— И как же ты удумал на этот раз вытянуть державу из проблем?! Ведь война чуть ли не дышит в спину!

В который раз мысли генерал-адмирала Российского Императорского флота Алексеева возвращались к Александру Викторовичу Фоку. Прошло вот уже семь лет с того дня их той самой первой встречи. Нет, настоящего генерал-майора, начальника 4-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады он знал давно, с китайского похода 1901 года. Тогда в апрельскую ночь 1904 года он сам столкнулся с невероятной ситуацией, которую в здравом рассудке и представить невозможно!

Даже в алкогольном дурмане находясь, после долгого запоя такое не придумаешь — это не зеленых человечков видеть, или рыжую белочку, мордочка которой хитро подмигивает!

Внутри знакомого человека, вернее, его физической оболочки, телесной, так сказать, находился разум совсем иного персонажа, перенесенный каким-то научным экспериментом прямо из будущих времен, из невообразимо далекого 2023 года. Проверить оказалось легко, ведь предсказанные события стали свершаться одно за другим — и попытка японцев заблокировать рейд Порт-Артура, и высадка у Бицзыво, и многое другое, отчего ум за разум зашел, и пришлось пить коньяк слоновьими дозами. Именно последний стал тем «лекарством», что не позволил ему не только тронуться умом, но при этом извлечь выгоду от знаний из будущего, которое и в страшном сне не приснится — настолько оно кошмарное.

Так что пришлось самому сесть на «весла» и изо всех сил «отгребать» в сторону от таких ужасающих перспектив. Первым делом пришлось убирать с поста командующего маньчжурской армии генерала Куропаткина — хороший администратор оказался никчемным полководцем, который привел в иной реальности русскую армию к катастрофе. И сам на себя, как наместник ЕИВ на Дальнем Востоке взвалил руководство и армией, и флотом. Хотя сухопутную войну принял на себя Фок — и так как он, в отличие от других генералов, прекрасно знал, что нужно делать, то война с японцами пошла по иным, отработанным нотам, словно музыкальная пьеса, неоднократно отрепетированная театральным оркестром.

Условиями заключенного после войны мира «азиатского тигра», фигурально выражаясь, посадили на цепь, загнав в отведенный ему вольер, огороженный коваными решетками. Понятное дело, что Токио это крайне не понравилось, но что делать, ведь сила солому ломит. А закон, по которому живут победители, за тысячелетия никогда не меняется — проигравший всегда платит за разбитые горшки.

Вае виктис! Горе побежденным!

Политическая карта на Дальнем Востоке кардинально изменилась. И если посмотреть на нее, то территория Российской империи приросла лишь Курильскими островами, которые в далеком 1875 году правительство императора Александра II, готовясь к войне с Оттоманской Портой, отдала Японии, хотя там имелись русские фактории и селения. И зря — цепь этих островов прикрывала Охотское море, которое в таком случае становилось для российской державы «внутренним».

Так что их возвращение стало делом не только принципиальным, но стратегически и экономически целесообразным. Особенно во втором случае — Японию отсекли от богатейших рыбных угодий, где восточными соседями велся хищнический лов рыбы и крабов, истребление тюленей и китов. А теперь японцы были вынуждены покупать квоты и совместно с русскими купцами ставить на паях перерабатывающие рыбу заводы — производство консервов было настоятельно необходимо для страны и ее огромной армии, а собственные возможности ограничены.

И главное — на карте появилась «Желтороссия», о которой много писали в газетах после китайского похода 1901 года, когда совместными усилиями европейские страны подавили «боксерское» восстание. И тут свою руку приложил Фок, удачно, а вернее с расчетом выгодно женившись на двоюродной племяннице китайской императрицы Цыси, которая в точности по его предсказанию отошла в мир иной три года тому назад, вместе с последним императором Поднебесной. Тот весьма своевременно и «удачно» скончался на день раньше этой коварной и жестокой правительницы.

Так что в Маньчжурии появился собственный правитель в лице весьма легитимной супружеской четы, вот только, как и предсказывал Фок, события в Китае «вызрели» и страна стояла на краю революционной пропасти, куда собиралась прыгнуть, подталкиваемая в спину европейскими державами. А логика у «цивилизаторов» пряма как шпала — ведь рыбу всегда лучше ловить в мутной воде, улов больше — фигурально выражаясь.

В политике Алексеев разбирался, благо долгое время был наместником ЕИВ, почившего в бозе Николая II Александровича, который приходился ему вроде как племянником. Все дело в том, что сам Евгений Иванович был незаконнорожденным сыном императора Александра Николаевича, непризнанного августейшим отцом, понятное дело. Выражаясь куртуазным языком — бастардом, а по-русски намного грубее — ублюдком. Но этого хватило для карьеры — стал адмиралом и наместником.

Вот только все остальное он получил благодаря действительным заслугам в войне с японцами, обретя вожделенный чин генерал-адмирала. Благо «братик» великий князь Алексей Александрович, который имел прозвище «семь пудов августейшего мяса», представился, освободив ему место — а кто более его, получившего за действительные победы над японским флотом орден святого Георгия 1-й степени, из адмиралов достоин сего чина?!

Но без Фока бы «обломился», как Александр Викторович любит выражаться, интригами Куропаткина оказался бы смещенным с поста наместника, и умер бы опозоренным, в тоске — как произошло в прежней реальности. А так вполне себе бодрый, и здравствует, заняв в имперской иерархии приличествующее место, на уровне великих князей. И те свои «августейшие» морды от него теперь не воротят, любезно называют «братом» или «кузеном», либо «дядюшкой» в домашней обстановке, благо теперь он женат — вынудили-с, как он не отбрыкивался руками и ногами, но пришлось идти под венец с вдовствующей великой княгиней…

— Политический мезальянс, не более, — пробормотал адмирал, благо исполнять супружеский долг его никто не принуждал, зато обретенная на старости лет жена, оказалась великолепным политическим союзником. И теперь комбинации, над которыми они совместно размышляли, давали определенные перспективы, как для империи, так и для них лично.

Сейчас под его началом Российский Императорский Флот, вторая рука «всякого потенанта», как говорил двести лет тому назад великий император. И начнись война, он будет его главнокомандующим. Вот только перестал быть РИФ по своей силе вторым в мире, сейчас пропустил впереди себя не только кайзерлихмарине, что рос прямо как на дрожжах, но и флоты САСШ и Франции. А пройдет еще пара лет, так обгонят «макаронники» и, возможно, недобитые японцы. И все дело в том, что появился «Дредноут», имя которого стало нарицательным для новых линейных кораблей, оснащенных орудиями только одного главного калибра.

Их принялись лихорадочно строить многие — к делу подключились даже крепко битая американцами Испания и вечный враг России на Балканах Австро-Венгрия, эта «двоежо… монархия» — как ее постоянно ругал новый император Александр IV Михайлович. Дредноуты себе заказали даже страны «Нового Света» — Бразилия, Аргентина и Чили — они начаты строительством в САСШ и Англии. В «гонку» вступила и Турция, где три года тому назад к власти пришли младотурки.

А вот Россия только в прошлом году заложила по одному новому дредноуту на Балтике и Черном море, и в этом добавила еще два. Такое запоздание объяснялось двумя вещами — хронической нехваткой денег, так как брать займы у французов категорически отказались, потому что понимали, кто будет заказывать «музыку» в «политическом оркестре». Война с японцами проделала страшную «дырку» в бюджете, а для предотвращения революции требовалось проводить реформы, а это финансово обременительно. Одно введение всеобщего, обязательного и бесплатного четырехлетнего образования, по программе министра просвещения Игнатьева стоило четырех новых дредноутов — больше ста миллионов рублей!

Но оно того стоило, как и многое другое — Россия начала потихоньку меняться в лучшую сторону. Свою долю бюджетных ассигнований получила армия, а там изменения шли по нарастающей. Перевооружение дело завсегда дорогостоящее, особенно со структурными преобразования — империя континентальная страна и железные дороги, отнюдь не морские коммуникации, ее связывают в единое целое. А потому «армия наше все» — любимая присказка Фока, всем понятная аксиома.

Пребывая в мыслях, Алексеев задумчиво пробормотал:

— Война на носу, а потому придется воевать на том, что есть, благо в насущном мне не отказали…

Генерал-адмирал, главнокомандующий Российским Императорским Флотом Евгений Иванович Алексеев (АИ).

— Интересные расклады появляются, и чем дальше, тем запутанней. И логика порой отсутствует, но она всегда есть, только мы ее порой не видим. Все имеет объяснение, нужно только подумать!

Фок отпил травяного отвара из чашки — как-то привык к нему за семь лет супружеской жизни. Ленка давно перестала быть той девчонкой, которую он впервые увидел в бою под Бицзыво. Пусть властная и решительная, императорскую породу Айсингьоро ведь никуда не денешь, особенно когда три века твоих предков правили Поднебесной. Да и сама она приходилась родственницей императрице Цыси, причем стоящей намного выше ее по происхождению — все же в жилах Е Лен текла кровь властителей, а Цыси лишь неудачно рожала от императора, приходясь ему супругой. Это как брать царевну из рода Романовых, все же имеющую какие-то шансы получить престол, и какую-нибудь германскую принцессу, вроде той же «безвременно усопшей» Аликс, «гессенскую муху», которая через брак с влюбленным в нее по уши царевичем смогла устроить на троне свою задницу.

Нет, теперь Елена Борисовна, а так ее уже называли все чаще и чаще ее русские верноподданные, стала настоящей правительницей, от одного имени которой многие вздрагивали и покрывались испариной. Жестокая и решительная молодая женщина хорошо знала природу власти, гораздо лучше, чем ее понимал сам Фок, на двоих проживший без малого, что такое тридцать лет, два века. Так что всех претендентов на престол она безжалостно вывела — отправив в «запретный город» в Пекин, в китайскую глубинку губернаторами, или вульгарно отравив. И не надо тут морщиться — в борьбе за власть в средствах не стесняются. Или ты устранишь конкурента, либо он тебя — недаром древние восклицали — «какие времена, такие и нравы»!

И головы приказывала рубить, и в котлах сварить, и многое другое из того, что считается на востоке обыденностью, а не мучительством. Зато коррупция стала сокращаться как та «шангреневая кожа» — ведь под репрессии попадал не только сановник или чиновник, но все его семейство, а иногда и родичи. Раньше бы всех перебили, согласно древней традиции не оставлять мстителей, которые смогут подрасти, а сейчас Ленка «милостиво» обходилась. Всех недовольных ее самодержавным правлением оптом переселяли за «великую стену», за которой и находилась собственно Поднебесная, а древняя кладка отделяла ее от Маньчжурии, из которой и завоевали триста лет назад огромный Китай.

Но сам Фок прекрасно понимал, что всех маньчжуров, или большинство из них ожидает в самом скором времени мучительная смерть. Династия Цин окончательно дискредитировала себя в глазах китайцев — недовольство ширилось и уже захлестнуло многие провинции. Репрессии и казни, к которым в последние годы прибегала Цыси нужного для покойной императрицы результата не дали. Да и какие могут быть преобразования, если вся система маньчжурской власти прогнила насквозь от коррупции. А есть одна закономерность, когда «верхи не могут, а низы не хотят», то жди революции — и полетят головы правителей и их окружения, вместе с руками и ногами, и что характерно — все по отдельности от туловища.

— Резня будет, хорошая бойня — должна случиться осенью, если процесс не затормозился. Тогда зимой, не раньше — Цыси хорошо «зачистила» всех радикалов, крови старуха не боялась. Да и Ленка такая же — провинцию выжжет, если дела серьезные пойдут, что ей «родичи» из императорского дворца — в ее глазах они все покойники.

Фок прекрасно понимал, что вся придворная камарилья в Мукдене не нужна, и пользу можно получить в одном случае — если восставшие их всех вырежут повсеместно без всякой жалости. Тогда да — эффект по всей Маньчжурии будет соответствующий — китайцев из тех, кто не согласится стать маньчжурами изгонят в два притопа, конфисковав все имущество. «Великая стена» окончательно разорвет два народа и наступит долгий период противостояния. А ничто не сплачивает народ как внешний враг, более многочисленный, но в ходе внутренних потрясений впавший в анархию. Никому не нужен такой сосед, от которого непонятно что ожидать.

А так все будет как нельзя лучше — 10 миллионов маньчжуров и 4 миллиона родственных им монголов из «внутренней» и «внешней» частей, а из 9 миллионов китайцев останется едва треть, из тех, кто прижился в этих краях и освоил маньчжурский язык. Плюс миллион, а то и два беженцев практически гарантирован. Маньчжурские полки, спасая себя и свои семьи от расправы революционной стихии, будут пробиваться силой оружия на историческую родину, что уже не является составной частью Поднебесной, не только фактически, но и формально. Ведь императрица Цыси успела подписать все нужные акты, и объявить их за пару лет до своей кончины.

Так что, имея 18–19 миллионов полностью лояльного и воинственного населения, с начавшейся развиваться промышленностью, со стотысячной армией и небольшим флотом, да еще с 13 миллионами корейцев, находящихся в вассальной зависимости — реинкарнация Маньчжоу-Го будет представлять вполне реальную силу. Ведь общего населения сейчас втрое больше, чем живет русского народа от Уральского хребта и до берегов Камчатки.

А еще есть Тайвань, который раньше казался ему «чемоданом без ручки» — и нести тяжко, и бросить жалко. Но как оказалось, местное население оказалось вполне лояльным, хотя головной боли от него хватало, но так и доходы пошли нешуточные от экспорта сахара и камфары.

— Ладно — чему быть, того не миновать, главное успеть подготовиться. В любом случае, царь Александр нас поддержит всей силою, да и сам Алексеев сюда рванет, что твой паровоз!

Вспомнив бывшего наместника, который давно стал ему приятелем, Фок рассмеялся. Шутка над генерал-адмиралом вышла прежестокая — любил коньяк «водоплавающий» стаканами глыкать. И два раза допивался, как все православные, до «чертиков», причем натуральных, клялся и божился, что так и было на самом деле. Вот после очередного возлияния в честь победы, Александр Викторович на полном серьезе внушил бравому адмиралу, своему ровеснику, что раз тот знает тайну его появления из будущего, то черти его больше тревожить не будут. Но вот если Евгений Иванович уйдет в запой, то придут к нему «зеленые человечки» вместе с мутировавшими «белочками» из будущих времен — и рассказал, что такое ядерный взрыв, радиация и связанные с ней мутации.

Внушение оказалось действенным, благо адмирал верил ему безоговорочно, и имел очень живое, не свойственное возрасту, воображение. А вот с некоторыми психо-техниками знаком не был, и после пьянки пришел весь зеленый с трясущимися руками. После разговора «по душам» выяснилось — генерал-адмирал сражался с той самой напастью, о которой ему поведал Фок, причем описал своих противников так, что режиссеры знаменитой «космической оперы» про «Чужих», удавились бы от яростного желания воссоздать таких кошмарных персонажей.

— Зато пить бросил Евгений Иванович, пара рюмочек и баста. Женился даже, но там политический альянс, а не семья, но определенные перспективы имеются, да и выход на…

Фок осекся, скривил губы, и снова вернулся к мыслям. Но сейчас задумавшись над европейскими делами. Ведь там началась «большая игра», к которой он так долго готовился…

— Германия запросила за «Блюхер» 44 миллиона марок, у турок, понятное дело, таких денег не нашлось — вот и прикупили два «Брандербурга» по десять миллионов за каждый, и к ним четыре миноносца. Теперь нам каждый раз их показывают — дескать, есть у нас почти «дредноуты»! Но всегда торопятся уйти к Босфору, завидев наши броненосцы.

Алексеев фыркнул, презрительно рассматривая два старых, когда-то германских, а ныне турецких броненосца. Действительно, имея три орудийных барбета, прикрытых округлыми колпаки, делавших их похожими на башни, корабли могли считаться «дредноутами», как дворовые кошки леопардом. Вроде то самое, но на деле совсем не то, и не «самое», а нечто иное, походящее на обман. Да, шесть 280 мм пушек, только длина ствола разная — у концевых башен в 40 калибров, а у средней всего в 35. А одно это делало корабль непригодным для общих залпов — баллистика у орудий разная, морока сплошная будет при централизации огня.

Подобные корабли, но гораздо меньших размеров — башенные броненосные фрегаты, позднее переведенные в броненосцы береговой обороны, строились и в России сорок лет тому назад. Их назвали в честь известных русских адмиралов — Чичагова, Лазарева, Грейга и Спиридова. Только артиллерия на них была девятидюймовой, да водоизмещение около четырех тысяч тонн — гораздо меньше, чем десять тысяч тонн «бранденбуржцев».

— У нас всего три эскадренных броненосца осталось…

С нескрываемым огорчением произнес вице-адмирал Матусевич, благодаря стараниям Алексеева назначенный новым командующим Черноморским флотом. В нем он не сомневался — тихоходные броненосцы под его командованием несколько раз выходили из столкновений с японскими «визави» победителями. Кого, как не его на флот ставить — лучшей кандидатуры и подобрать невозможно.

Николай Александрович еще раз посмотрел на уходящие турецкие броненосцы, тяжело вздохнул, а затем негромко произнес, с плохо скрытой укоризной в голосе:

— Все старые корабли на слом отправили, а могли бы перевооружить. Новые броненосцы типа «Евстафий» строить ведь не стали, на стапелях еще разобрали. Они посильнее «Потемкина» должны были выйти, ведь в среднем калибре восьмидюймовые пушки по паре на борт поставили бы.

— Зато вместо них два новых броненосца береговой обороны получили, да третий испытания уже проходит, — Алексеев говорил с уверенностью, которую сам не испытывал от своего вынужденного лукавства. Ведь сравнивать по большому счету было нечего — от лютого безденежья и необходимости загрузить верфи хоть какой-то работой, и заказали, когда еще шла война с японцами, первые два корабля, а потом еще десяток, когда проект доработали. Терять кадры инженеров и кораблестроителей было нельзя, а постройка большой серии недорогих для казны маленьких броненосцев БО позволяла загрузить верфи на долгое время.

В те же четыре тысячи тонн водоизмещения втиснули четыре башни — восемь шестидюймовых пушек. Благо все они обошлись казне бесплатно — решено было снять 152 мм артиллерию с эскадренных броненосцев, практически бесполезную против хорошо забронированных японских кораблей. И заменить на более солидные восьмидюймовые одиночные установки с легкими башенно-подобными конструкциями, тем самым снизить значительную перегрузку, этот бич русского кораблестроения.

Башен, предназначенных для снятия, набралось большое количество — с пяти «бородинцев» и построенного во Франции «Цесаревича» убрали по шесть однотипных башен с каждого. Еще дюжина одинаковых башен была убрана с трех броненосцев — порт-артурских «Полтавы» и «Севастополя», причем на последнем броненосце это сделали еще во время войны с японцами. Такие же башни имел черноморский «Ростислав», также поставленный на перевооружение. И оно того стоило — вместе с башнями с кораблей безжалостно срезали все лишние надстройки, включая мостики, все броненосцы «облегчились» чуть ли не на триста тонн. Хотелось заменить и котлы, но денег на это решено было не тратить — в любом случае дредноуты имели изначальное преимущество в скорости.

Вся дюжина новых броненосцев береговой обороны была названа в честь знаменитых русских адмиралов. Корабли получили ледокольные подкрепления, достаточную для противостояния 152 мм снарядам броню, вполне приличных ход в 15 узлов. Башни располагались по линейно-возвышенной схеме и ставились попарно в носу и корме, что делала ББО похожими на новые линкоры. Зато бортовой залп в восемь стволов поучался «увесистым», и «малыши» могли уверенно противостоять любым британским бронепалубным крейсерам,

Последними встали на модернизацию все четыре крейсера типа «Богатырь», каждый из которых также лишился носовой и кормовой башни. Только взамен корабли получили не восьмидюймовую пушку, а привычную 152 мм палубную установку со щитом. Ведь на каждом предполагалось установить дополнительно еще по четыре таких же орудия взамен снимаемой противоминной 75 мм и 47 мм артиллерии, совершенно бесполезной в этом качестве. А вот все перевооруженные броненосцы получили набор из двенадцати (на шести «бородинцах») или восьми (три старых броненосца) 120 мм пушек, куда более эффективных при отражении атак миноносцев.

Снятые с крейсеров башни, были более легкими, чем у броненосцев. От трех с половиной до пяти дюймов толщина стенок, вместо 5–6, а потому изначально предназначались для строящихся первых легких крейсеров, оснащенных турбинами, что были заложены год тому назад. Вместе с дюжиной новых турбинных эсминцев типа «офицер», названных так в честь погибших героев недавней войны с японцами на море.

— Осенью в Петербурге и Николаеве, как вы знаете, будут заложены по два дредноута. Как видите, Николай Александрович, программа «нового» флота начала выполнятся. Если мы бы поспешили с ней, будь у нас на то финансы, то получили изначально слабые корабли с 305 мм пушками, в то время как англичане сейчас уже начали строительство линкоров с артиллерией в тринадцать с половиной дюймов.

— А не будет ли это для нас чрезмерным риском, ваше высокопревосходительство? Ведь 356 мм орудия пока только на бумаге нарисованы. Без полигонных испытаний мы не можем судить в полной мере об их эффективности в будущих сражениях. Не лучше бы поставить на линкоры 305 мм пушки с удлиненным до 52-х калибров стволом?

— Пока два года линкоры будут стоять на стапелях, их 14-ти дюймовые орудия уже проверим. Изготовить нужно сорок три таких пушки — по десятку на каждый корабль. Девять в трех башнях, одно орудие про запас. Это на четыре линкора, и три пушки для испытаний. Вспомните, какая морока с десятидюймовыми орудиями — всю войну с японцами промучились.

Алексеев тяжело вздохнул — руководство флотом отнимало все время и силы. Зато, благодаря Фоку он прекрасно знал, какую уйму денег ухнули в достройку новых броненосцев в иной реальности, кораблей изначально устаревших, но «сожравших» пару сотен миллионов рублей. На Балтике к 1911 году достроили заложенные еще в 1903 году «улучшенные» версии «бородинцев» — броненосцы «Андрей Первозванный» и «Император Павел I». Увеличив на три тысячи тонн водоизмещение, на них установили средним калибром 14-203 мм пушек, да 12 120 мм орудий противоминной артиллерии. Однако долгая достройка, постоянные пересмотры проекта, привели к тому, что по стоимости эти корабли стали лишь немногим дешевле, чем введенные в строй тремя годами позднее первые линкоры типа «Севастополь».

Да и сами эти новые линкоры, войдя в строй, тут же оказались в категории «устаревших». В Англии в это время строились уже «сверхдредноуты», вооруженные чудовищными 381 мм пушками, противостоять которым русские корабли не могли ни при какой ситуации, и в стычке с ними превратились бы в «мальчиков для битья»…

— Как все запутанно, но одно ясно — мировой войны все же не избежать, — Фок прикусил губу, выругался сквозь зубы. Политика Германии ему категорически не нравилась — кайзер даже в высказываниях не осторожничал, требуя для своей страны «места под солнцем». Вот только кто ему выделит «жирный кусок» из своих колоний, а взять больше негде, все давно прибрано к рукам, и что хорошо лежало, и то, что плохо.

Мир поделен, это факт, и чтобы его переделить по «справедливости», нужна война. А потому ее не избежать!

Александр Викторович подошел к раскрытому настежь окну — в просторной бухте, куда только можно было взглянуть, стояли корабли, как торговые, которых была уйма, так и военные, чьи приземистые корпуса сразу бросались в глаза.

— Наш Тихоокеанский флот, — негромко пробормотал Фок, разглядывая эскадру. Флагманы 1-го и 2-го отрядов «Цесаревич» и «Князь Суворов» стояли рядом на якорях, в линию вытянулись четыре других броненосца этого типа — «Император Александр III», «Бородино», «Орел» и «Слава» — последнему броненосцу не пришлось «понюхать пороха» в недавней войне. Просто не успел войти в состав отрядов, и прибыл после заключения мира.

Чуть сзади вытянулись броненосцы 3-го отряда, доставшиеся по случаю. Изначально «Рюрик» и «Ослябя» носили совсем иные имена, испанские — «Конститусьон» и «Либертад». Строились они на английский верфях для Чили, и должны были сокрушить аргентинский флот, состоящих из «гарибальдийцев» — небольших броненосных крейсеров, которые массово строились на в солнечной Италии. Пять из них, половина, должны были носить сине-белые флаги Аргентины. Вот только осознав, что война разорит оба враждующих государства, причем скалистый антарктический архипелаг Огненная Земля не стоит таких расходов, страны пошли на «мировую», придя к решению продать «новые покупки» какой-нибудь третьей стороне.

«Морено» и «Ривадавия», после того, как вице-адмирал Рожественский отказался от их приобретения, стали японскими «Ниссин» и «Касуга». Первый броненосный крейсер погиб в бою с русской эскадрой, в котором второй корабль, был сильно поврежден снарядами. Однако «Касуга» все же доплыл до корейского берега, придя в Чемульпо, где японцы уже подняли затопленный крейсер «Варяг». Там они и были захвачены высадившимся десантом, которым сам Фок и командовал.

Оба «чилийца» достались самой Англии, которой они были абсолютно не нужны — но не продавать же их России?!

Но лондонские дельцы нашли выход — когда японский флот понес серьезные потери, их решили отдать Японии, оформив «покупку» через Перу. Разразился международный скандал, и Лондон сбыл «камни преткновения» кайзеру, который перепродал их новоявленному государству «северных Цин» — Маньчжурии. Фоку они были словно камень на шею утопающему, и после заключения мира с Токио, на кораблях подняли белые флаги с «косым» синим Андреевским крестом, даровав новые для них имена.

«Касуга» осталась при японском названии — традиция в русском флоте такая имелась — трофеям оставлять старые имена. И пример был перед глазами соответствующий — «Ретвизан», шведское имя, которое вот уже больше сотни лет служило разным российским кораблям. И сейчас этот броненосец возглавлял 4-й отряд, находящийся во Владивостоке — вместе с «Пересветом» и «Победой». Вот эти три корабля перевооружать не стали — вся их средняя артиллерия была упрятана в казематы, а не в башни серьезного веса каждая. Имелся там и 5 отряд из больших броненосных крейсеров «Россия» и «Громобой», вот на них втиснули по две дополнительные 203 мм пушки, доведя общее число до шести, плюс два десятка 152 мм орудий Кане.

— Ровно полтора десятка вымпелов, включая «Баян» — много это или мало для новой войны с Японией?!

Фок мотнул головой, прикидывая варианты. Закурил папиросу, что делал крайне редко, и только тогда, когда было нужно крепко подумать. Алкоголь не употреблял — чужое тело имеет свою привычки, тем более, когда ему 68 лет. Но организм бодр и деятелен, еще как деятелен — не ожидал, что в столь солидном возрасте станет отцом трех детей — двоих наследников подаренных супругой, и дочь от наложницы, которая сама корейская принцесса. Да еще вторая монголка на сносях — давненько ее не видел. Ленка следила за большим семейством строго, и наложниц держала крепко — и в постель сама к нему отводила, исключительно для зачатия новой жизни. Все по графику, хоть вешайся от такого бесстыдства!

— Ладно, грех на супругу жаловаться — свой долг правительницы, жены и матери она выполняет со всем тщанием, хотя…

Фок вздохнул — маньчжурку он немного побаивался, такой повод для ревности лучше не давать. У любого бунтовщика, даже матерого убийцы шансов будет больше получить от нее помилования, чем у той, кто рискнет в его сторону взгляд бросить. Зачем ему напрасно губить жертву, хотя кто их женщин поймет?!

Усмехнувшись, Александр Викторович в очередной раз посмотрел в окно, радуясь, что не надел по просьбе супруги парадный мундир с орденами и лентами. Просто запарился бы в нем, броненосный крейсер «Шарнхорст», отплывший из Циндао с братом кайзера, принцем Генрихом Прусским на борту, немного задерживался — но уже виднелся на горизонте. Несколько густых дымов — как говориться, конвой с крейсерами сопровождения. Высокопоставленного «гостя» отправился встречать лично морской министр вице-адмирал Григорович с крейсерами «Баян», «Олег» и «Богатырь». Причем с командующим Тихоокеанским флотом вице-адмиралом Эссеном.

Дела на Дальнем Востоке назревали серьезные — в Японии жаждали реванша, что вполне объяснимо, ибо поступили над страной жестко, в соответствии с традициями «европейских цивилизаторов». Вот только на переговорах англичане выбили один пункт — японцам запрещалось в течение восьми лет закупать корабли, но разрешалось достроить ранее заложенные, вплоть до весны следующего 1906 года. И вот этим параграфом самураи воспользовались — к парочке броненосных крейсеров «Цукуба» и «Икома», с 305 мм стволами вместо 203 мм, добавили два покрупнее — «Ибуки» и «Кураму». Водоизмещением чуть больше «Микасы» они выдавали 21 узел и несли к четырем двенадцатидюймовым пушкам восемь 203 мм.

Получив от Англии в 1906 году достроенные броненосцы «Катори» и «Касима», на каждом из которых имелось по четыре пушки в 12 и 10 дюймов, самураи тут же заложили два новых броненосца в 20 тысяч тонн водоизмещения, рядом с которыми «бородинцы» выглядели «заморышами». Еще бы — «Сацума» и «Аки» несли по те же четыре пушки в 305 мм, зато бортовой залп у них включались не два 254 мм орудия, а полудюжина — шесть штук. И не придерешься к букве соглашения — все четыре новых корабля заложены до начала действия запрета, на японских верфях, которые впервые приступили к строительству столь крупных кораблей, при английской, естественно, помощи.

Одно хорошо — тогда еще не знали, каков будет будущий «Дредноут», так что японские корабли, обладая таким же водоизмещением, имели меньшую скорость и в залпе два калибра, отличить всплески снарядов в бою было для его артиллеристов крайне затруднительным занятием. Но все равно — ситуация становилась опасной — в следующем году четыре новых корабля, построенных с чрезвычайным напряжением всей страны, поднимут боевые флаги. И броненосцев с 305 мм артиллерией станет десять, и четыре быстроходных, с 20-ю узлами полного хода. А еще четыре с устрашающим набором дополнительных 254 мм пушек. Оттого и ставили на «бородинцах» 203 мм орудия вместо башен с шестидюймовыми стволами — дать хоть какой-то более-менее адекватный ответ…

— Япония находится в жестоком кризисе, Генрих, и хватается за любую возможность свести свой бюджет к положительному сальдо, — Фок закурил папиросу, с усмешкой посмотрев на принца Генриха, который дымил, не переставая. Младший брат кайзера был заядлым курильщиком, как и его отец, и эта пагубная привычка станет причиной преждевременной смерти. Впрочем, еще не скоро — принцу нет еще пятидесяти, и проживет он, как знал Александр Викторович, до 66-ти лет.

Беседовать с ним было удовольствием — принц легко переходил на русский язык, которым уверенно владел, когда общался с супругой Фока, которую называл Элен, причем несколько раз обращался к ней как к «старшей сестре», хотя та ему годилась в дочери. А это о многом говорило — Германия все эти шесть лет существования маньчжурского государства старательно перебрасывала всевозможные мостики для налаживания масштабного сотрудничества, старательно обходя «камни преткновения».

— О да, Александр, иначе бы они с такой радостью не уцепились за ваши заказы, старательно демонстрируя нормализацию отношений со своим северным соседом. Да и как я знаю, цену запросили намного меньшую за ремонт кораблей, чем та, которую бы русским пришлось заплатить своим заводчикам на Балтике.

— Это действительно так, Генрих — и отдаю должное японцам. Они старательно провели все работы, и корабли забегали как новые. Ремонт в Дальнем обошелся бы казне дороже. К тому же все сроки оказались растянутыми. И был бы менее качественным — это тоже следует признать.

После окончания войны и подписания мира со страной Восходящего Солнца, для русских моряков словно вернулись дни двадцатилетней давности, когда корабли под Андреевским флагом уходили на зимовку в Нагасаки. Перед отправкой устаревших броненосцев на Балтику, где почти совсем не осталось боевых кораблей, кроме трех броненосцев береговой обороны, им решили провести ремонт — за годы службы все механизмы сильно износились. В японские порты один за другим отправились «Полтава», «Севастополь», «Наварин» и «Сисой Великий».

Все ожидали от местных жителей непримиримую ненависть побежденных к победителям, вот только ее никак не проявлялось. Или старательно прятали враждебность, либо отнеслись к поражению философски — все же схлестнулись один на один с сильнейшей европейской державой, к тому же при ее значительном превосходстве в сухопутных и морских вооружениях. Сила солому ломит — в том или ином звучании эта русская поговорка в ходу во многих странах мира.

Эти четыре броненосца потом отправились на Балтику, причем по приходе туда обошлись лишь обычными работами — претензий к японцам, в отличие от русских заводчиков, не возникло. Так как опыт оказался удачным, один за другим в страну Ямато отправились и другие корабли Тихоокеанского флота — соседи не скрывали радости от такого большого количества заказов, причем растянутых на несколько лет…

— Ты знаешь, в следующем году в строй японского флота войдут два новых броненосца и пара броненосных крейсеров впечатляющих размеров и вооружения — в сравнении с нашими кораблями естественно. И поневоле возникло несколько вопросов — против кого они предназначены? Почему японцы, натурально голодая, с решимостью одержимых, построили эти корабли? Ладно, я понимаю — часть расходов взяли на себя англичане, но должен же быть какой-то смысл построить заведомо устаревшие корабли, когда в состав Ройял Нэви уже вошел «Дредноут»? Не лучше ли было прекратить постройку — ведь даже кили не успели собрать? Я, конечно, не моряк, но должен же быть определенный смысл в таких действиях?!

Если хочешь «раскрутить» умного собеседника на информацию, всегда задавай ему развернутые вопросы, словно самому себе. Тогда начав рассуждать, он поневоле выскажет собственные взгляды на ту или иную проблему. И принц не стал исключением — после недолгой паузы младший брат кайзера заговорил, тщательно подбирая слова:

— Они боятся вас — я имею в виду Россию и Маньчжурию. И флот им нужен в первую очередь для того, чтобы предотвратить высадку ваших войск на островах. Армия слаба и обескровлена после долгой войны — потери не восполнены. Дивизии, как я знаю, сведены в бригады, солдаты постоянно недоедают, в стране давно не хватает риса. Ловля рыбы вами ограничена платными квотами, а браконьеров вы топите.

— Это так, — Фок пожал плечами. — Единственная дивизия это гвардия, дюжина остальных бригады, которые за счет резервистов будут в войну развернуты в дивизии. И уж точно воевать с нами их сухопутная армия не сможет — силенок у японцев просто не хватит, справимся сибирскими и маньчжурскими дивизиями. Да и перспектив продолжения такой войны не вижу, если только не попытаться захватить Сахалин или Камчатку — то есть отдаленные театры, где мы не сможем сразу использовать перевес в армейских соединениях после мобилизации.

— Это будет авантюрой с их стороны, Александр. Ваш флот просто отсечет коммуникации, питающие любой десант, после чего последует истребление высадившихся войск.

— Полностью согласен, — Фок с интересом посмотрел на младшего брата кайзера — тот был хорошо информирован на счет сложившийся ситуации. Теперь оставалось этим воспользоваться.

— Но тогда если не против нас эти морские вооружения, тогда возникает закономерный вопрос — кого японцы видят своим врагом, у которого можно отобрать силой оружия колониальные владения?

Такая постановка вопроса Генриху явно не понравилась. Видимо, над ней долго размышляли в Берлине, прежде чем отправить сюда высокопоставленного визитера в чине гросс-адмирала и с титулом «его императорского высочества». Кайзер Вильгельм знал, кого выбрать для переговоров — ведь есть вещи, когда дипломатов лучше держать на «поводке», и лучше вести тайные беседы напрямую. Особенно между монархами, власть которых или самодержавная, либо еще не обросла конституционными «ограничениями» — в такой ситуации действуют конфиденциально.

— Не против Англии, это понятно, — принялся вслух рассуждать Фок, — французский Индокитай далеко, да к тому же Париж в военно-политическом альянсе с британской короной — «сердечное согласие». Голландская Батавия, конечно, интересна, вот только незадача — за потомков Тромпа обязательно вступится Лондон. Филиппины притягательны, как и Гуам с Уэйком, но воевать с САСШ японцы просто не в состоянии, хотя мысль пришибить своего кредитора рано или поздно появляется в голове должника. Остается только одна страна, война с которой японцам выгодна…

Фок сделал расчетливую паузу, закуривая папиросу. Он как бы предоставил Генриху закончить за него, но тот промолчал, как настоящий дипломат, в ситуации, когда загоняют в «угол».

— И это, конечно, не Китай, Генрих. Там слишком много сильных игроков, которые переломают японцам руки, если они туда их засунут. К тому же скоро в Поднебесной грянет революция, а в смуте всегда делают состояния — ибо ослабленную внутренними потрясениями страну грабить легче всего. Империю «южных» Цинов раздерут в клочки!

— Тут я с тобой согласен, Александр, как и с тем, что ты тактично до сих пор не назвал мою Германию. Ты полностью прав — мы не в состоянии защитить как Циндао, так и разбросанные по всему океану острова, на которые могут претендовать и британские доминионы — Австралия с Новой Зеландией. А Самоа хотят отнять у нас американцы. И мы не сможем защитить эти владения, если война начнется.

— Как и мы не удержим Тайвань в случае прямой конфронтации с Англией, — теперь приоткрыл свои «карты» Фок, в душе радуясь, что принц Генрих не стал «ходить вокруг и около». Он прекрасно понимал, что идет «большая игра», в которой все вовлеченные в нее стороны старательно пытаются выведать «козырные карты» у других игроков.

Вот тут следовало помнить слова одного американского мафиози про сочетание на переговорах «доброго слова с кольтом», которые гораздо быстрее доходят до собеседника, чем просто одни «добрые слова»…

— Видите ли, Генрих, в одиночку Япония на вас не нападет, только в союзе с одной из великих держав. Почему так будет? Да просто потому что я не дам им сожрать ваши владения на дальнем Востоке — говорю как от своего, так и от имени императора Александра. Наших объединенных сил вполне хватит чтобы расправится как с японским флотом, так и с любыми экспедиционными эскадрами Франции и САСШ. Кроме Ройял Нэви — тогда нашим морякам придется либо умирать, или запираться в базах, и оттуда совершать вылазки в океан, для действий на коммуникациях.

Фок остановился, машинально постучал пальцами по столешнице, и, взглянув на молчащего собеседника, тихо произнес:

— Взять Циндао или Тайвань англичанам и японцам будет чрезвычайно трудно — мы всегда сможем оказать им помощь, имея два десятка дивизий это будет легко. Тем более армия не самое сильное звено в Британской империи, в отличие от ее флота. Но думаю, начнись война с Англией, японцы не станут торопиться со вступлением в боевые действия на ее стороне.

— Будут до последнего выжидать, на чью сторону склонится успех? Я прав, Александр, в своем предположении?

— Вы правы, Генрих. Но вся проблема в том, что до сих пор не ясно, будут ли Берлин и Петербург действовать союзно в будущей войне за передел мира. Может быть, вам покажется удивительным, но царь считает, что в будущей войне между рейхом и «туманным Альбионом» России следует соблюдать нейтралитет, пусть и благожелательный по отношению к вашей стране. И на то есть веские основания…

Фок остановился, умышленно давая возможность высказаться германскому принцу. Но тот опять промолчал, давая старику высказаться, и тем самым приоткрыть свои «карты». Хорошая тактика, но только до определенного момента, когда начнется «ухудшение позиции».

— России вообще нет смысла воевать — нам ничего нужно. Территория огромная, ее нужно осваивать долго и кропотливо, колонии в южных морях не нужны — своего сырья более, чем достаточно. Война нужна Германии для того чтобы ослабить Англию и воспользоваться ее колониями…

— Вы не совсем правы, фельдмаршал — мой брат прекрасно осознает все риски такой войны!

— Прислушайтесь к старику, мой милый Генрих — боюсь, никто в рейхе не понимает, куда втягивают Германию. Но если вы хотите узнать какие будут последствия, то я вам могу о том рассказать. Хотя в моих словах будет много такого, что разрушит ваши иллюзии.

Фок посмотрел на гросс-адмирала, тот только чуть кивнул, но снова промолчал. Это вполне объяснимо — откровенный разговор был еще впереди, ведь стороны не очертили свои позиции.

— После вашей последней войны с французами сорок лет тому назад, новая схватка стала неизбежной. Париж хочет вернуть себе Эльзас и Лотарингию, ведь скульптуры, изображающие эти провинции, до сих пор задрапированы черной тканью — на них любуется весь Париж, а там как в книге Шарль Костера — «пепел Клааса стучит в моем сердце»!

Фок усмехнулся — лицо Генриха немного окаменело, как никто он прекрасно осознавал, что новая война с Францией неизбежна, но уже в коалиционном варианте — двадцать лет назад император Александр III, после того, как Германия отказалась подписать продление договора о «перестраховке», заключил военное соглашение с Францией. И напади Германия на Францию, то в войну обязательно вступит Россия, и наоборот.

— Вы сами не оставили русским царям никакого выбора, пойдя на поводу австрийцев. Теперь в прежнем варианте «союз трех императоров» не восстановишь. А жаль, ибо дружеские отношения между двумя великими державами Европы могли бы определить судьбу мира. До вашего брата такой вариант станет приемлемым лишь после поражения в войне, но тогда будет уже поздно, мой милый Генрих. Так что не стоит доводить дело до войны с русскими в угоду австрийским интересам — ничего хорошего тут нет, одни сплошные хлопоты, невзгоды и разочарования.

— Почему ты уверен, Александр, что Германия потерпит поражение в коалиционной войне?!

— Потому что эта война не будет «молниеносной», как рассчитывает ваш Генштаб. Не будет блицкрига, мой брат, не выйдет в век массовых армий и малой подвижности войск. План фельдмаршала Шлиффена хорош — сосредоточить в семи армиях четыре десятка корпусов, пройти победным маршем через всю Бельгию, задействовав для взятия фортов Льежа тяжелую осадную артиллерию, обойти Париж с запада и праздновать победу. И все это за семь недель! Блестяще!

Фок изобразил аплодисменты, глядя на ошарашенную физиономию принца. Но Генрих успел взять себя в руки, и лицо его снова стало «окаменелым», но эти несколько секунд сказали о многом. Александр Викторович усмехнулся, негромко добавив:

— Через два года мой коллега даже на пороге смерти будет шептать, что нельзя ослаблять правый фланг, но Мольтке-младший все изменит. Я не безумец, Генрих, я просто знаю то, о чем многие не догадываются. И скажу даже больше того — взятие Парижа совершенно не изменит ситуацию в вашу пользу, нисколечко — только ее усугубит.

— Почему ты так думаешь? О твоем даре предвидения мне ведомо, как и то, что ты никогда не ошибаешься.

После долгой и мучительной паузы спросил принц, и, достав платок, вытер побледневшее лицо, которое покрыли капельки пота. А это одно свидетельствовало о том, что о плане войны гросс-адмиралу известно.

— Война будет коалиционная, брат. А это значит, что шесть британских дивизий высадятся во Франции, и прикроют левый фланг французских армий, которые будут пытаться обойти ваши 1-я армия Клука и 2-я Белова. Да и сдача Парижа ничего не даст — фронт оттянется к Луаре, линия растянется — вам просто не хватит сил. Французское правительство уедет в Бордо, но сопротивление будет продолжено — ведь главным фронтом станет восточный, а я уже назначен его главнокомандующим.

Принц тяжело задышал, он не ожидал такой откровенности — взгляд дрогнул, зрачки беспокойно задвигались, как бы осматривая кабинет. А Фок продолжал с тем же безмятежным лицом говорить, роняя слова тяжелыми камнями, фактически погребальными плитами.

— Заключать мир в Париже вам будет не с кем, правительство ведь в Бордо уедет. Но даже если вы создадите «временную власть», французских колоний вы не получите — англичане не позволят. Прием этот у них давно отработан. Вспомни Семилетнюю войны — вы воевали за английские интересы, а французские колонии прибрала себе Англия. И потом таких вариаций было достаточно — вспомни наполеоновские войны, Генрих. Скверная ситуация — воевать, но не воспользоваться плодами победы.

Фок остановился, ехидная улыбка не сходила с его губ. Он прекрасно понимал, с какой целью кайзер отправил сюда своего младшего брата — когда дипломаты не могут договориться, тогда главным фигурам требуется встреча тет-а-тет. И расставить все точки над «И», а после принимать решение либо идти на обоюдный компромисс, или воевать. Иного варианта уже просто не остается, когда стороны зашли слишком далеко.

— Как видишь, Генрих, ситуация ужасная — война может грянуть независимо от того, хотим мы ее или нет. В Петербурге много французских и английских приживальщиков, тех же масонов взять, что ратуют за войну с вашей страной. В Берлине есть такие круги, что тоже желают начать войну с Россией и толкают на нее твоего брата кайзера. Победить вас будет трудно, но возможно — обладая огромными ресурсами, и в несколько раз большим людским потенциалом, Антанта рано или поздно добьется победы. И тут неважна позиция России — если она останется нейтральной, то война затянется, если выступить против рейха, то ваше положение резко ухудшится. Да и союзников у Британии много появится, ведь те же САСШ неизбежно выступит на стороне Англии, там прекрасно осознают угрозу, идущую от рейха.

— Что ты предлагаешь?

Про условия принц не сказал, как и об откровенности — тогда ситуация в беседе стала бы проигрышной для него. Ведь больше всего лгут как раз те, что говорят «о разговоре по душам», «откровенности», «честности». А тут попытка удержать ситуацию, когда позиции прояснились — «на чем мы можем сойтись, чтобы избежать войны». К сожалению, уже не все так просто — в столичном Петербурге масса желающих повоевать за интересы Франции и Англии, включая представителей правящего Дома.

И тут все предельно цинично и откровенно, знакомо для любого мира — кто платит, тот и заказывает музыку…

— Николай Александрович, то, что я вам скажу, за пределы этой каюты выйти не должно, — Алексеев внимательно посмотрел на командующего Черноморским флотом характерным взглядом — тот, как любит приговаривать Фок, моментально проникся.

— Но вначале ответьте мне на один вопрос — как вы оцениваете нынешнее состояние Балтийского и Черноморского флотов?

— Как флоты береговой обороны, ваше высокопревосходительство, — честно рубанул Матусевич, не скрывая обуревавших его эмоций. — По своей силе ничтожные и не способные эти самые берега державы Российской оберегать! Более того — в нынешнем своем состоянии, честно говоря, убогом пребывая, все черноморское побережье от Измаила и Очакова, Крыма и всего восточного побережья до Батума включительно, находятся в посягательстве для любого врага. Кто, минуя проливы Босфор и Дарданеллы, войдет сюда силами большой эскадры!

— Хм, было бы интересно узнать, с чего вы вывели столь печальные для меня выводы, ведь все же я генерал-адмирал.

— У меня под командой сейчас осталось всего три броненосца — флагманский «Князь Потемкин», устаревший «Три святителя», и «Ростислав» с 254 мм орудиями. Два новых крейсера «Кагул» и «Очаков», и три новейших броненосца береговой обороны, вооруженных 152 мм пушками — а потому скорее больших бронированных канонерских лодок. Да, есть дюжина подводных лодок и два новых минных заградителя, миноносцев хватает, тральщики из паровых шхун — но то можно рассматривать как силы поддержки. Я думаю, с нашей стороны было неразумно пускать на слом пять старых броненосцев — лучше бы было их перевооружить. Против таких же турецких броненосцев эти корабли представляли бы вполне реального противника.

— Против турецких броненосцев с избытком хватит тех трех, что находятся сейчас в строю эскадры. Но раз вы так считаете, то спрошу откровенно — хватило бы всех пяти старых броненосцев для боя с новейшим турецким линкором с десятью 343 мм пушками, что заказан османами в этом году у Англии? Смогут ли они выстоять против такого противника?

— Нет, ваше высокопревосходительство, — мотнул головой Матусевич, — даже трем новым броненосцам сообща будет не отбиться от такого противника. Единственная надежда, что заложенные в Николаеве линейные корабли войдут в строй через пять лет, хотя противник получит свой линкор уже к осени четырнадцатого года. И у врага будет два года преимущества, опасного для нашего флота.

— Вот и хорошо, что вы так думаете, Николай Александрович. Я прекрасно понимаю, что так оно и будет. Однако, изменится ли ситуация в нашу пользу, если вход в Черное море будет перекрыт нашим флотом в Галлиполийских узостях и с занятием острова Лесбос?! Хватит ли у вас сил, чтобы перекрыть путь для любого врага, что дерзнет прорваться в таком случае через Дарданеллы?! Сможете там остановить прорыв Ройял Нэви?!

В каюте наступила звенящая тишина — Матусевич побагровел, и жадно глотал воздух. Потребовалась минута, чтобы вице-адмирал пришел в себя от потрясения, осознав, что он не ослышался, и над ним не подшутили — все услышанное им от генерал-адмирала запредельно серьезно.

— Если прорыв через Босфор будет произведен без потерь в бригаде броненосцев, и мы успеем выставить минные заграждения, выведя на передовые позиции подводные лодки, то сможем отбиться. Однако потребуется как можно быстрее поставить береговые батареи на Лесбосе и по всему Галлиполи, заняв укрепления сильными гарнизонами.

— Вот и хорошо, — с улыбкой произнес Алексеев. — Противник не ожидает от нас именно таких действий, так что есть немалые шансы прорваться через проливы, когда балканские государства начнут коалиционную войну против Оттоманской Порты.

— А когда они начнут воевать?!

Матусевич очень живо заинтересовался, глаза адмирала загорелись, даже борода встопорщилась. Таким Николай Александрович был в боях против японцев, даже всхрапнул, как старый боевой конь, что застучал копытом при звуке сигнальной трубы.

— Они пока сами этого не знают, — усмехнулся Алексеев, погладив ладонью бороду. — Но уже очень сильно этого жаждут — зря ли мы уже несколько лет их оружием и боеприпасами насыщаем, кормим с ложечки, как голодающих. В прошлом месяце достигнута договоренность о создании, в случае войны с османами, коалиции из Болгарии, Сербии, Греции и Черногории. Турцию выбьют за проливы, все ее европейские владения будут поделены между союзниками, — Алексеев остановился, тяжело вздохнул, покосившись на шкафчик, где стояла бутылка мартеля, но переборол искушение:

— Вот тут нам надо не оплошать, и занять все противоположное побережье на полуостровах, оставив туркам только полосу вдоль Мраморного моря. Все равно там гаваней не будет, как и османского флота. И все Черное море станет нашим внутренним, очень большим озером.

— Ваше высокопревосходительство, — чуть ли не возопил Матусевич, — ведь такое готовится дело, а я не сном, ни духом — нельзя же так! Когда хоть война начнется, сколько у нас времени?!

— Не меньше полугода, Николай Александрович, но лучше успеть к октябрю. Как Италия объявит войну Турции, и высадит войска в Ливии, так балканские союзники начнут мобилизацию и выдвинут ультиматум, который младотурки отвергнут и начнут боевые действия. Как только болгарская армия подойдет к Константинополю — в войну под шумок вмешаемся мы. Десантных транспортов два десятка, зря мы, что ли столько «тральщиков» построили, что паровыми шхунами являются. Две дивизии у вас в Крыму под рукою — их потихоньку отцы-командиры до полной готовности подведут. А вот бдительность противника нам нужно было на время «усыпить»…

— Потому и все старые броненосцы на слом отдали?!

