Рыночная площадь Луартского Пригорода всегда была местом, где можно было приобрести не только свежие продукты, вполне свежие продукты, но и откровенную тухлятину. Там же продавали отличной выделки почти новую одежду, в которой еще вчера ходил уважаемый гражданин, крепкие штаны, в которых не зазорно пройтись мастеровому или горожанину, шапки, сбитые с голов ветром или оплеухой, попадались даже вещички с не очень хорошо замытой кровью. Да чего только не было на рыночной площади в свободном доступе! Всё, включая самые свежие слухи… слухи с душком и откровенную ложь можно было раздобыть там же.

Один философ сказал, что сразу после удовлетворения своего естественного голода, человек тут же жаждет насытиться пищей духовной. Вот с духовной пищей в Новограде вообще было не очень. Большинству населения балаганные представления заходили на «ура», местные куплетисты тоже были в почете, как минимум не голодали. Но качество художественных произведений, с позволения сказать театрального или музыкального жанра, слегка не дотягивало до качества булок, продаваемых тут же.

На общем культурном фоне бард, взявшийся познакомить народ со своим творчеством выглядел несколько вызывающе. Мало того, что оделся как Новоградский щеголь, так еще и помост себе соорудил. А не, не сам соорудил — группа откровенных бродяг и мутных типов, составляющая его свиту, сначала подогнала несколько бочек, потом положила на них выбитую где-то дверь, а теперь зыркала по сторонам, выполняя функции охраны. Отбросы явно отрабатывали свои белки, а то и гульдены, уж дюже азартно смотрели в толпу самозванные стражи порядка. Несколько горожан, приготовившие тухлые овощи для швыряния в барда, задумались: во-первых, еще не факт, что петь парень будет плохо, а во-вторых, бродяги выглядели как люди, умеющие настигать свою жертву в толпе. Так что безнаказанно закидать гнильём музыканта не получится.

— Почтенная публика! А, почтенная публика!

— Говори, слышим! Чего хотел? Пой уже!

— А слышали ли вы балладу об Угнетателе, Отважном и Великодушном⁈

— Не слышали! Валяй! Иди в жопу! — кричать жители Пригорода могли что угодно, это своё священное право они бы не променяли ни на что. Прежде всего потому, что им никто не предлагал ничего стоящего в обмен на это самое право.

— Я и говорю, о почтенная публика, что в то самое время, пока я стою перед вами, граф Жорж дер Долинол виконт дер Прист Крушитель завоевал для нашего королевства новые земли, в неравном бою разгромив великую армию королевства Имант и поразив своею рукой самого короля!

— Врешь небось! Этот может! Жорж та еще оторва, любого за яйца подвесит! А нам-то что? — мнения толпы разделились, кто-то решил начать спор с применением подручных аргументов, но драка быстро утихла, люди хотели зрелищ, а потасовки были привычными, притом видеть происходящее могли только ближайшие соседи. Вот если б на помосте драка началась…

— А хотите узнать, как всё происходило? Еще раз спрашиваю: хотите услышать мою балладу?

— Играй уже, болтун! — одинокий помидор пролетел достаточно далеко от лица барда, чтоб он на это стал реагировать. Зато бурная реакция последовала в толпе сбоку, от случайной жертвы падения овощного метеорита.

Менестрель ударил по струнам своей гитары и запел неожиданно высоким голосом в той ныне модной манере, когда голос возвышается в течении фразы, а потом обрывается на самой высокой ноте. Круто, чего там, в таком стиле пока в Пригороде не пели, тут певцы отираются попроще. Видать, пришло и им время перенимать моду богачей, а то после сегодняшнего народ не поймет. Мало, обзовут ретроградами или закидают тухлятиной, это пережить можно. Хуже, если перестанут монеты кидать. На всякий случай несколько местных музыкантов внимательно слушали чужака и запоминали его балладу. Если у зрителей зайдет, можно будет самим начать петь. С авторскими правами тут пока никак.

В замке Прист начался новый день, еще один тоскливый летний день, когда солнце уныло освещает камни двора, неприступные стены, обесцвечивает баннер, унылой тряпкой хлопающий на ветру над воротами… Кажется, даже птицы осознали бесполезность своего щебетанья, поэтому скачут и летают над окрестностями молчком. А всё из-за тяжелой болезни графини. Болезнь настолько опасная, что леди Анна не выходит из своей комнаты, а вход к ней разрешен только одной служанке и самому графу. Сам граф ходит чернее тучи и тоже старается без крайней нужды к графине не заходить. А страшнее всего, что леди Анна ждёт дитя, и никто не знает, как эта болезнь на будущем ребенке отразится.

— Анна, как же ты такое удумала? Чего тебе не хватало⁈

— Ты не поймёшь, Витор, не был ты матерью. Даже представить не можешь, каково это, каждый день видеть чужого человека и знать, что буквально всё, всё, что могло достаться твоему сыну, отойдет к этому.

— Эгей, поосторожней! Ты о моём сыне говоришь вообще-то! Какой он тебе чужой человек?

— Мне чужой. Когда он с коня упал, когда целитель отказался лечить его, я решила — рожу тебе наследника, чего бы это не стоило. Только он, видишь, выжил всё-таки. А мысль моя родить наследника так и осталась во мне. Как ты не понимаешь! Мой сын, он в моей утробе сейчас растет! Этот твой звереныш, крови напившийся, своей волею ничего из рук не выпустит, ни крошкой не поделится со сводным братом, я чую.

— Хреновая из тебя пророчица. Он троюродному своему брату, дер Брубеку уже баронство пожаловал, а ты… Дура ты.

— И что ты со мной такой дурой сделаешь?

— За пролитие моей крови, крови дер Приста наказание только одно.

— Во мне тоже дер Прист, между прочим.

— Поздно вспомнила. И примем, и вырастим, и воспитаем. И про мать, безвременно почившую родами тяжелыми, расскажем. Может, еще и портрет твой кто напишет сыночку на память.

— Ты не посмеешь! Я жена твоя!

— Дорд мой сын и наследник. Карать моё право и обязанность. А тебе остаётся выносить здорового сына и придумать ему имя. Большего ты своему дитя уже не сделаешь. Увы.

— Когда мне будет позволено увидеться с дочерьми?

— Твоя болезнь крайне заразна. Я не хочу, чтоб эта зараза коснулась и их.

Крик боли, вырвавшийся из замкового окна, был слышан далеко за его стенами. И всяк челядин знал, страдает графиня от своей страшной болезни, и не дай бог кому тем же заболеть. А их сиятельство мужественный человек, не брезгует к своей супруге заходить, поддержать в болезни. Оттого еще больше зауважали своего сюзерена и кормильца слуги. Его да верную немую служанку, что ходила за немощной леди Анной. С такой заразной болезнью даже не ясно, к добру ли, что обе дочери гостят в столице, или к худу. А ну как хворь на них перекинется? Ведь поди заставь барышень соблюдать «каратин», или как там оно называется, когда больного навещать нельзя?

Витор не всё время предавался тоске и унынию, порой он как просыпался от тяжелых дум и погружался в хозяйственные дела. И тогда почившая мать Дорда, готовящаяся усопнуть мать Беллы и Стеллы, обе как бы отступали в сторону. А дел было много, и не только ежегодных сезонных забот с урожаем. Эксперименты, запущенные с подачи Дорда с бренди, как он это назвал, с шипучим вином, опять же Дордом названным игристым, с выплавкой стали, ради которой Витор как простой кузнец порой вставал к горну и давал жару… А еще граф контролировал караваны, следующие мимо него в Долинол. Впервые за многие годы туда шло так много товаров и людей. Особенно людей. Ушлый крестьянин с позволения графа прямо на тракте неподалеку от замка выкупил дом у менее оборотистого селянина и открыл в нём трактир не трактир, харчевню не харчевню… забегаловку для проезжающих и проходящих. Витору даже интересно было, прогорит или разбогатеет мужик. Ему самому не горячо, не холодно, но в случае успеха будет еще один источник податей и довод в пользу путешествия через земли дер Пристов.

В один из дней мимо замка не проскакал отряд гонцов, посланных от Жоржа дер Долинола к королю. Такая вот петрушка, скривился граф, когда он родной сын, то он Дорд, а когда граф Долинола — сразу Жорж. Хрен эту геральдику разберет, но ему совершенно ясно, что сыну приятнее быть графом Жоржем, чем виконтом Дордом. Послание читать ни желания, ни нужды не было — в соответствии с инструкциями гонцы подробно рассказали Витору дер Присту все подробности решающей битвы и разгрома врага. Имелись мелкие неточности, типа трех тысяч бойцов в армии Иманта вместо двух, или поединка графа Долинола с королем, в котором граф самым естественным образом поверг венценосного врага. Но Витор умел соотносить свой опыт войн с рассказом, посему составил себе более-менее верную картину сражения. Кроме того, он отлично знал характер своего сына, так что не допускал его дуль с королем, всем известным рубакой… Ага, его Дорд ни за что не влезет в авантюру, если только сам в неё не полезет. Чёрт его знает, как в данном случае отделить вымысел от фактов.

Главное, что в записке от сына была чётко указана численность его войска с учетом давших присягу пленников — тысяча триста клинков, если округлять. Кто-то умрет от ран, кто-то оправится… На минуточку, речь шла о личном войске, которое уже никак нельзя назвать баталией. Такое войско герцогу впору иметь, это уже не графская дружина. Такую махину не прокормить своими силами, её наличие не объяснить сложной тактической обстановкой. Витор понимал, что теперь сыну или воевать дальше, или… опять же воевать. Выбор был только в способе ведения войны: грабёж или захват территорий.

Любому, ну может кроме юного графа Долинола, было понятно, что такое зубастое графство не потерпит под боком ни один правитель. Что Якобу Третьему, что Георгу, никому не нужен такой граф, который вздумай он стать независимым правителем, и король устанет его приручать и укрощать. Сыну, если он сам еще не понял, надо срочно объяснять, что с войском надо решать срочно и радикально. Вот только что? Если он принял присягу у вояк, то честь не позволит новому сюзерену выгнать их на дорогу или бросить под бессмысленные магические атаки. Дорд воспитан иначе, ему знакомы благородство и ответственность за своих вассалов, чтобы он не говорил про целесообразность. Да уж, сынок серьёзно влип.

А влипнувший сынок, то есть я, в это самое время уже очень четко осознал весь масштаб своего влипания. Я понял, что чувствовали полководцы древности, победившие всех ближайших врагов и сохранившие многочисленную боеспособную армию. А еще я понял, что не прогадал, делая ставку на выучку и экипировку, а не массовость своего войска. Удивительное дело, но обученный боец в дорогой экипировке в день съедает столько же, сколько руконогий тюха-матюха, путающийся в единственном копье. Денег ему платить можно меньше, это да, за счет чего большое необученное войско требует столько же серебра, сколько и высококвалифицированное. А вот фуража и еды профи потребляют в разы меньше при сравнимой боеспособности. Было смешно вспоминать зимнюю договоренность с Якобом, по которой он оставляет своё войско на границе, чтоб защищать меня от короля Георга. Кукареку! Я сам вон какой великий и опасный, у меня своя армия вон какая! Короче говоря, надо срочно свернуть шею внутреннему петуху, а на его место пригласить товарища Жабу и его заместителя гражданина Хомяка.

Моим благородным временным вассалам еще целый год предстоит ходить под моим командованием, это тоже серьёзный ресурс. Знать бы еще, куда их сводить. Именно этот вопрос был написан между строк в моём докладе королю. Я очень надеюсь получить в ближайшее время чёткий и недвусмысленный ответ на это вопрос. И на вопрос, что делать с его войском. Вдруг, он скомандует поддержать его освободительную армию, спасающую от многолетней оккупации население низовий Девоны. Как поддержать? Одновременным встречным ударом, естественно. Если получится, еще одно графство отторгнем в пользу Мерсалии. А если нет — я останусь без войска. Или без головы, что еще печальнее. Но это планы следующего года, по осени ковылять по Иманту я не готов. Разве что добыть корабликов, оседлать Кошу и спуститься вниз по её течению пограбить приморские порты, а потом пройти вдоль побережья до Девоны. Ага, не хватает только кораблей, моряков, попутного ветра, морских карт. Проще говоря, кроме армии и моего желания обезопасить себя от наездов двух королей, нет ничего.

Якоб Третий, величайший монарх своего времени и вообще выдающаяся личность пребывал в настроении благодушном и милостивом. За эти два дня, когда он получил доклад о ходе военных действий от своего юного командующего малым королевским войском новоиспеченного графа дер Долинола, благодушием монарха уже успела воспользоваться куча придворных. Хитрецы всех мастей и пройдохи разных титулов шли с просьбами и челобитными, пока ситуация благоприятствовала. Спаслась от казни даже парочка разбойников из числа благородных, за кого смогли походатайствовать родные. Юный военачальник, если верить его письму, смог не просто разбить короля Иманта, а чуть ли не ранить его, да еще и оставить без войска и обоза. А это, братцы мои, удар по репутации, по мошне, по боеспособности армии. Жаль, конечно, что Георг так и не двинул на Долинол часть войск, прикрывающих устье Девоны, вышло бы замечательно.

Но и так хорошо, фактически сосед остался без северного графства. А еще вместо узкого входа в его королевство, которое можно было прикрыть малыми силами, у короля Иманта образовался широкий фронт. И форпост для большого нападения на королевство. И урон авторитету среди других королей. Самое плохое во всём этом хорошем, что такой вариант развития Якоб не просчитывал и не был к нему готов. Потому и нет сейчас у него планов, нет рецептов для той каши, какую можно сварить на плите соседа. Так что будем думать, советоваться, решил король. Жоржа бы надо наградить чем-нибудь, так у него вроде и так всё есть. Молодость, ум, удача и моё покровительство. Денег можно подкинуть, но денег самому не хватает.

Сёстры Белла и Стелла из славного и знатного рода дер Прист были поначалу слегка обескуражены тем, что их оставили в столице одних. Это что, такое к ним доверие у родителей случилось? Или есть какой-то тайный смысл в том, что матушка с батюшкой под предлогом какой-то мнимой болезни бросили их в Луарте без надзора. А потом Стелла предположила, что это такой выверт в педагогике, когда молодым девушкам дают свободу воли и смотрят, как они себя поведут. То есть каждый их шаг будет разбираться, чтобы потом вынести родительский вердикт, взрослые уже дочери или еще сопливые. Как в таких случаях выражается брат.

Странно, конечно, что отец при всей его занятости находит время еще и на эксперименты с воспитанием детей. А с другой стороны, он же мужчина, у него всегда в графстве то война, то сев. Тем более, что последнюю войну ведет не отец самолично, а Дордик. Такой умница их брат последние три года, надо было ему с самого начала головой об что-нибудь приложиться, чтоб мозги на место встали. В отрочестве, помнится, таким надменным был, что и не подойти к виконту. Даром, что как маг ничего не стоил. С другой стороны, сейчас никто в здравом уме из Пристов не скажет, что зачарователь это несерьёзно. Как оказалось, куда угодно можно приложить этот редкий дар. Так брат еще и сражаться с его помощью учится, вот уж чего никто никогда не слышал. А если слышал, то помалкивал. Потому как зачарование неживой материи и предметов — это нормально. А то же самое с живыми людьми — уже порча. Дорд строго запретил рассказывать про эту сторону его Дара. Да и вообще, что он, что отец всегда учат — секреты Пристов слишком дороги, чтоб их на сторону сливать. Сливать секреты — это Дордика словечки.

Поняв для себя новые правила игры, юные, но родовитые аристократки и вести себя стали соответствующе. В гости только в случае, если позвали и графиню дер Брубек, их тетку. На прогулку — так со свитой и охраной. А если тренировались, причем, не если, а когда — то в той части двора, где с улицы никто этого непотребства не заметит. Потому как видеть женщин в мужской одежде само по себе непотребство, а уж благородных… однажды сёстры озаботились вопросом, почему они тренируются в мужских костюмах, а служанки графа дер Долинола — в своей обычной одежде. Вернее, в специальной, но обычного покроя. Оказывается, и этому есть объяснение: юные аристократки будут воевать тогда, когда решат это сделать и подготовятся к войне как следует. А личные служанки, они же тайные телохранительницы их светлости, их воинские умения могут пригодиться в любую минуту. Кстати, среди охраны ходит слух, что недавно такой случай девкам представился, и они не сплоховали, прикрыли телами сюзерена и закололи супостата. Врут или правда — как узнать? Сами служанки Далия и Снежана сейчас при Дорде. Которого все здесь почему-то величают Жоржем. Ах да, его же на графство короновали Жоржем дер Долинолом!

Я абсолютно не тщеславный человек. Тщеславие — тщетная слава, то есть такая слава, которая не приносит выгоды мне претит. Слово какое шикарное вспомнилось — «претит»! Сразу понятно, изъясняется аристократ в…надцатом поколении, а не портовый грузчик или мечник Томас, опять попавший мне на язык. Если Жорж дер Долинол делает что-то такое, раздувает свою славу и известность, то не из тщеславия, это точно. Даже жаба помалкивала, когда я «заряжал» серебром наехавшего в наши боевые порядки менестреля. Мне боевые товарищи заранее сказали, что от него пользы меньше, чем от проституток и маркитантов, вьющихся вокруг войска, но тронь — и вони будет столько же сколько издадут они все разом, если их прищучить на деньги.

Этот момент я учел, в смысле, его известность и авторитет, так что результатом стала политическая акция по прославлению такого замечательного меня в столице и крупных городах Мерсалии. Репутация моя, она как визитная карточка, как знак качества на всём, что выходит из-под моих рук, как предупреждающая пчелиная окраска — не трожь, ядовит! А шлюх и маркитантов бояться Милославский не приучен, Долинолы с Пристами тоже. Вся эта братия была мною собрана в одну кучу, вернее древками копий моих бойцов. А потом такие нужные труженики на ниве обеспечения вояк, все эти пиявки и вши были поставлены пред фактом:

— Снабжение войска производится централизовано, в ваших услугах баталии не нуждаются. Так зачем вы ошиваетесь на моей земле? Воруете, грабите или шпионите для Георга⁈

— Мы ничего такого! Мы завсегда помогаем войску! Напраслина ваша!

— Да? А если я сейчас найду парочку дружинников, которые заявят, что их обманули при скупке хабара? Что замолчали, нет таких среди моих воинов?

— Да они всегда кричат, что им мало заплатили! Да, натура такая у вояк, вечно им мало?

— Угу. Ваше слово против их слов? Дайте подумаю, чью сторону я приму, когда буду вершить свой правый и скорый суд…

До шелупони дошло, под что я подвел базу, они осознали, что сейчас все войска собраны на моих землях, где я бог и судья. И наверняка уже догадались присутствующие тут «купи-продам», чью сторону займет один конкретный граф. Стоящие вокруг бойцы из числа загнавших торгашей и шлюх на площадку, их приятели, их добровольные помощники и непраздные зеваки из моего объединенного войска громко ржали и комментировали мероприятие. Все они тоже понимали, что маркитанты конкретно попали. Тем более, что именно это войско именно в эту компанию от перекупов никак не зависит, у графа всё схвачено. Тем более, что его нормы снабжения таковы, что голодных в войске нет. Воровство у дружинников приравняли к воровству у графа, а он у себя красть не разрешает.

— Так вот, сучье семя, я сегодня дарую вам выбор! Ажно три варианта у вас: кто-то может продолжать свой бизнес при моём войске, он будет платить мне десятину от всех своих доходов. Кто-то молча уйдет из моих земель, причем быстро-быстро. Ну и третий вариант — кто-то начнет вякать по поводу несправедливости графа дер Долинола и будет заколот моими вассалами. Ну или повешен палачом. Обсуждать мои слова и высказывать мнение обо мне не разрешаю. Вон пошли, сегодня к ночи вы все определитесь.

— Ваше сиятельство, вот туточки мы не поняли: нам трофеи-то можно у ваших бойцов покупать, али нет? Девкам что, они в своём праве, у них такса за сунул-вынул, а со скупкой так не пройдет. Я дал цену, он согласился. А завтра проспится и начнет вашим судом стращать

— А чего вам бояться, если вы цену даёте справедливую? Чай у меня помощники найдутся, мы решим, кто из вас прав. Ну и судебные издержки с проигравшего возьму, пятую часть от цены.

— И где наш профит?

— Так я вас не заставляю вести дела в моём графстве. Эй, кто поближе! Суньте ему древком по рёбрам, чтоб графу кланяться не забывал!

Дисциплина и субординация — основа любого общества, поэтому тех, кто поближе к борцу за права спекулянтов, оказалось сразу трое. Прилетело маркитанту изрядно.

— Бойцы, один момент до товарищей донесите только: если у этих ловчил с вас прибыли не станет, то и их самих рядом с войском скоро не останется, будете свой хабар под кустом прятать или с собой таскать всё время. Так что думайте.

Объединенное войско зализывало раны, чинило амуницию, продолжало тренироваться. Никто не мог с уверенностью заявить, что в этом сезоне все игры сыграны, все кубки завоёваны. Может их любимый Жорж организовать ответное турне и товарищеский матч? Да запросто! Мог король Иманта прислать на обкатку второй состав своей сборной? Вопрос, но вероятность такая есть. Что главный тренер Якоб Третий сказал? Сказал, что этот год на воротах дер Долинола будет стоять его войско. Пока команду не отметят — будет стоять. Поэтому мне сильно не всё равно, какая атмосфера царит среди отданных под мою команду подразделений. И уж тем более меня волнует моральное состояние моих собственных вассалов. Кстати, по моральному состоянию, а не я ли обещал одному безбаннерному шевалье баронство с землёй? А какому-то голозадому простолюдину дворянство? Проведем мероприятие на днях — и народу развлекуха, и мне слава.

— Господа, я собрал вас по вполне приятному поводу: как и обещал перед компанией, буду наделять землёй и баронским званием самого достойного шевалье, зарекомендовавшего себя в высшей степени героически. Что важно, при этом кандидат должен быть образцом рыцарской чести, не вообще, а с вашей точки зрения, ну и мне сей честный муж должен быть преданным вассалом.

— Ваше сиятельство, так вы не шутили?

— Все мои шутки обычно есть самые настоящие планы. Или мечты. Чтоб вам было легче выбирать, скажу сразу — барон Жан дер Брубек завтра станет бароном дер Гент. Я думаю, к завтрашнему дню у него хватит решимости принести мне новую клятву. Вообще, для чего захватывать земли, если не для того, чтоб сажать на них своих соратников?

— Вот это здорово! Жан отличный малый и достойный вассал! Это повод выпить!

— Стоп! Выпивать будете после того, как выберете мне еще одного достойного барона. Слово графа Долинола твёрже камня. И я вас не тороплю, до конца компании время есть. Впрочем, если вы решите дать парням еще время проявить себя, спорить не стану с уважаемым советом.

Ну да, мне нетрудно, им приятно. Всегда предпочитаю идти на поводу у коллектива по незначащим вопросам.

А на следующий день, который выдался вот прямо по-мерсальски жарким и солнечным, у меня было совещание с десятниками, с простыми грубыми тупыми десятниками объединенного войска. Я давно решил, что если караю всех подряд независимо от того, чей вояка накосячил, мой или королевский, то и награждать буду также.

— Бойцы, вы не просто основа войска, вы его цвет. Командуя своими десятками, большинство из вас не забывает вертеть башкой во все стороны, подмечая ход боя у соседей. Так?

— Уж точнее чем вы, ваше сиятельство, и высказаться нельзя! Мы всё замечаем, всё понимаем. И ежели вы собрали нас, чтоб спросить, кто из дружинников достоин рыцарской цепи, не сумлевайтесь! Да! Обскажем всё по справедливости, ежели наше мнение благородному господину в кои веки стало интересно.

А мне было интересно. У меня не семь пядей во лбу, то есть лоб не измерял, но думаю, что как у всех, сантиметров десять-двенадцать на вскидку. Вот и перевесил на подчиненных этот вопрос. Опять же, если ошибка выйдет, то не я крайний — общество накосячило! А общество таки слегка накосячило. Эти молодцы-десятники выдвинули на награждение своего кадра. То есть из моих, из ветеранов, а значит такого же десятника-инструктора как они. С одной стороны, правильно. И опыт у человека, и нужные мне навыки, и пример для подражания: типа боец тянул лямку и дослужился до дворянского сословия, будь как он. Но приданные мне бойцы, присланные королем, вполне могут понять не так, скажут, что у Долинола справедливости хватает только своим, на прочих её нет.

Так что, решение круга десятников я принял во внимание, а потом велел таким же макаром собрать простых воинов. И уже им объявил: хочу одного из бойцов, самого храброго из них, возвести в благородное достоинство. Если есть кандидаты, пообщайтесь, пообсуждайте. Сильно не деритесь, не убейте никого, а мне одного человека представьте от всех баталий. Шутка немудреная, а смеха вызвала много, да и напряжение сняла. Потому как только в сказках Илья-Муромец над войском возвышается, да акустические метки создаёт, ударяя булавой по толпам супостата. Богатыря земли русской в нашем войске никто не видел, далеко она, земля эта вместе с богатырями своими. Опять же, я пока еще не выяснил, есть ли вообще Русь и какой там политический строй. Я к чему веду — если нет однозначной кандидатуры сверхгероического воина для награждения, то выбрать его будет не просто. Как в воду глядел — на следующий день подошли выборные от бойцов, поклонились низко и начали виниться: мол все воины хоть куда, одного наградить, другим будет обидно. Так что не серчай, ваш-сясьтво, а никого награждать не надо. И того, кого наши десятники выбрали, его тоже не награждай. Вот если бы на стену замка королевского кто забрался первый, тогда да… Ваше сиятельство в этом году не планирует драть Кале? В смысле брать Кале, столицу Иманта? Еще не думали? Ну мы того, подождем.

Вот такой странной оказалась реакция дружинников на мою добрую идею. Так сказать, если не за эпичный подвиг и волею сюзерена, а по выбору толпы — то не надо никого возвеличивать. Боги им в судьи, мне же проще. Я уже и сам начинаю подумывать, что правы простолюдины своей солдатской правдой. Кто не Илья-Муромец, тот не лезь на коня богатырского, воюй по-простому. Вот интересно, через пелену прожитого вспоминаю эти былины, сравниваю с западным эпосом, наши герои мне отсюда кажутся погероичнее. Как минимум пошире в плечах.

Когда только попал в этот мир, даже мысли были пробиваться на Русь-матушку. Раз тут латынь есть, какие-то имена и географические названия перекликаются с известными мне… Может и Русь тут имеется в своём классическом или вариантном виде? А потом пожил чуток, да и раздумал. Язык свой, мерсальер который, я знаю от прошлого владельца тела, положение в обществе у меня от него же. А кто я был бы в Московии или Владимирской Руси? Косноязычный чужеземец, неведомо зачем припершийся в княжество. Чего я там не видел кроме кваса? Квас это да, это аргумент. Но если Витор игристое вино научится делать, то карта квасного патриотизма будет бита. Я в прошлых жизнях в немагических мирах больше шампанского хлестал, чем кваса. Менталитет? Да кто знает, какой сейчас там менталитет. Такие вот рассуждения и отвадили меня от желания рвануть на северо-восток. И Америку открывать тоже никакого желания. Еще Китай есть, если есть, там мне тоже делать нечего — здесь поле непаханое.

А все силы молодого тела, от которого энергия и шилопопость прёт, направлю-ка я в строительство своего замка. Он и денег требует, и ресурсов всяких, особенно времени. Всё-таки местные правы — укрепленная база нужна. Даже если просто как зримый символ власти, должна власть быть видна всякому тупому, чтоб не лез сдуру супротив меня. Вот. Только понять бы, что с Имантом делать, от Якоба пока ни весточки, ни словечка, а мог бы уже и написать. Видимо, думает и расклады прикидывает до сих пор.

Я тоже пока никуда войска не сдвину. Баронов своих распустил с малыми отрядами по старым и новым баронствам, чтоб одни напомнили, кто в районе секретарь, а другие чтоб познакомились с исполнителями на местах. Короче, чтоб все затянули гайки, назначили оброки или барщину, раздали указания по ремонту баронских хором и хибар. Сам оставил на Седерика дер Буля военный лагерь и тоже поскакал смотреть, что с моим замком происходит. Основным наказом маркизу была разведка и контроль приграничных территорий, а дополнительным — подготовка войск. Королевская дружина мне теперь не сильно интересна в плане подготовки, а вот гавриков, которые ко мне от Георга достались — тех предстоит гонять до седьмого пота, пока они не станут мобильной пехотой, ползающей и бегающей, стреляющей поголовно из луков и самострелов. Ну и железом точёным махать, это само собой.

Я рассказывал, что нагнал рабочей силы в своё графство до чёрта? Ну да, мне же надо построить много и быстро. Оказалось, что не так всё просто в мире происходит, как того хочется одному попаданцу. Как ни старался завезти в Долинол побольше продовольствия, а цены на продукты полезли вверх. В результате рабочие и ремесленники, привлеченные хорошими заработками, ощутили на своей шкуре значение слов «инфляция» и «дефицит». Блин, оказывается, если на гульден нельзя нормально накупить еды — это катастрофа. И никто не то что не знает, кто в этом виновен, даже мыслей таких не возникает ни у кого. Куда смотрит мой управляющий? Кто ответственен за цены на рынке? А нет управляющего.

Пока некто Жорж воевал, он даже и не почесался назначить человечка на эту должность. Старосты деревень есть, начальник строительства в наличии, заместитель главнокомандующего на границе остался. А управляющий не отпочковался от отцова специалиста по ведению графского хозяйства! Да тот же Пров, мой управитель столичного поместья, и то бы помог худо-бедно. Но он в Луарте, а здесь… здесь только мои доблестные служанки. Вот они-то и будут крайними за тот бардак, что творится в графстве Долинол. Пошлю отцу слезливое письмо про неустроенность в хозяйстве, авось кого пришлет в помощь, а пока нагружу своих девок, они не дуры у меня.

А Зигрид хорош! Замок его трудами уже из-под земли макушечку показал, как грибок после дождя. Вроде ничего в этом нет особенного, раз он на скальнике без фундамента строится, а всё равно молодец. И понравилось мне, как он строителей разместил — бараки выстроил так, что потом они окажутся внутри кольца стен и станут лабазами, складами да конюшнями. И ведь не стал на ерунду меня отвлекать, когда я весь был в ратных трудах, сам всё решил. Другой бы не рискнул такое добротное жильё рабочим строить на пару лет — куда как проще им на откуп этот вопрос отдать. Селились бы кто во что горазд каменщики, плотники и грузчики, пили потихоньку, болели, время теряли на ерунде. А мой прораб организовал проживание прямо на стройке — молодец. Зигрид говорит, не будут останавливать строительство донжона на зиму, раз тут зимой так тепло. Вполне к весне донжон могут вытянуть. Хорошо бы.

Пока я разбирал дела графства в его административном центре, пришла благая весть — в моих горах всё-таки нашли железную руду! Что-то я там говорил про суконное производство? Это лёгкая промышленность, а у меня будет и тяжелая. А если железо окажется приличное, то и среднюю организуем — среднее машиностроение гораздо больше прибыли даёт. Если иметь в виду, что так в СССР называли военное производство. С железными рудами всё непросто — руда в разных местах содержит разные примеси. Где-то это бесполезный мусор, а где-то всякий молибден и прочие легирующие добавки. А потом молва идет — в какой-то местности кузнецы научились дюже вкусную сталь варить. Только весь их вклад — правильный температурный режим, а об остальном природа постаралась. Если кто думает, то я как маг-зачарователь буду со сталью играться в товарных количествах, то он сильно ошибается, не графское это дело — сталь варить. Да я вообще работать не стану, если от этого не будет моя жизнь зависеть! Я за перманентный отдых и праздность на веки вечные. Но чтоб никто не подкрадывался с кинжалом или налоговым законодательством в судорожно сжатой руке. А так почти никогда не бывает. Всегда кто-нибудь придет на выручку, как только она появится. У тебя еще не прибыль, а только доход, а эти уже очередь занимают — поделись с ними.

Замок в реалиях магического мира, как оказалось — это не только дорого при строительстве, это еще и непросто в обороне. За годы, прожитые тут, я стал немного лучше разбираться в этом вопросе. Вспоминая первый конфликт с Фриго дер Долинолом, могу теперь сказать: с имеющимися силами и по всем правилам осадного искусства у нас было немного шансов взять замок Долинол, равно как и у Фриго взять наш. Каждый достаточно богатый владетельный лорд, имея мощный замок, формирует вполне конкретную команду магов для его защиты. Чаще всего она состоит из вассальных баронов, кто-то безземельный служит и проживает прямо в замке под крылом сюзерена. Но так или иначе: мага земли под рукой иметь нужно на случай магической атаки снизу; воздушник обязателен для отражения кинетических атак всяких летящих снарядов и стрел; водник просто обязателен для тушения пожаров, создаваемых агрессором-огневиком. Короче, нужен комплект магов на все случаи жизни. Так что, скорее всего впрямь нет смысла городить баронам собственные настоящие замки. От атаки разбойников защитит и простая цитадель, а от полноценного нападения с магами и осадной техникой барону не отбиться ни за какими стенами.

Фриго молодец, что догадался тогда увести всех магов из замка, кроме оборотня командира охраны. С моей точки зрения молодец. Оборотни как боевики хороши, но только от простолюдинов и прочих разбойников. Дистанционные магические атаки дырявят шкуру оборотню, как и любому прочему что человеку, что зверю. Хожу вокруг заготовки своего замка — строящегося донжона, и проматываю в голове всё, что знаю и фортификации всех миров и народов. А знаю я немного, как оказалось. Очень не хочется попасть в смешную ситуацию аналогично королю Пруссии, который в середине девятнадцатого века строил форты вокруг Кёнигсберга по правилам военной науки века восемнадцатого. И в роли Гитлера, который в двадцатом веке продолжал укреплять эти же форты, не хочу быть. Цитадель мы строим не очень высокую, но поднимется она выше будущих стен и будет венчаться не башенками и шпилями, а стрелковой площадкой.

Когда я начал втирать про баллисты, Зигрид хмыкнул и сказал, что в курсе моих бабах или пушек. Мол, верное решение и новое слово в военном деле. По его словам, их применение уже изучается кем надо, первый вывод — маги воздуха не могут отклонять снаряды по причине высокой скорости, не укладывающейся в голове. Ну и масса болтов, вернее снарядов великовата, на магический ветер они практически не реагируют. Я не стал объяснять Зигриду, что единственный способ противодействия таким «подаркам» — боковой ветер. Пусть сами ищут противоядие от моего козыря. Жаль, что он уже не в рукаве, но всё одно пока козырь.

Из подвала открытым способом вынули камень и подняли в стены. Это я дурак такой думал, что в толще скалы будут бить отдельные помещения, «каменные мешки» для рыдающих узников, сокровищницу опять же… По факту просто вынули камень из котлована, потом еще, потом опять. В одном месте вынули еще немного камня и каким-то чудом добрались до воды. Это для меня чудом, а главный архитектор и прораб чётко знал, где вода благодаря своим способностям мага земли. Ура! Замок теперь имеет независимый источник воды на случай осады. Ах да, я про котлован, потом его перекрыли в несколько ярусов и у меня получились подвалы, тюрьма, колодец, и всё под донжоном. Сам донжон почти прямоугольный в плане. Словечко «почти» касается углов, которые достаточно серьёзно скруглены. Причина такого архитектурного выверта — тараны. Как только враг увидит где прямой угол, он тут же пристраивается к нему с тараном и начинает его сносить при осаде. Расковыряет угол — лезет дальше в кладку. Так что никаких углов или сильно тупые углы в плане. Так появляются всякие многоугольники. И машикули — классное слово, означающее нависающие над стеной полки с бойницами, что обстреливать тех, кто под стенами цитадели.

Со стеной замка будет своя фишка — тут уже вовсю и давно из стен выдвигают башни, чтоб через боковые бойницы стрелять вдоль стен, снимая с них всяких насекомых, по лестницам вздумавших карабкаться наверх. Вот и у меня так будет. И вообще, основой моего спокойствия станет не запредельная высота стен, а стрелковая мощь гарнизона. Опять же враг устанет перебираться через рвы и валы перед стенами под постоянным обстрелом. А если его преимущество в магах и живой силе будет подавляющим, то и стены не спасут. Одно радует — на таком скальном основании способности магов земли по разрушению стен будут очень сильно ослаблены — невозможно магией создать полость в скале, чтоб туда провалилась часть стены. А вот ров и вал они выровнять смогут, это да. Маг земли вообще весьма специфичный маг. В сражении стенка на стенку пользы мало, если маг не под моей командой, зато при осаде и защите замков они весьма уместны. Вот только редкий это дар, у меня в войске на полторы тысячи человек и три десятка всяких магов всего один земляной.

— Я смотрю, Зигрид, вы не теряете время.

— Да, ваше сиятельство, самому очень хочется увидеть в камне наш с вами проект, весьма любопытно вышло. И король заинтересован, и у вас деньги есть на строительство, и вы как заказчик не стоите над душой со всякой ерундой.

— Во-первых, зовите меня просто Жоржем, для друзей у нас принят совсем другой этикет. Вы готовы стать моим другом?

— Да, Жорж, я с радостью вас назову своим другом. И не только потому, что вы граф, и не только потому, что вы сами добыли свою корону. Вы умеете думать.

— Замечательно. Во-вторых, грамотный заказчик дергает и кошмарит архитектора и подрядчик только на этапе проектирования. А потом это или вредно, или бесполезно. Не выходит у подрядчика по проекту — или проект дрянь, или строитель. Определись с виновником и убей его, а потом всё переделай. И не ной, что деньги потерял, они от нытья не восстанавливаются.

— Хм, звучит одновременно здраво и опасно. Чувствуется опыт, но я даже представить не могу, Жорж, откуда он у вас. Разве что за отцом наблюдали, учились вести дела рядом с ним. При случае засвидетельствую своё почтение графу дер Присту, он вырастил отличного наследника.

— А в-третьих, хотел сказать как раз про деньги. Я уже большой, так что знаю, что смету вы превысите минимум в полтора раза.

— Вот уж нет!

— Зигрид, вы готовы заключить гарантийный ряд, что в противном случае будете финансировать из своего кармана?

— Молчу.

— Так вот, на чем вы меня перебили… Ах да, деньги. На постройку донжона и подготовительные работы на стенах средства есть. Очень надеюсь, что на второй этап соберу ко времени. Буду всячески стараться. И не хочу, чтобы его величество вас сдернул ранее срока.

— За это будьте спокойны, Жорж, в министерстве двора я указывал необходимое на строительство время с большим запасом. На всякий случай тем более, что не знал условия и объем.

— Насколько большой временной лаг сделали?

— Два года.

— Нормально тут строят! Так работать можно.

Еще через неделю ко мне приехал помощник управляющего рудником в графстве Прист с письмом от отца. В письме граф писал, что понимает мои проблемы с организацией хозяйства и рад, что до меня наконец дошло — без управляющего беда. Эти ценные кадры на грядках не растут, так что их выращивание предстоит мне. Батюшка в меня верит и посылает саженец, этого самого помощника. Мол, не смотри, что молод, для тридцати лет он весьма умный парнишка, поможет и с обустройством рудника в Долиноле и с экономикой графства. А если и накосячит, то всё одно меньше моего. Сам граф приехать пока не может, так что крутиться в одиночку мне до осени.

— Жорж, при всём моём уважении, но я умоляю — поясните, как забор поможет ускорить строительство вашего замка?

— И удешевить, Зигрид. Не просто ускорить. Есть такая штуковина — магия логистики.

— Магия чего?

— Магия грамотного правильного перемещения и распределения ресурсов. Наши с вами каменоломни находятся в пяти милях от стройки. Пока мы с вами к ним прошлый раз ехали, я примерно прикинул расстояние. Задача — упростить и удешевить доставку материалов к стенам. Верно?

— Верно! И что, вам понадобился забор от стройки до каменоломни?

— Угу. Понадобился. Поставим телеги на забор, им так удобнее будет.

— Бред какой-то, ваше сиятельство. — Обиделся архитектор. Он нутром чувствовал какой-то подвох, поэтому разговор, затеянный графом, воспринимал как издевательство над собой.

— Погодите, Зигрид. Мне не нравится этот взгорок. Вы его можете притопить вровень с поверхностью земли?

— Весь?

— Нет, только чтоб телега проехала.

— А зачем ей тут проезжать, дорога же правее.

Сзади графа дер Долинола и шевалье Зигрида два мужичка тащили тележку со свежевыструганными шестами. По знаку графа один из них брал из тележки шест и деревянной киянкой вгонял его в землю там, куда сюзерен показывал хлыстом.

— А теперь эту ложбинку я прошу вас выровнять.

— Поднять?

— Поднять, Зигрид, поднять. На маршруте следования телег не должно быть резких перепадов по высоте. Именно поэтому мы с вами объедем тот холм. Вы же не уберете его своей магией?

— В принципе… если приложить усилия и потратить пару недель…

— Не надо так бездарно тратить свои силы. Вы великолепно сейчас справляетесь с теми задачами, которые стоят перед вами. А вот край холма утопите. Вот здесь можете выровнять по краю?

На предыдущей неделе мною были отобраны три телеги с идеально совпадающим расстоянием между колесами в одной оси. В графстве нашлась пара тележников, переделавших колеса, вернее сделавших новые. Новые колеса отличались от старых только наличием реборд с внутренней стороны. На телеги, кроме того, спереди и сзади были установлены крюки, помогающие связать несколько телег и превратить их в поезд. Про обязательный ручной тормоз даже и вспоминать не буду — от здесь на всех телегах обязателен.

А забор… если положить на землю тот забор, секции которого я заставлял строить пришлых плотников их платных помощников-крестьян, то он неумолимо превращался в рельсошпальную решетку. Между абсолютно ровной стандартной длины брусьями было четыре фута расстояния, доски пришивались к ним через каждый шаг на деревянный шип. Во время сборки первых десяти секций забора дважды пришлось выпороть плотников и один раз мужика, оттащившего себе в хозяйство «ненужные» чурочки. Это он так стыковые рельсовые накладки назвал. Плотников пороли по совокупности заслуг за «улучшения» и упрощения, несоответствие размеров и «я так всегда делаю». Понятное дело, что столяры бы сделали лучше, но у них не только допуски и чистота обработки выше, у них и расценки ого-го! Мне не нужна деревянная дорога по цене мебели.

Пятиметровые секции «забора» копились до тех пор, пока их не набралась сотня штук. Это я на глаз для себя определяю их длину в пять метров по привычке, на самом деле, вернее по чертежу их стандартная длина семь шагов. Потом специально сформированная команда укладчиков начала сборку и перевозку к месту строительства деревянной дороги. Зигрид, вместе со мной наблюдающий сборку держался изо всех сил и молчал. Только когда несколько секций собрали в одну длинную плеть, когда на неё установили первую телегу, он всё понял. Понял и вынес вердикт:

— Чушь, детская забава, нерациональный расход ресурсов!

— Как долго вы собираетесь возить камень из той горы на стройку?

— Два года.

— И сколько телег потребуется перевезти?

— Можно примерно прикинуть, но я даже не буду сейчас браться за это, и без того есть чем заняться.

— Вот! Именно так говорят те, кто не владеет магией снабжения. Сколько лошадей, телег, фуража вам понадобится на всё?

— У строителей есть, как вы выражаетесь «волшебные» формулы с коэффициентами. Объем камня, потребный для строительства, расстояние до каменоломни, расценки ломовиков, всё это умножается на специальное число — в итоге мы имеем стоимость доставки.

— Угу. Сейчас мы загрузим камнем одну телегу, посадим на неё возницу…

— Впряжём лошадь.

— Зачем? Зигрид, у нас же магия, нам лошадь не нужна.

Когда первый участок дороги был собран, у нас на рельсах уже стоял первый вагон, если так его можно назвать. Вырубленные каменные блоки были сняты из перехваченной классической телеги, влекомой лошадкой — карьер уже гонит продукцию, стены требуют камня! Возница, усаженный на своё законное место чувствовал себя немного дураком, ему не выдали кнут, не вручили вожжи, перед носом не маячит лошадиный круп… Из органов управления только рычаг тормоза. Мои инструкции разбивались об его сморщенный лоб как градины и стены гранитной цитадели. Диагноз понятен — страх магии и всего нового, обычное для простолюдинов дело. «Пшёл вон, недотёпа!» Недотёпа с радостью чуть не кубарем улетел с телеги, освободив место для графской задницы.

— Зигрид, раз такое дело, у вас появилась возможность прокатиться на первом рейсе Долинольской деревянной дороги — чуда современной инженерии. Садись рядышком, шевалье!

— И чем она будет приводиться в движение? Сначала вон те оболтусы её толкнут… Стоять, сукины дети! Это была еще не команда! Сначала они её толкнут легонько, а потом сама покатится тут же постоянный уклон от горы в сторону замка.

— А почему тогда обычные телеги сами не едут, раз всё так здорово? Чтоб телега сама поехала, нужен очень большой уклон, крутой холм или корный перевал, там да, там телегу держать надо.

— Из-за неровности дороги, мелких камней, песка, опять же перепады по высоте, взгорки и противоуклоны не дают. А мы с вами все противоуклоны сгладили, землю и камни накрыли полотном дороги, теперь нам никто не помешает. Готов?

— Готов, ваш сясьтво!

— Ты прямо как дружинник заговорил, Зигрид! Убрать башмак из-под колеса! Толкнуть вагон!

По моей команде новоявленные деревяннодорожники сняли с рельса тормозной башмак, а потом в два плеча начали толкать телегу в сторону замка. Сначала вроде ничего не происходило, инерция телеги с камнем и целым графом на борту сопротивлялась, а потом мы тронулись. Вагон начал медленно и неумолимо разгоняться. Нам это не надо, десяти миль в час даже много для такого транспорта, опять же надо и способность тормозов понимать.

— Если велю прыгать — прыгай не раздумывая!

— Зачем⁈

— Если я решу, что опасно, будем эвакуироваться из вагона!

— Какого вагона?

— Под нами уже не телега, а вагон!

— Почему?

— Я так хочу!

Свист ветра в ушах пока не наблюдался, но шум от катящегося вагона какой-никакой имелся, да и на стыках вагон стучал довольно прилично. Надо телегу длиннее делать, наверное. Рельсы бы тоже, но не получится — клеить составные брусья слишком дорого. Так почему мы орали? Да просто от полноты чувств — самобеглых колясок еще не придумали. За несколько минут мы доехали до фронта выгрузки, оборудованного специальным пандусом и тупиком. Я заранее предусмотрел этот момент: если возница упустит вагон, пусть разобьётся он один вместе с вагоном, мне не нужен неуправляемый фугасный снаряд на стройплощадке. Вот только не предусмотрел я место возницы, сейчас мы довольно шустро ехали на тупик с двумя благородными тушками на переднем брусе вагона. Тормозим! Прыгаем! Валим!!! Я до последнего не прыгал сам, оттормаживая вагон, и только в последний момент соскочил прямо на грузовую аппарель. Нормально вышло, все живы, вагон не развалился, призма выдержала удар, только глубже вошла в земляную насыпь сзади неё. Крепче будет.

— Здорово, Жорж! Я так давно не веселился! А быстрее твой чудный вагон может ехать?

— Может, только в конце развалится и кого-нибудь убьёт. Так что не надо нам этого.

— Обратно поехали?

— Зигрид, ты чего? Как она сама обратно поедет?

— Э-э-э…

— Назад собираем пяток вагонов, сцепляем в один состав, впереди лошадь ставим и едем обычным порядком.

— А навстречу вагон с камнем! Лошадь насмерть, возниц насмерть!

— Потому я и сказал — пять вагонов. Больше на деревянной дороге пока не будет. Как все вниз съедут, так их вверх тянут. Движение сначала вниз, потом вверх, встречное движение я как начальник дороги не разрешаю. Вас назначаю своим заместителем. Доведите до всех деревяннодорожников порядок её эксплуатации, шевалье Зигрид. И доведите дорогу до карьера.

Сидим такие, отходняк ловим от веселой поездки. А я параллельно про себя прикидываю всякие моменты эксплуатации рельсового транспорта. Надо вознице рожок выдать, чтоб он сгонял с путей идиотов. Хотя уверен, если клинический осел встанет на рельсы, хоть обдудись, тело будет стоять, пока его не снесет вагоном. И неважно, будет осёл натуральный природный или в человеческом обличье. Про кривые их проинструктировать, что в кривых нельзя разгоняться — улетят. Что-то еще такое в голове было, но упустил.

— Ваше сиятельство…

— Жорж, для вас просто Жорж.

— Да, Жорж, должен сказать, что для этого изобретения открываются широчайшие перспективы!

— Не очень, Зигрид. На большие расстояния строить дорогу очень дорого прежде всего из-за проблем с рельефом земли. Придется срывать и насыпать очень много земли. А потом постоянно ухаживать за дорогой. Охранять от ушлых крестьян, подвижки грунтов, гниения и рассыхания дерева… Всего даже сразу и не вспомнить.

— Вы сказали «вспомнить» — выходит, вы уже где-то такой транспорт видели.

— Читал, и очень давно. В детстве много всякого прочел, да всё подряд читал, что находил.

— Интересно, где вы могли найти трактат о вашей деревянной дороге, если её в природе до сегодняшнего дня не существовало.

