Одним хмурым ноябрьским утром я проснулся и узнал, что замок в осаде. То есть, в нас не летели камни и зажигательные стрелы, по нам не била магия… но перед закрытыми воротами стоял отряд в полном вооружении, навскидку в несколько десятков бойцов, чуть дальше виднелся обоз с пока еще несобранными осадными машинами, а там опять воины и обслуга машин, и обозники. Обоз и командиры осадного войска расположились в отдалении, но не настолько, чтоб не достать их отцовой пушкой, то есть фарш и щепочки будут гарантированы. Но самое поганое — над войском сиротливо висел как снулая селедка и слегка помахивал раздвоенным языком королевский штандарт. Три молодых дубка на синем фоне не оставляли вопросов о принадлежности войска — герб монарха нашего Якоба Третьего.

Замок просыпается не так чтобы совсем рано, но по осеннему времени можно сказать, что затемно. Обычно ворота открываются только с рассветом и при условии, что перед ними нет вооруженных отрядов. Сегодня ворота уже закрылись, приняв на территорию замка селян из пары окрестных деревень вместе со скотом и кое-каким скарбом. Народ здесь скор на подъем, когда дело касается грабежей и войн. Я понял, послонявшись по замку, что отец уже давно уже на ногах и вместе с начальником замковой стражи вовсю рулит ситуацией. А ситуация в таких случаях всегда трактуется как потенциально смертельная. Войско с осадными машинами перед замком — не шутка. А если шутка, то не смешная и довольно дорогостоящая, королевский юмор, он такой… Стою, обозреваю с башни окрестности, прикидываю наши шансы. Опустевшую деревню, что стоит неподалёку, грабить не начали пока, уже хорошо. Значит противник еще не определился с тактикой или целями и задачами.

Противник не предпринимает никаких враждебных действий, но со стены видно, что в лагере жизнь кипит, ставят шатры, разжигают костры, кто-то даже палисад готовит на случай наскока конницы из замка. Отряд на полпути между нами и лагерем готов вроде как отразить атаку на лагерь и обоз, но фанатизма в действиях не ощущается. По всем приметам выходит, что эту баталию противника, если он противник, мы развалим. Дело даже не в том, что они не умеют замки брать, их беда иная. Не приучены они лагерь защищать от меня. От сверхдальнобойной пушки Пристов, от дерзких диверсантов в пятнистом камуфляже, от подлых ударов даже не в спину, а по самому дорогому, что есть у мужчины. Кстати, лес стоит голый, надо на накидках цветовую гамму обновлять, но это уже детали. Вдруг воевать не придется или наоборот, в зиму войдем в состоянии войны.

— Привет, Дорд! Как настроение? — отец подошел и имеет желание пообщаться с наследником, от которого весь последний год сплошные проблемы. Ну и доходы тоже есть, если быть до конца честным.

— Да вот думаю, что всё это значит.

— Чего тут думать, видать кто-то решил, что мы сверх меры усилились, и решил укоротить одного шибко смелого графа. Тут еще ты с купцами поступил так жёстко…

— А что было делать, отец?

— Да нет, всё верно, мы в своём праве были. Просто сошлось всё одно к одному — и там прогремели, и тут усилились, еще и тебя король обласкал.

— Минуйте нас понеже всех печалей монарший гнев, монаршая любовь…

— Именно так. Кто-то при дворе Якоба решил, что Пристов стало слишком громко слышно.

— А сам король?

— А какая разница, Дорд? Штандарт его здесь, значит такова его воля. Короля играет свита.

— И что теперь?

— Теперь… теперь мы будем драться. Но сначала послушаем, что скажут парламентёры.

— Да чего они могут сказать-то? Раз пришли с целым войском, даже осадные машины притащили, небось миром расходиться не планируют. И ведь что странно, отец, поздняя осень уже, скоро снег повалит. Нахрена тогда всё это?

— Осадные машины? Для демонстрации намерений. Всегда выгоднее запугать и принудить к сдаче, чем свою кровь лить и деньги терять.

— Плакал теперь мой домик, ведь отберут гады.

— Как пить дать. Сын, как думаешь, побьём короля?

— Сейчас точно побьём. Полсотни дружинников у тебя наберется в замке?

— С твоими и больше. А еще обозники на стены выйдут, хрен кто возьмет мой замок!

Да уж, погорячился король и тот, кто подбил Якоба на эту фигню нездоровую. А может, им того и надо, чтоб монарх крепко получил по мордасам и всерьёз озверел? Может, тогда нам и не нужно, чтоб королевское войско кровью умывалось. Так, наказать идиотов, повесить мародеров, сжечь метательные машины…

— Отец, я предлагаю ночью пробежаться по нашим баронам, уведомить, чтоб не сидели запершись, а собрались в одном месте. Мол, когда порядок под стенами начерно наведем, призовем их для решающего удара. В спину осаждающей баталии. Мы же можем еще раз призвать баронов?

— Вполне, два раза в год обязаны явиться. А уж с кем я воюю, не важно. Только я не очень понимаю, как ты «пробежишься» по баронствам. Если осаду не снимут, то просто так выйти за ворота нам не дадут. Или хочешь с боем прорываться?

— А подземный ход?

— Сказки, лет сто как завален и замурован. Не планировали сидеть в осаде, если честно, Дорд.

— Ну тогда на веревках спустимся с моим десятком со стены и переплывем через ров. Пустые бочки будут нужны и доски, неохота нырять…

— А потом пешком?

— Зачем? Попросим коней у гостей, небось не откажут. А еще как вариант — вырежем заслон перед воротами в темноте, а твои гонцы уйдут конными через ворота как белые люди.

— Ну да, тебе еще никто не отказывал в сообразительности. Но это мы решим уже потом, после переговоров, когда руки будут развязаны, а то я знаю твои методы. Думал всегда, я кровожадный, а сын вырос совсем безжалостный. Вот не зря тебя угнетателем прозвали.

— Да я что, я ж только по делу. Мне самому неприятно, но не мы такие, жизнь заставляет.

Мой оруженосец немой тенью весь разговор стоял за спиной и наматывал на ус военную науку. Я на себя обязанность выучить парня и делал это без дураков, ежедневно без перерывов на обед. Только сон и отправление естественных надобностей, включая блуд, производил без его участия. Не по-рыцарски, но вот такой я атипичный наставник, и подтирку для зада от оруженосца не требую, и постоять со свечой во время любовных утех не заставляю. А вы что, думали, что фраза «не стоял со свечкой» на пустом месте родилась?

Пошел давать задание плотнику и своим, чтоб совместно готовили разборный понтон. Как я уже говорил, в отличие от некоторых других, в нашем замке ров так и остался глубоким, и даже вода из него не ушла. Скорее всего, повезло с каким-то ключом, который исправно его подпитывает. Графы регулярно, не менее двух-трех раз за своё правление заставляют крестьян заниматься очисткой рва от ила и прочего собирающегося мусора. Получается примерно раз в десять лет. Вот и дожил ров до нашествия. Мои бойцы, хорошо замотивированные дележом очередной порции трофеев, бьют копытом как боевые кони. Да они есть боевые жеребцы, чуть не половину своих денег спускают на фемин облегченного поведения в столице. Да уж, жизнь там дорогая, так что придется кое-кому поделиться с нами своим имуществом.

Было бы враньём говорить, что жизнь в замке шла своим чередом, но и паники не было. Суета, связанная с расселением прибывших крестьян, подготовка строительных материалов и метательных снарядов, которые походили друг на друга как братья-близнецы… Народ верит в своего сюзерена, толщину стен, а еще и фатализм эпохи довлеет, мол все там будем, чего из-за сроков переживать. Начнешь волноваться, помрешь расстроенным.

Ближе к обеду перед воротами замка началась активность, выразившаяся в выступлении артистов эстрады. Музыканты, выступившие первыми, оказались так себе, даже не на троечку. На двух трубах исполнили что-то невнятное и весьма коротенькое. Хоть одеты были прилично, в королевские цвета, чтоб с обычными скоморохами не спутали. Я только приготовился прослушать увертюру, а уже всё, выступление духового дуэта окончено! Вторым номером концерта был артист разговорного жанра, как модно говорить на Земле образца двадцать первого века — стендап-комик. А вот он уже был интереснее:

— Его величество король Мерсалии Якоб Третий приказывает своему вассалу графу Витору дер Присту Крушителю! Немедленно по оглашению сего письма открыть ворота замка перед войском своим! Сложить оружие и выдать для королевского суда виконта Дорд дер Приста Крушителя! Повинного во многих преступлениях против граждан королевства! И перед своим королем! Подпись и печать! — проорав свой текст под надвратной башней и всё-таки пустив петуха в конце, комик снова приосанился в седле и глазами показал, мол ваша очередь орать.

— Я не понял, кто это приехал под мои стены и начал тут орать?! Сударь, если вы дворянин, извольте представиться! — крикнул отец вниз и хмыкнул.

— Сударь! Перед тобой маркиз Седерик дер Буль, я направлен его величеством для исполнения приказа! — а это уже не комик начал орать, а худрук заезжего балагана, дядька солидного возраста и не в петушастых одеждах, а в доспехе.

— Какого приказа?

— Препроводить виконта Дорда на королевский суд!

— А замок мой вам зачем?!

— Чтоб пресечь ваше сопротивление!

— А я буду сопротивляться?

— Непременно! Король так сказал. Предлагаю считать формальную часть законченной и приступить к боевым действиям, а то надоело уже шута из себя строить!

— Слушай, маркиз, чего мы орем как дураки, спешивайся, да поднимайся ко мне, обсудим всё спокойно!

— Ворота откроешь?

— Калитки хватит, не так уж ты растолстел, Седерик дер Буль за эти годы!

Всё-таки Витор мастер переговоров, как оказалось. Потому что маркиз послушно слез с коня, передал поводья своему спутнику и жестом велел ему отъехать вместе с трубачами с моста. А сам безо всяких раздумий пошел к калитке, которую открыли на короткое время по команде графа. После его прибытия внутрь замка калитка тут же закрылась, но без фанатизма, всего на один брус.

Кстати, в свою бытность на планете Земля, постоянно возмущался кадрами штурмов крепостей в кинофильмах, где всегда ворота открывались внутрь для удобства штурмующих. И главной фишкой защитников было упереться в створки спинами. То есть заранее никто из персонажей кино не озаботился подготовкой к осаде, не заложил ворота каменными блоками и бревнами. Попав в этот мир, я убедился, что идиоты давно вымерли, а живут здесь продуманные люди, стремящиеся пожить еще какое-то время. В проёмах ворот в теле надвратных башен камнем выложены специальные пазы, а бревна, специально приготовленные для закладки и блокирования ворот, штабелированы рядышком. И никаких закидонов с открыванием внутрь — всегда исключительно наружу, чтоб даже трактор долго думал, стоит ли втыкаться в закрытые воротины. Случись серьёзная осада, во время которой замку будет угрожать захват, и ворота буквально за час будут заложены бревнами и камнями так, что противнику проще будет башню подрывать.

Пока война не началась, ворота не заглушены, а вместе с ними действует и калитка. Впущенный маркиз не превратился в берсерка, рубящего стражу, снаружи тихо. Седерик дер Буль дождался, когда мы с отцом спустимся со стены, а потом начал обниматься с Витором. Вот вам и умение вести переговоры! Да они не просто знакомы, они старые друзья, если судить по мощности, с которой ладони аристократов лупят по плечам и спинам. Пусть и в перчатках, но всё равно небось больно так фигачить по доспехам.

— Ха! Старый черт, мне из-за тебя пришлось трясти свои старые кости на королевских клячах!

— По-моему, ты всегда любил на них попрыгать, что за жалобы? Или уже всё, поник и не скачешь?

— Тьфу, охальник! Я не про дворцовых дамочек, я про лошадей — по этой поре в экипаже не проедешь, верхом всю дорогу как юноша трясся.

— Не знаю, не знаю, телеги с осадными машинами вы как-то дотащили.

— Именно, что как-то. Четверками пришлось запрягать, чтоб не вставали. Зато теперь никто не скажет, что дер Буль не сделал всё необходимое, чтобы взять твой замок. Ты ж миром не сдашься.

— И ты бы не сдался. Вы хоть понимаете, какую глупость требуете? Я своего вассала на королевский суд отдам? С какого такого перепугу? Вассал его вассала не его вассал. Ты сначала представь доказательства вины мне, а потом я вынесу приговор.

— Так он твой сын.

— Так и что? Дорд от того перестаёт быть дворянином и рыцарем? Или вчера Якоб на него шпоры надевал, а сегодня забрать захотел? Или требование впустить в свой замок кого бы то ни было не умаление моей чести? Или законы рыцарства и суд дворянской чести уже отменили? Когда, кто отменил?

— Что ты разоряешься, словно я прихвостень дворцовый. Сам всё вижу, короля подставил кто-то как пацана сопливого.

— Я даже знаю, с чьей подачи, Седерик. А когда и ты узнаешь, заплачешь горькими слезами.

— Не томи, Витор.

— На нас пытались надавить виноторговцы, требовали, чтоб мы перестали сами торговать своим вином. Представь, эти простолюдины решили, что могут что-то требовать от дворян, сидя на мешках с золотом.

— Да не может быть!

— Дорд свидетель моим словам. А когда мы их усмирили и стрясли виру за оскорбление, мерзкие купчишки решили отомстить. Уж не знаю, сколько они денег потратили, чтоб кого-то на нас натравить… боюсь, что этот кто-то и сам о том же мечтал. А уж с деньгами и вообще распоясался. Кому-то я поперек горла встал.

— Да это вообще, черт-знает-что! Витор, зная тебя, я вынужден поверить сказанному. Но даже не представляю, что делать. Как вассал короля, я обязан выполнить его приказ.

— Хрен там, не сможешь.

— Витор, на твоём месте я сказал и сделал бы то же самое. Желаю вам славной победы. Убей меня, если я не смогу убить тебя.

— Прошу прощения, господа, что влезаю в вашу беседу.

— Ох, забыл представить вас друг другу, благородные рыцари. Сэр Дорд дер Прист Крушитель, мой сын и наследник с оруженосцем. Сэр Седерик дер Буль, мой друг и боевой товарищ.

— Уважаемый Седерик дер Буль…

— Мы оба рыцари, давай по именам, мой мальчик!

— Седерик, мы вас разгромим, в этом я даже не сомневаюсь. Но неужели нельзя без лишних смертей? За стенами благородные и простолюдины, достойные сыны Мерсалии, как и мы. Лично я с куда бОльшим воодушевлением кромсал бы врагов нашего королевства, а не его подданых.

— Лихие слова, но слишком самонадеянные для твоего возраста. Витор, он реально хорош в бою?

— Дорд по грудь в крови. Лично отправил в могилу десятки врагов, кажется уже и считать перестал.

— Хм, а так не скажешь. Молодой рыцарь, я вынужден признать вашу правоту, но больший ущерб королевству будет нанесен, если все узнают, что приказы короля не обязательны к исполнению.

— Угу, а еще больше вреда будет причинено, когда все узнают, что приказы короля ущемляют дворянскую честь. Что исполняющие их благородные поступаются своей честью по вине сюзерена.

— Что ты хочешь этом сказать?

— Вы сами всё понимаете. Ваш долг вассала вступил в противоречие с вашим долгом благородного человека. Предлагаю следующее: мы вас по-быстренькому разгромим, а потом выкатим королю обвинение, в котором вы будете свидетелями наших претензий к нему.

— Витор, как ты его воспитывал? Это же абсолютный невежа, без тени уважения к старшим.

— Есть такое дело. Но, по сути, парень высказался верно. Вам с таким отрядом ничего не светит. Мало того, предположу, что вас и отправили такими силами именно для этого. Не пригласили Дорда на суд рыцарской чести, не собрали за зиму достойную баталию, чтоб покарать с гарантией. Нет, вас тупо бросили под мои стены умирать. И поверь, весной против меня пойдет уже нормальное войско как против настоящего мятежника.

— А ты не мятежник, хочешь сказать?

— Пока нет, пока я в своём праве. И потом буду тоже, но думать о том уже никто не захочет. Все будут помнить одно — Прист Крушитель сражается со своим королем и разбил его отряд.

Седерик грязно выругался, никого не стесняясь. Мне даже жалко его стало. Если верить отцу, его конкретно подставили, да еще и сделали жертвой в предстоящем конфликте. Нормальный дядька, поддерживающий идеалы рыцарства и дворянской чести. Мало того, готов их защищать до конца, а не пока выгодно. Нравится мне эта черта в населении — готовность называть белое белым независимо от линии партии и правительства. Нет, если они искренне поверят, то фиолетовое в крапинку будут белым называть, но опять искренне. На моей Земле небось такие же люди жили, да не выдержали конкуренции с хитросделанными умниками.

Переговоры окончились именно так, как и предполагали обе стороны. С одной разницей — предводитель противника уже отравлен нашим информационным посылом. И дело не в том, что мы что-то эдакое сочинили, правда порой ранит также страшно, как предательство. Седерик будет командовать атаку, зная неправоту своего дела, мы атаку будем отбивать с уроном для противника. А потом громко заявим о том, как плохо поступил Якоб Третий. Если нас всех в расход не пустят до того времени.

Посовещавшись и определив порядок наших действий как во время вылазки, так и потом, мы пришли к выводу, что пойдем в набег на ни в чем неповинных врагов не этой ночью и даже не следующей. Совместный план требовал от противника определенных действий, точнее обозначения их враждебных намерений. Будет глупо потом рассказывать про наглых агрессоров, если первый удар нанесем мы сами. Нет, белые и пушистые зайчики так не поступают. Они становятся безжалостными убийцами и рвут в клочья волков только в ответ на их наглую ничем не прикрытую агрессию. Поправочка, в данном случае агрессия прикрыта королем. Но волков это не спасёт.

На самом деле главной проблемой было не ожидание первого удара, а готовность требушитов. Пару этих громадин сейчас собирали в лагере, но пока они со стен больше походили на груду брусьев. По ним ни попасть толком, ни ущерб нанести серьезный. В собранном виде эти машины станут более уязвимы. Почему я называю их машинами? Так реально чудо инженерной мысли по этим временам. Пятиметровой высоты агрегат, здорово похожий на строительный кран, только предназначенный не для подъема грузов, а для их забрасывания его на дальние дистанции.

Солнышко уже садилось, когда мы с отцом и свитой стояли на стене и планировали операцию, вернее в очередной раз прорабатывали детали. Основа уже была обговорена и определена. В который раз убеждаюсь — прав был Суворов, а не Наполеон. Кстати, история Земли вполне четко выставила свои оценки полководческому гению обоих персонажей. И снова те самые требушиты невольно привлекали взор:

— Отец, а почему их так далеко построили от стены? Неужто собираются двигать в собранном виде?

— Нет, в собранном виде их не утолкаешь. Еще и уронить можно, потом чинить устанут. Видать, воздушники сильные в баталии, планируют помогать снарядам в полете. Достанем мы со стены до этих аспидов?

— Достанем, три сотни шагов для пушки не запредельная дистанция. Сейчас мы её наведем, а как потеху затеем, будешь лупить вслепую. А может, они сами кострами тебе цель подсветят, тогда полегче будет.

— Дорд, только без самодеятельности.

— Кто бы говорил, отец! Пока не зачищу заслон перед воротами, сидите тихо. Как в калитку постучимся, выпускай гонцов, а мы пойдем к лагерю. Через полчаса после этого начинай обстрел.

— Достал уже отца учить! Сколько можно одно и то же повторять?

— Это я от волнения. Мне же там крутиться в ночи, не так пойдет, и не убегу от толпы.

— Думаешь, ждут тебя?

— Однозначно. Все уже знают, как мы воюем. Они меня две ночи ждут и ругаются, что не иду. Сто гульденов готов поставить, что так и есть.

— Дорд, может, всё-таки возьмешь Жана с собой? А то, как я его отцу в глаза смотреть буду? Мол, берег его сына, не дал проявить себя в деле, рыцарем стать настоящим…

— Нет уже, мне сейчас не подвиг нужен и не герой среди бойцов, а трусливая расчетливая скотина, которая так за свою шкуру переживает, что всех убить готова.

— Ну да, ты и сам точь-в-точь такой. Сидишь за стеной и вообще не рискуешь.

— А что, я рискую чем-то? Какой в этом риск, когда тебя ждут в одном месте, а ты бьёшь в другое? Это расчет называется, когда прыгаешь в яму с гадюками от стаи львов. Главное, чтоб гадюки за своего приняли.

— Ну ладно, дождемся ночи, а там видно будет.

— Точно! Нам вообще спешить некуда, запасов в достатке, мы у себя дома. Сейчас еще похулиганим, совсем хорошо станет.

Закатное солнце собиралось красиво подсветить сосны на горизонте и облака над лагерем противника, но у него ничего не вышло — всё небо было забито тучами. Это здорово, темнее будет, а темнота друг молодежи, как говорили в моём классе. В том самом, в котором я ухитрился два срока оттрубить, благо со второй ходки досрочно соскочил в обком ВЛКСМ.

Воспоминания эти показались такими странными. Какой обком, какая школа? За шестьдесят с лихреном лет жизни произошло столько всего, что даже странно, как не сбрендил окончательно. Кстати, имевшие место в первое переселение души мысли о невозможности происходящего и версия о дурке, где лежит моё бренное тело, ушли напрочь. Происходящая вокруг дичь оказалась настолько нелепой, что даже мысли такой нет — не может мой мозг сгенерировать весь этот бред. Однозначно, он не мой. Словечко из лексикона одиозного политика по фамилии Жириновский. Тот еще дядька, бессмертный и бессменный предводитель придворного паноптикума. Так и егозит, небось, в своей реальности, штампует перлы, достойные вечности.

— Дорд, а что вы с оруженосцем мутили сегодня?

— А вон он стоит, его и спрашивай.

— Ваша светлость, Жорж велел мне упражняться с магией воды, я согласно его указаниям извлек её из спиритус вини.

— Какой Жорж, какая вода?

— Жоржем он велел его называть на полонский манер в своём доме, я и перепутал. А вода, как оказалось, есть практически везде. Их милость сказали, что моей магии нет преград в мире. Во как.

— Тьфу на вас с вашими завиральными идеями! И ты поверил?

— Отец, у Жана хорошо получается изымать воду и направлять по своему усмотрению откуда хочешь куда угодно, парень делает успехи. А в твоём спирте оказалось примерно двадцать — двадцать пять процентов воды, четвертая-пятая часть. Мы её удалили из образца, теперь там чистейший спирт высшей взгонки.

— Что, еще крепче? Это же пить невозможно!

— Его и раньше пить нельзя было без тренировки. Зато теперь все свойства этой жидкости усилились. И лечебные настои сильнее будут, и средство от заразы в ранах тоже. А знаешь что! Если в спирте растворить жир, то получится… страшное дело! Если этим облить что-то или кого-то, то гореть будет так, что и не потушишь!

— Горючая жидкость? Как земляное масло?

— Лучше. Или хуже, тут для кого как.

— И в каких пропорциях их смешивать?

— Не знаю, отец, надо экспериментировать.

— Вот мы и поэкспериментируем. Сегодня же поставлю людей.

— Угу, только аккуратнее, народ не пожгите.

— На лету схватываешь, Дорд, о том же думаю. Если на головы штурмующих вылить да подпалить дистанционно, то сколько за раз врагов сжечь можно будет…

Так или иначе, но ночь нашего шоу наступила. Участники акции уже извертелись в ожидании, кроме меня, я давно такие воспринимаю как-то без ажиотации. Ну набег, ну опасно, не повод для восторгов и упоения битвой. Честное слово, когда в первом реальном бою поучаствовал, сразу прошло удовольствие от исторического фехтования. Какое удовольствие, какое фехтование?! Меня убить хотят гады, и обязательно убьют, если я их первый не урою. Ни тебе спортивного азарта, ни радости от победы над сильным противником. Другая радость — что жив опять остался.

За прошедшее время мы успели не только подготовить веревки для спуска со стены, но и потренироваться в самом спуске. Удивительное дело — в этом мире не знали стальных карабинов для альпинизма, пришлось объяснять кузнецу, чего я хочу, а потом еще и зачаровывать сталь для придания ей требуемых свойств. Местные умеют производить пружинную сталь, но делают это муторно, дорого и выходит нормально через раз. Три раза рассказывать не пришлось, что гораздо удобнее пристегнуть свою сбрую к кольцу на веревке, чем обвязываться, а потом развязывать веревку. Хоть и дороже. Удобство всегда стоит денег, но на войне оно иногда экономит жизни. Над стеной невидимая в ночи свесилась стрела крана, используемого для ремонта, строительства и защиты стен при осаде. Все механизмы этого ручного безобразия были заранее смазаны и проверены, веревки осмотрены и испытаны — не люблю, когда планы рушатся под собственным весом на гнилых веревках.

Спустились сами, спустили понтон, переправились через канаву группами по три человека. Можно было попробовать и по четыре, но зачем рисковать по ерунде? В рейд отправился весь «десяток» в количестве восемь бойцов плюс я без оруженосца. Добровольцев не искал, да и не думаю, что кто-то был против — добычу мои бойцы любят все, под моим началом готовы в любую переделку. Ну да, этих я в самоубийственную атаку не посылал, они уверены, что их командир с головой дружит. Из оружия у нас маленькие щиты, мечи, кинжалы и луки. Арбалеты брать я запретил, они недостаточно тихо стреляют, для нашей акции не подойдут. Опять же звуковой фон в средневековом лагере отличается от шума военного лагеря техногенного мира. Не рокочут генераторы, не взревывает подъезжающая броня, не звучит музыка из палаток или из передвижного клуба, как вариант, борделя. Так что тихаримся как тараканы на кухне строгой хозяйки.

Наша первая цель — заслон перед воротами замка. И не то, что он помешал бы выслать посыльных на лошадях, но бяку сотворить могли. Стрелой в лошадь попасть или доложить, что гонцы поскакали. А за гонцами могут и погоню отрядить прямо по горячим следам. Причем ночью тут никто в галоп скотину не погонит, эдак можно без коня остаться. Короче, расклад такой, что эту ночь заслон не переживет. Показываю бойцам, пока еще можно шепотом разговаривать, почему я не разрешаю часовым коротать время у костра. Бедолаг и впрямь видно издалека, а сами они хрен кого разглядят, даже слона в десятке метров не увидят, кстати слоны очень тихо передвигаются, у них на ногах подушки мягкие.

Что-то я про слонов вспомнил? Нет, мы не на слонах атакуем, скотина жрет много, а серит и того больше, такую в замке держать одно разорение. Это я от волнения, давно заметил за собой, как неохота что-то начинать, сразу в голове такие мысли умные рождаются на любую тему акромя дела. Идиоты стоят, сидят и даже лежат, укутавшись в тряпьё за палисадом, временными укреплениями. Кто-то молча бдит, кто-то тихо переговаривается с товарищем, кто-то храпит, но все ориентированы в сторону нападения вероятного врага. Или в данном случае — в сторону вероятного нападения реальных нас. А мы-то как раз подвели королевских бойцов — зашли им в спину. Нехорошо вышло, но переигрывать не будем. Кто сегодня первый в моём отряде кричит «Ура»? Как никто не кричит? Ну я так не играю, не до игр мне.

Медленно вышли на позицию, медленно расставились для стрельбы. Было бы лето, воткнули бы по нескольку стрел в землю перед собой, а сейчас нет — влажная земля налипнет на наконечник и повлияет на выстрел. Руки опущены, стрелы на тетивах, дыхание ровное, что там в глазах, не вижу — темно. Вполголоса командую: «Давай!» Тут же парни заработали как механизмы, их задача пустить в видимых противников, в темноту рядом с ними, в неясные контуры по пять стрел. А потом по моей команде кинуть луки на землю и бежать на добивание. Всё как в футболе — резкая атака, прессинг перед воротами противника и добивание.

