесповоротно мертв. Осталось решить, что делать с источающим разрушительную зеленую ауру бессмертным куском мяса, что он после себя оставил.

— У Оракула не бывает сыновей, грешное дитя, — прервал мои мысли тяжелый шелестящий голос.

Я обернулся на звук и от увиденного у меня холодок пробежал по спине. Мышцы разом напряглись, тело приняло боевую стойку, боевой поток молниеносно восстановил защитный конструкт.

У дальней стены стояло низкое сгорбленное существо в темной мантии. Спиральная энергия невиданной мощи начала стремительно разлетаться по помещению.

И так измученная боями и моим лечением Катя Богданова тут же потеряла сознание под давлением невообразимой силы. Стоявший рядом с ней Коновницын грациозно подхватил девушку на руки, активировал вокруг цветастый защитный барьер и отшагнул к стене, всем своим видом показывая, что вмешиваться не собирается.

Спасибо, что любитель цилиндров будет отсиживаться в сторонке я и так понимал. Хотя бы не сбежал и защитил Катю, уже неплохо. Ведь это значит, что я могу не сдерживаться. Я довольно ухмыльнулся и все мое внимание переключилось на бордово-голубые огоньки глаз, выглядывающие из-под тьмы широкого капюшона.

В груди больно кольнуло, и моя левая рука инстинктивно схватилась за амулет матери, который будто на магнит, начал тянуться в сторону существа.

Эта мантия. Эта сила. Эти глаза. Только в одном месте я видел их вместе. В тех странных воспоминаниях Аномалии про смуглого мальчугана. Но даже сейчас, я все еще никак не мог увязать всю картинку воедино.

— Я это уже слышал, — подавив признаки удивления, спокойно проговорил я, — и на этот раз позволю себе не согласиться. Ведь моя мать Светлана была Оракулом.

— Не смей даже произносить ее имя, ублюдок! — холодно бросила Евгения, материализовавшись по правую руку от сгорбленного силуэта.

Это уже становилось интересным. Едва я расправился с Вельяминовым, как моя вторая самая желанная цель в мире, сама приползла мне в руки. Если Коновницын заранее все просчитал, то он хорош, не считая того факта, что в бою против последователей Высших бесполезен, если не сказать труслив.

Месяц я ничего не слышал о своей дорогой неуловимой сестренке, которая в моем мире тридцать лет притворялась мертвой, а на самом деле скрывалась с нашим папашей и готовила план убийства Бориса Жукова, и всех, кто был мне дорог.

Сестренке, которая отдала приказ уничтожить дом Романовых и прислала за мной своего лазурного слугу.

Сестренке, из-за которой я и оказался здесь без возможности вернуться в свой мир.

Сестренке, чьи глубокие голубые глаза сейчас пылают в сложной смеси из лютой ненависти, душераздирающей скорби и всепоглощающей жажде убийства.

— Я тоже скучал, сестренка, — ехидно улыбнулся я, родовым взором подмечая как спиральная сила постепенно окутывает пространство, — выглядишь как злобная психопатка, сектантской мантией обделили?

Трехметровое астральное тело Евгении бушевало темно-синими вспышками как штормовое море, ежесекундно образовывая уязвимые бреши. Не знаю, что у нее случилось, но упускать шанс расшатать ее гнев еще сильнее я не мог. Тем более, когда рядом с ней союзник с совершенно неизвестными мне способностями.

— Убью, — прошипела в ответ Евгения и тут же исчезла.

Убедившись, что силуэт в мантии остался стоять на месте, я сконцентрировался на сестре.

Предсказав направление телепортации по движению глаз, я подбил появившуюся за спиной руку и довернул корпус для контратаки. Но мой удар усиленным ребром ладони разрезал лишь воздух.

Подобное повторилось еще пять раз, но даже используя свою мгновенную телепортацию, сестренка не успевала нанести удар, а мне не хватало скорости подловить ее на контратаку.

Так мы и прыгали друг от друга, рассекая воздух ударами. Пока я не найду способ справиться с ее читерскими прыжками, у нас патовая ситуация. Потоков по ее бездарному телу не циркулировало, а телепорт являлся не техникой, а скорее способностью. Поэтому я совершенно не мог его предсказать.

Спасали лишь инстинкты и подавляющее преимущество в чистой скорости. Но для победы этого было недостаточно.

— Ты стал быстрее, — взмахнув растрепавшимися черными волосами, недовольно констатировала Евгения и остановилась.

Ее взгляд изменился и стал более осознанным. Эмоции улеглись, но ее жажда убийства стала только сильнее. Ловким движением, Евгения скинула с себя матовый пиджак, расстегнула верхнюю пуговицу обтягивающей обсидиановой рубашки и глубоко выдохнула, пытаясь сконцентрироваться.

Только сейчас кончики ее пальцев ярко засветились бордово-голубым пламенем.

— А ты стала глупее, — показательно расслабился я и поманил указательным пальцем, — нападай давай.

— Ты что удумал, — прорычала сестра, но с места не двинулась, подтверждая мои догадки.

Выигранную этой заминкой пару секунд, я потратил на то, чтобы прокрутить траекторию каждой из ее предыдущих атак в голове и теперь был абсолютно уверен в своей правоте. Она не пыталась меня ударить, ее целью было просто сорвать Амулет.

Будто я ей это позволю.

— Довольно, дитя, — прошелестел сухим голосом силуэт в мантии, в один миг оказавшись рядом с сестрой, — он понял, что ты неспособна причинить ему вред.

Я едва заметно вздрогнул от неожиданности. Эта скорость телепортации была куда выше, чем у сестры... нет, дело не только в скорости, а в том, что я не ощущал ее присутствия до того момента пока она не заговорила.

Эта тварь куда опаснее. Наметанным глазом я определил оптимальное безопасное расстояние и отскочил назад. Когда я уперся в стену, то понял, что этого недостаточно. Дерьмово, но выбора нет. От расслабленности не осталось и следа, я сжал тело словно пружину, приготовившись атаковать первым в нужный момент.

— Но, госпожа первый Оракул, я еще могу... — начала оправдываться Евгения, но осеклась под тяжелым подавляющим взглядом существа, что медленно стянуло широкий капюшон.

Дряхлая костлявая рука похлопала разгоряченную сестру по плечу и ей ничего не оставалось кроме как склонить голову и отступить на шаг назад.

Первый Оракул внешне выглядела лет на двести. Бледное впалое лицо, обтянутое морщинистой тонкой кожей. Казалось, сама смерть с минуты на минуту должна была забрать это дряхлое и осунувшееся тело, но первое впечатление было обманчивым.

Светящиеся насыщенным бордово-голубым цветом глазницы буквально горели жизнью, а от самого тела веяло силой. Если старуха пытается внешним видом заставить меня расслабиться и ослабить бдительность, то не на того напала.

Однако, то, что передо мной именно Оракул, пусть и настоящий, облегчает мне задачу. Насколько я понял, боевых марионеток они называют Стражи, а сами атаковать не способны.

Витающая вокруг спиральная энергия создается астральным телом первого Оракула, а не ей самой. И если я не ошибаюсь, полноценно использовать их силу они не способны. Но бдительности сбавлять нельзя, навряд ли старуха пришла бы сама. Ее лазурные дружки могут появиться в любой момент.

Я сосредоточенно следил за каждым их движением, терпеливо выжидая момент, когда шелохнется костлявая рука. Из-за мантии, я не мог увидеть других частей ее тела, а спиральная энергия витала вокруг силуэта, но не внутри.

Я всматривался в каждую мелочь, колебания спирали, ветра, мышцы руки, нейтральных частиц между нами. Усиленный потоком родовой взор покрывал всю площадь комнаты, любое изменение хотя бы одной частицы вокруг станет сигналом к атаке.

Какого хрена?!

Резкая боль пронзила сознание из-за сжавшей мое плечо второй костлявой руки твари.

Заранее заготовленная защитная техника катапультирования тут же активировалась и мощный поток частиц воздуха отправил меня в полет.

Понимая, что тварь имеет преимущество в ограниченном пространстве и сможет телепортироваться быстрее, чем мое сознание отреагирует, я подстраховался на крайний случай. И крайний случай сработал в первую же секунду боя. Срань. А ведь я до сих пор вижу ее костлявую руку на плече сестры.

Иллюзия? Летающая рука? Еще один враг?

Мельком обернувшись, я увидел, как кривые остроконечные пальцы втягиваются обратно в стену. Все-таки, летающая рука. Добавим в уравнение боя способность первого Оракула мгновенно телепортировать через астрал не только себя, но и отдельные части тела.

Находясь в полете, я признал полностью провальной тактику «увидеть и отреагировать» и перешел к плану «И». Остальные буквы пришлось пропустить за ненадобностью, потому что я ощутил в воздухе такие знакомые розовые частицы и выход из ситуации пришел в голову сам собой.

Моя розовая ведьма снова в игре и сейчас мне как никогда пригодится ее помощь.

— Стены! — крикнул я, уверенно уворачиваясь в воздухе от загребущей костлявой лапы, вылезшей из земли.

Когда понял в чем фокус, уклоняться стало не так уж и сложно. Многострадальное плечо побаливало, но ничего особенного. Старуха в мантии старалась сделать ровно тоже самое, что и моя сестра — схватить амулет с моей шеи. Пусть и делала это гораздо, гораздо быстрее.

Движения сестры были непредсказуемы ровно до того момента, пока она не появлялась рядом. После факта телепортации, я сразу ощущал ее присутствие и без проблем уворачивался.

Со старухой играть в салочки посложнее, но это ровно до того момента пока Катя не сообразит, что я от нее хочу.

А спиральная сила старухи на меня не действует. В этом я убедился, когда приземлился аккурат по центру комнаты в самое густое ее скопление. Сложная витиеватая структура невообразимой силы спирального потока огибала мое тело точно также как аура Вельяминова и не наносила вреда.

Похоже, именно Амулет оберегал мое тело, и я никак не мог позволить злобной старухе и психопатке сестре отобрать его.

Скрипучий звук и трясущийся пол заставили меня улыбнуться. Не так давно закрывшиеся по всему периметру комнаты стены окрасились в розовый и пришли в движение. Любая внешняя энергия этого мира подвластна розовой ведьме. И материя внутри этого пространственного кармана не исключение.

— Умничка! — бросил я Кате, пропустив над собой очередную тройку резких выпадов летающей руки.

Тщетные попытки старухи выглядели даже забавно. Находясь в центре комнаты, мне хватало пространства, а в угол она меня теперь не загонит, потому что с каждой секундой места для маневра становится все больше.

— Какое упорное, грешное дитя, — недовольно проскрипела первый Оракул.

— Сын Оракула это вам не просто слова, бабуля, — вызывающе облизнулся я.

Если моя сестренка такая вспыльчивая, то почему нельзя попробовать расшатать нервы старушке? Она ведь тоже человек, получается. Из плоти и крови сказал бы я, но ничего кроме костей и тонкой, как шелк, кожи под мантией и не видно. Окей, будем предполагать, что человек. Когда-то была.

— Бабуля, — залилась скрипучим мерзким смехом старуха и вернула летающую костлявую руку себе на место, после чего с оглушающим треском ввинтила ее будто протез и размяла острые пальцы, — так меня еще не называли. Интересно. Интересно. Мир стал действительно интересным за ту тысячу лет, что я оберегала деревню.

Кажется, госпожа первый Оракул тоже решила сменить тактику боя. Любая выигранная секунда мне на руку. Преимущество на моей стороне. Внезапные попытки выхватить Амулет провалились, да и сами эти салки смотрятся как детская игра по сравнению с тем, что я уже пережил в этой комнате.

— Запомни, грешное дитя, ты досадная ошибка, которую допустила ущербная слабачка. Называть твою мать настоящим Оракулом богохульство. И то, что ее Амулет до сих пор защищает тебя только подтверждает мои слова и делает весь ее Орден предателями.

— Да как вы смеете... — подала голос Евгения, но тут же согнулась и упала на землю от боли.

Спиральная энергия первого Оракула, словно змея, окутала тело моей сестры и продолжало сжимать, пока она не потеряла сознание.

— Ты мог уйти со мной по-хорошему, грешное дитя. Все что произойдет дальше, произойдет по твоей вине. Запомни это, перед тем как умереть, — в разы более агрессивным тоном прогремела старуха.

Спиральная энергия вдруг перестала плавно кружить вокруг и, в один миг, стянулась из всех уголков комнаты обратно к первому Оракулу. От такой концентрации силы в одной точке, карманное пространство начало трескаться.

Но все мое внимание было сосредоточено на старухе. Энергия начала окутывать ее костлявое тело спиральными кольцами. Сгорбленный силуэт выпрямился и наполнился силой. Бледная кожа целиком окрасилась в слепящий лазурный свет.

Пустовавшие до этого момента внутренние энергоканалы первого Оракула наполнились кристально чистым лазурным потоком. Амулет на моей шее задрожал, и в этот момент я понял, что преимущество уже нихрена не на моей стороне.

Я никогда прежде не видел настолько глубокой, обворожительной и одновременно пугающей структуры потока. Спиральная лазурь, витающая вокруг первого Оракула, освещала все помещение будто солнце, и казалась чистым совершенством.

Чем-то недостижимым, божественным, идеальным.

Не успел я моргнуть, как слепящий лазурный луч вылетел из руки первого Оракула. К сожалению, я поздно осознал, что не я был его первой целью.

— КАТЯ! — выкрикнул я, бессильно наблюдая как слепящий луч лазурного солнца летит аккурат в младшую Богданову.

Розовая ведьма сидела на холодном полу, бессильно уперевшись плечом в ногу Коновницына, будто собачонка. Ее трясущиеся тонкие ручки были подняты вверх и горели остатками ее смешанного потока. Широко раскрытые глаза Кати взрывались розовыми искрами, заставляя каждую клеточку тела младшей Богдановой работать на пределе возможного.

И все это было ради меня. Не знаю насколько большая часть воспоминаний розовой ведьмы из моего мира передались этой бедной девушке, но явно достаточная, раз Екатерина Богданова готова без колебаний пожертвовать ради меня жизнью.

Поэтому Коновницын пробудил и выбрал именно Катю. Единственного человека из моего прошлого мира, который был готов отдать за меня все. Самого упрямого и настойчивого человека, которого я знал. Розовая ведьма просто не умеет сдаваться и ненавидит проигрывать.

Коновницын поощрял своей силой безумное стремление Екатерины Богдановой помочь мне, и, таким образом, не нарушал напрямую контракт с Высшими.

Только через посредника Коновницын мог помочь мне в бою с последователями Высших. Он никак не мог нарушить свой контракт, и я прекрасно понимал головой, что действия любителя цилиндров рациональны и наиболее эффективны с учетом обстоятельств...

Понимал...

Но...

Мое обещание Коновницын слышал, и я не шутил. Боярин это знал. Именно сейчас любителю цилиндров придется сделать свой выбор. Ведь этот лазурный луч Катя не сможет заблокировать, сколько бы энергии Конь в нее не влил.

Смертоносный спиральный луч достиг цели, и выжигающая глаза лазурная вспышка накрыла собой всю комнату. Ударная энергетическая волна невероятной мощи швырнула меня в сторону, будто лепесток на ветру.

Находясь в слабо контролируемом полете, я с трудом извернулся так, чтобы не потерять из виду старуху. Так или иначе, бой между нами продолжался, и малейшее отвлечение будет стоит мне жизни.

Пробив плечом широкую вмятину в стене, я уверенно приземлился на ноги, готовый уклоняться от повторной атаки старухи, но ничего не произошло.

— Как это понимать, смертный? — недовольно прошелестел оглушающий голос первого Оракула.

Пыль рассеялась, и я с облегчением выдохнул, увидев какой именно выбор сделал Коновницын. Широко расправив плечи, боярин стоял с вытянутой ладонью, на которой остался заметный спиральный ожог. Разноцветный боевой поток Коновницына мерно тек по его телу, а вокруг него витал остаточный лазурный след.

— Девочка находится под моей защитой, я дал слово, — с невозмутимым выражением на лице объяснил свои действия Коновницын.

Катя Богданова лежала без сознания за его спиной, но была жива. Лазурная вспышка света выжгла всю нейтральную энергию в помещении, лишив Катю последних источников сил.

Всю мощь лазурной спирали первого Оракула, Коновницын принял на себя, легко отделавшись простым ожогом. В то время как укрепленные десятками высокоуровневых защитных конструктов стены помещения за его спиной прожгло на несколько метров вглубь, а пол выгнуло дугой.

— С каких пор ты разбрасываешься пустыми обещаниями, шляпник? — с нотками удивления в голосе проскрипела первый Оракул.

— Пустыми? Никогда не позволял себе подобной низости, — спокойно парировал Коновницын и угрожающе ускорил течение потоков, — а как насчет Вас?

— Меня?! Следи за речами, смертный, — предупредительно процедила старуха.

— Со всем уважением, госпожа первый Оракул, я свободный человек. И за рамками нашего джентльменского соглашения, я волен поступать на свое усмотрение. Девочка за моей спиной не нарушала ни единого положения кодекса Ордена и не является вашим врагом. Все ее действия были направлены на защиту дорогого ей человека и не содержали личного умысла навредить Ордену или потревожить сон Высших.

— Кем ты себя возомнил, чтобы это решать, шляпник? Пусть ты и живешь дольше остальных насекомых, ты продолжаешь оставаться насекомым. Повторять я не стану, уйди с дороги.

— А я легко повторю еще раз, — пожал плечами Коновницын, — содействие лицу, не являющемуся врагом ни одного из Орденов, не нарушает ни единого пункта соглашения. Девочка за моей спиной не подпадает ни под одно из условий кодекса Ордена, чтобы считать ее угрозой Высшим. Если Вы считаете иначе, госпожа первый Оракул, то можете применить силу. В рамках нашего контракта я имею полное право на самозащиту, — угрожающе добавил Конь и стряхнул бетонную крошку с цилиндра.

Стены, пол и потолок окружающего пространства продолжали трещать по швам, еще одну энергетическую вспышку такой мощи, пространственный карман точно не выдержит.

— Будь по-твоему, — недовольно прошелестела первый Оракул, — ты выбрал не ту сторону, смертный. И будь уверен, я запомню это.

С этими словами я поймал глубокий недвусмысленный взгляд Коновницына. Знаю, боярин. Теперь мой ход.

Во время этого короткого разговора старуха держала мои действия под контролем, пусть и без зрительного контакта. Наивно надеялась, что я поведусь на ее видимую расслабленность и начну бездумно действовать.

В нынешней лазурной форме тварь ощущалась совершенно иначе. Мои инстинкты твердили мне стоять на месте и не делать резких движений. Оказавшись прижатым к стене, мои вероятные траектории уклонения или атаки стали резко ограничены всего тремя вариантами.

Без сомнений, старуха это заметила и заранее приготовилась меня подловить на любом из них. Коновницын нарочно потянул время разговором, чтобы я это понял и придумал что делать. Даже сейчас, все действия Коня были направлены на увеличение моих шансов на победу. Пусть и на жалкие тысячные доли процента.

Но я это ценю. И не забуду. Как и тот факт, что боярин защитил Катю, хоть и не обязан был это делать. Ведь если я умру, то он напрасно усложнил себе отношения с Высшими.

Ситуация была тяжелая, однако, как старуха знала о трех возможных траекториях моего движения, так и она сама была ограничена в действиях. На этот раз я прикрыл свою спину обновляемой техникой подмены, тем самым обезопасив тыл.

Любое другое действие твари я увижу. Пустив внутрь себя спиральную энергию, первый Оракул увеличила силу своего физического тела, однако теперь, когда лазурный поток находился внутри нее, родовым взором я смогу заметить колебания заранее и предсказать любую ее атаку.

Ни о какой неожиданности теперь не идет речи. А раз старуха пожертвовала скоростью ради силы, она знает, что Амулет не сможет защитить меня от усиленной ее телом лазурной энергии.

Это больше не салочки. А охота.

— Закончили ворковать? — нарочито издевательски прокричал я, — ты ведь за мной пришла, бабуля? Долго мне тебя ждать?

С этими словами я поманил старуху указательным пальцем. Мне нужно было заставить первого Оракула действовать первой и надеяться, что ее скорость снизилась достаточно, чтобы я смог увернуться. И она начнет. Ведь в нынешней ситуации охотником является она. Охотником, который явно не бесконечно сможет поддерживать столь энергозатратную лазурную форму.

— Видит Высший, грешное дитя, только что стал невозможным последний из сценариев без жертв, — угрожающе сощурилась пылающими огоньками глаз первый Оракул, — твое существование угроза и она будет устранена. Любой ценой.

И в тот же миг старуха исчезла.

Быстро. Пугающе быстро и без единого движения внутренних потоков. На мгновенье я подвис, готовый в любой момент увернуться. У первого Оракула было всего девять траекторий атаки. Моя скорость лишь едва превосходит ее. Я не могу гадать. Перед тем, как двигаться, я должен быть уверен...

С этими мыслями я сканировал всевозможными способами область вокруг себя на предельной концентрации. Короткий миг перед нападением твари казался мне целой вечностью. В ускоренной работе мозга не будет смысла если я не увижу зацепку... что-нибудь... внимательнее... должен быть след...

— ВИЖУ! — взревел я и подбросил свое тело вверх.

Окутанные лазурным сиянием когтистые старушечьи лапы вылетели из-под земли, попытавшись взять меня в свои нежные объятия. Я успел среагировать вовремя, и выпрыгнул из зоны поражения.

Оказавшись в безопасности, я оттолкнулся ногой от стены, и в этот момент одна из костлявых лап согнулась в форме лезвия и резким взмахом рассекла воздух. Несколько миллиардов плотных лазурных частиц тут же отделились от тела Оракула, образовав серп, и понеслись на меня.

Резкой трансформации ближней атаки в дистанционную я не ожидал. Дерьмо. К тому же оказался уязвимым в воздухе без точки опоры.

Окинув взглядом окружение в поисках решения, я краем глаза заметил Коновницына, который бережно держал Катю на руках и пристально наблюдал за сражением изнутри своего безопасного трехслойного барьера.

Его глубокий величественный взгляд впервые за все время нашего знакомства выглядел настолько заинтересованным. Я готов поклясться, что уловил в нем нотки беспокойства за мою жизнь. Такого отдаленного извращенного отеческого беспокойства, которым меня периодически одаривал дед.

Старый садист никогда не признавал, что переживает за меня. Наоборот, он собственными руками неоднократно ставил мою жизнь под угрозу и подначивал, а любые победы обесценивал фразами типа «что и ожидалось от моего внука», и «нашел чем гордиться, кроха войны, вот я в твои годы...» и тд.

Тем не менее, порой во взгляде Бориса Жукова проскальзывали неуловимые теплые нотки заботы, которые я долгие годы учился различать родовым взором. Теперь я понимаю, что старик это делал специально. Это была его форма молчаливой похвалы, которую бы я смог увидеть только в том случае, если бы был достаточно силен, достоин и внимателен, чтобы это сделать.

Почему-то именно сейчас, взгляд Коновницына напомнил мне об этом теплом чувстве и заставил улыбнуться.

Лазурный серп быстро набрал скорость и расширился, в одночасье покрыв все длину от стенки до стенки. Уперевшись острыми краями, он беззвучно рассекал стены, будто масло и неумолимо несся на меня.

Не найдя решения лучше, я сжал левую руку в кулак и пустил в нее последние остатки частиц воздуха в своем теле, приправил это тремя сильнейшими усиливающими техниками и ударил в собственную грудь. Накопленные в ладони частицы взорвались словно воздушный шар, сбив мою траекторию и раскрутив тело.

Одновременно с этим, я пустил дополнительную порцию концентрированного потока по своему телу и начал принудительно выгибать тело в безопасную зону, используя для этого не усиленные мышцы, а чистую энергию.

Кости захрустели, все тело отозвалось дикой болью на мою затею, но это был мой единственный шанс выжить. Сломав себе пару десятков костей и порвав кучу связок, я согнул тело там, где оно не должно сгибаться в надежде уйти от смертельной атаки.

К этому моменту лазурный серп разросся во всех направлениях настолько, что непокрытым осталась лишь маленькая область, в которую я и направил свое выгнутое тело.

Воздух свистел в ушах, обжигающий жар расплавил мой защитный конструкт еще на подлете серпа, и я окончательно убедился, что Амулет от прямой атаки этой энергии защитить меня не сможет.

Невыносимый жар окутал все мое тело и мгновенно сменился въевшейся в самый мозг острой болью, пробившей ментальную технику. Не сдержав крик, я инстинктивно схватился за грудь и осознал, что еще жив.

Не ведающий никаких преград на своем пути лазурный серп пролетел мимо меня, беззвучно рассек потолок, пробил дыру в пространственном кармане и устремился дальше. По мелькнувшим в отдалении небоскребам и дождю я понял, кого первый Оракул имела в виду под жертвами.

Если потолок карманного измерения, защитный конструкт которого настраивал лично Михаил Вельяминов не смог даже замедлить эту лазурную хреновину, то боюсь Москва скоро недосчитается пару сотен тысяч своих жителей. А если серп продолжит расширяться и дальше, то и того больше.

С такими заботливыми покровителями человечество может спать спокойно. В земле.

Я приземлился на ноги в пяти метрах от первого Оракула. Тварь, которая только что обрекла на смерть тысячи невинных людей, совершенно не изменилась в лице и не источала никаких эмоций.

Без единого слова, старуха начала медленно замахиваться обеими костлявыми руками разом. Глубокая рана на груди шипела и кровоточила, слегка обгоревший Амулет безостановочно вибрировал, продолжая тянуться будто магнит к... стоп. А ведь тянется он вовсе не к первому Оракулу... а что, если он не тянется, а указывает?

Инстинкт подтвердил мою догадку и тело само скользнуло в узкий темный проход, который успела создать Катя Богданова.

Если это не сработает, то мне точно конец, ведь жар от летящих за мной серпов уже прожигал мне спину, а впереди меня ждал тупик.

Все мышцы ломило от перенапряжения, дыхание сбилось, поврежденные кости сращивались на бегу, но это все не имело особого значения, если моя затея не сработает.

До атаки старухи, Катя Богданова успела слегка отодвинуть стены и дала мне шанс, открыв такой знакомый узкий коридор.

Нырнув в этот тупик, я потерял любую возможность уклониться от серпов. Однако, я старался об этом не думать. Мчась на пределе возможного, я всеми силами пытался отыскать в кромешной темноте искомую черную лужицу.

— Вот ты где, — пробубнил я на бегу, сорвал с шеи Амулет матери, и обвязал его вокруг ладони, — надеюсь сработает.

В прошлый и единственный раз, когда мне удалось проникнуть в тонкий мир физическим телом, я соприкоснулся с нейтральной хаотической энергией внешней стены вихря. А если точнее, то первым это сделал именно Амулет матери.

В момент того безумного прыжка в смерч, Амулет точно также как и сейчас, вытянулся вперед меня и, коснувшись хаотической энергии, перенес меня в тонкий мир. Не знаю, это был такой механизм защиты, необходимый триггер или еще что, но в прошлый раз это сработало.

И я нутром чувствовал, что сработает и сейчас.

Лужа хаотической энергии оставшаяся после смерти боярина Морозова все еще источала зловещий смрад самой бездны, но вариантов у меня все равно не было. Разрушающие все на своем пути серпы бешеной старухи качнули чашу весов в ее сторону и надо было срочно сменить поле и правила боя.

На полном ходу, я скользнул в подкате и вытянул ладонь с обмотанным вокруг Амулетом матери перед собой. С широко раскрытыми глазами, я не сводил напряженного взгляда с хаотической дымки, будучи готовым в любой момент одернуть руку.

Почуяв приближение жертвы, черная вязкая жидкость, будто живая, приподнялась на двадцать сантиметров и образовала куполообразную сеть, будучи готовая впиться в добычу. Старательно погасив инстинкт самосохранения, я глубоко выдохнул и влетел в объятия Хаоса.

Оглушающе звенящая тишина ударила в мозг. Разом исчезли все посторонние звуки и запахи. Стихла боль, с языка испарился стальной привкус крови. Сковывающее тело давление могучей силы сменилось на чувство свободы и легкости.

Будучи так долго в пылу сражения с боярами, Вельяминовым, сестрой, а потом и первым Оракулом, я совсем забыл какого это находиться в тихом спокойном месте.

И только я об этом подумал, как умиротворяющую тишину нарушил оглушительно громкий треск. Подсознательно я ждал его, поэтому даже не шелохнулся и вместо этого устало потер переносицу.

— И тебе привет, здоровяк, — обернулся я и махнул рукой пятиметровому гиганту, что все еще неустанно пытался разбить связующий нас бордово-синий канат.

Его могучее перекачанное тело переливалось голубыми вспышками чистой астральной энергии, а безликая башка все также продолжала меня игнорировать.

Я осмотрелся по сторонам и с сожалением убедился, что с прошлого моего посещения тонкого мира ничего не изменилось. Все та же непроглядная голубая пелена жаждущая расщепить все материальное. Все та же семиметровая безопасная область вокруг здоровяка антропоморфа, выходить за которую я не могу.

Такое себе пространство для маневра.

— Какое прыткое грешное дитя, — раздался задумчивый голос из темноты впереди.

Мерное цоканье каблучков разом разрушило всю чарующую атмосферу астрала, и я перевел свой взгляд на звук.

В тот же миг, из голубой пелены плавно выпорхнула белокурая девица в длинном коктейльном платье, что было явно узковато для ее пышных форм. За ее хрупкой обнаженной спиной, будто тени, тянулись две массивные фигуры с лазурными татуировками на висках. Внушительные гиганты ростом и телосложением почти дотягивали до моего безлицего друга.

— Что за маскарад? Если хотела впечатлить, надо было появляться обнаженной, — тщательно анализируя существо передо мной проговорил я, — хотя, после того как я видел твое настоящее дряхлое тело, это бы тоже не сработало. Да и говор остался старушечий.

— Столь же прыткое, сколь и наглое, — прошелестела девица, остановившись в трех метрах от меня, — у меня десятки ликов, дитя, и каждый из них настоящий.

Не успел я ничего ответить, как по пространству вновь разнесся оглушительный треск от удара по канату.

— Не пугайся, это он так здоровается, — спокойно пояснил я.

Пусть старуха сменила облик, перестала источать слепящий лазурный свет будто лампочка, и, пока что, не кидается серпами, я ни на миг не ослаблял бдительности. Астрал ее территория, да и массивные ребятки за ее спиной хоть и выглядят чуток поменьше чем безлицый здоровяк, но насыщенность силы внутри них несравнимо выше.

— На что ты надеялось, сбегая сюда, наивное дитя? — снисходительно прошелестела первый Оракул, — в реальном мире поддержание моей боевой формы требовало немалых усилий. Продержись ты чуть подольше, смог бы напоследок увидеть рассвет. На свете мало что может сравниться с истинной красотой восходящего солнца.

— Чуть подольше, — саркастично скривился я, — по моим подсчетам ждать пока ты выдохнешься пришлось бы недели две.

Договаривал я медленно и с трудом сдержав рвотный позыв. Нахождение в астрале физическим телом без красного потока сказывалось. Переизбыток синей энергии начал разрушать внутренние органы. Недолго продлилось ощущение легкости и свободы.

— Наблюдательное дитя, ты действительно обладаешь этими демоническими глазами еретика, — злобно сощурилась старуха, — ты даже не представляешь сколько невинных душ погубили твои предки, чтобы заполучить их.

— Уж точно не больше, чем твои доблестные Ордены защиты человечества.

— Не путай жертвы ради общего блага и тех невинных, кто погиб из-за человеческой алчности, глупое дитя, — покачала головой старуха, блеснув бордово-голубыми огоньками глаз, — поболтали и хватит. Теперь, будь добр, отдай Амулет.

От силы усиленного божественного голоса сам астрал пошел рябью, выпустив в мою сторону три едко-зеленых энергетических волны. Однако и здесь они безвредно обогнули меня, заставив девицу-старуху недовольно поморщиться.

— Эффект неожиданности, сила, соблазнение, теперь просьба? Слабоват арсенал, — сквозь стремительно сковывающую боль едко улыбнулся я, — обойдешься без Амулета. У тебя и свой должен быть, ты же Оракул.

— Астрал — это мой мир, дитя. Нахождение здесь с каждой секундой делает меня сильнее, а тебя, наоборот, убивает. Ты загнал себя в тупик, из которого сам не знаешь, как выбраться. Ради чего ты упрямишься? Ради кого ты так цепляешься за то, что тебе не принадлежит? Это конец, дитя. Мы оба это знаем.

— Как много слов и как мало деяний, — вызывающе проговорил я и показательно сплюнул накопившуюся во рту кровь, — если так нужен мой Амулет, то подойди и забери.

Слабость постепенно окутывала тело, и я перестал притворяться что это не так. Молчаливая до этого старуха вдруг решила победить меня силой слова и убеждения. И это на своей территории. В месте, где ее преимущество в силе должно быть подавляющим.

Острое чувство дежавю поразило меня словно молния и я вновь улыбнулся. Старуха не может меня здесь убить. Ровно так же, как и Евгения Жукова в мое прошлое появление в тонком мире.

Как бы мне сейчас хотелось иметь больше времени, чтобы выяснить причину этого факта и разыграть свое преимущество более вдумчиво. Время. Проклятое время играет против меня.

«Разорви» — вдруг раздался отдаленно знакомый голос в голове.

Не сразу идентифицировав источник звука, я сначала поднял взгляд на старуху, а потом на руку, что без моего ведома мертвой хваткой сжимала бордово-синий канат-пуповину.

— Не усугубляй свою ситуацию, грешное дитя, — с нескрываемым первобытным гневом прошелестела первый Оракул.

Не надо быть Гением, чтобы понять, что старушка разозлилась. Легкий загар молодого тела девицы пошел лазурными пятнами. Гладкая кожа медленно тускнела и сморщивалась. Вены начали наливаться слепящим лазурным светом. Широко раскрытые глаза впали внутрь черепа.

В одночасье первый Оракул перестала источать напускную вежливость и стала щедро выплескивать из себя чистейшую астральную энергию цвета лазури. Хоть в словах старухи и было мало правды, в одном она точно не солгала. Находясь в тонком мире, ее боевая форма не тратит энергию, а наоборот наращивает.

Тонкие ручейки стали стекаться к первому Оракулу отовсюду, напитывая ее. Выглядело преображение эффектно, ярко и грандиозно. Этакое лазерное шоу с одним актером, где я единственный зритель в первом ряду.

Но вот чего представлению старухи недоставало, так это решимости меня убить. В реальном мире я ощущал ее каждой клеточкой своего тела. До дрожи в коленках она пронизывала все вокруг и не оставляла ни капли сомнений в намерениях первого Оракула. Но это было во время боя в реальном мире, а не сейчас.

«Она не может тебе навредить» — вновь раздался голос в голове.

И без тебя знаю. Про себя хмыкнул я. А я могу?

«Можешь» — неожиданно ответил голос.

Как?

«Разорви»

— Да что разорвать бл*дь! — не выдержал и вслух выкрикнул я.

— Не мешай нам, шляпник! — прогремела старуха и щелкнула костлявыми пальцами.

Яркая голубая вспышка озарила пространство словно фейерверк и незримый источник голоса, чье присутствие я с трудом ощущал, бесследно исчез.

Первый Оракул почти закончила свою боевую трансформацию и мне ничего не оставалось кроме как послушаться совета вопреки всякой логике. Я пустил в правую руку добрую треть своего астрального потока и буквально разрубил канат-пуповину, что связывал меня с антропоморфным пятиметровым здоровяком.

Ту самую пуповину, благодаря которой я не упал в бездну в прошлый раз. Ту самую пуповину, благодаря которой мой безлицый друг не мог отойти от меня далеко. Ту самую пуповину, которую здоровяк и сам активно пытался оборвать. Стоило ли повторять, что вне безопасной семиметровой зоны вокруг него, мое тело не протянет и секунды в тонком мире?

А я вот так вот взял и обрубил нашу связь. Послушав голос в голове. И что я буду делать если мой антроморфный друг теперь просто возьмет и убежит? Пожалуй, побегу за ним. У старухи вставная челюсть отвалится от смеха.

Мои раздумья прервал едва уловимый свист, с которым первый Оракула неожиданно сорвалась с места. Я дернулся влево по заготовленной заранее траектории, но ослабленное тело предательски не послушалось команды и я понял что это конец. В глазах потемнело и я завалился на бок.

— Ты... да как... да как ты СМЕЕШЬ ВСТАВАТЬ У МЕНЯ НА ПУТИ! С ДОРОГИ! — нечеловеческим скрежетом раздался вопль прямо над моей головой.

Я поднял взгляд и увидел дрожащее в ярости тело старухи. Слепящие лазурные нити опоясывали ее могущественный силуэт целиком. И прямо между мной и этим божественным светилом пульсировала огромная ладонь моего безлицего друга.

Одной рукой здоровяк остановил атаку старухи, другой подхватил меня за плечо, не дав упасть.

— Спасибо, приятель, — недоуменно выдавил я и встал на ноги.

Стоп. На ноги? И тут я осознал, что стою без проблем. Боли нет, дышится свободно и легко. Повреждения внутренних органов излечены. Внутренне усмехнувшись, я заметил родовым взором причину чудесного излечения. Все мои проблемы были в синем потоке, который в тонком мире стократно мощнее чем обычно. И без красного потока в теле он неизбежно начал разрушать физическую оболочку.

Только вот теперь астральная энергия, которую с аномальной для обычного мира скоростью генерировал мой источник, перетекала сразу в антропоморфного здоровяка и не задерживалась в теле. Однако я чувствовал эту силу как свою собственную. И могу использовать?

Я не стал откладывать проверку в долгий ящик и скользнул под ногами здоровяка за спину обезкураженной старухи, сконцентрировался и прямым ударом ноги ударил в лазурную лапищу первого Оракула.

На короткий миг, концентрированный пучок астральной энергии перетек из антропоморфа в мою ногу и выплеснулся наружу. От полученного удара старуху покосило, и она отскочила назад.

Удар получился в десятки раз сильнее, чем я предполагал.

Не в силах перестать улыбаться, я облизнулся от пьянящего чувства безграничной силы, что даровал Астрал.

— А мне начинает нравиться тонкий мир, — оскалился я, осознав, что пятиметровое астральное тело что досталось моей сестре по наследству от мамы, признало меня как хозяина.

Видать я сын Оракула не только на словах.

— Немыслимо, — медленно качала головой первый Оракул, — ЭТО НЕМЫСЛИМО! ТВОЯ СЛАБАЯ БАБКА ДОПУСТИЛА ГИБЕЛЬ ОРДЕНА! ТВОЯ ПОГАНАЯ МАТЬ РОДИЛА НА СВЕТ МАЛЬЧИКА! ТВОЯ БЕЗДАРНАЯ СЕСТРА ПОТЕРЯЛА АМУЛЕТ! А ТЕПЕРЬ И РОДОВОЙ АСТРАЛЬНЫЙ СТРАЖ ЗАЩИЩАЕТ ПОТОМКА УБИЙЦЫ СОБСТВЕННОГО ОРДЕНА!

Высокочастотный оглушающий шелест первого Оракула въедался в подкорку мозга и резал его будто нож. Если последователи Высших способны испытывать ярость, то это точно она. Закончив перечислять достижения моего рода по линии матери, старуха сомкнула свою морщинистую костлявую челюсть и едва слышно произнесла:

— Да будет исполнен последний сценарий.

— В котором ты на коленях сдаешься и признаешь мою победу? — вскинул я бровь и приготовился к атаке.

Установление связи с безлицым здоровяком выиграло мне время, но оно все еще работало против меня. Тонкие ручейки силы, питающие тело первого Оракула, становились все плотнее.

Хитрая старуха ждет пока ее преимущество в силе станет достаточно подавляющим, чтобы отобрать Амулет без необходимости меня убивать.

Только вот, у меня такого ограничителя нет. Я могу атаковать в полную силу и не сдерживаться. Не дожидаясь ответа на свой вопрос, я сорвался с места. Астральный здоровяк без какой-либо команды последовал за мной.

Пьянящая сила бурлила во мне и охотно откликалась на зов. Техники астрального укрепления, которые в реальном мире мне давались с большим трудом, исполнялись сами собой, стоило мне только подумать.

В мгновение ока очутившись перед старухой, я бесхитростно замахнулся правой рукой. На короткий миг все мое тело до краев наполнилось синей энергией и, повинуясь моей воле, она вся влилась в кулак.

Первый Оракул даже моргнуть не успела, как моя атака смяла ее лазурный защитный барьер и оказалась в считанных сантиметрах от костлявого тела. На мгновение мне показалось что я действительно смог достать тварь, но это было не так.

Глухой удар и яркая вспышка лазурной энергии отбросили меня на десяток метров назад. Как и ожидалось, четырехметровые марионетки за спиной старухи стоят там не для красоты, и, тот который стоял ближе, успел заблокировать мою атаку.

Без труда подправив траекторию полета, я приземлился на ноги, готовый вновь броситься в атаку. Одной попытки хватило чтобы понять, что в Астрале старуха телепортироваться не может и многократно уступает мне в чистой скорости. Пока что уступает. Потому и пришла сюда не одна.

Главная моя проблема — это громилы за ее спиной. Оракул не боец, а вот они очень даже. И это Стражи смотрятся куда внушительнее того лазурного слабака, что защищал мою сестру.

— Бесполезно, дитя. Исход боя уже предопределён, — на этот раз совершенно спокойно подала голос первый Оракул.

— Это мы еще посмотрим, — не согласился я, перебирая в голове варианты, как можно выманить марионеток подальше от тела старухи.

И, когда решение наконец у меня появилось, позади внезапно раздался посторонний звук. Я ни на миг не выпускал из виду ни первого Оракула, ни ее дружков, которые явно сконцентрировались на защите своей госпожи пока она набирает силу и даже не помышляли об атаке.

Но если не они тогда кто...?

С этой мыслью я развернулся и едва смог сдержать смех от увиденного. Не дотянувшись до моего затылка считанных сантиметров, в раскоряку в воздухе застыла Евгения Жукова. Шокированный взгляд глубоких голубых глаз моей сестренки прожигал насквозь. И, что забавно, устремлен он был не на меня, а на того, кто успел остановить ее выпад и защитить мою спину от техники телепортации.

Если бы сестра коснулась меня, все мое преимущество растаяло бы как дым.

— Спасибо, приятель, — благодарно похлопал я пятиметрового здоровяка.

— Что происходит?! Что ты наделал?! Почему он защищает тебя... я дочь Оракула... он должен оберегать меня... — сдавленным слабым голосом сокрушалась Евгения.

Ее глаза, полные непонимания, ненависти и злобы бегали от меня и обратно к безлицему антропоморфу, что держал своей могучей рукой девушку за шею.

Сейчас по могучему телу здоровяка циркулировала синяя энергия именно моего источника и именно поэтому он защитил меня. Но стоило здесь появиться сестре, я отчетливо ощутил, как моя с ним связь начала ослабевать.

— Бабуля, в твоем сценарии был пункт смерти моей сестренки и последующее заражение астрала Хаосом? — с нескрываемыми нотками угрозы спросил я, отвернувшись от извивающейся и осыпающей меня проклятьями Евгении Жуковой.

Появление сестры открывало мне новые перспективы в сражении.

— Нет, — неожиданно быстро ответила первый Оракул, — в последнем сценарии есть лишь один пункт. Убийство Высшего из Ордена предателей.

— Чего? — ошарашенно переспросил я.

— Как ты смеешь, трусливая кошелка, — стальным голосом раздалось позади, — только благодаря мне и жертвам моего Ордена вы живы и свободны от угрозы уничтожения. Каждый из вашей самодовольной шайки по гроб жизни обязаны мне... — с нарастающей яростью в голосе продолжила сестра и вдруг ее голос внезапно оборвался.

Родовым взором я с трудом уловил момент, когда одна из марионеток первого Оракула исчезла из-за ее спины. За один миг, пульсирующее слепящим лазурным потоком четырехметровое существо оказалось за спиной Евгении Жуковой и переломило ее тело пополам.

Астральный Страж нашей матери даже дернуться не успел.

— Ты убила ее, — не до конца веря своим глазам прошептал я, пытаясь уложить в голове происходящее.

Старуха только что сказала что убьет одного из Высших?

К тому же я явно недооценил скорость и силу марионеток первого Оракула и только сейчас осознал, что жив исключительно благодаря тому, что старуха не может меня здесь убить. Стоп. Не может убить. А сестру смогла?

— Довольно разговоров, дитя, — прошелестела первый Оракул и протянула свою костлявую ладонь в мою сторону, — отдай Амулет и больше никто не пострадает.

Мысли неслись в голове с невероятной скоростью и среди этой бесконечной мешанины главенствовала одна. Распавшееся на части тело моей сестры не настоящее. Оно выглядело как она, пахло как она, каждая клеточка потоков было как у Евгении, но один факт перечеркивал все остальные.

С ее смертью не проявилось ни единой частицы хаотической энергии и не пролилось ни капли крови.

Полностью игнорируя старуху, что с протянутой рукой терпеливо ожидала ответа, я полоснул сам себя острым как бритва потоком. Резкая боль пронзила тело и алый ручеек крови потек по моей ладони.

— Занятный фокус, бабуля, — оскалился я, осознав, что произошло, — и это должно было заставить меня сдаться? Может, когда-то ты и была человеком, но это было так давно, что ты перестала нас понимать. Я скажу тебе четко и ясно. Если тебе нужен Амулет моей матери, тебе придется меня убить.

— Не обязательно, — склонила голову набок первый Оракул и в тот же миг ее марионетка вернулась ей за спину, — тонкий мир неподвластен времени, глупое дитя. Мы можем прождать здесь тысячу лет, и все равно вернемся в ту же точку пространства и времени из которой пришли. Но ждать так долго не понадобится. Ты догадлив и сообразителен. Демонический взор позволяет тебе видеть куда больше, чем доступно иным смертным насекомым. Признаю, я действительно не могу позволить тебе здесь умереть. Но, как я и сказала, конец будет один. Даже с подпиткой Астрального Стража предателя, твое тело протянет в здешних условиях не больше недели. Вскоре твоя скорость упадет, защита даст слабину, сознание померкнет, и я заберу Амулет. Иронично, что даже в тонком мире, тебя погубит время у которого тут нет власти. Такова судьба каждого смертного насекомого, и твое упрямство не изменит естественный порядок вещей.

— Ты просто плохо меня знаешь, — хмыкнул я и поднял выше порезанную руку.

Кровь доказывала, что я жив и нахожусь тут своим физическим телом, а не жалкой подделкой. Смерть этого тела породит хаотические частицы, которым старуха не может позволить появиться в тонком мире. Все было так очевидно и так сложно одновременно.

Надо бы сказать спасибо боярину Морозову. Забавно, что черноглазый хаосит продолжает быть полезным даже после смерти. И речь не о луже, благодаря которой я попал в тонкий мир.

Прямо сейчас я благодарен Морозову за наглядную демонстрацию во время боя. До него я мог только догадываться, как тело хаосита сохранившего разум способно генерировать хаотическую энергию. Ведь, так или иначе, тело носителя остается живым.

Ответом оказались энергоканалы.

В обычных условиях хаотическая энергия создается из-за наличия потоков внутри мертвого тела. Проходя через омертвевшие энергоканалы, внутренняя энергия преобразуется в хаотическую и устремляется в мир.

Не знаю сколько опытов и экспериментов проделал Морозов, но в итоге, используя этот принцип, боярин научился умышленно омертвлять собственные энергоканалы без вреда телу и, благодаря этому, генерировать хаотическую энергию еще будучи живым.

С одной стороны, ради этого он калечит собственное тело, с другой, ничто не мешает ему после боя регенерировать повреждения. Хотя, судя по тому насколько изуродованным и перекошенным было тело боярина, без последствий подобные частые манипуляции не проходят.

Стоило мне родовым взором один раз увидеть процесс, как я тут же понял принцип его действия. И, как и любую другую технику, смогу это повторить.

Старательно удерживая в голове картинку движения внутренних потоков Морозова, я сконцентрировался на выходном энергоканале указательного пальца. Обхватил его левой рукой и, по аналогии с «лечением» плеча, изолировал канал от тела и вытянул наружу.

К моему удивлению, боль оказалась несравнимо меньше, чем в тот раз, когда Хаос заразил мое тело, а податливость астральной энергии многократно упростила хирургические манипуляции. Итого процесс извлечения наружу умышленно омертвленного энергоканала занял полторы секунды.

— Что ты делаешь?! — напряглась первый Оракул и наклонилась вперед, но было уже поздно.

Из поднятой вверх правой руки торчал маленький уродливый отросток с черной пульсирующей точкой на конце. Оставался последний шаг, пустить через него часть своей внутренней энергии.

— Экспериментирую, — скрывая нервозность пожал плечами я и пустил внутреннюю энергию по телу.

Не прошло и секунды, как из изуродованного выгнутого дугой кончика пальца вытекла наружу черная вязкая субстанция. Соприкоснувшись с воздухом, она тут же сжалась в плотный маленький шар, который я не без труда взял под свой контроль.

— Ты демон... — осознав, что произошло зло прошипела первый Оракул, — чудовище. Как ты посмел принести скверну в тонкий мир. Ты даже представить себе не можешь какие последствия это может за собой повлечь.

— Очень даже могу, — не согласился я, с интересом разглядывая пучок истинной хаотической энергии на своем пальце. А хаоситские практики не так сложны, как казалось на первый взгляд. Или все дело в здешней мощи Астрала? — Высшие и их последователи не в состоянии напрямую сражаться с хаосом. Интересно, что случится с тонким миром если я случайно уроню это?

С этими словами я сделал из пальцев форму пистолета и направил «прицел» в сторону первого Оракула. От моего детского жеста всесильное Высшее существо передернуло, и я отчетливо уловил в ее ауре нотки страха.

Настоящего. Искреннего. Такого любимого мной страха, что дарует власть над противником. Каким бы ни был последний сценарий всемогущего первого Оракула, трепетного страха перед простым смертным там точно не было.

— КЕМ ТЫ СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, ГЛУПЕЦ! — не сдерживаясь выпалила старуха и пошатнулась от неожиданной дрожи собственного голоса, — ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! БУКАШКА! ЖАЛКАЯ ПЕСЧИНКА! — вновь судорожно взревела первый Оракул, прокашлялась, старательно взяла себя в руки и продолжила уже гораздо более спокойным тоном, — да, тонкий мир не способен сопротивляться хаосу, однако Астрал столь бесконечен, что даже твоя смерть не будет способна повлиять на него. То, что ты хочешь сделать, ему никак не навредит, как капля дегтя не способна повлиять на океан. Отсюда даже до глубоких слоев астрала бесконечно далеко, не говоря о слоях, где живут...