— Не скажу, помню только название было примерно такое: «Размышления об организации перевозок по рельсовой дороге»

— Размышления⁈ Так выходит, автор книги сам вживую её не видел, дорогу вашу! Жорж, понимаете, вы реализовали чью-то фантазию! Человек что-то там напридумывал и даже не попытался реализовать, а вы приняли его идею в качестве плана, и у вас получилось.

— Но ведь нормально вышло. — Я совершенно не собирался выдавать источник своего знания о многих вещах, так что родившаяся только что байка про трактат будет основной. — А вообще, у того фантазёра целая завиральная теория была. Он считал, что можно всю страну опоясать сетью таких дорог.

— А вы не верите в такую возможность?

— Уровень развития общества пока не позволит. Сильное государство и дешевая сталь. Только тогда.

— Всё-таки у вас удивительный ум, Жорж. Рядом с вами интересно. Даже эта ваша деревянная дорога, уже новое слово в строительной науке. Думаю, когда мы её доведем до карьера, все увидят преимущество такого способа перевозки грузов.

— Кстати, Зигрид, вы не думали использовать камень с разрушенного замка?

— На верхние ярусы донжона пойдет. Блоки под нижние мы вырубаем сразу нужного размера.

— Вам виднее. Надеюсь, дорогу вы доведете до карьера уже сами. Будут вопросы — обращайтесь. А мне пора заниматься финансированием. Имант сам себя не ограбит.

— Жорж, разве так можно выражаться? Благородные господа не грабят, а забирают то, что принадлежит им по праву. Вы забрали Долинол в ответ на вероломное нападение графа Фриго. А после такого же наглого вторжения короля Георга, замечу, без объявления войны, ваше неотъемлемое право — покарать агрессора и компенсировать свои расходы на войско.

— Зигрид, вы совершенно правы! Мне близка ваша точка зрения.

— Тем более, что её разделяет его величество.

— О как. Тем более. И внезапно еще идея, Зигрид: у вас рабочие каменоломни где живут?

— В деревне. Недалеко от вашего замка.

— Утром можете их отправлять на работу в вагонах.

— Сколько человек?

— А сколько в пять вагонов влезет, столько и везите.

— Неужто одна лошадь дотащит столько народу?

— Вот заодно и определите эффективность новой дороги. Сравните, сколько пассажиров лошадь тащит в телеге по обычной дороги, а сколько по деревянной.

Как я уже говорил, народу в графстве прибавилось. Не скажу, стало ли его сейчас больше, чем было до моего первого «освободительно» рейда, но как минимум стало столько же. Одна беда — раньше на земле работали местные, привязанные к графству землей и вассальной присягой графу дер Долинол, а сейчас сюда ринулись наёмные рабочие и ремесленники по контракту. Чтобы они обзавелись собственным капитальным жильём, недвижимостью, осознали себя тутошними, нужно время. Время и мои усилия по укоренению этой рассады. Только местные являются реальной и долговременной базой для роста мощи графства. Нафига мне это геморрой? Осилю ли я это? Дадут ли мне крепиться? Впрочем, ответ на последний вопрос знаю — никто мне ничего не даст, брать надо самому. Единственное право — право сильного, так что тренируйся, Жорж, качай мышцу, реакцию, финансы, союзников и вассалов.

К тому времени, как от Якоба Третьего пришло нормальное послание, а не бессмысленное поздравление с успешным отражением вражеского набега, я уже и ждать перестал чего-то путного от монарха своего. Решил, что на этот год военная компания окончена, тем более внятных планов нет. Слова про то, что хорошо бы пограбить Имант — это только слова. Во-первых, надо знать адреса мест, куда можно наведаться. А во-вторых, на самом деле я не очень хочу иметь репутацию отморозка, который может наброситься в любой момент на соседа. Одно дело быть взрывоопасным типом, которого лучше не трогать, и совсем иное — бешеной собакой. Вот если бы король мне денег пообещал за набег… то рано или поздно прознают, и опять репутация рухнет.

А король пообещал не денег. Якоб Третий в своей душевной простоте пообещал еще годик не забирать с границы своё войско, словно я мечтал о таком счастье. Типа, моя тысяча с лихреном бойцов сильно плохо спать будет, если не укрепить её четырьмя сотнями королевских. Да, было изначально пятьсот, но чуток поуменьшилось королевской дружины, так на войне бывает. А в следующем году наш дорогой король надеется увидеть новые успехи моих и его войск под началом графа дер Долинола в совместной компании против извечного врага, поправшего все принципы гуманизма и добрососедских отношений. Это он опять про пошлины и помехи свободной торговлишке мерсальских купцов. Прежде, чем я скушаю это королевское послание Якоб предложил мне восхититься его стратегическим замыслом и полётом мысли. Во второй половине письма кратенько намекалось на одновременный удар двух армий Мерсальского королевства по западным районам Иманта.

Кушать письмо не требовалось, это я преувеличил, но за сожжением наблюдал цельный королевский спецкурьер. На самом деле, этого курьера прибыло два экземпляра. Видимо, один старший, а второй его помощник. А может, второй должен следить за первым, чтоб первый следил за мной? Я в тонкостях их службы не разбираюсь. Какая-то бляха с гербом короля на груди, кожаный доспех, отличные лошади, аж четыре штуки наблюдаются на моём дворе. Чем дольше общаюсь с этой четырёхногой братией, тем чётче вижу индивидуальность каждого коняшки. Ну и стати научился видеть, этого не отнять. Солидные лошадки, такие могут долго идти в хорошем темпе. Почтовых станций в королевстве еще не завели, менять коней можно только если у тебя их с собой несколько.

Тако чем я? Ага, про курьера говорил, а он так и заявил мне: 'Сначала, ваше сиятельство, прочтите письмо нашего короля и надежды всего свободного мира, а потом мы с вами совместно сожжем его, пепел развеем по камину и заактируем сей факт, так надо. Надо, значит надо. Поскольку журнала учета уничтожения документов строгой отчетности у курьера не было, акт мы составлять не стали. А жалко, я за эти годы уже немного соскучился по отчетам.

Вот честное слово — так бы сел за монитор своего рабочего компьютера, подтерся мягкой туалетной бумагой с запахом лаванды и начал тюкать по клавишам. Сейчас небось, посади меня к компу, не вспомню, как его включают. Как смартфон пахнет уже не помню, загрузочная мелодия Виндозы стёрлась из памяти, а туалетная бумага снится. И звук передергиваемого затвора пистолета тоже не забыл. Макаров, Беретта, в какой реальности эти милые игрушки, оставляющие в телах такие скромные отверстия? Собрался! Вытер сопли, Жорж! Ты целый граф, для твоей задницы отбирают лучшее сукно, по тебе сохнут все девки по обе стороны Мерсальских гор! Кстати! Вот тоже момент, раз горы официально зовутся Мерсальскими, значит на самом деле это наша земля. Просто кто-то когда-то её просрал, прошу прощения за мою латынь.

Так что мы с Якобом по сути являемся собирателями исконных королевских земель, по недоразумению утраченных предками Якоба. Мои предки, которые затерялись среди пластов реальности, никаких земель не утрачивали. Если только не брать в учёт казаков, но они тоже не землевладельцами были, а служилыми. Якоб, Якоб, что бы тебе такое ответить, чтоб не обидеть? Мол, я за наших всей душой, дай денег, мне на замок не хватает. Погодите, а ведь это мысль! Курьер специального назначения не уехал, ждет ответа как соловей лета, отписывать что-то королю надо. Вот я и напишу как добрый вассал, которому его сюзерен сильно помог отбиться от соседа. Мол, ваше великое королевское величие, премного вам благодарны и готовы впредь всячески участвовать во всех ваших авантюрах! С нашей стороны враг не пройдет, но ежели вы хочите шибко сильно, шоб прошли мы в нужном направлении на нужную глубину и ширину, то следует озаботиться всемерно ускорением строительства моего графского замка — опорного стратегического пункта удержания графства под контролем Мерсалии. Фуууу, примерно так и напишу. Мол, не хватает денег, денег и денег. А если вы еще денег подкинете от щедрот и высочайшей мудрости, то мы вообще замок достроим и встанем отсель грозить шведу и соседу.

Вот теперь точно нормально! Осталось стилистику поправить, добавить куртуазности и переписать начисто. А где мой секретарь, кстати? Блин, у меня нет секретаря, даже самого завалящего! Нахрена я полез в графы? Сидел при батюшке дер Присте Крушителе, тепло, уютно было, ни о чем не волновался, только девок к себе таскал. Нет, пошел сначала мстить да грабить, потом земли себе добывать… Жалею уже, честное слово! Оруженосца бы припахал, но у меня пока не нарисовался новый, а старый в бароны пошел. Жан, без тебя скучно и пинать некого. То есть слуг хватает вроде, но у них квалификация, образование, манеры — это как ПТУшника сажать заместителем к начальнику Управления какой-нибудь серьёзной организации. Мне нужен двор, как у отца. С благородными вассалами, отирающимися в ожидании поручений, с образованными простолюдинами, с одалисками и… Про одалисок перебор, про прихлебателей тоже. Но люди нужны, блин! Только кто поедет в графство, где даже замка еще нет, а граф сидит в деревянном тереме как берендей какой.

Кому поручить канцелярию? Заготовка управляющего, это который отцом присланный, до сих пор имя не запомню крутится, что-то делает, но пока получается не очень. Иначе курьеры бы не стояли, переминаясь с ноги на ногу, их бы уже где-то разместили, накормили, отмыли, а может даже и поимели в хорошем смысле этого широкого понятия. А так пришлось кликать Далию, тыкать пальцем в профессиональных путешественников, давать указания. Оказалось, что у нас уже есть «Дом колхозника», то есть изба, приспособленная под ночевки случайно прибившихся благородных, а я и не знал. Выходит, не так всё плохо в графстве Долинольском, раз некоторые вопросы решаются без моего участия. Уходящую из кабинета Дальку придирчиво разглядел со стороны кормы — нормальная у неё талия! Обе девки подросли на господских харчах да с регулярными тренировками, плечи раздались не только в груди, на боках жира пока нет — хороши девки! Свежий воздух и качественная еда сделали из моих личных служанок и телохранительниц шикарных женщин. По-хорошему, им замуж совсем пора-пора, но отпускать не хочется, а они и не просятся. Понимают расклады — сейчас они при графе правая и левая рука, их мнение кое-что значит даже для благородных. А уж для дворни и челяди они просто королевы. А замуж пойдут, даже с хорошим приданым по меркам простолюдинов, станут просто бабами. Уже графа и вечером не помыть, и ночью не согреть, и от ворога лютого не прикрыть… Будут просто служанками, каких много.

Как много надо знать графу, я просто бешусь иногда! «Ой как здорово, у меня нашли полиметаллическую руду!» И что теперь с ней делать? Нет, с выделкой железа всё понятно, огонь восстанавливает железо из оксида, так что тупо греем уголь, руду и известь в печи. Дальше нюансы с пропорциями и всякие наддувы, тигельное железо, чугун… Но у нас там кроме железа и свинец, и серебро, и хрен знает что, включая ванадий и молибден. Вероятно. Что делать? А особо ничего не сделаешь, если не умеешь. Если нет доступа к жутко дорогой химии типа ртути, азотной кислоты, буры… Выход один — нанимай мага, который будет искать крупинки самородного серебра в сырье. Потому как у нас не самородное месторождение, а рудное. Забить и забыть! Вернее, складировать серебряную руду отдельно с перспективой вывода в графство Прист, там с ней умеют работать. А зато свинец мы отделяем легко. Уже начался выход металла, на которые у меня большие планы. Прежде всего им будет покрыта боевая площадка донжона, она же крыша. Согласно проекту, у неё будет слив в центре крыши, откуда дождевая вода будет собираться в резервуар технической воды. Оттуда по свинцовым трубам вода будет подаваться в ватер-клозеты графа. Все канализационные трубы у меня будут свинцовые. Зигриду не в новинку делать сливы нечистот из домов богатых горожан, но до свинца он не докумекал. Когда я сказал, что в моём столичном доме канализация закрытого типа, а труба идет до самого коллектора, так что на дворе не воняет, он прямо чуть не отгрыз себе ухо — как такую простую вещь не смог придумать сам!

Если бы я был настоящим инженером, а не управленцем, то с головой бы погрузился в экономику и планирование, в строительство, уделил бы больше времени выделки металла. Может, и серебро бы начал производить. Вот только инженер вряд ли бы смог захватить Долинол, и уж тем более удержать. Имеем что имеем, а остальное тащим. В моём настоящем реальном детстве любили говорить, что самое сильное существо — э то муравей, оно может унести груз во много раз превышающий свой вес. Уже потом, когда вырос, я понял, что с человеком муравьишке не сравниться: если удаётся стащить чего ценное, то человек вынесет не в разы, а в сотни раз больше своего веса и будет таскать, пока это дело не пресекут. А уж про нас графьёв и говорить нечего, мы даже прапорщикам фору в этом виде спорта дадим. Хотя бы потому, что у нас подчиненных гораздо больше, чем у прапорщика, даже чем у старшего. И снова замечу, колоссальная выносливость — это вопрос управления, а не технический.

Виго, мой И. О. управляющего, потихоньку влезает во всякие хозяйственные вопросы, а не только обустраивает рудник. Уверен, что если бы не мои служанки, которых уже и называть так неудобно, он бы утонул уже. А эти и по людям подсказывают, которым можно что-то поручить, и тема обеспечения графа питанием и всем прочим на них. А через этот момент благодать снисходит и на прочих условно ближних. Личные конюхи, нового формирования десяток телохранителей, сами Далька со Снежкой, личный кузнец, обихаживающий моё оружие, а заодно выполняющий индивидуальные заказы, приезжающие по всякой надобности вассальные бароны и безземельные шевалье из моего войска — вся эта масса народа ждет, что её накормят, напоят, спать где-то положат. Первое время можно этим напрячь их самих, а потом начнутся вопросы, мол что за бардак творится у графа? Это вообще граф или куриная булдыжка? Так что спасибо моим помощникам и помощницам, только мало одного спасибо, я еще и жалованье плачу. Самое страшное, что свита постоянно расширяется, мои расходы на меня растут чуть не по экспоненте. Чую, скоро целое графство будет работать на одного меня, мой аппарат и обслуживающий персонал. А мне еще и армию кормить — беда!

Когда в королевстве всё благополучно, то и… а когда это вы видели, что вот прямо всё в государстве было в порядке⁈ Обязательно где-то случается какая-то хрень, грозящая превратиться в серьёзную проблему. Где-то заливает посевы или мыши сожрали урожай, а какой-нибудь олигарх зажал налоги. Так бы и закрыть глаза, мелочёвка в масштабах страны, опять сам олигарх твой старинный друг, еще сопливым пацаном игравший в твои игрушки. Но позволь сейчас этому чуть-чуть, в следующий раз на «слабо» начнут проверять прочие, и уже не по капельке, а полными горстями полезут в бюджет королевства. А иначе бывает? Бывает, если твоя страна маленькая как карманная собачка, если правитель ничего не решает, а сидит на жалованье у настоящего властителя. Нет, тогда тоже мыши, наводнения и крыша во дворце прохудилась, но это уже не забота королька, а чья-то еще.

Так рассуждал Якоб Третий в кругу своих советников, раздумывая, где бы кому урезать расходы на государственные задачи. По большому счету в Мерсалии всё складывалось более- менее, вот только стоило это всё дорого. Вообще, собственное королевство дорогое удовольствие. Письмо от Жоржа дер Долинола, лежащее на конторке тоже было из числа тех, которые «Славься щедрый наш король, дайте денег поскорей!» и ведь как аргументирует, любо-дорого прочесть.

— Вот же лис! Ваше войско, что вы прислали на охрану границ, хочет кушать и жить в тепле. То есть я не ему на подмогу прислал войско, а на охрану государственной границы! Вывернул, не поспоришь.

— Ваше величество, ведь официально так и подано сие.

— Ага. Что там дальше, вот: опять намекает — кормовых денег и жалованья дали войску на полгода, которые истекли. Типа, надо ему опять денег. Следующий пассаж — лето кончится скоро, где размещать баталии на зимние квартиры, за чей счет?

— Раз вы эти баталии оставляете, ваше величество, придется давать денег. — Нелегка миссия советника, вот и кряхтят собеседники монарха. Ни в коем случае нельзя дать ошибочный совет. Но и озвучить пусть правильное решение, но которое не понравится королю — риск высочайший. Вот и крутись как вошь на гребешке, соответствуй званию советника и не зли монарха.

— И напоследок: «Строю замок — опорный пункт обороны всего графства, дай денег на замок». Гадина такая, грабит направо и налево, с ограбленного десятину не платит, а только ноет! Ладно-ладно, Жорж, крестничек ты мой, погоди чуток, отольются тебе слёзки бедного ограбленного короля твоего, — потирал руки Якоб. — Я в доброте своей и милости тебе три года дал освобождения от налогов и податей.

— Ваше величество, с вами тут никому не потягаться. Вы ведь размер их не определили. Как развернет Жорж Долинольский своё хозяйство, тогда мы и подсчитаем доходы графства, тогда определим размер податей.

— Это да, тут я не сплоховал. Великодушный как охотник с капканом. — Якоб сам себя похвалил за такую предусмотрительность и дальновидность, не дожидаясь, когда советники догадаются сделать это.

— Ваше величество, вы не прогадали. Доносчики докладывают, что он уже вовсю организовал работу рудознатцев в своих горах, есть надежда, что поиск увенчается успехом.

— Жорж дер Долинол ведет себя весьма разумно, отец рядом, Витор ему советом поможет, подскажет, что и как. Да и он и сам с головой, это наш Жорж. Дурацкое имя, кто его придумал?

— Говорят, новый граф взял его, чтоб потрафить местным. Со всех сторон подушками бока обкладывает — заявил советник намекая на известную мерсальскую пословицу: «Знал бы откуда пнут, подушку б подложил».

Всё как бы намекало, что скоро Долинол, бывший в Иманте бедной провинцией, превратится в курицу, несущую золотые яйца. А пока следовало соорудить насест и утеплить курятник, что ни хорек не пролез, ни в щели не дуло. Якоб решил для себя, что денег он даст и на войско, и на замок. С самого начала знал, еще когда направлял в графство лучшего архитектора.

— Вот что, будет глупо, если я начну выдавать своим графам деньги на строительство не в качестве кредитов, а с концами. Желающих после этого шибко много соберется оборону страны крепить. Но и денег надо дать.

— А это вы верно размыслили, ваше величество! Если и давать, то в виде награды за подвиг: вдвое большее войско разгромил наголову, чуть в плен короля Георга не взял. Какой пример другим аристократам выйдет! Мол, добывайте себе славу мечом, а за наградой наш щедрый король не постоит.

— Вызывать графа в столицу? Заодно и обговорим приватно некоторые вопросы.

— Вызывайте, чего тянуть. По-хорошему ежели, то уже надо начинать к военной компании следующего года готовиться. Эх, как бы хорошо этому Жоржу Македонскому армию дать под командование, он бы дел наворотил в Иманте…

— Считаете, сможет с армией управиться?

— Мало ли что я считаю. Нельзя! Аристократы таких удачливых да ранних любят. Да и простолюдины за ними готовы в огонь и в воду. И кого я своими руками взращу, когда дер Долинол Снова победит, но уже с целой армией под рукой?

— Нового Цезаря? Узурпатора… Ваше величество, вашему взору нет преград! Вы абсолютно правы! Так может, того… Не награждать тогда?

— Э нет! Голодный волкодав на цепи ничуть не лучше волкодава сорвавшегося. Что один в любой момент может в горло хозяину вцепиться, что другой. Кормить и контролировать! Холить и натравливать на чужаков.

— Кость ему кинуть? — угодливо «помог советом» министр Двора.

— Зачем кость? Мяса шмат, да с кровью!

В самом конце июля опять из королевского дворца письмо пришло. Или от королей не письма привозят, а что-то более серьёзное? Ну пусть будет послание, не важно. Кстати, если погрузиться в науку о словах, то замечу: названия месяцев в этом мире очень похожи на названия моего мира, видимо латинские корни держат лингвистику как якоря. В не совсем высочайшем послании за подписью министра меня приглашали на очередную церемонию награждения победителя ежегодного турнира по надиранию задницы соседу.

Шучу, но по факту выходит примерно так — я каждый год то принимаю команду гостей на своём поле, то сам еду в Имант с ответной игрой, там мы устраиваем бои без правил, а потом меня чем-нибудь награждают. Что самое смешное — король наш Якоб Третий жутко хочет, чтоб в соревнованиях на приз дельты Девоны приняло участие побольше народу, но боится. Продует наша команда, и всё — моментально просядет рейтинг, улетят в трубу расходы на подготовку спортсменов… И хочется ему, и колется. Потому и не состоялся пока полноформатный чемпионат. Но есть такое ощущение, что в следующем году его таки проведут. Вся логика событий на это намекает.

Лето — идеальное время для путешествий у нас. О как! Сказал «у нас», а не «тут» — видимо акклиматизировался в Мерсалии, вжился в страну, эпоху и реальность. Учитывая мирное время, если сравнивать с недавним периодом захвата графства, большую свиту брать не стал. Десяток личной охраны, слуги — вот и вся делегация. Оруженосца нет, управляющий пусть в графстве сидит, бардак разгребает, свитой пока не оброс. Ничего, замок выстрою, будет у меня нормальная свита. А сейчас что, пользы от пары-тройки шевалье, которые будут просто мою кашу трескать, я не наблюдаю. Развлекать меня беседами? Не очень меня тянет на эти беседы, я лучше сплетни из народа послушаю от моей службы безопасности. Служба эта в лице Снежки и Дальки исправно снабжает сплетнями и разговорами среди простолюдинов, рассказывает о ценах на продукты. А шевалье и бароны пусть при войске остаются пока — задачи по повышению боеготовности им поставлены, отпущенное до следующей войны время не должно пропасть даром.

Многогранные таланты моих личных служанок или моя привычка наваливать задачи на тех, кто рядом? Не знаю, но пока они справляются даже с такими нетривиальными задачами, как подарок для короля. Не своими руками, конечно, но нашли белошвейку, умеющую обращаться с шёлковыми тканями, которая под их чутким руководством за мои денежки сшила многослойный камзол в королевских цветах. Король ныне не то, что встарь, в рыцарский замес не попадает, так что стальные пластины я решил не вшивать. Зачаровал со всем тщанием и волевым усилием готовое изделие, чтоб максимально упрочить нити. Самое интересное, что в этот раз вышло еще лучше. Я сужу не по стендовым испытаниям, их не проводил, а по внешнему виду. Шёлк и так весьма гладок, а уж после мономолекуляризации, если позволено будет мне так назвать процесс, кручёные нити стали еще глаже. Соответственно и камзол заблестел прямо по-королевски. Я уже не говорю про золотую канитель, которой он был так меленько расшит, для создания искры. Одна полочка белая, другая синяя, глянцево блестят и помаргивают золотыми искорками — красота! И совсем не стыдно подарить королю. Размер сделали плюс-минус на глазок, рукава прорезные, их можно вообще не заправлять, а полноту на короле отрегулируют «разговорами» — застежками на веревочках. Тут народ не сильно заморачивается с размером одежды.

Когда думал, какой подарок везти много чего перебрал, а потом вспомнил историю рода — графский титул предок получил якобы за подгон зачарованного доспеха королю. Вот и будет еще одно напоминание про традиции Пристов на высшем уровне. Очень не хочется заезжать в родовой замок, где сейчас ошивается мачеха. Даже если и не придётся видеться с ней. Разведка донесла, что она болеет и не выходит из своих покоев. Причем категорически. А покои у графини отдельные от графских на самом верхнем уровне по причине карантина. Думаю, что карантин скорее политический, чем медицинский. И можно было бы сказать, что Витор решил свои семейные проблемы в мою пользу, а всё же не хочу лишний раз напоминать о том, пусть под одной крышей не случатся его родственники — смертельные враги. Думай — не думай, а Анна считает меня врагом, таким, какого следовало уничтожить. Леди Макбет из Приста, блин.

Угу, а как я с отцом буду свои дела обсуждать, если не заеду? А ну как его еще сильнее обижу? А фамильную настойку Пристов на стол королю где брать? Периодические поставки — это само собой, а приехать с отдельным бочонком — уже вроде как традиция. Решено, отправляю в замок Прист гонца, уведомлю, что зван на приём к королю, буду проезжать мимо через четыре дня, заскочу выразить сыновнее уважение. Пока собирался, выяснилось, что есть еще повод заскочить к отцу: на руднике нашли самородное серебро. Немного, но что называется, курочка по зёрнышку клюёт. Железную руду повезу, серебряную и самородки. Просто не буду поднимать больную тему, вдруг само рассосётся? Как Гондурас, который не надо чесать, чтоб не беспокоил.

На фоне моих замыслов замок Прист смотрелся не впечатляюще. У меня там вон чего будет, да еще внутри какой фарш будет — прямо топовая комплектация нарисуется. Конфетка, а не обиталище графа. И фундамент офигительный уже есть, между прочим! А тут просто замок. Честно говорю — тот, который будет у меня, я на этот не сменяю. Да и отец не согласится, опять же как я его отсюда в Долинол перетащу. Так что обмена не будет. А вот если с землёю, тут бы я подумал. И расположение не приграничное, и тепло, и всё уже обихожено… Глупые мысли в голове, своё надо строить, а Витор проживёт еще лет двадцать, если после дегустации продукции со стены не свалится. Ну или на войну попрётся, на войне убивают.

А еще я заметил, что слегка появляющиеся нотки ощущений, что тут мой дом, моя малая родина, пропали напрочь. Годы скитаний от Приста до Луарта, от Луарта до Долинола повлияли на ту часть меня, которая родилась и сформировалась в этом замке. Витор на самом деле воспринимается не как родной отец, а как соратник и просто умный надёжный человек. Вроде тестя со стажем. Думаю, тот юный виконт Дорд, который истерил и пытался взять верх в моей шизоидной личности почти четыре года назад, окончательно растворился. Куда ему супротив матёрого инженера-железнодорожника тире старшего лейтенанта Комитета Госбезопасности СССР.

Мой баннер вез в развернутом виде один из бойцов личного десятка, один из тех, кто показал себя не только умелым, но и умным, способным думать и замечать в пылу боя, а не только перед заварухой. Благо, есть из кого выбирать, тем более что я стараюсь не отрываться от рядового состава. Кто-то морщится, мол Жорж дешевую популярность у простолюдинов зарабатывает, кто-то в принципе не понимает, зачем воспитывать дружинников. Боевого коня самому объезжать и дрессировать — это благородные господа понимают и считают почетным делом, а бойцов — нет. Странные люди, но да мне легче — больше преимуществ. А соратники, которые с головой дружат, кое-что перенимают, повышают боеготовность баталий. Тем более, что на это есть мои прямые указания.

По сложившейся традиции свой десяток гоняю я сам. Не потому, что офигеть какой фехтовальщик — просто у меня не посачкуешь. Велел граф бежать вокруг замка — бегут столько кругов, сколько смогут. Велю стрелять — стреляют, пока центр мишени в окошко не превратится. Бегать и стрелять — первейшие добродетели дружинника. А фехтовать… дело нужное, но не основное. Да и что греха таить, я в этом искусстве тоже теперь не последний человек. Вот только по-прежнему предпочитаю, чтоб хоть небольшой щит был на руке в драке — так спокойнее. Пока магичу по ногам, пусть голова и корпус будут прикрыты. А боевая десятка с магом — совсем не то, что просто десяток дружинников. Чуть позже найду им командира из магов-боевиков, тогда совсем хорошо будет. Сколько раз уже пожалел, что Жана из оруженосцев на баронство посадил!

Графу дер Долинол заранее сообщили, что на дороге показался отряд баннерного рыцаря, потом еще раз сбегали и подтвердили — сын едет, его герб углядели. Так что спешивался во дворе замка Дорд уже перед светлы очи Витора. И не важно, что у себя он Жорж. Здесь в Присте и в самом сердце отца он остаётся всё тем же хрупким мальчиком Дордом, надеждой и наследником. Хотя, что значит «надежда»? Он уже оправдал все чаяния, уже дал возможность гордиться собой так, как ни один отец не может! Сын стал графом, взял на меч свой удел и удержал его в юных, но таких цепких руках. А та беда, что постигла род дер Пристов… может так и бывает в жизни — чем сильнее дерево, тем страшнее ветры, что обрушиваются на него. И пока дерево живо, оно справляется с ураганом, древоточцами, кабанами, подрывающими корни. И что примечательно — сын ни словом не упрекнул Витора, ни разу не завел разговор на такую больную тему. Рано вырос Дорд, да только ему ли сетовать на это, Витору ли плакаться?

Нормально встретились, отец обнял меня, хоть и не так, как раньше. Было в его глазах и руках что-то невыговариваемое, но стало понятно — крайним за покушение на меня же меня не сделают. Вот и славно, мне эта леди Анна и была никто, и сейчас тем более пустое место. Неназываемая особа.

— Молодец, что заехал, Дорд!

— Отец, а разве я мог проехать мимо? — Говорю так, и оба знаем, что мог. Ситуация не самая простая, но надо выруливать. — еду к королю, опять понадобился зачем-то. А заодно тебя повидаю, советов послушаю умных, да поделюсь новостями.

— Знаю я твои новости, и про находки знаю. Или еще что интересное есть?

— Сейчас рассказывать или в замок пустишь да накормишь?

— Ха! Рассмешил. Пошли, сын, а то у тебя задница всегда слабовата была насчет попутешествовать. Устал в седле сидеть, посидишь на лавке.

— Да ладно тебе, отец! Я уже вырос, могу весь день в седле трястись. Хоть и не шибко люблю.

— Ну да. А кобылок так и выбираешь поспокойнее?

— Не без этого, не люблю, когда животина подо мной гонор свой начинает показывать. Не хочешь меня возить — милости просим к повару, глядишь, в виде колбасы услужишь лучше.

— Злой ты, Дорд. Коня на колбасу.

— Шучу я! Строптивых жеребцов выгоднее продать, чем под нож пускать. Но кто-то мне рассказывал, что вы с дер Булем таки сожрали твоего жеребца.

— Это была особенная ситуация, не норов подвел тогда, а крутой холм. Ну и животы подвело, не без этого.

— Сейчас нормально в плане еды? Покормишь?

— Вот же ты насмешник! Эй, подавайте умываться с дороги Дорду, а то он грязный за стол не сядет! Или сначала в бадью полезешь, ужин никуда не убежит?

— На это я пойтить не могу! Жрать давай уже!!!

Ужин прошел в атмосфере взаимопонимания и обильного насыщения. А потом Витор велел подавать крепкие напитки.

— Судя по цвету, это то, что я думаю. Бренди?

— Да. Мне только непонятно, как ты смог определить по цвету напиток, который ни разу не видел. И словечко это «бренди», откуда ты его взял?

— Наша вселенная — это множество миров, переплетенных между собой.

— Пугающее начало, Дорд.

— Эти миры в чём-то похожи, в чем-то различаются. Во сне или в бреду некоторые из нас получают возможность по ним путешествовать.

— Интересная теория, и сны впрямь очень хорошо ложатся в неё. Продолжай.

— В то памятное тебе время, когда я лежал без памяти на грани жизни и другой жизни, у меня было время попутешествовать подольше. Да и сейчас я иногда врываюсь куда-то сознанием.

— А почему ты раньше об этом не говорил?

— Отец, а как бы ты ранее к такой новости или, скажем, теории отнесся? Без моего успеха, без сработавших идей, без пушки…

— Ну да, мог просто посмеяться.

— Или начать жалеть, как скорбного умом.

— Дорд, ты уж не перегибай! В пятнадцать лет какие только завихрения в голове не случаются, всерьёз воспринимать такую ерунду как завиральные идеи никто не станет. Так что скажешь про напиток? Который теперь бренди. И да, раз мы его вводим в обиход, нам и решать, как он будет называться.

Я собственными руками налил бренди в бокал мутного стекла из маленького бочонка. Так бы посмотреть на густоту, полюбоваться через стекло, но только не через такое. Покачал бокал на ножке, принюхался, погрел в ладонях, снова понюхал… отпил маленький глоток и погонял по ротовой полости. Такое знакомое онемение во рту, словно заморозку вкололи — давно не ощущал такого. Проглотил. Горячая волна пошла по пищеводу и вдруг исчезла. Словно напиток не дошел до желудка, впитался в организм раньше. Появилось тепло внутри, оно начало явно проявляться и разрастаться, достигнув диафрагмы. Никогда не был специалистом по крепким напиткам, особенно по коньякам и бренди. Знал только, что цена в данном случае не сильно соотносится с качеством, что у водки, что у этого как бы элитного топлива.

— И чего молчишь?

— У тебя получилось. Сам как оцениваешь, это будут пить?

— Тогда уж у нас получилось! А насчет того, будут ли пить — если сильно дорого сделать, чтоб вот совсем неподъёмно, то будут.

— ХА! Отец, ты гений! Я сомневался, честно говоря, но подход, предложенный тобой, мне нравится. Тогда надо и название яркое. Предлагаю так: бренди сорта «Королевский». И даже скажу, почему именно такое название.

— Можешь не говорить, и так всё понятно. Королю повезешь как первому дегустатору.

— Первому после Пристов.

— А вот этого вслух никогда не говори. Даже в шутку, Дорд. У стен есть уши, а у людей амбиции и обиды.

— И коварные планы. Еще. Надо срочно найти под бренди стеклянную тару королевского уровня. Переливать, запечатывать, обёртывать в парчу или шёлк.

— А почему не в бочонке? Обоснуй.

— Во-первых, бочонок слишком большой. Дорогой напиток, самый дорогой напиток не продают в бочках, только в фиалах. А во-вторых, если его не выпьют разом, а такое не выжирают в один присест, то в бочонке бренди будет продолжать набирать вкус и цвет от дубовых клёпок.

— Это же хорошо. Нет?

— Это будет означать изменение вкуса и качества. Покупатель скажет, что напиток испортится или протух. Еще какую ерунду придумает. Это мы с тобой сейчас знаем, что чем дольше настаивается бренди, тем он дороже. Прочим вообще ничего не надо пояснять и объяснять. А то еще подделывать начнут.

— Да как они без души вина смогут? Не сгущай краски.

— Всё тайное рано или поздно становится явным. И про перегонный аппарат узнают со временем, и про магию воды. Про дубовые бочки тоже. У нас есть пара-тройка лет форы, их надо потратить на обкатку технологии.

— Да, Дорд, страшные сны тебе снятся, я смотрю.

— Угу. Ты тоже аккуратнее, не налегай на новый продукт, а то тоже начнешь по мирам ходить как я. Штука коварная.

— Да ладно, его много не выпьешь.

— Все так поначалу думают. А потом привыкают, втягиваются… С вина переходят на бренди. Естественно, я не про наш мир говорю, а про те, где его давно уже гонят.

— И что, выпивают каждый день по бокалу во время трапезы?

— Сначала на донышке перед обедом для аппетита. Потом еще и вечером за беседой с хорошим человеком. А потом оказывается, что внутренний монолог под бренди перед камином — это и есть лучшее времяпрепровождение. А ты сам свой лучший собеседник. И единственный друг себе. И человек исчезает из этого мира.

— Как ты страшно опять рассказываешь, Дорд. Вот что ты умеешь, так это нагнать страху. Неужели путешествовать по мирам — это так жутко?

— Ошибёшься с дозой, сам узнаешь. Потому как словами не передать. В иных мирах люди так гадко живут, что спрашиваешь себя: «А люди ли это?» Потом присмотришься, точно! Иные существа до такой страсти бы не додумались.

— Что, такая гадкая магия встречается?

— Человек и без магии то еще чудовище. Ладно, мы же еще про серебро не поговорили. — Я захотел поскорее перевести беседу на менее неприятную тему. А обсуждать производственные планы и технические проблемы для меня всегда не очень приятно. Не люблю трудиться, предпочитаю отдых во всех его формах. Ну разве что у горна постоять нравится. Но изредка, и не за деньги. И чтоб не одно и тоже всю неделю клепать. Потому как нашлёпать пятьсот одинаковых пластин для доспеха — это совсем не развлечение.

— Руду ты привез, на первый взгляд такую же, какую мы добываем у себя. Тут вопросов не возникнет с её обработкой. Предлагаешь её у нас молотить?

— Да, проще в одном месте концентрировать однотипные производства. Тем более, что добыча серебра налогом не облагается, король снимает долю с готового продукта. Будешь в графстве оставлять какую-то справедливую долю за переработку. А мне мою долю в серебре возвращать. Так нормально?

— Согласен, тогда оба наши графства в прибытке будут. А самородки, что по ним скажешь?

Отец не боялся поднимать самые «трепетные» вопросы, потому как ужинали мы без посторонних ушей. Даже слуг прогнали сразу после сервировки стола. Даже Коро — оруженосца своего Витор отослал. Нечего им уши греть, лето на дворе. По поводу возможной прослушки — это уже зона ответственности Витора. Я не буду влезать в его систему безопасности. Или это я начал рассуждать как независимый правитель, который опасается обидеть соседа? Ну и правильно, в одних вопросах я Витору наследник, а в других — союзник.

— Самородного серебра находим немного. Настолько, что отдельно поиск и добычу не организовывал.

— Это вы зря. Если немного и случайно нашли в отвалах, надо искать его выход. По ручьям, по разломам… ищите. Как планируешь его реализовывать?

— Вот! Именно этот вопрос я сам себе задавал-задавал, а потом определился. Отец, я хочу чеканить гульден Иманта.

— Денарий.

— Что?

— Это мы его по привычке гульденом зовём, а у них он называется денарий. Мог бы уже знать.

— Да и ладно! По массе он почти такой же, чуточку тяжельше. Тяжелее. У меня по Долинолу он ходит в полный рост.

— Да, в Мерсалии его тоже охотно принимают, даже к меняле можно не обращаться. Значит, в фальшивомонетчики подашься? Преступишь закон.

— Нет, конечно, нет!

— Не понял. Как это нет⁈

— Мой закон — Якоб Третий. И в уложении законов нет ничего про подделку монет чужой страны. А Георг мне враг, я и земли его воевал, и войско урезал. А сейчас буду вести войну экономическими методами.

— Дорд, я не сомневаюсь, ты любую дичь можешь вывернуть так, что тебе же и должны за неё будут. Тебя мытарем поставь, ты и за сбор налогов бы стал брать деньги. Не прими мои слова как оскорбление.

— В чём-то ты прав, отец. А если по существу моей идеи?

— По существу… Раз серебро от тебя не утаили, значит не откровенный сброд у тебя трудится. И Виго мой оказался приличным человеком. Ты его в это дело не вовлекай, не потянет он такое, изведется.

— Угу. Понимаю. Там серебра пока на выделку немного, думаю, мы с кузнецом этот вопрос решим. Сами сделаем оттиск, а потом он будет втихую чеканить. Давно он уже при мне, таскается везде, ни разу не подвёл. Даже совестно немного, что от тебя свёл такого башковитого.

— Да ладно, мне Вогула хватает. Он уже пару новых помощников себе подготовил. Вот только всё вздыхает, что с тобой ему сподручнее было. И идеи твои забавные всегда.

— Еще бы не вздыхать ему! Целый зачарователь под боком был. Ничего, пусть учится как все ручками добиваться того же.

— А так разве можно?

— Не всё, но можно. Так что, думаешь, получится у меня?

— Пробуй, Дорд. Не скажу, что ты много на этом выгадаешь, но даже то, что у тебя в кубышке будут никем не учтенные деньги, даже это хорошо.

— То есть, за мной следят и считают?

— Тебя измерили, взвесили и… каждый год взвешивают снова. Уверен, что Якоб Третий установит твоему графству налог не в пример тому, что платил Фриго, когда был жив.

— Вот тоже персонаж был! Не полезь он к нам, мы бы так и жили тихо-мирно. Гнали бы бренди да из пушки по галкам палили.

— Не уверен, Дорд. Если ты помнишь, то твоя первая дуэль с послом Иманта никак не объяснялась нападением Фриго на нас. Ты бы всё равно куда-нибудь влез, мне так кажется.

На следующий день я уже покинул родовой замок, меня ждал король, и сильно тянуть было неприлично. Тем более, что я надеялся выпросить у него что-нибудь полезное, например денег. А еще неплохо было бы получить еще денег. Потому как титулов мне хватает, висюлек на грудь здесь еще не придумали, а какой-нибудь разукрашенный каменьями меч мне без надобности. Понтами мериться не привык, а в бою лучше боевое оружие, которое я как маг-зачарователь и сам могу сделать. Вернее взять чужое приличное и превратить в совсем уж замечательное. Жил Жорж Милославский себе, жил, и не чаял, что на старости лет станет легирующей добавкой. Да и со старостью у него не срастается. В смысле, у меня.

Графский выезд — это вам не просто караван. Он скорее правительственный кортеж, пусть не главы государства, а какого-нибудь губернатора. Мигалка, внедорожники с охраной, помощники и обслуга… на дороге не везде можно нормально разъехаться, и тогда баннер как мигалка даёт понять встречным-поперечным, кто кого должен пропускать. Затор или даже заруба может возникнуть только в том случае, если навстречу другой граф попадется. И тогда заруба — это не просто слово, а возможный вариант развития событий. Махать стволами и стрелять вверх в данной реальности могу только я, но мне по рангу не положено такие ситуации разруливать. Кто должен? Мои вассалы из числа благородных, которых у меня сейчас нет. Прежде, чем бить магией по площадям в таких случаях полагается представить своего сюзерена, объяснить его неописуемую крутость. А потом да, потом можно и магией по встречному кортежу, если урон чести совсем уж несусветный. А можно и на дуэль вызвать соперника, повод нешуточный — честь графа. Я не очень понимаю, как мою честь может задеть то, что наш кортеж одним колесом пойдет по обочине, но такие порядки. Ждёте, что я сейчас начну описывать, как мы стёрли с лица земли какого-нибудь несчастного графа с его свитой? Не дождётесь. У меня ни одного мага, только пистоли в седельных кобурах, а еще ни одного графа по пути не попалось. Но мысли были про необходимость крепкого силовика в отряде. Где их берут, кто бы мне подсказал.

Ладно, поищу в столице себе кого-нибудь из гордых, благородных, но бедных шевалье. К слову сказать, одного кандидата мне подсказал Зигрид. Вот только этот весьма учёный дядька, знакомец Зигрида, не боевик ни разу. Слабый воздушник на уровне ветра, не способный отклонить град стрел или скинуть с парапета крепости её защитника. Ценность его, если верить архитектору в другом — он отличный управляющий со стажем и рекомендациями.

Прошлый сюзерен его отдал концы, а наследник не желает с ним иметь дел. Я поначалу удивился, но по словам всё того же Зигрида история банальная и смешная: молодой хозяин большого поместья не хочет терпеть рядом с собой того, кто постоянно подрезал крылья его хотелкам, не выделял денег на карманные расходы сверх определенного отцом лимита. Короче вел себя управляющий как бессмертный, вернее бессменный и незаменимый. За что и поплатился местом после кончины своего господина. Шевалье Блез сейчас проживает в маленьком съемном домике в Новограде средства, накопленные на службе. Думаю, это тоже неплохо характеризует кандидата в мою свиту — если после десяти лет управления финансами в крупном поместье у человека денег хватает не на особняк, а на съемный домик, значит он или не финансист, или не воровал. А магические его способности мне без надобности, пусть цифры складывает и вычитает.

И вот тут еще один момент — в здешнем обществе еще не используются нормальные цифры, адекватная десятичная система и счет в столбик. Мне жутко стало, когда я заглянул во все эти талмуды, испещренные длинными строчками римских цифр. Только здесь они называются Константиновы цифры в честь какого-то Константина. Кого мог, того подучил нормальной записи чисел и простым арифметическим действиям. И даже не удивлялся особо — в моем старом мире китайцы и японцы тоже вместо сложения и умножения в столбик рисуют какие-то треугольники и всякую фигню. Если я не путаю. Кого уже научил? Витора, сестер, служанок, Прова, Виго, это которого пытался прокачать до управляющего. Но теперь думаю, если Блез понравится и согласится мне служить, его поставлю.

Сам про себя проговариваю, пока в седле трясусь и ловлю себя на мысли — мне и впрямь служат, а не работают на меня, как говорили в той жизни. Работа, она обычно от сих до сих, а служба — это когда могут и жизнь положить за сюзерена, если обстоятельства требуют. Потому как клятва верности и всё такое. Понятия у людей такие, и не только у благородных. Простолюдины, они тоже в этой парадигме живут, что тупят, ленятся, ловчат как могут, но случись что, понимают свою обязанность стоять за господина насмерть. Не скажу, что все поголовно так себя ведут, но многие — и это сейчас норма. Те, кто в этом плане, в плане служения выделяется, тех обычно приближают, делают ближними слугами, доверенными лицами. А это и влияние другое в своей среде, и жалование тоже. Так что есть резон верно служить. Про аристократов и не говорю, там вообще всё прозрачно. Вон у меня за службу прямо баронства в лен получают мои вассалы, поди неплохо!

Так за раздумьями, за рассказами Далии и Снежаны про всякое дорога и окончилась. Неторопливый мир и меня научил не спешить, не суетиться, даже наслаждаться дорогой, этим ужасом цивилизованного человека. Да, весь день в седле. Да, спать приходится не дома, а на постоялых дворах или даже в шатре. Да, пища на открытом огне, а не томлёная в горшочке. Но если бы не было в этом чего-то такого манящего, то с какого перепугу бы в моих прошлых мирах молодежь и взрослые так рвались в походы и на пикники? Вот он, поход, вот он, пикник. Вот лошадки, пахнущие конским потом, навозом и звериным теплом, вот костер и шашлыки, которые втихаря я разрешаю готовить своим бойцам. Так-то официально это блюдо исключительно для благородных и в их исполнении, но когда никто не видит…

Мой старый уютный столичный дом, наконец-то я смогу жить так, как мне нравится! Когда во второй половине дня мы подъезжали к Пригороду, один из слуг рысью ускакал вперед предупреждать домашних, что сейчас приедет хозяин. Так что дома меня встречали как положено. Ванна греется, кухонная печь растоплена, что-то там уже наверняка шкворчит, в покоях убраны малейшие намеки на пыль. У крыльца стоят сёстры, сзади слуги, охранники. Всё чинно, всё как надо — красота! Сёстры склоняются в реверансе, прочие кланяются вообще в пояс. Кормилец приехал.

Я смотрю, а девушки уже совсем взрослые! Одной пятнадцать, другой шестнадцать, сёстры-погодки вошли в пору, когда самое время замуж выходить. Я не лез в подробности их матримониальных планов, но точно знаю, что женихи уже подобраны, отменены, снова выбраны и опять посланы лесом. Как можно соблюдать договорённость о браке, когда статус рода разбухает как живот невесты, вступающей в брак по необходимости? Кое-какие напряженности с некоторыми аристократическими семьями возникли, но пока ничего критического. Да и ссориться с коалицией трех графов, причем не из последних не лучшая затея.

То есть я как раз последний, но не по влиянию, а по дате возложения короны на моё сиятельное чело. Я бы сказал, что экономика моего графства в районе плинтуса, но плинтусов здесь не применяют. А зато военная мощь ни у кого не вызывает сомнений. Стратегический талант, помноженный на самую большую личную дружину. Которую придется скоро распускать, ибо кормить столько прожорливых дармоедов в мирное время никто не сможет. Кроме короля, разумеется.

О! Меня же король уже заждался. Одна проблема нарисовалась — как бы я не рвался перед светлые очи Якоба Третьего, пока даже банально записаться к нему на приём не могу. В соответствии с установленным порядком прийти во дворец и попросить высочайшей аудиенции для своего сюзерена может только благородный. Требование мне кажется абсолютно логичным, кого еще пускать в святая святых государства, если не аристократов? А самому идти и записываться никак — умаление чести. Думаю, когда-то давно такой порядок установили, чтоб во дворец не ломилась всякая благородная голытьба, не имеющая никакого веса в королевстве, а только бегающая с прожектами и просьбами.

Так что сижу на попе ровно, отдыхаю после трудов праведных. Послал слугу к этому самому шевалье Блезу с приглашением к графу дер Долинолу. Или он уже в курсе, что его порекомендовали, или он не дурак, или сам просчитал причину вызова. Отставить вызов — чужих и ничьих благородных только приглашают, вызовы — это уже следующий этап общения. Писать что-то такое витеватое желания не было, да и не хотелось пафос нагнетать, так что приглашён Блез был устно, ответил слуге он также, передал на словах, что польщен, благодарит, непременно будет в назначенное время. Опять же у этого товарища могло не оказаться бумаги для ответного письма. Вот был бы цирк с конями, реши он соответствовать и не обидеть графа — тогда ответ мог затянуться на пару дней.

Тут это нормально, когда на СМСку отвечают чуть ли не неделю, никто никуда не спешит. Может, это и есть одно из моих главных преимуществ в данном мире: пока противник решает, что бы такое надеть приличного генеральному сражению, дабы не оскорбить меня своим видом, я уже его замок крушу. И тут одни начинают рассуждать о неуместности такого поведения, а другие прикидывают, как на этом можно поживиться. Стопудово — именно такие живчики, как белый и пушистый Жорж, стали причиной падения аристократического общества на Земле. В смысле, на той Земле из прошлой реальности. Формально здесь и сейчас тоже Земля под ногами. Созвездия похожие попадаются, я их три штуки знаю наизусть — Орион и Медведицы. Значит планета та же. Если смогу карту материков адекватную найти, то точно буду знать. Пока то, что попадается не сильно узнаваемо. Я почему так уверенно говорю — в самой первой жизни у меня дома панно было во всю стену с изображением средневековой карты мира. Периодически по ней водили пальцами и пытались угадать, что на что похоже. Получалось не всегда и с трудом.