Каждый солдат должен знать свой маневр. Пусть они сдавленно матерятся на тренировках и громко поносят меня в таверне, когда я далеко. Зато сейчас десяток просто выполнил свою задачу, не потеряв никого. Зачистка происходила под тихие вскрики раненых, переводимых в разряд убитых, под хеканье и матерки напавших. На десяток бойцов противника пришлось сорок стрел с бронебойными наконечниками. Спасибо горящим кострам, все, кто был на ногах получили минимум по паре стрел. Те, кто вскакивал, тоже. Один сильно тормознутый или оцепеневший от ужаса не поднялся до самого конца, от страха он даже закричать не смог, так и умер лёжа.

По моей команде трое побежали вокруг палисада, отыскивая потенциальных звездочетов и сирунов, двое метнулись за брошенными луками. Остальные избавили трупы от уже ненужной им экипировке. Я приказал забрать всё оружие и щиты, даже полное гов… некачественные образцы. Всё ценное они и сами догадаются взять, выучка позволяет. Десять минут, и мы выходим из временного укрепления в сторону ворот. На всякий случай у троих помимо меня руки заняты только щитами и мечами, мы боевое охранение мародерки. В таком порядке доходим до ворот.

Отстукиваю условленный сигнал, отвечаю не неминуемый вопрос: «Кто там?» Чуть не ляпнул сакраментальное: «Это я почтальон Печкин, принес газету про вашего мальчика», это меня отпускать начало. А рановато, мы еще не всё сделали. Пока мой отряд относит в кордегардию хабар, наблюдаю, как гонцы выводят через калитку своих лошадок. Им теперь пешочком топать, ведя транспорт в поводу, пока не рассветет. Вспомнил, как в детстве также в поводу вел по грязи велосипед. Да, лошадь удобнее, грязь на колеса не налипает. Помню, тогда они вообще перестали крутиться, волоком пёр. Однозначно, лошадь удобнее.

Из темноты вынырнул отец:

— Как прошло, Дорд?

— Как по писаному, без потерь и лишнего шума. Так что всё по плану. Один нюанс — грязновато там, дай нам побольше времени, минут сорок, а потом начинай.

— Хорошо. Сильно там не рискуй.

— Где я, и где риск? Ты ж знаешь, я ежели испугаюсь чего, так вообще не полезу.

— И правильно. Лучше умный и живой, чем мёртвый и дурак. Вот еще, я сейчас на стене стоял, требушиты чуток видно, так что не совсем вслепую бабахать буду.

— Пушку осматривал, не проржавела?

— Обижаешь, я свою лапочку чуть не самолично после каждой стрельбы маслом смазываю. Уже Анна ревновать начала. Тебе еще не рассказывал, мы с девочками порой такие маневры устраиваем! Они отличными бабахерами стали.

— Кем?

— Ну этими, которые бабахают! Порой даже орудийную прислугу заменяют, вроде вертихвостки, а с оружием бой-бабы! А всё ты, Дорд! Превратил сестер в воительниц.

— Я рад за них, лучше уметь защищаться и никогда не попасть в переделку, чем не уметь и нарваться. Всё, мы пошли!

И мы пошли. По договоренности с отцом нашей задачей было нападение на лошадей, если их бросят охранять. Я был в дичайшей уверенности, что умные люди вспомнят подробности нашей прошлой военной компании и будут ждать меня и моих диверсантов. Будут ждать ночь, вторую… на третью в лагере начнется смертоубийство и разгром. Что сделает боевое охренение? Охренеет и бросится ловить меня среди разрушаемых осадных машин? Я бы так и сделал. А эти? Или поступят также, или никуда не сорвутся без команды, которая не поступит ввиду сильной занятости командира… так что ясно, что ничего не ясно.

А ведь у нас был план «Б», по которому мы без героизма доползаем до табуна и просто закидываем его стрелами. Когда я его озвучивал, не только благородные, даже мой десяток отворачивал глаза и морщился. Что примечательно, никто ничего не сказал. Ни одной фразы, позволяющей понять, что об этом думают бывалые вояки. А думали они примерно одно и тоже: «Из какой бездны тебя сюда принесло?», это было видно по кончикам подрагивающих хвостов, по выпущенным из подушечек пальцев когтей, по красным огонькам в прищуренных глазах. Во всяком случае мне все эти детали привиделись чуть не наяву. Да чего вы на меня так смотрите, твари!? Пожечь всю технику противника в лагере, взорвать самолёты на аэродромах, корабли в порту потопить — это классика боевых действий! Так то техника, а то лошадки. «То бензин, а то дети!» в этом мире жизнь коня зачастую ценится выше, чем человеческая. А еще кони красивые…

Вот такой я урод, мне мои соратники, бойцы мои и отцовы ближе и дороже самой породистой кобылы. Так что план «Б» у нас есть. Забрали сильно влево и подошли к стану врага сбоку с той самой стороны, где замечена коновязь, там же и загон должен находиться. Расходимся вокруг лагеря парами, вернее три пары бойцов разбегаются перед лагерем. Их задача найти секреты противника, не выдав себя. Старательно вдалбливал — если не найдете ничего подозрительного, всё равно к загону не подходить! Задача — вернуться ко мне и доложить, что ничего не нашли. А если найдут — тем более вернуться и доложить. В случае обнаружения дать звуковой сигнал и бежать к замку без героизма, мы тогда все к замку побежим.

Все три группы вернулись тихо. Две доложили, что противника не обнаружили, зато впереди услышали лошадей в большом количестве. А вот третья группа порадовала — почувствовали запах дыма, не поленились сползать, на самом деле ходили скрючившись, ползать в этом мире никто не умеет кроме меня. По словам бойцов в небольшой ложбинке сидит человек пятнадцать и чего-то ждут. Как раз понятно, чего они ждут. Я даже могу себе представить, что где-то неподалеку от табуна сидит в кустах и вояка, который должен поднять тревогу, только мои бойцы его не заметили. А он их, так что всё не так уж плохо. Пробираемся через сжатое поле к этому овражку и замираем. Ага, ветерок в нашу сторону, огня не видно, а вот запах выдаёт. Это они еще не курят, нет такой моды. Картофель уже выращивают, а курить еще не начали, во всяком случае в Мерсалии и Иманте.

Стоило нам занять самые козырные места, как… ничего не началось. Сидели и скучали еще минут десять, а потом до нас донесся звучный громкий раскат. Баааахххх! Звук, приглушенный расстоянием в несколько сотен метров, не бил по ушам как кнутом, а был слегка похож на одиночный выстрел из АКМ, того который в калибре 7,62. Но если сравнивать с чем-то местным и тутошним, то более всего он походил на резкий удар молотком по нашим воротам. Очень большим молотком, очень резкий удар. Да, доносился звук как раз от замка. Мои аж на месте подпрыгнули. Они, конечно, слышали звук парового ружья, но с папиной пушкой тот бах не сравнить. Калибр в два пальца это вам не один, тут совсем другая моща из ствола рвется, преодолевая звуковой барьер.

Я рассказываю долго, а на самом деле движуха прямо летит, меньше, чем через секунду в другой стороне, в стороне вражеского лагеря послышался звук попадания снаряда во что-то. Тупой звук удара, словно в землю воткнулся… снаряд от ЗУшки и не взорвался. И алармистские крики в лагере. Минута тишины примерно, и новый грохот от замка, а потом звонкий удар, и треск и опять крики… И снова бабах, а потом еще один. Лагерь весь наполнился ором, командами, бардаком, причем среди встревоженных и панических попадались и крики боли или отчаяния.

Только нам было не до криков, нашей задачей была та группа противников, которая ждала нас. А посмотреть было на что, света костра хватало. Их старший, судя по его жестикуляции и метаниям туда-сюда, никак не мог определиться с целями: не то остаться тут и дождаться диверсантов, не то бежать в лагерь помогать ловить врагов и спасать своих. Два бабаха потребовалось ему, чтобы принять решение — он располовинил отряд и с одной группой побежал в лагерь на выручку гибнущим товарищам, а вторую половину своей группы оставил дожидаться нас. Грамотное решение, одобряю. И вообще, как командир, и в данном случае. То бы мы просто коней свели, а то сначала с этими бой устроим.

— Бойцы, приказа резать лошадок не будет. — В темноте словно лампочки включились, сразу восемь лампочек. Это мои бойцы заулыбались. — Сведем сколько сможем, остальных просто по полю разгоним. Но сначала надо оставшееся охранение положить, причем тихо.

— Ваша милость, это мы со всем своим удовольствием!

— Да, не извольте даже переживать, мы их прямо отсюда всех в ёжиков превратим. — Вот балаболы, наслушались от своего начальника словечек и щеголяют теперь.

— Приготовились? Первые двое — в самого левого, вы двое по следующему, вы в того, который с алебардой, вы двое в длинного… первый залп вместе, потом по готовности сами выбираете цели… Давай!

Одновременно с этим я рванул вперед и вправо чуть не быстрее стрел, но при этом не перекрывая сектор стрельбы. Моя задача была не дать сбежать тем, кто останется невредим, поэтому я бежал в сторону лагеря. Бегу и вижу, что один успел среагировать на попадающие в товарищей стрелы, ломанулся именно туда, к своим. Вот только я уже на пути, и у меня меч в руке, а ему некогда было вытаскивать своё оружие. Мой удар мечом с плеча на развороте совпал с попаданием стрелы в спину. В мою спину. Видать, кто-то быстрый и глазастый успел среагировать на беглеца, а вот попасть в него уже не успел. Подбираю отлетевшую от сюрко стрелу, пригодится еще. Смотрю на голову, откатившуюся от беглеца, прикидываю, как не вляпаться в невидимую в темноте кровь, явно натекающую сейчас из шеи. А то еще поскользнусь, и буду как любит отец выражаться, по грудь в крови.

— Парни, кто сейчас в меня попал? Ну?!

— Я, ваша милость. Я не в вас стрелял.

— Да уж понятно, что не в меня. Держи стрелу, молодец. Если бы я не ломанулся, ты бы его наверняка остановил. Хвалю за выучку и правильные действия, нам сейчас сбежавшие совсем не нужны.

— Рад услужить, ваша милость!

— Не кричи. Там закончили?

— Да. Мелочевку собрали, крупное не трогали.

— Хорошо, ты и ты впереди всех скрытно движетесь к загону, ты налево, ты туда. Смотрим в оба глаза, кого найдете валите наглухо. К лошадям без команды не подходить.

И снова мы перед загоном, пару минут постояли согнувшись, вроде никого. По моей команде половина отряда снимает жерди, освобождая противоположную от лагеря сторону от ограды. Еще четверо стоят с луками наготове, удерживая щепотью стрелы на тетивах — мало ли кто припрется. Даже не удивлен, что лошадки не спят, в лагере суета, крики, треск и бабаханье попадающих куда-то снарядов. Части коняшек это настолько не нравится, что они плюнули на боевые действия и смазали лыжи. А мы и не против, посторонились и дали им уйти в поля. Некоторым еще и ладошками по крупу похлопали, давая понять, что всё они решили верно — не их эта война.

Всё, выжидать нет смысла, кручу рукой над головой, подавая сигнал собраться, а потом командую брать кто сколько ухватит и вести в замок. Короткие куски веревок с карабинчиками на концах вынимаются из подсумков, оставшиеся самые смирные лошадки цепляются на сворки, уходим! Точнее уезжаем верхом без сёдел. Оставшийся десяток лошадей подумал-подумал и потрусил за нами — страйк! Гнать нельзя, тормозить тоже, так что рысим чуть быстрее пешеходов в сторону ворот. Перед вражеским палисадом, зачищенным в начале ночи, нас окликают — свои! Отец не подвел, выставил заслон из дружинников во главе с Крутоном на случай погони.

Перед воротами спешиваюсь, бегу к калитке, стучу.

— Всё в порядке, открывайте быстрее ворота!

— Слушаемся, ваша милость! Много у вас там?

— Утром посчитаем, дохрена!

Двое из заслона уже собрали бесхозных коней, увязавшихся за нами своей волей, поглаживают морды, одобрительно наговаривают, чтобы те окончательно успокоились за приятое ими решение. Всё верно, ушастики, тут вам и стойло тёплое найдут, и телеги с требушитами по грязи тянуть не заставят. Да и кормежка не как в полевом лагере.

— Отеееец! Хорош пулять! Мы дома, прекращай бабахать, лошадки боятся!

Этот момент мы не продумали, могло сорваться, если бы кони отказались идти в замок, над которым стоит непривычная им канонада. Ну как канонада, расчет устал или отец, но выстрелы раздаются уже где-то раз в три минуты. А то бы точно табун не довели до замка, кони при каждом выстреле вздрагивали.

Утром подводили итоги нашей вылазки. В пассиве двое раненых, получивших колотые раны в процессе добивания противников, не согласных с нашим сценарием. А еще я спать хочу как из пистолета. Адреналиновый прилив сошел, и я начал зевать так, что аж челюсть заболела. Раненых на перевязку, лошадей распихали по стойлам, пристройкам и еще куда-то за хозяйственном дворе. Вон уже кто-то побежал навес им делать — негоже под зиму под открытым небом скотину держать. А лошадок мы привели шестьдесят штук без двух! Личный рекорд, так его растак. Пожалуй, я теперь заслуженный конокрад Мерсалии, а не просто почетный цыган. Человек семнадцать мы уработали с диверсионной группой, сколько-то еще отец из пушки покрошил, ну пусть еще пяток, заметная убыль, особенно с учетом того, что у нас пока без потерь.

Спать хочется, спасу нет, но я вместо этого карабкаюсь на самую высокую башенку нашего донжона. Уж очень охота посмотреть, как там требушиты поживают. Не увидел, только зря лез. Толи они откочевали в теплые края, толи просто прилегли отдохнуть. А может всё проще — дымка над землей скрадывает их очертания? Не уверен, что стрельба практически вслепую по ранее произведенном прицеливании могла быть столь эффективна. А вот не пойду спать, подожду, когда туман развеется.

Разбудил меня звук работающей пушки. Осмотревшись, я был вынужден констатировать, что во сне я не только уполз со стены, но еще и как-то забрался в свою кровать, даже разделся! Эк меня размалинило! Не, сам я до такой глупости бы не додумался, в смысле тратить силы на разоблачение. Выходит, слуги и отнесли, и раздели. А чего там за бабахи, осада что ли? Одеваюсь, иду на стену.

— Дорд, сынок! Ты чего, уже проснулся? Выспался?

— Отец, я бы еще часов пять проспал, да только ты шумишь сильно. Кстати, а чего шумишь?

— Вчера не доделал дело, один требушит устоял, пришлось вот доделывать.

— Убил?

— Убил! Уж не знаю, насколько сильно там всё поломано, но теперь не торчит.

— Батя, вспомни сосну, которую мы по весне уронили одним выстрелом. Что там уцелеть может? Пусть новые везут теперь.

Героями дня были граф со своим артиллерийским расчетом и я с «десятком» диверсантов. Пусть радуются жизни пока, они еще не знают, что завтра станут первыми пластунами-арбалетчиками. Сначала буду учить их ползать, а потом перезаряжаться лёжа. Раз у меня такая команда специфическая, которая поголовно научена и луком владеть, и арбалетом. Про щит-меч молчу, с этим всё стабильно. Жан, бедняжка оруженосец, тоже подвергнется той же экзекуции, раз хочет на диверсии ходить. Но это завтра, а сегодня у меня банные процедуры, перемежающиеся лёгким развратом с личной служанкой.

О! И не забыть предупредить Бэллу и Стеллу, что я и над ними готов поизмываться, вдруг захотят ощутить прелесть начальной военной подготовки. Сестры нашлись, не сами, а посредством слуг, на смотровой площадке донжона, моего любимого места в замке. Они осматривали диспозицию и обсуждали перспективы военного конфликта. Я не удержался, а вместе с ними помечтал о том, как мы весело разгромим агрессора, а потом спляшем на их костях.

Положа руку на сердце, в этот момент я слегка усомнился в правоте концепции о том, что боевые действия лучше вести на вражеской территории. Конкретно в данный момент всё слегка наоборот обстоит, во всяком случае внешне: мы в домике, в тепле и с банно-прачечными процедурами, подкрепляемыми сексуальным обслуживанием, а противник в палатках на ветру, еда на костре, отхожее место за кустами, половая жизнь исключительно с командирами и в очень извращенной форме. Даже удивительно, почему они не заняли опустевшую деревню? Неужели опасаются сгореть заживо ночью или быть уничтоженными по частям? Или боятся, что свои осадные механизмы не уберегут силами часовых? Так и так же без камнемётов остались… А сгореть заживо в крестьянских избах и впрямь легко. Достаточно магу-боевику ночью выйти на пробежку, и всё. А кто у нас сильный огневик, неужто Витор дер Прист? А кто прославился диверсиями во тьме ночной? Точно, его сын и наследник! Так что правильно они делают, что в деревню не зашли, лучше мерзнуть живым в шатре, чем гореть в избе.

— Девочки, вы будете учиться новым приёмам войны, идеально подходящим к вашему основному оружию?

— Когда?

— Да вот прямо завтра, вместе с моими бойцами.

— Мы готовы, да Стелла?

— Готовы-готовы! Что нужно от нас?

— Мужская одежда, которую не жалко пачкать и порвать, которая не стесняет движения.

— А это обязательно?

— Обязательно. Воевать вообще удобнее в мужской одежде. Женская для этого не приспособлена.

— Мы поговорим с мамой.

— Куда уж без неё. И имейте в виду, заниматься придется вместе с моими вояками, они потом обязательно начнут хвастаться, как видели графских дочек, ползающих в грязи.

— Ползать?! В грязи?! Ты с ума сошел?

— Ну нет, значит нет.

— Нет, значит да! Да, Бэлла?

— Да, Стелла!

На следующий день занятия передвижению по-пластунски начались со скандала. Сначала я показал технику, а потом ни мои диверсанты, ни Жан не смогли повторить. Они сначала извивались и корчились на земле как черви-паралитики, а потом начались выкрики типа «Нафига это нужно? Сто лет стоя воевали, еще сто лет также воевать будем! Не по покону!» Тренировку я проводил на стрелковом рубеже напротив мишеней. То есть от места возлежания несостоявшихся пластунов до мишеней было сто шагов. Вся наша гоп-компания ушла к мишеням, а на наше место внезапно пришли сёстры, одетые в неброские мужские костюмчики и камуфляжные накидки.

По моей команде в виде взмаха рукой девушки легли на землю.

— Бойцы, вон там, в сотне шагов лежит противник. Кто его видит?

— Да вроде кто-то есть.

— Сёстры вашей милости, кто ж еще! Видно просто плохо.

— Попасть в них сможете?

— Да кто его знает, может и попадем, может не с первого раза.

— А они в вас?

— Лёжа? Да как лёжа-то стрелять? Из арбалета можно, хоть и не привычно. — мнения бойцов разделились.

И тут я еще раз махнул рукой, разрешая лупить по мишеням. Громкий сдвоенный звук ударил по ушам, тут же рядом с нами щелкнуло по доскам мишеней и в них появились характерные отверстия. Народ в испуге отпрянул от щитов.

— Ваша милость, они ж нас перестреляют! Насмерть убьют, видел я трупы после ваших бабахов!

Ещё одна отмашка, еще один залп по мишениям.

— Если бы среди нас стояли вражеские маги, первым делом удар бы пришелся по ним. И что было бы с магами?

— Да понятно, что, в покойники бы записали.

— Правильно. А если бы так на магов охотились арбалетчики? — помогаю им понять, чего я хочу.

— Ранили бы мы их, чай не хуже ваших сестер бьём. Попали бы, точно бы попали!

— Мало того, вы бы еще и живы остались при этом. В лежачего стрелка что из лука, что магией попасть гораздо труднее. Так что сначала учитесь подползать к цели по-пластунски, а потом и заряжать арбалет. Пока не научитесь, так и будете червей изображать. А мне черви не нужны, мне нужны змеюки ядовитые.

Конечно, Бэлла со Стеллой не родились пластунами-снайперами, вчера вечером мы с ними готовились к показу сегодняшнего номера. И ведь получилось! Если уж дочери графа умеют такое, то бывалым воякам или оруженосцу сэра Дорда стыдно не научиться. И бывалые вояки ползали и заряжали, стреляли и ползали вместе с Жаном. Он попытался заикнуться о несовместности благородного звания и такого способа ведения боевых действий, но моё предположение, что таким макаром он решил обвинить меня в неподобающем поведении, мигом всё расставило на свои места. Под дружный гогот моих дружинников. Кстати, те очень чётко всем давали понять, чьи они люди. Пусть их виконт и с закидонами, и графские не ползают целыми днями по двору, зато и в карманах у большой дружины не звенит, и по столичным борделям они не хаживали. А это в солдатской среде статус такой, что не поспоришь.

Следующий день не принес ничего нового кроме парламентеров. Да и те были старые, особенно маркиз Седерик дер Буль. Граф как обычно никого в замок не впустил, кроме старого друга, подчеркивая тем самым своё отношение к осаждающим. Зато главу посольства в этот раз пригласил в донжон и переговоры вёл в обеденном зале, ставшем на сегодня залом приёмов.

— Извини, Седерик, у меня сегодня подадут не благородную оленину, зажаренную на бивачном костре, а банальных каплунов в соусе Прист. Ты такого безобразия, небось, и есть не станешь.

— Стану! И хватит издеваться. Могу напомнить, как ты жрал вместе со мной не благородную оленину, а такую же благородную лошадь, твою, между прочим, которую пришлось добить, когда её со скалы сбросило ударом воздушника.

— Так куда деваться было, ежели кроме той лошади у нас ничего не было в котел положить, даже блохи разбежались. Я ж за тебя радуюсь, что ты, Седерик, не утратил тот дух авантюризма и готовность питаться отбросами из одного котла с другими отбросами. Притом, что маркиз.

— Это ты меня сейчас оскорбил?

— Ты что! Польстил, что ты как всегда крепок телом, молод душой и рот полон зубов! Да ты пей, вино отличное, хорошего урожая.

— Кстати о вине, ты в этом месяце собираешься свою настойку королю посылать? Вроде обещал каждый месяц…

— Я обещал по своей воле, а не нанимался. Ныне на то нет моего желания. Да и боюсь, не подавится Якоб моим вином. А тогда какой смысл его поить?

— Я тоже не подавлюсь, не надейся!

— Не надеюсь, Седерик. Тебе я приготовил другую участь, уморю тебя пирогами с рыбой и клюквой.

— Нет! Только не это, знаю я твои пироги, Витор!

— А вот и их несут. Не ешь их тогда, Седерик, а то как прошлый раз обожрешься.

— Как же, жди! В этот раз я вина выпью побольше, и останусь жив.

— Погоди, ты на переговоры пришел или пожрать за чужой счет?!

— Ну и на переговоры тоже. Граф, ты сражаешься нечестно!

— Не понял, обоснуй свои слова.

— Напал ночью — раз! Увел коней — два! Побил нам осадные машины магией — два!

— Три. Постойте, маркиз! Ты мои требушиты видел? Раз я без машин, тогда и вы без машин воюйте! И баталия у вас больше! Пока не сравняемся в числе, буду считать бесчестной вашу сторону.

— А про коней что скажешь? Покрал твой сынок опять коников?! А какие кони были! — чуть не всплакнул Седерик.

— Каких коников? Тех, что на моих полях паслись? Так они мои и были. Иначе и быть не может, чей табун в моих полях может пастись как не мой!

— Сдурел, кто под зиму лошадей на выпас гонит? Там и травы нет.

— Мои кони, мои поля, когда хочу, тогда пасу!

— Погоди, то наши кони были. Витор, ты меня не путай! — О как, кажись Седерик так глубоко погрузился в переговорный процесс, что сейчас петь начнет. Как незаметно он набрался. Или это отцовы проделки? Точно! Он ему крепленое вино в кубок льёт и льёт.

Вечером намерзшееся посольство, так и стоящее перед воротами, получило обратно своего главу, положительно решившего на переговорах основной вопрос, но так и не добравшегося до порядка ведения боевых действия. Угнанных лошадей ему тоже не вернули. Маркиза погрузили на ту лошадь, на которой он приехал, подперли с двух сторон герольдами-трубачами, и вся команда потрусила в лагерь. Что бы кто не говорил, но польза от этих переговоров была обоюдная. Королевское войско сэкономило на питании и смогло убедиться, что их лошади теперь не их. И что вылазку организовал действительно граф дер Прист Крушитель, чтоб ему плохо какалось.

Мы тоже разжились информацией, прежде всего о боевых потерях. Вражеская баталия лишилась двух магов и тридцати простых бойцов, почти всех лошадей, двух требушитов и тарана. А таран-то как в список попал?! Оказалось, стоял неподалеку от требушитов уже собранный и готовый к применению, пока не попал под обстрел чисто за компанию, ввиду рассеивания снарядов вокруг точки прицеливания.

Начиная со следующего дня, обстановка очень изменилась. Прежде всего в том, что противник после первой же попытки перестал пытаться блокировать ворота. Когда еще до переговоров они попробовали произвести ротацию заслона, то быстро поняли, что менять некого. Мало того, отряд прямо днем обстреляли из засады, уполовинив его. Это стало отправной точкой новой тактики дер Приста Крушителя. Отсутствие лошадей у агрессора и похолодание, наконец-то сковавшее осеннюю грязь, сделали наши конные группы практически неуязвимыми. Если бы не маги во вражеском стане, было бы совсем весело. Вассалы по команде графа прислали подкрепление, и силы сравнялись по численности. Еще через день враг оказался полностью блокирован, а на его магов началась охота.

Охота в полном смысле слова велась нашим «десятком», от которого осталось шесть человек. Что могут сделать шесть бойцов с арбалетами? А если к ним добавятся две девочки-подростка и один рыцарь с паровыми ружьями? Отец почти два часа сопротивлялся, а потом вывесил белый флаг. И на следующий день после присоединения к нам баронского отряда, мы начали охоту. На рассвете мой десяток в камуфляже подполз к лагерю, бойцы на сотню шагов, а сестры на двести и устроили себе комфортные лёжки на войлочных попонах.

Через четверть часа в то же место прискакал отряд конных лучников, начавших метать стрелы по лагерю с шестидесяти шагов. О прицельной стрельбе речи не шло, но наверняка в кого-то попали. А еще изрядно попортили врагу нервы. Как только противник смог обеспечить внятный ответный поток стрел, конные стрелки отскочили на безопасную дистанцию и вновь налетели через пять минут. И вот тут на отражение их атаки выдвинулись маги. Вдогонку улепетывающим лучникам полетели ледяные и водяные стрелы, усиленные ветром, нескольких наших бойцов даже смогли ссадить из седел, причем двоих фатально. А как только поток магических ударов иссяк, по выступившим вперед магам начал прицельно долбить наш отряд кто стрелами, кто пулями. По договоренности, конные лучники сделали дугу и снова демонстративно пошли на лагерь своим сократившимся составом.

Не доскакав до дистанции эффективного поражения лагеря из своих луков, кавалеристы остановились, взяли на стремя нас и рысью погнали в поля. Бежать, держась за стремя, гораздо легче, еще и конский круп худо-бедно прикрывает, а оставаться на позиции было уже нельзя — нас вскрыли. Но своё черное дело мы сделали, сминусовали четырех магов из вражеской баталии. Больше всего не люблю магов, хотя они и из одного со мной сословия. За что не люблю? А за дистанционные атаки, очень мне не понравилось под них попадать этим летом.