— Все, да не все, — сварливо отозвался Алексеев. — Команды «Георгия» и «Апостолов» не распустили, хотя громогласно объявлены приказы о расформировании. Эти броненосцы чуть поновее, и еще сгодятся, нет, не для эскадренного боя — обстрела суши и поддержки наших десантов на всем протяжении не только зоны проливов, но и побережья от Синопа до Батума — там, где понтийские греки проживают. Их наш император возьмет под свое покровительство, чтобы турки не вырезали — есть у османов такая «милая» привычка, вот уже пять веков забавляются.

— Пять месяцев осталось, — голос Матусевича дрогнул, и Алексеев правильно его понял.

— Документы доставят вам в штаб, как вернетесь из плавания. Круг лиц, подлежащих ознакомлению, очерчен — никого лишнего, все приготовления вести в строжайшей тайне. На карту поставлено очень многое, и допустить утечки информации нельзя. А болтунов вышлю немедленно в Архангельск, во флотилию Северного Ледовитого океана — там им найдут место для очень долгой службы на отдаленных островах, где они смогут белым медведям, тюленям и моржам выдать хоть все тайны моргенштаба…

Паровая шхуна "Эльпидифор" в виде канонерской лодки. Строились в годы 1-й мировой войны большой серией как десантные корабли, которые могли высадить один полнокровный батальон в тысячу штыков на необорудованное побережье. При необходимости могли служить тральщиками, минными заградителями, канонерскими лодками и т. п.

Водоизмещение 1050 тонн, скорость от 8 до 11 узлов, дальность плавания 970 — 2000 миль в зависимости от предназначения. Вооружение канонерских лодок — 2–3 орудия калибром 100–130 мм.

— Генрих, мы не хотим с вами войны, на которую нас активно толкает Антанта. Россия и Германия обескровят себя в ней, и плодами победы воспользуются только Англия и САСШ, и, может быть Франция. И поверь — галлы с вас вытрясут контрибуции большую, чем ту, которую взяли вы, а условия мира многократно тяжкие навяжут.

— В этом мы не сомневаемся, Александр, но мой брат надеется, что Англия останется нейтральной…

— Святая наивность — уже подписано военное соглашение с Францией и даны гарантии Бельгии. У вас второй флот мира — и Вилли надеется, что в Лондоне на это спокойно смотрят?! Он слышал речевку в британском парламенте — «мы не можем больше ждать, надо восемь срочно дать»?! Это о том, что им потребовалось как можно быстрее построить восемь новых линкоров.

— А построят двенадцать, — негромко ответил принц, сжав губы. — И все войдут в строй к четырнадцатому году. И это несмотря на то, что последние три еще не заложены — заказ дан верфям на следующий год.

— Ваш ответ в виде пяти «кайзеров» запоздал, к тому же они намного слабее — при равном числе стволов, на ваших дредноутах 305 мм, а на английских 343 мм, снаряд в полтора раза тяжелее. Правда, осенью вы заложите три линкора типа «Кениг», а в мае еще один, конструктивно схожих с английскими кораблями — все башни будут в диаметральной плоскости, но 12 дюймов оставите. Нет у вас других пушек, крупнее калибром — даже не приступали к их разработке.

Фок фыркнул, глядя на внезапно побледневшее лицо Генриха Прусского, и с нескрываемым ехидством добавил:

— И это притом, что никто не знает, что дальнейшие линкоры британцев станут воистину сокрушительными для ваших кораблей.

— Ты не можешь этого знать! Никак не можешь! Новые наши линкоры, которые действительно предполагается заложить в октябре-ноябре, еще не имеют наименования, а числятся «эрзацами». Но ты знаешь! Скажи их будущие названия, если ведаешь?!

— «Кениг», «Гроссер Курфюрст», «Маркграф» и «Кронпринц», если мне память не изменяет.

Генрих посмотрел на Фока вытаращенными глазами, вся выдержка куда-то пропала под напором обуревавших его эмоций. Принц выругался, дрожащими пальцами взял из коробки сигарету и закурил, позабыв про трубку. Несколько раз затянувшись, и немного успокоившись, принц хрипло произнес осевшим голосом:

— Ты прав насчет двух названий — Вилли предложил мне дать имена двум последним кораблям, первые два, видимо, задумал он сам. Александр — что тебе еще ведомо?

— Многое, Генрих, многое — но не стоит говорить о том — ведь мы в силах изменить историю, и отойти от края гибельной пропасти, куда нас толкают. И столкнут наши две страны в конце-концов, если сейчас мы с тобой не договоримся, а потом наши императоры не заключат соглашение!

— Каким ты его видишь?!

— Уже не в виде соглашения о «перестраховке», а новом «драйказербунде» — «союзе трех императоров»!

— С Веной не все так просто, она…

— На хрен пошла «двужо…» монархия! На хрен — это будет пряжка к сапогам «моего брата» Вилли!

Генрих выругался, оторопело посмотрел на Фока, закурил, спустя минуту его лицо прояснилось:

— Так вот каким ты видишь новый союз, кайзер Александр!

— А только таким он и может быть, Генрих! Позиции России на востоке откровенно слабы, это следует признать — помощи от нее мало. Сибирь пустынная, ее осваивать и заселять столетие, если не больше. А вот Маньчжурия плотно заселена, причем воинственным народом, правда, диковатым — Азия, ничего не поделаешь! Но если Германия поможет мне, то я помогу ей так, как в Берлине и не снилось! Вы о том даже мечтать не думали, но это возможно, еще как возможно! Тебе твои инженеры уже сказали, сколько здесь железа и угля?

— Рур нищий в сравнении с таким богатством, — хмыкнул принц, — первые плавки показали, что железной руды и угля хватит с избытком. Выплавку чугуна, если поставить не один завод, а три, и утроить число домен, можно довести за пять-семь лет до трех миллионов тонн ежегодно. Также и с углем, а он у тебя хорошего качества — с двух миллионов тонн увеличение возможно в двенадцать раз.

— Это только цветочки, как говорят русские, — фыркнул Фок. — Совокупная территория «Внешней» и «Внутренней» Монголии почти три миллиона квадратных километров. Еще два миллиона приходится на маньчжурские и корейские земли с Формозой. А вот тебе короткий список того, что находится под ногами, где и в каком количестве.

Фок протянул принцу листок бумаги с внушительным перечнем пунктов, написанных убористым почерком. И развернул карту, с нанесенными на нее значками, фыркнул:

— У ваших геологов и инженеров вылезут глаза, когда они обследуют приблизительно эти богатства. Причем об их размерах знаю только я один — ведь изысканий нигде не проводилось.

— Верю тебе, Александр, — угрюмо произнес принц, поднял на Фока наполненные тоской глаза. — Как ты живешь с таким грузом знания?!

— Теперь ты понимаешь, почему России и Германии нужно держаться заедино, присоединив к союзу Маньчжурию. Поверь, она того стоит — все же у меня без малого сорок миллионов населения и огромная территория, уступающая по площади, кроме колониальных империй первого ряда — Британии и Франции, лишь России, САСШ и Бразилии. И больше Германской империи, хотя по населению пока вдвое меньше — но азиаты хорошо плодятся, нужно только дать им образование, и построить заводы.

— Хочешь свои реформы Мейдзи провести?

— Уже провожу, причем с вашей помощью уже развиваем металлургию, и добываем уголь. Но хотелось бы всего и побольше. Как ты отнесешься к такому проекту — сулит ли он рейху доход в будущем?!

— Майн готт!

Гросс-адмирал посмотрел на Фока вытаращенными глазами, прочитав второй листок бумаги. Но поняв, что тот не шутит, только покачал головой. Хрипло произнес, голос снова осел:

— С такими ресурсами, причем вне зоны досягаемости английского флота, мы возьмем Британскую империю за глотку. Только захрипит…

Принц не договорил, но пальцы сжались. Он тряхнул головой, подумал и решительно произнес:

— Если кайзер не внемлет всему тому, что я ему скажу, то… Нет, Вилли должен понять все правильно, и принять твои доводы, Александр. Это выход из ситуации, в которую мы все попали. Германии остро нужны рынки сбыта своей продукции, а тут огромные перспективы, в которые и поверить трудно. А потому всем сторонам нужны надежные гарантии для будущего равноправного партнерства — как ты предлагаешь, ведь на другое просто не согласишься? Ведь так?

— Абсолютно верно, ведь я говорю с тобой не только от своего имени — с императором Александром многие вещи мы согласовали заранее. И гарантии Германии можем дать немедленно — уже в этом году кайзер может убедиться в наших намерениях!

— Тогда переговоры на этот счет настоятельно необходимы. Я готов выслушать ваши условия!

Британская империя на пике своего могущества после 1-й мировой войны с присоединенными владениями Германии и Турции.

— Миром правит экономика, — задумчиво пробормотал Фок, в который раз внимательно просматривая справочные материалы, оформленные в виде таблиц, диаграмм, графиков — а за ними длинные столбцы цифр. И чем больше он анализировал их, связывая одно с другим, тем отчетливее понимал, что война друг против друга Германии и России была абсолютно не нужна, а историки в его времени, до которого еще уйма лет, так и не сказали со всей определенностью, что же случилось такого между странами, больше века относящиеся к друг другу вполне нормально, даже дружелюбно, стали в одночасье врагами. И во взаимном истреблении погубили друг друга. Причем, инициаторами этого стали немцы, отнюдь не русские.

— Вот в этих цифрах и заключена гибель рейха — ему просто перекрыли кислород, когда промышленность набрала полные обороты. В таком случае только два варианта — или долгий продолжительный кризис, либо война. А последний вариант нес гибель — немцы проигрывали в любом случае, даже сокруши они Францию путем реализации плана Шлиффена.

Фок закурил, внимательно посмотрел на две диаграммы, посвященные экспорту и импорту Германии за 1890 и прошлый год. Последние два столбика были втрое выше первых двух, что показывало колоссальный рывок производства. Главная статья экспорта промышленные товары в любых видах — от швейной машинки «зингера» и электрооборудования телефонных станций, до прокатных станов и минного крейсера поставленного в Уругвай. Вывоз сырья и продовольствия на этом фоне смотрелся блекло, да оно и понятно — с полезными ископаемыми в рейхе скудно, а продовольствием он себя обеспечивает на 80 % в лучшем случае.

Зато в импорте эти две составляющих составляли три четверти всех расходов — сырья Германия потребляла неимоверно много, поглощая железную руду, что шла в домны, хлопок, серу, селитру, полиметаллы — список был длинный до устрашения. И что интересно — если сделать перерасчет закупаемого сырья, то сейчас оно обходилось намного дороже, чем раньше на одну единицу товара. А это имело серьезные последствия — если сырье обходится дороже, чем конкуренту, а свои рабочие привыкли получать большую зарплату, что позволяло иметь достаточно высокий уровень жизни и обеспеченности населения, то и промышленная продукция вырастет в цене, как не снижай заложенную в нее долю прибыли. В результате за двадцать лет внешнеторговое сальдо 2-го рейха с профицита стало дефицитным, и ситуация усугублялась с каждым годом.

От дешевого сырья Германию отрезали Англия и Франция, поделившие между собой большую часть колониальных территорий в Африке и Азии — лакомые кусочки достались также Голландии и Бельгии. Кое-что сохранили старые колониальные хищники — Португалия и Испания, но последнюю уже капитально ограбили после испано-американской войны САСШ. Германия достались крохи — несколько кусков Африки, один из которых носил символическое название «голодного берега», да множество островов в Тихом океане, купленных у испанцев. В Мадриде ведь прекрасно понимали, что их не удержать в руках, и успели перед войной с «янки» продать атоллы с лагунами немцам. Те охотно купили, но огорчились, осознав, что содержание таких колоний приносит больше убытков, чем доходов.

Италия тоже пожелала оттяпать хоть какие-то колонии, но ей остались лишь «кости» — бесплодный кусок сомалийского «рога» с южной стороны, да нищая Эритрея. Нет, была еще и Эфиопия — Англия и Франция милостиво согласились, что итальянцы ее могут завоевать. Вот только потомки знаменитых римлян оказались теми вояками — имея винтовки, сошлись в бою с амхарцами, у которых копий было больше, чем ружей. И дрогнули в сражении при Адуа, побежали и заключили мир — только они одни среди европейских колонизаторов выплатили контрибуцию. А Эфиопия осталась единственной страной Африки, сохранившая независимость.

— Сырье приходится покупать, а овес нынче подорожал, — усмехнулся Фок, разглядывая другие столбцы — торговля рейха со странами мира. «Новый Свет», то есть Латинская Америка стал «задним двором» САСШ — «доктрина Монро», никуда не денешься. Так что немцам там доставались «объедки», их товары просто не находили сбыта — американские были дешевле, к тому же их из Вашингтона настоятельно советовали покупать, «привязывая» относительно «дешевыми» долларовыми займами. Так что у рейха покупали только то, что американцы не могли поставить.

В Африку и Азию не сунешься — там все поделено, а то, что германцы урвали прибыли не могло принести и в отдаленной перспективе. «Форточка» в Китай таковой и осталось — Циндао находится слишком далеко от Янцзы, от богатейших, южных районов Поднебесной, так что опять приходилось довольствоваться «объедками».

С европейскими странами тоже неладно — тут только определенное влияние было на балканские страны, да Швецию — с той же Данией давние терки. Единственный «луч света» Турция, но на владения той покушаются все кому не лень, и у кого зубы при этом имеются — Россия, Австро-Венгрия, Англия, и вот теперь добавляется Италия и «Балканский Союз».

Рядом Россия — рынок этого «восточного соседа» необъятен, и хоть русские взяли курс на развитие собственной промышленности, насытить собственными товарами огромное пространство удастся через полвека, не раньше — население за 19-й век утроилось, и продолжается уверенный рост с теми же темпами. Немецкие товары расходились «влет», так собственные «производители» безбожно задирали цену, и «прогорали», если только не присасывались к государственному бюджету, как теленок к вымени.

Но и тут немцев начали отжимать англичане и французы, особенно старались последние, опутывая Российскую империю «золотыми цепями» займов, старательно «прикармливая» всю политическую элиту, и, особенно правящую Семью, которая давно считала государственную казну своим собственным карманом.

— Ах, Сереженька, ну и сукин ты сын! Сволочь и мизерабль, сто медуз тебе в рот и якорь в задний клюз, и с размаха! И живого осьминога туда же сапогом утрамбовать!

Фок вычурно матерился, благо этот «арсенал» был пополнен самим генералом-адмиралом, большим любителем «изящной словесности». Младший брат правящего монарха, великий князь Сергей Михайлович провел незамысловатую аферу, будучи поставленным на пост начальника Главного Артиллерийского Управления (ГАУ) еще регентом Владимиром Александровичем до своей кончины. И этот «августейший» гаденыш провел конкурс на 107 мм корпусную пушку и 120 мм дивизионную гаубицу. К удивлению всех знающих артиллеристов лучшими признали образцы Шнейдера, хотя крупповские образцы ни в чем им не уступали, а по цене были дешевле.

С головокружительной быстротой, не свойственной отечественной бюрократией, контракт на поставку орудий с французами был немедленно заключен. Причем в Париже поставили непременным условием, чтобы артсистемы выпускались не на казенных, а на частном Путиловском заводе. Эта история сошла бы великому князю с рук, если бы не Фок, которому настоятельно предложили закупить эти орудия для вооружения маньчжурской армии по таким «заоблачным» ценам, что старый фельдмаршал оторопел. И начал «внутрисемейные разборки», в которых его поддержал Алексеев, путем морганатического брака с вдовой великого князя Сергея Александровича вошедший с «краешка» в Дом.

Смех ситуации в том, что отбывший в Петербург на литерном поезде принц Генрих женат на Ирене Гессенской, которая приходилась ему двоюродной сестрой. Ее мать, Алиса Великобританская приходилось родной сестрой Виктории, матери кайзера Вильгельма и гросс-адмирала. И для полноты картины супруга была сестрой почившей императрицы Александры Федоровны, и ее старшей сестрицы Елизаветы Федоровны, что теперь жена генерал-адмирала. Понятное дело, что из трех сыновей Генриха лишь среднему Сигизмунду удалось избежать гемофилии, старший Вольдемар от нее тяжко страдает, а младший Генрих уже умер от кровотечения. Будь у покойного царя капля разумного отношения к долгу, то по одной этой картине он бы сообразил, какая участь может ожидать его детей, которые родятся от супруги, сестры которой носят в своей крови это страшное заболевание.

Фок с Алексеевым подняли скандал, и когда ввели в ситуацию Александра Михайловича, который и был возведен на престол с их помощью, тот пришел в ярость, и орал на младшего брата как кастрированный в лучших чувствах. А когда стали «раскапывать», то такая гниль со зловонием полезла, хоть носы затыкай.

Банальный сговор — любовница Сергея балерина Матильда Кшесинская (при одновременно этом одарявшая своей благосклонностью и великого князя Андрея Владимировича) была банально подкуплена французами и дельцами Путиловского завода. По уши влюбленный князь пошел ей на встречу — и все заинтересованные стороны получили столь нужный заказ.

Все просто — раз, два и вуаля!

Великого князя «опустили», но только на должность командующего гвардейской артиллерией, отодвинув от казны. Затем эту крайне болезненную процедуру проделали с другими великими князьями, после чего царь, генерал-адмирал и сам Фок утроили бдительность, опасаясь пить-есть в гостях в великокняжеских дворцах и не только. Семья попыталась роптать, но поздно — на ключевых постах в армии и флоте были поставлены прошедшие войну с японцами генералы и адмиралы. На финансы, тыл и закупки поставили неудачника Куропаткина, но кристально честного генерала — и в вооруженных силах империи началась «великая чистка»…

Великий князь Сергей Михайлович

— Какие времена, такие и нравы, — прикусив губу, пробормотал Фок, уже совершенно привыкший к ужасному зрелищу, которое у собравшихся на площади жителей Мукдена постоянно вызывало необычайный ажиотаж. Даже открытый первый кинематограф не привлекал такого внимания маньчжуров, как проводимые публичные казни.

И сегодня происходило вполне официальное действо — чиновники и офицеры армии, главы всех знатных родов, выборные члены «Общества согласия» — вроде парламента с крайне ограниченными функциями — все были обязаны присутствовать на ритуальном действе. Дабы собственными глазами лицезреть осуществление правосудия. Не избежали сего театра иностранные дипломаты, явившись почти всем корпусом в полном составе во главе с дуайеном — германским послом, с графским титулом. Нет, никто их не принуждал, вот только все посланники хорошо знали, что императрица заметит «уклонистов», и страна, которую они представляют, потерпит ущерб — а когда бьют по возможным доходам, то это существенно для казны любой страны, и свидетельствует о профессиональной непригодности дипломата. Так что все пришли, как миленькие — с серьезными лицами и без всяких улыбок, вроде как на вручение верительных грамот.

В центре действа оказался десяток пойманных хунхузов, три проворовавшихся чиновника, а с ними многочисленные семейства. И как десерт небывалое диво дивное из полудюжины редкостных экземпляров, первых за два года — торговец опиумом и его подельники. И опять же — трое оказались людьми женатыми, и теперь за их прегрешения должны были расплатиться родители, братья и сестры, жены и дети.

И ничего тут не поделаешь — закон суров, но то закон!

Ленка прижалась к нему с бока, обвив тонкой ручкой за шею. Фок скосил взгляд — глаза супруги горели неистовым огнем, почему-то казни наркоторговцев супруга устраивала наиболее зрелищные, и милости там не было ни единой капли. Даже к японцам она не испытывала такой ненависти, как к продавцам опиума. И объявила им безжалостную войну, вроде вендетты — по всей Маньчжурии их с особенным усердием отлавливали и сдавали властям, получая достойное вознаграждение.

Местных «наркобаронов» извели подчистую, «джидаи» с маньчжурскими стрелками выжгли несколько кварталов в городах Инкоу, Ляоян и Мукден, пройдясь по ним «огнем и мечом», как написали бы в старинных книгах, причем не фигурально, а чисто практически. Всех наркоманов и торговцев просто вырубили мечами без всякой жалости, притоны сжигали со всеми посетителями — ужас навели такой, что этот преступный бизнес исчез как таковой. И вот поймали группу — те действовали в русском Приморье, и их просто выдали маньчжурам для проведения ускоренного судопроизводства. Теперь генерал-губернатор Стессель, по настоянию министра внутренних дел, решил не отправлять китайцев на каторгу, просто начал выдачу преступников на сопредельную территорию.

— Сто бы раз их убила, и смотрела, как они мучаются, — прошептала жена с горячечным всхлипом, прикусив губу так, что на ней показалась капелька крови. Фок сам ее обнял покрепче — в такие минуты он сам опасался собственной супруги, Ленку какой-то непонятный экстаз охватывал, все дрожала от возбуждения. Потому они всегда смотрели на казнь из тайного места, со второго этажа особняка.

Хотя для всех собравшихся на площади они сейчас сидели в роскошных креслах на помосте напротив, окруженные бдительными гвардейцами в нарядных мундирах. Но то были хорошо подобранные и загримированные двойники — несколько таких пар были специально подобраны Чжан Цзолином, и об этом секрете знали единицы особо доверенных «джидаев». Так что пусть резвятся заговорщики, под пулю снайпера или удар кинжалом попадет «кукла». И никаких угрызений совести — у людей из тайной полиции работа такая — рисковать собственной жизнью ради правителей.

Хунхузов казнили быстро и милосердно — отсекли головы. Конечно, приграничный бандитизм извести еще не удалось, но и с той стороны казаки тоже не церемонились с шайками налетчиков. Но Фок был уверен, что пройдет лет пять и о хунхузах можно будет вспоминать как о страшном сне — с ними воевали жестоко, не щадя селения, где потворствовали бандам. Выжигали каленым железом язву, что долгие годы отравляла жизнь населению по оба берега Аргуни, Амура и Уссури.

И что самое плохое — шла страшная утечка золота, как с русской, так и с маньчжурской стороны, а это напрямую затрагивало государственные интересы. А золотишка добывали немало, и значительная его часть в несколько сотен пудов расхищалась. Так что и русские, и маньчжурские власти были кровно заинтересованы в прекращении преступного бизнеса.

— Всех родственников чиновников я приказала отдать слугами на десять лет, смягчила им судьбу — сейчас о том объявят. А вот семьи торговцев опиумом отправятся на рудники — и они нас сейчас наше милосердие благословлять будут, что оставили в живых и не содрали кожу, — теплое дыхание жены обдало ему ухо, и Александр Викторович ощутил облегчение в душе. Все же жалко простых людей, что расплачивались собой за уродов. И внимательно посмотрел на действо — лже-императрица подняла руку, и тут же глашатай со всеми ритуальными поклонами громогласно объявил о ее милости.

— Леночка, ты детишек в корпус прикажи отправить — их воспитают там как надобно, нам верные люди нужны…

— Что ты, милый, их сразу отправят несмышленышей — за грехи взрослых нельзя отвечать.

— Ты у меня самая умная. Я очень люблю тебя, дарованное небом счастье на старости моих лет, — Фок прижал жену к себе и молодая женщина обмякла, голосок прозвучал нежно, но строптиво — когда за спиной стоят полтора десятка правивших императоров огромной страны, то порода и властность всегда выпирать будут.

— Какой же ты старый — зачем на себя наговариваешь, мой повелитель! Я тебе еще принца и принцесс рожать буду — сила трона в наследниках, и не изнеженных, а воинов, таких как ты!

— Моя любовь…

Что тут можно сказать в таких случаях — слова бесполезны. Но сейчас фельдмаршал напрягся — началась казнь наркоторговцев, жесточайшая. Однако Фок и его супруга ждали иного, внимательно смотря на помост. Так и есть — из-под драпировки появился белый дымок, и под помостом рвануло, окутав гвардейцев, охранявших царственную «чету» черной пеленой. Поднялись крики — покушение выглядело вполне натуральным, ведь его долго репетировали, тщательно подбирая массу пиротехнического заряда.

— Князь, — Е Лен совершенно спокойно подозвала брата, которого сам Фок по привычке продолжал именовать «тридцать шестым». — Надеюсь, все будет как надо?!

— Да, государыня, — Фэй застыл, словно хищный зверь, готовый к прыжку, — они сами хотели этого, и теперь поплатятся! Мы слишком долго готовились к этому моменту!

— Идите и делайте все, что нужно, — в голосе Е Лен прозвучала холодная жестокость, а Фок только погладил ее ладонь пальцами, благодарный ей, что сама взвалила на себя тяжкую ношу. Политика сантиментов не терпит, а провокация всегда используется в борьбе за власть…

Восток есть восток, тут все публично. Казни в Китае.

— Ты моряк, Генрих, так же как и я, — Александр Михайлович внимательно посмотрел на гросс-адмирала, с которым был в дружеских отношениях, как и покойный император. — А потому прекрасно понимаешь, что наши военно-морские силы на Балтике не представляют никакой угрозы для рейха. Да и как могут четыре броненосца, самому «молодому» из которых полтора десятка лет, совершенно изношенные от постоянных вояжей в азиатские воды, где они участвовали в ряде боев, противостоять кайзерлихмарине?! Не смеши меня, сие неуместно!

— Сандро, я прекрасно понимаю ситуацию, и о флоте не думал говорить. К тому же вы прекратили строительство крепости в Либаве, что так раздражала моего брата — он не без оснований полагал, что вы это делаете по наущению французов.

— То было прежде — сейчас, как бы не было нам трудно, мы не берем никаких займов на самых, что ни на есть льготных условиях — дешевле только даром. И не заказываем корабли во Франции, и ограничили деятельность их дельцов и банкиров, что смотрят на Россию как на огромную колонию, навязывая нам кабальные сделки.

— Так же как и то, что вы снова предоставили германским промышленникам возможность вкладываться в развитие ваших заводов, как и строить их на паях с русскими. Потому мой брат кайзер и отправил меня сюда. Скажу сразу — те условия, о которых мне рассказал маньчжурский кайзер, — титул прусский принц произнес без всяких кавычек, очень серьезно. Да он сам таковым принимал Фока, и, несмотря на свою «природу», несколько раз в разговоре со старым фельдмаршалом, что так сильно напоминал ему деда, первого императора 2-го рейха, порывался встать на вытяжку.

— Но Сандро, друзья могут говорить о приязни, однако как понимать то, что они вооружаются друг против друга по наущению их же врагов?! Тут надо сделать навстречу такие шаги, которые не оставляют двойного толкования и вызывают полное доверие!

— Я согласен с тобой, Генрих, — пожал плечами Александр Михайлович, и, наклонившись над столом негромко произнес:

— Уже в августе будет объявлено, что срок службы для всех отбывающих воинскую повинность будет сокращен на один год, даже для казаков. Численность армии увеличена не будет, более того — количество батальонов в каждом пехотном полку будет сокращено на один, а число рот в каждом из них тоже сократится на одну. Таким образом, в полку станет всего девять рот вместо 16-ти — почти двойное сокращение. У вас как я знаю в полках 12 рот — и пусть их число таковым и останется — возражать не будем.

Александр Михайлович посмотрел на ошарашенного его словами Генриха, и начал тому обстоятельно приводить следующие доводы.

— Число полков в дивизии будет сокращено до трех, всего останется 27 рот пехоты, в то время как в ваших дивизиях таковых 48 — почти вдвое больше. Число батарей останется прежним, но количество орудий будет двукратно уменьшено — восьми орудийные батареи станут четырех орудийными. В результате этого при дивизии будет лишь один артиллерийский полк в 24 ствола. В то время как в ваших дивизиях в батареях по шесть орудий, 72 ствола — втрое больше, чем в нашей дивизии. Более того, на треть будет сокращена кавалерия — шести эскадронные полки будут переведены на штат в четыре эскадрона или сотни.

Александр Михайлович остановился, вздохнул — все сказанное им было чистейшей правдой от начала до конца. И главное — данная реформа действительно уже начала претворятся в жизнь, причем независимо от того, какое бы решение не принял воинственный сосед с запада. Опыт войны с японцами наглядно показал, что дивизии в прежнем штате на поле боя чрезвычайно громоздки и неповоротливы, а солдаты являются откровенным «пушечным мясом», предназначенным на убой.

Впервые такая реорганизация была проведена Фоком в войне с японцами — и сибирские дивизии даже при таком урезанном штате, но с дополнительными пулеметами, показали себя великолепно, стяжав на полях сражений славу и заслужив несказанное уважение даже у противника.

Двойное сокращение дивизии, как ни странно, шло на пользу. С учетом насыщения войск новыми средствами ведения войны, такими как 48-ми линейные гаубицы, станковые и ручные пулеметы, первые 42-х линейные минометы, полковые трехдюймовки с коротким стволом, 47 мм и 37 мм пушки на полевых лафетах (переданные флотом) — дивизии становились по своей огневой мощи куда сильнее. Хотя по численности личного состава являлись в два раза меньше. Зато в мирное время штат был близок к военному, а потому во всех частях и подразделениях создавался излишек кадров, которые при объявлении войны становились тем костяком, вокруг которого формировались «вторые», резервные дивизии, с наименованиями «донорских» полков — традиции необходимо сохранять.

Ведь солдату почетнее воевать в Фаногорийском гренадерском генералиссимуса Суворова полку, пусть и «резервном», чем в каком-нибудь заштатном «Гадюкинском», названным так по имени уездного городка, каких пруд-пруди. Вот тут бывший военный министр генерал Куропаткин, планируя развертывание резервных дивизий, допустил огромную ошибку, приступив к делу чисто прагматически, не учитывая моральное состояние. Хорошо, что фельдмаршал Фок сразу обратил на этот аспект внимание.

Благодаря этому решению численность Российской Императорской армии удваивалась за два месяца после начала мобилизации. Вот только об этом Александр Михайлович говорить не собирался, наоборот — задал чисто риторический вопрос:

— А потому спрошу тебя прямо — будет ли наша армия представлять реальную угрозу для рейха? С учетом того, что строительство крепостей на западных границах полностью прекращено и возобновляться не будет. Можно ли это расценивать как наше миролюбие?!

— Да, вполне… в полной степени, Сандро! Я даже не знаю, чем кайзер сможет ответить…

— Пусть уймет Вену — она нарывается, и хочет втянуть германию туда, куда Вилли нет никакого резона встревать. Давай очертим ситуацию сразу — православные мои, и точка. Все православные народы должны находится под моим скипетром. Остальное меня интересует в гораздо меньшей степени, а на многие вещи плевать хотел!

— Как плевать?

— Слюной, Генрих, вот так — тьфу! Мы с Фоком договоримся с Вилли по любому вопросу, пойдем на значительные уступки, если твой брат примет во внимание наши желания — тебе их «старый» кайзер, мой тезка уже ведь высказал. И знай — наши страны ожидает великое будущее, если мы сможем сейчас, не откладывая в долгий ящик, договорится. Время не терпит — счет идет не на годы — на месяцы!

— Я немедленно еду в Берлин — думаю, Вилли примет ваши предложения и гарантии. Мы, в свою очередь дадим свои — новый «драйкайзербунд» определит будущее мира!

Император и самодержец Всероссийский IV Александр Михайлович (1866, Тифлис — 1944, Москва)

— Лед тронулся, господа присяжные заседатели, — странно было услышать слова из книги, которая еще не написана, и вряд ли будет воплощена в строчки. Да потому что на крутом изгибе истории Российская империя не свалилась в пропасть, чудом избежав поражения в войне и революционных потрясений, напрямую связанных с позорным завершением противостояния со страной Восходящего Солнца.

Из Мукдена Фока вырвала срочная телеграмма императора Александра Михайловича, который оповещал его о необходимости срочного прибытия литерным поездом в Мемель, где на берегу Балтийского моря, вдали от посторонних глаз, состоится встреча кайзера с царем при его личном участии, как третьей равноправной договаривающийся стороны.

— «Большая игра» вступила в решающую стадию, — Фок смял мундштук папиросы — за окном проносились живописные маньчжурские пейзажи, но он на них не обращал никакого внимания. Мысли были заняты новым «Союзом трех императоров», но на качественно ином уровне, и с совершенно иным геостратегическим размахом, сулящем при реализации совсем иную картину будущего мира. На иной основе построенного, принципиально иной, где нет доминирования англо-саксонского мира, причем САСШ будет загнана в северное полушарие Америки, а ее «латинская часть» перестанет быть «задним двором» банкиров ФРС.

Нельзя играть с мошенниками по их правилам, никогда нельзя — проигрыш неизбежен. Лучше поступить с банкирами так, как раньше делали офицеры за карточным столом, распознав в одном из игроков шулера — били наотмашь свечными канделябрами без всякой жалости. И полиция никогда не вмешивалась в затянувшийся процесс наказания жулика — и справедливость всегда торжествовала, а закон молчал, признавая вековое право. Так и сейчас следовало поступить, пока страны не перешли грань и не занялись в мировой войне взаимным самоистреблением.

Взошедший на престол по окончании русско-японской войны великий князь Александр Михайлович был самой приемлемой кандидатурой. Единственный порядочный человек из всего «августейшего семейства». Без порока «потомственного» казнокрадства, умный, деятельный и решительный, хорошо понимающий, что России настоятельно нужны реформы. А ведь одним из препятствий к ним стоит незыблемой цитаделью сам Дом Романовых, эти своеобразные феодальные вотчинники, рассматривающие огромную державу как свою личную собственность.

В основе развития любой экономики лежит торговля. Последняя осуществляется в большей степени морем — даже железнодорожные перевозки, хотя идут быстрее, по окупаемости несут намного большие затраты. Ведь нужно прокладывать пути, класть шпалы, отливать рельсы — а это все очень дорого. А еще строительство и поддержание инфраструктуры — станций, водокачек, ремонтных депо и всего прочего, без которого железнодорожная логистика просто не сможет функционировать. С последним сходство с морским транспортом, которому тоже нужны порты и гавани, маяки и угольные станции. Разница только в одном — паровозам необходимы пути, которые трудно протянуть, а пароходы обходятся морями, созданными природой. И доставка грузов совсем иная — даже небольшое по водоизмещению торговое судно перевезет в своих трюмах три тысячи тонн грузов, в то время как сейчас для этого потребуется как минимум шесть железнодорожных составов, а то и весь десяток — тут все зависит от состояния путей и мостов.

Так что перевозка морским транспортом более дешевая, а это означает, что и товары не будут получать дополнительных наценок и легко смогут конкурировать с похожей продукцией, что придет железной дорогой. К тому же тот, кто контролирует моря, всегда сможет задействовать ресурсы других стран, где будет продавать свои товары, и помешать, частично или полностью, торговле своего противника. Последнее в конечном итоге наглядно было продемонстрировано англо-саксами Германии в ХХ веке.

«Талласократия» появилась давно, достаточно вспомнить финикийцев или Афинский морской союз. Но распространить свое господство на весь мир удалось только Британской империи, ведь куда не плюнь, везде были ее точки опоры — доминионы, колонии, вассальные территории, союзники и прочие составляющие. И никто ныне не дергался — все боялись «владычицы морей» до дрожи в коленках.

Ройял Нэви недаром несколько столетий строился по «двойному стандарту» со времен Дрейка и Хоукинса начиная — английский флот должен не уступать в силе двум сильнейшим флотам мира после него. А сделать так чтобы эти два гипотетических противника не сговорились между собой, задача политики, с ее главным постулатом — «разделяй и властвуй». Это всегда удавалось Лондону, а разбить врагов поодиночке для Королевского Флота являлось весьма посильной задачей. Этот урок уже был преподан Испании, которой не помогла злосчастная «Непобедимая армада», голландским эскадрам адмиралов Тромпа и Де Рейтера, и сто шесть лет тому назад объединенному франко-испанскому флоту Вильнева и Серверы.

Сражение у Трафальгара с показательной «поркой» заставило притихнуть всех противников на целый век, генерал Бонапарт, ставший императором Наполеоном, так и не высадился со своими гвардейцами на «туманном Альбионе», и в конечном итоге помер на затерянном в Атлантике острове. Все враги притихли, и теперь никто не осмеливался бросать вызов «владычице морей» до недавнего времени. И лишь недавно это сделала объединившаяся сорок лет тому назад Германская империя, созданная на обломках империи «последыша» Наполеона под третьим номером.

— Как бы ты «братец» Вилли не пыжился, одолеть англичан в одиночку ты не сможешь. Твой флот всегда будет уступать британскому в численности, а каждый корабль по отдельности в стоимости — потому, что бритты строят свои лоханки из награбленного, а ты из покупного сырья! Да и рука у английских корабелов набита — серийные суда по цене всегда дешевле выходить будут, чем одиночные.

Фок усмехнулся, скомкал картонную пачку, и бросил ее в пепельницу. Закурил новую папиросу, задумался, откинувшись на мягкую спинку кресла, выдыхая клубы дыма.

— Зато союз Германии и России для Лондона кошмарный ужас, не дающий спать по ночам всем лордам и банкирам Сити. Ведь если эти две страны сомнут всех европейских противников, а они это могут сделать, так как имеют самые большие и подготовленные армии, то отпадет нужда содержать десятки дивизий, что очень дорогостоящее занятие. Ведь потому сухопутная армия Британии слаба, а в Штатах она вообще в зачаточном состоянии эмбриона. Такой шанс пропускать нельзя…

Фок как бы говорил сам с собою — он привык к такому состоянию. Подслушать его было некому по определению, да и ничего не скажут — и колеса стучат, и вагон спальный, где кроме охранников в концах, только две наложницы, которых отобрала Ленка, оставшаяся в Мукдене. Конечно, все будет в тайне, о таком «гареме» и знать никто не будет — кореянка и монголка находились при нем «служанками». Но девочки очень жаждали получить другой статус, более высокий — «матери наследника», так что ночами ему приходилось жарко не только летом, но и зимой.

Фок хмыкнул, чувствуя накативший стыд — вроде старый, но с такими прелестницами забывал о возрасте. Хотя и соблюдал размеренность, как того настоятельно требовала супруга, всячески дрессируя наложниц, которые в свою очередь его всячески оберегали и никого из слуг даже близко не подпускали, да и помощницами в делах служили, с немыслимым рвением обучаясь новым для себя наукам и знаниям. И писали почти без ошибок, когда доверенными секретарями при нем трудились.

Александр Викторович мысленно прикинул, какая экономия ресурсов и денег выйдет, если Германия и Россия вдвое уменьшат сухопутные армии. А данные средства одной половиной лучше направить на создание океанских флотов для противостояния как Ройял Нэви, так и для парализации английской торговли. И вот тогда для Британской империи наступят черные дни, особенно с того момента когда из Туркестана пойдет в поход на Индию экспедиционная союзная армия. Ключевая точка, ведь после захвата «жемчужины короны», вся связанность английских владений будет нарушена.

— Победить можно, но сейчас к такой войне мы не готовы, — Фок почесал пальцем переносицу. — К прямой войне не готовы, тут нужно поправится, но пару угроз англичанам создать нужно, и реальных. Таких, чтобы они не рискнули сами войны начинать и по своей привычке бросились искать союзников, желающих повоевать за их интересы. Вот здесь нужно четко определить круг задействованных участников.

Фок потушил папиросу в массивной пепельнице, придвинул к себе бумаги, и принялся их внимательно читать…

Кайзер Вильгельм II

— Теперь они не нужны — стоят в резерве на случай землетрясения и обвала туннелей, диверсии практически исключены. Хотя кто знает — от разгильдяйства и идиотизма в России страховки не существует.

Фок внимательно посмотрел на стоящие у пристани ледоколы «Ангара» и «Байкал». Первый всю войну с японцами перевозил пассажиров с одной стороны озера на другую, затрачивая по шесть часов на плавание в два конца. А вот второй был куда массивнее, огромный паром — внутрь корпуса входил целый железнодорожный состав — паровоз с тендером и чуть больше двух десятков вагонов. Именно на этих двух пароходах продержалась навигация столь трудного для русской армии 1904 года — последнее плавание совершили во льдах в январе 1905 года, потом встали на долгую зимовку, до мая — лед на Байкале сходит поздней весной.

Если бы не эти два построенных в Англии надежных ледокола сломались, то война с японцами была бы безнадежно проиграна — Кругобайкальскую железную дорогу ввели в эксплуатацию лишь в сентябре 1905 года. А зимой через все озеро устроили временную ледовую переправу — даже рельсовый путь проложили прямо на льду, и вагоны по одному толкали с помощью упряжек лошадей да крепких солдатских рук.

Японцы выбрали самое удачное время для начала войны, а так и нужно поступать — ты полностью готов, а твой противник нет, к тому вынужден терять время для решения уймы проблем. Сам Фок предпочитал именно такой вариант развития событий, считая, что если война рано или поздно неизбежно нагрянет, то начинать ее лучше по собственной инициативе, в самый выгодный для себя момент. И бить сразу крепко, наотмашь, как в драке, и обязательно добивать, не теряя инициативы.

И проводимая с 1906 года военная реформа преследовала именно эту цель — с объявлением войны нанести быстрый упреждающий удар по любому противнику, не дожидаясь пока тот отмобилизует свою армию. Таковы нынешние реалии, дивизии имеют неполные штаты, половинного состава, и перед боевыми действиями их нужно укомплектовать мобилизованными. А сие не так быстро, да еще перевозка занимает время.

Дело в том, что русская пехотная дивизия из 16-ти четырех ротных батальона насчитывала 22 тысячи личного состава в военное время, а в мирное чуть больше половины от потребного числа. Но десяти тысяч кадровых служивых как раз хватало до полного укомплектования дивизии по новым штатам в 27 рот вместо 64-х. И еще значительный сверхкомплект оставался для развертывания «дублера» — еще одной дивизии с тем же номером, но добавлением слова «резервная». Такую практику используют лишь немцы — на каждый кадровый корпус у них имеется резервный, не грех и перенять у потенциального врага полезный опыт.

Война нынешними массовыми армиями при практически полном отсутствии моторизации войск, неизбежно войдет в «позиционный клинч», как только вытянется сплошная полоса вооруженного противостояния — шрапнель и пулеметы лишат войска маневра и заставят пехоту окопаться, а конницу вообще оставит не у дел. Так что если война с немцами будет неизбежна в 1914 году, а ее хрен оттянешь, зато можно приблизить, лучше нанести превентивный удар в первые два-три дня войны, за столь короткий срок даже дисциплинированные немцы вряд ли раскачаются, и войдут в ритм боевой работы. Даже им время потребуется, чтобы забыть о мирной жизни, о кружке пива, да о фрау с киндерами.

Вот тут нагрянет регулярная кавалерия и орда казачьей конницы, вооруженной до зубов ручными на всадниках и станковыми пулеметами на тачанках, с батареями конной артиллерии, приданной каждому полку, и конно-саперными командами со всем подрывным инвентарем. А для поддержки в штатах каждой конной дивизии егерский или пластунский батальон, также хорошо вооруженный пулеметами, пушками и новыми минометами. Причем относительно подвижный — служивых и казаков заранее втягивали в долгие марши во время учений, имелись и легкие повозки для временного отдыха уставших и перевозки оружия — не тащить минометы и «максимы» на собственном горбу. Оно, конечно, можно, народец выносливый подобрали, но лучше в бою, а на марше пусть идут налегке.

При каждом кавалерийском корпусе планировалось иметь один отряд из десятка броневиков по образцу БА-27 для поддержки в бою. Благо подобные грузовики будут выпускать в Москве со следующего года. А также и несколько рот самокатчиков, своего рода «мотопехоты. Велосипедов и мотоциклов жутчайшая нехватка — они производятся пока сотнями в год, когда нужны многие тысячи. Должны были появиться и автомобильные роты для подвоза — их передавали исключительно в конные корпуса. Для перевозки пехоты только железнодорожный транспорт до ближайшей станции, а там лишь ножками в яловых сапогах да гужевым обозом.

Вся фишка в том, что кавалерия изначально массировалась в 1-ю и 2-ю Конные Армии, каждой из которых придавалось и несколько пехотных дивизий. Так что австрийцам и венграм придется плохо — ведь рубежи развертывания их армий Фок прекрасно помнил, планируя «русский блицкриг». А за конницей валом пойдут пять армий — семнадцать корпусов пехоты, при общем резерве в два гвардейских и гренадерских корпуса.

Нанести один страшный и мощный удар первоочередными, отлично обученными кадровыми соединениями. И заранее развернутыми войсками — уменьшенные в два раза дивизии более подвижные и полностью укомплектованные в отличие от прежних. И вряд ли австро-венгерская армия, не успевшая завершить мобилизацию, устоит. И если не будет разбита, то приведена в беспорядок и отброшена за карпатские горы.

Один удар будет нанесен и по Германии, но упаси боже, не по Восточной Пруссии — повторять печальный опыт командарма Самсонова как-то не хотелось. Там все наоборот надлежит совершать — пути сообщений у границы будут взорваны, мосты и станции безжалостно уничтожены, ценное имущество вывезено в тыл.

А вот бить нужно будет по Силезии, благо совсем недалеко от границы промышленные центры с множеством заводов и фабрик. И пустить в дело несколько кавалерийских и армейских корпусов, благо этот промышленный район охраняют части ландвера. И цель у этой операции одна — уничтожить все, до чего только руки дотянутся, потом отступить, оставляя за собой «выжженную» землю. После чего надеяться, что Париж все же устоит, капитулировать не станет, как и было в той реальности.

Кадровая армия должна быть использована сразу и полностью — войну вести с полным напряжением сил. А за это время начать «перманентную мобилизацию» и проводить ее всю войну. За три месяца сформировать дивизии-дублеры из резервистов, и посадить их на всю зиму в окопы. Наступление зимой даже для немцев проблема, а за три месяца «позиционного сидения» спешно сформированные дивизии потихоньку «втянутся». А первоочередные дивизии за это время отдохнут, пополнятся до штатов, конский состав в кавалерии приведут в порядок. Тогда посмотрим как у немцев их «Горлицкий прорыв» выйдет, и что из него получится.

И никаких «заявок» от Антанты — бить исключительно по османам, используя господство флота на Черном море. Бить по самому слабому звену, выводя турок из «игры», высадить десант…

— Тьфу ты, куда меня понесло, — Фок оторвался от мыслей и вздохнул с нескрываемым облегчением. Раз «брат» Вилли согласился на переговоры, то мировой бойни не будет в ее самом страшном кошмарном виде. Вернее, будет, но в совершенно иной комбинации.

— Мы с немцами воюем против «союзных» англичанам Австро-Венгрии и Франции, либо втроем набрасываемся на галлов. До последнего вряд ли дойдет — в Париже не самоубийцы сидят. Только дело с поводом, особенно с денонсацией договора, нужно обставить так, чтобы… Тьфу-тьфу-тьфу!

Броневик БА-27, выпускавшийся на основе грузовика АМО-Ф-15 — последний производился с 1919 года. А "Ф" означает "Фиат" — этот итальянский грузовик выпускался с 1913 года.

Кайзер оказался тем еще живчиком — перешагнувшим через полувековой рубеж мужчиной с сединой на висках, высоким, порывистым, с глазами навыкате. Левую, полупарализованную еще в материнской утробе руку, он прижимал порой к животу, но старался делать ей многие вещи, так что на врожденный физический недостаток внимание собеседника не заострялось. Да к тому же Вильгельм был изрядные позер — но артист из него был неважнецкий, хотя кайзер старался с вдохновением, произнося трескучие речи о германско-российском союзе. Как-то подзабыв при этом об историческом «дранг нах остен», и о «цивилизаторской миссии» немцев в деле «окультуривания» славян. Последних вообще рабами считали, есть такое слово «склавен», удивительная созвучность. Фок не поленился — перечитал речи кайзера в германских газетах и сделал вывод, что «брат» Вилли из той породы людей, что умеют на лету переобуваться.

Однако с ним кайзер вел отнюдь не покровительственно, наоборот — почтительно и сдержанно, даже живот втягивал. С точки зрения Вильгельма произошедшая с Фоком метаморфоза как нельзя лучше свидетельствовала о «величии тевтонского духа» — мечом своим отвоевал себе богатое царство-государство, с которым все вынуждены считаться. Да и самый старший он был по возрасту среди собравшихся на тайные переговоры трех монархов — Вилли моложе на 16, а Сандро на 23 года.

— Тебе достаточно наших гарантий?

Вопрос Александра Михайловича не повис в воздухе — кайзер на него утвердительно кивнул, наклонив голову, его усы встопорщились. Фок не сомневался, что умные головы в рейхе еще месяц тому назад прикинули все возможные перспективы и будущие выгоды, соотнесли их с проблемами, и сделали однозначный вывод о пользе «бунда», или «альянса», как любят красочно выражаться в Париже.

Поставки сырья обойдутся не бесплатно, но по «божеским ценам», и бесперебойно. Причем, германские промышленники войдут в разработку месторождений на паях, имея при этом твердую долю. Да, придется строить в России и Маньчжурии новые заводы в кооперации с местными предпринимателями, но эти страны представляют настолько огромный рынок по сбыту продукции, что лет двадцать его придется насыщать, перед тем как на мир нахлынет «Великая депрессия».

Да и грянет ли она в принципиально иной ситуации, ведь САСШ могут и не быть в числе победителей, вот в чем вопрос?!

Рейх лишних денег не имеет, в отличие от ростовщической Франции, но в долгосрочные проекты, рассчитанные на извлечение прибыли в течение десятилетий готов вложиться по полной программе. К тому же в отличие от тех же французов, англичан, американцев и прочих там бельгийцев, не будет «заколачивать деньгу», выжимая все возможное, и выводя полученную прибыль за рубеж, как это делают заимодавцы.

Нет, немцы будут вкладываться технологиями и оборудованием на паях, и развивать производство в России, присылая специалистов и работников. Прибыль, конечно, будут выводить, они не филантропы и считать умеют хорошо, да и рейх нуждается в постоянном поступлении доходов. Но большая часть пойдет на развитие производства, строительства инфраструктуры, развития логистики — того, что крайне необходима для добычи и переработки сырья на месте. А это неизбежный рост экономики России, создание множества рабочих мест, и как следствие индустриализация со своим неизбежным спутником — урбанизацией, или ростом городов.

Так что год за годом, но страна будет постепенно развиваться, пойдет рост благосостояния, а то положение общинного крестьянства ужасающее — нищета, малоземелье, примитивная обработка земли, забитость властями, неграмотность и невежество, постоянное недоедание.

И при этом с них дерут три шкуры!

Нельзя сказать, что правительство не предпринимало мер, но по большому счету ситуация была почти тупиковой. Даже если изъять помещичьи земли или выкупить их, несмотря на то, что усадьбы многократно заложены-перезаложены в банках, а потом разделить их между дворами, то ситуация улучшиться ненамного.

В той истории, как знал Фок, Столыпин пошел на сознательное разрушение общины, желая выделить из нее активно-хозяйственное население, тех самых богатых крестьян, которых односельчане называли «кровопийцами» и «кулаками». Реформа проводилась не в интересах «сирых и убогих», как выразился премьер-министр, а для «крепких хозяев». А то, что раньше последних сама община заставляла вкладываться в обеспечение немощных, и тем самым поддерживала социальную стабильность и лояльность властям, Петра Аркадьевича не беспокоило — ведь он рассчитывал на «двадцать лет мира», а после данного периода Россия кардинально изменится.

Святая наивность — кто же даст такой срок стране, что потерпела поражение от каких-то японцев?!

Ведь одной из причин возросшей агрессивности германии и Австро-Венгрии стало как раз подписание Витте унизительного Портсмутского мира, после чего по всей Европе стало ходить крылатое выражение — «с Россией никто не считается»!

Все правильно — горе побежденным!

Но теперь ситуация принципиально иная — победа принесла весомые политические дивиденды. Даже Вена не рискнула официально присоединить, то есть аннексировать, оккупированную Боснию с Герцеговиной. А это и был тот «кусок», который можно было засунуть ей в пасть, чтоб подавилась, и при этом решить свои проблемы.