Блез пришел в назначенный час на следующий день. Был он худ, высок, на вид типичный воздушник и сухарь. Кланялся с трудом, не то от физических кондиций, не то по причине моего визуального возраста. Всё-таки оказывать уважение графу и графу-мальчишке не одно и то же. Костюм шевалье Блеза выглядел весьма хорошо, на проблемы с наличностью не намекал. Впрочем, кто из нас пошел бы на собеседование при приёме на должность топ-менеджера в обносках? Последний «Логан» продашь, а приоденешься. Так и жалованье можно повыше выбить, и впечатление создать нужное: мол процветали и до вашего приглашения, но уж ладно, уговаривайте! Угу, сейчас начну уговаривать.

— Во-первых, давайте я сразу оглашу тему нашей беседы. Шевалье Зигрид мне рекомендовал вас как опытного управляющего, в настоящий момент волею судьбы оказавшегося не у дел. Всё верно?

— Ваше сиятельство, я не думаю, что высоко мною уважаемый шевалье Зигрид стал бы так выражаться относительно моих обстоятельств. При всём моём уважении к вашему титулу… Я могу себе позволить жить так, как я хочу, ни в чем себе не отказывая. — Эк он вежливо меня послал, да еще и прямо сказал, то уважает не меня, а мой титул.

— Что же, раз я настолько глубоко заблуждался относительно ваших устремлений, считаю своим долгом поблагодарить вас за визит. Не смею задерживать.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, вы меня не совсем правильно поняли, — Моя поднятая вверх бровь заставила гостя напрячься еще сильнее — Вернее даже, я неверно воспринял ваши слова. Я сейчас действительно отдыхаю от прошлой службы, длящейся десять лет и пока не строил никаких планов. Меня слегка шокировала ваша оценка моего положения, как вы выразились «не у дел».

— По-моему, я предельно чётко высказался, что тут непонятного? Мужчина всегда живет какими-то интересами, у чему-то стремится, чего-то добивается. Когда он перестаёт это делать, от или превращается в старика, или расплывается как квашня. Если у вас сейчас есть интересное дело, требующего всех усилий и внимания, то занимайтесь им. Если нет — я предложу вам своё графство в качестве полигона приложения сил, опыта и амбиций. А все эти политесы оставьте блюдолизам или лизоблюдам. Ну или что там они еще лижут. Не люблю, когда в моём окружении пытаются плести кружева из слов. И сам так не делаю обычно. Думайте и решайте. У меня дел столько, что танцевать вокруг вас я не буду. И учтите, я граф по титулу, владениям, целям. А вот по манерам я скорее воин и купец одновременно. И да — мне не стыдно быть воякой, торгашом, кузнецом, порой даже бандитом с большой дороги.

— Ваше сиятельство, ваш словесный автопортрет получился очень ярким. Кое-кто скажет, что истинные короли выглядят примерно так же, разве что к наковальне не встают.

— Бывают и такие, я точно знаю. Но мне нет дела до вашей оценке моего портрета. Я слушаю ваше решение.

— Вы не дадите мне время на размышления?

— Шевалье, вы уже всё для себя решили. Не надо делать паузы на этикет, не в моём случае.

Словно в подтверждение моих слов вошедший слуга объявил о прибытии посыльного из канцелярии королевского дворца. Я не стал тянуть или извиняться за что-то перед Блезом — не велика птица, подождет. В записке не оказалось ничего неожиданного, просто сообщалась дата приёма у короля.

— Вот! Я же говорю, ни на что нет времени! Мне во дворец некого послать записаться на приём, они сами там вынуждены заниматься всей этой формалистикой. И по моему тону было понятно, кто «они» и где «там».

— Осмелюсь спросить, а где вся ваша свита, ваше сиятельство?

— Моя свита не спит, не есть, переваривает кусок, вырванный мной из бока у Иманта. Кто гоняет баталии, кто наводит порядок в баронствах моего графства. Всем дел хватает. Я сам и за управляющего, и за командующего войском, хорошо хоть замок самому строить нет нужды, Зигрид на это есть.

— Каковы будут мои обязанности?

— Всё. Подати, рудники, торговля, севооборот, производство сукна, выделка железа… Впечатляет?

— Вы знаете, это очень интересное предложение! — От волнения Блез даже перестал «ваше-сиятельствовать».

— Согласен?

— Мои полномочия?

— Широчайшие. Зато и оплата, достойная человека, способного взвалить на себя такой объем работы. Вы способны?

— Во всяком случае я попробую. Если не я, то кто справится? Ваше сиятельство.

— Слышу слова настоящего соратника! «Кто, если не мы» — девиз поистине благородного человека. Я правильно понимаю, что вас ничего не удерживает в столице?

— Да. А где мы с супругой сможем жить в вашем графстве?

— Ерунда вопрос! Что построите, туда и заселитесь! Прошлый замок нам с отцом не понравился, мы его снесли. Сейчас строим новый. До отъезда можете переселиться в мой дом или доживать в своём. Как управляющему графством вам надлежит и это скромное жилище взять под свою опеку.

— Ваше сиятельство, я готов принести вассальную присягу немедленно!

— Немедленно не получится, хотелось бы соблюсти минимальные формальности и принять её при свидетелях. Так что давайте подождем, когда с прогулки вернутся мои сёстры.

В отношении сестёр я получил от отца исчерпывающие инструкции — после рандеву с Якобом Третьим забрать их из Луарта и вернуть в Прист. Они уже достаточно засветились в свете, о них составили впечатление те роды, которые имеют наследников на выданье, а младших сыновей Присты уже не рассматривают, позиция у них сейчас не та, чтоб давать приданое, на которое голожопый безземельный барончик будет жить-поживать под боком у жены из славного графского рода. И лишних баронств у нас тоже нет. У графа дер Долинола была парочка совсем недавно, кто хотел, тот уже в его войске. Ах да, все баронства уже розданы, так что опоздали, товарищи женишки.

Это я внутренние диалоги выстраиваю с потенциальными искателями приданого. Я ж того… старший брат, виконт и граф до кучи. Наверняка, у многих такая привычка есть — прокручивать в голове разговоры будущие и состоявшиеся, только не все в этой привычке признаются. А что тут такого? Если существует понятие «бой с тенью», то почему бы не проводить «разговор с тенью» в качестве тренировки? Но с сёстрами говорить я буду без подготовки. Женщины суть непознанная материя, угадывать их реплики и аргументы бесполезно пытаться. Сейчас даже не могу предположить, как они отреагируют: соберутся с готовностью навестить милый дом или устроят истерику «хотим жить в столице!» До беседы с королём ничего им не скажу, не хватало мне еще приехать на встречу во взвинченном состоянии. Наору на сюзерена, а потом оправдывайся, мол был в плохом настроении, вспылил, наорал не со зла, голову рубить не надо, я лучше так похожу.

Дядя Антуан, который граф дер Брубек приехал вечером следующего дня без приглашения не как граф, а как родственник и соратник. Перед кем рядиться и соблюдать этикет? Мало того, что я любимый племянничек, так еще и сюзерен младшенького сына. Не просто сюзерен, а владетельный лорд, посадивший сына, оставшегося без наследства, на землю. Фактически, Жан теперь с потрохами мой, случись какая запендя, и он будет воевать на моей стороне против отца. А иначе шалишь, иначе его мигом заклеймят как клятвопреступника и неблагородного человека. А отец, что отец — ходить научил, меч вручил и выгнал в люди. Таковы реалии.

Правда, в данном конкретном случае отец подкидывает деньжат на приведение почти замка в благообразный вид, прислал ему толкового управляющего в баронство, помог нанять и экипировать дружину. Смешно выходит, у моего барона есть замок, хоть и захудалый, а в нем парочка рыцарей, один из которых маг. У меня же ни замка, ни свиты из благородных, ни магов конкретно сейчас нет. То есть всё есть, кроме замка, но все эти люди в настоящий момент на границе.

— Дорогой мой граф!

— Дядюшка, ведь нормально же расстались прошлый раз! Зачем нам эти формальности? Для вас я Жорж, безо всяких титулов. Давайте хоть без посторонних без словоблудий.

— Узнаю своего племянника! Я подумал, вдруг ты никак не наиграешься со своим титулом, удовольствие получаешь от церемоний?

— Когда я таким был? Если и следую этикету, то только с чужими, чтоб не умалить ложное чувство гордости.

— Ложное?

— Настоящая гордость и честь не имеют ничего общего с расшаркиваниями и многоэтажными фразами, не содержащими никакой полезной информации. Хотя бы это вот: «милостивый государь!» Какой такой государь? Какого государства и в чем его милость?

— Ну так фигура речи.

— Вот-вот, фигура. Или это: «всегда к вашим услугам». Заметьте, даже вызов на дуэль обставляется такими фразочками. Это к каким таким моим услугам некий тип готов? Сапоги мне вычистит или за пивом сбегает в трактир? Нет, под услугой он на трезвом глазу подразумевает готовность пропороть моё брюхо!

— Жорж, ты бесподобен! Еще вспомни фразу «ваш покорный слуга»! Тебя послушать, она вообще венец самоунижения.

— А что, не так? Глупость же натуральная.

— Никто не вкладывает в такие фразы никакого смысла, словесные обороты, подчёркивающие расположение к собеседнику, демонстрация хороших манер.

— В задницу такие манеры, надо думать, что говоришь и отвечать за сказанное. Прошу прощения, что-то я разошелся, даже латынь в речи попёрла.

— Так это была латынь? Не признал, слаб в латыни. Я чего приехал, племянник — хотел согласовать с тобой караван в Долинол. Ну и разузнать заодно, как там у вас дела обстоят. А то Жан вестей давно не шлет.

— Соскучились? Не переживайте, нормально всё у него. Разрывается между своей баталией и хозяйством, управляющему пока не сильно доверяет.

— А ты своему доверяешь?

— У меня еще его нет по сути. Зигрид порекомендовал некоего Блеза. Думаю взять его себе в графство, вроде толковый шевалье.

— Про Блеза не слышал ничего дурного, знал его сюзерена неплохо, хозяйственный был старый граф. А что, новый граф не принял присягу у Блеза?

— Вроде как детские обиды, юноше не оказывали должный почет и не давали денег.

— Бывает. Если интересно моё мнение — бери. Если бы хреново управлялся с делами, не прослужил бы так долго.

— Спасибо за совет, ваше мнение мне важно, вы крепкий хозяин.

— Так себе похвала, словно мельника похвалил.

— Дядя, я же от души! Не обижайтесь.

— Да шучу я. Сестер замуж еще не выдали?

— Вас бы точно пригласили на свадьбу. Но если это такой заход, чтоб узнать подробности — все вопросы к отцу. Я в эти вещи не суюсь. Мне бы со своими делами разгрестись.

— Сам не надумал жениться?

— За что⁈ Что я такого сделал, чтоб меня во цвете лет привязывали к чьей-то дочке? Нет таких денег, за какие можно купить мою свободу, никто пока не накопил достаточную сумму. Вот вы во сколько лет женились?

— Я в двадцать четыре. Но я не был графом в этом возрасте.

Разговор наш происходил в столовой без посторонних. Причем дело было не в каких-то секретах, которые мы боялись доверить чужим ушам. Просто сёстры к этому моменту уже успели упорхнуть из-за стола, а больше из благородных никого не наблюдалось. Я даже посетовал Антуану, что у него в кармане не завалялось еще одного сына вроде Жана. Уж очень он мне подходил по характеру в качестве оруженосца. И сам не вызывает никаких сомнений в своей верности, и мне всегда доверяет как себе. А то и больше.

Надо себе подобрать оруженосца опять, только не знаю где взять и как выбрать. В столице, насколько я знаю, нет питомника с породистыми щенками рыцарской породы, а жаль. Выбрал бы какого-нибудь голенастенького с умными глазами, научил бы разным фокусам. Да тот же штандарт передо мной носить по-хорошему должен благородный, а не мои головорезы.

— Дядюшка, у нас с вами есть еще одно дело, но оно очень деликатного свойства.

— Жорж, не представляю, о чем речь. Но думаю, ты не предложишь ничего, умаляющего мою честь. Так что валяй!

— Мы с отцом изготовили совершенно особый напиток.

— Это уже интересно.

— Было решено, что первым человеком, продегустировавшим его, будет его величество Якоб Третий. Даже сорт в честь этого события будет называться «Королевский»

— И-и-и-и…

— И мы считаем, что вы не в счет. Раз графы Дер Прист и дер Долинол попробовали его раньше, то почему бы не присоединиться к этому маленькому секретному обществу и графу дер Брубеку? Но это будет нашим маленьким секретом. Угу?

— Нет. Это будет нашим большим секретом. Тащи свой бочонок!

— О нет, такие напитки подаются в специальных графинах, божественные напитки слишком дороги, чтоб возить их бочками.

— Я уже весь в нетерпении. Подавай свой королевский напиток.

— Бренди. Мы назвали его бренди. Он очень крепок, рекомендую пить его маленькими глоточками, чтоб не обжечь горло.

— Это не опасно?

— Конечно опасно! Стали бы мы дарить королю безопасное пойло!

Небольшой графин с медового цвета напитком был поставлен на стол, а потом я разлил его по бокалам.

— Чего ты на самое дно плеснул? Жалко тебе что ли? Или краёв не видишь?

— Вот уж нет! Хватит на первый раз и этого. Делайте маленький глоток и не проглатывайте, погоняйте во рту, чтоб ощутить букет. Если сил хватит.

— Ты сомневаешься во мне⁈ Я пью! О-о-о! А-а-а! Ы-ы-ыыы! — наконец-то смог выдохнуть Антуан, а потом опять нормально задышал. — Это что было?

— Страшно?

— Страшно. А теперь так хорошо… И тепло. Да уж, такого много не выпьешь. Пожалуй, с одного бокала можно под столом очутиться. Якобу понравится.

Якобу понравилось. Но до этапа дегустации был этап выволочки за косяки, наглость и недопустимое для графа поведение. Вы что-нибудь понимаете? Я вот тоже офигел.

— Скажи, Жорж, за каким тебе потребовалось сочинять про себя баллады и нанимать этого горлодёра, чтоб он их распевал повсюду?

— Ваше величество, это был риторический вопрос, или мне начать на него отвечать?

— Опять издеваешься? Стража!

— Я на самом деле спросил. А то сейчас начну излагать по существу, а вы еще и палача позовёте.

— Палача мне! В смысле, не мне, а этому наглому графу!

— А, ну раз палача уже вызвали, то я могу не стесняться? Так вот, ваше величество, баллады сочинял не я, у меня бы так тупо не получилось даже с перепою. Впрочем, с сильного перепою мог бы, но тогда бы потом не вспомнил. Так что сочинял… Погодите, вы сказали «баллады»? Их что, уже две?

— Не придуряйся, Долинол. Сам знаешь.

— Клянусь костями предков, про вторую ни сном, ни духом.

— А по поводу того, что ты их заказал и проплатил, спорить не станешь?

— Нешто я своему сюзерену соврать могу? Это как надо себя не уважать благородному, чтоб до вранья опускаться.

— Хорошо. Так зачем весь этот балаган? Дешевой популярности ищешь? Возвыситься хочешь? На мой трон нацелился, сучок⁈

— Да. Да. Нет.

— Бжжж! Стой! Чего да-да-нет?

— Первые два вопроса — да. третий — нет. Нахрена, скажу прямо, мне ваша головная боль и мозоль от трона на седалище? Да у вас даже трон небось с такой здоровенной спинкой построен, чтоб сзади не пырнули или удавку не накинули. Мне вся эта радость даром не нужна!

— А тогда зачем тебе понадобилась слава и популярность? — Якоб сощурился и подобрался как кошка перед прыжком на зазевавшуюся мышку. Мне на секунду показалось, что за троном черный хвост мотается туда-сюда, туда-сюда.

— Ваше величество! Причина-то на поверхности, только совсем не та, какая пришла в голову вашим мудрым советникам, чтоб им по три раза икнулось. — За спиной короля в группе царедворцев, на которой мой взгляд не фокусировался кто-то громко икнул.

— И что это за такая причина? Не тяни, выкладывай. Или еще не придумал?

— Эх, вашество, есть такая древняя детская сказка про осла. Который сидел на полянке и широким жестом обводил подарки, изысканные угощения, толпу гостей на своём пиру. Только никто всего этого не видел — на пир к ослу никто не пришел, подарков не принёс, угощений не наготовил. Я, ваше величество, как тот осёл. Сижу в своём графстве один аки прыщ на… то есть как чахлый куст в пустыне. Нет у меня ни соратников, ни советников, ни благородного окружения. Даже управляющего в графстве еще нет. Такой вот я граф.

— Я сейчас всхлипну, Жорж, но не от смеха, а от жалости к тебе. Чего ты из себя идиота корчишь! У тебя куча народу сейчас, я лучших от себя оторвал!

— Вот-вот. И эти лучшие сейчас стоят заслоном на границе, а через полгода и они уйдут. А ежели вам будет угодно, то и раньше. Так с кем я в итоге останусь? Я если успею замок выстроить и меня не прибьют раньше, то кроме девок кухонных на стены никого не выведу, случись нападение. У меня практически все маги-боевики в баронских дружинах.

— Всё, я плачу. И про девок твоих кухонных, кстати, мне уже докладывали. Говорят, они очередное покушение на тебя скалками отбили и всех убийц положили в терему твоём. Было дело?

— Врут. Не скалками, а кухонными ножами. И всего одного завалили как гуся. Второго уже я убил, правда с их помощью. Вы ж знаете, у меня магия не боевая.

— Хорошая у тебя магия, в хозяйстве полезная. Если бы так хорош не был на поле боя, я б тебе вообще запретил воевать. Толку бы больше было. Хотя и сейчас толк от тебя немалый. Показывай, чего в подарок сюзерену своему приволок. Я ж знаю, ты с пустыми руками к королю не ходишь. Другие бы такую моду завели, глядишь, хоть какая-то польза от них была.

По моему знаку дворцовые слуги занесли ларь с камзолом. В большие окна попадало достаточно света, чтоб ткань смогла показать свою игру. Блин, здорово получилось, заметно лучше, чем раньше. Думаю, она и попрочнее моих первых бронежилетов.

— Это то, что я думаю? Богатая ткань, и на ощупь хороша, и выглядит отлично! На ком бы испытать? Эй ты, подь сюды!

К трону ломанулся один из придворных, гордый от возможности оказаться реально полезным своему монарху.

— Надевай камзол, маркиз, и вставай туда. Только смотри, не дёргайся, а то в голове лишняя дырка будет.

Когда подопытный кролик застегнул королевский подарок на своей груди и отошел от трона на шесть шагов, король встал с трона и вынул из ножен свой кинжал. Невысокий, с пузиком, в панталонах с большими буфами, ставших модными после нашего с Жаном выхода в свет, этот мужчина совсем не выглядел грозно. Даже воинственно не выглядел, даже с кинжалом. Якоб Третий посмотрел на оружие в своей руке, хмыкнул и неожиданно обратился ко мне:

— Если уж проверять, то как следует. Ну-ка, Жорж, давай свой ножичек. Кухонный.

Это как понимать слова, он намекает, что камзол должен защищать его в первую очередь от моего оружия? Или чисто потрепаться на тему подходящего клинка? Медленно и с соответствующим поклоном протягиваю королю свой «воловий язык» двумя руками. Словно не кинжал подаю, а полноразмерный меч. Хотя да, клинок короче одноручного меча всего на ладонь. Якоб взял кинжал за рукоять, взвесил в руке, а потом просто швырнул его в своего вассала. Выглядело это движение абсолютно несерьёзно, вот только результат впечатлил не только меня. По лицам было видно, что не все в окружении короля понимают его возможности как бойца. Мишень лежала на полу и натужно кашляла, мой кинжал валялся в трех шагах от несостоявшейся жертвы. Что удивительно, не только нож при ударе в цель отскочил от тела. Тело тоже отлетело примерно на шаг, настолько сильным был удар.

— Молодец, Жорж. Хороший камзол пошил. Умри маркиз, и отвечать бы тебе за убийство. Или за покушение на короля, я еще не придумал. А так удружил, удружил.

— Старался, ваше величество. Искренне заинтересован в вашем благополучии.

— Что приуныли, соратнички? Посмотрите на графа, приезжает раз в год, и каждый раз с пользой. А вы что? Толчётесь вокруг, а всё без толку! Ладно, с вами всё понятно, присосались как клещи, теперь не оторвешь. Жорж, что еще привез? Ведь знаю, вернее уверен, найдешь еще чем побаловать своего короля.

— Ваше величество, вашему вниманию я имею честь представить королевский напиток под названием бренди. Этот крепкий как ваша рука напиток созревал три года в наших подвалах под неусыпным вниманием графа дер Прист. — Голос мой заполнил весь малый зал, я был хорош как ведущий циркового представления или боёв без правил. Чуток приврал про возраст, годик прибавил бренди. Но народ тутошний пока не шарит в коньяках, можно лепить горбатого.

По взмаху моей руки был принесен и передан мне следующий ларец. Точнее не ларец, а ящик, изнутри наполненный лично мной отобранной соломкой. Ящик был сделан нарочито грубо, но из отшлифованных почти черных досок, чтоб контраст с заполняющей его соломой был резче. Мы с Витором решили, что если пустить на отделку ткань, потом на потоке это сильно ударит по нашему карману. Критически важно будет выдавать на рынок продукт в упаковке, точно такой же какая побывала в руках у короля. Сорт «Королевский» — это не пустой звук. Это бренд, притом, что бренди.

— Так-так, что вы с Витором опять сочинили? Погоди! Я помню, ты обещал нечто такое, чего еще никто не пил. Решили, значит, на мне испытать. Коли король не помрет, значит и самим пить можно. Так?

— Ваше величество, помрёте однозначно. Но не сегодня, и не после этого графина.

— Тьфу на тебя! Сам дурак, и шутки дурацкие. Настойка?

— Бренди.

— Не настойка, понятно. Крепкое?

— Крепкий, вот прямо совсем. Но вы сможете. Маленькими глоточками, держась за спинку кресла, потом сыром закусите и останетесь живы. — По моему знаку вперед вышел слуга с блюдом, заполненном сырами разных сортов.

— Это что, вызов⁈ Я принимаю твой вызов, дер Прист! — Поза, поворот головы, блеск в глазах монарха не оставлял сомнений: его величество будет пить королевский бренди. Риск погибнуть ничто в сравнении с честью и доблестью! Потомки будут говорить, что первым, кто пил это адское нечто, стал король Мерсалии Якоб Третий. А если окажется, что не адское, тем лучше. Вкус и букет сейчас уже никого не интересовали, речь шла о королевском достоинстве.

Думаю, нет смысла описывать процесс дегустации, кто не видел лица человека, впервые попробовавшего дорогой коньяк? Или даже не так, кто из нас не видел морду товарища, впервые отхлебнувшего водки? Горько, противно, но хрен выплюнешь — мужчины так не поступают. А потом уже обалдение, после нескольких выдохов. Глазки расширяются, личико краснеет, грудь колесом, жар в груди — я жив, я смог, я мужчина! В данном случае правильнее фраза «Я король!»

А потом как-то внезапно на месте глыкнувшего дядьки снова оказался монарх, владыка, повелитель. Чего у Якоба не отнять — харизмы и умения держать осанку. Покачал кубок в руке, понюхал, сделал еще один глоток, словно дал шпоры объезженному жеребчику…

— Молодцы Присты, сумели удивить. Я даже не знаю, не ввести ли высочайший запрет пить бренди простолюдинам. Как считаешь, Жорж?

— Всё в вашей воле. Если считаете правильным, так тому и быть. Моего ободрения для этого точно не требуется.

— Мальчишка, я не одобрения спрашивал, а твоего мнения. Есть у меня опасение, что нельзя этот напиток мужичью разрешать, не справятся они с его силой.

— Достаточно цены в качестве барьера. Таких денег, за каки мы будем продавать бренди, у бедноты нет и не будет. А запрет… так даже интереснее выйдет в плане рекламы напитка. Дополнительное внимание и жажда запретного плода. Был бы я из вашей свиты, начал бы отговаривать в надежде, что вы всё-таки издадите соответствующий указ. Хорошая реклама новому напитку не помешает.

— А что сейчас тебе мешает вести себя также?

— Обещание быть честным с вами.

— Да, с таким дефектом тебе в моё окружение не попасть. Ни политик из тебя не вырастет, ни придворный. Так и просидишь в своём графстве. В двух графствах. Ну или в герцоги выбьешься. Жорж, ты в герцоги хочешь?

— Не в этом году, ваше величество. У меня пока вассалов нормальных нет, чтоб работой их нагружать по самые уши.

— Вот! Слышали, дармоеды, что умный человек сказал! Вас надо заставлять работать, а не прыгать вокруг. Слушай, а иди ко мне первым министром, Долинол! Отдам тебе всю эту свору, будешь их кнутом гонять, работать научишь.

— Неее! Ваше величество, убьют в первый же месяц.

— Сильно хорошо о себе думаешь, месяц… Неделю бы не продержался, Жорж! Живых скорпионов жевать не так опасно.

Короля явно повело на откровенность после королевского бренди. Серьёзный напиток получился. Советники, помощники, министры, окружающие короля в продолжение нашего разговора не позволяли себе не то что никаких ремарок, они вели себя так, словно вообще никто ничего не сказал. На лицах печать государственных забот, вселенская скорбь и тень всезнания, коим обладают пророки второго и третьего уровня. Когда сюзерен их спросит, тогда они солидно и аргументированно ответят, а пока молчание их добродетель. Только один, который выжил после броска кинжала никак не мог избавиться от счастливой полуулыбки — сегодня он был отмечен его величеством, оказался реально полезен королю. Такое не остаётся без награды.

Самое замечательное на этой встрече с сюзереном было то, что в широком кругу Якоб Третий не стал устраивать торг насчет финансирования оборонного комплекса графства Долинол. Я бы очень не хотел, чтоб суммы, вкладываемые в меня, были прилюдно озвучены. Зависть, попытки заставить поделиться, предложения попилить бюджет… люди всегда одинаковые. Рыцарство, благородство и честь, которыми заражено большинство аристократов, присущи не сем. Кое-кто выработал иммунитет, и именно эта сопротивляемость организмов позволяет отдельным товарищам идти по головам и оттирать от трона прекраснодушных и благородных по сути, а не происхождению.

Вторая аудиенция состоялась через два дня и никак не походила на первую. Словно первый раз было телевизионное шоу, а сейчас идет нормальная рабочая встреча президента с губером. Это когда без чинного сидения напротив друг друга с презентацией, зато с матами, эмоциями и серьёзными вопросами. А то и честными ответами, хотя не факт. Среди губернаторов смертников не так уж много. А бессмертных и того меньше. Вот и я держал ответ за сделанное, получал по мордасам за несделанное, выслушивал перечень того, что я буду делать в своём графстве своими силами и на свои деньги. Потому как второй попытки у графа дер Долинол по раскрутке графства не будет. Блин, какой этот Якоб прокачанный в плане экономических стратегий! Я бы с ним после таких разговоров в «Эпоху империй» играть не сел. Витор, как выяснилось, попроще будет. Куда нам графам супротив его величества! Валет короля не кроет ни в одной игре.

Так что деньги, которые Якоб пообещал отвалить на срочную достройку замка и пограничных форпостов стали отличным дополнением к помощи в виде советов и подсказок. А деньги на содержание королевского войска вообще прошли отдельной строкой и будут выданы в ближайшее время не мне графу дер Долинол, а мне командующему королевским войском. А чтоб ни у кого не возникло ложных надежд на раздел по-братски, для сопровождения меня была выделена целая баталия в сотню рыл. С таким эскортом можно спокойно доехать до Долинола. Правда, придется ехать медленно, ночевать где попало, при этом орать на десятников, чьи бойцы начнут гадить где попало. А они начнут, такой дисциплины как у меня, в королевском войске еще нет. Если не брать то войско короля, которое под моей командой, там давно засранцы перевелись.

Кстати, полученные деньги я буду тратить там, что скажется на деловой привлекательности графства. Кто хочет заработать или поторговать, будет вынужден поднять свою пятую точку и отправиться в мои земли. Я понимаю, что закупиться необходимым в «метрополии» будет чуть дешевле, но это всего лишь первый слой экономической стратегии. Вся разница в цене при закупках на территории Долинола останется в графстве в виде налогов и доходов вспомогательных служб и сервиса. Постоялый двор, харчевня, бордель, возницы, охранники… сотни моих подданых будут иметь заработок внутри моих границ. Спасибо королю за науку. Оказывается, настоящая экономия — это не поменьше потратить, а дать заработать своим, которых потом я буду стричь.

Одни и дней, проведенных в столице был потрачен на участие в вечеринке, устроенной графом дер Брубеком в мою честь. С какого такого перепугу он выбрал такой повод, я не сразу понял. Мне как дитю объяснили: Долинол сейчас в моде, на такое мероприятие пойдут охотнее. Тем более, что ни с кем не обвенчан, не обручен. Слово «обвенчаны» тут применяется только к владетельным господам и означает, что жена после церемонии вступления в брак получает право на ношение короны, то есть венца своего супруга. Я как венценосная особа в браке поделюсь своим венцом с женой. Но это потом, пока я эти сложности не планирую. Честно сказать, и дальше не собираюсь. Если отец какую-то выгодную партию подберет, можно будет рассмотреть. Ежели король начнет подпихивать вариант — тоже придется соглашаться. А сам — не, не горит.

В назначенный час я с сёстрами и моим управляющим шевалье Блезом прибыл в городское поместье своего дядюшки. Блеза прихватил отчасти для того, чтоб хоть какая свита была за спиной. А еще понадеялся, что у него тут какой-никакой круг знакомых, глядишь, и подскажет что умное. Одной из целей визита был декларированный на приёме у короля набор благородных в свой ближний круг. А в этом плане легче принимать решения, хоть что-то зная о человеке, чтоб совсем уж сильно не ошибиться. Хотя варианты всякие случаются.

Смешно, но в это посещение меня немного задело, что дом моего дядюшки был чуть не в два раза больше, богаче и респектабельнее моего. Хотя можно было бы привыкнуть, чай не в первый раз к нему наведался. Опять же у меня особняк дарёный, а не как у Антуана выстраданный годами и даже поколениями Брубеков. Но всё равно — то, что было прилично виконту, графу уже умаление достоинства. Понты? Статус, который вроде те же понты, но как бы узаконенные традицией. Это как с одеждой — все понимают, как нужно одеваться в то или иное место, когда можно прийти в шортах и футболке, а когда надо надевать камзол, ботфорты, шелковую сорочку, навешивать на себя драгоценности и оружие. Дом — та же одежда, которую носит вся семья со слугами и собаками.

Я правильно поступаю, строя себе замок, это не только и не столько фортификационное сооружение, сколько один из элементов моего герба. А герб — это важно, порой это важнее жизни, особенно в том случае, когда за твоей спиной пара десятков поколений славных предков, а впереди еще не один десяток. Хм, вот только вопрос возникает в связи с этим — каким боком мне все эти Присты и их аристократические заморочки? И кто я настоящий? Милославский, Прист или Долинол? По последнему статусу я дер Долинол с совсем свеженьким гербом без истории, по как бы отцу я дер Прист с кучей героических скелетов за своей спиной в склепе и шкафу. А если спросить моё внутреннее «я» — то потомок осевших в России польских бояр Милославских по одной линии и уральских казаков по другой. Так что с одной стороны, вроде можно и не париться по поводу «чести предков», а с другой — нельзя подвести ни одну их ветвей, ни один герб нельзя запятнать позором. Причем так, как я этот момент понимаю, а не в рамках навязанных мне стандартов. Блин, это эпоха на меня так действует со своим окружением и полным погружением в тему или понятия того юноши Дорда? И ведь никто не обещал лёгкую жизнь.

Кстати, по поводу новых вассалов и соратников, прикрывающих мне спину Антуан дер Брубек посоветовал губу особо не раскатывать — по его мнению под мою руку пойдут или голозадые юнцы, которым уж совсем ничего не светит, или авантюристы, уверенные, что у такого сюзерена как я рука не может быть тяжелая. Так что в первую очередь будут собираться желающие безнаказанно побарагозить под моими знамёнами, урвать побольше, отдать поменьше. Так что тщательнее надо смотреть на тех, кто соберется давать вассальную присягу. И те, кто уже в моих рядах не показатель, они видели меня в деле, а кое-кто вообще из плена ко мне перешёл.

Тусовка, как ей и полагается, открылась не застольем и не танцами. Дер Брубек как устроитель приёма сидел на своём троне во главе зала приёмов, а я как виновник торжества или тема вечеринки сидел справа на не очень скромном кресле, почти троне, привезенном из моего дома. А слева от хозяина дома на своём троне восседала его супруга, леди Мэлли. С ней у меня тоже, как оказалось отношения замечательные, что несложно понять — Жан и её сын тоже. Если слово «тоже» подходит к чувствам матери в отношении младшенького, несчастного и ненаследного сынульки.

Все гости в порядке прибытия оглашались всеми своими титулами, а потом подходили к нам и заверяли в своём почтении и глубочайшем уважении. Нюанс — делать это можно было только в отношении нас троих одновременно, такой порядок именных приёмов в чью-то честь. Не готов чествовать виновника торжества — не иди на приём. Пришёл — принимай правила игры, иначе нанесёшь оскорбление хозяину дома. Таким вот макаром я оказался в окружении большой кучи благородных господ, сплошь уважающих, ценящих, восхищенных мной в том числе. И все они тоже были мною уважаемы, все меня жутко порадовали своим прибытием. Что порадовало — мы с Антуаном были в одном сане, так что я не путался в градусе наклона головы, размахе условных объятий и раздвинутых в улыбке щёк. Просто повторяй за дядькой жесты и улыбки, да не грузись особо.

Блин, как же не хватает всё время Жана! Он за моей спиной был ходячим справочником по персонам, окружающим нас. Раньше даже не замечал, насколько он сильно помогал в общении с аристократами. Сейчас всё сам, голова уже пухнет от объема информации, необходимой к запоминанию. В средневековье люди прокачивали через свои мозги гораздо меньший поток информации? Ага, как же! Знание всех гербов, фамилий, иерархии, родственных связей людей, которых ты можешь встретить на своём пути — это мало? А если добавить родственников родственников? Мало учесть вес барончика, наступившего тебе на ногу, надо внести поправочный коэффициент от его отца, матери, родичей жены… а уже потом решать, стоит ли вызывать на дуэль или посетовать на собственную неуклюжесть. Это я утрирую, конечно. Оттоптанная нога всегда повод для драки. Не зря я говорил Жану, что еще ни один благородный не наступил на другого благородного случайно. Но вот понимание, с кем ты столкнулся — оно происходит именно так.

Да уж, с неформальным общением, когда ты сидишь на специальном возвышении в кресле, немного сложновато. Гости общаются, трутся друг об дружку, когда же нам можно будет спуститься в зал? Ага, оказывается, ждали последних из приглашенных. А если бы они не пришли? Ага, если бы заявились и не пришли, то потом бледно бы выглядели — опять урон чести. А еще, чем больше список приглашённых, чем дольше длится церемония оглашения гостей, тем больше солидности и почета принимающей стороне. «Понты доставляют» — какой наивный я был в самой первой жизни, когда считал понторезами всяких бизнесменов из числа бывших гопников. Теперь понимаю, они инстинктивно искали для себя правила поведения в сословном обществе, которое строили, сами того не осознавая.

Ага, а вот теперь можно встать с трона и пойти к гостям, в нашем случае даже не можно, а нужно. И если я могу шляться по любой траектории, то маршрут дер Брубека жестко определен и выверен протоколом. Сначала он подойдет к самым именитым, потом проследует вместе с ними к столам, кого-то даже под локоток поведет. А уже после этого Антуан сможет общаться с кем захочет. А я? Мне проще, еще и потому, что выше меня по рангу в зале никого. Парочка-тройка графов, а дальше виконты, бароны владетельные, бароны и шевалье безземельные… Маркизам и герцогам зазорно приходить на тусовку, устраиваемую простым графом, даже если за пультом крутейший ди-джей. Чем выше статус, тем уже сектор дозволенных телодвижений. То есть можно, но только инкогнито, назвавшись одним из карманных титулов, который огласят перед раутом. И быть готовым, что относиться будут как к вшивому барону. Шутка, все поймут, кто скрывается за титулом, все эти титулы выучили еще в «третьем классе» сразу после таблицы посадки озимых. Будут формально общаться как с бароном, а в голове держать настоящий титул. Не каждый согласится на такое временное умаление своего статуса, проще не ходить в гости к шантрапе. Тем более, что в гости на приём и не пригласит никто из нижестоящих. Если сам герцог не начнет через своих свитских проявлять инициативу.

Я не знаю, как это было в истории моего старого мира, но подозреваю, что не сильно иначе. Люди, они такие люди, что как правило выстраивают в схожих условиях почти идентичные социальные конструкции. Если кто-то очень сильный и очень яркий не влезет. Но с его смертью выверты общественного устройства обычно возвращаются в привычное русло. Камень, брошенный в пруд, неизбежно тонет, круги от него расходятся, а потом поверхность разглаживается до следующего возмущения водного пространства. Похоже, меня закинули как тот камень. Вот только зачем? Ради кругов на воде или для изменения рельефа дна? Не мог же помыслить этот сраный Демиург, что я на самом деле способен как-то всерьёз и ощутимо изменить общество.

Задумался слегка, а тут уже около меня мини-митинг образовался, надо срочно въезжать в тему:

—… поскольку никто не знает, чем это всё кончится. Ведь так?

— Позвольте! Если вы более подробно аргументируете свой посыл, я думаю, мы все сможем выработать взвешенную позицию — А что, не скажешь же уважаемому члену тусовки, что ушел в астрал, вернулся только что. Окружающие неожиданно поддержали меня одобрительным гулом.

— Всё верно, уважаемый виконт, любой может сказать, что ничего не получится. Какие ваши доказательства? — донеслось справа. Надо запоминать своих сторонников, это важное умение поддержать соратника, даже не понимающего, о чём речь.

— Что ж, извольте. У всеми нами уважаемого графа дер Долинол нет экономической опоры, ему банально не на что содержать своё немалое войско, по недоразумению еще называющееся дружиной. Всем известно, что урожаи в графстве низкие, климат неблагоприятный, других статей доходов кроме сельского хозяйства нет. Когда король отведет свои баталии от границы, просто нечем будет отражать нападение, которое непременно последует со стороны Иманта.

— Серьёзно сказано. Ваше сиятельство, вам есть что возразить на это?

— Уважаемые господа! Я бы непременно ответил весьма подробно на невысказанный вопрос насчет объема доходов моего графства… Нет, лучше промолчу, некоторые вещи лучше не произносить вслух даже в присутствии королевских сборщиках налогов.

— Ха-ха-ха! Тем более в их присутствии! Граф, но хотя бы намекните. Ведь кое-кто именно в данный момент гадает, не броситься ли в ваше графство на службу к такому молодому, но такому хваткому графу. — Говоривший, судя по его обращению ко мне, цепи на груди и выдающемуся носу, и сам граф, его слова нельзя оставлять без внимания.

— Дорогой друг, ничего, что я вас так называю? То ли с сельским хозяйством настолько всё нехорошо, то ли еще по какой причине, но я не только не продаю продукты на сторону, я начал их массово завозить. Наплыв рабочих рук в Долинол такой, что в графство идут и идут телеги с зерном, мукой, овощами. А еще караваны нанятых работников, скот, инструменты… когда я его брал, даже не представлял, что придется везти с собой абсолютно всё. Да там даже мышей не было. Только горы, речки, луга, руда, шерсть…

— О! Вы планируете торговать шерстью?

— Вот уж нет, только сукном!

— Как интересно. А с рудой что будете делать?

— Тоже перерабатывать, варить сталь. Шевалье Блез, кстати вон он стоит, обещал помочь с организацией производств и торговли. Построю порт на реке, буду торговать морем.

— Через Имант?

— И через Имант, и с Имантом. Когда там успокоятся и поймут, что повернуть течение реки вспять можно только ненадолго и ценой наводнения. От которого никто не выиграет. А не получится договориться, буду торговать через Мерсалию. Я человек бесконфликтный и сугубо мирный. Все знают.

Видимо все знали, потому что смех, зазвучавший около нас, заполнил весь зал.

— Что у вас там такое интересное обсуждают?

— Это его сиятельство граф дер Долинол рассказывает о своих мирных планах.

— Звучит как угроза.

— Что вы, граф заверяет, что бесплатно он мухи не обидит.

Меня эти разговоры вокруг моей персоны совершенно не задевали, только дурак или человек без чувства юмора будет вспыхивать от острой шутки. А на дуэль вызвать могут по любому поводу и исключительно при наличии выгоды. Шути не шути, негативная реакция вскроет идиота, которому товарищ Дарвин давно премию обещал выписать. Ну или укажет на врага. Другая мысль овладела мной — Коша! Река, протекающая по моей границе и углубленная моими стараниями перед войной, ниже по течению она тоже даже летом судоходна. Прямая, вернее почти прямая дорога к морю, пусть и через земли Иманта. Предполагаемый мной до сего дня маршрут оборота товаров может дополниться интересными вариантами торговли с заморскими странами, а не только с Имантом. Налево крупнейший торговый порт Кресс в дельте Девоны, направо вдоль побережья столица Иманта город-порт Кале. Вот кстати тоже топоним, перекликающийся с географией моей реальности. Кресс не помню, Кале помню — этот город на побережье принадлежал то Франции, то Англии, они за него воевали регулярно, пока британцев не скинули с материка. Так вот ляпнешь фигню какую, а потом сам удивляешься — как я до такого додумался! Думаю, купцы Иманта поддержат торговлю со мной, если я предложу интересные им товары. Уже сейчас назову три позиции — вино, кино и… отставить! Вино, железо, сукно. Брать у соседей всегда выгоднее, чем везти из-за моря.

— Ваше сиятельство! — Мои размышления снова прервали. — Шевалье Доркин к вашим услугам! Позвольте мне предложить свои услуги вам, граф дер Долинол! Заверяю вас, что мой меч и моя магия всегда будут защищать моего сюзерена, а мой ум станет ему опорой на пути дерзких свершений и реализации планов! — Уф, я даже испугался, что произносящий эту речь молодой человек запутается, и случится конфуз. А ну как кто засмеётся.

— Граф, я свидетельствую, что шевалье Доркин весьма достойный человек и умелый маг огня. Я хорошо знал его отца, когда он был жив. Уверен, он дал сыну достойное воспитание. — Граф дер Брубек вполне благожелательно отрекомендовал резвого юношу, есть смысл присмотреться. А присматриваться было к чему — Портос на минималках. В том плане, что еще не заматеревший, но высокий и с широкими плечами парень. Ну как парень, явно постарше меня на пару лет, одет бедновато, видимо в отличие от Портоса настоящего не нашел путь к сердцу какой-нибудь госпожи Кокнар. Но это как раз дело поправимое, лишь бы служил усердно да мозг включал.

— Сударь, мне очень приятно и даже лестно, что сын такого уважаемого отца изъявил желание поступить ко мне на службу. Я думаю, что мы с вами наломаем немало дров в будущем. Приходите завтра после завтрака ко мне, мы обговорим все моменты. И рад знакомству!

Портос, то есть Доркин засиял как новый гросс и резко кивнул мне, одновременно откатываясь на второй план. Я даже испугался — так можно и голову себе отломить. А в условиях кадрового голода было бы обидно потерять мага прямо после рекрутинга.

— Ваше сиятельство, когда вы планируете возвращаться, позвольте спросить? И насколько персон вы планируете расширить свою свиту? — Гостям было интересно, как я себя чувствую в плане финансов или у кого-то были планы поступить ко мне на службу? В любом случае — делаем морду не кирпичом, а мраморным блоком, излучаем графское слегка высокомерное радушие, стремимся всем понравиться. Ну как понравиться — чисто как потенциальный босс и сильный пахан. Всем известно, что авторитет босса распространяется на его подручных. Никто не хочет ходить под Шакаликом, всяк норовит быть в банде Шерханова. Или графа Долинольского, что даже лучше. Шерханов фигура гипотетическая, а я вот он, стою и улыбаюсь весомо.

— Ваше сиятельство, дозвольте обратиться!

— Шевалье Блез, я весь внимание.

— Я до этого момента опасался подходить к вам с такой безделицей, а сейчас…

— Смелее, шевалье! Вы не чужой человек мне теперь, какие церемонии?

— У меня есть сын. Ему шестнадцать лет, и у него тоже дар воздушника.

— Вы говорили, я в курсе.

— Ваше сиятельство, позвольте ему стать вашим оруженосцем! — Блез прямо как в воду головой с обрыва прыгнул. Хм, а почему до этого сопли жевал? Не верил, ждал чего-то? Или хотел посмотреть реакцию аристократического общества на меня великолепного? Ладно, и мы посмотрим.

— Если бы я выбирал себе коня, то и тогда бы не стал делать это по рассказам других людей. Оруженосец — это практически кожа, голос и совесть рыцаря. Так что пусть он сам придет, сам расскажет о себе, сам продемонстрирует своё неуёмное желание стать моим оруженосцем. А я посмотрю.

— Спасибо, ваше сиятельство! Завтра! Непременно! — О как, выходит, у него сынишка или не пристроенный сильно, или встрявший куда-то. Или совсем неудельный. Поглядим, оруженосец — это такая субстанция, что может быть изгнана волею рыцаря быстрее и проще, нежели рваный сапог. Сапог жальче, за него деньги плачены. Блин, и почему меня Угнетателем обзывают?

Утро принесло мне новые заботы, и все касательно возвращения в своё графство. Никаких контрактов на поставку нефти я на этом вчерашнем мероприятии не заключил, но хоть лицом поторговал. В итоге больше никто ко мне не прибился, но и парочка благородных вассалов плюсом — это неплохо. После завтрака, помариновав их пару часов, снизошел до общения. Иоан, который сын Блеза оказался довольно дерзким и не очень воздержанным на язык юношей, явно уже успевший наловить шишек этим своим органом. Но глаза честные, какое-то представление о владении мечом и магией имеет. Во всяком случае, во время тренировочного спарринга пытался уронить меня ветром. Когда я разрешил это делать.

— Иоан, сын Блеза, я рыцарь Жорж дер Долинол дер Прист Крушитель беру тебя в оруженосцы, и обязуюсь научить тебя владеть оружием, достойному благородного человека поведению, защищать твою жизнь и оберегать достоинство!

— Я, Иоан, сын Блеза, поступая в оруженосцы к рыцарю Жоржу дер Долинолу дер Присту Крушителю, при свидетелях обязуюсь быть достойным учеником, служить, защищать его жизнь как свою и оберегать достоинство!

Кратенько обрисовав оруженосцу круг обязанностей на первое время, вдруг поймал ускользающую мысль: был у меня оруженосцем Жан, а стал Иоан, почти тёзка. Если по привычке перепутаю, будет не критично. На первое время, то есть до выхода баталии из города, у него главной задачей было познакомиться с Провом, экипироваться, получить или доказать навыки владения некуртуазным арбалетом, являющимся частью стандартного набора моей свиты. Ладно, обкатается, Жан тоже не с самого начала всё умел.

Вторым на очереди был Доркин — огневик, владеющий речью и письмом аристократ и просто сильный молодой мужчина. Его я тоже выгнал на тренировочную площадку, только магией пользоваться не разрешил. Оно мне надо, чтоб меня поджарили? Тем более, что Доркин уверенно воспламеняет мишень на средней дистанции в пятьдесят шагов, и даже семьдесят шагов может доставить неприятности, но уже не так чётко. Чучело-мишень из дуба задымилось, а тряпки на нем откровенно вспыхнули, хоть и несколько вяло. Честно сказать, если бы попросивший за сына Блез полез просить раньше Доркина, я мог и отказать ему. А сейчас у меня были планы. Планы на комбо в бою, на эксперименты в кузнице. Была мысль попробовать разогреть серебряную руду магическим пламенем — а вдруг что интересное выйдет.

«Простая» клятва вассалитета, даваемая благородным своему сюзерену, не содержит временных ограничений по служению. Там «просто» говорится, что «только смерть избавит меня от этой клятвы». Причем, не конкретизируется, чья смерть имеется в виду, вассала или сюзерена — и так понятно, что любой вариант подходит. Именно её я и принял от своего нового вассала шевалье Доркина. Первое задание — согласовать своё место в моём десятке охраны. Не руководить им, а скооперироваться, понять сильные и слабые стороны моих бойцов и научиться быть их дистанционной поддержкой. А вот в дальнейшем, если будет на то желание и способности… Кто из молодых людей не хочет командовать личной гвардией графа впереди всех на лихом коне…? Только умный. Если Доркин окажется таковым, найдем ему другое дело.

Выезд из города начался с бардака — везде, где появляются вояки, появляется и бардак. Это закон, с этим бесполезно бороться, это нужно принять. Хотя, не является ли армия калькой с общества? Не породил ли бардак сам король или кто-то из его окружения хотя бы тем, что передача сундука с деньгами была назначена в Долиноле? Это кажется логичным? Денежные суммы были разделены на три части: жалованье для королевского войска, которым командую я, деньги на строительство форпостов, которым руковожу тоже я, подарок для меня, причем не просто денежка, а целевой транш на строительство моего замка. Так что все три мешка с деньгами предназначены мне, которые я получу в Долиноле от командира экспедиционной баталии. Начальствует над которой… граф дер Долинол как командующий восточной группой войск. Да они там охренели все!