В это же самое время еще пара конных отрядов рыскала по округе и отлавливала мародеров и фуражиров. Смысл действий что у тех, что у других один — найти пожрать. В чем разница? Фуражиров посылали командиры, а мародеры шли сами. Нашим бойцам было без разницы, они собирали всех подряд из числа готовых сдаться, и убивали всех сопротивляющихся. В обезлюдевших окрестностях любое шевеление означало только одно — там или вооруженный противник или вооруженный союзник.

Прошли еще сутки, и ситуация снова изменилась: по нашим подсчетам численный состав войск теперь сравнялся. А вот качественная оценка боеспособности, произведенная нашими бывалыми вояками, дала однозначный вывод, противник на грани потери боевых качеств, как моральных, так и чисто физических. Холод, отсутствие транспорта и сильно уменьшившиеся запасы пищи, фактическое окружение и постоянные наскоки кавалерии уронили готовность королевской баталии к бою до нуля.

На следующий день к лагерю подъехал шевалье Крутон. Сзади него в поле между замком и лагерем стояла пушка и ядро из магов всех мастей, включая мелочь Пристов Крушителей с ружьями. По обеим сторонам ударного ядра выстроились конные крылья дружин, графская справа, баронская слева. Крутон подъехал с белым флагом на копье в полном молчании, навстречу ему вышло несколько человек в богатых доспехах. Мы нарочно послали незнатного дворянина, чтобы подчеркнуть, насколько рядовое событие сейчас происходит. Мол, никого уговаривать и давить авторитетом граф дер Прист Крушитель не собирается. У королевской баталии есть всего один шанс сдаться без каких-то условий. Действительно, не с Крутоном же их обговаривать. И есть вариант умереть здесь и сейчас, если нет желания капитулировать.

Уже после Крутон рассказал, что маркиз дер Буль заявил о желании говорить с графом. Крутон ответил, как учили, мол время переговоров прошло, граф будет разговаривать со своими пленниками или убивать своих врагов. А сейчас на промороженном черном поле, покрытом белыми пятнами инея, в полной тишине развевался белый флаг на копье Крутона, а дальше лицами к нам стояли ряды таких же безмолвных бойцов противника. Замерзшие, утратившие надежду на победу, оставшиеся без коней и половины боевых магов, они стояли напротив нас, сытых и уверенных в себе. Даже пар поднимался над баталиями по-разному: сытый воин вместе с конем парит гораздо гуще, чем голодный пехотинец.

Еще через минуту молчаливого стояния Крутон развернул коня, давая понять, что время выбирать кончилось, а молчание противника мы расцениваем как готовность умереть. «Стойте! Мы сдаёмся!» — маркиз Седерик, командующий баталией, вышел вперед и бросил на землю свой щит, а следом перевязь с мечом в ножнах. Как опытный вояка он не стал предпринимать никаких патетических действий, а просто прошел вперед и в сторону, где встал, обозначая место для разоружившихся пленников. Его командиры и соратники из числа благородных начали вслед за ним бросать в одну кучу своё оружие и даже части доспеха. Уже ничего не жалко, их имущество всё одно достанется победителю. А раз так, какой смысл таскать на башке тяжелый шлем или наплечники, бряцать стальными набедренниками об латную юбку? Мы со своей позиции слышали глухие стуки и дребезжание оружия и амуниции, бросаемой в одну кучу.

Даже странно, никакого ликования в нашей баталии не наблюдалось. Не то бойцов еще не отпустило, не то они были не очень довольны тем, что нашим организмам не дали выплеснуть всю ту ярость и адреналин, которые наши тела вырабатывали перед боем. А может, дело в другом: мы смотрели, как такие же как мы вояки испытывали сильнейшее унижение в жизни, и где-то в душе сочувствовали им. Таким же подданым короля Мерсалии, если вспомнить этот нюанс. Кое-кто наверняка уже прикидывает последствия этой победы. Очень неоднозначные последствия.

Да и хрен с ним! Сегодня мы выжили, а завтра будет видно. К вечеру всех отпустит, пойдет пьянка, праздник по шикарному поводу — очередная блестящая победа графа над сильным противником. И обошлась победа всего в десяток погибших в мелких стычках с нашей стороны. А про раненых вспоминать вообще не принято.

Маги и бесталанные благородные идут налево, их принимают наши дворяне, простолюдины собираются в большую группу направо. Они под присмотром наших дружинников. Сейчас обыскивать всех на ветру в толпе бесполезно, простых вояк обыщут перед тем, как засунут в камеры, которых в нашем подвале изрядное количество, как в любом замке уважающего себя вельможи. У солидных людей и врагов бывает изрядно. Благородные в присутствии других аристократов дают клятву не умышлять против пленившего их графа, не пытаться бежать и принять все меры по сбору выкупа, который будет установлен для каждого индивидуально. Дворян не обыскивают, даже кошели не ищут, но те, что на виду, срезают. Цену имеют не только лошади, порой оказывается, что даже у дворянина есть цена. И тогда каждый аристократ старается её сбить, никто из них не закричит в запале «Я стою дороже!», как Гай Юлий Цезарь в моей истории.

К ночи в замке стало гораздо менее людно — из него ушли крестьяне, не пожелавшие провести в стенах замка ни одной лишней ночи, а пленников рассовали по камерам. Каждой семье выдали продуктов и фуража для скотины на первое время. Ведь дома многих окажутся разграбленными, а это прямой косяк их сюзерена, допустившего чужаков в своих землях. Такой вот симбиоз благородных и черни, идущий на пользу всем. А если честно, налицо грамотное и разумное узаконенное крышевание слабых сильными. Пастырь должен заботиться о своем стаде, беречь его и приумножать. Только тогда он сможет его доить, стричь и резать на мясо.

В зале приемов, который обеденный, а нынче пиршественный, едва хватило места всем собравшимся. А вроде такой большой мне казался, когда мы в нем завтракали в кругу семьи. Сейчас тут помимо нашей семьи и Крутон, и бароны с нашими и их оруженосцами, и Седерик со своими командирами, и опять-таки живыми оруженосцами. Да, они пленные и бывшие враги, но при этом они благородные господа, Седерик старый друг Витора, а оставшиеся в живых маги — друзья Седерика, а значит каким-то боком и нам не чужие. Пьём и произносим тосты за славную победу, за здоровье графа, его прекрасной супруги, его героического наследника, за прекрасных дев-воительниц, за наших баронов… Потом и до здоровья пленных дошла очередь. Но сил на тосты за их здоровьяе хватило уже не у всех.

Если раньше тут пили только сухие вина, то теперь и крепленые присутствуют. Народ пьёт, хоть и не простой, но пока не очень грамотный в части сортов алкоголя. Так что мешают, понижают градус, увлекаются и не распознают крепость напитков… «Признаю свою вину, меру, степень, глубину. Но позвольте, я вернулся из войны да на войну!» Опять же Витор дер Прист Крушитель уже знает все эти нюансы приема внутрь спиртных напитков, Присты знают про вино всё! А раз поставил на стол кувшины вперемешку, значит считает это правильным. Или преследует какие-то неочевидные вещи. Прошлый раз весьма успешно выманил у Седерика сведения о численности его баталии и их потерях. Кто я такой, чтоб осуждать его? Да я и сам готов фокусничать, если есть цель и есть способ её достижения, то почему не использовать?

Утро было поздним, утро было добрым. На горизонте не маячил никакой отряд врага, организм не мучился похмельем. Кстати, такая интересная история — я за все свои жизни ни разу не словил этого чудного, по словам специалистов, состояния. Говорят, оно таит в себе непередаваемые ощущения, которых они не могут мне описать словами, поскольку реально непередаваемые. Вероятнее всего это не происходит из-за доз, поглощаемых моим организмом. Видимо слабый алкоголь, понемногу потребляемый им, не способен отравить это тело в достаточной мере. Ну и ладно. Причем тут похмелье?

Притом, что не все смогли похвастаться его отсутствием. Военный совет проходил именно в составе непохмеляемых. Отец, Анна, я, внезапно Седерик и два из баронов, вассальных графу. На повестке дня один вопрос, что делать? И множество вариантов ответа: поехать сдаваться, пойти войной на короля, поднять мятеж в Мерсалии, попробовать договориться. Оказалось, что в отсутствие интеллигенции в её классическом виде, которая никогда не отвечает за свой трёп, у всех остальных людей принято отвечать и на этот сакраментальный вопрос, и за базар.

Первый вариант отмели сразу, второй обсудили… и тоже отложили как нереальный. То есть войной пойти реально, а вернуться победителями — уже нет. Поднять мятеж, объявив короля попирателем дворянских природных прав, умалителем их чести, бякой и гадиной — вариант вполне рабочий. Но уж больно гадко пахнет от него. Отстояв свои свободы и интересы, мы своими действиями не просто могли ослабить, а однозначно ослабляли королевство и давали повод или причину соседним королевствам напасть и порвать в лоскуты свою страну. С понятием страны тут пока не очень, практически каждое королевство или герцогство пока есть пазл из графств, княжеств, прочих территорий с особым статусом. И собраны они вассальными присягами, какими-то договорами, географическими особенностями. Многие де-юре отдельные королевства настолько интегрированы друг в друга или просто похожи, что невозможно понять, в каком ты государстве находишься, если не выяснять это специально.

Так что рабочий вариант может привести к крупной разборке на много лет, в центре которой окажется территория уже бывшей Мерсалии. А вот вариант с посольством к королю и попытка разрулить ситуацию менее реальная, зато сулит в случае успеха мир и процветание как графству, так и всей Мерсалии. К такому выводу пришёл военный совет, а не я один. Но именно мою кандидатуру леди Анна предложил в качестве посла. Во-первых, с моей активности всё началось, во-вторых, король как бы где-то не чужой мне лично человек, он может вспомнить о своём добром ко мне расположении. В-третьих, она еще не отошла от ярости, в которую впала после моего применения дочерей в качестве поражающего фактора. Ну аргумент, что под дурака закосить будет легче семнадцатилетнему виконту, чем умудренному опытом графу, прозвучал из её уст. А что миссия рискованная и может окончиться моей смертью или даже казнью — никто не бессмертен, куды ж деваться! Я даже отнекиваться не стал — надо, значит надо. Кстати, и тема с бочонком вина, который посылать королю пришло время, всплыла. Весьма сильный ход: король, как обещали, шлём тебе винишко. Тёрки между нами? Тёрки сами собой, а бухло отдельно. Выпьем, закусим, и дальше ругаться продолжим. Или не продолжим, если еще выпьем. Якоб тот еще хмырь, оценит подкат.

Обговорили линию партии с пленными. Мол, если терки между нами считаем недоразумением, то пленные переходят в разряд загулявших гостей и расходятся по домам. А если у нас война, то выкупай, Якоб, всех по военным расценкам. Да! Во время войн цена обученных вояк подскакивает в разы, рынок рулит! Мы твоих бойцов тебе вернем, на эти деньги экипируем дополнительный отряд и вдарим по королевству. Не нравится? Сам же говоришь — война. Мятеж? А тогда мы мятежники и у нас вообще руки развязаны, собираем баронов по всей Мерсалии против короля, вставшего на сторону купцов против аристократов! Шантаж? Ну да, он. Казнить виконта? Ну, значит судьба у него такая, это в смысле, у меня. Не хочется, но что делать, если судьба…

Вот на этой веселой ноте план был признан годным вчерне, мы начали собирать посольство. То есть определять состав, экипировку, маршрут… было бы очень глупо ехать к королю на переговоры и по пути попасть в лапы к его слугам. Совершенно разные переговорные позиции, когда сам приезжаешь с фразой «Привет, есть тема!», или когда тебя привозят избитого и в цепях. Во втором случае позиция переговорщика считается более слабой. Так что отряд сопровождения должен одновременно не быть отрядом вторжения, и при этом суметь уконтрапупить любую встречную шайку, даже если она не шайка, а королевский отряд.

Чего тянуть, если всё решено, всё собрано, всё готово к отбытию! Я со своим верным оруженосцем (как будто бывают неверные) отправился в Луарт с утра пораньше. В этот раз ехали налегке и без слуг, планируя ночевать на постоялых дворах и в трактирах. Этот вариант слегка подороже, чем с ночевкой в шатрах, но раза в два быстрее. Шестеро моих диверсантов за спиной, у каждого по заводному коню, таким образом за короткий световой день по замерзшей дороге мы покрывали обычную дистанцию дневного перехода, что позволяло в сумерках оказываться в трактире. По зимнему времени номеров для нашей команды хватало, проблема была в другом — не хватало отапливаемых номеров с печами. То есть мне с Жаном теплые апартаменты находились, а бойцы мужественно кутались во всё, что у них было в номерах без камина. И всё равно, так было теплее, чем в шатре, народ не жаловался. Я бы даже сказал, у народа повода такого не было. Тут нечасто так бывает, что благородный господин размещает свою свиту из простолюдинов в настоящих номерах, обычно слуг, охранников, прочий люд размещают на конюшне или сеновале с лошадками и мышками.

Почему мы гнали? Была надежда, что в столице окажемся раньше новости о гибели королевской баталии. Всегда считал, что нападать лучше на неподготовленного противника, даже если предстоит не бой, а переговоры. Переговоры, они тоже успешнее, когда застал визави со спущенными штанами. Глядишь, и скидка какая в итоге нарисуется. Хотя бывают и исключения, не все партнеры готовы к компромиссу. Так что лучше, если меня не перехватят совсем или тормознут как можно ближе к Луарту, а то вообще во дворец прорвусь. Как королевский рыцарь я имею право входа во дворец, а там… нет, к королю я не попаду, зато смогу сделать вид что пришел тупо записаться на королевский приём. Как все прочие, кому сильно нужна аудиенция монарха.

И знаете, всё получилось. Ну не совсем всё, но хоть что-то. Вечерней порой бесснежной зимой в столицу отряд прискакал. Блин, что-то опять на стишки потянуло, это к чему? Верхом под моим штандартом отряд прошел практически без остановки через Пригород, заплатил пошлину в Новограде, а потом вломились как к себе домой в Старград. Отставить «как» — я к себе домой приехал, у меня здесь особнячок. В который мы и нагрянули как тот самый долгожданный снег. Хотя, честно говоря, снега жду я один, больше в королевстве по нему никто не скучает.

Принял доклад от Прова и Далии, раздал указания, включил сигналку, в смысле стражу на усиленный режим обеспечения безопасности, и спать. Бедная моя попа! Усталость накапливается не только в организме, в отдельных его частях, а конкретно в заднице, она тоже копится. За три дневных перехода летом можно доехать от замка до столицы, но зимой это чуть ли не подвиг.

Мой дом окончательно стал моим: все мелочи теперь стоят, лежат, висят там, где мне удобно даже в моё отсутствие, на ужин я кушаю то, что люблю, к чему привык. Кстати, это очень здорово, когда ты привык к тому, что любишь в бытовом плане, когда твой быт окружен твоими предпочтениями. Я даже отсутствие творога в меню смог устранить, найдя мягкий нежирный сыр, который практически творог. Единственное, чего не нашел — игристого вина. Рассказ отцу про повторное брожение и образующиеся в вине пузырьки не оставил самого главного из Пристов равнодушным. Тот знал, что неправильный подбор винограда и нарушение технологии выдержки вина изредка дают такой странный эффект. Но, во-первых, с ним боролись, а во-вторых, виноделы не знали, как закрепить его с гарантией. Витор попросил меня пару-тройку лет подождать, пока его экспериментаторы подберут рецептуру. А лучше пять лет, спешить-то некуда. Он и так в душе был не чужд новаторства, а после такого моего подарка, как душа вина, убедился в моей адекватности.

Первое же столичное утро не задалось. Не так, чтобы совсем рано, но меня разбудили. И не ласками или запахами свежей выпечки, а криками. Кричали мои стражники, они же диверсанты, они же телохранители. На них тоже кричали, причем кричащие люди были в большем числе и по статусу выше. За что люблю средневековье, так за это вот! Слуги и бойцы категорически не собирались прогибаться под каких-то благородных, потому что это были мои слуги и бойцы, они стояли на страже моих интересов и моего владения! Милиция? Депутат? Генерал ФСБ? Их милость проснется и ежели распорядится вас впустить в дом, то мы вас впустим. Да, их милости о вас доложим, как только она, то есть он, проснется. Пожалуй, придется всем выдать по паре гульденов на пропой во славу их хозяина, заслужили!

Если кто-то думает, что я по тревоге ломанулся в портках на босу задницу вооружаться или как-то там еще реагировать, то он не сильно сведущ в реалиях барской жизни. Я позвонил в колокольчик и повелел умываться, одеваться и доложить, что за шум, кто к нам в дом рвется. На самом деле, сначала доклад, а уж потом умыванье и одеванье. Такая моя расслабленность объяснялась осознанием положительного момента в том, что мой дом не штурмовала рота спецназа, от моей дворни требовали доступа к моему телу, и при этом её не шинковали. Рвался к нам какой-то барон с непроизносимым и не запоминаемым именем по поручению министра двора. Ага, операцией руководит не коннетабль, не начальник гвардии или стражи, вторая хорошая новость. Я говорил, что утро не задалось? Я ошибался.

Барона я принимал в лучших аристократических традициях, то есть за завтраком. Как любезный хозяин ему я тоже предложил поучаствовать, но барон отказался. Хрен с ним, это не повод прерывать трапезу. Мой гость, мужчина за тридцать героической наружности, особенно спереди чуть ниже груди, был красен и гневен ликом, хорошо одет, изукрашен золотым шитьём и какими-то цацками как новогодняя ёлка. Впрочем, моя супруга такой вариант украшательства считала цыганщиной, наша новогодняя ёлочка наряжалась скромнее и вела себя тоже приличнее, если я что-то помню из двадцать первого века.

— Виконт Дорд дер Прист! Вам надлежит…

— Крушитель. Вы пропустили часть моего титула.

— Да, Крушитель. Так вот, вам надлежит немедленно яви…

— Простите, снова перебиваю. Что означает слово «надлежит»? Над лежит — лежит сверху?

— Экий вы невежественный молодой человек. Мало того, что мы чуть не час простояли на улицы, ожидая, когда вы соизволите проснуться, так еще и сейчас человеческую речь разобрать не можете. Слово сие означает, что вы должны оставить все свои дела и немедленно явиться к их светлости лорду-министру двора Мати дер Волену. Он вас примет, когда сочтет это удобным.

— И много я должен Мати дер Волену?

— Простите, я вас не понял.

— Вы сейчас изрекли, что я что-то должен. Дер Волену, как я понял. Никак не могу вспомнить, чтоб я брал у него взаймы, вы что-то путаете, барон. Может вас зря сюда послал этот ваш лорд-министр. Я ему даже где-то сочувствую, понаберут на службу по объявлению, а потом поручить никому ничего нельзя. Вы же ему служите, так?

— Да, я служу вторым помощником лорда-министра двора. Так что имейте в виду…

— А я никому не служу. Кроме своего отца. И то, что я изволил вас принять, означает исключительно мою воспитанность и уважение к вашему возрасту, а более ничего. Так что, милейший барон, на будущее потрудитесь фильтровать свой базар.

— Что вы хотели этим сказать?!

— Если Мити дер Волен имеет желание пообщаться со мной, пусть пришлет приглашение на определенное время. Этот достойнейший человек, я уверен, настолько занятой, что негоже мне заставлять его погонять свой график встреч под мой. Так что я готов бросить все свои дела, как вы выразились, и приехать к нему в назначенный час. А сидеть под дверью кабинета у него дурачков хватает. Небось одних вторых помощников не меньше трех.

— Сударь, если вы и впредь будете себе позволять подобный тон…

— Барон, я за последний год убил народу больше, чем вы за всю вашу насыщенную служением жизнь, как мне кажется. И готов продолжать делать это. Вы как, часто доводите до дуэли?

— Э-э-э, разумным людям нет нужды решать вопросы таким примитивным методом.

— А вот тут соглашусь, дорогой барон! Куда как эффективнее, не отвлекая человека по такому пустяку, просто всадить ему болт в спину. Так я тоже умею. Я еще про наёмников в курсе, но не пользуюсь их услугами, брезгую. Сделают на белку, а разговоров потом по Мерсалии на гросс. Короче говоря, жду вас с приглашением. Дата и время обязательны. Хотя оборот «в любое удобное для вас время» тоже может иметь место.

— Постойте, виконт! Так такие вещи не делаются.

— Слуги! Их милость барон уже покидает нас, проводите моего дорогого гостя.

Крутейшая фишка, подсмотренная лично мной в кино и театре покинутой Земли. Пытаться спорить с хозяином дома после такого, да еще при слугах — это уронить своё достоинство до уровня того самого плинтуса. Ниже этого только драться со слугами. Дорд даже и не предполагал, что так можно, я понял это по отклику в душе, такому редкому теперь. Кажись, мы в достаточной степени скооперировались или диффундировали сущность в сущность, так что раздрай или удивление одной души фортелю другой случается всё реже.

А вот теперь можно и подождать на своих условиях, решил я. Как оказалось, ошибся. А может и не очень, скорее всего от моих действий и слов уже ничего не зависело. Это я к тому веду, что ближе к вечеру таки пришла рота спецназа, против которой у нас не было ни шанса. Несколько десятков самых что ни на есть гвардейцев короля в синих сюрко с его гербом с ходу вломились в наш двор, направили на моих бойцов алебарды, а их командир сообщил, что его королевское величество Якоб Третий требует меня к себе во дворец. Ну и пара магов усиливала отряд, как мне доложили. Четко, по-военному, и без политесов. У нас была возможность и право погибнуть прямо там, неотъемлемое право, которым мы не воспользовались. Не возникло у меня желания погибнуть в неравной схватке за право пособачиться с гвардейцами короля. Униженный и оскорбленный в лучших чувствах я поплелся с парой слуг и оруженосцем, естественно все при оружии и конные. Было бы лишним говорить, что в качестве слуг я взял диверсантов. Мне сейчас полезнее иметь под рукой тех, кто владеет оружием, а не инструментом.

Не под конвоем в этот раз, но в сопровождении гвардейцев мы ехали через город. При этом никаких намеков на то, что я еду не своей волей, благородного так оскорбить это уж совсем берегов не видеть. Разнесутся слухи, потом не отмажешься. Зимой в городе, как мне кажется, народа даже больше шляется. Видимо, часть горожан на лето выезжает в деревню или загородные поместья. Те горожане, которые живут в Старграде поголовно имеют резиденции в каких-то живописных местах, а когда они туда выезжают, за ними тянутся и многочисленные слуги, охранники, бедные родственники… Зимой все возвращаются обратно, суеты прибавляется. Зато пахнет в эту пору на улицах получше, чем летом. Эта самая зачаточная канализационная система а-ля канавы вдоль улиц не самый лучший вариант, но какой есть.

Во дворец мы въезжали каким-то другим путем, видимо через служебный въезд, один из тех которыми пользуется персонал. Моих слуг на территорию дворца не пустили, рекомендовали вместе с конями ждать хозяина, то есть меня здесь. А дальше мы с Жаном пошли по каким-то коридорам, переходам, анфиладам комнат, естественно с сопровождающими. Судя по их отделке, помещения были вспомогательного типа, без излишних украшений, народ по пути тоже попадался всё больше простой, хотя и благородные попадались. А потом как-то резко всё изменилось, само убранство комнат и коридоров намекало, что здесь и королевские особы ходят. Наконец перед какими-то дверьми мне велели оставить меч оруженосцу, а ему предложили посидеть тут в ожидании виконта.

Самого меня поставили «на низком старте», мол ждите, скоро вас позовет его величество. Ну скоро, так скоро. Жан, судя по выражению его лица проникся моментом, типа его рыцаря не просто под конвоем выдернули из дома и доставили к королю, а на личный приём позвали. Это ж почет какой, а он к славе прикоснулся. Собирался хвастать, как в боях участвовал, а теперь повод покруче: они с Дордом к королю ходили. Угу, как тот червяк, что с мужиками на рыбалку собирался.

Не прошло и получаса, я даже задремать не успел, а уже двери бесшумно окрылись и меня таким же бесшумным кивком попросили пройти. Солидных размеров «предбанник» сменился чем-то, что можно назвать кабинетом с поправкой, что это королевский кабинет. По минимуму золота, росписей по стенам, опять же ни письменного стола, ни монитора с клавиатурой. Последнее не изобрели пока, а писать, сидя за столом, тут такой моды нет. Пишут, стоя за конторкой, на её наклонной поверхности. Причем, короли сами не пишут, у них для того писари есть, ловят умные мысли на лету и на пергамент кладут. Вот один стоит явный писарь спиной к нам. А второй типичный маг-телохранитель, судя по серьезной морде. А остальные кто? Ну кроме Якоба, я его уже знаю. На забыть поклониться как старшему, но не сюзерену. У меня босс один — мой отец, он же граф Витор.

— Ну вот и сказке конец, птичка в клетке!

— И вам не хворать, ваше величество!

— Дерзишь опять? Жить осталось всего ничего, а туда же… Или ты от отчаяния такой?

— Ваше величество, а когда я не такой был?

— Хм, что верно, то верно. Ладно, Дорд, чтоб ты не усугублял свою вину, скажу сразу. Вон тот маг наставник, да не простой, а из тех, что глубоко залезают в голову. Особенность у него хитрая, он ложь моментом видит. Видит и мне докладывает сразу. Это понятно?

— Понятно. Вы мне не верите, поэтому вызвали того, кто контролирует мои слова. Определитель лжи. А ему вы верите, поэтому к нему определителя лжи не приставили.

— Ты это к чему?

— К тому, ваше величество, что ежели сей тип соврет, вам надо иметь еще одного такого же мага, контролирующего этого, чтоб он не соврал. А к тому еще одного приставить. Вот тогда вы точно будете знать, что вам не врут собеседники. Как-то так.

— Вот что ты начинаешь! Ты хочешь сказать, что доверять никому нельзя? Да я это лучше тебя знаю! — Король вспылил и перешел на повышенный тон. — А что мне с вами делать, когда вы как волки в голодную зиму готовы в глотку друг другу вцепиться за кусок мяса. Что, прямо голодаете?!

— Ваше величество само же прекрасно знает, природа такая у хищников. Только самые сильные могут себе позволить не демонстрировать клыки. Прочие обязаны скалиться, иначе добрый нрав за слабость примут.

— Не учи старших, не затем призван. Сейчас маг на тебя настроится, начну допрос пока без пристрастия.

— Виконт Дорд дер Прист, скажите что-то заведомо ложное — маг решил отградуировать свой детектор? Ну сейчас мы тебе настройки-то поправим.

— Я не Дорд дер Прист!

— Он сказал правду! — после этих слов маг, определенный мной как телохранитель, напрягся, а за одной из портьер кто-то шевельнулся.

— Я виконт Дорд дер Прист Крушитель!

— Он сказал правду!

— Тупица, я же сам его семье подарил новый титул, конечно он вправе так сказать.

— Я прожил более шестидесяти лет!

— Он сказал правду!

— Я семнадцатилетний юноша! Вы все умрете!

— Он сказал прав…

— Да заткнись уже! Оба заткнитесь!

Одновременно с этой фразой у телохранителя не выдержали нервы, глаза его сузились, и я счел за благо откатиться в сторону. В тот же момент за спиной тренькнуло точно так, как звучит арбалетный выстрел. Там, где я стоял ощутимо тряхнуло пол и появилось облачко выбитой из ковра и пола пыли, а мелькнувший арбалетный болт угодил в плечо детектору лжи.