И революции не произошло в том виде, в которой оная произошла в иной реальности. И можно было пойти на реформы сверху, а не на вынужденным уступкам. А потому неизбежно не отвечающим интересам и чаяниям ни одной из сторон острого социального конфликта.

С избыточным крестьянским населением необходимо было решать как можно быстрее. Но не разрушать общину, зачем портить хороший полицейский инструмент в период нестабильности государства. Отток крестьян в города шел, пусть и недостаточный. Зато такие переселенцы теперь лишались общинного пая — земля принадлежит тем, кто ее обрабатывает. А на пустующие земли Сибири, богатейшие недрами направили переселенцев, по Столыпинской аграрной реформе — неизбежная мера, у истории огромная инерция, обусловленная целым рядом причин.

Вот только ехали не бедняки за лучшей долей — община начала «выдавливать» кулаков и зажиточных середняков, которым по приезду выделяли такие земельные паи, что переселенцы шалели от собственных чуть ли не «помещичьих латифундий». Массово стали переселять казаков с Дона и Кубани, те люди служивые, сильно не роптали, благо на новых местах получали всевозможные пособия и льготы. Тем самым можно было вписать в сословие проживавших там «иногородних», хорошо знакомых с казачьим укладом и бытом. А увеличить казачество было делом необходимым — за счет сокращения тех, кто выходил на службу конными, кардинально увеличилась численность пластунов, то есть казачьей пехоты, снаряжение которых на службу обходилось в пять раз дешевле. А в будущих войнах России именно эти потомственные профессионалы должны были играть значимую роль. И такой момент настал именно сейчас…

— Сандро, если мы объединим наши усилия, то неизбежно победим Англию, заставим считаться с нами остальных. И дав всем один раз наглядный урок, можно будет не тратить огромные средства на армию, и пустить их на другие нужды — флот, в первую очередь! Мы вырвем трезубец Нептуна, и поразим им ту гадину, что века считалась «владычицей морей»!

Воодушевившийся кайзер начал произносить красочную речь, по всей видимости, заранее подготовленную. А Фок незаметно расслабился — пусть Германия начнет войну на море, ей это настоятельно необходимо. Россия будет вкладываться во флот заметно меньше, а расходы на армию значительно сократятся. А эти деньги пойдут на реформы, и в первую очередь на развитие школьной системы — так как каждый лишний рубль, вложенный в нее сейчас, обернется червонцем в будущем. Ведь когда хорошее образование станет доступным всему населению, именно с того момента и начнется ускоренное развитие страны…

"Творец" того унылого положения, в каком оказалась Россия как до, так после русско-японской войны. Горе стране, которой руководят ставленники иностранного капитала. Они любой "мир" подпишут…

— В начале октября Италия объявит войну Оттоманской Порте, и начнет высадку войск в Ливии.

— Это так и произойдет, — важно произнес кайзер, но Фок не обратил на это внимания, продолжив доклад.

— Сразу же будет объявлено о создании Балканского Союза из Сербии, Болгарии, Греции и Черногории, которые предъявят Турции ультиматум и начнут мобилизацию. Таким образом, в конце октября Оттоманская Порта окажется связанной войной на двух театрах — Ливийском и Балканском. Момент для союзников удобный — урожай собран, погода еще теплая, зона действий каждой армии минимальная. Военные действия не затянутся на период больше четырех-пяти недель с момента объявления войны. Турецкая армия на континенте будет разбита и изгнана, а Константинополь снова возвращен христианским народам.

Фок заметил гримасу неудовольствия, промелькнувшую на лице кайзера — Германия нешуточно вкладывалась в экономику Турции, и то, что намечалось, рейху сильно не нравилось. Но остановить нападение Италии кайзер не смог — Рим считался официальным союзником Берлина и Вены, и попытка остановить его в этой агрессии означала переход Италии в лагерь Антанты — а этого до нынешнего дня не хотелось еще больше.

Теперь нужно было «подсластить пилюлю», и Фок заговорил дальше привычным для себя тоном, продолжая раскладывать «пасьянс»:

— Интересы Германии в Турции не пострадают, я вас уверяю. Вся азиатская часть османских владений, за исключением небольших греческих анклавов, я имею в виду Смирну и узкую полосу Понта, останется незыблемой, как и строящаяся Багдадская железная дорога. Более того, Турция может получить в будущем серьезную компенсацию от вашего императорского величества, более чем щедрую!

Фок чуть поклонился Вильгельму, оторопевшему от услышанного. Еще бы не охренеть кайзеру — раздирают его союзника, и при этом предлагают заплатить за этот процесс. Вот только Александр Викторович не дал ему лишней секунды, чтобы тот выразил возмещение.

— В недалеком будущем, как только Египет перейдет в зону влияния рейха, его можно чисто формально оставить за Портой. К тому же есть владыки в Аравии, что держат сторону Англии, они могут быть наказаны османами и лишены владений.

В чью пользу Фок уточнять не стал — это предмет дискуссионный, и лучше в тонкости сейчас не вдаваться. Зато лицо кайзера моментально прояснилось, ведь позиции Германии только станут прочнее, а Турция более зависимой от нее. И продолжил говорить:

— Россия от сей войны получит от Греции в аренду зону проливов, где будет иметь возможность обустроить свои укрепления, дабы английский флот уже более никогда не имел возможности войти в Черное море, как подобное не раз случалось. А оборонять проливы гораздо легче, чем все побережье. Одно только уточнение — восточный берег проливов будет также занят русскими войсками во избежание каких-либо пересмотров ее положения в будущем. Побережья Мраморного моря это не касается — оно будет открыто для рыбаков и торговли, но не для военных приготовлений.

Кайзеру данный вариант не пришелся по душе, ведь союзники то союзники, но тогда вожделенная цель Российской империей будет достигнута, то вырвать проливы из ее рук станет большой проблемой.

Это «честный маклер» в лице канцлера Отто фон Бисмарка на Берлинском Конгрессе в далеком 1878 году, заставил русских отказаться от завоеваний, шантажируя угрозой идущей от британского флота, что прошел через Дарданеллы и прикрыл жерлами своих пушек Константинополь. Императору Александру II пришлось согласиться с навязанными условиями «почетного» мира, и отступить, когда цель была в пределах видимости.

— За невмешательство в эту войну Вена сможет окончательно и полностью присоединить к себе Боснию и Герцеговину. Но обеспечив права сербов и после их волеизъявления районы, примыкающие к собственно самой Сербии, могут войти в состав последней. Это касается и Албании, которую под свое покровительство может принять как рейх, так и двуединая монархия, за исключением православных районов.

Фок прекрасно понимал, что отдать придется всех тамошних православных, но необходим долгий и ожесточенный торг, чтобы можно было с гримасой неудовольствия отступить. В первую очередь нужно защищать интересы собственной страны, не приносить их в жертву ради другого.

Но иного варианта не имелось — неизбежной альтернативой была только мировая война, та самая, которую он так хотел избежать, но теперь вляпается на три года раньше срока.

Хотя оставался крайний вариант — занять Проливы и готовится к войне, причем как с Англией, так и с «Тройственным Союзом». С последним альянсом война примет привычный характер — на стороне России автоматически выступит Франция, и отнюдь не из благородства. В Париже прекрасно понимают, что после русских настанет их очередь. Да и Англия махнет рукой на проливы, все равно «владычице морей», просто у нее железный принцип «гадить», как только можно. Ведь даже получив доступ в Средиземное море, российская торговля останется беззащитной. Да и Суэц можно в любой момент закрыть для прохода транспортов под русским флагом.

— Второй момент связан с Марокко, над которым Франция намерена установить свой протекторат. Я всецело на твоей стороне, Вильгельм, но сейчас вынужден признать — к «большой войне» наши страны сейчас не готовы. Если с османской державой мы можем действовать опосредованно, и избежать войны с Англией и Францией, то из-за Марокко неизбежно прямое и открытое военное столкновение. В этом году пока можно будет его избежать, но вот в следующем возможны различные варианты, особенно если Австро-Венгрия начнет бряцать оружием на Балканах.

Фок остановился, тяжело вздохнул, и, понимая, что нужно открывать следующие «карты», произнес:

— Вена может спровоцировать войну с сербами, и не хотелось бы оказаться втянутыми в нее из-за чьих-то крайне неразумных амбиций и притязаний. Ведь тогда мы получим совсем иное, чем то, ради чего здесь собрались. Что ты скажешь, Вилли?!

— Я найду способ урезонить старого Франца, — угрюмо произнес кайзер. — Прекрасно понимаю, что для нашей будущей коалиционной войны, вам настоятельно необходим выход в Средиземное море. Ладно, пусть будет так! Берите проливы, как договорились, я помогу — не думаю, что сейчас Англия полезет в драку. Остается выяснить только одно — когда мы начнем?!

— Не раньше лета четырнадцатого года — как только закончим подготовительные мероприятия, — негромко произнес Александр Михайлович, и посмотрел на Фока — тот кивнул в ответ.

— Согласен с вами — нам тоже нужно многое успеть, — негромко сказал кайзер, и закурил папиросу. — Нужно поторопиться с закладкой новых кораблей, чтобы они успели войти в строй. Да, «дядюшка» — с тобой жаждут потолковать Генрих и Тирпиц, да и мне самому хотелось бы на этой «тайной вечере» присутствовать. Уж больно необычными дарованиями ты обладаешь, и в секрете от нас держишь. Особенно когда семь тому назад узнал о «Дредноуте», о котором даже англичане тогда не имели представления. Я сильно удивился тогда странному рассказу покойного Ники…

Кайзер неожиданно замолчал, нахмурившись. И тихо сказал:

— Мы, надеюсь, с тобой друзья — интересы крепко связаны, и династические узы обязательно будут.

— Конечно, нынче поговорим о том, как подготовиться к предназначению историей. А еще расскажу вам о том… Поведаю вам всем лучше удивительную сказку о том что было, а будет ли — вам решать!

— Вот и сказочке конец, а кто слушал, молодец!

— Пи…

Фок не успел закончить горестное повествование, как под ним матерным ругательством в рифму подвел черту русский царь, лицо которого посерело от рассказа, как прошлась по его стране революция. А ведь Сандро прекрасно знал будущее — Евгений Иванович ему несколько раз рассказывал о потаенном. Вот только в изложении Фока все выглядело гораздо ужаснее, и, что самое плохое, беспросветно. Да и сам генерал-адмирал, зная вот уже семь лет о том, что могло обрушиться на Россию, все равно еле сдержал нервы, что заметно напряглись стальными струнами. Но он единственный среди всех сохранил самообладание, хотя это стоило немалого труда, не считая самого сказочника, конечно.

Александр Викторович повествовал о чудовищных вещах в своей привычной манере, которая иногда бесила Алексеева. Нельзя с ехидством и с нескрываемым злорадством рассказывать о таких вещах, ведь это что сыпать соль на незажившие раны. Сам Алексеев прекрасно помнил, как скверно себя чувствовал после принятия «дозы информации», периодически выдаваемой ему Фоком. Спать не мог, коньяк пил стаканами, как воду, не в силах опьянеть. Что же говорить о кайзере, принце и гросс-адмирале — знания на трех немцев подействовали оглушающе, вроде удара дубиной по голове.

Кайзер выглядел страшно — лицо исказилось, левая рука задергалась, он ее с трудом прижимал к телу, на губах окаменела ужасающая улыбка. Сломал несколько спичек, но так и не прикурил папиросу — ему помог сам Фок, со своей привычной улыбкой, похожей на оскал.

Его младший брат, принц Генрих затравленно молчал — в глазах плескалось странное сочетание тоски и ярости, и непонятно было чего в них больше. Но неподвижное лицо казалась высеченным из мрамора — там не имелось ни кровинки, будто бы он умер, хотя еще жив. Все же он имел небольшую прививку, полученную от Фока в Дальнем, во время своего азиатского вояжа, из которого пришлось так спешно вернуться.

А вот Тирпиц держался удивительно стойко, все же старый моряк, переживший немало штормов — это и спасало от жизненных неурядиц. Альфред только бороду поглаживал, да зрачки расширились немного, будто сумасшествие нахлынуло. Но так — самую малость, чуть затронув разум, который стойко перенес этот ужасающий выплеск.

— Теперь никакой пощады — раздавить гадину, разрубить на тысячу кусков, пройтись по галлам безжалостно! Дед их пожалел, так они в двадцать раз большую контрибуцию наложили и страну разорили. Господи, ты лишил меня разума, когда я поверил англичанам! Отрыжки Локи!

Яростный рык кайзера, обманутого в своих лучших чувствах, несколько разрядил обстановку. Все собравшиеся за столом пришли в себя — принц Генрих, повинуясь выразительному взгляду старшего брата, разлил всем коньяка по большому бокалу, щедро плеснул, по-русски, от души, а не в маленькие рюмки, как в фатерланде принято.

Выцедили в полном молчании, немного подождали, пока отпустило, потом дружно закурили, осмысливая услышанное, уже придержав эмоции. И тишину нарушил голос Тирпица, чуть хрипловатый:

— Одно меня старика радует, что крепко поддадим англичанам в Ютландском бою через пять лет — потопив три «кошки» лорда Фишера. Скажите, ваше величество, а чем так сильны «королевы» и линкоры типа «R», раз наш Хохзеефлот больше не решился выйти в море, несмотря на одержанную над Ройял Нэви победу?

— «Куин Элизабет» заложат через год, с ней еще один. Остальные в 1913 году, а следующую пятерку уже в первый год войны. Британцы строят быстро — каждый корабль за два года. Я не моряк, еще раз повторю, и все, что я вижу, могу описывать только как фельдмаршал. Если я тебе подробно поведаю о «едином пулемете», или о люфтваффе, либо о тактике действий броне-моторизованных войск, тебе будет полностью понятно, особенно если рассказ этот будет на китайском языке?!

Однако никто за столом не рассмеялся над неуместной шуткой — все собравшиеся были моряки, кроме Фока, и ответ на этот вопрос для них являлся жизненно важным. Видимо и сам Александр Викторович это понял, и стал отвечать предельно искренно, было видно, что он моментально собрался, стал серьезен без привычного ехидства.

— «Королевы» будут иметь водоизмещение до тридцати тысяч тонн, и почти такую же по мощности установку как на нынешних линейных крейсерах. Точно вспомнить не могу, но что-то около 60 тысяч лошадиных сил, и максимальную скорость в 24 узла. Линкоры типа «R» будут менее скоростными на пару узлов — лорды Адмиралтейства решат сэкономить на дорогостоящих турбинах.

— Похоже на истину, — отозвался Тирпиц, поглаживая бороду. — При такой силовой установке они могут добавить на узел больше. Действительно — быстроходный линкор. Но сколько же кардифа для этого потребуется, и какова будет вместимость ям?

— Что самое важное — все новые корабли Ройял Нэви, включая эти линкоры, которые будут заложены на британских верфях со следующего года, будут иметь чисто нефтяное отопление, без всякого угля, что даст им несомненное преимущество в морской войне. Англичане, по настоянию Первого лорда Уинстона Черчилля выкупят акции иранских нефтяных компаний и обеспечат бесперебойную поставку танкерами жидкого топлива через Суэцкий канал в метрополию.

— Нефтяное отопление для всех линкоров и крейсеров? Британцы могут себе это позволить, как и мы, — спокойно произнес Сандро, но остановился, видя, с какой тревогой обменялись взглядами немцы — уголь сильно уступает нефти как топливо. Мороки с ним намного больше, котлы чистить, шлак удалять. Команды многочисленней за счет кочегаров, а в цистерны закачивать топливо это не аврал устраивать с угольной погрузкой.

— И главное — это пушки в пятнадцать дюймов, восемь штук, которых еще нет в проекте. Англичане сильно рискуют, но они торопятся к войне — их флот будет полностью готов к рубежу четырнадцатого-пятнадцатого годов. Судите сами — к началу войны в составе Ройял Нэви будет тринадцать линкоров с десятью пушками в 13 с половиной дюйма, включая построенный для турок «Эрин». К ним еще четыре линейных крейсера с такой же артиллерией — те самые «кошки» адмирала Фишера. Плюс одиннадцать линкоров с двенадцатидюймовыми пушками, включая турецкий, перекупленный османами у бразильцев. И шесть линейных крейсеров — «гончие» уже построены. Итого тридцать четыре дредноута, половина которых имеет тяжелые орудия. Но это еще не все — за годы войны войдут в строй десять линкоров с пушками в 15 дюймов, и один с десятью стволами в 14 дюймов — чилийский линкор «Адмирал Латторе». Второй линкор англичане выкупят у Чили и построят из него авианосец «Игл» — носитель аэропланов, что будут способны отправить на дно любой нынешний линкор, поразив его торпедами и бомбами. А еще построят два линейных крейсера типа «Рипалс» и три более слабых, так называемых «белых слонов» — но те позже переделают в авианосцы…

— Так-так, дядюшка, все это очень занимательно и познавательно, очень познавательно! Слушал бы тебя и слушал, — кайзер уже обращался к Фоку как к дяде без всякой иронии, очень уважительно, при этом успев переглянуться со всеми. И предложил:

— Давайте поужинаем, уже поздно. А ты, Александр, за столом продолжишь свое увлекательное повествование. К тому же необходимо обсудить, как мы сможем противостоять такой ужасающей силе…

Линейный крейсер Королевского Флота "Рипалс", построенный в 1917 году

— Состязаться с британцами в строительстве линейных кораблей гиблое дело — от «двойного стандарта» он не отойдут, и на каждый заложенный в Германии линкор они будут закладывать сразу пару своих. Так что решение проблемы нужно решать не в лоб, а искать ассиметричный ответ, причем достаточно действенный и эффективный!

Фок закурил папиросу, отодвинув от себя чашку с чаем. Коньяк он не пил, в то время как пять его собеседников, все моряки, включая кайзера, пропускали время от времени по рюмочке. Но не пьянели — наоборот, сидели трезвые, как стеклышко, когда после долгих и кропотливых подсчетов выяснили, что будет представлять из себя Королевский Флот к 1917 году. Только по рукам рисунки ходили, заранее сделанные еще в мукдене Александром Викторовичем по памяти — линкоры, линейные, тяжелые и легкие крейсера, авианосцы Ройял Нэви — их рассматривали с удвоенным вниманием, негромко переговариваясь между собою. А в письменные объяснения и колонки цифр вчитывались, будто дети в интересную и захватывающую дух книгу.

— Но не может же не быть выхода из создавшегося положения, Александр, иначе бы ты не упомянул про ассиметричный ответ? Не можешь ли ты объяснить нам подробнее.

— Он есть, Вилли, и в этом году войдет в строй Черноморского флота, — негромко произнес Александр Михайлович вместо Фока. — Это субмарина нового типа, воссозданная, к слову сказать, благодаря феноменальной памяти и огромным знаниям нашего уважаемого дядюшки, по германскому проекту. Да, там масса недоработок, мы ведь не достигли совершенства, хотя инженеры умелые. Ведь все строилось на основе рисунков, по наитию, но эта подводная лодка представляет реальную угрозу, как для Королевского Флота, так и для британского судоходства в океане.

— Субмарины так называемой 7-й серии, их прототип будет разработан через пять лет, и заложен в количестве двух сотен. Но поздно — Германия ту мировую войну проиграла, и по условиям «мира» все подводные лодки пустили на разделку. Проект улучшили, и в следующей мировой войне они добились выдающихся успехов, только ваш фюрер, несостоявшийся венский живописец с косой челкой, Адольф бесноватый с манией величия — погубил возрожденную страну окончательно…

— Расскажи!

— Нет, Вилли — такое тебе знать незачем, мы ведь для того собрались, чтобы вот этой «второй попытки» не было, нужно решить проблемы раз и навсегда с первого раза.

— Мы должны увидеть эту подводную лодку, Сандро!

— В любое время — секреты скрывать не будем, нам их вместе строить, Вилли, и очень много — думаю, тысячу на первый раз. И на них вместе драться против врага, вернее врагов. У меня нет сомнения, что Англия, для того чтобы оставить свое господство на морях, пойдет на союз с американцами — все же говорят с бывшими колонистами на одном языке, и те их молодой «побег» от старого «корня».

— Так оно и будет, — кивнул Фок, прекрасно зная будущее, — хотя Англия станет уже не «коренником», а «пристяжной лошадкой». На «подхвате» так сказать — поменяются ролями.

— Кто бы мог подумать, лорды в слугах у вчерашних переселенцев, — пробурчал кайзер, но тут же спросил:

— Что предложишь важного, Александр, по нашим линкорам и гросс-крейсерам?! Ведь по глазам вижу, что рекомендации у тебя есть. Ведь так? Вы ведь смогли сговориться о том заранее!

— Так оно и есть, — усмехнулся царь, — мы с генерал-адмиралом давно внимательно наблюдаем, потому и не торопились с закладкой своих быстроходных линкоров. Да, именно так — скорость в 20 узлов, даже в 23, это ни о чем. Такой корабль не может быстро догнать противника, ни уйти от линейных крейсеров. Англичане в следующем году начнут строить «Куин Элизабет», а мы уже в этом заложили четыре «императора». Водоизмещение чуть весомей, скорость на два узла больше, а вместо 15-ти дюймовых стволов девять в 14 дюймов, по три в трех башнях. Броневой пояс в 12 дюймов, на дюйм меньше, чем у «королевы», зато палубная броня в четыре-пять дюймов толщиной, а сверху еще один-два дюймовых настила. Дистанции боя неизбежно вырастут, и она станет играть главную роль

— «Сэндвич» будет, как наш фельдмаршал любит выражаться, — усмехнулся Алексеев, — ведь, упаси бог, аэропланы научатся сверху бросать бомбы с полтонны весом. У вас новые линкоры к закладке готовятся, не стройте — деньги на ветер выбрасывать. А вот новые гросс-крейсера подойдут, я имею в виду «Дерфлингер», который в следующем году хотите заложить — чуть водоизмещение увеличьте, горизонтальную защиту усильте, изначально на нефтяное питание котлы переведите, а в башни вместо 305 мм орудий хотя бы четырнадцать дюймов поставьте.

— Проект «Кенигов» нужно переработать, — моментально вклинился царь Александр. — Среднюю башню убрать, дополнительные котлы на освободившееся от погреба место поставить. Вес сэкономленный пустите на перевооружение. Восемь 381 мм пушек более могущественны, чем десять 305 мм орудий. Со стволами в 14 дюймов помочь можем, но у вас есть Крупп — если его сейчас озадачить, то в следующем году «орудийный король» вам сотворит искомый ствол.

— Так итальянцы сделают через тридцать лет, — фыркнул Фок, — за счет средней башни довели скорость с 21 узла до 27, а стволы рассверлили до 320 мм. Но то был уже устаревший корабль, вы же будете строить новые изначально. Но, думаю, нет смысла два типа строить — лучше на одном сосредоточьтесь — пусть будет быстроходный линкор, хоть со скоростью 25 узлов. Если бы «Лютцов» имел в Ютландском бою 14 дюймов, то англичанам пришлось бы горше. А по защите он не уступал британским линкорам, стойко держался под огнем. А «кошек» с новыми пушками растрепал бы в клочья — у тех пояс всего в девять дюймов брони.

— Думаю, строительство заложенных в нынешнем январе-феврале линкора «Принц-регент Луитпольд» и гросс-крейсера «Зейдлиц» следует прекратить, — негромко произнес кайзер, посмотрел на своих флотоводцев, и твердым голосом подвел черту:

— Нет смысла строить откровенно слабые корабли, когда можно ввести в строй более могущественные. Как ты на это смотришь, старина Альфред? Стоит оно того, или нет?!

— Целиком одобряю решение вашего величества, — глухим голосом высказался гросс-адмирал Тирпиц. — Строительство только началось, и мы можем его приостановить, переработав проект. Отныне будем строить новые «Дерфлингеры» и «Лютцовы», хотя очень странно, что русские друзья многое про них знают, в отличие от нас.

Моряки засмеялись над незамысловатой шуткой, смотря при этом на Фока, который под пятью парами глаз почувствовал себя неуютно, словно перед расстрельной командой.

— И Рудольфа Дизеля они от нас увели еще в пятом году — готовиться принялись сразу, — усмехнулся кайзер, — тот со своими двигателями долго возился, а тут раз, и приглашение в Петербург.

— По моему настоянию, — пожал плечами генерал-адмирал, скрывать было уже нечего. — И не его одного…

— Старались привлечь всех, про кого знал, кто чего полезного может сотворить в будущем, — теперь уже сознался и сам Фок. — Мы ведь тогда не знали, пойдете ли вы с нами на союз, или будете рваться в войну. Вот и решили подготовиться как можно лучше.

— Храни бог, с вами сейчас воевать себе дороже, — взмахнул рукой кайзер, — лучше уж в союзе и дружбе пребывать. Смотри, Сандро — эта парочка из генерал-адмирала и фельдмаршала блестяще выиграла проигранную войну Японии. И если учесть, что мы долго не могли сломить сопротивление русской армии в той войне, о которой нам рассказал дядюшка, то можно представить, что он, став кайзером «Востока», уже измыслил, и уготовил бы рейху через три года. Слишком страшный враг чтобы с ним ссорится, лучше дружить, и крепко — намного больше выгод!

В комнате наступила тишина — никто не ожидал от Вильгельма такой откровенной речи…

Германские линейные крейсера Первой мировой войны. Нижние два изображения станут в АИ новыми быстроходными линкорами кайзерлихмарине с 350 мм и 380 мм пушками.

— Вилли, я так понимаю, что спросил ты об этом из чистого интереса, — Фок улыбнулся — с кайзером они сейчас остались наедине в кабинете. И тот не утерпел, задал вопрос, который не мог не вертеться у него на языке — все мы люди, и любопытство не порок.

— Допустим, ты громишь Францию, реализуя план Шлиффена, после чего вместе с Австро-Венгрией нападаете на Россию. Наносите согласованные удары, и заставляете царя заключить с вами мир. Все, можно радоваться и прыгать от счастья, если бы не одно «но»…

Фок закурил папиросу, усмехнулся — теперь он не сомневался, что кайзер будет со всем тщанием соблюдать договоренности нового «Союза Трех Императоров». Потому можно было удовлетворить его любопытство в полном объеме, пусть сделает выводы.

— Точно такая же ситуация была сто лет назад, переставь Германию и Францию местами. А что вы делать с Францем будете, если царь, а вместе с ним вся страна откажется подписывать мир, даже если вы захватите и сожжете Москву, как это сделал Наполеон?! Взгляни на карту Европу — со всех сторон континент окружен морями, на которых правит бал английский флот. В «Старом Свете» мало ресурсов, недаром наиболее развитые страны поспешили обзавестись колониями — а ведь связь с ними будет отрезана крейсерами Ройял Нэви. Так что вы получите дополнительно двести миллионов жителей, и что характерно — все из них хотят хорошо кушать, а тут придется животы ремнями затягивать. И кого они начнут стойко ненавидеть за обрушившиеся на них беды с нищетой и голодом?!

Фок усмехнулся, видя обескураженное лицо Вильгельма — до него стало доходить, что ошибка заключена не в плане Шлиффена, а в отказе от политики «умиротворения» России.

— Произойдет тоже, что и с Наполеоном — гигантские пространства поглотят вашу армию, к тому же ослабленную выделением части войск для удержания оккупированных территорий, промышленность начнет задыхаться от нехватки сырья. Англия и САСШ будут всячески поддерживать Россию — ведь чем больше немцы убьют русских, а те в ответ упокоят германцев, тем для них лучше. А я займусь благим делом — каждый год буду набирать по миллиону китайцев, снаряжать их и вооружать, и отправлять на восточный фронт. Думаю, десяти миллионов за глаза хватит…

— Хватит и пяти, мне немцев жалко, — недовольно пробурчал кайзер, утирая лоб платком.

— Нет, десять, Вилли, после чего эта орда нового Чингисхана пройдет всю Европу, безжалостно грабя «старушку», а заодно и насилуя — ничего не поделаешь, это Азия, там правят свои законы. И через сто лет, поверь, имея три миллиарда населения в Индии и Китае, они заставят считаться с собою потомков нынешних колонизаторов.

— Да они что, плодятся как кролики?!

Кайзер от изумления не сдержался, воскликнул — в пальцах сломалась папироса. Вильгельм налил рейнского вина в бокал, отпил — Фоку не предлагал, все знали, что старик совершенно не пьет.

— У них ресурсов под ногами столько, что охренеть можно. Китай в 21-м веке второе место в мире по выплавке стали держит, давно обогнав всю Европу, причем вместе взятую. И половина выплавки железа на Маньчжурию приходится, к твоему сведению.

— Это я хорошо сделал, что вложился на паях с тобой, — Вильгельм повеселел, и тут же попросил:

— Расскажи о будущем, император Цзинь. Не смотри так — ты иной человек в обличье Фока, я говорил с историками о твоих браслетах — а немцы очень любят изучать прошлое. Так что с учением буддизма о «перерождении» меня ознакомили. Да и покойная Цыси тебя потому и признала, и ее мандарины нисколько не удивились тому, что русский генерал неожиданно заговорил на нескольких восточных языках.

— Не стоит спрашивать о будущем, особенно о таком, которое само выбрасывает в прошлое человека, чтобы тот сделал все возможное, но изменил мир и его предназначение.

Фок не увиливал от вопроса, и не врал — обладающие харизмой правители, а кайзер был именно таким, интуитивно чувствуют ложь. И как бы подвел окончательную черту под возможными вопросами.

— Я жил столетием позже, и знаю тот мир, как и этот впрочем. Ведь я появлюсь на свете через девять лет и проживу почти сто два года. Прошел много войн, а видел еще больше — две академии закончил, из ума на старости лет не выжил. И предупреждаю сразу — жить тебе долго — вы с Тирпицем, как и настоящий Фок, проживете долго, за восемь десятков лет, остальные чуть поменьше. Но это в той истории, как в этой будет мне неведомо — может быть яд в бокале или кинжал убийцы, а может и дальнобойная винтовка с оптическим прицелом — британцы мастера на такие штуки.

— Буду знать, вот затейники, они такие!

С угрозой в голосе произнес Вильгельм, но было видно, что к предупреждению кайзер отнесся весьма серьезно. А Фок посмотрел на светлую балтийскую ночь — через узкую полоску блестящей воды виднелась Куршская коса. Сырой ветер с Балтики дарил прохладу через приоткрытое окно, но Фоку давно хотелось очутиться на маньчжурской жаре. Вернуться домой, да, теперь домой, к ждущей его Ленке.

— Времена страшные наступают, скоро в Китае грядет великая смута, что может продержаться сорок лет. А потом наступит момент объединения и медленного изгнания европейских колонизаторов. И возрождение империи еще через полвека. Но ведь это можно сделать и намного раньше — уже мои сыновья продолжат династию, а Маньчжурия займет место Японии. И Восток проснется от спячки и встанет во весь рост. Может во мне течет кровь Аттилы и Чингисхана, кто знает…

Фок посмотрел на ошеломленное, вытянувшееся лицо кайзера с округлившимися глазами, и замахал руками.

— Шучу, шучу!

— Какие тут шутки, ты серьезно говорил. Если бы пошутил, то сказал «или», а ты соединил эти два страшных имени. И знаешь — я тебе верю — ты это сможешь, со своими ухватками…

— Вилли, не принимай всю близко к сердцу. Хочешь совет? Не поступай жестоко в колониях, африканских или азиатских, тут без разницы. Делай так, чтобы туземцы видели в немцах защитников от англичан и французов, и тогда, даже даровав им независимость, они будут держаться Германии. Через три года грянет война, и тебе будет нужна лояльность аборигенов, чтобы раздать им винтовки. И немцы возглавят справедливую борьбу негров, мусульман и азиатов против европейских грабителей. Тебе будет легче это принять, когда узнаешь, что именно американцы придумали бомбу и решили ее испытать на двух городах — их стерло взрывом, как приснопамятные Содом и Гоморру. Это так и было — я сказал тебе правду. Так же как и вы, немцы, примените через четыре года ядовитые газы, чтобы травить солдат противника, и начнете с хлора под бельгийским городом Ипр.

— Майн готт…

Кайзер вытер пот со лба, несколько раз судорожно вздохнул и лишь спустя минуту пришел в себя, с тоскливой печалью в глазах взглянув на Фока. Тот только искривил губы:

— Мир после глобальной войны станет только хуже. А ты должен выступить за лучший мир, с обязательным отказом всех стран от колоний. И принудишь к выполнению этого условия силой оружия. А заодно объявив принцип свободной торговли, причем честной без всяких кавычек, по отношению к бывшим колониям. Как ты думаешь — выиграет ли Германия в торговой войне, если выступит в союзе с Россией и Маньчжурией?! Поддержат ли трех кайзеров их подданные, особенно промышленники? Признают ли эти требования справедливыми жители бывших колоний — и кому они отдадут на все времена свои симпатии?!

Кайзер молчал несколько минут, потом его лицо прояснилось — видимо прикинул чего лишится рейх, и какая катастрофа ждет «владычицу морей» вкупе с Францией и другими колонизаторами. Заметно повеселел, но опять помрачнел, когда с губ сорвались слова:

— Это только на пользу! Единственное препятствие Королевский Флот! А его так просто не уберешь…

— Я тебе говорил об ассиметричном ответе, а его могут сделать наши армии на суше. Всего три удара в уязвимые точки, и все новые британские корабли застынут в гаванях грудами железа, а линии коммуникаций будут взяты нами под контроль. Британская империя любит воевать, удушая экономику противника — так пусть сама на себе опробует подобные «объятия». Вот тебе тетрадка, почитай, подумай на досуге. И учти — у нас только три года, и мы должны успеть сделать все приготовления…

Линейный корабль кайзерлихмарине "Баден" с 380 мм пушками, постройки 1916 года.

— Николай Оттович, как вы знаете, сейчас началась коалиционная война балканских стран и Италии против Турции. Мы все желаем успеха православным народом, что долгие века томились под османским игом, подвергались постоянным грабежам, их даже резали как скот. Теперь наступило время расплаты, отольются кошке мышкины слезы. Но речь не о давних спорах — мы ведь последний раз воевали с турками тридцать три года тому назад, я за ту войну Георгия на ленте заслужил, да «золотое оружие».

— Я был в то время молод, ваше императорское величество — семнадцать лет, но уже тогда рвался на Дунай, топить минами османские мониторы шестовыми минами.

— Вы известный храбрец, за семь лет прошли путь от капитана 2 ранга до вице-адмирала, наград полна грудь, включая Георгия на шею, да «золотое оружие» с бриллиантами, — Фок скользнул взглядом по «иконостасу». Эссен был при полном параде, ожидали прибытия командующего Германской азиатской эскадры вице-адмирала графа Шпее. Кайзер прислушался к его рекомендации, отправил на Дальний Восток нужного для Фока моряка, причем даровал ему новый чин и сделав командующим всеми сухопутными и морскими силами в Азии и на Тихом океане.

— Ваше императорское величество…

— Мы сейчас одни, Николай Оттович, — Фок поморщился с неудовольствием, — вроде боевые товарищи, на одном броненосце под снарядами стояли рядом, и вместе кричали, радуясь потоплению «Хатцусе». Так что обойдемся в такие моменты без титулования. Я ведь императором всего неделю хожу, не привык как-то. Да и вы не тот человек, чтобы я перед вами чванился, и нос кверху задирал — этого мне делать не нужно!

— Почему, Александр Викторович? Ведь многие это делают, получив чины и титулы, я их даже порой сам не узнаю.

Эссен удивленно выгнул брови, на что Фок как всегда ехидно и грубовато ответил:

— Если нос без причины кверху задирать, то сопли видно. Лучше высморкаться в платок или чихнуть — тогда сие действие будет оправдано. Все остальное идет от спеси, сиречь гордыни, а сие есть смертный грех. Неужели вы меня в нем подозреваете?!

— Что вы, Александр Викторович, даже не думал, — Эссен чуть улыбнулся, приняв шутку, но продолжал оставаться крайне серьезным. Командующий Тихоокеанским флотом последние две недели принимал все возможные меры для приведения эскадр в состояние боевой готовности, тяжелой рукой выбивая привычную для мирной жизни расслабленность. И моряки, ощутив суровость своего любимого командующего, как говорится — прониклись текущим моментом. У Фока возникло ощущение, что с Эссеном новой «порт-артурской побудки» не выйдет.

В Китае ситуация с каждым днем становилась взрывоопасной — революция могла грянуть в любой момент. Сильное брожение вовсю шло на юге — там цинские власти ненавидели люто, дело пахло резней. Регент с малолетним Пу И был готов сбежать за «стену» в любую минуту, оставив двор на истребление и потеху черни. В Мукдене эта знать была не нужна в живом виде, а вот массовое жертвоприношение отвечало интересам «северных Цин». Дело в том, что князь Чун передал всю полноту власти Фоку, признав за ним императорский титул. Последний Александр Викторович взял, но от власти отказался наотрез, сославшись на то, что вначале должен вырасти его сын, который сможет вполне официально, благодаря праву «крови» взойти на императорский трон Поднебесной.

Расчет верный — вполне легитимный монарх может вполне официально взять власть над Китаем, как только народ там переболеет революционными «бациллами», и хоть как-то успокоится. Но процесс этот долгий, и шансы минимальные — Фок прекрасно знал, во что превратится Китай. Лезть в эту «кашу» не хотелось категорически, да и зачем?

Лучше отсидеться за «стеной», провести реформы и получить нормальное государство с лояльным и в большей части однородным населением, причем чуждым ханьцам по происхождению, языку, традициям — являвшимся одним из тунгусо-монгольских народов, потомкам Чингисхана и легендарных чжурчжэней. А китайцы им исторические враги, и пользуясь своей многочисленностью просто «растворили» маньчжуров в своей толще, да так что в 21 веке их не осталось, и о языке все забыли, кроме историков и лингвистов. А ведь маньчжуров сейчас десять миллионов, а если с монголами посчитать, то все четырнадцать выйдет.

Вот потому императрица Цыси, узнав от Фока о будущем ее собственного народа, и сделала ставку на свою племянницу, что стала женой Александра Викторовича. И под прикрытием русских штыков началось становление Маньчжоу-Го, нового «старого» государства «северных Цин». И пошло теперь «оманьчжуривание» ханьцев, фактически насильственное. Но выбор не ставился между «или-или», добавили «либо-либо». Вот именно третий вариант выбирали китайцы, почти треть жителей. Они стали принимать православие, выбирали новые имена и фамилии, превращаясь в русско-подданных. Вполне нормальный процесс — их селили в полосе отчуждения и русифицировали, частью высылая в Приморье. Там у казаков и переселенцев была отчаянная нужда в рабочих руках, а тут вполне официальные батраки практически даром и сроком на три года.

Треть становилась маньчжурами и монголами, из тех, кто был связан родственными узами или проживали долгое время рядом с «титульными» народами. Оставшаяся треть в большей части оказалась на «птичьих» правах — они просто работали на заводах, рудниках и полях, получая за свой труд много больше, чем могли бы получить за южной стороной «Великой стены». И жили вперемешку с местными — Фок прекрасно понимал, к чему может привести создание «чайна-таунов».

Все остальные являлись по вероисповеданию христианами — католиками, лютеранами, кальвинистами и прочими сектантами — и такие встречались — сбежавшими от резни, которая началась еще во время «боксерского» восстания, и потихоньку продолжалась на всей территории Поднебесной. Селились в основном в городах, прекрасные и дисциплинированные работники. В последнее время среди данных подданных наметилась очень интересная тенденция — эти христиане старались поселяться в немецких кварталах, что расширялись в каждом городе по мере становления промышленности. И становились «немцами», вполне хорошо воспринимая язык Гете и Шиллера. Да и своим подданным кайзер Вильгельм настоятельно рекомендовал присягать на верность «северным Цин».

И тем хороши дойчи, что они приезжали всерьез и надолго, обустраиваясь на новом месте весьма обстоятельно. И не имели цели быстрее сделать состояние, как другие европейцы, и уехать потом в Париж или Лондон, увозя с собою капиталы. Да и русский Дальний Восток принялись осваивать отнюдь не по-хищнически, начав добычу свинца в Тетюхе, или нефти на северном Сахалине, или угля в Сучане. А после договоренностей с кайзером, процесс за полгода вообще упорядочился — все шло на паях с русскими, и все определенно направлялось к созданию некого экономического союза без всяких внутренних пошлин и «таможенных войн».

Население полностью лояльно, чего еще желать в ситуации, когда южных соседей охватывает брожение и смута. Недовольные, конечно, имеются, но их число сократилось на два порядка, причем большинство сбежало за «стену», унося ноги. И было отчего так бояться — за преступность и политических оппонентов взялись всерьез, благо силы имелись вполне достаточные, можно было не прибегать к русской помощи. «Джидаи», полиция, стражники, и страшные «неузнаваемые» князя Фэя, о деятельности которых никто ничего не знал, но всем было страшно.

И это не считая вооруженные силы — разъяренных гвардейцев, что пали жертвами вероломных «радикалов». Или маньчжурских стрелков, которые отважно сражались с японцами и люто ненавидели ханьцев. И баргут с чахарами — эти монголы комплектовали лучшие кавалерийские полки, в которых хватало казаков в качестве инструкторов. Так что за «стену», на северную сторону мятежникам лучше не ходить.

Имея стотысячную армию, не считая гвардии, корейских стрелков и монгольских формирований в Халхе, «северные Цин» могли устроить всем радикалам в «срединном» Китае мясорубку. И это хорошо знали — так что оставалась надежда, что с началом Синхайской революции войска преданные пекинскому правительству, вместе с лояльным населением смогут уйти в Маньчжурию. Уже сейчас Е Лен приказала готовить места для расселения примерно для миллиона вынужденных переселенцев.

— Время напряженное, Николай Оттович, нужно быть готовым ко всему. Балканская война может перерасти в что-то серьезное, если союзники возьмут Константинополь. Сами понимаете — Англии это очень не понравится, особенно когда греки и болгары поднимут над Босфором и Дарданеллами наш Андреевский флаг.

— Даже так, — Эссен моментально напрягся, взгляд стал острым, а Фок негромко произнес:

— Сразу после этого в Босфор и Дарданеллы войдут наши броненосцы и пароходы с десантом, и займут укрепленные позиции в проливах, начав минирование узостей. А это может привести…

— К возможной войне с Англией, ваше императорское величество. Ну что ж — теперь я знаю, что может произойти, и буду готовить флот. А раз к нам прибывает эскадра Шпее, то…

— Это следует понимать, что, несмотря на газетные выплески, и разные высказывания, Германия на нашей стороне. Не стоит заострять внимание на политиков — между ними идет «большая игра», кто кого обманет. Мы люди военные — и будем драться вместе с немцами плечо к плечу, если не останется другого выхода. Так что наладьте взаимодействие со Шпее, но ради бога — сохраняйте приготовления в тайне!

Вице-адмирал рейхсграф Максимилиан фон Шпее, командующий Азиатской эскадры кайзерлихмарине.

— Николай Александрович, не стоит верить всему, что пишут в газетах. Мы с вами люди военные, а потому прямолинейные — прикажут бить, от всей дури вмажем… из главного калибра! Дипломатам язык дан, чтобы скрывать свои мысли, а газетчикам выдавать свои «влажные фантазии», как говорит один мой друг, за реальные события — врут, собаки, и не краснеют, сенсации из пальца высасывают, как телята в стойле из коровьего вымени. Вот только эти шелкоперы перепутали его с бычьим «рогом» и отнюдь не тем, что из головы Минотавра торчит!

Адмиралы весело рассмеялись над отнюдь не куртуазной шуткой, но так они люди военные, к тому же говорящие на особом лексиконе. Недаром чуть ли не полтора века тому назад, адмирал Спиридов так увлекся рассказам о Чесменской победе, что стал рассказывать о ней императрице Екатерине II исключительно «загибами», которые так любил создатель регулярного флота царь Петр Великий. Мудрая женщина слушала адмирала настолько терпеливо, что тот, завершив повествование, сообразил, что использовал отнюдь не придворную лексику. Попробовал извиниться, но был остановлен словами — «ваш рассказ удивителен, но я ваших морских терминов не понимаю». После чего ему протянули ручку для лобзания, и одарили наградой. И все моряки дружно сделали вывод — победителей не только не судят, им венценосные особы многое простить могут!

Дело за малым — добиться этих самых викторий, сокрушив неприятеля. Однако с этим делом оказалось туго — полвека, со времен Синопа, русский флот жаждал славы, вот только она оказывалась совсем не той, скорее отрицательной. Корабли гибли во время штормов, вылетали на камни, распарывая днища, а то вообще пропадали с концами, как несчастная «Русалка». А начавшаяся война с японцами должна была окончательно похоронить РИФ, который после нее представлял жалкое зрелище и вызывал только насмешки у всех великих держав. Ведь потерять столько кораблей не только погибшими, но и попавшими в руки неприятеля могли только те, кто много лет занимался не тем чем нужно.

— Вера в собственное «раздутое могущество» однажды погубит Россию, — пробормотал Алексеев запомнившиеся ему слова Фока, которыми тот однажды его ошарашил, как и перечнем возможных потерь РИФ в той, уже несостоявшейся истории. Ведь действительно, 1-я Тихоокеанская эскадра потеряла тогда в боях два броненосца, броненосный и бронепалубный крейсера. Четыре броненосца, броненосный и три бронепалубных крейсера достались трофеями японцам. Со 2-й эскадрой Рожественского произошло ужасное — в бою погибли семь броненосцев, три броненосных и два бронепалубных крейсера («Изумруд» прорвался, но наскочил на камни у Владивостока и был взорван). А сразу четыре броненосца (неслыханный позор!) сдались в плен, спустив славный Андреевский флаг.

Уцелели в войне только те, кто сбежал с поля боя и интернировался в иностранных портах. В 1-й эскадре таковых было три больших корабля — броненосец и два бронепалубных крейсера, во 2-й четыре — три бронепалубных крейсера добрались до американских Филиппин, безбронная яхта «Алмаз» дошла до Владивостока, где стояли «Россия», «Громобой» и «Богатырь». Вот и все жалкие остатки некогда большого, второго в мире по числу вымпелов, флота.

В такой чудовищный разгром не хотелось верить, но в глубине души Алексеев понимал, что так, скорее всего, и произошло бы, если бы не «появление» Фока — обманывать тому не имело никакого смысла, мог только не сказать всей правды, «темнил» постоянно.

Именно первые победы армии и вдохновили адмиралов на решительные действия, которые постепенно не только отдалили русские эскадры от поражения, но и принесли незабываемые победы. Японский Объединенный флот потерпел чудовищное поражение, потеряв десять кораблей линии из четырнадцати имеющихся, при терпимой, даже минимальной убыли РИФ. А все потому, что постоянные, и главное успешные переброски отрядов из Балтики позволили создать превосходство в силах и добиться победы. Примерно также воевала и армия — создав значительный численный перевес в живой силе и артиллерии, нанесли сухопутным войскам страны Восходящего Солнца целый ряд чувствительных поражений. А там общими усилиями и довели войну до победы над окончательно растерявшимся и деморализованным противником, что впервые решил сразиться один на один с огромной европейской державой, имеющей самую большую армию в мире.

Опыт сей оказался неудачным — сейчас японцы сидели тихо, как мышь под веником, так и не восстановив свою армию от понесенных потерь. Опутанная долгами островная страна только-только восстановила свой флот, который в следующем году увеличится на четыре сильных корабля. но это уже не имеет смысла — в Циндао стоит на якорях Азиатская эскадра кайзерлихмарине из десяти кораблей линии, пусть и не таких сильных, как союзные ей русские броненосцы и броненосные крейсера…

— Николай Александрович ваша задача состоит в том, чтобы как можно лучше подготовиться к высадке десантного корпуса, негромко произнес Алексеев. — На Босфорские укрепления не обращайте внимания — Германия не поставила для их защиты орудия, как и на форты в Дарданеллах. Вернее, пушки доставлены в Константинополь — но их не «успеют» установить на позиции. Вы догадываетесь почему?

— В определенной мере, ваше высокопревосходительство. В английских газетах недавно написали о некой тайной встрече трех императоров в Мемеле, которая якобы была в июле.

— Вот прохвосты, пронюхали. Да была такая встреча, не отрицаю — но о том не следует распространяться.

— Мы все немы, можете не сомневаться. А так все ясно — проходим проливы, занимаем восточный берег на Босфоре и перекапываем перешек. Десант занимает там позиции, ставит заграждения, артиллерию и пулеметы, «Георгий» и «Апостолы» поддерживают огнем фланги, если турки перейдут в наступление. Я с тремя эскадренными броненосцами перекрываю вход в Дарданеллы, выставляю минные заграждения. Подводные лодки уходят на позиции к Лесбосу южнее, его тоже занимаем.

— На Лемносе ставьте береговые батареи, этот остров важен, он запирает вход в Дарданеллы. Да, вот еще что — два германских броненосца, которые приобрели турки, еле ползают и могут вообще встать — у вас будет возможность захватить трофеи. Так что действуйте решительно и быстро, не топчитесь на месте, прорывайтесь вперед, не взирая на возможные потери. В любом случае они могут быть тут же компенсированы прямо на месте. Более вам о том говорить не имею права — но германскую эскадру, что подойдет к Дарданеллам, пропускайте вперед.

Алексеев остановился, взглянул на болгарский берег, что приближался с каждой минутой — крейсер «Кагул» шел ходко. За ним следовал «Очаков» и три миноносца — генерал-адмирала сопровождали усиленным ордером, хотя нападения турок не опасались. Османы прекрасно знали, что именно Россия сколотила и вооружила против Порты Балканский Союз, который выдвинул ей ультиматум, отвергнутый Диваном. Так что военные действия должна были вскоре грянуть — союзники завершали мобилизацию.

Евгений Иванович торопился в Софию — после убийства анархистом болгарского царя Фердинанда на престол взошел его сын Борис, юноша 15 лет. Править он не мог, а российский император не смог отказать болгарскому правительству в «настоятельной просьбе» ввести в регентский совет героя недавней и победоносной войны с Японией генерал-адмирала Алексеева. Тем более, если принять во внимание, что с этой страной Евгений Иванович был связан узами еще со времен войны с турками…

Германские броненосцы типа "Бранденбург" ставшие турецкими "Хайреддин Барбарросса" и "Торгут Рейс".

В 1453 году турки взяли штурмом Константинополь — столица просуществовавшей целую тысячу лет легендарной империи ромеев, называемой историками Византийской, отныне стала центром великой Оттоманской Порты. Но прошло ровно четыреста лет, и грохот бомбических орудий русской эскадры под командованием вице-адмирала Нахимова, начисто истребивших турецкий флот в Синопской бухте, стал погребальным звоном по османской империи, дальнейшее существование которой было теперь предопределено. И прошло чуть больше полувека, и теперь «Блистательная Порта» представляла жалкое зрелище.

Фок внимательно просматривал справочные материалы — такие сводки ему готовили периодически, постоянно обновляя. И картина вырисовывалась следующая — Турция практически лишилась своей единственной африканской территории, в Триполи высадились итальянцы, явившиеся в силе тяжкой. Сопротивление немногочисленных османских гарнизонов там не затянется, помощи им не будет — колония полностью отрезана итальянским флотом, самым крупным на Средиземном море, где Франция и Англия держали лишь эскадры, а Австро-Венгерский флот был заперт на лазурной Адриатике. Так что османам надо как можно быстрее заключать мир с Римом, и к списку потерянных территорий — Алжиру и Тунису, захваченных Францией, и Египту, формально вроде бы вассальному, но фактически являвшегося уже вотчиной англичан, добавить Ливию и Киренаику.