Экспедиционная баталия заявилась на мой двор рано утром вместе с казначеем, совместно с которым мы пересчитали бабло в моём доме. Я расписался за приёмку, сундук снова опечатали, а я магически укрепил стальные полосы, оковывающие деревянный сейф. Мдя, до стальных ящиков местная инженерная мысль еще не дошла. А потом под одобрительным взором казначея я еще и скважину замка залил свинцом — хрен кто теперь откроет даже с ключом. Только ломать, только портить, и никакой возможности тайного доступа к деньгам.

Если кто-то спросит, как могла королевская сотня поместиться на моём дворе, то объясню: никак. Притом, что это была «малая сотня». В отличие от «большой», здесь счет идет на общее число служивых. Так что имелось в наличии шесть десятков строевых и три десятка всяких обозников, ремонтников, кашеваров, каптенармусов… Что, шестьдесят и тридцать не складывается в сотню? А вы добавьте сотника и его помощника. Опять не сто? Ну дак и сотня малая, хрен ли думать! Повозки и лошадей оставили перед воротами, внутрь по моей команде завели только дружинников, с которыми я желал познакомиться, хотя бы визуально. Внешним осмотром можно о подразделении понять многое: давно ли служат, боевые или так себе, пьянь подзаборная вперемешку с залётчиками или добросовестные бойцы. Эти были более всего похожи на середнячков, тянущие лямку недалеко от границы. Сквозь огни и воды не прошли, если судить по глазам и движениям. Ни вальяжности, ни готовности быстро перетечь в боевую форму, ни лёгкого налета пофигизма. Сказал бы, что уставники, но тут устава нет. Толпа военных.

— Ваше сиятельство, барон дер Винер и мой помощник шевалье Кранц. Прибыли в ваше распоряжение для сопровождения в графство Долинол. — Оба навскидку под тридцатник, Винер побогаче упакован, Кранц пошире в плечах. Оба бездоспешные в походном платье, явно бывалые служаки.

— Очень хорошо, постройте бойцов, я с ними пообщаюсь, поставлю задачу на этот этап их жизни.

— Зачем построить? Как построить? В какой порядок? — Вопросы и недоуменные взгляды от обоих. Мама родная, они настолько дремучие, что даже строем еще не ходят тут! То есть на маршах колонны сами собой растягиваются и приходят в наиболее удобный для местности порядок, то есть колонны переменной ширины. А вот строиться в шеренги чисто пообщаться с командирами бойцы, кроме моих, не умеют. Только в обороне, только в боевой формации, только на время отражения атаки. Дикари-с, учить их еще и учить.

— Барон, постройте их в формацию отражения конной атаки, то есть в трёхшереножный плотный строй. Копья выставлять не надо, приседать и обнажать оружие тоже.

— Я конечно могу это сделать, но… — всем своим видом барон демонстрировал не то просто нежелание подчиняться, не то нежелание быть посмешищем у бойцов.

— Но что? Не послушают? Они вам не подчиняются?

— Что вы! Кранц! Выстройте баталию для отражения конной атаки! Порядок построения вы слышали.

К чести Кранца и всех его военных, с задачей он справился. Так что я смог подойти не к неорганизованной толпе, в которой одни чесали промежность, другие языками, а третьи вообще стояли спиной к графу. Нет, в данный момент все взгляды были устремлены на меня, такого интересного.

— Бойцы! С этого момента вы все, включая ваших командиров, поступаете в моё подчинение. Разговаривать, чесаться, жрать и срать будете только по команде. Пердеть разрешаю самостоятельно, но вполголоса. — В среде солдат раздался смех, а командиры спали с лица после моих слов о подчинении, касающихся и их тоже. — Я продолжаю, а вам всем молчать, сукины дети! Баталия всё время выполнения операции считается находящейся в состоянии ведения боевых действий. То есть любое неподчинение приравнивается к ослушанию на поле боя. Со всеми вытекающими последствиями. Для вас простолюдинов последствия означают палки за разгильдяйство и смерть за неподчинение.

В строю послышался ропот, народ явно не был готов к такому обороту. Но мне было наплевать, я продолжал:

— Всё время по территории Мерсалии движемся в броне и оружными, готовыми к нападению. При этом местное население не грабим, не пристаём к девкам, не бьём мужиков. Это понятно?

— Так ежели военная операция, то как без неё, ваш-сясьтво!

— Поясняю для тупых. Сначала идем просто по Мерсалии, все мародеры будут биты палками. Потом мы вступим в моё графство Прист, а там уже любое посягательство на собственность или жизнь моих вассалов будет караться смертью. Дальше будет снова моё графство Долинол, и опять веревка за мародерство. Вот такие боевые действия ждут нас. Если кто не готов к такому путешествию… — я сделал паузу — могу повесить прямо здесь, чтоб вы не устали почём зря.

Из строя послышалось бурчание про Угнетателя, про невезуху и жизнь-портянку. А барон не выдержал и подошел ко мне:

— Не слишком ли круто берете, граф?

— Вы оговорились, на первый раз не замечу. В обиходе обращайтесь как положено, в бою сокращайте до графа. Кстати, сударь, вы не назвали ваше имя. Могу я его узнать?

— Хенрик, ваше сиятельство. Встречный вопрос: вы когда-нибудь командовали отрядом, ваше сиятельство? — Официальное обращение оба раза было произнесено таким тоном, словно это какое-то мерзкое ругательство. Но формально не придерешься.

— Барон, не поверю, что вы обо мне ничего не слышали. И еще, неужели не заметно, что я уже умею общаться с этим сбродом?

— Почему вы их так называете⁈ Это воины короля, я не могу позволить так их называть!

— Это пока не воины, а только заготовки, баклуши, так сказать. Видно же, что большой крови не видели. Впрочем, мои они только временно, до границы дойдём, немного подтянем дисциплину, я надеюсь. В моём войске обозники ваших воинов уделают и не вспотеют. Надо повышать статус королевского дружинника. И последнее, вот эти фразочки про «я не позволю» — сейчас вы мой подчиненный. Не вассал, не приятель, не случайный встречный на улице. Вы будете исполнять мои указания, у нас не будет никаких дуэлей. До окончания вашей службы под моим началом, во всяком случае. Попытаетесь пойти на мятеж — убью. И даже не сам, прикажу своей охране.

— Что, кишка тонка самому выйти?

— Не перебивайте особу, которая выше вас по титулу, тем более не перебивайте своего командира. Так о чём я? О дуэлях — чтобы получить право сражаться на дуэли с графом, вам надо очень сильно его впечатлить своей доблестью и заслужить уважение, барон. Я надеюсь, что у меня будут основания проникнуться уважением к вам. Не меньшим, чем уважение, которое вы испытываете к моему титулу.

Я старался максимально мягко возить носом по тёплому своего временного подчиненного. Не всегда можно поставить человека на место с первого раза, порой нужно его уложить с одного удара, чтоб дошло. Но это не тот случай. А еще, помимо разницы в статусах приходилось держать в голове тот момент, что магическая дуэль, она такая… Можно и погибнуть во цвете лет этого тела. А я еще так много не сделал! Нельзя подвергать общество риску такой утраты. О! А кто эти двое вообще по специализации?

— Господа, прошу сообщить вас о своей магии. Для понимания потенциала в боевой обстановке.

— Ваше сиятельство, я водник, а шевалье Кранц оборотень. А у вас какая специализация, ваше сиятельство? — Блин, уже достал с этим сиятельством, гад. А Кранц, я смотрю умный — молчит всё время.

— Я зачарователь, в бою пользуюсь магическими жезлами.

— Да не может быть! Это же сказки! — Ой, барон сиятельство забыл!

— Абсолютно точно! С двухсот шагов голова разлетается как арбуз, упавший на брусчатку. Сказка, и только.

— Ваше сиятельство, а можете продемонстрировать?

— Чью голову используем в качестве мишени?

Барон замялся, этот момент он явно не продумал. Пришлось успокаивать вояку:

— Если столкнемся с серьёзным нападением, специально потом покажу. Мои трупы обычно выглядят так, что не с чем не перепутаешь.

— Вы лично уже участвовали в бою?

— С шестнадцати лет только тем и занимаюсь, что участвую. Поверите ли — уже надоело. Сейчас без нужды впереди войска не бросаюсь, и пользы никакой, и скучно. А у вас сколько военных компаний за плечами, барон?

— Одна.

— Имантцев за мягкое щипали? Вот и я тем же занимался.

Короче говоря, мы всё-таки вышли из города еще до обеда. Пользуясь тем, что орава за моей спиной большая, места столичные, времена спокойные, я со своим десятком, свитой и сестрами двигались впереди баталии. Впереди воздух чище, пыли меньше, обочины не загажены бойцами. Боевое охранение по сторонам не пускал, но для поднятия боевого духа и примера путешествовал в лёгком доспехе. Мои вассалы, кстати говоря, тоже. Даже сёстры приняли условия игры и оделись как на войну. С другой стороны, на мой взгляд мужская одежда более приспособлена для путешествий. Во всём, кроме отправления естественных физиологических потребностей. На этот случай девушки отходили в сторону в сопровождении моих служанок, и тогда боевое охранение высылалось. Не надо нам историй с похищениями, нет в них ничего романтичного.

Колонна пылила несколько дней, и ничто не предвещало беды. Ничто кроме моего понимания, что так долго хорошо быть не может. Кто-то скажет, что я слишком нагнетаю, но поганое ощущение, что фигня будет, не отпускало. Личная охрана давно привыкла, Снежана с Далией тоже, а сёстры мою паранойю считали чем-то естественным. Для молодого человека, которого настолько часто бьют по голове со всех сторон это нормально. Только новые вассалы, еще не притёршиеся к моему окружению, слегка недоумевали: мол, такой прославленный и отчаянный молодой граф должен быть бесшабашным как пьяная обезьяна с гранатой на рынке, а тут такие меры безопасности.

Когда бяка случилась, я даже выдохнул как-то облегчённо, наконец-то! Причем, не что-то фатальное, а всего лишь бунт среди бойцов приданной баталии. Это я так назвал учиненное, а им самим моё отношение показалось странным. Ну подумаешь, чуток похулиганили. А нечего было селянам возмущаться, когда доблестные защитники Мерсалии поделились с ними нажитым. Да, обидели пару девок, да, избили сиволапых, да, один не выжил… Десяток, развлекшийся таким макаром, вернулся на бивак еще затемно, весь такой воодушевленный и героический. Еще недавно эти земли принадлежали Иманту, извечным соперникам и врагам, а вот они на этой земле теперь хозяева!

Я уже позавтракал, когда ко мне пришла делегация крестьян села, неподалёку от которого мы расположились на ночёвку. Лагерь сворачивался, гомон и суета, стоявшие повсюду не позволили сфокусироваться на данном моменте всеобщему вниманию, но ближние всё поняли и оценили ситуацию. Староста, как положено, низко поклонился, а потом изложил жалобу. Меня конкретно эти местные видели уже не раз, благо деревенька почти на тракте стоит, разок я даже ночевал у них, так что совсем не чужие мне люди ждали моей защиты и возмездия. Я уже не говорю про тот факт, что это всё мои вассалы.

Десяток, натренированный и состоящий из быстрых и умных бойцов, уже прикинул, что будет дальше. Никто не стал ждать, охранники не просто экипировались, а натянули тетивы на арбалетах и положили в канавки бронебойные стрелы. Мне подвели коня, чтоб усилить позицию своего сюзерена. Даже сёстры не остались в стороне, обе подошли к своим уже осёдланным лошадкам, в седельных кобурах которых всегда торчали изготовленные к стрельбе пистоли. Они же бабахи короткие, они же жезлы боевые. Не смотря на явные приготовления к бою, мой оруженосец пока не ловил мышей и не напрягался, зато Доркин, потихоньку уже въезжающий в службу, подтянулся к десятку охраны и тоже готовился к возможной драке. Хотя, судя по лицу, он еще не понял причину кипеша. Ничего, научится предугадывать намерения сюзерена, если голова на плечах. Утро переставало быть томным для моей свиты, у приданной баталии пока всё было здорово.

Кивнув головой в сторону старосты и показав ему рукой место, следующим жестом отдал команду Ионану позвать ко мне дер Винера. Уже пару жизней назад заметил за собой странную особенность: порой накатывает нежелание разговаривать без крайней нужды. Видать, впечатлил фильм «Догма», где режиссёр сыграл роль Молчаливого Боба. Тот персонаж лихо изъяснялся со всеми пожиманием плеч, бровями, вялым покачиванием пальцев. Так впечатлился, что порой стал использовать в общении эту фишку. Вот как сейчас. Но не всегда так получается, собеседник должен быть умным и старым знакомым. Сейчас особенно не та ситуация, так что напрягаем голосовые связки:

— Хенрик, постройте баталию!

— Сейчас сделаем, ваше сиятельство! А в чём дело?

— А вот сейчас и узнаете все. Чтоб я по два раза не повторял.

— Баталия, строим оборонительную формацию без оружия! Короче говоря, вам сказано строиться! Кранц, организовывай построение! — Вот, это начинает походить на ту армию, к которой я привык в прошлых жизнях. А то воевать, понимаешь, их научили, а строем стоять не умеют.

— Бойцы! В начале нашего броска я предупреждал, что на моих землях грабить моих вассалов чревато смертью. Кто-то не понял. Все участвовавшие в ночном разбое, выйти передо мной!

— Что, ваш-сясьтво, казнить будешь за овцу?

— За овцу и двух тёлок! Сроду такого не было!

Из строя так никто и не вышел, но с коня мне было видно, что кричащие стоят компактно, видимо на ночной кипеш ходил весь десяток, слаженный и спитый. Кстати говоря, они и выглядели несколько иначе — лица помятые, не отоспавшиеся после ночного блуда, еще и глаза похмельные.

— Дордик, нам подключиться? — Сидящие слева на таких же смирных лошадках, как у меня, сёстры Бэлла и Стелла положили руки на пистоли. — Или как?

— Сразу после меня. — Вполголоса сказал я, а потом продолжил для всех — Я отдал приказ выйти передо мной, а не кричать из строя. Староста, эти крикуны лиходейничали?

— Да вроде эти, там чуть не десять человек напавших было. А кто из них Листара убил, не скажу.

— Эй, ваше сиятельство, вы что черноруких слушать будете⁈ Они первые на нас напали!

Мне уже было всё понятно, остальным воякам баталии тоже было всё понятно. И только до виновников не доходило, какой замес они организовали своими руками. По обеим сторонам от их десятка появилось свободное пространство. Дружинники не в курсе, какая у меня и моих свитских магия, но на всякий случай разошлись. Кто его знает, этого Угнетателя, вдруг прямо тут начнет карать? Это правильно, это хорошо: у бойца чуйка на опасность и должна быть развита.

— Девочки, валим крикунов. — Сразу после этого я поднял два пистоля и по очереди разрядил их в самых говорливых мародёров. Удивительно, сейчас мне уже не надо представлять процесс, обращать внимание на казённик ствола, отдавать какую-то команду своему дару. Просто навелся, просто мысленно бахнул. Опустил правую руку, навелся с левой, бабахнул своею волею. Рядом бахнуло еще два раза. Трое казненных упали на спины, одного даже откинуло на шаг. Лица их подельников окрасились красными брызгами, некоторым отошедшим, впрочем, тоже слегка досталось. Калибр большой и нифига не щадящий.

— Провинившийся десяток, кто остался: я приказал выйти из строя и встать передо мной. Барон, шевалье, у вас не очень дисциплинированные подчиненные, их надо больше гонять.

— Ваше сиятельство! Это недопустимо! Вы не имеете права убивать королевских дружинников! — Дер Винер стоял передо мной такой же бледный как его еще живые мародёры.

— Разве? Разве я убил кого-то? Я совершил казнь своих подчиненных, не выполнивших приказ, заодно совершивших убийство, грабёж, изнасилование гражданского населения на моей земле в военное время. Я так всегда делаю, у кого хотите спросите, вам подтвердят. А что, были какие-то сомнения?

— А как же суд? Где королевский судья? По какому праву?

— Королевское уложение о наказании, раздел «Наказания за военные проступки». Право судить и казнить передано командующему войском. Война не окончена, Имант не повержен, войска не отпущены на зимние квартиры. Все предупреждены заранее. Или не так?

— Так. — Командир баталии смотрел на меня, а стоящие за его спиной приговорённые на него. Они понимали, что между ними и смертью в моём лице сейчас только эта спина, только их барон дер Винер.

— Барон, отойдите в сторону, вы мешаете. Залп!

Мой десяток, повинуясь команде и взмаху руки просто поднял арбалеты и тут же спустил тетивы. После стольких дней постоянных тренировок целиться на такой смешной дистанции никому не было нужды. Характерный лязг отпущенных со стопора болтов, хлопки шёлковых канатов, которые по недоразумению зовутся тетивой… Мигом малая сотня превратилась в классическую полусотню, если считать по головам дружинников. Неприятно, а что делать? Нет ни времени, ни желания, ни нужды разбирать, кто насиловал, кто держал за руки, а кто в это время убивал крестьянина. Работали как слаженная банда, умерли также.

Вы спросите, почему я и их не повесил? Согласен, так бы не пострадали доспехи. Но возиться было неохота, опять же доспехи не мои, а королевские. А еще я считаю верной пословицу «Куй железо, пока горячо». Вот так, когда ни у кого нет времени на рассусоливание, все приняли факт казни. А начни я её готовить, кто-то мог и задаться ненужными вопросами, вплоть до дурацких мыслей освободить товарищей. Хорош я буду, если на ровном месте потеряю целую баталию, потому как массовый бунт пришлось бы пресекать независимо от числа участников. Мне в графстве броненосец «Потёмкин» не нужен, у меня морячков нормально кормят.

Вот тоже тема, между прочим, надо не забыть когда-нибудь завести свой флот. Сначала речной и каботажный, а там и на морской можно будет замахнуться. По помидорам и какао страсть как соскучился. Вообще, интересная штука — эти перемещения между реальностями. В кавычках интересная. Я еще не забыл, что после первого переноса скучал по мобильной связи, наивный. После второго оказался вообще безо всего. То есть, если сильно не придираться к качеству жизни, то вроде можно жить. А если вдуматься — то какая это жизнь? Ни музыки нормальной, ни досуга, книг человеческих нет, кино нет, кваса-лимонада нет, захочешь поехать куда — трясись на лошади или в карете трясись. Если задуматься, взвоешь. Еще войны эти, мародеры воняют под ногами. Мародеры? Вот это я подвис, надо отдавать команду на выдвижение, лагерь уже свернули.

Еду и вижу — тракт ожил, кругом можно заметить следы интенсивного его использования, натоптанная дорога раздалась вширь, уже можно нормально разъехаться двум повозкам почти везде. Встречное движение вполне себе наблюдается. А вот обгонять нас никто не решился, не настолько тут люди быстро живут, чтоб без крайней нужды светиться перед вооруженными формированиями. «Молодой граф порядок наводит, но эксцесс может случиться» — читается в глазах простолюдинов, едущих навстречу. Ну как едущих, стоящих на обочине, пока баталия вся не пройдет. Сильно подозреваю, что когда мы все проедем мимо, слой пыли на встречных будет в палец толщиной. Что поделать, такие времена, такое покрытие. Отсыпать щебнем или тем более мостить у меня никаких денег не хватит. Пока, во всяком случае.

— Ваше сиятельство, а как у вас в графстве с охотой дела обстоят? — Доркин решил поинтересоваться моими лесами.

— Не представляю себе. И дел слишком много, и охота не интересует. Думаю, вам тоже будет некогда охотиться. Вы любитель этой забавы?

— Признаться, да. С малолетства отец брал на охоту, приучал премудростям и обычаям.

— Ну, если только вы будете совмещать разведку с вашим увлечением.

— Не понял.

— У меня не так много отрядов, которые в лесах как дома. Их надо учить двигаться, читать следы. В своё время из Долинола в мой родной Прист вышла большая банда, значит и сейчас может кто-нибудь на такое решиться. Кто как не графские егеря будет присматривать за разбойниками?

— Да, это их святая обязанность.

— Вот. А где мне взять егерей? Только воспитать. А кто сможет натаскать их? Только шевалье, сведущий и в охоте, и в войне. Почему бы вам не взять на себя этот вопрос?

— М-м-мм. Почту за честь, ваше сиятельство.

— Хорошо, договорились. Иоан, сгоняй к барону дер Винеру, я готов с ним общаться.

Пора было снимать опалу с командира баталии, не так уж он и виноват. Просто не проникся еще реалиями нашего графства и моего войска. Да я и сам не проникся. Вот знаю, что для правильного продвижения подразделения мало одного авангарда, но боковое охранение организовать не могу. Кругом леса, скалы, овраги, короче пересеченная местность. Лошади ноги переломают, да и пешцы сильно замедлят наше продвижение. Так что остаётся надеяться, что в моём графстве просто нет такой силы, которая решится напасть на мою колонну.

Я бы совсем не переживал, но не смог скинуть сестер во время краткой остановки в замке Прист. Видишь ли, скучно им, восхотелось девушкам посмотреть на строительство моего замка. А скорее всего, им просто хочется походной жизни и побегать в мужском платье после столичной жизни. Известное дело — чего у тебя в достатке, то не ценишь. Посидишь в городе, тянет на романтику и природу. Покормишь комаров в глуши — начинаешь тосковать по комфорту, мягким кроватям и кулинарным изыскам. Вот у Бэллы со Стеллой как раз первый вариант налицо. А еще они шепнули мне, что все, кроме меня любимого и понимающего, смотрят косо на их упражнения с магией. А без тренировок как развиваться? Врут небось, я не думаю, что в моём доме, когда они были единственными представителями рода Прист, кто-то бы им мог что-нибудь сказать поперёк. Пров бы и фехтовальные тренировки им организовал без возражений, и для отработки боевой магии что-нибудь бы организовал. Темнят девушки, мне кажется.

— Ваше сиятельство, колонна движется без нареканий, отставших нет, поломок за сегодня не было. Транспорт и лошади в порядке. — Это Хенрик подскакал и рапортует, потихоньку вник в службу за дни совместного путешествия, молодец.

— Отлично, барон! Бесперебойное снабжение и стремительные броски войска — основа победоносной войны.

— Ваше сиятельство, я слышал король именно за этот ваш подход пожаловал вашему графству такой герб. Это правда?

— Да, Хенрик. И давай уже по именам. Для вас я просто Жорж, когда нет посторонних.

— Это честь для меня! Скажите, ваше… Жорж, эти ваши стальные жезлы в седельных сумках, получается они вправду магические?

— Аккуратнее, эдак можно и обидеть сюзерена. А по твоему вопросу — да, магические. Они преобразовывают и перенаправляют магию огня так, чтобы даже слабый маг мог поразить врага за несколько сотен шагов.

— Но позвольте, вы же не огневик! Вы вообще не боевой маг.

— Да, я простой зачарователь, но порой я забываю об этом и начинаю творить всякие штуки…

— Как эти жезлы?

— Например, как эти жезлы. Это вы, Хенрик, еще не видели большую пушку, которая крепостные стены и ворота ломает. Эдакий посох волшебника из сказки, только размером с бревно, представляете? Магия огня — страшная штука, если её грамотно приложить.

— Да, я всегда завидовал огневикам.

— Ваше направление магии тоже весьма полезное. Надо просто правильно его применять. И постоянно развивать свой талант.

— Всё равно с огнем не сравнить. Водяным кулаком можно сбить рыцаря с коня, но пробить стальной доспех не получится.

— У вас пока не получается — советую именно так смотреть на эту проблему. Тот, кто тренирует свои способности в достаточной мере, может пробивать сталь струёй воды как копьём.

— Вы видели такое?

— Я видел, как струя воды режет сталь точно нож масло. Очень тонкая и очень сильная струя под огромным давлением.

Барона как выключили. Вот только что ехал рядом, и нет его! Тело трясётся в седле, а мысли где-то очень далеко, ну или глубоко внутри. И пусть думает, думать полезно. Хотя даже странно, чего такого нового я мог ему открыть? Что надо тренироваться? Так это и так понятно. Здесь большинство аристократов имеют склонность к магии, причём у бастардов дар как правило не проклёвывается. И практически все понимают — путь к успеху лежит в усилении своих способностей. Пожалуй, забивают на дар только люди с совсем уж слабенькими способностями воздушников и зачарователей. В последнем случае даже наличие яркого дара может игнорироваться. Понимаешь, невместно благородному ремесленничать. А вот водник или огневик полезны даже с невеликими способностями. Как минимум, чтоб обеспечить сюзерена на охоте водой и огнем или почувствовать воду в земляном пласте.

До моего замка от замка Прист три дня пути, если путешествовать с нормальной скоростью. Наша баталия тащится как черепаха, доедем за четыре. Атмосфера в коллективе, если баталию и мой кортеж можно так назвать, не очень здоровая. Дружинники впечатлены и напуганы суровостью к грабителям и быстротой, с которой я их наказал. Сестры, хоть и не раздумывали, когда поддержали брата, но сейчас словили отходняк, похоже. Есть разница, лишать жизни противника в бою да на солидной дистанции или вот так в упор, когда видишь в режиме реального времени результат попадания именно твоей пули в человеческое тело. Ну и ладно, это полезно для молоденьких барышень. Глядишь, не будут мечтать о ратных подвигах своих избранников и рыцарях на белых жеребцах, выходящих из битвы по брюхо в крови.

Замок Прист не сильно впечатлил командиров баталии, которые видели его только со стороны. Внешне он вполне обычный графский замок «типовой» планировки. Не большой, не маленький, а в самой раз. Из усилений прогрессора только пулеметные вышки и камеры видеонаблюдения. Шучу. Максимум, что я сделал в своё время для повышения обороноспособности: зачаровал воротные петли и накладки да запоры. Я не приглашал благородных вояк в гости и тем более не заводил подразделение в замок. Нечего кого-попало в дом водить. Теперь понимаю, решение было правильное. Вдруг те бандюки и у нас начали безобразничать?

А вот строящийся замок, когда мы пришли к нему, Хенрика и Кранца впечатлил. Цитадель поднялась на еще один этаж, ров, окружающий будущее кольцо стен, подзаполнился водой. Это дожди так постарались или ключ пробился после активной работы с земными пластами? Зигрид мне не обещал водного кольца вокруг замка. И как вишенка на торте на глазах изумленных дружинников мимо них проехал поезд. Попытайся я нарочно подгадать, и то бы не получилось. Сразу два сцепленные между собой вагона, груженых камнем прошли через временный мост над рвом и закатились на территорию стройки. Вагоны следовали с возницами, сидящими на козлах в задней части, но без коней. И конечно не по земле, а по деревянной дороге. Лихо оттормозившись и находясь всё еще в кругу всеобщего внимания, мужички спрыгнули с козел и пошли к бригадиру. Выглядела сценка обыденно и оттого еще более фантасмагорично. Для всех, кроме меня. Я смотрел на плоды своего технического гения с гордостью.

— Ваше сиятельство! Что это было? — Подскакавший Блез тыкал пальцем в цитадель как обычный селюк и таращил глаза. Остановившие коней дер Винер и Кранц ничего не стали спрашивать, они забыли, как это делается.

— Дорд, что это за магия? Ты не рассказывал! — Сестры помнили, для чего людям даден язык.

— Господа, не понимаю, чему вы удивляетесь. Вожу из каменоломни материалы для строительства замка. Лошадок не хватает, вот экономим. С горки пускаем, до стройки сами докатываются.

— А обратно как?

— Ну уж точно не самокатом. Собираем телеги цугом, запрягаем лошадку и вперед! На погрузку! Всё просто и незатейливо.

— Но позвольте! Ваше сиятельство! Никто! Никогда! Так не делал! — Шевалье Блез только что понял, что он ничего не знает о строительстве вообще и логистике в частности. И это при его опыте.

— Человеческий мозг — вот самое удивительное, что существует в нашем мире. Говорю вам: отними у людей магию, и они всё равно научатся творить чудеса, летать, двигать горы…

— Ну это вы преувеличиваете, ваше сиятельство! Такое невозможно даже с магией. А уж без неё… люди бы так и сидели в древних диких эпохах как животные какие-нибудь. Магия — основа прогресса.

Мдя, этим человекам ничего не объяснить словами, им только на пальцах показывать и носом тыкать в уже созданное. Прогрессорствовать мне тут до морковкина заговенья с таким настроем даже самых просвещенных и передовых слоёв общества.

Человек, недавно поселившийся в небольшом, но добротном доме неподалеку от портового района Кале, столицы Иманта, вопросов у соседей не вызывал. Было сразу видно, что новый хозяин дома и сосед из купеческого сословия, отошедший от дел на старости лет. Неторопливая речь, плавные жесты, спокойный взгляд невыразительных глаз… Купцы, они вообще люди спокойные и неконфликтные. Не то, что старый владелец дома, разорившийся судовладелец, бывший капитан, бывший шкипер, бывший матрос. Тот недели не мог спокойно прожить и не поссориться, не полаяться со своими соседями, разносчиками всякой всячины, молочником, булочником. Никому даже в голову не могло прийти, что до того, как оставить свой небольшой и спокойный бизнес Гиём был одним из руководителей наёмничьей артели, так в Иманте принято называть конторы наёмников. А именно — казначеем «Бойцов удачи».

Чутьё у Гиёма оказалось самым острым, когда беда постучалась в двери, он единственный из руководства их конторы осознал ситуацию и сбежал, бросив всё. Потом, конечно, вернулся, пошерстил заначки и окончательно покинул Мерсалию. Заказ, который они тогда взяли, оказался им не то что не по зубам, дичь сама схарчила охотников. Виконт дер Прист Крушитель, вот как звали ту зубастую дичь. Убегая, казначей решил для себя, что месть ему не по карману. Да и если подумать без спешки — дер Прист был в своём праве, так что и мстить не за что. Хвосты за собой Гиём подчистил, настоящую погоню за ним не устраивали. Ход, конечно, виконт сделал сильный с объявлением награды даже не за головы, а просто за руки «Бойцов удачи». Но те, кто всё понял, сразу смазали пятки и сбежали в чужие земли. А кто дурак, тому и жить не за чем.

И забыть бы всю прошлую жизнь как плохой сон, да не получилось. Недавно «купец, отошедший от дел» узнал, что граф дер Долинол, разгромивший короля Иманта и захвативший исконные земли королевства по второму своему титулу дер Прист. И все те запрещенные песенки, которые распевают в переулках Кале про победителя короля Георга — они про него. Успокаивало одно, от страшного графа до столичного города-порта сотни миль и река, через которую граф сам же разрушил все мосты. Так что сиди, Гиём, в своём уютном доме, попивай пиво, пощипывай за бок вдовушку, которая ходит к тебе убираться и готовить. А то можно какую нестарую бабу нанять с проживанием, тогда вообще жизнь как у герцога будет.

Вот только кошки на душе скребут: а ну как этот Угнетатель не успокоится, а ну как и сюда придет? Не за жизнью Гиёма, нет. Этот бешеный граф может на куда большее замахнуться. Видно по хватке этого аристократа, что по складу ума он ближе к разбойникам с большой дороги, чем к благородным. С той разницей, что душегубы крестьян грабят да мелких купцов, у кого денег нат на охрану. А этот вон, сразу на графство нацелился. Или нет, сначала он гильдию купцов пощипал, как всякий уважающий себя разбойник. Денариями разжился, а потом разменял их на войско. Да не нормальных наёмников купил, а волков лютых где-то набрал. Бывший наёмник покрутил в руке денарий, из той горсти, что получил за посредничество в одной не очень легальной сделке. Разбойник от графа отличается всего лишь числом денариев в захоронке. Хм, а монета кажется не совсем обычной. Вроде настоящая, и вес не мал, и оттиск чёток. Вот только при вроде бы потертых аверсе и реверсе рант совсем не побит. Странно это. Неужто кто нарочно старит монеты, чтоб подделку скрыть? Да нет, настоящее серебро — сам себе ответил Гиём и бросил монету в кошель.

Задержавшись еще на день, я продолжил своё путешествие к границе. Большую часть серебра и золота, пожалованную монархом, скинул в своём тереме. Очень меня порадовал кузнец тем, что по моим эскизам к этому времени уже был готов сейф. Вероятно, первый стальной сейф в этом мире.

Поначалу моего кузнеца сильно удивил заказ: зачем делать стальной сундук, если можно сделать деревянный? Эту железяку и не поднять! Что значит, здорово? А носить за собой как? Все носят, возят, таскают всюду за собой казну, если она у них есть. А тут такое «должен стоять». Мало того, я велел притащить в подвал терема здоровенный гранитный блок, магией просверлил в нем кучу глубоких отверстий, а потом велел сейф на неизвлекаемые дюбели прифигачить к камню, который стал эдакой тумбочкой для железного ящика. Зачем такие сложности? А чтоб ни у кого не появилось соблазна унести сейф с деньгами и вскрывать его где-то вдалеке. Естественно, всё, что можно усилил магией, отобрал у коваля ключ от сейфа, скованный по моему эскизу, и перековал его тайно. Паранойя, моя подсказчица и советчица велела поступить так, чтоб никто и никогда… Замок, кстати, я сам собирал, сам нагревал магией и клепал на внутреннюю стенку. Мне почему-то не понравилась классическая схема, когда замок стоит на дверце. Про постоянный пост охраны при сейфе и говорить не стоит, это закон. Пост номер один в Долиноле находится не у полкового знамени, а у графского сейфа с деньгами. Вернее, у двери комнаты, где он стоит.

Когда Зигрид узнал про дополнительное финансирование своей стройки, он прямо расцвёл:

— Товарищ Милославский, вы выбили дополнительные фонды! Ура! Теперь мы сможем взять на себя повышенные обязательства и сдать объект всесоюзного значения на полгода раньше срока, приурочив это трудовое свершение к дню рождения Ленинского комсомола! — на самом деле говорил он не совсем это, но смысл был тот же. Архитектор пообещал запустить отделочников на первые этажи, не дожидаясь завершения строительства тела цитадели.

Я не большой специалист, а если учитывать скальное основание и толщину стен — уверен, что донжон усадку не даст. Поэтому дал добро на отделку своего логова, не дожидаясь полного окончания постройки стен. И вообще, если Зигриду в этом вопросе не доверять, то тогда кому? Хорошо мы с ним сработались — от меня финансирование и свобода действий, от него результат. Причем результат потом, а деньги сейчас. Все бы как я были заказчики, глядишь, строители бы и не пили по-черному, и не матерились на работе. А еще мы друг в друга верим. Я просто так, по рекомендациям уважаемых людей. А Зигрид — на опыте общения со мной. А всего-то, изредка парой слов решать сложные проблемы, вроде сегодняшней ситауции:

— Жорж, у нас проблема. В одном месте вагоны часто опрокидываются с грузом. Медленнее ехать нельзя, тогда на взгорок вагон не заскакивает, а как со скоростью возница не угадывает — сразу набок!

— Ну пойдем смотреть на месте. Значит, с лошадью порожняком и на маленькой скорости не падают?

— Не падают. Уже одного возницу потеряли, вагонов пару сильно поломали… Надо что-то думать.

Оказавшись на заколдованном месте, я сразу понял причину — относительно резкий поворот деревянной дороги, обходящей крутой холм. Про центробежную силу люди или не знают, или забыли, чему в школе учили. Пришлось разъяснять:

— Зигрид, как маг земли поработай чуток. Вот тут приподними землю, чтоб эта сторона дороги вместе с рельсом была чуть выше.

— Вагон косо ехать будет же.

— Нам того и надо. Ты пращу видел? Та же сила действует и на вагон на повороте — пытается его кинуть вбок.

— Ага. И иногда получается, когда скорость большая. Сейчас сделаю. Жорж, скажи только, на сколько.

Пришлось их подручных средств создавать путейский уровень — доску положили на рельсы, сверху стакан с вином, наполненный до краёв. Зигрид по капельке поднимает, я смотрю на стакан. Как вино пролилось — остановка. А на глазок такие серьёзные вещи не делаются, и впрямь можно чрезмерно завысить наружную рельсовую нитку, вагоны опять падать начнут. Серьёзное дело, между прочим, а не аттракцион для скучающих барышень. Или аттракцион? Короче говоря, один вагон вымели от каменной крошки, накидали ковров и подушек, посадили на козлы самого опытного возницу. Когда я со свитой объезжал производственные и строительные объекты, мы заглянули на рудник. Обратно в строящийся замок мы вчетвером, то есть я, оруженосец и сёстры, приехали по деревянной дороге. С визгом, смехом, с ветерком и без происшествий. На прямых участках пути возница с моего разрешения разгонялся до совершенно безумной скорости. По меркам этого мира, конечно. Пока тут самый быстрый транспорт — карета, запряженная шестеркой лошадей. Весело получилось, одно напрягает — вдруг местные начнут тоже эдаким манером развлекаться? Они ж мне всю транспортную инфраструктуру убьют. Да и сами поубиваются, мозгов же у всех вот столечко!

Пока возился с сейфом, кузнец показал мне получившийся у него денарий. Отлично вышло, зачем мне фальшивомонетчики, когда у нас в графстве любой кузнец… не любой, шутка. Графский, особо доверенный кузнец, который чуть ли не в свите моей. Во всяком случае парень таскается за мной уже третий год. Начинал у Вогула в графстве Прист, а потом прилепился ко мне и рад-радёшенек узнавать всякие новинки, коих в голове одного попаданца много. Кстати, первой реакцией на поддельные серебряные монеты Иманта был скепсис:

— Чего это они такие покоцаные у тебя выходят? Штамп мягкий?

— Ваше сиятельство, штамп в норме. Просто мне приходится их в бочке с песком и галькой обкатывать. Вот монеты и секутся, а кое-где даже выпуклые детали стираются.

— Не понял. Зачем такое?

— Новые монеты, почитай, только в Кале и видят. А уж в нашу задницу по меркам Иманта они только такие попадают, потертые да старые. А то даже и обкусанные встречаются. Попади кому в руки здесь новенький денарий, сразу решат, что подделка.

— О как! Не продумал я этот момент, а ты молодец! Себе отложил стопочку?

— Как можно, ваше сиятельство!

— Ну тогда держи от меня премию за безупречное исполнение волю сюзерена. — Примерно двадцать гульденов, то есть денариев, после моего решительного жеста перекочевали по верстаку в сторону кузнеца.

— Вот спасибо, ваш-сясьтво! Из ваших рук совсем другое дело!

— Добивай на монету всё самородное серебро, с медью не балуйся, так и держи девятисотую пробу. Там от двух килограммов небось уже немного и осталось. И смотри, держи язык за зубами.

— Ох, ваше сиятельство, не сомневайтесь! Даже пить напрочь бросил, чтоб во хмелю что дурное не ляпнуть.

— Вот и молодец! Тогда по мере готовности сам в счётную машину всё пересыпай.

Счётная машина — это еще одно моё новаторство в этом мире. По сути, еще один сейф, а точнее копилка, в щель которой монеты загружаются по одной. Каждая упавшая монетка проворачивает колесико с цифрами на одно деление. Полный оборот колеса сдвигает колесо слева, то после полного оборота в свою очередь крутит третье. В итоге у меня, вернее у нас, получился счетчик валюты на тысячу монет. Если учесть, что денарий весит примерно пять грамм, то в сейф по счету помещается пять кило серебра. Кто-то скажет, самодеятельность и колхоз. Кто-то начнёт подозревать кузнеца в краже денег. Но я так скажу — один кузнец, если он осмелится запустить руку в мой карман, украдет в разы меньше, чем целая команда учетчиков, надзирателей, охранников. У одного человека запросы всегда меньше, чем у преступной группы. Хотя я могу и ошибаться.

Хорошо это или плохо, но граф Долинол теперь как скупой рыцарь обзавелся уже чуть ли не связкой ключей от всяких важных замков. Два ключа — это еще не связка? А если они по двести грамм весят и выглядят как пистолет «ТТ» на минималках? Хожу везде как дурак с кинжалом и ключами на поясе, ничего более умного пока не придумал. Жорж, до чего ты докатился, над златом чахнешь! С другой стороны, это хорошо, это означает, что у меня в данный момент приход наличности выше, чем расход. Профицит бюджета, ё-моё, пусть и искусственный, вызванный вливаниями Центробанка в экономику отдельного региона.

Надо не забыть послать моему Центробанку бочонок настойки Пристов опять. А вот с королевским бренди сложнее, я не обещал его присылать на регулярной основе. Этого напитка не может быть много по определению, вернее в соответствии с моей экономической стратегией. Ладно, с нашей. Витор категорически согласился с ней и пообещал не выбрасывать на рынок большие партии бренди. Да его пока и немного, если честно. Напиток зреет неспешно в дубовых бочках, что в подвалах Пристов. Чтоб первую партию выдать поскорее, мы решились подсыпать в бочки дубовую щепу, но это только первый раз. Больше так делать не будем. Пока все эти нюансы прописывали в книге рецептов с отцом, один вопросик в голове крутился: как французы в родной моей ветке реальности делают арманьяки с возрастом по тридцать лет, если дуб за пятнадцать лет уже отдаёт бренди все свои микроэлементы? Неужто тоже щепки насыпают в бочку? Но не переливают же! Нам с Витором, молодым производителям бренди, придется самим открывать для себя все эти нюансы, причем путём проб и ошибок.

Все срочные дела были сделаны, распоряжения отданы, сёстры накатались по деревянной дороге — финансовая баталия тронулась в дальнейший путь. На границе наши ходят хмуро, ждут жалованье. И не спрашивайте, зачем оно им там, вдали от цивилизации, городов, деревень и трактиров. Эти ханурики его всё равно спустят достаточно быстро, для того за ними и ходит целое шапито с маркитантами, проститутками и шарлатанами. Целое направление в бизнес-среде сформировалось, отвечающее за предоставление услуг дружинникам и наёмникам. Нет, с наёмниками тут пока не сложилось, не жалуют их владетельные лорды пока, предпочитают длительные контракты и вассальную присягу. Количество циркачей немного снизилось после моего указа об обложении десятиной всякого торгующего товаром и телом близ моего войска. Это я предвосхитил вероятные боевые действия на территории противника. Допустим, войдет моя армия в Имант, почему эти шустрилы не должны платить мне налог, если сливки с моего войска? Опять же урегулирование имущественных споров при реализации трофеев кто-то должен организовать. Кто, если не я?

В дне пути до границы разведка донесла, что за нашими спинами происходит какое-то непонятное движение. То есть чётко по нашим следам идет еще одна колонна. Блин, напугали! Оказалось, что это нанятая мной бригада строителей так шустро снялась, что почти догнала нас. Зачем строители? Будем строить на деньги Якоба Третьего пару крепостиц на самой границе в тех местах, где новый ландшафт не препятствует нападению на Мерсалию вообще и моё графство в частности. В следующем году у нас намечается следующая военная компания против Иманта. Очень не хотелось бы, чтобы в то время, когда победоносное королевское войско под моим командованием идет на соединение с армией короля, по Долинолу ударили вероломные вражьи силы.

Жалованье войску было роздано сейчас, а аванс строителям выплачен еще там, возле графского замка. Я выяснил, что в графстве внезапно стало довольно много работников разных профессий, если так можно выразиться. Кто-то из крестьян сменил профиль и пошёл в строители — строителям хорошо платят, а экономические риски отсутствуют. Кто-то пришёл или приехал из Приста или даже из центральной Мерсалии, польстившись на слухи о больших заработках в новом графстве. И это было правдой — нехватка рабочих рук и большой объем строительства породили высокие для прочих мест расценки.

Цены на продукты я старался сдерживать, чтоб не превратить реальные доходы населения в фикцию. Опять же, мне нужно, чтоб о Долиноле сложилась молва как о процветающем графстве. Чтоб сюда приезжали не на заработки, а на постоянное жительство. Только в этом случае деньги, заработанные на моей земле будут тут же и оставаться, а не уходить вместе с вахтовиками. Кстати, мне докладывают, что местные крестьяне уже начали нанимать батраков из пришлых. Я пока не возражаю — пусть богатеют. А потом посмотрю на это дело и сменю подушную подать на налог с прибыли или включу батраков и наёмных рабочих в подать. Типа, нанял работника — плати за него налог! Графство богатеет не с трофеев, а потихоньку, по белке, по гульдену. Вдруг у нас с соседями мир наступит, кого тогда грабить? А производство, оно всегда кормит. Но воевать, оно конечно веселее, это да. Вот только убить могут и много денег на войну уходит. Не хочу воевать, хочу лежать на диване и созерцать собственное величие. Не то, которое большой живот, а окружающее меня богатство и роскошь. И одалисок в нитках жемчуга, томно двигающих бёдрами под стенания гитары.

Седерик дер Буль, мой заместитель, то есть заместитель командующего объединенным войском Мерсалии и Долинола, потёр ладони и хищно так улыбнулся, словно увидел волка в капкане:

— Пополнение прислали! Отлично! Только чего-то совсем уж «малая сотня» пришла. Дер Винер, почему так мало народу? Его величество сотню обещал, а у тебя даже с обозниками меньше.

— Ваше сиятельство, шесть десятков дружинников было, как из Луарта выходили, полная малая сотня.

— Потерял по дороге?

— Как можно! Его сиятельство граф дер Долинол собственною рукой упокоил десяток.

— Тогда понятно. Что, Жорж, совсем отбросы были?

— Бандиты голимые, не о чем переживать. Надеюсь, остальные начали хоть чуть-чуть задумываться. Так ведь, барон?

— О да, ваше сиятельство. Бесспорно, задумываться они начали.

— Барон, — продолжил маркиз дер Буль — мы сейчас не просто на границе королевства, мы на границе с противником, которому недавно примерно надрали… дам рядом нет? Надрали задницу, прошу прощения за мою латынь! Притом еще ничего не кончилось.

— Не кончилось?

— Дер Винер, ну башкой подумай, если вас прислали сюда и оставляют под командованием графа, значит вы зачем-то нужны именно здесь. А здесь и без вашей баталии полторы тысячи строевых.

— Нас оставляют здесь? — Оказывается, для барона это было новостью. Пришлось подключиться.

— Хенрик, откройте пакет, который вы получили в канцелярии перед отправкой. Думаю, там ваши инструкции о порядке дальнейших действий. И я готов поставить десяток гроссов, что в них содержится предписание нести службу в составе королевского войска под командованием графа дер Долинола.

— Да, я сейчас так и сделаю. Разрешите отлучиться к обозу!

— Жорж, я смотрю, за время пути под твоим началом бойцы получили неплохую обкатку в плане понимания дисциплины!

— А то! Уважаемый Седерик, мне не хотелось терять время, так что считайте, что азы они уже начали получать. Что не снимает с вас обязанности довести дело до логичного итога.

— Ха, так и будет! Барон, а вы еще тут? Бегом за предписанием!

Примерно в это время король Иманта Георг нависал над картой королевства, волею судеб ставшей картой театра военных действий. И выражение лица короля было отнюдь не благостным. Негромкий голос, словно Георг разговаривал сам с собой, мешал советникам комфортно улавливать его речи. Было бы смешно предположить, что над картой он нависал один, без советников и помощников.

Короли вообще редко оказываются в одиночестве, примерно никогда. Многие из них даже засыпают в компании. Причем не в компании страстных красоток, а в более прозаическом обществе. Кто-то отгоняет возможный налет кусающих и жужжащих насекомых, кто-то создаёт комфортное дуновение воздуха в жаркую погоду, кто-то ловит высказанные вслух или даже не высказанные желания с готовностью их удовлетворить. А еще охранники. А когда король не спит, то число окружающих вообще зашкаливает. Нет, королевское уединение — штука фантастическая в своей редкости и эфемерная в своей условности. Даже когда монарх начинает орать: «Вон! Все вон!», и тогда эти самые «все» по его тону стараются определить, кому реально надо сваливать, а кому прикидываться ветошью и не отсвечивать. Потому как если короля покинет кто-то ему нужный, ему потом не отболтаться монаршей волей.

— Чёрт возьми, этот Якоб давит на нас как прилив. Еще и этот его волк из Приста, Жорж Долинольский, — и Георг скривился — оказался хорош.

— Ваше величество, при нём маркиз дер Буль, опытный вояка.

— Ну да. Только раньше от Буля никто не видел столь смелых и изящных ходов. Нет, это всё Якобов фаворит, он и маркизом своим крутит, как хочет. Когда я выезжал на переговоры перед тем памятным сражением, Седерик молчал как воды в рот набравши, скорее всего, граф ему просто не позволил рот открывать. А вы говорить, дер Буль. Докладывайте, что по рубежной линии сейчас происходит.

— Ваше величество, в строгом соответствии с вашими…

— Короче!

— Войско Мерсалии отошло от границы на минимальное расстояние в свои лагеря. В местах, наиболее удобных для удара с нашей стороны, они начали строить укрепления. Не то военные городки, не то форпосты. Выглядит по-дурацки и совершенно несерьёзно — земля и дерево.

— Нам, чтоб прошлый раз увязнуть в их обороне, хватило одной земли. Обеспечьте зарисовку укреплений.

— Слушаюсь! Далее, в самом графстве ускоренным ходом идет строительство замка.

— Ну это на много лет история.

— Прошу прощения, ваше величество, но к зиме собираются закончить цитадель.

— Такая маленькая? Баронский дом?