— Всем стоять!!! Вы охренели все, кто без моей команды начал драку!? — да уж, у Якоба беседа пошла не по плану, кажись, я чуток перестарался с градуировкой детектора. Встаю нарочито медленно, стряхиваю несуществующую пыль с одежды.

— Прошу прощения, ваше величество, за акробатические трюки, просто не хотелось умирать сегодня.

— Ты что устроил, Дорд?

— Хотел показать вам, насколько легко обмануть мага-мозговеда. Достаточно просто верить в то, что говоришь. Они не ложь выявляют, а только отношение собеседника к произносимому им.

— Ваше величество, позвольте… — начал сморщившийся от боли маг-наставник.

— Не позволю! Пошел прочь. Зачем мне твоё присутствие здесь, если ты как попугай повторяешь одно и то же. Он ведь правду сказал, тебя легко обмануть?

— Только тому, кто имеет навык. Или очень хитрому человеку — болт в плече не повод не попытаться оправдаться перед королем.

— Всё понятно. В очередной раз убедился, верить никому нельзя. Врут даже те, кто должен распознавать ложь. Свободен, лечись!

Ну вот, разрушил еще один стереотип мышления, теперь наш уважаемый король должен будет всю получаемую информацию по два раза просеивать. А как ты хотел, вашество? Кто тебе обещал, что легко будет? Я не обещал. А со мной, так тем более легкой жизни не дождешься. Меня не для того к вам заслали, чтоб я монархам жизнь упрощал.

— Кто-нибудь, вина, фруктов, сладостей! Я еще с тобой беседовать не начал, а уже устал от всего этого — прогресс, однако, уважаемый Якоб! То ты меня допрашивать собирался, а теперь беседовать устал. Но это я не в слух. — Оставьте нас все!

Практически весь народ убрался, ну кроме писца и телохранителя. Ну и тех, кто за шторами прячется.

— Поухаживай, виконт, за своим королем и садись, в ногах правды нет.

Якоб Третий кивнул на стол, сервированный вазами с фруктами, сладостями и кувшином с вином. Угу, я должен теперь вина разлить по бокалам, раз слуг разогнали. Стол круглый демократичный — одна штука, стулья мягкие деревянные с подлокотниками — две штуки. Никого больше не предвидится, вот и хорошо, мешать разговору никто не будет.

— Так как ты в Луарте оказался? Ведь знал, что я по твою душу людей послал.

— Потому и приехал, чтоб непонятки в наших отношениях разрешить.

— Непонятки? Наглец! Забываешься ты постоянно, Дорд. С королем своим разговариваешь.

— Угу. Король, он тоже дворянин, так что беззакония и ему не по чину. Вся ваша власть в авторитете и уважении. Кто есть монарх для королевства? Застёжка на одеждах, не дающая им разлететься на самом сильном ветру. Так ведь?

— Поговорим, а потом сразу к палачу, с такими разговорами тебе туда одна дорога.

— Как скажете ваше величество. Надеюсь, моё право отстаивать свою жизнь вы сомнению не подвергаете?

— Сопротивляться будешь?

— Угу.

— Вот откуда в тебе такая смелость?

— Я просто говорю правду. Как знак моего уважения к вашему титулу.

— А меня, значит, уже не уважаешь?

— А в знак моего уважение вам лично привез очередной бочонок настойки.

— И где он? Не вижу.

— С лошадьми остался около входа. Их в ваш дворец не пустили, в смысле слуг с лошадьми. А подарок к седлу приторочен.

— Не врешь? Ах да, ты же собирался не врать весь разговор. Так?

— Так.

— Вот прямо даешь слово рыцаря, что не соврешь в разговоре со мной ни в чем?

— Даю — мне даже смешно стало, как дети разговариваем. Честное пионерское!

А в кувшине этом как раз наша настоечка, надо поаккуратнее пить. А то по привычке отхлебнул так отхлебнул. Рупь за сто, Якоб уже расчухал особенности её воздействия на организм и решил меня раскрутить на пьяную откровенность. Надо поаккуратнее тогда, и закусывать больше. О! Пьяные фрукты! Их еще в этом мире не знают, раз со спиртом народ не очень знаком. Надо отцу нашептать идейку.

— Дорд, вот по глазам вижу, удумал чего-то. Ведь так?

— Угу. Кондитерское изделие новое придумал. Если получится, вам как вдохновителю гостинец будет.

— Вод же хмырь, мы вообще-то в состоянии вражды.

— Точно! Спасибо, что напомнили, ваше величество. Тогда давайте продолжим нашу вражду. Вам слово.

— Что с моей баталией? Мне доложили, что не всё здорово, но толи подробностей пока не знают, толи боятся правду говорить.

— Ваше величество, а что с ней может быть? Благородные сидят в нашем замке, пьянствуют, простые дружинники в подвале насухую сидят, им вина не полагается. Ну а вторую половину вашей баталии уже закопали небось всю. Земля промерзла, копать тяжело. К чести ваших военных, должен сказать, что никто бежать не пытался.

— Вот же вы гады! Но почему опять? Ведь ничего сложного не было, всё распланировали, всё учли. Пришли, встали, заблокировали, развалили стену, приняли сдачу или всех поубивали. Что могло пойти не так?!

— Во-первых, они пошли на Пристов. Во-вторых, их было всего пара сотен. Ваше величество, у нас вообще сложилось мнение, что так и планировалось заранее.

— Что планировалось?

— Что мы уничтожим вашу баталию целиком. Вы расстраиваетесь и посылаете против нас всю армию. Граф уничтожен, вы опозорены, можно начинать сеять смуту.

— Это ты к чему сказал? Что кто-то из моих приближенных нарочно усугублял ситуацию?

— Ну да, сначала на ровном месте создали повод обвинить нас в чем-то. Кстати, мы так и не знаем, в чем моя вина. А потом постарались подлить масла в костер вражды, намеренно приведя к огромным жертвам среди благородных и простых вояк. Чувствуется рука кого-то умного за вашей спиной.

— А моей руки не чувствуется?

— Простите, но нет. Кто-то сыграл на ваших чувствах, подтолкнул вас к нужному ему решению.

— То есть ты, Дорд, лично ты не грабил купцов моим именем?!

— Нет конечно! Слава богам, мы Присты пока можем и своим именем грабить это подлое сословие.

— А есть сам факт ограбления признаешь?

— Не просто признаю, а признаю с гордостью! Подлые купчишки сначала начали засылать ко мне всяких с советами не торговать вином, а потом напрямую попытались запретить мне влезать в их торговлю. Еще и наёмных убийц подослали. Мне, дер Присту Крушителю кто-то что-то начал запрещать! Я и выкатил их главе гильдии виру, не разбирая имен. В противном случае пригрозил, что все аристократы узнают, как простолюдины с деньгами захватывают власть в королевстве угрозами и шантажом. Что примечательно, он принял без лишних вопросов, видать в теме был.

— И много с них взял?

— Не очень, тысячу гроссов.

— Да уж, губа у тебя не дура! И больше ты никаких требований не выкатывал, моей властью не угрожал?

— Нет, конечно! Просто сказал, что ежели до дворян такое дойдет, висеть купцам на дубах. И что ваше величество и само может захотеть поучаствовать в забаве. Потому как сильно много власти взяли торгаши, жиру дохрена набрали, пора под нож пускать.

— Ну если в таком ключе вопрос рассматривать, то ты где-то прав. Мне они не опора, чести у купцов нет, обязательств перед королевством тоже. Одно нехорошо — много ты на себя взял, за короля думать начал.

— Я что, я своё мнение высказал. А кто-то вас на меня натравил, прошу прощения за такое словечке. Но, по сути, так.

— Обнаглевший виконт, думай сначала, потом говори.

— Да, ваше величество. Увлекся, пообещал честно говорить, а честно порой не сильно приятно получается.

— Оставим пока это. Что с моей баталией, как вышло дело?

— Маркиз ваш дер Буль в точности выполнял ваши установки на игру. Заблокировал ворота, подтянул полузащитников, разложил требушиты на центре поля… А как мы его заслон вырезали и всех коней увели…

— Опять? Их же предупреждали, что ты всегда с коней начинаешь! Вот идиоты.

— Опять. Конечно, нас ждали, но что могли двести человек против шести десятков бойцов дер Приста Крушителя? Осадные машины мы порушили, коней свели, заслон вырезали, магов расстреляли, баронскую дружину привели. Сначала обложили конными разъездами, потом плотно окружили их в лагере. А там уже всё сожжено и подъедено, и вода замерзла в мехах. Сотня голодных замерзших, почти без магов против нашей сытой сотни, да почти все на конях… сдались. Выкупать будете?

— Я их всех на тебя одного обменяю.

— И зачем графу мой труп нужен? Какая от него польза? А живым меня вам не взять. А даже если и возьмете, вряд ли удержите. Вы ж знаете, ваше величество.

— Что, настолько уверен в своей магии?

— Мага в оковах не удержать, сами понимаете. Только клятвой. А какой мне смысл клятву врагу давать?

— Ты впрямь разговариваешь весьма откровенно. Даже не знаю, что с тобой делать.

— Замириться с нами. В качестве отступного готовы вернуть всех пленных «бездвоздмездно, то есть даром». Ну и от вас какого-то ответного жеста ждём.

— Вот же нахал! Ты еще скажи, что не умышлял против меня ничего со своим отцом.

— Почему не умышлял. Была мысль свергнуть. Но решили, что так будет хуже.

— Кому хуже?

— Всей Мерсалии. Даже версия появилась — не враги ли королевства через кого-то в вашей свите действуют. Уж больно красиво всё выходит. Как говорили древние — ищи кому выгодно.

— Древние много чего наговорили. Хотя да, если такое предположение сделать, многое становится понятным. Но ты вообще безбрежно нагл!

— Я могу закончить сеанс честности, если вас это так напрягает.

— Нет уж. Как договорились. Кстати, был у меня при дворе такой честный.

— Дайте угадаю сам. Шут?

— Угадал. Или знал? Помер только рано.

— Так помогли небось, ваше величество.

— Ну может и так, я не вдавался в подробности. Ты не переводи на другую тему. И наливать не забывай, а то совсем обленился. Что с тобой будет, когда вырастешь? А настойку твою мы сейчас распорядимся доставить. Эй, кто-нибудь там! Найти слуг дер Приста, бочонок сюда тащить, слуг не надо.

В таком вот откровенном ключе наша встреча и продолжалась. Сначала просто выпивали, потом начали говорить тосты, когда вместо кувшина на столе оказался наш фирменный бочонок, меня окончательно отпустило. До здравиц в честь вождя мировой революции не дошло, но что-то петь я пытался. Кажется, это была политически нейтральная «Стюардесса по имени Жанна». Даже не скажу, на каком языке я её пел. И вообще концовка переговоров по ощущениям была какой-то смазанной, во всяком случае, на следующий день я не смог вспомнить, чем закончились переговоры.

Проснулся я в своей кровати и почему-то под присмотром Жана и Делии. Оказывается, среди ночи я неоднократно срывался в какую-то школу к каким-то курсантам, которые меня очень ждут, мол мне их надо учить летать. Явный бред, с настойкой надо на будущее аккуратнее. А то не уследят за мной, так реально куда-нибудь убегу. А то еще и летать кого-нибудь научу на свою голову. Это хорошо здесь, тут дом двухэтажный, а если в нашем замке начну обучение? Хм, со стены, на дельтаплане… это мысль! А если еще и воздушник в учениках будет приличный, то может даже выживет. Вот только почему так думать тяжело?

— Жан, мне вчера голову отрубили?

— Нет, Жорж, как можно! Оставили на плечах.

— Только не кричи. Иди до короля и потребуй, чтоб отрубили немедленно. Мол я настаиваю, ждать нет никаких сил.

— Что, ваша милость, так голова болит? Может лучше лекаря позвать? Ведь быстрее выйдет. А то пока приговор напишут, пока король одобрит, пока народ соберется… Всяко целитель быстрее придет. А что деньги ему заплатить придется, так куда ж деваться. Соглашайся, барин.

— Что, Далька, точно быстрее получится целителя позвать?

— Не извольте сомневаться. Уже, считайте, послала за ним.

Что значит, служанка у меня опытная, хоть и молодая. У Пристов о вине знают все и всё. А главное, догадалась, что разговаривать надо тихо. Так вот ты какое, похмелье. Сухость во рту, головная боль… местные господа не знают про волшебную силу огуречного рассола, и подобное подобным тут не лечат, если есть лекарь под рукой, точнее маг-целитель. Вот он придет и подлечит, а пока не буду совершать резких движений глазами. Пить! А пить можно и не открывая глазьев, тут главное — рот. Воды!

Целитель не сразу окутался в ореол божественного сияния, сначала он довольно занудным голосом пытался выяснить, что пили и сколько. Узнав про настойку Пристов поморщился и запросил двойной тариф. Экий герой, лечить похмелье после сухарика каждый может, ты после настойки спаси человека. А как руку набьёшь, я бренди на рынок выкину. Посмотрим тогда, как ты морщиться будешь. Когда сговорились о цене, так он сразу и принялся меня от болей избавлять. Вот тут-то нимб и зажегся! И в воздухе такая музыка расплылась, словно ангелы спустились с небес с гуриями под руки, а гурии как положено неглиже и топлес. Если бы лекарь заранее не выторговал себе наценку, я бы ему своей волей накинул, может и поболе того, а так хренушки ему, крохобору. И вообще, голова не болит, свободен, любезный!

— Жаааан! Где тебя черти носят, рассказывай, чем вчера переговоры с королем закончились? Я победил?

— Жорж, как бы тебе сказать точно.

— Как есть, так и говори.

— Победили Присты.

— О!

— Точнее сказать, настойка Пристов победила вас обоих. Я не видел его величество, конечно, но слышал.

— Что, Жан?! Это может быть очень важно, что ты слышал?

— Звуки кидаемых тяжелых предметов, дребезжание, звон разбиваемой посуды и крики «Страйк!»

— А кто кричал?

— Вы оба, но поочередно. А еще его величество выкрикивал «Я тебя сделал как пацана!»

— Оба, это хорошо. А эти, которые в подручных у короля, ничего не сказали, когда я вышел?

— Когда вас выносили.

— Ну когда меня выносили, что они сказали?

— Что его величество давно так не уставал. И что вы на него дурно повлияли.

— Так это отлично! Теперь можно будет говорить, что я имею влияние на короля! Больше я не чудил?

— Нет, после этого ты уже не мог чудить. А вот до того…

— Что до этого?

— Позвали музыкантов, и вы с королем орали баллады твоего собственного сочинения.

— Пели?

— Орали. Я когда понял, что слова не запомнил, скопировал у писца, очень свежий слог, знаешь ли. У нас так еще не поют. И мотивчик такой бодрый:

Тиха и непроглядна ночь, Сон от меня умчался прочь! Мои бойцы устали ждать, Пора злодеев покарать! Я налетел как вихрь в ночи, Лежи, приятель, не кричи! Раскинь мозгами по земле, Сосед твой тоже околел! Красотка, вспомни обо мне, Твой милый скачет на коне! Как цеп грохочет на гумне, Так бьёт болтами по спине!

— Ужас какой, а не баллада. И когда я это сочинил?

— Сразу, как принесли бочонок. А вы что, лучше умеете? По мне, дак лучше и не надо. Всё понятно каждому — напали, порубили и смылись, получили залп в спину, а невеста ждет из похода.

Да, если графский сынок считает это нормальным, представляю, какая тут поэзия. Эдак можно прославиться с балладой о рождении ёлочки. Но конвертировать успех на ниве поэзии в деньги тут еще не принято. Особенно у благородных. Так что не буду тратить силы еще и на это. У меня и так дел по горло. Надо и тренироваться, и вином торговать, и… вот! Еще и войну надо у Якоба Третьего окончательно выиграть так, чтоб он не догадался, что проиграл. С водопроводом засада. Отхожее место по моим эскизам привели в нечто более-менее удобное, даже со сливом, а с водопроводом беда. С другой стороны, чего я так переживаю? Ну поливают мне на руки слуги, и на голову поливают, вот и пусть поливают. Я их кормлю за это. А изобрету нормально функционирующий водопровод, придется выгонять людей из дома на улицу.

Два дня ничего не происходило. Не так, два дня жизнь не дергала меня за живое, позволяя отдыхать и расслабляться так, словно мне никуда не надо бежать. Была продана очередная партия вина «из подвалов дер Пристов», я весь в мыле отдыхал со всем оружием по очереди, которое находил в доме и вокруг. Особенно понравился вуж, не как затесавшийся в наш арсенал. В мой арсенал. Вуж — это почти бердыш, только длиннее и крепится к древку двумя проушинами, а не одной. Данный экземпляр был легче классического и посему быстрее, оборотистее. Практической пользы мне тренировка с этим оружием не дала, но удовольствие я получил. Опять же народ, разбегающийся от моей вертолетной техники, впечатлился. Дешёвая популярность — это именно то, что нам нужно. Потому она и называется дешёвая, что обходится не так дорого.

А еще я натаскивал своего ручного боевого мага, то бишь Жана, магичить против движущихся целей. Два варианта применения магии принуждал его чередовать — то заставлял пускать водяные стрелы, то наоборот сушить цель. В качестве подвижной цели использовался полный стеганый поддоспешник, подвешенный на длинной жерди. Вымочили его как следует бойцы, подвесили и ну мотать по площадке! А потом проверяли — попал Жан сушняком или промазал. Если сухое пятно находили у «ватника», значит всё в порядке. Попадание водяной стрелкой и так видно было. Парни слегка не понимали, что за боевое применение у ходячей сушилки может быть, а я не пояснял. Кто владеет информацией… Лучше пусть думают, что виконт дурью мается, чем истинная магия вырвется из-под контроля раньше времени. А то ишь, некоторые прогресс тут будут заказывать технический. Чем вам спирт или паровая пушка не прогресс? Кстати, последнее нападение мы выиграли во многом благодаря пушке. Если в прошлую военную кампанию отец слегка обижался, что ему не дали ворота замка Долинол раздолбать из пушки, то в этот раз было абсолютно понятно, кто внес главный вклад в победу.

Сам я тоже учился оперировать с водой, чтоб быстро и без раздумий, прицеливаний, моральных переживаний на предмет «тварь я дрожащая или с первого раза получится». Пока тренировался разгонять молекулы воды в наблюдаемом пространстве, подумалось, а не попробовать ли их, наоборот, остановить. То есть не совсем уж застопорить, а замедлить — вот будет смех! Только вот не надо меня спрашивать про закон сохранения энергии, я так чую, в этом мире с ним обходятся достаточно вольно. А может дело в том, что не всё на моей родной Земле про физику знают. И про энергию тоже. Понапридумывают, блин, какую-то потенциальную энергию, а потом с её помощью задачи решают за седьмой класс. Или с той же работой косяк: я перемещаю груз, выполняю работу. Но если я этот груз отнесу на старое место, никакой работы не будет, схлопнется весь труд в ноль. И платить, выходит, за работу не надо.

Манекен пригодился и мне, сначала неохотно, а потом всё чаще и четче он то вскипал, то покрывался коркой льда. А в какой-то момент сломался. Точнее, от рывка отломилась по промороженному месту нога в районе воображаемого бедра. Отличный результат, мне кажется. С такими травмами если и выживают, то не воюют, это верняк!

На третий день пришла весточка от венценосного собутыльника. Просил зайти еще через пару дней, обсудить дела, про которые мы не договорили. Вы бы видели, как моя дворня начала смотреть на окружающих! Куды бечь! Их хозяина король то и дело к себе дергает, не может без виконта нашего ни спать, ни есть, а более всего бухать без него король не могет — разучился напрочь! Спесь слуг порой затмевает спесь их хозяев, я теперь это точно знаю.

На самом деле, эти дни я весь искрутился в размышлениях: что могло понадобиться Якобу от меня? Если зовут, значит нужен. Сильные мира сего задают вопрос «чего ты хочешь?» только тогда, когда нуждаются в тебе. В остальных случаях их максимум — подачки, не позволяющие умереть с голода или задуматься о смене «сюзерена». Есть исключения — мудрые, заботливые, а по факту расчетливые люди, относящиеся к игрокам своей карманной команды как к рассаде на подоконнике. Мол, я тебя полью, чтоб помидоры уродились. Так что искренняя дружба возможна только с равным или на площадке, где вес друга не играет роли. В остальных случаях все эти «вась-вась» — просто форма общения ведущего и ведомого.

Несколько часов размышлений под мерное хеканье и вдох-выдох на тренировочной площадке привели меня к неожиданной мысли: «Ёлы-палы, так у нас в подвалах пленные сидят! Я же четко дал понять, что граф их отпустит только за выкуп или после заключения мирового соглашения». Да уж, политика — это не моё, вместо тонкой переговорной линии с сильными козырями на руках устроили пьяный турнир по боулингу. И тут вопросы возникают. Вазы по углам помню, с кеглями вопросов не возникало, но чем мы их в королевском кабинете сбивали? Только бы не головой какого-нибудь советника! Тут медицина и целительство еще не дошли до уровня, когда слуге после боулинга можно пришить голову обратно и отправить домой на пару дней снимать стресс во время оплачиваемого больничного.

Если у вас возникают вопросы по поводу оборудования тренировочной площадки, сразу скажу, что единственными снарядами на ней являются такие же несчастные, то есть бойцы, служанка и оруженосец. Вся моя многолетняя практика показывает, фехтование, особенно со щитом или на двуручном оружии великолепно развивают тело. Красивого рельефа мышц не достичь, так и цель другая — сделать из своего тела эффективный механизм, спасающий себя и убивающий врага максимально эффективно, а не эффектно.

Далия вполне втянулась в тренировочный процесс, чувствует свою эксклюзивность и незаменимость как личная служанка, которая спинку и потрет, и прикроет, и грудью по ней поёрзает. Так еще и домоправительница из неё получилась неплохая. Сам удивился, когда краем глаза увидел, что Пров, оставленный мной главным в доме на время моего отсутствия, явно под неё прогибается. Ну да и понятно, при прочих равных ночная индюшка дневную заклюёт. Пров пока ничем героическим кроме исполнительности и умения поддерживать порядок в подразделении не выделился. А Далька разок уже от смерти спасла, когда отговорила за палачом посылать, нашла целителя.

На приём к его королевскому якобы величию Якобу Третьему я ехал как нормальный аристократ, то есть в новом камзоле, новых панталонах, всё глубже вписывающихся в жизнь высшего общества и новых сафьяновых сапогах. А вот сапоги были не просто новые, а невиданного фасона «ботфорты», то есть выше колен. А что, и не так холодно, и когда верхом едешь, не натирает колено. А самое главное, еще в позапрошлой жизни мечтал так походить на реконструкторских тусовках, но тогда не случилось — не ту эпоху выбирал всё время. Заказано всё это было еще в прошлый мой приезд в столицу, да раньше не было ни повода, ни времени выгулять обновки. Под панталоны поначалу хотел надеть обычные двухцветные шоссы с красной и белой штанинами в цветах нашего герба, но посмотрел на себя со стороны и передумал.

«Раз уж взялся быть законодателем моды, то будь им» — решил я сам себе и велел подавать чулки. А Дальке хоть бы хны, что барину восхочется, то она и исполняет. Ботфорты, значит ботфорты, чулки, значит чулки. Вона, вместо широких как парашют брэ велел каких-то трусов бесовских нашить, так понятно — господское дело с жиру беситься. С трусами не всё так просто оказалось — фасон сменил, а без резинки они не держатся, пришлось, как и прочее исподнее на веревочке носить. И да, труселя у меня шёлковые, могу себе позволить.

Жан на меня смотрит и обезьянничает, благо у него финансовая подпитка от отца есть. А то бы мне еще и этого пришлось одевать-обувать, чтоб сюзерена не позорил. Еще одна новая фишка — внутренние карманы у камзола и панталон. Вот только оказалось, что большую сумму денег в кармане носить неудобно — монеты весят солидно, сильно штаны оттягивают. Так что в камзол золото, а серебро и медь в классический кошель на поясе с еще одной новинкой — кошель у меня висит не на шнурке, а на кольчужном полотне, в котором стальные кольца перемежаются с серебряными. Хрен кто срежет с пояса. Сам кошель, понятное дело, усилен магией, так что не прорежут. Ну и камзол, как обычно зачарован что у меня, что у Жана. Он раскошелился на почти такое же многослойное шёлковое одеяние, которое я ему улучшил, переживая за целостность тушки своего оруженосца.

Таким вот макаром вышло, что на приём в королевский дворец заявились два юных франта в ботфортах, панталонах и многослойных камзолах, позволяющих не надевать сверху всякие там шубы и мантии. А вот вошедшие в моду шапероны я отверг. Шаперон для тех, кто не знает — шапка с двумя рукавами. Что значит, зачем шапке рукава? Тот, который подлиннее, обматывается вокруг головы, а короткий просто набок свисает. Очень удобно, в смысле нелепо, настолько, что они и в том мире были на пике популярности, и тут считаются писком моды. На надо нам такого, на нас простые полукруглые шапочки-восьмиклинки, отороченные мехом. Ну и тонкие стальные купола под тканью, чисто на всякий случай, чтоб потрафить моей паранойе. От магической атаки не спасут, а вот удар по голове тяжелым предметом распределят и дадут секунду на принятие решения. Я вам точно говорю — когда бьют человека по голове, практически всегда соизмеряют силу удара с головным убором. Никто не вкладывается в полную силу, если ты без шлема. Мне было разрешено быть на приёме с оруженосцем, потому мечей с собой не брали, обошлись одними кинжалами. Скажете — умаление чести? А за базар ответить готовы? Тогда молчите, простолюдины.

Помнится, я намекал королю, что в случае замирения вернём ему пленных безвозмездно в качестве подгона от пацанов и намекнул, что надеюсь на ответный жест. Наш славный король в присущей ему манере подогнал нам, то есть Пристам Крушителям нечто совершенно бесплатное, то есть для него ничего не стоящее в материальном плане, но пипец какое ценное! Вот же хлюст, вот же политик! Этот хмырь устроил примирение между короной и графом в лице его посланца, то есть меня. В смысле не кулуарное, а прилюдное замирение, прямо на приёме.

Когда мы вошли в зал для больших аудиенция и мажордом объявил: «Виконт Дорд дер Прист Крушитель с оруженосцем бароном Жаном дер Брубеком!», Якоб Третий не просто отреагировал, а целый спектакль организовал. Он привстал на своём троне (это ж понимать надо, какой почет, монарший зад от сиденья приподнял) и громогласно сказал, даже изрек:

— Виконт! Как я рад, что все недоразумения в прошлом! Оклеветавшие тебя будут наказаны, у короны больше нет претензий к графу дер Присту Крушителю, чувствуй себя здесь как дома.

И сразу шепотки по залу, и хмурые лица, направленные на меня, моментом переключились в режим улыбок, как по команде. Стоп, именно по команде. А нет, пара лиц загорелись злобой, да такой явной, что хоть прикуривай от них. Там небось и локальная вспышка радиации была, но фиксировать пока нечем.

— Жан, заметил вон те скривившиеся рожи? — это я полушёпотом — Возьми на заметку, узнай кто такие.

— На дуэль вызывать будем?

— Я что, больной? Запомни, никогда не лезь в бой без разведки.

— А если меня оскорбят?

— Никто никого не оскорбляет без разведки, это тоже запомни. Никто не наступает на ногу благородному случайно, никто не шутит за гранью приличия без выгоды.