Так что территория османской империи лишится последнего колониального анклава в Африке, и ее начнут рвать кусками, благо дело облегчается тем обстоятельством, что из 25 миллионов населения собственно турки составляют едва 12 миллионов, меньше половины. В оставшихся европейских владениях турок насчитывается едва полтора миллиона, вместе с притянутыми для общего числа отуреченными славянами, принявшими ислам. Да тысяч восемьсот албанцев, но совершенно ненадежных — половина магометане, другие христиане в равных долях католики и православные. А вот народов, что яростно ненавидели своих господ было гораздо больше. Греков почти столько же, численность болгар перевалила за два миллиона сто тысяч, сербов с полумиллион, не меньше. Так что из шести с половиной миллионов населения, лояльных к Порте было меньше двух — все остальные турок люто ненавидели за все то «хорошее», что те сделали за пятьсот лет своего владычества, где погромы с резней являлись универсальным средством для управления «неверными», не пожелавшими принять ислам.

Примерно три с половиной миллиона христиан проживало в азиатских владениях Порты. По побережью Малой Азии, в основном в районе Смирны жили греки, они же составляли большинство населения легендарного Понта на юго-восточном побережье Черного моря — Трапезундская империя продержалась чуть дольше Константинополя, но тоже была захвачена турками. Так что миллион греков там твердо имелось, примерно в равных долях. А еще пара миллионов армян, расселявшихся в восточной горной части Анатолийского нагорья. Да в Искандеруне и Антакье, знаменитых Александретте и Антиохии проживали те же армяне и другие христиане, чьи поселения спускались анклавами по Сирии и Ливану — жалкие осколки христианских государств эпохи крестовых походов. Там их осталось мало, с миллион, не больше — им больше всех доставалось, сторонников веры в «пророка Ису» ежегодно основательно «зачищали».

Остальные 5–6 миллионов населения Порты представляли единоверные туркам, но ненавидящие их арабы и курды. Первые их откровенно «не переваривали», особенно с того момента когда османы установили свое владычество в священном для всех мусульман городе — Мекке. Да и курдам было за что ненавидеть османов, только время от времени они объединялись с ними для «увлекательного действа» — грабить и вырезать армянские селения. Ведь принцип «разделяй и властвуй» применяли не только в античном Риме, им пользовались и в Британской империи, и в Оттоманской Порте.

— Так, болгар сейчас четыре с половиной миллиона населения, сербов и греков примерно по три, черногорцев едва четверть миллиона. Так что после войны все эти государства значительно прирастут как территорией, так и населением. Но вот реальную силу, способную противостоять любому противнику, они смогут только цельно и совокупно. Главное — нужно не допустить, чтобы передрались между собой после победы…

Фок задумался, в который раз проверяя, не сделал ли ошибки в предварительных расчетах — еще имелось время для их исправления. В отличие от прежней истории, сейчас Россия сделала основную ставку не на сербов, а на болгар с греками, вернее, на будущую конфедерацию этих двух народов. Отличие более чем значимое — теперь, после победы над Японией, с империей стали считаться еще больше, чем раньше, французское влияние на Балканах ослабло, а роль Петербурга значительно возросла.

— Разные вектора им нужны по направленности, тогда союзниками будут, и общий консолидирующий центр! Нет тут ошибки, лишь бы у Сандро хватило решимости продолжать гнуть линию «партии». Вилли уже не соскочит с поезда, ибо, не приложив усилий, он получит многое. Зато потом огребется нешуточными проблемами, но так бесплатный сыр только в мышеловке бывает. Ничего — самое приятное для него позже начнется, на себе поймет каково каштаны для других из костра голыми руками таскать…

Фок еще раз посмотрел на цифры, присланные ему зашифрованной телеграммой из Генерального Штаба генералом Рузским, который был под его началом в Маньчжурии и Корее. Мобилизация закончена, причем с небывалым подъемом морального духа православного населения — явились даже из-за границы, прибыло несколько десятков тысяч волонтеров. Балканы забурлили — народы осознали, что наступил решительный час, и ненавистное османское владычество будет скинуто.

Армии союзников готовились начать боевые действия. И представляли они немалую силу — Болгария выставила больше трехсот тысяч солдат и офицеров — 12 дивизий при семистах пушках. Сербы вдвое меньше, как войска, так и артиллерии. Греки поставили в строй 160 тысяч и шестьсот пушек, плюс значительный военно-морской флот из нового броненосного крейсера, трех броненосцев береговой обороны и нескольких батальонов морской пехоты для высадки на Родос — нужно было опередить итальянцев. А вот черногорцы своими войсками в 25 тысяч человек (каждый десятый из жителей от мала до велика обоих полов) уже осадила Беране, подтянув сотню пушек — на половину полевой и осадной артиллерии.

— Я сделал все что мог, лишь бы не загубили плоды моего труда, с них скажется, те еще воеводы…

Нападение Италии на Турцию — роль флота более, чем очевидна, недаром писали в газетах, что "пес на берегу не справится с крокодилом в воде, особенно если тот отделен морем".

— Дело у нас семейное, — император Александр IV Михайлович тяжело вздохнул — не такой по своему исходу он видел войну балканских союзников против Турции, совсем не такой — если из собственных интересов исходить. Но политика всегда вносит свои коррективы, а не учитывать пожелание такого союзника как Вильгельм он не мог не учитывать. Потому он сейчас и приехал в Дюльбер, в имении двоюродного брата великого князя Петра Николаевича, хотя мог вызвать того к себе в Ливадию. Но бывают случаи, когда даже царь не может делать то, что хочет, а обязан исполнить принятый на себя долг ради лучшего будущего страны.

— Петя, что пишет тебе брат?

— Принял командование над болгарами и сербами, с греками связь только по телеграфу. Подчиняются охотно, в битву с турками так рвутся, что приходится даже сдерживать, одергивать поводья. В будущей победе не сомневается, лавры решил стяжать освободителя града Константинова.

— Лавры он стяжает, вот только императором не станет, в отличие от того же Фока. К нашему сожалению…

Тяжелый вздох был сплошным притворством — Александр Михайлович не любил своего долговязого двоюродного брата, что в русской армии имел прозвище «Лукавый». И сейчас являлся фактическим главнокомандующим — других фельдмаршалов просто не было — отец Сандро умер, также как бывший военный министр в царствование «Царя-Освободителя» старый граф Милютин. А Фок уже сам выбил себе империю на восточной окраине, но так на то он и прибыл со времен незнаемых.

Пусть правит своей Маньчжурией — окромя сплошной пользы ожидать от него враждебности не стоит. А вот от родственничков Николаевичей проблемы быть могут, так что лучше разом от них всех избавится. Все равно без его поддержки на троне сидеть будут непрочно, и в будущие времена поддержка России многого для них значит будет.

— Послушай меня, Петр, планы у нас изменились — кайзер строптивость стал проявлять, мы не сможем напрямую установить власть империи над Константинополем. Но может сделать это опосредованно.

— Как это, Сандро?

— Как только болгары займут всю восточную Фракию, а корабли вице-адмирала Матусевича установят мины в Дарданеллах, в соборе святой Софии будет объявлено о воссоздании Византийской империи.

— Ты решил грекам такой кусок отдать?!

— Хрен им в глотку, — вскипел император, выругавшись — все же моряк, потому и прибег к обычному «загибу». — Хватит и того что обретут Салоники с окрестностями — а эта вся древняя Фессалония, за глаза им хватит. Ничего им не дадим более договоренности, они и так кайзеру в рот смотрят. Тут дело другое намечается, брат…

Александр Михайлович остановился, оглядел роскошные постройки Дюльбера, благо разговор шел в беседке, и рубанул:

— Корона возрожденной Византийской империи будет возложена на великого князя Дмитрия Павловича, его мать старшая дочь греческого короля Георга. Его кандидатура устроит греков как нельзя лучше, и болгары будут довольны — ведь его после смерти великого князя Сергея Александровича взял под попечение генерал-адмирал, ведь его отец из-за морганатического брака в Россию не имеет права возвратиться. И меня вполне устраивает такой исход дела, и кайзера Вильгельма — Дмитрий Павлович сразу сочетается браком с Викторией-Луизой, его единственной дочерью. Я понимаю, что он влюблен в Ольгу, дочь покойного императора Николая, но ради интересов государства монарх обязан приносить свои симпатии в жертву!

— Господи…

Петр Николаевич не сдержал восклицания — альянс был неожиданным, но все его выгоды для Российской империи он оценил моментально. Все европейские державы не смирятся никогда, если просто присоединить Константинополь, но вот такой маневр снимет многие опасности, когда за спиной молодой четы встанут два могущественных императора.

— Твой брат будет при них главнокомандующим до самой своей смерти. Сам понимаешь, что Николай быть монархом не может — он женат на сестре твоей супруги, а у Станы это второй брак, что недопустимо. А вот ты примешь на себя корону…

В беседке воцарилось молчание, Петр Николаевич недоуменно смотрел на двоюродного брата. Совершенно не понимая, о какой короне может идти речь. И вопросов не задавал — если император заговорил о планах.

— Ты войдешь в состав Государственного Совета Византийской империи, вместе с греческим королем Георгом и юным болгарским царем Борисом. За него выдашь замуж свою старшую дочь Марину Петровну — великая княжна умна, ей девятнадцать лет, а царь на два года младше, вот и будут править совместно, когда тот взойдет на трон.

Александр Михайлович остановился, прикусил губу. Еще раз посмотрел на освещенные осенним солнцем крыши — в Крыму стояла теплая погода, не то что в вечно сырой столице, возведенной на чухонских болотах Петром Великим, даже в Москве погода лучше.

— А царем ты станешь армянским, решили мы возродить его на основе Карской области, Эриванской и части Елизаветпольской губерний. И в империи Византийской Россию представлять будешь, ее интересы отстаивать от греческих домогательств. А ежели король греческий выйти пожелает, то все земли нами захваченные у турок так и останутся византийскими, — Александр Михайлович усмехнулся, но зло:

— Не верю я грекам, а потому разделить их надобно, чтобы между братьями межа пролегла, и тогда вилять не станут. Зона проливов дана России будет в аренду вечную, и только мы сами от нее отказаться можем. И население Константинополя с округой, всю восточную Фракию с Андрианополем мы крепко держать будем, заключив военный союз.

— Так и надо — не будет тогда никаких тайных договоренностей у потомков Дмитрия Павловича с кем либо — если греческая кровь в них взыграет не ко времени. Пусть нашу руку вечно держат!

— А ты свою власть на Понт распространишь, пусть не Трапезундскую империю возродим, но царство! А там, у власти будет греческий принц Николай со своей супругой великой княжной Еленой Владимировной. Мы Понт у турок отвоевывать будем, для того греческие дивизии из наших подданных тайно сформировали.

Это был величайший секрет империи последних пяти лет — Александр Михайлович, как только взошел на престол, понял, что советом Фока и его знаниям о будущих временах необходимо воспользоваться. Потому что это самое подходящее время разрешить «восточный вопрос» чужими руками. А иначе с Оттоманской Портой не справится — России просто не дадут ее сокрушить, и довести дело до логического конца.

И так же как Фок яростно боролся за сохранение маньчжуров, нужно было не допустить исчезновения понтийских греков и анатолийских армян — ведь если китайцы действовали относительно «мягко», культурно растворяя этнос, то турки просто вырежут всех сопротивляющихся через несколько лет, а остатки древних народов исламизируют. А тут можно поставить ширму, и действовать через нее, что сулит определенные перспективы.

— Такой ситуацией грех не воспользоваться, нужно полностью использовать момент, потом могут нам и не дать, по рукам ударят, когда в Лондоне, Париже и Вене опомнятся. Ведь не раз такое уже бывало в истории, сколько раз перед Босфором войска наши бывали…

Александр Михайлович остановился, он понимал, что став императором, он объединил «Александровичей» с «Михайловичами», а соответственно должен блюсти определенное равновесие, даже тогда, когда Российская империя как никогда близка к решению вековых устремлений. Ведь еще Екатерина Великая отчеканила медаль с изображением Святой Софии, которую вновь увенчал православный крест…

Великий князь Дмитрий Павлович

— Конфедерация дело такое — в ней нужно интересы всех учитывать. А без этого распад неминуем, если только нет могущественного врага, что прямо таки жаждет всех непокорных под нож пустить!

Фок усмехнулся — хоть и говорят, что политика грязное дело, но это только с одной стороны. А с другой, интересы твоей страны должны стать главным жизненным приоритетом, и лишь после этого соотнесены в той или иной мере к окружающим странам, в соответствии с принципом — что пойдет на пользу, а от чего следует отказаться, даже если выбор будет война. И сейчас, сидя в тишине кабинета, он постукивал мундштуком папиросы по столу, размышляя о возможных перспективах Балканской войны, которая не должна быть «Первой», а лишь единственной.

Беда всех малых стран в том, что они всегда есть объект политики, а отнюдь не субъект. Ими играют, а не они — примерно в том же отличие жены от проститутки. Женщины с «пониженной социальной ответственностью» могут лишь торговаться о цене на свое тело, а если и имеют выбор, то только по отношению к более денежному клиенту. И единственная возможность для них в жизни занять более достойное место только через брачный союз равноправных партнеров. Также и с малыми государствами — если они вступают в союз с более сильной державой, то с ними церемониться не будут — «нравиться не нравится, ложись моя красавица», как цинично, но верно, выразился один политик.

И вот тогда начинаются долгие душевные терзания — «а не продешевила ли я, может, следовало поднять цену»?! Но уже поздно суетится под клиентом — только получать «удовольствие»!

И как в жизни следует развод, как только задаются таким вопросом, так и в политике меняют союзника — «ничего личного, бизнес есть бизнес», как говорят в северном полушарии «Нового Света». Но по сути ничего для них не меняется — по окрику послушно раздвигают ноги, чтобы не быть изнасилованными теми, кто пишет законы — вот их к суду не притянешь. Да и нет сейчас таких судов, особенно где «право сильного» царствует.

Ситуация кардинально меняется, если малые страны заключают союз между собой, и через «брак по любви или расчету» отвоевывают себе «место под солнцем». И это «антанте корриаль», то есть «сердечное согласие» может быть весьма долгим и устойчивым, если стороны понимают, что вместе быть выгоднее, чтобы не быть изнасилованными сильными мира всего, и при этом можно самим искать подходящую жертву и ее «попользовать» от души, получив определенные преференции.

— Проще говоря «групповуху» устроить, чтобы как в песне — «если радость на всех одна»!

Фок фыркнул, припомнив следующие строки этой песни. Тоже произошло с Болгарией в 1913 году, когда она вышла из «брака» и попыталась навязать свои правила. И потеряла большую часть из того что приобрела, и кое-что свое от нее оттяпали — шакалов в жизни хватает, а загрызть подранка для них первейшее дело!

Балканские страны в той истории смогли объединиться только в рамках военного союза, но не консолидироваться в единое целое, пусть даже в форме конфедерации. А потому победив одряхлевшую османскую империю, они тут же стали игрушкой в «большой игре» — великие державы принялись решать их судьбу, к своему усмотрению, и извлечению собственной выгоды. А там и натравили их друг на друга, к всеобщему удовольствию «игроков», что тут же сделали ставки, и любовались на «собачью свалку»!

С Византийской империей, возродившейся как Феникс из пепла, такой номер уже не пройдет. Как не крути болгар семь миллионов, греков не меньше шести наберется, армян и прочих христиан на пару миллионов — на круг 15 миллионов выходит, а ведь это еще не все. Еще миллиона два в османском владычестве будет находиться, в основном армяне. Ведь в мировую войну недаром Кавказская армия до Эрзерума дошла, там еще оставалось много армян, не всех турки успели вырезать в 1915 году.

Вот и сейчас нужно упредить события, вроде император Александр Михайлович внял его настоятельным доводам, и вступит в «большую игру», когда жертва будет принесена! Округлит территорию «армянского царства», и ручки покажет — это не мое, что вы, все ради блага христиан, ставших жертвами оттоманской ярости!

— И под «критику» из Лондона, Парижа и Вены подставит новоявленного византийского императора Дмитрия Павловича — представляю как они все охренеют от такого явления. И ведь мальчишку за жабры просто так не возьмешь — тесть сам кайзер, что свою долю «пирога» обязательно получит, один дядя российский император, а второй армянский царь. И при этом греки и болгары тоже династическими узами с базилевсом связаны. Так что ответ может быть шокирующим — драку не заказывали?!

Фок зло расхохотался, созданную семь лет тому назад Антанту он откровенно ненавидел, и уже исподволь готовил им неприятные сюрпризы, или откровенные гадости — тут с какой стороны посмотреть. Главное, чтобы Россия обрела новую мощную опору в мире, и отгородилась вот такими «ширмами» от других «игроков».

— Нет, все правильно — они взаимными интересами будут крепко «повязаны». Во-первых; страх, в нем они до скончания века жить будут. Турки такого варианта им никогда не простят — месть будут лелеять долго, холить, и даже спустя столетие будут готовы свести счеты. Но для этого им нужно внутренне разрушить новую Византию, а вот с этим будут проблемы. Грекам в одиночку не выжить, османы их задавят, что и показала греко-турецкая война двадцатых годов. К тому же нужно попробовать решить вопрос о Кипре, а его сможет поставить только сама Византия в союзе с другими империями. Болгары свое получат, но есть «терки» с румынами.

Фок посмотрел в окно — там царствовала ночь — середина осени, скоро придут холода, в декабре может выпасть снег, хотя в южной Маньчжурии и тепло. И снова принялся размышлять вслух, как делал частенько — привык за долгие годы жизни.

— Сербам теперь не до претензий к восточному соседу на счет Македонии — договоренности при «свидетелях» подписаны. Им бы теперь «свое» от Австро-Венгрии получить, а сие весьма затруднительно. Так что поневоле в империю вступят, на нее только останутся надежды, ибо сильный слабого съест. Про «армянское царство» Петра Николаевича не говорю — только от России получит помощь, более никто ее ему просто дать не в состоянии — второй сосед у него турки, точащие ножи.

Александр Викторович закурил папиросу, понимая, что расклады сделаны, а в том, что хватит шести недель для победы, он не сомневался. Война началась одновременно с нападением Италии, а не годом позже, когда турки сделали выводы и начали реформировать с помощью немцев свою армию. Теперь кайзер выдержит паузу, и начнет помогать всерьез, но не для войны с Византией, а для возвращения Египта и Ливии, а возможно и Алжира с Тунисом. Новыми европейскими «хозяевами» там сильно недовольны, и на этом младотурки могут хорошо сыграть.

— Хотя, кто знает — моча в голову ударить может! Но воевать с Россией в одиночку они не станут — будут настойчиво искать союзников. Ведь ежу понятно — только тронь проливы, и русские начнут за них драться насмерть. А реформировать армию дело долгое — года на четыре, минимум три — так что срок выбран правильно.

Фок посмотрел на карту, прикидывая, как поступит в такой ситуации Австро-Венгрия. Если внемлет доводам Вилли, то объявит своей Боснию, отдав сербам Герцеговину и произведя ротацию населения. Тогда кусок Албании старый Франц еще проглотит и все — расширения своей державы на восток проводить не сможет. Если же нет, то всяческие расклады возможны, причем неприятные — место России в Антанте займет Вена, и состав участников 1-й мировой войны станет совсем иным…

Что рассчитывала получить Сербия от дележа турецкого "наследства".

— Ваше высокопревосходительство, Адрианополь ключ к воротам Константинополя, и он теперь наш! Мы сбили последнее препятствие на пути к Босфору — далее у турок нет крепостей!

Командующий болгарской армией генерал Радко-Дмитриев буквально сиял лицом, обращаясь к генерал-адмиралу Алексееву, что своим черным флотским мундиром выделялся среди офицеров в полевом защитного цвета обмундировании. Радко Дмитриевич был стойким сторонником «пророссийской партии» правящих кругов Болгарии, четверть века тому назад принимал участие в заговоре против князя Александра, считая, что немцам нечего делать на престоле его страны. Переворот не привел к успеху, и молодой офицер, избегая ареста, уехал в Россию, где был зачислен в лейб-гвардии Уланский полк, закончил позже академию Генерального Штаба и дослужился до начальника штаба дивизии. Перед самой русско-японской войной вернулся на родину, однако после известий о победах императорской армии на маньчжурских сопках, снова выехал в Россию.

Прошел всю войну с японцами, произведен в генералы по настоянию Фока, командовал 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизией, «маньчжурской гвардией», как называли это элитное, покрывшее себя славой в боях, соединение. Возвратившись после войны на родину, Радко-Дмитриев проделал за пять лет карьерный путь до командующего болгарской армией, проведя в ней реформы по опыту закончившейся войны. В этом ему помог сам Фок, дважды побывавший в Болгарии, и российский император, предоставивший этой стране значительную помощь, особенно возросшую после убийства анархистом царя Фердинанда.

Печальное событие, но оно определенно сыграло на пользу — болгары потихоньку становились самым надежным союзником России на Балканах. Да и сейчас, окидывая взглядом запыленную марширующую пехоту, Евгений Иванович в который раз в этом убеждался. Поставь сейчас рядом с ними любой сибирский или маньчжурский полк невозможно было бы найти хоть пару отличий. Общее полевое обмундирование, вооружение и снаряжение, даже язык схожий с русским говором.

Пехотинцы шагали с улыбками на лицах — ничто так не вдохновляет войска, как постоянные победы. И сейчас проходя мимо генерал-адмирала, шеренги непроизвольно выравнивались, солдаты шли в ногу, забросив короткие карабины с отомкнутыми шарнирными штыками на плечо. Отличить офицера от солдата можно было только вблизи, разглядев на цвета хаки погонах, без всяких просветов, набор из маленьких или крупных звездочек — непривычное пока еще нововведение, но имевшее в войсках множество сторонников, считавших, что дух боевого товарищества гораздо важнее отживших свое время сословных различий.

Все правильно — мундир для парадов и балов, а эта форма повседневная, для службы и войны предназначенная, простая и практичная. За красотой гнаться, как однажды выразился фельдмаршал — в атаки не ходить, по-пластунски под вражеским огнем не ползать, и у бивачных костров не спать, да и нормально не поср…

Что тут скажешь — отучить Фока от ругани невозможно, всегда и ко всему найдет красочные эпитеты!

Проходящие мимо него батальоны были прекрасно вооружены — карабины, ручные и станковые пулеметы, у многих солдат на поясах гранатные сумки. На легких повозках везли горные пушки и пока еще редкие в русской армии 42-х линейные минометы. Попадались и маленькие 37 мм полковые орудия — эти пушки были сняты с вооружения флота и переданы в армию, где для них изготовили легкие разборные лафеты.

Именно артиллерия сокрушила турецкую оборону на перевалах, проложив огнем путь собственной пехоте. Потому и удалось пройти через горы так быстро, протащить следом обозы, и все при минимальных потерях. Такого стремительного броска турки не ожидали — болгарская пехота либо сбивала их с позиций сразу, или обходила наспех возведенные позиции, которые уничтожались позже массированным огнем из гаубиц и минометов. А если было нужно, то пехота шла в яростные атаки, а от крика «На нож», у турок леденела кровь в жилах — тогда в плен их не брали, дорвавших до рукопашных схваток. Но такое бывало редко — многочисленные пулеметы обычно устраивали бойню, отбивая редкие контратаки, и деморализованный свинцовым ливнем противник, к слову очень храбрый, тут же отступал в панике, и потрясенный потерями, обращался в бегство.

Какая уж тут война — это избиение!

Алексеев нисколько не сомневался, что эта армия дойдет до Константинополя на одном дыхании. Вперед уже ушла немногочисленная болгарская кавалерия с егерями, их сопровождали несколько бронеавтомобилей — последние имелись только в гвардейских дивизиях, и вот появились и болгар, понятное дело, что с русскими экипажами. Да и как было обойтись без помощи — несколько сотен офицеров и до пяти тысяч солдат и унтеров, прошедших войну с японцами, сейчас были в рядах болгарской армии, оказав неоценимую помощь, охотно делясь своим богатым боевым опытом.

— Аэроплан, ваше высокопревосходительство!

Евгений Иванович задрал подбородок, и увидел парящую в небе рукотворную «птицу». Несколько самолетов было передано болгарам, они оказались хороши для разведки, куда лучше конницы. Но конструкции пока несовершенны, а двигатели слабоваты. Но в том, что за авиацией великое будущее, Алексеев не сомневался, так что все расходы оправданы. А тут прекрасная возможность проверить в боевой обстановке все новое оружие — с аэропланов уже проводилась бомбардировка турецкой пехоты небольшими бомбами и стальными стрелками. Именно они навели страха на османов — завидев в небе самолет, они уже не стреляли по нему, а разбегались. Хотя было отчего впадать в панику. Генерал-адмирал сам осмотрел мертвые тела пораженных вот такими небольшими и тонкими стрелками с оперением, издававшими в полете устрашающие звуки.

Ужасное зрелище, не для слабонервных!

Имелось и более кошмарное сооружение, «шайтан-арба», если использовать восточный колорит, с его эпическими высказываниями. Бронепоезда произвели на аскеров неизгладимое впечатление, когда изрыгая дым и пар, грохоча и лязгая по рельсам, они подходили и обрушивали на османов град снарядов из орудийных башен и плотный огонь из десятка бортовых пулеметов. Все ужасы преисподней и происки шайтана воплотились в этом бронированном сооружении, единственное спасение от которого как можно быстрее разобрать перед ним рельсы. Вот тут в сообразительности турецким пехотинцам не откажешь — на три версты разобрали пути перед Адрианополем, даже шпалы десятками вывернули.

Но то временная задержка — как только ремонтные бригады восстановят железную дорогу, бронепоезда двинутся дальше, до самого Босфора, к древней столице всего православного мира, и к его центру — собору Святой Софии. И нет у турок сейчас силы, что сможет остановить болгар на пути к этой священной цели. Впрочем, Оттоманская Порта войну уже проиграла — ее армия оказалась неготовой к войне. А вот ее противники специально поджидали этого дня, назначив общее выступление, и лихорадочно подготавливая знаменательное событие — «Освобождение» — пять долгих лет…

Генерал от инфантерии Радко дмитриевич Радко-Дмитриев. В годы 1-й мировой войны командовал 3-й армией Российской империи. Расстрелян вместе с генералом Рузским и другими заложниками в 1918 году.

— А вот этого мы уже не стерпим — османы зашли слишком далеко! Никому не позволю убивать российских послов!

Император Александр Михайлович был в ярости — он впервые почувствовал, как внутри клокочет бешенство, требующее немедленного выхода. Ведь вчера, средь бела дня, большая группа сбежавших от Адрианополя турецких аскеров во главе с офицерами, остановила карету с русским чрезвычайным и полномочным послом, тайным советником и гофмейстером Императорского Двора Чарыковым. Несмотря на то, что Николая Валерьевича охраняли приставленные великим визирем охранники, его вытащили из кареты и закололи штыками, также поступили с сопровождавшими его лицами, ехавшими во второй карете. Перебили всех, включая кучеров, а вот охранников только избили, разоружив.

— Не может быть просто бесчинством! Эта спланированная акция, нас хотят спровоцировать на ответные действия! Но кто такое измыслил?! Вена или Лондон?! Кто?!

Свидетелей этого жуткого преступления оказалось неожиданно много, все же этот квартал примыкал к «посольскому», и считался вполне безопасным. Расправу видел секретарь германского посольства с помощником военным атташе, что попробовали ее остановить, но были побиты и обруганы. Свидетелями стали голландцы и датчане, а также репортеры многих европейских газет, которым было запрещено покидать Константинополь.

Все было настолько откровенно и цинично проделано, что Александра Михайловича пробила оторопь, не менее растерянным выглядел министр иностранных дел Сазонов. Даже появилась мысль, что это было нарочито сделанное предупреждение — неизвестный пока злоумышленник как бы заявил, что он знает о приготовлениях в Крыму.

— Все тайное рано или поздно станет явным — тогда я отомщу!

Оставался невыясненным только один вопрос — зачем Николай Валерьевич отправился туда, вот где «собака зарыта, вместе с ошейником», как сказал бы Александр Викторович Фок.

Ведь в городе вот уже три дня шли бесчинства над христианским населением. Причем только над греками и армянами, что не могло не вызывать озабоченность в России — события нарастали лавинообразно, и все становилось похоже на кровопролитие 1895 года. Провозглашенная терпимость турок к равноправию христиан, объявленная после совершенного младотурками переворота, оказалась откровенным обманом, ведь не могут господа считать себя равными собственным рабам?!

Болгария, Сербия и Греция не раз за последние пять лет требовали у турецких властей открыть школы в христианских землях, где проживали их одноплеменники, но каждый раз получали категорический отказ, причем издевательским был последний — раз в османской империи объявлена веротерпимость, тогда какое может быть притеснение христиан?!

Османы были владельцами всей пригодной для хлебопашества земли, им принадлежали лучшие участки. И проживали в основном в городах, жестокими методами выбивая налоги с христианского населения, которые на своей собственной земле были батраками и влачили бесправное существование, постоянно принуждаемые к принятию ислама. Османы с завидным постоянством, дабы основательно запугать христиан, устраивали жестокости, которые в разгар войны стали откровенным зверством, достойным соперничать со всеми мерзостями башибузуков.

Но если на Балканах последнее время турецкие власти еще пытались сдержать звериные инстинкты, то на Армянском нагорье творилось сущее безобразие — за последнее полувековое господство численность христианского населения турецкой Армении вдвое сократилось. Тамошнюю ситуацию царь хорошо знал — тысячи армян бежали по горным тропам в Карскую область, не в силах переносить жестокости османов и курдов. А последние занимали опустевшие селения, туда приходили турки, и старательно, год за годом подчистую уничтожали все строения, которые свидетельствовали о том, что раньше на этой древней земле жили армяне — в первую очередь апостольские церкви и развалины древних городов.

Многое рассказал ему и Фок, особенно о жуткой резне 1915 года, от которой турки яростно открещиваются, даже тюремный срок дают тем, кто пытается о том заговорить. Да оно и понятно — так ведут себя все преступники, сотворившие особо жуткое дело. А то, что потом старательно подчищают все улики, разбирая по камушку пустые церкви, это и есть дополнительное доказательство совершенного геноцида.

Вот только теперь он им этого дела спускать не намерен, и готов раз и навсегда установить спокойствие и мир для христиан, власть над которыми турок стала нестерпимой. И раз османы начали войну на истребление, то они получат достойный ответ!

Император тяжело поднялся из-за стола, прошелся по кабинету, стараясь дышать полной грудью, усилием воли загоняя ярость во внутренние оковы. Успокоившись, он подошел к столу, взял расшифрованное послание Фока, внимательно перечитал еще раз. Закурив папиросу, уселся в кресло и принялся размышлять — по собственному опыту уже знал, что старик дает только многократно выверенные и продуманные советы.

— Войны пока объявлять не следует, а начать подготовленную операцию без промедления, и не упустить время, — вслух прочитал император. И призадумался — от Адрианополя до Константинополя двести пятьдесят верст пути, и болгары уже преодолели больше половины, преследуя отступающего противника. Все три турецкие армии разгромлены союзниками в поле, обороняются лишь крепости и города, и то, только потому, что османы страшатся отмщения за все то «хорошее», что они сотворили с христианами. Правда, уже начали сдаваться в плен — болгарские, сербские и греческие солдаты, даже черногорцы, дисциплинированно сдерживали гнев, понимая, что иначе война будет серьезно затянута по времени. А вот турки себя не сдерживали — и срывали злость на мирных жителях, причем исключительно своих подданных, что проживали тысячелетиями в Малой Азии.

— Петр наведет порядок в своем «царстве» очень быстро, благо все турецкие войска находятся на Балканах. А кто начнет воевать иррегулярно — то пусть пеняют сами на себя, у нас есть казаки! И спуску давать они не станут, отместку живо свершат!

Царь задумался — Кавказская армия генерал-лейтенанта Юденича была давно готова к наступлению отлично обученными и полностью укомплектованными стрелковыми дивизиями, которые единственные среди всей русской армии получили в полном объеме новое вооружение, от пулеметов до минометов. Большую часть оставшихся на сверхсрочной службе опытных «маньчжурцев» направили именно туда — горы для них знакомы, боевого опыта более чем достаточно.

Командующего Кавказской армией подобрал сам Фок, который хорошо знал Юденича как командира полка, потом дивизии в Маньчжурии, отметив, что Николай Николаевич «мастер импровизации». Великий князь Петр Николаевич пока в Тифлисе, но немедленно выедет в Карс, благо погода стоит хорошая, и нужно до начала декабря освободить значительную часть нагорья, выйдя на линию озера Ван и до Эрзерума, что в переводе звучит как искаженное «город ромеев».

У турок примерно восемь плохо обученных полков, еще столько же ополчения могут собрать под знамена. Где-то с пяток откровенно слабых дивизий общим числом. На каждую из них придется по русскому, очень сильному, не хуже гвардии, корпусу. Да курды могут собрать 40–50 сотен туземной конницы. Вот только на каждую из них можно выставить по казачьему полку кубанцев и терцев, и вырубить всех нещадно, без всякой жалости — разбойники моментально осознают, что к чему и рассеются.

К тому же в кавказских полках много проводников из армян, ведь значительную часть населения составляют жители, что встретят единоверцев с нескрываемой приязнью. Теперь не будет оставления Эрзерума, как произошло в 1829 году, когда войска будущего фельдмаршала Паскевича завладели городом, но по условиям мира тот пришлось вскоре оставить. В него даже поэт Александр Сергеевич Пушкин успел совершить свое знаменитое путешествие, которое позже описал.

Теперь все — никаких уступок не будет!

Одновременно в горах, в глубоком тылу османов поднимут восстание армяне, привыкшие к партизанским действиям за столетия борьбы против оккупантов. Император вспомнил двухгодовой давности тайную встречу с лидером тамошних инсургентов — Андранник Озанян показался ему толковым предводителем, и он даровал ему чин войскового старшины, пообещав, что на освобожденной территории будет создано казачье войско…

Александр Михайлович еще раз перечитал довольно объемистое послание Фока, усмехнулся, и негромко произнес:

— Завтра отправим «Ростислав» за телами посольских, вот так и начнем войну, надеюсь, что все получится!

— Видишь ли, Георг, нет смысла отдавать твоему брату Константину то, что он в своих руках не удержит. К тому же, начнутся притязания на общегреческое главенство, верховенства Афин над Константинополем, — Евгений Иванович с нескрываемым удовольствием глотнул соленого морского воздуха, испытывая несказанное блаженство. Он самозабвенно любил море, и с годами эта любовь возрастала все больше и больше, особенно остро почувствовалась после первых одержанных над японцами побед.

Генерал-адмирал стоял на мостике своего флагманского броненосца «Чесма», еще носящего за кормой греческий флаг. Но несколько часов тому назад он получил радиограмму с «Ростислава», бросившего якорь в Константинополе — там убили русского посла с сопровождавшими его лицами, и броненосец пришел из Севастополя за их телами. Турки впустили корабль в Босфор, перед входом в который встали оба бронепалубных крейсера Черноморского флота. Вот только в зашифрованной радиограмме имелось кодовое слова, так что перед рассветом можно поднимать Андреевский флаг и начинать боевые действия с прорывом через узости Дарданелл, легендарного пролива, что у древних греков именовался Геллеспонт.

— Освобожденные от турок острова и материковая Смирна с окрестностями составят Ионию, которая напрямую будет подчинена Константинополю, также как твой Крит, пока автономный. Идея «Энозиса», за которую ратует премьер-министр Венизелос, для нас категорически неприемлема по многим причинам. Потому, что диктат Афин подменит саму идею воссоздания империи ромеев, в которую входили не только балканские греки, но и понтийские, и ионийские, и киприоты, и критяне. В Трапезунде был свой император, в Смирне царь, а на Кипре королевская династия. А кроме того, есть болгарское и армянское население, имевшие свои царства.

Алексеев остановился, поглядел на собеседника — принц Критский Георг был лидером пророссийской партии. Зато его старший брат кронпринц Константин, женившись на сестре кайзера Вильгельма Софии, твердо держался политики зятя, имея отчетливую прогерманскую ориентацию. Их отец Георг I, датский принц, первый король Греции из династии Глюксбургов, выбранный на трон по результатам референдума 1862 года, старался придерживаться «русского курса», традиционного для всех Ольденбургов. В ходе выборов он занял последнее место среди всех претендентов, набрав всего шесть голосов. Но так как все кандидаты, осознав с какими проблемами они могут столкнуться, дружно отказались занимать трон, то датский принц сделался королем всех эллинов, получив поддержку России, благо женат на великой княжне Ольге Константиновне.

Из пяти сыновей и двух дочерей королевской четы почти половина связала себя брачными узами с Домом Романовых, еще более укрепив «русофильскую» партию при дворе. Причем Мария вышла замуж за великого князя Георгия Михайловича, старшего брата императора Александра IV, и муж одновременно приходился ей двоюродным дядей. А вот старшая дочь Александра, умерла при родах Дмитрия Павловича, который вскоре может стать базилевсом возрожденной империи ромеев. Николай женат на великой княгине Елене Владимировне, и тоже может в ближайшем времени стать базилевсом возрожденного Понта.

— Потому, как ты знаешь, наши императоры, что Ники, что Сандро были категорически против распространения власти короля за пределы материковой Греции, и отстояли за тобой Крит. Но и только — ситуация пока неопределенная и весьма напряженная. Италия претендует на Родос с прилегающими к нему островами, именно на них высаживали десанты в первую очередь. От Оттоманской Порты будут отторгнуты все занятые турками острова Эгейского моря. И на них будет организовано Ионийское королевство с великим князем Георгием Михайловичем, со столицей в Смирне.

— Он удержит свое королевство, имея за спиной мощную поддержку России, — Георг улыбнулся, прекрасно понимая, что византийский базилевс, если он взойдет на престол в Константинополе, некоторое время будет под сильным влиянием, как русского, так и германского императора — ведь кайзер Вильгельм станет ему тестем. Сейчас Георг ждал предложения, которое, несомненно, последует — ведь Россия старательно укрепляла свои позиции на Балканах, используя союзников как ширму, и потому действуя под их прикрытием. Умно — видимо, решили перенять английский опыт, действуя не напрямую, а опосредованно.

— Мы молимся, чтобы твой отец прожил подольше — кандидатура Константина как его приемника устраивает кайзера, а не нас.

— Мой младший брат после женитьбы на принцессе Алисе Баттенберг тоже сторонник ориентации на кайзера, впрочем, на него пытаются влиять из Лондона — он весьма лоялен к британской короне. Но хрен редьки не слаще, как я понимаю, — принц Георг был, как его братья и сестры, самым настоящим полиглотом — с детства они все свободно говорили на немецком, датском, русском, английском и греческом языках.

— Твой младший брат Христофор попросил руки великой княжны Ольги Николаевны, дочери покойного Ники. Ему не откажут, а ты выделишь ему через три года в удел Крит, а пока он побудет графом Корфским — ты единственный можешь дать ему свой удел. Мы могли бы выделить ему Родос, но так будет лучше.

— Не будет разговоров о зависимости от России, — усмехнулся Георг. Теперь он ждал предложения себе лично, отчетливо понимая, как высоко задраны ставки в игре.

— Через несколько лет ты можешь стать, а на то очень большая вероятность, законным королем Кипра — тогда все земли, с проживающими на них греками, войдут в состав Византийской империи.

Впору было хвататься за сердце рукою, и откусить собственный язык, чтобы не сказать ни одного слова — о таком нельзя было и мечтать. Ведь Кипр такое же королевство, как сама Эллада, принадлежавшее ранее империи ромеев и крестоносцам.

Неслыханная перспектива, и смертельно опасная. Тридцать лет назад на остров наложили свои лапы англичане — разгромленная русскими Оттоманская Порта отдала Кипр, лишь бы английские броненосцы вошли в Босфор, и дулами своих пушек заставили Россию приуменьшить свои притязания. Британцы не турки — стократ опаснее!

— Мы начнем войну с ними после османов?!

Этим вопросом Георг дал понять генерал-адмиралу, что принимает предложение. И старик только усмехнулся в ответ, все сам прекрасно понимая. Принцу не светит греческий престол, зато он может обзавестись собственной короной. И его примут за равного себе все европейские монархи — а само появление Кипрского королевства будет принято восторженно — остаются еще христианские анклавы в Сирии и Ливане. Ведь в Палестине были когда-то основанные крестоносцами государства…

— Греческие земли должны объединиться, но не под эгидой Афин, что в отличие от Константинополя, Трапезунда и Никеи, никогда не являлись столицей империи. Так пусть будут лишь одной из частей — это позволит избежать раздоров и противостояния между народами. Но после этого войн с турками уже не будет — христианское население во внутренних областях отсутствует, так что конфликтов с османами лучше избегать. Пусть лучше займутся своими единоверцами арабами, да мечтают возвратить Египет, где вместо хедива давно правят англичане.

Алексеев замолчал, сказано было более чем достаточно. Но все это были лишь предварительные наметки, воплощение которых в жизнь сопряжено со значительными трудностями, которые еще нужно преодолеть. Все зависит от итогов этой войны, за которой может грянуть следующая, ужасающая по своим масштабам. Лишь бы оттянуть ее более поздний срок, успеть к ней лучше подготовится!

Генерал-адмирал еще раз бросил взгляд на эскадру, к которой присоединился лишь позавчера, прибыв из Адрианополя. В конечной победе он не сомневался — после того как в войну вступит русский флот, турки не выстоят, причем они до сих пор не выставили минные заграждения. Потому что не опасаются прорыва более слабого греческого флота, который пока к Дарданеллам не подходил, а занимался высадкой десантов на острова.

Несерьезная величина флот Эллады!

Один новый броненосный крейсер «Георгий Аверов» никак не справится в бою с двумя броненосцами типа «Бранденбург». А на три небольших броненосца береговой обороны у турок семь более крупных, и перевооруженных новыми английскими пушками, с главным калибром в 9,2 дюйма. А еще есть два бронепалубных крейсера, построенных в САСШ и Англии, довольно приличных по своим характеристикам, вроде японских «собачек», у которых восьмидюймовые орудия заменены на более слабые шестидюймовые пушки. Но у греков и таких нет, а догнать турецкие «Меджидие» и «Гамидие» может только построенный в Италии «Аверов», но он один на всех врагов. Но теперь греческий флот серьезно усилится — благодаря «щедрости» кайзера. Плеваться хочется от таких «подарков», что подбираются по принципу — «на тебе боже, что мне негоже»!

Береговые батареи страшны для любого флота, пусть даже стоящие на них орудия изначально уступают корабельным пушкам. Ведь недаром великий адмирал Нельсон говорил, что одна пушка на берегу стоит трех, что находятся на корабельной палубе. Но что делать, если у тебя стоят бронзовые пушки, стреляющие любовно вытесанными из мрамора огромными ядрами, совершенно не способными пробить броню современных кораблей?!

Лишь недавно удалось закупить в Германии новые пушки Круппа, но война началась раньше, чем их успели поставить на батареях, ведь последние представляли жалкое зрелище — возводили их век назад и до сих пор не ремонтировали по банальной причине — в казне на это не имелось денег. И что делать прикажите в такой ситуации?!

Особенно той стране, чьи финансы, как говорят в народе, давно «пропели романсы», и находятся под внешним управлением!

Оттоманская империя являлась вот таким банкротом — денег в казне никогда не имелось, а те, что поступали, нещадно выбиваемые с налогоплательщиков, тут же уходили одной частью на уплату внешних долгов и процентов по займам, а второй нещадно разворовывались. Последнее было вековой традицией, такой же стойкой и легендарной, как знаменитый турецкий «бакшиш» — практически освященная взятка, без которой в «Блистательной Порте» ничего не делалось. Визири и министры Дивана, турецкого правительства, покупались оптом и в розницу, и все состояли на втором жалование у иностранных послов, при этом многие, как тот слуга в комедии, получали деньги от двух господ. Могли бы и у трех-четырех, но европейцы тоже знали османские порядки и не собирались переплачивать.

И восстань сейчас великий султан Сулейман из мертвых, то он бы ужаснулся — на кол пришлось бы сажать каждого второго сановника, потому что первого пришлось бы умертвлять самой позорной казнью — удавлением шнурком. И то бы палачи не справились с таким валом работы — великая прежде страна полностью прогнила, и лишилась всего полезного, как полновесная раньше акче потеряла в себе благородное серебро.

В наступившем ХХ веке османы с превеликим для себя удивлением увидели, что христианские народы, полностью раньше им подвластные, теперь плевать хотели на власть османов, и принялись спешно вооружаться, подстрекаемые ненавистной Россией и другими европейскими странами. Своего северного соседа, огромную империю, турки люто ненавидели и откровенно боялись — вот уже в течение полутора веков они терпели от нее постоянные поражения. Дважды гяуры подступали к стенам Стамбула, и лишь благодаря постоянной поддержке Англии, которую каждый раз приходилось щедро вознаграждать — один раз Египтом, другой Кипром, столица была спасена. Но так не может повторяться постоянно, а что в Лондоне потребуют в третий раз и думать не хотелось. Коварные и жадные лорды наизнанку карманы вывернут, но свое вырвут!

И немало, судя по ситуации, что творилась в восточной Фракии, которую заполонили наступающие на столицу болгарские войска. Подлые мятежники почувствовали силу, нет на них теперь башибузуков — сами могут вырезать их, и не поморщатся. А они не одни такие — на европейские владения Турции напали с четырех сторон семьсот тысяч солдат при поддержке тысячи двухсот орудий. И бьют вчерашних повелителей нещадно, совсем страх потеряли неверные собаки!

А ведь в войну не вступила Россия, крепко сдерживаемая в своих притязаниях английским королем и германским кайзером. А связываться с ней очень не хотелось — турки хорошо запомнили громовые раскаты русских пушек в Синопской бухте, уничтожившие османский флот. Тогда удалось выстоять благодаря англо-французскому флоту, что вошел в Черное море, и высадил в Крыму десант, взявший Севастополь. И как не хотелось возродить давнего вассала — Крымское ханство — от этой идеи пришлось отказаться. Карс оказался важнее, эту взятую русскую крепость пришлось обменять. Но ненадолго она оставалась у османов — прошло чуть больше двадцати лет, как в 1878 году русские опять ее взяли штурмом и по итогам мирного договора оставили себе. И хоть не хотелось этого до зубовного скрежета, но войска Российской империи уже вышли к Босфору, и царские генералы уже видели Константинополь собственными глазами, обходясь без подзорных труб. И снова английские корабли, вовремя пришедшие на помощь, спасли Блистательную Порту от кошмара!

Придут англичане и сейчас — в том Диван горячо уверил посол, отметив, что по решению Первого лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля, потомка герцогов Мальборо, уже собирают на Мальте эскадру. А пока туркам следует собрать в Дарданеллах свой флот, чтобы остановить прорыв греческой эскадры, что получила неожиданное усиление в виде двух старых броненосцев и трех малых бронепалубных крейсеров, проданных ей еще до войны с Германией. С перегонными командами из русских моряков они отправились в затяжной поход вокруг всей Европы, и неделю тому назад прибыли в Пирей. Конечно, неприятно, что враг теперь имеет три больших корабля, но так и у османов их три, и против трех малых броненосцев пять, пусть и старых, еле ползающих, но получивших новые пушки.

Остальную армаду из оставшегося десятка всевозможных броненосных корветов, мониторов и малых броненосцев, учитывать не приходилось — откровенный проржавевший хлам, способный выйти в море только на буксире. Зато эти восемь кораблей бросили якоря в узостях Дарданелл, наглухо перекрыв пролив. И сейчас готовились выйти в море, чтобы прикрыть прорыв двух крейсеров и полудюжины миноносцев, что будут совершать набеги на греческое торговое судоходство и срывать вражеские десанты на острова.

Османы за последние шесть лет, ошеломленные громкой победой России в войне с японцами, принялись изыскивать средства на возрождение флота, в котором снова увидели надежду на спасение. Однако европейские страны в кредит не строили, ибо не верили в платежеспособность клиента, и в долг не давали. Так что единственный крупный корабль, бронепалубный крейсер «Драма», строившийся в Италии был конфискован, когда платежи перестали поступать. Так что османы были способны оплатить только небольшие канонерские лодки и миноносцы в несколько сотен тонн водоизмещения, в казне было пусто.

Удалось отремонтировать и перевооружить старые корабли, что повысило их боевую ценность. Так «Месудие» с водоизмещением в почти десять тысяч тонн, за который взялись итальянцы, после смены котлов мог выдавать 17 узлов и приобрел черты броненосного крейсера. Новая артиллерия соответствовала — два 234 мм орудия в башнях по носу и корме и двенадцать 152 мм пушек по бортам, шесть на каждую сторону. «Ассари-Тефвик» при водоизмещении в шесть тысяч тонн вышел чуть послабее — при том же главном калибре имел вдвое меньше шестидюймовых орудий, и скорость в 13 узлов, на три больше, чем построенная в Англии почти полвека тому назад четверка из «Османие», «Оркание», «Махмудие» и «Азизие». Их тоже отремонтировали, вот только вооружены эти корабли водоизмещением в шесть с половиной тысяч тонн скромнее — одно 203 мм орудие в башне и девять 152 мм пушек. Всю эту пятерку рассматривали как броненосцы береговой обороны, способные драться на равных с греческими «коллегами».

Из спячки флот вывела младотурецкая революция 1908 года, когда на престол возвели Мехмет-Решата V, свергнув с оного Абдул-Гамида, причем вклады последнего в иностранных банках и драгоценности на гигантские суммы были конфискованы. Сторонников «милой привычки» все разворовывать младотурки крепко ударили по голове, и загребущим ручонкам — прикладами винтовок. До всех сразу дошло — эти церемонится не будут, прибьют сразу. Гремя монетами и перебирая алмазы стали соблазнять немцев — продать новейший броненосный крейсер «Блюхер». Потом аппетиты несколько возросли — приценились к «Фон дер Танну», ведь новейший линейный крейсер имел скорость большую чем «Аверов», и набор из восьми 280 мм орудий против 4-234 мм пушек. Дредноут мог в одиночку разобраться со всем греческим флотом, и доставить неприятностей Черноморскому флоту.

Вот только немцы заломили за «Блюхер» 44 миллиона марок, дредноут обошелся бы в полтора раза дороже. Кроме того, немцы предложили выкупить недостроенный «Мольтке» и строившийся его «систершип» под литерой «Н» — будущий «Гебен». Эти корабли, вооруженные 280 мм пушками, единственные среди дредноутов эпохи, на общем фоне 305 мм стволов и крупнее калибром, выглядели откровенно слабыми. Можно было их сбыть туркам за хорошую цену, но счетов и драгоценностей для платежа явно не хватало. Османы даже не решились купить «Блюхер» и потребовали скидку в половину стоимости — базар на востоке дело привычное.

Не прокатило — немцы не стали торговаться!

Предложили другой вариант — пару из первых броненосцев с шестью 280 мм пушками в трех барбетах, издали почти похожих на новейшие дредноуты, по цене 10 миллионов марок за штуку. А к ним в довесок четыре новых эсминца за 5 миллионов оптом. Теперь денег хватило — ударили по рукам, и турки разом добились превосходства над греческим флотом. Хотели выкупить два оставшихся броненосца этого типа, за месяц до нападения Италии, по 7 миллионов за штуку — и немцы снова согласились, цена их устроила. Вот только передачу кораблей задержали по просьбе турок — тем совсем не улыбалось идти через Средиземное море, где господствовал итальянский флот. Но стоит заключить с последними мир, отбить Ливию все равно невозможно, то броненосцы, под защитой английской эскадры, можно привести в одну из гаваней Леванта.