— Не верю, — перебил я тираду первого Оракула и взмахнул рукой.

Черный шарик жалких двух сантиметров в диаметре вылетел в свободную область слева от меня и скрылся в голубой пелене тонкого мира. Секунду ничего не происходило и, на миг, я даже поверил в слова старухи про ложку дегтя в океане, однако тут же все вокруг тряхнуло мощным толчком, будто рядом упал метеорит.

Я едва смог устоять на ногах, завороженно наблюдая как стремительно темнеет та область, куда я бросил хаотическую энергию. Капля в считанные доли секунды увеличилась и уже была размером с арбуз. Вязкая липкая субстанция начала ветвиться как паутина, впиваясь в беззащитные астральные сгустки энергии и тянуть их к себе.

Земля, воздух и само пространство тонкого мира начали покрываться первородной тьмой, не в силах сопротивляться.

Первый Оракул отреагировала стремительно. Точнее ее правая марионетка. Та самая, что «убила» мою сестру. Я отметил для себя, что за скорость из этой парочки отвечает именно он, чтобы иметь больше шансов во время боя, но зря старался.

Потому что стоило марионетке-здоровяку оказаться в области паутины хаотической энергии, как она незамедлительно впилась в него и окутала беднягу быстрее, чем я успел моргнуть.

Божественно слепящий лазурный свет его внутренних потоков разом потускнел, а каменное лицо Стража болезненно скривилось. Но он не сдавался. Припав на колено и издав протяжный шелестящий вопль, Страж обхватил своими огромными руками весь сгусток хаотической энергии и с усилием затолкнул его внутрь себя.

Такая себе идея, учитывая, что Хаос вместо энергии тонкого мира начал стремительно пожирать здоровяка изнутри и расти еще быстрее, чем до этого. Божественная лазурная энергия Стража походу куда питательнее, чем та, что витает вокруг.

И как только я хотел спросить у первого Оракула как происходящее вяжется с ее словами про океан и каплю дегтя, почерневший изнутри Страж внезапно исчез. А вместе с ним и вся хаотическая энергия. Благодарный Астрал перестал вибрировать и искажаться, а голубые сгустки энергии вернулись в свое обычное состояние.

Ясно, старуха засунула разбушевавшийся Хаос внутрь Стража и телепортировала его в реальный мир.

Осознание этого заставило меня внутренне торжествовать. Бросив хаотический пучок в сторону ради эксперимента, я и в самых смелых мечтах не ожидал, что мощь одной капли настолько разрушительна для тонкого мира.

Всерьез вредить астральному миру я не планировал, я же не хаосит какой и не псих. Мне нужна была демонстрация силы и рычаг давления на всю эту шоблу последователей Высших.

И я его получил.

— Прощу прощения что перебил, бабуля. Так что ты там говорила про океан и каплю дегтя?

Первый Оракул молчала. Однако ее тело и лазурные потоки красноречиво говорили вместо нее. Как бы ни старалась, старухе никак не удавалось скрыть от меня свою дрожь и страх.

Давно забытая древним существом человеческая эмоция дестабилизировала энергию внутри первого Оракула и из-за этого все пространство тонкого мира вокруг искажалось и зловеще вибрировало.

Бабуля наконец-то поняла, что убедить меня словами не получится и она оказалась в тупике. Ведь еще одна капля хаотической энергии способна прикончить и второго ее Стража.

Ровно так же, как я понял, что потеря одной марионетки болезненно сказалась на первом Оракуле. Ее внутренние запасы энергии разом уменьшились вдвое, а приток сил из внешних источников практически прекратился.

Я абсолютно уверен, что даже без техники хаосита, я смогу одолеть ее в открытом бою прямо сейчас. Единственная причина почему я еще не напал, это боязнь упустить возможность и подставить своих близких под удар. Ведь старуха, в отличие от меня, все еще способна сбежать отсюда в любой момент. Сбежать и перебить всех, кто мне дорог.

Будучи запертым в тонком мире, я не смогу этому помешать.

И у первого Оракула есть только две причины оставаться здесь со мной. Первая — страх обоюдного уничтожения. Ведь пока она будет убивать в реальном мире дорогих мне людей, я в ответ утоплю весь тонкий мир в Хаотической энергии.

В результате мы оба потеряем все за что сражаемся.

Но есть и еще одна причина. Амулет. По какой-то причине он отчаянно нужен старухе. Настолько, что она готова была сравнять всю Москву с землей в стремлении непременно отобрать его.

Так мы молча и стояли друг напротив друга долгих десять минут, что тянулись целую вечность. Любое неосторожное слово или действие могло запустить процесс взаимного уничтожения, к которому мы оба не горели желанием прибегать.

— Чего ты хочешь? — наконец, нарушила тишину первый Оракул, смягчив свою угрожающую боевую форму.

Ее внешний вид стал более человечным. Дряхлые кости покрыла молодая кожа, насыщенные бордово-синие огни глазниц трансформировались в глаза с ярким лазурным зрачком, а голос зазвучал хоть и напряженно, но в то же время искусственно-доброжелательно и даже немного по-человечески.

Корректировка облика снижала боевой потенциал первого Оракула, но я не стал ослаблять циркуляцию потока и на процент. Ведь напрягала меня вовсе не ее сила, а угроза телепортации, которую старуха способна осуществить в любой момент.

Мой же главный козырь был не так прост в использовании и расслабляться напротив столь могущественного и опасного существа было нельзя.

— Сейчас я очень хочу покоя, — ровным голосом ответил я, — Для этого мне нужны гарантии безопасности моих близких и тех, кого я, став Хранителем, обязался защищать.

— Это можно устроить. Совету Оракулов нет никакого дела до дел смертных, пока они не несут угрозы прорыва Хаоса или сну Высших, — прошелестела старуха, — но ведь это не все требования, дитя?

— Не все, — подтвердил я, тщательно подбирая слова, — я должен попасть к Карельской Аномалии и поговорить со своим дедом, — максимально честно ответил я.

Моей первоочередной задачей было заставить первого Оракула меня слушать, и я ее добился. Но даже так, я прекрасно понимал, что не смогу получить все что угодно и сейчас буквально единственный шанс найти компромисс и избежать взаимного уничтожения.

Поэтому я стал мыслить рационально. Отринув эмоции, гордость и упрямство я осознал, что, пусть это и тяжело, я должен отказаться от идеи мести. На время, разумеется.

Да, моего старика убили именно Высшие. Это неоспоримый факт. Но я едва устоял в бою против одного Оракула. А что, если за мной придет весь совет с целой армией своих лазурных Стражей?

Ответ очевиден. Меня, и всех, кто осмелится встать на мою сторону устранят, наплевав на побочный ущерб. Даже мой дед, будучи на грани ранга Абсолют и с поддержкой всех бойцов семьи Жуковых не справился с советом Оракулов и был уничтожен, вместе с целым городом ни в чем не повинных людей.

Ради безопасности Кати, Варвары, Василисы, Арсения, малышки Лили, ректора Киры и остальных Романовых. Ради безопасности моей молодой талантливой команды, что поддержали меня в Гельсингфорсе и Лондоне, в лице Олежки Голицына, Семена Болдырева, Виктории Меншиковой, Лены Скрябиной и остальных студентов Академии. Ради безопасности моего названного брата Кости Адлерберга, целительницы Агаты, что спасла мне жизнь, Майи, Станислава Голицына, жителей Великого Княжества Финляндского и всех остальных подданных Российской Империи, что не способны выбирать свою судьбу.

Ради всех этих людей я готов переступить через себя, отказаться от мести, найти способ заключить мирное соглашение и какое то время сосуществовать с Высшими без разрушения мира. Как Хранитель дома Романовых и всей Российской Империи я просто не имею права поступить иначе. Не сейчас. Не с таким грузом на чаше весов.

Дед меня поймет. Именно он меня таким воспитал и вырастил. Именно он и вдолбил мне это чувство справедливости и долга перед родиной. Я молод, в этом мире мне всего восемнадцать лет стукнуло. Жизнь длинная, а я умею добиваться цели. Уверен, я найду способ заставить Высших поплатиться за то, что они сделали с моим дедом без угрозы уничтожить все что мне стало дорого в этом мире.

Все, за что мой дед боролся всю свою жизнь.

Прогнав все это в голове за те десять минут молчания, к моменту, когда старуха начала говорить, я уже четко знал, чего я хочу. Мира, безопасности близких и возможности напоследок поговорить со своим дедом.

Узнать, как у него дела в уничтоженном мире и правда ли он уничтожен. Рассказать, что я сделал и как в итоге решил поступить. Спросить справился ли я с его последним испытанием. И независимо от ответа, продолжить жить дальше.

Жить в этом мире.

Смотреть как взрослеет малышка Лилия, как крепнет уверенность и сила моей розовой ведьмы Кати Богдановой. Как под моим руководством играючи берут ранги Магистров Олег и Вика. Как восстанавливает свое влияние и силу на международной арене могучая Российская Империя. Как амбициозная Кира Романова в паре с ученицей деда Василисой Богдановой делает Российскую Академию лучшей в мире и открывает филиалы по всему миру и много чего еще.

Обязательно развивать свою силу и наблюдать как старательно Коновницын и Тринадцатый пытаются раскрыть секрет становления Абсолютом. Не знаю, насколько полезным в этом вопросе буду я, когда верну Амулет матери совету Оракулов и утрачу связь с Аномалией, но, как и обещал Коню, я сделаю все что смогу, чтобы ему помочь.

А начать я планировал как раз с разговора с моим дедом. Спрошу между делом его секретик, хотя, уверен, ничего полезного в ответ не услышу.

— Исключено, — неожиданно резким и холодным тоном отрезала первый Оракул и я напрягся вдвойне.

— Почему? После этого я собственноручно отдам вам Амулет моей матери и делайте тогда что пожелаете с Аномалией, своим предателем Высшим, моей сестрой, если она еще жива. Мне наплевать, если это не коснется меня и безопасности моих людей.

— Твоих людей? — усмехнулась старуха.

— Моих людей, — решительно подтвердил я, — я, Хранитель рода Романовых и говорю сейчас голосом всех подданных Российской Империи, которых я обязался защищать.

— И все-таки ты действительно его внук, — злобно хмыкнула первый Оракул, — Странное чувство. Будто молодая копия мерзкого богохульника Бориса Жукова воскресла и стоит сейчас прямо передо мной. Выглядишь как он, смотришь как он и, что хуже всего, мыслишь как он.

— И что? — не понял я куда клонит старуха.

— Скажу так, чтобы понял даже твой отсталый мозг смертного насекомого. Если ты не отдашь Амулет сейчас, то мы не сможем договориться, — с явными нотками угрозы прошелестела первый Оракул и циркуляция лазури в ее теле ускорилась.

— Почему? Частным самолетом я отправлюсь в Питер, оттуда на вертолете. Я не знаю удастся ли мне, но попробовать я обязан, — искренне не понимал я.

Я обязан был попасть к Аномалии. Я чувствовал, что весь мой путь в этом мире вел меня именно к этому моменту разговора со старым садистом. Я перешагнул через себя, отринул все мысли о мести и все что я хотел это поговорить с самым дорогим мне человеком в мире последний раз.

Поговорить, пока есть шанс. Хотя бы просто попрощаться. Я принял тот факт, что в текущих условиях война с Высшими мне не выгодна и я пытался донести свою мысль до старухи, которая не хотела меня слушать, но я упрямо продолжил:

— Независимо от того, удастся ли мне поговорить с дедом, я обязуюсь вернуть Амулет без сопротивления. Все что от тебя требуется, это дать мне всего один день. Что могут значить двадцать четыре часа для существа, прожившего тысячи лет?

— Вашей встрече не бывать, — безапелляционно прошелестела первый Оракул, продолжая наращивать боевой лазурный поток внутри своего оставшегося Стража.

Осознав, что это бесполезно, я на миг прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Мысли о возможности мирного сосуществования с Высшими улетучились также быстро, как и появились и мы вернулись к самому началу.

Размяк я немного в этом мире и позабыл простую истину. Подавляющее большинство власть имущих не воспринимают логику и по своей природе не способны слышать других и идти на компромисс.

Они понимают только силу.

— Для истинных защитников мира во всем мире вы слишком категоричны в переговорах, решающих его судьбу, — сощурился я и начал понимать, что происходит, — признайся, бабуля, ведь тебе не нужен Амулет. По крайней мере не настолько, как ты пытаешься показать. Куда важнее, чтобы его лишился я.

С каждым словом лицо старухи бледнело, а взгляд сильнее наполнялся жгучей ненавистью, из-за чего я все больше убеждался в своей правоте.

— Взорвав эту каплю Хаоса в тонком мире, я наивно подумал, что заражение астрала и есть твой главный страх. То, чего ты никак не можешь допустить любой ценой. Мы оба знаем, что без Амулета я не смогу снова попасть в тонкий мир. В таком случае, мое предложение исполняет все твои мечты. Подождать сутки и навсегда избавиться от угрозы заражения астрала грязным смертным, что может быть привлекательнее? Взамен жалкий смертный всего лишь хочет побывать у Аномалии последний раз. Там, где он и без того уже бывал кучу раз. Однако, именно этого ты и не можешь допустить. Встает резонный вопрос. Почему? Почему сейчас это так важно? Почему именно сейчас ты не можешь этого допустить?

— Ты играешь в опасную игру, грешное дитя, — предупредительно проскрежетала первый Оракул, — заражение тонкого мира Хаосом нанесет вред и твоему миру. И если бессмертный астрал способен излечиться от любой раны, то реальный мир уязвим, слаб и смертен. Хаос начнет бесконтрольно множиться в здешней благодатной энергетической среде, это правда. Но астрал — это живой организм. Даже без нашего вмешательства тонкий мир самостоятельно изолирует заразу, вырежет как раковую опухоль и, будучи неспособным уничтожить самостоятельно, выбросит прочь. Как думаешь куда? Через узлы связи миров, которые вы называете «Аномалии», весь концентрированный первородный Хаос что ты создал будет сброшен в твой мир. Ты своими руками заразишь и обречешь на гибель каждый живой организм. Превратишь землю в безжизненную мертвую планету. Сможешь ли ты жить с этим? Высшие и мы, их верные последователи, отправимся в Астрал и найдем себе новое пристанище, а куда вернешься ты, смертный?

— За меня не переживай, бабуля, я знаю одного бессмертного любителя цилиндров и тринадцать крайне живучих его друзей. Одиноко на разрушенной планете мне не будет, — изо всех сил пытаясь сохранить внешнее спокойствие проговорил я, но от слов старухи моя уверенность в себе изрядно пошатнулась.

Часть меня поверила логичным доводам первого Оракула и вкупе с секундной нерешительностью моя реакция притупилась.

Старуха увидела брешь в моей защите, которую так долго ждала, и ее Страж тут же сорвался с места. Поздно осознав, что увернуться я не успею, я вскинул руки и начал генерировать щит.

На этот раз мой Астральный Защитник по какой-то причине полностью проигнорировал угрозу в виде нависшего надо мной Стража первого Оракула и лазурное чудовище легко пробило мою защиту.

Инстинктивно я напрягся в ожидании попадания прямого удара столь чудовищной силы по незащищенному физическому телу, но вместо адской боли меня накрыла волна эйфории.

Я удивленно распахнул глаза и увидел, как моя грудь ярко пульсирует лазурно-голубым светом. Страж первого Оракула замер прямо передо мной, а его гигантская лапища вместо того, чтобы разорвать мою плоть, начала сливаться с моим внутренним потоком.

В одночасье податливая лазурная божественная энергия хлынула в мои энергоканалы. Каждой клеточкой своего тела я чувствовал, как невиданная сила пьянящей теплой волной растекается по всему телу.

Мой антропоморфный приятель не отреагировал на атаку, потому что это была вовсе не атака. Лазурный Страж первого Оракула сознательно отдавал мне всю свою силу. Но зачем?

Едва я успел задать себе этот вопрос, как краем глаза заметил ухмыляющуюся старуху прямо перед собой. Первый Оракул специально дождалась пока я ее замечу и издевательски-медленно выхватила Амулет матери из моих рук так чтобы я видел.

Я же не успел даже пошевелиться. Все мое тело было занято процессом слияния и до краев наполнено энергией, которую я еще не успел взять под контроль. Лазурный Страж не просто вливал в меня свою силу, он еще и трансформировал мой источник, расширял и укреплял внутренние каналы, чтобы мое тело вместило все.

Я даже представить не могу сколько требуется Аспектов знать в совершенстве, чтобы настолько искусно и чисто исполнить технику слияния и одновременно синхронно трансформировать чужую астральную сетку. И, особенно, энергоканалы, в которых и оседала большая часть заемной лазурной энергии.

Это уровень манипуляции астральной энергии недостижимый простым смертным, ведь он буквально трансформирует мое тело. Парализованному столь радикальными изменениями мозгу требуется время чтобы адаптироваться к колоссальным внутренним изменениям, поэтому все что я мог это безучастно смотреть как старуха хватает Амулет матери и молча исчезает прочь. А следом за ней, испарился и ее Страж, успевший отдать мне добрых пятьдесят процентов своей силы.

— Хороший был блеф, бабуля, очень хороший, — похвалил я пустоту и осмотрелся в поисках выхода.

Ведь чем быстрее я найду способ выбраться, тем скорее я заставлю старуху сполна пожалеть о том, что сделала меня бессмертным.

На первичную адаптацию к заемным лазурным силам в моем теле ушло чуть меньше минуты. Внутренние частицы потихоньку начинали слушаться моих команд.

Невиданная доселе мощь наполняла меня даруя чувство всемогущества и абсолютной силы. Заемная лазурная энергия плотно впиталась в мои энергетические каналы, а одна ее капля содержала в десятки раз больше силы чем обычная синяя.

С такой защитой можно даже не мечтать о создании хаотической частицы. Я отчетливо ощущал, как остановился процесс старения клеток моего тела и встали на паузу все биологические процессы. Легким больше не требовался кислород, а организму вода и питательные вещества.

Энергию тело получало с избытком от процесса расщепления лазурных частиц внутри меня. Более того, они автономно защищали меня на клеточном уровне, делая неуязвимым.

Правда сама лазурная энергия крайне неохотно откликалась на мой зов и использовать ее осознанно у меня пока не получалось. Однако отдельные частицы удалось переместить внутри тела и даже смешать с синим потоком, значит, проблема только в отсутствии практики.

А раз лазурная энергия внутри тела, то она часть меня и осознанный контроль лишь вопрос времени. Но даже без него, с простой автономной защитой от лазури в моем теле, я бы стер старуху и любого ее прихвостня в порошок за пару минут.

Только вот сражаться уже было не с кем.

В безграничной голубой дымке, что опоясывала все вокруг не было ни единого намека на жизнь. Бескрайняя холодная пустота с плывущими мириадами голубых частиц астральной энергии.

— Не подскажешь, где выход, приятель? — задрал я голову на безлицего антропоморфного здоровяка, стоящего за спиной.

Ответом мне была лишь звенящая тишина. Без внешней угрозы мой астральный Защитник перешел в режим энергосбережения и совсем перестал подавать признаки жизни. Пульсация внутри него тоже стремительно ослабла, как только мое физическое тело стало способно само справляться с излишком синей энергии.

— Разумеется, — протяжно вздохнул я и в очередной раз осмотрелся, — откуда тебе знать. Ты ведь заперт здесь точно также как и я. Только и делаешь что ждешь в этой безграничной голубой пустоте. Должно быть это очень одиноко, — заключил я вслух и вновь поднял взгляд на моего защитника.

Даже не шелохнулся. Других собеседников у меня все равно не было, а идею бесцельно идти куда поведут ноги я пока что отбросил на второй план, поэтому я продолжил.

— Ну хоть направление подскажи? Знаешь, это место отдаленно похоже на звездное небо из моего мира. Его фишка в том, что по расположению звезд, то бишь огоньков, можно определить путь к ближайшему городу, например. Смекаешь? Ты родился и, очевидно, вырос здесь. Кто как не ты может знать местность. Я заметил, что сгустки энергии вокруг движутся не хаотично, а упорядоченно, значит, могут являться ориентиром.

Я рассуждал вслух, медленно вышагивая вокруг остолбеневшего здоровяка, и искоса поглядывал на область, где должно было быть лицо. Признаю, весьма сложно вести диалог с тем, у кого его нет. Пожалуй, даже сложнее, чем с мертвецом. Или нет? На миг я дополнительно задумался, но быстро себя одернул.

— Так о чем это я? — почесал я подбородок и остановился, — а, точно. Я хочу предложить тебе пари, друг мой. Прости, не знаю, как тебя зовут. А у тебя вообще есть имя? Давай я тебе его дам, а то как-то неудобно, будто я сам с собой говорю. Так... неразговорчивый и глупый громила что не контролирует свою силу... Арсений Второй? Нет, слишком длинно. У меня уже есть знакомый Конь... значит, будешь Бык. Пойдет?

Я сделал небольшую паузу и убедился, что возражений не последовало.

— Молчание знак согласия. Так вот, Бык. У меня к тебе предложение. Укажи мне путь к... — ненадолго я подвис, пытаясь понять, что вообще можно встретить в тонком мире кроме пустоты и сгустков энергии. Не город же? — хоть к чему-нибудь, — наконец сдался и выдал я, — или кому-нибудь. В общем, поможешь найти выход, и я обещаю вытащить тебя отсюда. Есть в моем мире один знакомый Конь в цилиндре что исполняет мои заветные желания. Если способ вытянуть тебя на прогулку в мой мир существует, то он его точно найдет. Послушаешь пение птиц, посмотришь на закат, понюхаешь запах цветов, ощутишь нежный морской бриз, поешь вкусной еды или как ты там развлекаешься... раздубасишь своей кувалдообразной рукой какой-нибудь древний замок или черепушку врага Империи. Весело будет.

Тишина.

— Ну, как знаешь, — махнул я рукой, присел, подпрыгнул и сделал пару круговых взмахов руками.

Наконец-то телу вернулась былая подвижность и оно начало адекватно реагировать на команды мозга. Односторонняя беседа с Быком сопровождалась непрерывный внутренней борьбой с неподатливой лазурной энергией, из-за которой измененные клетки моего собственного тела неверно интерпретировали сигналы от мозга.

Я совершенно не имею понятия сколько прошло времени с телепортации старухи и ее ослабевшего Стража. Лазурная энергия уничтожила мои внутренние часы, да и в целом решительно невозможно было сохранять чувство времени в этом странном месте.

Но, так или иначе, я выполнил первоочередную задачу и смог вернуть телу былую подвижность, а себе уверенность в собственном теле.

Только вот проблема в том, что время идет. Пусть старуха и говорила обратное, нет никакой гарантии что она не лгала, к тому же совершенно не факт, что я вернусь в реальный мир ровной в той же точке времени и пространства, из которой вышел.

Стоп.

А что, если могу? Хрен с ним со временем, вернуться раньше или одновременно с первым Оракулом я уже и не надеюсь, но пространство — это другое дело!

— Якорь! — окрыленно выпалил я и радостно похлопал здоровяка, будто именно он помог мне найти выход.

Тот самый астральный маяк, который я оставил во время боя с Морозовым и вытащит меня отсюда! Какой полезный однако оказался боярин. Надо ему посмертную медаль выписать за заслуги перед Российской Империей.

Когда я понял, что именно нужно искать, родовой взор должен был зацепиться за искомую нить, но, как ни старался, я не мог ее увидеть.

Я понятия не имел насколько далеко от меня находится якорь, возможно длина нити ограничена внутри тонкого мира или еще что. Я не знаю по каким законам вообще функционирует этот мир, но одно знаю точно.

Нить должна быть здесь. Ведь, хотя ее и не вижу, я чувствую что оставленный якорь активен. Он часть моего астрального тела и где-то в этой пустоте тонкого мира ждет и зовет меня.

И есть всего один проверенный способ его найти, которым я пользовался десятки раз из любой точки земного шара. Правда исполнял я это будучи в реальном мире, но какая разница? Механизм его работы оставался прежним.

При активации маяка касанием нити, техника должна перебросить тело в точку пространства, где установлен якорь. А именно это мне и нужно.

Я закрыл глаза и абстрагировался от всей пустоты вокруг. Выкинул из головы тот факт, что вопреки всем известным мне ранее законам природы, я нахожусь физическим телом там, где быть не должен.

Сконцентрируйся только на важном, Марк. Успокойся.

Нить астрального маяка должна быть где-то рядом. Имеет значение только она. Больше ничего. Я и сам не заметил, как мои потоки плотно окутали тело и медленно отделили астральное тело от физической оболочки. Не полностью, а только лишь руку.

Этого вполне достаточно.

Не открывая глаз, чтобы не сбить концентрацию, я медленно потянулся к полупрозрачной нити маяка. Видеть мне ее не требовалось, я ее чувствовал. Рука сама потянулась к ней игнорируя расстояние.

Пальцы приятно обожгло пульсирующей знакомой энергией. Моей энергией. Энергией астрального маяка.

Осознав это, я улыбнулся, сжал кулак и активировал якорь.

— Внатуре вернулся, — восхищенно хохотнул знакомый голос, — живучий мазафакер.

Я открыл глаза и увидел перед собой лыбящуюся темнокожую рожу, тыкающую в меня своим грязным пальцем, будто в зверушку в контактном зоопарке.

Торопливо отмахнувшись от каким-то хреном оказавшегося передо мной Апельсина, я поднялся на ноги.

Земля под ногами заметно тряслась, от высоких стен и потолка откалывались и падали вниз куски бетона. Слева и справа от меня виднелись дугообразные сквозные дыры в пространстве, через которые угадывались очертания дождливой Москвы.

Мы же стояли в том самом месте, где я убил боярина Морозова, надежно укрытые непробиваемым цветным куполом, который втрое расширил до этого совсем узкий коридор.

— С возвращением, — по-отечески опустив руку мне на плечо довольным голосом проговорил Коновницын.

Осознав, что я действительно смог вернуться к месту установки своего маяка, я протяжно выдохнул и похлопал себя по щекам, чтобы прийти в себя. Это всего лишь локальная победа. Медлить нельзя ни секунды.

— Где старуха? — твердо спросил я, обернувшись к Коню.

Краем глаза я убедился, что Коновницын сдержал обещание и защитил Катю. Моя розовая ведьма была полностью истощена и находилась без сознания, но ее жизни ничего не угрожало, и я мог полностью сконцентрироваться на том, что важнее всех нас.

— Появилась до тебя. Молча схватила бессознательное тело Евгении Жуковой и исчезла в неизвестном направлении, — спокойно ответил Коновницын.

— Как давно это было? — тут же уточнил я.

— Три часа назад, мазафакер, — вклинился недовольный тем, что я его игнорирую Апельсин, — три гребаных часа мы сидели смирно, будто твои сучки. Где твоя благодарность, шкет? Ты хоть понимаешь через че мне пришлось...

— Надо немедленно выдвигаться, — перебил я обиженного любителя цитрусовых, даже не поворачивая на него головы.

— Так ты знаешь куда направилась первый Оракул, — задумчиво сказал Коновницын и жестом остановил Апельсина, который в порыве гнева замахнулся для удара.

Затылком я чувствовал концентрацию его яростной оранжевой энергии, но это меня сейчас волновало в последнюю очередь. Ведь лазурная сила которой меня напитал Страж перенеслась в реальный мир вместе со мной.

А значит и неуязвимость тоже.

— Более того, — быстро ответил я, — знаю зачем. Старуха помчалась к Карельской Аномалии. И ее цель — уничтожить ее.

— Гонево, это укокошит десятки миллионов людей, да и Высшие не убивают своих, — недоверчиво хмыкнул чуть успокоившийся Апельсин и перевел взгляд на Коновницына, — поясни мне еще раз, босс, на кой хер мы целый месяц впрягаемся за этого чванливого белого сказочника?

— Потому что у меня с ним контракт, — вежливо ответил Конь своему оранжевому приятелю и, едва заметно покачав головой, вернул на меня свой тяжелый и глубокий взгляд, — контракт, который не подразумевает прямого столкновения с Высшими. И ты это знаешь, Марк. Признаюсь, я разочарован, что мне приходится это повторять, особенно после всей моей помощи сегодня.

— Я безмерно за нее благодарен, — искренне отозвался я и чуть склонил голову в знак признательности за неоценимую помощь в уничтожении боярского совета и защиту Кати. Я на самом деле был у Коня в большом долгу, но в тонком мире случилось то, что кардинально меняет правила игры и суть нашего контракта.

— Благодарен... но? — поднял бровь Коновницын в ожидании продолжения.

— Но все твои контракты с Высшими были расторгнуты, боярин. Какие бы обязательства и взаимные выгоды в них не были заключены, все это теперь в прошлом. А раз так, то тебе больше ничего не мешает помочь мне в том, что я желаю больше всего на свете. Уничтожить Высших.

— Я почти поверил, — неуверенно улыбнулся Коновницын и напряженно переглянулся с Апельсином, — контракты с Высшими вечны, Марк.

— Выходит тебя кинули и разорвали контракт в одностороннем порядке, — пожал я плечами, вспоминая как щелчок пальцев старухи оборвал голос Коновницына из моего мира, что пытался мне помочь. Я не мог ошибиться. В тот момент, я отчетливо ощутил, как незримая связь между голосом и глубоким астралом исчезла.

И не только это. Попав в реальный мир, я заметил еще кое-что.

— Я могу это доказать, — выпалил я, выскользнул из купола и стремительно направился в центр помещения.

Мы не могли терять еще больше времени. Каждая секунда была на счету и самым быстрым способом убедить Коновницына в том, что я прав, это показать наглядно. Вынырнув из коридора, я нашел взглядом бессмертный кусок уродливой плоти, что остался от Вельяминова, подошел к нему и наглядно размозжил его одним ударом.

Мертвые остатки едкой зеленой энергии вперемешку с ошметками внутренностей разлетелись в разные стороны, доказывая мою правоту и венчая собой окончательное уничтожение сословия бояр.

— Хочешь ты того или нет, шляпник, благодаря другой версии тебя, Высшие признали тебя врагом во всех мирах. Отныне все твои контракты с ними разорваны, включая тот, который давал бессмертие лидеру боярского совета, — твердо и громко отчеканил я и развернулся лицом к Коновницыну, который стоял в двух метрах от меня с крайне несвойственным ему ошарашенным выражением лица, — пути назад больше нет. Так ответь мне, боярин. Ты исполнишь данное мне слово и последуешь за мной в самое пекло?

— Твою то мать, мазафакер, — нервно выкрикнул ловко увернувшийся от всех мерзких ошметков Апельсин, — ты какого хера наделал?

— Убил Вельяминова, — пожал я плечами, — как и всех врагов, что бросали мне вызов до него. Кроме старухи, но это ненадолго. Так вы со мной или нет?

— Да я не об этом боярском куске дерьма, — судорожно отмахнулся Апельсин с горящими оранжевым пламенем глазами и указал пальцем вверх, — там! Что ты сказал первому Оракулу?! Мы теперь враги Высшим? Я не подписывался на...

— Помолчи немного, — устало потирая лоб перебил Апельсина Коновницын и поднял на меня свой тяжелый взгляд.

Только вот в отличие от оранжевого он не злился, не сокрушался и не паниковал. Конь был лишь, задумчив, озадачен и немного... разочарован?

— Уж прости, что мы не разделяем твоей радости, Марк, — без труда считав мои мысли, якобы извиняясь наклонил голову Коновницын, — видишь ли, все смельчаки до единого, кто на протяжении веков осмеливался бросить вызов Высшим мертвы. Это путь в один конец, и он полностью противоречит нашей с Тринадцатым цели стать Абсолютами и покинуть планету.

— Покинуть планету? — удивленно переспросил я.

— Разумеется, — кивнул Коновницын, стряхнул бетонную крошку с погнутого кресла, присел и жестом ладони предложил мне сделать тоже самое.

— Постою, спасибо, — торопливо переминаясь с ноги на ногу ответил я.

— Как знаешь, — вздохнул Коновницын и положил цилиндр на уцелевший кусок массивного стола перед собой.

Само помещение боярского совета, утратив своего создателя и главу, продолжало постепенно разрушаться. Обломки стен и потолка то и дело проверяли цветастый купол-барьер Коновницына на прочность, но не имели ни малейшего шанса его повредить.

Уверен, даже если весь небоскреб обрушится, мы так и останемся висеть в воздухе в полной безопасности. Моя проблема была только во времени, но Конь всем своим видом показывал, что не даст ответа на мой вопрос, пока не закончит разговор.

Учитывая, что мой бессмертный союзник владеет техникой телепортации, куда разумнее сделать так как он хочет. Тем более, как бы я ни был силен сейчас, помощь Коновницына и Тринадцатого лишней не будет. Не верю, что старуха отправилась к Аномалии в одиночку. В худшем случае там будет весь чертов совет Оракулов, пробиться через который я могу тупо не успеть.

— Во времена моей молодости, каждый маг, талантливый и не очень, молодой и старый, мужчина или женщина, все мечтали однажды стать Абсолютом. Горели этим, желали всем сердцем. Из поколения в поколение ходили поверья о райском мире богов, в котором нет смерти, нет боли, нет страданий. Попасть туда могли только избранные. Те, кто вели праведный образ жизни, помогали близким, не совершали грехов и были полны решимости идти вперед и становиться сильнее не смотря ни на какие препятствия, — меланхоличным спокойным голосом начал рассказывать Коновницын.

— И ты был среди них? — с легким скепсисом в голосе уточнил я.

— Вовсе нет, — неожиданно грустно улыбнулся Конь и продолжил, — я родился в Ладоге. Был девятым ребенком в семье простолюдинов. В то время считалось, что именно первенец имеет наибольшие шансы стать Абсолютом и проложить путь всей своей семьи к богам, поэтому я никогда всерьез не задумывался о воинской славе или великих свершениях. Одаренных в стране тогда было несравнимо больше, чем сейчас, даже я, будучи девятым ребенком в семье, пробудился в пятнадцать лет. Слишком поздно по тем временам. Меня не брали в походы и держали в стороне от постоянных стычек со скандинавами.

— Верится с трудом. И что случилось потом? — сощурился я, старательно пытаясь понять куда ведет обычно не такой болтливый Коновницын.

— В городах и селах начали появляться одиночные проповедники в обносках, — изменившимся грубым голосом ответил Конь, — стали рассказывать о том, что Абсолюты это слуги сатаны, что рая не существует, что астральная энергия — это порождение тьмы, что отравляет землю и несет лишь смерть. Поначалу к ним никто всерьез не прислушивался, но уже через пару лет число их сторонников возросло тысячекратно. В основном из числа дворянства. Еще через пару лет, они добрались до дворцов и покоев влиятельных людей. В отличие от астральных техник, сила которых зависела от упорного труда и личных качеств и трудолюбия человека, красные техники были эффективны только у древних родов и освоить их было куда легче, чем синие. Власть постепенно сменила свою риторику и стала восхвалять традиционные красные техники, делая особый напор на силу родной матушки земли и благородной крови. А потом начали погибать до этого непобедимые богатыри и воеводы из числа тех, кто практиковал астральные техники. Когда народ понял, что происходит, начались бунты и восстания, но было уже слишком поздно. Без лучших бойцов, устраненных поодиночке, недовольства были подавлены, виновники повешены и повсеместно распространился указ о полном запрете сатанинской астральной магии. Но искоренить ересь полностью дворяне не смогли. Остатки объединились в тайные общины, и продолжили изучать астральные техники, делиться опытом и передавать свои знания. Волею судьбы, я с остатками своей семьи оказался в одной из таких общин.

— Интересная сказка, — сказал я, когда Коновницын закончил и задумчиво приподнял бровь, ожидая моего ответа, — я правильно тебя понял, что твое отчаянное стремление стать Абсолютом базируется на поверье восемьсот летней давности?

— Ничего ты не понял, Марк, — улыбнулся Коновницын, явно ожидая именно такой реакции, — ведь я еще не закончил. Ты не найдешь этого в книжках, ведь историю пишут победители, но подобное происходило по всему миру одновременно. В разных формах, но цель была одна. Заставить человечество отказаться от массового использования Астральной энергии. Сейчас девяносто девять процентов истинных Астральных техник утрачены. Процент одаренных от населения по всему миру снизился в тридцать девять раз и будет продолжать падать, пока не достигнет нуля.

— Хочешь сказать это все план Высших? Зачем им это? — наконец начал понимать я к чему клонит сказочник.

— Сложно сказать наверняка, — пожал плечами Коновницын, — мы можем лишь предполагать. Борис Жуков, например, считал, что таким образом Высшие хотят отрезать человечество от Тонкого мира, ведь каждый маг, практикующий синие техники черпает энергию из астрала. Правда в процессе изучения Аномалии он изменил свое мнение.

— На какое? — напрягся я.

Голос мой звучал неестественно громко, руки сжаты в кулаки, а смешанные поток в теле циркулировал так быстро, будто я находился посреди смертельного боя.

— Не знаю, — усмехнулся Коновницын, — это было еще до твоего рождения и мне он не доверял. Борис никому тогда не доверял. И правильно делал. Так что, сегодня спросишь у него сам.

— Сегодня? То есть ты телепортируешь меня туда?

— Нет, — вдруг покачал головой Конь, — контракты с Высшими разорваны, значит, я больше не смогу воспользоваться глубоким астралом. Полетим в Питер по старинке.

— На вертолете? — усмехнулся я.

— На вертолете, — улыбнулся в ответ Коновницын, — скоро подлетит.

— По старинке, ага, — покачал я головой и устало потер виски, день ожидал быть длинным, — так ты полетишь со мной в Карелию?

— Да, — однозначно ответил Коновницын.

— Твою мать, — следом подал голос Апельсин, — какого хрена, босс?

— Контракт, — безразлично развел руками Конь, поднялся с кресла, нацепил цилиндр на голову и застегнул пуговицу потрепанного пиджака, — к тому же, я устал прятаться. Пришло время поставить на кон все. Восемь сотен лет я избегал столкновений с Высшими. Пытался с ними договориться. Шел на уступки и компромиссы, сотрудничая с теми, кто уничтожил мою семью и общину. И причиной тому был вовсе не страх, а обязательства перед погибшими на моих руках товарищами. Долгие годы я наблюдал как мои сторонники один за одним погибают с одними и теме же словами на устах: «Я вверяю тебе свою мечту. Стань Абсолютом ради меня». Я и опомниться не успел, как остался в общине один и впервые встал перед выбором. Умереть в попытках отомстить, или жить вопреки всему ради нашей общей мечты и веры в лучший мир. Часть меня до сих пор верит, что если я стану Абсолютом, в мир богов со мной попадут и все мои родные. Это сейчас я кое на что способен, а в тот момент я был слаб и все что я умел, это выживать. До сих пор не знаю, правильно ли я поступил, но я выбрал второе. Ведь если я умру, умрет и мечта каждого из тех, кто доверил ее мне. Я поклялся им и самому себе, что исполню ее, ради них, а я никогда не бросаю своих слов на ветер.

— Так что изменилось? Зачем рисковать всем? — не унимался Апельсин.

— Борис Жуков случился, — грустно глядя вдаль усмехнулся Коновницын, — этот дерзкий нахальный пацан сказал мне прямо в глаза что трус вроде меня никогда не станет Абсолютом.

— И ты послушал какого-то мелкого мазафакера?

— Через двенадцать лет послушал, — утвердительно отозвался Коновницын и с задумчивым лицом отошел в сторону.

— Да чтоб тебя!!! — в сердцах Апельсин пнул уцелевший остаток стола и тот мгновенно обратился в оранжевый пепел.

— Так ты не летишь с нами? — выждав пару секунд, спросил я.

— Че сказал? — поднял на меня пылающие в ненависти глаза Апельсин, — ты за ссыкло меня принимаешь, мэн? Твои детские причины ненавидеть Высших ничерта не стоят с нашими, усек?! — разошедшийся оранжевый резко пихнул меня в плечо, но без использования силы, — просто это не по плану, Тринадцатый будет мной недоволен. Мы не готовы. Кто ж знал, что именно Шляпник поддастся эмоциям и именно сейчас!!! Черт! Как же не вовремя!

— ЧЕЕЕЕЕЕЕРТ! — во все горло проорал Апельсин и отмахнулся.

Оставив оранжевого психа выплескивать эмоции в одиночку, я отошел к дальнему краю барьера-купола, пытаясь прикинуть насколько далеко старуха успела уйти. Хватило ли ей сил телепортироваться к Карельской Аномалии сразу или она использует технологии смертных также, как и мы?

Зачем ей понадобилось забирать тело моей сестры и Амулет? Действительно ли старуха способна уничтожить Высшего, или это тоже был очередной блеф? Ответы можно получить только у Аномалии. А я все еще торчу в Москве... Срань. Ненавижу ждать. Вот бы был способ...

Так, стоп. А ведь есть! Раз тут есть Апельсин, значит и она должна быть тут!

— Эй, Апельсин, хватит сотрясать воздух понапрасну. Я придумал как ускорить наше путешествие. Магдалена обладает техниками перемещения, на всех ей сил не хватит, но....

— Бесполезно, Марк, — первым ответил Коновницын.

И по его лицу я понял, что ничего хорошего дальше не услышу.

— Магдалена и все остальные мертвы. От Тринадцатого остался только Апельсин.

— Ты должно быть шутишь... — не нашелся я что сказать на внезапное откровение.

— Увы, не шучу, — грустно вздохнул Конь и перевел взгляд на нервно расхаживающий из стороны в сторону оранжевый комок ярости.

— Тринадцатый ведь бессмертен, как это могло произойти? — никак не мог понять я.

— Миша хорошо подготовился к атаке, этого у него не отнять, — с нотками посмертного уважения к своему бывшему ученику сказал Коновницын, — едва ты ступил с боярским советом в бой, на нас тут же обрушилась вся его армия. У них был четкий план действий на каждого врага. Миша прекрасно понимал, что ему меня не убить, поэтому их основной целью была Катя. Пришлось изрядно попотеть, чтобы выполнить данное тебе слово и не дать ее в обиду.

— Су*а, он и ее приход предвидел? — вздрогнул я от услышанного, но удержал себя в руках, ведь все обошлось, и розовая ведьма хоть ранена, но жива.

Но меня бесил сам факт того, в какой опасности оказалась Катя из-за меня.

— Да и сама девочка держалась молодцом, — оставил мои слова без ответа и продолжил Конь, — но так или иначе, свою задачу атаковавший меня отряд выполнил.

— Отделил тебя от остальных... — догадался я.

— Верно, — кивнул Коновницын, — и в отличие от меня, тела Тринадцатого по-отдельности не бессмертны. Работали профессионалы. Быстро, четко и слаженно. Завели в ловушку, окружили и уничтожили поодиночке. Миша давным-давно был готов к тому, что я отвернусь от него рано или поздно. Единственным кто воспользовался одним шансом на миллион и выжил вопреки планам Вельяминова это Апельсин. Магдалена умерла последней, у него на руках.

— Я тебя понял, — тихо проговорил я и бросил сочувствующий взгляд на оранжевого.

Апельсин расхаживал в дальней части купола будто маятник. На лацкане его оранжевого пиджака виднелись крупные бурые пятна крови. Не его крови.

— Стоп, — вдруг вспомнил я нашу встречу месячной давности, — Тринадцатый ведь не все свои тела отправил сюда? Вельяминов, конечно, всегда был на два шага впереди нас, но он не ясновидящий и уж точно не всемогущий.

— Ты прав, — помрачневшим голосом отозвался Коновницын, — три последних, включая основное тело самого Тринадцатого уничтожили Стражи.

Как я и предполагал старуха явилась не одна.

— И зная это вы не поверили, что контракты разорваны? — не сдержался я от упрека.

— Контракты, — задумчиво протянул Коновницын, покручивая цилиндр в руке, — не совсем такие как ты себе представляешь, Марк. В них нет пункта о ненападении. Ведь для совета Оракулов каждый смертный кто продолжает практиковать древние астральные техники враг. Разве можно навечно расписаться в ненападении на врага?

— Тогда я тем более не представляю, боярин. Если вы враги, на кой хрен вообще заключать с вами контракты? Легче просто уничтожить. Сомневаюсь, что вас таких много осталось.

— Десятка два наберется, — неожиданно честно ответил Коновницын, — еще век назад было втрое больше. Но никого из них не убивали Оракулы, по крайней мере не напрямую. Большинство умирают от старости. Видишь ли, Марк, освоить астральную технику продлевающую жизнь не так сложно, как может показаться. Теоретически на это способен любой Гений. Я знаю семь способов замедлить или остановить старение тела, и это далеко не все. Но, как показали годы, одного этого недостаточно, — с этими словами Конь наклонился ко мне настолько близко, что мы едва не столкнулись лбами, после чего демонстративно постучал указательным пальцем по виску, — остановить старение разума, вот в чем главная проблема, Марк. У него тоже есть срок годности. Лишившись рассудка, ты теряешь контроль над астральной энергией и начинаешь неизбежно угасать.

Его внезапная откровенность и развязавшийся язык стали меня даже немного напрягать. Слишком уж резкая перемена, однако я тем не менее старался как губка впитывать каждое слово. Со времен обучения у деда я не испытывал такого одержимого любопытства как сейчас.

Со дня, когда я год назад освоил астральный маяк, я полагал что теперь знаю буквально все и меня ничто на свете не сможет удивить.

Каким же наивным зеленым юнцом я был всего полтора месяца назад...

— Ты так и не ответил почему Оракулы вас не трогают, — заговорил я после короткой паузы.

— Не убивают, — твердо уточнил Коновницын, — это большая разница, Марк. Вместо этого, Оракулы всеми способами стараются сдерживать и контролировать нас, в том числе контрактами, терпеливо выжидая, когда мы сами неизбежно сгинем. Так или иначе, каждый из нас всего лишь человек.

— Что произойдет если убить одного из вас? — догадался я и от осознания этого факта холодок пробежал по всему телу, — Иркутск?

— Гораздо хуже, — подтвердил мои опасения Коновницын, — восемнадцать лет назад Борис Жуков был не настолько силен как я или Тринадцатый. Чтобы компенсировать выброс хаотической энергии в астрал от убийства одного из нас, Высшим придется убить гораздо больше людей.

— Стой... Ты сказал выброс в астрал? — опешил я.

— Разумеется, — тоном будто это всем известный очевидный факт сказал Коновницын, — хаотическая энергия по своей природе тянется именно к астралу. В обычных условиях выброс Хаоса компенсируется Аномалиями самостоятельно. Но насильственная смерть Гения астральных техник, который имеет сильную связь с тонким миром это другое. Что-то не так? — отреагировав на мое неприкрытое удивление, спросил Конь.

— Все не так, — сухо ответил я, потому что количество вопросов в голове вновь начало плодиться с космической скоростью. А я уж, грешным делом, подумал, что времена колоссального недостатка информации позади.

Ошибался.

— Там, — собрался с я с мыслями и почему-то указал пальцем наверх, — я угрожал старухе заражением тонкого мира.

Коновницын едва заметно вздрогнул, когда это услышал, но не удивился, а лишь уточнил:

— Ты бы смог?

— Да, — уверенно ответил я.

По взгляду Коня я прекрасно видел, что дополнительных пояснений не потребуется. Он и так мне поверил.

— В ответ старуха заявила, что тонкий мир просто сбросит Хаос сюда и уничтожит все живое на планете.

— Ложь, — твердо заявил Коновницын, — я далеко не все знаю о связи наших миров, Марк, но хаотическая энергия проявляется в нашем мире давным-давно и кое-что нам о ней известно наверняка. Хаос — это паразитическая материя, образуемая после смерти разумного существа и у этой материи есть определяющее всю ее суть свойство. Колоссальная сила притяжения к тонкому миру. По какой-то причине Хаос стремится поглотить астральную энергию, поэтому если его не трогать, он рассеивается из нашего мира самостоятельно. Его буквально притягивает тонкий мир как магнитом, но преодолеть внешний барьер астрала Хаос не способен, потому оседает между нашими мирами. И чем сильнее был разумный, тем мощнее выброс. Неодаренный после своей смерти создаст жалкие крупицы Хаоса, их даже увидеть будет невозможно. Обычный одаренный высокого ранга после смерти способен оставить после себя в тысячи раз больше хаотической энергии, ее можно будет увидеть, даже использовать в своих целях, но внешнему барьеру тонкого миру это все равно не несет никакой угрозы. Проблемы могут возникнуть только после убийства одаренного, который тесно связан с астралом, ведь чем больше в разумном на момент смерти было синей энергии, тем мощнее будет выброс хаотической энергии. А резкий обрыв тесной «связи» одаренного с тонким миром создаст бреши во внешнем барьере Астрала.

— Бреши?

— Дыры, проплешины, разрывы, называй как хочешь, Марк, — пояснил Коновницын, — факт в том, что барьер станет уязвим ровно в той точке пространства, в которой случится выброс Хаоса. Единственный способ избежать заражения тонкого мира — это принудительно задержать хаос на нашей стороне и дать барьеру время восстановить бреши.

— Задержать путем жертв простых людей.

— Неодаренных, да, — кивнул Коновницын, — простолюдины для Высших просто скот. Их смерть почти не генерирует хаотической энергии, но усиливает Аномалии, которые перерабатывают человеческие души в энергию, которая в свою очередь и восстанавливает барьер.

Слова Коня звучали невероятно уверенно и идеально вписывались в уже известные мне факты, но даже так, мне потребовалась целая минута молчания, чтобы успокоить внутренний взрыв эмоций.

И на этот раз это были не чужие и не навязанные эмоции, а мои собственные. И даже это не вся картина целиком. Далеко не вся. Что же ты еще узнал про Высших, дед? За что тебя решили устранить, наплевав на любые последствия?

— Теперь ты понимаешь, почему слова первого Оракула были блефом, Марк. Из-за силы притяжения Хаоса к Астралу, его можно только замедлить, но никак не обратить его движение вспять, — позволив мне переварить новую информацию, закончил свою лекцию Коновницын.

— Да, — устало протянул я, — только я вот другого не пойму, боярин, если убивать астральных Гениев настолько опасно, почему раньше Высшим это удавалось?

— Далеко не каждый «астральный Гений», как ты выразился, способен создать тесную связь с тонким миром, — с едва уловимыми нотками гордости в голосе ответил Коновницын, — для этого нужны сотни лет практики.

— Сотни? — переспросил я, решив, что Конь ошибся.