— То есть, если меня попытались оскорбить…

— Да. Значит ты кому-то мешаешь, и против тебя выставили бойца, уверенного в победе над тобой.

— А как же честь?

— На войне какая честь? Только целесообразность.

— Так то на войне.

— Некоторые всегда на войне. Вот посмотришь, вроде кушает человек, а на самом деле…

— А на самом деле?

— Уничтожает запасы продовольствия, снижая стратегические запасы противника. То есть ведет боевые действия ножом, вилкой и зубами.

— Точно! Есть у меня пара таких знакомых. Как придут в гости или на приём, так сразу нападают на стратегические запасы. А давай и мы нападем, чтоб врагу меньше досталось.

— Думаешь, потом кормить будут? Тут же тебе не графский замок, тут не покормят.

— А тебя прошлый раз кормили.

— Враньё. Это закуска была. Закуска не еда.

На нас начали смотреть со странными выражениями лиц. Это потому, что мы красавчики или из-за нашего идиотского гогота? А вообще достойно получилось, вот меня и отпустило, так что смех мой и шуточки от нервов. Наверняка и Жан слегка волновался. Его скорее всего не казнили бы, но репутация могла рухнуть на веки вечные. Представляю себе примерный диалог:

— Вон едет бывший оруженосец того дворянина, казненного за мятеж против короля.

— А что же он живой остался? Стыдно-то как!

Вот в этих понятиях, по которым живет тутошняя братва, то есть благородное сословие, и выражается непреодолимая пропасть, отделяющая их от низких сословий. Грабить и убивать не стыдно, проиграть не стыдно, стыдно предать или продаться. Даже в живых остаться стыдно иногда, даже если сам ничего не сделал, чтоб выжить. В прошлой жизни встречал такую моральную деформацию только у ветеранов войн, на них порой накатывал стыд перед погибшими товарищами. Просто за то, что они живы. Видать тоже благородная кровь просыпается, не иначе.

Свалить с приёма можно, но только не в том случае, когда ты персонально приглашен на неё. Есть разница, тебе дозволено присутствовать или тебя пригласили конкретно. Так что народ потихоньку рассасывался с этого мероприятия. Причем, я не очень понял его сути — люди толклись в зале, перешептывались между собой, переходили от группы к группе, просто глазели. И всё? Ни фуршета, ни объявления или речи первого лица. Тусня в голом виде без внятного повода. Приём, так сказать. Может я чего-то не понял или не увидел, может так и должно быть? Или главное в сём мероприятии то, что к королю периодически подзывают то того, то этого, с которыми он вполголоса общается? Типа, пообщался — и сразу благодать на тебя снисходит. А может всё проще, народ обделывает делишки на самом высоком уровне. И если бы я не был таким бараном, то тоже уже какой гешефт поимел или сделку провернул. Как в общаге в начале девяностых, пока через зал дискача прошел, успел купить бытовой компьютер или куртец кожаный, а на выходе с наваром продал.

А вот и ко мне внезапно подруливает ливрейный типчик, тянет за рукав, машет подбородком в сторону величества, мол иди. Таким подбородком махать можно, им даже прибить можно, длиной с локоть! Ну ладно, пойду, может что умное услышу. Короли тоже не чужды умных слов.

— Доволен?

— Да, ваше величество! Вы великолепно высказались в отношении моей семьи. Премного благодарен. Могу даже сказать, что радость моя безмерна, а уважение…

— Хватит уже, я сам знаю этикет и умею всю эту чушь сочинять. По поводу взятых тобой в плен.

— Весь внимание.

— Молодец, что весь. Из плена не отпускать. Временную присягу обновишь. Оставишь у себя, подкормишь, экипируешь, натаскаешь. Весной пойдешь на Долинол. Молчи, сам знаю, что там брать нечего. Задача — спровоцировать соседей на ответную реакцию. Вижу вопрос в глазах, ладно уж, спрашивай.

— Ваше величество, весной, это как подсохнет или какая-то конкретная дата?

— Молодец! Грамотный военный по команде «прыгай!» интересуется, как высоко и в каком направлении. А все эти «зачем?», это уже лишнее.

— Финансирование?

— Вы ж и так всю их баталию ограбили!

— Лады. Но тогда, ваше величество, весь хабар с компании мой.

— Вот же… а еще купцов обвинял. Сам грабитель хуже купца.

— Это я принимаю как «да»?

— Да.

— А еще, ваше величество, для понимания направления и высоты прыжка: нам в двести рыл всё королевство захватывать или просто спровоцировать ответную агрессию короля Иманта на графство? Жалко графство просто, такой уютное было…

— Боишься, не приду на помощь? Не доверяешь?

— Боюсь, что придете, а потом наша армия там всё потопчет так, что десять лет ничего расти не будет.

— Хм, боишься. Правильно боишься. Что-то и я за твои виноградники бояться начал. Кстати, а у вас там никаких новинок в плане выпивки больше не нарисовалось?

— Будет кое-что. Только пару лет еще подождать надо.

— Ну пару лет можно. Такое же забористое?

— Что вы, гораздо крепче, ваше величество!

— И что, такое можно будет пить?

— Попробуем. Нам ли бояться трудностей! О! А еще вопрос, ваше величество: если у меня лишние территории нарисуются в бывшем Долиноле, может их того, забрать у нерадивых пользователей? Примите под свою руку новое графство?

— А тебе два графства не жирно будет?

— Дак отец еще лет сто проживет, я его не тороплю. А я пока тем порулю, в смысле учиться править буду, потренирусь на них. Народец там пока не шибко свой, не жалко. А кстати, мы часть крестьян оттуда уже свели прошлый раз.

— То есть ты предлагаешь полноценный повод для большой войны? Дорд, вот как ты с таким несерьёзным видом влезаешь в большую политику!

— Ваше величество, да чего там большого-то? Графство тьфу, да может я и не всё его хапну.

— Ладно. Лето одни продержитесь?

— А дополнительный набор в дружину разрешите?

— Валяй! Издам тайный меморандум для ограниченного круга лиц. Пропишу, что разрешаю тебе сформировать собственную дружину из числа собственных пленников и добровольно пошедших под твою руку.

— Под мою?

— Дорд, мне нужна ограниченная на первом этапе война твоими методами и под твоим руководством. Отцу разъяснят. Или сам с ним всё обговоришь?

— Меморандума хватит, он умный человек.

— Хорошо. У тебя какие-то проблемы остались?

— Ваше величество, после этой приватной беседы на глазах высшего света у меня исчезнут одни и появятся другие проблемы. Но этого не избежать, борьба за место при дворе суть вечная игра.

— Что-то я не наблюдал усилий с твоей стороны. Или ты так был в себе уверен?

— Верите ли, собирался эту жизнь провести в увеселениях и познании мира. Власть не нужна, богатство как инструмент для достижения цели.

— А цель какая?

— Бесцельное существование ради наслаждения.

— И ради этой цели, ты готов горы свернуть. Ведь так, Дорд?

— Да, ваше величество. Максимальная независимость, максимальный комфорт, максимальная безнаказанность.

— Иной услышавший тебя решил бы, что ты метишь в короли. И только настоящий король понимает, что ты описываешь идеал жизни, недостижимой для монархов.

— Истинно так, ваше величество. Склоняю голову перед вашим мужеством и трудолюбием.

— Черт! И ведь искренне сочувствуешь, Дорд! Я же слышу. Откуда ты такой понимающий взялся? Тебе же всего семнадцать.

— Во многом знании много печали.

— Иди, а то ты действительно меня в печаль сейчас вгонишь! А пить в печали целители не рекомендуют.

И я пошел. Сказать, что я был сильно доволен результатом беседы было нельзя. Вообще, эта ситуация была абсолютной копией прошлогодней дуэли с послом Иманта. С поправкой на масштаб. Небольшая такая поправка выходит: «Жора, ты хреново убил посла, война не началась. Так что пойди и убей еще кого-нибудь, но с гарантией, чтоб война в полный рост, чтоб всадники Апокалипсиса и штурмовики в небе!»

Жан был впечатлен, нет так, он был ошарашен! Его сюзерен и наставник, Дорд или Жорж, как он просил себя именовать, сначала удостоился приглашения на приём к королю, а потом еще и высочайшей личной беседы в течение достаточно долгого времени. Причем со стороны было видно, что беседовали не о покрое камзола, а о чем-то серьезном. И следил за этой беседой не один Жан, куча народа бросала украдкой взгляды, хотя кто-то и откровенно пялился на сие чудо. О чем король может беседовать с безусым юнцом так долго? Его спонтанный поступок, когда он буквально навязался к Жоржу в оруженосцы немного шокировал самого Жана. А потом удивило снисходительное и даже можно сказать благожелательное отношение к этому отца. Он явно был не против такой судьбы своему сыну, то есть считал род Пристов достаточно респектабельным, или достойным того, чтоб его младший отпрыск связал свою судьбу со служением этой фамилии.

Чего греха таить, Жан ни разу не разочаровался в своём сюзерене, даже когда потел на тренировках или был безжалостно избиваем на них же — это нормально, без мученья нет ученья. Но всегда Жан точно знал, что вот такой вольницы во всем остальном, включая панибратские отношения с рыцарем, ни у кого из оруженосцев в служении нет. Ни у кого, кроме Жана. Да что там, порой судьба оруженосца жалка до уныния, иногда требования рыцаря граничат с унижением… Жоржу, не взирая на молодой возраст рыцаря или благодаря ему, было плевать на многие внешние проявления послушания. Зато за невыполнение указаний и команд он дрючил — смешное и верное словечко из лексикона рыцаря — дрючил жестко.

Отношения к аспектам рыцарской чести у сюзерена тоже было лёгкое, мол рыцарь и только он сам вправе определять, что может считаться умалением его чести. И до тех пор, пока суд рыцарской чести не заклеймил какое-то действие как неподобающее, никто не вправе обвинить в этом рыцаря. Очень удобно, с одной стороны, но в то же время очень верно, если разобраться. Ведь только ты понимаешь, какими резонами руководствуешься, только ты принимаешь на свою совесть груз ответственности за решения и поступки. Как говорил Жорж во время одной из бесед, грош цена рыцарю, который исполняет букву кодекса чести, но не вникает в суть. Если, спасая даму, благородный человек бросил на смерть кучу невинных детишек, то может он и не так благороден? А если детишки из простолюдинов? А если дама громко портит воздух?

Непросто в учении. Толи дело война! И тут к Жоржу только одна претензия — не взял на одну из ночных вылазок под предлогом того, что Жан не умеет бесшумно двигаться. Оруженосец уже знал, куда следует засовывать фразы типа «настоящий воин никого не таится», поэтому аргументированно отстоять своё участие в той вылазке не смог. Но все остальные авантюры проходили с его участием. Да что там, Жорж даже своих малолетних сестер порой брал на войну. Его не смущало, что они могут погибнуть, что не дело дамы воевать… все знают легенды про дев-воительниц, никто ни словом персонажей не осудил? Вот и сестры мои из такой породы, только вякните что-то плохое, разом зубы проглотите. И все понимали — проглотят.

И вот сейчас Жан ехал по улицам Старграда в дом своего наставника весь такой модно одетый с блестящим сюзереном с приема у короля. Кстати, да! На приеме впервые мажордом объявил собственный титул Жана, пусть ему всего пятнадцать, но это вам не «граф Антуан дер Брубек с семьёй», это «барон Жан дер Брубек»! Совсем другой статус, взрослый. Вот только бы не накосячить, как выражается Жорж, то есть не сделать косо там, где надлежит действовать прямо. А порой так и подмывает вызвать на дуэль какого-нибудь нагло смотрящего субчика или напомнить зарвавшейся черни из купцов, что деньги на самом деле ничего не решают, если нет чести. Ага, и получишь таких люлей от рыцаря, что спать будет больно, не то что сидеть. В этом он строг. Говорит, если разменивать честь по мелочи как гросс на ярмарке, то она быстро в белку превратится.

Несколько характерных глуховатых и одновременно лязгающих щелчков вымели все мысли из головы. Выстрелы из арбалетов ни с чем не спутать! К падающему под копыта Жоржу с разных сторон полутемной улицы метнулись тени. Вбитые в Жана новые рефлексы буквально заставили его «бросить» магию иссушения в одного и тут же во второго, бегущих по правой стороне улицы, благо рыцарь упал вправо. В это же время из-за спины рванулись вперед «слуги» виконта, отрезающие своими лошадьми тело хозяина от атак. Все переволновались, будь их сюзерен жив, он бы не одобрил такого отношения к «материалу». Нападавшие, которых оказалось четверо были изрублены в куски в считанные секунды. «Кого теперь допрашивать?» — сам себя спросил Жан, сам себе удивляясь. Наставник вбил в него не только боевые рефлексы, но и порядок действий в боевых ситуациях:

— Ты по левой стороне, ты по правой, хватайте всех подозрительных тащите сюда. Я прикрою виконта!

— Сделаем, ваша милость!

Была надежда прихватить кого-то живого, но она не оправдалась, сообщники убийц, если они были, сбежали, оставив своих дружков. Да и то, на улицах Старграда нет трущоб и каких-то нор, кроме действующих сливов в канализационные тоннели. И совсем уж откровенных разбойников в эту часть города не пускают. Если кто и мог на такое решиться в аристократическом районе, то только цивильные высокооплачиваемые наёмники, умеющие притворяться обычными гражданами или даже благородными господами. Говорят даже, что среди наёмников изредка попадаются опустившиеся аристократы. Врут небось.

Пока бойцы не оставили своих попыток найти причастных к покушению, Жан взялся осмотреть своего наставника на предмет необходимости оказывать какую-то помощь. Хотя в голове сидело иное — четыре арбалета в упор по бездоспешному не оставляют шанса. Оттащенное от копыт приученного к заварухам и крови коня тело внезапно застонало. Ого, Жорж еще жив! Понимая свой уровень лекарского мастерства, то есть его полное отсутствие, оруженосец сделал единственное, что пришло в его голову — позвал бойцов. Парни бывалые, может подскажут что.

— Чего кричал, вашество? Нашел кого?

— У меня тоже глухо!

— Погодите вы, Жорж живой, стонет!

— Вот как! Крови много? Он учил, прежде всего надо кровь остановить, у нас при седлах аптечки, там корпия, бинты. Мы мигом!

Абсолютно не растерявшись, бойцы тут же посреди улицы бросились разоблачать виконта, искать дыры в его теле, затыкать раны тампонами, как их называет Жорж. Кровившая рана оказалась одна — на щеке, её и замотали. Больше в темноте никаких ран не нашли, зато нашли три застрявших в одежде арбалетных болта. Их забрали с собой, положив в седельную сумку, а самого Жоржа пристроили между связанных ремнями стремян и повезли странным семенящим шагом домой.

Один из охранников галопом помчался к особняку организовывать встречу и вызов лекаря, так что к моменту прибытия процессии с раненым, его встречали светом и толпой челяди. Будь Жорж в сознании, ему бы наверняка понравилось, как переживала за него вся дворня. Немного погодя примчался и маг-целитель, тот же, какой лечил его от похмелья. Он сильно удивился, что пациент лежал не в своей постели, а на кухонном столе:

— Что за новость? Вы почему его сюда положили?

— Нас так хозяин учил. Кухня — самое чистое место, здесь много света, воды, а на столе удобно производить операции, перевязки, шить раны. И от крови легче потом стол отскоблить. В опочивальне же и невидимая грязь, и всё кровью и дерьмом загадить можно так, что только выкидывать дорогое имущество, что ковры, что постельное бельё.

— Ну ничего себе у вашего виконта челядь образованная! А ведь всё верно сказано. Правда мне такое раньше в голову не приходило почему-то.

— А еще хозяин велит раны всегда обмывать спиритус вини, жжется сильно, но потом заживает быстрее. Он сказал, спирт очищает раны от этой самой невидимой грязи. Хотя, если грязь невидимая, то какая же это грязь? Грязь, когда кусками от кожи отваливается.

— Молчи, идиот! Ваш хозяин, я смотрю, в лекарском деле разбирается. А вы как были неучи, так и есть, только слова умные повторяете. Что с ним, кто сможет рассказать? Барон, вы видели, что произошло?

— Да. По Дер Присту Крушителю выстрелили с близкого расстояния из четырех арбалетов.

После этих слов кто-то на кухне громко ойкнул. Целитель опомнился, оглядел кругом творящийся бедлам.

— Лишние все вон из помещения! — но лишним себя никто не счел. Пришлось показывать пальцем на рожи, сочтенные лишними. Оставили кухарку, Далию, Жана и на всякий случай одного из бойцов как грубую физическую силу.

— Срезайте с виконта одежду, мне надо тщательно осмотреть тело.

— Сорочка не срезается, проще снять.

— Вам что, рубахи жалко?

— Не в том дело, ткань такая, что нож не берет.

Пока Жан объяснял, слуги разоблачали господина, не теряя времени даром.

Оставшееся в трусах тело было тщательно осмотрено, потом повязка была аккуратно снята и изучена рана под ней. Потекшую было кровь целитель весьма быстро остановил, сложив края раны на скуле и обработав их магией. На месте раны теперь красовался розовый шрам. Как бы ни хотелось всем и прежде всего Далии, чтоб Жорж тут же пришел в себя, этого не произошло. Но он дышал, и это радовало. Помимо шрама на скуле на теле явственно наблюдались три здоровенных кровоподтека в местах, куда ударили арбалетные болты, два на спине ниже лопаток и один на животе.

— Четыре выстрела, говорите? Вот вам и четыре попадания, ни у кого рука не дрогнула, только один болт вскользь прошел и порвал скулу. Думаю, именно из-за этого ранения пациент без сознания, мозги стрясло. Ребра, похоже, в двух местах сломаны, но от такого обычно сознание не теряют. Ребрами я займусь прямо сейчас.

— А головой?

— Что мог сделал, в мозги без крайней нужды лучше не соваться. Тем более, в свете того, что я слышал про вашего хозяина.

— Это вы про что?

— Что он чуть более года назад уже чуть не покинул этот мир по причине удара по голове. И что от него целитель в конце концов отказался. Так что я даже пробовать не буду лечить его голову. А рёбра уже как новенькие. Переворачивайте вверх животом, будем тут ушиб лечить.

Закончив лечение и получив плату в обмен на инструкции по уходу за раненым, целитель удалился, а оруженосец развел бурную деятельность. Во-первых, потребовал доклад от бойцов, посланных привезти трупы и всё, что будет валяться около того места. Потом восстановил «особый режим несения службы на объекте», всё в соответствии с наукой наставника. А потом они с диверсантами взялись за привезенных мертвецов. Самое удивительное, что осмотр выявил два четких попадания Жана по злоумышленникам. У обоих были помертвевшие ноги, так что в момент боестолкновения с телохранителем, они были уже не вояки. Зря их только зарубили.

А вот парочка, напрыгнувшая добить Жоржа слева по ходу была весьма резвой, тут чистое везение помогло или эффект неожиданности. Видать, не ждали враги такого слаженного отпора от мальчика оруженосца и двух простолюдинов охранников. Кто мог подумать, что козырный расклад четверо бывалых наёмников на двух горемык и одного пацана не сыграет? Только тут участники отражения нападения разглядели, что у них всех присутствуют небольшие раны и порезы, незамеченные в горячке. И очень похоже, что Жана спас зачарованный камзол, такой же, какой не пропустил болты в тело Жоржа. Оруженосец всё на удачу кивал, а оно вон как выходит, удачу надо ковать своими руками, даже если ты не кузнец, а благородный господин. Жорж потому и в делах всегда, что не надеется ни на кого просто так.

Хозяйственный Пров прибрал как пополнение в арсенал еще четыре компактных арбалета знакомой конструкции, как оказалось, уважаемой наёмниками в столице. Судя по солидным кошелям с серебром, наёмники не очень доверяли нанимателю и взяли плату за заказ сразу. С другой стороны, это мог быть просто аванс. Кто его знает, сколько стоит жизнь виконта фаворита короля, да еще и в черте Старграда?

Хозяин спал как убитый, и по словам лекаря проспит еще часов десять-пятнадцать, а то и больше. Вот ведь ситуация какая, сообщать отцу Жоржа про происшествие надо сразу. И не только про это, еще и про прием у короля обязательно надо сообщить, он там волнуется в своей провинции, переживает.

Так и вышло, что сообщение об успешном разрешении конфликта в графство Прист сочинял и отправлял Жан. Чтобы не напутать чего, он описал королевский приём максимально коротко, особо приписал, что условий замирения ему не сообщили. Пусть граф сам решает, что с пленниками делать. Про Дорда сообщил просто — мол ранили по пути из королевского замка, раны неопасные, но пока сюзерен спит, и будить его целитель не велел дабы больной поскорее поправился. Один из болтов попал в голову, следствием чего стало сотрясение мозга.

Окончив письмо, Жан подумал, что сэр рыцарь проявляет все признаки провидца. И бойцов научил первую помощь оказывать, и его подтянул во владении боевой магией и даже шапочки со стальными вкладками приобрел. Одного не учел, что не сверху ударят, а снизу. Погоди, так он еще и песню с королем пел! Как там было в песне: «Как цепами на гумне бьют болтами по спине», а так и вышло. Чудные дела в мире творятся, и все вокруг его сюзерена.

Рано по утру пара гонцов о четырех конях отправилась с письмом в замок Прист с задачей добраться как можно быстрее, но коней не запалить. Люди бывалые, исполнят в точности. Жан дер Брубек проверил посты, конюшню, кухню, и только после этого пошел умываться, прикрикнув на служанку, чтоб не жалела воды. При этом он поймал себя на том, что копирует своего сюзерена почти во всём. «Да и ладно, такого рыцаря не грешно копировать, плохого за ним не водится. Какой же я стал взрослый! Видели бы меня сейчас Ханна и Куси! Считай, всё поместье на мне, и охрана, и хозяйство, а то и принимать гостей придется как старшему в доме» — думал Жан и улыбался. Он даже забыл в этот момент, что стоит, согнувшись над лоханью в ожидании порции воды из кувшина. Вспомнил, когда поток холодной воды гадко затек ему в штаны.

— Черт! Смотри, куда льёшь!

— Простите, ваша милость! — румяная служанка, чьё имя он так и не запомнил, заполошно всплеснула руками — снимайте скорее, я их высушу!

Она сама бросилась помогать юному дворянину, но перестаралась от волнения и стянула с него не только шоссы и гульфик, но и брэ. Жан стоял мокрый, злой, голый и готовый к битве в определенном смысле. Мягкие и теплые женские руки неожиданно для него самого запустили в действие тот самый механизм, который дается каждому мужчине как подтверждение его принадлежности к потомкам Адама.

— Сударь, так сразу я не готова! Давайте хоть дверь запрем! — при этом чертовка по пути к двери уже скидывала своё платье.

— Что, прямо здесь?

— Да что я дура, отказывать вашей милости! Раз вам прямо здесь и сейчас восхотелось, так пользуйтесь! Чай благородный господин и мужчина видный. Вы же потом не станете хвастаться своей очередной победой на амурном фронте?

— Конечно не буду, это не красит благородного человека.

Жан может и не решился бы на первый сексуальный подвиг, но его подкузьмила фраза про «очередную победу». Давать девке повод думать, что у него не было еще ни одной битвы, не то что победы, он не хотел. А мысль, что победу по-хорошему надо присуждать не ему, а служанке, в юную голову, охваченную гормональным пожаром, не приходила. Так что в битве юности против женского коварства юность проиграла с разгромным счетом. С другой стороны, счет три-ноль разгромным не считается. Умытый и обессиленный временный старший по дому, практически управдом, на аморально-волевых качествах добрался до своей комнаты и упал досыпать.

А власть в доме снова захватила Далия, точно знающая, что где лежит и как должно лежать или стоять на самом деле. Отчитавшаяся в успехе операции служанка была премирована выходным, вернее его половинкой и угрозу пройтись поварешкой по всем частям тела без разбора, если будет болтать. Жорж такой смешной, Прова оставил за старшего, когда Далия дома. Вся власть этого мужлана в кордегардии начинается и там же заканчивается. Ах да, еще во дворе он главный и в воротах. А как порог дома переступил… ноги вытирай, скотина!

Очередное сотрясение для моей личности. А для тела вторая серьезная травма головы. Вот прямо как чувствовал беду на свою голову, но думал — по куполу приложат дубиной. Купол укрепил, а прилетело в морду лица. Теперь морда чешется и побаливает, чую — буду жить с красивым и мужественным шрамом. Это сотрясение отличалось от прошлых, запомненных мной тем, что никуда не надо идти, ни о чем нет нужды беспокоиться. У меня целый дом специально обученных людей, так что… спать охота, посплю-ка я еще.

Очередное сотрясение для моей… ах да, это я уже думал в прошлое пробуждение. Кажется, тогда меня пописали в горшок, напоили чем-то и дальше спать положили. Это очень правильно, пить, писать и спать, главное, чтобы они не перепутали последовательность, а то спать в луже придется. Кто «они»? А им виднее, а я еще посплю.

Блин, жрать охота!!! Алё, жрать давайте! Что смотришь, Далька? Дай поесть уже! Стой, сначала в туалет! Что ты мне суёшь, я что сам до туалета дойти не могу? Не могу? Тогда вместе пошли. Я пописаю, а ты проконтролируешь, чтоб не упал. А потом на кухню отведешь. Опачки, кажись такое мы уже проходили. Только с правого бока меня еще Снежка подпирала прошлый раз.

— Где Снежана?

— Так на втором этаже. Вчера под самую ночь из замка вашего приехала вместе с караваном.

— Тормози. Караван из замка пришел?

— Да. Ваш батюшка приехали самолично со свитой, заходил к вам, справлялся о здоровье, с утра проверял службы, запасы, казну. Счел ведение хозяйства премемлимым, то есть как его…

— Приемлемым? То есть нормально у нас всё?

— Ну да. А его поначалу стража пущать отказывалась, но Жан своею властью велел пускать. Думала, Прову достанется.

— И что?

— Граф похвалил. Сказал, так и должна служба отправляться. Мы страху за Прова натерпелись, а ему хоть бы хны.

— Хорош тараторить. Кухня отменяется, веди в мои покои одеваться.

Дом не мал, но и невелик, уже слышу, что в нем больше народу стало, голоса отовсюду, топот доносится. С улицы команды раздаются. Не дом столичный, а улей какой-то. Но до своей опочивальни я добрался без неожиданных встреч, что порадовало меня. Очень не хотелось встречать отца или кого еще в слегка обоссаной ночной рубахе. Прическа тоже не очень, но хоть не того… не этого.

Оделся по-домашнему, то есть старенькие шоссы, широкая рубаха до колен, кожаные башмаки и теплая накидка. Головной убор в доме не ношу. Меня вообще тут слегка странным считают, хоть и не решаются критиковать. Прежде всего народ удивляет легкость в отношении одежды. А дворню требование топить дом как следует. Как следует, это не как они привыкли, а чтоб в доме тепло было. Расточительство и блажь, по их мнению, но я еще по прошлой жизни уяснил — этот точно как европейский народец — люди предпочитают трястись в холоде и кутаться в сто одежек, лишь бы на дровах сэкономить. Нерусские они все. Ладно, средневековье, но ведь даже в двадцать первом веке не то что тройные, двойные стекла в домах не ставят! А потом на холод жалуются. А еще в покинутом мире европейцы как идиоты ходят без шапок зимой и снова мерзнут. Кстати, у меня по дому можно ходить без шапки, зато в деревянных башмаках ходить запрещено категорически. А босиком ходить можно только летом. Всяк где-то хранит тапки или старенькую иную обувь, но в уличной по дому ни-ни! А что вы хотели, самодур у них хозяин, он и умываться заставляет тоже! Ежедневно! И гадить на двор у него нельзя, и свиней с курями в хозяйстве нет. Воняет ему, видите ли. Это они про меня так соседской прислуге жалуются, мне Далька доносит.