А с русскими решили разобраться чуть позднее — в апреле заключили контракт с фирмами Виккерса и Армстронга, и уже 1 августа этого 1911 года на английской верфи заложили дредноут «Мехмет-Решат V». Линкор по типу новейших английских, их копию — в 23 тысячи тонн водоизмещения с десятью 343 мм пушками. Британцы гарантировали, что в апреле 1913 года они передадут корабль туркам, и пообещали, что в январе 1912 года заложат еще один дредноут этого типа, и в конце того же 1913 года на нем тоже поднимут османский флаг. И в это можно было верить — Британия была кровно заинтересована в ослаблении России, так что можно не сомневаться, что вошедшие в строй линкоры сметут и Грецию, и перетопят как котят в тазике все оставшиеся броненосцы Черноморского флота…

Линейный корабль "Мехмет-Решат V", построен как "Решадие".

— Теперь на Святой Софии всегда будут сиять кресты, но никогда более не увидим полумесяц. Да и минаретов не станет!

Никогда еще вице-адмирал Матусевич не был так счастлив как этим утром, когда перед его взором открылась величественная панорама Константинополя. Прорыв через Босфор увенчался полным успехом благодаря предпринятым заранее мерам. Сразу после ухода «Ростислава» Крым был объявлен на военном положении, телеграфные линии взяты под контроль военными. Выход в море даже рыбацким лодкам был категорически запрещен, кораблям и катерам флота приказывалось немедленно открывать огонь по любому плавсредству, что попытается отчалить от крымских берегов. Опыт Квантуна тут играл свою роль — необходимо было выиграть двое суток на посадку десанта, и парализовать деятельность любых шпионов, которые без возможности связи становились не опасными.

Войска проводили учения, о которых было заблаговременно объявлено — так что погрузка на пароходы не заняла много времени, все происходило без спешки, в организованном порядке. Тем более артиллерию и боеприпасы заранее погрузили в трюмы, чтобы не потерять напрасно времени. План операции несколько лет тому назад был выверен в деталях самим фельдмаршалом. И прошел по нотам хорошо отрепетированной пьесы. Тем более, османы впустили в Босфор «троянского коня», броненосец «Ростислав» прибыл за телом убитого турками российского посла. Не было бы счастья, да несчастье помогло, как говорят в таких случаях!

Береговые батареи страшны для любого флота средь бела дня, но весьма уязвимы ночью при нападении с тыла. Оставшиеся у северного входа в Босфор крейсера «Кагул» и «Очаков», которые турки отказались пропустить, времени зря не теряли — ночью на катерах на берег было доставлено несколько групп морской пехоты, специально натасканных именно на такие атаки. Набранные из греков и армян, которых несколько лет долго натаскивали, диверсанты были экипированы в турецкую одежду, внешним видом, речью и повадками ничем не отличались от османов. И второй ночью ближе к полуночи одновременно напали на артиллеристов, начисто выведя семь батарей, истребив при этом массу беспечных канониров, большинство из которых оказались спящими. Проще говоря, их безжалостно вырезали, а тех, кто стал метаться, постреляли из ручных пулеметов и маузеров.

Грязное дело война, но лучше пусть на ней умирают враги, которые не заслуживают лучшей участи!

Крейсера быстро последовали по проливу, а в Константинополе начался второй акт «пьесы» — «Ростислав» пользуясь удобным моментом, высадил на берег роту морских пехотинцев, что пряталась в его железной утробе. И открыл огонь по приставленным «сторожам» — старому броненосцу «Хамидие» и двум мониторам, но уже откровенно дряхлым по возрасту — все эти турецкие корабли имели дульнозарядные пушки, которые османы держали разряженными. Будь перед ними «Князь Потемкин» с 305 мм артиллерией, османы бы настороженно держались, но в Константинополь специально отправили самый слабейший из трех русских броненосцев, чтобы преждевременно не спугнуть врага.

Смерть посла государь-император и не думал спускать туркам, но и спугнуть раньше времени не хотел. Вот потому войну решено было не объявлять и дипломатических отношений не разрывать — учли действия японцев в январе 1904 года, когда они напали на Порт-Артур.

Будь в Константинополе турецкая эскадра, «Ростиславу» пришлось бы туго, но Матусевич рассчитывал, что броненосец сможет продержаться пару часов до подхода крейсеров, а утром уже подойдет вся черноморская эскадра. Но повезло — самые боеспособные турецкие корабли отправились в Дарданеллы, на генеральное сражение с объединенным русско-греческим флотом, под командованием генерал-адмирала Алексеева. Связь с «Чесмой» держали устойчивую, после войны с японцами все корабли получили мощные германские радиостанции «Телефункен», способные покрыть огромное расстояние в немыслимые раньше семьсот миль.

— Теперь будут знать, как резню христианам устраивать, — пробормотал Матусевич, разглядывая идущие вереницей транспорты. В течение двух недель на берега проливов должна была выгрузиться целая экспедиционная армия из двух десятков стрелковых и казачьих дивизий. По расчетам этого должно было хватить для истребления последних, сохранивших боеспособность дивизий османской армии, и стремительного занятия длинной полосы вдоль всего побережья проливов, Мраморного и Эгейского морей, глубиной от двадцати до сотни верст. Благодаря своему гористому характеру, эта полоса, которую предполагалось укрепить, должна была стать рубежом разграничения христианских и мусульманских селений.

Но то дело политиков и дипломатов, и отдаленного будущего, а он командующий Черноморским флотом. И имеет приказ — полностью нейтрализовать турецкие корабли, или добившись их сдачи, либо без всякой жалости уничтожить, чтобы наглядным примером послужили. И никогда более угрозы южному побережью России от проливов исходить не будет — все Черное море фактически превратится в большое озеро, где Румынии и Турции будет запрещено держать боевые корабли. А потому сейчас следует поспешить к Дарданеллам, высадить на Галиополи и Лемносе десанты с «эльпидифоров», и начать ставить на батареях нормальные орудия, способные хорошо продырявить любого не званного «визитера». Следует вывести подводные лодки в Эгейское море и выставить плотные минные заграждения, как когда то под Порт-Артуром и Дальним.

Три больших броненосца — флагманский «Князь Потемкин», «Три святителя» и «Ростислав», в сопровождении крейсеров и миноносцев двинулись по удивительно спокойному для ноября Мраморному морю. Сразу видно, что юг — все вокруг еще зеленое, пальмы кудрявые, солнышко припекает. Вот только все это благолепие не отражает действительной картины — идет самая настоящая война, Константинополь стремительно пустеет. Турки, боясь расплаты за резню, бегут на азиатскую сторону, греки и армяне сводят с ними вековые, пропитанные кровью счеты.

— Должны успеть выставить мины и закрыть пролив, — негромко произнес Матусевич, взглянув на часы. На душе было тревожно — в том, что турецкий флот будет истреблен, командующий не сомневался. Опасность в другом обстоятельстве — может вмешаться Ройял Нэви. Англичане будут действовать нахраписто, по въевшейся в кровь привычке повелевать на морях. И потребуют их пропустить — вот только пока идет война, входа в Геллеспонт не будет никому, все — больше корабли с красным крестом никогда не смогут угрожать отсюда России.

— Уроки из Крымской войны усвоены, просчитаны и нужные выводы сделаны! Просим пожаловать, милорды!

— К чему такая «храбрость» — гашиша, что ли накурились?! Спускали бы лучше флаги пока не поздно, один ведь умный оказался! Когда подойдет Матусевич, всех на дно ведь отправим. На десяти узлах вы от нас далеко не уйдете, догоним!

Евгений Иванович пристально наблюдал за происходящим сражением, которое лучше было бы назвать «избиением младенцев». И смех, и грех — он имел всего два броненосца против шести вражеских, но за полчаса боя было сразу выбито три противника, насколько скверно стреляли османские «топчи». В том, что Константинополь занят русскими войсками, а через Босфор прошел русский флот все уже знали, а победа всегда придает сил. Так что команды «Синопа» и «Чесмы» дрались яростно и отважно, ведь большинство моряков прошли жестокие бои против японцев в Желтом море. А после резкого, трехкратного увеличения жалования, моряки согласились остаться на сверхсрочной службе.

История имеет свойство повторятся — русские корабли под спустя столетие снова пошли в очередную «Архипелагскую экспедицию». Хотя весь путь проделали под греческим флагом, но теперь на стеньгах были подняты Андреевские — синий диагональный крест на белом поле произвел на османов неизгладимое впечатление, и они добрых полчаса не хотели выходить из пролива. Но все же вылезли, ибо с севера в узости уже вошли черноморские броненосцы Матусевича, и быть зажатыми между молотом и наковальней туркам совсем не улыбалось.

И бой у острова Лемнос грянул ожесточенный, османы надеялись на двукратный перевес по числу вымпелов, бросив в бой два нормальных эскадренных броненосца, при поддержке четырех «полуброненосных корветов» — так называли эти корабли сорок лет тому назад, сейчас не представлявшие никакой боевой ценности в виду полной дряхлости.

Им и досталось в первую очередь — под градом 150 мм снарядов, эти псевдо-броненосцы выбивались один за другим. Два корабля уже выбросились на азиатский берег, причем команды разбежались словно тараканы. Еще один горел погребальным костром — турки не додумались выгрузить со своих кораблей дерево, а именно оно источник пожаров. Четвертый корвет решил судьбу не искушать — не в силах нанести противнику повреждения, османы подняли белый флаг, когда окончательно потеряли ход. Было видно, что корабль медленно погружается в море.

Сейчас противники сошлись в равных силах, два против пары, и что интересно — еще год назад весь этот квартет носил на мачтах флаги кайзерлихмарине. Более старые «бранденбурги», хотя и имели на вооружении по шесть 280 мм стволов каждый, но пушки эти были старого образца, втрое уступая в скорострельности и на два порядка в меткости. К тому же были расположены в барбетах, прикрытых округлыми колпаками.

Реальных попаданий османы добились только средним калибром, что состоял всего из четырех 105 мм пушек в бортовом залпе. А что они могли сделать против 18 150 мм орудий, девять из которых за минуту «выплевывали» снарядов по весу в десять раз больше?! Тем более, если вместе с ними бегло стреляли четыре 240 мм пушки — на носу и корме стояло по башне с парой орудий в каждой.

Зря он ругал кайзера, называя его «старьевщиком»!

Эта пара первенцев германского броненосного флота, построенных по «новой программе» адмирала Тирпица, была моложе на несколько лет «Полтавы» и «Севастополя». И упор на этих кораблях сделали именно на скорострельность — обрушить на врага град снарядов и добиться победы. Так что ни «Торгут Рейс», ни «Хайреддин Барбаросса», бронированные по устаревшей схеме, обстрела от бывших соотечественников не выдержали, горели в нескольких местах и почти не стреляли в ответ.

Кайзер после «тайной вечери» безвозмездно передал русским два броненосца — «отца» и «себя» — «Кайзера Фридриха III» и «Кайзера Вильгельма II», которые были названы в честь морских побед русского флота, да имена отправленных на слом старых броненосцев нужно было сохранить. А еще передал три самых первых бронепалубных крейсера, что вошли в строй в начале века, как и броненосцы — «Газелле», «Ниобе» и «Нимфа», что были переименованы в «византийские города», томящиеся под османской властью — «Адрианополь», «Никея» и «Смирна». Их только довооружили, сняв с носа и кормы по паре 105 мм пушек и поставив вместо них по одному 150 мм орудию. В таком виде, бывшие германские крейсера с водоизмещением в две с половиной тысячи тонн, стали опасными для любого противника, даже «Новик» им уступал в весе бортового залпа. И сейчас в бою они проявили себя прекрасно, загнав на берег оба турецких бронепалубных крейсера, на которых подняли белые полотнища, вымаливая пощаду.

«Георгий Аверов» сошелся в схватке с двумя турецкими кораблями, причем оказался намного сильнее — ведь если в 234 мм пушках противники имели равенство в стволах, по четыре, то еще такому же количеству 190 мм орудий турки могли противопоставить лишь девять 150 мм пушек. Так что оба османских корабля выглядели сейчас жалко — ни удрать, ни сражаться с новейшим броненосным крейсером ветераны русско-турецкой войны 1818 года просто физически не могли.

— Наконец-то сдаются, — пробормотал Алексеев, видя в бинокль, как с мачт поползли вниз красные флаги, заменяемые белыми полотнищами. Все же велико оказалось превосходство более новых кораблей с опытными экипажами, имеющими богатый боевой опыт, которые сошлись в схватке с дряхлыми «инвалидами». Ведь всего за год турки буквально «угробили» вполне надежные «бранденбурги», которые еле ползали, давая восемь узлов, и лишь раз увеличив скорость до десяти.

— Жаль Николая Александровича — лучше бы он разделал бы турок под «орех» в Мраморном море. Разгром молниеносный — против наших броненосцев и крейсеров, они бы не простояли столь долго. Все же двенадцать дюймов куда более доходчивый аргумент, чем девять с «добавкой». А он так хотел Георгия 2-й степени получить…

Евгений Иванович пожал плечами, усмехнулся, прекрасно понимая, что такая победа не стоит такой награды, а вот освобождение Константинополя останется в памяти народа…

— Смотри, Лена, какие интересные политические расклады на настоящий день разложены — «большая игра» началась при новой раздаче. Теперь с такими козырями играть легче, тем более имея джокера в рукаве.

Фок поцеловал розовое ушко любимой жены, покрепче приобнял за узкие плечи — Елена тут же плотно прижалась к нему, обвила тонкими ручками его шею. Александр Викторович даже не предполагал, что на старости лет обретет семейное счастье. Прав знаменитый киногерой Абдулла, высказавший в своей фразе его нынешнее состояние — «хороший дом, хорошая жена, что еще надо человеку, чтобы встретить старость?!»

О чем еще мечтать — у них трое детей, в которых он сам души не чает, хотя воспитание суровое — «восток дело тонкое», а сыновья и дочь с детства лопочут на таком наборе языков, что полиглоты позавидуют. Страсть, как не странно, даже в его года может появиться вкупе с нежностью, когда от жениной ласки сердце в груди начинает то колотиться, то замирать. И Ленка преображалась, оставаясь с ним наедине — суровая и жестокая повелительница нескольких десятков миллионов человек становилась ласковой и заботливой, нежной и страстной. И при этом странной как жена и расчетливой как политик — сама настояла на том, чтобы с ними жили еще три наложницы и четверо детей от них, к которым относилась как к своим собственным, ни в чем друг от друга не отличая, и уделяя всем подчеркнуто равное внимание. Дети к ней тянулись, а вот наложницы относились как ко второй матери, проще говоря, трепетали при одном ее взгляде.

Но при этом их семейное счастье нельзя было назвать «тихим» — в первую очередь они с ней отнюдь не простые люди, ведь в руках инструмент, который может совершенно изменить характер любого человека. Имя ему власть, огромная и подавляющая, одним только словом можно решить жить или умереть любому подданному, и не только им!

— Ты имеешь в виду кайзера?

— И не только его, тут целая совокупность разных моментов, но теперь слитых воедино. В военном деле есть так называемые «шверпункты», под ними понимают ключевые точки войны, занятие которых усиливает твои позиции, и, соответственно ослабляет вражеские. Но то на войне, а оная как изрек Клаузевиц, есть продолжение политики, но другими средствами. Хотя лучше сказать «иными», так будет гораздо вернее.

— Подобное Сун-Цзы писал, причем задолго до этого немца, — фыркнула супруга, получившая прекрасное образование, и отнюдь не женское. Ее наставником был первый сановник Китая Ли Хунчжан, умница и пройдоха каких мало, судя по отзывам. Да и настоящий Фок с ним дважды встречался — в памяти остались именно такие впечатления. Да и покойная императрица Цыси, умная и коварная, считала Е Лен достойной преемницей, и хотя ненавидела ее люто, но отдавала должное.

— Тогда сделай первый расклад карт — кто против кого в Европе воевать будет неизбежно, и мир с оппонентом не заключит ни при каких обстоятельствах, лишь нанеся военное поражение.

— Тогда становится ясным с кем надо дружить и против кого, — улыбка у жены вышла хищной. — Франции жаждет вернуть Эльзас и Лотарингию, потому война с Германией неизбежна. Царь Александр, не нынешний, а прежний, что умер семнадцать лет тому назад, его двоюродный брат, зря вступил с французами в военный альянс — тем самым связал себе руки письменным обещанием, и лишил себя возможности смотреть за происходящим, и принять решение тогда, когда будет выгодно.

— Мао Цзедун однажды сказал следующее — «мудрая обезьяна сидит на вершине горы и наблюдает за схваткой двух тигров в долине внизу», — фыркнул Фок, а жена покачала головой.

— У тебя был умный советник, Цзинь, к таким министрам следует прислушиваться. Но они не должны быть правителями!

— Почему?!

— Рано или поздно один из тигров прогонит или загрызет другого, обратит свой взгляд на гору, и сожрет обезьяну, которая оказалась не слишком мудрой. Нельзя просто сидеть и ждать — если бы она сделала из палки дубину или копье, то тогда бы стала действительно мудрой и предусмотрительной, спустилась бы с горы, и добила в долине обоих подыхающих тигров, уставших от драки! Потому ты император, а не он! И ты стараешься использовать любую передышку во времени для подготовки к новой войне, ибо она неизбежно последует даже за самым длительным миром!

— Хм, ты достойная правительница, — Фок поцеловал жену в податливые мягкие губы, но та неожиданно ответила такой страстью, что они не скоро угомонились и вернулись к прерванному разговору лишь в постели, когда успокоилось дыхание, и вернулась способность трезво мыслить.

— Победа над Францией ничего кайзеру не даст, ведь в Антанте два игрока, а не одни лишь французы…

— Гораздо больше, мой милый, — Лена обняла его, прижалась щекой к его груди. Голос звучал расслабленно, все же она была любящая и любимая жена, но твердо — то говорила в ней императрица.

— Англия неизбежно втянет в эту войну всех, кто находится в ее зоне влияния. Так как речь пойдет не о Франции, а об ее колониях, так что Лондон ощерится, как ты любишь порой высказываться. А это довольно много стран, можно подсчитать, если хочешь.

— Бельгия, нейтралитет которой британцы гарантировали, Португалия, что находится под их влиянием…

— Ты прав — охотно выступят те страны, что не имеют с Германией общей границы и отделены от нее морем, ведь их защитой будет Королевский Флот. В Новом Свете это Чили и Бразилия, ведь им строят линкоры на британских верфях?! Добавь к ним Турцию…

— Почему?!

— Союзник Вилли Сандро, а османы уязвлены занятием Константинополя. Так что лучше им нанести поражение всеми силами, разорить и разорвать Блистательную Порту в клочки — это враг русским вечный. Конечно, турки сейчас заключат мир, будут кланяться — но при наличии союзника как Антанта, неизбежно выступят против. А помощь им предоставят, и вооружат, и кредитуют, даже гарантии дадут!

— Хм, пожалуй ты права, — фыркнул Фок, поглаживая плечо супруги, а та продолжила говорить, лаская при этом мужа:

— На стороне Антанты обязательно может выступить или Италия, либо Австро-Венгрия, тут есть у каждой выбор. Но вторая страна в таком случае перейдет на нашу сторону неизбежно. Если Вена будет вразумлена Берлином мирно, или ее растерзают в клочья германская и русская армия — выбор сейчас за ней. А колонии ей могут дать только после победы, причем понятно кто должен быть победителем. И с турками вопрос еще не предрешен — их можно перетащить на сторону нашего альянса…

— Думаю, они будут смотреть в рот Англии и Франции…

— Разве они забыли, что лишились Кипра и Египта за помощь Лондону, а Франция отобрала у них Алжир и Тунис?! А итальянцы занимают сейчас Ливию, и будут теперь держать сторону Антанты — у них ведь есть притязания на австрийский Тироль, да и хотят что-то оттяпать у греков. Я имею будущую Византийскую империю. Они такие, б…

Жена выдала длинную тираду, насквозь нецензурную — ругалась русским матом Елена Борисовна редко, нахватавшись от мужа разных слов и творчески их приспособив к административной практике. Оставаясь наедине, они всегда говорили на «великом и могучем», который являлся одним из двух официальных языков в Маньчжурии.

— Так, в Антанте будут точно из крупных держав Италия и САСШ — это понятно. Но американцы вступят в войну, когда стороны себя основательно обессилят, натянув тогу «миротворцев».

— Османов нужно перетянуть на свою сторону немедленно, нельзя терять время. Или окончательно уничтожить — иного выбора нет, нужно поспешить, муж мой!

— Ага, уничтожить не даст Антанта, в Лондоне и так от таких дел видимо позеленели. Сейчас последуют демарши, потом в ход пойдет грубая сила — Ройял Нэви выйдет из Мальты.

— Потому надо спешить — занять западную часть Малой Азии не разоряя, чтобы потом отдать ее османам обратно, кроме зоны проливов и Ионии. Ты видел у меня в кабинете карту? Так вот — после отдачи этих земель потребовать у Италии вернуть туркам Киренаику.

— В Риме на это не пойдут!

— Можно потребовать в категорическом тоне, их дело будет отказаться. Но слова будут сказаны и турки поймут их правильно. Что для них лучше — потерять христианские земли, которые постоянно сотрясают мятежи, и приобрести обратно куда большие владения, утраченные в Африке, или лишится того и другого навсегда! И при этом бить битым всем!

— Быть битыми всеми, — машинально поправил Фок, но моментально осознал волнение супруги — если та делала такие ошибки, значит, мысли к ней приходили верные. А этим не грех было воспользоваться.

— Что ты удумала?

— Отправь Чжана посредником, как заключат мир. Турки наберут кредитов, им построят флот — но воевать они будут против Антанты, за возвращение утраченных земель с единоверцами. А от Аравии и Палестины шаг до Суэцкого канала, а от Месопотамии совсем немного до Индии, но нефтяные поля Ирана гораздо ближе, чем идти войсками от Кавказа. Британия огромная страна, растянута по всему миру — и недовольных ее правлением очень много. Нужно правильно этим воспользоваться…

— А теперь подробнее — говори что удумала, умница моя?!

Так планировали дележ турецких владений балканские союзники. Вот только кто из них тогда мог добиться желанного?!

— Меня удивляет не то, что мы могли воевать со всем миром, Генрих, а то, сколь долго рейх продержался в условиях полной блокады, причем наши армии к моменту капитуляции…

На последнем слове кайзер словно споткнулся, было видно, что осознание этого было для него неимоверно тягостно. Однако Вильгельм продолжил говорить дальше, ничуть не изменив голоса.

— Наши войска продолжали находиться на вражеской территории. Фок не пытался обманывать нас, он говорил правду — может быть что-то и умолчал, но во всем сказанном нет лжи.

— Я это тоже почувствовал, Вилли, — кивнул принц Генрих, соглашаясь со старшим братом, которого наедине всегда называл по имени — слишком многое их связывало в жизни.

— Заметь, мы получили ресурсы южнорусских земель, страна голодовала, и в рейх хлынуло продовольствие. Но оно не спасло нас, отсрочило конец, но уже не сыграло роли.

— И это косвенно подтверждает правоту Фока — Россия не испытывала недостатка продуктов, а мы не смогли бы осуществить столь грандиозный переворот — у нас нет для этого возможностей, ты сам это хорошо знаешь. А потому его устроили англичане с французами, выбрав удобный момент и сокрушив первую империю из трех!

— В Петербурге уйма масонских лож, и большая их часть контролируется не Парижем, а Лондоном. А еще есть английские клубы с массой англофилов, и часть промышленников, связанных торговлей с британскими компаниями тоже держат сторону Лондона. И в случае войны с Англией они примут сторону врага, а не собственной страны, Генрих. А потому они для нас тоже враги — безусловно, очень опасные, и подлежат устранению. Тем самым мы очистим место для наших сторонников, которых тоже хватает, но так их станет гораздо больше.

— Ты об этом говорил с Сандро?!

— Напрямую сказал, что если тот не примет меры, то разделит участь своего прадеда императора Павла, убитого заговорщиками на золото из Лондона, которое передал им посол Винтворт.

— А он тебе что ответил?

— Сандро только криво усмехнулся и заявил, что в удобный момент, когда Англия объявит России войну, об этом убийстве будет сказано во всеуслышание. Масонские клубы будут распущены, а наиболее активные франкофилы и англофилы будут немедленно арестованы и высланы в Сибирь или Туркестан. А наиболее злостных отправят на поселение в Маньчжурию, и их участь будет определять императрица Элен. Тут можно только посочувствовать несчастным — что с ними сделают потомки Чингисхана, и представить страшно. Но не нам их судить — половина русской знати имеет в своих жилах их кровь, историки меня заверили, что и у русских правителей она имелась. А царь Борис Годунов вообще из татарских мурз!

— Немецкой крови у русской знати гораздо больше, Вилли…

— Как и у нас славянской, — неожиданно улыбнулся кайзер, — мы ведь на сто рядов породнились с герцогами Мекленбурга, а ведь оно лишь часть Померании, еще пятьсот лет тому назад славянской.

— Хм, так если поискать, то в крови Фока может быть кровь наших императоров, а у его супруги Чингисхана или других великих каганов бескрайних степей Азии?!

— Уже нашли, — с лукавой усмешкой произнес кайзер, — я уже говорил тебе, что встречался с историками. И они составили на него генеалогическое древо — истинный Гогенштауфен по женской линии, даже с нами в отдаленном свойстве — и это, как говорят русские, «не притянуто за уши». Мы кое-что добавим, но самую малость — и так всем понятно, что это истинный немец, своим мечом завоевавший себе империю в наше время, подобно Карлу Великому! Ведь недаром его отец носил имя «Победителя» — звезды сами сошлись на его счастливой судьбе.

— Кто бы мог подумать, — задумчиво пробормотал гросс-адмирал, не сомневаясь в истинности исторических изысканий — германская школа славилась дотошностью на весь мир. И спросил, как бы уточняя:

— Ее величество Элен ведь племянница покойного императора и императрицы Цыси, как я помню?

— Из Айсингьоро, или Цинов, царского рода маньчжурских императоров. По легендам он напрямую связан со вторым каганом Угэдеем, одним из старших сыновей Чингисхана. Так что она в отдаленном родстве со всеми татарскими князьями, а через них и с русской аристократией. А там и до Гогенцоллернов дойти можно благодаря бракам. Где-то ниточки найдутся, их нужно только хорошо поискать.

— Это совершенно меняет дело, Вилли, ведь так?

Генрих внимательно посмотрел на брата, тот в последнее время совершенно отказался от выпадов в адрес азиатов, которыми славился раньше, не считая их за людей. И превозносил маньчжуров, а с русскими вообще проводил родство через множество совместных связей, начиная от поморских славян — ведь прибывший в Новгород Рюрик, основатель всех княжеских родов был именно с Рюгена.

— Да, я приму предложение Фока, хотя он сделал его в кране неопределенной форме. У его супруги есть родная племянница, очень юная, но подходящая партия для моего младшего Иоахима. Это привнесет в германскую кровь определенную остроту.

— Шаньдун?

Гросс-адмирал моментально встрепенулся — арендовав у Китая Циндао, кайзер не скрывал желания овладеть всем полуостровом.

— Никто кроме маньчжурских императоров не может его дать — Цыси перед смертью отдала полуостров им под покровительство, как и Формозу. Но для этого нам очень нужно, чтобы смута в Китае продолжалась, и победить в войне Англию. Но там у нас граф Шпее со своей эскадрой — я думаю, он справится — все же пять броненосцев «Виттельсбах» и столько же броненосных крейсеров. «Шарнхорст» британским крейсерам не уступит…

— Нелегкая задача, брат. Там есть японский флот, а главный калибр в 24 см на наших броненосцах уступает двенадцатидюймовым пушкам вдвое. А если англичане бросят первые свои дредноуты, то и русским придется плохо. Но пака пушки не загремели, нам бы осилить британских послов на переговорах по «оттоманскому наследству».

— Переговоры пройдут в Берлине, — Вильгельм был настроен серьезно. — Нам придется дистанцироваться от России, как предложил богдыхан Александр. Чтобы англичане приняли всерьез, что мы вознамерились сыграть на их противоречиях с русскими. А на самом деле я оставляю нам возможность заключить с османами особое соглашение — за потери на Балканах рассчитаемся куском Киренаики, да устроим ротацию населения, пока они друг друга там не перерезали, с них станется.

— Тогда конфликт в будущем с Россией устранен, и турки останутся в нашей зоне влияния?

— Надеюсь на это — я вызвал Энвер-пашу, пусть свергнут визиря, что держит сторону Лондона, который османам не помог. А мы окажем содействие, и Сандро вернет все земли, которые плотно заселены турками — они ему нужны как козырь на переговорах. А вот с кайзером Францем поговорю отдельно, — Вильгельм потемнел лицом, так было всегда, когда император начинал гневаться. И неожиданно взорвался:

— Сутяжник! Из-за жалких клочков с православными сербами он рискует нарваться на войну с Россией, надеясь втянуть меня в нее, старый дурак! Я ему такое выскажу, что у него весь обычный запор пройдет, жидко гадить станет! Дают кусок Албании — жри, пока англичане изо рта не вытащили! И так всю Боснию заглотил — не жирно ли будет. Зря Бисмарк нашего деда остановил — надо было тогда брать штурмом Вену, такой бы урок на Дунае надолго запомнили!

— Знаешь, Сандро, по большому счету ни нам, ни кайзеру при таких раскладах война с Францией невыгодна. Бельгия с Голландией могут остаться нейтральными, да и многие другие страны. Нет, войны неизбежно будут, но локальные, не изменяющие кардинально саму эпоху — причем отбрасывающие ее в «темные века» с двумя мировыми войнами и неизбежной катастрофой человечества в будущем при попытке смены однополярного мира. Было время подумать, пока десять дней в поезде добирался.

— А военный договор с французами? Ведь формально мы его до сих пор не разорвали, хотя они ведут себя двулично.

— А чем он мешает? В любую секунду можно его денонсировать, поводов более чем достаточно, начиная от табунов революционеров, что ошиваются по Парижам, до их военного соглашения с Англией, что априори враждебно настроена против России, несмотря на все заявления британцев, — Фок пожал плечами и закурил папиросу.

— Что ты предлагаешь?

— Попытаться избежать мировой войны, просто договориться о «вечном мире» раз и навсегда — это в лучшем случае. В худшем — через серию локальных столкновений прийти к прочному соглашению о недопустимости двойных стандартов и притязаний на мировое господство.

— Ага, как же — убедишь ты британцев не навязывать свои правила всем в подряд, — фыркнул император Александр, но посмотрев на безмятежное лицо Фока осекся, и серьезным тоном произнес:

— Знать бы, как это сделать?! Война нам не нужна по большому счету, только оправляться стали. Проблем масса, если не будет военных расходов, то можно будет сделать доступным среднее образование, да и университеты с институтами новые открыть. Малоземельных крестьян из центральных губерний переселим на пустующие земли, дадим корнями укрепиться. А безземельных мужиков в города направим — рабочие очень нужны, мастеровые. Железные дороги нужно строить — Туркестан, Сибирь, твоя Маньчжурия — заедино все стянуть надобно. Какая тут война…

— Вот и я говорю, на хрена козе баян, — усмехнулся Александр Викторович. — Я это к чему веду — с тремя кайзерами англичане еще рискнут воевать, ставки больно высоки, а вот с пятью, а лучше с шестью, если султана взять как дополнительную опцию, то крепко призадумаются даже самые отмороженные на голову лорды, с их бредовыми желаниями мирового господства. И даже в союзе с САСШ не смогут — хотя именно американцы устроили мировые войны. Для того и ФРС создадут ровно через два года…

— А это что за «зверь»?! Ты мне о таком никогда не говорил!

— Доллары сейчас правительство печатает, а будет Федеральная Резервная Система — из дюжины самых крупных частных банков.

— То есть сами банкиры будут определять количество денег, их печатать можно бесконтрольно, но ведь они обесценятся, и никто их брать не станет — просто пустые бумажки!

— Вот тут ты ошибаешься, Сандро — есть правительство и президент, эти куклы банкиры и будут ставить к власти, проплачивая выборы. Есть экономика — уже первая в мире по добыче угля и выплавки стали и чугуна. А это производство товаров в гораздо большем количестве, чем смогут Германия и Россия, вместе взятые. А ведь это произведенное добро нужно сбывать, а потому принята доктрина Монро, по которой все страны Новый Свет должен быть вроде ранчо для самих САСШ.

Фок посмотрел на царя, что слушал его не просто внимательно, запоминая каждое слово. И продолжил негромко говорить:

— Вот в них и хлынет поток напечатанных долларов — инфляцию, сиречь обесценивание денег, просто скинут к соседям, что перейдут на оплату именно ими. Поверь, заставят перейти только на доллары — предоставят «дешевые» кредиты, которыми могут быть оплачены только закупки их товаров, произведенных где-нибудь в Нью-Йорке или Чикаго. И потихоньку Латинская Америка окончательно перейдет под их полный контроль, но то будет только начало к установлению мирового господства…

— Постой! Это что же выходит — американцы будут все страны Нового Света заставлять брать свои доллары в качестве денег для расчетов по покупке у них же самих товаров?

— Уже заставляют — у них ведь самые «дешевые» деньги, которые можно поменять на золото только в самой Америке, и не иметь возможности вывезти монеты из САСШ. Но можно купить на них сколько угодно товаров, но исключительно произведенных их заводами. Очень удобно, не правда ли — раздвигать, таким образом, пределы мира и захватывать новые рынки. И не нужны никакие колонии, если все земли мира могут стать от них экономически зависимыми, то есть фактическими колониями.

Фок закурил папиросу, выпустил через ноздри струйки дыма. Ему было над чем подумать в комфортабельном вагоне литерного поезда, благодаря которому тысячеверстный путь был проделан за девять суток, вместо двух недель, которые тратились на поездку скорым поездом 1-го класса от Дальнего до Санкт-Петербурга.

— Один американский банкир так и сказал — «дайте мне возможность печатать деньги, и мне плевать, какое правительство будет у власти». Заметь — те страны Нового Света, что уже попали в долларовую зависимость, сами американцы называют «банановыми республиками». И потому, что верхушка этих государств насквозь продажна, и разрешает за бесценок вывозить столь нужное для САСШ сырье. А теперь Вашингтон начинает требовать для торговли политики «открытых дверей» в Китае, но потом это желание будет претворено на всех колониях захваченных европейскими странами. Пока те не пускают американцев на свои рынки, держат силой рубежи.

— Так, а ведь действительно — именно американцам выгодно развязывание мировой войны, чтобы обескровит и обессилить Европу, а потом навязать победителям и проигравшим кабальные сделки, — негромко произнес Александр Михайлович и посмотрел на Фока. Тот только ухмыльнулся в ответ, и с ехидцей произнес:

— Если Британия вышла из войны с внешним долгом за миллиард фунтов, разве ее можно назвать победителем?! Везде только одни проигравшие, в долгах как в шелках, а победитель будет один, что провозгласит себя Соединенными Штатами Америки.

— Уже всей Америки — заявки у них амбициозные, — царь нахмурился, понимая, что Фок говорит ему правду — так было в его истории, а она сейчас имеет свойство повторяться.

— И что мы можем предпринять в ответ на этот «беспредел», как ты любишь говорить?!

— Только избежать мировой войны — если и не проиграем, то обескровимся капитально. Ведь Британия задействует все ресурсы не только собственной империи, но и всего мира, в первую очередь Нового света и Африки. А если поймет, что проигрывает войну, то предпочтет разделить господство на морях со своими бывшими колонистами, с которыми говорит на одном языке, чем с любой континентальной державой.

— Это понятно, дядя, всяких полезных ископаемых и у нас много, но их нужно разрабатывать и как-то вывозить на переработку. А это дело долгое и затратное, даже при энергичной помощи германцев.

— Потому война не нужна — армия и флот не для открытого нападения, а демонстрации серьезности намерений. Противоречия могут быть острейшими, но до войны не дойдет — если показать, что в ней для англичан не будет смысла, а лишь одни хлопоты с убытками. В Сити считать деньги умеют, и с возможными расходами быстро определятся. А вот покусывать их нужно постоянно, причем «чужими челюстями», чтобы постоянно держать в тонусе. И заставить нести убытки!

— Да вышибут они эти твои «челюсти»!

— Не беда — зубы вставные и будут легко подлежать замене. Народов много, которые недовольны «белыми сахибами» и «гринго», им нужно просто помогать. Периферийная война дело такое, легко антиколониальной становится. И опыт тут есть бесценный!

— Ты располагайся удобней, в Потсдаме ты как дома, дядя, — кайзер был сама любезность, встретил Фока не просто приветливо, по-домашнему, теперь они стали почти родственниками. Младший сын Вильгельма весь расцвел, когда увидел племянницу Елены, довольно привлекательную юную маньчжурку, бодро лопотавшую на немецком и русском языках. Ее Александр Викторович привез в Берлин на смотрины, и отдал на попечение будущей свекрови. Кайзер отнесся к невестке более чем благосклонно, чуть ли не облизал, как удав лягушку — не за каждой принцессой можно получить такое щедрое приданное. Это тебе не семейства многочисленных германских королей, курфюрстов и герцогов, пусть и владетельных, с хорошей родословной, но бедноватых, говоря откровенно.

— Как англичане, Вилли?

— Чопорно хамят, дядя, делают вид, что рвутся в драку!

— Они такие, их постоянно осаживать нужно — почувствуют слабину, мигом на шею залезут и командовать начнут.

— Я их уже огорошил, что русский император пока войну не объявлял, а лишь защищает единоверцев от резни, которую османы устроили. И требует достойной компенсации за убийство посла — ее Сандро определил сам. Это Галлиполи, и все восточное побережье от Дарданелл, по берегу Мраморного моря и дальше до Коджаэлийского перешейка. И, понятное дело, признание Британией возрожденной Византийской империи, и ее составных частей — Армянского царства, Понта, Ионии, как христианских земель веками томившихся под гнетом магометан, — кайзер усмехнулся, и продолжил:

— Ведь, по сути, их взяли под защиту, как сами британцы приняли под свое покровительство греков Кипра — Эдуарду Грею такая аналогия сильно не понравилась, скривился.

— Носом ткнули в собственное дерьмо, но он министр иностранных дел, и не такое должен нюхать!

Два монарха дружно рассмеялись, пример действительно был великолепный. После паузы Вильгельм продолжил излагать подробности «келейных» переговоров с Греем:

— Он сбавил тон, дядя, когда понял, что меня устраивает такое положение дел, тем более, когда моя дочь станет императрицей Византии. И обрадовался, хотя не показал вида, что Россия, кроме зоны проливов, которые арендует у Константинополя, ничего не получит. Правда, я ему не сказал, что та аренда станет фактически бессрочной, по воле на то российского самодержца, что может быть откажется от нее.

— Сообразил, что можно играть на противоречиях между составными частями «ромейской» империи — греки между собой передерутся, а тут еще болгары с армянами. А так как контроль России поверхностный и неполный, то можно за счет твоего влияния, Вилли, усилить позиции Британии, и вовлечь в это дело старого кайзера Франца-Иосифа. И не удивлюсь, если Грей не попросил тебя учесть позицию Англии, которая хочет оказать свое покровительство христианам Палестины и Леванта. Наверное, напоминал о 3-м крестовом походе короля Ричарда Львиное Сердце.

— Хм, ты удивительно точно привел его доводы. Можешь ли ты назвать требования, без выполнения которых какие-либо переговоры с Британией о признании Византии просто невозможны, как и итогов идущей сейчас войны, в которую Лондон может ввязаться всей своей морской силой?!

— Русские войска должны убраться с территории Малой Азии, оставив за собой лишь узкую полосу восточного побережья, где будет введен международный контроль четырех держав…

— Пяти, дядя, еще Италию предложил.

— Хрен ему в зубы! Грей настоящий дипломат — потребовал невозможного! Заранее выдвинул неприемлемые условия, чтобы потом в ходе торгов добиться желаемого. Что касается угроз, то Ройял Нэви связан — вход в Дарданеллы прикрыт минами, там возводят береговые батареи. И единственное что можно сделать — обстреливать греческие города по побережью.

— Опять верно отметил, дядя, но я ему сказал…

— Что данные действия вызовут у тебя крайне негативные эмоции, ибо ты надеешься, что на престол взойдет принц Константин, что женат на твоей сестре. И отношения между Германией и Англией будут серьезно омрачены самим фактом обстрела.

— Не сказал, но намекнул, — несколько смущенно ответил кайзер, настороженно взглянув на Фока. Но видя, что старик улыбается, рассмеялся:

— Ты все насквозь можешь видеть, дядя.

— Главное, они начали торговаться — до чего же мелочный народ, и подлый при этом! Собаки дерутся, а они норовят шерсть с них собрать, а потом и продать, оставшись при «жирном наваре». Ничего, мне будет легче выступить посредником, хотя ставлю три империала против копейки, что Грей тебе напрямую сказал, что азиатскому деспоту, к тому же петербуржскому вассалу, делать нечего в приличной компании европейских правителей. К тому же старик с ума выжил, о «демократии» не думает, и со своими варварами всю цивилизованность потерял.

— Вот тут ты ошибся — этот джентльмен узнал, что мы готовим брачный союз, и рассыпался в комплиментах. Хотя по глазам было видно, что этим обстоятельством сильно недоволен.

— Просчитал моментально, что этот брак позволит Германии проникнуть на китайский рынок, куда хода немецким промышленникам пока нет, через Маньчжурию. А это изрядно может затронуть интересы британской торговли. Ведь до сих пор у рейха только с Японией было налажено, скажем так, взаимовыгодное сотрудничество.

— Ты снова прав, — нахмурился Вильгельм — борьба за рынки сбыта была жестокой, и немцам в Циндао старательно перекрывали «кислород». Примерно как шведы царю Петру Алексеевичу два века тому назад, для чего тому пришлось «прорубать окно» в Европу.

— Тогда будем торговаться. Отдадим Бурсу — ведь она первая столица османов, но выхода в Мраморное море не будет. Оставим трехверстную полосу побережья за Сандро, но турецких рыбаков будут пропускать. И это только в том случае, если Италия оставит Киренаику — ведь она тоже воюющая сторона, хватит ей Триполитании.

— Грей тоже склоняется к этому, не раз говорил мне, что Оттоманскую Порту сильно ограбили.

— Вот и хорошо, торг уместен. Но для начала мне нужно поговорить со старым Францем — у меня есть к нему предложение, от которого кайзеру Австро-Венгрии будет тяжело отказаться…

Начало ХХ века. Константинополь еще не ставший Стамбулом, где христиан столько же, как и турок.

— Мир меняется, хотим мы этого или не хотим, не все зависит от нашего желания, Франц. Мы с тобой осколки прошлого, ты постарше, я моложе, но дышали воздухом, не отравленным угольным чадом, и видели, как на море ходят под парусами корабли.

Фок тяжело вздохнул, будто на самом деле жалел об уходе тех патриархальных времен, давно канувших в лету. Он прекрасно понимал, какую практически невыполнимую задачу ему предстоит выполнить — убедить старого кайзера «двуединой монархии» Франца-Иосифа в необходимости стать участником нового «кайзербунда».

Дело предстояло неимоверно тяжкое — старик «Прогулкин», а так именовали правителя Австро-Венгрии, совершенно не воспринимал новшества, даже долго отказывался проводить во дворец электричество и ставить телефон. Мылся вообще в каучуковой ванне, которую наполняли ведрами, так как не признавал водопровода.

Соответственно смотрел на все происходящее в мире с точки зрения, уже канувшего в небытие «Священного Союза», и в заключенном договоре с Германией и Италией, рассматривал последнего участника как неизбежное зло. Вот на этом Фок и хотел сыграть, потому что других вариантов не оставалось, ведь на переговорах министр иностранных дел «двуединой империи» Алоиз фон Эренталь «уперся рогом», как говорится. И все проклинали его упрямство, хотя австриец не мог не понимать, куда это может завести.

И в таких случаях монархи могут разрешить сложности в личной беседе — однако ни Вилли, ни Сандро в силу своей молодости совершенно не годились для этого, хотя их державы были не в пример куда могущественней. А вот Фок вполне — разница в 13 лет ощутима в юности, когда тебе семнадцать, а собеседнику тридцать лет, но стирается, когда чувствуешь груз 68 прожитых годков, а ведешь беседу с человеком, перешагнувшим на девятый десяток. Оба слишком многое видели в жизни, умеют отличать хорошее от плохого, и не выжили из ума.

— Все зло от республик, что насаждают свои порядки, Франц, а они несут гибель для наших империй. Нас пытаются разрушить изнутри, а потому посылают убийц — и не гнушаются прямым убийством, ведь именно так погиб твой брат Максимилиан, и император Александр.

Первый выпад Фок сделал — мексиканские революционеры расстреляли императора Мексики, смерть своего брата Франц-Иосиф им никогда не простил, как и воспринял с крайним неудовольствие убийство народовольцами российского царя Александра II.

— Дух нигилизма идет от французов, — пробормотал Франц-Иосиф, его блеклые глаза вспыхнули огнем.

— Все беды от них, а потому от влияния Парижа нужно избавиться, и вернутся к старому проверенному временем союзу правящих монархов. Мы ведь похожи друг на друга — неужели в рейхе упразднили королевство Баварское, а Австрия перестала признавать дуализм своей империи. У меня свободно корейское королевство, а царь признал возрожденную Византию с Арменией. А они хотят все это разрушить, разобщить народы в наших державах, рассорить — а тут прибегают к убийствам. А где потом все эти революционеры, хватающиеся за кинжал и бомбу, находят себе приют?

— В Лондоне и Париже, — усмехнулся старый кайзер и пристально посмотрел на Фока. — Ты не ходи вокруг и около, Александр, говори прямо, что Вилли с Сандро удумали?

— Молодежь нетерпелива, Франц, но на этот раз она права — нам незачем воевать друг с другом, лучше сделать взаимные уступки и объединится против общего врага. Мы возвращаемся к старому времени — возрождена империя ромеев, греки и болгары освободились от турецкого диктата.

— И теперь Петербург будет диктовать Константинополю как ему себя вести, — негромко произнес старый кайзер, на что Фок тут же горячо ответил:

— Нет, такого никогда не будет — влияние да, ведь император племянник, диктата нет — императрица дочь Вильгельма. Кронпринц Константин наследует отцу, а его жена сестра Вильгельма. Какой диктат Петербурга?!

Воцарилось молчание, Франц-Иосиф что-то долго обдумывал, размышляя, и Фок тоже молчал — никогда не следует торопить старого человека, особенно правителя. Сейчас возникла острая ситуация — и только монархи могут ее разрешить в личном разговоре и никто более.

— Православные за Россией, а нам что? Мне все говорят, насколько опасен панславизм, а большая часть моих подданных говорит на языке близком к русскому. Я не хочу брожения в своих землях! А потому зачем мне такой союз, который несет опасность?!

Вопрос был задан напрямую, и Фок принял его, открыто смотря на кайзера — они обменялись взглядами.

— Оставь панславизм — он тут не причем. Католики ваши, православные наши, а сказки о славянском единстве есть бредни. Ты бы еще рассказал мне, немцу, про искреннюю любовь поляков к русским?! Дело не в России — Византия будет православной, другой веры народов в ней не будет. Пусть сербы объединятся у тебя под боком, никакой опасности для твоей империи не будет, одни сплошные выгоды.

— И как оные выглядеть станут, интересно, — пробормотал Франц-Иосиф — и тут Фок принялся «ковать железо»:

— Ты им отдашь восточные земли Боснии, также Герцеговину, но значительная часть последней останется за тобой. Еще Которскую бухту — сербам нужен выход к морю. И все — в компенсацию отойдут все албанские земли, за исключением кусков, что отойдут Черногории и Сербии. И Эпира, что вместе с Ионическими островами, станет самостоятельным царством в составе Византии, а базилевсом будет королевич Андрей, женатый на принцессе Алисе Баттенбергской — англичане настоятельно просят ему даровать этот удел. Отдав сербам часть земель с Котором, которые все равно будут находиться под твоим вниманием, ибо они близко, ты укрепишься в Албании. Значительно больше по территории для обмена, твоя империя раздвинет границы, а с восточной империей ромеев не будет в будущие времена поводов для конфликтов. Наоборот, дружеские отношения с ней позволят обуздать притязания Итальянского королевства, которое жаждет раздвинуть свои пределы, занять Триест, и взять реванш за Лиссу.

Фок моментально понял, что задел слабое место старого кайзера, которого бесили притязания итальянцев на тот же Триест — город, где из полутора десятка газет лишь одна издавалась на итальянском языке, что говорит о процентной доле носителей этого языка. К тому же сама Австрия притязала на Венето — историческое наследие Венецианской республики, отторгнутое от нее в ходе не такой уж и давней войны, которую Франц-Иосиф хорошо помнил. А ведь тогда еще отобрали Ломбардию, Тоскану и Модену, и кайзер хорошо помнил то унижение, которое испытал.

Пикантность положения заключалась в том, что находясь в «Тройственном Союзе», Италия и Австро-Венгрия с увлечением готовились воевать друг с другом, к недавнему ужасу кайзера Вильгельма. Теперь надобность в союзнике пропала, наоборот — «сапогу» нужно было дать наглядный урок, уж слишком он зарвался в своих притязаниях.

— Рим требует албанские земли себе, и грозит византийцам войной, если они не отдадут их. А также жаждет получить Эпир и Ионические острова, не желает возвращать Турции Киренаику, на чем настаивает Англия. В притязаниях итальянцев поддерживает лишь Французская республика, и то как-то вяло. Но если Париж вмешается в войну, то Берлин и Петербург окажет помощь Вене и Константинополю в их справедливой войне. Пьемонтская династия не может диктовать свои условия другим королевствам, нагло узурпировав королевство обеих Сицилий и владетельные герцогства с папской областью. Этому надо положить конец…

Фок остановился, чувствуя себя словно на рыбалке. «Живца» заглотили, и сочли на вкус приятным, причем леска натянулась, и можно «подсекать». Еще бы — расклад был дан в подробностях, и будущая война предстояла весьма занятная, если итальянцев дополнительно как следует спровоцировать на нее. Старый кайзер воспринял его мысль серьезно, потому что молчал, и Александр Викторович негромко произнес:

— Нужно вернуться к добрым старым временам, Франц….

Франц-Иосиф (1830–1916, правил с 1848 г.), император Австро-Венгрии, эрцгерцог Австрийский, король Богемии и Венгрии, и прочая…

— Как они себя нехорошо ведут, настоящие шакалы, другого слова на них просто нет. И глупо — но зато как кстати! Интересно, кто это так подыграл нам, ведь позиция почти выигрышная!

Фок сокрушенно покачал головой, хотя на самом деле был озадачен. Он давно знал, что в реальной жизни многоходовые комбинации удаются редко, ведь чем система проще, тем она жизнеспособнее. А потому искренне радовался, когда сложные планы удаются, и тем более в том варианте, на который он сам не рассчитывал.

И было, отчего сокрушенно качать головою — османы заключили сепаратный мир с итальянцами, признав за теми права на Триполитанию и Киренаику, то есть всю Ливию совокупно. А также отдав им все права владения на Родос с прилегающими к нему островами, которые были уже заняты греческими десантами и должны войти в состав будущего Ионийского царства со столицей в Смирне.

Круглым дураком нужно быть, чтобы принять в дар такого «троянского коня», да совсем сойти с ума от жадности, чтобы постараться его сожрать. Потому серьезные договаривающиеся стороны в Берлине были весьма удивлены, когда итальянская сторона объявила, что все вопросы с Оттоманской Портой она урегулировала, заключенным с ней соглашением довольна. А потому не видит смысла обсуждать дальнейшее будущее. А так как Византийской империи де-юре не создано, и не произошло миропомазание с коронацией великого князя Дмитрия Павловича, то обсуждать вопрос касательно будущего Додеканезских островов формально не с кем.