— Сотни, — подтвердил Коновницын, — как ты понимаешь, нужно прожить немного дольше обычного, чтобы у тебя был шанс создать прочную связь. Но и там будет решать упорство, талант и еще пару тысяч факторов. Поэтому всех, кто моложе трех сотен лет, Высшие устраняли без всяких преград. С остальными, коих были единицы от общего числа, пришлось работать более... тонко.

— Почему вы не объединились? Не дали отпор? Знаешь, боярин. Старуха не такая уж непобедимая.

— Много причин, Марк. Неосведомленность, разобщенность, эгоизм. Когда ты способен победить старость, ошибочно кажется, что ты бог и властитель мира, способный одолеть что угодно и кого угодно. Совет Оракулов работал очень умно. Поначалу они не притесняли нас, а наоборот. Контракты позволяли нам наращивать силу и влияние все больше и больше, мы получали все что хотели и думали что приближаемся к рангу Абсолюта, взамен на минимальные, и, на тот момент, казалось, пустяковые ограничения. Не убивать друг друга, не раскрывать тайны личных астральных техник, не приближаться к Аномалиям и...

В этот момент Коновницын прервался, и мы одновременно подняли головы вверх, откуда отчетливо доносился глухой звук вертолета.

— Наворковались, голубки? — язвительным тоном вклинился Апельсин и приобнял нас за плечи.

Длинные волосы оранжевого были плотно заплетены в косу, все еще пылающий остатками подавленной ярости взгляд сосредоточен, а внутренний оранжевый поток медленно, но верно наращивал свою силу.

Это шутка такая? Пока мы с Коновницыным болтали, и так сумасшедшая сила внутреннего потока Апельсина выросла минимум вдвое, а ведь он всего лишь взял эмоции под контроль. Или он еще что-то успел? Артефакт нашел? Обкурился?

Мои мысли прервал строгий меланхоличный голос Коновницына:

— Ты тоже летишь?

— Да, — не раздумывая ответил Апельсин, угрожающе облизнулся и размял шею.

— Уверен? — с напором уточнил Конь.

— Ты мне не мамочка, Шляпник, оставь заботу своему ручному мазафакеру, — рявкнул оранжевый и не дожидаясь ответа направился к выходу.

Коновницын обреченно покачал головой, надел отполированный до блеска цилиндр, повернулся ко мне и окинул пробирающим до глубины души взглядом.

— Продолжим беседу в полете, Марк.

— Буду рад, — торопливо ответил я и бережно взял Катю на руки, — Конь.

— Да? — неожиданно легко откликнулся Коновницын, ничуть не изменившись в лице.

Похоже аспект чтения мыслей все еще при нем.

— Почему ты мне все это рассказываешь? Ты ведь и раньше все это знал, но молчал. Почему именно сейчас.

— Ты и сам знаешь ответ, Марк, — сказал Коновницын и уверенно направился в сторону Апельсина.

И я действительно знал ответ, точнее догадывался. Его внезапная откровенность проявилась по той же причине, по которой у Коня сейчас было так свободно и легко на душе, что он едва сдерживал настоящую искреннюю улыбку.

Контракты с Высшими больше не сдерживали его. Ни в чем.

Частный самолет Коновницына разогнался по взлетной полосе и спустя несколько секунд начал медленно набирать высоту. Я вжался в просторное красное кресло, покручивая спутниковый телефон в руке.

Апельсин сидел слева через проход в точно таком же люксовом кресле, прикрыв глаза. Оранжевый окончательно успокоился, успешно подавив все эмоции, кроме жажды убийства. Она, наоборот, многократно возросла.

Перед нами были расположены индивидуальные столики, закрытый на время взлета мини-бар и мини-холодильник под передним сидением.

Сам Конь сидел напротив меня с задумчивым выражением на лице и неотрывно смотрел на дождливую Москву. Не смотря на внезапную болтливость что накрыла Коня с головой совсем недавно, последние полчаса мы провели в суете без возможности продолжить нашу милую занимательную беседу.

Вертолет довольно быстро доставил нас с поврежденного боярского небоскреба в московский аэропорт, откуда мы сейчас и взлетели на незарегистрированном частном самолете. Всю логистику нашего скорейшего перемещения в Карелию выстраивал лично Коновницын, мне даже не пришлось задействовать свои полномочия Хранителя или вообще каким-либо образом учувствовать и напрягаться.

Собственно, я и не возражал. Стоило мне высунуться и засветиться, как о моем местоположении и планах незамедлительно бы узнали и Гавриил Романов, и Арсений, и, что еще хуже, Василиса Богданова.

Уверен розовая фурия при первой же встрече попытается оторвать мне башку за то что нарушил обещание и подверг ее дочь серьезной опасности. Спасало только то, что сейчас я был неуязвим. А потом и как бы не страшно. Почти. Розовая фурия в гневе это сущий кошмар наяву. Потому я предпочел бы с ней не встречаться с глазу на глаз еще годик-другой.

Да и перед Гавриилом и Арсением я не горел желанием светиться. Эти горячие головы уж точно не стали бы сидеть в сторонке, а я еще не решил стоит ли посвящать их в происходящее дерьмо с Высшими полностью.

Свободных военных сил все равно нет, буквально все ресурсы задействованы в обороне императорской семьи и объектов государственной важности. Быстро перебросить их в Карелию без ущерба безопасности Санкт-Петербурга и дома Романовых попросту невозможно, да и зачем?

Против Оракулов имперские бойцы будут просто пушечным мясом. А боярский совет хоть и уничтожен, но их последователи, разбросанные по всей Российской Империи еще живы и знать не знают о потери лидера.

Учитывая, что мы имеем дело с самым расчетливым человеком, которого я встречал в своей жизни, расслабляться нельзя даже после смерти Михаила Вельяминова. Особенно после его смерти.

Этот ублюдок не мог уйти на тот свет без прощального подарка. И кто знает какие инструкции на крайний случай он оставил сотням тысяч своих людей.

Последние полчаса мои мысли были заняты именно этим, и я все больше склонялся к тому, что мы должны справиться в Карелии втроем. Обязаны. Ведь сильнее этой парочки людей, что сейчас летит со мной в самолете я никого не знаю.

— Что именно тебе сказала первый Оракул? — прервал мои мысли сосредоточенный серьезный голос Коновницына.

Оказывается, не я один был погружен в глубокие раздумья о насущном.

— Назвала Карельский Орден предателями, — припомнил я, — она действительно способна уничтожить Аномалию?

— Вполне, — уверенно ответил Коновницын, — первый Оракул совсем не такая как остальные, Марк. Она управляет всем советом, являясь его бессменным лидером как минимум девять сотен лет. Точнее сказать не могу, сам понимаешь, — усмехнулся Коновницын.

— Разве Оракулы столько живут?

— Обычные, нет, — покачал головой Конь, — крупицы сознания и памяти Высшего постепенно разрушают человеческий мозг и, поэтому, когда приходит время, Оракул вынуждена передать бремя заботы о Ордене своей дочери.

— Тогда как старухе удалось прожить так долго?

— Спроси у нее сам при встрече, — издевательски хмыкнул Коновницын и прищурился, — куда важнее понимать другое, Марк. Первый Оракул способна напрямую использовать чистую энергию своего Высшего. Без посредников в виде Стражей, без физиологических ограничений, наложенных на других Оракулов. И мы с Тринадцатым нашли этому лишь одно объяснение. Внутри первого Оракула находится крупица сознания Высшего. Возможно, она даже осознает себя им.

— Как Апельсин осознает себя телом Тринадцатого? — спросил я, покосившись на оранжевого.

— Именно, — кивнул Коновницын, — и, если мы правы, она вполне способна уничтожить другого Высшего, только я совсем не понимаю зачем ей это нужно. Это огромный риск и колоссальные последствия. Для обоих миров.

И тут я вдруг задумался о том, что будет, в самом худшем случае. Если мы умрем и не справимся. Напрямую моим близким ничего не угрожает, ведь только мы втроем являемся врагами Высших. На других смертных им в целом наплевать. Они не стоят и секунды времени Оракулов.

Однако, уничтожение Карельской Аномалии несет угрозу всем жителям близлежащих территорий. Вероятно, все же стоит поставить Гавриила Романова в известность о возможной угрозе. Не ради помощи в бою, а совсем наоборот. Ради эвакуации населения.

— Какая будет площадь поражения? — напрягся я.

— Колоссальная, Марк. Эвакуация бесполезна, — прочитав мои мысли ответил Коновницын.

— Так даже лучше, — неожиданно для самого себя улыбнулся я, — значит, права на ошибку у нас нет. Да и как мы можем проиграть с бессмертным чудищем вроде тебя.

— Или тебя, — быстро парировал Коновницын и окатил меня тяжелым взглядом.

А я уж думал он не спросит. Маленькая часть меня, грешным делом, даже подумал, что всевидящий и всезнающий Конь не заметил во мне изменений.

— Ты о чем? — нарочно переспросил я.

Захотелось услышать, как именно Конь видит мое преображение со своей стороны и что об этом думает.

— Ты знаешь о чем, — не сводя с меня цепких глаз спросил Коновницын.

— Любишь ты эту фразу, да? — улыбнулся я и легко выдержал напор боярина.

После чего я охотно подробно рассказал, что именно произошло в тонком мире между мной и первым Оракулом и каким образом я получил лазурную энергию в свое тело. И не только рассказал словами, а ментальной техникой отправил Коновницыну фрагменты своих воспоминаний, чтобы ускорить процесс.

— Почему сразу не сказал? — с легким осуждением в голосе спросил Конь.

— Почему сразу не спросил? — начиная заводиться поднял я бровь и продолжил играть с боярином в гляделки, — я не знал сколько времени прошло и как далеко убежала старуха. Не до подробностей было. Или это проблема?

— Уже нет, — отмахнулся Коновницын, расслабил плечи и успокоился.

И в этот момент я понял, что именно только что произошло. Злость обжигающей волной прокатилась по телу. Непроизвольно я оскалился, едва сдерживаясь, чтобы не втащить в недоверчивую рожу Коновницыну здесь и сейчас.

— Ты подумал я предатель и заключил со старухой контракт, — не спрашивал, а утверждал я холодным голосом.

От одной только мысли о том, что Коновницын усомнился во мне, внутренние потоки соединились, а рука сама сжалась в кулак. Сам Конь сидел как ни в чем ни бывало, но внутренне был готов прикончить меня здесь и сейчас.

— Посреди боя с самым могущественным существом на земле ты сбежал в астрал, туда, где ее сила безгранична. И, тем не менее, умудрился выжить. Да не просто выжить, а получить Лазурь, которой первый Оракул одаривала только тех, кто подписал контракт. И, какое совпадение, одновременно с этим наши контракты с Высшими утратили силу.

— Я нихрена не подписывал, — прорычал я, уже не контролируя тембр своего голоса, — старуха сделала меня бессмертным, чтобы я не смог убить себя и заразить астрал Хаосом.

— Я знаю, — кивнул Коновницын, — теперь знаю. Когда ты показал мне. И верю. Подделать такие мощные эмоции просто невозможно. Я бы понял если бы ты попытался втюхать мне хотя бы один фрагмент лжи или недосказанности.

Мои инстинкты обострились из-за накалившейся обстановки, и я понял, что самолет медленно, почти незаметно меняет курс.

— Куда бы мы полетели, если бы я оказался предателем? На казнь? — с вызовом спросил я.

— Теперь это не важно... — попытался плавно съехать с темы Коновницын, но натолкнувшись на мой испепеляющий взгляд передумал и ответил честно, — Ты далеко не первый человек, который получает Лазурь, Марк. Она наделяет тебя неуязвимостью и частичкой силы Высших, но она временная и без связи с Высшим постепенно расщепляется и выходит из твоего тела обратно к хозяйке. Есть специальные места, чтобы ускорить этот процесс. Я обязан был подстраховаться, Марк.

— Ты хотел меня убить, — злобно процедил я.

— Только если бы ты оказался предателем, — пожал плечами Коновницын и как ни в чем ни бывало, добродушно улыбнулся, — хорошо, что это не так. Продолжим беседу?

Долгую минуту я молчал, ставя под сомнение каждое сказанное Коновницыным слово. Я и сам не заметил, как лазурная энергия внутри меня растеклась по телу и соединилась с внутренним боевым потоком. Пожалуй, мне бы хватило сил сломать ублюдку пару-тройку костей, но это того не стоит.

Особенно в полете. Но мысль проучить бессмертного ублюдка пока лазурная энергия не выветрилась мне понравилась. Вернемся к ней позже.

— Контракты с людьми от лица Высших способна заключать только первый Оракул и именно с ней ты исчез. Ни единый разумный никогда не получал Лазурь без заключения контракта и кровного обязательства служить и не причинять вреда членам Ордена. С учетом всего, скажи честно, что бы подумал на моем месте, Марк? — спокойно и взвешенно подбирая каждое слово медленно проговорил Коновницын и смолк, терпеливо ожидая моего ответа.

Вместо ответа я отмахнулся рукой, поднял вверх прикрытые глаза и глубоко выдохнул, восстанавливая контроль над телом и отгоняя мысли мешающие мыслить рационально.

Рационализм. Как же он меня за*бал.

— Сколько нам еще лететь? — уже спокойным голосом спросил я.

— Чуть больше часа, — мельком взглянув на часы ответил Коновницын.

— Успокоился, мэн? — подал вдруг голос Апельсин, приподнялся с кресла и начал разминать руки, — раз босс убедился, что ты все еще свой пацан, покажу тебе пару приемчиков.

— Сомневаюсь, что ты способен меня чему-то научить, — без особого энтузиазма отозвался я, скептически поглядывая на оранжевого.

— Не ну ты слышал, босс? Никакого респекта у мазафакера. Может ну его на*ер? — с пол оборота завелся Апельсин.

— Послушай его, Марк, Апельсин один из тех, кто тоже получал Лазурь, — меланхолично ответил Коновницын, наливая себе кружечку чая, — и не просто получал, но и единственный кто сумел сохранить в себе его часть.

— Чего? — удивленно переспросил я и стал смотреть на оранжевого немного иначе.

Полтора месяца назад была невероятна даже мысль о том, что я буду вот так вот сидеть в соседнем кресле с одним из самых разыскиваемых преступников империи и вести с ним беседы. Уж тем более учиться у него.

Оранжевый, конечно, силен, но слишком недальновиден и вспыльчив. Ограниченный контроль, практически полное отсутствие техник и гибкости в бою. Лишь один единственный факт сделал из Апельсина чудовище, наводящее ужас на поле боя.

Уникальный боевой поток. Вязкий, тягучий, медлительный, однако обладающий безграничным потенциалом к разрушению. Ни одна техника не способна заблокировать прямой удар Апельсина или пробить защищенную потоком область.

Лишь на метр оранжевый способен вытянуть поток из тела, а его запас настолько ограничен, что не способен покрыть его полностью.

Апельсин до предела развил свое тело, освоил базовые техники распределения потока и отточил до идеала навыки ближнего боя. Низкую мобильность, неспособность применять техники хотя бы среднего ранга и другие недостатки Апельсина перекрывала Магдалена и возводила силу этого дуэта до невообразимых высот.

Но Магдалена мертва, а сила оранжевого потока хоть и продолжает необъяснимо расти, я понятия не имею чему меня может научить столь ограниченный учитель.

— Того, — огрызнулся Апельсин, верно истолковав мой скептический настрой, — стэнд ап, мазафакер.

— Шутить будешь? Микрофон дать? — улыбнулся я.

Все же подавить неприязнь к Апельсину полностью не так просто. Ведь она основана на настоящих эмоциях из моего мира. На воспоминаниях из моего мира. На том, что этот ублюдок вытворял на благо процветания совета бояр долгие годы и... стоп. Слишком меня понесло.

Сейчас это не так важно. Сейчас мы союзники. И, по оскалившему клыки темнокожему оранжевому зверю я вижу, что ему факт нашего союзничества дается также тяжело, как и мне.

В этот момент я глубоко выдохнул и как послушный ученик поднялся на ноги.

— Какие уж тут шутки, мэн, — подмигнул Апельсин и коротким взмахом ударил меня в нос.

Точнее, туда оранжевый шутник метил, но его кулак был остановлен моей рукой в сантиметре от цели. Я цепко обхватил его ладонью, всерьез размышляя влить побольше энергии и сломать ему руку, но передумал.

С Лазурью в теле моей грубой силы должно хватить с запасом.

— Полегче, Марк, — остудил мой пыл меланхоличный расслабляющий голос Коновницына, — лучше обрати внимание на свои потоки.

На секунду я подвис, спрашивая себя какого хрена я вообще здесь делаю и почему эта парочка боярских прихвостней, пусть и бывших, мне указывает?

Ах да, спасение Карелии, долг Хранителя, что, не спросив меня, сбросил на меня старый садист. Я в этом мире всего месяц, а устал от этого дерьма будто всю жизнь тут прожил. Если мой старик еще жив, я предъявлю ему такой счет, с которым он за сотню лет не расплатится.

— Все нормально с моими... — резко ответил я. Будучи Жуковым я прекрасно ощущал состояние каждой клеточки своего тела. Эти основы давно вдолблены дедом мне в подкорку и это настолько автоматизированный процесс, что... и в этот момент мой энтузиазм резко снизился, как только я вгляделся внимательнее.

Я нарочно не укреплял свой кулак для остановки удара от Апельсина, потому что успел приметить что оранжевый атаковал без применения потока. Лишь самую малость подпитал мышцы, дабы успеть заблокировать удар. Но мои пальцы сейчас тускло светились лазурью, оставив на руке Апельсина переломанные пальцы.

Оранжевый болезненно поморщился и одернул руку, но его злорадный оскал стал еще шире.

— Контроль лазури кардинально отличается от всего что ты делал до этого, Марк, — тут же начал пояснять Коновницын, успев от души насладиться моим обескураженным видом, — Ты четко дозировал количество энергии, но глубоко в душе хотел сломать кости Апельсину. Лазурь считала это и отреагировала соответственным образом.

— Сама? Она живая? — нахмурился я, непрерывно сжимая и разжимая ладонь.

Я все еще не верил, что это возможно. Я ведь ничего не ощутил. Совершенно. Даже мой инстинкт не среагировал.

Лазурь перетекла обратно в энергоканалы также стремительно, как и вылезла из них. При этом, она не сливалась с моими потоками, а двигалась по моему телу в обход них, нарочно заглушая рецепторы и внутреннее чувство ощущения, дабы я не смог вмешаться.

Вновь появилось неприятное ощущение будто не я один владею этим телом. И мне оно не нравится.

— Можно и так сказать, мэн, — с важным видом подал свой голос Апельсин, уже успев восстановить кости регенерацией, — ей в целом срать на указы носителя. Нужно быть тоньше, сечешь?

После этих слов, оранжевый сделал паузу ожидая моего ответа и скорчил такую мерзкую самодовольную рожу, будто только что прочитал двухчасовую лекцию, понять смысл которой не сможет только полный тупица.

Так и захотелось припечатать ее от души. Жаль, что мы все еще в хрупком самолете на высоте пять тысяч метров над землей. Высоковато падать. Да и в Карелию пешком идти придется.

Апельсин же продолжал пялиться на меня выпученными глазами, на полном серьезе ожидая от меня ответа. Я же отмахнулся, плюхнулся обратно на кресло и перевел взгляд на мерно попивающего чаек Коновницына.

В одной руке блюдце. В другой изысканная белая чашечка. Чопорный взгляд и идеально ровный круассан на шелковой салфетке. Всем своим видом Конь пытался показать, как ему наплевать на все происходящее сейчас.

Коновницына выдавал лишь жгучий огонь интереса в глубоких глазах. Ублюдок действительно наслаждается происходящим. Ему весело.

— Что, не сечешь? — слегка наклонив голову вправо с издевательской полуулыбкой спросил Коновницын.

— Не понимаю обезьяний, — пожал я плечами, — переведешь на человеческий?

Взгляда от Коновницына я не отводил, но прекрасно ощутил энергетические вибрации исходящие от Апельсина.

— Зря ты так, Марк, — осуждающе покачал головой Конь, — ты разве не понимаешь...

— Что вспыльчивость нашего Апельсинчика обусловлена частичкой непредсказуемой Лазури, которую он сохранил? Что она без его ведома может прервать наш полет и я должен деликатнее изъяснять факты?

— То есть ты его понял, — удовлетворенно кивнул Коновницын.

— Немного, — вздохнул я, — все-таки обезьяна — это почти человек.

— Че ты вякнул, мазафакер?! — взревел Апельсин и самолет ощутимо тряхнуло и барьерные конструкты вспыхнули от перегрузки.

Коновницын даже не дрогнул, спокойно перевел взгляд на Апельсина и кивнул ему в сторону хвоста самолета.

— Прогуляйся немного.

— ЧЕ БЛЯ? — округлил глаза Апельсин, — ДА Я ЖЕ...

— Прогуляйся, — не меняясь в лице, но совершенно другим тоном повторил Конь и чуть мягче добавил, — там есть мой личный запас алкоголя. Разрешаю взять одну бутылку.

— Любую? — мгновенно оживился оранжевый.

— Любую, — неохотно подтвердил Коновницын, — но только одну.

— Окей, босс, — отсалютовал Апельсин и мгновенно скрылся в проходе.

Я сопроводил его уход любопытным взглядом, но говорить ничего не стал.

— Сто семнадцать экземпляров лучшей выпивки, когда-либо придуманной человечеством, — без вопроса пояснил Конь, — каждая в последнем экземпляре. Мастера, что их приготовили давно мертвы, а техники утрачены. Таких уже никогда не будет.

— И ты так легко отдаешь одну из них? — улыбнулся я, — жизнь то у тебя длинная.

На слове «легко» Коновницына едва заметно передернуло, но признаваться вслух о том насколько болезненно расставаться с частью своего сокровища он не стал.

— Возможно это последнее что Тринадцатый выпьет в своей жизни, — вдруг перешел на полушепот Коновницын и слегка наклонился вперед.

— Стой. Это же Апельсин, а не сам Тринадцатый. Разве его тела не обладают собственным сознанием? — не понял я.

— И да и нет, — убедившись взглядом, что оранжевый нас не подслушивает ответил Коновницын, — сознание изначального тела было разделено на тринадцать частей и только одна из них унаследовала способность управлять другими частями и помещать их в новые тела. Эти части невозможно уничтожить, пока жива головная часть, а головная часть жива, пока не уничтожены все тела.

— Также было у совета бояр, — хмыкнул я.

— Похоже, — согласился Коновницын, — но идею Тринадцатый взял у Оракулов с их передачей памяти дочерям. Но суть вот в чем, Марк. Чтобы найти новые тела, головной частице Тринадцатого нужно время на восстановление, и чем меньше живых тел осталось, тем дольше оно будет проходить. Сейчас Апельсин остается собой, но именно в нем хранятся остальные двенадцать частей, набираются сил в спящем режиме.

— Вот почему его поток меняется, — прошептал я.

— Да, сила Апельсина временно возросла после слияния, но скоро пойдет обратный процесс. Когда расколотые части начнут тянуть из него энергию на восстановление. Контролировать другие части способен только сам Тринадцатый, поэтому главной задачей Апельсина сейчас это ждать его возрождения, накапливать энергию.

— И не умирать, — осознал я к чему клонит Коновницын.

— Верно. Поэтому он так колебался. Впервые в жизни Апельсину пришлось принимать решение за всех. Только благодаря ему Тринадцатый еще выжил. Высшие не смогли его убить, недооценив силу от слияния. Куда разумнее и безопаснее бы было отойти в сторону, восстановиться.

— Сбегать это не про него, — с ноткой уважения в голосе проговорил я.

— Тем более сейчас идеальный момент для мести, — подтвердил Коновницын, — первый Оракул и ее Зеркальные Стражи самая большая угроза. Но именно сейчас она лишилась одного из них, а второй ослаб. Да и ее саму ты изрядно вымотал.

— Стражи мне не показались такими уж сильными, — пожал плечами я.

— Это потому что ты их встретил в Астрале, — покачал головой Конь, — их истинная сила проявляется именно в нашем мире, — Коновницын на миг задумался продолжать или нет, но после короткой паузы добавил, — для убийства Бориса Жукова восемнадцать лет назад хватило одного из них.

Едва я это услышал, как сердце забилось чаще, дыхание участилось. Руки сжались в кулаки и меня с головой накрыло желание убивать. Я окинул самолет глазами в поисках чего-либо, на чем можно безопасно выплеснуть эмоции, но не находил и оттого злился еще больше.

— СПОКОЙНО, МАРК! — прозвенело в ушах, — УСПОКОЙСЯ!

— Да спокоен я, спокоен, чего завелся, — ответил я и только сейчас заметил, что стою посреди прохода, а все вокруг мигает красным цветом.

Коновницын одной рукой трясет меня за плечо, а вторую приложил к обшивке самолета. Разноцветная энергия плотным потоком вытекала из тела боярина и уходила на подпитку внутренних защитных конструктов самолета, который стремительно терял высоту.

— Да сбрось нахер этого мазафакера пока не разбились!!! — зарычал Апельсин за спиной, и я понял, что причиной всему я. Именно я. Без моего ведома сраная Лазурь активизировалась по всему телу и вместо того, чтобы гасить эмоции, наоборот распаляла их еще больше и активно выбрасывала энергетические волны заряженные жаждой убийства вокруг меня.

— Все под контролем, — жестко ответил Коновницын и покосился себе за плечо, — пилот потерял сознание. Займи его место.

— Тц, — хмыкнул Апельсин и одарил меня испепеляющим взглядом, — я тебе говорил, что от этого белого одни проблемы, босс.

— У первого Оракула от него будет куда больше проблем, — улыбнулся Коновницын, — ведь он первый разумный в истории кто сможет применить силу Высших против них самих.

В этот момент опасного пикирования самолета я осознал, что Коновницын прав. Опять. Момент для столкновения со старухой идеальнее не придумаешь.

Важный игрок Высших в лице Вельяминова мертв, его сила и влияние утрачено, а совет бояр уничтожен. Лишившись верхушки пищевой цепочки первый Оракул не сможет перебросить массовое подкрепление к Карелии.

Остаются только другие Оракулы и их Стражи.

Дабы избежать заражения своего ненаглядного астрала старуха наделила меня лазурной энергией безо всяких условий. И пусть я не способен ее контролировать, дарованного временного бессмертия мне будет более чем достаточно. В худшем случае я потеряю контроль и стану опасным для окружающих. Конь все равно не помрет, а Апельсин сам принял решение рисковать жизнью.

Да и сам оранжевый сейчас куда сильнее чем обычно, временное слияние всех частей Тринадцатого воедино делает из Апельсина поистине ужасающего противника.

Сама же первый Оракул уязвима сейчас как никогда. Не знаю откуда, но я четко уверен в этом. Я чувствую ее слабость, злость и волнение.

И, что самое главное, без чего все остальные факты не имели бы никакого значения. Я знаю куда первый Оракул направляется. Причина в Амулете матери или в заёмной Лазурной энергии, но между нами со старухой образовалась связь.

Двусторонняя, к сожалению.

— Она знает, что мы идем за ней, — сказал я и плюхнулся на кресло, убедившись, что самолет прекратил снижение.

— Ты уверен в ее местоположении?

— Абсолютно, — на миг прикрыв глаза ответил я.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Коновницын, — тем больше причин продолжать.

— Почему?

— Первый Оракул сейчас уязвима, и она это прекрасно понимает. Знает, что мы идем следом за ней и даже не смотря на все это, не отступает. Это означает что ее цель невероятно важна и стоит риска собственной жизни, — задумчиво потирая тонкую бородку пояснил Конь.

— Давай кое-что проясним, боярин, — не сводя взгляда с задумчивых глаз Коновницына сказал я, — время переговоров со старухой прошло. Я лечу чтобы убить ее. И если к мотивации Апельсина убивать последователей Высших, как ни странно, у меня вопросов нет. То к тебе...

— Не доверяешь мне? — вызывающе поднял бровь Коновницын, улыбаясь уголками губ.

Учитывая историю наших взаимоотношений, самый эгоистичный человек которого я знаю еще смеет спрашивать.

— Есть основания, — пожал я плечами, — что будет если посреди боя, например, старуха предложит тебе стать Абсолютом?

— Исключено, — вздохнул Конь и добавил, — к сожалению. Если бы это было возможно, она бы давно это сделала, чтобы избавиться от меня. Я совсем не такой как твой дед, Марк. Став Абсолютом, я бы незамедлительно покинул этот мир, а не остался его спасать.

На долгую минуту повисло напряженное молчание. Я не сомневался ни в едином слове, которое говорил Коновницын. Боярин умеет ловко манипулировать другими и использовать недосказанность и полуправду, но прямой лжи его кодекс не позволяет.

Теперь я начинаю еще лучше понимать за что мой дед так уважал его.

И, получается, мой старик, действительно став Абсолютом предпочел остаться, а не уйти...

— Ты действительно веришь, что рай, о котором мечтала твоя община находится в глубоком астрале?

— Я знаю это, — не отводя взгляда сказал Коновницын с легкой грустью в голосе, — но сейчас важно не это, Марк. Мы уже начали снижаться, время поджимает. Ты должен еще кое-что узнать у лазурной энергии. Как только она выветрится из твоего организма, ты можешь умереть.

— Чего? — напрягся я.

— Внедряясь в твое тело, Лазурь видоизменила твои энергоканалы и астральную сетку под себя, не считаясь с последствиями для организма. Сейчас, твое поврежденное тело защищено лазурью, но как только ты останешься без нее, тебя накроет ломка и тело либо сможет адаптироваться, либо погибнет пытаясь.

— Не самая приятная перспектива, — лишь усмехнулся я, тщетно пытаясь оценить возможные повреждения заранее.

— Отнесись к этому серьезнее, Марк, — нахмурившись проговорил Конь, — Апельсин пережил ломку, только потому что каким-то чудом смог вживить частицу Лазури себе в источник. Но ни он сам, ни Тринадцатый, ни я не знаем, как именно он это сделал. Два других тела Тринадцатого которые пытались это повторить погибли. Мне знакомы еще девять «счастливчиков» кто умудрялся заполучить Лазурь, я не знаю, что с ними стало в итоге, но за последний век я не встречал никого из них.

Куда уж серьезнее. Пусть внешне я и смог сохранить полную невозмутимость, но внутри себя я уже прогнал все доступные мне варианты и успел прийти к единственному разумному выводу.

Забить и сконцентрироваться на предстоящем сражении. Какой смысл думать о последствиях выветривания Лазури, если в данный момент я не могу на них повлиять? У меня нет ни толковой информации, ни времени ее собирать.

Будем решать проблемы по мере их поступления, и сейчас самая актуальная из них успеть нагнать старуху вовремя и остановить ее. Пусть я и сказал, что лечу убить тварь, но сомневаюсь, что это вообще возможно сделать с существом, которое способно мгновенно телепортироваться.

Без Амулета матери я даже в Астрал уйти не смогу.

Но это вовсе не значит, что у меня нет идей как нивелировать ее преимущество. Только вот сработают ли они надо проверять на практике. От нетерпения мурашки пробежали по телу, а улыбка не сходила с лица.

С того самого момента как я ощутил себя бессмертным благодаря Лазури, мне не терпится пустить эту могущественную силу в ход. Увидеть лицо старухи, когда ее собственная сила обрушится против нее самой, вот о чем я могу думать сейчас.

Вот что важно.

А с ломкой разберемся потом. Если уж Апельсинчик нашел способ выжить, то я и подавно справлюсь.

— Да-да, — вздохнул я и мне в голову пришел единственный вопрос, который меня интересовал по этой теме, — сколько у меня времени?

— Зависит от того, как активно будешь использовать Лазурь и... — начал загибать пальцы и ходить вокруг да около Коновницын, но увидев мой взгляд тяжело выдохнул и сказал коротко, — неделя, максимум.

— Вполне достаточно, — удовлетворенно кивнул я.

Остаток полета мы провели в полной тишине.

Ледяной ветер протяжно завывал и разносил опавшую листву по лесу. Звук водопада эхом разносился по местности. Звуки птиц умиротворяюще звучали над головой.

Лишь едва слышное бормотание сгорбленного силуэта в мантии смело нарушать звуки природной гармонии в этой Карельской глуши.

Евгения Жукова с трудом разлепила глаза и с облегчением осознала, что смогла проснуться. Адский калейдоскоп кошмаров, который преследовал девушку каждый раз стоило ей закрыть глаза отступил и ему на смену пришла реальность.

Но и она сейчас была похожа на кошмар не меньше, чем ее сны.

— Где я? — недовольно выкрикнула девушка и попыталась встать.

Не получилось. Руки и ноги были связаны невидимой нитью, тело ныло от недавнего болезненного боя с этим ублюдком Марком, в котором...

В этот миг глубокие голубые глаза Евгении Жуковой округлились в приступе ярости, потому что она наконец вспомнила что произошло.

Вспомнила как она вместе с первым Оракулом ворвалась в секретное помещение боярского совета. Как она пыталась отобрать Амулет и в итоге была предательски парализована старой кошелкой, но нашла в себе силы нырнуть в астрал чтобы раз и навсегда покончить с Марком, который продолжал уничтожать все ради чего девушка так старалась, Марком, из-за которого погиб ее отец.

Собрав последние крупицы сил, Евгения нырнула в астрал и удачно оказалась за спиной ничего не подозревающего ненавистного брата. Но в последний момент случилось невероятное. То, что противоречило всему, что Евгения Жукова успела узнать. Астральный Страж ее Ордена защитил Марка.

Но все это меркло по сравнению с тем, что случилось потом. Первый Оракул, которого Евгения считала мудрейшим существом на планете, главным посланником воли Высших, объявила ее Орден предателями.

Орден, который пожертвовал всем. Бабушка Евгении не получила поддержки от совета и была брошена на произвол судьбы. Мать Евгении, которая отдала свою жизнь, чтобы предупредить остальных об опасности. И, наконец, сама Евгения, которая прошла через ад, спасаясь от Бориса Жукова и собственноручно разработала план по его уничтожению и успешно его выполнила.

И после всего, что ее Карельскому Ордену пришлось пережить, старая кошелка посмела назвать их предателями. После этого воспоминания Евгении обрываются, но кое в чем она была абсолютно уверена, первый Оракул нарушила одно из самых главных правил каждого Ордена — она подняла руку на своих.

Даже бессмертному первому Оракулу недопустимо подобное.

— Выходи, тварь, — прошипела Евгения тщетно пытаясь перевернуться и увеличить обзор, но тело не слушалось, будто парализованное, но целеустремленная девушка не сдавалась, — я знаю, что ты здесь. Я слышу мерзкий старушечий шелест.

Стоило Евгении Жуковой это сказать как все пространство вокруг накрыла тишина. Неестественная и пробирающая до глубины души. Казалось, будто весь мир замер в страхе перед существом, чей покой посмели потревожить.

— Помолчи, предательское дитя, — раздался позади девушки угрожающий шелест, — побереги силы, они тебе еще понадобятся.

— Обойдешься, чтобы меня заткнуть, придется убить, — ничуть не испугалась Евгения и продолжила попытки пошевелиться.

Ее страж был мертв, ее отец был мертв, амулет матери был в руках проклятого Марка, а дело Высших и служение Ордену, которому она отдала всю себя без остатка обернулось очередным предательством.

Девушке уже нечего было терять. Единственным шансом было уличить перед советом Оракулов старую кошелку в превышении полномочий. Что она вообще себе позволяет? Неужели даже госпожа первый Оракул на стороне врагов? Как она посмела даже подумать о том, чтобы убить ее Высшего.

От одной мысли об этом Евгению окутывала ярость, по своей силе перекрывающая ненависть к брату. Высший был не просто тем, чей сон Карельский Орден дал обет защищать. Высший был частью Евгении. Будучи последним членом Ордена, последние дни она особенно остро чувствовала связь с ним.

Размытые обрывки воспоминаний, заглушенные отголоски эмоции, стремления и мечты Высшего существа протекали сквозь Евгению вместе с лазурной силой ее Высшего. Она четко знала, что он настоящий и родной, даже будучи с ним не знакомой, она любила его всем сердцем.

И старая кошелка собиралась убить его и окончательно уничтожить Карельский Орден. Завершить то, что не смог даже Борис Жуков.

— Еще рано умирать, предательское дитя, ты мне еще нужна, — вновь пронзительно прошелестела первый Оракул, — сначала ты поможешь мне убить твоего Высшего, пока он не проснулся, но не переживай, потом ты отправишься вслед за ним, как и полагается верному последователю.

— Что ты такое говоришь... — от безысходности сменила тактику Евгения, — зачем тебе это? Когда остальные Оракулы узнают что ты нарушила кодекс...

— Ко-о-одекс, — мерзко посмеиваясь протянула первый Оракул, — глупое дитя. Кто думаешь писал этот кодекс?

Незримая подавляющая энергия сдавила Евгению с новой силой, причиняя невообразимые страдания, проникая в глубины мозга и лишая всякой воли.

От острого приступа боли у Евгении Жуковой не нашлось сил даже чтобы закричать. Ее тело изогнулось дугой, а из широко раскрытого рта доносились лишь хрипы.

— Я и есть кодекс, судья и палач, смертное дитя, — добавил оглушающий голос, — твоя работа повиноваться и делать то, что тебе велено. Смиренно прими свою судьбу, как сделал твой бесполезный отец и последние часы твоей жизни пройдут в спокойствии, а не боли.

— Отец... — со слезами на глазах выдавила из себя Евгения и поняла, что сковывающая сила ослабила хватку.

«Я в тебя верю, дочка». «Ты особенная девочка, Женечка». «Ты сильная, прямо как твоя мама».

Теплые фразы поддержки покойного Игоря Жукова всплывали в воспоминаниях Евгении одна за одной и растекались по телу приятным теплом.

Дышать становилось все легче с каждой секундой. Так продолжалось пока боль не отступила окончательно и Евгения Жукова вибрируя от ярости поднялась на ноги и обернулась.

— Смиренно прими свою судьбу и сдохни, — прорычала девушка в сторону замершего напротив нее сгорбленного силуэта и рванула в атаку.

Острый стремительный выпад Евгении Жуковой был до краев наполненный яростью и лишь считанные сантиметры не достиг цели. Первый Оракул не ожидала что смертное дитя сможет высвободиться из ее абсолютного контроля и на секунду замерла.

Этой короткой заминки и ослабленного после боя с Марком состояния первого Оракула вполне хватило чтобы застать старуху врасплох. Но врасплох не удалось застать ее Зеркального Стража.

Гигант в мгновение ока материализовался перед свой госпожой и без малейшего труда парировал удар. Для этого ему не потребовалось что-либо делать, кроме собственного физического проявления.

Остатки боевой астральной энергии Евгении Жуковой развеялись по ветру, а пополнить силы было неоткуда. Лазурного Стража, что был проводником ее силы уничтожил Марк, а астральное тело сейчас не откликалось на ее зов.

В этот миг Евгению Жукову как цунами накрыло всепоглощающее отчаяние. Девушка вдруг четко и ясно осознала, что осталась совершенно одна. В чужом мире. В чужом теле. Никто ей не поможет. Никто не придет на помощь. Нигде и никому она больше не нужна. Ни единой живой душе на планете.

Все ее усилия, бесконечные жертвы и жуткие страдания были зря. Вся ее жизнь прошла зря.

— Не переживай, дитя, — неспешно вылезла из-за могучей спины своего Зеркального Стража старуха и сочувственно покачала головой, — скоро все закончится.

— За что... за что... за что... — слабеющим голосом начала повторять обессиленная Евгения Жукова, нанося абсолютно бесполезные удары кулаком по Зеркальному Стражу.

Слезы безостановочно текли по ее щекам. Грудь сдавило от осознания собственного бессилия.

В этот же момент Первый Оракул размышляла над своими дальнейшими действиями долгих пять секунд.

Ошибаться ей было нельзя. Слишком многое стояло на кону. Первый Оракул поняла, что случившееся в лесу не было совпадением и каким-то образом жалкая смертная девчонка действительно способна сопротивляться ее технике абсолютного подчинения, пусть и сама этого не осознает.

Это все усугубляло.

Без помощи девчонки Первый Оракул не сможет подобраться к Карельской Аномалии. Спящий Высший не позволит. Лезть во владения другого Высшего изначально было опасной затеей, но из-за проклятой семейки Жуковых выбора у Первого Оракула не осталось.

Она не может позволить своему врагу проснуться. И раз она не могла управлять девчонкой и заставить ее сделать то, что она хочет, необходимо сменить тактику. Еще не все потеряно, ведь девчонка сейчас сломана и подавлена. А такими манипулировать проще всего.

— Это не твоя вина, дитя, — с едва уловимыми нотками теплоты внезапно проскрипела старуха и положила костлявую ладонь на плечо девушки, — ты безупречно сыграла свою роль и не могла ничего изменить. Благодаря твоей жертве все вернется на круги своя. Все что ты делала, было не зря.

Резкая перемена в поведении Первого Оракула отрезвили Евгению Жукову, она подняла взгляд и увидела в глубине бордово-голубых огоньков глаз ту самую бабушку, которая наставляла и растила ее будто собственную внучку.

— Ты помнишь... ты помнишь что произошло в моем мире... — не веря своим собственным словам прошептала Евгения Жукова и отстранилась на шаг, — но это... невозможно! Ваша память должна была синхронизироваться только после Сопряжения!

— Взору Высших не преграда расстояние между миров, дитя. И я, как смиренный посланник их воли, знаю все что знают они, — проворковала первый Оракул и стерла слезу с щеки Евгении.

— Получается... ты... ты знала, что мой отец достоин ступить в Лазурный город и не пустила его... ты знала, что это именно я устранила угрозу Бориса Жукова и все равно позволила совету обращаться со мной как с изгоем... как с мусором... ты знала, что мои слова про Марка правда и оставила меня одну! Не оказала поддержки!!! — начала распаляться Евгения.

Девушка прекратила без цели бить Зеркального Стража и тяжело дыша ждала ответов.

— Такова воля Высших, — якобы извиняясь развела руки в стороны первый Оракул, но этот ответ совершенно не понравился Евгении.

— Объявить мой Орден предателями тоже воля Высших?! Убить моего покровителя тоже их воля?! — перешла на крик Евгения.

— Да, — твердо и четко заявила первый Оракул без колебаний.

— Ты лжешь!!! — не веря своим ушам прокричала Евгения, — ЭТО ЛОЖЬ!

— Не нам с тобой судить волю Высших, дитя. Не ты обрекла свой Орден на смерть, а Борис Жуков. Ответь мне честно, дитя. Какое будущее у твоего Ордена? Ты ведь и сама чувствуешь, что не сможешь родить на свет следующего Оракула? Кровь Жуковых осквернила твое наследие. Без Оракула, рано или поздно Высший проснется и миру каким мы его знаем придет конец. Это ты хочешь оставить после себя? Этого хотела твоя мама? — каждое тщательно подобранное слово старухи впивалось в сознание Евгении мертвой хваткой.

Первый Оракул говорила именно то, что Евгения Жукова хотела услышать. Она знала девушку как никто другой в этом мире. Все ее слабости и идеалы на которых можно сыграть.

— Даже если так, — до крови закусив губу дрогнула девушка, — у меня еще много времени. Я что-нибудь придумаю... я уверена есть выход. Я найду его каким бы сложным он ни был... Как последний член Ордена я... я...

— Довольно страданий, дитя, ты уже сделала более чем достаточно, — проговорила первый Оракул и прижала девушку к себе, — Высшие нашли выход. Нам лишь нужно исполнить их волю, как и всегда. Борис Жуков желал разбудить твоего Высшего, чтобы заполучить его силу. Ради этого он был готов даже погрузить мир в Хаос, но ты остановила его. Именно ты. Однако рана, нанесенная этим богохульником, оказалась слишком глубока и начала гнить. Если не ампутировать ее, Борис Жуков победит. Я обещаю тебе, что после Сопряжения расскажу совету правду о твоем подвиге. Твой Орден останется в истории героями.

Евгения Жукова была в полной растерянности. На короткое время потеряв цель всей своей жизни, девушка отчаянно нуждалась в том, чтобы быть нужной. Слова первого Оракула логично объясняли все происходящее, звучали уверенно и идеально ложились в ситуацию.

Стоило поверить сладким речам старухи и вся ее жизнь, жизнь мамы и бабушки, вновь обрели бы смысл. Это все чего желала Евгения. Этого ей бы было достаточно. Больше всего на свете сейчас девушка хотела поверить словам старухи и сбросить со своих плеч этот непосильный груз что висит на ней всю жизнь... но только один факт мешал Евгении Жуковой это сделать.

Один факт одергивал ее от сулящего умиротворяющего чувства спокойствия. Если бы не этот факт, Евгения бы не задумываясь исполнила волю первого Оракула и умерла со спокойной душой. С чувством выполненного долга.

Отдала бы свою жизнь, если бы не голос Высшего, что внезапно прозвучал у нее в голове.

«Не верь ей».

Услышав его, Евгения Жукова одновременно осознала две вещи.

Первая — она больше не одна.

Вторая — ее борьба еще не окончена.

И главный враг ее Ордена сейчас стоит прямо перед ней.

— Что я должна сделать, госпожа? — склонила голову Евгения и сделала вид что поверила каждому лживому слову старухи.

— Ты же сказал мы снижаемся, — неодобрительно сощурился я, глядя на явно довольного собой Коновницына.

Боярин с ухмылкой на лице стоял, прижавшись плечом к проходу и кончиками пальцев придерживал цилиндр за край. Всем своим вызывающим видом Конь показывал, что не происходит совершенно ничего необычного.

— Так мы и снизились, — наигранно разочарованным голосом парировал Конь, — Знаешь, Борис действительно мало занимался твоим воспитанием. Ноль манер, уважения и благодарности. А ведь мы добрались до места куда быстрее и безопаснее чем бы ты смог без меня.

— По поводу безопасности я бы поспорил, — скривился я в очередной раз окинув взглядом мелькающие деревья в нескольких сотнях метрах под нами.

А если вспомнить что половину полета за штурвалом был бухой Апельсин, которого только пять минут назад сменил пилот, насильно выведенный из комы... Так себе стандарты безопасности у конских авиалиний, конечно. Три звезды максимум.

— И зря ты так думаешь. На территории Российской Империи сейчас находится как минимум четыре Оракула и в пять раз больше Стражей. И у всех одна единственная цель. Не пустить нас к Аномалии. Внутри самолета мы легкая цель, нас бы сбили на подлете к аэропорту.

— И ты решил импровизировать.

— Что ты, никакой импровизации, только чистый расчет. Окно для прыжка будет через минуту, готов? — не скрывая ухмылки сказал Коновницын и положил ладонь мне на спину.

Инстинктивно я пустил боевой поток в ноги и вжался в то место, где стою и только благодаря этому я не вылетел из самолета под давлением руки ублюдка в цилиндре.

— Ты же сказал минута, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживаясь чтобы не сломать улыбающемуся боярину руку.

— Какой-то ты напряженный, — проигнорировал мои слова Коновницын и приятельски похлопал меня по плечу.

От силы его хлопков защитные конструкты самолета жалобно затрещали.

— Еще раз так сделаешь и приземлимся прямо здесь. Ты, я, Апельсин, коматозник и твои драгоценные запасы алкоголя. Сделаем ставки что из вышеуказанного уцелеет? — не скрывая угрозы проговорил я и вцепился в Коновницына жестким взглядом.

Боярин прекрасно понимал, что я не блефую, но пару секунд все же потратил на раздумья. Слишком уж нравилась ему моя реакция. Нашел мое слабое место боязни высоты и наслаждается. Гребаный садист.

— Ладно-ладно, — разочарованно вздохнул Коновницын и перевел взгляд на Апельсина.

Оранжевый был ничуть не меньше, чем я удивлен происходящим, но, в отличие от меня, умудрялся сохранять спокойствие. Вот спокойно сидит в кресле пристегнутый, впившись когтями в подлокотники и перекрещиваясь.

— Пора, — приказным тоном сказал Конь, и мгновенным движением вырвал Апельсина из кресла, и как котенка за шкирку подтащив к выходу.

— Ээээ... че... аааа... харэ... босс, — невнятно начал сопротивляться Апельсин, даже не успев отреагировать.

— И ты туда же? — закатил глаза Коновницын, — мы же это уже тысячу раз делали.

— Че?! Когда?! То была телепортация!!! Это другое!!! — отнекивался Апельсин.

— Да почти тоже самое, — пожал плечами Коновницын и плотно прижал обе ладони к спине оранжевого.

Яркие разноцветные линии словно паутина окутали Апельсина и в тот же миг он словно ядро из пушки вылетел прочь.

— Может все-таки парашют? — риторически спросил я, когда добровольно подошел на тоже место, откуда только что катапультировали оранжевого.

Ледяной ветер обжигал лицо, без техник невозможно было дышать, а ноги прогибались под давлением. Вдалеке мелькали верхушки деревьев и на их фоне уже было едва заметно стремительно падающее оранжевое пятно.

Вместо ответа я ощутил глухой удар в спину и весь мир закружился перед глазами.

Не малых усилий мне стоило чтобы стабилизировать вращение и попытаться найти взглядом точку назначения. Не так просто обеспечить баланс в нескольких сотнях метрах над землей. Хорошо хоть не нужно тратить драгоценные запасы энергии на десяток связанных техник, чтобы не подохнуть в процессе падения.

Хотя, я даже не уверен, что доступного мне арсенала бы хватило чтобы пережить подобное. Гравитация штука страшная, человеческое тело слабое и хрупкое, даже если укрепить каждую клетку потоковой энергией, а летать одаренные пока не научились.

Вся надежда только на обещания Коновницына. Так себе гарант, конечно, но, с другой стороны, хотел бы убить, нашел бы способ попроще. Да и Лазурь в моем теле никто не отменял. Однако проверять свою неуязвимость прыжком из самолета на полном ходу в мои планы не входило, в лучшем случае я попусту растрачу половину драгоценной энергии, которая мне необходима для битвы со старухой.

От души прокричав все что я думаю про методы транспортировки гребаного Коня, я, наконец, перестал вращаться в воздухе будто волчок и первым делом отыскал взглядом внизу оранжевое пятно.

Разноцветные потоки Коновницына плотно окутывали мое тело вязким коконом, от которого вниз тянулась едва уловимая нить. Боярин обещал обеспечить нам с Апельсином не только гарантию безопасного приземления, но и его общую точку с погрешностью не больше метра.

Доверия у меня слова Коня вызывали мало, ибо я впервые в жизни слышал о подобных техниках, но спорить не стал. Как бы безрассудно все это не звучало, такой метод доставки действительно оказался самым быстрым.