Витор ждал меня в столовой. Столовая у меня не очень большая, не сравнить с замком. Десяток, ну дюжина человек за столом свободно поместится, а два десятка, уже если потесниться. Тем более, тут народ привычен к тесноте. Не зря отроков заставляют кушать с книжками, прижатыми локтями к бокам. Чтоб привычка плотно въелась крылья не распускать за столом, мол нечего петушиться в обществе. Камин столовой весело потрескивал, напоминая о хозяйской причуде. Вино, закуски, творог, яишня, выпечка — всё, что я люблю. А за кашу на завтрак Далька поварихе прямо половником в лоб засветит, может даже с этой кашей, чтоб весомей было. Потому как строгая она, никому не даст хозяина обидеть. Кашу можно только пшенную, и только когда я сам заранее скажу, что хочется каши. Самодур, угнетатель, кто там я еще? Кстати, прислуга из разных домов между собой еще и хвастается, чей хозяин больший самодур. А если у аристократа причуда какая-то уж совсем особенная, так это двойной повод для гордости у них.

— Всё чудишь, Дорд. Я хотел попенять слугам, что среди дня камин растопили, а они мне, мол хозяин так велит.

— Да, отец, на дровах не экономлю, полюбил в тепле быть у себя дома. Осуждаешь?

— Да ладно, чего там. Чай не разоримся на дровах, и уж если кого и попрекать за расточительство, то точно не тебя.

— Это да, на ветер гульдены если и пускаю, то только вместе с дымом от печей. Иных расточительств не допускаю вроде. И спасибо, что приехал навестить в болезни, отец.

— Сам себе удивляюсь, как письмо получили от твоего оруженосца, так сразу собрался. Словно ты малец совсем.

— Письмо, значит, Жан написал. И что писал?

— Да ничего толком, просто уведомил, то вражда с Якобом Третьим окончена, ты опять в милости да только опять без памяти лежишь.

— Не, это я просто отсыпался. Прошлый год трудный выдался, а новый того труднее жду, вот и отсыпался перед летом как тот медведь.

— Говоришь, год будет трудный? И какие труды нас ждут?

— Самые что ни есть благородные. То есть ратные труды. Ты полон наш не отпустил?

— Нет пока, про то сказано не было ничего.

— Вот и хорошо, я его себе забираю.

Отец аж подпрыгнул на стуле от неожиданности:

— Как себе?! На что?

— Посла Иманта помнишь, что я зарубил на дуэли?

— Как не помнить, тебе еще семнадцати не было, я тогда за тебя выйти хотел.

— Король наш решил, что если такое они стерпели, то надо что попротивнее выдумать.

— Боюсь предположить, что вы с ним придумали.

— Его величество разрешил мне забрать графство под свою руку.

— Какое графство? — эдак тебя, Витор, кондратий хватит, пора успокоить.

— Долинол конечно! А под это дело я выговорил разрешение увеличить личную дружину. Это помимо той сотни, что у тебя в подвале сидит.

— На сколько?

— Такие мелочи мы не обсуждали. На сколько хватит денег дер Пристов.

— Он в курсе про те гроссы?

— В курсе. Но я пытался выцыганить у него еще денежек, безрезультатно. Намекнул, что мы и купцов, и его баталию уже ограбили, у нас нужды в средствах нет.

— Ну тут он прав, наверное. Ты, Дорд, порой хуже грабителя с большой дороги.

— Твой школа, отец. Я внимательно смотрел, как ты Долинол грабил.

— Было дело, так само в руки свалилось, грех было не ограбить.

— И я о том же, отец! А тут целое королевство Имант в руки плывёт. Про целое я погорячился конечно, но в принципе. В принципе, после войны кто вспомнит, где границы какого графства проходили?

— Вот ты жук!

— Как сестры поживают? — я резко сменил тему разговора, потому что побоялся, что в Виторе может проснуться ревность или даже обида на такого успешного сыночка. Люди — существа странные.

— Да сам и спроси, я их с собой привез. Пора показывать перспективных невест столице.

— Э-э-э… не боишься? На меня покушались, вдруг по ним ударят?

— Дорд, у тебя служба поставлена лучше, чем у королевских гвардейцев. В твоём доме им точно ничего не угрожает. Я даже своих стражников под команду твоего Прова отдал.

Интересный момент — Витор сказал не «в нашем доме», сказал «в твоём доме», «твоего Прова». Он уже разделяет для себя моё имущество и имущество семьи. Эдак он меня начнет воспринимать не как единственного сыночка, а как… как родственника типа графа Брубека. Мол родственник, помогать надо, но карман отдельный. Так не пойдет, у него моё/наше золото лежит в товарном количестве.

— Отец, ты так сказал сейчас «в твоём доме», словно это не наш дом, не Пристов, а только мой. Не выдумывай всякую ерунду, я поднимаю авторитет Пристов, я дер Прист Крушитель как и ты. Уже не говоря про то, что твой наследник. А то, что именно я буду командовать военной компанией грядующего лета… ну нравится Якобу мой взгляд на войну. И не переживай, поссорить нас никто не сможет. Даже если у него такие планы есть. Видали мы все их планы под своими ногами.

— Дорд, я даже и в мыслях ничего такого не держал.

— Значит показалось. Ты моих диверсантов привез?

— Конечно, нечего им в замке прохлаждаться, когда у тебя людей в караулы не хватает. Выздоровели уже.

— Есть такое дело, нехватка в бойцах. Местных точно нанимать ни за какие коврижки не буду. Они тут все деньгами испорченные. А вина привез еще? А то, как прознает народ, что я опять в случай попал к монарху, побегут закупаться.

— Не переживай, привез. Сразу в твои… в наши подвалы сгрузили, торгуй только успевай.

Мы оба старательно обходили тему второго покушения. В эту эпоху к заказным убийствам знать еще непривычная, вызывает отвращение сама мысль, что их могут прибить не в славном бою, не на дуэли, а вот так подленько даже не за золото, за серебро. И самое печальное, провести расследование не получится. Структуры такой в государстве нет, контактов среди этого народца никаких. А ходить и выспрашивать, ползать на коленях в поисках отпечатков… это всё ненаучная фантастика. Если только нанять настоящих бандюков? Так те первого попавшегося пришьют и голову принесут на блюде, мол ваш недоброжелатель найден и детерминирован до фатального исхода. И плевать, что никаких доказательств. Поклянутся честным словом вора и здоровьем мамы, безвременно почившей за пару лет до их рождения.

Вот и обходили пока эту тему молчанием, благо, и так было что обсудить. Да выше крыши вопросов разных и важных! Это сказать легко «наберу себе бойцов», а где их набирать? Не к наёмникам же идти. А вообще, есть ресурс кое-какой, до лета худо-бедно некое число рекрутов можно собрать из крестьян, в том числе из тех, что бывшие долинольцы. Азы военного ремесла им дадут вояки дер Приста, а там я приеду и отшлифую. Угу, я ж самый главный военный инструктор Мерсалии, прошедший десятки битв, в седле ем, в седле… сплю, сам себя боюсь.

Наша насыщенная беседа прервалась сама собой, когда в столовую прибежали, крутя хвостами, юные космонавты Белка со Стрелкой. В смысле Бэлла и Стелла. А хвостами они крутили перед моим оруженосцем, тоже героем и даже спасителем такого замечательного и редкого меня. Меня, чуть не ставшего исчезнувшим видом. Эту информацию мне скомкано выдала Далия, когда одевала моё бренное тело к завтраку. Вообще, я еще многого не знаю, придется разбираться и вникать в некоторые вещи.

Молодежь, как оказалось, давным-давно позавтракала, и поскольку время уже к обеду, то они сочли правильным прийти нам помочь с трапезой. А отец утром не кушал, дом инспектировал, потому и смог составить мне компанию. Сидим теперь, вяленько ковыряемся в закусках, треплемся ни о чем. Вести серьёзные разговоры при девушках как-то не хочется. Не потому, что могут растрепать, а просто на всякий случай. Тем более, что у них скоро будет куча новых знакомств, если всё пойдет, как Витор задумал. Порой одно не там сказанное слово может сильно осложнить дела. А вот Жан в серьезный разговорах не помеха, он и так в моих делах по самую шею вольно или невольно. Но тоже не совсем уж всё ему можно знать.

Хорошо посидели, я узнал главные новости, в том числе про то, что ожеребилась любимая кобыла леди Анны и жена одного из баронов, что в замковом дворе поставили качели для сестер, а у ружья Беллы треснул казенник — тренироваться они не бросили. Мало того, оказалось, что по наущению Снежаны девчонки занялись физической подготовкой и фехтованием. Раз уж идут в бой, то пусть будут готовы к неожиданностям. Отец занял нейтральную позицию, а мамино мнение против папиного не пляшет. И виноват в этом оказался я, так что в замке меня ждет головомойка от мачехи.

Уже на следующий день пришло первое письмо с приглашением на приём для семьи графа дер Приста Крушителя, а потом приглашения от аристократов начали сыпаться буквально ежедневно и массово. Витор четко просёк ситуацию и решил воспользоваться ею на двести процентов. Сейчас он с дочерями был как актив с растущей стоимостью, каждый инвестор стремился вложиться в него, пока цена не стала заоблачной. Вот тут я вообще не помощник, да меня и не звали в консультанты. Единственное, что я мог подсказать — адреса портных, которым можно доверять. В этом плане меня выжали насухо, потом схватили Жана и тоже отжали. Куда там ему с его магией, если бы он так мог тянуть из людей воду, как девушки информацию о столичной моде и модных портных, он стал бы первым архимагом в этом мире.

Когда девицы спросили, как ходят в столице шарящие в стиле люди, мы с ним попросили четверть часа и вышли из залы. А потом вернулись одетыми по последней моде. Визг случился изрядный, видать магия ультразвука проявилась у сестер. Нас не разрезало, но слегка оглушило. А потом сестры заявили, что хотят одеваться у тех же модельеров. Ну ладно, подкину я вам одну фишку, которой пока в этом мире не знают — высокие воротники-стойки у женских платьев, закрывающие затылки и убирающиеся в ноль на плечах. Красиво выглядит, стройнит фигуру и в шею не дует сзади. А если еще внутрь вшить стальные пластины… молчу-молчу, дурак.

Среди этого всего буйства жизни неожиданно сработал сторожок на утечку данных. Пришел слуга из дворовых, основной по фортификации и озеленению, доложил, что слуга из соседнего дома интересуется обстоятельствами нападения на хозяина. Учитывая, что нападение было достаточно далеко, целитель по городу ездит без мигалки, а мы шоу с молебном на тему «Выздоравливай, виконт!» не устраивали, информированность и любопытство соседского слуги выглядело подозрительно. Наш информатор был премирован гульденами и выпотрошен на предмет личности шпиона. А потом, через пару дней, этого любопытствующего малого мои диверсанты тихонько изъяли с улицы, накинули мешок на голову и затащили в наш подвал. А там допрос проходил уже под моим руководством. Витор и Жан присутствовали при беседе молча. Кстати, и я как достаточно известная фигура подстраховался от узнавания незнакомым здесь методом. Нет, мешок с головы допрашиваемого не снимался, я маскировал свой голос зажатой коренными зубами монеткой. Как потом сказал Жан, голос от этого стал очень зловещим, словно вопрошал не аристократ, а разбойник с большой дороги:

— Жить хочешь, мешок с дерьмом?

— Хочу.

— Тогда отвечай без утайки и подробно, откуда узнал про нападение на виконта и зачем его слугу расспрашивал о подробностях.

— Бесы попутали, подзаработать решил.

— Не тяни кота за яйки, дольше проживешь.

— Намедни проходил мимо нашего подворья господин какой-то, ну и подозвал меня к ограде, мол гульден хочешь подзаработать? А кто ж не хочет! Начал расспрашивать за их милость виконта дер Приста, да я мало знаю. Вот он и предложил узнать побольше про нападение да чем кончилось, да в каком состоянии виконт. Я и пообещал вызнать всё, у меня знакомый слуга есть в их доме.

— Сколько тебе дали?

— Три… пять гульденов.

— Не трясись, нам твои крохи без надобности. Сумел заработать — молодец.

— Так он еще пять обещал, когда придет за новостями.

— Железом он тебе заплатит, я думаю.

— Да как же так! Подрядил, денег пообещал, а потом вон как.

— Так ты знал, куда полез. Небось не камни взялся таскать, а шпионить за благородным. В дерьмо нырнул, а оттуда немногие выплывают.

— И что мне делать, господин?

— Расскажи, что за человек, как выглядит, когда он прийти обещал за твоим рассказом.

— А вы меня как он потом не убьёте?

— А зачем? Кто нам за тебя заплатит? Твоя смерть кроме того типчика никому не выгодна.

— А ему зачем? Неужто за те пять гульденов?

— Чтобы мы его не нашли. Повезло тебе ноне — серьёзные люди случайно оказались на твоей стороне сегодня. Так что рассказывай подробно.

По словам слуги выходило, что тот типус был из наёмников, но зажиточный, одевается дорого, держится уверенно, аванс заплатил недрогнувшей рукой. Из приметных вещей на плаще заколка в виде четырехлистного клевера. Глаз слуги зацепился за неё потому, что остальная одежда была добротная и недешёвая, а бронзовая заколка, старая и потертая, сильно не вписывалась в костюм. Остальные металлические элементы экипировки, всякие пряжки, пуговки были серебряные. А за информацией заказчик собирался наведаться завтра к вечеру, для чего слуга должен озаботиться каким-то занятием во дворе близ забора.

К его неописуемой радости, невидимый главарь похитителей, наверняка с кривым шрамом, худой и небритый, велел вернуть слугу на то же место, откуда был утащен. А у нас закипело дело:

— Жан, дуй к отцу, разузнай всё про гильдию или организацию тутошних наёмников. Или их несколько? И про заколку поспрошай, сдаётся мне тот клевер у них вроде опознавательного знака.

— Как герб у дворян?

— Ну вроде того, чтоб друг друга не уделать, если пересекутся на кривой дорожке. Иначе при деньгах кто бронзовую фибулу на плащ повесит, какая только землепашцу сойдет за украшение?

— А если амулет?

— Жан, не сочиняй, магических амулетов не бывает, а талисманы на удачу, если они не драгоценные на виду никто не носит — это отец подключился.

— Понял, уже бегу. Если отец не поможет, его начальника стражи расспросим. Он должен знать больше.

— Отлично! А то мы не местные, ваших реалий не знаем пока. Беги, можешь возвращаться уже утром.

— Дорд, а мы чем займемся? — собрался в кучку отец, морально уже готовый рубить, жечь, крушить.

— А мы будем готовить захват. Субъект кручёный, бывалый там, так что захватить и не вспугнуть раньше времени будет непросто. Ладно, придумаем что-нибудь, время есть.

Опрос бойцов и дворни показал, что среди них есть парочка, чуток соображающая в ремесле каменщиков. Совместными усилиями они были превращены в типичных дорожных рабочих, снабжены инструментом, тележкой и отправлены на пробную прогулку по ремонту мостовой. Завтра они будут работать неподалеку от места операции, должны к тому времени уже сработаться. Думаю, что вопросов к ним по поводу правомерности производимых работ не будет. Ни один человек в здравом уме не предположит, что это злоумышленники мостовую ремонтируют. В противном случае магистрат сделает всё, чтоб увеличить число злоумышленников в городе.

Я начал понемногу привыкать, что многие вещи самому делать не обязательно. Если ты руководитель, а не куриная булдыжка, то достаточно проинструктировать подчиненных, повторно проинструктировать, довести до слез, проверить, как они поняли указания, избить до полусмерти самого тупого, а потом трястись и думать, что могло пойти не так. Дождаться доклада и стараться не удивляться, как можно было так дико накосячить. Чтоб в следующий раз узнать, что еще и не так можно… Но при всём этом мне давно ясно, что успеть всё самому нельзя, а постоянная опека развращает исполнителей, посему сжал свои булки суровыми мозолистыми руками, закусил губу, потом удила, просто закусил выпитое и на следующий день отправил диверсантов на самостоятельную операцию.

Парням я внушил мысль, что они как маги-оборотни превратились в каменщиков, и эта их шикарная магия поможет захватить мерзкого злодея, умышляющего против нанимателя и кормильца. Причем тот, на кого они охотятся не сам злодей, а его прихвостень, коварный как лис и опасный как волк. А мои бойцы опытные охотники, маскирующиеся в каменном лесу. Короче, развесил лапшу на уши, замотивировал лохов, послал тесать камень и высматривать фигуранта. Тяжело, но я тешу себя надеждой, что потихоньку прокачаю своих до приличного уровня, будут парни как невидимки красться и убивать неугодных мне с неумолимостью гриппа, какого-нибудь особо смертоносного штамма типа испанки или свиного.

Не взирая на тщательную подготовку, многоразовый инструктаж и удачно сложившиеся обстоятельства, отряд-таки сумел захватить этого гадёныша. Пусть в слегка усеченном виде, но говорящего и вполне живого. Отсутствие кусочка правой руки до локтя ничуть не помешает ему делиться знаниями о том, кто с какой целью, когда переигровка. Мы с Витором настолько близко приняли к сердцу травму, нанесенную наёмнику моими неловкими бойцами, что даже вызвали старого знакомого целителя.

Я намекнул лекарю, мол как постоянным клиентам нам уже надо бы скидку делать, маг ответил в том плане, что мне бы заткнуться, то есть под руку не бухтеть. Блин, борзый какой лепила! Если бы он не был так полезен, а я не так отходчив… да ладно, сам не люблю, когда под руку лезут или скидки выпрашивают. Ты дворянин или нищеброд?! Дорого тебе королевское вино из подвалов дер Пристов, пей что-то полегче. Ага, значит и мне то же самое сказать могут с полным правом. Короче, вылечил целитель нашего невольного гостя, получил небольшую премию за безотказность и срочность, ушел довольный. Вылечил не в том смысле, что отрастил новую, а убрал болевое ощущение и остановил кровь.

Даже не знаю, зачем мы так с этим гадом возились, может, из человеколюбия, может доверительные отношения выстраивали так. Комнату опять же гостевую выделили, правда без окон, так в подвале и не бывает окон — это ж подземелье, куда тут смотреть? В землю? А гостевая комната у нас прямо не пустует, вот жизнь пошла какая! То слуга соседский зашел на огонек, то теперь этот незнакомец. С гражданином этим комедию ломать не стали, и так понятно ему, с кем связался. Так что мы могли лицезреть его, а он наши светлые лица: графское, виконтье, и баронистое. Жан не захотел ночевать в родительском доме, когда у наставника такая движуха намечается.

— Ну привет! Ты же меня хотел видеть, наперед поаккуратнее с желаниями. Видишь, как они порой сбываются причудливо.

— Это вы к чему, ваша светлость? Вообще, где я?

— Неправильные вопросы задаешь. И титул неверный используешь. К виконту следует обращаться «ваша милость». — тут он вздрогнул. Продолжаю наводить мосты — Ты у слуги-то что хотел выведать про меня? Не теряй времени, спрашивай у первоисточника.

— Ваша милость, какое-то недоразумение вышло.

— Угу, через него ты и руку потерял. Чем теперь на пропитание зарабатывать будешь?

Бедолага только сейчас осознал, что всё у него нехорошо в плане физической формы, и стычка с захватом завершилась не ранением, а увечьем. Наклонился, рассматривает обрубок, привязанный вдоль тела. Мы сами недавно в недоумении были — как связать руки того, у кого их полторы штуки? Бойцы просто примотали верхние конечности к туловищу, а он и не просёк. Какой хороший целитель у меня в соседях, видимо болевые ощущения отключил напрочь.

— За жизнь поборешься, или подыхать собрался?

— Вот же… от этого заказа на пятьсот шагов гнилью несло. Но нет, я ж все деньги мира заработать должен! — это его на искренность пробило или мягкая истерика?

— Так что у вас были за вопросы, сударь?

— Какой я тебе, щенок, сударь! Лови последний привет от… — вскочившего наёмника с засверкавшими глазами остановила вспышка огня, обдавшая нас жаром, а его голову буквально впечатавшая в стену подвала.

Визг, вонь, дым — мало эстетики в сгорающем заживо теле. Особенно в замкнутом пространстве, особенно, когда ты в нём же. Мы вышли из подвала и поднялись наверх, вдыхая свежий ночной воздух. После подвала городской настой топящихся дровами печей показался чуть не горной прохладой.

— Успел почувствовать, как он удар готовил, огневиком был, как и я — прервал молчание Витор.

— Хм, значит правду говорят, что среди наёмников дворяне встречаются. Даже маг боевой попался. Удачно попался, надо сказать. Кто это у нас такой фартовый, что захомутать смогли? — озвучил общую мысль Жан.

— Выучка и слаженность всего отряда сыграли. Выходит, надо их больше гонять.

— Дорд, с чего такой вывод? Раз они справились с таким противником, то молодцы, я так понимаю.

— Отец, раз они смогли его взять живьём, значит мои усилия не напрасны. А раз так, можно добиться большего, только гонять надо еще сильнее. А то обленятся, будут думать, что они уже молодцы. Расслабятся и перемрут.

— Но ведь молодцы?

— Молодцы. Только мы им этого не скажем. Наградим, само собой, но не расскажем, за что. Пусть думают, что я добрый сегодня.

— Какой у меня сын вырос жестокосердный. Одно слово — угнетатель. Жан, ты еще не пожалел, что в оруженосцы к нему пошел?

— Нет, ваша светлость. Лучше на тренировке пот проливать, чем потом кровь.

Какой он к чертям аристократ, наёмник этот, когда вместо учтивого разговора предпочел зажариться в подвале? А по словам Жана никем иным он быть не мог. Бронзовая фибула на плаще в виде четырехлистного клевера по словам моего оруженосца означала, что мертвец при жизни состоял в конторе наёмников «Бойцы удачи» в ранге координатора. Их рядовые бойцы носят медные листики клевера, а старшие командиры серебряные. Всё это под большим секретом рассказал начальник охраны Брубеков. А еще у членов этой не то банды, не то просто организации на предплечьях была такая же татуировка. И она нашлась на отрубленной руке, которую мои бойцы догадались захватить с собой. Дополнительный им плюс в карму.

На следующее утро собрал десяток диверсантов, распределил хабар и выдал награды отличившимся. И в бою за мою тушку, и при захвате шпиона, не забыл похвалить слугу, давшего своевременную наводку на противника. При этом я выдал новую идеологическую накачку, заявив, что главным фактором успеха стала выучка и дисциплина, а не личная храбрость. Вывод — надо и дальше, и глубже, и ширше… народ слегка приуныл, как-то быстро они просекли, что послаблений не будет, а будут суровые будни и «тяжело в ученьи — легко в походе». Пришлось подсластить пилюлю новостью, что отряд ждет новая драка. Бойцы уже прочухали, что драка — это не так тяжело, как на тренировке, а потом еще и день отдыха положен, и дополнительные плюшки отличившимся умом и сообразительностью. А вот помирать нельзя, это народ уяснил четко — за это хозяин пообещал серьезные неприятности.

Днем нарисовался неожиданный и приятный сюрприз, я считаю, все сюрпризы должны быть непременно приятными и неожиданными по определению. Приехал Антуан дер Брубек, который папа моего Жана. Приехал и заявил, мол я знаю вас! Типа, раз мы собрались ехать громить логово «Бойцов удачи», то он тоже в деле. Неожиданно — это даже не то слово. Получить в свою ударную группу еще одного опытного мага-боевика, водника как сын, это было подарком судьбы. А именно это мероприятие мы и планировали. Точнее, собирались приехать расспросить верхушку наёмников о нанявших их супостатах, но силовой вариант не отвергали.

Мои бойцы вспомнили свои тренировки по отработке действий в городской застройке, обслужили арбалеты, подготовили прочую амуницию. На суд двух графов я представил новую разработку — бригантный доспех скрытого ношения. Ничего сверхнового — в зачарованную основу из многослойного шёлка вшиты пластины из зачарованной стали через специальные отверстия. Сталь потоньше, шёлк полегче сукна или кожи, в итоге получившиеся доспехи можно было пододевать под верхнюю одежду. Понятно, удар моё изобретение держало похуже, но оно и не предназначалось для полноценного боя. Его задача — удержать стрелу, кинжал, легкий меч без переломов и серьёзных гематом. Задумывалось давно, пластин мне наготовил Вогул еще в замке изрядно. А вот зачаровывал их я уже в Луарте в столичном доме. И сшивали мне эти многослойные доспехи местные служанки. Было бы готово раньше, не сломали бы рёбра болтами прошлый раз.

Посовещавшись, мы решили идти двумя волнами, сначала благородные господа в доспехах скрытого ношения идут общаться, а уже за нами пойдет десяток для поддержки, если до драки дойдет. Антуан предложил своих бойцов подключить, но я отговорил. Парни дер Брубека незнакомы с тактикой боя моих ребят, так что лучше несколько его человек в нашем дворе оставить на усиление, а в бой не бросать.

Офис, точнее логово наёмников интересующей нас банды находилось в Пригороде, что неудивительно. С утра в такие заведения никто не спешит, вот и мы решили заявиться после обеда, чтоб с гарантией застать там хоть кого-то. Старый особняк, чьи лучшие годы минули давно, одной стеной прилепился к какому-то лабазу, и было подозрение, что второй вход, а точнее выход был через этот склад. Практически все здания тут были выстроены из кирпича — и пожаробезопасно, и дешевле камня. Как я говорил, Пригород застраивался и заселялся на пару веков позже Новограда. Народа много, денег мало, недвижимость недорогая. Как нам рассказали, эти «Бойцы удачи» считаются авторитетной конторой, берущей заказы повышенной сложности. Да что там говорить, если среди координаторов дале маг затесался!

Вообще же наёмники как бойцы не сильно котируются. Настоящие полномасштабные войны ведутся королевскими и графскими дружинами, наёмников не привлекают к ним практически никогда — и дорого, и веры им нет. Не сформировался в этом мире кодекс наёмника. Впрочем, не уверен, что он есть в каком-то другом мире. Бабло побеждает зло, если его не перекупает более крупное бабло. Таким макаром среди этой братии не найти бывалых вояк, переживших магические обстрелы, ливень стрел или камней из катапульт, шедших в атаку в сомкнутом строю. А без такого опыта воин не боец, а заготовка бойца. Зато они нанимаются на охрану караванов, какие-то разовые акции типа разборок баронов, берут подряды на истребление разбойничьих шаек. Кто-то вот додумался подрядиться меня укокошить.

Штурмовая группа в доспехах осталась через улицу, мы же вчетвером в сопровождении трёх как-бы слуг подъехали прямо к крыльцу интересующего нас здания. Двое непонятной наружности личностей ошивалось во дворе и не спешили принимать поводья коней. Третий, стоящий на крыльце явно относящийся к наёмникам вместо поклона и ожидаемого «Чего изволите?» загородил дверь своей тушкой и вякнул: «Чего надо?»

Мы молча спешились, отдали поводья слугам, а ответом на невежливый вопрос стал удар кулаком в ухо в исполнении графа Витора. Повезло бродяге, теперь сможет хвастаться, что получил в ухо от самого графа. Масса решает, после моего удара он бы так не полетел. Дверь в дом пришлось открывать самим, Жан как обученный боец распахнул её наружу резким движением и сразу отошел в сторону. В нас никто не выстрелил, не долбанул магией, так что мы вошли, сочтя тишину за приглашение. А то без приглашения вроде как и неудобно вламываться.