— Скорее, невысокая. Но обширная и с толстыми стенами. Доносят, что всего пять ярусов будет. Прямо, пенёк, а не донжон.

— Выходит, что стены еще меньше будут?

— Всё верно, ваше величество. Ну и земляной вал вокруг, глубокий ров с водой, как граф любит. Его прямо вином не пои, дай выкопать что-нибудь. Надо было крота на гербе рисовать этому Жоржу, а не арбу.

— Чем он вообще занимается, кроме строительства замка?

— Если двумя словами — развивает хозяйство. Нашел серебряную руду, добывает и уже выплавляет железо, ну и по мелочи… работников со всей Мерсалии заманивает.

— Вот ведь! А Фриго только жаловался на бедность. Земли те же, а стоило смениться хозяину, и всё завертелось.

— Ваше величество, он под дланью своего короля, так любой бы смог. Тот ему и денег подкинул, и архитектора дал из лучших.

— А что бы не дать умному и оборотистому? Ко мне Фриго с чем приходил? Разреши пограбить, да дай отсрочку выплаты налогов. Что-то я не слышал про его планы шахты строить.

— Так не знал никто, ваше величество.

— А поискать лень было. Этот наглец просто пригнал рудознатцев и прошерстил горы в Долиноле.

— И продолжает изыскания. Бригады те так и ходят по горам.

— Во! Честное слово, знал бы, сам отдал ему графство доброй волею, под свою руку принял. Но уже поздно, такого молодца Якоб себе вырастил! Но я сейчас не об этом волнуюсь. Что нам следующий год принесёт?

— Известно что. Якоб опять какую пакость сотворит. А то и левобережье Девоны отбивать решится.

— И я так думаю. А Долинолец нам в спину ударит.

— Ваше величество, может его самого тогда того…

— Не понял.

— В спину, и заранее. Есть же умельцы.

— Ну уж нет! Мы мало того, что представлены друг другу, еще и за столом переговоров сидели. Тем самым я признал его титул, достоинство и право разговаривать со мной. Сегодня я начну подсылать убийц к аристократу, а завтра уже ко мне подошлют кого? И во что превратится мир? Даже думать забудьте!

— Так к чему нам сейчас готовиться, ваше величество? Будем сражаться на два фронта?

— А что тут такого? Якоб, как мне кажется, не боится этого, а у нас войско не хуже. Укрепляйте наше левобережье и устье Девоны, Мерсалия попытается отбить эти земли. А из Долинола последует отвлекающий удар, который мы удержим — Георг выпрямился, потер поясницу и вышел в тренировочный зал, подхватив один из любимых мечей со стены. Тридцатилетний мужчина считал, что раны быстрее перестают напоминать о себе, если телу давать хорошую нагрузку. Тем более, что стараниями его придворных магов-целителей ноги уже почти не болели.

— Что ж, раз его величество дал нам поручение готовиться к войне, мы должны сделать это самым тщательным образом — подхватил тему совещания один из оставшихся придворных.

— Думаете, надо нанести удар по графу дер Долинол этой зимой, пока он расслаблен?

— Господа! Король напрямую запретил устранять этого графа неблагородными методами! Неужели мы его ослушаемся⁈

— Запретил. Это да. Как мы можем ослушаться монаршей воли?

— Как после того сражения у холмов? Когда силой увезли его величество с поля боя?

— Именно! И пусть опять наказывает нас. Тем более, что мы не будем донимать Георга такими мелочами. Сами организуем процесс. Чай, у Жоржа дер Долинол врагов хватает. Я слышал, на него каждый год кто-нибудь, да покушается.

— Идиот! Ты что пишешь? Прибейте этого писаку уже! — самый молодой и самый решительный из вельмож, не переживая за свой сан, начал пинать писаря, ведущего протокол совещания.

— Вырывай эту страницу, идиот. Потом перепишешь заново. И запомни — когда наш добрый король удалился из кабинета, мы все тоже разошлись. Научат дурака писать, он и рад пергамент переводить. — Чтоб ложь не попала на пергамент летописи или была уж не совсем вопиющей, советники по вопросам обороны и впрямь покинули королевский кабинет. Обсуждать проблемы королевства не обязательно во дворце, есть места более удобные для этого. Опять же редкие стены могут похвастаться такой порослью ушей, из них торчащих.

Лето подошло к концу, закончилась и моя инспекция кордонной черты. Не скажу, что всё было здорово, но в первом приближении меня всё устраивало. Даже войска не роптали на тяготы и лишения: дружинников хорошо кормят, для них отстроили два благоустроенных по тутошним меркам городка, опирающиеся на укреплённые линии. Главные фортификаторы Седерик дер Буль и Уле дер Баниш спроектировали и построили за лето неплохие земляные бастионы. Сейчас рабочие поднимают над ними деревянные стены. Кто-то скажет — до первого приступа, а нам больше и не надо. Главное — чтоб кавалерия не прошла, и было куда стрелков вывести для доминирования над наступающими баталиями противника. А там по ситуации — стоять и выкашивать стрелами, отступить или сманеврировать и ударить во фланг… Большая песочница при штабе не зарастает сорняками, мои командиры в ней регулярно проводят маневры. Здесь детишки в песочнице не играют, здесь это очень серьёзный инструмент.

Бэлла и Стелла давно меня покинули. Они объехали чуть не всё графство, познакомились со всеми моими владетельными баронами и составили своё мнение о моих землях. Какое, не сказали, но вид у них перед отъездом был задумчивый. Сестричек в войске буквально боготворят за одновременно неуёмный и лёгкий нрав. Всё то время, пока они находились при войске, девчонки занимались военной подготовкой, пусть не наравне с бойцами, но достаточно серьёзно. Мечи, арбалеты, естественно пистоли и ружья — все эти смертоносные игрушки давались им совершенно без напряжения, если смотреть со стороны. Запас патронов с водой вместо пороха пополняется у нас постоянно, так что на пострелушках не экономили. Шевалье Доркина, между прочим, учили бабахать они сами без моей помощи. Поначалу было видно, как он смущен, а потом парень свыкся с тем, что кое-чему не грех и у девушек поучиться. Зато в маскировке и движению по лесу Доркину нет равных, тут уже он давал уроки девчонкам.

Когда пришло время уезжать в Прист, провожавший их Жан дер Гент, мой бывший оруженосец громко вздыхал и сокрушался, что статями не вышел, а то бы посватался, причем к любой из девушек. Такая вот любовь, или как это называется. Я рад, что ему не надо объяснять тот факт, что графские дочки не выходят за баронов из медвежьих углов, у которых всего богатства — только овцы и речки. Его рудознатцы до сих пор ничего путного не нашли на его земле. Я не верю, что такое бывает, скорее всего им не хватает квалификации. Или еще вариант — полезные ископаемые пока бесполезные по причине низкого уровня развития науки и технологии. Тот же уран сейчас не в кассу, бокситы тоже не поделятся с нами алюминием на нынешнем уровне прогресса. А так бы здорово было — алюминиевые катамараны с малокалиберными пушками навели бы шороху в прибрежной зоне или на реке.

Катамараны? Это я сейчас про что? А если и вправду построить разборные тримараны из тонких колотых досок? Привезти их к реке можно на телегах, скрепить уже на воде, настелить пол — а дальше хочешь груз наваливай, а хочешь — войска загружай. Осадка максимально маленькая, подходить к берегу можно вплотную, а потом по аппарели сводить коней, выкатывать бочки. Я уже не говорю про баталии десанта. Вернее, уже морской пехоты. Одно плохо — идея слишком вкусная, мигом переймут и начнут так же строить.

Очередное моё погружение в планы и прожекты было прервано слугой — принесли корреспонденцию, проще говоря, почту. Газеты и журналы я не выписывал не ради экономии как кот Матроскин — их еще не придумали. А письма сейчас пишут редко и по важным поводам. Тупо «привет, как дела» никто не пишет. И пергамент дорогой, и не шибко интересно. Все живут схоже, жуют одно и тоже, если в одном регионе обитают. А если далеко, то отправка письма превращается в сложную задачу. Пойди найди человека, следующего в нужном тебе направлении, убеди его взять письмо для твоего адресата, а потом думай — дошло послание или нет. Графам проще, у них есть на это гонцы. Но рачительный человек трижды подумает, гнать ли лошадей по ерунде. Ресурс у лошадок не восполняемый, подковы стираются, овёс сжирается… А гонец это время мог бы не трястись в седле, а провести его с пользой, например, стоя на крепостной стене, наблюдая за окрестностями.

Письмо? Ах да, снова сильно глубоко в мысли погрузился. Сейчас посмотрим, что отец пишет. О! Тактические упрощенные буквы вместо вензелей с финтифлюшками, значит Витор сам писал, а не диктовал писарю. Писари прямо грудью защищают традиционную пропись. Чуют, что под их ремесло подкоп идет. А новости одновременно ожидаемые и неожиданные: леди Анна разродилась здоровым мальчиком и померла родами. Суров граф, ничего не скажешь! Вот и помолчу, но официальное поздравление и соболезнование отправлю как граф и сосед. А как сын напишу еще одно письмо… Нет, не буду. И так всё понятно, от слов только горше получится. Я ж видел, что он со второй женой был весьма близок, сильно по нему это предательство ударило. Вот чего ей не жилось спокойно? Вырос бы пацан, стал бароном, дал бы ему отец удел какой-никакой. Может быть. Уж точно бы не голодал. Вон Жан мой — младший сын, и ничего, весел, доволен, рулит своим баронством, меня боготворит.

Второй этаж моего терема полностью занят мной. То есть я тут живу со своими личными служанками, а первый этаж отдал свитским — управляющему, начальнику охраны, оруженосцу. К ним прилепились всякие нужные в обиходе слуги, которые обитают в пристройке, тоже прилепившейся к дому. Двор я велел замостить досками, чтоб грязь в посещение не таскали. Осень вступает в свои права, неохота грязь месить, когда иду в туалет. Да, туалет у меня самый классический типа «скворечник» и стоит он на улице. Счастье, что личный, куда ходу никому нет. Девки пытались меня уговорить пользоваться ночной вазой по любому поводу, но «на это я пойти не могу!» и другим не разрешаю под страхом телесных наказаний. Не нужны мне засранцы в доме, эдак помещение быстро провоняет. А вообще, уже устал жить в тесноте — хочу поскорее переехать в замок. Кто много работает, тот и отдыхать должен по-человечески, а не это всё. И чтоб слуги как сайгаки не скакали по всем помещениям. А главное, чтоб мне на подол рубахи никто не наступал, когда я по лестнице сонный иду до ветра. А то в результате у меня глаз подбит, у олуха этого вся спина исполосована на конюшне. Это ж надо было придумать — графу на подол наступить! Нафига он вообще за мной поперся вплотную? Может, умышлял что? Отходчивый я шибко, погубит меня моя доброта, даром, что Угнетателем кличут. Душа у меня нежная, как цветок.

— Ваше сиятельство! Трактирщик, у которого новый трактир самый ближний к вашему замку, запустил пивоварню. Как налог определять ему будем?

— Блез, ты это у меня спрашиваешь? Я думал, именно для того тебя и взял в графство, чтоб больше не слышать такие вопросы.

— Прошу прощения, но не могу не узнать ваше мнение по этому вопросу. Скажите хотя бы, фиксу установим или с оборота? — Во нахватался у меня терминов управляющий!

— А пойдём к нему, посмотрим, как он развернулся, там и решим. И пиво его попробуем. А то вдруг там такая моча, что не налог брать впору, а палками бить.

— Ваша светлость разбирается в сортах пива?

— Чего там разбираться-то! Светлое и темное, горькое и лёгкое, вкусное и гадость. Из ячменя и из пшеницы.

— Из пшеницы можно варить пиво?

— Можно. Из всего подряд можно варить пиво, но из всего не нужно.

— Я думал, Присты только в вине разбираются.

— Блез, это звучит как вызов! Пошли смотреть твоё пиво. В смысле, не твоё, а того трактирщика.

Ну что вам сказать, пиво было скромным по вкусу. Чтоб сделать его ярче, ушлый дядька добавлял в него ягодные сборы и называл это пойло разными названиями, словно это было разными сортами пива. Добро, хоть хмель при варке использовал, а то бы по вкусу совсем сено было. Еще и тепловатое подали. Ну да, откуда тут холодильнику взяться, не Россия, ледников у народа в домах нет. Стоп! А если его сейчас охладить? Я маг или не маг? Кружка прямо в моей руке начала запотевать по мере охлаждения. Чего проще — мысленно приказал воде снизить активность броуновского движения, то есть отобрал тепловую энергию. Отобрал и куда дел? Ой, не спрашивайте, я местных физических законов еще не открыл.

Охлажденное пиво стало на вкус чуть лучше, и вообще. Сразу вспомнилась Прага из моего далекого прошлого, псевдосредневековый антураж корчмы, семья… Настоящая моя семья, которая где-то в ином рукаве реальности сейчас живет и общается с иным мной, если верить Демиургу.

— Ваше сиятельство, что это вы такое сделали?

— Охладил пиво, так оно мне больше нравится. И вообще, формула прогресса звучит так: пиво должно быть холодным, а кофе горячим.

— А что такое кофе?

— Вот этого я вам объяснить не могу, его нюхать нужно, а не рассказывать. На, пробуй холодное пиво — я щедрой рукой плеснул из своей кружки слегка пенный напиток в кружку шевалье Блеза.

— А что, и впрямь хорошо! Но без магии так не сделаешь.

— Далась вам эта магия! Человек может всё, если ему не мешать.

Кстати, о холодильниках — я не знаю, как жили европейцы в той средневековой Европе, которая была в моём родном мире, а тут не очень. Как правило, настоящие хорошо организованные ледяные подвалы есть только в домовладениях богатых людей, в замках. Менее обеспеченные люди не заморачиваются таким устройством, что и понятно: запастись льдом с ближайшей речки даже зимой в Мерсалии и Иманта не получится — температура не та. Лёд надо везти с гор в специальных войлочных ящиках. Обычно этим занимаются поднаторевшие в торговле льдом команды. Если в замке есть свой маг, имеющий магию льда, то могут и его припахать на благо сюзерена. Но конкретно такое дело не сильно почётное и не распространённое — маги-ремесленники не в почёте, для благородного человека считается престижным только воевать.

Ледник в моём замке? Конечно, его уже оборудовали, причём по моим эскизам. Тут никто не знает, что самый лучший термоизолятор это воздух. Я напроектировал двухслойный короб с промазкой щелей. Посмотрим, как будет держать холод такой вариант. Зимой местные старожилы подскажут наиболее удобное место для забора льда — я отправлю туда команду добытчиков. Хотя, если верить этим самым местным, снег ложится в горах не каждый год. Так что держу в голове этот момент, если что — выступлю в роли ледогенератора, чтоб заполнить камеру.

Вместе со мной в окрестности строящегося замка вернулась и жизнь в классическом понимании этого слова. Я оставил на границе только королевское войско, а моё личное пришло со мной. Вместе с бардаком, суетой, криками и конским навозом, рассыпанным где попало. Да, надо придумать какой-нибудь указ, чтоб или лошади не гадили, или хозяева за ними убирали, или налог определить на конские яблоки, как в Луарте. С этих денег организовать службу сбора ценного удобрения, а потом продавать его крестьянам недорого. Всё одно куда-то девать надо. Сам я этим заморачиваться не буду — поручил управляющему, пусть просчитывает экономический эффект.

— Ваше сиятельство, а вы точно знаете, что конский навоз полезен растениям?

— Точно. Читал в древних книгах, написанных очень умными людьми. Они рекомендовали закладывать его в ямы, чтобы он перепрел зиму, а на следующий год вывозить на поля. Это заметно повышает урожайность.

— Может, раз это такое ценное сырьё, сначала попробуем вносить навоз на наши поля? И как образец, и для понимания. А то продешевить не хотелось бы. — Вот жук у меня Блез, только услышал, что дерьмо можно продать, сразу разволновался — как бы не продешевить.

— Блез, тогда сделаем так: организовывай ямы для перегноя, а потом вывезете на поля, но не просто так. Половину поля засыпаем удобрением, половину оставляем без подкормки. И обязательно рисуем на схеме, где удобрили поле и с какой стороны.

— Понял, ваше сиятельство! Чтобы потом сравнить урожайность!

— Верно. И все действия растолковывай крестьянам, чтоб они сами осознали.

— Так ведь это… всем разболтают. Уйдет секрет за бесплатно из графства. — Далеко не уйдет сразу. А если у наших крестьян урожай будет хороший, то мне сплошная выгода от того. Да и если у чужих крестьян будет выше урожай, нам в пользу.

— Вот тут не понял, ваше сиятельство. Нам от этого какая польза?

— Блез, размышляй. Наше графство, вернее я сам, за основу процветания решил взять не сельское хозяйство, а промышленность. Так?

— Так.

— Значит, мы в перспективе будем сильно зависеть от поставок продуктов. А значит кровно заинтересованы, чтоб цена продовольствия в регионе была как можно ниже.

— Как вы далеко заглядываете, ваше сиятельство! Буду учиться у вас.

— Учитесь, шевалье, это всегда полезно.

Бывший купец, а ныне посредник Гиём из Кале не предполагал, что к его маленькому и скромному бизнесу будет привлечено такое внимание. Шутка ли, целый десяток был выслан для того, чтоб препроводить его к потенциальному нанимателю. Бедняга изрядно напрягся от такого внимания, но деваться было некуда: тайный выход из своего дома он еще не организовал, за что сейчас нещадно себя корил и мысленно поносил всякими словами. «Что, Гиём, трудно было подвал укрепить и выкопать ход наружу?» На самом деле трудно. Копать своими руками долго и тяжело, а нанимать работяг бессмысленно. Что знают трое, то знают все, это тогда уже не тайный выход, а пустышка. Убивать работников за такую малость тоже глупо. Тем более, что он теперь честный купчик, отошедший от дел. Ну как отошедший, переквалифицировавшийся на торговлю информацией. Но никак не душегуб. У него даже походка теперь другая, не как у казначея «бойцов удачи», он совсем другой человек.

Эти слова Гиём повторял как мантру, пока его везли в закрытой карете непонятно куда. Конвоиры вели себя корректно, но на вопросы трусливого купчика не отвечали, движением челюстей давая понять, что расспросы неуместны. Мог ли он сбежать? Теоретически ежели рассуждать, попробовать было можно. Но практически заниматься этим Гиём не стал, был немалый риск не справиться и стать мертвецом или попасть куда-то в совсем другом статусе. Нет уж, пока карты не открыты, он будет придерживаться последней версией себя — неопасного и безответного простолюдина, не сумевшего занять достойное место в среде купцов.

Особняк, в который купца привели, выглядел солидно, но несколько неухоженно. Было заметно, что пару столетий назад он строился по последней моде и с размахом. А теперь слегка обветшал, словно у хозяев пропала в нём нужда или нет денег на поддержание в должном состоянии. И кому же он понадобился, попутавшему берега аристократу или придворному, который не хочет афишировать общение с простолюдином. Сильно не хочет, если прикинуть неординарный способ вызова Гиёма пред свои очи. Кстати, Гиёмом казначей стал уже перед переездом в Имант, но об этом молчок. Старый настоящий купец Гиём не просто удалился от дел, а весьма радикально — канул в воды одного безымянного прудика.

То, что вельможа, удостоивший беднягу беседой, был без маски, купец счел нехорошим знаком. Завязали бы ему глаза, он и то бы так не переживал, потому как лишне знание — это всегда лишний риск. Не им придумана пословица «меньше знаешь, дольше дышишь». А сегодняшний расклад прозрачно намекал на то, что… А впрочем, может он сам себя пугает! С чего ситуации быть такой угрожающей? Кому нужен мелкий купчишка, от которого ничего в мире не зависит, у которого в загашнике нет ни одной серьёзной тайны? Надо просто выслушать, чего от него хочет этот дорого, но неброско одетый господин и удовлетворить его хотелки. А потом выкинуть сегодняшние события из головы. Так всё и оказалось, почти так. Ну или не совсем:

— Доброго дня, Гиём, или как там тебя.

— Именно так, ваше могущество, Гиём! — он подбавил почтительности в голос столько, чтобы звучало почти подобострастно, но еще с достоинством. Если таковое может быть у торгаша — С кем имею честь беседовать? Если мне позволено будет спросить.

— Неважно, продолжай звать меня могуществом. Возникла нужда в твоих услугах, Казначей.

— Ваше могущество, я не понимаю…

— Скажи-ка, шрам на правом предплечье от четырехлистного клевера совсем исчез, или ты сэкономил на целителе? Я всё про тебя знаю, не юли.

— Я понял, ваше могущество.

— Понял он. Думаешь, в Иманте отбросам вроде тебя дозволено дышать просто так? Или ты предполагал, что можешь сбросить кожу как змея? Я тебя удивлю — сменив свою шкуру, змея остаётся змеёй. Это всем известно.

— Я благодарен за то, что мне дозволено дышать воздухом Иманта. Очень вкусный воздух, свежий.

— Дерзишь? Лучше скажи, что ты думаешь о том, кто вымел тебя из Мерсалии как таракана метлой?

— Думаю, что он был в своём праве. Наша контора немного зарвалась, когда взяла тот заказ на благородного господина.

— И не желаешь отомстить?

— Нет. Меня остановили, я смог изменить свою судьбу, я уже не тот глупый человек, думающий, что от него в этом мире что-то зависит. С меня сбили спесь, ваше могущество.

— Мне не нужна твоя спесь, мне нужны твои навыки.

— Я весь внимание, ваше могущество.

— Жорж дер Долинол должен умереть. Или от естественной причины, или по вине своих недругов из Мерсалии. В Имант ни одна ниточка тянуться не должна.

— Это непросто, — позволил себе сделать первый шаг к торговле Гиём.

— И непросто, и не дёшево. Говорят, голодная лошадь быстро не скачет. Получишь две тысячи денариев.

— Прошу прощения, но этого мало.

— Авансом. По достижению результата получишь еще три.

— Мне только на наём команды и подготовку покушения нужно не менее пяти. Жизнь графа стоит дорого, а уж этого — тем более.

— А ты наглый. Наглый и дерзкий.

— Ваше могущество, честный, насколько могу это говорить в подобной ситуации. Чтобы с гарантией достигнуть результата, нужно его подготовить.

— Хорошо, получишь сейчас пять тысяч. Еще одну дам после. Плюсом к праву спокойного проживания в Кале. Раз тебе тут так нравится. Деньги привезут в твой дом завтра.

— Прошу прощения, сколько у меня времени на исполнение заказа?

— До начала весны. Не спеши, но и не затягивай. Отвезите его к порту, там высадите. — Подручные молча кивнули господину, а потом жестом предложили Гиёму следовать за собой. Ну хоть так.

Трясясь в экипаже, бывший наёмник не позволял себе даже думать о ситуации, в которую он попал. Ему не нужно было, чтоб хотя бы тень мысли отразилась на его лице. Кто знает этих сопровождающих, вдруг они умеют думать и анализировать? И только уже дома, под одеялом Гиём начал размышлять над той ситуацией, в которой он оказался. Самая первая и здравая мысль продать дом и бежать, на самом деле совсем не здравая. Поскольку его прихватили такие серьёзные люди, наверняка вокруг развешаны сторожки и колокольчики. Только дернись в неправильную сторону — и ложная свобода сменится кандалами на руках или кинжалом в спине. Нет, такие люди не принимают отказов, не позволяют вольно трактовать свои приказы.

А еще они не оставляют свидетелей. Если им очень нужно, чтобы следы не вели в Имант, никто не оставит Гиёма в живых. Даже если ему позволят вернуться. Да он и сам может прямо сейчас прикинуть несколько путей своего устранения на территории Иманта, при этом будет совершенно очевидно, что заказчик и организатор из Мерсалии. Тот же вариант с местью главаря «Бойцов удачи» вполне правдоподобно звучит. И смерть при задержании злодея вполне впишется в картину событий. Бежать, только бежать! Но бежать нельзя, нужно спокойно уходить, причем уходить на выполнение заказа. А дом, дом жалко, но жизнь дороже. Тем более, что есть один способ. Если взять кредит под залог дома, то можно получить весьма неплохие деньги… «Стой! Над тобой нависли совсем не глупые люди, они всё поймут и сделают выводы. Жадность в твоём деле плохой помощник!» — оборвал сам себя бывший казначей. Осторожность — вот то единственное, что позволило ему выжить там, где погибли его более решительные и отважные соратники.

Если бы Гиём мог подслушивать на расстоянии, он бы обязательно похвалил себя за правильный прогноз действий такого неожиданного и тайного нанимателя. В тот момент, когда он трясся под одеялом, в одном из «высоких кабинетов» вельможи обсуждали именно его скромную персону. А точнее, перспективы порученного ему дела.

— Мне представляется, что у нашего засланца есть все шансы справиться с порученным. Опыт, мотивация, связи в этой среде.

— Надеюсь, вы держите его на коротком поводке?

— Да, этот прохиндей успел пустить корни в столице, ему понравилась спокойная жизнь. Он постарается вернуться к ней. Тем более, что в Мерсалии наш человечек успел сильно потоптаться по мозолям сильных мира сего. Если пару графов, конечно, можно называть сильными фигурами.

— Да уж, насчет «сильных фигур» было слегка притянуто за уши, но наёмнику и такие противники покажутся изрядным пугалом. Страшнее кошки зверя нет. Вы организовали ему финансирование или решили сэкономить как обычно?

— Дал ровно столько, сколько он запросил на организацию дела. И сверху пообещал совсем немного, чтоб не напугать его. Ушлый тип, такому пообещай золотые горы — сразу испугается и забьётся в норку.

— Надеюсь, вы всё просчитали верно. Не хотелось бы, чтобы заказ остался невыполненным. А пуще того, чтоб про него узнал наш король. Вроде уже взрослый, почти десять лет на троне, а всё не избавится от благородных иллюзий.

— Это да. Впору другого монарха искать, при котором можно говорить и работать в соответствии с понятиями экономики, а не куртуазности.

— Кстати, Жорж Долинольский в этом свете мне кажется более практичным. Когда по велению его величества я начал изучать положение дел в Долиноле, удивился деловой хватке этого выскочки.

— Вот и думай, выскочка он, креатура Якоба Третьего или новая фигура на политической доске.

— В любом случае, когда лань забита и насажена на вертел, бессмысленно рассуждать о её статях.

— И то верно. Из мертвецов, как правило, редко выходят хорошие правители.

— А хотелось бы, не правда ли? Коронованные трупы не имеют привычки казнить своих советников и всегда прислушиваются к советам.

— Истинно! Не выпить ли нам по такому случаю? Есть отличное вино!

— Дайте угадаю — из подвалов Пристов?

— Разумеется. Владетельные лорды приходят и уходят, а добрая лоза остаётся своими корнями в щедрой земле на благо достойных.

Октябрь, мерзкий и противный, был в своём праве на земле Долинола. Но если честно, таковым он был только в сравнении с летом. Если верить местному коренному населению, в сравнении с зимой — октябрь почти сухой и теплый месяц. А зимой люди стараются без нужды не выходить из дома. И даже, если не идет дождь, графство охватывают сильные туманы и промозглая сырость. Если я что-то понимаю, мне как воздух нужны нормальные дороги с твёрдым покрытием, а не кисель под ногами и колесами.

Мои хотелки так бы и остались беспочвенными фантазиями, если бы не Жан. Вернее, результат геологических изысканий в его баронстве. Различные прикидки, сделанные мною лично и с помощью управляющего приводили к одному и тому же выводу — мостовую мы не потянем, даже дорога с щебеночным покрытием будет слишком дорогой для экономики графства. А если сделать меньше слой щебня, то она быстро придёт в негодность. И тут приезжает сам барон дер Гент, он же Женя, он же Жан с непонятной фигней. Поначалу я решил, что черные блестящие куски, показанные мне, есть антрацит или какой-то другой уголь, а потому обрадовался. Но Жан рассказал, что бросаемый в печь, минерал издаёт противную вонь, чадящий дым, да еще и растекается в черную липкую лужу. Вот тут я опять очень обрадовался — это же асфальт!

— И что это такое, твой асфальт? Что-то путное?

— Ваше сиятельство, я тоже впервые слышу это слово. В чем его польза? — Подключился к беседе Блез.

— Братцы, надо больше читать древние манускрипты. Это природная смола, которую умные предки использовали при строительстве кораблей и дорог.

— Не понял — где корабли, а где дороги! Что между ними общего?

— А я понял! Дайте угадаю: смолу разогревали и смолили ею корпуса лодок?

— Это и так понятно. А на дороге что смолили? — Засмеялся Жан.

— А вот тут не так очевидно, дорогой мой барон. Смолу эту смешивали с щебнем, наносили верхним слоем, а потом раскатывали как тесто. Когда она застывала, получалось твердое ровное покрытие. Оно не боится воды, не расползается под колесами и лежит десятки лет.

— Как мостовая?

— Не так долго, зато гораздо ровнее. В повозке на такой дороге засыпает любой путник, словно он лежит в своей постели.

— Невероятно!

— Да, невероятно. Тем не менее это чистая правда. И для начала мы будем покрывать асфальтом не дорогу, а внутренний двор моего замка. Там и отработаем технологию. Жан, вы с управляющим должны будете определить закупочную стоимость смолы. Я намерен брать с твоего баронства налоги именно асфальтом.

— О! Хоть какая-то польза от моих гор будет. Думал, только зря деньги на рудознатцев потратил.

Как хорошо, когда можно выдать идею, а потом спихнуть её на чьи-то плечи, в данном случае управляющего. Единственное, технические моменты нового процесса надо было вложить в его голову. Это не всегда легко сделать, особенно, если не знаешь подробностей. В данном случае — температура нагрева и пропорции смеси гравия с асфальтом для меня были тайной за семью печатями. Зато я твёрдо помнил, что в смесь можно всыпать не просто любые фракции, а разные, включая самые мелкие. И даже скорее мелкие, чем крупные. В голове всплыли два слова — щебень и гравия. В чем разница, я не знаю, но дал указание крупный щебень из каменоломни сыпать в основание покрытия, а мелкий непосредственно в разогретую смолу. Соответственно, два раза смесь греть не надо — велел разработать способ, при котором варево будет готовиться на месте и сразу укатываться в дорогу. В самом первом случае — в площадку перед цитаделью.

Шевалье Зигрид слегка охренел, если мягко выразиться от такого новаторства — он тоже ничего не слышал про такое инновационное покрытие. К его чести, сразу скажу, что говорить что-то уничижительное про вертолет, который не полетит, архитектор не стал. Этот специалист, к своим сорока годам не утративший жажду всего нового, верно понял: сейчас на его глазах и под его руководством будет происходить масштабный строительный эксперимент. Причем платить за всё будет не он. Мечта любого мальчика — делай что хочешь, тебе за это ничего не будет! И ведь получилось! Насколько выгодной окажется данная технология, пока не знаю, считать затраты будет Блез. Но вот одно скажу сразу — применение цилиндрического деревянного барабана, забитого крупными каменными блоками, обеспечило удовлетворительную прикатку покрытия. Для меня удовлетворительную. Народ же, причем как простой люд, так и благородные господа, нарадоваться не могли на идеальную по их меркам площадку. Колеса тележек катались по асфальту беззвучно, ходить можно было с закрытыми глазами без опасности споткнуться и упасть.

— Жорж, ваше сиятельство! А давайте полы в замке сделаем из асфальта!

— Э нет, друг Зигрид! Это ты принюхался и не замечаешь, как асфальт воняет. Скоро пахнуть будет не так резко, на улице дак вообще нормально, но в доме с таким ароматом я жить не согласен!

— Жорж, откуда ты столько знаешь? Всю жизнь изучаю архитектуру и строительство, а про такие вещи впервые слышу.

— Так сколько ты живешь, Зигрид? За сорок лет всех тайн человечества не постигнуть.

— А ты, Жорж, ты сколько живешь?

— А я книжки читаю умные. С раннего детства как начал…

— Покажешь?

— Нет. Довольствуйся моими рассказами, Зигрид. Ты с бетоном начал экспериментировать?

— Когда? Заманчиво, иногда хочется что-то такое сделать по рассказанному тобой рецепту, но нет. Замок не место для экспериментов. Сначала я в своём имении опробую, если удачно получится, тогда можно будет применять при строительстве.

— Хороший подход, грамотный.

— Вот еще вопрос — мы можем покрыть твоим асфальтом крышу? Как этот материал будет держать воду?

— Если сделать уклон, чтоб вода не стояла на крыше, то можно. И это будет лучше, чем мостить досками, ты прав. По крыше будут ходить наблюдатели, а при осаде замка еще и стрелки с пушкарями. Да, ровная негорючая поверхность, не пропускающая воду — это верное решение. А что, вы планируете уже перекрывать крышу?

— Да, через неделю закончим твой донжон. Останутся только отделочные работы. Очень хорошо, что ты раздобыл еще денег — я смог закупить высушенное дерево в достаточном количестве. Материалов хватит на всё.

— Мои покои дубом отделают, я надеюсь?

— Не надейся, будет орех. Тебе понравится. Печи уже все выложены, просушены, на днях начинаем прогревать. Это будет самый тёплый замок в двух королевствах.

— Не во всём мире?

— Нет конечно! В южных странах такая жара, что там мечтают о прохладе. Там замки не успевают остыть даже зимней ночью. Тем более, что там и зимы-то нет. Люди не утепляют свои жилища, а охлаждают.

— Да уж. Совершенство недостижимо. Вот где ледяным магам раздолье.

В конце октября архитектор пришел очень быстрым шагом с ошеломительной новостью: моя деревянная дорога продолжает работать! Событие это оказало на него непонятное мне возбуждающее действие:

— Зигрид, я не понял причину твоего удивления. Что такого случилось, что снова начал до небес превозносить нашу деревянную дорогу?

— Ты не понял, ваш-сясьтво! Каменные блоки и щебень продолжают подвозить! Бесперебойно, словно ничего не происходит!

— А что происходит?

— Дожди! Пошли дожди, всё графство застряли в непролазной грязи, и только твоя дорога исправно функционирует!

— Ну да, я для того её и велел построить, чтоб всегда, чтоб бесперебойно, чтоб расходы на логистику окупили первичные затраты на её постройку.

— То есть ты знал⁈ Ты всё с самого начала знал! Это невероятно!

— Знал, знал. Успокойся. Я продумал все моменты, поэтому был уверен в правильности того, что делаю.

— Жорж, деревянная дорога не просто новое слово в строительстве, она еще покажет себя. Пройдут годы, и все грузы в Мерсалии будут оставляться по деревянной дороге, я точно говорю.

— По железной. Когда выделка железа станет настолько дешёвой, что рельсы можно будет делать из стали, тогда да. Но это произойдет не завтра. И не на нашем с тобой веку.

А чуть позже ко мне на приём напросился некий купчишка из Иманта. Купцы — дело полезное, они нередко теперь не просто приезжают к нам, а пытаются заключить какие-то соглашения. Чаще всего ждут увидеть на графском троне дурачка, не понимающего в торговле и экономике. Все, кто смог меня заинтересовать, посылаются для дальнейших переговоров к Блезу, остальных я посылаю гораздо дальше. Так что уже и не всякого принимаю. Но этот из Иманта, первая ласточка, так что принял несмотря на то, что он не мог похвастаться известностью или знакомством в среде торговцев Мерсалии. И вообще, невзгоды, барыши и слава ждут как раз таких первых.

Я еще не привык к такому способу ведения переговоров и приёма гостей, когда сидишь на возвышении без ежедневника перед собой и авторучки или карандаша в руке. А если что надо записать, то надейся на писца, который стоит в полусогнутом состоянии в углу и пишет что-то. А ты такой гадаешь, запишет он суть или фигню какую. А то еще, вдруг собачек или воинов на пятиногих коняшках рисует от скуки. Я в детстве на уроках именно войны рисовал, прямо как чувствовал, куда попаду. За спиной оруженосец, за второй спиной, то есть за плечом начальник охраны, за третьим — управляющий. Раз купец на аудиенцию напросился, думаю Блез будет полезен.

Что примечательно, этот посетитель, отрекомендовавшийся как Гиём из Кале, подарков не принёс. Не странно и не обидно, но некоторые тащат всякие безделицы, чтоб порадовать меня или заинтересовать в поставках. В таком случае в качестве презента выступает образец товара.

— Что ты можешь предложить, купец? Почему ты решил, что твой товар достоин того, чтоб предложить поставки самому графу?

— Мой товар самый дорогой и хрупкий, ваше сиятельство. Это информация.

— Даже так? Уже интересно. И какого она толка, о чем ты готов поведать нам? И, кстати, почем нынче информация в столице Иманта?

— Цена самая справедливая. Моя жизнь.

— Неужели твои вести настолько дороги? Да и как я могу предложить тебе то, что твоё по праву. Я не владею жизнями своих вассалов, тем более не хозяин чужакам.

— Просто моя жизнь не настолько дорогая. В Мерсалии ей красная цена двадцать гульденов. Ну или десять, если за мёртвого.

— Хм! Это то, о чём я подумал? Покиньте меня все. Поговорим о приватном без лишних ушей. Да, купец?

— Ваше сиятельство, может не стоит так рисковать? Боюсь, это купец не так прост, как… Да и не кажется он простым.

— Хорошо, Доркин, осмотрите его на предмет наличия оружия, а потом выйдите. Гиём, или как там тебя, ты же не против быть обысканным?

— Что вы, ваше сиятельство, вы в своём праве. — И он демонстративно расставил руки, облегчая ощупывание.

— Доркин, ты ноги пропустил. Внутренняя сторона бёдер, голени — везде может быть подвешен клинок. Раз уж взялся обеспечивать безопасность, так ощупывай тщательно. Поясницу проверь, пояс. Кстати, он сам может быть смертоносным оружием.

— Ваше сиятельство знает толк в скрытом оружии. — Осклабился «купец».

— Так что у тебя есть на продажу, любезный мой Гиём? — Продолжил я беседу, когда мы остались вдвоём. — Не теряйся и рассказывай подробно. Время у нас есть.

— Как вы догадались, я ранее принадлежал к уже несуществующей теперь конторе наёмников «Бойцы удачи». Ваш изящный ход поставил всех моих товарищей в неловкую ситуацию.

— А ты из неё вышел через границу. Ожидаемый ход.

— Да, ваше сиятельство. Поскольку я был одним из руководителей, а не пешкой, пришлось сменить не только имя, но вообще всё: привычки, род деятельности, интересы и круг общения. Казначей умер, родился купец Гиём, к которому ни у кого не было никаких вопросов. Так я думал. А недавно меня отконвоировали к безымянной персоне и буквально не оставили выбора. Как опытному наёмнику мне поручили организовать покушение на вашу жизнь и заплатили пять тысяч денариев аванса.

— Говоришь, что не оставили выбор, а сам вместо подготовки покушения ведешь со мной переговоры. Значит, выбор есть.

— Выбор всегда есть, вы правы. В данном случае, ваше сиятельство, у меня был выбор между неминуемой смертью после покушения и неизвестностью.

— Я так понимаю, ты уверен, что тебя не оставят в живых?

— Верно, ваше сиятельство. Я как мог навел справки о заказчике, скорее всего, это один из советников короля.

— Какого именно короля?

— Ого, ваше сиятельство привыкло масштабно мыслить. Короля Георга. При этом одним из условий заказа было строжайшее соблюдение тайны и обеспечение улик, ведущих в Мерсалию.

— Ну да, после такого проще всего было бы тебя убить. Мертвецы обычно не болтливы.

— Ваше сиятельство покупает эту информацию за предложенную цену?

— Сделка! А что-то еще есть на продажу?

— Да. Прикажете показать товар? — После моего кивка повеселевший купец продолжил — Денарии, которые чеканят в вашем графстве неплохи, но не идеальны.

— Чево⁈

— Прошу прощения за дерзость, ваше сиятельство, но это так.

— Обоснуй.

— Впервые мне попали в руки почти настоящие монеты в самом Кале. Они были всем хороши и по форме, и по оттиску, и по содержанию серебра. Но при том, что рисунок на монете был потёрт и местами поцарапан, её гурт был как новенький, без замятостей. А еще монета была без обычной патины, словно её начищали перед тем, как подать мне. Она была излишне светлая на фоне других, всего чуточку, но всё же светлее.

— А Долинол причем?

— Притом, что уже оказавшись в вашем графстве, я стал чаще натыкаться на такие монеты. Уверен, кто-то чеканит их именно тут и сразу пускает в оборот. У вас же есть свой серебряный рудник?

— Есть.

Вот как так? Ведь всё продумал, всё так удачно наладил, никаких вопросов ни у кого не возникало. А тут приезжает «специалист» по всякому беззаконию и тыкает меня носом в мои огрехи. И что делать?

— И что делать? — Вслух спросил я.

— Ваше сиятельство, всё зависит от ваших целей. Или искать фальшивомонетчика рядом с рудником, скорее всего талантливого подмастерье кузнеца, а рядом с ним беглого мошенника. Или грамотно старить монеты, чтоб ни у кого не возникало вопросов. Вряд ли вы знаете, но есть вполне недорогие и эффективные составы, покрывающие серебро практически естественной патиной. И организовать не только перемешивание монет в барабане, но и их прокатку по каменной поверхности. Есть специальная технология.

— Да? Не знал, вернее не только не знал, но и не продумал эти моменты. Век живи — век учись.

— Истинно так, ваше сиятельство.

— Займешься этим? Подъемных не дам, раз ты аванс взял, а отрабатывать не собираешься. Или всё-таки будешь покушаться?

— Не буду. Но ваше сиятельство слишком беспечны. Я мог оказаться магом, и тогда…

— Не успел бы. Поверь, моя магия достаточна быстра и эффективна. И смерть была бы не в пример мучительнее.

— Как⁈ Но вы же не боевик! Вы маг-зачарователь, мы следили за вами, и очень тщательно.

— Кто сказал, что я не могу зачаровывать тело?

— Порча⁈

— Начинается! Почему всегда, когда люди сталкиваются с чем-то непонятным, они тут же орут «Порча!» вместо того, чтобы подумать головой?

— Потому что люди стараются думать пореже, ваше сиятельство. И я в очередной раз убеждаюсь, насколько неправы тогда были «Бойцы удачи». И насколько прав я сейчас. Служить вам — большая удача.

— Я еще не принял тебя на службу. И не обговорил её условия. Ищи себе жильё, обустраивайся. Через неделю приму тебя. Сам подумаешь и предложишь свои услуги. Небось ты лучше разберешься, где сможешь принести пользу моему графству.

Да уж, какие разные кадры попадаются. Прав был начальник разведки в кайзеровской Германии: «Нет отбросов, есть резервы». На чеканку я его поставлю в качестве эксперта, тут всё понятно. А дальше? Ставить на организацию разведки? Вернее, на политический шпионаж, разведка по части военных. И тогда скорее в Мерсалии, чем в Иманте. От Иманта я знаю, чего ждать, хотя с покушением они меня удивили. Наш добрый король может выкинуть и не такое, а уже его прихлебатели, дак вообще цирк с конями: у каждого свои цели, результирующий вектор может устремиться в любую сторону.

В начале ноября я уже гулял по крыше своего донжона. Площадка получилась весьма внушительная, обрамлённая зубцами по современной моде. Да и не только в моде дело — за ними удобно прятаться во время перезарядки оружия. Взвёл арбалет, приготовился, высунулся на полсекунды, стрельнул в сторону врага, и опять прячься, если в самого не попали. А если попали — падай и ори. У меня в случае осады на крыше будут стоять бойцы не только с луками и арбалетами. Я собираюсь сюда закатить пару пушек. Первую такую дуру крупного калибра мы уже выточили и даже отшлифовали канал ствола. Лафет по сравнению с обработкой самой пушки — вообще плёвое дело. Особенно, если знаешь, как он должен выглядеть и какие возможности обеспечивать. А требований всего… много: возможность горизонтальной и вертикальной наводки; легкость смены позиции; внятные прицельные приспособления; гаситель отдачи. Для такого калибра это весьма актуально. Меня не устраивает ситуация, когда после каждого выстрела орудие надо возвращать на место и целиться по-новой. Так что нарисовал пружинный откатник и войлочный гаситель. Ну и стопоры колес на время ведения огня. Маг-огневик уже тренируется с пушкой, лежащей на козлах. Лупит в стену войлочными пыжами. Сейчас его задача — научится резко разогревать воду, залитую в казенник.

Насчет крупного калибра — всё относительно. После отцовской пушки в два пальца мои три пальца — прямо жуткая жуть! А самое главное — теперь мы сможем бабахать картечью. Кожаная колбаска, набитая свинцовыми круглыми картечинами, должна по моим прикидкам сказать новое слово в военной науке. Как только доделают пушку, обязательно испытаю. Надо будет только строителей разогнать, чтоб не пострадали при обстреле. Да, лупить будем с крыши по предместью замка! Я уже дал указание наготовить дощатых ростовых мишеней, картечь тоже уже льют. Скорее бы уже, а то прямо невтерпёж! Шило в попе взыграло от постоянной скуки или это вклад молодого организма? Развлечений немного, а постоянно работать тоже иногда надоедает.

Что удивительно, мой новый оруженосец Иоан проявил явный интерес к кузнечному делу. Он осознал, что если его рыцарю не зазорно работать в кузнице молотком и магией, то и оруженосцу вполне уместно поддать жару. В данном случае он полезен как маг воздуха. Пацан намастырился гнать поддув одновременно с исполнением обязанностей молотобойца. А когда я сказал, что это шикарная тренировка боевых навыков, стал еще старательнее. А мне и нетрудно — я просто рассказал, как мой первый наставник в замке Прист гонял меня на тренировках, избивая одновременно тупым мечом и воздушными кулаками. Магия, она особенно хороша в сочетании с грубой физической силой и напряжением мозгов. Пружины для моей пушки мы ковали втроём. Скажу, не тая — еще немного, и мой кузнец научится делать нормальную пружинную сталь без зачарования. Всё-таки это не дело, когда обороноспособность графства держится на магических способностях лорда. В идеале вассалы должны сами её обеспечивать. А моё дело — указывать и критиковать, жаловать и карать.

Начало зимы, в том смысле, какой вкладывают в это слово местные, ознаменовалось переездом моей шибко всеми уважаемой персоны в донжон и черновой готовностью пушки. Если разобраться, то мои покои тоже были не окончательно отделаны, но сил ютиться в тереме уже не было. Да и много ли надо неизбалованному жителю магического средневековья? Особенно такому как я? Чтобы во всех окнах стояло мутное зеленоватое стекло, чтоб печи работали синхронно с вытяжкой, чтоб двери открывались и закрывались с одной руки, а не после удара всем корпусом по ним. Чтоб полы не прогибались, а скрипеть я им не запрещаю. Чтоб все деревянные поверхности были отшлифованы, а плотника пусть выпорют сегодня же! Это ж надо, пока поднимался по лестнице, руку занозил.

Некоторые мои требования были сочтены рабочими, архитекторами и даже свитой как маразм и придирки, но вслух старались этого не говорить. Особенно, когда я спустил с лестницы одного умника, считающего нормальным высокие пороги в дверных проёмах. Видите ли, так по ногам меньше дует. В моём замке дуть я никому не разрешал, сквозняки тоже под запретом. Ах не может не дуть, когда при закрытой двери щель в два пальца? Вот я сейчас кому-то эти два пальца в дверь суну, а потом резко её закрою! Я же Угнетатель и самодур. Куда в уличной обуви попёрлись по моему замку, твари! Снежка, ну-ка огласи всем этим идиотам правила проживания в моём доме!

Как-то очень быстро народ всё осознал и озаботился сменкой. А холл на первом этаже при вхоже в цитадель обзавелся стеллажом для кожаных или войлочных тапочек. Отдельно для благородных, отдельно для челяди. Ну и мой совсем особо, само собой — графская обувь в одной куче с прочей валяться не может. Выяснилось, что у меня уже есть собственный портной, неизвестно когда и где прибившийся у моей дворне. Я впервые узрел его, когда при обходе жилища наткнулся на отдельную комнату для хранения моей одежды, тканей и прочих портняжных материалов. Вот в ней этот кадр и обосновался. С ночёвкой. Отечески пожурил идиота, объяснил, что негоже, если мои костюмы пропахнут продуктами его жизнедеятельности. Едой, дыханием, потом. Так что, в людскую, несчастный!

Очень постепенно оказалось, что замковый управляющий над слугами уже нарисовался, явочным порядком захватил в свои руки всю власть, а зовут его… Далия и Снежана. Наглые девки так всё поставили, что сразу и вдруг знают всё про новенький замок, его хозяйство, его перспективы и слуг. Ну и хрен с ними, пусть разгребают. Мне же лучше. Тем более, что замуж дуры так и не намылились. Когда я заговорил про их перспективы, приданое от меня лично и даже отказ от права первой ночи, обе скуксились, потом заревели, потом бухнулись на колени. И ведь, гадины такие, на колени упали не в той позе, в какой обычно люди просят чего-то. Дурынды всё перепутали, и упали булками вверх и ко мне, да еще и подолы у обеих от огорчения задрались. Пришлось наказывать обеих. А потом из меня доброго и сонного можно было вить веревки. Так что служанки ушли из моей спальни утром и холостые.