Только вот с безопасностью Коновницын все-таки облажался. Сомневаюсь, что четыре яркие бордово-голубые вспышки на земле — это приветственный салют. Вспышки мощной чужеродной энергии стремительно уплотнились и образовали собой широкие столбы.

Что все идет совершенно не по плану Коновницына я понял, когда связующая наши с Апельсином «коконы» цветастая нить оборвалась, а самого оранжевого смело с траектории приземления бордово-голубой ракетой и утащило на запад. Своим падением я не управлял, но отчетливо ощущал как меня будто магнит тянет в самый центр между световыми столбами.

И ничего хорошего это не предвещало. Как бы хорошо Конь все не продумал, его просчитали.

Изменить точку приземления я уже не мог, а потому расслабился и сконцентрировался на том, что меня зависит. А именно анализе местности вокруг. С высоты я успел определить примерное местоположение Аномалии, а большего мне и не нужно. Чтобы бы меня ни ждало внизу, в таком состоянии как сейчас никто не сможет меня победить.

Чем сильнее мы приближались к Карельской Аномалии, тем ощутимее был ее зов. Даже закрытыми глазами я бы смог отыскать нужное направление, но, все равно, по привычке, во время падения, я подмечал ориентиры на местности.

Все, что могло мне помочь достичь цели.

И только когда я опустился ниже крон деревьев и рассмотреть что-либо вокруг стало стремительно невозможно, я соединил внутренние потоки и приготовился к бою. Кто бы меня там ни ждал, применять Лазурь я не собирался.

Каждая дарованная мне старухой крупица будет обращена против нее самой. На остальных ее шавок мне вполне хватит и собственных сил. Главное держать себя в руках, а то непослушная божественная сила сама начнет проявлять себя.

Я падал вниз с такой скоростью, что, на миг, мне показалось что никакой кокон не сможет полностью погасить удар о землю такой мощи, однако за двадцать метров до земли скорость падания начала снижаться.

За десять метров я уже мог без усиления зрения потоком рассмотреть окружающую местность.

За один метр до земли скорость падения снизилась почти до нуля и «кокон» полностью игнорируя гравитацию и законы физики медленно опустил меня.

Едва мои ноги коснулись земли, как цветной «кокон» тут же растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкое чувство тошноты, дезориентацию и противный непрекращающийся гул ветра в ушах.

Сущие пустяки по сравнению с тем, что прыжок с такой высоты должен был сделать со мной на самом деле. Ни переломов, ни повреждений, ни каких-бы то ни было затрат энергии. Доступный арсенал техник в запасе у Коня не перестает удивлять. Даже с родовым взором я понятия не имею как боярин смог добиться такого эффекта, и, наверное, никогда не пойму.

— Так ты и есть тот самый дерзкий мальчишка, — прервал мои мысли свистящий голос, — какая удача!

Я поднял взгляд и увидел в пяти метрах перед собой высокую худую фигуру в знакомой темной мантии. Из-под широкого капюшона на меня смотрели вертикальные, будто у кошки, огоньки глаз.

— Жуков Марк Игоревич, очень приятно, — представился я с полупоклоном.

— Действующий Оракул Пятого Западного Ордена, — внезапно поклонилось в ответ существо в мантии и стянуло с себя капюшон, — но можешь звать меня просто Квин.

Передо мной предстало утонченное женское личико с острыми как бритва скулами, узким подбородком и обжигающим взглядом. Первое впечатление Пятый Оракул оставляла совершенно не такое, как ее госпожа.

В отличие от морщинистого существа, похожего на саму смерть, Квин выглядела вполне себе человечно, если не обращать внимание на вертикальные светящиеся чистой энергией кошачьи зрачки.

В остальном, отличить от человека существо передо мной было сложно. Гладкая белая кожа, длинные золотистые волосы, извивающиеся причудливыми спиралями. Оракул стояла передо мной гордо выпрямив спину и сложив руки в замок перед собой. Длинные тонкие пальцы были украшены спиралевидными кольцами, а ногти окрашены в оттенок синего, который идеально, вплоть до полутона совпадал с цветом внутреннего потока существа.

Он был куда мягче и светлее, чем грубая Лазурь Первого Оракула. Цвет потока девушки напоминал ясную Небесную гладь. Такой же легкий и безмятежный, как и взгляд Пятого Оракула, что был устремлен на меня.

Но даже не смотря на него, я сразу понял, что легкой прогулки не будет. Все пространство вокруг по какой-то причине было пропитано Небесной энергией Пятого Оракула. Каждая травинка, дерево и лепесток.

К нашему приходу явно готовились.

— Квин, — посмаковал я, тщательно прощупывая взором Пятого Оракула, — красивое имя.

— Спасибо, — благодарно кивнула девушка, — Мне тоже нравится. Досталось от матери. А от меня перейдет к моей дочери, — зачем-то похвасталась Пятый Оракул и кокетливо улыбнулась, — не очень вежливо вот так открыто пялиться на даму. Я полагала вы из знатной семьи.

— Да бросьте, — наигранно улыбнулся я в ответ, медленно шагая по дуге вокруг Оракула, — Жуковы — это варвары, что умеют лишь махать оружием. Этот густой грязный лес подходит мне куда больше, чем высокие дворцовые залы. Чего не скажешь о вас.

— Соглашусь, — недовольно поморщила носик Квин, — я предпочитаю проводить время наедине с мужчинами иначе... и в другой обстановке.

— Тогда мы можем прийти к пониманию, — сделав резкий шаг навстречу Оракулу твердо сказал я.

Личико Квин озарила короткая вспышка удивления. Она не отступила, а с любопытством наблюдала как я широкими шагами оказался вплотную перед ее лицом. Жар дыхания Оракула обжег шею. В нос ударил чарующий аромат элитного парфюма. Нежная морская волна с нотками феромонов и щепоткой смертельного яда.

Весьма высокоуровневого. Один вдох смертелен даже для Гения. Не заметь я его и не заблокируй ему доступ в тело заранее, я в тот же миг оказался бы во власти Пятого Оракула, на что она явно и рассчитывала, подпуская меня так близко без сопротивления.

Мы оба знаем, что Лазурь бы спасла меня от смерти, но несколько часов Квин бы для своей госпожи выиграла. Видимо это и есть ее главная задача.

Задержать меня. Дать Первому Оракулу время закончить задуманное.

Соблазн свернуть тонкую змеиную шею Квин прямо сейчас был велик, но она этого ожидает и без труда успеет уйти от удара. Нет. Нельзя идти у нее на поводу. Самым действенным сейчас может быть только эффект неожиданности.

И единственный шанс его использовать я еще не утратил.

— И что же ты предлагаешь? — прошептала мне на ухо Квин.

Она прекрасно поняла, что я заметил ее яд и он не сработал, но старательно продолжала делать вид, что ничего не произошло.

— Шанс уйти в целости, — тихо ответил я, не отводя взгляда от пульсирующих небесно-бордовым цветом глаз и медленно провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, — мне нужна только старуха и ее Зеркальный дружок. Лишние жертвы ни к чему.

Яд излучал не только аромат Пятого Оракула, но также все ее тело, одежда, деревья вокруг и даже воздух, которым я дышал. Коснувшись лица девушки по собственной воле я дал Квин ясно понять, что не боюсь ее. Ведь максимальная концентрация яда была именно на ее коже.

Кроме этого, все живое и мертвое вокруг содержало в себе микроскопические, но крайне плотные энергетические частицы Небесного цвета.

Смертельные частицы.

Их свойства менялись ежесекундно. Словно аура Вельяминова, все пространство вокруг меня пыталось пробить мою защиту и найти слабое место. Проникнуть в мое тело и если не уничтожить его, то хотя бы парализовать.

Только действовала Квин не так грубо, как аура дохлого боярина, а тонко, изысканно, элегантно. Будто невидимая змея медленно окутывала меня со всех сторон как жертву и мысли не помышляя о том, что я смогу выбраться из ее лап.

— Наивный, наивный, мальчик, — хищно сверкнула глазами Квин, — разве охотнику пристало сбегать от загнанной в угол жертвы?

Надо отдать чертовке должное. Моих собственных сил едва хватает, чтобы сдерживать давление ее подавляющей мощи. В отличие от Вельяминова, Квин сама контролирует свою ауру и энергию Высшего, что делает ее атаки опаснее и точнее.

Хотя, если быть точнее, контролирует она Стража, что ей управляет.

Ведь обычные Оракулы не способны управлять в нашем мире энергией своих Высших напрямую.

— Как пожелаешь, — пожал я плечами и отскочил на три метра назад.

Взгляда от Квин я по-прежнему не отводил, но только что техника сканирования обнаружила в двадцати семи метрах к северо-востоку отсюда цель, которую я искал все это время.

Это правда что убить Оракула тяжело. Практически невозможно. Мгновенная телепортация безо всяких условий делает тварей неуловимыми. Чего не скажешь об их Стражах.

Я не глядя метнул кинжал, заряженный убийственной дозой моего боевого потока. Он словно молния пробил насквозь несколько деревьев и остановился лишь когда вонзился в голову невидимой цели.

С глухим звуком мертвое тело с тонкой спиральной татуировкой на шее рухнуло на землю утратив маскировку, а на искривившемся в ненависти лице Квин не осталось и следа от былой высокомерности.

— Один есть, — оскалился я и в тот же миг из-за неожиданной смерти своего собрата еще три Стража опрометчиво выдали свое местоположение.

И это меня Квин смела называть наивным. Ничто не скроется от взора Жуковых. Мгновением спустя три кинжала уже летели с идеальным упреждением по новым целям.

Я был абсолютно на сто процентов уверен в своей меткости, отточенной до совершенства.

Используя отработанную до автоматизма технику подвязки и контролируя всю траекторию в процессе полета техниками стабилизации и ускорения, я никогда не промахиваюсь. Стоит соблюсти все предварительные условия и цель будут неизбежно поражена.

Но именно сейчас, по неизвестной мне причине, все три кинжала не достигли целей. Ладно один, маловероятно, но можно поверить. Промазать два, это что-то на грани фантастики. Но чтобы все три прошли мимо цели. Если бы кто-то еще полтора месяца назад рискнул бы в лицо сказать что я промахнусь своим коронным приемом трижды... за такое оскорбление чести и достоинства я бы мог и убить.

И вот это произошло на самом деле.

Крайне неприятный сюрприз. Все-таки Стражи-марионетки тоже кое на что способны и мгновенно извлекли уроки из бесславной смерти своего собрата.

Больше всего меня напрягало, что даже с родовым взором Жуковых я понятия не имел каким именно способом Стражи умудрились избежать смерти. Единственное что я мог сказать наверняка, их энергетический след, по колебанию которого я и обнаружил невидимых ублюдков, резко ослабел, но не исчез полностью.

Значит, не телепортация.

Я недовольно скривился от недостатка информации и вынужденно вернул взгляд на изучающую меня злобным взглядом Квин. Даже после смерти своей марионетки, Пятый Оракул не стала разрывать дистанцию или, наоборот, атаковать.

Вместо этого хитрая змея старательно изучала каждое мое движение и действие. Тварь из расчётливых и осторожных. Не самый приятный тип врага.

— Досадно, — внешне подавив гнев подала свой странный свистящий голос Пятый Оракул и манерно закатила глаза, — попался аристократ, который совсем не умеет обращаться с дамами. Таких я не люблю.

— С теми, кто пытается меня убить я предпочитаю общаться действиями, а не словами, — улыбнулся я, продолжая сканировать местность.

Эффект неожиданности позволил мне точно определить количество засевших в засаде врагов и устранить одного, правда без какой-либо информации о силе или способностях оставшихся. Не густо. Хотелось извлечь больше выгоды и заставить Пятого Оракула раскрыть передо мной побольше карт о своих возможностях, но имеем то, что имеем.

— Убить? Кого убить? — похлопала удивленными глазками Квин, — Мои Дети просто играли в лесу в прятки. Они любят играть. Не переживай, с тобой тоже поиграют.

Пятый Оракул не сказала ни единого слова про Яд или аномальное энергетическое поле вокруг, делая вид что ничего этого не происходит. Если таким образом она пытается ослабить мою бдительность, то совершенно зря.

Это не сработает.

Пусть Квин и не говорит, я и без слов способен анализировать ситуацию так, как никто не способен в этом мире. Взор Жуковых видит все.

Чувство направления будто взбесившийся компас вертелось в моей голове и этому могло быть только одно логичное объяснение. Окружающее пространство вплоть до последней частицы подконтрольно Пятому Оракулу.

Поэтому мне так сложно обнаружить ее Стражей, и это при том, что разведка всегда была моей сильнейшей стороной. А чаща леса куда я метнул кинжалы хоть и незначительно, но изменилась относительно того, что я видел пока приземлялся.

Квин умеет и любит играть со своими жертвами. Идеальная кандидатура чтобы задержать меня. Старуха хороша. Понимает, что голой силой меня не сдержать.

Но все же тварь меня недооценивает, если считает, что подобные уловки способны остановить меня надолго. Да, из-за искажений в пространстве мне сложно определить верное направление, однако, выход всегда есть.

И стоя на месте я его не найду.

— Тогда им стоит прятаться лучше, — хмыкнул я и пулей сорвался с места.

Я все еще не знал где именно затаились невидимые Стражи, но это было и не важно если я смогу сбежать из охотничьих угодий этой змеи. Во время приземления я заметил родовым взором четыре энергетических столба образующих квадрат. Уверен, если выбраться за пределы периметра этого квадрата, чувство направления вернется в норму.

— Глупец, тебе не найти выход, — донеслось позади, но я даже не обернулся.

Карельская Аномалия находилась на северо-западе от точки приземления, туда я и побежал. И плевать если Квин подменит пространство и сделает так, что я выбегу не в ту сторону. Моя первоочередная задача покинуть опасную область, огороженную столбами, а для этого вполне достаточно бежать строго прямо.

Выбравшись из ловушки, я быстро скорректирую курс избегая территории Квин и ее невидимых Деток.

По одному взгляду на Пятого Оракула было понятно, что на создание столбов и насыщение внутреннего пространства своей силой, она истратила почти все запасы своей энергии и вне периметра столбов угрозы для меня не представляет.

Играть в догонялки с Оракулом на ее территории это терять драгоценное время и силы, а этого я позволить себе не мог.

Я двигался на пределе возможного и мозг едва успевал обрабатывать окружающую информацию, позволяя ловко лавировать между деревьями, камнями, корнями, неровностями, ямами, кустарниками и холмами, постоянно появляющимися у меня на пути.

Надо признать, Квин оказалась способна довольно быстро трансформировать пространство вокруг. Никогда не видел ничего подобного вне искусственно созданного пространственного кармана, но и этого недостаточно, чтобы задержать меня.

Я будто поезд пер напролом, силой прорубая себе путь где нужно, корректируя направление на ходу.

И без применения Лазури я сейчас был на пике своих сил и даже больше. Энергии внутри меня было столько, что сам Борис Жуков позавидовал бы. Моим единственным ограничителем было слабое не привыкшее к таким нагрузкам тело, но благодаря Лазури и оно сейчас было способно выдерживать любые перегрузки, не расходуя при этом ни единой крупицы Лазурной энергии.

Квин не стала меня преследовать телепортом, а вот незримое присутствие ее Стражей-марионеток я ощущал затылком, хоть и не мог уверенно определить их точное местоположение.

Насколько же просто удалось избежать затяжного боя и это без затрат сил и каких-либо повреждений. Настолько просто, что даже не интересно. Если остальные члены совета Оракулов такие же прямолинейные, то Конь явно преувеличил их силу и давно мог расправиться самостоятельно со своими обидчиками. С его то возможностями.

На первый взгляд Конь смотрелся куда более грозным противником, чем эта ядовитая дамочка.

Ощущение присутствия Стражей-марионеток слабело с каждой секундой. Ребятам даже в столь благоприятных условиях на своей земле не хватало скорости чтобы поспеть за мной. И я их не виню. Ни один известный мне одаренный не смог бы сейчас за мной угнаться, порвал бы себе все мышцы и заработал остановку сердца.

А в сути своей Стражи такие же смертные как и мы.

Плотность Небесных частиц вокруг снижалась с каждым пройденным метром. Удерживать верное направление не смотря на преграды удавалось легко благодаря трем кинжалам, что я пустил вначале.

Техника подвязки, которую я применил, брала за ориентир высокую концентрацию Небесной энергии Пятого Оракула и когда ее Стражи-марионетки умудрились уклониться, я подкорректировал направление и указал им новую цель, отвечающую заданным параметрам.

Один из столбов. Тот, что располагался ближе всего к Аномалии на Северо-Западе. Пущенные мной кинжалы выполнили задачу и вонзились в нужный столб без проблем, и именно они и являются сейчас моим ориентиром.

Каждый из них содержит частичку моей энергии и служит мне сейчас маячком. Что бы Пятый Оракул ни творила с местностью и как бы ни пыталась меня запутать, у нее ничего не выйдет.

Так, я, петляя то влево, то вправо, на самом деле бежал строго прямо к искомому столбу. Такой вот парадокс.

Правда есть одна вещь, которая начала напрягать меня пару мгновений назад. Находясь в полете, я видел расстояние до границы периметра и учитывая мою скорость передвижения я уже должен был до нее добраться, даже с учетом заминок и витиеватого пути...

С этой мыслью я выскочил на небольшую опушку, ту самую опушку, на которой я приземлился. На ее окраине, на том же самом месте, ровно там где я ее и оставил, со скучающим видом стояла высокая худая фигура в мантии.

— О! Ты вернулся! — увидев меня оживилась Квин самодовольно сверкнув глазами, — Напомни, на чем мы там остановились? Ах да, — улыбнулась Пятый Оракул, — Забыла сказать, пока мои Дети с тобой не наиграются, тебе отсюда не уйти.

В ту же секунду четыре точки на теле отозвались локальными вспышками боли. Инстинктивно я отпрыгнул немного влево и ушел перекатом, озираясь по сторонам в поисках врага, но ничего не увидел.

Ни усиленным зрением, ни родовым взором, ни бесперебойно работающей сканирующей местность техникой. Даже инстинкт и тот молчал.

— Раз уж так просишь, придется поскорее убить остальных и закончить игру самому, — хмыкнул я, сохраняя невозмутимое выражение лица, но ситуация оказалась куда хуже, чем я предполагал.

Вспышки боли, которые я ощутил это четыре атаки, пробившие мою потоковую броню. Всего одновременных прямых попаданий по мне невидимой даже моему глазу техникой было не меньше двадцати. Совершенные единовременно, они перегрузили мою потоковую броню и в четырех местах она не выдержала и от смерти меня спасла лишь Лазурь.

Сотни драгоценных Лазурных частиц в мгновение ока растворились и исчезли, нивелировав летальный урон.

Расслабился ты Марк. Забыл кто находится перед тобой. Поверил, что все идет как по маслу и ты легко переиграл тварь. Однако это правдиво лишь отчасти. О какой бы легкой победе я ни думал, в действительности я не ослаблял бдительности ни на мгновенье и это делало ситуацию еще более плачевной.

Каждое попадание было смертельным. Я должен был умереть четыре раза, и даже так, я понятия не имею чем и как именно Квин атаковала. Давно я не испытывал на себе настолько подавляющего преимущества врага. Со времен спаррингов с дедом, пожалуй.

Даже битва с Первым Оракулом не вызывала таких чувств. Неужели это потому что старуха не использовала своих Стражей?

— Прости. Моим Детям редко выпадает шанс поиграть, а играть они очень любят. Как и я. Ты не осознаешь, мальчик, насколько ты ценный экземпляр. Сила Первого Высшего внутри тебя не скована никакими ограничениями, необузданная, чарующая, чистая, — с придыханием говорила Квин закатив глаза, — побыстрее говоришь? Не смеши меня. В этом месте наша игра покажется тебе вечностью, и я сполна наслажусь каждой ее секундой, — на этом моменте Пятый Оракул широко распахнула глаза и вызывающе вскинула руки в стороны, — ПОКАЖИ МНЕ ВСЕ НА ЧТО СПОСОБНА ЕГО СИЛА! ПОКАЖИ МНЕ ЕЕ МОЩЬ И СЕКРЕТЫ! НЕ СТЕСНЯЙСЯ! НАПАДАЙ! ИСПОЛЬЗУЙ ВСЕ ЧТО У ТЕБЯ ЕСТЬ!

Свистящий невероятно громкий голос заполонил все пространство вокруг. От его безжалостного подавляющего натиска голова едва не лопнула, сознание поплыло, а тело пробила дрожь.

Мысли спутались, плана боя против Квин и ее невидимых Стражей-марионеток у меня не было до сих пор. Единственное что я знал наверняка, это то, что пока я двигался, я был в безопасности.

И я побежал.

Но на этот раз я побежал не от Квин, а наоборот.

Стремительный рывок и все расстояние между нами растаяло за считанную долю секунды. Я отчаянно желал ускориться и Лазурь покорно отозвалась на мой зов.

Перед Квин я оказался так быстро, что она даже не успела удивиться. Зажатый в правой руке кинжал я устремил в змеиную шею, именно там располагался главный энергетический узел Квин.

Звон в ушах перекрыл такой приятный звук разрываемой плоти.

— Тц, — недовольно хмыкнул я и облизнулся, — в следующий раз прицелюсь лучше.

Квин ожидаемо использовала свой телепорт Оракула, но скорость реакции немного подкачала. Мой черный кинжал оставил глубокую царапину на гладкой бледной щеке девушки.

Яркая алая кровь сочилась из раны и пузырилась от соприкосновения с ядом на теле Квин, но это прекратилось спустя две секунды. Пара сотен Небесных частиц, что были повсюду разбросаны вокруг, внезапно покинули свои места и устремились залечивать ранение хозяйки.

Как я и думал. Сражаться в этом месте концентрации враждебной энергии плохая затея. Тварь готовилась к затяжной битве.

— Следующего раза не будет... — прошипела Квин и ошарашенно провела пальцами по затягивающейся царапине, будто не веря, что я действительно смог ее ранить.

Как глупо тратить свое внимание и занимать ведущую руку такой ерундой, находясь в пылу сражения. Сражения со мной. Привыкла играть со слабаками не способными дать сдачи. Разбаловалась совсем.

Ну ничего, я ей покажу, что такое настоящий бой насмерть.

Выждав момент, когда Квин на долю секунды отвела взгляд, и позволила своим мыслям переключиться, я вновь сорвался с места.

На этот раз у цели я оказался еще быстрее чем в прошлый. Мозг и тело начали привыкать к использованию Лазури. Точку для удара я выбрал заранее, нижнее ребро под правой рукой, которую так опрометчиво Квин поднесла к щеке, сделав себя уязвимой.

Однако скорость реакции Пятого Оракула неожиданно возросла. Ее кошачий взгляд поймал меня буквально в тот же миг как я преодолел первый сантиметр расстояния между нами, и я бы ни за что не смог нанести такой же удар как и в первый раз.

В обычной ситуации заметив меня заранее Квин бы успела использовать телепорт. И она попыталась сделать это сейчас, но не смогла.

От души насладившись, как полный уверенности взгляд Пятого Оракула стремительно наполняется отчаянием, я подскочил к ней вплотную, и, одним ударом, раздробил ребро вместе с одним из трех самых насыщенных энергоканалов в теле Квин.

Понадеявшись на свой телепорт, Пятый Оракул даже не заметила, как через царапину на щеке я запустил ей в источник свою частицу и применил одну из допросных техник, которым еще в моем мире меня обучила розовая фурия Василиса Богданова.

Техника довольно простая и в допросах применяется обычно в комбинации с другими, но мне сейчас было вполне достаточно и ее базового эффекта. Она одноразово блокирует сигнал, идущий от мозга к телу, на короткий миг разрывая течение энергии в теле.

Брешь создается маленькая и любой заурядный одаренный легко восстановит ее.

Однако, именно этого короткого мига мне и хватило. Телепорт, на который Пятый Оракул всецело опиралась, не сработал, и Квин согнуло от пропущенного удара.

Само тело Квин не имело дополнительной защиты, а повреждения от моего удара убили бы обычного смертного.

Но Пятый Оракул не обычная смертная. Пропустив болезненный удар, Квин вскрикнула от боли и со второй попытки смогла телепортироваться в сторону от меня.

— Ты... тыы..ы жалкий мальчишка! КАК ТЫ ПОСМЕЛ?! — больше с обидой чем со злостью вскрикнула Квин и вздернула руки.

На этот раз десятки тысяч Небесных частиц потянулись изо всех сторон, чтобы восстановить повреждения Пятого Оракула, но и плевать.

Теперь инициатива на моей стороне.

Останавливаться на этом я не собирался. Пятый Оракул слишком опасна и сильна. Настолько сильна, что это и является ее главной слабостью. Всю жизнь она играет со своими жертвами с позиции Охотника и даже мысли не допускает, что сама может стать жертвой.

За свои тридцать лет я столько раз видел, как из-за недооценки противника погибали действительно сильные одаренные. Забывали, что все мы смертны и уязвимы и совершенно не важно какой у тебя ранг.

На поле боя любая ошибка может стать фатальной. Даже Архимаг и Магистр могут погибнуть от руки обычного Воина.

А я далеко не обычный Воин.

— Сама же попросила не сдерживаться, — пожал я плечами в ответ, хрустнул пальцами, размял плечи, мысленно составляя маршрут грядущего цикла атак, — что ж, продолжим, — тихо добавил я и сорвался с места.

На этот раз Квин не стала стоять на месте и заранее использовала телепорт, но я достаточно изучил местность и мимику Пятого Оракула, чтобы предсказывать больше половины точек ее появления.

Я прекрасно знал, что змея не может уйти из своего логова, окруженного столбами, и это делает ее прыжки очень ограниченными. Заранее просчитывая наиболее удачные места для прыжков, я с упреждением атаковал наиболее вероятное место и бумерангом посылал три оставшихся кинжала по остальным.

Квин больше не говорила.

Времени и сил болтать у Пятого Оракула попросту не было. В ее вертикальных Небесно-бордовых зрачках не осталось ни ярости, ни надменности, ни даже обиды. Их сменила полная сосредоточенность.

Пятый Оракул наконец то поняла, что еще пару-тройку таких же точечных ударов по своим энергетическим узлам она может и не пережить, и, чтобы выполнить указ своей госпожи меня задержать, Квин придется очень постараться и не сдохнуть раньше времени.

Наша игра в салочки непрерывно продолжалась без малого пять минут. Реакция Пятого Оракула поражала, но с каждой попыткой я все ближе подбирался к цели.

Пропущенный выпад и Квин сломала свое изящное запястье, блокируя мой удар.

Еще один и глубокая рана рассекла ей плечо.

Третий и пришлось тратить частицы на восстановление вывиха ступни.

Квин хватало только на то, чтобы уходить от моих ударов. О контратаке она даже не помышляла. Я не давал твари продохнуть ни секунды. Только так я имел шансы на победу.

Осознав, что моя скорость только растет по мере привыкания к ее движениям и Лазури в теле, Квин расширила область прыжков и стала пятиться глубже в лес, но при этом старалась не терять меня из виду.

И тут я сообразил, что без зрительного контакта Квин не способна подменять пространство и, если она просто прыгнет телепортом на границу своего периметра, мне ничего не помешает воспользоваться моментом и вырваться из ловушки.

А этого Пятый Оракул себе позволить не может.

Осознав это, я еще больше нарастил темп и, наверное, на миллионную попытку атаки все факторы сошлись воедино.

После очередного промаха, я приметил идеально расположенную толстую ветку дерева в трех метрах над землей и подпрыгнул туда.

Пустил перед собой сгусток воздушных частиц стабилизировав положение, обхватил ствол дерева левой рукой, перенес центр тяжести, и, разогнавшись вокруг ствола как волчок, выставил ногу для удара.

Я, понял, что наконец-то попал еще до того, как Квин появилась на этой самой ветке. Инстинкт, который в этом странном месте наотрез отказывался работать адаптировался и подал знак.

Наверное, именно благодаря инстинкту и внутренней уверенности в успехе удар дополнительно без моего ведома был усилен Лазурью.

После дерзких слов Квин мне действительно захотелось показать твари на что я способен и мысли о том, чтобы сдерживаться и не тратить Лазурь отошли на второй план.

С самого начала боя я понял, что нельзя недооценивать силу существа, стоящего передо мной.

Именно поэтому я первым делом и попытался избежать боя на ее территории. Но раз уж не смог и пришлось драться, то сдерживаться в бою насмерть будет только глупец.

Мгновение и хруст пробитого черепа эхом разлетелся по лесу. Сильнейший удар, на который я только был способен пришелся аккурат в висок появившейся буквально из воздуха худой женщине в мантии и ее тело метеоритом обрушилось на промерзлую землю Карельского леса.

Иллюзий о легкой победе я не питал и тут же устремился следом чтобы добить врага, но как только я приземлился, то увидел, что вбитое в землю на полтора метра тело принадлежит не Квин.

— Какого... — спохватился я, но было слишком поздно.

Град энергетических стрел обрушился на меня со всех сторон. Вспышки адской смертельной боли сменяли друг друга. Тварь подловила меня и вложила в эту атаку все что могла. Я чувствовал, как Небесные частицы стягиваются отовсюду в эту точку и обрушивают на меня все новые и новые стрелы.

Сотни. Тысячи.

Уже за пару секунд я сбился со счета сколько раз должен был умереть. Лазурь спасала мое тело, не позволяя ему умереть, но ее запасы в моем теле таяли на глазах.

Чтобы загнать меня в ловушку так чтобы я ничего не заподозрил и даже умудриться обмануть мой инстинкт, Пятый Оракул пожертвовала одним из своих Стражей и подставила его под мой удар.

На тело что я срубил с ветки ударом ноги была наложена иллюзия, но оно должно было быть реальным, чтобы я поверил.

Я должен радоваться, что прикончил вторую драгоценную марионетку из четырех, но сложновато найти позитив в происходящем, когда смертельные энергетические стрелы разрывают тебя на кусочки.

Похоже Квин решила поставить на кон со мной все и выслужиться перед своей госпожой. Похвастаться что ей не просто удалось меня задержать, но и лишить всей Лазури в теле.

Каждая «смерть» на короткий миг вызывала паралич мозга и тела. Лазурь спасала от смерти и восстанавливала жизненные функции, но не сразу, а с задержкой. И этой короткой задержки хватало, чтобы я не мог пошевелиться и беззащитно принимал все новые и новые стрелы, запуская цикл заново.

Отказывающийся соображать мозг нашел решение только через несколько мучительно долгих секунд, казавшихся целой вечностью. Я смог мало-мальски сконцентрироваться и применил бесконтактную технику подмены.

Твердая промерзлая земля под одной из моих ног обмякла, и ступня провалилась в болотистую жидкость. В этот же момент часть стрел прошли мимо жизненно важных органов и контроль над телом вернулся.

Левая нога подчинилась приказу, и я стремительно выпрыгнул из опасной зоны, подметив в полете, где именно находится Квин. Скорректировал положение тела в воздухе, пустил мощный пучок энергии в правую руку и оттолкнулся ей от покрытого мхом огромного валуна.

Цикл смертей изрядно потрепал мой внутренний источник и пришлось более тщательно перебрасывать боевой поток по телу. Техникой подмены, одновременно с болотом я преобразовал небольшую область перед собой и сгенерировал туман.

Увидеть что-либо вокруг было решительно невозможно. Но визуальный контакт с тварью мне был и не нужен. Я чуял ее. И без родового взора я четко знал где именно стоит тварь.

От валуна я долетел до точки еще раньше, чем новая партия стрел обрушилась на туманную область, где я был пару мгновений назад. Я двигался на чистых инстинктах и предугадать мои действия не смогло бы ни одно существо на земле.

Даже гребанный Пятый Оракул.

Как только моя выставленная вперед левая рука нащупала горло Квин, я вложил в пальцы всю энергию что у меня была и одним движением переломил ей шею.

Ледяной встречный северный ветер безжалостно колыхал деревья и изрядно усложнял и так нелегкий путь по пересеченной местности Карельской глубинки. И мощь штормового ветра лишь нарастала с каждым часом.

Мелкий горизонтальный дождь словно тонкие иглы больно впивался в тело.

Плотный туман опустился на землю непроходимой завесой.

Дикий лес и сама окружающая природа как бы намекали что тут совершенно не рады нежданным гостям.

Евгения Жукова чувствовала нарастающую в воздухе враждебность, но продолжала послушно идти следом за низкой сгорбленной старухой в темной мантии. По какой-то причине Первый Оракул не использовала телепорт и уже целых два часа они вынуждены двигаться пешком.

У Евгении были догадки почему старуха так делает, но она оставила их при себе и за весь путь она не проронила ни слова. Вместо этого, девушка наблюдала за Первым Оракулом и пыталась понять, что она замышляет. А главное, попытаться понять, как ей помешать и спасти своего Высшего.

Стоило Евгении Жуковой услышать величественный голос своего Высшего, как главной и единственной целью ее жизни стало спасение его от надвигающейся опасности. Все остальное резко отошло на второй план.

Даже ненависть к Марку.

Девушка знала, что только она способна спасти своего Высшего. Как последний член Ордена, она обязана сделать это любой ценой.

Любым способом.

Ради этого Евгения Жукова была готова на все.

Но ей критически не хватало информации. В отличие от настоящих Оракулов, прошедших инициацию, Евгения получила от своей матери лишь обрывки воспоминаний прошлых жизней и подавляющее большинство из них были связаны с Борисом Жуковым, которого мать Евгении искренне считала главной угрозой миру.

Поэтому сейчас Евгения Жукова даже предположить не могла как старуха собирается убить ее Высшего. Возможно ли это на самом деле? Что для этого требуется? Наверняка убить Высшего не самая простая задача, требующая тщательной подготовки и титанических усилий. Но каких именно? Как помешать старухе это сделать?

Евгения не знала ответы на эти вопросы и продолжала играть покорную девочку и наблюдать, выжидая момента.

— Пришли, — прошелестела старуха и остановилась.

Не поворачивая головы, Первый Оракул медленно и осторожно вытянула свою костлявую руку ладонью вперед.

Ничего не происходило ровно до того момента пока морщинистая когтистая ладонь не уперлась в невидимую стену. Воздух и земля вокруг тут же угрожающе завибрировали. Порывистый ветер усилился двукратно.

Первого Оракула с ног до головы окутало ощущение надвигающейся угрозы и страх, как пиявка впился в сознание и вызвал оцепенение.

На миг, под влиянием энергии защитного барьера чужого Высшего, старуха ощутила бессилие, но волевым усилием отогнала лишние чувства и устояла на ногах под невероятным давлением.

Однако пройти сквозь незримый враждебный барьер пытаться не стала.

Евгения Жукова стояла в двух метрах позади и завороженно наблюдала за происходящим. Подавляющая сила защитного барьера не пугала ее, а наоборот, вызывала благовение. Энергия, окутавшая все вокруг, казалась такой родной и знакомой, будто ее собственная.

Взгляд на лес, который еще минуту назад казался таким чужим и враждебным, вызывал чувство теплоты и уюта. Чувство, будто ты дома.

И это не смотря на то, что пусть Евгения Жукова и была наследницей Оракула и последним членом своего Ордена, она толком не была в Карелии. В, казалось бы, своих владениях.

В своем мире девушка не бывала в здешних местах из-за Бориса Жукова. Боясь, что всемогущий Абсолют обнаружит ее, Евгения Жукова крайне редко выбиралась за пределы Лазурного города.

Единственного места на земле, в которое Борис Жуков не мог попасть.

— И правда пришли, — облегченно выдохнула и не смогла сдержать улыбки Евгения, — домой. Неужели я действительно дома...

— Как ты себя чувствуешь, дитя? — сощурилась Первый Оракул.

— Умиротворённо, — легко нашла ответ Евгения Жукова и сама не заметив этого пошла вперед.

Дом казался ей таким близким. Каждая травинка, лепесток и деревце ощущались ей такими знакомыми и родными, будто она всю жизнь тут прожила.

Однако, как только девушка приблизилась к барьеру, то сразу уперлась в костлявую руку Первого Оракула, преградившей путь. Вспышка чужеродной подавляющей энергии снова окутала Евгению Жукову будто цепи.

— Хорошо, — прошелестела Первый Оракул, — запомни это чувство. Насладись им. Сконцентрируйся на нем. Позволь впитаться в глубины подсознания.

Евгении Жуковой очень хотелось сделать еще один шаг и преодолеть барьер. Она знала, что если ей удастся, то она окажется в безопасности, но сколько бы ни пыталась, девушка не смогла даже пошевелиться.

Разница в силе между ней и Первым Оракулом была непреодолимой. И они обе это знали.

Старуха внимательно следила за действиями девушки. И пусть техника подчинения на ней не работает, Первому Оракула не составляет труда сдерживать Евгению грубой силой. Куда проще было бы избавиться от смертной девчонки, но без нее барьер не преодолеть.

Даже завладев амулетом, Первый Оракул не сможет зайти во владения чужого Высшего самостоятельно. Невидимый барьер есть у каждой аномалии и у него одно назначение. Не пропускать последователей других Высших без разрешения.

Потому что Высшего может убить только другой Высший.

Убедившись, что ничего не может противопоставить старухе сейчас, Евгения Жукова послушалась и закрыла глаза. Приятное пьянящее чувство уюта и гармонии мигом наполнило ее тело. Приятной теплой волной растеклось с головы до ног.

Девушка отдалась ему без остатка, надеясь, что благодаря этому к ней вернется хотя бы часть ее силы и она сможет вырваться из лап старухи.

«Борись» — вдруг раздалось в голове девушки величественным неземным голосом.

Единственный голос — которому она всецело доверяла отдал приказ, и девушка беспрекословно его исполнила. Даже не понимая почему именно, она понимала, что так нужно.

Евгения Жукова тут же начала отгонять от себя приятную волну. Каждая клеточка ее тела сопротивлялась иррациональному действию девушки, но она не сдавалась. Евгению пробил озноб, она вспотела от перенапряжения и едва умудрялась оставаться в сознании, но боролась.

Колоссальных усилий стоило отогнать наваждение полностью и открыть глаза.

Когда Евгения Жукова это сделала, она поняла, что лежит на земле. Тело трясет, сердце колотиться как бешеное, а мозг плавится от перегрузки, но девушка улыбалась.

Ведь она смогла. Ее радовало, что даже в таком состоянии она способна дать отпор. В процессе все инстинкты и разум Евгении оглушающе громко твердили что она совершает ошибку, но сейчас, глядя в пылающие яростью глаза Первого Оракула, девушка четко знала, что поступила правильно.

— К чему тебе эти страдания, дитя? К чему бессмысленная борьба? — мягким тоном прошелестела старуха, разочарованно покачивая головой, — Ты дома. Ты последнее Дитя Ордена. Твой родной Высший хочет поговорить с тобой, принять тебя.

«Он и так говорит со мной» — ехидно подметила Евгения Жукова про себя, но вслух ничего не сказала. Силы возвращались медленно, их едва хватило чтобы подняться на ноги.

— Не отталкивай его. Прими. Впусти в себя. Разве ты не хочешь увидеть своего Высшего? — продолжала говорить старуха.

Первого Оракула разрывала изнутри ярость из-за неподчинения девчонки. Упрямая смертная и сама не осознает, насколько сильно ей мешает. Время уже на исходе. Двадцать минут назад от рук этого предателя Коновницына погибла Третий Оракул.

Седьмая находится при смерти, а Пятая погибла в бою только что.

Три сильнейших члена совета Оракулов потерпели разгромные поражения от каких-то смертных и задержали богохульников куда меньше, чем задержала ее эта упрямая девка, которой едва хватает сил чтобы стоять на ногах.

И только одной из трех Оракулов удалось уйти с поля боя живой. А ведь Первый Оракул не давала приказа стоять насмерть. Это значит, что смертные нашли способ противостоять телепорту.

Ладно этому Жуковскому отродью помогла Лазурь, но, чтобы Шляпник убил сильнейшего после нее Оракула в Совете, да еще и так быстро... Немыслимо. Их бой продлился меньше минуты.

Даже отсюда Первый Оракул чувствовала колебания энергий своих подчиненных так явно, будто свои собственные. И это было скорее минус. Ведь ощущения подчиненных передавались ей и чувства слабости и злости продолжали бесконтрольно нарастать.

Это не на шутку нервировало Первого Оракула. За всю свою крайне долгую жизнь она еще никогда не попадала в ситуацию, шанс выйти из которой был всего один из миллионов вероятностных событий.

Реализовать последний сценарий.

— Зачем... мне это... делать, — подала слабый голос Евгения Жукова.

«ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛА!» — мысленно воскликнула Первый Оракул на глупый вопрос, который ей задали впервые за тысячи лет. С того самого дня как она создала и возглавила Совет Оракулов ни один член ни одного Ордена был не способен противостоять ее абсолютной технике подчинения.

Но именно сейчас перед ней стояла смертная, которая полностью игнорировала ее абсолютную силу и поэтому вслух Первый Оракул произнесла другое.

— Что бы я ни сказала тебе, дитя, ты не поверишь мне. И я тебя понимаю. Жизнь невероятно жестоко обошлась с тобой и твоим Орденом. Во всех и каждом ты видишь врагов, — благожелательным тоном пропела старуха и сунула руку за пазуху, — но неужели ты не доверяешь даже своей матери?

С этими словами Первый Оракул вытянула перед собой амулет. Тот самый амулет, оставленный перешедший Евгении от матери. Бесценное сокровище, которое отобрал проклятый Марк.

— Но как? Откуда? Ты забрала его у Марка? — не верила своим глазам Евгения.

Все мысли о борьбе улетучились. Мама была так рядом. Стоит коснуться Амулета, и она снова сможет увидеть ее, услышать ее голос, обнять, спросить совета и рассказать все-все что произошло...

— Этот Амулет часть твоего Высшего и ему не место в руках богохульников, — кивнула Первый Оракул, удовлетворенная реакцией девчонки, — По какой-то причине ты боишься впустить в себя Высшего, дитя. Противишься естественному процессу. Но в этом нет ничего страшного. Ты просто не понимаешь почему ты должна это сделать. Не помнишь. Однако твоя мама помнит все. Спроси у нее.

— Я могу поговорить с мамой? — искренне удивилась Евгения Жукова.

Она считала старуху перед собой врагом. Истинным врагом ее Ордена. Угрозой. Поэтому девушка ожидала что Первый Оракул начнет шантажировать ее, просить уничтожить барьер взамен на Амулет... однако она действительно готова отдать его просто так?

— Конечно можешь, дитя, я подожду здесь и приму любой твой ответ, — мягко прошелестела Первый Оракул и вложила амулет в руки девушки.

Дрожащими от предвкушения и слабости руками Евгения Жукова приняла Амулет. Девушка находилась в этом мире без привычной поддержки матери всего полтора месяца, но даже такой срок казался ей ужасающе долгим.

Подавляющее желание бросить все и пойти немедленно поговорить с мамой накрыло Евгению Жукову с головой, но девушка не поддалась наваждению.

Евгения чувствовала подвох и до последнего сомневалась настоящий ли перед ней Амулет.

Однако сомнения о подлинности отпали стоило его коснуться. Это ощущение родного тепла Евгения Жукова ни с чем не спутает какой бы слабой и истощенной ни была.

Актуальным оставался другой вопрос.

— Я должна что-то сделать взамен? — спросила Евгения, покосившись на барьер.

Старуха не сводила своего цепкого взгляда с девчонки долгих пять секунд. Все ее страхи и опасения были у Первого Оракула как на ладони.

— Мы уже добрались, дитя. Больше нет нужды заставлять тебя, — полуправдой ответила Первый Оракул, — Ты сообразительная девочка и последний член Ордена. Ты сама способна решать.

— Примешь любой ответ значит, — недоверчиво хмыкнула Евгения Жукова сжав Амулет так сильно, будто это могло помочь сберечь его. Если старуха пожелает, она легко отберет его обратно. Они обе это знали. — А что, если после разговора я откажусь помогать?

— Когда ты поговоришь с матерью, ты примешь верное решение. Я ничуть в этом не сомневаюсь. Ведь это я вырастила тебя.

— Действительно помнишь... — прошептала себе под нос Евгения и тут же отогнала прочь лишние мысли.

Плотно сжимая Амулет в руках, Евгения Жукова пыталась понять, что задумала старуха, но тщетно. С одной стороны, идти на поводу у Первого Оракула и делать как она хочет опасно, хотя только встреча с мамой может дать такие важные ответы как спасти Высшего.

С другой стороны, Евгения по взгляду существа напротив нее понимала, что, если она не сделает по-хорошему, старуха перейдет к с другому способу заполучить желаемое, и отберет Амулет.

Отберет единственный шанс узнать, как остановить окончательное уничтожение Ордена.

Евгения оставалась в нерешительности и задавалась вопросами.

Могла ли Первый Оракул повлиять на маму? Или создать ловушку внутри Амулета? Посчитав что это маловероятно поскольку он является частью Высшего, Евгения обратилась к единственному что могло ей подсказать что делать.

«Если это ловушка дай мне знать. Прошу тебя» — мысленно обратилась к «голосу» Евгения Жукова.

Тишина тоже была для девушки ответом. Ведь если бы в Амулете была ловушка, то Высший предупредил бы ее также, как делал это ранее. Подал бы знак. Остановил бы.

Но ничего не произошло.

Несомненно, Первый Оракул что-то задумала, однако, раз Высший не стал ее останавливать, значит считает, что Евгения способна справиться с тем, что приготовила ей внутри старуха.

Имеет шанс победить.

Воодушевленная этой мыслью, Евгения Жукова бросила последний взгляд на нетерпеливо выжидающую напротив старуху и приняла окончательное решение.

— Ладно, я принимаю ваше предложение, — сохраняя хладнокровие в голосе проговорила Евгения, однако ее тело дрожало от предвкушения.

— Я знала, что не ошиблась в тебе, дитя, — кивнула Первый Оракул.

Девушка еще раз бросила взгляд на пугающую старуху напротив, после чего закрыла глаза, до крови в руках вжалась в Амулет и отправила свое сознание на встречу с матерью.

Материализовавшийся в тот же миг Зеркальный Страж ловко подхватил обмякшее тело Евгении Жуковой и перекинул себе через плечо.

Морщинистое старое лицо лишь на момент озарилось гримасой облегчения и вновь вернуло себе напряженный вид.

Из-за упрямства и осторожности девчонки, Первому Оракулу пришлось прибегнуть к рискованному методу преодоления барьера, но времени обрабатывать или запугивать Евгению Жукову не было.

Все Высшие находятся в спячке и в таком состоянии не способны осознанно влиять на реальный мир. Лишь слабые отголоски их воли и убеждений изредка пробиваются сквозь пелену сна и направляют членов их Ордена.

Только через них находящиеся в глубоком сне Высшие связаны с реальным миром. Члены Ордена и Оракул являются для спящих сущностей глазами и ушами. И сейчас последний член Карельского Ордена, единственная кто способна предупредить своего Высшего об опасности в реальном мире, временно покинула его.

Что важно, сделала это по своей воле. Погрузившись в Амулет, девчонка действительно может найти то, что ищет. Вероятно, сможет даже понять, что происходит на самом деле. Но все это будет не важно.

Проснуться вовремя она уже не успеет. Первый Оракул об этом позаботилась и ей теперь нет нужды получать разрешение на преодоление барьера. Лишившись последних глаз и ушей на земле, Карельский Высший ослеп, пусть и временно.

А обмануть слепой ослабленный барьер не проблема для сильнейшей из Оракулов и, по совместительству, единственной Высшей из восьми которой удалось даже в спячке сохранить целостное пробужденное сознание. Правда ее былые силы точно также как и у остальных запечатаны в Аномалии, но и тех, что есть с лихвой хватает чтобы быть сильнейшим существом на планете.

И чтобы так и оставалось, нужно успеть закончить ритуал до пробуждения девчонки. И ведь назойливое Жуковское отродье с Шляпником и его собачонкой уже наступают на пятки.

Давно забытые чувства злости и бессилия стали постоянными спутниками старухи в последнее время. Она не переставала думать, как вообще допустила подобное. Сотни лет все шло гладко и даже рутинно. И вдруг за жалкий месяц все перевернулось с ног на голову.

Определить причину творящегося нужно. Жизненно необходимо, чтобы никогда впредь не допускать подобного. Возможно, стоило полностью подавлять волю Оракулов и не оставлять им ни единой собственной мысли?

Нет, для стабильной синхронизации с Высшим нужна частично свободная воля. Нет, проблема не в этом. Система Оракулов работала без сбоев годами. Поколениями. Пока не появилась эта девчонка способна сопротивляться абсолютному подчинению и ее братец чьи действия не может просчитать даже Первый Оракул. Ее сила предсказания просто не улавливает этого богохульника.

Но проблема и не в них. Ведь все началось еще раньше.

С их общего предка, чей отказ подчиняться и заключать контракт стал исходной точкой. С Бориса Жукова. Смертного, решившего изменить мировой порядок. Возомнившего себя богом высокомерного ублюдка.

Именно Борис Жуков был первым, кто посмел перечить Первому Оракулу и обладал иммунитетом к абсолютному подчинению. И откуда только в его крови такая сила.

Столько бед от молодого полумертвого рода простых смертных, вкусивших силу тонкого мира. Вот почему все до единого одаренные практикующие истинные астральные техники должны умереть.

Ошибкой было оставлять их в живых. Позволять копошиться по земле как тараканы и размножаться. Да. Точно. Когда все закончится, нужно будет избавиться от этой угрозы. Уничтожить каждого и всех, кто с ними контактировал. Вырвать каждый сорняк с корнем.

Население земли почти достигло восьми миллиардов смертных. По беглым подсчетам для того, чтобы уравновесить совокупный выброс Хаоса от истребления всех целей потребуется около трех с половиной миллиардов душ. Это меньше половины населения.

Приемлемо.

С этой мыслью старая морщинистая фигура скинула мантию на землю. Костлявый сгорбленный силуэт выпрямился, подрос, обрел форму и черты молодого женского тела. Морщины сменила гладкая кожа. Торчащие кости прикрыли идеально ровные ножки, осиная талия, упругие бедра и высокая грудь.

Седые мертвые волосы окрасились в мягкий каштановый цвет. Лицо обрело человечность и привлекательность. Лишь мерцающий кровавой лазурью взгляд Первого Оракула остался прежним.

— Они скоро будут здесь, убей всех, — живым человеческим голосом скомандовала обнаженная женщина, вплотную подошла к Зеркальному здоровяку и, склонив пальцем пониже, жадно поцеловала его.