В доме этом прохладно, не то что у меня, так что когда мы наткнулись на обитателей в одном из помещений, застали их даже не одетыми, а укутанными в кучу одежд. Как у них еще вино не замерзло!

— Здорово, бродяги! — начал я переговоры. По чину надо бы самому нетитулованному из нас говорить, то есть Жану, но было решено, что у него пока опыта маловато. Так что начинаю я, а графы подключатся, если сочтут нужным.

— Прощения просим, ваши милости! Не встретили как полагается, слуга идиот эдакие не доложился о вашем приходе. Не видели, там он?

— Там, куда он денется! Если только не оттащили со двора. Сглупили вы, братцы, дурачка какого-то слугой наняли, теперь расхлёбывайте.

— А что такое?

— Дерзкий был не по чину, лежит теперь под крыльцом, о поведении своём размышляет. Ухо у дурачка вашего вот такенное!

— Ну и шут с ним. С чем пожаловали благородные господа?

— С жалобой! Что ж вы заказы на благородных брать начали, совсем страх потеряли?

— Не при делах, барин! Не было этого!

— Да что не было? Я уже ваших рубить устал, а вы бойцов всё шлете и шлете. Или у вас их так много, что и магами бросаетесь?

— Не понимаем, о чем речь, вашество.

— Ну-ну. И маг-то какой неумелый приходил, сам себя подпалил! Всего осталось ноги да заколка вот эта — на стол из моей ладони упала чуть оплавленная бронзовая фибула. Один из заседающих явно сбледнул с лица.

— Ничем не можем помочь вашей милости. Напраслину на нас кто-то возвёл.

— Совсем ничем не поможете? Ни именами заказчиков, ни именами тех, кто принял заказ?

— Совсем ничем. Вам лучше уйти, господа.

— Так зачем они нам нужны такие бесполезные? — резюмировал Витор.

— Ну хоть развлечёмся — это уже Антуан предложил.

— Всех под корень?

— А чего церемониться!

У хозяев дома, слушавших их диалог возникло ощущение, что им придается внимания не более, чем к мебели. У которой не спрашивают мнения перед тем, как её порубят на дрова. У кого-то из болезных не выдержали нервы, и он напал неумолимый и стремительный как сама смерть. Я даже успел подумать: «Вообще класс, кто спросит, а они первые на дворян напали!» Неумолимая смерть еще летела через стол, а кинжал Витора уже не только материализовался в его руке, но и вспорол горло стремительному летуну. Горжусь — моей работы кинжал у отца на поясе теперь почти всегда. Брубеки, отец и сын одновременно ударили водяными стрелами в оставшихся двух командиров наёмников, только начинавших подниматься от круглого стола. Мне делать было нечего, я только успевал фиксировать убыль населения в отдельно взятом помещении.

— Отец, ракету как договаривались!

После моего крика и вслед за мной Витор выскочил на крыльцо, а потом запулил в воздух поток огня, на короткое время осветивший двор и окрестные улицы теплым оранжевым светом. Я осмотрелся, все непонятные личности уже лежали в неестественных позах, а «слуги», оставленные с конями, производили контрольные уколы. Вроде оба в порядке, хотя нет — один ногу подволакивает. Тут всё по плану, зачищаем дом. Брубеки как умные не ломанулись вглубь вдвоем, а дождались нас Пристов и уже вчетвером мы пошли ломать и крушить, оставив прикрывать тыл двоих бойцов. Всё прошло почти по плану, дальняя стена дома действительно имела проход на склад, сейчас занятый штурмовой группой. Зажатые с двух сторон наёмники быстро кончились. Но один прокол таки выявился — мы нашли тайный лаз в канализационные тоннели, и судя по разбросанному вокруг мусору, им только что кто-то воспользовался.

Ну и ладно, идеального исполнения не добиться, всегда какие-то шероховатости буду. Брубеки вышли на двор и атаковали водяными столбами стропила крыш соседних домов, кое-где торчащие на торцах. Что у отца, что у сына из одежды торчали хвосты арбалетных болтов, не сумевших пробить бригантины, надетые перед операцией. Мы люди понимающие, сжигать весь район не собираемся, не все же тут уроды. В это самое время на пороге появился Витор, за его спиной в помещениях уже гудело пламя.

— Отец! А добыча!

— Всех денег не заработать. Тот наёмник был прав.

К разгорающемуся особняку сбегался окрестный люд, но натыкался взглядами на бойцов в оцеплении и останавливался. Всяк понимал, что с людьми, сзапалившими дом посреди города и не спешащими бежать, лучше не связываться. Через какое-то время сквозь толпу зевак пробился наряд городской стражи с десятником во главе. Он оценил соотношение сил, определил по одежде высокий статус аристократов и начал общение без наездов:

— Кто может пояснить, что случилось, господа? — обращался он не к зевакам, а к группе благородных, стоящих внутри оцепления.

— Контора наёмников «Бойцы удачи» взяла заказ на дворянина. Конторы такой больше нет, а за каждого бывшего её бойца граф дер Прист Крушитель предлагает премию: десять гульденов за мертвого или двадцать за живого. — Мой голос перекрывал и потрескивание догорающих обломков, и гул толпы, хорошая глотка у этого тела. — Передайте всем знакомым эти слова. Никто не скроется!

Народ загудел громче, кто оживленно, кто с возмущением, но открытого бунта не было. Видать, не настолько популярны были эти «Бойцы удачи». Не удивлюсь, если наше предложение с покупкой наёмников сработает. Десять гульденов неплохие деньги. Скажу даже больше — попытаются выдать за наших интересантов первых попавшихся жмуров. Вот только с определением принадлежности к банде всё просто — татуировка должна быть, причём несвежая.

А в это самое время за импровизированным митингом на свежеобразованном пустыре из переулка наблюдал грязный оборванец. Не настолько грязный, чтоб на него обращали внимание, Пригород не любит маргиналов, выходящих на общее обозрение. Но весьма несчастный вид бедняка заслуживал как минимум жалости. Оборванец был Казначеем, членом совета четырёх конторы, которой теперь нет, одним из лепестков четырёхлистного клевера. И сейчас он наблюдал, как догорает дело его жизни, организация, поднятая его усилиями с уровня простой полуподпольной команды до солидной конторы.

Идиоты-аристократы даже не пошарили по тайникам и нычкам, где были запрятаны неплохие деньги. Раньше неплохие, а сейчас небось половина слипнется в серебряные и золотые комки под действием пламени. Магический огонь, он вообще жаркий. По всем приметам выходило так, что из набольших спасся только он. Рядовые бойцы, в данный момент находящиеся где-то далеко по своим делам или на контрактах выжили, но после такого объявления умные все попрячутся подальше от столицы или вообще сбегут из Мерсалии. А дураков приведут или принесут к графу ради премии. Хороший ход, ничего не скажешь.

Мало того, прилюдно огласив причину вражды с конторой, Прист сделал всех носителей знака клевера прокаженными. Никто не захочет помогать или иметь дело с человеком, на которого охотится высшая знать, тем более с таким авторитетом. Принимая заказ, Казначей навел справки о новой цели — наследнике графа дер Приста Крушителя. Граф выпал из милости короля, да с грохотом, даже вступил с ним в настоящую войну. То есть была полная уверенность, что за виконта мстить будет некому в самом скором времени. И сложность была только одна — успеют бойцы удачи его исполнить, или Дорда дер Приста казнит королевский палач.

А вышло совсем не так, погано вышло. Когда узнали, что Присты замирились с Якобом Третьим, надо было отказываться от заказа. А как откажешься, коли аванс взят? Неустойку бешеную платить? И так уже в убытках после первого провала, да и авторитет пошатнулся. Вот и решил совет четырёх исполнить чертов заказ. Лучших бойцов подрядили, ждали отчета о выполнении, а дождались самих Пристов. Казначей из-за всего этого давно весь испереживался, поэтому, когда услышал с улицы смачный звук удара, молча встал от стола и пошел в чулан якобы за каким-то делом. Чуйка прямо вот орала в ухо, что времени что-то объяснять соратникам нет. Поэтому он совсем не удивился, когда услышал через перегородку властные голоса знати, а потом и крики. Оставалось только уйти через лаз и переодеться в специально приготовленные на такой случай лохмотья.

Да, не надо было брать тот заказ. Но это в прошлом, а что сейчас? И вариантов есть даже два — мстить за порушенное дело или исчезнуть навсегда. Есть промежуточный — исчезнуть, а потом вернуться мстить. Все варианты несли как плюсы, так и минусы. Месть не удлиняет жизнь и не несёт доходов. Зато она облегчает душевные страдания. Решено, надо исчезнуть и покачественнее, а если потом обида не пройдет, всё сильнее станет грызть душу, тогда и вернуться можно будет. Время, оно такой странный лекарь, что и не угадаешь, чем его лечение обернется.

Стражникам суть событий разъяснили, народу дали повод поточить лясы, теперь можно и по домам. Дальше блюдо под названием «месть аристократа под политическим соусом» будет томиться без нашего пригляда. Сначала разойдутся слухи про то, как обделались «Бойцы удачи», потом вокруг живых наёмников появится зона отчуждения. В какой-то момент кто-то скажет: «А не подзаработать ли нам, вот двадцать гульденов на соседней лавке сидит!» Самое смешное, что как первого мертвеца приволокут, да Пров его демонстративно осмотрит на предмет клейма и скажет, что достаточно было и правой руки с татуировкой… вот тогда пойдет потеха. Слух новый пойдет, что мертвяков к Пристам таскать не надо, достаточно одной руки, и новая волна добытчиков к нам за наградой потянется. Уверен, кто-то и левые потащит в надежде подзаработать. А хрен вам, за левые руки я платить не буду. Есть ли надежда на живых наёмников? Может, и приведут кого, да вряд ли это будет кто-то информированный о делах. Нет, братцы, я чую, что последнего знающего расклады, мы упустили. И хрен с ним, зато теперь всякий знает, каково связываться с Пристами Крушителями, всяк поймет — договариваться дешевле, чем воевать.

— Дорд, о чём задумался? Смотри, с кобылы свалишься!

— Витор, за это не переживай, он по ночам на такой кобылке скачет, что наездником стал не чета нам! — братцы-графы не могут не позубоскалить. Да и ладно, когда шутка добрая, то нестрашно её объектом стать.

— Не бойся, батюшка, не бойся, дядюшка! Подведут и вам резвых кобылок, какие ваши годы!

— Вот шельма, подколол! Жан, смотри на своего рыцаря и не будь таким! Он тебя плохому учит.

— Как скажешь, отец! Буду у вас искусству конной скачки учиться!

— Вот же, и этот зубоскалом стал! Витор, кажись мой за твоим тянется, скоро таким же нахалом станет.

— А ты и рад, Антуан! Небось сам его и науськал к моему в оруженосцы напроситься.

В таком хорошем настроении мы не разъехались по домам, а одной группой завалились в наше логово. Блин, при проезде через ворота Новограда опять пришлось платить за каждую лошадь. Хорошо, в этот раз наша диверсионная группа пешком шла, сэкономили. Хорошо, да не очень, двое из них своим ходом идти не могли, их несли на дверях, выбитых где-то. Надо с этим вопросом заморочиться, придумать раскладные носилки. Вернее сборные — полотно прочное с петлями, в которые можно вдеть две жерди или копья. И пусть у кого-то из десятка при седле всегда будет в сумке.

В эти времена никаких ресторанов в природе не существует. Богатые люди бражничают у себя или у таких же состоятельных господ, благо и кухня, и повар, и пиршественная зала есть у каждого. А народ попроще, который сильно попроще, празднует в трактирах и корчмах, где праздничных блюд нет в принципе, зато есть вино и спиртосодержащие жидкости разного качества. Где празднуют люди, занимающие промежуточную позицию, я не знаю. Да и неинтересно мне это, у нас всё необходимое в нашем доме, спасибо Якобу Третьему, тому еще муда… проходимцу. Кстати, выпивка у нас на столе такая же, что и у него. Вернее даже, у него та же, что у нас. Из собственных подвалов дер Пристов.

А мысль поскреблась в голову интересная, которая насчет ресторана. Ну или трактира для среднего класса. Чтоб быдло не могло зайти ввиду ценового барьера, а благородные и купцы не побрезговали по причине пристойного интерьера, качества блюд и напитков. Качество блюд можно обеспечить, наняв хорошего повара, сманив его из хорошего дома. А добрыми напитками забить подвал нашей семье не проблема. Угу, первый ресторан открыть в Новограде. Первый? В смысле, сеть потихоньку развернуть?

Отличная мысль, если разобраться. Самый сок для человека, чьей целью является бесцельное существование себе самому в удовольствие без обязательств и высоких устремлений. Надо только войну развязать, графство захватить, удержать его до подхода королевского войска, потом разрулить тёрки с самим войском и не дать своим же союзникам разорить графство Прист. Я ничего не пропустил? Ах да, забыл! По-хорошему бы найти заказчиков покушения и всех убить, включая партнеров по их бизнесу и ближайших родичей. И родичей партнеров, чтоб мстить было некому в ответку. И родичей родичей…

А потом да, как станет совсем скучно, можно будет рестораном заняться. На самом деле я в этом мире весь из себя бесцельно-белый и пофигистично-пушистый, а не фиолетово-черный, как кто-то думает. Первым ни разу не на кого еще не напал. Только отбивался, то от дер Долинола, то от купцов, то от короля… И готовился к обороне снова и снова. Если в таком ключе рассуждать, то накопление финансов в любом мире всегда та же подготовка к отражению нападения. Простые люди спрашивают, мол нафига тот буржуй всё хапает и хапает, а он готовится, наращивает свою защиту, пытается выйти на уровень неприступной крепости, да всё не может добиться идеальной брони. Потому как «тело» его бизнеса тучнеет, разрастается, на оборону требуется больше финансов… замкнутый круг.

Решено, рестораном займусь после войны. А сейчас у нас пир на весь мир. По моему указанию к раненым вызвали всё того же целителя, а во дворе разбили походную кухню, поставили большой стол на всю штурмовую группу, зажгли по кругу огонь в жаровнях, чтоб не мерзли, сидя за столом. Что называется, накрыл поляну. Кстати, я именно этот термин и озвучил. Мол, сейчас научу вас правильно накрывать поляну. Охрану периметра с дозволения Антуана дер Брубека оставили на его бойцах, а мои предавались обжорству, пьянству и празднованию. Аристократический кулак проведенной акции занимался тем же, но в столовой. И да, напитки были слегка покачественнее, а закуски изысканнее. По мне, дак можно было и с народом гудеть, но «нобле облидж», положение обязывает. Слуги ударно носились по дому и двору, обеспечивая мероприятие, сестры не давали скатиться аристократическому застолью в откровенную пьянку, оруженосец обеспечивал куртуазность, ухаживая за девицами.

В самый разгар посиделок в столовую ввинтились четыре невнятные личности. Ввинтились, потому что без доклада, без разрешения, как тати. Причем трое в плащах с капюшонами были явными силовиками, судя по веющей от них мощи, да еще и магами. Вы видели когда-нибудь мага-качка? Эдакую помесь Сарумана с Ильёй-Муромцем? Я вот троих узрел. А их четвертый был пожиже и без силовой ауры, значит пахан. От таких несерьёзных завсегда самая большая проблема исходит. Они их вырабатывают чуть ни жопами, как пауки паутину. И общение этот некрупный в темном плаще с капюшоном начал с дерзкого наезда:

— Это чего, вы своему королю наливать не собираетесь? Охреневшие Прсты с примкнувшими к ним Брубеками, резвитесь в Пригороде как в лесу, жгёте что хотите, а потом пьянки устраиваете в приличном районе?! Между прочим, домик этот я вам подарил не для того, чтоб вы тут безобразничали без меня! — он уже кричал, заливая всех присутствующих весёлым гневом. Надо спасать положение.

— Ваше величество, с опозданьицем! Вам как опоздавшему штраф полагается.

— Какой штраф?

— Штрафную королю! — жестом показываю сначала, какой кубок наполнять, а потом еще и кричу на слугу — Что, краёв не видишь? Лей дополна! Король полумер не приемлет!

— Вот сучёныш! Вот подставил! Мне что, всё теперь пить?!

— Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна!

Мой речитатив и ритм, отбиваемый ладонями, подхватили все присутствующие, кроме слуг, так что королю пришлось его выслушивать всё то время, пока он бился с полулитровым кубком лёгкого вина. Я ж не идиот крепленое ему в таких дозах подсовывать или настойку. Ну что, новая традиция теперь или приживётся, или опять воевать с Якобом Третьим из-за оскорбления его величеству?

— Да, Присты, я в следующий раз подумаю три раза, ехать ли к вам. То одни во двор не пускают, то вторые прямо в том же дворе напоить чуть не силком пытаются, то третьи в доме штрафом облагают. Сильно у вас нескучно.

— Ваше величество, так с вашим правлением жизнь пошла нескучная в королевстве. Жить стало лучше, жить стало веселей!

— Дорд, у тебя язык как помело! Вот куда ты поперед отца влезаешь?

— Ваше величество, привычка у него в бой бросаться по поводу и без. Молодой как зимнее вино и резкий как болт арбалетный — отец бросился прикрывать своё чадушко.

— Давай без величества, Витор, нынче по именам просто будем величаться. Отдохнуть хочу вечерок от короны. А про болты арбалетные слышал.

— Про те, которые из Дорда выковыривали? Удачно вышло, что жив остался.

— И сегодня вы Пригород на уши ставили в качестве ответного жеста.

— Да, Якоб, необходимо было достаточно громко сказать, что посылать наёмных убийц к благородным господам недопустимо — Витор взял переговоры в свои сильные руки.

— Вы, Присты, в своё праве. И в своём репертуаре. Имена заказчиков узнали?

— Нет пока. А резать всех подозрительных пока не готовы. И даже не уверены, что инициатива от купцов исходит.

— По-прежнему подозреваешь игру неведомых аристократов?

— А что изменилось? Игра только началась.

— Дорд рассказал о моём предложении?

— Да, Якоб. Я обеими руками за. Можешь рассчитывать на нас.

— Я не в теме, я тоже подпишусь, если что-то интересное намечается — вклинился Брубек.

— Услышал тебя, Витор. И тебя, Антуан. А что за юные девицы за вашим столом?

— Мои дочери, Бэлла и Стелла. Привез вывести в свет. Подросли девушки, пора женихов подыскивать.

— Прелестно! Будут новые лица у нас в столице! Через две недели жду вас всех на вечернем неофициальном приёме. Надеюсь, хватит времени подготовиться?

— Спасибо, Якоб! Обязательно придем, для всех нас это честь!

— А что, выпивка кончилась? Почему мне не наливают?

На следующий день десяток моих головорезов ходил с охреневшими лицами. До них кто-то донес информацию, что вчера вечером они пытались напоить короля Мерсалии. Они и раньше знали, что их виконт вечно попадает во всякие немыслимые истории, а порой и они влезают туда с хозяином до кучи, но вот такого даже в балладах не рассказывали. Сидишь такой вечером во дворе, бухаешь, а тут король идет: «О, ваше величество! Давай с нами бухать!» Точно, таких баллад никто не слышал. Там тупо про драконов и прекрасных дев — пресновато на фоне их приключения.

Кстати говоря, эта спонтанная выходка Якоба через несколько месяцев всплыла совершенно неожиданным образом: по стране пошел слух, что иногда его величество переодевается в простое платье и ходит по городу посмотреть, как живут простые люди, выпивает в тавернах, слушает рассказчиков… Если бы выборы короля проходили в этом году, то Якоб Третий со своим резко взлетевшим рейтингом их бы непременно выиграл. Но в этом году выборов не было. А когда их назначат, Якоб участвовать в них не сможет. Тут демократия еще молодая, избраться в короли можно всего один раз в жизни, зато на всю жизнь. Причем выборы проводят среди наследника, то есть безальтернативные выборы. Причем, в воображаемом избирательном бюллетене вопрос сформулирован заковыристо: «Вы за избрание в короли наследника или жить надоело?» Причём тут демократия? Так всё ж таки короля выбирают. Значит, выборный пост, значит, демократия.

Но до того момента еще дожить надо, через несколько месяцев нас в столице уже не будет, поскольку на носу новая военная компания, а значит надо готвоить войско, снаряжение, вооружение, провиант. Ибо жить современными методами снабжения, то есть откровенным грабежом не всегда удобно. А значит надо продумывать голистику. Тьфу ты, логистику, чтоб голистикой не стала. Долинол мы разорили качественно в прошлом году, грабить там особо некого.

Значит, нужны лошади, телеги, возницы, то есть достаточно серьезное вспомогательное подразделение, обозники. И обозники тоже должны уметь в руках держать оружие, иначе станут жертвами Дениса Давыдова местного разлива. Или как вариант — Робин Гуда. Мне что одно неохота, что другое неприятно. А вся компания на мне — прямое указание короля Якоба Третьего.

Жизнь постепенно вернулась в привычную колею. То есть, всё по канону: «балы, красавицы, лакеи, юнкера» без вальсов Шуберта и без французской булки. Красавицы были свои, выводимые в большой свет, а юнкеры были с ударением на первый слог — крупные землевладельцы, ибо мелких на те приёмы не пускали. На лакеев нам наплевать, это что-то вроде роботов-пылесосов или кулеров в офисе — подошел, взял стаканчик с напитком, и не заметил, кто подал. А неофициальные вечерние приёмы есть некое подобие балов, потому как танцы подразумеваются и ожидаются некоторой частью гостей.

Прежде всего молодежь волнуется по этому поводу, ибо неофициальные приемы дают возможность увидеть в движении своего будущего супруга или супругу, выбранных родителями по финансовым основаниям или признакам породы. Тоже вопрос — если тебе от этой свадьбы не отвертеться, то какая разница, кто как выглядит? Увидишь, еще смотреть надоест. Нет, хочется юницам и юношам высмотреть стати и кондиции своей будущей партии! А вдруг найдутся аргументы для уговоров, вдруг родители согласятся, что женить сына на зеленом крокодиле или отдавать дочь за трёхногий табурет не есть правильно? Это спустя много лет зрелые мужи будут приходить в закрытый клуб и интересоваться, каких еще расцветок у них есть крокодилы. Или дамы начнут рассматривать случайных знакомых на предмет наличия третьей ножки у табурета. А пока мысли про любовь, морковь и свекровь…

Блин, я тут надолго? А то если мне лет двадцать-тридцать жить в этом мире, то можно и матримониальные планы выстраивать. Богатый тесть-инвестор может подкинуть денег на войну. Но это всё потом, когда будет понятно, насколько я тут завис, сейчас до начала боевых действий менее полугода, за это время даже жениться в этой эпохе нельзя, а уж тем более нанять и подготовить баталию по моим стандартам. Очень сильно сомневаюсь, что какие-то другие резоны, кроме меркантильных могут заставить меня жениться. Та единственная, которая могла меня вытерпеть во всём моём великолепии и широте натуры, осталась в самой первой жизни, иные вряд ли смогут соответствовать моим запросам. Сказал бы, что становлюсь сентиментальным, но нет — я всё больше превращаюсь в закоренелого циника.

Почему я задумался о женитьбе? Так Витор закинул удочку в том плане, что: «А каковы твои планы в этом плане бытия, сын?» Пришлось разъяснять политику партии:

— Отец, пока ситуация такова, что герцогские или королевские дочки на меня не вешаются от слова «совсем». А с графами родниться — у меня и так отец в графах, так что не вижу смысла.

— Вот даже как! Ты считаешь, что для тебя выгодной партией будет считаться невеста в статусе не ниже герцогской дочки?

— Ну да. Посмотри на наш рейтинг, отец. Мы сейчас в том списке аристократов, к которым его величество бухать ездит по ночам инкогнито. Там много дворян, как думаешь?

— Думаю, что очень немного. Тут ты прав. А если твоя с Якобом авантюра получится, то у тебя собственное графство будет.

— Угу. Твоё и еще одно где-нибудь приобрести и…

— Ты что, в герцоги намылился? — да уж, мои словечки и обороты потихонечку расходятся по миру.

— И сам думаю, что не выйдет. Но пока не попробую, не узнаю точно.

— Да-а-а, ты далеко пойдешь в любом случае. Думаю, еще при жизни о тебе начнут петь. Толи как об отважном герцоге, толи как о виконте, сломавшем шею. С таким подходом тебе на самом деле рано искать партию.

— Рад, что мы друг друга поняли. Не хотелось оказаться в роли девицы, с криками и слезами отбивающейся от замужества.

— У нас с тобой дел невпроворот в связи с летней компанией намечается. Я поеду в Прист, как только Анна сюда приедет, а ты уже собирайся и скачи. Не хочу, чтоб дочери одни в Луарте оставались без пригляда.

— Угу. Надеюсь, ты понимаешь, что я своих бойцов заберу? Женщин будет кому здесь охранять?

— Не переживай. Анна с десятком едет. Не твои убийцы, но службу знают.

— Прова им оставить за старшего? Он тут уже знает всё и всех.

— Да, так будет лучше.

Я не успел уехать из города, когда у нас нарисовался новый неожиданный для меня поворот. Сначала нам привезли настоящего наёмника из «Бойцов удачи» в виде холодного трупа, а через небольшое время на прием к Витору попытался прорваться глава гильдии наёмников. Не то совпало так, не то покупка трупа за десять гульденов стала последней каплей в чаше терпения наёмников…Мы посовещались с Витором, и он признался, что его отношение к этой братии близко к отметке «ненависть», поэтому разговор с посетителем скорее всего закончится закопчённым потолком и жжёным мясом на полу. А поговорить желательно, так что вопрос он повесил на меня. Ну и ладно, небось птица не жирнее главы торговой гильдии, приму и сам.

Принимал я человека в своём кабинете в формате «один на один», вряд ли ему было бы комфортно вести беседу при моём оруженосце. Я молод, а Жан вообще сопля зеленая. Но оруженосцу я про это не говорю, придерживаюсь правила в отношении подопечных — убивай, мори голодом, живьём в землю закапывай, только не унижай человека. К смерти привыкнуть можно, порой даже нужно, а вот к унижению категорически не надо привыкать.

Слуга привел в мой кабинет достаточно скромно и одновременно добротно, даже дорого одетого простолюдина. Он осмотрелся и сходу погнал в атаку:

— Добрый день, ваша милость. Прошу прощения, не вижу его светлость. Я настаиваю на беседе с графом.

— Человек, ты рылом не вышел, чтоб на чем-то настаивать в присутствии благородного. Только просить, только нижайше. Его светлость решил, что твои возможные просьбы слишком мелки для него. А вопросы торговли вином относятся к моей епархии. Ты пришел просить или покупать? — он попытался вроде вклиниться в середине моей речи, но не решился. Хорошо.

— Молодой че… ваша милость, я не уверен, что переговоры с главой гильдии входят в сферу вашей компетенции.

— Глава гильдии торговцев был вполне удовлетворен моей персоной как участником переговоров. Правда сначала пришлось дать леща его заместителю. Вам тоже такой метод общения больше подходит?

— Вы ведете себя непозволительно бестактно!

— Конкретно сейчас или когда начал скупать правые руки ваших коллег? А может тогда, когда не дал наёмникам убить себя? Так сказать, помешал скромному бизнесу гильдии наёмников?! Отвечай, собака! — По опыту знаю, что людей выбивает из колеи этот приёмчик. Общаешься с человеком спокойно вежливо, а потом внезапно начинаешь на него орать. И он уже в глухой обороне, и инициатива у тебя.