Итальянцы также коснулись того момента, что создание Ионийского царства не произошло, а на части предполагаемой для него территории идут бои. А потому итальянское правительство считает, что греческое королевство фактически оккупировало переданные Италии острова и настоятельно требует вернуть их законному владельцу, каковым после заключенного с оттоманской Портой соглашения, все страны должны считать короля Италии Виктора Эммануила, третьего этого имени.

А еще представитель Италии потребовал части Албании, на которую они заслужили право при ее разделе. Хотя бы в виде Эпира и пары Ионических островов, если другие земли отойдут трем союзникам при разделе — Черногории, Сербии и Греции.

Неимоверная наглость!

Не принимая непосредственного участия в боевых действиях, не высадив ни одного солдата, они потребовали четверти земель не моргнув глазом. Форменное бесстыдство, по большому счету, тем более эти территории собирались негласно отдать зятю британской королевской четы, на чем настаивал сам Эдуард Грей в кулуарных беседах!

Фок только посмотрел на двух кайзеров, что обменялись весьма характерными взглядами — такого выверта от формально союзной Италии они не ожидали, и теперь можно было не сомневаться, что после столь громкого заявления «Тройственный Союз» почил в бозе. Зато все определилось — лучше раньше избавиться от такого «союзника», чем быть преданным им в самый решительный момент. Кстати, так и произошло в реальной истории, в 1915 году Италия, посчитав, что момент настал удачный, объявила войну Австро-Венгрии. Ведь Антанта им предложила гораздо лучшие условия, чем они могли получить преференций от «соседки», частью провинций которой они жаждали овладеть, как сексуальный маньяк беспомощной жертвой.

Александр Викторович сразу понял, что такой шанс выпадает редко, и принял все на себя, подав тайный знак Вилли и Сандро, чтобы те не вмешивались. Те переглянулись, стали кивать головами, а русский император придержал племянника, кипящего негодованием. А вот старик Франц сообразил моментально, что к чему, зря его принимали за выжившего из ума — даже придержал своего министра иностранных дел Эренталя, что от возмущения покрылся багровым румянцем. Но шепот старого кайзера уловил и моментально успокоился.

В это секунду, как мысленно сделал зарубку в памяти сам Фок, фактически оформился «фюнфкайзербунд» — «союз пяти императоров». Теперь итальянцы напоминали ему крысу, что сама влезла в капкан и потянулась к куску сыра — в таких случаях главное не спугнуть. И он произнес самую двусмысленную речь в своей жизни, которую итальянцы могли истолковать так — вопрос о Родосе с островами можно уладить непосредственно с греческим королем Георгом, ведь война Турции с Италией шла отдельно от войны между Оттоманской Портой и «Балканским Союзом».

Но для всех других монархов и сановников речь прозвучала по-иному — будущие владения Турции оговариваются великими державами, которые дают ей гарантии для возвращения части территорий, которые арбитраж признает незаконно оккупированными. А такие уже были, Фок только их громогласно не озвучил — земли Киренаики. Но чуть ли не клятвенно заверил, что интересы Италии в Албании будут учтены и внимательно рассмотрены, особенно в притязаниях на Эпир, с которым Италию связывали отношения на протяжении тысячелетий — ведь царь Эпира Пирр долгое время владел южными провинциями на Апеннинском полуострове.

А вот Родос послужил «отравленной» приманкой — понятное дело, что отдавать его итальянцам никто не собирался. И если «макаронники» действительно настроены решительно, попытаются занять острова силой, нужный «казус белли» будет найден. К вящему удовольствию всех балканских союзников — через победные войны объединилась многие страны, в том числе и сама Италия.

Теперь настанет очередь Византии — пусть против двух противников, но зато с массой доброжелателей за спиной, и одним крепким союзником, что жаждет реванша. А в такой ситуации Италия неминуемо обречена, хотя решила разыграть ситуацию по английскому варианту — ведь ее флот самый мощный на Средиземном море.

Да, это так — Королевский Итальянский флот по числу боевых вымпелов превосходил любого противника на местном театре военных действий, кроме Англии и Франции, понятное дело. Вот только кто с итальянцами в такой ситуации будет драться в одиночку?!

Они нарвутся на коалицию, с которой придется туго!

— Бог ты мой, а ведь история действительно повторяется, просто с разными вариациями. Вот смех то!

Фок рассмеялся — в его мире, после первой Балканской войны союзники передрались между собой, сочтя, что Болгария, внесшая самый значимый вклад, приобрела больше других. Не стоит удивляться, обычное дело со всеми кто находит клад и приходит время его дележки!

Сербы и греки набросились на болгар — те вначале сами пытались увеличить территорию за счет союзников, считая что их обделили. Затем отчаянно отбивались, но на них напали турки, желая вернуть утерянную восточную Фракию, и чуть позже румыны, получившие Южную Добруджу. И все — разорвали в клочки, вчетвером против одного само то.

И вот теперь в роли будущих «болгар» выступили итальянцы. Противник серьезный, что и говорить, даже для объединившихся «балканских союзников». Однако на стороне византийцев выступит Турция — это однозначно. Османам нужно вернуть хоть что-то свое обратно, а Киренаика по площади возместит утерянные европейские и азиатские владения. Конечно, африканские пустыни не Армянское нагорье и не Фессалония, но вполне скрасит плачевные итоги первой войны.

А вот в роли «румын» однозначно выступит Австро-Венгрия, и что для итальянцев самое скверное, так это то, что на их 25 дивизий мирного времени «двуединая монархия» выставит 37, а флот у нее примерно две трети от итальянского состава. К тому же между этими странами давние счеты, еще не закрытые толком — полвека не прошло. Итальянцы зря нарываются, возомнили себя непобедимыми, а ведь тогда за них все сделали пруссаки, разгромив главные силы «двуединой монархии» под Кенигграцем-Садовой.

Фок фыркнул — назревающая драка будет занятной, ведь как говорили в 1-ю мировую войну — «итальянцы существуют для того, чтобы было кого бить вечно битым австрийцам»!

Территория Австро-Венгрии в середине 19-го века.

— Одни империи создаются, другие рассыпаются в одночасье, превращаясь в прах. Лишь Британия должна жить вечно, и никто не будет в силах ее развалить, как бы не пыжились.

Пожилой джентльмен невыразительной наружности взял серебряные ножницы и откусил кончик сигары. Все делал медленно, выверенными за долгие года жизни движениями. Раскурив сигару, он пыхнул дымком и уселся удобнее в кресле. Не развалился, а расположился, как надлежит хорошо воспитанному лорду, отнюдь не «болотному», а из категории тех, кто в эпоху королевы Виктории раздвинули пределы Британской империи до ее нынешних размеров. Таких джентльменов следует слушать очень внимательно, как надлежит примерному ученику внимать уроку.

— Ты занимаешь значимый пост, мой молодой друг, хотя может показаться, что в иерархии он стоит ниже правительственной должности — ты ведь был министром внутренних дел, как мне помнится, — в старческом голосе промелькнула еле уловимая ирония. Вот только следующие слова прозвучали серьезно, с ощутимым холодком.

— Это лишь видимость — Первый Лорд Адмиралтейства отвечает за Ройял Нэви! Есть много всякого на морях — кайзерлихмарине, российский или императорский, итальянский или голландский королевские флоты. Фи, какие уточнения, но они правильны. Лишь одному принадлежит право называться Королевским Флотом, и не нужно уточнять, кому он принадлежит, и кто на морях и океанах настоящий повелитель и хозяин!

Почтенный джентльмен устало вздохнул, его блеклые глаза затуманились, будто он разглядывал сейчас в памяти прошлое. Его собеседник молчал, прекрасно понимая, что с высоты своих «юных» для политика 37-ми лет, ему надлежит внимать лорду, который старше его на полвека, и всегда отличался отточенным умом.

Живая легенда империи, граф и виконт из тех аристократических родов, чьи предки добывали славу Британии на океанах в течение нескольких веков. Что и говорить, если отец лорда сражался на «Виктории» в Трафальгарской битве, и на его руках умер великий Нельсон — платок с кровью адмирала стал семейной святыней.

— Ты ведь дружен с «Джекки»? Он шалопай изрядный, служил у меня, совсем юнец, и патент офицерский тогда получил. Как помниться, мы тогда Севастополь взяли, русские ушли на другую сторону бухты. Отважный противник, такому всегда нужно отдавать должное, но даже они тогда не рискнули выходить в море, чтобы там сразиться…

Старик замолчал, сигара дымилась, а Первый Лорд Адмиралтейства задумался — адмирала флота Джона Арбенота Фишера он знал давно, недавний Первый Морской Лорд был знаковой фигурой. Создатель «Дредноута», а еще «крестный отец» линейных крейсеров, названных моряками «гончими», считался одним из выдающихся адмиралов. Несмотря на свой солидный возраст, а Фишеру исполнилось ровно семьдесят лет, он продолжал кипеть энергией, и ратовал на перевод кораблей с угля на нефть — и этой идеей заразил бывшего министра, только что принявшего свой новый ключевой и знаковый пост в Адмиралтействе. Молодой лорд запомнил слова — «жидкое топливо произведет настоящую революцию в военно-морской стратегии. Это дело чрезвычайной государственной важности».

— Да, «Джекки» прав, даже когда предлагает по примеру Нельсона «ко

— пенгагировать» кайзерлихмарине — но еще рано, а нынешний флот не чета деревянному, что был тогда, в начале прошлого столетия, — голос звучал отнюдь не старчески, он окреп, послышался даже еле уловимый смешок. — Я помню, как король даже воскликнул — «Фишер, вы сошли с ума»! Но «Джекки» прав — для нас флот жизненная необходимость, а для Германии роскошь, для нас опасная.

— Я понимаю это, милорд!

— Вот и хорошо, сэр, что понимаете…

В голосе старика прозвучала легкая насмешка на принятом обращении к лордам — «сэр». Дань традициям, не больше, ведь рыцарской приставки Первый Лорд Адмиралтейства не имел, и такой нюанс уловил моментально. Потому замолчал, понимая, что всего интонацией на трех буквах ему указали его действительное место в иерархии. Но он был молод и честолюбив, и знал, что рано или поздно добьется того, что обращаться к нему станут «сэр» отнюдь не по занимаемой должности.

— В Германии летом разобрали на стапелях заложенный линкор с 12-ти дюймовыми пушками и линейный крейсер с калибром в 11 дюймов. И в прошлом месяце заложили три новых линкора. Вы знаете, какие на них будут стоять орудия, «сэр»?!

Воцарилась тишина, Первый лорд не знал ответа на заданный вопрос. Да он и не требовался — старик заговорил дальше:

— В 15 дюймов, как удалось выяснить. И котлы будут на нефти — русской нефти. Ее очень много, хватит на три флота, таких как германский. А потому нам следует поторопиться и выкупить в персидской кампании главный пакет акций. «Джекки» прав, когда написал премьер-министру — «кто овладеет нефтью, тот будет править миром». А мы опаздываем…

Старик замолчал, все же когда человеку далеко за восемьдесят лет, он устает. Сильно устает — это было видно. Но как истинный джентльмен знает про долг и верно служит королю и Британии, не жалея скудных сил. К тому же на столь значимом посту, про который и многим министрам неизвестно, ибо знают они его как «советника» премьер-министра.

— Одна проблема — шах формирует вторую казачью дивизию, а это вызывает определенную тревогу.

— Милорд, вы опасаетесь, что нефтепромыслы могут быть захвачены персами, они ведь к нам недружественно настроены?

— Захвачены персами?! Фи, они могут быть сожжены русскими в любой удобный для них момент — недаром строят железную дорогу. Перебросят несколько корпусов и такое наделают…

— Все настолько плохо?!

— Вы не представляете насколько, «сэр»! Все дьявольски сложно и зыбко. Но этой самой нефти много в Ливии!

— Там пустыня, пески, никто не знает, что там есть, милорд?!

— Один человек знает, и то, что он шесть лет держит нас в курсе событий, очень важно! И ни разу не обманул, — старик тяжело задышал. — Нельзя яйца складывать в одну корзину, хотя насчет Персии лучше договориться, пока не поздно. И возможности для этого у нас уже имеются…

Возникла пауза — Первый Лорд курил сигару, к которым привык за время пребывания на Кубе, где был журналистом во время войны между испанцами и бывшими колонистами. И терпеливо ждал пока «советник» заговорит снова, а тот положил на стол свою потухшую сигару.

— Как возможный союзник от Италии мало толку, так зачем нам вероятный враг? Незачем, а вот Ливия со временем может и понадобиться…

Адмирал флота, Первый Морской лорд (1905–1910, 1914–1916 гг) Джон Арбетнот Фишер, по прозвищу "Джекки"

Эгейское море в последние дни декабря не самое лучшее место для морского путешествия. Лучше проводить рождественские праздники в кругу семьи, при свечах, чем болтаться в море, жить в вечной сырости, да еще в постоянном ожидании нападения итальянской эскадры.

Дело шло к скорой войне, в этом генерал-адмирал нисколько не сомневался, получая постоянные депеши из Берлина, где закончился двухнедельный конгресс держав, которые принято именовать «великими». Италия явно нарывалась на драку, категорически не желая возвращать Оттоманской Порте Киренаику, и с той же настойчивостью требуя у Греции возвращения Додеканезских островов с Родосом, а так же «своей» доли албанских земель. Все это вызывало законное возмущение у балканских союзников — греки при поддержке болгар встретили претензии Рима в «штыки», наотрез отказавшись возвращать тысячелетиями принадлежавший эллинам остров, где находилось в незапамятные времена знаменитое «чудо света». И можно было не сомневаться, что за «свое», возвращенное с кровью, они драться будут воевать отчаянно, хотя силы, на первый взгляд, не сопоставимы.

Но это только так кажется — на самом деле совсем наоборот. Война с итальянцами станет объединительной, в которой не будет места «Великой Греции» или «Великой Болгарии». Это путь в никуда, в тупик, как бы не пыжились малые народы. И лишь объединившись в рамках чего-то более крупного и по-настоящему крупного и могучего государства, они будут представлять серьезную силу — тут Фок полностью прав.

— Александр Викторович прав — в одиночку мы бы этот груз не потянули, нам бы просто бы не дали, как в Крымскую войну. А так свое получили и союзника приобрели, который ради собственного выживания будет принимать на себя удары, предназначенные нам. А мы поддержим, еще как поможем, но будем стоять за спиной, во втором плане. И не сталкиваться напрямую, а вести длительную закулисную борьбу. Само то!

Евгений Иванович говорил сам с собою, переняв дурную привычку от своего друга. Но так действительно думалось легче, тем более, когда кружка «адмиральского чая» в руках, великолепное средство от сырости. В его года необходимая профилактика, ведь к семидесяти годам подкатывает, еще четыре года жить осталось…

— Лучше хоть так их прожить, в тяготах и походах, чем в усадьбе на берегу помирать в одиночестве, или от яда в бокале!

Евгений Иванович тяжело вздохнул, не думал и не гадал, что на старости лет неожиданно обретет семью. Буквально навязали вдову великого князя Сергея Александровича, старшую сестру покойной императрицы Александры Федоровны — до сих пор непонятно, отчего «гессенская муха» умерла, но велико подозрение, что ее банально отравили. Так что пришлось сменить всю прислугу, взяв на службу отставных матросов со своего флагмана, им можно было доверять. Да маньчжуров Фок дал, проверенных — эти не предадут, ибо всех «живота» лишат, церемониться не будут.

Так что супруга есть, «дети» тоже — Елизавета Федоровна воспитывала с юности племянников Сергея Александровича, которых ее покойный муж взял в свой московский дворец. Евгений Иванович думал, что его в «штыки» воспримут, но обошлось — как не крути, но он им родной по крови дядя, просто незаконнорожденный сын императора Александра II, ныне фактически вошедший в Дом Романовых. И отнюдь не на «птичьих правах», если даже император Александр Михайлович, несколько раз прилюдно назвал его «старшим братом» — и в клане «Александровичей» генерал-адмирал фактический старейшина, с которым даже буйные «владимировичи» считаются, хотя сейчас присмиревшие — нечего мезальянсы устраивать.

Только с «дочерью», великой княжной Марией Павловной не наладилось общение. Выдали девочку замуж за шведского кронпринца три года тому назад, но этой осенью ее «вразнос понесло», сбежала в Париж, оставив огорченному наследнику престола на руках первенца — шведы буквально охренели от такого кунштюка. Впрочем, и папенька ее, великий князь Павел Александрович там же долго ошиваться будет, под Эйфелевой вышкой, до самой кончины — мезальянсам прощения нет.

А вот великий князь Дмитрий Павлович с ним демонстративно почтителен, у парня вряд ли вскружится голова — ведь в шаге от византийского престола, только руку к венцу протянуть. Одни формальности остались, и то в виде салюта — первого выстрела с итальянского корабля по греческому. И тогда все — спешная коронация, которая уже заранее подготовлена, и вуаля — повелитель ромеев, возрождение империи произошло окончательно. А там нужно только итальянцам хорошо навтыкать, и произойдет подмена средиземноморского владычества, все вернется на круги своя.

— Можно любую провинцию получить, но на хрена мне этот геморрой, достаточно на Фокушку взглянуть. Эссен меня на флоте заменит, простывать ему не дадут, пригляд держат. Пусть на востоке командует, на Балтике ему делать нечего, да и флота там практически нет. А здесь я сам покомандую — чего от дела отрываться. Остров любой дадут, на выбор, яхта «Алмаз» в распоряжении, да любой крейсер можно взять, их как грязи.

Алексеев фыркнул — кузен Вилли, а таковым кайзер ему и стал, на приданное для дочери не стал скупиться. Но все сделал рационально, как истинный тевтон — никаких драгоценностей и прочей блестящей мишуры. Верфи немцы принялись оснащать, кораблестроительный завод строить. Да и подарок на свадьбу выделит для византийского флота солидный — пять самых новых броненосцев с 280 мм пушками, два из которых уже плывут сюда, вместе с парой таких же броненосных крейсеров «Роон» и «Йорк», что составят с «Георгием Аверовым» быстроходный отряд.

Именно потому сейчас русские корабли болтаются у мыса Матапан, ожидая эскадру под флагом кайзерлихмарине, которая сопровождает три русских броненосца «Афон», «Калиакрию» и «Наварин», оставшиеся «кайзеры», за которые, впрочем, цену не заламывали. Малые бронепалубные крейсера «Газелле» вообще достались чуть ли не задарма — немцы всячески усиливали союзника, и одновременно избавлялись от морально устаревших кораблей, экономя средства на их содержании. Так что три крейсера остались на Балтике, а четыре пустились в плавание к далекому Эгейскому морю в составе очередной «Архипелагской экспедиции».

А ведь это дело опасное — итальянцы могут в любой момент появиться, а корабли у них быстроходные, специально такими строят. Чтобы догнать слабейшего противника, и убежать от более сильного врага. Ведь прекрасно понимают «лацарони», что Андреевский флаг может в любую минуту багряного цвета прапором, с золотым крестом и двуглавым орлом. Последний вообще в обиходе у окрестных народов — даже сербы на своем знамени имеют такой герб. К тому же рубль за сто — Сербия и Черногория войдут в состав Византии, ибо иначе им не видать «прирезок». А они последуют, в том старый кайзер Франц-Иосиф не подведет, иначе не получит вожделенные для Австро-Венгрии Венето и Ломбардию.

— Не будем делить шкуру неубитого медведя, хотя какой там из них хозяин тайги, так, шакал. Да еще побирушка, вечно просящий и скулящий. Но беспредельно наглый шакаленок!

Алексеев после рассказов Фока прекрасно представлял, какой будет эта страна в будущем. А потому время на укреплении Савойской династии лучше не давать, наоборот, снова «разъединить» насильственно соединенную Кавуром и Гарибальди страну. Причем гнущую именно французский вариант унитарного государства, с доминированием Пьемонта, что вызывало недовольство всех остальных, не забывших еще о временах своей было независимости. А учитывая, что римским папам их новое положение не нравилось от слова «совсем», то поддержка со стороны римского первосвященника уже была тайной, в Вену сновали нунции и легаты.

И кандидаты имелись, вполне легитимные, готовые занять престолы, с которых их силой свергли. Правда, оформил Кавур все это дело красочно — плебисцит в Королевстве обоих Сицилий выдал феноменальный результат, который как сказал Фок, достичь в будущем никому в Европе не удалось — один миллион семьсот тысяч «за», и всего 11 тысяч «против». Потрясающий итог, вот так нужно «считать» голоса избирателей при «демократии». Правда, жители остались недовольными новым правлением, и как водится в таких случаях, сожалели о «старых и добрых временах»…

— Теперь все участники собраны, — негромко произнес генерал-адмирал, рассматривая корабли соединившийся эскадры. Теперь он опасался лишь одного — чтобы итальянцы не потеряли горячность, вместе с их растущим «аппетитом», и не согласились на «полюбовный вариант»…

Дочь кайзера Вильгельма II принцесса Виктория-Луиза, будущая императрица (АИ).

— Сейчас совсем иной расклад, картину изменила до неузнаваемости 1-я мировая война, оттуда корни всех бед и злосчастий. А 2-я уже просто изуродовала европейские страны до невменяемости!

Фок в который раз внимательно посмотрел на карту, делая на ней отметки, понятные только ему одному. Интересная вырисовывалась картина — «второй» рейх кайзера Вильгельма II до сих пор было нельзя считать некой единой Германией — свои королевские короны сохранялись в Баварии, Саксонии и Вюртенберге, причем вместе с армиями, которые не были отнюдь прусскими, а сохраняли в административном порядке определенную самостоятельность. И комплектовались подданными данных монархов, а одно это свидетельствовало о том, что кайзер в своей власти был отнюдь не самодержцем, а вынужден был каждый раз договариваться со своими вассальными правителями. А ведь это являлось прямым наследием Священной Римской империи, отмененной столетие тому назад Наполеоном, но трансформированное в новой для себя ипостаси.

Полвека тому назад Саксония и Бавария поддержали Австрию в войне против Пруссии. И до сих пор симпатии населения этих двух королевств и правящих в них династий на стороне старого кайзера Франца-Иосифа. А вот «брат» Вилли вынужден с этим считаться, недаром баварские три армейских корпуса не получили сквозной нумерации как другие. А еще есть 12-й и 19-й (1-й и 2-й саксонские) армейские корпуса с добавление наименования королевства, вполне самостоятельные в административном устройстве, как и 13-й корпус из подданных Вюртембергской короны, и 14-й из баденцев. Так что из общей массы 24-х армейских корпусов, исключая гвардейский корпус из подсчетов, семь выпадали на «федералов».

Но это еще не все — если взять солдат из разных герцогств, причем еще полвека тому назад не питавших симпатий к пруссакам, то их набирается порядочно — из всяких Мекленбурга, Брауншвейга или Гессена. А там прусские порядки не всем пришлись по душе, особенно тем, кто познакомился с ними во время армейской службы. А еще имеются неровно дышащие в сторону «туманного Альбиона», где на троне сидит их династия, ганноверцы. К ним в дополнение жители Шлезвига, косящиеся постоянно на датчан, или население Ольденбурга, правители которого перебрались в Россию. Можно взять и Гольштейн, правителем его еще 45 лет назад считался австрийский император Франц-Иосиф. Так что четыре корпуса набирается спокойно — добрая половина общеимперской армии, с учетом жителей Эльзаса и Лотаринги, которые формировали 15-й армейский корпус.

На протяжении долгих веков эти две области принадлежали то Французской короне, то императору Священной Римской империи. Их жители себя в мировой войне плохо зарекомендовали. Дело в том, что население этих двух провинций чувствовало себя «недоделанными немцами» — они присягали Вильгельму как кайзеру, но не как прусскому королю одновременно, а потому прусских гражданских прав были лишены. Так что с началом войны среди жителей стал популярен лозунг — «только без нас» — воевать неизвестно за что они не желали, и это при том, что полтора миллиона говорило на немецком языке и лишь двести тысяч на французском, вернее на его лотарингском наречии…

— Хм, а если создать из них какое-нибудь герцогство или королевство? Да посадить на трон того претендента, кто имеет формальные и легитимные права на этот трон? Да еще женившегося на французской принцессе давно исчезнувшего королевства или недавней империи Наполеона, что под третьим номером — от его правления вообще сорок лет прошло?!

Фок задумался, что-то подсчитывая. Идея показалась ему неплохой и жизнеспособной, ведь притязания французов пресекались на корню. А «свобода», о которой часто кричали из Парижа, оканчивалась жестким диктатом, вплоть до запрещения местных языков, на которых говорили жители Бретани или Прованса. Те еще «демократы» — если вдуматься серьезно, то самые откровенные и оголтелые нацисты правили со времен 1-й республики, когда по Вандее прошлись огнем и мечом, и зверствовали похлеще крестоносцев, что истребляли катаров в Лангедоке.

— Все исторические провинции причесали под «одну гребенку», превратив в департаменты. Какая на хрен там демократия, да кайзеровский рейх в сравнении с этой республикой сторонник «вольностей» и федерализма, прямо-таки заповедник!

Вопрос сильно заинтересовал Александра Викторовича, ведь сто двадцать два года прошло со дня взятия Бастилии, и начала жестокой «унификации» Франции. Бывал он в тех краях в свое время, и на юге страны видел существенные отличия от севера, да и говорили там совсем на ином наречии. А сейчас все куда нагляднее — срок еще небольшой и пропагандой мозги населению до конца не «промыли».

— Хрен вам, а не «евросоюз», сами своей головой думать будете. Ирредентизм тут, понимаешь, устроили, а мы на позициях европейского автономности и федерализма, вплоть до конфедераций!

Фок посмотрел еще раз на карту, обведя взглядом Австро-Венгрию. Классический пример империи по большому счету, образующие ее народы, говорящие на совершенно разных языках, составляют едва две пятых от общего числа жителей — австрийские немцы и венгры. Остальные три пятых населения в подавляющей своей части славяне разного вероисповедания — хорваты, словенцы, чехи, словаки и поляки католики, босняки мусульмане, сербы, русины и малороссы православные. Среди последних есть униаты в королевстве Галиции и Людомирии, бывшей Червонной Руси, которым в последние годы австрийская пропаганда вбивает в головы, что они украинцы. И хорошо так вбивает, как гвозди.

И тут все понятно — разделяй народы, чтобы властвовать! Не вчера придуман этот эффективный рычаг управления!

«Лоскутная» империя, как представляют, отнюдь не немощная, вполне себе устойчивая. Пятая, по своей промышленной мощи среди европейских стран, одни заводы «Шкода» чего стоят. Вот где сплошной «дуализм», а если эрцгерцогу Францу-Фердинанду удалось бы продавить предлагавшееся им реформирование «двуединой» монархии в «триединую», то образование Австро-Венгро-Славии сняло бы большую часть внутренних противоречий, за исключением классовой борьбы. Но она во всех странах идет — народы получили доступ к образованию, а это неизбежно ведет к требованию политических свобод и прав. А в империях это более доступно, потому что они изначально многонациональны и относительно терпимы, иначе бы всегда сотрясались от восстаний сепаратистов и радикалов.

— Забрать бы себе православных сербов и малороссов, и отдать поляков — Россия бы почувствовала себя гораздо спокойнее, а у Франца с Вилли чирей бы потихоньку созревал. А там лет за двести их бы и онемечили потихоньку. Хотя вряд ли — панский гонор ничем не собьешь, особенно в ХХ веке. Но мысль заманчивая, жаль, что Сандро ее почему-то не разделяет. Ладно, капля камень долбит!

Фок бережно свернул карту, усмехнулся. Он сильно устал за последние недели, возня с Византией его утомила. Но все уже позади — коронация состоялась, свадьба тоже, да и мир с Турцией подписан — Оттоманская Порта не выдержала войны на несколько фронтов, не имея современной армии и флота, ни денег в казне. Зато получила обратно Киренаику — итальянцы резко «сдали назад», видимо припомнив, как в 1866 году австрийцы малыми силами разбили их под Кустоце, а флот одержал победу при Лиссе. И решили не лезть в драку в одиночку.

— А жаль, кайзер Франц сильно расстроился! Ничего, у нас еще не вечер — просто нужно хорошо подготовиться к столкновению. Война скоро не грянет — но раз пошли схватки за передел мира, то, думаю, австрияки все же найдут повод к войне. Им сильно хочется вернуть Ломбардию и Венецию, но в этом году не судьба!

Фок посмотрел на величественный купол Святой Софии, сверкающий в лучах солнца — весна началась удивительно жаркой. Нужно было отправляться домой, причем отнюдь не на крейсере — плавание затянулось бы на шесть недель. Проще добраться до Севастополя, а там на литерном поезде всего десять дней и он прибудет в Маньчжурию, которую давно считал родным домом. Но в эту минуту он еще не знал, как судьба иной раз любит подшутить над планами, о которых люди громко высказываются…

— Видишь ли, мой юный брат, взойти на престол трудно, но легко, вот такая идиома, если так можно сказать, — Фок оперся на плечо юного цесаря, хотя в такой опоре не нуждался, не такой он был старый и немощный, насколько демонстрировал. Просто с какого-то момента стал чувствовать необходимость в притворстве, чтобы выиграть время. Так поступали многие правители, тот же Сталин набивал трубку, а Черчилль долго раскуривал сигару — без них они никогда не вели никаких переговоров.

— Зато удержаться на нем неимоверно трудно, если ты решил принести пользу родной стране.

— Но Греция для меня не родная, дядя!

— Разве я говорил о Греции?! Бог с ней — не все Греция, где говорят по-гречески — всегда помни об этом. И нет больше греческого королевства, есть Ахейя, возвращение к древним названиям не дань моде, а политический расчет. В державах, таких, как Российская и Византийская империи, нет необходимости выделять в названии титульный народ. А потому особых частей, таких как «греческое» королевство быть не может — начнутся притязания на главенство, и со временем все закончится смутой. Потому я насмерть стоял за изменение названия, хотя старому Георгу, и, особенно Константину это не понравилось. Внук и племянник ведь их отодвинул от заветной мечты, а это как серпом по причиндалам — каково почувствовать себя кастрированным, когда до воплощения замысла так близко?!

Фок зло хохотнул, вспомнив с какими кислыми лицами сидел король и его принцы — будто наследства лишили. Но тут же заговорил серьезно:

— Так и для меня Маньчжурия не отечество, но я ей служу, ибо вижу, что там могу принести большую пользу России. Одного другого не отменяет, это должно стать симбиозом, есть такой научный термин. Ты стал цесарем, а потому должен быть расчетливым, действовать всегда рассудочно, и никогда не поддаваться эмоциям. Но если выбрал цель, и полагаешь что она верная — то иди к ней решительно, и не смотри ни на какие препятствия. А тебе будет трудно — только болгарский царь Борис моложе, все остальные монархи гораздо старше годами, и приходятся дядями и дедушками. Но ты цесарь — они цари, и уровнем пониже будут. Власть твоя велика, но и весь спрос с тебя, так что не торопись совершать ошибки.

Фок не старался читать нравоучение, но выходило так, что сейчас в разговоре он только этим и занимался. Или проговаривал своего рода завещание — тут Александр Викторович себя мысленно одернул, у него были совсем иные планы и торопиться на тот свет он не желал, зная, что отмерено ему в той истории еще полтора десятка лет.

— Смотри, что получается — старый король Георг, хотя не такой он старый, моложе меня на два года — это не возраст, держит русскую сторону. У него три с половиной миллиона подданных, половина от общего числа всех греков, если посчитать. Но над его и другой половиной эллинов ты царствуешь — видишь, какая пикантная ситуация?!

Фок усмехнулся, вспоминая, как проходил недавний Императорский Совет, где были все монархи, включая и его самого в качестве посредника. Семейство Георга удалось расколоть полностью, теперь каждый в той или иной степени будет зависеть от цесаря, что обладает императивом. Получилась своего рода федерация, когда центр делегирует часть полномочий на места. Собственно существовавшее греческое королевство, ставшее царством по названию, значительно увеличилось за счет Фессалонии, но окончательно лишилось Крита, где принц Георг приобрел права монарха. Занятый Эпир с Ионическими островами тоже стал царством — тут историческая традиция, против нее не попрешь. На престол там поставили принца Андрея — потакнули англичанам, и те, к удивлению, резко снизили давление. Может быть, в Лондоне просто решили воспользоваться ситуацией, раз Россия решила не присоединять открыто вожделенные проливы.

Переговоры с турками в качестве посредника вел кайзер, действуя, где уговорами и просьбами, а где неприкрытыми угрозами. Все же уломал османов, а может на тех подействовало возвращение итальянцами Киренаики. Договорились о ротации населения — турки перестали резать христиан, и стали пачками высылать их к побережью, в обносках, голодных и обобранных. Впрочем, навстречу несчастным двигались толпы турок, которых просто выбрасывали из домов — с Балкан началось великое переселение чуть ли не миллиона человек, что также потеряли все имущество.

Вилли оказался хорошим дипломатом — границы земель на восточном побережье Эгейского моря определили в размерах трех исторических византийских провинций целиком — Эолии, Дориды и собственно Ионии, каждая из которых имела ширину не более полусотни верст. Не Лидия с Кирией, но хоть такой домен вышел для великого князя Георгия Михайловича, ставшего царем в здешних краях, с миллионом подданных. Вдвое больше оказалось в собственном владении императора — сам Константинополь, Южная и Восточная Фракия на европейском берегу. И Мизия с Вифинией на азиатской части — последние провинции в сильно урезанном виде.

И в юго-восточной части Черного моря, отрезанное от всех частей Византии, располагалось анклавом Понтийское царство, опять же без западной части, что осталось за турками — и то хлеб. Южнее его на обширном нагорье раскинулось новоявленное возрожденное Армянское царство, формально независимое, а фактически под полным российским протекторатом — Сандро еще не решил, что с ним делать, но вотчиной «Николаевичей» оно уже стало. Так сказать сослали обоих великих князей за кавказский хребет, от северной столицы подальше…

— Учти, у тебя меньше семи миллионов греков, немного армян и русских, а болгар столько же. И если с ними общего языка не найдешь, мой юный брат, то можешь снимать корону, она тебе будет без надобности. Учти, Россия за твоей спиной может оказать только военную помощь, но вся экономическая составляющая у немцев — миллиард марок товарооборот, русским промышленникам такое даже в самых сладостных снах не приснится. И он будет увеличиваться с каждым годом — Германия ищет рынки сбыта, без этого ей просто не выжить.

— Я говорил с тестем, он предлагает всяческие проекты.

— Принимай, куда деваться — денег у тебя мало, зато сырье и продовольствие имеется. Но и свои заводы стройте потихоньку — нельзя зависеть от импорта целиком. С немцами дела имей, это к общему благу, от французов и англичан держись подальше, какими бы выгодные их предложения не оказались. Дашь палец — откусят руку! Пустишь в страну — со временем ее потеряешь! Приблизятся к дворцу — жди яда или кинжала убийцы в спину! Они не помогают — их любимое занятие извлечь выгоду, выжать жертву как лимон, и выбросить!

Агония империи ромеев — 14–15 века.

— Жаль, подраться не пришлось, — генерал-адмирал тяжело вздохнул. Война, которую обещал Фок, так и не состоялась — ожидали в январе, торопились, но вот уже конец апреля, благостная погода, уже жаркая, но Италия не проявляет никакого желания нападать. Да оно и понятно — сейчас для этого самый неудачный момент, потому что силы противников в борьбе на море фактически уравнялись.

Византийский флот изрядно пополнился совсем новыми кораблями, добротно построенными на германских верфях. Понятно, что не дредноуты, но как броненосцы вполне неплохи, хотя главный калибр из 11 дюймов вместо классических 305 мм. Все дело в том, что 12-ти дюймовые пушки появились недавно, их ставили на вторую и третью серию линейных кораблей. А вот первые четыре линкора типа «Нассау», несли те же 11 дюймов, правда, с длинною ствола в 45 калибром вместо 40, являясь самыми слабыми в мире дредноутами, единственными вооруженными такой артиллерией.

Кайзер передал своему зятю два броненосца типа «Брауншвейг», оставив на Балтике восемь, в составе 2-й эскадры, а вот в 1-ю тоже вошли восемь кораблей, но уже первых дредноутов, с паровыми машинами вместо турбин. Зато на броненосцах, названных «Саламин» и «Микеле», в честь знаменитых побед греческого флота над персидским, была мощная средняя артиллерия из 14 170 мм орудий, выбранных только потому, что снаряды к ним могли еще подаваться вручную — предельный вес который могли поднять самые физически крепкие комендоры. А так как среди греков таких было мало, то добрую треть экипажей составили немцы, которые и привели эти корабли.

В строю находилось и пять первых «кайзеров», названных именами победных сражений русского флота над османскими эскадрами. Алексеев расстался с ними без сожаления, ведь они только сменили Андреевские флаги на пурпурный багрянец, а команды остались русскими по своему составу.

Серьезным усилением стали два новых броненосных крейсера, почти идентичные по внешнему виду с ушедшими на Дальний Восток «Шарнхорстом» и «Гнейзенау», только чуть меньшие по размеру. А так как океанских плаваний не предполагалось, то на «Рооне» и «Йорке» также поставили в верхних казематах 210 мм пушки вместо 150 мм, сделав вооружение полностью идентичным флагману Азиатской эскадры вице-адмирала Шпее. Вот только скорость хода составляла 21 узел, на два меньше. Но зато теперь византийцы имели отряд из трех броненосных крейсеров во главе с «Аверовым», вполне равноценный новым итальянским «коллегам».

Состав крейсерских сил представлял семь единиц «Газелле», еще три вошли в Балтийский флот — кайзер решительно избавлялся от устаревших кораблей, получив при этом из русской казны приличные деньги на постройку новых турбинных легких крейсеров. Однако из-за ограниченного водоизмещения, их вооружение являлось откровенно слабым — по два 150 мм орудия в носу и корме, и шесть 105 мм пушек по бортам. По скорости хода в 21 узел греческие «города» не могли удрать от новых итальянских броненосных крейсеров, что выдавали на пару узлов больше, так что каждый выход к вражеским берегам мог стать для них форменным самоубийством.

Был еще один бронепалубный крейсер 1 ранга, бывший «Ганза», вооруженный двумя 210 мм орудиями в башнях и полудюжиной 150 мм пушек по бортам, еще не старый, вошедший в состав 12 лет тому назад вполне приличный корабль. Вот только скорость в 19 узлов не оставляла ему никаких шансов изначально — и также как четыре систершипа в составе кайзерлихмарине, он стал учебным кораблем, одновременно выполнявшим представительские функции в иностранных портах.

Еще имелось три броненосца береговой обороны, пара минных заградителей, канонерские лодки и два десятка вполне быстроходных миноносцев. И главное — все шесть субмарин Черноморского флота, ставших номинально «византийскими». Но все это вспомогательные силы, которые могут помочь в генеральном сражении, но не решить судьбу вооруженного противостояния на море, хотя определенный ущерб субмарины нанести могут.

Семь броненосцев и три броненосных крейсера внушительная сила, и Алексеев бы рискнул драться в одиночку с итальянским флотом, который имел восемь броненосцев и семь броненосных крейсеров. Полуторный перевес неприятеля не играл большой роли, ведь в Мраморном море стояли на якорях три русских броненосца и два больших бронепалубных крейсера вице-адмирала Матусевича, которые могли сменить флаги в любой момент, так как формально было заявлено о «покупке» их византийцами.

Теперь за судьбу Черного моря можно было не сомневаться — оно превратилось во внутреннее «озеро», очень большое по размерам. Отпала необходимость содержать военно-морские базы, кроме Севастополя, упразднили все крепости одномоментно. Облегчение для казны уже с этого года будет весьма серьезное, а новейшие корабли появятся только через три с половиной года, но зато какие — два быстроходных линкора с девятью 356 мм пушками. А к ним в придачу четыре турбинных крейсера с башенными 152 мм пушками, причем первый поднимет Андреевский флаг уже через пару лет. И вот тогда доминирование в восточной части Средиземноморья, которое называется Левантийским морем, перейдет к «союзному флоту».

Теперь до Суэцкого канала рукой подать — а это сулит немалые перспективы. Так как если начнется война с Англией, то можно будет легко перерезать эту «питательную пуповину» всей огромной Британской империи, у которой три точки опоры — Мальта, Кипр и Александрия в Египте. Со страной пирамид вопрос будут решать турки, недаром немцы строят железную дорогу с ветками до Багдада и Мекки. А еще потянут колею со шпалами и рельсами по Синайской пустыни, где пророк сорок лет водил «богом избранный народ», хотя непонятно как ему это удалось — местность совсем небольшая по размерам. К Суэцу можно возить необходимые припасы и на горбах верблюдов, хотя в вагонах это намного быстрее.

— Хорошо, что с турками ныне примирились, — однако в голосе генерал-адмирала не слушалось уверенности. Оставив «гяурам» Константинополь и довольно широкую прибрежную полосу Малой Азии, переселившийся в Анкару султан с правительством не могли не жаждать реванша. Тем более, когда к власти пришли младотурки с Энвер-пашой, что «линчевали» прежний Диван во главе с великим визирем. Вот только хорошо, что бодливой корове бог рогов не дает!

Денег в султанской казне не было от слова совсем, Оттоманская Порта была опутана займами, являлась полным банкротом. Воевать с возрожденной Византией османы хотели. Но прекрасно понимали, что если греки с болгарами им навтыкали в одиночку, то если к этому делу подключится вся Российская империя, имеющая только на Кавказе и в Туркестане дивизий больше, чем у турок, то будет худо — империя османов просто исчезнет с географической карты. Так что они лихорадочно возводили укрепления в Малой Азии, глядя как с противоположной стороны греки тоже возводят подобные сооружения, за которыми расселяют одноплеменников, совершивших из Анатолии и Киликии «великий исход».

Так что рассчитывать турки могли только на сильных союзников, и дипломаты кайзера, что легендарные «сирены» напевали им в уши — если потеряли Босфор, то верните себе Суэцкий канал, с него доходов будет столько, что финансовое положение мигом выпрямиться и долги будут возвращены. А Германия вообще их простит, если станет совладельцем. А ведь еще можно вернуть весь Египет, особенно если ударить по нему с двух сторон — английских войск там немного…

Эскадренный броненосцы типа "Брауншвейг"

— Рамзи-бей, итальянцы явно не желают передавать Тобрук. Они пересекают нам курс!

Контр-адмирал кайзерлихмарине Вильгельм Сушон, в турецком мундире и с феской на голове понимал, что вляпался в крайне нехорошую ситуацию — и если итальянская эскадра имеет намерением не демонстрацию силы, а нападение, то его вояж в завоеванную итальянцами Киренаику на том и закончится. Тем не менее, сейчас он не проклинал тот час, когда принял предложение кайзера Вильгельма возглавить турецкий флот.

Жалкое зрелище представлял османский флот после Балканской войны — он практически исчез, осталась лишь пара миноносцев, построенных во Франции, вовремя укрывшиеся в гавани Александретты. Да в Бейруте уцелели два уже итальянской постройки миноносца, после того как в гавани итальянскими же броненосными крейсерами был расстрелян старый турецкий броненосный корвет, миноносец и несколько пароходов. Да в Красном море спаслись несколько малых кораблей — из Массауа, гавани в Эритрее, постоянно выходили крейсера для охоты над немногочисленными османскими судами, которые даже не думали сопротивлятся.

Генеральное сражение при Лемносе закончилось полной катастрофой — русские перетопили турок как слепых щенят в бочке с водой, только пузыри пошли. Еще бы — силы противников были просто не сопоставимы. С одной стороны воевали натаскавшиеся в боях с японцами ветераны, одержавшие немало побед, а с другой пусть и храбрые, но удивительно безалаберные и бестолковые команды, для которых каждый выход в Мраморное море становился исключительным событием особой важности.

Всего за три месяца Вильгельму Сушону удалось навести относительный порядок, с немецкой суровостью прививая османам само понятие о дисциплине. И как Феникс из пепла восстал турецкий флот, пусть маленький, но уже представлявший определенную силу. Из Германии пришли два оставшихся старых «бранденбурга», а с ними большой и малый бронепалубные крейсера солидного возраста. Передавать корабли более новой постройки не имело смысла — никто не сомневался, что турки доведут их, как говорят русские, до «ручки». А потому он сразу настоял перед кайзером, что в его службе не будет ничего полезного для рейха, если хотя бы полсотни немцев не будет на каждом передаваемом корабле.

Так что вошедшие в строй новые «Мессудие» и «Османие», названные в память погибших броненосных корветов, составили первую бригаду броненосцев. Во 2-ю бригаду вошли переданные русскими броненосцы «Торгут Рейс» и «Хайреддин Барборосса», спустившие флаги, а потому не сильно пострадавшие. Их спешно отремонтировали в Константинополе германские инженеры и рабочие всего за два месяца, и вот уже почти пять недель они снова в строю, даже команды прежние, только с немецкими офицерами и старшинами в качестве специалистов и командного состава.

С крейсерами вышло лучше — их ремонтом занимались русские, правда, нелицеприятно отозвались о построенном Крампом в Америке «Меджидие». А вот прибывший из Англии крейсер «Гамидие» похвалили. Удалось отремонтировать построенные на немецких верфях минный крейсер и три больших миноносца. Пришло также пополнение из Франции — четыре небольших канонерских лодки, еще три обещали передать позднее. Пока шла война, французы строго соблюдали нейтралитет, но в марте после заключения мира передали уже полностью готовые корабли.

Но без помощи Германии и говорить было не о чем. Старый крейсер «Кайзерин Августа», переименованный в «Мидилли», стал флагманским в бригаде из трех крейсеров, которую возглавил опытный Рауф-бей, пожалуй единственный из турецких офицеров, чья подготовка находилась на приличном уровне, да и опыт имелся изрядный — окончил военно-морское училище, что среди османов случай редкий.

А вот бронепалубный крейсер «Хела», самый «молодой» из переданных крупных кораблей (всего-то 15 лет в строю), ввиду слабого вооружения из четырех 88 мм пушек, еще в рейхе переоборудовали в быстроходный минный заградитель, способный выставить полторы сотни мин.

Так что после поражения в войне османский флот даже стал сильнее, и это не парадокс — просто избавились от всех дряхлых посудин времен прошлой русско-турецкой войны, не имевших никакой ценности. Одна беда — ни Алесандретта, ни Бейрут, не имели доков и ремонтных заводов, строительство которых уже началось. Потому что без них невозможно будет использовать новейший дредноут с 343 мм пушками, ведь англичане твердо уверяли, что не сорвут сроки, тем более заложили еще один линкор и два крейсера для «нового» османского флота. Еще Энвер-паша хотел перекупить строившийся для Бразилии линкор чудовищной мощи — семь башен с двумя 305 мм пушками, и все расположены в диаметральной плоскости, отчего корабль получил необычайную вытянутость.

И сейчас Вильгельм Сушон очень хотел, чтобы под его командованием была парочка дредноутов вместо тех трех «бранденбургов» и малого крейсера, что медленно направлялись к недалекому Тобруку, следуя вдоль желтого берега Киренаики. Ибо противник очень серьезный — два эскадренных броненосца. Первым шел «Бенедетто Брин», названный так в честь итальянского кораблестроителя, вторым мателотом «Реджина Маргеритта». Самые сильные — четыре 305 мм пушки в башнях, по два 203 мм и шесть 152 мм орудий на каждый борт. И скорость великолепная — 20 узлов, по сути быстроходный и сильно вооруженный броненосный крейсер. А вот поясная броня как на следующим последним в колонне «гарибальдийце» — всего шесть дюймов.

— Хорошо, что это не их новейшие броненосцы, но они намного сильнее нас, — негромко произнес Сушон, великолепно зная состояние итальянского флота. На четверке броненосцев «Реджина Елена» главный калибр был представлен одноорудийными башнями, зато промежуточный являлся грозным — на каждый борт по шесть 203 мм орудий — три башни. И скорость на узел больше, а броня толще на четыре дюйма — вот такую пушки его броненосцев просто не пробьют. Но свои лучшие броненосцы итальянцы «придержали», как и четыре новейших броненосных крейсера, отправив в далекую Ливию два небольших отряда — в Триполи и Тобрук.

И сейчас Сушон не знал, что ему делать — итальянцы крайне агрессивно устремились ему на встречу. Лучше было бы отходить, но на десяти узлах, а это максимальных ход для «Торгута» далеко не убежишь, если противник идет на бой. Или только пугают, желая чтобы турки отошли от берегов Киренаики, которую в Риме явно не желали отдавать?!

Будь он турком, немедленно стал бы отходить, но сейчас он имел приказ строгий кайзера — при первых предупредительных выстрелах открыть ответный огонь на поражение. Принять бой необходимо по политическим причинам, хотя это самоубийственно.

— Придется или выбрасываться на берег, или купаться в море, благо оно теплое. Что ж — поднимайте сигнал — «принимаем бой»!

Бой шел уже больше получаса — дистанция в сорок пять кабельтовых считалась дальней. Выбрав ее, итальянцы все никак не могли реализовать свое преимущество над турецкими, вернее германскими кораблями. Все дело в том, что шестидюймовые пушки не могли поражать цель уверенно, снаряды просто выбрасывались в море.

Это был серьезный просчет итальянских кораблестроителей, которые на взгляд Сушона, забронировали свои корабли для боя именно на дальних дистанциях. Ведь на средних или коротких дистанциях их 152 мм броня пробивалась тяжелыми снарядами от восьми и более дюймов насквозь, а менее тонкие плиты уверенно поражались из шестидюймовых пушек. А именно последние и были установлены на итальянских кораблях в устрашающем количестве — на каждый борт по шесть на броненосцах, и семь стволов на броненосном крейсере.

— Для моего коллеги нужно сократить дистанцию, тогда задействует весь средний калибр, — пробормотал Сушон, разглядывая через амбразуру бронированной рубки. Именно массированным обстрелом из 152 мм пушек русских броненосцев, с последующими пожарами, в сражении при Лемносе были полностью деморализованы османские экипажи, спустившие флаги. Но сейчас ситуация совсем иная — «бранденбурги» имели толстый броневой пояс по всей ватерлинии, хорошо забронированные барбеты главного калибра с башенными колпаками, каземат 105 мм пушек. Попадания пока единичных крупнокалиберных снарядов немецкие броненосцы легко переносили — итальянские броненосцы били из четырех 305 мм орудий и пары 203 мм в одиночных башнях. А вот концевой «Торгут Рейс» находился в наилучшем положении — по нему стрелял броненосный крейсер «Варезе» всего из трех стволов главного калибра — одного 254 мм и двух 203 мм.

Ответный огонь «бранденбургов» был убийственным и точным — шесть 280 мм пушек имели хоть меньшую скорострельность, но их полудюжина, и снаряд весит прилично. Стрельба ведется немецкими расчетами, отлично обученными и послужившими на этих кораблях долгое время. Корректируют ее офицеры кайзерлихмарине, пусть и надевшие турецкие фески.

— Рамзи-бей, как видите, упреки ваших моряков к нашим кораблям совершенно беспочвенны, как и то, что мы передали вам устаревшие корабли, — Сушон усмехнулся, обращаясь к бывшему командующему османским флотом, а ныне его заместителю. Такова стала «старая-новая» практика, снова возвращенная в обиход, и многократно проверенная временем. Просто к каждому европейскому офицеру, раньше англичанам, а теперь немцам, стали приставлять турка, и как заместителя, так и ученика. Единственное отличие в том, что немецкая речь прочно вошла в обиход команд — и тут не могло быть по-другому, когда в экипажах от четверти до половины подданных кайзера, перешедших на новую службу за приличное вознаграждение.