Лазурная вязь в теле Стража тут же окрепла и восполнилась до прежних значений. Компенсировать здоровяку отданную Марку Жукову энергию можно было и без касания, тем более можно было обойтись без поцелуя. Но эта маскировочная форма Первого Оракула была создана из сотни смертных женщин и, помимо того, что поможет обмануть ослабленный барьер Высшего, имеет и побочные эффекты в виде человеческих желаний и пороков.

Будучи подавленными так долго, чувства и желания ста поглощенных и плененных женских душ как цунами обрушились на сознание Первого Оракула.

Приятная ностальгии по первым сотням лет безграничной власти и упования ей через все земные наслаждения заставила женщину улыбнуться. Смертное тело создано для наслаждений. И, в свое время, много лет назад, она сполна испробовала их все.

Подавив всплеск необузданных желаний, Первый Оракул выставила перед собой открытую ладонь правой руки и снова прислонила ее к барьеру.

Вибрации защитного конструкта вновь окутали пространство, но их сила была несравнимо меньше, чем раньше. Маскировочное тело работало. В нем Первый Оракул слабее и уязвимее, но выбора не остается. Поскольку упрямая девчонка не выдала разрешение, придется обманывать барьер, который плотно покрывает довольно широкую область вокруг Аномалии.

Поэтому снимать маскировку будет нельзя до самого конца. Единственное что радовало Первого Оракула в этой ситуации это постепенное возвращение сил. Вынужденное развоплощение физической оболочки одного из Зеркальных Стражей высвободило огромное количество свободной Лазурной энергии и последние часы старуха была сконцентрирована на том, чтобы как можно быстрее упорядочить ее и вернуть под свой контроль.

Что она успешно успела завершить едва они подошли к барьеру.

Половина вновь обретенной Лазурной энергии уже потрачена на восполнение сил второго Зеркального, а другой половины вполне хватит чтобы восстановить затраченное в бою с Марком и продержать маскировку внутри враждебного барьера, оставшись незамеченной.

С этой мыслью, Первый Оракул вытянула левую руку и слегка согнула указательный палец. Амулет, крепко зажатый в руках Евгении Жуковой со звуком разрываемой плоти, вылетел из ее рук и оказался во владении Первого Оракула.

— Иж как вцепилась, — поморщилась женщина и брезгливо стряхнула свежую кровь на землю.

В момент касания все давление защитного барьера в миг испарилось. На всякий случай Первый Оракул поводила по воздуху правой ладонью. Никакого сопротивления. Будто тут не запечатана Высшая энергия способная развоплощать любую материю.

Сработало. Пока девчонка спит, наличие Амулета позволит Первому Оракулу беспрепятственно подойти к самому сердцу Аномалии незамеченной. Этого более чем достаточно.

Накинув Амулет на шею, женщина окинула свое привлекательное обнаженное тело недовольным взглядом. Постояла пару секунд, после чего отряхнула с себя налипшие из-за ветра жухлые листья, пару веток и покосилась на босые ноги, по щиколотку провалившиеся в грязь.

Валяющаяся на земле мантия была уже не по размеру, да и надевать ее совершенно не хотелось. В этом теле Первый Оракул хотела выглядеть красиво и женственно. Хотела быть желанной. Или этого хотели души поглощенных девиц, не так важно.

Щелчком пальцами Первый Оракул материализовала на себе короткое коктейльное платье лазурного цвета, кожаный жакет, короткие сапожки на высокой подошве и украшения под стать светскому приему королевского уровня.

Каждый элемент был соткан из чистой Лазурной энергии и генерировал защитное поле вокруг носителя. Только вблизи Аномалий возможно использовать Высшую энергию такой плотной концентрации.

На его создание Первый Оракул потратила последние почти все запасы доступной ей Лазури.

Одновременно с боевым Лазурным одеянием в полуметре впереди материализовался первый Зеркальный Страж. Тот самый что был развоплощен когда поглотил критическое количество Хаотической энергии.

В отличие от всех Стражей других Орденов, Зеркальные созданы искусственно из душ людей и чистой Лазурной энергии. В обычных условиях, на полное восстановление Зеркального ушло бы семь месяцев, но Первый Оракул не могла столько ждать.

Да и нужен он был сейчас не для боя.

Свежесозданный Страж хоть и был похож не былого Зеркального, но был втрое ниже, а энергии в нем содержалось менее одного процента от его обычный силы. Этого было критически мало для сражения с любым мало-мальски сильным одаренным, но вполне достаточно чтобы нести тело.

Нужно было торопиться, поэтому, закончив приготовления, Первый Оракул, покачивая бедрами быстро направилась к сердцу Аномалии. Страж-носильщик забрал тело у своего старшего собрата, перекинул его через плечо и поплелся следом.

До этого момента все шло по плану Первого Оракула, но счет уже пошел на часы и ставки в этой игре стали слишком высоки. Ведь, если Карельский Высший по имени Асманд проснется, то первым делом он убьет именно ее.

Родную сестру что обманом погрузила семерых самых могущественных существ планеты в вечный сон и захватила власть.

Лазурь поистине страшная вещь.

Одного намерения убить хватило чтобы одной рукой не только переломить шею действующего Пятого Оракула, но и выжечь ей все до единого энергоканалы.

Вспышка лазурной энергии смертельной волной пронеслась по всему телу Квин, лишив ее последних остатков жизни. В тот же миг, когда тварь испустила дух, давление окружающих меня ядовитых Небесных частиц ослабло.

Красиво переливаясь на морозном ветру, осколки силы павшего Оракула устремились в небо.

Местоположение оставшихся в живых Детей Квин я определил мгновенно. Без защиты своей госпожи и столбов, генерирующих Небесные частицы, Стражи-марионетки потеряли свое главное преимущество.

Невидимость.

В отличие от Зеркальных Стражей той же старухи, эти ребята брали не силой, а скрытностью. Их задачей было как послушные охотничьи песики загонять жертву, делая охоту своей госпожи более интересной.

Этому они обучались всю жизнь и надо признать в маскировке ублюдки преуспели чуть ли не лучше всех, кого я знаю. Ведь даже я не смог их отследить во время боя с Квин. Да и от моей коронной техники пронырливые марионетки увернулись.

Без своей госпожи, осиротевшие Стражи поступили самым разумным способом. Попытались от меня сбежать. К моему небольшому сожалению, в противоположную от Аномалии сторону. Догонять их смысла не было.

Очевидно, даже после смерти верные песики выполняют задачу своей покойной госпожи и пытаются меня по максимуму задержать.

Мысль хорошая, только вот с направлением ребятки облажались.

Сами побежали в лапы к чудовищу, которое вероятно еще страшнее меня. Земля им пухом.

От затяжного боя с Квин и столь резкого всплеска Лазури, все конечности онемели, а изрядно израсходованный внутренний источник потряхивало. Сердце колотилось как бешеное и я прикрыл глаза, сделав глубокий вдох.

Выдох.

Стоило успокоить сердцебиение, как Лазурь в теле тоже угомонилась, дыхание нормализовалось, а синяя энергия стремительно направилась восполнять затраченные силы.

На все ушло пятнадцать секунд.

— Таки не подох, мазафакер, — раздался раздосадованный возглас слева.

Я лениво повернул взгляд на одаренного, чье присутствие неподалеку ощутил одновременно с разрушением столбов.

— Кто бы говорил, — хмыкнул я, заценив внешний вид Апельсина.

Выглядел он не так бодро как в самолете. Порванный окровавленный костюм, обугленные волосы, глубокий порез на шее.

— Это все босс виноват, последствия посадки, — скривился Апельсин, — мы так сто раз делали, бро... не очкуй, бро... это как телепорт, бро... — подрагивая от злости ворчал оранжевый.

— А в итоге тебя шарахнуло ракетой в воздухе, бро, — подыграл я оранжевому.

— Именно, мэн!!! — манерно вскинул вверх указательными пальцами Апельсин, — ЕБ*ЧЕЙ РАКЕТОЙ!

— Зато красиво было, — едва сдерживая улыбку добавил я.

— Да краси... че?! — наконец просек сарказм Апельсин, — стебаться надо мной удумал, мазафакер? Да я шустрее тебя справился! Ждать тебя тормозилу пришлось у энергетического сгустка.

— Столба, — поправил я.

— Че?! — вновь вскрикнул Апельсин.

— Энергетического столба, — меланхолично уточнил Коновницын, — наш Марк способен видеть энергию так же легко, как и выводить тебя из себя.

— Да и насрать! Столба... х*елба... — передразнил Апельсин, — уж ты то как последним оказался, босс?

— Пришлось кое за кем убирать, — равнодушно ответил Конь и покосился на меня.

— Ну прихлопнул по дороге пару мух, как будто сложно было, — покачал я головой и с предвкушением хрустнул пальцами, — идем дальше, нас уже заждались.

Этой короткой передышки хватило чтобы полностью восстановиться после боя с Квин. И это было крайне важно, ведь уже отсюда я чувствовал кто будет нашим следующим противником.

— В нашем мире он выглядит не так страшно, как ты пугал, — задумчиво проговорил я, оттягивая колючую хвойную ветку для лучшего обзора, — точно этот хрен справился с моим дедом один на один в Иркутске?

— Группа поддержки у Зеркального была, но все погибли в первую же минуту боя. Лишь это чудовище неизменно вставало после каждой техники Бориса, — серьезным тоном сказал Коновницын.

Разумно не став сбрасывать со счетов мнение нашего мудрого бессмертного Коня я вернул взгляд на пролесок, где словно каменное изваяние стояло высокое антропоморфное существо. В ширину и высоту здоровяк уступал той парочке Зеркальных Стражей что я видел в тонком мире совсем недавно, но это точно был один из них.

Плотно плетеную Лазурную вязь, сквозь которую не способен пробиться мой взор Жуковых я узнаю даже вслепую. Она будто броня обтекала его перекачанное астралом тело, а поверх кристальной Лазури клубилась чуть более темная дымка из чистой божественной энергии.

Со стороны казалось будто Зеркальный Страж горит ярким Лазурным пламенем. Тем не менее, здоровяк не превышал в высоту трех метров, имел две руки, две ноги, ярко выраженный торс вздымался под такт дыханию и даже сквозь Лазурную пелену я слышал, как бьется его сердце. Лицо, пусть и отдаленно, но напоминало человеческое. Широкий подбородок, острый нос, впалые глаза.

Неуязвимым это существо я бы не назвал. Старуха выглядела в разы более устрашающей, когда своими энергетическими косами швырялась в Москве. Да, я не вижу его циркуляцию внутренних потоков и узловых точек энергоканалов, да и Лазурью гигант весь обмазался, но и у меня она есть.

Не понимаю на кой хрен Конь меня остановил и с пугающей серьезностью попросил перед атакой просканировать Зеркального взором Жуковых и поискать слабые места.

Только время теряем.

— Хрен знает, — пожал я плечами и вновь обернулся к непривычно осторожному Коновницыну, — мой дед не мог умереть от лап этого лазурного чучела. Да, выглядит он довольно опасным, в прошлом мире я бы такому даже мог проиграть в бою, но я не мой дед, да и сейчас в разы сильнее благодаря подарку Оракула. Старый садист восемнадцать лет назад был уже почти Абсолютом. Может ты что-то перепутал? Померещилось тебе. Знаешь, боярин, к старости обычно зрение начинает подводить... Сколько там веков тебе стукнуло?

— Это точно он, — тяжело выдохнул Конь, — в тебе говорит сила Лазури, но будь уверен, одна ошибка и...

— Че сидим? Че ждем? — громче чем следовало выдал запыхавшийся Апельсин и оперся на нас руками, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание.

Поспевать за мной и Конем на полной скорости по пересеченной лесной местности задача не из легких. Особенно для Апельсина с его унылой мобильностью. А поблажек мы ему не давали. Отправиться с нами было его собственным решением и его проблемами.

С момента убийства Квин мы так и не встретили больше ни одного из Оракулов. Видимо старуха думала, что ей хватит трех прихвостней чтобы нас остановить, но просчиталась.

Да, хитрая тварь все еще нас опережает, но я ее чую. Мы совсем близко. Первый Оракул еще не добралась до поляны Аномалии.

— Тебя тормоза и ждем, — ответил я оранжевому.

— Нафига? Сами не вывезете что-ль? Очканули? — искренне удивился Апельсин, и его темнокожая рожа покрылась ехидной мерзкой улыбкой.

Сослаться на подозрительную осторожность Коня я не успел, потому что, не дожидаясь ответа, Апельсин сиганул вперед, ловко оттолкнувшись ногами.

Яркая вспышка энергии выжгла землю там, где оранжевый стоял мгновение назад и одним многометровым прыжком, наш двинутый на всю голову цитрусовый с мерзким оскалом на лице бросился в атаку.

Не медля ни секунды мы с Конем обреченно рванули следом.

— И давно он стал таким быстрым? — на бегу выпалил я, спешно соединяя потоки и распределяя боевую энергию по телу.

— Без понятия, — сухо бросил Конь. От вида сосредоточенного и напряженного лица боярина было немного не по себе, — слабости нашел?

— Нет, его внешний Лазурный доспех блокирует мой взор, — отрицательно покачал я головой.

— Значит, сначала пробьем доспех, — кивнул Коновницын и исчез.

В это же время, не видя ничего на своем пути, Апельсин с бешеным огнем в глазах подскочил к Зеркальному Стражу и замахнулся для удара. Бушующие словно оранжевый водопад внутренние потоки взбухли и устремились к его кулаку раньше самого удара.

Обычно только после касания Апельсину удавалось выплеснуть свою бешеную неподатливую энергию, и эта задержка была его главной слабостью наряду с мобильностью.

Но сейчас, впитав в себя энергию всех тел Тринадцатого и подпитав эту смесь жгучим огнем своей ярости, Апельсин управлял ей куда свободнее. Эмоции от потери всех «братьев» и «сестер» что погибли от рук Оракулов были еще свежи и гнали его вперед.

Если не брать в расчет несогласованность с нами атаки оранжевого, то фактически он не сделал ни единого лишнего движения, что уже само по себе нетипично для него.

Незаметно выскользнул за пределами области зрения Зеркального Стража, сблизился и оказался в узкой слепой зоне так быстро, что тот даже не успел среагировать, прицелился в область почки, одно из самых уязвимых мест, до которого мог дотянуться со своим ростом и, на удивление идеально проконтролировал свой безумный поток, состыковав момент удара.

Не уверен, что в прошлом мире я бы смог справиться в бою один на один с таким шустрым Апельсином, ведь защиты от его самого разрушительного в мире потока не существует.

Пропустил один такой удар и конец.

Яркая вспышка от столкновения двух энергий озарила до этого спокойный и тихий пролесок в глубинке Карелии и тут же ударная волна невероятной мощи прокатилась по округе. Выжигающее все на своем пути оранжево-лазурное облако смерти мгновенно расщепило мой потоковый щит и подбросило в воздух как листик.

Моя многоуровневая защитная техника уровня Гения, которой я так гордился в прошлом мире не продержалась и миллисекунды, и я еще мог дышать только благодаря тому, что Лазурь защитила мое тело.

Конь предсказал разрушительность волны заранее и телепортировался за мгновение до удара. Все-таки не зря боярин был осторожен с самого начала.

Перегруппировавшись, я с усилием разлепил глаза после вспышки и с удобного ракурса в воздухе оценил текущую ситуацию.

Зеркальный Страж только сейчас, спустя секунду после атаки, лениво поворачивал голову налево в точку удара. Апельсин с наполовину обгоревшей черепушкой камнем летел обратно в лес. Коновницын же, переждав смертельную волну, материализовался в полуметре от Зеркального.

Построив в голове оптимальный вариант продолжения боя, я приземлился на ноги, сжался в пружину, готовый помочь Коню в ближнем бою. Однако Боярин вместо атаки по Стражу, широко расставил ноги и скрестил руки в оборонительной стойке.

В тот же миг я понял зачем. Зеркальный Страж взмахнул массивной рукой и уже знакомый мне серп из чистой Лазурной энергии вырвался из его лапы в сторону едва живого Апельсина.

Добить значит решил и не обращать внимания на меня? Это ты зря, здоровяк.

— Открылся, — облизнулся я и, воспользовавшись удачным моментом, сблизился со Стражем с правой стороны.

Его пульсирующая Лазурная дымка не только выглядела как огонь, но и ощущалась также. Мой восстановленный защитный конструкт расплавился от источаемого ей жара в один миг, но мне было плевать. Даже ценой части драгоценной Лазури в теле я был не готов упускать шанс, подаренный безбашенной атакой Апельсина и отвлекающим внимание Коновницыным.

К возможному бою с ублюдком я готовился. Я знал что придется столкнуться в бою не только с Первым Оракулом, но и с ее выжившим боевым Зеркальным Стражем.

Черный артефактный кинжал с заранее нанесенными сильнейшими в моем арсенале расщепляющими техниками я от души усилил Лазурью и, подпрыгнув, полоснул под вытянутую руку Зеркального снизу вверх.

Жар его защитной дымки прожигал до костей. Лазурь защитила мое тело от смерти, но рука с кинжалом горела так, что я едва сдержал крик. Даже с таким массивным телом здоровяк начал двигаться куда быстрее чем я ожидал, и, поэтому вместо второй запланированной атаки я вынужденно использовал телепорт назад в безопасную точку, из которой мы и стартанули.

В бою с Морозовым я осознал, что и в своем нынешнем состоянии я способен пробивать пространство тонкого мира якорем и принудительно переносить свое физическое тело из одной точки пространства в другую.

Нет, так круто бесконечно телепортироваться как Оракулы я еще не умею, только одноразово в заранее подготовленную точку, но это уже кое-что.

И это кое-что спасло меня от сокрушительного удара ручищей Зеркального, который пришелся ровно в то место, где я был мгновение назад. Если даже простое нахождение рядом с Зеркальным тратит мои запасы Лазурных частиц, то я совсем не уверен, что смогу пережить прямое попадание такой силы.

— Цел? — сухо спросил Коновницын.

— Да. А он? — кивнул я на Апельсина, что без сознания лежал на плече боярина.

— Пока что, — недовольно скривился Конь и аккуратно положил тяжело дышащее тело Апельсина на землю. Только сейчас я заметил тонкие полоски-ожоги на руках, которыми боярин принял на себя серп и спас жизнь оранжевому, — придурок забыл, что не бессмертный. Я должен был предвидеть что его скорость и жажда мести возрастут вместе с силой потока.

— Забей, лучше скажи, что будем делать с ним? — спросил я, не сводя взгляда с Зеркального Стража, что спокойно замер в ста метрах впереди.

Здоровяк и не думал нас преследовать. Очевидно его главной задачей является не погоня, а убийство каждого кто попытается пройти мимо него.

К моему сожалению, Зеркальный ублюдок не просто сохранил руку, которую я искренне надеялся отрезать своей атакой, но и мгновенно восстановил оставленную брешь в Лазурном доспехе.

Лишь крохотная узкая царапина говорила о том, что Страж вообще пропустил мой удар.

— Как что? — искренне улыбнулся Коновницын и поправил цилиндр на голове, — прикончим, разве не за этим мы здесь?

Последние слова боярина прозвучали неестественным голосом. Вновь крайне нетипичным для обычно меланхоличного и безэмоционального Коня. Ведь в них я отчетливо уловил радость.

Неужели мне действительно не показалось и боярин сейчас кайфовал и был счастлив?

— Так ты тоже способен радоваться, — довольно усмехнулся я и расправил плечи.

— Иногда даже у этого скучного мира получается меня позабавить, — не стал скрывать Конь, — восемнадцать лет я ждал этого момента.

И в тот же миг Коновницын рванул в атаку.

— Да твою мать! — вырвалось у меня на бегу.

Всю жизнь меня дед учил не доверять боярам, а ты, Марк, послушался Коня и остановился! Начал изучать слабые места врага, сидя в кустах в засаде. Все-таки стареешь, Марк. Какая, нахрен, осторожность перед лицом врага? Какая осторожность, когда с каждой секундой старуха все ближе подбирается к Аномалии?

Каждый, кто встанет на пути у Хранителя будет уничтожен.

Либо ты, либо тебя, вот мой девиз.

И осторожности в нем нет места.

Второй раунд противостояния с Зеркальным Стражем начался ничуть не лучше первого. Только вместо психанувшего Апельсина впереди меня несся маниакально улыбающийся Конь. Хоть свой телепорт не использовал и на том спасибо. Успею поддержать боярина что бы он там ни задумал.

Будь в напарниках у Коня кто угодно кроме меня, даже дернуться бы не успел. А тут не только надо поспевать за бешеной скоростью боярина, но и предугадывать его мысли чтобы действовать более-менее согласованно.

Так себе командное взаимодействие конечно. Да и план «пробить доспех» звучит не совсем как план.

Ну и хрен с ним.

Воздух свистит в ушах, такой знакомый вкус гари осел на губах, тело трепещет от нетерпения и огонь жажды битвы в груди горит так ярко, что способен спалить к чертям весь континент.

И одного взгляда на боярина передо мной достаточно чтобы понять, что он полностью разделяет мои чувства. Именно здесь, в самом опасном месте на планете, в пылу сражения насмерть, Конь чувствует себя живым и готов отдать всего себя без остатка.

На этот раз Зеркальный заметил нас гораздо раньше. Оранжево-лазурная вспышка энергии кардинально изменила ландшафт поля боя, превратив узкий пролесок и все деревья на десятки метров вокруг в черную пыль.

По этой безжизненной открытой поляне мы и бежали на врага прямо в лоб, и здоровяк был во всеоружии.

У пламени вокруг Зеркального усилилась интенсивность, его Лазурный потоковый доспех не содержал ни единой бреши, колени были едва согнуты, плечи расслаблены, а бушующий божественной энергией взгляд следил за каждым нашим движением.

Не понравилось видимо нашему гиганту получать кулаком по почкам и кинжалом под плечо.

Но кто ж его будет спрашивать.

Зеркальный хоть и собранно, но стоял на одном месте, полностью отдавая нам инициативу. Фактор защиты единственного прохода к Аномалии ограничивал здоровяка в действиях и это было нам на руку.

Когда цель оказалась на дистанции пятнадцати метров, Конь бегло обернулся на меня, поймал мой уверенный кивок и резко сиганул вправо. В той же точке я свернул налево.

Начав обходить Зеркального по дуге с двух сторон, мы худо-бедно реализовывали преимущество в количестве и распыляли его внимание на две стороны разом. После первого раунда я отчетливо понял, что мои дистанционные техники не пробьют броню Зеркального и для шанса на успех мне опять необходимо сближаться.

Без усиления Лазурью моих сил не хватит, а вытягивать ее из тела я еще толком не научился. Запитать чистой энергией кинжал, часть тела или усилить контактную технику это мой предел.

На этом и сосредоточимся.

Когда Зеркальный оказался аккурат между нами, мы с Конем резко остановились и боярин тут же быстрым взмахом руки метнул цилиндр со своей головы.

Прямо в воздухе цилиндр от души напитанный плотной энергией Коня разделился на два цилиндра разных цветов. Темно-зеленый продолжил огибать Зеркального по дуге, а вот второй тут же взорвался яркой золотой вспышкой и извилистой разрушительной молнией ударил Стража в глаза.

От неожиданности здоровяк отшатнулся, инстинктивно закрыв лицо рукой. Не сговариваясь, мы с боярином тут же устремились в атаку.

Слепящая молния золотого цилиндра предсказуемо не нанесла Зеркальному урона, зато столкновение с Лазурью вместо разрушительной взрывной волны образовало плотный лазурно-золотой туман и на короткий миг Страж потерял нас из виду.

Не знаю каким чудом Конь смог предсказать взаимодействие своей золотой техники с Лазурной броней, после того как всего один раз увидел ее в действии. У него ведь даже взора Жуковых нет. А я отказываюсь верить, что такая удачная дымовая завеса это простая случайность. Из миллионов доступных бессмертному боярину техник он ведь выбрал именно эту.

Но факт есть факт.

Признаю, в такие моменты мне действительно приятно осознавать, что мы с Конем на одной стороне.

Мысленно поблагодарив Коновницына за возможность, я нырнул в туман. Точка для удара нам с боярином была очевидна еще до возникновения завесы, и безо всяких проблем я смогу попасть в нее и без зрительного контакта.

Разъедающий жар ауры Зеркального обдал тело, указывая что цель совсем рядом, но на этот раз мой защитный конструкт выдержал.

Я сделал выводы после предыдущей атаки и теперь даже не пытался сдержать давление Стража только своим боевым потоком, а точечно усилил его Лазурью. Затраты драгоценных частиц в таком режиме минимальны, а эффект превзошел все мои ожидания.

Не успел я обрадоваться тому, как подозрительно гладко все протекало, как внезапно жар усилился многократно. Настолько, что в один миг выжег все золотые частицы укрывающего нас тумана и мы оказались у Стража как на ладони.

Коновницын двигался чуть быстрее меня и занес мерцающую разноцветной энергией трость для удара. Обжигающая лазурная аура Зеркального отчаянно стремилась превратить нарушителя в пыль, но мерцающий бесконечными цветными вспышками защитный поток боярина еще держался.

Едва туман рассеялся, Страж молниеносно оценил ситуацию и выбросил руку в сторону боярина, выплеснув огромную волну чистой Лазури чтобы защититься. Коновницыну некуда было деваться. С такого близкого расстояния Конь не имел ни шанса увернуться.

Хоть говорить Зеркальный не мог, мозгами очевидно обделен не был, и не только раскусил нашу задумку ударить в его поврежденное плечо с двух сторон одновременно, но и быстро определил кто из нас ближе и опаснее.

В этот момент открытый правый бок здоровяка оказался прямо передо мной и до искомой тонкой царапинки под правой рукой Стража оставалось чуть больше метра. Все тело адски горело и начало покрываться пятнами, а усиленный моей Лазурью защитный поток пошел трещинами под давлением ауры, но я сделал последний шаг вперед.

Краем глаза я увидел прямо за затылком Зеркального темно-зеленый цилиндр. Мгновением спустя боярин поменялся с ним местами в пространстве, и волна Лазури накрыла лишь ни в чем не повинный предмет гардероба, а мы в этот момент с Конем одновременно замахнулись для удара в одну конкретную точку гиганта перед нами.

Настолько идеальной и быстрой синхронизации в бою у меня никогда не было.

Мы с боярином буквально чувствовали намерения друг друга и верили в напарника.

Без единого слова.

Без разработанного плана.

На чистых звериных инстинктах мы преодолели оборону Зеркального Стража и мой черный кинжал без какого-либо сопротивления рассек... воздух?!

— Какого х... — столь же синхронно воскликнули мы с Коновницыным.

Нет, Зеркальный не обладал телепортом и особенной скоростью или ловкостью, он просто уменьшился!!!

В самый последний момент превратился из трехметрового ублюдка в двухметрового и оставил нас нелепо висеть в воздухе.

Последующий могучий удар левой рукой принял на себя наспех сгенерированный тростью цветастый барьер Коня с парой капель Лазури который я успел в него влить.

Рассыпавшись на мелкие осколки, купол все же поглотил часть урона и когда нас с неистовой силой вбило в землю мы еще оставались живы и почти в сознании.

Дезориентированные, валяющиеся на земле с ожогами, гематомами, выхаркивающие кровь и внутренности. А в пяти метрах перед нами нависло широкое двухметровое чудовище и настал его черед нападать.

— Бесит, как же он меня бесит!!! — не скрывая эмоций прорычала женщина в плотно облегающей черной униформе и грациозно перескочила через метровый валун.

Лавировать между деревьями становилось все сложнее и сложнее. Шквалистый ветер, подозрительно едкий воздух, и нечеловеческий холод только нагнетали атмосферу, и ладно бы бежала одна, так еще и за детским садом за спиной надо было приглядывать.

Надо же было увязаться всей шайкой.

— Лес бесит? — запыхавшимся голосом спросил Семен Болдырев, что не смотря на свои посредственные относительно остальных данные бежал старательнее прочих и держался аккурат позади Проректора, а ныне командира их тайного отряда добровольцев.

— Если бы, — с чувством выдохнула Василиса, переломив розовыми когтями очередное несчастное деревце на своем пути.

— Она про того, из-за кого мы тут, — шепнул другу Олег Голицын и добавил с ехидной улыбкой, — и я бы на твоем месте не пялился так очевидно. Если, конечно, жить хочешь.

И так вспотевший от вынужденного марафона по враждебной Карельской глубинке Семен покраснел еще больше, сбился с ритма бега и зацепился за корягу.

— Спину прямо, чемпион, — подтолкнул парня в плечо и помог удержать равновесие молодой кудрявый парнишка.

— Б-благодарю, ваше сиятельство! — на одном дыхании выдал Семен и, склонив голову, намеренно снизил скорость, оказавшись в хвосте отряда.

— Как дети малые, — осуждающе покачала головой Виктория Меншикова с трудом удерживая темп, заданный Василисой Богдановой.

— Эй, я вообще-то Князь, — обиженно бросил Костя, — могу и выпороть за подобное оскорбление!

— Господин, вас ведь приняли в отряд на правах рядового солдата, — уважительно заметила Майя, играючи поравнявшись с Адлербергом.

Бывшая слуга его рода последний месяц проживала в Санкт-Петербургской Академии и ради Марка неустанно день и ночь совершенствовала целебные техники под личным руководством Агаты, главного целителя Академии.

Костя знал это и тем удивительнее ему было наблюдать как пусть и талантливая, но вечно раболепная и кроткая Майя преодолевает этот тяжелый марафон без видимых усилий. К тому же улыбается! Даже молодой Князь из последних сил старался держать уверенное лицо, но будь его воля устроил бы привал на часик-другой. С пледом, кофе и конечно сиськами.

— Будто я с этим согласен, — огрызнулся Князь с разочарованием отогнав приятные мысли и бросил косой взгляд на Василису, которая наотрез отказывалась «наниматься в няньки высокородному ребенку» когда они случайно пересеклись по пути.

Пришлось пойти на уступки, чтобы иметь возможность прикрыть задницу этого самозванца Марка, который как пить дать возьмет на себя больше, чем сможет потянуть. Это у него в крови.

Даже с территории Великого Княжества Финляндского Костя уловил пугающие энергетические колебания с Востока и незамедлительно вылетел в Карелию. Необъяснимое внутреннее чувство как магнит тянуло его туда.

Благо за последний месяц благодаря Варваре и покровительству дома Романовых Адлербергу удалось навести порядок в княжестве.

— Всегда можно остановиться и повернуть назад, ваше пошлое сиятельство, — с легкой издевкой в голосе пропела Майя и обогнала опешившего Костю.

Адлерберг даже расстроился, но ненадолго. Бежать в горку позади пяти прекрасных дам в черной обтягивающей их выпуклости форме нравилось ему куда больше. Князь даже подумал заказать у рода Голицыных несколько таких же комплектов для воительниц из Великого Княжества Финляндского. К тому же форма имела встроенную потоковую защиту и катализатор выносливости, тоже немаловажные факторы.

Прекрасный вид портил только зад Олега. И откуда в этом студенте столько силы чтобы бежать в первых рядах. Вот уж кто будь его воля без проблем смог бы мчаться раза в два, а то и три быстрее.

Прямо как те двое, что умчались вперед, стоило вертолету совершить посадку в лесу.

— И суток не прошло, — проворчал брюнет в сером костюме абсолютно ровным тоном, — и как ты только его не прибил за месяц.

— С трудом, Валера, с трудом, — хмыкнул Арсений.

Имперец говорил с такой легкостью в голосе, будто бы позади не было мучительно долгой бессонной ночи, ожесточенных сражений с боярскими войсками по всему Санкт-Петербургу, кровавой резни в аэропорту, экстренной посадки в лесу на подбитом вертолете и километров бега по пересеченной местности Карелии, окутанной бушующей энергией.

Карелия уже несколько часов бесконечно далека от своего обычного состояния. Энергетический фон вокруг настолько нестабилен, что вибрации земли доходят до самого Санкт-Петербурга, ураганный ветер полный смертоносных частиц сметает деревья, а воздух прожигает легкие.

И с каждой секундой становится только хуже.

Что бы там впереди не происходило, это касается всех до единого жителей Земли. Арсений четко знал это. Чувствовал каждой клеточкой своего тела. И в эпицентре всего этого сейчас находился один человек.

Марк Жуков.

Вскоре после успешной зачистки подземелья Скрябиных, Арсений вызвался добровольцем на сопровождение Киры Романовой.

Даже толком не восстановившись.

Мужчина искренне считал, что найденные ими внизу многочисленные зацепки содержат инструмент, который навсегда сокрушит Вельяминова и весь боярский совет.

Стоит только его найти.

Этим Арсений и занялся, наплевав на сон, отдых и в сопровождении Валерия и Киры направился обратно в подземелье.

Также он взял с собой Варвару Богданову и сделал это специально, чтобы Марк уж точно никуда не делся и ничего не натворил в их отсутствие.

По какой-то неизвестной причине парень выбрал именно старшую дочь Богдановой своей заместительницей, правой рукой Хранителя и личной телохранительницей Киры и невообразимым образом Гавриил Романов одобрил его решение.

Больше месяца этот непредсказуемый, эгоистичный, наглый отпрыск Бориса Жукова был настоящей головной болью Арсения и часть него выдохнула с облегчением, когда Гавриил назначил парня Хранителем.

Арсений был не в восторге от того, что зеленый юнец получил такую власть, но его душу грела мысль о том, что вместе с властью Марк получил и ответственность. И не за одну Киру, а за весь дом Романовых!

Он думал, что ответственности за безопасность царского рода Романовых, которая по словам парня для него самая главная задача удержит Марка в узде.

Какова же была реакция Арсения, когда ночью, в момент нападения боярских войск на остров Академии, Марка нигде не оказалось.

Ценой множества потерь удалось удержать контроль и отбросить врага. Варвара Богданова показала поистине исполинскую выдержку и хладнокровие для своих двадцати двух лет и только благодаря ей никто из Романовых не пострадал.

Это уже потом Арсений узнал, что девушка действовала строго по разработанному Марком протоколу безопасности на случай его отсутствия. Но это ничего не меняло.

Почему? Почему Марк не взял его с собой? Арсений ничуть не меньше этого зеленого пацана жаждал отомстить боярам за то, что произошло в Иркутске. Всю жизнь на это положил и в самый ответственный момент оказался вдали от главного сражения.

Благо Арсению было куда выплеснуть ярость от бессилия, что разъедала его изнутри. Ночь исчезновения Марка Жукова, которую уже в народе прозвали «кровавый ноябрь» ознаменовалась не только атакой на Академию.

Боярские сторонники и войска устроили полномасштабную бойню на всей территории Российской Империи. В одночасье ужас гражданской войны охватил страну. И пусть под руководством Гавриила Романова ситуацию удалось переломить за считанные часы после того, как стало известно о гибели всего Боярского совета и Вельяминова, локальные сражения в Империи продолжаются и по сей час.

Как только радостная новость дошла в штаб в Санкт-Петербурге, многие обрадовались в предвкушении долгожданной победы и конца темной эры боярского совета. Многие, но не Арсений.

Бывший слуга Извольских нутром чувствовал, что это не конец. Необъяснимое чувство тревоги заставило его немедленно получить личное разрешение Гавриила Романова покинуть Санкт-Петербург и направиться в единственное место, где мог находиться так и не вернувшийся с триумфом Марк Жуков.

К той самой таинственной поляне в Карельской глубинке.

Валерий был вторым ответственным лицом, отвечающим за слежку за новоиспеченным Хранителем и разумеется, отправился вместе с Арсением.

А удержать наспех собранный отряд добровольцев что увязались за ними следом не смог даже Гавриил Романов.

— Ох не нравится мне все это, — покачал головой Валерий, в очередной раз уплотнив свой серый защитный конструкт.

С каждым пройденным метром концентрация враждебных энергетических частиц вокруг увеличивалась. Обычно спокойная нейтральная энергия взбесилась и бесконтрольно атаковала все подле себя, генерируя смертоносный ветер, лютый мороз и выжигая воздух.

Даже просто выжить в таких условиях было настоящим испытанием для опытного имперца, чьи специфические техники были мало приспособлены для защиты, а его потоковая броня едва дотягивала до стандартов Мастера.

Обычно это не мешало Валерию, так как его специализацией была вовсе не битва на передовой.

Но опытный агент, прошедший не одну войну, и представить себе не мог, что обычный лес его родной Карелии может быть столь же опасен, как и самые горячие точки в которых ему не посчастливилось побывать.

И если там агрессивная внешняя среда обуславливалась зарождающимися местами силы от гибели тысяч людей, то что послужило причиной сейчас, Валерий не мог даже представить и это его напрягало.

Благодаря своей силе имперец привык знать все обо всех и обо всем. И нынешняя ситуация выбивала из колеи даже одного из лучших ментальных практиков в мире.

— Сюда, — проигнорировав Валерия сухо бросил Арсений и опять ускорился.

— Я уже слишком стар для подобного дерьма, — скрипя зубами от перенапряжения буркнул себе под нос имперец, привыкший к гораздо более размеренному темпу работы, но от неудержимого напарника отстал не сильно.

Неизвестное чувство из сложной помеси тревоги, предвкушения, обиды и ярости нарастало в груди Арсения как цунами и гнало его вперед. Словно дикий зверь на запах крови, Архимаг мчался к цели, не замечая никого и ничего перед собой.

Нарастающая агрессивность окружающей среды ничуть не смущала его, а наоборот, указывала Арсению что он на верном пути и оттого чувство внутри распалялось все сильнее и начало растекаться из груди по всему телу.

Оно постепенно окутывало каждую клеточку его организма.

Так Архимаг и несся вперед словно ракета. Он не огибал деревья, ручьи, скалы и камни, а двигался строго прямо, прожигая себе путь грубой силой боевого потока.

Его внимание было устремлено только вперед и даже когда вдалеке перед глазами появился лежащий на земле одаренный в обожжённом оранжевом костюме, Арсений проигнорировал его и не замедлился.

И глазом не моргнув, пробежал мимо человека, которого поклялся уничтожить. Человека, который своими руками убил десятки людей Архимага и одного из личных учеников, каждого из которых Арсений любил как собственных детей.

На похоронах Тимура Алмазова Арсений дал слово родителям парня что убьет Апельсина. Заставит его страдать в сто раз сильнее, чем пришлось им.

Архимаг знал, что лежащий на земле одаренный еще дышит. Знал, что другого шанса исполнить свое обещание могло больше никогда не представиться, но пробежал мимо.

По одной единственной причине.

Главный враг всей его жизни находился впереди. Он чуял его своим нутром будто голодный зверь и стремительно выскочил на широкую черную поляну.

Одного взгляда на широкое двухметровое существо в дальней части хватило, чтобы осознать, что это именно он.

Тот, кто уничтожил род его хозяев. Тот, кто стер с лица земли родной город Арсения и всех до единого кого он знал и любил. Тот, кого он искал всю жизнь.

Арсений понял, что это совершенно точно то самое чудовище, что своими руками причинило его родным краям столько боли и страданий.

Архимаг ощутил ту самую подавляющая энергию из самого кошмарного дня в его жизни. Тот самый жар, уничтожающей все живое на своем пути. Крики умирающих в агонии жителей Иркутска всплыли в памяти Арсения болезненными флешбэками, и он бросился в атаку.

Каждая частичка заемной силы мертвых родов, что Архимаг впитал на той выжженной мертвой земле Иркутска горела внутри него адским пламенем, придавала сил и гнала вперед.

Голоса погибших близких в унисон властному голосу главы рода Извольских в гневе кричали одно единственное слово, что набатом зазвучало у Арсения в голове.

«ОТОМСТИ!»

Голова гудела как турбина самолета. Гул в ушах сбил чувство ориентации в пространстве. Мир вокруг плыл и качался. Кровь безостановочно хлестала изо рта, а тело разрывала боль и накатывающая слабость.

Меня неистово клонило в сон. Хотелось закрыть глаза и уйти от всего, забыться и просто поспать...

Едва эта мысль о слабости пришла в мою голову как электрическим током по всему телу ударил инстинкт и заставил сознание вернуться в реальность. Я разлепил глаза и мгновенно осознал всю жопу ситуации.

Еле живой на вид Коновницын выхаркивал внутренности и отчаянно пытался встать на ноги. Таким бессмертного боярина я еще не видел. Без Лазури в теле ему пришлось куда тяжелее после прямого удара Зеркального, и я до сих пор не понимаю как Конь умудряется справляться исключительно собственной энергией.

Не поворачивая головы, я чувствовал, как Страж дернулся в нашу сторону. Нарастающая концентрация враждебной Лазурной энергии давила на мозг и чувство смертельной опасности электрическими импульсами пыталось заставить тело шевелиться.

Наши раны хоть и выглядели ужасно для обычных смертных, но были совсем не смертельны. Регенерация Гения восстановила бы все повреждения за пару секунд, только вот проблема была в том, что у нас этой пары секунд не было.

Судорожно собрав все силы, какие удалось, мы с боярином синхронно выставили защитный купол.

Вплетая одну защитную технику в другую, мы сгенерировали сильнейший защитный конструкт, на который только были способны с поврежденными энергоканалами, но проверить его на прочность Зеркальный не успел.

С оглушающим грохотом что-то врезалось в Стража на полном ходу за мгновение до атаки.

Ударной волной нас с Конем отбросило на пару метров назад и только сейчас я заметил широкую пульсирующую всеми оттенками красного человеческую спину.

Если бы не родовой взор, хрен бы я узнал в существе передо мной старину Арса. На миг я даже засомневался, но ядром энергии существа передо мной определенно была жгучая яростная энергия Извольских.

Извращенная, бесконтрольная, усиленная частицами ярости и парой побочных энергий других родов, но это была она.

И только один известный мне одаренный мог ее использовать, правда о контроле речи не шло.

Черную тактическую куртку Арсения разорвало в клочья. На коже проступили многочисленные ожоги. Его вены взбухли, мышцы неестественно разнесло вширь под внутренним и внешним давлением.

Неистовая красная энергия выплескивалась из энергоканалов Арса и яростно впивалась в Лазурную броню Зеркального, искажая воздух, разрывая землю под ногами и тело самого Архимага в придачу.

— Это наш шанс! — воскликнул Коновницын и был прав.

Не мешкая, мы одновременно перенаправили энергию нашего защитного конструкта на регенерацию.

Боль, слабость и гул в ушах ушли мгновенно. Тело налилось силой, зрение обрело четкость, а мозг уже придумал как действовать дальше.

Драгоценные секунды, что выиграл наш Арс-берсерк я использовал с максимальной пользой. Две на регенерацию, одну на переброску и соединение заново боевого потока и еще две, чтобы вскочить на ноги, поравняться с Зеркальным и замахнуться кинжалом.

Конь сделал ровно тоже самое, ощетинив свою многозадачную трость пульсирующим разноцветным лезвием.

Второй раз мы не промахнулись.

Колющим ударом черное лезвие кинжала пробило трещину под правой рукой Зеркального и с хрустом костей вошло внутрь.

Одновременно с этим, трость-лезвие Коня рассекло заднюю часть руки Стража и вопль полный боли разнесся по полю боя.

От скрипучей тональности неожиданной атаки голова едва не лопнула, и под влиянием усилившейся Лазурной ауры раненного Стража я отпрянул назад, схватившись за кровоточащее ухо.

Энергоканал отвечающий за слух лопнул мгновенно и это уже было не физическое, а магическое повреждение. Казавшийся немым Зеркальный оказался способен на звуковые атаки чистой лазурью... неприятный сюрприз. Лучше бы разговаривал.

Конь среагировал чуть быстрее меня и использовал телепорт, избежав разрушительной звуковой волны. Даже наш неудержимый берсерк-союзник с голым торсом не устоял на ногах и завалился на пятую точку, прикрыв уши обеими руками.

Зеркальный не стал закреплять успех урона от своего вопля и предпочел трусливо отпрыгнуть назад.

Его Лазурная броня слегка истончилась по всей фронтальной области, пульсация ауры снизилась вдвое, а правая рука тряслась и покрылась черными пятнами, за которыми я заметил серьезно поврежденные энергоканалы.

Ломануться бы добить ублюдка, только нам досталось ничуть не меньше.

— УБЕРИ ЛАПЫ! — взревел Арс, едва Коновницын к нему приблизился.

— Я просто хотел помочь, — пожал плечами Конь, благоразумно отскочив подальше.

— Сам справлюсь, — зло хмыкнул Арсений и поднялся на ноги.

Наш упрямый берсерк до последнего цеплялся за Зеркального и в итоге принял всю мощь звукового удара на себя. А в отличие от физических техник, звуковые воздействуют напрямую на уши и мозг, игнорируя обычные типы защиты.

Только из-за невообразимой чистой силы потока Извольских Арс еще мог дышать и стоять на ногах.

— Не глупи, тебе нужна помощь целителя, — оценив массивные повреждения по всему телу Арсения резко бросил я.

— Боярский выродок меня и пальцем не тронет, — безапелляционно бросил Арс и наконец взглянул на меня, — Не парься, Марк, бывало и хуже, — тщетно пытаясь остановить кровь из носа пожал плечами здоровяк и его зрачки окрасились в ярко-красный, едва он нашел взглядом Зеркального.

Только Лазурный Страж волновал сейчас Арсения.

Циркуляция энергии в его теле заметно ускорилась, но подавляющая часть ее не принадлежала Архимагу от рождения и потому полностью игнорировала повреждения внутренних органов.

Сила Извольских желала мести и воспринимала тело Арсения лишь как инструмент. А наш берсерк был и не против им быть. Залечив только то, что необходимо для функционирования, боевой поток Архимага стал накапливаться в мышцах и руках.

Даже я без особых навыков в целительстве мог сказать, что такими темпами этот упертый баран подохнет раньше, чем иссякнет его источник.

— Тебе его не остановить, парень, — раздался холодный голос за спиной, — уж ты то должен это понимать.

— Понимаю, Валера, — недовольно отозвался я, наблюдая как вязкая серая аура имперца словно туман окутывает поле боя и устремляется к Стражу.

Я прекрасно знал, что Арсения не остановит даже прямой приказ Хранителя. Сейчас сила Извольских и копившаяся восемнадцать лет жажда мести управляет им, а не наоборот. Стоит возобновиться бою и Арс даже слышать нас перестанет, отдав всего себя во власть мстительного потока.

— Правое плечо Стража сильно повреждено, но его больше не атакуйте. Он этого и ждет. Специально не восстановил его полностью ради приманки. Не ослабляйте бдительности, враг все еще абсолютно уверен в своей победе. Правда он боится, но боится не нас... — на этом моменте хриплый ровный голос Валерия замер и с внезапными нотками удивления добавил: — его пугает что-то позади.

Вязкий туман чуть ослабил хватку, а имперец закашлялся от перенапряжения. Бесконтактно считать мысли Зеркального Стража это тебе не хулиганов допрашивать.

— Спасибо, кивнул я, — догадавшись, чего именно боится Страж и облизнулся, — этого достаточно.

Арсений, в котором заново разгорался огонь берсерка был готов сорваться в бой первым. Он и будет нашей таранной силой.

— Присмотри за ним, — кивнул я Коню.

— Ты в курсе что я номер два в его списке целей? — уточнил Коновницын в ответ на мою просьбу.

— Пусть встает в очередь, — улыбнулся я, — сразу за мной будет.

— Я уже говорил, Марк. Тебе и тысячи лет не хватит чтобы меня убить, — ехидно подметил Конь.

— Тогда тем более не понимаю в чем проблема.

— С тобой тяжело иметь дело, — недовольно покачал головой Коновницын и скосил взгляд на Арсения.

— Не сложнее чем с тобой, — отмахнулся я.

— Есть план, босс? — подал неестественно низкий голос Арс, готовый в любой момент сорваться в атаку. Потоки Архимага полностью вернули былую скорость циркуляции, а неожиданно быстро восстановившееся тело разгоралось красным пламенем.

Подметив в глубинах энергоканалов Архимага остаточный след разноцветной энергии, я посмотрел на Коновницына и благодарно кивнул.

Бесконтактные целительные техники не так эффективны, особенно когда пациент о них не знает и яростно не желает принимать, но Конь даже в такой ситуации умудрился залатать самые критичные повреждения внутренних органов.

Теперь посреди боя Арс помереть не должен, а раз одной проблемой меньше, можно начинать третий раунд.

Зеркальный, который также как и мы использовал короткую передышку на восстановление сил, занял боевую стойку и уже нас заждался.

— Энергетический барьер в пятнадцати метрах позади него, вот наша цель, — объявил я и мы сорвались в атаку.

— Не ощущаю никакого барьера, — на бегу усомнился Конь.

Еще бы. Даже я со своим взором едва смог его различить. Да и то, только после подсказки Валеры.

Нечто подавляющее и одновременно знакомое пульсировало в висках и окатывало меня волнами с самого старта боя. Поначалу я списывал это на близость Аномалии, но стоило Зеркальному Стражу немного отступить назад, как я заметил кое-что странное.

Черная пыль после вспышки оранжево-лазурной энергии должна была образовать идеально ровный круг более сотни метров в диаметре. С нашей стороны так и было, но в пятнадцати метрах позади Стража черная поляна внезапно прерывалась.

Нечто гораздо более сильное намертво остановило взрывную волну.

Нечто настолько мощное, что способно напугать даже Зеркального.

На это нечто я и готов сделать ставку.

— Он есть, — уверенно заявил я и в этот момент флагман нашей атаки Арсений на полном ходу врезался в Стража.

На этот раз Зеркальный был готов и широко расставленными ногами принял красный яростный таран в свои объятия.

Ноги Лазурного по голень провалились под землю, но он успешно погасил скорость Арса выброшенной Лазурной энергией, качнул его тело в воздухе и обхватил своими лапищами, не позволяя Архимагу даже замахнуться для удара, и в итоге не сдвинулся со своей позиции ни на сантиметр.

Я ловко извернулся, избегая жгучей ударной волны от столкновения двух энергий и стал заходить на обездвиженного врага слева.

Конь в свою очередь сиганул вправо. Именно такой расстановкой мы смогли наконец ранить ублюдка и именно так мы его и прикончим.

Если за двумя противниками Страж еще успевал уследить, то с появлением третьего его скорость реакции серьезно снизилась.

— Тесни его, Арс! — крикнул я берсерку что изо всех сил старался вырваться из захвата и нанести хоть один удар своими пылающими красной энергией ручищами.

Я искренне надеялся, что Арсений еще способен слышать мой голос.