Сижу теперь и думаю, как определить их статус — уже не личные служанки, но и не управляющие. Во-первых, сразу двое не могут управлять замком, а во-вторых, бабам это как-то не положено. Пришлось ставить одну начальницей слуг, а вторую — ключницей. То есть главной над замковыми припасами. Должность такая же важная и ответственная. Какое-то время поживу без настоящего кастеляна. У Витора кастелян отвечал за всё, кроме военной составляющей, у себя заведу тот же порядок. А крепить обороноспособность замка конкретно и графства вообще будет Доркин, у него вроде есть склонность и желание. Я больше скажу — для него это очень счастливый билет. Если себя покажет, будет правой рукой графа — солидная должность и статус. Мой свежеиспечённый начальник замковой стражи уже освоил и пушку, и ружьё, и пистоли. Впору ему собственные заказывать. Я давно убедился, что одновременный залп из сёдел четырех стволов заставляет противника проникнуться ошибочностью его выходки. Причем воздействие оказывается ярче, чем при применении арбалетов. Тут тебе и грохот, и кровавые ошмётки из тел людей, попавшие под пули.

Новая пушка порадовала чрезвычайно. При том, что у двухдюймовой старенькой дальность стрельбы оказалась повыше, использование картечи на средних дистанциях при стрельбе из новой трехдюймовой пушки, у которой три пальца в дырку лезут — это нечто! Расставленные на валу доски после выстрела полегли как… даже не знаю как! Как после залпа картечи. Не все доски были пробиты насквозь, я подозреваю, что вмятины остались на тех, которые получили повторные попадания. Потому как картечин в пробной колбаске было двадцать, а упавших досок четырнадцать штук — очень здорово. По моим прикидкам пролететь мимо должно процентов пятьдесят свинцовых шариков. Почему? Так мне кажется. Десяток попаданий — максимум, на что я рассчитывал.

Площадка внутри кольца стен, которые пока только-только обозначены, стала местом паломничества всех, кто имеет хоть какое-то отношение к графскому замку. А таких оказалось немало: строители, слуги, поставщики провизии и все, кто придумал дело в его окрестностях. Всем было интересно, как выглядит внутренний двор, вернее, чем он замощён. Асфальт, новый, вонючий, чёрный и без швов притягивал взоры. Нередко я наблюдал в окно сидящих на корточках людей, занятых его ощупыванием. Мне не жалко, пусть трогают, знакомятся.

Я потом поугораю, как эти же люди будут смотреть на ворота донжона. Рельс уже уложен, механизм вставлен в стену, сами ворота скоро соберут. Их будут склепывать из стальных листов, а потом еще проварят магическим способом и прокуют швы прямо перед установкой. Потому как тяжелая дверь получатся. Выезжающая из стены по рельсу и входящая в соответствующий паз в толще стены. Не знаю, будут ли когда осаждать мой замок, но войти силой будет очень непросто. Не представляю, какой потребуется таран для этого. Топорами рубить или жечь стальную дверь бесполезно. Кому-то может показаться странным, сколько времени и сил я уделяю своему дому, но таковы мои приоритеты. Безопасность и комфорт превыше всего. И вообще, солидный замок работает на репутацию, а репутация во всех мирах — наше всё. И понты.

За лето в графстве худо-бедно наладили работу суконной мануфактуры, если этот сарай на берегу речки можно так назвать. Чесальщиков, трепальщиков, прядильщиков и прочих ткачей мы объединили под одной крышей. В результате если у ткачей появляются вопросы к качеству сырья, они тут же идут разбираться с прядильщиками, а те с трепальщиками и так до самого начала технологический цепочки. Пока не разберутся с непосредственным бракоделом, сидящим неподалёку, и никто не кивает на поставку плохой шерсти неизвестно откуда.

Очень хорошо, что я выписал из центра специалистов по этим процессам. До этого в моём графстве умели ткать только сермягу — грубую шерстяную некрашеную ткань, сырьё для которой даже не трепали от лени. Селянам и так было нормально, а то, что в результате хорошая шерсть переводилась на какашку, их не волновало. По уму, надо еще опытного красильщика нанять и закупить краску, чтоб продавать готовую ткань. Неокрашенная она пока всё-таки полуфабрикат. Но кое-для чего она же годится. Например, шить одежду для моих дружинников. Серое, а скорее рябенькое сукно хорошо маскирует бойцов, что очень полезно при бое на дистанции. Я продолжаю делать ставку на такие бои, когда не лоб в лоб. Это сохраняет возможность манёвра и более-менее выводит моих людей из-под действия боевой магии. Не все маги могут как Витор дер Прист Крушитель поражать противника на полторы сотни шагов.

Взять того же шевалье Доркина — мой начальник стражи может создать жаркую вспышку с хорошим поражающим эффектом пока только на пятьдесят шагов, а просто зажечь огонь — на семьдесят или чуть дальше. Такого мага закидают стрелами и болтами еще до боя. А вот если попрутся в рукопашную — то нарвутся. Хотя можно и Доркину немного помочь, если мозг включить. В один из дней я забросил все хозяйственные дела и поехал с ними и замковым отрядом в полсотни рыл на слаживание и боевую тренировку. Задача номер один — научить Иоана взаимодействовать с лучниками — то есть подхватывать свои стрелы. Следующее упражнение — отклонение чужих. Он явно взбледнул, когда по нему ударили тупыми стрелами, но не побежал. В последний момент по моей команде парня прикрыли строевым щитом.

— Иоан, что ты творишь!

— Пытаюсь сдуть стрелы, как вы велели.

— Ты ветер запускаешь навстречь зачем? У тебя ни справа, ни слева союзников нет! Пробуй для начала боковым ветром сдувать, так лучше выйдет.

После моих пинков дело пошло, а потом оруженосец уверовал наконец в свои силы и запустился. Слава мне. А теперь поэкспериментируем.

— Доркин, Иоан, оба ко мне! Что видите вон там?

— Никак муку на щит кто-то насыпал, да?

— Верно, Иоан. Берешь всю эту муку своей магией и кидаешь в мишень. Эй вы! Отбегайте от мишени, пока целы! Сейчас Иоан магичить будет!

Бойцы засмеялись, но резво отбежали в сторону. Граф сказал — надо выполнять. Да и неохота оказаться вываленными в муке.

— Готов? Бей! — Со второго раза мой воздушник таки попал мукой в нужный квадрат.

— Вышло, ваш-сясьтво! Только не понял, зачем.

— Доркин, видел, что у Иоана вышло? До мишени огнем достать можешь?

— Видел. Могу, но не порадую, на такое расстояние у меня не огонь, а слёзы.

— Как облако муки будет над мишенью, попробуй его поджечь.

— А мука горит?

— Не то слово! Если хорошо попросить, она может удивить любого. Порой даже до смерти.

Я не ожидал, что у Доркина с первого раза получится. Поэтому даже для меня взрыв мучной взвеси над мишенью оказался неожиданным. А про остальных и говорить нечего — бойцы попадали на задницы через одного. Тем более, что не так уж далеко они и отошли, наблюдая наши опыты. Моя недоработка — не занял бойцов делом. Пара человек крутила головами, словив лёгкую контузию. Ничего, привыкнут. К бабахам пушки привыкли, и здесь обвыкнутся.

— Ваше сиятельство, что это было? Магия?

— Магия. Даже три. Воздуха, огня и грамотного управления.

— А разве мука может так греметь?

— Она и убивать может, если в толпе людей рванёт.

— Сколько жил, а такого не ведал.

— Да сколько ты жил, Доркин? Потрешься рядом со своим сюзереном, и не такое увидишь.

— Жорж, а только мука так бабахает?

— Хороший вопрос. Любой мелкий порошок, пыль, если они горючие, в смеси с воздухом могут взрываться. Наша задача — найти самый дешевый и гремучий материал. Чтоб не жалко было применять в бою.

— Да для такого эффекта ничего не жалко!

— Ну это вы бросьте! Разорите графство с таким подходом.

— Ваше сиятельство, я придумал!

— Что придумал, Иоан?

— На суконной мануфактуре пыль от шерсти сметают в больших количествах, а рядом с кучей огонь не разрешают разводить, её еще водой поливают, чтоб пожара не было.

— Не, это, чтоб в нос не забивалась! — Вставил Доркин. Явно ему было завидно, что не он придумал вариант.

— Но пыль от шерсти горит! Можно же попробовать!

— Молодцы, парни. Можно. Дайте указание собирать в мешки и не мочить. А потом с сухой пылью потренируйтесь. Сделаем из вас огненного дракона.

— А что, и драконы бывают?

— Даже если и нет, то никто не мешает придумать хоть дракона, хоть единорога. А потом применять их в бою.

— Ну единорогов точно не бывает.

— А вот тут ты не прав. Я точно знаю — бывают. Только они комплекций с очень большого быка, даже еще больше. Глазки маленькие, нрав злой, если на рог не насадит, то просто стопчет.

— И рог на носу есть?

— Сказано же — единорог. Хотя, бывает так, что прямо два рога на носу вырастает один за другим. У самых злых.

— Единороги добрые, это все знают.

— Ты ж только что говорил, что их не бывает.

— А вы сказали, что бывают.

— Вот и слушайте меня, а не всех. Если такого настоящего не сказочного единорога пустить против войска, то он любое построение проломит. Потом забьют, конечно. Копьями в бока. Но народу перетопчет изрядно. Хочу себе единорога.

— В замке поселите?

— Тьфу-тьфу! Он там засрет всё. Сказал же — больше самого большого быка. И жрет в три горла.

— Единороги тоже срут?

— А ты думал! Чай, не в сказке живём. Тут даже феи и принцессы гадят.

— А феи тоже бывают? Как единороги?

— Ага, и тоже толстые как быки. Но это не точно. Так что вы того… на всякий случай не сравнивайте своих знакомых девиц с феями. Могут обидеться.

— Мдя, ваше сиятельство. В детстве читали мне сказку про фею на единороге, я иначе всё представлял. А теперь уже и боюсь увидеть наяву.

— Сказал же его сиятельство: послужишь при нем подольше — увидишь. Пока готовься морально, вдруг они на нашей стороне сражаться будут.

Шутки шутками, но я бы с удовольствием как-нибудь извратился и построил хотя бы взвод танков. Но пока это технологически недостижимо. Прежде всего ввиду отсутствия подходящего движителя. Ни носорогов под рукой, ни слонов. Да и не уверен, что они в достаточной мере управляемы. А лошадки нормальный танк не потянут. И жалко их. Уж лучше десяток бойцов в сруб на колесах засунуть — пусть толкают. Тоже плохо — завязнут в канавке и каюк. Очень обидная ситуация — железо на танк у меня есть, пушка есть, двигла нет! Вот начнут нормальные паровые двигатели строить, тогда да. Лет через двести.

Наличие железной руды в графстве сделало экономически обоснованным строительство доменной и тигельной печей. В одной мы превращаем руду в чугун, а во второй выжигаем оттуда углерод. Мы — это громко сказано, я в этом процессе участвую только деньгами. Сначала вложил, теперь начинаю выводить — продукт пошел! На фоне таких творческих узбеков содержание собственного войска в тысячу человек еще является финансово тяжелым, но уже выглядит обоснованным. Графство потихоньку превращается в лакомый кусок. А значит надо его охранять как следует, а не номинально. И на короля надеяться не то что глупо, а неправильно. Всякое графство лишь тогда чего-нибудь стоит, когда оно умеет защищаться — пусть я весьма вольно перефразировал Ленина, но всё обстоит именно так.

Первый караван со стальными слитками уже ушел в уплату поставок оборудования для суконного производства. Гильдия торговцев сдалала вид, что забыла прошлый конфликт и даже выдала мне кредит на организацию производства. Мог ли я обойтись без кредита? Мог, но взял его специально, чтоб поглубже интегрироваться в экономику Мерсалии. И пусть в королевстве будет побольше солидных людей, страстно заинтересованных в моём финансовом благополучии.

Кстати, под залог земли здесь кредиты не дают — это слишком важный ресурс, чтоб позволить ему оказаться в руках ростовщиков. Аристократы это понимают и не упускают из своих рук вопросы землевладения. Тем более, что главный аристократ у нас король, чьи руки не связаны всякими парламентами, думами и ригсдагами. Думаю, что в этом мире такая ситуация продлится дольше, чем в моем прошлом — магия в крови благородных на какое-то время отсрочит победу бабла над происхождением. Не берусь сказать, хорошо это или плохо. С одной стороны выскочки и нувориши раздражают, а с другой — идиоты, владеющие всем по праву рождения бесят не меньше. Когда люди ленятся или не могут управлять родовыми владениями, совершенно нормально, что богатство уплывает из их рук. Пока король гарант того, что у дураков забирают ленные владения и передают деятельным вассалам, монархии еще побарахтаются.

Зима — время подготовки новой военной кампании против Иманта, я не забыл. Вот только особого желания воевать нет. Мотивирует только обещание Якобу Третьему и понимание того факта, что ослабленный Имант мне на руку. Глядишь, идеи вернуть графство назад не будут всплывать у их короля. По поводу танковых войск — я неожиданно для себя решил эту проблему! Оказалось, что достаточно было просто посидеть и рассмотреть вопрос с разных сторон. Результат обескуражил: мне не нужны танки! Нет линий долговременной обороны, окопов и артиллерии. А если пустить неторопливую неуязвимую громадину на рыцарскую конницу или пехоту, то у кого-то может достать ума не встречать танки в лоб, а расступиться и ударить с разных сторон. Или убежать, а потом напасть.

Короче, не один я умею перемещаться по полю боя. Особенно сейчас, когда в военных академиях всех стран изучается передовой опыт ведения войны в исполнении графа дер Долинола. Это шутка, конечно, но в каждой шутке есть доля правды. Одним и тем же трюком противника больше трёх раз не удивить. Максимум, прокатит раз пять, а потом враги всё одно выработают тактику противодействия. Хотя, есть вероятность, что кто-то выберет самую прогрессивную тактику — капитуляцию. Я категорически приветствую такой подход, но надеяться на него не планирую.

Скучно живем, вдруг мне подумалось: ни Рождества, ни Нового года… не умеют тут приурочивать веселья к датам. Случись какая победа или наследник родится у короля — вот тогда можно и отпраздновать, а просто так общество не веселится по-крупному. Гулянья на ярмарках, представления — это регулярно и как-то обыденно. Даже фейерверков не устраивают. И опять из-за магии. Порохом не озаботились граждане китайцы, если они тут есть. Всякие ханьцы, уйгуры и прочие манчжуры с мандаринцами есть, но мне кажется, что единого такого большого государства, как в том мире тут не образовалось. Может, тоже магия виновата? Я вообще теперь смотрю на некоторые вещи с этой лавочки — как что иначе в этой реальности — так это всё от магии. Мне так проще объяснять несуразности мироустройства.

Вчера приходила взрывная парочка — Иоан с Доркиным, докладывали про успехи с отходами суконного производства. Говорят, научились взрывать и её. Но мука нравится больше — она белее и лучше видно в полете облако мучной взвеси. Соответственно огневик реже промахивается при поджоге, а воздушник лучше управляет полетом. А еще они хотели узнать, как я на практике планирую применять воздушный бабах. Пришлось открывать страшную тайну:

— Сами рассуждайте, учитесь думать. Долетит облако до строя неприятеля, если вы будете вне зоны досягаемости стрел?

— Может и долетит, но может сильно рассеяться. А еще Доркин не сумеет поджечь.

— Чего это я не сумею? Может и смогу. Если не очень далеко.

— Вот. Значит, воспламенять пыле-воздушную смесь надо на дистанции шагов пятьдесят-семьдесят, но из укрытия.

— Получается, что так. Из-за щитов?

— Я понял! Со стены замка по осаждающим можно запускать, их под стенами кишками наружу вывернет!

— Грубо, но верно. Вот вы и догадались, для чего это заклинание нужно использовать.

— А это заклинание?

— Шучу. Это смесь магии и инженерии. Как наши пушки.

— Да уж, ваше сиятельство. Под вашей рукой взаправду чего только не увидишь. Драконов подождем, вдруг прилетят.

— Да мы и сами летать научимся.

— Правда что ли⁈

— Иоан, ты же воздушник.

— И что?

— Ничто не мешает тебе оседлать свой воздушный поток. Кроме слабоумия.

— Точно! Я всегда говорил, что ваш оруженосец не крепок умом.

— Зато у меня рыцарь умный. Я может и сам стану рыцарем. А ты не рыцарь.

Вот и поговорили. И ведь правда, не всякий дворянин может стать рыцарем. И вообще не очень ясно, то даёт это звание кроме почета в среде таких же больных на голову. Это как с марафонами и триатлоном в старом моём мире. Никто не знает зачем нужно умение пробегать десятки километров без остановки, но внушает уважение, это да. И сокращает срок жизни. Рыцарь, он как марафонец, только не знает, когда следующий забег — завтра, сейчас прямо или никогда. Надо просто всегда быть готовым к вызову судьбы. А кстати, один нюанс — рыцарь может отказаться от дуэли с вызвавшим его, если тот не рыцарь. Типа, имеет право не мараться об вонючку. И все это расценят как моральную победу именно рыцаря. Такие тут у нас моральные законы.

Чеканка серебряной монеты давала небольшой, но всё равно заметный приток денежной массы в мою казну. Гиём на самом деле довёл процесс превращения новеньких только отчеканенных денариев в слегка побитые жизнью, потертые, побывавшие во многих руках монеты. Молодец, что сказать! А еще мне понравилось, что он удалил от этого действа графского кузнеца, так что у парня уменьшилось головных болей и добавилось времени на нормальные кузнечные операции. Денарии складывались в сейф-копилку, который я опорожнял по заполнению, заставляя того же Гиёма их упаковывать в мешочки по сотне штук. Его и его двух помощников, которых он нанял на наш подпольный монетный двор. Заполненным сейф считался, когда в нем набиралась тысяча монет. На это уходит примерно месяц времени, причём главным сдерживающим фактором выступает не цех чеканки, а добыча самородного серебра.

Руду мы так и возим в Мерсалию, вернее в Прист. А уже из Мерсалии, откуда-то из королевского монетного двора, к нам возвращается монета за вычетом налога на добычу серебра и оплаты переработки на предприятии Пристов. Мы с Витором решили, что оба графства будут вести нормальные товарно-денежные отношения. Чтоб одно из них однажды не налетело на необоснованные налоги. В памяти свежа угроза короля установить для графства справедливый налог с учетом доходов Долинола. Чего аристократу не зазорно бояться, так это королевской справедливости. Понятно, что совсем уж не ограбят, но и милости от его величества ждать не приходится. Якоб такой, он припомнит, сколько вложил в меня, вернее в моё графство. С другой стороны, ведь и впрямь я без него ничего бы не сотворил, в таком масштабе так уж точно!

Дела у Гиёма шли как обычно, то есть в строгом соответствии с его планом. Достаточно уже было ошибок с тем заказом, вернее одной — недооценки прыти молодого виконта. Да что теперь вспоминать, теперь он граф, под чьей рукой у Гиёма нарисовались вполне неплохие перспективы. Один нюанс, а если разобраться, то два: он взял заказ на графа, и его личность теперь не тайна для кучи владетельных лордов в обеих странах. Гиём уже давно не жил в условиях такой «легальности», ему было неуютно. Два личных помощника, получающие неприлично большое жалование были не шибко умны, не слишком амбициозны, что важно. Они не мечтали заполучить все деньги мира, им было достаточно, что их наниматель думает за них обоих и обещает безбедную жизнь под своим началом. То есть идеальные подручные, которым можно поручить даже чеканку фальшивой монеты. Хотя тут сложно, фактически денарии были настоящими, как по форме, так и по содержанию. В любом случае, Гиём видел, что у работников нет того страшного огонька алчности в глазах — вот и хорошо.

Очередная выемка серебра проходила по уже отработанному порядку, граф пришел в мастерскую со Снежкой, своей ключницей, а десяток личной охраны оставил снаружи около крыльца. Поприветствовав владетельного лорда, фальшивый купец дал знак своим помощникам начинать. Выдрессированные не хуже сторожевых псов, они не нуждались в словах, жеста или кивка старшего было достаточно.

Когда я проверил счётчик и открыл сейф своим ключом, Гиём подозвал помощников, чтоб начинали пересчет продукции одновременно с упаковкой по кошелям. Раз: и сильный удар под рёбра выбивает из меня дух! Два: чем-то шарахнуло по затылку и пол летит мне навстречу! Три: сквозь кровавую пелену я вижу, как Снежка мечется над моим телом и протяжно кричит, не давая подступиться к нему. Четы…: я не могу ударить магией по напавшим, проваливаясь в темноту. Семь: красная пелена, тошнота, боль в теле, какие-то крики, затем всё опять пропадает в темноте.

— Лежите, ваше сиятельство, всё уже хорошо. Вот отвар, открывайте рот. Сильно не надо, я только носик вам вставлю, а вы глотайте.

—…

— Нет, не разговаривайте. Целитель не разрешил вам говорить. Отдыхайте. С вашей головушкой многострадальной надо спать и отдыхать, отдыхать и спать. А там оно само пройдет.

— Далька! Снежка! Помогите мне встать, в туалет отведете сейчас, а то что-то я ослаб!

— Не понимаю я, что вы там сипите, ваше сиятельство, молчите уж! Копите силы.

— Чего он там, спит?

— Тише ты, разбудишь, демон окаянный!

— Далия, ты сама шипишь как гусыня еще громче, чем я разговариваю! — Кто-то возмущенно-приглушенным голосом одернул мою телохранительницу. Но у него в вправду голос тише её шёпота.

— Чего вы тут? Ко мне? По какому вопросу?

— Ой! Ваше сиятельство, проснулись! А вы уже совсем или опять сейчас уснёте?

— Вот девка дура, да я откуда могу знать, засну я сейчас или нет? Хотя нет, не засну, пока до ветра не схожу. Сейчас на крыльцо пройдусь, подышу, траву орошу графским благословением, и тогда видно будет.

— Ага, на крыльцо ваше сиятельство намылилось? Иоан, беги к целителю, докладывай: граф очнулись, но не в себе.

— Стопэ, а в ком я сегодня? Опять переселили в кого-то?

— Ты еще тут⁈ Видишь, заговаривается граф, беги быстрее! — и благородный оруженосец, посланный моей служанкой, полетел как стрела. Эк она научилась приказы раздавать. Фортификации подучу маленько, и вместо Седерика дер Буля поставлю войском командовать. А то её всё одно леди Анна выживет из замка. Не любит моя мачеха девок моих, боится, что они мной вертеть начнут.

— Далия, ты чего хорошего человека прогнала? Ну приболел я малость, это не повод через две улицы Жана гнать к тому прохвосту, он жадина. Кстати, чем я заболел-то?

— Ага. Понятно, ваше сиятельство. Вас зовут Жорж дер Долинол дер Прист Крушитель.

— Да ну! Вот спасибо! Хорош издеваться уже. Пользуетесь вы со Снежкой моей добротой без меры, позволяете себе много сильно. Где она, позови Снежану. А то в одно лицо ты меня не доведешь до ветру. Распустились совсем.

— Я продолжу? Вы живёте не в тереме, а в замке своём, только недостроенном пока. В донжоне, на четвертом поверхе. И по нужде ходите не на крыльцо, а в туалет личный. Ватерклозет, как вы его зовёте по вашей латыни.

— Точно, вспомнил! Мы же достроили донжон уже. Отец с супругой уже приехали на новоселье?

— Ваш отец овдовел по осени. У вас брат родился.

— Ага, вспомнил. Кажется. А как зовут?

— Еще не нарекали ребеночка, ждут церемонию. Снежана погибла, когда вас прикрывала от душегубов.

— Не помню.

— И не могли, ваше сиятельство. К тому времени вы почти на том свете были уже.

— Опять?

— Можно сказать и так. Вас и по голове били, и заколоть пытались. Сколько при вас нахожусь, всё время вам нелегко живётся, ваше сиятельство.

— А Жанна? С ней всё в порядке?

— Какая Жанна?

— Студенка театрального училища, как его… не помню. У них еще Этуш ректором. Она жива?

— Ох, батюшки! Ваш-сясьтво, вы чего бормочете? Непонятно же ничего!

Блин, чего непонятного? Русским же языком спрашиваю, как Жанка моя. Ой. Они что, русский язык не понимают? Не понимают, вспомнил я. Тут все на мерсальере разговаривают. А я его знаю? Ну да, раз Дальку понимаю, значит знаю. Кстати, а чего она так раздалась-то, в плечах вона какая широкая стала, да еще и взгляд, словно не боится ничего. Распустил я слуг.

Погодите, а в голове у меня что? Почему сосредоточиться не могу, что за каша такая? Сколько ж я часов провалялся в беспамятстве? Вона, на мочевой пузырь как давит.

— Мне в туалет!

— Сейчас всё сделаю, не извольте беспокоиться. — Руки служанки завозились под моим одеялом. Почему-то ожидал на нём увидеть чёрный прямоугольник больничного штампа, а нет такого. Просто серовато-голубая ткань с ручным швом. Ну хоть шёлк, и то ладно. Погодите, шелковое постельное бельё, вы шутите? Графское! Точно, я опять не в своём теле. Вернее, в своём, но в другом снова. Башка, включайся!

Организм отреагировал на прикосновение рук к сокровенному, тут же на душе стало легче. Вот и думай, где у человека душа помещается. Шучу — значит жить буду. Да и не время помирать, надо замок достраивать, с суконной фабрикой еще вопросов много. О, начало проясняться в голове моей многострадальной. Снежана погибла? Как, когда⁈Что произошло?

— Срочно Доркина с докладом ко мне!

— Никак не можно, ваше сиятельство! Уже неделю нет. Как умчался в погоню за демоном этим, Гиёмом, так и нет его. Ждём. А вот и лекарь-целитель пришёл! Сейчас он вас посмотрит.

— Ладно, давай целителя. Только поскорее заканчивайте, дел невпроворот, — За спиной Далии навис наш войсковой маг-целитель. Здоровенный дядька, словно он не целитель по специализации, а оборотень. Оборотни, они и без превращения все крупные люди.

— Ага, узнаю слова командующего! Раз торопит, значит живой. Ваше сиятельство, на что жалуетесь помимо нерасторопности слуг?

— В голове каша, всё тело как не родное, в памяти провалы. Достаточно?

— Это нормально, естественно в вашем случае. Норма для одного, а для кого-то другого уже трагедия. Признаться, вас весьма старательно убивали неделю назад.

— Неделю, значит, тут валяюсь. А я думал, оговорилась моя бригадирша.

— Прошу прощения, кто?

— Да Далия выбилась в руководители среднего звена — главная над всеми слугами в цитадели.

— Это да, что главная — заметно. Кто под руку попадёт, того и к делу ставит. У вас слуги аки пчёлки жужжат и трудятся. Попробуй не потрудись — вжик, и всё.

— Что всё?

— Надысь сам видел, она с конюхом поцапалась. Ну как поцапалась, скорее он неподчинение проявил. Повезло бедолаге, плашмя клинком звезданула. А конюх как по башке отхватил, так сразу бурную деятельность развил. Наверняка ваша Далия у вас уроки управления брала.

— У меня. И она, и Снежка, — я не смог подавить вздох. Вырастил себе на радость, врагу на погибель. — А оно вон как вышло. Жалко девку. Не должны женщины гибнуть, когда война промеж мужчин. Ладно, потом горевать стану, когда время будет. Рассказывайте, что со мной?

— Как вас изранили, тут же за мной в лагерь послали. Я так скажу — пока войны нет, не дело целителю там находиться. Моё место при вас.

— Принимается. Но если вы считаете себя частью моей свиты, а не на временной службе, тогда личная присяга и долговременные двухсторонние обязательства.

— Да, ваше сиятельство, я готов! Служить вам честь для меня.

— Потом. Что по происшествию?

— Ваши бойцы обработали раны весьма хорошо, перевязали, так что вы смогли меня дождаться живым. В который раз убедился — первая помощь на поле боя, как вы это называете, не глупая причуда. Далее, у вас множественные ушибы по всему телу, переломы малых костей конечностей, колотые раны ног. Как я понял, вашу одежду убийцы не смогли пробить кинжалами, а времени у них было немного. Главные ваши травмы возникли от ударов тупым оружием по голове. Причем самый первый удар, по-видимому, пришелся на вашу многострадальную голову, когда вы были еще в своём берете. Мне его потом принесли — изрядная вещь, скажу вам! Так и не скажешь, что в нём стальная чашка прячется. Видать, вражины уже записали вас в покойники после первого удара, потому последующие были вроде как на добивание, не от души.

— А Снежка как погибла?

— К ней меня не звали, говорят, сразу отошла. Ей сильно досталось в том бою.

— В бою… То есть отбивалась девка. Знать, мне не почудилось тогда. Ладно. Что по состоянию моего организма, когда можно будет приступать к своим обязанностям?

— Вот чем отличается владетельный лорд от прочих людей, даже благородных. У вас всегда обязанности превыше собственного здоровья. Я думаю, еще пару дней лучше не напрягать тело, а особенно голову. Всё уляжется на свои места, вы обретете стройность мыслей и ясность ума.

— А что, сильно заметно, что её не было?

— В бреду вы говорили на смеси мерсальера и какого-то неизвестного мне языка. А иногда вообще разговаривали с кем-то невидимым. С вашими прошлыми травмами и тем, как с головой обошлись бандиты, лучше относиться к ней бережно. Кости ваши я срастил, ушибы рассосались, раны зарубцевались. А внутренние органы не пострадали, у вас отличный камзол, королю такой впору носить.

— Так он и носит, если за жизнь опасается.

— Ого, вас обшивает один портной?

— Угу. И портной этот живет в моём графстве.

— Однако, ваше сиятельство!

— Не завидуйте. Кто ярко живёт, может быстро сгореть.

— Вот уж не думал вам завидовать — слишком много конкурентов появится в этом деле. Я закончу, с вашего разрешения. Через два-три дня сможете уже вставать. Я скажу поточнее, когда настанет этот день. С того же момента разминка, прогулки без злоупотребления движением. Говорить поменьше, к сердцу близко ничего не принимать, не кричать на вассалов хотя бы неделю. А дальше, как окрепнете, сможете жить, как привыкли. И никакой магии две недели — это очень важно. Перегорите, останетесь без сил.

Казначей не достиг бы в этой жизни ничего, если бы не жил в строгом соответствии с планом. Во всяком случае он сам был в этом уверен. При этом помимо основного плана всегда был запасной, аварийный и чрезвычайный. На все случаи жизни имелся ответ. Вот и сейчас ситуация развивалась в соответствии с планом. В этот раз с запасным. По основному плану он с подручными дожидались открытия сейфа, без шума кончали графа и собирали монеты, пока охрана прохлаждается во дворе. Далее убийцы через потайную дверь должны выйти на соседний двор в тележную мастерскую, где заранее подготовленные кони ждали отряд. Тихохонько, шагом они должны были уйти из деревни, а уже потом, за околицей вжарить по бокам своим лошадям, развив максимальную скорость.

К большому сожалению, в основном плане отсутствовал проводник. Дикая ситуация — никто не взялся за деньги перевести Казначея через границу в каком-нибудь тихом месте, где не ходят толпами. Выпивая в корчме, угощая крестьян и работников, ловкий наёмник выяснил доподлинно — здесь нет контрабандистов, потайных троп и мутных схем. Раньше во всём этом не было нужды по причине отсутствия границы, а сейчас эту самую вновь образованную границу между Имантом и Мерсалией вояки графа перепахали так, что уже год никто там не ходит. Есть два удобных места рядом с заставами, вот там всё движение и осуществляется. Хотя какое движение, слёзы! Крестьяне, давно живущие в Долиноле навещают свою родню.

А торговли нет вообще. По словам местных, «в нищем Иманте» нечего купить такого, чего не производят в Долиноле, а у голодранцев, то есть бывших соотечественников нет монет на товары из Мерсалии. Казначей слушал и удивлялся, тому, что всего за год крестьяне и ремесленники обрели снобизм и самосознание подданых бравого и богатого Жоржа Долинольского. На родственников из-за кордона они смотрели теперь как на бедных родственников. Хотя да, так теперь и было. Чтоб не поднять лишнюю белку с землицы нужно было быть уж совсем лентяем.

Но это же надо быть таким негодяем, думал Казначей, переводя дыхание — так надругаться над местностью! По словам крестьян, все броды через реки заглублены, мосты сожжены подчистую. Сунулся в лес, не поверив рассказам — а там и на самом деле непролазный бурелом. Вот только никакой это не бурелом — кругом виднелись следы подрубки деревьев. Сейчас он шел через мёртвую топь. И по растительности было видно — топь тоже рукотворная. Мертвые деревья торчали над болтом, а обычный для таких мест кустарник отсутствует, ряски и нормальных болотных трав тоже нет. Как и характерной болотной вони, которая многое может сказать знатоку. Неправильное болото грозит неправильными ловушками. И слишком тихо, что добавляет жути. Так-то понятно, что зима, но на болоте и зимой кто-то пересвистывается, кто-то шуршит в кустах, где-то неожиданно взбулькивает. Где-то, но не здесь.

Ну да ничего, по ощущениям не так много осталось, скоро уже земли Иманта. Чёртов запасной план! Сразу после исполнения заказа подручные остались собрать остатки серебра из сейфа, а Казначей убежал секретным путем, крикнув, что будет готовить лошадей. Пара тысяч денариев, прихваченных им сейчас по-доброму оттягивают пояс. Неудобно чуток, но хорошо — серебро добавляет душевного тепла. Когда ключница вместо того, чтоб молча забиться в угол и также молча умереть, начала размахивать здоровенным кинжалом, взятым из неоткуда, он понял — план придется менять.

Когда она заорала, да не по-бабьи, а как боец, зовущий подмогу, основной план был окончательно похоронен. Посему приказ добить девку, добить графа, собрать серебро имел главный смысл в том, чтоб задержать ломящуюся в дверь стражу. Уже скрывшись за неприметной дверцей, Казначей услыхал грохот пистоля начальника стражников, скорее всего тот вышиб задвижку. Граф хорош тоже, распелся тетеревом на токовище, что маг-боевик, а про воительницу в юбке молчок. Вот и получил сразу по макушке молотком, после такого удара не помагичешь, после такого сразу смерть. Казначей вспомнил, как уже выводя лошадь из стойла почувствовал боль в боку — достала всё-таки бешеная девка! Ну да ничего, скоро всё закончится.

Одной дыркой в шкуре больше, то не беда! И что всё серебро не вывез — тоже не беда. Зато теперь новый работодатель оценит квалификацию наёмника, поймёт перспективы. Такими специалистами не разбрасываются нигде. Вон даже Жорж Долинольский дурак дураком, а ведь сразу оценил пользу от Гиёма. Нет, он совсем не дурак, лихо развернулся в своём графстве. Дурак, что поверил Казначею. Никому нельзя верить. А болото продолжало пить силы, так что только умение отключаться от монотонного напряжения, уход в размышления, не давали Казначею взвыть от бессилия. В Долинольское графство он прибыл как купец, через Мерсалию, а не этими болотами. Знал бы, что тут такая страсть, план был бы другой. Без оружия, без припасов, без спутников, зато с серебром и уверенностью в завтрашнем дне наёмник медленно брел через мёртвое болото. Коня жалко, но он отказался идти еще вчера. Без корма по топи сутки напролёт может только человек. И припасы жалко, но ничего — выйдет к людям, разживётся и припасами, и конягой, и новыми слугами, если повезёт.

Сухие места начались внезапно, что было неудивительно для рукотворного болота. Запасной план сработал, хотя маршрут Казначей выбрал не самый удачный. По рассказам крестьян тут и до войны было довольно малолюдно, а с началом войны многие ушли с насиженных мест. Причем кое-кто в Долинол, что странно. Прикордонные разъезды могут быть только со стороны Мерсалии, кроме Угнетателя никто не заставляет своих дружинников сбивать ноги, патрулируя местность. А значит, кроме диких зверей наёмнику теперь никто не угрожает. Ну разве что люди, но одиночку своим кинжалом Казначей порешит легко. Ради куска хлеба сейчас пришить готов. Ну и чтоб не болтал никто лишнего. Посуху и передвигаться легче, и настроение лучше. Усталость никуда не ушла, голод донимает, но то привычные сложности, переживём! Уже на исходе короткого дня, в сумерках Казначей организовал привал. Костерок из мусора и мокрых веток поможет скоротать холодную зимнюю ночь, а голод убивает так медленно, что и переживать из-за этой ерунды не стоит. Огонь долго не хотел разгораться, дымил, еле тлел и пытался сбежать в никуда. Казначей вспомнил удивительно тёплый донжон убитого графа — вот кто умел окружать себя удобствами! Потом подумал, как хорошо быть огневиком — у тех никогда нет проблем с холодом и костром. На этих размышлениях огонь разгорелся, а убивец почти задремал. Безопасная территория, огонь, выполненный заказ — что еще нужно человеку для сладкого сна?

Лязг спущенной дуги стального арбалета разбудил, но только затем, чтоб Казначей успел почувствовать боль от разрывающего плоть болта. Умирая, он продолжал слышать щелчки и удары, ощущать удары, с которыми в его тело входили новые и новые болты. Бессчетное количество снарядов рвали мышцы, сосуды, внутренности, крушило кости, а смерть всё не могла погасить его сознание.

— Хорош! Второй залп не нужен! А то еще в голову попадёте, сдохнет вражина ненароком.

— Как скажете, ваше благородие! Разрешите ужин сгоношить?

— Сначала упакуйте дичь как следует.

Тело Казначея, многострадальное тело, которое мечтало и молило о смерти, в несколько рук избавили от одежды, а потом туго связали веревками так, что и не шевельнуться.

— Вы не слишком туго вяжете?

— Нормально, думаем господину кроме его языка уже ничего не нужно. А говорить можно и без рук или ног.

— А если он гордый?

— Отчекрыжат гордость и забьют куда-нибудь — вот и разговорят. Небось умельцы есть!

— Ну ладно, вам виднее.

— Это да, ваше благородие! Охотник вы знатный, а допросы вести мы пока более обучены.

Казначей сквозь пелену боли слышал почти всё, но никак не мог понять, к кому он попал в руки. Заплывшие глаза и поза, не способствующая созерцанию не давали рассмотреть в сумраке одежду, экипировку и лица напавших на него. Одно он осознал — арбалеты били с разных сторон, и били тупыми болтами на пушного зверя. Охотники на людей не просто его обложили, они были абсолютно уверены в своём успехе. Нет той яркой радости успешной охоты, какая бывает у охотников любителей. Скорее это удовольствие от хорошо сделанной работы, какое прилично опытным промысловикам. Так кто они? Вариантов всего два — или тайных дел мастера из Иманта, или погоня из Долинола. В первом случае непонятно — неужели его вели всё это время, неужто знали все его планы заранее? А тогда зачем такая встреча? И зачем брать живым? А если графская дружина — то только месть за убитого сюзерена. И еще оправдание в глазах нового нанимателя — мол не уберегли, зато убийцу покарали. В таком случае постараются довезти в замок живым, чтоб казнить прилюдно. И так нехорошо складывается, и эдак неудачно. Казначей понял, что шансов выжить не очень много, но раз сейчас не убили, то еще какое-то время поживёт.

— Так что, ваше благородие, идём обратно?

— Ну не на ночь же глядя. Место демон выбрал нормальное, сразу видно бывалого путешественника, так что тут ночуем.

— А ничего, что это земли Иманта?

— Раньше и наше графство к Иманту относилось, но живём как-то.

— Хорошо живём, лучше, чем при прошлом графе, я вам точно говорю!

Бойцы умело обустраивали ночёвку, нарубая себе ветки для подстилок, стаскивая топливо для костра поближе, чтоб сохло около огня. А вот с едой у них было также худо, как и у Казначея. Во всяком случае ничем съедобным не пахло, никто не готовил на огне и не разогревал. Только воды вскипятили с какими-то травками и листочками, собранными тут же. Когда в живот закинуть нечего, и горячая вода за счастье.

Утром Доркин, а командовал отрядом именно он поднял бойцов еще до света:

— Хорош сны разглядывать, всё равно у вас всех они одинаковые сегодня! Собрались и пошли, раньше выйдем, раньше придем.

— Ваш-бродь, а ты откуда наши сны знаешь? Магией воспользовался? — Десятник личной охраны графа был бойцом авторитетным, потому и общался с начальником стражи более свободно.

— Запомни, боец, у голодного дружинника все сны про жратву, никаких других снов ему не показывают.

— Угадали, ваше благородие! В самую точку попали! Окорок копчёный снился.

— Отставить разговоры про окорок! Сейчас взяли свои окорока в руки, дичь на жердь, и погнали в сторону заставы. До неё за день дойдем. А там и поедим, и лошадей возьмём. Считай, все наши проблемы на том окончатся. Если сильно повезёт, увидим окорок наяву.

— За такое я готов весь день бежать без остановки.

— Бежать нужды теперь нет. Будем ходко идти, меняясь с поклажей каждый час.

— А если его самого заставить идти?

— Нет уж, это ушлый типок, даже на посрать развязывать не станем, чтоб беды не было.

— Ваше благородие, вонять будет сильно!

— В бочаг опустим, побултыхаем вместе с жердью, говно и смоется. Тем более, что он уже без штанов. Наша задача — донести теперь его живым и говорящим. Граф наверняка захочет побеседовать с клятвопреступником перед смертью.

— А не замерзнет насмерть?

— И то верно. Обмотайте попонкой какой.

— Эй, служивые! Угнетатель ваш окочурился давно! Вы что, не знали? Кому меня везти собрались? — неожиданно раздался слабый голос полуживого наёмника.

— Их сиятельство сразу не помер, небось и дальше жить будет. Кто ему рот завязывал, почему это разговаривает?

— Ваш-бродь, нос супостату сломали, он теперь только ртом и дышит. Нельзя ему рот затыкать.

— Всему вас учить надо. Палку в зубы, и веревкой через затылок затяните как мундштук лошади. Дышать и рычать сможет, а разговаривать не получится. Даже орать не сможет. Пусть рычит.

— Хитро, ваш-бродь!

— Когда волков живьём ловят, им так пасти связывают. Обычное дело у охотников.

— А граф наш точно жив? Когда в погоню бросились, сильно плохой был.

— Брось эти разговоры, мы его перевязали, значит от ран не умрёт. А что по голове ударенный, так их сиятельство привычный, от такого когда не мрут, то живут потом.

— Здорово ты объяснил, а главное понятно. Кто не помер, тот живой!

— Ну ваше благородие, вы ж поняли, что я сказать хотел! Целителя ему стопудово мигом примчали тогда, значит и вылечили уже. Приедем, а он по двору ходит и бойцов гоняет на тренировке.

— Ага! Хрен у кого выйдет нашего графа умертвить! В него на моих глазах четыре арбалета в упор разрядили, а тому всё трын-трава.

Казначею было сильно неприятно слышать такие вещи от стражников. Тем более, что отчасти всё так и было. Какой-то неубиваемый ему заказ попался. В первый раз, когда сорвалось, целый бригадир ходил выяснить, как такое вышло, что цель жива осталась после покушения. Ходил, да не вернулся. Казначей сначала грешил на промазавших исполнителей да на неосторожного огневика из их конторы, который не смог грамотно подобраться к виконту. А сейчас он сам висит в самой противоестественной позе как чужая дичь и слушает восхваления графу. Он сам, матёрый наёмник, опытный человек, который собирался показать набольшим людям Иманта, как работают истинные мастера своего дела. И точно так же обделался, как в первый раз, да ещё самолично. И для разнообразия попался!

Если граф помер, то его просто казнят. А если вправду жив? Отринет всю свою практичность и за оба покушения отыграется показательно на бедном Казначее? Или всё-таки просто казнит? Предложить выкуп за себя? Смешно такое подумать, граф не бедствует, вряд ли захочет лишать себя мести ради несчастных нескольких тысяч серебряных. Как он тогда сам сказал: месть приносит удовлетворение отомстившему, а наказание — пользу обществу. Даже если оно выглядит как месть. Так что и такой вариант возможен — принародная жестокая казнь как предупреждение всем. Разбойник, злодей и супостат, которого земля отказывается носить, если верить дружинникам, ехал привязанный к стволу молодого каштана и размышлял о всяком.

Привычное упражнение для ума помогало забыться и отстраниться от страданий, причиняемых веревками и ударами об землю. При смене носильщиков с ним не церемонились, а просто бросали на землю или прямо в топь. Мокрый, грязный, избитый и продрогший, сознанием он уже был где-то далеко. Казначей распрощался с перспективами, жизнью, какими-то устремлениями. Сейчас он был просто грузом, который считала важным доставить своему сюзерену группа злых бойцов во главе с шевалье Доркиным.

— Ваше сиятельство, разрешите отрекомендоваться, шевалье Доркин!

— Како-то ты грязный, шевалье! Как ты здесь очутился? Не сочти за недоверие, но чудно выглядишь — как леший какой. Да еще с той стороны идешь.

— Начальник стражи графа дер Долинол, в настоящее время конвоирую убийцу, покушавшегося на графа. Четыре дня преследовали, не то мы его по болотам гоняли, не то он нас.

— Вот оно как… Про то покушение на графа мы слышали, нам рассказали, когда за оруженосец его за целителем приезжал.

— Тогда вы знаете о графе больше, чем я. Как он?

— Жив, это главное. Выкарабкается, у нас маг сильный, опытный. А с таким подарком, который вы везете…

— Пока несём на руках, ваше сиятельство.

— А что сам не идет?

— Прыткий был сильно. Помяли его изрядно, а может придуряется. В любом случае мне спокойнее, когда он на вертеле как коза.

— Тоже верно. Отдыхайте с бойцами, отмывайтесь, отъедайтесь. С утра поедете в замок, лошадей дам вам в достатке, с заводными. Сопровождающих не надо?

— Нет, справимся. Если только гада того покараулить, пока в порядок себя приводить будем. Пять дней на ногах без жратвы и отдыха.

— Обеспечу, Доркин! Ты молодец. И бойцы твои тоже, большое дело сделали.

Я не послушался целителя и уже на следующее утро встал с кровати. Честно говоря, не было никаких сил лежать и ничего не делать. Встал, когда поймал себя на мысли, что можно попробовать магически укрепить свои кости. Ага, я же известный маг-зачарователь, чего бы не поэкспериментировать на себе. Кость, она вполне поделочный материал, значит её можно того… Или не можно, но мы после узнаем, когда скукорёчимся прямо в своей опочивальне. От попыток магичить или от игр со своими костями — неважно! Чтоб не пойти сдуру вразнос счёл за благо встать, а что рожу кривлю от боли, так это нормально.

— Эй, кто там есть! Слуги! Одеваться мне, живо!

Далеко я не ушел. Не потому, что не хватило сил, хотя да, не хватило. А еще перехватили, вернули в кровать, выслушали, одели. И уже потом вошли в моё бедственное положение и отвели в тронный зал. Не смейтесь, раз трон стоит, значит не просто жральня или собантуйня какая-то, а классический тронный зал. С аккуратным и скромным графским троном. А на троне я сижу и кушаю в гордом одиночестве. То есть народу вокруг хватает, но кушаю я один. Даже вкушаю, потому как голод неимоверный, а у народа лица прямо счастливые.

Витор дер Прист Крушитель вчера отбыл в свои владения, когда смог пообщаться со мной и убедиться, что я в норме. А лежу исключительно по причине рекомендаций лекаря. И мозги уже на месте у наследника. Очень он за мои мозги волновался. За репродуктивную функцию отец не переживает, уверен по непонятной мне причине, что там всё хорошо. Он вообще считает, что я всё свободное время по бабам шляюсь, наверняка по себе судит.

Массовка ведет себя как на школьном утреннике — торжественно и радостно. Это они за меня так рады или за себя? Впрочем, сейчас это одно и то же. Судьба всех моих ближников и челядинцев от начальника охраны до конюха связана с моей персоной. Вы будете смеяться, но титул графского конюха — это титул. Пусть в среде простолюдинов, но конюху другого общества и не надо. И нос он дерет перед крестьянами или подёнщиками как цельный герцог перед баронами-голодранцами.

Так что в случае моей безвременной кончины вся эта камарилья снова окажется никем, не у дел и без жалованья. Слава мне! Погодите, а где начальник охраны⁈ Этот бездельник мало того, что меня чуть не профукал, так еще и шляется где-то! Где он⁈

— Ваше сиятельство, дожидается в холле аудиенции с подарком для вас, боится испортить аппетит, не решается войти, — докладывает оруженосец из-за правого плеча.

— Что за новости такие! Мне испортить аппетит? Да еще подарком? Уже любопытно — давайте его сюда!

— Шевалье Доркин с подарком для его сиятельства! — Орет он, чуть не оглушив меня. Мажордома что ли завести для таких ситуаций? Не, погожу пока, ему жалованье платить и одёжу шить пафосную придется, а я себе на «Москвич» коплю. Тьфу, дурак! Какой «Москвич»? Откуда такие странные мысли лезут?

Угу, Доркин заходит посеревший, с запавшими глазами и щеками, но одновременно довольный и трусящий перед моими очами. Как у него получилось состроить такую гримасу, чтоб сразу на лице поместилось «виноват, обделался» и «вона я какой!» Тащит за собой что-то голое, грязное и смутно знакомое, да еще в подарочной упаковке из железной цепи и колодок.

— Да ладно! Да не верю! Правда, что ли⁈ Гиём, солнышко моё, не узнал вас в этом костюме!

Наёмник стоял скособочившись, рот ощерен из-за палки, вставленной в зубы, бок слегка кровит — короче отлично выглядит мой помощник по тайным операциям. Прямо глаз радует.

— Доркин, прощен! На будущее имей в виду, что так бывает. Думай, как сделать, чтоб не было.