Впрочем, та же картина на византийском флоте, правда, там греки привыкают к русской речи, и уже ловко ругаются нехорошими словами — это почему-то входит в процесс обучения в качестве необходимых понятий. Сушон это знал не понаслышке — офицеры армии и флота кайзера последние шесть лет изучали русскую речь, и многие ей достаточно хорошо овладели, даже прошли практику у русских…

— Итальянцы терпят большой ущерб, потому что стрелять нужно точно. Чтобы не допускать пожаров, нужно всячески тренировать команды и убрать заранее все дерево. Как сами видите — дело пойдет совсем иначе. А корабли превосходны — это, по сути, первые дредноуты, вошедшие в строй гораздо раньше таковых, только тихоходные.

«Мессудие» содрогнулся всем корпусом, отправляя во флагманский итальянский броненосец шесть полновесных «сюрпризов». И через четверть минуты разглядел в мощную оптику бинокля два разрыва и четыре всплеска — немецкие корабли стреляли намного точнее противника.

— Уже семь попаданий, паша — мы нанесли значительный ущерб! В нас попали только четыре раза!

— Итальянский адмирал перед сложным выбором, Рамзи-бей. Ему нужно сократить дистанцию на 10–15 кабельтовых, тогда нас буквально накроют градом шестидюймовых снарядов, причем тем же мы ответить не можем. А верхняя часть бортов и надстройки не имеют брони — в этом случае нам придется очень плохо. И уклониться мы не сможем — слишком велико превосходство врага в скорости.

— Тогда почему итальянцы этого не делают, не идут на сближение, если могут так легко нас победить?! Они трусят?

— Не без этого, бей, народ горячий, пылкий, но получив отпор, теряет решительность. Тут сложный для них выбор — пойдут ближе, тогда могут, как победить, так и потерпеть серьезный ущерб. Сейчас наши снаряды пробивают их броню изредка, но на сокращенной дистанции легко сокрушат любую преграду, и будут взрываться уже внутри. Их корабли легко потеряю ход, если поразим котлы или машины, в то время как наши броненосцы от такого несчастья хорошо защищены. Но зато нам быстро собьют дымовые трубы, и будет очень много пожаров…

— Вражеский флагман пошел на сближение, паша! За ним последовали другие! Они пересекают нам курс!

— Как видите, бей, итальянцы решили не отступать, а победить нас. Ну что ж — пусть все решают пушки!

— Все будет как в схватке льва с шакалами — или лев прокусит шкуру и затем сломает хребет, либо они его сильно искусают и вырвут всю шерсть с кожей. И «царь зверей» просто истечет кровью!

— Поэтическое сравнение, и верное. Только шакалы больше льва размерами, и клыки у них гораздо крупнее. Скорее лухс, то есть рысь сошлась в схватке с матерым волком — все же стволы в 12 дюймов это не 11 дюймов, бей, и нам тоже придется плохо.

Адмирал продолжал сохранять хладнокровие, хотя под южным солнцем уже приобрел некоторую пылкость, даже говорить стал быстрее. Но в том и отличие тевтона от османа — он всегда сохраняет холодным рассудок. Будь в экипажах одни турки, Вильгельм бы давно обратился к аллаху с призывом к спасению, но на немцев можно было положиться полностью — не подведут, не струсят сами и туркам не дадут паниковать…

— Скверное дело, бей — еще четверть часа, и впору выбрасываться на берег, не тонуть же нам в море!

Сушон отчетливо понимал, что под беглым огнем из 152 мм пушек его эскадра обречена — итальянцы снарядов не жалели, они буквально засыпали его корабли фугасами. А вот сами удивительно стойко переносили попадания 280 мм снарядов — пожаров на «бринах» Сушон не наблюдал.

— На все воля всевышнего! Ой… Аллах акбар!

Бей неожиданно осекся, и, потеряв выдержку, заорал как бесноватый дервиш, каких много на улочках азиатских городов. И было, отчего сходить с ума — от немыслимой радости!

Флагманский броненосец с немыслимым грохотом взорвался — вначале из передней 203 мм башни вырвались языки пламени, а потом сама тяжелая конструкция подлетела на уровень дымовых труб. И броненосец водоизмещением в 13 тысяч тонн буквально переломило пополам.

— Все же от снаряда в 28 см гораздо серьезнее последствия, чем от 15 см фугаса, — совершенно спокойно произнес Сушон, глядя на тонущую корму вражеского броненосца. Два других вражеских корабля бой уже прекратили и бросились в бегство, а «Мидилли», до этого момента державшийся на отдалении, уже направился спасать утопающих.

— Но что будем делать, бей? Мы можем идти вперед и дойти до Тобрука, или вернутся обратно в Бейрут. И там и там нас ждет гибель — итальянцы направят за нами свою главную эскадру, противостоять которой мы не сможем. Зато в Бейруте мы сможем сойти на берег и не попасть в плен!

— А в Тобруке мы станем драться и на берегу, паша — есть винтовки и пулеметы с патронами. Киренаика должна принадлежать Оттоманской Порте! А земля, что женщина, достается лишь храбрецам, а не трусам, что страшатся собственной тени!

— Красивый слова, бей! Что ж — идем дальше, в Тобрук — а там примем последний бой, где нас убьют…

— На все воля аллаха, — турок неожиданно успокоился, и негромко добавил тихим, но твердым голосом. — Жить судьба, и смерть судьба. Кисмет!

— Такого поворота событий никто не ожидал! И я обманулся!

Фок последние дни пребывал в состоянии обалдения, не понимая, что подвинуло турок на обострение конфликта. Да, германская помощь была весьма ощутима, но она не являлась бескорыстной — немецкие концерны подгребли под себя все железные дороги Оттоманской Порты, как действующие, так и строившиеся. И порты с гаванями к ним — наложили руки на логистику, а что может быть позже, уже отчетливо представляли во всех странах Европы, особенно в Англии.

Да и османы уже не скрывали своего негативного отношения к Британской империи — до младотурок «дошло», что первый и самый главный враг «Блистательной Порты», слава которой, как и блеск монет, уже изрядно потускнели, является именно «туманный Альбион». Ведь именно англичане воспользовались поражениями Турции — прибрала Кипр, установила доминирование в Египте. Теперь финансирует и вооружает, пока тайно, арабов на огромной территории, середина которой даже на картах обозначена белым цветом, ибо никому непонятно кто там держит власть, и кому подчиняются тамошние кочевники. Вот только турецких властей в тех пустынях не имелось, зато англичане потихоньку подчинили себе местных эмиров всего восточного побережья Аравии.

Со временем дойдет до прямого военного столкновения турок с англичанами, недаром Лондон начал настраивать отношения с персидским шахом, выкупив акции нефтяной компании. Вот только и русские придвинулись до Тебриза, установив там зону своего влияния. Причем, соглашение о разделе Персии на такие сферы, в отличие от минувшей реальности, на этот раз Британской и Российской империями не подписывалось. Более того, как только немцы доведут свою Багдадскую железную дорогу до теплых вод залива, то появится еще один сильнейший игрок — германо-турецкий альянс.

— А ведь оттуда один бросок до Индии. Да, нет панцерваффе Роммеля, но есть кавалерия и казаки, и возможное повторение истории, что была сто двенадцать лет тому назад. Колониальных войск у англичан хватает только на оккупацию Индостана, но для войны с «союзной» экспедиционной армией — население просто сметет «белых сахибов», получив вооруженную поддержку извне. Такое может быть? Весьма вероятно!

Фок отступил от карты, мысленно поставив себя на место британского премьер-министра. Можно было тому только посочувствовать — кресло под ним давно превратилось в раскаленную сковородку, фигурально выражаясь. Потенциальные угрозы вырастали с каждым годом, становясь вполне реальными. А это уже прямая угроза для империи, самой крупной в мире по территории, над которой никогда не заходило солнца.

Главный союзник на Дальнем Востоке потерпел поражение, и позиции России заметно усилились. Исправить ситуацию невозможно — экономика и финансы Японии подорваны войной, и что самое неприятное, так это то, что ее армия уже не представляет собой той силы, что способна выступить против «северных соседей». А ведь через 10–15 лет по своему совокупному населению и промышленности Маньчжурия и Корея не только догонят, но и обойдут страну Восходящего Солнца, которая просто не имеет таких месторождений каменного угля и железной руды, как только в одной южной части маньчжурских земель. А если взять все полезные ископаемые, к добыче которых привлечены германские компании, то в Азии появится государство с мощной металлургической и энергетической базой.

— Это первый узел, причем крепко завязанный — Британии тут делать нечего и флот ей не в помощь. Единственное, что Адмиралтейство сможет, так это нанести поражение нашему флоту, и то вряд ли — нет пунктов базирования, кроме японских гаваней, а самураи в драку не полезут — урок извлекли горестный, и скорее будут выжидать. Если только десант на Тайвань не организуют собственными силами, но так пусть попробуют — сильно удивятся! Потому что в Китае смута, а Гонконг можно и заблокировать с моря, особенно когда войдут в строй новые субмарины.

Нет, чистейшая авантюра предпримут англичане при вполне реальной угрозе Индии!

Фок хмыкнул — на это он и делал расчет, прекрасно осознавая, что соперничать с Британией на море невозможно. Нет, флот иметь нужно, иначе лорды в конец обнаглеют, но хорошо вымуштрованные и вооруженные до зубов дивизии являются прекрасной заменой броненосцам.

— С крокодилом в воде сражаться медведю глупо, надо подождать, когда рептилия на сушу выползет, а там ей хребет постараться перебить! Не надо только торопиться!

Суэцкий канал являлся второй болезненной точкой Британской империи, причем от железной дороги до него турок отделяло чуть больше двухсот верст, но так можно протянуть и ветку. И чем прелесть такой ситуации, так в том, что формально Египет являлся часть Оттоманской Порты. И при этом, начнись война, союзником турок, как ни странно, может выступить Константинополь — именно англичане контролировали последнюю территорию, где греки жили с античности — Кипр. А если блокировать Мальту, то Лондон, как бы не пыжился, ничего сделать не сможет, после потери Египта и Кипра — нет у него здесь других плацдармов.

Африка — тут находится третий узел проблем. Британцы могут ликвидировать германскую администрацию в любой колонии рейха, но в такие игры играют многие, а не только господа из Лондона. Последнее время кайзер значительно смягчил отношение к покоренным народам, чернокожих туземцев стали не только учить, но и брать в местные войска. И более того, через них вести самую настоящую «подрывную» работу, в виде агитации и создания повстанческого движения.

Одно только плохо — слишком гиблый для европейцев климат. Белые люди дохнут в тропических зонах как мухи. Только в юго-западной Африке, германской Намибии, более-менее здоровая атмосфера субтропиков, есть полезные ископаемые, построена железная дорога. И главное — есть общая граница с Южно-Африканским Союзом, созданным после войны с бурами. А среди последних много недовольных правлением англичан, а вот к немцам наоборот — симпатии. Так что и тут можно вполне естественно накалить ситуацию, и там полыхнет так, что Лондону мало не покажется.

— Периферийная стратегия позволит кусать британского льва, где только возможно, и при этом избежать прямого столкновения, — Фок размышлял вслух, как привык это делать. Очертив общую картину, перешел к частной — новой итало-турецкой войне, в которой Рим не прав. Хотя такая реакция понятна — ты грызешь нагло отобранную кость, а тут у тебя ее отбирают в пользу твоей же жертвы. Поневоле взбеленишься!

Понятное дело, что итальянцы, согласившись на посредничество, принялись тянуть время, рассчитывая, что проблема рассосется со временем. И рассчитывали успеть достроить свой первый дредноут, который дюжиной своих 305 мм пушек нейтрализует три австрийских броненосца типа «Радецкий», которые были смертельно опасным противником даже для последних итальянских броненосцев «Реджина Елена». И даже могли потягаться с британским «Дредноутом», мало тому уступая в артиллерии, но при заметно меньшем водоизмещении.

— Кто же спровоцировал итальянцев и турок?! Ведь явно обе страны пошли на конфликт! Сандро, Вилли и себя исключаю — мы не при делах! Тогда кто такой этот тайный подстрекатель?

Фок задумался — все вышло как нельзя удачно, это следовало признать. Эскалация конфликта приняла иной характер, но целиком входящий в его предварительные расчеты. Францию Александр Викторович исключил — для нее это было совсем некстати. Хотя, изнутри стравить между собой членов «Тройственного Союза» отвечало общим интересам Антанты, так и оставшейся британо-французским союзом, из которого Россия изящно выскочила благодаря кайзеру. Просто Вилли открыто объявил, что никогда не объявит войну России и Франции, и Сандро сделал тоже в отношении Германии — взаимная «перестраховка».

И все — оборонительный договор между Четвертой республикой и Российской империей потерял значение, а насчет наступательного союза стороны изначально не договаривались. Теперь русские не будут таскать каштаны из огня ради интересов Антанты и себе на погибель.

Теперь сложилась принципиально иная ситуация — появился «союз пяти императоров», от Рейна до Японского моря, и с ним придется считаться всем, и Англии в первую очередь. А ведь политика Лондона всегда строилась на поиске сильной европейской державы, имеющей большую армию. Но сейчас Франция в одиночку бессильна противостоять данному блоку — ее просто сомнут и не заметят. Так что в Париже все прекрасно поняли, и рыпаться не станут. Тогда единственный, кто больше всего заинтересован в разжигании войны, так это старый Франц-Иосиф, дорвавшийся до «спичек», и, возможно, англичане, которые посчитали, что им потом удастся спровоцировать войну Вены против Петербурга.

— Напрасно, вопрос с сербами урегулирован, и Сандро свое урвет — за невмешательство принято делать уступки. Их у Вены вырвут, и та получит Венето, Ломбардию и клок Албании.

Фок задумался — нужно успеть воспользоваться моментом, если австрийцы победят «макаронников». Ведь есть итальянские колонии в Африке, и одна бы не помешала России получить прямую связь с единственным независимым государством — православной Эфиопией. К тому же такая военно-морская база в Красном море будет совсем кстати. Так что нужно немедленно принимать соответствующие ситуации меры…

«Тройственный Союз» развалился на три года раньше отведенного, на его, и без того недолгое существование, срока. Да и не могло быть иначе — симпатии монархов это одно, а жизненно важные интересы их стран и подданных совсем иное дело.

Сложился этот «союз» под одним лозунгом — требования «места под солнцем», то есть более «справедливого передела» колоний в пользу тех, кто опоздал к грабежу. А таких держав было две, объединившихся лишь на рубеже 60-х — 70— х годов прошлого века — Италии и Германии. И с ними произошло в полном соответствии с русской поговоркой — «опоздавшим кости». Что породило массу претензий к европейским «коллегам», что гораздо раньше встали на путь колониального разбоя, и получили с этого увлекательного процессу массу «вкусняшек» и прочих «ништяков».

Так Англия получила колоний общей территорией в 93 раза больше, чем метрополия, Голландия в 80 раз, а Бельгия, захватив Конго, свыше 64 раз. Франция смогла округлить колониальные владения в 29 раз больше своей европейской территории. А вот Италии и Германии достались «объедки» с богатого пиршественного «стола» — в каких то жалкие пять и четыре раза соответственно прирезали себе больше землицы, чем имелось на исторических территориях — обидно ведь, понимаете. «Организмы» молодые, растущие — им кушать много нужно!

Но если мир уже поделен, и нового не найти, то нужно начинать «передел по справедливости», что позднее русские революционеры называли «экспроприацией экспроприаторов», или проще «грабь награбленное». Вот только мало оставалось тех, у кого можно было «отнять и поделить», то есть присвоить себе, руководствуюсь нехитрой логикой небезызвестного литературного героя «товарища Шарикова».

Беда в том, что старых колониальных хищников уже ограбили. Так Испания уже полностью лишилась завоеванного ею Нового Света — там прокатились революции, войны за независимость, которые возглавили генералы Боливар и Сан-Мартин. И королевство Кастилии и Леона потеряло свою огромную сокровищницу три четверти века тому назад. Остатки были растащены после злосчастной для испанцев войны с США 14 лет тому назад. Победившие янки прибрали в Тихом океане Филиппины. Взяли бы больше, но в Мадриде сообразили продать задешево Маршалловы, Марианские и Каролинские острова Германии. С рейхом американцы «поцапались» за Самоа, но прикинув разные варианты, решили войну не затевать — не стоит оно того!

Зато Испания лишилась последних колоний в Новом Свете — Кубе даровали независимость, под покровительством, понятное дело, кого именно, а вот Пуэрто-Рико забрали себе целиком, превратив в «заморскую территорию. И остался Мадрид почти без колоний, если не считать Канарских островов, двух клочков испанской Гвинеи и северной части Марокко, да обширной, но совершенно бесплодной части пустыни — Западной Сахары, где кроме песка, змей и нищих бедуинов другого, более ценного, не имелось. Так что отбирать у испанцев было нечего, оставили ей остатки на бедность.

Другой хищник — Португалия — еще три четверти века тому назад имел территорию метрополии всего в 92 тысячи квадратных километров, а колоний на 10 миллионов 400 кв. км — в 114 раз больше. Вот только огромная Бразилия добилась независимости, многое было потеряно в войнах, но благодаря союзным отношениям с Британией, еще со времен войны с Наполеоном, Лиссабону удалось сохранить за собой приличные африканские земли — Анголу и Мозамбик. А к ним Азорские острова с Мадейрой, острова Сан-Томе и Зеленого Мыса. Небольшие кусочки остались в Португальской Индии — Гоа, Диу и Даман, присвоенные еще со времен Васко да Гамы. Макао в Китае, да восточная половина острова Тимор вблизи побережья Австралии. Не так много, но в 25 раз больше метрополии, почти как у Франции. Конечно, на Анголу с Мозамбиком Германия искоса посматривала, но воевать не решилась — все же английские гарантии с 1880 года.

Африку окончательно «поделили» к концу 19-го века — за неимением свободных земель Британская империя пошла на войну и наглую аннексию бурских республик, созданных голландскими переселенцами — Трансвааль и Оранжевой. Третью республику Наталь англичанам удалось подчинить еще перед Крымской войной. Буры не негры, а белые люди — немцы, как и русские с французами, помогали им оружием и волонтерами, но только сила солому завсегда ломит. Особенно когда на территории обнаружены богатейшие кимберлитовые трубки и золотые рудниковые жилы.

Остались на «черном континенте» только две независимые страны — Либерия, находящаяся под покровительством САСШ, и Эфиопия. Для первой янки купили прибрежные земли, и стали отправлять туда негров, которым после отмены рабства в Америке не нашлось места. А православные эфиопы одержали на итальянцами победу в битве при Адуа, благодаря русским, что передали берданки с патронами. И амхарцы, кроме военных трофеев, заставили потомков гордых римлян выплатить значительную контрибуцию — единственное исключение из правил, что вызвало смех по всей Европе — такого небывалого позорища от наследников славного Гая Юлия Цезаря и Спициона Африканского никто не ожидал.

Азия была тоже «поделена» между европейскими державами, к началу ХХ века остались только несколько независимых стран — три в западной части и три на востоке. В первую группу входила Оттоманская Порта, сама имеющая под своим владычеством арабов, Персия и Афганистан. Вторая страна стала объектом экспансии России и Британия, а так как они до сих пор не сговорились между собой, то Тегеран еще мог лавировать, выбирая «покровителя». В Афганистан англичане уже пару раз залезли, вот только едва выползли оттуда, хотя установили формальное «покровительство». Но сейчас русские с Туркестана через посредничество зависимого бухарского эмира и вассального хивинского хана стали устанавливать плотные контакты с афганским эмиром Хабибуллой-ханом, которого протекторат Англии тяготил, несмотря на ежегодную субсидию в 160 тысяч фунтов.

На востоке независимых держав осталось также три — Сиам не смогли поделить между собой французы с англичанами, а в Китае, который грабили все европейцы, началась Синхайская революция. Вот только смута пошла страшная и затянется она на долгие десятилетия. Япония сама вышла на путь колониального разбоя, постаравшись оккупировать Корею. Попытка вышла неудачной — Россия добилась победы и упрочила свое положение с созданием Маньчжурской империи. Цины подобру-поздорову убрались за северную сторону «великой стены», и там ударными темпами строили собственное государство, фактически поделив Китай на две части — монархическую из маньчжуров и подвластных им народов, совершенно чуждую по традициям и языку ханьцам, которых они завоевали триста лет тому назад. И главой стал именно он с супругой, что стала преемницей императрицы Цыси.

— Через двадцать лет мир должен стать совсем другим, — пробормотал Фок, разглядывая в окно голубую гладь Байкала. Он опять ехал в Петербург, на этот раз с супругой и детьми. И решать приходилось главный вопрос — как избежать мировых войн за передел мира, которые, кроме несчастий ничего хорошего не принесут для будущего. Ведь даже в 21-м веке бывшие колониальные державы будут стараться держать за «глотку» свои бывшие владения, на чем и строится благополучие «золотого миллиарда».

Выход он видел только в одном — непрерывной чередой локальных конфликтов расшатать существующий британо-французский порядок, не допустить усиления позиций САСШ, и при этом сохранив союзнические отношения с немцами — а это исключало столкновение, абсолютно никому не выгодное, кроме Антанты. Проведя деколонизацию, значительно ослабить или ликвидировать все колониальные державы, что удалось сделать в той истории СССР гораздо позднее.

Невероятно трудная, практически нерешаемая задача построения справедливого «нового мира»!

Схемы вооружения и бронирования эскадренных броненосцев Австро-Венгрии.

— Да, пошли дела — хорошая каша заварилась. Лишь бы не нам самим ее расхлебывать пришлось, — Фок только закрутил головой. Вовремя он приехал, как раз к началу новой пьесы, вернее очередного, бог знает какого по счету конфликта австрийцев с итальянцами, который уже шел не одно столетие. Зато теперь стало окончательно ясно, почему Турция проявила столь странную твердость и неуступчивость в проблеме Киренаики — она получила от Вены твердые гарантии, что в новой войне с Италией не останется в одиночестве. Вроде военного союза, только до конца не оформленного.

— Теперь кайзеру Францу-Иосифу требуется привлечь на свою сторону византийцев, то есть нас, если говорить откровенно, без обиняков, — генерал-адмирал Алексеев фыркнул, закурив папиросу — два старых приятеля расположились в салоне яхты «Алмаз», ветерана войны с японцами. Именно здесь, в Константинополе, в этот жаркий первый день июня и собрались три кайзера — Вилли, Сандро и он сам, чтобы обсудить совместную политику, изменения в которой неизбежно будут в условиях начавшейся между Италией с одной стороны, и Австро-Венгрией с Турцией с другой.

— За участие в войне?! Таскать каштаны из огня для других, и при этом стараться не обжечь руки?!

— Нам такое не нужно, — усмехнулся Алексеев. — От Италии брать нечего, кроме грязи, но у нас самих ее хватает. Единственное, что по-настоящему интересно — это Эритрея, но ее нужно брать не напрямую, а опосредовано. Займут войска Менелика, а Массасауа предоставят в бессрочную аренду, пока не надоест. Вот и все — получим прекрасную опорную в Красном море на пути во Владивосток и Дальний — железной дорогой много не навозишь, пароходами сподручней.

— Тогда влезать, так влезать, и серьезно. Только Менелика придержать нужно, он империю создает, на юг наступает — и это зря! Там только мусульмане проживают, причем сомалийцы — народ такой оромо есть, и всякие прочие. Бывал я в тамошних краях в свое время, амхарцы нагорье занимают, там для европейцев климат благоприятный. Но стоит спуститься вниз, хана будет — людишки как мухи дохнут. Однако местность для кофейных деревьев самая подходящая. Поверь, Евгений Иванович, этот напиток скоро по своей популярности весь мир завоюет, стратегический ресурс. Там произрастает арабика — один из самых лучших сортов.

— Учтем, позиции у нас там прочные, а если железную дорогу, что итальянцы начали тянуть, доведем до столицы, вообще упрочим положение, чтобы от французов из Джибути не зависеть.

— Дай то бог, но самим лучше не влезать в конфликт, да и Вилли одернуть. Тогда никто более в войну не включится, все будут ждать поражения Италии, чтобы начать дележку «наследства». И первыми будут англичане — они никогда своего не упустят.

— Почему ты так решил?

— Ливия, мой друг, богата нефтью. А теперь представь, если кайзер аравийскую пустыню к себе руками турок пригребет, и вместе с нами на побережье Персидского залива выйдет?! Где они тогда нефть для своих новых линкоров и крейсеров черпать будут?

— Они драться вначале за Персию станут, а ведь ты сам мне много раз говорил, что мировой войны лучше избежать!

— И сейчас скажу. Но дело в том, что любую потенциальную угрозу нужно купировать, так что за Ливию они поневоле вцепятся. А вот с нефтью выйдет неладно — далеко в пустыне месторождения, бурить скважины надо, большие деньги в дело вкладывать, трубопровод к берегу тянуть, а в гаванях терминалы строить. И постоянно территорию за собой удерживать, а там, в знойной пустыне шайки на верблюдах и все, что характерно, с винтовками — Фок зло ощерился, улыбка не сулила ничего доброго.

— Весело англичанам станет, как и французам — вот это и есть «опосредованные войны». Берберов нужно исподволь поддерживать и вооружать. Земля должна гореть под ногами колонизаторов от Египта до Марокко. И вот когда содержание колоний не прибыль будет приносить, а убытки, вот тогда в Лондоне и Париже серьезно задумываться начнут.

— Вилли серьезно обидится, когда до его владений такое повстанчество мутной волной нахлынет.

— И пусть обижается, все равно большую часть Африки европейцы колонизировать не смогут чисто физически — климат там плохой для белых людей. Жить там можно или на северном побережье, или на южном, или в Эфиопии — а в джунглях болезни свой пир вершат, малярия, бактерии, муха цеце и прочие гадости. Так что сложно будет такой огромный край удержать, особенно когда негры винтовки получат.

— Убьют тебя, да и меня тоже, как только узнают, что ты все готовишь. И первым твой «брат» Вилли в очередь станет!

— Вот это вряд ли — кайзер разумен как тот малоросс, который поймал золотую рыбку, и та согласилась исполнить любое, но только одно желание. Но с непременным условием. А оно таково — если попросит что-то, то сосед получит вдвойне. То есть — захотел бочку золота, то соседушка две во дворе поставит, и будет от счастья как жаба надуваться.

— Хм, народ хуторяне эти жадноватый и завистливый, — хмыкнул Алексеев и спросил. — Что же он у рыбки попросил?

— Глаз один ему выколоть!

Алексеев где-то секунду оторопело смотрел на Фока, потом жизнерадостно засмеялся, утирая слезы.

— Вилли таков — согласится свое потерять, лишь бы англичане с французами всего лишились!

— Это лишь один из способов ведения войны на чужой территории, если на каждый вложенный рубль противник несет убытки в двадцать раз большие. Учти — они так с нами давно воюют, вкладываются в революционеров и террористов, которые в Лондоне и Париже приют всегда находят. И заметь — даже убийц нам никогда не выдают. Так пусть на своей собственной шкуре попробуют свои собственные методы и инновации — думаю, они покажут эффективность, слишком многих они обидели!

— Сандро тебя поддержит, мы отсюда тоже. Думаю, и Вилли присоединится к таким методам ведения войны.

— Нам прибыли не будет, только убытки, но Антанту со временем мы если не разорим, то нанесем значительный ущерб!

— Считая, что идею приняли и одобрили — накидаем лордам горячих угольков за воротник. А сейчас важно, как к австрийским пожеланиям отнесемся, ведь понятно, что миром дело уже не окончится.

— Почему так?

— Вена потребовала у Виктора-Эммануила вернуть престолы всех захваченных владений прямым наследникам, строить с ними отношения впредь по германскому образцу, или в дуалистической форме. И на престол королевства обеих Сицилий кандидата подобрала — Фердинанда Бурбона, герцога Калабрийского, интронизацию которого обязывает провести в кратчайшее время. Себе же требует совсем скромно — вернуть Венето с Венецией и провести в Ломбардии совместный плебисцит, чтобы выяснить в каком государстве хотят жить ломбардцы. И официально отказаться от всяческих посягательств на Южный Тироль с Тренто, и на Истрию с Триестом — сам знаешь, что итальянцев там поганая горсть.

— Рим не пойдет на такие условия, — мотнул головой Фок, — но в войне один на один вряд ли долго продержится. Хотя кто знает — если ему поддержку обещали, то тогда все понятно. Тем более, турок из войны практически выбили — у тех флота не осталось.

— В Тобруке два броненосца утопили, один повредили — это верно, хоть сгладили послевкусие после гибели «Бенедетто Брина». Однако османы мины успели выставить, а крейсера подкрепления постоянно подвозят. Так что Сушон там решил до конца обороняться, местные племена итальянцев не поддерживают, как и турок.

— На что надеется? Что австрийцы подкрепление отправят?

— Скорее всего — у итальянцев 14 кораблей линии, наполовину броненосцев и крейсеров, старую рухлядь можно не считать. У австрийцев девять броненосцев, и три типа «Радецкий» способны уничтожить любого противника. Есть броненосные крейсера, но только «Георг» не уступит «амальфи», оставшаяся парочка может драться только с «гарибальдийцами». Остальные только для действий в Адриатике — устаревшие давно, только броненосцы береговой обороны чуть лучше, но их только три.

— Силы равные — 14 против 12, но еще два турецких броненосца в плюс. А если ты византийцев поведешь, то хана итальянцам полная настанет?! Ведь так, ваше высокопревосходительство?!

— Так-то оно так, блокируем «сапог» с моря, возьмем со всех сторон — замаются отбиваться. Но если англичане вмешаются, то уже нам будет туго. Да и какой смысл — греков там не осталось совсем, на Сицилии лишь немного проживает, территориальные претензии беспочвенны, как ты любишь говорить. Ведь со времен царя Пирра две тысячи лет прошло, чтобы его неудачный поход повторить…

— Тогда нужно подумать, что можно отдать Британии из итальянских колоний — может быть Триполитанию или Сомали — тогда весь «африканский рог» у них будет. А что Сандро хочет со старого Франца выбить? Чую, и у Вилли тут свой интерес имеется?!

Виктор-Эммануил III, король Италии

— Наконец-то, сподобились!

Генерал-адмирал Алексеев с хищной улыбкой смотрел на итальянские корабли, что шли навстречу его эскадре. Видимо, итальянский адмирал решил попытать удачу в генеральном сражении, раз представилась такая удача — разбить флоты противника по одному. Вначале византийцев, а потом приняться за австрийцев, что не успеют прийти на помощь русским и грекам из Которской бухты. Хоть и невелики размеры Адриатики, но переход от Котора до древней Валоны или Влеры, где в обширной бухте встал на стоянку византийский флот почти 140 миль — десять часов хода.

Место удачное — самая северная оконечность возрожденного Эпирского царства, население из греков и арнаутов — православных албанцев. А также и мусульман, к которым, естественно, после четырех веков господства османов, отношение было от неприязни до откровенной враждебности. Но именно желанием упрочить здесь позиции на будущее, «великие державы» договорились о передаче земель Эпиру.

По итогам Берлинского конгресса Албанию «поделили» — часть северных земель «подгребли» черногорцы, «восточный» кусок достался сербам, которые так и не получили выход к морю — в основном тут проживали христиане, большей частью католики. Обширную центральную часть с мусульманским населением, с редкими «вкраплениями» христиан, взяла под свое «высокое покровительство» Австро-Венгрия, что вызвало яростные протесты Италии, которая сама претендовала на территориальные приращения, не ударив пальца о палец.

И эти притязания стали одним из поводов к начавшейся войне между этими двумя державами, входящими в десятку «великих». И в эту склоку ввязалась новорожденная Византия, чтобы раз и навсегда избавится от домогательств Итальянского королевства, что начало проводить крайне агрессивную внешнюю политику, оправившись от нанесенных эфиопами поражений. Вот только ненадолго — турки уже раз хорошо «укусили» итальянцев под Тобруком, теперь очередь за русскими и греками.

— Четверка «королев» с недобитой «реджиной» — ход 18 узлов. А курс нам режут четыре броненосных крейсера «амальфи» — хотят «кроссинг Т» устроить. Они что, совсем за дурачка меня принимают, японцы гораздо искусней маневрировали!

Алексеев негромко выругался, облегчив душу, внимательно смотря за тем, как итальянцы стараются отжать его эскадру на Корфу, видимо опасаясь, что византийцы уйдут в бухту под прикрытие береговых батарей и возможных минных заграждений.

— По себе судят, чуть-что сразу от нас бегут. Гоняться за ними от Мессины до Генуи — мне, что делать нечего, как погони устраивать, в салки с ними играть?!

Генерал-адмирал был счастлив — бомбардировка Таранто его кораблями и обстрел Бари и Бриндизи австрийцами, вызвали в Италии негодование. Так что «макаронникам» требовалась хоть небольшая, но наглядная победа. Пришлось подыграть, отправив два «кайзера» в Афины, сознательно ослабляя эскадру. И расчет удался — перед ним сейчас пятерка самых скоростных и хорошо вооруженных броненосцев «Реджина Марине» — 12-305 мм и 26-203 мм орудий в бортовом залпе, не считая еще 6-152 мм пушек на концевом «Реджина Маргарита». Но итальянцы на средней дистанции бой не примут, чтобы не попасть под обстрел из 27-152 мм орудий трех «кайзеров», так что придется надеяться только на 12-240 мм орудий на этих броненосцев. Зато есть два «брауншвейга» с их 8-280 мм и 14-170 мм пушками, так что примерное равенство в залпе, но вот точность стрельбы благодаря натасканным и опытным расчетам на его кораблях будет намного лучше.

Больше беспокоили крейсера — итальянские корабли были существенно сильнее, и на узел выдавали большую скорость. Совокупный залп из 16-254 мм и такого же числа 190 мм пушек превосходил таковой на кораблях контр-адмирала Павлоса Кунтуриосиса, поднявшего свой флаг на «Аверове». На его трех крейсерах в бортовом залпе имелось 4-234 мм английских пушки, 12-210 мм, 4-190 мм и 6-150 мм орудия. На четверть меньше, по числу стволов и втрое уступая по весу снарядов. Выручили австрийцы, отправив на помощь союзнику единственный новый броненосный крейсер «Санкт-Георг», у которого на борт приходилось 2-240 мм, 3-190 мм и 2-150 мм пушки. Так что крейсерам придется туго, вся надежда на выучку экипажей — русских там почти нет, греки да немцы. А еще заблаговременно выведены подводные лодки, хотя тоже самое мог сделать и противник — итальянцев не стоит недооценивать, Фок рассказывал про их хитрости.

Главное — повредить корабли, заставить сбросить ход и тогда подойти поближе и задействовать многочисленную шестидюймовую артиллерию. Посбивать трубы, лишить тяги, а там подойдет полудюжина быстроходных австрийских броненосцев, благо пришла радиограмма, что они вышли в море. Впрочем, и к врагу может подойти подкрепление — два броненосца идентичных «кайзерам», и три типа «Сардинья», ходких, но вооруженных старыми 343 мм пушками, что не отличались скорострельностью. И броненосные крейсера — три «гарибальдийца» и два «Карло Альберто» со 152 мм артиллерией — последние не опасны. И это все, что могли собрать итальянцы — достаточно на одного противника, но мало против двух.

— Держать курс на норд, австрийцы уже в море и поспешают на помощь — часов через восемь подойдут. А пока примем бой, господа, дело предстоит интересное — ведь в этих морях дрались корабли под командованием адмирала Ушакова. Так будем достойны доблести русских моряков, наших дедов и прадедов! Начать пристрелку по отрядам!

Евгений Иванович истово перекрестился, бой не страшил его — привык как-то, японцы злой и серьезный противник. А германские броненосцы забронированы хорошо, немецкие корабли всегда славились защитой, как итальянские скоростью. Остается надеяться, что не убегут раньше срока…

— Бог ты мой, как они скверно стреляют! А ведь в каждой башне главного калибра по дальномеру стоит! Да и на учебных стрельбах нельзя экономить, вредное это занятие!

Генерал-адмирал посмотрел на часы, сражение шло всего сорок минут, но итальянцы уже показали явственное намерение покинуть место баталии. Вот только кто же им даст в бегство удариться!

Концевой «Реджина Маргарита», наиболее слабо бронированный корабль, получил снаряд крупного калибра под носовую скулу, и подводная пробоина заставила уменьшить ход. Броненосец стал ощутимо оседать на нос, форштевень ушел под воду фута на три. А это напрямую сказывается на снижении скорости, иначе будет плохо. Второй во вражеской колонне броненосец лишился одной высоченной трубы, и его скорость снизилась до 16 узлов. Но что удивительно, так это то, что корабли противника неплохо держали удары, видимо, на самом деле научились закаливать броню по методу Круппа, не хвастались.

— Есть!

— Смотрите, это «Амальфи»!

Алексеев бросился к броневой амбразуре — прижал к глазам бинокль. С концевым броненосным крейсером, чьим противником являлся бывший немецкий «Йорк», получивший имя легендарного спартанского царя Леонида, творилось неладное. Трехтрубный корабль неожиданно выкатился из колонны, на нем был виден разгорающийся пожар. Совершенно невозможное дело — ведь по бортовому залпу итальянский крейсер превосходил оппонента в два раза, однако в бою всякое бывает…

"Императорский и королевский флот" Австро-Венгрии.

— С нервишками у вас совсем плохо — кто же своих бросает в такой ситуации?! Всем вместе отходить нужно, прикрывая собственных «подранков», а вы их одних на расстрел оставляете!

Алексеев не верил собственным глазам — итальянская эскадра набрала большой ход, выходя из боя. Походило на то, что командующий эскадрой «Реджиа Марине», то есть «Итальянского Королевского флота», так как в мире известен только один Королевский Флот без всякого уточнения, принял дымы на севере за подходящие австрийские броненосцы.

— Разведку высылать нужно, и радиостанции на корабли мощные ставить, — ухмыльнулся Алексеев, он то прекрасно знал, что подходят крейсера, что ходили в набег на Бриндизи — противника, как часто приговаривал Фок, нужно всегда «держать в тонусе». Но все произошло как надо — шесть кораблей линии бежали, развив скорость чуть ли не двадцать узлов. Один пытался их догнать, но потеряв вторую трубу, окончательно сдал. А два «подранка» были уже обречены на добивание, можно хоть сейчас их спокойно расстреливать. Но генерал-адмирал надеялся, что у противника хватит «осторожного благоразумия», чтобы спустить флаги и поднять белые простыни.

— А ведь война уже практически окончена, господа, — произнес Евгений Иванович, настроение у него было прекрасным. Самые сильные итальянские корабли бежали с «поля боя», фактически расписавшись в собственном бессилии. Да и сами «макаронники» прекрасно понимали с кем они сошлись в схватке. Самое страшное, что можно представить, так это русских ветеранов на германских хорошо бронированных кораблях, причем снаряды исправно взрываются. Да и «натуральная» крупповская броня, по всей видимости, отличается в лучшую сторону от итальянской стали, лишь закаленной по методу Круппа. Ведь если двое делают одно задание, это совсем не означает, что у них получится все одинаково.

— Дайте пару залпов, потом поднимите сигнал с предложением немедленной сдачи! Думаю, после доводов они станут сговорчивыми! А то губить трофеи жалко, нам они пригодятся! Постойте…

Адмирал осекся и пристально посмотрел на «Реджину Маргариту» — до итальянцев все же дошло, что сейчас начнется избиение, а умирать никому и никогда не хочется, особенно пылким уроженцам Средиземноморья. Так что, оценив ситуацию как весьма скверную, капитан броненосца приказал спустить зелено-бело-красный флаг, вместо которого заколыхались на ветерке сразу парочка белых простынь.

— Поднят сигнал о сдаче, ваше высокопревосходительство! Словно сговорились — «Амальфи» и «Витторио Эмануэле» тоже объявили о сдаче — подняли сигналы! На них спускают флаги!

— Да уж, — Алексеев только крякнул, возмущенно разведя руками — при Лиссе итальянцы хоть дрались, однако потеряв в бою два броненосца позорно бежали, и при этом имея превосходство в силах. Конечно, будь австрийские корабли не столь тихоходные, они бы догнали противника, и тогда бы часть неприятельских судов спустила бы флаги — настолько велико оказалось потрясение впечатлительных южан.

А вот в этом бою у Корфу, где сто двенадцать лет тому назад русские моряки взяли штурмом первоклассную крепость, заставив сдаться французов, желание сражаться у противника напрочь пропало, как только он осознал, что сбежать не сможет.

— На трофеи немедленно высадить призовые партии, взять под охрану погреба, пресечь любые попытки открыть кингстоны! Каждому «кайзеру» взять под конвой собственного пленника! За остальными гнаться не будем — бесполезно, у них на пять узлов больше ход!

Алексеев тяжело вздохнул, одержанная победа оказалась неполной. Но оглушительной — столь массовой сдачи в плен даже испанцы не допустили, выбрасывались на берег. Хотя, кто знает — происходи сражение в море, и, не имея возможности спастись, даже потомки гордых конкистадоров спустили бы с мачт королевские стяги.

— Плохая для итальянцев примета — их «король» сдался в плен, — фыркнул генерал-адмирал, с усмешкой поглядывая на ставший однотрубным броненосец, который уже лег в дрейф, благо на море царил почти штиль — июнь тут самая замечательна пора.

— Намек, что пора войну заканчивать…

Алексеев осекся, выпучив глаза от удивления. У борта медленно идущего «Хиоса» взлетел в небо белопенный водяной гейзер. Сомнений не было, видел такую картину не раз — торпедное попадание ни с чем не спутаешь. Но адмирал моментально опомнился, подобные ситуации являлись вводными на учениях. И сама интуиция сегодня подсказывала ему о какой-то пакости, в душе была маята даже после сдачи итальянских кораблей.

— Твою мать! Усилить наблюдение — с веста атаковала подводная лодка! Миноносцам начать поиск! Произвести контрольный сброс! «Хиос» взять на буксир, подвести пластырь!

Генерал-адмирал принялся отдавать команды, хотя многие капитаны хорошо знали, что делать. Сразу полдесятка миноносцев рванулись к месту предполагаемого нахождения субмарины, по всей видимости, сигнальщики видели перископ. За кормовыми пушками появились матросы, копошащиеся у здоровых бочонков, что вытянулись на рельсах доброй дюжиной — первые в мире глубинные бомбы.

Эксперименты над ними начались еще в Порт-Артуре, позже проводились многочисленные испытания, пока действующие образцы не довели до пригодного состояния. И вот теперь будет первое боевое применение по дерзкому врагу — в том, что подлодка одна Алексеев не сомневался, времена «волчьих стай» придут чуть позднее, если начнется война с Англией. Пока в этом нет необходимости, да и самих новых субмарин всего несколько штук, что могут совместно взаимодействовать в океане.

— Есть! Пошла первая!

Миноносцы стали метаться по лазурной глади, скидывая в воду бомбы, которые были должны взрываться на разной глубине. И спокойная доселе морская гладь превратилась в кипящий суп — забурлила всплесками, встававшими один за другим и тянувшимися за кормой быстро идущих корабликов, что вытянулись цепью.

— Вот она!

— Ура!

— Подбили, гадину!

Все же первые субмарины не рассчитывались на такое разрушительное по своей мощности воздействие — из воды появилась уродливая рубка, люк откинулся. Итальянцы стали выпрыгивать из него словно ошпаренные кипятком тараканы. Миноносцы не стреляли, зачем добивать противника, если и так ясно, что он уже не способен воевать. Это позже, когда моряки уяснят, какую опасность представляют субмарины, по всплывшим подводным лодкам будут стрелять из всех пушек…

— Теперь можно совершить «визиты вежливости» — вначале в Мессину и Сиракузы, потом и в Неаполь. Думаю, авторитет «Реджиа Марине» упадет ниже плинтуса, как говорит Фок в таких случаях!

Австрийцы все же подошли, причем в «силе тяжкой» — все девять эскадренных броненосцев в сопровождении крейсеров, включая новый турбинный «Адмирал Шпаун». В принципе для итальянского правительства все должно быть уже ясно — война на море проиграна, и только счастливый случай в виде прихода «Ройял Нэви» может спасти войну на море. Вот только и эта помощь окажется бесполезной, если приграничное сражение станет для австро-венгерской армии победным…

Самые мощные итальянские броненосные крейсера, предназначенные для действий на ограниченном средиземноморском театре. При небольшом водоизмещении и дальности плавания они имели артиллерию как у многих броненосцев той эпохи.

— Тосканцы, савойцы, сицилийцы, калабрийцы, венецианцы — разного народа прорва, вот только отсутствуют итальянцы как таковые, хотя королевство вроде имеется. Но единой нации еще нет, не сформировалась!

Фок с усмешкой рассматривал военнопленных, уже разбившихся по народностям — активная пропаганда подействовала на противника, а вели ее австрийцы весьма умело.

— Хм, а ведь Гарибальди только территорию объединил под властью Савойской династии, и ничего более. Потому в мировую войну итальянские войска отличались крайней неустойчивостью, их постоянно били австрийцы, причем лучшие войска воевали на восточном фронте против русских. Но даже при этом под Копорето австро-венгры фронт прорвали как гнилой картон, и лишь у Венеции при помощи французов удалось остановить паническое бегство, и кое-как заставить «макаронников» продолжать сражаться.

Фок еще раз посмотрел на счастливые физиономии пленных — «я жив, а это главное» — прямо читалось на лицах. Александр Викторович усмехнулся — война за процветание Савойской династии не входила в приоритетные цели каждого сдавшегося солдата. Да и зачем им проливать кровь за новые порядки, если каждый из этих молодых парней слушал рассказы дедов и прадедов, о том, как люди хорошо жили при великом герцоге Тосканском, в Папской области или в королевстве обеих Сицилий. Ведь старикам свойственно идеализировать собственное прошлое, а рассказы о нем всегда падали на благодатную почву. Недаром Италия являлась среди всех европейских стран своеобразным рекордсменом по иммигрантам, особенно с южных районов, где население росло как на дрожжах, а налоги только увеличивались вместе с этим, причем земля истощалась.

— Кто же вас объединил то, блаженные?!

Задав самому себе вопрос, Фок принялся размышлять. По первым прикидкам выходило, что Муссолини со своими фашистскими идеями. Однако и дуче не смог сломать южные порядки, царствовавшие на территории бывшего королевства обеих Сицилий — несмотря на жестокость, сломить сопротивление второй негласной власти, вернее первой и тайной, более могущественной, чем официальные чиновники — «Козы Ностры» и Мафии Бенитто никак не удалось. Хотя плющил он их изрядно, но мафиози здорово помогли союзникам в 1943 году при высадке.

— Муссолини в сторону, идеи фашизма с ним же — они итальянцев не объединили, даже в 21-м веке Венето постоянно желает отделиться и не кормить нищий юг. Тогда что же стало цементирующим раствором? Блин горелый, так футбол — они с ума сходить будут от своего кальчио!

Александр Викторович засмеялся, сопровождавшие его австрийские офицеры с недоумением посмотрели на фельдмаршала, но зная крутой нрав кайзера Маньчжурии и вида не подали, что удивлены. Фок прикурил папиросу, и продолжил размышлять:

— Германию объединило поражение и жутко несправедливые условия Версальского мира, Австро-Венгрия вообще развалилась на множество государств, с искусственными границами, ущемлявшими немцев и венгров. Так что Антанта изначально не думала о справедливости — «разделяй и властвуй». Так кстати и Евросоюз задуман, и все государство одним махом потеряли самостоятельность и от их лица правит горстка проходимцев, выдвинутых финансистами и транснациональными корпорациями, которых бы никто и никогда не избрал в нормальной ситуации. А сейчас такой номер просто не пройдет — власть все еще в руках монархий и аристократии, с промышленной буржуазией как подпорки.

Фок отбросил окурок, еще раз оглядел пленных, особенно забавляли широкополые шляпы берсальеров с петушиными перьями. Посмотрел на марширующие к Венеции колонны австрийских солдат. Итальянская армия была жестоко разгромлена в приграничном сражении, все же кадровые дивизии «двуединой монархии» на проверку оказались куда крепче противника, с ними даже русские еле справлялись.

А «Реджиа Марине», на флот так надеялись итальянцы, считавшие все Средиземное море «собственным озером», вообще оконфузился, получив трепку от русских, греков, австрийцев и даже многократно битых турок. Так что когда Генуя была обстреляна союзной эскадрой, а победоносно наступавшие из южного Тироля австрийцы дошли до Венеции и отрезали все пути отступления, вернее, панического бегства, для итальянцев на запад, король Виктор-Эммануил запросил мира.

Вот тут-то ему навязали такие условия, что про объединившуюся Италию и Рисорджименто можно было надолго забыть — теперь на Апеннинском полуострове с полудюжину практически независимых государств, если исключить Ломбардо-Венецианское королевство, что станет частью Австро-Венгрии. Своего рода конфедеративное государство, с колониями в общей собственностью, а потому от них начнут быстро избавляться. А «покупатели» уже нашлись, выстроились в очередь — кто же за полцены откажется приобрести «ходовой товар»?!

— Потому Антанта пытается развалить старый мир, и на его обломках не построить что-то новое, а закрепить свое окончательное господство. Всех превратить в быдло, умеющее только потреблять, и ничего более. Потому-то для них большевики опасны были, а до них немцы и русские — какая-никакая но идея построения более справедливого общества сейчас имеется…

Александр Викторович медленно шел под ночным небом, искоса поглядывая на эрцгерцога Франца-Фердинанда, того самого, убийство которого в Сараево сербом Гаврилой Принципом вызвало кризис и стало поводом к мировой войне. Они сейчас прогуливались по самому сердцу Венеции, площади святого Марка — и сейчас можно надеяться, что их никто не подслушивает, а в окнах и на крыше не залег снайпер, пытающийся разглядеть свои жертвы через прицел.

— У меня к тебе серьезный разговор, брат, — Фок впервые так обратился к эрцгерцогу, обычно применял слово «кузен», что автоматически и абсолютно справедливо делало представителя правящего в Австро-Венгрии Габсбург-Лотарингского Дома нижестоящей персоной. Но Франц-Фердинанд тут же уловил обращение и поднял на собеседника удивленные глаза. Но промолчал, ожидая, что тот скажет дальше.

— Мы решили, что тебе пора принимать королевскую корону, Франц. И не смотри на меня так с немым вопросом. «Мы» — это кайзер, царь и я, а также присоединившийся к нам старый Франц-Иосиф. Вена к тебе настроена крайне враждебно, и смерть стоит у тебя за спиной. Так что пора тебе из нее убираться, и как можно быстрее. А что насчет короны, то скажу следующее, благо момент очень удачный и надо его использовать…

Эрцгерцог Франц-Фердинанд, так и не ставший императором Австро-Венгрии.

— Видишь ли, Франц, 63 года тому назад император Николай помог твоему дяде кайзеру подавить революцию в Венгрии, хотя мог способствовать тому, что австрийская империя могла быть разорвана на куски. А спустя четыре года, как раз ты родился, тогда еще молодой Франц-Иосиф отплатил русским самой черной неблагодарностью!

— Известна его фраза, ваше величество, на счет, что в политике важны интересы, а не друзья, — усмехнулся эрцгерцог, но осекся, услышав злой смешок фельдмаршала. Человека, который на голом месте создал себе огромную страну, по своим размерам превышающую западную и центральную Европу, следует уважать и бояться, особенно когда в газетах его стали именовать «Александром Великим Востока».

— Какой «умница» — у нас таких именуют круглым дураком, — в голосе Фока прозвучала жестокость. — Спустя 13 лет, Австрия потерпела поражение от пруссаков, а итогами победы кроме Бисмарка попользовались и итальянцы. А этого не произошло бы, если бы старина Франц не «кинул» Россию. Так что долг платежом красен, как говорят русские.