По своей сути, одаренный, что одержим разгневанной энергией мертвого рода мало чем отличается от Хаосита на последней стадии. Минимум мыслительных процессов, максимум действий и абсолютное подчинение инстинктам.

Ни о какой тактике или стратегии не идет и речи, когда весь разум охвачен мертвыми отголосками ненависти тысяч людей, обличенных в разрушительную энергию.

Всего третий раз за жизнь я вижу подобное. Правда обычно одержимость накрывает последнего члена рода, отдавшегося силе, которую не способен контролировать.

Арсений же умудрился укротить и сдерживать в себе эту чужую силу целых восемнадцать лет. И именно поэтому я верил, что смогу до него достучаться.

Окрашивающая все вокруг в красный спектр яростная энергия Извольских крошила землю, выжигала воздух, впивалась в Лазурную броню Стража, разъедала собственное тело Архимага, но все равно продолжала вливаться и усиливать ему именно руки, плотно зажатые в захвате у Зеркального.

Столько энергии сейчас уходит в никуда, и я ничего не могу с этим поделать.

«Он не слышит» — раздался в голове сосредоточенный голос Валерия.

— Знаю, — хмыкнул я, и, уплотнив защиту, нырнул в плотную Лазурную ауру Стража.

В обжигающем Лазурном жаре стремившемся расщепить тебя на атомы я уже чувствовал себя как дома.

Движения Зеркального пусть и были полны божественной мощи, способной разрушать целые города, но непредсказуемостью или особенной скоростью не отличались.

Тем не менее, Страж продолжал успешно сдерживать нашего берсерка мертвой хваткой.

Одновременно с этим вливал колоссальное количество лазури в свои ноги, чтобы его было невозможно сдвинуть, варьировал плотность защитной лазурной ауры в зависимости от наших с Конем перемещений и отслеживал опасность по периметру вокруг себя.

Ни один человеческий мозг не способен справляться с таким количеством сложных задач разом, принимая десятки решений мгновенно. И ведь каждая из задач основана на идеальном контроле божественной Лазури, самой неподатливой энергии на планете.

Но и мы не детишки из песочницы и кое-что умеем.

За время нашего сражения мой взор успел привыкнуть к стилю боя Зеркального и предугадывать его действия становилось все проще.

Вот и сейчас, оказавшись аккурат под многострадальной правой рукой, я намеренно задержался чуть дольше и сделал ложный замах. Молниеносно считав угрозу, Страж сжал руку в кулак, и Лазурная аура в этой области уплотнилась стократно.

В тот же миг луч концентрированной энергии выстрелил из-под земли и устремился в небо, оставив после себя бездонную дыру полметра в диаметре.

Все произошло быстро, и, если бы я решился атаковать здесь, никакая Лазурь в моем теле не смогла бы меня спасти от столь концентрированной техники.

Намеренно активировав ловушку, я использовал все накопленные до этого частицы ветра, отбросил себя из опасной зоны и оказался у Зеркального за спиной.

Но даже так, световой столб Лазури вспыхнувший совсем рядом оставил на моем правом боку ровный ожог от виска и до пятки.

Игнорируя уже ставшей привычной боль, я прямым ударом ноги всадил Стражу в правую подколенную ямку. Мои контактные техники расщепления, приправленные Лазурью и неистовой силой удара пробили броню Зеркального.

Одновременно со мной, свой удар нанес успешно прорвавшийся с другой стороны Коновницын.

Боярин выбрал целью левую икроножную мышцу, которая лучше подходила для рассекающего удара его разноцветного лезвия.

Исполняли задуманное мы с боярином на максимально доступной нам скорости и после успеха выскочили по разные стороны от жертвы и тут же развернулись, готовые заходить на второй круг, словно два истребителя.

От пропущенных ударов Зеркального повело назад, чем тут же воспользовался Арсений.

— УААААААААААА! СУУУУУУ*А! — утробным рыком взревел Арс и борцовским приемом опрокинул Стража спиной на землю.

Удар неистовой силы тут же влетел в скулу дезориентированного Зеркального и землю вокруг выгнуло дугой мощным толчком. Но не успел Арсений замахнуться второй раз, как ответный апперкот отправил его в полет.

В этот момент мы с боярином сблизились с двух сторон для повторной атаки, и неожиданно ловко соскочивший на ноги Страж парировал оба удара взмахами рук.

Вылетевшие из его открытых ладоней горизонтальные Лазурные Серпы пяти метров в длину заставили нас с Конем отпрыгнуть в сторону и уйти от разрушительной энергии, но едва мы успели это сделать, как Серпы замерли на месте и с диким ускорением устремились обратно.

Судорожно схватившись за нить маяка, я перебросил свое тело к якорю и вывалился рядом с напряженно следящим за происходящим Валерием.

Сердце бешено колотилось, а перед глазами еще мерещилось лазурное лезвие Серпа. Струйка крови текла по носу из глубокого горизонтального пореза, и только сейчас я осознал, что был в одном мгновении от обезглавливания.

— Силен, скотина, — слизнул я собственную кровь с губ.

— А я говорил, — самодовольно ухмыльнулся Конь, потирая царапину на шее.

В этой схватке Страж истратил колоссальное количество энергии и стоило ему отбиться, как ноги подкосились и он рухнул на колени. Искривленной в гневе рожей он окинул свои поврежденные лапы и попытался подняться, но тщетно.

Насыщенность лазури в его ногах ощутимо упала, а внутренних запасов энергии не хватало даже на то, чтобы восстановить Лазурную броню по телу. То тут, то там в ней зияли проплешины. Вдобавок к этому массивная челюсть Зеркального была сломана и перекошена влево.

Теперь уж точно чудовище перед нами не казалось таким неуязвимым.

Сможем добить! — синхронно пронеслось у нас к Конем в голове, но нас остановил неожиданно испуганный вопль Валерия.

— ЛОЖИИИИИИСЬ! — эхом разнеслось в голове ментальным приказом и тело послушно упало в черную пыль под ногами.

В тот же миг обжигающая волна неизвестной энергии пронеслась прямо над нами и придавила нас к земле. Тело напряглось, а кости захрустели, сопротивляясь давлению. Казалось, будто сама гравитация изменилась, и сила притяжения пыталась раздавать нас как букашек.

Я с трудом поднял глаза и увидел Зеркального, что смог подняться на ноги, воздав руки и голову вверх, будто при молитве. Широко распахнув рот, Страж будто пылесос втягивал в себя колоссальные объемы энергии. Выкачивал силу из всего до чего мог дотянуться и внутри себя перерабатывал в Лазурь.

Его броня восстанавливалась на глазах. Повреждения затягивались, а тело принялось разрастаться вширь и вверх. За считанные секунды Зеркальный вернул себе трехметровую форму и только тогда давление немного спало, и мы смогли пошевелиться.

— Су*а... восстановится ведь... — прорычал Арсений, который лежал ближе всех к Стражу, но тело его не особо слушалось.

Загребая руками землю, Архимаг не сдавался и пытался сблизиться с Зеркальным чтобы помешать ему, но двенадцать метров ползком не преодолеешь.

Давление гравитации снизилось по периметру, но вокруг Стража продолжало нарастать. Потоковый вихрь служил ему естественной защитой, и ублюдок продолжал втягивать в себя энергию, увеличиваясь в размерах все больше и больше.

В то время как мы могли лишь безучастно смотреть.

— Ахренеть громадина, — тихо раздался на периферии возглас Семена Болдырева.

— Мы точно здесь нужны? — сглотнула ком в горле Виктория Меншикова.

— Вас никто силком не тянул, — командным голосом гаркнул Олег Голицын.

Я скосил взгляд и увидел на самой западной границе черной поляны небольшой отряд из четырех человек, что осторожно замер у кромки леса.

И чем только они думали, когда взяли студентов с собой сюда... ладно Арс, ему сила Извольских сорвала башню напрочь, Валера знать не знал, что тут встретит, а вот куда смотрела Вася?!

С этой мыслью мой взгляд встретился с Василисой Богдановой, что молча стояла во главе этого маленького отряда и от жажды крови в ее глазах меня передернуло. Ведь крови она жаждала моей.

Я спешно отвернулся, сделав вид что ничего не заметил. Совсем забыл, что разъяренная фурия делает с теми, кто нарушил данное ей обещание. И ведь не объяснишь, что Катю в Москву на битву с боярским советом потащил не я...

— Обстановка в городе совсем плохая? — недовольным тоном спросил я у имперца, осознав единственную причину, по которой вместо элитных гвардейцев во главе с Гавриилом я вижу в подкреплении студентов.

— Тяжелая, но ты не переживай, — отозвался Валерий, — Стас успел подготовить город к войне, а имперские службы знают свое дело.

Значит перед смертью Вельяминов таки пошел ва-банк.

Сердце кольнуло от тревожной мысли. Вдруг ублюдку и после смерти удалось меня переиграть и на крыльце я сделал неправильный выбор. Вдруг они опять...

— Романовы? — тут же спросил я самое важное.

— В порядке. Ты отлично подготовил девочку. Управилась за четыре часа. Без потерь. Все эвакуированы. Варвара сейчас лично следит за их безопасностью. Гавриил возглавляет войска, — лаконично отчеканил обстановку в столице имперец.

— Хорошо, — облегченно вздохнул я и вернул взгляд на Стража.

Смерч вокруг него и не думал стихать, а в высоту его туша уже превысила четыре метра. Но одновременно с этим, Лазурные частицы ауры вокруг него исчезли полностью.

Боясь проиграть, ублюдок решил усилить только себя, ценой вариативности атак.

Без замедляющей обжигающей ауры вокруг Зеркального и световых лучей-ловушек, бьющих из-под земли, двигаться станет в разы безопаснее и легче.

Только вот сможем ли мы пробить такую броню Лазурного это серьезный вопрос.

Само пространство вибрировало от перенапряжения.

Никогда в жизни я еще не видел настолько плотную концентрацию энергетических частиц в одной точке и ненасытный Страж, боясь проиграть нам продолжал уплотнять ее еще больше.

Что к Стражу в процессе поглощения не подойти чисто физически нам наглядно показал наш упорный берсерк, который все еще пытался приблизиться к врагу и за все это время продвинулся только на полтора метра.

А остановить его себе дороже. Благо Архимаг был настолько одержим идеей втащить Зеркальному еще разок, что совсем не замечал, как Конь бесконтактно вливал в него свою энергию, оберегая тело от перегрузки и сохраняя боевой потенциал нашего тарана.

— Как думаешь, пора? — поднял бровь Конь.

— Хм, — задумался я, — анализируя в голове скорость продвижения Арсения. За последние десять секунд он действительно начал двигаться на пару сантиметров в час быстрее, но наш с Конем поток уступает в чистой силе, — Нет, подождем еще немного, — заключил я.

— Никогда не думал, что на старость лет столкнусь с чем-то подобным. Почему, обладая такой мощью он еще не поработил весь мир? — покачивая головой спросил Валерий у Коновницына, который подергиваясь от нетерпения только и ожидал момента, когда защитный смерч вокруг Зеркального хоть немного стихнет.

— Вот почему... — неожиданно напряженным голосом ответил Конь.

— Какого х.. — выдавил я, проследив за взглядом боярина.

В пяти метрах справа от Зеркального Стража, вибрирующее под действием аномально сконцентрированной Лазурной силы пространство внезапно лопнуло, оставив вертикальную черную прорезь, застывшую прямо в воздухе.

Пронзительный скрежет затмил собой все вокруг и поглотил все голоса и звуки.

Мгновением спустя, в полной тишине, волна истинного хаоса хлынула из прорыва и обрушилась на Стража.

Дыра в пространстве высотой с человеческий рост выплюнула черный поток и захлопнулась обратно, оставив окутанный мутной дымкой темный шрам.

Рассекая воздух и игнорируя бушующие вокруг вихри питательной энергии, густая черная волна мчала напролом к лакомой Лазурной плоти.

Зеркальный успел среагировать только в последний момент, приняв неожиданную атаку раскрытой ладонью правой руки.

Выпущенный сдвоенный крест-накрест Серп рассек волну на четыре части и тут же погас, не пролетев и метра. Большая часть волны, которую Зеркальному удалось отклонить, обогнула его со всех сторон, но четверть пульсирующей черной субстанции все же достигла цели.

Раскрыв пасть, будто кобра в броске, истинный хаос вцепился в ладонь Стража мертвой хваткой.

Протяжный яростный рык оглушающим эхом разнесся по полю боя. Вихрь бушующей вокруг Зеркального энергии погас в тот же миг, нейтрализовав сдерживающее нас давление.

Дышать сразу стало легче и свободнее.

Я сориентировался первым и бесконтактной техникой превратил землю в нескольких метрах перед собой в вязкое болото. Орущее, готовое разорвать все на своем пути чудовище по колено провалилось в грязь, потеряло равновесие и сбилось с ритма, но сдаваться не собиралось.

Считав мои намерения раньше, чем я успел их озвучить, Конь метнул свой цилиндр вперед, и тут же перекрыл цели путь, широко расставив руки. Однако, холодный, полный осуждения взгляд боярина был устремлен именно на меня.

Будто я тянул его за язык. Сам дал обещание присматривать.

Разъяренный Арсений выбрался из моего болота так быстро, что времени хватило только не сближение. Не придумав ничего лучше, я пустил в правую ногу все силу что есть, приправил ее Лазурью и вдарил по голени.

Ногу нашего берсерка повело, он запнулся о самого себя, но разворачиваться не стал, махнув наотмашь своей лапищей. Обжигающая смертоносная энергия пронеслась в считанных сантиметрах от моего лица и взорвалась на несколько метров позади, окатив спину жаром.

Тяжело вздохнув моей неудаче, Конь закатал рукава, сделал шаг навстречу цели, с трудом увернулся от предсказуемого, но невероятно резкого хука справа и грациозно опрокинул несущийся таран смерти на спину, использовав для этого лишь примитивные техники и собственную силу бушующего чудовища.

— УБЬЮ, ТВАРРРРРРРРРРЬ!!!! — прорычал нечеловеческим голосом Арсений, медленно поднимаясь на ноги.

Исполнив задуманное, Коновницын быстро ретировался назад и вместе со мной наблюдал как даже сейчас пылающие яростью красные зрачки Арса поворачиваются обратно к Зеркальному.

— Бесполезно, мы его не остановим, — кивнул боярин, разводя обожженные контактом с Арсением руки и ожидая моих действий.

Стихийный план воспользоваться эффектом неожиданности, замедлить наш таран и дать время Валерию достучаться до разума Арсения ментальной техникой не сработал.

Арс нас не слышит и не видит. Для каждой клетки в его организме сейчас есть только одна единственная цель.

Отомстить.

Она им движет и, увы, слишком поздно. Уже не сработают никакие доводы о том, что даже одна капля истинного Хаоса смертельна и приближаться к Зеркальному сейчас самоубийство.

— Знаю, — тяжело вздохнул я и перевел взгляд на Валеру, без всякой команды оказавшемуся за моей спиной с вытянутыми вперед тремя пальцами.

Вот за что люблю имперских агентов, так это за способность прочесть приказ еще до того, как ты его озвучишь.

После моего разрешающего кивка, Валера провернул выпученные крючковатые пальцы в воздухе, будто открывал сейф, и резко взмахнул ими вверх.

Еще не успевшего набрать ход, прихрамывающего Арсения с ног до головы окутал вязкий серый туман и словно подкошенный, наш таран начал падать на землю.

Я тут же подскочил к Архимагу, подхватил под плечо и потянул назад, не выпуская из внимания Стража, который отчаянно старался не стать кормом Хаосу как его Зеркальный дружок совсем недавно.

Липкая черная субстанция жадно вгрызалась в тело Стража все глубже и добралась до локтя, однако делала это медленнее чем я ожидал.

Еще не успев дотащить Арсения до более безопасной зоны, я понял, что мой изначальный план подождать пока Зеркальный почернеет в страшных муках и добровольно откроет нам путь пошел прахом.

В отличие от своего непутевого собрата, ублюдок стойко держался в неравном бою и отчаянно отказывался быстро подыхать.

Заражение его тела шло медленно, а ту часть истинного Хаоса что прошла мимо и растеклась вокруг, Страж отвлек, выбросив широким полукругом концентрированные Лазурные частицы и выиграл себе еще больше времени.

Собирая их будто крошки, черная субстанция образовывала куполообразные черные воронки, намертво закрывшие проход и их размер только увеличивался. Ох не с моей Лазурью в теле туда соваться.

От одного только воспоминания тело передернуло, а плечо противно заныло.

Но что-то делать нужно.

Жар тела Арсения знатно припекал шею и едва ли уступал Лазурной ауре Зеркального, а бушующие красные потоки Извольских внутри него начали ускоряться еще больше, пытаясь вызволить свой инструмент из ментального плена.

— Сколько протянешь? — сбросив тяжелую поклажу на землю, спросил я нашего имперца.

Вытянутая с тремя согнутыми пальцами рука дрожала как у эпилептика, серая аура ходила волнами, готовая вот-вот рассыпаться, а и так бледное лицо Валерия выглядело совсем худо.

Щеки впали, обнажив и так острые скулы, вены взбухли, по лбу ручьем стекал пот, мутно-серые глаза с полопавшимися капиллярами отливали красным и дрожали в напряжении, а от привычной каждому имперцу холодной выдержки остались жалкие крохи.

— Минуты три, — прохрипел Валера в ответ и упал на колени рядом с извивающимся в яростных попытках скинуть контроль Арсения. Три пальца имперца тут же обхватили его виски и лоб, поубавив прыть одержимого пациента и позволив Валере едва заметно выдохнуть.

— За три Страж сам не сдохнет... — покачал я головой глядя на Зеркального и тут же заметил, как вертикальная прорезь начала медленно разбухать, готовясь ко второму «плевку».

— Прорыв может стать проблемой, — озвучил мои мысли Коновницын.

Дохлый Страж — это конечно хорошо, но если тут все затопит истинным Хаосом, это будет не важно. В отличие от Зеркального, что все еще довольно успешно отмахивался от черной заразы, никто из нас не протянет и десяти секунд под ее давлением.

Вопрос в том, что наступит раньше.

— О! Так ты знаешь, что это за хреновина? — ехидно подметил я, — Хаос невозможно сбросить в реальный мир, Марк... Хаос определяет его сила притяжения к тонкому миру, Марк...

— Знаю, встречал записи в архивах, — ничуть не изменился в лице Конь, хотел сделать многозначительную паузу, чтобы все прониклись его мудростью и приготовились по достоинству оценить продолжение, но быстро понял, что сейчас это немного неуместно и, скрывая неохоту, пояснил, — Лазурь — это часть тонкого мира, Марк.

И ее тут слишком много на один квадратный метр. Получается наш приятель магнит.

— Как закрыть прорыв писали в твоих архивах? — спросил я скорее для верности.

Ответ был и так очевиден. Не будет магнита и Хаос перестанет притягиваться в наш мир.

— И если его не уменьшить, — продолжил я рассуждать вслух, окидывая взглядом четырехметровое воплощение тонкого мира, — прорыв будет расти...

— Ждать не вариант, — подтвердил мои опасения Коновницын.

— Долго ждать не вариант, — поправил я с едва заметной улыбкой.

— Привет, Марк, — елейным голоском вдруг раздалось позади и тело вдруг само потянуло вперед.

Отрывать руки Стражу, отмахиваться ими от волн Хаоса... куда угодно, главное подальше от владелицы милого и полного холодной ярости голосочка, на который способно только одно существо на планете, избегать сражений, с которым старался даже мой дед.

Фурия разъяренная, называется.

На фоне столкновения с гневом Василисы Богдановой, перспектива схлестнуться с истинным Хаосом теперь выглядела весьма приемлемой альтернативой.

— Ты слишком бодрый для покойника и не махай так головой, это лишняя часть тела, которую я с радостью отруб... — начала распаляться Василиса, но осеклась, стоило ей увидеть Арсения.

С западной кромки леса она прекрасно видела, что происходило и даже не сильно удивилась, когда мы напали и силой оттаскивали Арса назад. Фурия, как одержимая садистк... то есть настоящий исследователь и мудрый преподаватель, прекрасно знала опасность Хаоса и баранью упертость своего недальновидного коллеги.

Открутив мне башку, Василиса Богданова явно собиралась загладить свою вину перед Империей вразумлением Арсения, с упрямством которого сталкивалась тысячи раз и знала, как его успокоить, но все пошло не по плану стоило фурии приблизиться и собственным телом ощутить энергетику, исходящую от нашего парализованного берсерка.

Частицы чистой ярости нескольких мертвых родов буквально разрывали тело Арсения на кусочки и волнами расходились вокруг, заставляя встать любой ценой.

Ведь причина их существования и та плата, за которую мертвые согласились поделиться своей силой, находилась так рядом.

Встать, пройти каких-то двадцать метров и забрать свое. Забрать жизнь существа, повинного в гибели миллионов людей и обрести покой.

Для частиц не было ни своих, ни чужих. Им было плевать на волю инструмента и уж тем более на всех, кто находился рядом. Если необходимо уничтожить нас, чтобы добраться до цели своего существования, то они это сделают.

Собственно, частицы и пытались. Вырваться из ментального захвата потомка Романовых можно только истово пытаясь его убить.

— Две минуты, — словно таймер на атомной бомбе отчеканил Валерий без эмоций.

— Что с ним... — наконец нашла слова Василиса и подняла на меня взгляд, в котором уже не было ни капли той скрытой ярости. Ни даже обиды. Только искорки надежды плескались в розовом океане ее глаз, не позволяя скатиться в отчаяние.

В этот момент я понял, что Арс дорог ей ничуть не меньше, чем был дорог мой дед, а возможно, гораздо больше. И слова сами вырвались из моих уст:

— Все будет хорошо.

Слова, поверить в которые абсолютно невозможно, когда через тебя прошли десятки тысяч живых и мертвых подопытных, а теперь ты собственными глазами видишь, что лежащий перед тобой человек давно переступил за грань, из-за которой к жизни уже не вернет ни лучший в мире целитель, ни чудо, ни сам бог.

Василиса знала это как никто другой в этом мире. Но все равно поверила. Ведь был для нее один человек, кого она считала могущественней бога. И если кто и способен разрешить эту ситуацию, то это его внук, что до боли в груди напоминает его самого.

Мысли прервал уже знакомый пронзительный скрежет.

Бездна словно услышала мое оптимистичное обещание и тут же решила его опровергнуть.

Вертикальная черный шрам в пространстве вырос на полметра вверх и выплюнул новую волну хаотической энергии.

Зеркальный Страж, будто индийский укротитель змей продолжал танцевать вокруг пульсаций Хаоса.

Пожрав пыльцу, часть частиц Хаоса сплелась и черными смертоносными хлыстами нападала на Зеркального, но каждый выпад блокировался почерневшей уже почти до плеча правой рукой Стража, и он продолжал успешно выполнять свою главную миссию.

Сдерживать нас.

Не замечая ничего вокруг себя, новый поток черной Хаотической энергии полетел на огромный Лазурный магнит.

Я же терпеливо ждал.

Оптимальный план сложился в голове четкой картинкой. Зеркальный ублюдок не обратился в черный пепел потому, что специально допустил заражение своей ладони и образовал вокруг себя только на вид опасную, а на самом деле прочную и гармоничную оборону.

Оборону, которую спланировал изначально.

Вобрал в себя ауру, которую потом рассыпал как пыльцу, взяв контроль над перемещением волн Хаоса. Перекрыл все возможные траектории обхода себе за спину и при этом продолжал цепко следить за нашими действиями, периодически, будто бы нарочно, открывая маленький коридор.

Двигался медленнее чем мог и якобы зазывал, заставляя на себя напасть.

Напасть и тут же погибнуть. Ни я ни Конь не сможем пробиться сквозь спланированную и подготовленную ловушку, а эффективность нашего тарана тут и вовсе нулевая.

Зеркальный ублюдок быстро оценил проигрышную ситуацию сражения против трех врагов и вынужденно достал свой последний козырь, одновременно выключая наш.

И даже не смотря на то, что тем самым обрекает себя на смерть, его это ничуть не смущало. Какое может быть смущение у безвольной марионетки.

Не знаю кто тебе попадался в противниках до этого, приятель, но со мной такая херня не прокатит.

Осознав, что это ловушка, оставался только один вариант. Закрыть Прорыв по своей воле Зеркальный не может и надо всего лишь дождаться второй волны, которая разрушит к хренам его гармоничную оборону и тут же атаковать, пока Страж не успел выстроить ловушку заново.

Нырнуть в этот круговорот Хаоса не так страшно, когда знаешь, что его как магнит манит Лазурь. Нужно всего лишь четко рассчитывать прыжки, использовать предсказуемость поведения материи, просчитывать на несколько прыжков вперед и применять якорь после каждого из них.

Все ради того, чтобы помочь Хаотической энергии выполнить то, ради чего она пробила брешь в наш мир.

Сожрать Зеркального ублюдка.

Я поджал ноги, готовый сорваться в атаку. Конь без всяких слов вновь прочел мои мысли, уловил план и кивнул о готовности окунуться в эту черную круговерть смерти вместе со мной.

Смертоносная материя быстро сократила дистанцию и повисла волной над Стражем, но вместо того, чтобы защититься от угрозы как в первый раз, Зеркальный неожиданно отвел плечо назад, согнул правое колено и опустил широкую правую ладонь к земле.

Замер на короткий миг, после чего его тело пружиной разогнулось, и огроменные ручищи полоснули по нависшей черной волне сбоку.

Истинный Хаос липкий и вязкий, стоило ему коснуться тела Стража, как половина волны тысячей игл вонзилась в почерневшую плоть.

Проблема была во второй половине волны, что от могучей пощечины распалась на тысячи капель и неслись они теперь в нашу сторону...

— Собраться вместе! — мгновенно скомандовал я, судорожно пытаясь найти выход из ситуации.

Тысячи смертоносных черных капель закрыли собой небо над головой.

Мои люди позади суетливо сдвигались поближе к Арсению, как к единственному статичному ориентиру. Каждый присутствующий понимал, что от нависшей тьмы над нами невозможно сбежать или увернуться.

К моему удивлению, Коновницын не стал уходить телепортом в безопасную область, а потратил доступные нам доли секунд чтобы толкнуть промедливших с реакцией студентов, после чего закрыл своим телом Арсения и укутался в небольшой цветастый купол вместе с Валерой.

Краешком сознания я контролировал перемещение энергетических слепков позади, в то время как мой взор был устремлен вверх, а мозг со скоростью света перебирал варианты.

Нельзя касаться истинного Хаоса. Нельзя использовать свой боевой поток.

Два простых правила, которые никак не сможем выполнить мы все.

Будь я один, я бы прорвался вперед. Капли имеют просветы между собой и летят на разной высоте. Немного гибкости, много скорости, чуть-чуть удачи и я бы пробился до Зеркального, который потерял контроль над Хаотическими вихрями и сейчас судорожно пятился назад с почерневшей по самое плечо рукой.

За Коня позади я не переживал, этого живучего боярского ублюдка не прибьет и ведро Хаоса вылитое на голову, что для него какая-то пара капель.

Арсения с Валерой накрыл куполом Коновницын, и наверняка неспроста только их. Даже его силы не безграничны, и боярин приготовился спасти только того, за кем дал слово присмотреть.

А ведь за моей спиной стояли не только они.

Кто ж знал, что Василиса потащит за собой студентов. Увидев их отряд на кромке леса, я искренне надеялся, что им хватит ума не спускаться на поле боя.

Но им не хватило.

Вон они растерянно жмутся позади меня задрав головы, как и сама старшая Богданова.

Каждый из людей за моей спиной находился тут потому, что поверил в меня. Даже Валера. Что бы он себе не говорил, ему было приказано ввести меня в курс дел и присматривать чтобы восемнадцатилетний пацан с неограниченной властью не развалил имперские министерства изнутри. Его никто не обязывал бегать за мной по лесам Карелии.

Останься имперец в Санкт-Петербурге, ему бы никто и слова не сказал. Скорее наоборот, учитывая вспыхнувшую гражданскую войну.

Но Валера здесь, за моей спиной. Как и Вика, Олег, Семен, Арсений и Василиса. Они доверили мне свои жизни и это для меня значит куда больше, чем они могут себе представить. Особенно в чужом мире, где я, казалось бы, потерял все и всех.

Мысли пронеслись в голове за считанную пару секунд и решение пришло в голову само собой.

Вытягивать Лазурь из своего тела я так и не научился, но помимо чужеродного потока, способного взять заражение Хаосом на себя, у подарка старухи было еще одно свойство.

Кивнув самому себе, я прыгнул вперед, мгновенно оказавшись в трех метрах от плотной кучки людей позади меня.

Трех достаточно.

«Надеюсь они не решат, что я пытаюсь сбежать», — подумал я, резко остановился и вскинул руки, охваченные ярким Лазурным сиянием.

Рассеянные в воздухе черные капли уже были готовы обрушиться на всех градом стрел, но вдруг почуяли такую лакомую и желанную божественную энергию и дернулись в мою сторону.

Сплетаясь прямо в воздухе из капель в тонкие нити, а затем и канаты, частицы Хаоса быстро образовали единое целое и черной молнией обрушились на Лазурный громоотвод.

Оглушающий треск чуждой этому миру темной материи раздался над головой, и я уже был готов принять на свои руки тяжесть и разрушающую мощь Хаотической энергии, но ничего не почувствовал и с удивлением округлил глаза.

Аккурат между моими ладонями, снизу тянулась тонкая пульсирующая желтая нить и прямо над моей головой раскрылась зонтиком, плотно сплетенным из сотен ярких узлов.

Искрящийся желтый барьер появился под острым углом и, сдержав удар по касательной, перенаправил черную молнию вправо от меня, где в то же время, земля под давлением багряной энергии разошлась широкой трещиной, охотно принимая материю внутрь себя.

— Думал себе всю славу забрать? — раздался запыхавшийся голос за спиной.

Я обернулся и увидел в полуметре перед собой парочку безмерно уставших, но неприлично довольных молодых людей.

Семен Болдырев обхватил свое дрожащее, желтое запястье, по-дурацки улыбался, смотря на уцелевший зонтик-барьер.

Оперев широкое плечо на друга, пошатывался рядом с Болдыревым Олег Голицын, стараясь не грохнуться в расщелину перед ногами. А над ними постепенно угасал купол из изумрудной паутины и розовых лиан, с которого беспомощно стекали вниз редкие капли Хаотической энергии.

Идиоты! Идиоты!! Идиоты!!! Я упустил шанс атаковать Зеркального не для такого чтобы они подохли!

— Вам жить надоело?! — закричал я, всматриваясь в боевые потоки моих людей, но вопреки всякой логике они ничуть не потускнели, а вполне свободно циркулировали без следов заражения.

— Я думал это тебе надоело, — тяжело вздохнул Олег Голицын и брезгливо покосился на оставшиеся по периметру редкие капли Хаоса вокруг.

— Хоть бы спасибо сказал, — холодно бросила позади них Виктория Меншикова, втягивая свою мягко-изумрудную паутину обратно.

— Спасибо... но как? — машинально ответил я.

— Сам же нас тренировал и теперь удивляешься? — поднял бровь Голицын-младший.

Конечно удивляюсь! Да, Семен сейчас поставил, пусть совсем маленький и неказистый, но барьер уровня Магистра. Олег освоил точечные вибрации и за считанные мгновения создал расщелину, дна у которой я даже не чувствую, а Вика смогла использовать чужие потоки боевой формы в своих целях и сплести герметичный купол, что можно посчитать сданным экзаменом на ранг Мастера.

Но вопрос вовсе не в этом!

— Так он не знает о браслетах, — покачала головой Виктория и демонстративно отвернулась.

И только сейчас я заметил странный серебристый браслет на ее руке и полупрозрачную струйку энергии, что идет от него и словно бесцветная леска оплетает изумрудные потоки Меншиковой.

Браслет, который присутствует на каждом из отряда Василисы. В том числе на ней самой.

— Каких еще браслетах? — напрягся я, пытаясь припомнить хоть что-нибудь подобное в своем мире, но тщетно.

— Артефактных, разумеется. Совместная разработка его сиятельства Дверницкого, лучшего специалиста по артефакторике в стране, имперской разведки, моей скромной персоны и... — охотно тоном учителя начала перечислять Василиса Богданова, пока не остановилась на полуслове, уловив движение сзади.

— И его гениального сиятельства меня! Браслет содержит собственные боевые частицы и разбавляет ими поток носителя, принимая эффект заражения на себя, — раздался бодрый голос и, секундой спустя, его кудрявый жизнерадостный владелец смотрел на меня с нескрываемым чувством собственного превосходства.

— Как вы посмели меня перебить и бросить пост, рядовой? — властно процедила Василиса в ответ.

— Виноват, сэр! Простите, сэр! — театрально отчеканил Костя, вложил мне в руку серебристый браслет и добавил чуть тише, — в видах контрацепции я мастер, ты же знаешь. Никаких побочных эффектов. Суй свой поток куда хоче...

— Повтори как ты меня назвал?! — не поверила своим ушам Василиса.

Но его сиятельство рядовой уже ничего не слышал и замер в одной позе. Серебристые потоки Константина Адлерберга едва заметно мигнули красным, кулаки сжались до белых костяшек, а острый взгляд полный лютой ненависти смотрел на мужчину в цилиндре, что с ноткой интереса наблюдал за развитием событий.

— Ты-ы... — первобытным зверем прорычал мгновенно изменившийся Костя, вибрируя от ярости.

Осознав, что сейчас произойдет, я сблизился с молодым хозяином Великого Княжества Финляндского, положил руку ему на плечо и показательно сжал Силой, не позволяя дернуться.

— Отпусти, самозванец, — совершенно без эмоций сказал Костя, а моя рука начала покрываться коркой льда.

Неподалеку разносились вопли Зеркального. Волны силы накатывали одна за одной, ежесекундно пытаясь нас убить. Уже знакомый скрежет тихо нарастал в воздухе, оповещая о скорой третьей волне Хаоса.

Хуже места и времени чтобы начать мстить боярину за смерть семьи и придумать нельзя. Но кто я такой чтобы решать за человека как ему совершать самоубийство?

Хотя, почему бы и нет.

Я прекрасно понимал чувства Кости.

Куда лучше, чем он думает. И первой мыслью было приказать. Так просто и так естественно. Артефакт с гербом Романовых, которым я принципиально так ни разу и не воспользовался, Силой Императора мог заставить Костю оступиться.

Эффективно? Более чем.

Но для подарка Гавриила у меня была иная цель и я решил действовать иначе.

— Готов ли ты ради мести обречь на смерть миллионы людей?

— Да, — не задумываясь прорычал Костя.

— В том числе родного Княжества, всех до единого кто доверил тебе свою жизнь, — тут же уточнил я, Адлерберг вздрогнул и впервые скосил взгляд в сторону Зеркального, что уже отступил практически к самому барьеру.

Исходящую от существа опасность Князь точно чуял за сотни километров отсюда. Иначе бы не пришел.

— Я-я... — не мог найти слов Адлерберг.

— Давай заключим сделку, Костик. Завалим вон то Лазурное существо, и боярин сам даст себя убить, — улыбнулся я.

— Этот трус сбежит, — зло хмыкнул Адлерберг и у молчавшего до этого Коня едва заметно дернулся глаз.

— Сутки можешь пытаться! Хоть тысячу раз! Он не будет сопротивляться и атаковать в ответ! Я проверял, — поднял я палец вверх.

— Тридцать секунд, — словно гром среди ясного неба раздался сухой голос Валеры, который был явно недоволен тем, как мы распоряжаемся данным нам временем.

Сложно быть довольным, когда ты рискуешь жизнью и находишься уже при смерти пока другие болтают.

— Одна попытка, — в образовавшейся тишине меланхолично проговорил Коновницын, глядя в глаза Кости, — за сутки стояния на одном месте убить меня сможет только скука.

— Я же сказал он трус!

— Каждый год по одной попытке, — холодно бросил Конь, — на этом самом месте. Будет время подготовиться и развлечь меня чем-нибудь оригинальным. Не люблю банальности. Если хоть раз заставишь меня использовать боевой поток, сможешь передать право мести потомкам.

— Пятнадцать секунд! — напряженным голосом выпалил имперец, отцепил пальцы от Арсения и начал пятиться назад.

— Идет, — неохотно кивнул Костя и отвернулся от боярина, чтобы не сорваться, — так что за таймер? — недоуменно поднял бровь Адлерберг, заметив, как все присутствующие почему-то отходят подальше.

— Ноль... — прохрипел Валера и свалился на колени от энергетического истощения.

Серый туман исчез, и Арсений со звериным ревом поднялся на ноги, судорожно осматриваясь вокруг. Его кроваво-красные глаза с нескрываемой угрозой окинули всех присутствующих, но вместо атаки берсерк лишь выпустил алый пар из носа и шагнул в сторону Зеркального.

— Арсений, это я, — дрогнувшим голосом нарушила тишину Василиса и робко потянулась рукой вперед.

— Не двигаться, — жадно хватая ртом воздух прошипел Валера, — иначе он атакует.

— Плевать, — упрямо бросила Василиса и встала у Арсения на пути.

Здоровяк остановился, выпрямил спину, хрустнул шеей, и волна красной энергии угрожающе уплотнилась. Не прошло и секунды, как за спиной Богдановой оказались Вика, Олег и Семен, готовые остановить упрямого Архимага любой ценой.

— Он вас просто убьет! — не сдавался имперец, — дайте ему пройти!

— Там убьют уже его, — резко ответил Олег Голицын, выпуская в землю вокруг себя багряные частицы, — мы не позволим.

Коновницын развел руками, показывая что сделал достаточно и это не его проблема. Костик хлопал глазами, пытаясь понять, что вообще происходит. Валера сверлил осуждающим взглядом и очевидно винил во всем меня, который так бездарно потратил подаренные им три минуты.

Я же невозмутимо достал из внутреннего кармана врученный Гавриилом артефакт. Кожу приятно кольнула хлынувшая в тело аметистовая струйка энергии, а сплав лирия растекся по ладони, чтобы замкнуться массивным перстнем с гербом Романовых внутри.

— Стоять, — разнесся оглушительный властный голос, впивающийся в сознание и подавляющий волю каждого кто давал клятву служить Императору.

Сами того не заметив, присутствующие раболепно припали на колено под мощью голоса.

Кажется, переборщил с Силой, — поморщился я про себя. Вот поэтому и не хотел использовать. Но как остановить Арсения иначе я просто не знал.

— Мы. Тебе. Не. Подчиняемся, — прогрохотало слитым воедино десятком мертвых голосов.

Яростные кроваво-красные глаза берсерка были устремлены на меня, а разбухшие от чистой силы ручищи сжаты в кулаки. Колено здоровяк не приклонил. Странно. Может, все-таки мало Силы вложил?

— Ошибаешься, Извольский, — покачал я головой, тщательно выделяя из своих лазурно-сине-аметистовых потоков именно частицы последнего. Никогда не пользовался до этого родовыми артефактами дома Романовых, но принцип укрощения потоков всегда один. Правда в моем теле их сейчас три и поди еще разбери где какой. Если пустить через артефакт другой поток можно и коньки отбросить от вшитой защиты, — ты, как и твои вассалы давали клятву служить. ТАК СКЛОНИСЬ И СЛУЖИ!!! — чужим властным эхом приказал я и земля содрогнулась под коленом Арсения.

— Долго. От. Мести. Не. Удержишь, — прогремели упрямые голоса.

— И не планировал, — отмахнулся я и бросил к его ногам серебристый артефакт, — надень!

Существо даже не шевельнулось и это начинало бесить.

— НАДЕНЬ! — приказал я и только тогда Арсений неохотно нацепил браслет себе на запястье.

— Это... это... невозможно, — пролепетал Валерий.

— Какие будут приказы, Ваше Императорское Высочество? — не поднимая головы раболепно произнесла Василиса.

Ни единого звука не смели издать склоненные молодые головы позади нее.

— Рядовой Князь готов отдать свою жизнь, Ваше Императорское Высочество, — чуть не пробив себе грудь от удара кулаком выпалил Костя.

— Ты переборщил, — меланхолично сказал Коновницын.

Мда. Сделал себе заметку научиться не бить голосом Императора по площади, а то так и целую союзную армию можно парализовать. Они ведь даже не оглядываются на угрозу позади. Словно зомби.

— Не, так не пойдет, — вздохнул я и снял перстень.

Незримая подавляющая сила исчезла и все кроме боярина начали жадно глотать ртом воздух, будто только сейчас им разрешили дышать. Или действительно...?

Я окинул взглядом поле боя: капли истинного Хаоса, разбросанные вокруг, со змеиным шипением медленно сплетались друг с другом по земле, черные хлопья мертвой энергии вытягивались из разлома в земле и соединялись в парящее по воздуху облако. В тридцати метрах впереди мелькал однорукий Зеркальный, что ценой одной конечности и полуметра роста смог укротить уже третью волну Хаоса и организовать новую ловушку. Чуть ближе и слева темная трещина в пространстве разрослась еще на полтора метра и вязкий истинный Хаос просачивался сквозь нее уже со скоростью ручья.

Вытекающий Хаос теперь не несся безудержной волной по воздуху, а методично впитывался в землю, разъедал деревья, отравлял воздух, обращал в черную пыль все до чего мог дотянуться и продолжал расти вокруг Прорыва.

— Этак он за десять минут и озерцом станет, — потер я виски, — пора с этим кончать.

План действий вырисовывался довольно четко.

Все мои фигуры на доске, учитывая целителей Майю и Агату, что за поваленной почерневшей сосной, где мы оставили Апельсина, устроили полевой госпиталь и отчаянно пытаются помочь оранжевому не умереть.

А вражеский ферзь загнал в угол. Осталось покончить с ним и наконец поставить мат королю.

— Вика, на тебе облако, Костя, змеи. По команде, отвлечь на себя, задержать. Вася, эвакуируй Валеру к девочкам, обеспечь прикрытие. Сема, Олег, локализовать протечку.

Ребят все еще потряхивало, а голос их не слушался. Подавленная воля возвращалась не сразу.

Но и без слов я увидел в ответ горящие решимостью глаза, осознанный кивок с ощутимой доля страха. Остаточный эффект голоса Императора. Пройдет. Главное думают своей головой.

— Конь, закрыть Прорыв сможешь?

— Пока жив Страж нет, — тут же отозвался боярин.

— Я смогу, — уверенным тоном донеслось позади, и я обернулся на знакомый голос.

Насмешливый, игривый и в то же время искренний и твердый. Стоит поддаться его опасному очарованию, и его обладательница выпотрошит тебя без остатка, глазом моргнуть не успеешь. Я искренне завидовал тем смертникам, по чью душу приходила Розовая Ведьма в хорошем настроении.

Умереть от ее рук, это словно закрыть глаза на теплом песке под морской бриз и запах луговых цветов. Закрыть и уйти мирно и спокойно, словно в прекрасном сне.

За все годы я так и не научился убивать столь элегантно. Так, чтобы враги на том свете тебя не проклинали, а кланялись и искренне говорили спасибо.

Однако, не дай дед жертве или кому бы то ни было еще испортить настроение Розовой Ведьме и сказочная смерть обернется самым страшным кошмаром, по сравнению с которым мои пытки это детские забавы.

Третьего было не дано. Две крайности одной ведьмы. Оттого Катю и боялся весь мир. Ведь до самого последнего момента ты и знать не знаешь в каком настроении она пришла по твою душу.

Так и сейчас, игривый и искренний голос Розовой Ведьмы очаровывал меня и вселял ужас одновременно.

Больше вселял ужас, конечно, потому что в этом мире Катя Богданова так говорить не умела.

— Как это возможно... — сглотнул я ком в горле, когда между ребят грациозно выпорхнула Катя, которую мы оставили на секретном аэродроме-бункере Коня в Подмосковье.

Во время сражения с боярским советом младшая Богданова дважды была при смерти, и я не собирался рисковать ее жизнью еще больше и брать в Карелию.

О местоположении бункера никто не знал. Его невозможно было взломать, а сама Катя на момент нашего отлета находилась без сознания под защитой сильнейшего статичного барьера в империи.

Но проблема не в этом, и даже не в идеальном физическом состоянии, черной обтягивающей форме или серебристом браслете, как на всех остальных.

Проблема в пугающе знакомой изящной пульсации нежно-розовых потоков.

Проблема во всепроникающем остром взгляде обманчиво игривых глаз, способном поглотить тебя словно бездонный океан.

Проблема в прическе из оголенной левой стороны до самого виска, переходящей в три тонко плетеные косички и спадающую вправо розово-черной волной волос.

Проблема в пульсирующем на этой оголенной части цветке розы, плавно уходящем к плечу и вниз по телу. Цветке, что идеально повторяет уникальное плетение верхних энергоканалов Розовой Ведьмы и проступает сквозь кожу в виде мерцающей татуировки.

Проблема в украшающих оголенное ушко Богдановой семи кольцах из лирия и розового золота и пятилистном артефакте-цветке, сделанном тремя лучшими мастерами рода Фаберже под заказ.

Мой заказ.

Мой подарок на двадцатипятилетие Кати.

Нет, не так.

На двадцатипятилетие Розовой Ведьмы.

Этого татуировки не должно быть в этом мире. Как артефакта-цветка, и каждого из семнадцати остальных украшений, что я успел подарить Кате за свои тридцать лет жизни.

— Сама пытаюсь разобраться, — облизнула розовые губки младшая Богданова и бросила короткий взгляд на неприлично веселого Коновницына, — но разве для дяди Бори существует что-то невозможное?

— Заставить тебя надеть мои подарки — это чересчур даже для него, — убежденно заявил я, — да еще и все разом.

— Я прощала проступки тысяч людей, — не согласилась Катя, и с едва уловимой искоркой тепла провела кончиком указательного пальца по сережке-артефакту в виде пятилистного золотого цветка.

— Посмертно, — посчитал я нужным уточнить.

— Так ты и умер, — грустно улыбнулась младшая Богданова и встретилась глазами с матерью.

Василису все еще трясло от последствий голоса Императора, перегруженный мозг отказывался работать над чем-то кроме выполнения приказа, мысли с огромным трудом собирались в слова, но природное упрямство Богдановых справлялось и не с таким.

— Дядя... Боря? Подарки? Тысячи... людей? Что это значит... Катенька? Что он с тобой сделал?!

— Ничего, мам, все хорошо, — тепло отозвалась Катя, обняла дрожащую женщину, что изо всех сил пыталась сопротивляться воле Слова Императора.

Бережно провела по растрепанным волосам. Розовые искорки в считанные мгновения восстановили внутреннюю структуру потоков Василисы и та вздрогнула от неожиданности.

Но теперь была абсолютно уверена, что перед ней стоит ее настоящая дочь и смогла облегченно выдохнуть.

Остальное для Василисы не так важно. Выпытает у Марка, когда все закончится. Время доверия прошло. В тот миг, когда мальчишка втянул в это Катю он перешел черту.

— Катя закроет Прорыв, оперативное управление тоже на ней, — жестко пресек я начавшиеся шепотки.

— Она ведь... — попыталась было возразить Василиса, но осеклась под подавляюще уверенным взглядом собственной дочери.

— Будете слушать ее и выживете, — чуть мягче добавил я, натягивая переданный мне серебристый браслет, — мне вы нужны здоровенькие.

В этот момент, Арсений, на которого пришлась основная мощь Силы Императора, оклемался и начал подниматься с колена.

— РАНО! СИДЕТЬ! — гаркнул я, позабыв что артефакт уже убрал в карман, но Арсений повиновался, и я перевел взгляд на Катю, после чего добавил так чтобы слышала только она, — будь осторожна.

— Хранитель при исполнении не имеет права на чувства, — на зубок процитировала Катя одно из правил деда, — размяк ты в этом мире, ребенок войны.

— Кто бы говорил, — не сдержал я улыбку, — впервые видел как ты обнимала маму.

— Иди уже, Хранитель, — смутилась младшая Богданова и пихнула меня в спину.

Я ничего не ответил и быстрым шагом пошел вперед, поймал взгляд Коновницына, хлопнул по плечу покорно сидевшего Арсения, после чего поднял руку и выкрикнул: — ВПЕРЕД!

Черное облако среагировало на Лазурь моего тела и мгновенно закрыло путь к Зеркальному, но тут же взорвалось яркой розовой вспышкой изнутри, раскрыв нам проход.

Две мягко-изумрудных паутины обрушились на облако Хаоса, не позволяя ему восстановиться.

В тени появившейся вспышки энергии промелькнули плотные шипящие черные сгустки Хаоса, но им на пути встала отливающая серебристым сиянием стена льда и мы с Конем и Арсением вырвались из окружения.

Краем глаза я заметил Катю, что короткими взмахами ладоней играючи расщепляла розовыми вспышками одинокие сгустки Хаоса на пути и двигалась в сторону Прорыва.

В полуметре позади нее бежал Олег Голицын, активно размахивая рукой. Подчиняясь его воле и багряным потокам, земля вокруг Прорыва вздымалась, не позволяя Хаосу растекаться вглубь леса. Еще в метре позади несся Семен Болдырев с искрящимися тысячей желтых точек руками, готовился усилить плотину Голицына своим барьером.

— Они справятся, — спокойно сказал Конь, поравнявшись со мной.

— Разумеется, благодаря ей, — кивнул я с холодным взглядом.

— Так было нужно, — меланхолично проговорил боярин и сбросил цилиндр на ходу.

Я машинально отвел глаза на считанные мгновения, а когда вернул, то Коня рядом со мной уже не было.

Боярин телепортом скакнул вперед и оказался прямо за спиной у Зеркального. Вторжение Страж почуял сразу и Лазурная пыльца вокруг него закружилась восьмеркой, а за ней устремились и десятки волн Хаоса.

Будто дрессированные, частицы Хаоса мгновенно окружили Коновницына и набросились на него со всех сторон. Фиолетовая вспышка и боярин без единой царапины уже под правым плечом Зеркального.

Страж ждал этого и из-под земли выстрелил фонтан Хаотической энергии. Тело даже не дрогнувшего боярина мигнуло бордовым и попавшие на него частицы Хаоса растаяли словно снежинки на солнце.

Короткий замах правой руки и однорукий Зеркальный пропустил удар в открытый бок. Яркий мутно-оранжевый взрыв смел четырехметровое существо с места словно пушинку и отправил в полет.

Разрезая землю и сметая все на своем пути, Страж с разорванным в клочья правым боком кувырком укатился метров на тридцать.

Вся защитная конструкция из волн Хаотической энергии тут же потянулась за своим магнитом, будто привязанная, оставив на пути к старухе лишь одиноко стоящего Коновницына, меланхолично отряхивающего пыль с появившегося в руках цилиндра.