— Слушаюсь, ваше сиятельство! Большое спасибо, ваше сиятельство, приложу все силы, чтоб больше не подводить.

— Уж приложи, уж послужи. И ты Гиём, ты тоже будешь служить мне. Что глаза вылупил? Не захотел служить верой и правдой, будешь служить учебным материалом. Надо расти в магическом плане, ты поможешь. — Злодей ничего мне не ответил, да я и не нуждался в его репликах, мне это уже не интересно. — Помыть это тело, облачить в рубаху, чтоб мудями не трясло. Ну там, покормите, спать уложите, только не расковывайте его пока. У меня на него планы, живой нужен.

Казначей смотрел, слушал и не мог уловить ни одной эмоции он графа, кроме интереса и предвкушения чего-то. Казалось, что Угнетатель перестал видеть в нём живого человека. А к предметам неодушевленным обычно не испытывают сильных эмоций. Жалости тоже, равно как и ненависти. Так что Казначей не стал бы просить о милости, даже если бы у него была такая возможность.

Снежану похоронили, пока я был без памяти. Так что в моей памяти она осталась живой, цветущей и счастливой, насколько может быть счастлива простолюдинка, служащая на хорошем месте. Наверное, мне так было легче, не знаю. Множество смертей, виденных мной, убитые моею собственной рукою люди без числа… сердце должно ожесточиться, привыкнуть к такому. Только теория не работает, мне очень хреново именно после смерти моей верной подруги. Готовься, Гиём, тебя ждет целая череда маго-биологических экспериментов.

Не буду рассказывать, что делалось и как, тем более что результат не порадовал. Сначала преступник слегка отъелся и пришёл в себя, пока я запрещал себе пользоваться магией по совету целителя. А потом я сдерживаться перестал, но удовольствия от результатов не получил. Во-первых, магическое зачарование костей — это очень больно. Если верить наёмнику-клятвопреступнику. А во-вторых, реально укрепить кости я так и не смог. Только зря провозился со стендом, обеспечивающим дозированное и повторяемое воздействие на кости объекта. Я на такие штуки насмотрелся в позапрошлой жизни на Мариупольском вагоностроительном заводе — там целая лаборатория имелась с древними машинами, наносящими всякие хитрые удары по образцам сталей. Зря только этот урод терпел столько мук — его конечности после обработки ломались с той же готовностью, что и без неё.

В конце концов мне надоели эти эксперименты, я велел безо всяких изысков посадить псевдо-Гиёма на кол. Мне показалось, или он принял приговор с благодарностью? Как минимум с облегчением. Просто на кол, просто подальше от Угнетателя! Народ принял приговор как должное, только стал еще уважительнее смотреть на меня, особенно те, кто слышал звуки, доносящиеся из лаборатории. Дикие люди — они почему-то решили, что я собственноручно изволил пытать этого лиходея. Мол наш-то не побрезговал своими ручками разбойнику кости ломати, никакой работы не гнушается граф-труженик! Не верят местные в науку, не понимают научный подход.

Только Иоан, который сидел в лаборатории за стенографиста и вел дневник наблюдений понял смысл процедур. И более всего его впечатлили не крики, а система, научный подход к изучению аспектов магии. Тут народ подходит к её освоению интуитивно, объяснения получает от старших товарищей на пальцах, потому и прогресса нет. «Жахни так, чтоб ого-го, но не доводи до крови из носа» — это обычная инструкция отца семейства неофиту, постигающему азы. Ни замеров внятных, ни фиксации результатов. Только грубые оценочные суждения и похлопывания по плечу в знак одобрения.

Однажды утром вышел на крышу донжона и понял — весна на носу. Пора собираться в военный поход. Вернее, не так, пора заканчивать сборы, проверять амуницию, подсчитывать заготовленные боеприпасы, а потом ждать инструкций от короля, сидя на чемоданах. На вещмешках, если точнее. В воздухе запахло чем-то невысказанным, другой сыростью и морем. До моря далеко, но ветер никто не отменял, вдруг он и вправду донес до меня этот манящий запах? С морем у нас давняя и неразделённая любовь. Впервые я понял этот момент тысячу лет назад, стоя на высокой набережной над замерзшим Черным морем в Одессе. Где та Одесса, где то море? После этого были другие моря, нашлись другие миры… Но везде есть море или океан с его безбрежностью и солёным ветром. Волны плещутся у ног или бьются с яростным ревом на безопасном удалении, лицо мокро от брызг или слёз счастья. Дьявол, я уже скоро четыре года, как в этом мире, а еще ни разу не был у моря! Как так, почему жизнь так закрутила мою несчастную тушку, что не нашёл ни душевных сил, ни времени на путешествие к большой воде?

Ничего, в этом году у меня есть не только желание попасть на побережье, у меня есть войско. Есть союзник-сюзерен и воля короля прирезать себе низовья Девоны. Есть право на месть и приговор тому, кто решил устранить меня с игровой доски таким аккуратным способом. Он забрал Снежку? Я тоже что-нибудь заберу. Вторая пушка почти готова, такого же трехдюймового калибра. Полевой лафет ладят в параллельном режиме по образцу первого. А три пушки — это уже батарея. Доркин не будет ждать, пока расчет зарядит одну-единственную пушку, он будет подходить к ним по очереди и бабахать по противнику.

Дорогие советники, вы хотело облегчить жизнь своему королевству? Вы ошиблись. У меня для вас есть чугунные снаряды в глазировке. Свинцовая оболочка сберегает ствол от износа и улучшает обтюрацию, то есть снижает непроизводительный выброс газом между стенками ствола и снарядом. У меня есть свинец, мне его не жалко для хорошего дела. А чугуна у меня столько, что металлурги не успевают пережигать его на железо. В этом походе главным моим прозвищем будет не Угнетатель, а Крушитель! Пожалуй, я немного пересмотрю тактику: вместо маневрирования и внезапных ударов по маршевым колоннам противника на первый план выйдет уничтожение замков. Имант, ты меня ждешь?

Когда мы провели учения артиллерийской батареи, оказалось, что Доркину тяжело переключаться с трёхдюймовки на малокалиберную пушку. Ошибки в применении магии ведут к разбросу снаряда, а в перспективе могут привести к разрыву казённика. Опытным путем мы определили, что малокалиберная пушка должна быть под моим управлением, а у него будут две большие. Даже не знаю, как он будет совмещать обязанности начальника артиллерии и замковой стражи, там видно будет. Потому как в последнем рейде-погоне за наёмником шевалье показал себя умелым следопытом — жалко отдавать такого в пушкари. Блин, но и пушкарь он у меня неплохой — жалко такого гонять по лесам.

Самому смешно, но реально раскорячился, надо искать себе еще одного огневика и приближать, привязывать накрепко к графству. Кадровый голод — жёсткая штука. Особенно при создании фирмы с нуля, как в моём случае. Поначалу ты и кадровик, и безопасник, и водила-грузчик-экспедитор-маркетолог, и директор тоже. Но директор такой замотанный, что самому себя жалко. Самое трудное — вытерпеть первые три года, а потом само пойдет. Какое-то время. Еще бы не убивали моих работников… Блин, правильного подручного воспитать — годы нужны, а еще материал должен быть путный, чтоб умный, с понятиями чести и верности, без жадности непомерной. Короче говоря, собрать под своей рукой хорошую команду — счастье редкое. И тем больнее мне сейчас. А не из-за того, что в постели Снежана была хороша, а впрочем… и тут тоже умничка. Была. Всем девка меня устраивала.

Как я уже говорил, зима тут как осень там, с дождями, туманами, слякотью и промозглой погодой. А когда изредка проясняется, тогда строители кладут асфальт. Дорога от моего замка до деревни при замке уже дотянулась, заканчивается она маленькой площадью перед моим теремом. В тереме уже разместились некоторые службы графства типа налоговой службы и отдела учета сельхозугодий. Вот только не надо смеяться, феодализм есть контроль и учет. И в большей степени, чем социализм, поскольку тут всё моё, а всё остальное тоже кому-то принадлежит. Вчера я походил по этой новой дороге, поглядел на деревню — это уже не деревня, а скорее меленький городок. Большие огороды сжались до маленьких клочков земли с одной грядкой, всё застроено домами, и не только жилыми.

Чтоб потом не сносить настроенное издал указ — заборы и постройки не могут заужать уличное пространство, которое не может быть меньше, чем десять шагов. Поворачивать улица может не раньше, чем пройдет мимо пяти домов. Так что кое-кто вообще плюнул на участки и вытащил стену дома ровно на эти десять разрешенных шагов. План градостроительства никто не составлял и не утверждал, но выборного старосту я предупредил — как какой дом мне попадётся не на том месте — будет снесён за счет виновника. А виновников может быть всего два — он сам да хозяин.

Надо бы поточнее узнать, как и когда поселение превращается в город, чем это грозит, и кто имеет право наречь новый городишко. А то сдуру назову городом, а потом буду расхлёбывать историю с дополнительными налогами и царским гневом за самодеятельность. Опять же вместо старосты появится городской голова или бургомистр, который начнет гнуть пальцы и тянуть на себя одеяло. А потом еще самоуправления захотят и независимости, прости-господи. Не при мне, понятно, а при моих потомках. Не надо нам такого, может прошлый граф и не дурак был, во всём графстве ни одного города не имея. С одной стороны иметь город на своей земле вроде как выгодно — там налог конский с города капает. Ведь и ремесла, и торговля — всё тут. А с другой стороны, вся смута от городов, и преступность, кстати.

Зачем я дорогу заасфальтировал? Чтоб самому не месить грязь, чтоб замок снабжался бесперебойно продуктами и припасами, чтоб народ привыкал к культуре. Театр начинается не с вешалки, а с луж на театральной площади. Вернее, лужами он заканчивается. Вот еще один признак новой жизни — ярмарка. Раньше она тут случалась несколько раз в год, когда купчики сговаривались собраться в одно время близ того замка, который мы развалили. Народ узнавал о сём мероприятии за месяц и подтягивался со своими грошиками. А сейчас — всё, шабаш! Нету ярмарки при замковом городище, как звали сей населенный пункт, зато есть постоянный рынок на окраине графской деревни. Видать, народ впечатлился усилиями, которые я вкладываю в инфраструктуру, раз деревню графской зовёт. Даже так: с большой буквы Графская деревня. Вот и пусть будет, решено! И никакого города.

— Всё верно, ваше сиятельство, от городов одна головная боль. Так и норовят к королю под крыло ускользнуть. Я, конечно, против короля ничего не имею, но раз земли ваши, то и люди пусть будут ваши, и налоги все к вам текут. А уж вы потом с сюзереном своим рассчитаетесь, когда время придёт.

— Блез, я что, вслух опять говорить начал?

— Да, ваше сиятельство. Опять.

Не первый раз ловлю себя на том, что начал заговариваться, вернее произносить вслух свои мысли. Причем, то на русском языке, то на мерсальере. Даже не знаю, что хуже — если начнут считать странным, или если будут мои мысли знать. Целитель говорит, что это пройдёт со временем, надо только отдыхать больше. А когда отдыхать, и кто будет за меня всё это разгребать, не говорит. Хороший целитель, лучше того, который в Луарте к нам домой приходил по вызову. Моя недоработка — надо было его раньше переводить из действующей армии в аппарат административного управления. Если мою свиту можно так назвать. Управляю я практически единолично, прочие благородные господа сами инициативу проявлять не рвутся. Кроме Блеза, он как рыба в воде и инициативу проявляет, но только по тем делам, с которыми раньше сталкивался.

Самое интересное, что не только моё графство проснулось с притоком новой крови, вернее денег. Прист, сидящий на сухопутном тракте из Луарта в Кале, тоже оживился. Проезжая мимо, я наблюдал новые дома, трактиры, какие-то мастерские для мелкого ремонта и вспоможения путникам. Я думаю, когда с Имантом устаканится, вернём мосты, отремонтируем дороги, движение будет еще оживлённее. Под это дело можно было бы даже организовать твёрдое покрытие, но не сейчас, а в перспективе и на королевские деньги. Не графское это дело — дороги общего пользования в королевстве мостить. А строить частную — нужно королевское разрешение. Тут даже мосты двух видов бывают — королевские и собственности владетелей. Одни бесплатные, построены за счет казны, а другие строят лорды сами там, где им это кажется удобным, а за пользование ими взимается плата. А кто не хочет платить — пусть едет к королевскому. Для кого-то время — деньги, а у иных времени полно, не жалко полдня потерять. Той дури, какую мне в школе рассказывали про сухопутные мосты и обдирание путников в средневековье, я не видел. В Мерсалии такого точно нет, здесь за лордами присмотр какой-никакой, а имеется. А если кто балуется из баронов или графов, то потихоньку.

Если бы кто-то задумался написать картину «Ожидание бед», то более всего для изображения подошло бы лицо короля Иманта, его величества Георга Первого. Что самое грустное, никто из его советников не спешил развеять монаршую грусть. Все понимали, война неизбежна и своевременно докладывали королю о ходе подготовке к вторжению со стороны Мерсалии. По словам советников, полномасштабная военная компания в этом году неизбежна.

— Вот почему я не выкупил тогда у Жоржа своих пленных? У нас бы сейчас было на тысячу обученных воинов больше.

— Вы не сделали это потому, что не хотели усиливать его, ваше величество. Вспомните, как вы сказали: «Станут ли эти битые гуси верными вояками Мерсалии, неизвестно. Зато на деньги от выкупа они смогут подготовить новое войско».

— Да, ваше величество. Опять же была надежда, что пленные обглодают графство, в котором их держат, как заяц осинку.

— Обглодали?

— По нашим сведениям Якоб Третий постоянно подпитывает Долинол деньгами. Без его помощи всё бы уже рухнуло. Как мы и предполагали, те земли сейчас настоящая финансовая дыра.

— То есть вы все считаете, что мы ослабили Якоба?

— Да!

— Вот только почему из тысячи пленных больше восьми сотен присягнули графу дер Долинол? Они же сочли, что свободны от вассальной клятвы после того, как я не стал их выкупать. Что там с этими пленными, которые остались мне верны?

— Полторы сотни работают в каменоломнях в счет отработки выкупа, четверо выкупились с помощью родов. От них мы знаем подробности.

— Вот есть же патриоты!

— Скорее, расчетливые. Им оказалось выгоднее заплатить выкуп, чтобы не потерять свои земли в королевстве. К Долинолу переходят только простолюдины и голодранцы. И то не все.

— И тем не менее, его войско нельзя сбрасывать со счетов. Когда Якоб Третий ударит по левобережью, граф пойдет по нашим землям. Я не думаю, что его продвижение можно игнорировать. А значит, придется держать войска на нашей северной границе. Мы готовы удержать Жоржа Долинольского?

— Без сомнения, ваше величество! Он же сам и постарался, чтобы коридоров для продвижения войск было всего два. Так что наши баталии будут ждать врага и раскатают его сразу, как только он выйдет на твёрдую землю.

— И еще момент, ваше величество! Нам сообщают, что на этого графа недавно было совершено очередное покушение.

— И кто в этот раз решил столь неблагородным способом лишить нас противника?

— Мерсальцы. Он многим оттоптал ноги за годы свих безумных метаний. А народец там такой, что ничем не гнушаются, ваше величество. Тамошним аристократам подослать убийц к своему сопернику как вина выпить.

— Страшные люди! Никаких понятий о чести!

Ближе к началу весны, когда в голове у каждого владетельного лорда полевые работы, а не всё это, пришла депеша от короля. Естественно, от нашего короля, не от чужого. Наш славный король Якоб Третий в доброте своей предоставил мне полную свободу действий, но в жёстких временных рамках. Задача была определена та, какую я больше всего люблю и к которой максимально приспособлена моя западная группа войск. От меня не требовался скоординированный удар по определённому войску в строго заданном квадрате или взятие столицы к Первому мая. Мудрый король тот, кто не даёт невыполнимых поручений, и всегда понимает, в чём его вассалы наиболее хороши.

После этих моих слов кто-нибудь мог бы решить, что Якоб Третий поручил мне продолжать отдыхать, загорать на берегу речки и одним глазком присматривать за постройкой замковой стены. Увы, не настолько у нас хорошие отношения с монархом. Но всё же и не так ужасны наши дела: слава всем багам, старым и новым, король восхотел, чтоб я наводил суету, сеял хаос и панику, сковывал своими действиями сколь возможно большое количество войск противника. Как раз то, что у меня может получиться без моральных терзаний и бессмысленных атак в лоб на пулемёты.

Шевалье Зигрид, мой добрый гений и единомышленник, продолжал заниматься постройкой замка. Сейчас у него шли стены, как я думал — скучное и нетворческое занятие. Ага. Оказывается, стена замка совсем не то же самое, что стена гаража в один кирпич — одинаковая по всей протяженности и высоте. Начать с того, что толщина меняется, потом надо вспомнить про башни, которые составляют единое целое со стенами и являются важными фортификационными сооружениями. По сути, все доты второй мировой и последующих войн в моём мире есть потомки тех самых башен. Понятия и термины, такие как сектор обстрела, пристрелка местности, пункт боепитания… всё это родилось именно тогда. И наш замечательный архитектор в первую очередь фортификатор, а уже потом зодчий и созидатель красоты.

Так вот этот зодчий, понаблюдав возможности артиллерии, установленной на крыше цитадели, внёс некоторые коррективы в чертежи стен и башен. Мало того, этот гений заявил, что прогресс и военная наука просто требуют размещения пушек и на башнях. Угу, понравилось ему. А где я возьму артиллерию в нужном количестве, ему фиолетово. Пришлось объяснять, что он категорически прав, и через несколько лет так и будет. Но пока круговой обстрел мы будем вести с огневой площадки донжона. Для того и стены я спроектировал настолько ниже, чтоб уменьшить мёртвые зоны.

— И вообще, уважаемый Зигрид, мои пушки по сути ставят крест на привычных нам замках. Они и раньше уверенно брались с помощью требушитов, просто долго. А теперь время падения стен осаждаемой крепости снизится в разы, во много раз.

— И что теперь, замки совсем не нужны будут?

— Какое-то время еще послужат. Но уже не в таком виде.

— И как вы, Жорж, видите новые противопушечные укрепления?

— Толстые стены, плоскости, которые не позволят впиваться в стены снарядам под прямым углом, пушечные бойницы вместо размещения орудий на открытой площадке.

— А стрелы? Ваши большие бойницы нашпигуют стрелами как подушечку для булавок у портного. Уж не говорю про магические атаки.

— Стрелки и маги не смогут подойти к замку на эффективное расстояние.

— Тоже верно, ваши пушки бьют гораздо дальше. При правильной обороне к стенам не подойти. Что же получается, противостояние артиллерии? Лучники, арбалетчики, строевой бой и кавалерия — никто будет не нужен кроме пушек и орудийной прислуги?

— Не так категорично, конечно. Но роль пушек изменит все представления о войне.

— Да, граф, вы выпускаете из пещеры чудовище! Не страшно?

— Как вам сказать… Раньше люди деликатно жгли друг друга магией на близкой дистанции и рубили клинками, а теперь будут дырявить издаля. Считаете, это совсем другая история? По мне, дак ничего не изменится. Кто хочет договориться, тот ведет переговоры, остальные ищут способы превозмочь и лишить жизни. Вас били магией когда-нибудь?

— Нет, Жорж, не случалось. Пара дуэлей, но без применения магии.

— Тогда просто поверьте, умирать одинаково противно. Что ледяным кулаком шарахнут, что что железо в грудь ударит. Вся разница — сразу отойдешь или помучиться доведется.

Мои тренировки опять стали ежедневными, но сейчас я фехтовал скорее для поддержки хорошей физической формы, чем развивал свои навыки бойца. Очень хочется надеяться, что умение фехтовать в жизни не пригодится. И вообще, для спасения своей жизни гораздо эффективнее пользоваться магией. И вот оперировать ею на поле боя я прилежно учусь. Но не на общей тренировочной площадке, не прилюдно. Мой личный десяток охраны, начальник замковой стражи и оруженосец — тот круг, которого я не стеснялся в применении своих способностей. Снова мокрое чучело на подвесе, которое я угощал попеременно то заморозкой, то разогревом. На нём же отрабатывал воздушные кулаки и копья Иоан.

Для него такой тренировочный снаряд стал в новинку, как и для Доркина. Здесь воздушники прокачивают мощь и скорость воздушных кулаков, чтоб уронить, дезориентировать противника. Я же заставлял его сжимать поток воздуха в узкую струю и бить прицельно в лицо. Когда такое его копьё однажды развалило тыкву в куски, он уверился, что я не ерундой заставляю его страдать. И то правда — даже по прикрытому маской лицу засади такой воздушной струёй, и противник ослепнет на минуту, если не дольше. Удары по глазам всегда весьма болезненны. А потом я на пальцах объяснил, что удар сбоку под щит очень неожиданно раскрывает щитовика и делает его податливым в плане протыкания клинком. Короче, голова хорошее подспорье не только мастеровому, но и бойцу.

Доркин, более опытный вояка и вообще битый жизнью мужчина не стал дожидаться моих прямых подсказок, он сам понял, что в его случае узкий факел огня вообще имба. Хорошо, когда можно подпалить целую группу соперников, но прожечь одного на дистанции, с которой тебя не может достать ни один маг — это тоже дорогого стоит. Так что оба нацелились на дальнобойность в ущерб зрелищности.

Совещание в ставке не самого главного командующего, а всего лишь командующего экспедиционным корпусом, то есть меня, шло в конструктивном ключе. Я давно уже заметил, что мне вообще нравится придумывать себе всякие звания и должности из прошлой жизни в соответствии с моими нынешними обязанностями. Так что я и первый секретарь обкома партии, и военком, и командующий, и генеральный конструктор оборонного завода. А еще министр среднего машиностроения, хотя пока не планирую разрабатывать ядерное оружие. Так о чём я? Про совещание в штабе. Сначала народ, вернее аристократы, командующие баталиями и их помощники пытались вызнать у меня план летней компании. Потом начали возмущаться: это я не верю кому-то конкретному из них или оказываю недоверие всему обществу. Пришлось успокаивать взрослых дядек, что конкретная задача не поставлена, Якоб Третий доверяет моему военному гению и даёт мне всю полноту принятия решений.

— А если вы решите вообще ничего не предпринимать? Вы и тогда будет в своём праве?

— Дорогой барон, если я сочту, что для победы его величества короля Мерсалии мне нужно неподвижно стоять у границы, я так и сделаю. И ни одной скотине не дам шага сделать в сторону противника.

— Вообще-то в этом есть резон! — Бросился на мою защиту Седерик — теоретически вполне может сложиться такая ситуация, когда надо нависать над своим участком боевых действий, создавать угрозу, сдерживать большие силы от участия в компании. И не наступать. Я вам доверяю, Жорж.

— Дык кто ж не доверяет нашему командующему! Как скомандует, так и сделаем. Вот только не хочется стоять и «угрожающе нависать».

— Да! Дела хочется, и так всю зиму простояли!

— А вы хотели повоевать зимой?

— Никак нет, ваше сиятельство! Просто говорю — надоело сидеть!

— Ага, а то я решил, что вам нравится через бездорожье пешком с припасами на плечах, там, где волки гадить боятся, где лошади не пойдут… А потом с наскоку в тыл врагу! По уши в грязи вперед к победе!

— А можно как-нибудь так, чтобы не надо с припасами на плечах?

— Серьёзно, граф, что будем делать?

— Ладно, скажу, раз вы такие торопыги. Я вспомнил, за что Присты получили приставку к титулу. Будем крушить замки.

— Да ладно! Мы? Здорово! Все подряд?

— Все подряд. Потом сбежим, вернемся, и продолжим. Я хочу, чтоб весь Западный Имант вздрагивал во сне. А в это время его величество будет отбивать левобережье. Теперь вы знаете наш план. Принимается такой план летней компании?

— Да!!!

— Ну тогда считаем его утвержденным и принятым к исполнению.

— Граф, за что люблю совещания под вашим руководством, так это за конкретику и чёткость. Никаких тебе словоблудий и рассусоливаний. Предложил, утвердил, начали исполнять. А мелкие детали обсудим по ходу дела.

Мне на самом деле не очень хотелось, вернее даже крайне не хотелось рассказывать про некоторые моменты того безобразия, которое я планировал устроить с помощью своих баталий. И прежде всего категорически не хотел обозначать точку перехода границы. Народ здесь честный, предателей среди благородных нет, я уверен. Но при этом люди наивны как дети, если судить по меркам моего родного мира. То расскажут, что собираются пойти войной, то позовут биться с указанием времени и даты сражения. А то еще и будут ждать, чтобы противник подтянул повыше штаны — неудобно бить неготового врага. Так что нет — не скажу некоторых деталей, пусть сами догадаются.

А пока в рамках боевого слаживания и генеральной репетиции войны я объявил учения по преодолению водной преграды. Да, холодно, да, противно. А куда деваться, коли я хочу перейти бодрым маршем Кошу и ударить не в лоб ждущим меня войскам Иманта, а сбоку. А для этого войску нужны тренировки и обучение, чтоб реку переходили легко и быстро, без небоевых потерь и утраты военного имущества.

«И вот нашли большую реку, есть разгуляться где узбеку, построили понтон» Если бы я писал поэму или балладу о нашем походе, непременно бы украл у Пушкина пару строк. Или про это Лермонтов писал? Моя гениальная идея с моментальным наведением понтонной переправы должна воплотиться в жизнь. Полтора десятка лодок примерно схожих размеров и высоты борта подкатили к берегу на телегах, шустро спустили их на воду, тут же побросали доски для укладки настила. В строгом соответствии с планом все лодки связали вплотную борт к борту у самого берега, где течение практически не чувствуется. Самую нижнюю по течению лодку, то есть первую по ходу, привязали к вбитому в берег бревну, на последнюю запрыгнули бойцы с веревкой, кувалдой и кольями. Те колья будут вбиты в противоположный берег. Осталось теперь оттолкнуть последнюю лодку, чтоб течение потащило всю связку и развернуло её поперек реки. А там уж парни должны не зевать — спрыгивать на мелководье, вколачивать кол и закреплять второй конец понтонного моста за правый берег. Правый, если ориентироваться по течению реки, как делают все военные и прочие умные люди.

Когда я подробно объяснил свой план командирам и непосредственным исполнителям, они сначала офигели от моего гения, потом засомневались, почему никто до такого не додумался раньше, а потом вскипели энтузиазмом. Что тут могло не сработать, в гениальной простоте? Без вариантов. И сейчас все могли убедиться собственными глазами, стоя на левом берегу речки. Могли, но не убедились. Дурацкая речка вместо того, чтоб аккуратно развернуть сборный понтон, согнула его в дугу, а потом хвост этой дуги проплыл мимо противоположного берега по быстрине. В результате мы имели всё ту же связку лодок у нашего берега, но уже чуть ниже по течению. Жопа, выражаясь по латыни.

— Не сработало, включаем план «Б».

— Ваше сиятельство имеет такой план?

— Да. Мне нужен камень потяжелее, но чтоб в одиночку можно было поднять. Пусть поищут.

— Будет сделано! — Команда отдана, бойцы разбежались. Всё-таки не Россия-матушка, тут с камнями попроще.

— Какая ширина реки у нас здесь?

— Шагов тридцать.

— Готовьте канат в сотню шагов.

— Такой длинный где найдём?

— Голову включайте. Вяжите из кусков. Самолёт будем делать.

Я в это время выбирал пару лодок, мне нужна была одна побольше с рулём и одна поменьше. Поменьше — их тут полно, да и нужную мне большую лодку выбрать было нетрудно, нашлась с рулём и гнездом под мачту в средней банке. Самолёт — древняя русская система паромной переправы. Вот уж воистину гениальный механизм. Большую лодку или плот с рулём крепят к длинному канату, на другой конец которого вяжут тяжелый якорь. Потом этот якорь на маленькой лодке вывозят на середину реки и бросают. Готово! Главное- чтоб канат был раза в три-четыре длиннее ширины реки, а якорь крепко держал паром. Отталкиваю паром, выставляю руль круто в сторону твоего берега, течение само снесёт лодку к противоположному берегу. Выгрузил пассажиров, оттолкнулся, руль в противоположную сторону — паром плывёт обратно. Чем сильнее течение, тем быстрее плывёт твой транспорт. Катайся хоть весь день туда-сюда без устали.

Я не стал рассказывать людям всю концепцию, просто тыкал пальцем и раздавал указания. Бойцы и командиры со скепсисом выполняли и ждали разъяснений. Когда лодка под моим управлением боком пошла к правому берегу, будучи повёрнутой носом к течению, люди загомонили. Когда она вернулась обратно, и снова сама, просто повинуясь моему рулю, народ всё понял и впечатлился.

— Ваше сиятельство, вы опять всех удивили! Откуда в вашей голове столько идей?

— Бьют по ней часто, вколачивают ум. Хочешь жить долго и хорошо — пользуйся головой, а не бегай ногами.

— Ага, так мы и поверили! Другим тоже по башке часто прилетает, а с идеями туго. Одна мысль после каждого удара — пойти найти выпить.

— А что, идея здравая. Организовывайте! Объявляю учения успешно оконченными. Только сначала пусть одна баталия сама организует переправу, переправится полностью на тот берег, а потом вернется. Мы будем выпивать и фиксировать ошибки.

— Отличный план, граф! — Дер Буль лучился от удовольствия — Будем Кошу преодолевать таким способом?

— Маркиз, от вас ничего не скроешь. Но я этого не говорил.

Сидим такие на походных раскладных табуретках, вино попиваем, на суетящихся вояк смотрим — как бы сдуру не потонули. Идет неспешное обсуждение перспектив самолёта и нюансов в применении. Я считаю, надо давать возможность подчиненным самим доходить до всяких вещей, а не разжёвывать. Особенно, когда не горит, когда есть время.

— Ну да, способ хороший! Но уж больно муторный, неужто нельзя как обычно, на вёслах?

— А кто грести будет, дружинники? Так у них у всех руки заняты: щиты да луки или арбалеты в руках должны быть. Иначе постреляют, если враг на берег выйдет. Опять же назад кто лодки погонит? Или думаешь на всю тысячу лодок притащить?

— Можно специальных гребцов посадить.

— Думай, что говоришь, тогда половину бойцов только за раз перевезешь.

— А если канат перебьют? Или порвётся? Тогда лодка по течению тю-тю!

— А можно два каната разом подвязать, на всяк случай.

Короче говоря, народ кумекал и обсасывал вариант, явно ожидая, что я присоединюсь к обсуждению. Не угадали, сами пусть думают. Но всё-таки втянули самым грубым образом:

— Ваше сиятельство, думаете взаправду Кошу перейти с войском без моста?

— Думаю. Удивить врага — половину успеха себе в сумку положить. Нас ждут там, где они прошлый раз наступали, вот и пусть ждут.

— Так та река не чета этой. Не Девона, конечно, но не меньше сотни шагов шириной.

— Не везде.

— А где уже, там стремнина.

— Так и хорошо, самолет быстрее двигаться будет. Пару больших лодок скрепим на манер двухорпусного корабля, между ними помост сладим, чтоб сразу человек тридцать-сорок поместилось.

— А вдруг берег неподходящий будет?

— Выберем место, где правый берег пологий, а свой перед самой переправой наш маг опустит.

— Так да, так ловчее выйдет.

— А еще к лодкам тележные колеса приладим, чтоб самоходом до берега дошли. Соберем за кустами, настил сразу установим, потом останется только с берега в воду столкнуть, как поводья привяжем от якоря.

— Да! Якорь можно вывезти на рыбачьей лодке заранее. Тогда никто ничего с той стороны не поймёт.

— Угу, лучше, если вообще никто нашу переправу не увидит. Но правильно надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Вроде как идти на свиданку с чужой женой лучше в кольчужке — вдруг муж застукает.

— Ха-ха! И в шлеме, чтоб в самый ответственный момент по затылку не получить!

— Верно рассуждаете, товарищи! Архиверно! — Народ смеётся, цитата не узнана. Не знакомы в этом мире с основоположником марксизма-ленинизма. Тут я за светоч.

— Ваше сиятельство, а кто-то в мире плавает на таких штуках?

— На самолётах? Через реку?

— Нет, вообще на этих ваших двухкорпусных кораблях? Интересная штука может выйти.

— Ха! Эдак можно не две, а три лодки вниз подсунуть под настил. А то и четыре! Чего там, сразу пять!

— Пять уже перебор, а три можно. С сделать их полностью закрытыми, законопатить наглухо, — я решил развить тему. Пусть думают, авось до чего-нибудь умного додумаются. — Тогда волна не будет захлестывать в лодки. Эдакие поплавки выйдут. А весь груз и людей разместить на платформе сверху.

— Не, сверху размещаться — плохая идея. Когда бортов нет, дует сильно, замерзнешь совсем.

— Дом построй сверху.

— Как дом?

— А так — лёгкий, от ветра, но вот прямо дом. Или просто палатку. И мачту с парусом. И груза поместится дофига, и внутри удобно жить, и к любому берегу можно будет пристать.

— А если шторм, тогда что?

— То же самое, что на обычном корабле — бежать от шторма, прятаться заранее. Да хоть на берег вытаскивать судно. Хотя бы на мелководье и привязывать покрепче.

— Потонет.

— А обыкновенные суда не тонут?

— Тоже тонут, это да — тянул всё тот же Фома-неверующий. Явно человек с опытом морских путешествий, явно не просто так языком чешет. Под волосами на голове было заметно шевеление, и это явно не блохи. Человек думает, что-то решает для себя. Насколько я понимаю, а понимаю я не так много, остойчивость такой схемы гораздо выше, чем у обычной лодки, и это при самой минимальной осадке. Так что про хождение по рекам и озерам — это вообще легко. Но и каботажное морское плавание, когда судно крадётся вдоль берега, тримарану не противопоказано. Единственное море, которое я бороздил на тримаране было Карибское — мелкое и совершенно несерьёзное, как мне показалось. По поводу настоящих морских путешествий — тут не ко мне, тут я пас. Почему-то глубоко в душе при всей моей любви к морю я считаю, что пересекать море без двигателя и навигационной системы — это билет в один конец. Ходить по звёздам, как это делают моряки здесь, если они на самом деле делают это, тот еще экстрим. Можно найти более верный заработок или более забавный способ убиться об жизнь.

К китайцам в этом плане у меня накопились серьёзные претензии: компас они всё еще не изобрели, на порох их мозгов тоже не хватило, про бумагу я ничего не знаю. Компас изобрести просто — надо только из магнитного железняка сделать лёгкую стрелку и приклеить её на поплавок. Угу, что такое магнитный железняк и где его берут? Неясный момент. В детстве, в своём первом и настоящем детстве читал про русских пленных моряков, которые сбежали из Японии. Молодцы сделали компас своими руками, долго-долго натирая стальную швейную иголку об кусок железа. Точно! Если долго обрабатывать напильником деталь, опилки начинают магнититься, поднимаясь ёжиком за самим напильником или стальной деталькой. Запомним этот момент.

Порох я тоже легко могу сделать сам, если понадобится. Всего-то делов: семьдесят пять процентов толчённого древесного угля, пятнадцать процентов селитры и десять серы. Всё смешать, но не взбалтывать. Помню, в детстве сильно интересовался вопросом — зачем в той смеси нужна сера. Самое забавное, что на всесоюзной олимпиаде по химии, проводимой в МГУ, мне попался похожий вопрос. Позднее докопался до назначения серы — с её добавлением снижается температура воспламенения черного пороха. Только никто так и не объяснил, почему это происходит. Но мне на такие нюансы наплевать, проблема в другом: где взять селитру в товарном кличестве? Ходить по скотным дворам и лопатить зассаную животными землю я не готов. Опять же какой там будет выход селитры? Правильно обрабатывать сырьё я не умею, вернее не помню, как это делается. А ведь читал, точно знаю — читал технологию производства селитры, и самую примитивную средневековую, и более продвинутую из революционной Франции. Но вот такой я тупой попаданец, не могу организовать производство черного пороха. Приходится выкручиваться магией.

А как бы хорошо было — подготовить поле боя путем минирования, а потом разом жахнуть и сминусовать войско противника напрочь. А того лучше — приручить дракона. Найти нормального летающего и огнедышащего, каких в фэнтэзи описывают. Навесить дракону лапши, залить в уши про особую миссию, про перспективы под моим чутким руководством, лапу ему вылечить или занозу выдернуть из задницы. А потом — вжух! Сверху по противнику напалмом! И на главную площадь эффектно приземляюсь такой, а Георг уже сгорел, я ваш новый король! Чего там мелочиться-то? Чтоб Якоб Третий не начал предъявы выкатывать, можно на сестре Георга жениться, у неё прав на престол с Гулькин нос, так ведь и у меня их — как у той же Гульки сантиметров кое-чего отличного от носа.

То есть нет у меня никаких прав на престол Иманта, кроме права победителя. Ничего, товарищи подданные, вы привыкнете ко мне. Я как-то привык, Витор, отец мой биологический привык, графство вообще на руках носит, вот и Имант привыкнет. Конституцию я вам не дам, ничего хорошего от неё не происходит в стране и мире. Буду вашим добрым диктатором и отцом нации. Погодите, а где дракон⁈ У меня без него все планы насмарку! Честное слово, выпал из раздумий и начал крутить головой по сторонам — дракона нигде нет, только аристократы, пьянствующие на берегу. Вот за что уважаю благородную публику — уже вроде набрались знатно, а всё еще вид на лицах, словно итоги водных учений обсуждают, а вокруг не попойка, а совещание штаба. Что значит закалка и происхождение.

В моём прошлом мире наверняка та же ситуация у военных, но с твёрдостью поручиться за это не могу. Во-первых, я в таких мероприятиях со старшими офицерами не участвовал, а во-вторых, там давно утрачена наследственность и подлинный аристократизм. Не говорю, что это плохо, но что есть. А если говорить теоретически, я вообще за равенство всех разумных. Глупо и для дела плохо, если кто-то начинает рулить солидным делом только по причине своей родословной. В то же время, если у человека есть все показатели для руководства войском или графством, да еще и родословная подходящая, плюсом воспитан он с пеленок как руководитель, властитель или военачальник, то это сильно способствует хорошему результату. Да меня взять хотя бы, родословная замечательная…

«Погоди, Жора, ты с какого перепугу себя в эти самые аристократы записал? Тебя что, гувернантка со младенчества учила шашкой махать или строевым боем с мамкиным молоком овладел?» — вдруг одёрнул я себя. Реально как-то забыл, что не урожден виконтом и наследником графства. То есть тельце таковое под рукой имеется, а ментально я шел в графья тернистой дорожкой октябрят — весёлых ребят, пионеров — помощников комсомола, ну и члена ВЛКСМ, боевого резерва партии. А потом второй раз примерно тем же маршрутом, потому как с первого не вышел в графы. Сложное это дело — жить в разных мирах и телах, ой сложное! Кто пробовал, те знают. Представьте хотя бы такой незамысловатый вариант: еще вчера вы существовали в теле крепкого умного взрослого мужчины, а сегодня просыпаетесь — всё! Вы заключены в теле какой-то развалины, которая и не человек даже, а непонятная хрень, которая разговаривать не умеет, ходить не могёт, а мысль у неё всего одна — где взять воды да побольше, чтоб размочить ссохшееся горло. А еще лучше, где найти похмелиться. Понятно, что в реальной жизни такого не бывает, но представить-то вы можете? То-то.

Перед учениями я всё-таки нашел время скататься в Прист — сводного братца уже давно пора было нарекать, а то живет юный барон как какой-то ягнёнок без имени. Собакам и то имя быстрее дают. Просто так получилось — сначала собирали всех родственников и согласовывали дату наречения, потом я оказался временно недееспособен, потом просто болел и восстанавливался. А сейчас все эти сложности позади, все в сборе. Кстати, хороший повод увидеть этих самых родичей, включая дядюшек и тётушек. В замок Прист я приехал с оруженосцем и бароном дер Гентом. Барона, бывшего своего оруженосца Жанчика я взял для того, чтоб он смог встретиться с отцом-матерью. Двоюродный брат Витора дер Приста Антуан дер Брубек с супругой были в числе приглашенных на мероприятие. Мне нетрудно, хорошим знакомым и вообще-то родственникам приятно. Опять же, вдруг дер Брубек что-то полезное посоветует сыну для повышения благосостояния баронства. И я очень надеюсь, что это будет не схема ухода от налогов. От моих налогов, на минуточку!

Уже на церемонии я выяснил, что последней волей безвременно почившей матери было имя Марти для её ненаглядного сыночка. Мне показалось странным, что в окончании имени отсутствует буква «Н», но что я знаю про эти вещи? Не то мамаша её потеряла, не то так и было задумано. Граф волю покойной исполнил. Между нами эта тема так и осталась табу: я не спрашивал и не пытался узнать, как там на самом деле стало. То ли она померла родами в действительности, или Витор её казнил своей волей. Не сильно удивлюсь, если он отправил её куда подальше с глаз долой. К какой-нибудь очень дальней родне, которая и не догадывается, как выглядит их четвероюродная племянница, бывшая приживалка покойной леди Анны. Вполне Витор мог под видом дальней родственницы услать с денежным содержанием. Или не мог? Хвала всем богам, мне не близки все эти мерихлюндии и разборки между свояками. Свиты хватает, чтоб насладиться всеми этими отношениями, когда вроде одна команда и общие цели, а только мест теплых меньше, чем желающих уместить там свои зады. В любой компании рано или поздно начинаются такие тёрки. В первой жизни у меня в управлении подчиненные с высшим образованием и галстуками на животах в драки промеж собой пару раз лезли. Приходилось водой разливать.

Мой сводный братишка в присутствии большинства самых близких родственников крутил головой и хлопал глазками, когда к нему впервые обратились по имени. Он никак на это знаменательное событие не отреагировал, если не считать слюней, которые он пустил на обшлага своего отделанного кружевами микрокамзольчика. Барону скоро уже полгода, опять же церемония важная и серьёзная. Так что первый выход в свет в пеленках или ползунках — это моветон. А камзол на самом мелком из Пристов уже в наших цветах — красно-белый. Якоб Третий мне удружил тем, что утвердил цвета моего графства такими же, что и у Пристов. Не будет путаницы и лишних расходов при пошиве сюрко на оба войска.

Впрочем, у отца всё-таки просто баталия, до войска она не дотягивает. И даже с баронским ополчением она не добирает до сотни. Всего чуть-чуть, но меньше. Не хочет Витор объясняться по поводу слишком большой по меркам графства дружины. С моим войском ровняться не надо, у меня специальное разрешение от короля на время войны с Имантом. Да я и сам сплю и вижу, как разгоняю свои баталии к чертям собачим, чтоб не тянули из меня серебро. Только надо сначала победить Георга. И желательно так, что он о реванше даже не задумывался. И нет, я не собираюсь становиться королём Иманта, это была шутка. Мне от графства хлопот и головной боли достаточно прилетает, сейчас даже герцогство не потяну. Вот когда наберусь опыта, соберу нормальную команду управленцев, верных псов и прихлебателей, тогда да. Тогда пойду за герцогской короной. Спросите, зачем мне прихлебатели? Сам не знаю, но так положено: у видных государственных деятелей всегда помимо соратников обязательно рядом заводятся эти самые, которые хлебают. Иной раз сидит такой деятель, весь из себя видный, тычет пальцем в соратника, а палец-то того, весь в непонятной субстанции, словно не в боевого товарища ткнул, а в дерьма кусок. Как такое могло случиться, кто превратил надёжного бойца в прихлебателя, когда? А нет ответа — враждебная магия поработала, понимаешь.

С сёстрами странно вышло — вроде бы они ко мне с братскими чувствами, а вроде уже какая-то стеночка между нами. Или трещина в земле. Раньше она была совсем незаметная, а сейчас начинает расходиться. Улыбаются обе, но уже нерешительно, словно извиняются сами за себя. Мол, мы твои сёстры, мы тебя любим, Дорд, только не подходи близко к нам. То есть на людях подходи конечно, а наедине не лезь, мы мамку потеряли… Я и не лезу, кто они мне такие? Подумаешь, биологические сводные сёстры физической оболочки, я их всего несколько лет знаю. А чувство в душе, словно родные души навсегда уезжают. Далеко причем, на край света. Письма туда доходят, а чувства уже нет, по пути выцветают как фиолетовые чернила на солнце. Вот же ты, Анна, суууу… Всем близким одним ударом жизнь покорёжила от любви своей тупой звериной! Идиот тот, кто воспевает любовь, вижу уже, что без мозгов любая любовь есть зло, и чем сильнее она, тем злее и беспощаднее. Ко всем, включая объект любви.

На этой вот грустной волне я и уехал из графства. И тем больше было желания погрузиться в подготовку к войне, в обучение войск, в отработку взаимодействия магов между собой, обучение пушкарей… О! Один знатный заслуженный артиллерист пообещал, что в компанию этого года он подключится вместе со своей пушкой. Так что теперь у нас будет две дальнобойных двухдюймовки и пара крупнокалиберных, условно крупнокалиберных пушек со стенобойными чугунными снарядами и картечью.

— Жорж, скажи не тая, хотя бы время начала кампании вы с Якобом Третьим согласовали, или и тут полная неясность? А то меня начинают терзать некие мысли нехорошие. — Седерик, наш почти самый главный человек в Западной группе войск решил зайти с другого конца к вопросу планирования операции.

— Маркиз, что опять? Какие нехорошие и даже тёмные мысли родились в вашей светлой голове?

— Вы нам не доверяете, граф. Я официально заявляю — дер Долинол, такой порядок вещей бросает тень на всех нас, военачальников и аристократов, состоящих в войске.

И что мне отвечать этому ветерану всех войн, которые вела Мерсалия последние двадцать лет? Что я действительно не верю в способность аристократов держать язык за зубами? Обидятся. Все обидятся, даже если понимают, что это правда. Тайна в этом обществе понятие только личное и очень сугубое. Хранить чью-то тайну отдельные индивиды могут, если им в лоб сказать, что вот этот пласт информации есть тайна, касающаяся чести некоего аристократа и его личной жизни! А дела государственные и военные — какая же это тайна! «Щаз поскачем да всех победим, нам героям скрывать нечего, пусть враг боится, а мы не станем!» — такой подход не у всех аристократов, но у значительной части оных.

— Седерик, дорогой мой маркиз, скажи мне такую вещь: когда вы по приказу короля собрали двести рыл, чтоб замок Прист захватить, всё по-честному было?

— Чего ты спрашиваешь, конечно всё было честно, Якоб Третий приказал, мы начали осаду.

— И что вас двести против нас пятидесяти — тоже правильно?

— Да, вы за стенами прятались, «четыре к одному» — это еще не самый удачный расклад, ежели разобраться.

— Угу. А когда я в ночи ваш заслон вырезал и коней угнал — я ничего не нарушил?

— Да и ты в своём праве был. Жорж, да я ждал от тебя этот ход! Жалко, конечно, что ты меня тогда переиграл. Но про вашу пушку никто не знал, насколько она далеко бьёт. Погоди, я так и не понял, к чему ты всё это ведешь?

— Седерик, я про военную хитрость говорю.

— А, ну дак на войне святое дело перехитрить противника.

— Вот. А теперь вопрос — не правильно ли скрыть от врага дату начала наших боевых действий?

— Правильно конечно! Вон, у Кромеля спроси, он подтвердит! — Присутствующий в числе аристократов, наблюдающих за возвращением баталии на наш берег, безземельный барон Кромель тут-же поддакнул.

— Не сомневайся, ваше сиятельство, никто ничего не узнает! Тайна умрет вместе с нами. А лучше без нас.

— Я вам охотно бы поверил, господа, если бы воевал первый год. Только вот какая странная штука: рядовые вояки всегда знают дату начала любой самой секретной операции. Не замечали?

— Это да, от шельмецов скрыть что-то сложно. Всегда чуют это дело.

— Или подслушают где, а потом со своими поделятся. Есть такое, ваше сиятельство, дружинники всегда заранее всё узнают.

— Я продолжу, господа. От дружинников вся информация попадает к маркитантам, батальным прачкам и проституткам, которые при войске отираются и за ним следуют. Седерик, вы доверяете войсковым шлюхам?

— Если нашим, Жорж, то всецело! А вот с маркитантами я бы ухо держал востро, им что исподнее продать, что секретную информацию.

— Дошло?

— Погоди, Жорж! Где маркитанты и шлюхи, а где Имант! Или ты думаешь, кто-то станет вокруг нашего войска отираться и вынюхивать? На Георга это не похоже.

— Про последнее покушение на меня слышал? Ничего, что убийцу прямиком из Кале направили?

— Ну в это как-то уж совсем мне не верится. Не могли.

— Напомни, где его перехватили мои стражи?

— В Иманте. Погоди, это что получается…

— Получается, что болтать языком чревато.

— Граф, я никому не скажу! Клянусь!

— Верю, маркиз! И я тоже никому не скажу. Веришь?

— Верю.

— Вот я и не говорю. Я же только что пообещал.

— Да тьфу ты, пакость какая! Ладно, молчи. Просто скажи, с королем наше наступление согласовано?

— Конечно! Ударим в нужное время в нужном месте так, что всё всем станет ясно. Но не сразу, и не противнику. И не всё.

— Ага, всё понятно, ваше сиятельство. Чтоб враг про нападение не прознал раньше времени, оставим проституток в неведении. Что ж тут не понять?