Фок усмехнулся, закурил папиросу. Покушения сейчас он не опасался — курили многие солдаты, так что палить по огонькам бессмысленно. И тихо произнес, выделяя каждое слово:

— Сейчас победа Австро-Венгрии состоялась только при нашей поддержке, за которую Вена расплатилась, тут все честно, сербскими землями по Дрине и куском южной Воеводины, где от тех же сербов не протолкнутся. Да Россия получила земли по правому берегу Западного Буга в его верховьях — но там православные малороссы в подавляющем большинстве. Но речь не об этом — как ты думаешь, много ли шансов у тебя на реформирование страны?! Сможешь ли ты воплотить свой замысел в жизнь?

— Прискорбно мало — после смерти дяди я не смогу взойти на престол. Мой брак, как вашему величеству известно, признан морганатическим. Меня заменит на престоле племянник Карл…

— Это мы еще посмотрим, — фыркнул Фок, пыхнув дымком. — Но дело не в Карле — если он взойдет на престол, то через несколько лет империя Габсбургов развалится окончательно и бесповоротно. Ее можно принять сейчас за недалекого человека, который по жадности зажевал вкусную плюшку с ядом, и надеется, что не только не умрет, но даже не прос…ся!

— Поясни, ваше величество!

— Охотно — Ломбардия и Венеция с итальянцами, Босния со славянами — православными сербами и босняками-мусульманами, а еще Албания — вообще инородное тело, причем мусульман там большинство. Это даже не одна доза яда, а убойная смесь отрав. А еще есть Галиция, населенная русскими, и Трансильвания, где большинство населения из православных румын. Можно перечислять дальше — но именно новая доза инородного к империи Габсбургов элемента ее и погубит. Обязательно погубит, Франц — кайзер и царь это прекрасно понимают, и обладают достаточным терпением.

Эрцгерцог молчал, но Фок прекрасно понимал, о чем он размышляет. Иначе бы не предлагал свой план обустройства целой дюжины равноправных в политическом отношении субъектов, и преобразования «дуалистической монархии» в «триединую» — Австро-Венгро-Славию. Вот только его проект вызвал раздражение в Вене и Будапеште, ведь там прекрасно осознавали кто в этом случае будет составлять большую часть населения империи. В конечном итоге, это и станет причиной его убийства — недалекие правители всегда стремятся убрать реформаторов, если их сиюминутные интересы затронуты, и в таких случаях совершенно не думают о последствиях, которые могут грозить им самим неизбежной гибелью.

Примеров в истории масса, и все они имели в основе мысль — «авось пронесет»! И «проносило» в большинстве случаев так, еще как «проносило», что зная свое будущее, пылинки бы сдували с того, кого сейчас яростно жаждали умертвить!

— Вилли твоя страна нужна как подручный — если что не так пойдет, вздумай старик поиграть в политику и поинтриговать в пользу Франции и Англии — раздавят сразу и безжалостно! Само Австрийское эрцгерцогство будет напрямую присоединено к рейху, как и Судеты — аншлюс! Венгрия станет верным союзником, из славян-католиков создадут псевдо-государства, находящиеся под «вечным» протекторатом. России отдадут восточную Галицию, Румыния получит большую часть Трансильвании, а сербы присоединят к себе почти всю Воеводину и добрые куски в Боснии. Вот и все дела — и нет никаких проблем, дележка совершенно справедливая!

Фок снова зловеще усмехнулся и так, что Франца-Фердинанда пробрало — «маньчжур» говорил о распаде Австро-Венгрии как о свершенном событии, словно знал о том. Хотя может и дано ему узнать про то самое будущее — дядя кайзер, который с Фоком долго беседовал на тайных встречах, о том один раз глухо намекнул, причем совершенно серьезно. А с такими вещами старый Франц-Иосиф никогда не шутил.

— Разодрать не трудно — есть идеи пангерманизма и панславизма, если начать их вбивать в головы ваших жителей, да устроить затяжную войну на всех фронтах, кровопролитную и разорительную, чтобы ваша экономика не выдержала, и финита ля комедия, как любят говорить ваши новые «верноподданные». Они то, кстати, и первыми кинжал в спину воткнут. Через время — сейчас «савойцами» недовольны, но так как положение не улучшится, их начнут раздражать Габсбурги. В истории тому массу примеров, взять хотя бы этот прекрасный город, что покоится на новгородских сваях! И мороки с ним у вас много еще будет, так что мало не покажется!

Франц-Фердинанд вначале не понял странной идиомы, но сообразил, что о хорошем деле с такой интонацией не говорят. Но уточнил:

— Это может быть, не спорю, хотя мне это неприятно!

— Не все, что можно делать, следует совершать — для будущего крайне нежелательно создавать массу мелких государств, у каждого из которых к соседям масса претензий. Желательно, чтобы их не стало как таковых — пусть будут поглощены сильными империями, где каждый народ будет иметь одинаковые права. И никаких республик с «демократиями» — тогда начнут свои игры другие, более могущественные соседи, а политическая конъюнктура вещь сама по себе страшная. Монарх несет ответственность перед подданными, а всякие «президенты» выполняют поручения тех, кто с помощью денег обеспечивает им победу на «свободных выборах»!

— За это я и ратую, ваше величество…

— Александр, называй меня по имени, не настолько я и стар. А «его величеством» ты скоро станешь, брат Франц-Фердинанд. И нам плевать, что твой брак признан морганатическим в Вене, и с оговорками в Будапеште. То, что у тебя супруга чешская графиня, то к лучшему.

— И где я получу корону, если дядя меня не терпит?

— От кайзера Вильгельма — он согласился после долгих и настойчивых уговоров сделать тебя герцогом Лотарингским, благо ты имеешь все права на этот титул, причем вековые. А потом станешь королем Лотарингии, куда войдет Верхний и Нижний Эльзас, благо в истории имелись соответствующие примеры, хотя и давненько.

Франц-Фердинанд почти онемел от услышанного, не веря произнесенным словам, и встал, ошеломленный. А Фок, словно не заметил его состояния, подхватил под локоть:

— Пойдем лучше в кабинет, там за чашкой кофе я тебя введу в курс дела. Ночью, да на площади, в центре этой дурно пахнущей Венеции, где вместо улиц загаженные каналы, о таких вещах говорить невместно…

Площадь Святого марка в Венеции.

— Идеи панславизма, Евгений Иванович, хороши только до определенного момента. На симпатии «братушек» и то не стоит полностью полагаться, а уж на давно ставших католиками чехов или хорватов тем более. Про поляков можно не говорить — только ждут момента, чтобы в союзе с кем-то на нас войной пойти. Так что на хрен таких друзей, с ними и врагов не нужно, они их полностью заменят.

Фок скривился так, что чуть не отплюнулся. Если сказать, что он сильно недолюбливал западных славян, то значит не в полной мере передать все состояние, в котором брезгливость к нравственно нечистоплотным людям явно превалировала. В так называемое славянское братство он ни на грош не верил, и на то у него были серьезные основания. В годы «перестройки» имел возможность пообщаться с «коллегами» из Праги. Те всячески, в духе новых веяний «гласности» и «нового мышления» клеймили на сто рядов «чудовищные преступления» СССР, что в 1968 году ввел свои войска в Чехословакию, «растоптав» их устремления к «мирной демократии».

Вот тут Александра Викторовича и прорвало — он публично назвал чехов «женщинами с пониженной социальной ответственностью» и соучастниками всех нацистских преступлений, при которых они сами стали закоренелыми нацистами и сторонниками «нетрадиционной сексуальной ориентации». И чтобы обвинение не было голословным начал подводить под него логическую базу, оперируя фактами, которых набралось слишком много — зал просто застыл, пребывая в состоянии обалдения. Ведь в советское время о таком говорить категорически воспрещалось, чтобы не нанести ущерб идеи «социалистического содружества».

А грехов набралось множество, и первым из них был самоотверженный труд, причем без всяких кавычек, на повышение военной мощи вермахта. И тут пролетарии и славяне в одном лице работали так, что совокупными усилиями обеспечили десятую часть того, что дала «объединенная» III рейхом Европа. Так на базе легкого танка Pz-38(t), который производили еще до войны, немцы заказали производство уйму бронетехники, а буква в скобочках говорила не о тоннах веса, а о чешском происхождении. Что только не делали на базе этой, несомненно, удачной машины — и сам легкий танк, который произвели в количестве более двух тысяч штук, и разведывательную бронемашину, и несколько типов САУ, со столь же объемным производством. И «вишенкой» на торте стал «Хетцер», 16-ти тонная гусеничная машина, с длинноствольной 75 мм пушкой PAK-40. Назвали ее «охотником», и производили в самом большом количестве, настолько она оказалась хороша. Вообще-то хотели выпускать по две тысячи в месяц, но производство со столь объемным заказом не справилось.

Самая удачная противотанковая установка в мире, если ее оценивать по критерию «стоимость-эффективность». Да и имя свое полностью оправдывала — собственными глазами видел на фронте многие десятки Т-34, сожженных этой приземистой чешской «тварью». Причем по количеству выпущенной бронетехники, чехи заняли за 3-м рейхом второе место, опередив две других страны «оси» — Италию и Японию.

Но танки и САУ составляли лишь малую часть воистину «стахановских» усилий Чехии — она помогала вермахту чем могла, а могла она многое — автомашины «Татра» и ботинки фирмы «Батя», разнообразное стрелковое вооружение и орудия с минометами, груды боеприпасов. Даже те пушки, что обстреливали блокадный Ленинград были чешскими. И в отличие от всех народов, чехи работали на фашистскую Германию до последнего дня войны, и лишь узнав, что 3-й рейх капитулировал, начали свое «восстание» с призыва к Красной Армии спасти их от оккупантов. Причем памятники своим спасителям они подло и цинично снесут в 21-м веке, как и поляки. И будут потомков бандеровцев вооружать до зубных коронок.

Вот если бы тогда Александр Викторович знал бы это — выразил бы все, что на душе накопилось! Но и того, что сказал, за глаза хватило — ведь известно, что правда их завсегда колет!

Поведал о чудовищных бесчинствах солдат чехословацкого корпуса в Сибири, об украденном русском золоте, которое принадлежало тогда адмиралу Колчаку — именно этот драгоценный металл стал основой «Легия-банк», который организовали легионеры. И о судетских немцах рассказал, которых поголовно изгнали, присвоив все имущество, и всячески измываясь, будто они чехи и есть главные победители Германии, и могут делать со своими жертвами что угодно!

Да и про другие «художества» поведал, стеснятся не стал — причем за все это было предварительно щедро заплачено и не самими чехами, а кровью русских солдат в двух мировых войнах!

А дальше последовал вызов в ЦК, где ему сказали, что «не правильно понимает политику партии», и выгнали. А понимающие генеральную линию товарищи» через три года СССР и прикончили, ибо гниль может только разлагать, но никак не созидать…

— В определенной степени мы можем рассчитывать лишь на православных южных славян — сербов, черногорцев и болгар. Хотя последние, как я тебе говорил, с нами ухитрились воевать дважды в мировых войнах. Но сейчас вроде пронесло, но ухо с ними нужно держать востро!

Фок прикурил папиросу, поглядывая на Алексеева, что бодро прихлебывал «адмиральский чай», без которого не мог обходиться. Друзья собрались на «производственное совещание», обсудить достигнутые соглашения. И они того стоили — политическая картина Европы стала существенно изменяться, и теперь угроза мировой войны уже не страшила Фока. Если сейчас избежать крайностей, то воевать никто не захочет, кроме Англии, но та привыкла сражаться за свои интересы чужими руками.

— Смотри, что получилось — Лотарингию с Эльзасом возглавит самый натуральный и легитимный Габсбург, и она отделит собственно сам рейх от Франции. А какие тут претензии — народ сам на референдуме выберет правителя, а кандидатура Франца-Фердинанда наберет подавляющее число голосов. Жители недовольны прусскими порядками, так что только за такую «автономию» и проголосуют, — Фок хмыкнул, но голос звучал собранно и серьезно, какие тут шутки, когда дела пошли:

— А вот французам придется тяжко — прежняя пропагандистская схема уже не сработает, на поиски новой уйдет долгое время. Ведь мы все официально признаем демократическое волеизъявление «вогезцев», к тому же на 90 % являющихся германоязычными. С «демократами» нужно бороться их же методами, и при двойных стандартах. Будем упирать на то, что Париж всенепременно снова лишит права местных жителей говорить на своем языке, как он это делает в других провинциях Франции. Вот где самые натуральные нацисты со времен революции правят, да еще с гильотиной, как символом «свободы, равенства и братства».

— Так оно и есть — постоянно врут, лицемеры, и смотрят в глаза «честно и преданно», а сами предают и продают!

— Такая у них натура — это же извечные русофобы, им верить нельзя. А раз Англия дала гарантии Бельгии, то мы все дадим надежные гарантии Лотарингии на случай агрессии Франции. Вот такая будет «прокладка», разъединяющая двух противников — мы просто уберем «камень преткновения».

— Представляю реакцию в Париже и Лондоне, такого кунштюка они никак не ожидают, — Алексеев жизнерадостно засмеялся, Фок его поддержал коротким смешком, но тут же стал серьезным.

— Наш братец Вилли в таких условиях потихоньку проглотит Австро-Венгрию, если та «триединой» не станет. А вот до старика Франца дошло, какого «троянского коня» он сейчас запихал себе в горло, не пережевывая. Зато на юге проблемы урегулированы — сербы свое частично заберут, а там пусть населению ротацию устроят. Каждый своих одноплеменников заберет, как босняки с венграми, так и сербы, и при собственных интересах останутся. А Белград на альянс с Константинополем готов — конфедерация станет надежной защитой при общих интересах, ведь противники, как с запада, так и с востока. Кстати, сейчас ситуация уже в нашу пользу, в отличие от той реальности, при которой ты жил.

— Сильный противовес Австро-Венгрии в виде Византийской империи, ведь так, Александр Викторович?

— Абсолютно верно, двадцать миллионов православных сила. И это без учета Румынии. Нам она не очень и нужна, зачем гусей дразнить, а вот переход ее под крылышко Константинополя весьма выгоден. Смотри, что может быть в самые ближайшие месяцы, если все пойдет в рамках наших замыслов, дражайший Евгений Иванович.

Фок ловко развернул карту, сделал знак генерал-адмиралу, и оба друга склонились над столом, взяв в руки карандаши…

— Мне дорога Россия, Евгений Иванович, чтобы проводить над ней эксперименты в виде мировых войн и революций. Жалко страну и людей — так что лучше обойтись без всего этого. А за мир можно заплатить идеями славянофильства — не столь дорогая плата, тем более, что они сильно раздражают немцев. Так что для создания нового «бунда» выставить православие во главу угла гораздо важнее. И скажу тебе честно — это не совсем уступка, а своего рода «троянский конь» — наши дорогие союзники, кайзера Вилли и Франц заплатят со временем гораздо больше, нужно только партию правильно разыграть лет так через тридцать. Когда собственное производство потихоньку доведем до максимума, насытим страну товарами, «импорт замещение» устроим, и не для красного словца сие сказано. А для этого нам нужен мир, мир и еще раз мир!

Фок постучал пальцами по столу, суеверным стал за последнее время. И ткнул карандашом в карту:

— Весь этот мир не для нас, но вот этот кусочек территории нужно прибрать, как нашу долю с итальянского наследства. Не думаю, что итальянцы задерут цену, ее содержание им в несколько раз дороже обходится, чем все доходы, включая соль, которой там действительно много.

— Зачем нам Ассаб? Разве как порт только на пути к Дальнему Востоку. Но Массауа гораздо лучше, и места там обжитые. А тут безлюдье кругом!

— Вот именно, что пустыня. Данакиль называется, как помню — бывал я в тех местах, когда социализм пытались строить. Кроме кочевников афаров там и населения сейчас никакого нет. Один порт и все кругом вымерло — выжженное солнцем побережье.

— Так зачем тебе оно? Тоже деньги на ветер выбрасывать, как кайзер в свою Юго-Западную Африку?

— Вилли не дурак, сообразил, что в Намибии наиболее подходящие для европейцев условия, это не экваториальная Африка. Хотя и жарко там невыносимо, сплошь пустыни. И что главное — безлюдные, ведь туземцев немцы на ноль помножили. Этого им не простят. А с нами будет проще — там аборигенов практически нет, кушиты вглубь уходят, на эфиопские земли. Ассаб на перспективу надо брать — напротив Йемен, за него в мое время цеплялись. И Аравия — а там под песками чудовищные запасы нефти. Хочешь все это добро англичанам и американцам отдать?!

— Это другой разговор, тогда прикупим у эфиопов, те их выкупят у итальянцев, всю Эритрею разом, за наши деньги, конечно. И передадут в «вечное пользование», пока от протектората сами не откажутся и за Эритрею нам не заплатят. Благотворительностью Сандро заниматься не будет, у нас у самих золота не хватает!

— Лишь бы не воевать, тогда все реформы провести сможем, если убийц к нам не подошлют!

— Все так серьезно, Фока?!

Генерал-адмирал редко называл Александра Викторовича по кадетскому прозвищу, только когда был взволнован.

— Более чем я думаю, — отозвался фельдмаршал и закурил папиросу. И после затянувшейся паузы заговорил:

— Смотри что получилось — войны между нами и немцами не будет, почти по всем вопросам договорились полюбовно. Так что проливать русскую кровь за интересы Антанты не будем. А еще рынок потихоньку закрываем для их товаров, и открыли для германского импорта. Ты сам представляешь, сколько у нас врагов в Петербурге?!

Фок задал вопрос, от которого лицо генерал-адмирала приняло кислое выражение — противников хватало как среди аристократов, так и радикалов. Ведь несмотря на реформы, что проводились настойчиво, находилось масса критиков, как «справа», так и «слева». Первые были недовольны, что их «аппетиты» урезали, а народное благосостояние наоборот, потихоньку поднимают. А революционеры злись потому, что к их агитации стали меньше прислушиваться, и как в старые времена, мужики в селах стали поколачивать агитаторов. Хотя «взрывоопасного материала» еще хватало — две трети населения страны неграмотно.

— Так что ждать бомбы или пули нужно ждать в любую минуту — а революционеров в Париже и Лондоне обитает немало, фанатиков десятками навербовать могут. И покончат с сатрапами одним ударом…

Фок осекся, надолго задумался — Алексеев прихлебывал чай, зная, что, если приятель впал в такое состояние, то его лучше не беспокоить.

— Ты знаешь, а ведь ничего другого им не остается, как устранить нас. Стравить с немцами не удалось, поражение потерпели японцы, а не мы — так что у них остается? Только убить нас, привести к власти масонов из английских клубов, и постараться повернуть ход событий вспять!

— Не выйдет — у Садро и у тебя сыновей много, как и у Вилли. И вы их старательно династическими связями опутали, даже я в эти сети попался. Так что, как только «заказчики» станут ясны — то война неминуема…

Генерал-адмирал осекся, достал платок и утер внезапно вспотевший лоб. Выругался смачно, потом тихо произнес:

— На революционеров вину свалят, даже выдадут несколько радикалов — не подкопаешься! Или сами используют покушение как повод для войны, когда к ней подготовятся. Либо дадут ложный след, а то «подставят» других, да те же САСШ. Возможностей у них много!

— Вот видишь, кто против нас, — ухмыльнулся Фок. — Мы предложили сократить сухопутные войска, но французы категорически отказались, наоборот, увеличили срок службы до трех лет вместо двух. А ведь общей границы с Германией у них больше нет, и Париж с Францем-Фердинандом заигрывать стал. Вот и вопросы появились — к чему бы это?!

— Только в одном случае — если есть очень хорошая возможность вызвать у нас династический кризис! Ослабить настолько, чтобы Вилли посмотрел на нас как на добычу, с него станется…

— Кайзер не дурак, и дергаться не станет. Исчезну я, Сандро гнуть линию будет, убьют его, я спуска никому не дам!

— Значит, вас нужно ликвидировать, как ты говоришь, одномоментно. А такое провернуть трудно…

— Ошибаешься — нужно вычислить время и место. И это будет скоро — сентябрь, столица, театр, где я с супругой буду обязательно, как и ты, как и Сандро, и, возможно, Вилли. И всех разом прихлопнуть — ведь если Халтурин натаскал динамита в Зимний дворец, то почему бы не заменить его лиддитом или тротилом. Сейчас лето, идут ремонтные работы, под пол можно уложить хоть тонну и протянуть электрические провода. Чисто технически выполнимо — у масонов, а, значит, англичан, свои люди везде есть, среди жандармов тоже. Как и законные претенденты на должность регентов, которым обещана поддержка — таковых не быть не может!

— Ни хрена себе, у тебя выводы уже сделаны!

— С войны предчувствие — если ты идешь колонной и все благостно, значит, где-то впереди ждет засада!

— То-то англичане сговорчивые стали — вспугнуть боятся?!

— На то похоже. Жертва не должна до последнего момента подозревать, что обречена на заклание. Да и не впервые им такие номера проворачивать. Учено выражаясь — прецеденты имеются.

— На Павла Петровича намекаешь?

— Не только, в будущих временах такое решение любой проблемы станет обыденным делом. Понимаешь, по большому счету именно англосаксы раньше всех перешли на ликвидацию политических противников!

— Тогда лучше предпринять меры и усилить охрану. Нужно проверить все, и, если что — отменить встречу…

— Нет, нецелесообразно — лучше поймать их за руку. Тогда себе руки развяжем — вот такой каламбур…

— Сережку? Сережку на царство? Так он, лукавый, презлым заплатил за предобрейшее, сам захотел царствовать и всем владеть?

Фраза из популярного кинофильма сама легла на язык, пришлась к месту, как родная — Фок зловеще рассмеялся. Сам не зная, он угадал абсолютно верно — догадался не просто так, недаром ХХ век временем террора считался. А где можно прихлопнуть одномоментно трех кайзеров и с ними еще полдесятка коронованных венценосцев как мух?

Правильно, только в том месте, где они вместе обязательно соберутся — на открытии театра, причем об этом было заранее известно. Вот и подсуетились пока неизвестные убийцы — заложили под императорскую ложу тридцать пудов тротила, причем германского производства, проданного в милую сердцу Францию. Зуб за сто, что в Париже об этом даже не догадываются, что их в злодейском и массовом цареубийстве уже крайними сделали, и виновность определили.

Кто же разбираться в горячке будет?!

Александр Викторович недобро ощерился, и закончил классической фразой из той же речи Ивана Васильевича, «поменявшего профессию», только посохом не стукнул, за неимением такового.

— Повинен в смерти!

— Разберемся вначале, что заставило младшего братца пойти на такое злодейство, — с кривой улыбкой на губах произнес император Александр Михайлович. Держался он вполне спокойно, хотя не каждому в жизни удается узнать, что через месяц он бы расстался с жизнь вместе со всей семьей и приглашенными на встречу монархами. Причем гибель была гарантирована — полтонны тротила превратили бы в щебенку императорскую ложу, а заодно и в фарш многих сановников и представителей правящего класса — ведь в театр пришли бы «сливки» общества, по персональным билетам.

— А заодно и всех, кто в заговоре состоит. Ставлю рубль против тысячи, что те, кто в курсе данных приготовлений, в театре не будут — сошлются на внезапный недуг, ибо отклонить твое предложение, Сандро, он не смогут. Кто же решится нанести тебе оскорбление на предупредительное, за целый месяц, приглашение?! И выдадут сами себя — всех за ночь повязать можно одномоментно, а там и допросить с пристрастием!

Фок потер вспотевшие ладони, едва сдерживая клокотавшую внутри ярость. Ладно, на войне его много раз пытались убить, но то враг, он и должен стремиться к этому. Но чтобы вот так хладнокровно подготовить массовое умерщвление, причем зная заранее, что будут женщины и дети, для которых посещение театра в такой момент эпохальное событие, тут полным «отморозком» нужно быть, или британским лордом — для последних это обыденность, русские в их глазах вроде варваров. Да и подобных примеров в их истории достаточно, можно вспомнить знаменитый «пороховой заговор», который празднуют 5 ноября ежегодно как в Англии, так и США. В этот знаменательный день мальчишки выпрашивают монетки у прохожих для «доброго парня Гая Фокса», чтобы прикупить петард, и рвануть их на потеху. Вот такая традиция есть в «старой и доброй» Англии, праздник, что гай Фокс не успел поджечь фитиль и взорвать несколько бочек пороха, который разместили под полом парламента, дожидаясь момента пока король не начнет читать речь перед депутатами.

— Вижу, в тебе жандарм заговорил, первая служба самая запоминающаяся, — подколол Сандро, но был тут же огорошен ответом:

— Если бы не эта служба, то через месяц мы были бы с тобой мертвы, а наши жены и дети изуродованы и истерзаны взрывом. И погибли бы сотни других людей, виновность которых определена принадлежностью к правящему классу. Так что нужно менять отношение так называемого общества к жандармам — и тех, кто даже после этого будет не протягивать руки, увольнять от службы немедленно. Есть враги внешние и внутренние — а подготовка данного цареубийства самый наглядный пример.

Фок закурил папиросу, пальцы чуточку дрожали. Смерти он давно не боялся как таковой — пожил за двоих достаточно, в памяти событий на полтора века накоплено. А за обретенную любовь, на старости собственных лет, в лице молодой маньчжурки, за детей, не только испугался, но и сильно разозлился. Такие вещи спускать нельзя, и все кто одобрит такое преступление не есть люди, а выродки — и к таким все средства будут хороши. В пределах России исключительно по суду, а за границей уже как получится, но дотянуться нужно до всех.

— Знаешь, Сандро, в той жизни я сам был сторонником столь радикальных решений. Но с годами осознал, что созидать после разрушения становится не только трудно и затратно, но и бесцельно порой. Это как разрушить стены с фундаментом, а потом попытаться на их месте возвести здание из гипсовых блоков в качестве опоры. Стоять будет, но только короткое время, потом само разрушится. Эксперимент он и есть эксперимент, его никогда не рассчитывают на столетия. К тому же, если его творцы отрицают преемственность поколений, и пытаются создать образ «нового человека», отрицая взаимосвязь традиций и религии, то дело обречено.

Фок снова закурил папиросу, взглянул на несколько ошарашенное лицо Сандро — тот никак не ожидал такой откровенности. И продолжил негромко говорить, вспоминая пережитое.

— Первое поколение будет не только истово верить в идею, но и готово отдать за нее жизнь. Потому что надеются, что с победой они действительно построят нечто лучшее и доброе. Второе поколение перетерпит все ужасы войны, пройдет через неимоверные трудности, ибо будут сами возводить это новое здание будущего — а созидательный труд ради великой цели всегда объединяет людей.

— Это как первые, самые счастливые месяцы семейной жизни, когда супруги пребывают в счастье и любви?

— Ты хорошо подметил, Сандро. Именно так — когда всем кажется, что сообща любые неурядицы преодолеть можно. А вот третье поколение выросло в этом доме, и смотрит на другие здания, что стоят рядом. А в чужом супу всегда мяса больше, как людям кажется, — Фок усмехнулся, и неожиданно его голос стал твердым и резким:

— Третье поколение не оценит труд первых двух, ибо будет видеть недостатки, а не достоинства. И хочет просто жить в комфорте, перестав возводить лучшие здания — зачем, если так удобно?! Это судьба всех революций, которые еще при этом пожирают собственных детей. Потому не надо ничего разрушать, считая гнилью возведенные пращурами дома, я фигурально выражаюсь. Пусть у нас будут разные эпохи соседствовать в согласии, нужно только окончательно определиться, что нам нужно…

Анонимусы в масках Гая Фокса. Лос-Анджелес, 2008 год.

— Вот видишь, Вилли, какие у твоих родственников лорды?! Плевать они хотели на всех нас, если мы на дороге к их мировому господству встали, тут все средства хороши!

Фок посмотрел на кайзера — тот сидел в кресле мрачнее тучи. Какая тут мистификация, если его собственные следователи допрашивали обвиняемых, не стесняясь в средствах. Впрочем, все привлеченные к дознанию не упирались, рассказывали как на духу, когда осознали, что судить их не будут. Есть такие вещи, о которых обществу лучше не знать, гласность неуместна, когда речь идет о государственных секретах. Даже самые «демократичные» страны в таких случаях намертво молчат, это только в отношении других их пропагандистские машины работают во всю мощь.

— Францию заляпали так, чтобы подозрение от себя отвести, — фыркнул Фок, — только зря посла сменили. В том, что прежний дипломат на манер Витворта состряпал это дело, теперь нет никакой загадки. Ведь те члены масонской ложи и заседатели Английского клуба, что не пришли в театр по именному приглашению, оказались вовлеченными в это дурно пахнувшее дело. Так что руки у нас развязаны, истину мы выбили!

— В Лондоне отнекиваются от всего, — голос Сандро зазвенел от ярости, — а посол не доехал…

— Съел что-нибудь и умер болезный, — с ехидством произнес Фок, но тут же серьезным голосом произнес:

— При несостоявшихся покушениях всегда «зачищают» тех, кто готовил теракт. Это аксиома — «рубить концы»! Потому заказчиков нельзя установить точно, нужно просто искать тех, кому выгодно покушение. Мы нашли, подельники разговорились, следы ведут как в Париж, так и в Лондон.

— Умному достаточно!

На латыни произнес Вильгельм, сцепив ладони в «замок». Однако лицо кайзера приняло жестокое выражение — глаза горели яростным огнем. Да оно и понятно — такие вещи прощать никогда нельзя — если твои оппоненты решили тебя «убрать», то нельзя дожидаться следующего покушения. Тут необходимо сыграть на опережение.

— Мой канцлер негласно доведет до премьер-министра, что мы прекрасно поняли суть забав с русскими революционерами, — Вильгельм говорил тихо и негромко. — А я отпишу о том Георгу, он должен понять, что есть вещи, которые лучше не делать ни при каких обстоятельствах. И намекну, что мы оставляем за собой полное право отплатить всем «заказчикам», скажем о них так, сторицей.

— Я сделаю тоже самое, Вилли. А заодно закрою все масонские ложи, подвластные Лондону и Парижу… А вообще все — еще из Мадрида или Рима зараза придет, а оно надо?! Мой предок решился на это дело, и я хватит решимости и желания покончить с подобным бл…

Император Александр Михайлович выругался, не стесняясь в выражения, благо моряк, а не дипломат. И закончил совсем зловеще:

— Английский клуб распустится, а спустя полгода те его члены, кто замешан в это дело, начнут умирать.

Сандро посмотрел на Фока, и тот кивнул с дьявольской улыбкой на губах — в том, что несколько человек будут отправлены в Маньчжурию охотится на тигров он уже настоял. А хищник это серьезный, так что «несчастные случаи» обычное дело. А еще кое-кто просто утонет в море — последнее вообще непредсказуемо. Полный размах для «творчества» людей Чжан Цзолина, да и князю Фею достанутся «куклы».

— Двоих моих подданных отправьте ко мне, таким «дорогим гостям» я буду очень рад, — кайзер даже не улыбнулся собственной шутке.

— Ответные ходы сделаем одновременно, если Лондон не представит сатисфакции. Там не дураки, и прекрасно понимают, во что вляпались из-за задумок некоторых высокопоставленных лиц. Так что будем ожидать скоропостижных смертей, если их не будет — то меры примем сами. Но революционеры, что скрываются в Лондоне, должны быть выданы…

— Кое-кого выдадут, Сандро, остальных нет. Если только мы с ними спиритические сеансы не устроим!

— Их убьют, дядя?

— Фи, нельзя так говорить — нужно иначе. Опасных свидетелей обычно «ликвидируют», «распыляют», «на ноль множат», «убирают». И это сделают, поверь, без малейшей жалости к заказчикам и «инструменту» — таких «игр» с террористами не прощают, когда вся правда всплывает. Если помнишь, двадцать лет тому назад Степняк-Кравчинский, что зарезал шефа жандармов генерала Мезенцева, попал под поезд, когда встал вопрос экстрадиции. Сам залез, или ему джентльмены помогли, чтобы не разболтал о том, чей заказ выполнял на самом деле?!

— Отплатить им той же монетой и с процентами, — пробурчал кайзер, — найдется, кому в англичан пострелять!

— Они много кому насолили, так что желающих хватит. Но не следует торопиться, а подготовится получше, и все совершить чужими руками. А потом улыбаться и на все вопросы отвечать, что мы тут не причем. И такую тайную войну вести с полным напряжением сил. Мы не получим с нее доходов, но если на каждую вложенную рейхсмарку или рубль, британцы будут терять свой полновесный фунт, то это «предприятие» будет выгодно. И посмотрим, кому надоест первым!

— Нужно определиться с ключевыми точками, и в нужный момент, перед тем, как англичане решаться на войну с нами, устроить им внутреннюю войну, причем широкомасштабную. А если ее еще и спровоцировать, чтобы Лондон кругом был неправ — то лучшего и желать невозможно.

— Думаю, они «замнут дело», как ты любишь говорить дядя! Отдадут тебе, Вилли, все итальянское Сомали, или поделят по справедливости, признают Абиссинию за нами, вместе с Эритреей, а Триполитанию возвратят «савойцам» — и потребуют гарантий для Египта и Кипра.

— Дадим «гарантии», как не дать. Но обставить нужно так, чтобы до мировой войны не довести — лучше десять локальных конфликтов. Война на периферии для британцев станет тягостной и разорительной.

Фок остановился — сейчас Россия практически выставила «оборонительный периметр» — на Дальнем Востоке Маньчжурия с Кореей и Монголией, в азиатской части станет будущие Джунгария с Кашгарией, и Тибетом. Потом Афганистан, Персия и Армянское царство. «Прокладкой» станет Румыния и уже имеющееся Великое княжество Финляндское. Осталось только решить вопрос с обменом «царства Польского» на северную часть Восточной Галиции, и вот тут должен помочь кайзер с этим «четвертым разделом» — в нем выгоду получат все участники, кроме поляков, разумеется.

Жалости к «панам» Фок не испытывал, наоборот, считал, что поляки начнут испытывать к русским симпатию только тогда, когда их начнут онемечивать ударными темпами…

Быстроходные линкоры РИФ 1911–1915 гг. (АИ)

— Какой огромный и пустынный край, мой милый, — Лена прижалась к его плечу щекой. — Хотя за последние три года жителей явно прибавилось, в селениях и городах домов стало больше. Однако малолюдство все равно чувствуется, даже в сравнении с нашей Маньчжурией.

— А еще что ты увидела глазами правительницы?

— Перемены значительные, мой муж, лет шесть назад они были незаметны, но сейчас чувствуются. В Иркутске и Омске открыты университеты, и мы с тобой там попечители, наши подданные там учатся. В Новониколаевске, который ты Новосибирском называешь, Технологический институт, такой же как во Владивостоке и Дальнем. Каменных строений добротных изрядно везде прибавилось, а вот тех домов, что ты бараками и «халупами» называешь, почитай и не осталось.

— А о чем говорит эта примета?!

Фок ухмыльнулся, решив проверить супругу — взгляд у той был наметанный и острой, и приходила порой к парадоксальным выводам. Женщина очень умная, волевая, решительная и коварная. И как правительница обладала мужским складом ума, все тщательно обдумывала, а так как отличалась наблюдательностью, то в выдохах не ошибалась.

— В города поселяют по квотам, не допуская в них рост бедного населения. В тоже время вблизи городов целенаправленно строят электростанции — везде торчат высокие трубы и идет дым. Те же столбы с проводами тянутся, к зданиям подключены и свет в окнах по вечерам яркий.

— Это не яркий, дорогая, всего 12 свечей. Видела бы ты лампы в полтысячи свечей — вот те горят, так горят. А какой вывод сделаешь о проводимой повсеместно электрификации? Заметь — программа рассчитана на двадцать лет, и электричество пока только в городах, и то не во всех.

— Я была в Германии не раз, и прекрасно понимаю, что как только выработка электроэнергии станет значительной, в городах начнут ставить заводы. И начнется то, что ты называешь индустриализацией — как у нас в Маньчжурии немцы ставят заводы.

— Правильно думаешь, дорогая. Образование, электрификация и индустриализация — все должно идти именно в такой последовательности. Причем постепенно — нельзя допускать в города наплыва бедняков, это выгодно одним только заводчикам, но ставит большие проблемы перед городскими властями. Вот здесь капиталистов нужно осаживать в их аппетитах, и до власти не допускать ни в коем случае. Иначе такая коррупция пойдет, что все разом вздрогнем. Они должны знать свое место!

— Согласна, муж мой. При Цинах даже от смертной казни откупались, или вместо себя под палки другого выставляли, всего за сорок лян. Сейчас у нас такого уже нет, да и немцы не любят произвола.

— Немцы живут у нас, они принимают наше подданство. А вот ханьцы нет — они пришли заработать, так пусть работают. И не больше — отработал свое, уезжай немедленно.

— Понимаю, мы сами китайцев, что работают на копях и рудниках, держим всегда отдельно. И чуть-что высылаем обратно, мне революционеры в Маньчжурии не нужны, одни хлопоты от них. Ты ведь для них даже название придумал на своем немецком — «гастарбайтер». В Германии такого не слышала, хотя на языке говорю хорошо.

— Просто это явление сейчас практически не выражено — рабочих рук хватает, бум идет. А вот в России брать квалифицированных рабочих неоткуда, деревня обеспечивает малый приток. Но вполне достаточный, чтобы лет за тридцать индустриализацию провести. Вот тогда настоящий рост городов и начнется, с уже образованным населением. Премьер-министр Столыпин линию гнет жестко — нищета деревни отнюдь не в малоземелье, как кажется, а в примитивных методах обработки земли большей части крестьян — две трети из них бедняки, едва сводят концы с концами.

Фок отпил чая, глядя в вагонное окно на селение. Никаких развалюх нет и в помине, добротные дома и хозяйственные строения, много скотины, высоченные сеновалы везде. Зажиточное село — две церкви, тысячи две жителей. Близость сразу двух городов — губернского Иркутска и шахтерского Черемхово сказывалось в наилучшем виде, ведь жителям нужно есть, причем постоянно. Ведь в самом Иркутске сто тысяч населения без малого, каждый восьмой в губернии горожанин столицы Восточной Сибири. Переселение шло и сюда, но тонкой струйкой, не так как было в прошлой реальности, когда за «счастьем» отправляли бедноту.

Нет, сейчас ехали либо середняки, мечтавшие стать справными хозяевами, каких в Сибири подавляющее большинство старожилов. А они по доходу равнялись рязанским или воронежским кулакам, земли на всех хватало с избытком, власти сейчас не скупились. Так что нет необходимости нищету переселять, напрасная трата денег.

— Но дети бедноты все получат образование, все, поголовно — бесплатное, и с пропитанием, за то «мир» отвечать будет. За каждого ученика в школе община ответственна — вот потому не стали ее разрушать, зачем такой подарок радикалам делать? А без аттестата ни в одном городе скоро работу никто предоставлять не станет. Программа такая — полная ликвидация безграмотности — или просто «ликбез». Ведь Бисмарк не зря говорил, что франко-прусскую войну выиграл германский школьный учитель.

Фок усмехнулся, глядя в окно — да, все пойдет медленно, вернее неспешно, без рывков, поступательно. В городах пошли трамваи, строительный бум начался — гимназии, реальные училища, профессиональные школы каждый год открывают. Высшие учебные заведения в каждой губернии будут открыты, а то и не одно — потребность в учителях перекрыта будет. Так что без кровавых передряг, после которых страна в своем развитии надолго откатилась, развитие будет непрерывное — мировой войны не будет, а революция уже пошла на откат. Так что, глядишь, и все обойдется…

— Надеюсь на ваш значимый труд, господа. У нас огромная страна, и достойная, чтобы занять лучшее место в мире. А вы занимаетесь самым благородным делом — несете свет знаний подрастающему поколению, которому надлежит построить процветающую державу. Как правильно сказал выдающийся русский ученый Михаил Васильевич Ломоносов — «могущество российское прирастать будет Сибирью»!

Переждав аплодисменты, Фок благосклонно посмотрел на собравшихся в драмтеатре представителей городской общественности, профессоров и преподавателей университета и восьми городских гимназий, военных в парадной форме, и чиновников в мундирах. Рядом с ним стоял генерал-губернатор Селиванов, давний знакомец.

Визит в Иркутск растягивался на пять дней, и включал в себя обширную программу — открытие нового корпуса университета, факультетской клиники при нем, еще одного здания Общественного Собрания и многое другое. Это требовало от него недюжинных сил, ведь каждый шаг давался с рудом, плечи давила нешуточная тяжесть, а надо было выглядеть бодрым. Все же монарх с молодой супругой, да еще русский фельдмаршал, в расшитом золотом мундире, в лентах и звездах, украшенный орденами добрых двух десятков стран. А сейчас он только закончил важное дело — вручил российские и маньчжурские ордена и медали по списку, в котором оказалось больше сотни имен. А заодно, от лица императора Александра IV Михайловича, как его наместник — и такой должностью его наделили еще шесть лет тому назад, выступал с речами на торжественных мероприятиях и посещал балы, читал лекции в университете, почетным профессором которого являлся. В общем, сплошные хлопоты, но положение обязывает, как говорили древние…

— Да, памятника вождю нет, и никогда не будет, да и его псевдоним никогда уже не появится, как и многих других, — пробормотал Фок, оглядывая здание Русско-Азиатского банка, мимо которого уже шла трамвайная линия, построенная на сорок лет раньше — первая в Сибири. Напротив должен был стоять монумент, но его как раз и не было — лютеранская часовня заменяла. Дома под названием «кривая линия партии» тоже не имелось, зато возвышалось здание политехникума, которого вообще в той истории не имелось. Но сейчас построили — деньги он выделил из маньчжурской казны, с прицелом на подготовку собственных подданных. С желающими учиться в России проблем не было, совсем наоборот — многим приходилось отказывать из-за плохого знания языка. Так что в Мукдене уже открыто три гимназии, где «великий и могучий» усердно изучают.

— Ваше величество, — с большим букетом цветов к нему подбежала барышня, красивая, с багровым румянцем на щеках. Скосив глазом, Фок увидел улыбку супруги — вроде бы благосклонная, но Ленку он хорошо знал, как облупленную. Супруга не терпела подобных подношений мужу от столь очаровательных девушек. И невольно отвлекся, потеряв бдительность.

— Умри тиран! Да здравствует революция!

Александр Викторович не успел отшатнуться — барышня исчезла, на него с горящими глазами взирала фурия, с браунингом в руке. И грянули выстрелы в упор — от первого он отшатнулся, получив сильный удар в грудь. Второй обжег руку, перед глазами поплыло. Но он успел увидеть, как набросилась охрана, причем браунинг выбила супруга, ловко ударив по руке убийцу — так что третьего выстрела не прозвучало…

Амурские ворота, дымит труба электростанции практически в историческом центре города.

— Слава богу, что договорились, теперь все — мировой войны не будет! По крайней мере, в том виде, в котором она была. В Лондоне могут грызть локти, теперь сражения на суше исключены…

Фок откинулся на спинку кресла — день стоял чудесный, несмотря на конец декабря. В Квантуне погода стояла крымская, солнышко пригревало, на море царствовал штиль — курорт, прямо слово. Вот только редкостно такое в эти дни, все же Дальний Восток, хотя широта, если судить по карте, Барселоны, Рима и Тегерана. Вот только какие тут к ляду субтропики — зимой порой выпадал снег и стояли морозы, но недолго, море вносило свои коррективы, муссонный климат. Постоянная влажность, мерзостная погода — вот что такое зима на Квантунском полуострове. В Мукдене лучше — столица Маньчжурии все же далековато от моря находится, а потому в это зимнее время там хоть и заметно холоднее, но без этой постоянной сырости.

Фок еще раз пересмотрел подготовленный специально для него сборник телеграмм, отправленных князем Чуном из Гааги. Все же четыре самые крупные и мощные европейские державы смогли договориться о сокращении сухопутных армий, установив процентную норму в десять тысяч солдат и офицеров на два миллиона населения в мирное время, причем давали обязательство не объявлять войну соседям и нападать на них.

Понятное дело, что если прижмет необходимость, то армии будут развернуты после мобилизации, но для этого теперь потребуется более долгое время, чем раньше. На той же Германии это заметно — держали под ружьем шестьсот тысяч, теперь будут иметь в строю триста тысяч солдат — это очень большая разница!

Сверх нормы разрешалось держать колониальные и иррегулярные войска, расквартированные за пределами метрополии, и комплектовавшиеся не по призыву, а по контрактам. Дороговатое удовольствие для всех «игроков», но так и в Британской империи не вводили воинскую повинность, там армия всегда являлась наемной. Российская империя, объявив, что дополнительно сокращает армию на сто тысяч, доведя ее численность до полумиллиона, тем не менее, отнюдь не ослабла. Просто всех «иногородних», проживающих на казачьих землях, вписали в войсковое сословие, но на службу они должны были выходить не конными, а пешими, что сильно удешевляло и облегчало снаряжение — не требовалась покупка лошади и дорогостоящей сбруи. Да и земельные паи выделялись на «новых» казаков вдвое меньшие, что не вызвала ропота у «природных» станичников, так как в оборот пустили офицерские паи, весьма обширные, да казенные земли.

Зато количество пластунских батальонов заметно превысило численность конных полков, и это не вызвало неудовольствия у европейцев. Ведь там со времен Наполеона казаков никогда не считали регулярным войском, а для колониальных походов они вполне годились, достаточно вспомнить о «умиротворении» Хивинского ханства и Бухарского Эмирата.

А сейчас дело могло закрутиться куда круче. Китай распался на множество воюющих друг против друга провинций, в которых исторически существовала взаимная ненависть. Такая вот многовековая традиция, обусловленная тем, что общего языка просто не было, если не считать навязанной Цинами «мандаринки», а наречия отличались настолько, что жители разных уголков Поднебесной сейчас просто не понимали друг друга. А Джунгария, или Синцзянь, и Кашгария — «Семиградье», а также Тибет, были населены чуждым ханьцам элементом, как по языку и национальности, так и по культуре с религией — в восточном Туркестане ислам являлся доминирующей религией. А Тибет вообще пока был вотчиной далай-ламы, и вполне себе являлся самостоятельным, находясь у Цинов в вассальной зависимости.

— Начнутся новые туркестанские походы, причем русскую власть местное население охотно примет — китайцев ненавидят и боятся. Самый удобный момент, иного просто не будет, а потому им нужно воспользоваться!

Фок закурил папиросу, посмотрел на карту, что висела на стене, притягивая к себе взгляд. Огромные пространства пустыни Гоби отделяли восточный Туркестан от Китая тысячеверстным расстоянием. Легитимность полнейшая — последними своими указами Цыси признала эти провинции автономными. И передала их под управление Маньчжурии, вместе с Тибетом, как до этого Халху и «Внутреннюю Монголию».

— А новый Скобелев уже есть, и казаков у него будет в полном достатке, как и туркестанских стрелков. И никто против в «европах» не тявкнет — никакой ведь регулярной армии нет, одни колониальные войска, все соглашения формально соблюдены, — Александр Викторович усмехнулся, еще раз мысленно посмотрел на свершенные изменения в истории.

Их было много — выигранная война с Японией совершенно изменила баланс сил в Азии. Зона влияния России фактически увеличила ее и без того огромную территорию почти до размеров Британской империи. Зато собственно Китай уменьшился на добрую треть, и теперь даже потенциально не сможет стать угрозой в будущие времена. Да и Корея никогда не будет японской, а вполне себе надежным вассалом и союзником.

— С востоком все ясно — Туркестан должен быть под эгидой русской власти. И на западе неплохо — Франция «сдулась», в Париже сообразили, что противостоять объединенной армии нового «Тройственного Союза» в лице двух кайзеров и царя они просто не смогут, — Фок усмехнулся, открыв нужную страницу, и еще раз перечитав текст.

Затем негромко произнес:

— Просто сомнут и ни одна оборонительная линия, даже построй они «Мажино», не выдержит напора двухсот союзных дивизий. Да и истерика по Эльзасу и Лотарингии заметно унялась, реванша уже не требуют в газетах. А с чего бы бесится — Франц-Фердинанд явственно показывает, что будет рад жить в мире с обоими могущественными соседями, и не хочет быть пресловутым камнем преткновения.

Закурив папиросу, Александр Викторович погладил пальцами правое предплечье — зарубцевавшаяся рана ныла, видимо к перемене погоды. Чертова девка прострелила насквозь мясо, хорошо, что кость не задела. А ведь второй выстрел делала в голову, сообразила тварь, что под мундиром бронежилет поддет. Хороший панцирь изготовления Чемерзина — любую пистолетную пулю, даже из пробивного «маузера», очень хорошо держит — хоть в упор стрелять станут. Винтовочную со ста шагов, но ребра трещиной обзавестись могут, синяки огромные остаются, несмотря на прокладки амортизаторов. Но стоит такое чудо соответственно — по весу золотых монет. Для армии неприемлемо, а вот полицию с жандармами обеспечить можно. И для собственной безопасности вещица пригодилась — он без бронежилета за последние пять лет ни на одном мероприятии не появлялся. В героя не играл, вот и спасся от покушения.

Девицу никто не убил — просто выдали маньчжурскому правосудию. И не мучили ее, не издевались — сама всех соучастников и подстрекателей выдала, тех тоже после следствия в Мукден отправили. Е Лен проявила удивительное милосердие, определив всех на пожизненную каторгу по добыче железной руды, резонно посчитав, что тяжкий физический труд на свежем воздухе даст им время задуматься о сложности политических реалий. А несостоявшуюся убийцу отправила работать санитаркой в «чумной блок» карантина, к «великой стене» — пусть посмотрит на суровую изнанку жизни. Это казнокрадов, убийц и грабителей щадить нельзя, с них никакой пользы, и не «перекуются на пути к счастью», как говорили во времена «оно».

Все правильно — с политическими противниками, что в спорах к насилию прибегают, только так поступать завсегда нужно. Говорили о «народном счастье» — так вот вам возможность принести реальную пользу простым людям, а не болтать о том в кабинетах ресторанов после вкусного ужина. И вообще — любые умозрительные социалистические теории всегда нужно проверять на практике, причем в эксперименте задействовать их «творцов». И что интересно — большинство теоретиков не приспособлены к реальной жизни обычного рабочего. Того самого пролетариата или крестьянства, вкалывающего от зари до зари…

И сейчас, находясь в тиши кабинета, Александр Викторович думал о перспективах будущего. Для России теперь не будет чудовищного отката после мировой войны и революции — а, значит, не потребуется форсированной индустриализации с ее чрезвычайным напряжением сил всей огромной страны. Не будет всеобщего разорения и падения нравов, убыли многих миллионов населения, как умерших в годы лихолетья или эмигрировавших, так и не рожденных в те страшные года.

— Если удастся заключить соглашение типа «вашингтонского», то прямой войны на море не будет, и не будет линкоров, прозванных «крокодилами». И только тогда начнется 20-й век, а 19-й уже не закончится катастрофой. Локальные войны будут, куда без них, но мир не обезобразится до неузнаваемости. Но что будет, то и будет, надеюсь, выйдет лучше прежнего, или минувшего — тут с какой стороны посмотреть. А гадать бессмысленно, нужно просто работать!

Британские корабли, которые и стали "родоначальниками" подписанного в Вашингтоне соглашения. Линкор "Нельсон", прозванный английскими моряками "крокодилом", и крейсер "Хоукинс", ставший "папашей" всех так называемых "вашингтонских крейсеров.

2023 г. Олха.

Выражаю благодарность всем моим читателям — повествование о главном герое закончено. ХХ встал на развилке, а каким он будет, можно лишь домыслить. Как и 21-й век, что наступил на точке, которую можно назвать, к несчастью, «великим переломом»….

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Наградите автора лайком и донатом:

Иная война