Арсений ведомый яростью Извольских без промедлений взял вправо и словно пес на фрисби помчался за врагом.

— Ты все это время сдерживался, — остановился я перед Конем и с огромным трудом подавил желание не втащить в самодовольную боярскую рожу.

— Так было нужно, — повторил боярин и в тот же миг пространство вокруг завибрировало, землю под ногами тряхнуло, в нос ударил стойкий запах гари, а из иссиня-черных туч над головой пошел столь же черный снег. Сопровождалось это трескучим гулом откуда-то спереди и колоссальным выбросом энергии, — началось, — кивнул своим мыслям Коновницын.

— Что именно началось?! — не выдержал я.

Осознание что Конь в очередной раз знал куда больше, чем говорил не на шутку выводило из себя.

— Иди и сам посмотри, Марк. Теперь можно, — не отвел взгляда Коновницын и сделал шаг в сторону, открывая мне путь к прозрачному барьеру, — здесь мы справимся сами.

— Не сегодня так завтра, я тебя убью, боярин, — подавив эмоции тихо сказал я.

На что Коновницын ухмыльнулся уголками губ и не сказав ни слова телепортировался на помощь Арсению.

Незримое давление неизвестной силы продолжало нарастать и остановить ее источник мог только я. С этой мыслью я сделал шаг вперед и барьер впустил меня внутрь словно родного.

Обжигающий ветер хлестал в лицо. Мертвый снег погружал некогда полные жизни окрестности в темноту. Ощущение безнадежности и тщетности бытия витало в воздухе.

На место природного баланса и гармонии энергий пришла хаотическая агрессия и суета. Сошедшие с ума частицы втыкались в выставленную защиту, пытаясь разрушить упорядоченное. А сама планета молила о помощи трескучим жалобным гулом.

Последние метры и секунды до цели казались целой вечностью. Сердце бешено билось из-за дерьмового предчувствия. Грудь стянуло в удушающие тиски от давления, но взор мой был устремлен только вперед.

К источнику окружающего апокалипсиса. К лазурным отблескам на темном небе.

Коснувшись рукой последнего дерева на пути, я ускорил боевой поток до предела и выскочил перед знакомой поляной. Тьма была повсюду. Черное небо. Черные обломки деревьев. Черная земля. Черные камни, что позабыв о существовании гравитации парили во власти энергетической воронки.

Лишь Лазурные и Синие вспышки служили источником света в этом богами забытом месте.

Первой в глаза бросилась моя сестра. Точнее ее выгнутое грудью вверх тело, что парило в трех метрах посреди поляны Аномалии. Голова Евгении была откинута назад, конечности бессильно опущены вниз, глаза закрыты, а на побледневшей шее висел Амулет.

Ее хрупкое бессознательное тело светилось чистой Лазурью и озаряло собой пространство словно солнце. А вокруг сестры, сотнями плотных нитей тянулась к небу знакомая мне бордово-синяя энергия Аномалии.

Саму поляну окружали Лазурные руны, высеченные на земле силой чистой божественной энергии, и образовывали собой пятиконечную звезду с кругом по центру, который и являлся поляной.

Местоположение старухи я заметил следующим. Пусть и выглядела она как молодая высокая аристократка в коротком коктейльном платье, неведомо каким образом перепутавшая светский раут с сердцем апокалипсиса, но это была она.

Соединив пальцы треугольником и воздав руки вверх, Первый Оракул стояла у дальней от меня грани пятиконечной звезды.

Именно помолодевшая старуха в Лазурном платье и являлась эпицентром всего происходящего. Плотные сгустки Лазурной энергии срывались с ее рук и просачивались внутрь поляны Аномалии. Раскрывали свою хищную пасть и пожирали бордово-синие нити, заставляя их погаснуть навсегда.

И смерть каждой частицы отзывалась жгучей болью в сердце, будто вместе с ними погибала часть меня самого.

Тварь поглощала Аномалию. Мою Аномалию. Единственное место которое связывало меня с прошлым миром. Связывало с дедом. Место, наполненное частицами и памятью предков. Моих предков!

— Не позволю! — выпалил я и дернулся к поляне.

Стоило мне приблизиться к границе, как Лазурные руны по периметру вспыхнули алым, и враждебная Сила отбросила меня назад. Незримая до этого плотная пелена-барьер проявила себя и тут же спряталась вновь.

— Рунный барьер крови, — прохрипел я вслух.

Почувствовав мое появление, старуха начала что-то бубнить на неизвестном мне языке. Скорость и количество ее Лазурных хищников удвоились. Пальцы Первого Оракула судорожно принялись складывать разные символы один за одним, сотрясая землю каждым движением.

Тварь ускорилась. Не удивительно. Даже сквозь непроходимый рунный барьер крови я чувствовал ее страх.

Если преграду нельзя пройти, то я пробью путь силой. С этой мыслью я вытянул перстень-артефакт Романовых и нацепил на палец. Приятное покалывание и тонкий аметистовый ручеек энергии полился в энергоканалы.

— ОТКРОЙСЯ! — влив всю до последней капли заемную Силу Императора приказал я.

Аметистовая энергия тонкими нитями впилась в пелену-барьер и начала растягивать частицы, открывая проход. Волю энергетических частиц сломить куда тяжелее, если они не связаны клятвой, но сантиметр за сантиметром пелена-барьер начала поддаваться.

Однако стоило рунам вновь вспыхнуть алым сиянием, как Аметистовые нити порвались, десятисантиметровая брешь тут же затянулась обратно.

Едкий скрипучий смешок донесся спереди, и я поднял взгляд.

За моими плечами тридцать лет жизни, полных войн, сражений и смерти.

За моими плечами девятьсот четырнадцать испытаний старого садиста.

За моими плечами полтора месяца жизни в параллельном мире с бессмертными боярами, божественными сущностями и тварями, что способны разрывать пространство.

Опыт, который мне казался вполне себе достаточным, чтобы быть готовым ко всему что только может мне предложить этот мир.

Но нет.

Даже после всего пережитого я продолжаю удивляться.

По самому центру поляны Аномалии прямо из под земли показалось мужское тело. Не труп. Не скелет. Не зомби. Вполне себе человеческое тело из плоти и крови, в точно такой же позе как моя сестра поднималось грудью вверх.

Розовая кожа, кровь, бегущая по венам, весь набор работающих внутренних органов, мерное дыхание спящего человека.

Стоило телу подняться в метре над поверхностью, как тысячи сине-бордовых линий потянулись к нему словно к Хозяину. Но каждая из них была перехвачена Лазурными хищниками.

Спустя несколько секунд широкое плечо коснулось безвольно опущенной вниз руки моей сестры. Одно касание тонким женским пальчиком и точка соприкосновения зашипела, почернела и в тот же миг часть плеча Спящего осыпалась черной пылью.

Жесткий приступ боли с острым привкусом отчаяния вонзился в мозг раскаленной иглой. От неожиданности я припал на колено. Эта боль. Она. Ее ни с чем нельзя спутать. Самая страшная боль, которую может испытать Жуков. Бьющая в самую душу, она всегда означала только одно. Смерть родича.

Плечо Спящего рассыпалось в прах, а он даже не дрогнул. Лишь ускорилось сердцебиение и дыхание. Сам же он продолжил подниматься вверх, туда, где его ждала только смерть от слияния с чистой Лазурью.

Смерть, которую я не могу допустить!

— Этого мало... — зло прошептал я и обхватил ладонь с перстнем Романовых другой рукой, — ДАЙ БОЛЬШЕ!

Палец хрустнул от активации вшитой защиты. Артефакт, который до этого добровольно делился Аметистовой энергией воспротивился вмешательству и всю ладонь покрыло фиолетовым пламенем. Пламенем, что пыталось сжечь наглого носителя.

Но мне было плевать. Я чувствовал что в перстне заключено куда больше силы и усилием воли попытался подчинить ее. Потянул в себя.

Фиолетовое пламя поползло вверх по руке, прожигая кожу, кости и энергоканалы глупца посмевшего покуситься на Силу Романовых, но стоило ей дойти до серебристого браслета на запястье, как пламя тут же потухло.

Приятный холод пробежался по телу, мгновенно восстановил все повреждения руки, а Аметистовая энергия неистовым потоком хлынула в тело.

Не медля ни секунды, я начал молотить барьер кулаками. Чистая энергия Романовых вливалась в мои потоки и послушно откликалась на зов. Лазурь в теле повиновалась следом, делая каждый последующий удар сильнее предыдущего.

Пелена-барьер поляны прогибалась в местах удара. Лазурные руны безостановочно светили словно прожектор, подпитывая защиту алым пламенем. Выпяченная вверх грудь Спящего коснулась спины моей сестры и ужасающий приступ боли обрушился на мозг, но я продолжал молотить.

Левой. Правой. Левой. Правой. Левой. Правой.

Каждый удар оглушающим грохотом разлетался по округе и отдавался волной боли по всему телу, но мне было плевать. Я не мог позволить Спящему умереть.

Я отдавал все что мог, а барьер на крови продолжал держаться.

Шелестящий самодовольный смешок перерос в злорадный смех.

— Ты опоздал, — послышалось в голове мерзким женским голосом.

— ЕЩЕ НЕТ! — из последних сил сохраняя контроль над внутренними потоками я продолжал бить.

Скажи мне кто-нибудь полтора месяца назад что в моих руках будет Сила способная стирать города, я бы не поверил. Уж тем более не поверил бы в то, что этой мощи может оказаться недостаточно чтобы сокрушить врага.

В момент бессильного крика, когда первая искорка отчаяния появилась в сердце, я услышал ее.

— Прикончи старую кошелку, братишка, — неожиданно теплым и полным надежды голосом раздалось спереди.

Сквозь мутную пелену переплетения десятков частиц я увидел протянутую в мою сторону руку сестры. Инстинктивно, я потянулся в ответ. Полное боли сгорающего заживо человека личико Евгении Жуковой нашло силы улыбнуться и разжать маленький кулачок.

Из которого вниз полетел окровавленный Амулет.

Едва я успел моргнуть, как вместо того, чтобы упасть на землю посреди поляны, Амулет оказался в моей протянутой руке.

Защитный барьер погас в тот же миг, а тело сестры с безмолвным «прости» на устах развеялось по ветру на миллионы Лазурных частиц.

Мозг чуть не разорвало от накатившей волны адской боли. Сердце сжалось в комок и тут же сгорело в огне вспыхнувшей ненависти. Столько раз я видел смерть близких и дорогих мне людей в испытаниях.

Сотни и сотни попыток мне потребовались, чтобы научиться брать эмоции под контроль. Ни при каких обстоятельствах не поддаваться чувству утраты, гневу и ярости.

Позже можно. Однако во время боя это непозволительная роскошь. Контроль первичен. Концентрация только на том, что поможет победить.

Сейчас я смог сдержаться. Не бросился сломя голову в атаку. Не позволил ярости дестабилизировать мои потоки. Не дрогнул ни единым мускулом на лице.

И сделал я это не потому, что потерял сестру, которую сам же и хотел убить последние полтора месяца в этом мире.

Вовсе нет.

Я сдержался потому, что вместе с прахом Евгении Жуковой по ветру развеялась и часть моей души. Навсегда. Умерла вместе с ней. А разве бездушный человек может испытывать чувства?

Чувства — это слабость.

А слабый Хранитель — мертвый Хранитель.

Зачтем за девятьсот пятнадцатое испытание. Ровно столько мне потребовалось, чтобы сполна осознать, что именно пытался от меня добиться дед все эти годы.

На самом деле он хотел не того, чтобы я умел подавлять чувства и эмоции. Он хотел, чтобы я научился быть свободным от них.

— Свобода, — посмаковал я вслух новое самоощущение и уверенно ступил на поляну.

Ох не такой я себе представлял свободу.

Оказалось это вовсе не ветер в волосах и горизонт открытых возможностей. Не поддаваться ни внутреннему, ни внешнему давлению, вот истинная свобода по меркам старого садиста.

Действительно, зачем переживать, если все будет так, как захочешь ты?

— Да что ты можешь знать о свободе, смертный, — злорадно проскрежетала Первый Оракул, — каждое насекомое является рабом. Рабом страха, желаний, пороков. Мир — это одна большая клетка из которой никому не выбраться. И правила существования внутри клетки ни одному насекомому изменить неподвластно. Быть винтиком системы единственная судьба каждой букашки вроде тебя. Даже если винтик научится жить чуть дольше или красивее чем другие, он все равно остается винтиком.

— Зачем? — проигнорировав заумные рассуждения старухи, спокойно спросил я.

— Задай свой вопрос точнее, смертное дитя, — укоризненно прошелестела Первый Оракул, — в знак признания твоему упорству, я даже отвечу на него перед тем, как стереть тебя с лица моей планеты.

С этими словами старуха щелкнула пальцами и барьер-пелена за моей спиной вспыхнул вновь. Значит, тварь сама меня впустила и пути назад нет. Что ж, ничего нового. Просто еще одна бессмертная решила запереть себя в клетке с Жуковым собственными руками.

Я скосил взгляд на тело Спящего, что с множеством повреждений завис в воздухе и продолжал спать. Из его рта текла кровь, вены взбухли, дыхание было прерывистым и слабым, но он был еще жив.

— Зачем ты убила Женю? — уточнил я. — После того, как она каждый день своей жизни посвятила служению твоей секте. После того, как ради тебя и паршивого Ордена сотворила невозможное и нашла способ одолеть Абсолюта. После того, как предала нашу фамилию, предала меня, предала все чем дорожили наши предки, ты просто избавилась от нее. Где тут благо для твоих хваленых Высших? Где тут благо для человечества?

— Дитя мертвого Ордена выполнила то, для чего была рождена. В отличие от сотен тысяч насекомых что бесцельно умирают каждый день, ее жизнь хотя бы не прошла даром. Принесла пользу. Это ли не Высшее благо, грешник? Да, глупая девка додумалась убить мать и проснулась чуть раньше времени, но это уже не важно. Ее главной задачей было выманить тело из гробницы, а с Амулетом что ты так любезно принес, я смогу закончить ритуал сама.

Огонь ярости вспыхнул и тут же рассеялся в пространстве, не получив от меня подпитки. Хранитель выше чувств.

— Отдать свою жизнь ради шанса прикончить палача не глупо, — подметил я, покручивая окровавленный артефакт в руке.

— Ты еще глупее сестры если веришь в несуществующий шанс, — противно засмеялась Первый Оракул. — Признаю, твой прогресс поражает. К демоническим глазам прибавился демонический голос и демоническое касание. Ты определенно Его потомок. Возможно, именно у тебя крохотный шанс и был, настигни ты меня раньше. Но сейчас, оглянись вокруг, грешник! Аномалия — это территория междумирья! Скверна тут не властна, а любое физическое тело платит жизненными силами за нахождение здесь!

— Как я понимаю, ты исключение, — ничуть не удивился я.

— Как ты смеешь равнять меня со смертными насекомыми?! — скривилась Первый Оракул и горделиво вскинула голову. — Позволь представиться как подобает, грешник. Мое имя Астрид. Глава Великой Восьмерки Высших и истинная правительница этой планеты, — с нескрываемым превосходством вымолвила женщина.

— Он в курсе что ты его правительница? — кивнул я на парящего по центру Аномалии Спящего, — а остальные Высшие это знают?

— Разве это важно? — отмахнулась Астрид, — ему снится бесконечный сладкий сон, он улыбается и счастлив. Разве можно желать большего? Реальность переоценивают, грешное дитя. Она полна жестокости, боли и страданий. Мой брат Асманд, — Высшая с нежностью провела рукой по окровавленной щеке Спящего, — слишком добр для того, чтобы править столь грязным и неблагодарным миром.

— Поэтому ты решила его убить. Во благо человечества, разумеется, — заключил я, расхаживая медленным шагом по границе поляны.

— Именно так, грешник, — неожиданно согласилась Астрид, — никто из Высших не осознает, что без единого правителя человечество обречено. Как стаду овец нужен пастух, людям нужен бог, на которого можно переложить вину и ответственность. Нужен тот, кто будет принимать тяжелые решения, укажет куда идти и что делать. Люди рождены чтобы служить и повиноваться, сыто жить в своей клетке и не думать о лишних проблемах.

— И этот бог ты? — хмыкнул я, внимательно оглядывая тело Спящего, что без подпитки бордово-синей энергии Аномалии начало медленно увядать.

Разум, очищенный от эмоций, был сконцентрирован только на цели и судорожно перебирал варианты, встраивая в общую картину новые кусочки паззла.

Ответ как победить тварь казался так близко и в то же время так далеко. Высшая держится слишком уверенно и неторопливо. Не осталось ни капли страха или сомнений в суждениях. И я нутром чувствую, что это не просто красивые слова.

Фокус с Хаосом действительно здесь не сработает, даже если бы я мог его провернуть. А я не могу.

Астрид сестра Спящего, а значит ее тело тоже уязвимо и должно отдавать Аномалии жизненные силы за нахождение здесь. Но этого не происходит.

Почему?

Ее защищает Лазурь?

Нет.

У меня она тоже есть, и я чувствую пока едва уловимую, но нарастающую с каждой секундой слабость. Слабость, от которой нет защиты.

Тут что-то другое.

— Довольно болтовни, грешник. Отдай Амулет, — повелительно прошелестела Астрид и выставила вперед раскрытую ладонь.

Вся Лазурь вокруг угрожающе вспыхнула и мое тело само повело вперед.

— Какого хрена, — напрягся я и попытался остановиться, но ноги не послушались.

— Смелее, грешник. Все почти закончилось. Обещаю навечно сохранить память о тебе и том, что ты сделал. Ты должен быть благодарен что о тебе буду помнить хотя бы я, ведь кроме меня на земле вскоре не останется никого, кто знал или слышал фамилию Жуковых, — злорадно просмеялась Высшая и добавила со сталью в голосе, — сорняки надо вырывать с корнем.

В голове калейдоскопом промелькнули теплые образы: швыряющей в меня бутылку вина Василисы, читающего нотации хмурого Арсения, раздающей команды имперским генералам Варвары, отрывающего боярскую голову Костика, приветливую улыбку Майи, влюбленный взгляд Лены, укоризненные слова Олега, молчаливого трудягу Семена, обворожительную красотку Вику, поверившего в меня Гавриила, бесстрашной физиономии Киры, сообразительное личико десятилетней Лилии и такой родной образ непоколебимой Розовой Ведьмы.

Мысль о том, что стоит мне проиграть и это псевдобожество всех перебьет отрезвила и решение проблемы стало очевидным.

Волевым усилием я пустил Аметистовую энергию прямиком во внутренние энергоканалы. Для двух инородных частиц оказалось слишком мало места в источнике, и вся Лазурь ушла в принудительную циркуляцию по телу.

— Пожалуй, откажусь, — сквозь боль прорычал я, и разом выплеснул все божественную энергию прочь.

Повинуясь моей воле, Лазурь приняла форму сотен тонких кинжалов и устремилась в атаку, но, ожидаемо разбилась о выставленную защиту Высшей.

Изначально наивно было полагать что собственная энергия Астрид причинит ей вред.

Как я и ожидал, избавившись от Лазури, тело перестало подчиняться приказам Высшей и вновь стало слушать мои команды.

Вернув контроль, я немедленно остановился, сжал Амулет покрепче в кулак и вытер кровь, стекающую из носа.

Проделать выброс такого колоссального количества частиц без внутренних повреждений было невозможно, но серебристый браслет Адлербергов оперативно подлатал раны, а Аметистовая Сила Императора заняла образовавшиеся пустоты и сберегла энергоканалы от разрыва.

Жить буду.

— Снова ты все усложняешь, грешник, — угрожающе прошелестела Высшая, — ты мог отдать Амулет по-хорошему и умер бы без боли, но это не твой путь, верно? Что ж, так даже лучше. Удел непокорных насекомых страдать.

С этими словами Лазурные частицы по всей поляне ощетинились иглами и развернулись в мою сторону.

— Прощай, — повелительно махнула ладонью Астрид, и каждая Лазурная частица на поляне сорвалась со своего места чтобы меня убить.

Божественной мощи вокруг было так много, что я не имел ни единого шанса увернуться, а бой с Зеркальным показал, что противостоять Лазури может только Лазурь, которую я собственноручно выбросил из своего тела.

Казалось бы, печальный расклад, но был нюанс.

Инстинкт молчал.

Совершенно.

От окружающей меня смертоносной божественной энергии не исходило ни единой капли опасности. Еще в начале боя я понял, что Лазурь вокруг ничем не отличается от той, что я подчинил в своем теле совсем недавно.

Эта энергия бежала по моим потокам, наполняла мой источник и подпитывала энергоканалы. А главное, не причиняла мне вреда. И я был абсолютно уверен, что не причинит и сейчас.

С бешеным свистом в ушах, тысячи игл изменяли свою траекторию, огибали мое тело и возвращались на свое место, не оставляя ни единой царапины.

Кажется, настал мой черед.

— Прощай, — шепнул я в ухо ошарашенной Астрид, и вложил все что у меня есть в этот удар.

Высшая, будучи уверенной в прошлой атаке, не успела ни шелохнуться, ни поднять руку ради защиты.

Усиленный тремя боевыми потокам кулак вошел четко в очаровательную скулу преступно красивого женского лица и мир вокруг закружился.

Не успел я опомниться, как влетел спиной во что-то твердое и под аккомпанемент сломанных костей рухнул на землю.

— А ты крепче чем выглядишь, — слизнул я кровь с губ и поднял взгляд на Астрид, что без единой царапины стояла на прежнем месте подле своего брата и удивленно хлопала глазками.

Невидимая сила отразила весь мой удар обратно даже без воли самой Высшей. Немыслимый уровень защитного конструкта. Что это за хрень? Автономная аура? Но их не бывает такой силы! Тогда что?

— Оберег сосуда, — неожиданно ответило на внутренний вопрос пространство передо мной.

— Сосуда? — машинально спросил я неизвестного ответчика и прямо в воздухе разноцветные клочки энергии сформировали невысокий худощавый силуэт.

Когда мерцание частиц погасло, в полуметре передо мной оказался босоногий старичок в драных серых лохмотьях.

— Ее тело бессмертный сосуд, созданный Восьмеркой Высших, и оберегается ими же, — проворчал появившийся седовласый старик.

— Зачем Высшие защищают предательницу?!

— Они не знают, сон крепкий, — вздохнул старичок, — Так или иначе, в границах междумирья, ты ей ничего не сделаешь.

— Это мы еще посмотрим, — недоверчиво бросил я незваному мудрецу.

— Посмотрели уже, — обернулся и хихикнул от моего потрепанного состояния старик.

От вида его мертвых белых зрачков с разноцветной радужкой слепых глаз холодок пробежал по спине.

— Ты-ы-ы... после всех своих слов... после самоотречения... ты жив... — прошелестела в ярости Астрид, — ЛЖИВЫЙ ЛИЦЕМЕР! ЭТО ВСЕ ТЫ ВИНОВАТ! СДОХНИ!!! — оглушительным скрежетом заверещала Высшая и вступившие в резонанс с яростью хозяйки Лазурные частицы вспыхнули алым пламенем изнутри и хлынули в нашу сторону.

На этот раз инстинкт среагировал, судорожно сигнализируя об опасности, но тут же умолк, стоило старику поднять указательный палец.

— Не перебивай учителя, деточка, — с нотками угрозы пропел старичок и круговым взмахом развеял всю технику Высшей.

Лазурные частицы утратили алый оттенок и осыпались на землю безобидной пыльцой. Астрид мгновенно напряглась и, побоявшись потерять свою драгоценную силу, утянула Лазурь подальше от старика.

Признаю, смотреть на бессильно дрожащую в смятении Высшую сущность даже приятнее чем на умирающих в агонии бояр. Жаль, только не я довел ее до такого состояния.

— Кто ты? — поинтересовался я.

— Друг, — по-доброму улыбнулся старик и вложил мне в ладонь деревянную черную фигурку, — это принадлежит тебе, Хранитель. Гавруша просил передать.

Грива резного черного коня с заключенной внутри древней Силой вспыхнула разноцветным пламенем. Голубые глаза маленькой фигурки открылись, на секунду уставились в меня сканирующим взором и тут же погасли, обдав руку приятной теплой волной.

— Взор предков не ошибается, — удовлетворенно кивнул старичок и протянул ладонь, — изволь и ты вернуть то, что принадлежит мне.

— Разумеется, — улыбнулся я ответ и без колебаний вложил Амулет в морщинистую ладонь.

— Благодарю, — едва заметно дрогнувшим голосом произнес старик, бережно накинул Амулет на покрытую шрамами шею и отвернулся, скрывая слезы.

С искренней теплотой провел по Амулету пальцами, глубоко выдохнул, расслабил плечи, выставил ногу вперед и вытянул правый кулак.

— У тебя больше нет здесь власти, Девятый, — прошелестела взявшая себя в руки Астрид, — Ты отрекся от родной Аномалии! Отрекся от мира! Отрекся от нас! Теперь мой брат Хозяин этой земли!

— В чем-то то ты права, деточка, — доброжелательно пропел старик, — я ушел, потому что искренне верил, что ни один человек не заслуживает того могущества, что мы обрели. Человечество попросту не готово к той силе, которую способен вложить тонкий мир в руки одного существа.

— И сбежал в небытие, помню, — искривилась в гневе Высшая, — Тогда что ты тут забыл?! Что изменилось?!

— Именно ты, деточка, напомнила мне что от грехов прошлого невозможно сбежать. Единственный способ для человечества выжить, это оставить ошибки позади. Начать с чистого листа.

— О чем ты говоришь? — напряглась Астрид.

— О светлом будущем, — мечтательно усмехнулся Девятый, сделал круговое движение ногой, и его с ног до головы окутало нежно-голубое пламя, — только таким как мы там нет места, — тихо добавил Девятый и сорвался с места.

Слепой старичок быстро разорвал дистанцию, и Астрид в отчаянной попытке защититься выбросила Лазурно-алые серпы. Девятый неестественно шустро выгнул тело словно змея, и играючи увернулся от атаки прыжком.

Нашел точку опоры рукой и, силой мерцающих нежно-голубым потоком пальцев, перекинул тело аккурат в сторону опешившей Высшей. Ступня, в которую с идеальным таймингом перетекли абсолютно все частицы старика, шла точно в голову Астрид.

От удара ногой с мощью что рвала в клочья все частицы и само пространство на своем пути, Высшая предпочла уклониться обратным прыжком, но полностью уйти от атаки Девятого не смогла.

Горизонтальный взмах старика с разворота рассек воздух и выбросил вперед волну чистой нежно-голубой энергии. Выброс подхватил тело Астрид и с оглушающим треском вбил ее в границу барьера Аномалии.

Кожаный жакет и многочисленные украшения вспыхнули Лазурной вспышкой и исчезли без следа. Красивое женское тело выгнулось и покрылось открытыми переломами, а в глубокие нечеловеческие глаза Высшей вернулся страх.

Девятый же ловко приземлился рядом с телом Спящего. Нежно-голубое пламя вокруг старика продолжало разрастаться, поглощая всю Лазурь на пути и уже покрывало собой треть поляны. Границы барьера утратили алый цвет и стали менять оттенок, подчиняясь воле Девятого.

— Ступай и исполни свой долг, юный Хранитель, — обернувшись, проговорил старик, — тебя уже ждут.

Игнорируя окружающее голубое пламя, что не причиняло мне никакого вреда, я подошел к Девятому и еще раз посмотрел в его слепые глаза. Разноцветная радужка немного потускнела, а тело едва заметно осунулось и дрожало.

— Скажи мне одно, ты пустил кровь того старикашки?

— И не один раз, — добродушно усмехнулся Девятый и взмахом трости разрезал мою ладонь, стряхнул на пол кровь и вместе со Спящим меня закрыло непроницаемым Аметистовым барьером, — я куда крепче, чем ты думаешь. Эта земля мой дом. Когда-то давно я был ее Хранителем. Ступай.

— Одумайся, грешник. Будь ты хоть тысячу раз предок этого старого еретика, тебе и минуты не продержаться в срединном Астрале! Пойдешь этим путем и тебя будет ждать только смерть! — неожиданно прошелестела Астрид, медленно пытаясь подняться на восстановившиеся ноги, — мое тело нельзя уничтожить! Старику не победить меня, ты это знаешь! Давай договоримся...

— Сгори в аду тварь, — перебил я, искренне наслаждаясь паническими нотками в голосе Высшей сущности, — придет время, там и встретимся, — холодно добавил я и коснулся тела Асманда.

Если ответ от старухи и был, то я его уже не услышал. Израненный и голодный Спящий с жадностью вонзился в мои потоки и силой вытянул из меня все до единой крупицы энергии. Все звуки разом пропали, а мир вокруг погрузился в темноту.

В нос ударил стойкий хвойный аромат. Приятный ветерок аккуратно колыхнул волосы. Чувства уюта, тепла и спокойствия блаженно растеклись по телу. Ни тревогам, ни боли, ни каким-бы то ни было иным мирским заботам не было здесь места.

Я открыл глаза и первым делом увидел небо. Переливающееся всеми возможными оттенками синего оно приковывало взгляд своим величием и глубиной.

Чужие звезды с едва уловимыми оттенками разных цветов придавали небесному полотну яркости и грации.

Вдохнув поглубже, я оглядел и просканировал себя. Первое самоощущение и реальность совпали. Это не мое физическое тело. Ни капли красного потока, только тусклые бордово-голубые нити и прозрачная словно у призрака кожа.

Дышать, двигаться и думать могу, уже хорошо, — резюмировал я про себя, поднялся на ноги и осмотрелся.

Вокруг был лишь дикий лес с неестественно сплетающимися деревьями.

Исполинских размеров растения напоминали помесь секвойи с еще десятком видов деревьев. Наклоненные в сторону, они врезались друг в друга как накренившиеся небоскребы.

Редкие листья вперемешку с иголками были мягкие, словно шелк и причудливо извивались, оставляя между собой идеально ровные ромбовидные дыры, через которые и можно было любоваться небом.

Повсюду вокруг стоял полупрозрачный туман, что поглощал все цвета в окружении, оставляя лишь насыщенный синий.

Высокая мягкая трава мягко окутывала ноги, словно обнимая. Земля под ногами мерно поднималась в такт дыханию. Тысячи разнообразных по форме цветков извивались в собственном ритме, игнорируя гравитацию, ветер и любые законы физики.

Но самым странным было то, что вокруг было слишком тихо. Деревья качались с легким, едва слышным, потрескиванием, листья и цветки переплетались с неестественным шелестом, ветер же дул совершенно беззвучно.

Посторонних звуков тут вообще не было. Будто на весь лес не было ни единого существа, что осмелилось бы нарушить эту гармонию.

— Ну здравствуй, Астрал, — нарочито громко сказал я и сделал шаг вперед.

Высокая густая трава начала послушно расступаться передо мной, и я удивленно вскинул бровь.

Занятно.

В прошлый раз в похожем лесу мне приходилось силой прорубать себе проход. Поразмыслив пару секунд, я повернулся строго туда, куда показывало мне внутреннее чувство направления.

Едва я оказался здесь, оно пробудилось самым первым, указывая путь словно компас. Проблема в том, что на прямом пути оказался необъятный ствол дерева, который я поначалу хотел обойти.

Хм, почему бы и не попробовать, — подумал я и медленно двинул прямо.

Первые пять шагов передо мной расступалась только трава, мелкие кустарники, да цветки.

Но стоило мне приблизиться почти вплотную, как вдруг, диагонально растущая громадина размером с небоскреб, с ленивым треском потянулась вверх. Толстенные корни полезли из-под земли, макушка дерева изгибалась дугой, поднимая ствол все выше и выше, пока между корнями внизу не образовался проход в два метра высотой.

— Спасибо, — кивнул я двухсотметровому деревцу и, отбросив всякую логику, пошел дальше.

Оказаться погребенным заживо под исполинской секвойей в тонком мире не очень хотелось, поэтому, я, опасливо поглядывая наверх, легким бегом преодолел препятствие и выбрался на относительно ровный пролесок.

Довольно узкий на вид, вздымающийся в крутую горку, но без небоскребов на пути и на том спасибо. Правда порадоваться я особо не успел, резкая слабость охватила все тело, синий мир вокруг поплыл, голова закружилась и перед глазами вновь оказалось звездное небо.

Правда боли в спине не было. Да и лежу я не то, чтобы бы горизонтально, скорее диагонально, как деревья вокруг.

Осознав, что этому может быть только одна причина, я нашел в себе силы и задрал голову сильнее и улыбнулся перевернутой роже без лица.

Внутренние потоки окутало приятным теплом и слабость отпустила. Я смог вернуть себе нормальное вертикальное положение и обернулся.

— Здорова, Бык. Че как сам? — приветливо кивнул я, с удивлением осматривая приятеля.

Ростом два метра, широкие плечи. Отсутствие лица, наличие двух кувалдообразных ручищ и крайне полезной способности прикрывать мне спину.

Удивился я не внешнему виду здоровяка, и даже не его появлению здесь. Это было читаемо, особенно после смерти моей сестры.

Оторвать же взгляд я не мог от того, что происходит у Быка внутри.

Основную потоковую вязь здоровяка составляла моя родная бордово-голубая энергия, но в области от солнечного сплетения до подбородка, энергоканалы были наполнены Аметистовыми частицами.

Полностью!

Словно взяли одного Романова и обернули вокруг шеи моего астрального стража.

И ладно бы только это, так еще и руки от предплечья до кончиков пальцев наполовину состояли из серебристых частиц Адлербергов, что вообще не укладывается в моей голове.

Ответного приветствия от Быка я, ожидаемо, не дождался. Надо будет над этим поработать. Научить его хотя бы кивать башкой, а то у местных деревьев манер больше чем у моего приятеля.

Мои мысли прервал совершенно инородный местной гармонии глухой стук.

Разные интервалы между ударами, изменяющаяся громкость и протяженность намекали что звук издается намеренно и не является частью местной фауны.

Ну или в астральном лесу живет астральный дятел, отбивающий азбукой морзе фразу «шевелись».

Гарантии что подпитки от моего стража хватит надолго у меня не было, поэтому я поторопился. Даже за нахождение в Амулете с матерью я платил колоссальную цену, а это место ощущается совершенно на другом уровне, пусть и выглядит отдаленно похоже.

Стук дятла исходил ровно из того же места, куда меня направлял внутренний компас, потому и других вариантов кто бы мог быть его источником не было.

Я совершенно точно знал кто это, и, с одной стороны, злился с каждым метром приближения, с другой же, наоборот, отгонял от себя любые эмоции и чувства.

Мысли скакали с одной на другую и в таком внутреннем раздрае и полной неопределенности я взобрался на вершину каменистой горки и увидел его.

На изогнутой толстой коряге, спиной ко мне сидел широкоплечий накаченный старик и долбил своим кулаком по поросшему синей травой валуну. От каждого удара несчастный камень крошился, трескался, стонал глухим эхо по всей округе, но продолжал стойко выдерживать атаки.

Щедро приправленные могущественными частицами Абсолюта, удары волнами растекались по пространству, заставляя туман идти рябью, а саму землю Астрала дрожать от возмущений силы.

— Таки живой, — вырвалось у меня и стук прекратился.

— Чего так долго, ошибка войны? — хмыкнул Борис Жуков и, не поворачивая головы, махнул рукой.

— Собирал информацию, убивал бояр, — машинально ответил я, разглядывая внешность деда на ходу.

Широкая испестренная шрамами голая спина была натянута словно струна. Прожженный в трех местах любимый пояс деда из последних сил удерживал драные дырявые брюки. Длинная седая борода развевалась по ветру, а каждая энергетическая клеточка тела одним своим подавляющим видом напоминала что принадлежит Абсолюту.

Я подошел к старику и поморщился от неожиданного резкого порыва ветра. В этом месте гора заканчивалась резким обрывом, а три четверти коряги висело аккурат над ним. Постанывая от движений деда, который будто маленький ребенок задорно болтал ногами.

Непроизвольно выбрасываемые ногами частицы силы Абсолюта врезались друг в друга, сплетались с естественным ветром местности и взрывались резкими порывами, сотрясая всю гору и неустойчивую корягу вместе с ней.

Что, впрочем, самое безобидное что мог устроить мой дед ради того, чтобы развеять скуку. Борис Жуков никогда не отличался терпением и люто ненавидел ждать. Для человека который никогда не спит он уж слишком сильно ценил каждую секунду своего времени.

— И как? Всех убил? — поинтересовался Абсолют.

— Кроме одного, — разочарованно вздохнул я и сел рядом с дедом, — к слову, он разве не с тобой?

— Нет. Ты ж сам его недавно видел рядом с лазурным задохликом, — усмехнулся Борис Жуков.

— Да я про версию из нашего мира... — начал я говорить и только в процессе до меня дошло, — ясно. А ты значит не смог?

— Без физического тела даже мне не под силу вернуться, — пояснил Борис Жуков и впервые взглянул прямо на меня.

От вида глубоких черных глаз все внутри меня перевернулось с ног на голову. Впервые в жизни я увидел в обычно тяжелом и бесконечно уверенном взгляде Абсолюта отчетливые искорки грусти и простой человеческой усталости.

— Что ты сделал? — тихо спросил я.

— Много чего, — грустно усмехнулся Борис Жуков, — тебе придется изъясняться конкретнее, малец.

— Будто ты расскажешь.

— А с чего бы нет, — пожал могучими плечами старик, — времени у нас достаточно. Пока мы здесь, убить Асманда извне невозможно. Вернее, пока именно ты здесь.

— Я?

— Ты ключ, Марк, — серьезным тоном подтвердил Борис Жуков, — каждый Оракул несет в себе ДНК своего Высшего.

— Асманд мой предок, — тут же кивнул я, — это я понял еще на поляне.

— Девятый тоже твой предок, — добавил старик и откинулся поудобнее. Насколько, конечно, позволяла удобно сидеть деревянная коряга под жопой, — в эру процветания астральных практиков, он был одним из девяти бессмертных Хранителей Аномалий.

В этот момент я понял что история не будет короткой и позволил себе расслабиться. Порывы ветра больше не приносили дискомфорта, вид обрыва под ногами умиротворял, а голос самого родного мне человека успокаивал мысли.

— В те неспокойные времена, — с чувством, словно сказку на ночь ребенку продолжил рассказывать мой дед, — каждый одаренный жаждал стать сильнее, но больше всех преуспели племена, которые жили рядом с Аномалиями. Рост силы одаренных вблизи узлов связи миров шел колоссальными темпами и вскоре племена научились призывать души Абсолютов из Астрала. Призванные обучали древним техникам, делились секретами, помогали справляться с засухами и эпидемиями. Для обычных жителей племен они стали мудрыми богами и каждый в племени мечтал однажды стать таким же. Шли годы. Сила племен крепла. Особенно старейшин, которых впоследствии и стали называть Хранителями Аномалий. Однако, сколько бы племя ни тренировалось и как бы ни было сильно, ни одному члену племени так и не удавалось стать Абсолютом и уйти в мир богов. В то же время периодически из ниоткуда появлялись избранные Астралом и довольно быстро становились Абсолютами. Племена посчитали, что тренируются недостаточно и продолжили одержимо наращивать силу и осваивать все новые и новые астральные техники, пока в один год старые духи Абсолютов вдруг не перестали приходить. Прервались обучения и невероятно полезные советы. Сколько бы племена ни пытались, вызвать дух Абсолюта больше не получалось. Именно в тот год весь мир скосила страшная чума. В попытке ее побороть, старейшины всего мира объединились перед общим горем и провели первый всеобщий совет, на котором обменялись секретными родовыми техниками каждого племени Хранителей Аномалий. Уже спустя месяц чума была побеждена. Эффект соединения многовековых астральных техник разных племен был столь невероятным, что старейшины стали собираться ежегодно, чтобы побороть главную болезнь человечества.

— Какую болезнь? — догадываясь о чем пойдет речь уточнил я.

— А что, по-твоему, девять дряхлых сильнейших в мире одаренных могли считать главной болезнью? — хохотнул Борис Жуков.

— Старость, — уверенно бросил я и старик удовлетворенно кивнул.

— Именно она, — закурив неведомо откуда взявшуюся сигару пробубнил Борис Жуков и отвел взгляд, — спустя десятки долгих лет решение нашлось. За это время умерли и сменились восемь из девяти старейшин. В итоге невероятного открытия, каждый член племени каждого из старейшин обрел секрет бессмертия. Человеческая натура слаба, Марк. Кто-то продал секрет взамен на богатства, кто-то покинул племя и положил жизнь чтобы его воплотить самому. Поколениями нарабатываемые секретные астральные техники впервые вышли за пределы племен и хлынули в мир. Это породило лихорадку. Вскоре на планете не осталось одаренного, кто не слышал бы сказку о «бессмертии», «мире богов», «новой синей магии». В итоге каждый захотел стать Абсолютом. Это сильно изменило мир. Его захлестнули войны, кровь и насилие. В самих же племенах остались только старейшины и узкий круг преданных старой идее людей. Но и там было не все гладко. Получив бессмертие молодыми и амбициозными, восемь старейшин стали буквально одержимы желанием силы и их встречи стали ежемесячными. Объединение техник впервые стало использоваться не во благо человечества, а ради наращивания личной силы каждого старейшины. Годы шли, а все секреты астрала продолжали накапливаться в руках девяти старейшин, что уже давно не жили в своих племенах и странствовали по свету в поисках новых способов стать сильнее и попутно помогая миру. Именно тогда они и стали называть себя Высшими. Точнее их так называли остальные, а им нравилось чувствовать себя кем-то большим чем просто человек. Бывшие старейшины действительно старались использовать свою безграничную силу во благо, ибо верили, что именно добрыми делами и подвигами смогут заслужить право попасть в Астрал. Пока однажды мир не захлестнули невиданные ранее катаклизмы. Черные смерчи выше гор, землетрясения разрывающие замки на куски, лесные пожары, что стихийно вспыхивали даже зимой. Однако, чем больше сил Высшие прикладывали на их предотвращение, тем чаще они появлялись. И когда впервые произошел Прорыв пространства, и хаотическая энергия хлынула в мир, бывшие старейшины поняли, что они тому причиной.

— Эффект магнита, — поморщился я и машинально потер плечо.

— Да. В бессмертных телах Высших стало так много астральной энергии, что Хаос начал тянуться на нее, — пояснил старик, разминая шею, — Девятый первый разобрался что происходит и поведал причину остальным. Бывшие старейшины не поверили, но вынужденно вернулись к своим Аномалиям и переключили все свои силы на решение новой проблемы человечества. Совместными усилиями Прорывы удалось локализовать, но катаклизмы не прекратились. Тогда, по совету Девятого, Высшие поочередно стали погружать себя в сон, дабы ослабить влияние сознания Высших и мир успокоился. Но ненадолго. Сначала хватало одного спящего Высшего на неделю. Потом не помогало даже если спали все. Бывшие старейшины, наконец, поверили словам Девятого о том, что проблема в их могущественном сознании, которое даже когда спит, все равно продолжает находиться в нашем мире и тянуть на себя хаос. Ответом на это стал ритуал перемещения спящего сознания Высших в Астрал.

— Групповое самоубийство подходило куда лучше, — хмыкнул я, прекрасно понимая, что малодушные Высшие выбрали иной путь.

— Девятый тоже так считал и предложил решение, над которым работал еще со времен старого состава старейшин. Он считал, что ни один человек не заслуживает силы что они обрели, и предложил расщепить сознание каждого Высшего на миллионы частей и развеять по всем одаренным своих Аномалий. По его мнению, это убивало двух зайцев. Во-первых, это снижало нагрузку на границу миров в одной точке практически до нуля, устраняя главную проблему. Во-вторых, оставляло жить наследие Высших за которое они так пеклись. Девятый верил, что им давно уже было пора передать эстафету другим и перестать обманывать смерть и самих себя. Верил, что им никогда не стать Абсолютами, а Прорывы и катаклизмы насылает в наказание сама природа, выступая регулятором равновесия в мире.

— Конечно эти псевдобожества отказались.

— Разумеется. В итоге Девятый бросил свою Аномалию, провернул свой ритуал и исчез, — кивнул Борис Жуков, — В то же время Восьмерка Высших не желала отказываться от сознания и жизни даже во благо мира и воплотили свою идею. Проработали правила, заключили нерушимые магические контракты, после чего погрузили в сон и захоронили свои физические тела. Используя Аномалии, принудительно переместили спящее сознание каждого Высшего в срединный Астрал и закрепили там собственной силой. Создали и оставили в реальном мире искусственный сосуд, который каждый из Высших поочередно должен был получать в свое распоряжение на год и, пока другие спят, продолжать общее дело. Присматривать за миром и равновесием. Убедиться, что хаос больше никогда не появится.

— Дай угадаю, первой контроль над сосудом получила Астрид.

— Верно. Только вот вместо служения миру, свой год эта Высшая потратила на поиск лазеек в контрактах. Нарушить магические клятвы такой силы прямо она не могла, но нашла способ их обойти. Как именно она это сделала я до конца не разобрался, но факт остается фактом. С тех пор сосудом управляет только она.

— Разве это плохо? Ты не подумай, я не фанат этой бессмертной твари. Но, с твоих слов понятно, что пробуждение всех Высших утопит весь мир в хаосе, а Астрид, пусть и мразотными методами, но стремится этому помешать?

— Поначалу Девятый думал также и давал ей шанс, но эта Высшая зашла слишком далеко.

— Стой. Девятый ведь погиб?

— Не совсем. Он переоценил свои силы и без помощи других Высших, ему удалось расщепить сознание лишь на сотни частей вместо миллионов. Этого количества оказалось недостаточно, чтобы разрушить целостность сознания и разрозненные ростки начали тянуться друг к другу. Каждая из частей унаследовала одну уникальную технику, часть воспоминаний и сознания Девятого, но будучи отброшенной, нашла себе новое пристанище. Таким образом, Девятый стал частью сотни родов, внедрив в них свою крупицы своей ДНК, воспоминаний и силы.

— Кое-кого мне это напоминает. И техника расщепления сознания, и ростки...

— Интуиция тебя не подводит, Марк. Тринадцатый и Коновницын, такие же ростки Девятого как и мы. А еще Адлерберги, Романовы, Богдановы... список можно продолжать.

— Они знают?

— Нет.

— И Конь?

— Этот, возможно, догадывается, — нахмурился Борис Жуков, — Наверняка знаю только я и Девятый. Теперь еще ты и, полагаю, Астрид.

— Так. Ладно. Допустим все это правда. Что же такого увидел Девятый что начал действовать?

— Неминуемую гибель человечества, — как само собой разумеющееся выдал старик, — Видишь ли, Марк. Астрид довольно быстро поняла, что чем дольше бодрствует сознание Высшего, тем сильнее оно начинает тянуть хаос к себе. Но вместо того, чтобы передать сосуд другому, она закрылась в Лазурном городе, единственном месте, что могло замедлить рост ее силы. Окопавшись, Астрид стала плотно изучать свойства хаоса, ставя опыты на людях, одаренных, артефактах, плодя и поддерживая всякую чернь по типу боярина Морозова. Запретила астральные техники, уничтожила все упоминания и литературу, истребила всех членов племен истинных Хранителей до кого смогла дотянуться, в том числе самых преданных. А те единицы астральных практиков, кто смог пережить геноцид, она заткнула и взяла под контроль контрактами. Придумала и создала на базе уничтоженных поселений бывших племен Ордена. Научилась создавать Оракулов и брать их под частичный контроль, ради управления силой других Высших. Стала культивировать красную магию, создала боярский совет и его аналоги по всему миру, влияла на генофонд человечества, намеренно снижая силу и количество одаренных на планете. Ведь чем меньше одаренных, тем меньше хаоса они генерируют, когда сдохнут. И это только цветочки, Марк. Все вышеперечисленное лишь помогло Астрид выиграть время, но не решало главную проблему. Мир, по-прежнему, начинал трещать по швам, стоило ей покинуть Лазурный город хотя бы на сутки.

— Что может быть хуже?

— Главная цель Астрид подстроить мир под свое существование. Чистые красные маги, как оказалось, отталкивают хаос от нашего мира, поэтому они ей нужны. А синих, наоборот быть не должно. В конечном итоге Высшая хочет сделать так, чтобы на планете не осталось ни одного одаренного, способного манипулировать астралом кроме нее. Количество «красных» магов при этом не должно превышать одной тысячной процента от всего населения. Общее количество жителей планеты необходимо снизить и удерживать на уровне одного миллиарда человек, дабы давать Аномалиям ровно столько энергии сколько им нужно для сдерживания хаоса и ни крупицей больше. Ведь иначе количество одаренных начнет расти.

— Бред. Она не может пойти так далеко, — никак не мог поверить я.

Нет, что надо спасать мир это понятно, но что все настолько серьезно я не мог даже представить.

— Еще как может! И пойдет, не сомневайся! — жестко и уверенно заявил Борис Жуков, — И никто не сможет ее остановить.

— Девятый вполне успешно разбивает ей лицо прямо сейчас.

— Это не Девятый, а лишь один из его выживших осколков, тот что унаследовал технику бессмертия. Забавно, что при этом он не имел тела и оказался заперт в карманном измерении. Со времен начала правления Рюриковичей он искал способ остановить Астрид. Без возможности вернуться в реальный мир, он стал искать и впускать к себе других потомков силы Девятого. Все Хранители до тебя называли его Рюрик.

— Все Хранители?

— Да. Всего их было пять, включая меня. У каждого была своя цель и предназначение. Каждый из них прожил и отдал жизнь ради этого дня. Ради того, чтобы родился истинный Хранитель. Правда члены правящего стола полагали что это будет один из Романовых. Но им оказался...

— Только не говори, что это я, — едва сохраняя нить разговора прошептал я, встал на ноги, и начал судорожно ходить взад-вперед.

Мне нужно было перезагрузить мозг. Столько информации полетело валом, что даже ментальные техники которые мне тут были доступны с этим не справлялись. И обещанная дедом куча времени далеко не факт что мне поможет уложить всплывшие факты.

Я пришел сюда поговорить с дедом, одолжить пару секретиков становления Абсолютом, выйти и оторвать башку Высшей, которая посмела открыто угрожать моим близким. А что в итоге? Узнаю что ее тело неуязвимо, а мир катится в жопу по воле одного мать его человека?!

Хм, а не так уж все и сложно, — едва успел подумать я, как старый садист, без труда считав мои мысли, тут же продолжил.

— Раз Рюрик впервые за тысячу лет покинул свое измерение и вступил в бой, в котором не сможет победить. Получается, это ты, Марк.