Командиры, которые расположились рядом с нами и попивали вино, не вступая в беседу, тоже как-то подобрались и вдохновились. Выходит, они изо всех сил грели уши с праздным видом. Я к тому и вел речь — скажи одному секрет, его сразу все узнают, а потом и все остальные.

— Жорж, а мы успеем построить к началу заварухи этот твой тримаран?

— Нет конечно. Так что прошу отдать указание на подбор трех примерно одинакового размера лодок. Пусть делают разборное крепление, да ладят к ним колеса.

— Кстати, их можно с самого начала как повозки использовать. Чего порожняком гнать, нагрузим скарбом.

— Тогда уж только тем грузом, который будет использоваться для наведения парома — доски, канаты, якорь, рули, ростовые щиты.

— А щиты зачем? Неужто опасаешься обстрела?

— Ну да. Боюсь. Не хочу, чтоб какой шальной разъезд сорвал нам прееправу.

— Это уж ты на воду дуешь.

— Пусть так. Зато подразделения привыкнут к правильному преодолению водной преграды под обстрелом врага.

— Кого ты, граф, из дружинников готовишь? Признавайся, есть какие-то планы на потом?

— Всегда есть. В данном случае мы с вами прорабатываем концепцию высадки десанта с воды. Погодите, я еще и пушечную ладью сочиню для поддержки пехоты.

— Вот теперь всё ясно. Хочешь не просто пошуметь, а на Девоне успеть повоевать?

— Или в Срединном море. Или на Коше. У Иманта много чего интересного у кромки воды брошено, почему бы не попробовать подобрать?

— А и верно! Если мы в верховьях Коши погрузимся, то сможем пройти в глубь королевства за пару суток. А то и в море выйти неожиданно. — Как мои командиры возбудились. Это хорошо, пусть придумывают варианты применения морской пехоты. Военную науку тоже надо толкать вперед, завсегда война подогревает технологии, а они переходят в повседневную жизнь. Сто лет — и у крестьянина железный лемех, а у школьника в кармане портативная многоканальная радиостанция. Ну пусть не всегда хватает сотни годков на удешевление технологии, но тенденция имеется.

— Всё верно вы говорите, господа. Но у нас пока нет под рукой десантного корабля. Так что начнем с парома, а корабли будем потихонечку рисовать на пергаменте, прорабатывать…

— А потом строить?

— А потом и строить. И непременно. Мне самому интересно, как они себя будут вести на воде. А то вдруг все мои идеи про остойчивость и скорость белки зеленой не стоят.

Вот такая тут метафора про белку зеленую, то есть позеленевшую и уже полусгнившую мелкую медную монетку. Кто находил в земле старые медяки, тот поймёт, о чем речь. Этот фразеологический оборот — практически прямой аналог присказки про ломаный грош из прошлой моей реальности. Вообще забавно с пословицами и поговорками выходит, порой переведешь на мерсальер ту конструкцию, что плотно сидит в твоей голове, а народ в шоке. То от образности мышления, то от несусветной глупости, сказанной тобой. Другие поговорки, иные устоявшиеся метафоры, в которых я разбираюсь как свинья в апельсинах. И раз уж разговор зашел об апельсинах — у нас они не растут, а на жарком юге имеются. Везут их из дальних стран за цену немалую, и на моём столе апельсины редкость. А бананы не везут, про кофе, какао вообще молчу. Это моя тайная боль, о которой рассказать некому.

Хоть сахар изредка встречается, и то радость, сахар тоже задорого. Не знаю, из чего его варят, скорее всего из сахарного тростника и на том полумифическом юге, где за что ни схватись — всё деликатес или лакомство. Это не я так думаю — это народ так считает. Не тот простой народ, который репу кушает с капустой, а тот народ, которому сахар подают слуги на завтрак. Давно, когда попал сюда, первое время по творогу скучал. Сметана да творог — наше всё. Вырос я на этих чисто русских продуктах. Заменой творогу стал мягкий до состояния рассыпчатости сыр, а сметану заменить не получилось ничем. Сметана… это сметана, и никакой другой молочный продукт на неё не похож. Как груздь холодного соления от моей матушки, после которого никакой другой гриб уже не гриб.

Когда в ранге виконта я пытался объяснить слугам про любимую и ненаглядную, ничего не вышло. Зато теперь я граф, могу себе позволить любой каприз. Пары месяцев мучений хватило особо приближенным крестьянкам, не в плане тела, а доверенным, чтоб научиться её делать. Кто-то спросит: а что там сложного? А там всё непросто и всему своё время нужно. Если хочешь иметь хорошую сметану, то молоко, простоявшее два дня в холоде, внеси в теплое место, но не близко к печи и наблюдай, чтобы не слишком перестояло, ибо тогда сметана будет не хороша. Тут только опытным путём и можно это самое место выбрать. Когда молоко довольно сселось, снять сметану, но сначала снимать спичкой верхнюю пенку, ибо если снимают сметану вместе с нею, то она будет горчить. Снимая сметану, старайся не захватить до кучи и простоквашу — а то кислить будет. Доверенные мои служанки стали прямо экспертами по сметане, а под их руководством и другие селянки научились.

Не скажу, что продукт стал очень популярен в графстве, но кое-кто его зауважал. Как соус Прист, как охлажденное пиво. Расчухали люди, что холодное пиво в жаркую пору вкуснее, да и когда нежарко тоже хорошо, оказалось, что холод маскирует не самый благородный букет напитка. Скажу честно — не самого лучшего напитка, не сложилась тут еще технология изготовления настоящего душевного пива, когда выпил кружку как хлеба покушал. А потом вторую внутрь опрокинул — и опять голодный.

Чего-то мысли мои повело на еду? Видать, проголодался за всеми этими военными забавами. Недоработка — вином командный состав обеспечил, а с закуской у нас не очень. У дружинников в сумках наверняка есть что погрызть, но не будем же мы их объедать. Ну и ладно, обозники уже костры прямо на берегу ладят, будут кулеш варить. По заведенной традиции покушаю с кем-нибудь из бойцов, только подгон надо организовать графский, чтоб не говорили потом: граф своих воинов объедает. Безымянный приток Коши, на котором мы отрабатывали переправу продолжил катить свои воды в большую реку, волны складывают немудрёный мотивчик, вояки гогочут, вместе с командирами поглощая такую же немудрёную пищу — классика!

Хорошо, я не болею рыбалкой, а то еще на денек бы тут остался. Доедим — и маршем в приграничный лагерь. Скоро нам понадобятся все наши умения — и быстро перемещаться по местности, и преодолевать речки, и охватывать противника в клещи. Скорость, маневр, магия и военная хитрость — залог успеха на современной войне. Доблесть? Доблесть хороша как перец к стейку, стейк без перца кушать можно, хоть не так приятно; перец без стейка ни к чему хорошему в гастрономическом плане не приведет.

Через неделю из моего замка прискакал отряд, королевских гонцов сопровождали бойцы из моей дружины. Всё верно Доркин решил, приграничная территория требует особой бдительности. А скорее всего мой начальник стражи догадался — началось! А раз походу быть, то он «легким движением руки превращается»… в элегантного командира батареи. Смешно, конечно, две батареи в войске, одна под командой шевалье Доркина, вторая под началом графа дер Приста, и в каждой всего по два ствола. Зато по смыслу верно — разные калибры решают разные задачи, один будет оперировать своими стволами, другой — второй парой. По моему предложению вся баталия Витора теперь закреплена за пушками. И обслуживание, и поднос боеприпаса, и охрана, и боевое применение — всё на них, всё под ним. Большой роли полста бойцов графства Прист не сыграют, зато я буду спокоен: с пушками ничего не случится.

Письмо от короля оказалось тем самым — с указанием точной даты начала спецоперации по принуждению к торжеству исторической справедливости. Тут еще никому в голову не пришёл один убийственный аргумент, какой тлеет в моей буйной голове. Я вдруг осознал, что раз Мерсалия и Имант говорят на одном языке, и называется он мерсальер, значит оба королевства имеют общую историю, изначально являются единым народом, причём раньше оба королевства были одним — Мерсалией. Ну или Прото-Мерсалией. Наверняка что-то такое произошло в древности, что страна разделилась на две части. И насчет двух частей я не сильно уверен. Кроме нас на мерсальере говорят еще несколько мелких королевств и герцогств. Так что, если сильно нечего будет делать, можно будет поднять тему объединения страны взад по языковому принципу. Взад — слитно, а не адресно туда, куда посылают или всё само катится.

Король наверняка оценил бы масштаб задумки, вот только не знаю, чем наградит, если вслух высказать. Тут не угадаешь, если честно. Стратег местного разлива его величество Якоб Третий уже доказывал не раз, что мыслит глубже и дальше меня, а где-то даже «ширше». А ну как испугается, что объединить захотят не путем присоединения к Мерсалии всего прочего под короной Якоба, а по какому-то другому рецепту и с восшествием на престол некоей отличной от нашего короля персоны. Так что лучше я пока помолчу, и так у нас всё путём идет, не надо нам того лучшего, которое враг хорошего. А то скажут неожиданно и с отеческой улыбкой: «Хороший ты человек, граф, да только мы лучше» И назначат врагом. Знаю, что Якоб не курит трубку и усы не носит, но остерегусь. Пусть кого-нибудь другого репрессируют, меня уже пробовали — мне не понравилось.

Король в полном соответствии с теми планами, в которые я был посвящен, дал отмашку на начало боевых действий двух армий одновременно. Проверить этот факт не могу, всё-таки ни радио, ни телефона нет под рукой. Так что буду просто верить, что в тот момент, когда моё войско тронулось к высокому левому берегу Коши, королевская армия уже идет маршем по левому берегу Девоны, чтоб обрушиться на войска Иманта, стоящие на «нашем» берегу. Стрёмно немного такое — развивать наступление, ориентируясь на такой фактор как вера, но других вариантов нет. Если только кто привезет новости из Луарта, но к тому времени я уже буду в глубине вражеской территории. Впрочем, и это знание мне будет усладой, если всё у основной армии пойдет по плану.

Море во многом определяло не только климат королевства Имант, но и его экономику, хозяйственный уклад, и даже гастрономические пристрастия населения. Если рыба — то морская, и не важно, что для стола селян южных графств она была дороговата. Раз уж считается есть речную рыбу зазорным, то и не нужна она никому! Это вам даже в Долиноле, который вроде как уже и не Имант любой скажет, что речная рыба — фу! Так что рыбаков любого возраста на Коше не встретить. Зато лесорубы и плотогоны — вот они! Стоят на пригорке и дивятся, глядя на реку. И есть на что посмотреть: противоположный высокий берег начал осыпаться, словно от землетрясения.

— Шо деется, землетрясение никак!

— Да не, мы бы ногами учуяли, я как-то в горах попал, тогда реально трясучка под ногами была.

— А чего тогда берег осыпался?

— Так может подмыло?

В это самое время прямо на глазах лесорубов уже осыпавшийся берег начал снова двигаться, в одном месте почва прямо проседала вниз так быстро, словно и впрямь под нею промоина образовалась.

— Да это ж маг балует!

— Где маги, а где мы? Брешешь! Сроду у нас тут магов не видали таких сильных.

— Погодите, братцы, там теперь на наши земли, тот берег мерсальцы захватили.

— Точно, мерсальцы могут! Ироды те еще, брод в то лето нам притопили, говорят, болот наделали што твои гуси.

А чудеса продолжались. Опустившийся внезапно участок берега на глазах превратился в удобный спуск, по которому к воде поплыли лодии. Мужики тёрли глаза, но картинка перед их взором никуда не исчезла: одна за другой три больших лодки проплыли посуху яко по воде, а потом с брызгами нырнули в речку и закачались на волнах.

— Грехи наши тяжкие! Во чего проклятые мерсальцы удумали — в лодках по земле катаются. Эдак они и лётать над головами начнут.

— Ага, и на наши головы того.

— Чего того?

— Известно чего — гадить! На то они и мерсальцы.

— Гляди — помост городят поверх лодий!

— Это надолго, чичас кто-нибудь в реку сверзится. Жалко далеко шибко, не услышим, как потонет.

— Не потонули, споро как ладят, уже половину накрыли. Зачем это они?

— Известно зачем — сейчас перекроют и плясать зачнут.

— Пошто на воде плясать?

— Известно пошто — мерсальцы.

— Ахти мне! Оружные набились на помост! Ну точно вниз по реке пойдут до самого моря — предрёк самый мудрый лесоруб с соплёй, повисшей на бороде. Видать от такой мудрости и сопля была не то что просто зелёная, а прямо изумруд. — Кале захватывать будут всей толпой. Там, почитай полусотня поместилась за раз.

— Не доплывут. Далеко больно.

Они не обратили внимания на то, что сильно выше по течению мелкая лодочка с противоположного берега выгребла на самую середину и встала там, словно напоролась на мель. Или встала на якорь — с мелями на середине реки не очень.

— Ядри их в корень! Да как же так⁈ Лопни мои буркалы! — мудрец изумрудной сопли прыгал и бесился от вида того, чего видеть категорически не мог: три лодии, сбитые в один плот без вёсел, без паруса, без каната шустро поплыли к их берегу. Мало этого — бесовские корабли шли боком, наплевав на все законы бытия и здравого смысла. Оружные люди, стоящие на помосте, хохотали и махали руками, заметив мужиков. Ни один из них даже не пошевельнулся, чтоб чем-то погрести в сторону нужного берега. И только на корме каждой лодки сидел кормчий, с глупым видом держащийся за правило. Глупые люди явно рулили совсем не в ту сторону, в какую двигался плот.

— По одному, сказал! По одному спрыгиваем! Кто в воду свалится, сегодня без жрачки! — неслось над рекой — Свинские собаки, быстрее освобождайте паром! На берегу в линию, прикрываем переправу!

Переправа длилась весь день и половину ночи. Сказал бы, что ничего не утопили в процессе, но скажу честно — пушки не утопили, уже хорошо. Когда начали перевозить лошадей, народ окончательно вкурил преимущество и перспективы таких паромов. Мы с Седериком переправлялись ближе к вечеру в середине войска. Боестолкновение с вражескими отрядами, пытающимися скинуть нас в воду, не случилось. Местные, которые наблюдали за переправой, вместо того, чтобы мужественно погибнуть или героически помчаться с донесением самому главному военному начальнику, стояли на берегу и рассматривали армию вторжения. Как мне пояснили, ничего более эпичного эти люди в своей жизни уже не увидят. Теперь их в каждом трактире до конца жизни будут поить за рассказ о том, как маги Мерсалии по небу перелетали реку в самом широком месте и срали на головы жителям графства. Аншлаг, как меня заверили, у этих очевидцев будет всегда.

Кто-то умный, а тем более знакомый с картой Иманта непременно задал бы мне логичный вопрос: зачем мы оказались на правом берегу, если мой глубокоуважаемый сюзерен Якоб Третий воюет сейчас сильно левее, если за ориентир взять направление течения реки Коши? Где я собрался воевать? Этот умный человек будет абсолютно прав, мы не планировали с боями прорываться к Девоне, бить в спину не ожидающей такого коварства армии Иманта. Я уже говорил, что наш план заключается в наведении суеты, паники и прочих безобразий? Говорил. Так вот, всё это решено творить в виду столицы вражеского королевства. Чтобы резервы и ополчение, буде такое соберут под знамёнами короля Георга, не оказалось там, где его ждут, то есть на основном театре военных действий. Якоб очень убедительно просил пригласить как можно больше войск противника в театр абсурда, который я организую в глубине королевства.

Тысяча безрассудных бойцов, привыкших к неприлично щедрой удаче графа дер Долинол, смело и эротично вонзилась в плоть Иманта, везя в обозе колесные баркасы, загруженные досками и прочим инженерным оборудованием типа веревок. Говорят, местные сильно офигели, когда увидели наши средства передвижения. Кстати, после рассказа одного из баронов, опросившего лесорубов, мне вдруг подумалось — а почему бы и нет? Маги-воздушники есть, значит попутным ветром нас обеспечат. Так почему не передвигаться по ровной местности под парусами и на колесах. Штабные после такого полёта мысли сначала посмеялись, потом начали чесать в затылках пытаясь объяснить мне и себе, почему это невозможно. Не смогли. В этом магическом мире, плюющем на закон сохранения энергии при каждом удобном случае, разное возможно. Сказано мне было перед переносом сознания: «Прогрессорствуй, Жорж, подталкивай общество к развитию. У тебя получится». Вот я и пробую такое, что не в каждую голову придет и не в каждой башке поместится.

— Господа, я так и не услышал, почему колёсный баркас под парусами не сможет катиться при попутном ветре!

— Если бы так можно было, нешто бы уже не придумали!

— И вообще, наши воздушники сдуются быстро, ваше сиятельство.

— А вот это уже аргумент. Собирайтесь и прикидывайте, как долго маги могут поддерживать умеренный локальный воздушный поток, который сможет толкать телегу. Тьфу ты, то есть лодку с парусом.

— Жорж, если ты не забыл — вообще-то у нас война уже идет. Мы наступаем. Может сейчас не время экспериментировать?

— Седерик, от кого я не ожидал такого, так это от тебя! Что вам жалко, на привале чуток погонять одну лодку? Ведь мачты и паруса взяли. Или нет?

— Взяли, но точно не на этот случай. Мы на ладье планировали разведку по реке пустить под парусом, а не это твоё рукоделие. Я бы даже сказал «рукоблудие».

Тишина в штабном шатре повисла ненадолго, аристократы меня уже давно знают, никто не ждет, что я сейчас обижусь и начну перчатками бросаться. Но интересно всем тем не менее стало. Да мне самому уже интересно, что я отвечу на такую эскападу.

— Вы, маркиз, поаккуратнее со словами. А то вспомнит кто, что я не лично к баркасам колёса прилаживал. Решит, что я всё войско заставляю рукоблудить ради собственного удовольствия. Слухи могут пойти нехорошие. С другой стороны, пуще прежнего нашего войска бояться будут…

— Один-один, ваше сиятельство! Так ему и надо, этому дер Булю! Маркиз, вам самому неужели неинтересно, поедут по земле лодки или не поедут?

— Понятно, что поедут. У графа кто поедет, тот полетит. Только зачем? И так же нормально. И господа, обратите внимание, как у нашего командующего загорелись глазки, когда я сказал слово «полетит»! Признавайся, Жорж, сам мечтаешь взлететь?

— Нафига мне это надо, самому летать? Разведку запущу, будет сверху неприятеля выглядывать, а потом с докладом на нас падать. Так удобнее, чем по лесу на пузе. Вона у меня оруженосец спит и видит, как летать научиться.

— А что я говорил! Наплачемся мы еще, он и нас в небо запустит! — И маркиз Седерик дер Буль вышел из шатра, картинно разведя руки. Робкое похихикивание опять сменилось тишиной, господа командиры так и не научились отличать шутки Жоржа дер Долинола от его распоряжений. Одно радовало в этой ситуации — прямая команда взлетать пока не поступила. Но некоторые для себя решили поспрошать шевалье Иоана на досуге, вдруг граф и в самом деле что-то такое задумал.

А я в это время сидел за столом, на котором была раскинута карта Иманта и страдал. Проклятая война не даёт расслабиться, отвлечься на что-то реально нужное и полезное лично мне и всему обществу. Да просто ничего не делать — и на это ведь нужно время. А тут война, и я уставший. И это не фигура речи. Первый порыв всех порвать, всем отомстить за смерть своей служанки прошел, осталась угрюмая злость. Злость на тех, кто послал Казначея по мою душу, и на всех прочих, кто мешает просто жить, спокойно и без постоянного превозмогания.

Через неполные сутки марша по Иманту мы уперлись в полноводный приток Коши, названия которому мы не знали. Конная разведка тут же доложила — мост правее, а рядом замок, по виду баронский. Вот и первая жертва войны нарисовалась. Мелкие хутора мы вообще не замечали, они сейчас буквально растворялись в нашем рейде, как кусочек сахара в стакане кипятка. У дружинников есть чёткое указание — не насильничать, не убивать. Команды не мародёрствовать я не давал, чай не мои земли, никакого внятного объяснения дать не получится. А тупо приказывать «нет, потому что нет» — это не наш метод. Если уж руководствоваться постулатами товарища Суворова, то манёвр каждому солдату нужно не только втолковывать, но и разъяснять.

Чтоб бойцы берега не теряли, я попросил командиров баталий довести до личного состава тот факт, что маркитанты за ними не пошли, значит хабар скидывать будет некому до самого возвращения. Вывод — брать у селян громоздкое и тяжёлое, а потом тащить это с собой не получится. Народ уже понял, что войска под моим командованием перемещаются в пространстве в два раза быстрее, чем обычно принято, за отставание я караю. Отсутствие большого обоза из «нестроевых» снабженцев, прачек, грелок и спекулянтов женским телом объясняется просто: они сначала струсили идти в рейд, а потом не смогли также лихо переправиться через быструю полноводную реку. И вообще, одно дело стоять в обороне или медленно следовать за катком наступающего войска, а гнать по вражеской территории, вцепившись в хвост экспедиционного корпуса — это совсем другая история.

Хотя есть у меня подозрения, что кто-то из этой братии завелся в войске. Самые смелые, жадные и безголовые коммерсанты, они как вши или блохи, избавиться от них можно только при условии целенаправленной и планомерной борьбы с паразитирующими насекомыми. Ну и ладно, никаких тайн маркитанты не знают, их сейчас никто не знает. Станет жарко, сами отвалятся, а уж живые или трупиками — мне не интересно, это не мои люди. Налоги платят через пень-колоду, при этом настоящих фискальных структур у меня нет, а в войске тем более. Максимум, что я организовал — публичную порку пары личностей, совсем уж нагло не платящих налоги со своих доходов, получаемых в войске. Само собой, что во время экзекуции над маркитантом стоял гвалт и смех, народ с удовольствием наблюдал за забавой, а вот шлюху жалели. Жалели, но язык не распускали, понимая, что их граф в своём праве. «Тебя секут, а ты не попадайся» — всем простолюдинам известна формула общения с властями.

По заведенной традиции штабной шатёр, он же трофейный шатёр в цветах старого графа Долинола путешествовал с нами. Я нарочно не стал заводить новый, чтоб все видели, помнили, ощущали — они служат под командой славного рыцаря, удачливого военачальника, грозного Угнетателя, взявшего на меч целое графство. Кстати да, по словам поживших вояк из числа командиров, целое графство в этом веке еще никто не захватывал своими силами. Короли, у тех случалось отобрать большой регион и отдать кому-то из своих подручных. Но чтоб вот так — прийти, взять, а потом получить из рук короля подтверждение своего права сильного — такого давно не было.

И опять это был единственный шатёр, все остальные, включая маркиза, баронов и даже графа, все мы ютимся в палатках, почти таких же, как у рядовых бойцов. Выучка позволяет не валандаться с разбивкой и сборами лагеря, специально сконструированные военные повозки, которые арбы, просто телеги, реквизированные в захваченных селениях — всё это позволяет моему войску оказываться там, где его не ждут. Я даже передки к пушкам к этому походу успел не только нарисовать, но и добился их изготовления. Оказалось, что если пушка опирается не на два колеса, а на четыре, она идёт гораздо легче, а боезапас, возимый непосредственно на ней, не оставляет шанса потерять снаряды во время быстрого развертывания или изнурительного марша. Вы не представляете, какая это грусть — прибыть к месту сражения и осознать, что весь боеприпас к артиллерии застрял в десяти милях на сломавшейся телеге.

А насчет бытовых удобств командиров — очень удобно быть живым, ради такого кайфа можно месячишко и потерпеть без скамьи, накрытой ковром. И без ковра, устилающего пол шатра тоже можно обойтись. А в повозке вместо лавки и ковра можно везти запас стрел и провианта. Еще одно отличие кампании этого года — в нормы снабжения мои командиры настояли ввести коэффициент добавки от разграбляемых селений и замков. Раз решено не стесняться, то часть продуктов для питания войска мы будем брать на корню. А всем селянам из разоренных деревень настойчиво рекомендуется брести в центральные провинции. Программа дезинформационных передач начала своё вещание. В головы подданых Иманта вбивалась мысль, что приграничные территории снова стали целью жадного и жестокого графа. Как минимум пару лет на этих землях будет идти война со всеми своими атрибутами. Всех, кто не покинет зону боевых действий, атрибут в извращенной форме, да не по разу, ограбят, обдерут и высушат как снятую беличью шкурку. Кто-то из благородных смотрит на мои действия с осуждением, но таких меньшинство. В массе своей аристократы не видят в таком ничего неестественного, война есть синоним грабежа, вернее инструмент владетельных синьоров навроде кистеня в руках разбойника из простолюдинов. Дер Буль достаточно хорошо изучил меня, он понимает, что всему есть причина.

— Граф, а зачем вам такая недобрая слава?

— Мне не слава нужна, а результат.

— Страх и ненависть? — Маркиз просёк, что у меня какие-то вполне конкретные и важные цели, но пока не может нащупать их. Вот и лезет с вопросами под шкуру.

— Да всё просто, Седерик. Пойдут беженцы по дорогам, запрудят их или хотя бы просто загрузят пути следования — у королевских баталий Георга возникнут проблемы с быстрым перемещением в нашу сторону. Опять же сам знаешь, никто больших запасов продовольствия с собой на войну не берет.

— Кроме нас.

— Кроме нас. А с едой начнутся проблемы — беглецы запас зерна не повезут, зато деньги в поясах и кошелях возьмут все что есть.

— Ага, то есть они будут скупать продукты по пути, жратва подорожает, селюки с радостью всё им продадут по такой поре…

— Верно, маркиз. Воякам Иманта нечего будет реквизировать на нужды королевского войска. Пусть воюют голодные.

— Вот же ты жук, Жорж! У тебя во всяком плане внутри второй прячется. Ты, небось, даже до ветру без второго плана не ходишь. Погадить присел — а уже выгода графству.

— Эх, Седерик, не напоминай. Это моя боль.

— Геморрой?

— Нет, душевная боль. Сколько из отхожего места можно пользы извлечь, ты даже не представляешь.

— Это ты про удобрение полей? Слышал уже про твои эксперименты. Говорят, всё дерьмо от коров и лошадей твои крестьяне вывозят на поля. На самом деле с дерьмом урожай выше?

— Выше. Но человеческие отходы для этого не годны. Там другое… Да ладно, всего не охватишь.

— Да, граф, всего не захапаешь. Пусть дерьмо остаётся в земле, мы чего другого себе хапнем. Так ведь? Или просто пошумим и сбежим обратно?

— Сейчас пошумим, это точно. А там видно будет. Вдруг найдём что нужное?

— В Иманте всё ценное и нужное вдоль берега лежит. Основная их статья доходов — море и торговля. Кстати, и сильны они на воде неимоверно, на суше стоят не так прочно, как на море.

— Не сильно поможет им море, когда мы с гор пришли. Хотя чем-то да, кое-в-чём им легче будет. Денег много, начнут наёмников набирать.

— На войну, да наёмников? Это что за войско получится такое, из наёмников? Тьфу, а не войско! Разбегутся при первой возможности перенайма.

— Угу. Но ты же сам сказал, денег у них хватает. Если начать с ними монетой воевать, не одолеем. Мошной задавят, поднимут цену найма, никто из продажных вояк от них не побежит.

— Хм, не подумал. Ну да надеюсь, в этом году не успеют. Я бы слышал, если бы кто большое войско собрал из таких, которые чисто по найму на год воевать согласится. Это не караваны охранять, где достаточно наличие десятка-двух, чтоб никто не пытался ограбить. На войне всё по-настоящему, тут убивают, причём любого могут накрыть. Кто за денарии или даже гроссы согласится жизнь на кон поставить?

— Даже не представляешь, маркиз, сколько таких людей найдется. Но об этом не сейчас. Сейчас нам надо определиться с парламентёрами. Кого пошлём в замок? Как считаешь, маркиз?

— Чтоб не было урону нашей чести, пошлём кого-то не выше барона.

— Если так рассуждать, то Георг не выехал бы на переговоры со мной на том поле.

— Ну да, он тогда нам честь оказал. Но и ты уже был знаменит и овеян славой. А тут какой-то безвестный барон, победивший таракана в честном поединке на своей кухне.

— Наговариваете вы, маркиз, на баронское племя. Не барское это дело — на кухню ходить.

— А сам? Сам-то по всем закоулочкам шаришься порой.

— Порой. Когда челядь уму-разуму учу. Это другое. Ладно, посылай кого сочтешь нужным, я влезать в твои решения не буду. — Седерик аж приосанился, ему приятно, что во многих вопросах я оставляю за ним последнее слово. Пусть я командующий, но он отхватит свой кусок славы и за этот поход. И кусок будет весьма велик. Кто-то даже решит, что победами наше войско обязано только ему. Да и пусть. На самом деле, мне слава Александра Македонского не очень нужна. Он был монархом, мог звездить любым образом, а моя карта послабее. Если Якобу кто-нибудь нашепчет, что с такой славой и популярностью я становлюсь опасен, то… Вот нафига я эту движуху с прославлением себя любимого затевал, о чём думал?

— Как договаривались, обещаем всем жизнь и беспрепятственный выход за сдачу замка?

— Да, Седерик. Без оружия, с собой можно взять только то, что смогут унести на руках.

— Не согласятся без демонстрации намерений.

— Пусть в мой титул добавят Крушителя: граф дер Долинол виконт дер Прист Крушитель. Такой скромный намёк на серьёзные последствия. Или всех погасим. Сначала подожжём, конечно. — Иногда меня не совсем понимают хроноаборигены. Такие случаи происходят всё реже, но случаются. То ли я перестал иновременизмы вворачивать, то ли народ ко мне притёрся.

— Будет сделано! Вы трое, оба ко мне! Ты со штандартом. Доносишь волю графа до владетеля, времени на раздумья дай им пару часов. Хватит для размышлений. А ждать дольше, пока они к осаде подготовятся, нам не с руки.

— Слушаюсь, ваши сиятельства! Приступаем к выполнению! — трое благородных, на которых дер Буль указал пальцем бросились готовиться к своей миссии с сияющими физиономиями. Говорить от имени графа и командующего войска почётно, держать его штандарт, который вымпел, если по-простому выражаться, очень почётно. Нагибать владетельного барона, когда у тебя за душой ни кола, ни двора — бесценно!

У меня тоже завелся ливрейный трубач для посольства, если так можно называть бойца с охотничьим рожком. Просто сигнальщиков в войске уже немало, а вот такой весь из себя павлинистый один. Какой-то безземельный шевалье в моём войске, увлекающийся загонной охотой, взял на себя вопрос обучения сигнальщиков подаче и дублированию в бою, как это делается на охоте. Мою премию за инициативность парень, похоже, всю ухнул на платье. Ну и правильно, когда он сможет шикануть в столице, а так здесь и сейчас все видят его необыкновенную крутизну. Так что прямой кандидат на переговоры под стены замка, причём безальтернативный.

— Спорим, откажутся сдаваться? — донеслось откуда-то справа — Ставлю три гульдена против пяти.

— Ищите дурака в другом месте, шевалье! Понятное дело, откажутся. Мол, в Долиноле все под веником выросли, а мы тут серьёзные люди, никого не боимся.

— Давайте другое пари придумаем. Ваше сиятельство, как вы считаете, к вечеру замок будет наш?

— Нет.

— Вот как, вы опасаетесь, что мы его не возьмём? — мои командиры видимо устали от безделья. Но я у них на поводу не пойду.

— Стройте войско к смотру, буду говорить.

— Так точно! — За что люблю настоящих военных, за их страсть к таким вот ритуалам и фразочкам. Ладно я, у меня въелось это давно, еще по молодости. А эти с какого счастья мечтают об уставах? Или так на самом деле легче служится, когда особо задумываться не надо, когда типовые ситуации описаны и вдолблены в головы всех участников? Ладно, некогда размышлять о вывертах психики, надо с народом говорить. Кстати, и за это в числе прочего войско любит своего Угнетателя, за то что я вижу людей даже в простолюдинах.

— Бойцы! Впереди нас ждёт героический штурм вон того замка и неувядаемая слава!

— Урааа!

— Но мы вперед не пойдем. Нам слава без надобности, у нас её завались. Если бы славу можно было жрать ложкой или продать маркитантам, у вас рожи бы уже в шлемы не влезли, верно⁈ — Ржание над строем могло бы пристыдить самых породистых коней из нашей кавалерии. Но кони у нас как на подбор, бессовестные. Хрумкают овёс, положенным им во время боевых действий по усиленному пайку и совершенно не испытывают стыда. Не гвардейские лошади у нас. Они даже на построение на пришли, лошади эти. Не завел я такую дурь, как конное построение, после него потом навоз рядами, вонь и мат пехоты, идущей по этим дурно пахнущим взгорьям.

— Мы останемся в сторонке и будем наблюдать как магические пушки разносят этот приют слабоумия и отваги! А потом добьём всех, кто выжил, вынесем всё, что там есть ценного. Предупреждаю — все ценности в мою казну, провиант в ваш котёл, лошади в упряжь, а бабы… баб мне не надо, они после вас сильно грустные. Не умеете вы с женским полом галантно общаться. Напоминаю про казну: это мои деньги, у меня лучше не воровать! Командиры, разводите баталии согласно расписанию, и чтоб ни одна мышь… Мышей не трогайте, пусть разбегаются. А всё крупнее кролика чтоб в наших руках, в осаде или в обозе. Время сдаваться прошло, наступает время крушить.

Солдат он что любит, он любит командирскую шутку, чтоб кормили и не сильно службой доставали. А на войне он любит артиллерию, если она своя. Самое любимое зрелище — когда пушки перемалывают вражеские позиции, на которых ты не останешься мёртвый. Мои бойцы уже знают, кто главный сберегатель их жизней. Магия, особенно дальнобойная настолько, что вражеская не достаёт до твоего строя — вот кто главный друг и надежда простого бойца.

Кастелян замка вышел к парламентерам и пригласил их в замок, не побоявшись открыть ворота. Видимо у него в мыслях не было такого, чтобы этим моментом кто-нибудь мог бы воспользоваться. У Благородных людей так не принято. Был он сед, сух и слегка сморщен словно подвяленный абрикос. По лицу Шевалье Брома нельзя было догадаться, какие эмоции у него вызвал визит парламентеров вражеской армии. В ответ на оглашённое предложение о капитуляции защитник крепости сначала вздохнул, помолчал, растягивая паузу как в театре школы никому неизвестного здесь Станиславского. А потом заявил с каким-то даже сожалением, словно переживая за невольное неудобство, доставляемое гостям:

— Увы, благородные господа, ничем не могу помочь. Владетельный барон дер Вонс отбыл на границу с Долинолом, как я понимаю, отражать вообще нападение. В его отсутствие замковая стража будет исполнять его волю, высказанную без возможности как-то ее трактовать. Наша обязанность защищать замок всеми средствами любой ценой.

— Да уж, неудачно вышло. Мы к нему сюда пришли, а барон нас там ждёт. Надеюсь, он там не один? — вежливо поинтересовался глава переговорщиков.

— Что вы, конечно, нет. Ему помогает весьма внушительное войско. Думаю, что оно побольше вашего будет даже. Мчитесь на запад, наверняка они вас дождутся и смогут удовлетворить ваше естественное желание преломить копья с противником.

— Хм, а баронесса нас сейчас сможет принять? Хотелось бы обговорить некоторые моменты ведения боевых действий непосредственно с ней.

— И снова скажу, увы, но хозяйки замка тоже нет дома. Опасаясь за семью, барон отправил ее подальше от границы.

— Какой у вас разумный барон! Видать, любит семейство своё, бережёт.

— Не жалуемся. Так что, будете осаждать замок или отправитесь туда, где вас ждут?

— Да-да, наш граф об этом говорил, мол нас ждут подвиги, но сейчас не до них. Подождут ещё какое-то время, пока дер Долинол будет срывать этот замок. Как удачно, что благородное семейство выехало, не хотелось бы всё рушит вместе с ними и на их глазах.

Чего-то другого у мерсальских парламентеров могло при себе не оказаться, но вот куртуазности и хороших манер было в избытке. Посему беседа проходила в тёплой дружеской атмосфере, стороны не испытывали друг к другу не то что ненависти, а даже неприязни и собирались рубить и колоть своих противников со всем уважением. Фраза «Убивай своих врагов, но делай это с уважением» стала бы здесь одной из заповедей для юношества, если бы кто-нибудь авторитетный смог бы ее столь изящно сформулировать. Автор бы смог, но его влияние на развитие событий самое минимальное, всё происходит само собой.

— Господа, если вы более не готовы ничего заявить и не желаете местного вина… Впрочем я его не рекомендую, ваше мерсальское куда как лучше будет.

— Да, нам действительно пора. Имеем честь напасть на ваш замок в самом ближайшем будущем. — Глава миссии, а следом за ним и остальные парламентёры учтиво раскланялись и сели на коней — Было бы неуместно в данной ситуации желать вам всего наилучшего. Тем не менее, до скорой встречи в бою!

— До скорой встречи! Рад, что и в Мерсалии встречаются такие учтивые аристократы, какими вы показали себя.

Вернувшись, посольство подробно передало беседу с главным защитником будущих развалин, в деталях обсказало всё, что увидело, поделилось соображениями. По сути, парни провели рекогносцировку поля боя, прикинули средства обороны и защиты, определили контингент. Чтоб не обижать героев, я не стал им объяснять, что благородные господа выполнили функции шпионов. Вдруг еще обидятся, замкнутся в себе. Опасаясь такого развития событий, вернее отношений с подчинёнными, я просто похвалил господ военных с успешно выполненной задачей, не акцентируясь на этом моменте.

Перемещаясь в пространстве, щедрый человек оставляет за собой добрую память, злоумышленник — следы, герой — развалины. Поэтому всякий здравомыслящий человек опасается героев рядом с собою. В нашем случае героями были чуть ли не все, а в роли здравомыслящих людей, шарахающихся от нашего сплоченного коллектива, выступало население баронства. Одних мои вояки успели ограбить, другие убежали нещипанными. Но опять же, их удача была относительна: у крестьян из ценностей — надворные постройки да земля, которые не унести, плюс живность и урожай. Живность селяне погнали с переменным успехом, зерновые и корнеплоды остались расти дальше. И даже я не знаю, какая судьба ждет несжатые поля. Мой рейд не нацелен на долгосрочный подрыв экономики, Черным властелином становиться не собираюсь, так что команду жечь посевы я не отдал. А скот в потребном количестве был забит нашими обозниками и прямо сейчас заготовлялся к краткосрочному хранению и поеданию.

Штурм замка в стиле Пристов начался с залпа по воротам и надвратным башням. Скромный, но при этом добротный оплот баронства Вонс не имел никаких шансов против дистанционных атак полумагической артиллерии. Каким магом является кастелян, командиры баталий у селян выспрашивать не стали, а других магов быть не должно, уверен на сто процентов. Если барон уехал со своей дружиной на границу, то все боевики сейчас с ним. Как понимаю, Витор из своего малого калибра начал лупить по башням чисто развлечения ради. А может, для тренировки глазомера и обкатки расчетов — дело полезное. По самим воротам били трёхдюймовки: промах-попадание-попадание-промах-попали-развалили! Три как-бы залпа справились со вполне крепкими воротами.

Залпы я обозвал словечком «как-бы», потому что шевалье Доркин стрелял из двух пушек по очереди. Ствол задирается вверх, мерная кружка воды вливается в жерло, кожаный наборный пыж с чавканьем вбивается следом, тем же банником сверху вбивается чугунный снаряд в свинцовой глазури — наводись и бабахай. Но Доркин не стреляет сразу после прицеливания, он даёт зарядить второе орудие, наводит его, а потом даёт два выстрела по очереди. Зачем? Пусть играется, я даю ему возможность обкатать все варианты применения, кроме самых тупых вариантов. Надеюсь, голову включит наш пушкарь, когда я начну требовать повышения скорострельности. Догадается, что пока один ствол заряжают, второй должен лупить по цели.

Малокалиберные пушки продолжают садить в проём, а более тяжелые орудийная прислуга на руках подкатывает ближе и заряжает картечью. Если внутри окажется кому оказывать сопротивление, мы их обнулим опять-таки дистанционно. Нет нужды рисковать здоровьем и жизнями бойцов ради ухарской атаки. Только сейчас до меня доходит — для таких манёвров желательно иметь щиток вокруг ствола. Чтоб защищал обслугу от стрел, пока она толкает заряженную пушку. Ну да всего заранее не продумаешь, на то и война, чтоб смеяться над планами. Доркин машет, чтоб Витор перестал стрелять, подводит пушки еще ближе, что-то увидел в пыли от разбитых камней и бьёт туда из двух стволов.

Ага, пушки откатились в стороны и заряжают, в проём по моей команде пошли щитовики. Всё по плану, молодцы отцы-командиры, выучили роли! Витор продолжает околачивать зубцы башен, оказывается там наверху еще кто-то прячется и пытается взять хоть какую-то плату за вход в замок. Естественно, кровью моих бойцов. Шалите, братцы, граф дер Прист не для того пришел к вам, чтоб валяться на травке, он фанат своих малокалиберных орудий. Высунуться между зубцами и неприцельно выстрелить из арбалета какой-то смельчак успел, а вот убраться — уже нет. Не знаю, было ли прямое попадание, или защитника посекло осколками стены, но больше там никто не появлялся. Ага, а вот сейчас было верное попадание в человека! Красный фонтанчик был виден с нашей позиции. Расстояние в сотню шагов позволяет разглядеть, как человека разрывает малокалиберным снарядом. Жестоко, но это выбор противника.

Пожалуй, можно и мне уже входить в крепость дабы полюбоваться на плоды трудов своих. Грустная картина, нечего прибавить — некоторое количество мертвых тел разной степени поломанности, неаппетитный фарш, лужа крови… я так понимаю, когда мы сконцентрировали своё внимание на ворота, командир имантцев погнал всех своих дружинников сюда, чтоб оказать достойный отпор. Или хотя бы слегка заметный. Вышло, что все соратники погибли плечо к плечу, как и должно. Трёхдюймовые пушки — это такой аргумент для этой эпохи, что и не вышепчешь. Вон они стоят, красавицы мои! Вот только что-то глаз цепануло. Впервые понял именно сейчас: трёхдюймовка в моём прошлом мире имела в миллиметрах калибр семьдесят шесть этих самых. А тут на глаз совсем другое отверстие — чуть больше спичечного коробка, примерно шестьдесят миллиметров.

Как так? Я точно помню — дюймы есть природная размерная величина, равная ширине пальца взрослого мужчины. Эталон калибровочный у меня всегда под рукой, то есть в руке. То есть вот моя рука — она эталон. Ружьё — один палец, пушки Витора — два пальца, пушки Доркина — три пальца. Смотрю на свои растопыренные пальчики, свожу их, примериваю… Задница какая-то! В смысле не задница, а руки у меня того.

— Доркин, бегом ко мне! Руку вытяни! Пальцы покажь! И ты, как там теюя, пальцы показывай!

— Ваш-сясьтво, мы ничего! Это не мы, точно говорю, они сами первые начали!

— Стоять! Свободны.

Какая забавная история, несколько лет назад мне досталось шестнадцатилетнее тело Дорда не очень героической комплекции с узкими юношескими ладонями. Мне уже девятнадцать давно, а руки того, всё еще маленькие и изящные, словно женские. У Витора вона какие лапищи, как это вышло? Не иначе гены матери Дорда подкузьмили. То-то все удивляются, что все мои клинки, какие для меня изготовлены с такими узкими рукоятями. Мне так удобнее. А того не замечал, что ручки не богатырские, дюймы не дюймовые. Ну и ладно, эталон длины имеется, менять не буду. Тем более, что оружие всех трёх калибров вполне справляется со своими задачами. Как же тут воняет! Смерть, она такая, с помоешным ароматом.

— Эй, вы чего там творите, идиоты⁈ Не было команды в любовь играть с местными! У нас два часа на разграбление, потом замок сносить начнём.

— Ваше сиятельство, — подскакивает дер Баниш — я осмотрел стены, проблем не будет. В одном месте оголил сваи — похоже, дубовые.

— Вот и славно. Долго торчать тут не станем, заночуем уже в другом месте. Дер Буль отправил разведку. Так что будьте готовы по моей команде отводить землю от стен.

— Всё-таки срываем?

— Всё срываем, до чего дотянемся. Отец, повторишь свой подвиг с выжиганием устоев замка Долинол?

— Или мы не Крушители? Не сомневайся, Дорд, лягут и эти стены.

— Чудно. Надеюсь, нашу оплеуху не оставят без внимания.

Фанатизм при обыске замка мы не проявляли. Уверен, что если у местного барона хватило ума отправить отсюда подальше семью, то и казну он вывез. Пытать тут некого, слуги про тайники, про настоящие баронские тайники знать не могут. Нести из этого замка практически нечего. Исключение — столовое серебро и оружие. Оружия путного мало, всё-таки дружина ушла не на рыбалку, а со мной воевать, так что в замке остались раритеты, они же хлам древний. А серебро мы забрали, это да. Немного тканей для нужд войска, продукты выгребли полными горстями. Да и всё, пожалуй. Скверное местное вино я воякам трогать не велел, оно дрянь, да только дружинникам всё равно в радость. В походе им напиваться нельзя. Но несколько найденных бочонков в обоз определил — разбавлять с кипячёной водой и поить бойцов. Еще один отдал в перегонку Жану дер Генту моему бывшему оруженосцу. Он у нас стал весьма искусным водником, выпарит воду из вина моментом лучше любого дистиллятора. Крепкий алкоголь в походе всегда может пригодиться. Хотя после магического выпаривания в бывшем вине кроме спирта остаётся столько всякого — пить не захочешь! Зато горит знатно, мы проверяли.

Через пару часов гоп-стопа галопом замок, еще утром живой, стал напоминать призрака самого себя. Все живые обитатели, кто к этому моменту остался жив, разбежались без оглядки, захватчики вышли из него, таща кто что смог урвать лёгкого и условно ценного, со скотного двора угнали скот и кур, где-то уже начало дымить бесхозное пламя. Точно раскрытый в немом крике рот, ворота беззащитно распахнуты, а торчащие клыки смотрятся обломанными. И тишина, только мёртвых с косами не хватает по сторонам. Ладно, не долго этому безобразию уже длиться.

— Кто не ушёл, я не виноват! Господа, приступайте к сносу строения! — Я кричу со спины своей смирной лошадки без пафоса и грозного взгляда.

— Ваша милость, пора! — Дублирует мой приказ дружинник из группы Уле дер Баниша. Потом срывается с места, бежит в его сторону и повторяет снова — Пора!

Мне плевать на то, как я сейчас выгляжу. Мне важно, что потом скажут. А говорить будут те, кто ничего не видел. Так что важно не изображать сейчас, а формулировать потом. А формулировка простая — отец и сын Крушители опять пришли в Имант и снесли очередной замок. А потом пошли дальше. Что характерно, не вперед, а в неизвестном направлении. Пусть их теперь остановят, ежели смогут. За что люблю магию — восполняемый ресурс. Если бы у нас быр диверсионный выход, то сначала пришлось бы тащить хренову тучу взрывчатки, а потом бы оказалось, что её не хватило. Наткнулись бы на какой-нибудь вкусный объект по закону подлости именно тогда, когда нечем уже рвать. С магией не то — просто оставайся в живых, не надрывай свои магические силы да знай себе срывай замки.

То ли замок пожиже, то ли Витор стал специалистом более высокой категории, только в этот раз он отказался от выкладывания больших костров вокруг оголённых свай замка. Ха! Вот же молодцы! И молчком, молчком всё! Отец взял в напарники моего оруженосца, к ним подъехали еще два мага, огневик и воздушник. Граф потыкал пальцем в сторону правой башни, а сам с Иоаном поехал к левой. Вот так да, они будут вообще без костров выдавать магическое пламя с магическим наддувом. Эдак мы быстро получим результат, и на кнопку нажимать не надо, как в старой песенке из того мира.

Позёры! Встали напротив башен, уже подкопанных земляным магом, и одновременно дали струю огня, тут же поддержанную струёй воздуха. Жарко у них там, небось. Треск от фундаментов уже заглушает вой ветра, ага, закачались! Блин, никак не могу запомнить, что надо подальше отходить от такого цирка. Рухнули башни, хрен с ними, камни до моей лошади не долетели, да и она уже приучена к канонаде, не взвилась из-под меня. Но пыль! Нас накрыло облаком, в котором ни черта не видно! В глазах песок, на зубах песок, в волосах песок, в носу ужас! Блин, тьфу, да что ты будешь делать! И трогаться с места сейчас нельзя — споткнется кобыла об кого-нибудь или что-нибудь, будет не просто цирк, а цирк с конями.

Когда облако пыли осело через целую тысячу лет я еще какое-то время не мог сфокусировать взгляд, промаргивался. А потом увидел — хорошо раскатились башни, добротно. Еще четыре штуки и донжон, а потом можно будет уезжать. Так бы можно было сразу начать уводить войско, но это если по уму. А если с пользой — то пусть стоят и смотрят, как их командующий разносит то, что стояло не одну сотню лет. Пока не столкнулось с графом дер Долинолом. Ну и с дер Пристом Крушителем, у того это вообще уже второй замок в активе. Нету тут традиции звёздочки на лошадиных крупах рисовать, а то эпично бы смотрелось. Может подкинуть идею — за каждый разрушенный замок на герб по звезде вышивать? Или не надо? Всё-таки замки — что? Замки это временные явления, а слава и герб рода — это на многие века.

*****

@New_fantasy_and_fantastic_live канал новинок жанров Фэнтези и Фантастики в телеграме