— То есть ты не знаешь наверняка, — зацепился я и вновь сел рядом.

— Не знал, — уточнил дед, — Но теперь я уверен. Первый Хранитель создал правящий стол и погиб. Второй Хранитель объединил членов стола общей целью и погиб. Третий Хранитель внедрился Стражем, рассекретил всю сеть Орденов и погиб. Четвертый Хранитель усадил на трон династию Романовых, полностью подавил активность Высшей на территории России и погиб. Пятый Хранитель... — тут Борис Жуков запнулся, его мышцы напряглись и сжались в кулаки.

Никогда не видел чтобы дед о чем-то переживал настолько сильно, что его буквально трясло. От ярости да, но сейчас стариком овладела вовсе не она. На миг, всесильный образ Абсолюта треснул, и я увидел за ним человека. Обычного хрупкого человека, способного испытывать страх и грустить. Человека, даже в могучее сердце которого способны закрасться неуверенность.

— ... самый могущественный и сильный из Хранителей, — подхватил я, — единственный Абсолют что раскусил планы Высшей и бросил ей вызов. Переиграл могучее существо в ее же игру и потерял при этом лишь камзол и штанины брюк. Ничего не упустил?

— Много чего упустил, кроха войны, — по-доброму улыбнулся Борис Жуков и потрепал меня по голове, — Пятый Хранитель в детстве любил играть с младшим братом рядом с Аномалией. Пятый Хранитель не уследил за ним и позволил Аномалии проглотить его. Пятый Хранитель винил в этом всех кроме себя и десять лет тренировался как проклятый, чтобы убить каждого члена Ордена, что лгал ему и отказывался помогать найти брата. Пятый Хранитель плевать хотел на слова Рюрика, правящий стол и сраные предназначения. Никого не слушая, он делал только то, что хотел. Чистое совпадение, что его действия оказались именно тем, что было нужно. Только рождение внуков вправило Пятому Хранителю мозги и заставило думать не только о себе, но и о роде и долге Хранителя. Именно благодаря вере в своего внука Пятый Хранитель смог стать Абсолютом, пробудить глубинные воспоминания предков, увидеть картину целиком и, впервые в жизни, взять на себя ответственность. Да, черт возьми, я отказался от мира богов из чистого эгоизма и слепой веры что мой брат еще жив, а мир спасаю лишь потому, что хочу чтобы ему было куда вернуться!!! — с чувством взревел дед и могучим ударом расколол камень пополам и пустил трещину по всей горе на который мы располагались.

Коряга странным образом выдержала чудовищную волну энергии и лишь жалобно скрипнула.

— Кажется, мы с тобой о разных людях говорим, — вздохнул я, — Пятый Хранитель был потрясающим дедом, великим примером самоотверженности и чести для тысяч граждан Российской Империи, готовых без раздумий отдать за него жизнь. Пятый Хранитель хоть и пугал, но вдохновлял своих сторонников, и вселял праведный ужас во врагов. Пятый Хранитель сделал мир куда лучше, чем он был бы без него. Поверь своему внуку, который полтора месяца был вынужден жить в реальности, где Абсолюта Бориса Жукова не существовало. Тот мир полное дерьмо без тебя, старик.

Долгих тридцать секунд дед сидел молча и не поворачивал лица, но боковым зрением я видел, что старик улыбается уголками губ. Возможно, даже плачет, но проверять я не стал.

Не факт, что желание спасти мир сильнее гордости старого садиста. Никто лучше меня не знал, что свидетелей своей слабости дед убивал куда яростнее чем заклятых врагов. А тут и гадать не надо, осмелься я повернуться и проверить, летел бы сейчас вниз насаживаться на острые колья деревьев.

— Пятый Хранитель гордился своим внуком, — вдруг сказал дед теплым голосом и от души всадил мне ладонью в спину.

Ребра захрустели, прогнулись вовнутрь, и чувство свободного падения заглушило собой все остальные.

Ветер ревел в ушах, острые пики деревьев приближались с ужасающей скоростью, за спиной раздавался хохот старого садиста, но мне было не страшно.

Совсем.

Один взмах рукой и скорость падения замедлилась настолько, что теперь это уже и не падение вовсе. Астрал не подчиняется логике и физике нашего мира, а значит законы тут устанавливает тот у кого сила.

И сейчас она была у меня.

Вернув телу правильное вертикальное положение, я спокойно лавировал между острыми деревьями и без какого-либо труда медленно опустился на землю, отряхнулся и недовольно потер ушибленную спину.

Бык как ни в чем ни бывало материализовался рядом и выглядел в полном порядке. Разве что насыщенность его внутренних потоков немного ослабла, намекая что Астрал мне все еще чуждый мир.

Спустя пять секунд рядом со мной приземлился и дед.

— Вижу догадался как тут все устроено, — с довольно лыбящейся рожей бросил Борис Жуков и хлопнул меня по плечу.

— Мог и словами объяснить, — укоризненно покачал я головой.

— Практика всегда эффективнее, — не согласился дед и уверенно пошел вглубь леса.

Деревья расступались перед Абсолютом, корни прятались обратно в землю, трава выстилалась в мягкий коврик, а валуны откатывались в сторону словно колобки. Его путь не украшало разве что теплое солнышко да пение птиц.

При этом внутренние потоки Бориса Жукова не гасли, а наоборот крепли с каждой секундой пребывания здесь. Оказалось, Абсолют куда больше часть Астрала чем хвасталась моя сестра или Астрид.

— Ты не закончил, — напомнил я, поравнявшись с довольно быстро марширующим стариком.

— Разве? — вскинул брови Борис Жуков, — я раскрыл секрет твоего происхождения, твою ценность и нависшую над миром угрозу. Остальное объясняется простой фразой, которую ты прекрасно знаешь.

— Серьезно?! И сейчас ты будешь напоминать про сраный долг Хранителя?! — возмутился я и встал на месте.

— Разочарован что мне вообще пришлось напоминать. Стать наследником Хранителя было твоим решением, — прогромыхал Абсолют, медленно развернулся и впился в меня тяжелым подавляющим взглядом.

Не сосчитать сколько раз я видел этот пугающий взгляд и всегда отводил глаза, признавая силу и правоту старого садиста. Но сейчас он этого от меня не дождется. Уж точно не после того, через что мне пришлось пройти.

Всю мою жизнь иметь столько секретов и недомолвок, чтобы когда они вскроются отделаться сраный долгом Хранителя? Ну уж нет.

— Так ты разочарован мной или гордишься? — не отводя глаз от крайне недовольного Абсолюта хмыкнул я, — ты уж определись.

Вместо ответа вена на лбу старика угрожающе взбухла, но я терпеливо продолжал ждать ответа. Намерения уступать не было.

— Чего ты хочешь? — после паузы жестко спросил Борис Жуков.

— Извинений, — мгновенно нашел я ответ и скрестил руки в ожидании.

Дед нахмурился, а мое тело обдало непроизвольной волной чистой силы Абсолюта. Даже усиленная Быком защита едва справилась и пошла трещинами.

— За что? — усмехнулся Абсолют, — за спасение мира?

— За ложь, — уточнил я, — например, ты знал, что Женя жива?

— Догадывался, — недовольно дернул шеей Борис Жуков, — а ты знал, что без ее помощи Высшая не смогла бы устранить меня до становления Абсолютом?

— И что, — упрямился я, — смог бы ты остановить Астрид без разрушения мира?

От моих слов Абсолют вздрогнул и казалось вот-вот последует удар. Отправить собеседника в больницу — типичный способ старого садиста прервать неудобный разговор. Но сейчас он им не воспользовался и продолжал медленно вскипать словно чайник.

Я не стал развивать тему дальше и проверять на сколько еще минут хватит терпения Абсолюта, прежде чем сорваться и сжечь к чертям весь Астрал или куда мы там попали.

— В итоге Женя выбрала нашу сторону, — постановил я максимально спокойным тоном, — без нее я бы сюда не попал. Это ведь ты не рассчитал, когда отправлял меня в этот мир? А бывшего Князя Адлерберга, который готов был сжечь весь мир в пепел ради мести тебе? А смертельно раненного в попытках тебя спасти Императора Александра? Но что важнее всего, рассчитал ли ты насколько приятно мне будет узнавать от посторонних людей сколько тайн у тебя было от меня? Ты вообще мне доверял?

— Как самому себе!!! — несдержанно гаркнул Борис Жуков и устало потер глаза, — ты не понимаешь. Так было нужно, Марк.

— Эти слова я принял от сраного боярина, но не готов принять от самого родного для меня человека на планете.

— Чего ты хочешь?! — сорвался на крик старик, — Хорошо. Я знал, что ты справишься... Вернее только ты и мог справиться с этим испытанием. Доволен?!

Я не повел и мускулом и продолжал молчать.

Загнанный в угол Абсолют поджал губы. В любой другой ситуации старый садист мог уйти от этого разговора и неудобных чувств, которые он так ненавидел из-за того что они делали его слабым. В любой другой, но не сейчас.

Мы оба понимали это.

— Прости, — едва слышно добавил Абсолют сквозь зубы с невероятно мучительным выражением на лице.

Последнее слово прозвучало настолько тихо, что если б я не увидел движения губ, то не понял, что именно произнес старик. Но я увидел. И понял.

Для меня и этого было более чем достаточно.

В один день услышать от старого садиста о гордости и вере в меня, а потом еще и извинение... Это из разряда фантастики. Куда проще было поверить в то что я потомок двух Высших сущностей, чем в это. Если б не увидел собственными глазами, ни за что бы не поверил что это сделал настоящий дед.

Пришелец захвативший разум — пожалуйста. Высший с техникой марионеток — легко. Добрый клон из параллельного мира — почему бы нет. Я поверил бы в кого угодно, но не в того Бориса Жукова, с которым я прожил бок о бок тридцать лет.

— А? — едва сдерживая победоносную улыбку переспросил я.

— Посмеешь улыбнуться и я вобью тебя в землю, — холодным тоном предупредил старик.

— Понял, принял, — примирительно поднял я руки, всецело осознавая, что Абсолют не блефует.

— Вот и славно, — облегченно выдохнул окончанию неудобного разговора Борис Жуков и вернулся к быстрому маршу вглубь леса.

Я прекрасно знал, что после такого лучше старика не трогать и намеренно двигался на шаг позади. Абсолют, чувствующий себя уязвимым страшнее атомной бомбы. И подрывать ее мне не особо хотелось.

Так мы и шли в полной тишине. Понятия не имею как Борис Жуков определял направление в этом абсолютно одинаковом густом синем лесу вокруг, но маршировал дед вполне уверенно, и я не лез.

— Теперь можно, — разрешил Абсолют спустя без малого тридцать минут пути.

— Улыбаться? — уточнил я.

— Задать свой вопрос, — проворчал Борис Жуков.

— Знаешь, узнал я этого Коня получше и понял почему вы так хорошо ладите. Если прочел мои мысли и знаешь о вопросе, тогда почему бы сразу не ответить? — развел я руками, — имперцы вот говорят только по делу. Удобно.

— Да похер мне удобно тебе или нет, сиротка войны, — отмахнулся старик, — либо задай, либо перестань крутить в башке. Раздражает.

Последние полчаса я потратил на то, чтобы разложить по полочкам текущий расклад на игровой доске. Не без труда, но удалось досконально понять обстановку и причинно-следственную связь, которая к ней привела. Остался только один неочевидный пробел.

— Где мы?

— В срединном астрале, — не сбавляя шаг вбросил Борис Жуков.

— Я не об этом, — приготовился оскорбиться я очевидным ответом.

— Внутри индивидуально настроенного на Асманда личного подпространства, силой закрепленного в срединном слое тонкого мира, — спокойно расширил свой ответ Абсолют, — неприступная вечная крепость для спящего сознания одного из Высших.

— Не особо неприступная, получается. Раз мы здесь, — пожал я плечами.

— Ага. Всего лишь нужно было осквернить и ослабить питающую этот сегмент срединного астрала Аномалию, дабы снять первый слой защиты. Истребить Орден и убить Оракула, дабы снять второй. Спровоцировать разделение миров, дабы снять третий. Уничтожить побочную ветку реальности, дабы снять четвертый. Создать и активировать ключ, что был признан Аномалией, благословлен старым Хранителем этих мест и связан родством с Хозяином крепости, дабы снять пятый. Использовать силу действующего Абсолюта, дабы снять шестой. Иметь достаточно смелости, решимости и личных сил, дабы пройти через последний седьмой и попасть внутрь. Согласен. Раз плюнуть, — с нескрываемым чувством удовольствия констатировал Борис Жуков схему.

Да так складно играл словами, саркастическим тоном и силой голоса, что на миг мне даже стало стыдно за свои слова. Старый манипулятор. Все тридцать минут поди готовил речь и дал слово, когда придумал.

Ну, в эту игру можно играть вдвоем.

— Ясно, — нарочито безразлично отозвался я и дальше шел молча.

Благодаря врожденной вредности и ярого нежелания в чем-либо уступать старому садисту, я смог удержать под контролем каждую частичку своей энергии под непрекращающимся сканированием Абсолюта.

Десять минут Борис Жуков терпеливо ждал осечки, а когда понял, что ее не последует, удовлетворённо кивнул собственным мыслям и дальше шел со вздернутым от гордости носом и легкой улыбкой.

И только сейчас я осознал, как замечательно быть чьим-то учителем.

Победил ученика? Что и требовалось доказать. Ты крутой. Радуешься.

Проиграл ученику? Так это не ты проиграл, а он выиграл потому что ты такой крутой учитель. Снова радуешься.

И так по кругу. Бесконечный цикл чувства собственного превосходства. Правда, есть нюанс. Побеждать все-равно надо чаще. А то не успеешь заметить, как ученик сам превратится в твоего учителя, и ситуация начнет работать в обратную сторону.

Жаль, мне до этого пока далековато. И плевать что моим ориентиром победы в жизни всегда являлся самый могущественный человек на планете. Однако планку снижать я не собирался. Настанет день, и я превзойду даже всемогущего Абсолюта Бориса Жукова.

— Пришли, — прервал мои мысли внезапно посерьезневший голос старика.

Я поднял голову и увидел массивные двустворчатые двери из сплетенных воедино сотен деревьев. Над ними возвышалась мерцающая нежно-голубыми оттенками полукруглая арка, плавно переходящая в стороны высоченными стенами, что в верхней точке изгибались дугой и образовывали купол.

От странного и явно отличающегося от всего вокруг места несло чистейшей божественной энергией. Только, в отличие от Лазури, частицы этого Высшего были светлее и больше размером, а по форме напоминали полумесяц.

Их сила подавляла, а изысканная форма и сияние вызывали восторг и благоговение.

Борис Жуков медленно подошел к самой двери, провел около нее тыльной стороной ладони, не касаясь считанных сантиметров. Могучая синяя конструкция угрожающе ощетинилась крошечными молниями, готовая обрушить всю свою мощь на того кто осмелится прикоснуться к святыне.

Вокруг нависла и уплотнилась энергетическая мощь, что тысячекратно превосходила по силе любой кровный барьер нашего мира. Даже всесильный Абсолют не рискнул толкнуть дверь и неохотно убрал руку назад.

— Год, — недовольно сощурился Абсолют, прицениваясь к барьеру, — может полтора. И смогу пробить.

— Не-не-не, — замахал я руками и поспешил к двери сам.

— Да я же чисто гипотетически, — попытался оправдаться Борис Жуков, но отходить от преграды и не думал.

— Каждое твое гипотетически всегда превращалось в реальность внутри моих испытаний, — отчитал я старика, ничуть не сомневаясь в том что произойдет дальше стоит мне промедлить.

— Так любопытно же... — продолжал упрямиться старик, но я его уже не слушал.

Наплевав на разумные меры предосторожности, я ухватился за кольцо-ручку массивной дверищи. Стометровое полотно вспыхнуло ослепляющей голубой вспышкой, тело обдало теплой и вязкой словно кисель божественной энергией и астрал тут же вернул обычный синий контраст.

Я оглядел себя, Быка и недовольно сопящего тем, что я так легко открыл преграду Абсолюта. Все были в порядке. Защитный конструкт признал мое право войти, я потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

Стоило нам пересечь порог, как массивная двустворчатая дверь с грохотом захлопнулась и тут же исчезла, будто ее и не было. Никак отреагировать мы не успели, потому что разинув рты осматривались вокруг.

— Мы все еще в астрале, да? — пихнул я левым локтем Бориса Жукова.

Но старик, удивленный увиденным не меньше моего, не ответил.

А сомневаться в том куда мы попали причины были.

Вокруг не было ни единой видимой крупицы астральной энергии, а уже привычный синий спектр тонкого мира сменился на вполне обычный.

Вместо чужих разноцветных звезд над головой грело родное солнышко на облачном небосводе. Под холмом, на котором мы оказались, раскинулся широкий ярко-зеленый луг, полный тысяч цветов и бабочек.

Немногочисленные деревья имели нормальную длину, форму и цвет.

По диагонали местность разрезала узкая речка с плескающейся рыбой.

В задорное журчание речушки и стрекот насекомых мягко вклинивалось пение птиц. Откуда-то неподалеку доносился запах жареного мяса и детский смех.

Недолго думая, на него мы и пошли.

Спустя каких-то пять минут вдалеке показалась рыжеволосая женщина в коротком зеленом платье из простой ткани, кожаным поясом и деревянным корытом перед ней.

Незнакомка неторопливо стирала в речке одежду, периодически поглядывая на полянку справа от нее и по-доброму улыбалась.

Подле нее в воде с задорным смехом плескалась двухлетняя девчушка с короткими рыжими косичками.

На полянке сбоку находились два мальчишки возраста десяти или одиннадцати лет. Обмундированные в кожаные доспехи, они упорно выясняли кто лучше владеет деревянным мечом.

Чуть позади них, на возвышении у костра сидел суровый грузный мужчина. Он с интересом наблюдал за поединком, жарил мясо и одновременно пальцем удерживал третьего мальчишку, который пыхтел и вертелся, всеми силами пытаясь тоже ворваться в бой и показать как могучи его трехлетние кулаки.

Заметив нас, бородатый мужчина нахмурился, затушил костер и неспешно поднялся на ноги. Передал трехлетку в руки подоспевшей женщины и сотрясающим землю шагом направился в нашу сторону.

Солнце скрылось за плотными облаками. Ветер усилился. От земли потянуло холодом. Вся живность в округе притихла в страхе перед разгневанным Хозяином, чью мирную жизнь посмели нарушить.

— Назовитесь! — замерев в трех метрах перед нами, с угрозой прогремел мужчина с грубыми чертами лица.

Выглядел Асманд внушительно.

Широкий шрамированный лоб, ниспадающие до плеч густые темные волосы. Волевой подбородок, укрытый густой черной бородой с тремя плетенными косичками и бронзовыми зажимами в виде трезубца.

Свободные штаны поверх босых ног и прямоугольная накидка на голый торс, с бронзовыми многоуровневыми застежками с нанесенной поверх сложной вязью рун.

На ключице виднелись спиральные голубые татуировки с нечитаемым текстом. Пронзительные голубые с алым оттенком глаза, всепроникающим взглядом, смотрели прямо на меня, терпеливо ожидая ответа.

— Жуков Марк Игоревич и мой дед, Жуков Борис Зиновьевич, — доброжелательно представился я за себя и Абсолюта одновременно.

Знаю я этого старого садиста. Уже сейчас вижу, как его распирает внутреннее желание найти повод схлестнуться с Асмандом на кулаках.

— Не знаю таких, — задумчиво протянул Высший и перевел свой властный взгляд на старика, — где я вас встречал?

— Нигде, — совладав с желанием померяться силами сухо ответил Борис Жуков.

— Юморить изволите, — басовито усмехнулся Асманд и его взгляд изменился, — этого я не люблю. Где я вас встречал? ОТВЕЧАЙТЕ! — повелительным голосом взорвался Высший, и появившаяся из ниоткуда волна божественной энергий обрушилась на плечи.

Тело потянуло к земле, защитные конструкты затрещали, но выстояли, и мне удалось устоять на ногах под диким давлением. Борис Жуков же даже не шелохнулся, хоть и едва заметно поморщился от напряжения.

— Мы не порождения твоего подсознания, и не часть сна, — поспешил пояснить старик, — мы пришли извне.

— Все еще не смешно, — нахмурившись еще больше констатировал Асманд, — но, признаю, попытка хорошая.

— Это не шутка, — сквозь зубы процедил начавший закипать Абсолют.

Высший медленно обернулся, окинул взглядом напряженную женщину и детей, что приняли боевые позы и готовы были в любой момент броситься на помощь отцу. Задумчиво потер бороду и вернул свой хищный взгляд обратно на нас.

— Я не люблю проливать кровь на глазах у семьи, — предупредительно пробасил Асманд, — даже во сне. Но солжешь мне еще раз и я выпотрошу тебя наизнанку, старик.

— Попробуй, — с готовностью отозвался Борис Жуков и в один миг оказался вплотную перед Высшим, — обернуть твой сладкий сон кошмаром труда не составит.

Искра ярости мелькнула в глазах Асманда и, будь его семья чуть подальше, все вокруг бы уже пылало в пламени битвы двух титанов, но благоразумие сыграло верх. К тому же Высший наконец-то додумался тщательно просканировать человека, стоящего перед ним.

— Ты Абсолют... — не веря собственным словам настороженно выдал Асманд и сделал шаг назад.

— Дерьмо, — в сердцах сплюнул Борис Жуков, осознав, что драки не будет, — надо было бить.

— Это... это невозможно. Как ты сюда попал?

— Внук провел, — кивнул в мою сторону Абсолют, — он твой предок.

— Чушь... — недоверчиво скосился на меня Асманд, — я слежу за жизнью каждого, кто имеет хоть частицу моей силы.

— Следил раньше, — уточнил Борис Жуков, — до попадания сюда.

— Да я тут всего год! — не унимался Асманд, — как я мог пропустить двадцатилетнего мужика?

— Уууу... — синхронно покачали мы головой с дедом и окинули беднягу сочувствующим взглядом.

— Сколько?... — наконец догадался и разом осунулся в плечах Высший.

— Тысячи полторы, — пожал плечами Борис Жуков, — плюс минус лет двести.

Короткая пауза осознания и яркая голубая молния вырвалась из почерневших туч и ударила по центру поляны.

— ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — взревел Асманд, правда уже не так уверенно.

Похоже и сам своим словам не особо верил, хоть и продолжал орать вслух на неизвестном языке, метая повсюду голубые молнии.

— Раз драки не будет, пошли хотя бы мяса пожрем? — раздосадовано вздохнул Абсолют и махнул мне рукой, — вкус пищи в тонком мире поистине божественный.

— А этот? — кивнул я на Асманда что принялся выжигать на поляне какие-то руны голубым пламенем.

— А что этот, — пожал плечами старик, — пройдет пять стадий принятия, успокоится. Тогда ему все и расскажем, да порешаем что делать дальше.

— Так чего ты от меня хочешь, Абсолют? — осушив кубок пробасил Асманд и откинулся на теплую меховую спинку трона.

Уже два часа как солнце скрылось за горизонт ошеломительно красивым закатом и за окном красовался яркий голубой полумесяц. Уютно потрескивал камин. Высокий деревянный стол ломился разнообразными яствами и напитками, за которыми мы с дедом и поведали Асманду что происходило в мире, пока он тут дремал в бесконечной череде своих снов.

Периодические вспышки ярости в доме были не такими шумными как на улице, ибо детей уже уложили спать, а жена Асманда имела поставленный удар и прекрасно гасила бурю в зародыше, появляясь из ниоткуда каждый раз, когда Высший был на грани срыва.

— Я? Ничего не хочу, — отмахнулся Борис Жуков и одним укусом ополовинил зажаренного поросенка. С нескрываемым наслаждением прожевал и перевел взгляд на меня, — Марк теперь действующий Хранитель. Его и спрашивай.

Я недовольно покачал головой, но отпираться не стал. Наш старый мир, как оказалось, старик на пару с боярином сжег дотла, чтобы снять один из защитных барьеров Асманда и ослабить сон остальных Высших. А тот в котором я провел полтора месяца деда совершенно не интересовал. Старик брезгливо называл его «центральной веткой» и заявил, что там его убили, Хранитель там не он, и вообще его миссия выполнена, и он с радостью останется жрать и бухать с Асмандом до конца своих дней.

— Хм, ладно, — икнул Высший, вытер пену с усов и попытался сделать лицо мудрого правителя, а не алкаша, проспавшего пятнадцать веков, — чего ты от меня хочешь, Хранитель?

— Ты же у нас божество. Вселись в свое тело и выпори свою сестру, метни в нее молнию с небес, выкуй мне меч способный пробить сосуд, дай юридический совет как заставить Астрид подчиняться вашим контрактам... Мне плевать как, помоги остановить ее.

— Ее не остановить, — понуро вздохнул Асманд, у которого не осталось ни сил ни эмоций на злость.

Все уже выплеснул, разорвав на кусочки весь сон. Осталась лишь хижина что левитирует в пустом пространстве, да полумесяц на черном как смоль небосводе.

— Подумай еще, — не унимался я.

— Мы перебрали все варианты, Хранитель, — вдарил по столу Асманд, — стараниями Астрид вся моя сила заперта здесь, в тонком мире, путь назад лежит только через узел Аномалии, но она повреждена и не сможет переправить меня обратно пока не восстановится, чего моя сестра очевидно не допустит. А отсюда я не могу влиять на реальный мир! ДА Я ДАЖЕ УВИДЕТЬ ТОЛКОМ НЕ МОГУ ЧТО ТАМ ПРОИСХОДИТ! ПОНИМАЕШЬ?! Я же не Абсолют! Думаешь, я бы не хотел отомстить Астрид? Она поставила под угрозу все, ради чего мы столетиями боролись, убила всех наших родных, уничтожила племена и наше наследие, убила мою семью! — с болью и грустью в голосе проревел Асманд, покосившись наверх.

Туда, где мирно спали его жена и дети, которых в реальности уже давным-давно нет. Убиты собственной тетей многие столетия назад.

— У человечества остался только один путь, — бессильно опустил могучие плечи Высший, — надеяться на то, что расчеты Астрид верны и одного миллиарда человек хватит дабы сдержать хаос.

— В жопу такой путь, — вдарил я отрезвляющей пощечиной по раскисшему Асманду, схватил его за бронзовые крепления на накидке и вздернул вверх, — Девятый доверил мне судьбу человечества, и я не вернусь отсюда ни с чем.

— Девятый то, Девятый се. Этот чокнутый старикашка самым первым предложил перебить всех долгожителей, предать забвению техники бессмертия и... — вдруг осекся Высший с задумчивым видом, одернулся из моего захвата.

Потирая покрасневшую щеку, Асманд размашистыми шагами добрался до здоровенного сундука и стал старательно что-то искать.

— А еще Девятый хотел навсегда отделить реальный мир от астрала, — шепнул мне на ухо довольный Борис Жуков, дожевывая кусок индейки.

— Это возможно? — округлил я глаза.

— Девятый считал, что да. Совокупной силой Восьмерых, разумеется, — кивнул дед на копошащегося в сундуке Высшего, — Асманд должен был сам до этого дойти, иначе в сундуке ничего бы не было. Ты молодец, Марк.

— Там его воспоминания... — протянул я и искра надежды вспыхнула с новой силой.

— НАШЕЛ! — радостно воскликнул Высший и с горящими ярким голубым сиянием глазами сжал в руке пошарпанный сверток.

— Вы уверены? Последствия будут необратимы и навсегда изменят привычный нам мир магии, — мертвецки серьезным тоном уточнил Асманд.

— Абсолютно, — решительно ответил я и поднялся на ноги, — человечество имеет право само решать свою судьбу. Остальные Высшие поддержат тебя?

— Уже поддержали, — неожиданно ответил Асманд, — они слышали каждое наше слово.

В этот миг хижину ощутимо тряхнуло, окна разлетелись, дверь выбило незримой силой, а стены пол и потолок начали трескаться.

Высший больше не сказал ни слова, сцепил кубок в левой руке, развернутый свиток с пульсирующей восемью оттенками синего печатью в правой и побрел по потрескавшейся лестнице наверх. Навсегда прощаться с давным-давно погибшей семьей.

— Выпьем? — улыбнулся Борис Жуков.

— Мы ведь не вернемся назад, да? — спросил я глядя как пол под ногами начал осыпаться.

Отвечать мне не стали и я выпил не чокаясь кружку вкуснейшего эля в своей жизни. А потом еще одну.

Жаль третью не успел.

Мир под ногами осыпался и нас проглотила бездна.

— Можно чуть помедленней, — проворчал изрядно измотанный кудрявый парнишка, но продолжал отчаянно шагать вперед против ураганного энергетического ветра.

Удавалось не очень быстро, однако и цена ошибки была высока. Стоит дать слабину и защитные барьеры падут, унося с собой и жизни сумасшедших рискнувших приблизиться к Аномалии.

Силы Князя Адлерберга были уже на исходе, и если бы не непрерывные целительные техники Майи, потоки молодого упрямца иссякли бы еще полчаса назад. Сама же девушка не имела ни шанса пробраться так далеко в одиночку, поэтому не жаловалась, укрывшись от энергетического урагана широкой спиной бывшего господина.

Только в таком плотном симбиозе эта парочка и смогла дойти так далеко и останавливаться не собиралась.

— Если так тяжело остались бы с остальными слабаками, — безразлично бросил Коновницын.

Боярин шел первым и принимал на себя весь основной удар непрекращающихся колоссальных выбросов энергии. Врезаясь в неприступную защиту Коновницына, волны энергии рассыпались словно о скалу. За свою безопасность боярин ничуть не переживал, разве что не хотел потерять цилиндр в этом урагане, а потому постоянно придерживал его левой рукой.

— Будущего покойника забыли спросить, — зло хмыкнул Костя, — советую провести свой последний год с пользой. Написать завещание, отложить деньги на похороны, гроб заказать.

— Переживай лучше о себе, наивный мальчишка, — меланхолично отозвался Коновницын и нарочно ускорился.

Князь Адлерберг стиснул зубы от возросшего давления, но останавливаться и не думал.

— Я вот тоже не могу понять, — замедлилась и повернула свое очаровательное личико Екатерина Богданова.

Последняя из четверки упрямцев, кому после тяжелой победы над Зеркальным и закрытием Прорыва хватило смелости и сил пойти дальше. Правда совсем молодой на вид студентке смертельно опасный путь давался чуть ли не легче чем бессмертному Коновницыну.

При этом двигалась девушка без посторонней помощи.

— Чего? — натужно спросил Костя.

— Зачем напрасно рисковать жизнью? — поинтересовалась Катя, — это ведь глупо. Ваши друзья ранены, а ты прихватил с собой одного из целителей ради... ради чего? Зачем вы, будучи на волоске от смерти, упрямо продолжаете идти туда, где ничем не сможете помочь?

— Спросила та, кто без зазрений совести оставила позади свою мать, — съязвила обычно хладнокровная Майя.

— Это не то же самое, — отмахнулась Розовая Ведьма, — мама осталась лечить Арсения. К тому же с ней Агата. Да и риска для моей жизни никакого нет, выбиралась из мест и похуже. Так зачем? Кто для вас Марк?

— Не твое дело, самозванка, — прорычал Костя.

— Лучше молчи и береги силенки, дерзкий мальчик, — игриво улыбнулась Катя, грациозно развернулась на одной ноге и ускорилась.

— Сраные чудовища, — прохрипел Князь Адлерберг, старательно вытягивая из себя крупицу за крупицей.

Окружающее давление нарастало с каждой секундой. В небе впереди виднелись взрывы. Черный снег застилал глаза, а ударные энергетические волны от столкновения двух божественных сил с корнем вырывали деревья и клочья земли.

Молодой мастер уже давно перешагнул черту возможностей своего ранга и запасенных артефактов, но продолжал отчаянно идти вперед.

Спустя десять самых мучительных минут пути отставшие Костя и Майя выбрались из леса. Перед их смертельно уставшим взором раскинулась залитая ярким лазурно-голубым светом поляна. Внутри нее с трудом угадывались два сражающихся силуэта. Двигались они настолько быстро, что человеческий глаз просто не мог за ними уследить.

Да что там, даже понять кому принадлежали силуэты, кто «наш», а кто «враг», было невозможно.

Но сейчас их истинным врагом было окружающее пространство, что продолжало бесконечные попытки пробить защиту и убить незваных гостей. Разорвать из на кусочки и пустить в бешеный энергетический круговорот вокруг.

Небо давило безгранично черным полотном. Обломки деревьев угрожающе кружили вокруг вперемешку с камнями, ветками и черной пылью.

Однако во всей этой смертельной суете взгляд Кости зацепился за едва заметный отблеск знакомой ему силы Романовых в самом центре.

— Он там, — облегченно выдохнул Костя и рухнул на колени.

— Господин жив, — радостно вторила ему Майя.

Екатерина Богданова и Коновницын хоть и пришли раньше, но стояли здесь же, напряженно наблюдая за происходящем внутри поляны.

— Этого упрямца так просто не убьешь, — искренне улыбнулся Коновницын.

— Еще бы, это ведь Марк, — с теплом добавила Катя, сжав кулачок в области сердца.

— Что там происходит? — спросила не отводящая взгляда от центра поляны Майя.

— Определяется будущее человечества, — пожал плечами боярин и неожиданно всю вокруг на миг замерло, — ЛОЖИСЬ! — повелительно гаркнул Коновницын и резким взмахом накрыл всех четверых цветастым куполом.

Столб яркого света поглотил Аномалию. Энергетический взрыв чудовищной силы устремился вовне, расщепляя камни, деревья, тьму вокруг и все до чего мог дотянуться.

Даже защитный купол боярина не выдерживал. Трескался и пронзительно трещал, пока наконец не лопнул под давлением.

Пара секунд понадобилась четверке осознать, что они живы и открыть глаза. Тьмы вокруг не было. Черные облака рассеялись, энергетическое давление исчезло, а дышать удавалось свободно.

На поляне Аномалии не осталось ни божественных силуэтов бившихся насмерть, ни барьеров, ничего. Только одиноко лежащее по самому центру мужское тело.

— МАРК! — вскрикнула Катя и рванула к поляне.

Костя и Майя помчались следом, лишь Коновницын не смог подняться на ноги и тяжело дышал. Из носа боярина текла кровь, но он улыбался.

— Он живой? — осторожно спросил Костя, замерев в полуметре от тела.

— Живой, — уверенно ответила Розовая Ведьма, отточенными движениями рассекла одежду, оголив торс пациента, приложила тонкие ладони к области сердца, — внутренние органы целы.

— Серьезных внешних ран нет, — отозвалась Майя, залечивая все видимые повреждения.

В ту же секунду Марка пробила дрожь и все тело забилось в конвульсиях.

— Вы же сказали он в порядке! — панически вздрогнул Костя.

— Не мешай! — с холодной яростью в голосе бросила Розовая Ведьма, прикрыла глаза и стала прощупывать энергоканалы.

— Он не дышит, — дрогнувшим голосом прошептала Майя, отчаянно вливая в умирающее тело всю силу что у нее осталась.

Не открывая глаз, Катя левой рукой переместила руки паникующей целительницы на грудь пациента и приказала, — питай только сердце.

В тоже время правой рукой Розовая Ведьма продолжала точечно пускать силу в стремительно разрушающиеся энергоканалы. Осознав, что не успевает восстанавливать повреждения Катя передвинулась, положила голову Марка себе на колени и зафиксировала руки на висках.

Лезть силой в умирающий мозг одаренного дико опасно, причем как для целителя, так и для пациента. И техника которую собиралась применить Катя не ментальная. В таком состоянии придется вливать чистую силу. Одна ошибка и мозг пациента сгорит. Одна ошибка и неосторожный целитель получит точно такие же повреждения мозга.

Однако Катя не сомневалась. Она знала структуру тела Марка лучше, чем свою собственную. Столько раз вытягивала этого придурка с того света. Если не она, то никто не сможет силой заставить умирающий мозг Гения запустить регенерацию.

— Не суйся, девочка, не поможет, — остановил ее слабый голос боярина, — Лазурь изменила его структуру потоков. Ты убьешь и его, и себя.

— Я... я... — на миг осеклась Розовая Ведьма и опустила влажные глаза на подрагивающее в предсмертной агонии тело, — я смогу! Смогу! Слышишь?! Я не дам ему умереть и бросить меня! Только не снова!!!

— Прислушайся к себе, — прихрамывая на обе ноги подошел Коновницын и ткнул дрожащим пальцем девушке в лоб, — твоя сила тебе больше не подчиняется.

— Что ты несешь?! — громко возмутилась Катя и попыталась найти точку входа в мозговые потоки, но не смогла.

Податливая словно продолжение тела нежно-розовая энергия вдруг отозвалась с дикой задержкой, и Розовая Ведьма спешно одернула руку.

— Почему... почему именно сейчас... — не веря своим глазам, девушка смотрела на трясущиеся ладони и слезы бессильно стекали по ее лицу.

— Я тоже не чувствую силу... — всхлипнула Майя, но усердно делала массаж сердца вручную.

— Ты ведь можешь ему помочь, — тяжело дыша Костя схватил за грудки Коновницына и уставился ему прямо в глаза.

— Вероятно, — даже не дернувшись наклонил голову боярин.

— Так помоги, — процедил сквозь зубы, — ... пожалуйста.

— Назовешь центральную площадь в мою честь? — спокойно спросил Коновницын.

— Да, — с готовностью отозвался Костя и силой опустил боярина перед умирающим телом Марка.

— Будь уверен, пацан, я проверю, — слабым голосом предупредил боярин и замер над телом.

— Буду вешать на ней насильников и маньяков, — буркнул себе под нос Князь Адлерберг.

— Не трогай его! — крикнула Майя, но Катя подхватила девушку под руки и силой оттащила от Марка, — ОН ЕГО УБЬЕТ! ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!

— Не убьет, — прошептала Катя и взглянула пустым взглядом на Костю, — парнишка прав, только боярин может спасти Марка. Техникой восстановления прежней структуры потоков что была у него до получения Лазури. Ты ведь, и сама почувствовала, что у Марка не осталось ни единой частицы потоковой энергии. Даже красной. Обычная регенерация тут не поможет.

— Такой техники не существует, — продолжала упрямиться девушка.

— Сущ... ествует... — донесся слабый голос.

— Господин! — радостно всхлипнула Майя и вырвалась из захвата Кати.

— Живой, — прошептала себе под нос Розовая Ведьма, судорожно смахнула с лица остатки слез, вернула себе величественный и непринужденный вид и шагнула вперед.

— Я вернулся, Майя, — тепло ответил Марк, скользнул по старательно сохраняющей невозмутимый вид Кате и вдруг остановился на Косте.

— И ты здесь, оборванец, — улыбнулся Марк совершенно незнакомой Кате улыбкой.

— Братишка, это правда ты? — не поверил своим глазам Костя и крепко обнял Марка.

Совершенно чужого для Розовой Ведьмы Марка.

С мертвым выражением лица Катя отшагнула в сторону и, пошатываясь, бессильно рухнула на колени перед лежащим после удачно примененной техники Коновницына.

— Что ты наделал, — зло прошипела Розовая Ведьма.

— Вернул Марка, — спокойно ответил боярин.

— Не того вернул, — холодно процедила Катя, схватила Коновницына за шею и подтянула наверх.

— Для них того, — безразлично повел головой боярин.

— Зачем... зачем?! Зачем ты затащил меня в этот мир? Чтобы я еще раз пережила его смерть?! — истерически закричала Катя, собрав все еще непослушные остатки нежно-розовых сил в ладонь и ударила изо всех сил, — Думаешь мне одного раза было мало?! Ты умрешь самой страшной и мучительной смертью! Забудь про гнев мальчишки, я устрою тебе такую смерть...

— Опоздала, дитя, — прохрипел Коновницын, — я уже восемь сотен лет как мертв.

Розовая Ведьма брезгливо оттолкнула закашлявшегося кровью боярина и продолжала что-то у него спрашивать... требовать... ругать... слать проклятья... Коновницын уже не мог разобрать ее слов.

Боярин лишь умиротворенно улыбнулся, заметив тусклый бордово-алый огонек внутри Марка.

После чего со спокойной душой закрыл глаза навсегда.

Настойчивый лучик солнца прорезал пространство и лениво пробивался сквозь потрескавшийся стеклянный купол, падая прямо в самый центр массивного длинного стола. Точнее то, что от него осталось.

Старинная пыльная комната с высокими потолками впервые за долгие годы осталась без Хозяина, пусть и совсем ненадолго. Но и этого короткого отлучения хватило, чтобы толстые старые стены потрескались, лепнина осыпалась, картины выцвели, а колонна обвалилась прямиком на многовековой стол, разломив его пополам.

Из двадцати двух стульев чудом целыми остались лишь два.

Кружившая и множившаяся здесь сила Рюриковчией, а потом Романовых выветрилась из этого места, будто ее и не было.

Ради самого важного сражения в своей жизни Девятый отдал все что у него было и победил. Пусть и не убил Астрид, это была чистая победа, к которой Рюрик шел двенадцать веков, а может и дольше. Девятый давно потерял счет времени, будучи заточенным в этих стенах.

И свой неминуемый конец он пришел встретить сюда же.

Тяжело дыша, старик в драных серых лохмотьях сидел на холодном полу, прижавшись спиной к стене.

— Как прошло? — спросил его коренастый высокий мужчина и устало привалился рядом.

— Ты ведь и сам чувствуешь, Гавруша, — тихо отозвался Девятый, с теплотой в глазах покручивая Амулет в руке, — Реальный и тонкий мир разорваны. Вы пойдете своей дорогой, а существующий вне времени и пространства Астрал пойдет своей и заберет хаотическую энергию с собой.

— Может для тебя это и победа, — грустно вздохнул Гавриил, — с гражданской войной в Империи мы справились, но ущерб слишком велик. Китай наращивает силы на Томском фронте, а Запад уже начал делить наши земли. Акулы чуют кровь.

— Вскоре люди потеряют свои астральные тела и магические силы, а артефакты станут безделушками, — улыбчиво ответил седовласый старик, — в таких условиях действовать никто не станет. И только мы знаем, что произошло на самом деле. Не мне тебя учить как использовать преимущество в информации.

— Вся магия исчезнет? — нахмурился Гавриил, — как скоро?

— Астральная сразу, остальная в течение двенадцати лет стремительными темпами, — прикинул старик.

— А кровная?

— Тоже, — качнул головой Девятый, — энергетический фон всей планеты истощен и разрушен.

— Его ведь можно восстановить, — задумался Гавриил, — гипотетически. Да?

— Вот этим и займись, а не мучай старика расспросами, — проворчал Девятый, — грехи прошлого остались позади, Гавруша. Мы оставляем вам мир и память о наших ошибках. Отныне судьба человечества в ваших руках.

— А ты? — не понял Гавриил.

— Что я, — усмехнулся старик и подобрался на ноги, — мое время прошло. Прощай.

Девятый махнул морщинистой рукой, плотно сжал Амулет и рассыпался на тысячи нежно-голубых частиц, что устремились куда-то вверх.

— Ну и где мы? — отряхнувшись от черной пыли спросил я.

Под ногами твердо и влажно, над головой темно, вдалеке какие-то перламутровые искры, да и холод адский. Если б Бык не подсвечивал собой территорию, даже рук бы своих не видно было в кромешной тьме.

— В бездне, — безразлично ответил Борис Жуков.

— Звучит так себе, — выдохнул я.

— Да не парься, кроха войны, — усмехнулся дед, — этот тоже слой астрала. Просто самый нижний. Если представить, что тонкий мир это дом, то мы где-то на дне колодца в его дворе.

— Получается, можем выбраться наверх? — нашел я позитив в услышанном.

— Залитого цементом колодца, — уточнил дед.

— То есть нет, — констатировал я.

— Да забудь ты про верх и теплый дом. Пошли осмотримся, пока тут хаосом все не затопило, — махнул рукой старик и пошел вперед.

— И сколько у нас времени на осмотр? — уже смирившись с неизбежным спросил я.

— Ну... — показательно задумался Борис Жуков, — лет двенадцать. Миры окончательно отделяться и всех нас затопит. Тебе бы радоваться, тут энергия не расходуется на поддержание жизни, ее пожирают порождения Хаоса, а их можно убить, если ты не позабыл мои уроки за полтора месяца в отпуске.

— Забудешь тут, — буркнул я, — стоп... каких таких всех затопит?

— Одну любознательную ошибку войны, величайшего Абсолюта в истории, бухого Асманда, его банду Высших, и остальных идиотов, которые умудрились связать свои души с тонким миром сильнее чем с реальным или... попали сюда случайно, — чуть дрогнувшим голосом добавил старик.

— Веришь, что твой брат здесь? — осторожно спросил я.

— Вера для слабаков, я это знаю — отчеканил Абсолют и следующие пять минут мы шли молча.

— Нам отсюда не выйти, да?

— Даже Абсолюту теперь не выйти. Жалеешь о своих решениях?

— Ничуть, — честно ответил я, — получается, ты правда мог уйти в мир богов?

— До попадания сюда, мог, чем бы он ни был, — подтвердил Борис Жуков, — но каким бы я был дедом если бы оставил тут тебя одного?

— Так мы же не одни, — напомнил я.

— Да их еще попробуй найди, колодец-то размером в хренову бесконечность. А без меня ты и дня тут не протянешь.

— Слушай, а женщины среди Высших были? — заинтересовался я.

— Тебе зачем?

— Как зачем. Двенадцать лет среди одних мужиков... лучше убей меня сейчас.

— Были, — с тяжелым вздохом отозвался Борис Жуков.

— Чур мои, — поднял я руку.

— Что прям все? — хохотнул дед.

— Сам сказал, их еще попробуй найди. Так что все. Ты вот брата ищешь, мне тоже нужна мотивация, мир ведь уже спасли.

— Спасли, спасли, — искренне улыбнулся себе под нос Борис Жуков и, уловив движение далеко впереди, резко ускорился.

Яркий свет ударил в глаза и заставил поморщиться. Секундное недовольство сменилось недоумением, ведь я двенадцать лет не видел солнечного света, да и откуда ему взяться в забытых богом замкнутых глубинах тонкого мира, кишащих порождениями хаоса и прочим дерьмом, которое мир богов сливал на дно астрального мира.

Я с трудом разлепил глаза и приподнялся на кровати. Царских размеров широкой кровати, расположенной прямо посередине огроменной комнаты в вычурной позолоте, безвкусными картинами и тремя голыми сударынями, лежащими около меня в разных позах.

Слава богу спящими, а не мертвыми.

Ничерта не понимая, я подошел к дальней стене и уставился в зеркало, из которого на меня смотрело мое собственное тело. Тридцатилетнее тело. Не до конца веря своим глазам, я отчаянно попытался понять, что происходит.

Голова стала отзываться вспышками боли, и я прекратил попытки.

И тут мой взгляд ухватился за белый конверт аккуратно вставленный в нижнюю часть зеркала. Недолго думая, я вынул письмо и начал читать.

«С тех пор как я открыл глаза на той злосчастной поляне Аномалии я знал, что этот день настанет. Ты успел полюбить этот мир настолько, что согласился его спасти и не смог отпустить. Я тебя не виню. Более того, я благодарен. Всю жизнь я стремился исправить ошибки Бориса Жукова и именно ты освободил меня от этого и позволил просто жить. Это были счастливые двенадцать лет. Счастливые годы, которых бы не было ни у меня, ни у этого мира если бы не ты. Пафосно, да? Да и насрать. Факт в том, что миру нужен не Жуков Марк Игоревич. Ему нужен Хранитель. Кто-то же должен уберечь человечество от самоуничтожения и повторения ошибок и поставить на верный пусть после всего того, что мир пережил и потерял. Так что, твой Путь Хранителя еще не окончен. Соболезную.

Марк.

PS Екатерина Богданова психопатка, которая заставила меня написать это письмо. Не знаю откуда она знает про твое возвращение, но я не говорил. Честно.»

С каждым прочитанным словом моя рука сжимала клочок бумаги все сильнее, пока я полностью не смял его и в сердцах не бросил в дверь.

Будто бы ожидая этого момента раздался мерный стук.

— Я знаю, что ты там, Марк, — обманчиво добрым голоском прозвучало из-за двери.

— Ооо попадется мне этот старый лживый садист еще раз!!! — прорычал я себе под нос ничуть не сомневаясь что дед знал о том что я вернусь.

То-то в бездне вел себя как образцовый дедуля. Спасал мне жизнь, делился силами, давал советы... а на деле оберегал от смерти. Я-то думал выпендривается перед братом! Старый ублюдок! Наверняка был способ вытащить и их! Хрен с ним с Конем, там этот раскрывший секрет Абсолюта боярин начал бесить меня еще больше... но эти двое?

Думают сопряжение и разрыв миров спасут их от возмездия? Из самого ада достану ублюдков!

— Ты должен был вернуться еще вчера, ребенок войны, — теряла терпение Катя за запертой на три замка дверью.

— Какой на*уй вчера, — вздрогнул я и заметил календарь на стене.

Десятое октября. Твою мать. В прошлый раз я появился в этом мире девятого в свой день рождения. Понятия не имею откуда Катя это узнала, но попробуй ей теперь докажи.

— Я хоронила тебя уже два раза. Заставишь ждать еще хоть секунду, похороню в третий, — уже ничуть не скрывая угрозы и выломав один замок прорычала Катя.

— Пиз*ец, — только и смог сказать я, осознав, что в огромной комнате нет моих штанов.

Только зеркало, помятый листок, взъерошенная широкая кровать да три голые сударыни.

===

От автора:

Уважаемые читатели! Поздравляю всех с завершением цикла о становлении Пути Хранителя Марка Жукова. Я невероятно счастлив разделить этот момент с вами. Искреннее Вам спасибо, за то что были со мной все это время.

Не смотря на все сложности и трудности на пути, Вы продолжали меня поддерживать, и это очень ценно для меня. Я наделал определенных ошибок с графиком в последнем ТОМе и прошу за них прощения. Мне стыдно, я сделал выводы и постараюсь больше не наступать на грабли и не разочаровывать Вас.

Касаемо будущих планов. Я не могу писать две истории одновременно, поэтому я намеренно не притрагивался к следующей работе пока не допишу Хранителя.

Однако концепция мира новинки из-за которой я периодически не мог уснуть ночами у меня уже готова и прописана, и мне не терпится начать писать историю и показать Вам. Надеюсь новый мир Вам понравится также как и мне.

Скоро увидимся.