— Ваша милость, признаю, это было недопустимо со стороны «Бойцов удачи».

— А раз так, то и говорить не о чем. Мы в своём праве, его величество подтвердил это. Сидя за столом в этом доме, между прочим. Так что гордись, тебя простолюдина приняли в том же доме, что и короля Мерсалии — кстати, сесть я ему так и не предложил, много чести этому типу, сидеть перед виконтом дер Пристом Крушителем. Не заслужил.

— Да, но всё-таки…

— Считаешь, надо было всех наёмников гильдии под нож пустить независимо от конторы? Тоже такую мысль имел, но решил, что пользы от того не получу. Одни убытки.

— А смогли бы? — как-то нехорошо глаза у этого главнаёмника сузились. Даже интересно стало, смогу ли я вскипятить его ногу. А то что всё горло да горло. Видимо в моих глазах тоже что-то эдакое отразилось, потому как он решил не дразнить меня. Моя репутация потихоньку начинает работать на меня.

— Любезный, сдаётся мне, наш разговор не принесёт ничего нового. Если ты не готов сейчас сделать какое-то заявление от лица гильдии…

— Да, готов. Ваша милость, от лица гильдии я приношу извинения всему роду дер Пристов Крушителей и вам лично за причиненное беспокойство бывшими членами гильдии наёмников. «Бойцы удачи» теперь не имеют к ней никакого отношения.

— Что ж, все нужные слова сказаны, не буду вас задерживать, уважаемый.

Тем самым все точки над «Ё» оказались расставлены. Даже не представляю, на что надеялся этот простолюдин и зачем вообще сюда шел. Разве что убедиться, что акция рода дер Пристов не была спонтанной. Убедился, думаю. Дал заднюю скорость и отрекся от неудачников, взявшихся грызть орех не по зубам. Мог ли он затаить зло? Вполне. Чем это могло грозить лично мне или нам Пристам? Думаю, ничем. Дураков мстить бесплатно среди наёмников нет. Максимум, дадут скидку тем, кто захочет нас заказать. Но предполагаю, всё будет наоборот. Очень сильно задумаются, брать ли заказ на такую толстокожую и клыкастую дичь. Все мои действия, начиная с первого нападения направлены на то, чтоб всяк понял — нас лучше не трогать. И дело не в том, что я сильно переживаю за Пристов, я за себя и своё окружение хлопочу. Такой вот хлопотун на старости лет я стал. Огнём и мечом можно добиться большего, чем одним добрым словом. А именно Присты стали моим окружением — совпало так.

С леди Анной дер Прист мы пересеклись на постоялом дворе примерно на полпути до замка. Ну или до столицы, у каждого свой счет. Отношения наши, как я помню памятью Дорда, и раньше были просто ровными, без излишнего тепла, а сейчас дак вообще стали идеальными в плане температуры. Ноль, слава богам, хоть не по Кельвину, а по старому доброму Цельсию. Ни примерзнуть, ни согреться. С одной стороны, Анна понимает, что я здорово поднял вес графа, а соответственно и её с дочками. С другой, эти самые дочери вместо классического домашнего воспитания ухитрились получить боевое крещение, кровь на руки и магически статус.

И опять неоднозначно, ведь именно с моей подачи они прокачали свои смешные огоньки, проходившие по классу «забава» до уровня слабых магов-огневиков. Настолько слабых, что мужчина с таким даром с трудом смог бы считаться боевым магом. Но для женщин… думаю, что не преувеличу, если скажу: такую кобылку в свою конюшню любой аристократ захочет поставить! Это какие в крови магические задатки у Пристов, ежели у них даже девки огнём кидаются! Это какие детишки пойдут! Любой герцог захочет улучшить свою породу, если узнает о такой черте юниц из рода дер Пристов.

Так что леди Анна явно не могла определиться со своим отношением ко мне. И демонстрировала это со всей выучкой пары веков аристократических предков. Я не углублялся, так что тех веков в родословной может и больше быть. Манеры, никаких колкостей, жесты как на минном поле, прямо не семейный ужин, а переговоры заклятых друзей. Это мы так ужинали с разговорами ни о чём в придорожном трактире. Естественно, по такому случаю, он был закрыт на спецобслуживание. То есть, кроме моей банды и её свиты, или моей свиты и её банды в трактир никого не пустили. Под это дело была закуплена безумно дорогая вещь, какой тут никогда не водилось — скатерть. Холстина холстиной, но статус сразу до небес. Уверен, теперь трактирщик будет новую опцию богатым гостям предлагать — ужин на графской скатерти. Еще и легенду какую-то придумает, как в этом самом трактире граф и графиня вели переговоры о судьбах королевства, причем чужого. Самое смешное, цена скатерти полностью вошла в цену ужина. Надо было скатерть забрать на перевязочный материал, но неудобняк мелочиться, графья мы или погулять вышли!

Пока не развезло дороги, а день уже прибавился — удобно путешествовать. То есть народ так считает, моё мнение об удобстве передвижения я оставлю при себе. Народ не поймёт всех этих сетований на отсутствие твёрдого покрытия, рессор, стюардесс или просто проводниц с тремя стаканами чая. А вот в весеннюю распутицу что начнется! Хотя я и тут наговариваю, почвы здешние — не наш подмосковный суглинок, так сильно не раскисают. Проехать можно, что мы доказывали в прошлом году, объезжая владения. А если вспомнить героическую баталию короля, доехавшую до нашего замка вместе с обозом и стенобитными машинами…

Да! Как раз баталия нашего короля, доехавшая до замка, и была первой из причин, по которой я всё бросил и приехал в родовые земли. Звучит немного странно, но никуда не деться — это тело родилось в этом месте. Мост, по которому я въезжал в замок помнил многих и многих Пристов. Не знаю, как других, а меня стража встречала криками радости и приветствиями так искренне, словно я как минимум забил победный гол на чемпионате мира по какому-нибудь хоккею с шайбой в том мире. Хотя нет, слабое сравнение, особенно если учесть, что на стенах, башнях и в воротах стоят не зрители, а участники матча, поставившие на его результат не половину оклада, жизнь. И плевать, что матч закончился серией пенальти где-то на половине поля противника, плевать что поле такое большое, что те ворота не видать.

По большому счету, бойцы только сейчас выдохнули, как мне потом объяснили. Здешние мечники как та окопная пехота второй мировой войны по косвенным признакам и слухам давно научилась определять, что и как идет на их фронте и других театрах военных действий. Мой приезд в замок для всех означал — слухи не врали, боевые действия против монарха Мерсалии окончены, граф замирился с королем.

Но была в замке и вторая баталия, и не меньшим числом. Проигравшие компанию дружинники содержались в подвалах уже два месяца. И пускай их нормально кормили, нормально для тюрьмы, пускай тут было не холоднее, чем в окружении на зимнем ветру, настроение у вояк было как… как у приговоренных. Слухи, доходившие до них, были противоречивы и обрывочны, похоже никто не знал, что ждет проигравших бойцов. Складывалось ощущение, что их забыли.

Погожим мартовским утром заключенных начали уводить из камер сразу десятками, как оказалось, чтобы строить в замковом дворе в окружении дружинников дер Приста, под взглядами лучников на стене. Что-то назревало. А потом на стене появился виконт Дорд. Семнадцатилетний щегол взлетел на стену по лестнице как на ветку, его лицо украшал свежий шрам. Видать где-то нашла коса на камень, пощипали щеглу перья. Может, и сейчас споткнется, да со стены упадет, да шею свернет на глазах у всех… не сложилось. Он приложил за каким-то лядом ко рту воронку из медного листа и неожиданно громко начал говорить:

— Пленники, слушать сюда! Кто не в курсе, я вернулся из Луарта, мы помирились с его величеством Якобом Третьим, а чтоб больше не ссориться, выпили столько, сколько вашей сотне и не снилось! — неясный гул прошел по толпе пленных. — Кто не верит, может спросить у моего личного десятка, они нас потом разносили по кроватям. Кстати, пьянствовали в моём доме!

Естественно, гул усилился. Виконт помолчал, давая прокричаться тем, кто не смог удержать удивления или недоверия внутри. Потом продолжил, всё также крича в свою воронку:

— Якоб третий вами охренеть как недоволен! Вы почти опозорили своего короля поражением, он сам мне это сказал! Ему было настолько грустно от понимания вашей никчемности как бойцов, что он отказался вас выкупать. Кто захочет платить за мусор?

А вот теперь повисла гробовая тишина. Это не могло быть правдой, но это всё объясняло: и добродушно-расслабленное поведение дружины графа, явно не готовящейся к осаде, и появление тут Дорда, и их двухмесячное сидение в подвалах. Слово «обреченность» оказалось наиболее подходящим для описания выражений лиц толпы людей, еще недавно бывших бойцами, не боящимися смерти.

— Что замолчали?! Задумались? То-то же! Так вот, мне вы не нужны в качестве обузы и пленников, которых я вынужден кормить в ожидании выкупа, которого не будет! Кто за вас заплатит? Жена и дети? За лучника Томаса придет заплатить его родня?! Да он белки им ни разу не прислал за всё время службы!

— Брехня! Я матери денег давал два раза! И я не лучник! — какой-то вояка начал оправдываться, думая, что виконт его знает. Остальные в голос заржали над недотёпой. Всякий понимал, что аристократ ляпнул первое попавшее на язык имя.

— Что, Томас, подождать пару лет, пока твоя родня привезет выкуп?! А пока кормить тебя?! Хрена там! На рудники все пойдете выкуп отрабатывать! А кто не согласен, говорите сейчас, только руку при этом поднимайте, чтоб мои лучники не промахивались — и снова повисла мертвая тишина. И в этой тишине продолжал лязгать страшный голос виконта как голос самого посланника смерти:

— Кто за три года, кто за пять погасите долг. Кто-то помрет на рудниках, кто-то окажется ленив, и его казнят через полгода! Но есть другой вариант для тех, кто ни в рудники не хочет идти, ни умереть прямо сейчас.

— Какой?! — разом крикнула сотня глоток так громко, что снялись с веток все окрестные птицы.

— У меня есть планы на этот год, я опять пойду воевать! Мне нужны будут бойцы. Хорошие бойцы, не ваш сброд. Есть тут те, кто согласен учиться убивать по-новому?!

— ДА!!!!! — снова как прибой о скалистый берег грянул хор, звучащий особенно громко в тесном каменном колодце.

— Тех, кто хочет и готов воевать за меня, я приму под свою руку. Вымочу, вздрючу, высушу, а потом снова вымочу. И буду делать так, пока мои бойцы не перестанут умирать на тренировках и разучатся умирать в бою. Сучата, вы готовы выживать всегда и везде?!

— ДА!!!

— Вы пойдете на рудники или за мной?!

— За тобой!!!

Стоящие рядом шевалье Крутон и барон Жан дер Брубек морщились от каждого крика толпы.

— Жан, вот что это было?

— Это немагия сэра Жоржа, моего рыцаря. Видел бы ты, как он с королем разговаривает. А главы гильдий ему сапоги чистят, еще и спорят из-за очереди.

— Почему Жоржа, он же Дорд.

— Ему так больше нравится.

— Странный у тебя наставник.

Встреча с рядовыми колхозниками прошла в теплой дружеской атмосфере. А вот на вечер я собирал партактив, то есть благородных пленников. Им так запудрить мозги не удастся, им надо говорить чуть больше правды. Или даже так — еще больше правды, чтоб им от неё тошно стало. Беседу я назначил на послеобеденное время в столовой. Отставить столовую, раз кормить не будут, значит в переговорной. Как обычно, за моей спиной стояли оруженосец и начальник замковой охраны, неожиданно спевшиеся в этот раз.

Ну да, Жан теперь полноправный боец, хоть и хлипенький телом, зато с актуальной боевой магией. Нашему Крутону он напоминает себя в юности, такого же младшего сына, не получившего в наследство ничего кроме имени. Всей разницы — Жан сын графа, потому у него баронский титул. Эдакий барон без баронства. Но это все так думают, а мой оруженосец полон планов. Например, он себе уже составил пяток сценариев, когда я, его сюзерен и граф оказываюсь в бою на краю неминуемой гибели, и тут Жан на лихом коне своевременным ударом спасает меня и заодно исход всей битвы. А я такой ему баронство в награду! Угу, словно мне в моём графстве нужен барон-вояка, а не эффективный управленец. Хотя по нынешним временам, бывает и так, что выгоднее иметь под своей рукой волчару, а не крепкого хозяйственника.

Когда Присты приглашают благородных пленников к столу, то получаются посиделки аристократов и даже родственников в каком-то очень далеком колене. Сегодня всё иначе, я вызвал в зал пленников решать их судьбу, так что сижу один, а все остальные стоят.

— Господа, наверняка вы уже слышали то, что я вещал простолюдинам-пленникам сегодня утром.

— Виконт, им вы можете говорить что угодно, ваше право. А что происходит на самом деле?

— Ровно тоже самое. Я собрал вас сейчас, не дожидаясь приезда графа по двум причинам. Во-первых, чтоб не томить благородных господ в неведении более положенного. А во-вторых, чтоб до его приезда смогли определиться с тем, что вам делать. У вас два варианта, выкупиться или дать вассальную присягу мне, если нет денег на выкуп.

— Что, король на самом деле отказался нас выкупать?

— Да, это чистая правда.

— А если кому-то не подходит ни один из вариантов?

— Вариант с отработкой на рудниках суммы выкупа ни я, ни граф не предложим. Это унижает достоинство благородного и невозможно чисто технически — выкуп за боевого мага в руднике не отработать за всю жизнь. Так что остаётся казнь.

— Ты совсем зарвался, мальчишка! — это Седерик не выдержал.

— Да уж, даже если кто и согласится на личный вассалитет, то не вам, юноша.

— Ха! Забавно вышло, Якоб Третий как раз по этому поводу написал меморандум. Тайный, между прочим. В нём расписано, кто и почему должен дать мне присягу и даже на какой срок. Можете ознакомиться. Скорее, не можете, а обязаны — на стол полетел свиток с королевской печатью на сургуче. — Господа, на сём вынужден вас покинуть, важные дела. Как прочтете, я вас более не задерживаю в зале. Жан, как господа ознакомятся, прошу тебя занести свиток в кабинет графа. Я сам буду там.

Этих тоже ломать надо, потому как в головах у всех сидит аксиома — молодой аристократ нормально командовать не может по определению. Если я хочу, чтоб в моей баталии было больше магов, то надо брать за шиворот этих и приводить к послушанию. Что-то сам смогу сделать, но основная тяжесть на отце будет. А без королевской писульки и отец бы не помог. А больше всего в их снобизме раздражает то, что они во многом правы. Обучить дружинников в классическом смысле слова я не могу, не знаю нюансов современных сражений стенка на стенку. Командовать магами тоже не умею. Логистических принципов этого мира не знаю, не в курсе, сколько могут протянуть лошадки на подножном корму, какой приварок получает баталия в котел от разграбления среднестатистической деревни, какой норматив у инженерной роты на наведение моста через речку.

Стоп! Здесь нет инженерных подразделений в нормальном виде, только механики при камнемётах. И битвы грудь в грудь я не приветствую, и не этому учу своих диверсантов. Так может, и дальше так воевать следует? Не играть по правилам, которые выучил противник, не на его поле, а ломать шаблоны и идти с битами против футболистов, с электрошокером против шахматных гениев. Как сказал умный человек: «Прийти к финишу на соревнованиях по биатлону не первым — это надо уж совсем мазилой быть».

Так что в ожидании отца пленники продолжают быть благородными пленниками, но со снижением комфорта. Имею полное право, мне они никто, установленный выкуп не заплатили, так и пусть сидят на воде и каше да радуются, что не в подвале.

А мои новые бойцы из личной баталии проходят курс обновленного бойца под руководством новых десятников. Благо этих десятников у меня десять человек, и каждого давно знаю, сам их гоняю почти год. Правило «делай как я» работает, особенно когда стимул есть в его классическом смысле, то есть палка, которой новые наставники не стесняются пройтись по неусердным или борзым ученикам. И никакого возмущения у товарищей избиваемых лентяев. Сам виконт каждый день тренируется и отрабатывает мастерство, так им ли отлынивать?

Собраны четыре десятка лучников и арбалетчиков одновременно. При этом вся сотня ползает, бегает, перелезает через стены и завалы, преодолевает ручьи и овраги, не взирая на холодное время и грязь. Ползают, бегают, лазят и особо не мычат. Шутки ради я устроил показательные учения: дал команду двум десяткам «новичков» укрепиться на холме с целью отражения атаки своего десятка. Не знаю, как уж они определили направление атаки, видимо исходили из того, что лагерь на юге. Мои инструкторы напали с севера, они по-другому уже не умеют, и перестреляли всех тупыми стрелами в спину. Два десятка вроде опытных вояк в обороне условно полегли, не прихватив с собой ни одного соперника. Это было очередным щелчком по носу, люди начали понимать, чего я от них хочу.

А потом приехал Витор и провел беседу с аристократами без моего присутствия. Не специально, скорее всего, просто я, как всегда, был с баталией в полях. Что там у них вышло, он не сказал, но по факту имел место вызов на магическую дуэль — одна штука, причем вызвавший отца деляга должен был сначала заплатить за себя выкуп в соответствии с дуэльным кодексом. Невелика потеря, если маг не умеет подчиняться и негибок мышлением, то мне такой не нужен. Насчет выкупа — вряд ли его родные соберут нужную сумму в обозримом будущем. Так что застрял дядя надолго, рацион и содержание были еще чуточку ухудшены, где-то до уровня минимально надлежащих для пленника из благородных. Он было начал возмущаться, но его быстро осадили, предложили начислять на его долг плату за комфортное проживание. Пленник прикинул скорость сбора средств и расценки в замке и приуныл.

Остальные аристократы вкурили задачу, полученную от короля и причины, побудившие его назначить меня командующим. Самое смешное, что «назначение» было настолько неформальным, насколько вообще могло. Мне давался карт-бланш на любой кипиш в Иманте, считалось, что я лезу туда по собственной инициативе, а королевские войска полезут вслед за мной «когда» или «если»… То есть успешные боевые действия моей баталии на чужой территории будут основанием для помощи мне. Личная вассальная присяга на два года была принесена даже маркизом дер Булем. Я при этом не понял, ему было жалко денег или хотелось поучаствовать в движухе, за которую потом никто не сможет упрекнуть. Он пленник, с него взятки гладки, а тут война, веселье! Жги, режь в темноте, бей в спину — за всё в ответе Дорд дер Прист Крушитель.

Для передвижения в горной и пересеченной местности мною совместно с шорником, тележником и кузнецом была спроектирована практически классическая арба. Единственным новаторством была стальная ось с бронзовыми подшипниками. Ну и колеса не сплошные, а из гнутого дуба со спицами для облегчения повозки. Скепсис от такой повозкконструкции быстро сошел на нет, когда бойцы и даже аристократы погоняли её по разным локациям. Да, грузоподъемность ниже, если сравнить с классической телегой. Но если сравнивать с вьючной лошадью, то гораздо выше при довольно высокой проходимости.

Зачем арба? Мы собирались вступить в разоренный край, где искать пропитание будет проблематично. Кроме того, нам нужна мобильность и качественная экипировка, запасы стрел в том числе. Лучше я потрачу больше расходников, чем буду зря проливать кровь своих бойцов. Большие шатры брать не будем, обойдемся палатками, благо воевать будем летом. Камнеметы не понадобятся, у нас пушка есть ворота вынести или там башню срубить. Но не факт, что что-то серьёзное потребуется вообще — в Долиноле сейчас приличных замков нет. Графский мы сровняли с землей, а баронские халупы наверняка в том же состоянии, что и у нас — донжоны-недомерки, вокруг которых уже никогда не вырастут замки.

Конец марта пролетел незаметно, апрель начался, вокруг подсыхает, а к моей сотне присоединилась дружина графа. Баронское ополчение мы трогать не можем, во-первых, их бойцы не наши вассалы, а в-вторых, два раза в год по одному месяцу граф может призывать своих баронов на войну. Если месяц их гонять во время тренировок, то воевать они уже не пойдут. Так что две сотни Пристов мечутся по лесам, предгорьям и лугам под моим началом. Мобильность и маневр — наше всё. Витор смог увеличить свою дружину всего лишь до сотни, большего человеческого ресурса у себя не собрал. А наёмников брать… с ними многое связано, и ни одного положительного момента не припоминаю.

Баталия Витора мне формально не подчиняется, он по иерархии мой союзник, но приватно граф обещал полностью выполнять мои указания, даже самые идиотские. С одной поправкой — как отец он оставляет за собой право говорить всё, что думает о своём идиоте-сыне, если сочтет его действия идиотскими. Много ли это — две сотни? По этим временам вполне достаточно для ведения боевых действий, захвата замков, решения каких-то тактических задач. Но захватить страну с двумя сотнями не удастся, даже если половина будет магами. Просто потому, что захват территории подразумевает сапог оккупанта в каждом населенном пункте. Всё остальное — просто рейды по вражеской территории. Какой вывод? Ограбленное графство я возьму, как два пальца по грунтовке. В смысле разобью все отряды ополчения, если они будут. А потом против меня начнет играть фактор времени. Или за меня? Король Иманта должен отреагировать. При этом, имея в виду репутацию Пристов, он не пошлет пару сотен, такой фокус у него не прошел в прошлом году. Тогда меньше половины вернулось живыми и бедными. Значит, соберет полноценное войско сотни четыре, а то и пять. Вопросов два — как долго он будет собирать освободительную армию, и смогу ли я их размотать? Это я худший сценарий обкатываю в голове, когда Якоб не пришлет подмогу.

Нужна карта! Карта Иманта, карта Долинольского графства. Но не та фигня, что можно найти, а нормальная топографическая карта с рельефами, отметками местности, дорогами, реками с указанием глубин… такую не найти нигде ни за какие деньги, нет еще ничего подобного. Но мы собрали всех, кто там раньше жил, был проездом или служил графу Фриго. У нас есть время, мы тратим его не только на марш-броски. Мы рисуем карту, благо кое-кто из дворян вполне понимает, чего я хочу. До простолюдинов не доходит вообще.

Вот что не требуется, так это режим секретности ввиду полностью увядшего трафика через нас в Имант. Когда-то я говорил, что торговые караваны туда не ходят ввиду бедности. Теперь туда никто не идет вообще ввиду нищеты. И нет, мне не стыдно, они первые начали. Крестьяне за что страдают? А они не страдают, у них всё хорошо. Витор никого не обманул, помог и тягловой скотиной, и землей, и посевным материалом. Позволил валить лес на дома. А тех, кто остался в депрессивном регионе не жалко, им премия Дарвина давно положена. Жестоко, может и так. Зато умные и лояльные Пристам селяне в шоколаде, живут и процветают, как могут, морально готовые отчислять налоги этой осенью.

Если бы я был всеблаг и человеколюб, я бы вероятно впал в печаль по поводу всех ограбленных нами в соседнем королевстве. Наверняка, бросился бы им помогать, делиться всем, что у меня есть. Так я этим и озадачен — моя цель на ближайший год как раз охватить своей заботой и новыми методами хозяйствования этих самых несчастных, из числа тех, кто не помер от голода. Так может, я хороший? Как назвать хорошего человека, который пытается помочь не всем подряд, а только тем, кому может? Реалистом. Запишите меня в реалисты, запишите меня насовсем! А не то я завою, а не то я залаю…

Откуда такие странные мысли? Так скребет что-то порой, приходится оправдываться перед своей совестью. Когда на войне убиваю — всё нормально, когда отбиваюсь на темной улице от бандюков, тоже всё ровно. А вот грабить чужих крестьян неприятно, что бы я себе не говорил, какие бы обоснования не подводил под это дело. Дорд, я не ты, мне ваши аристократические замашки не очень нравятся, даже если меня зовут угнетателем. Даже если крестьяне не в претензии, поскольку такой оборот не выпадает из их картины мира.

— Дорд, почему в твоей баталии все зовут тебя Жорж?

— Не могу объяснить, отец. Просто мне так больше нравится.

— Ты считаешь, это достаточный повод, чтоб сменить имя? А фамилия наша тебе как? Нравится?

— Фамилия нравится. Хорошая у нас фамилия, непотопляемая и славная в этом мире. Да и в других тоже.

— Ты это к чему?

— Да так просто. Подумалось.

На самом деле я и впрямь слышал эту фамилию в другом мире. В своём родном. В юности, увлекаясь чтением, много перечитал про путешествия, развитие мореходства вообще, и историю славных кораблей и судов, в частности. Не мог пройти мимо одного курьёза, если его можно так назвать. В моём родном мире фамилию Прист увековечил простой английский судовой кочегар по имени Артур. Он знаменит тем, что успел поработать на самых знаменитых и больших посудинах первой половины двадцатого века: Титанике, Британике, Олимпике. Причем он на них тонул. На этих, и еще трех, если не врут историки. Айсберги, торпеды, мины, ошибки судовождения, человек собрал все возможные причины для гибели на море. После шестого спасения его перестали брать на работу по специальности. Непотопляемый человек носил на Земле ту же фамилию, что и я сейчас. Забавное совпадение, не готов тонуть со своим кораблем, но быть непотопляемым согласен.

Деньги — кровь войны, деньги у нас есть. Лошадей тоже не в избытке, а столько, сколько нужно мне и моей мобильной баталии. Люди, оружие, провиант, запасные портянки и перевязочный материал, стрел в избытке, даже карты предстоящего района боевых действий теперь есть, хоть и хреновенькие. Командиры качают головами, но уже не спорят, я вдолбил им в головы, чего хочу, а особенно — чего не хочу. Никаких генеральных сражений, никакой неувядаемой славы, подвигов и битв при Фермопилах. Тонкие красные линии — в задницу, упоение битвы туда же! От моей баталии, поправка — от наших баталий требуется профессиональная и слаженная работа до последнего вражеского бойца. И если я не увижу именно такой боевой работы, я уведу войско из Долинола назад, а потом пусть всем будет стыдно. Мне не будет, я выкручусь как-нибудь. На крайний случай навру про очередную победу. Даже не так — скажу правду про очередной срытый замок и разгром очередного врага. И пусть проверяют, сколько у того барона было под рукой бойцов, и как выглядел замок, рассыпавшийся от неосторожного с ним обращения. Даже если он рассыпался до моего нападения. Врать нельзя, а чуток преувеличить положено. И про дракона тоже.

С первым майским днем мы двинулись. Не на демонстрацию, а в поход. Учеба не прошла даром, баталии вместе с обозом шли с максимально возможной скоростью, практически как обычный караван путешественников. Те, кто понимает в военной логистике, были впечатлены. Наш бросок от графского замка к горам и границе королевства смог бы упредить только гонец со сменными лошадьми. Поскольку ожидать гнезда вражеских разведчиков на своей территории не приходилось, то единственным возможным фактором утечки информации о начавшемся походе могли быть крестьяне. Которые обычно не скачут одвуконь как сумасшедшие в чужое королевство.

Передовая группа мной была выслана на всякий случай с задачей максимально быстро занять перевал на границе и никого не пускать на ту сторону. В нашем направлении ехать было можно, получился своеобразный клапан с односторонней проводимостью. Робкие попытки внутреннего «Я» придумать причину, по которой моей тушке следовало скакать на границу с передовым отрядом были мной жестко пресечены. Не дело командира лететь впереди всех. Спокойно и солидно двигаюсь с основной колонной, кстати по сложившейся традиции пешком никто не шёл — пусть устают на марше кони, а не бойцы. Бойцы устанут в бою.

Ночевка рядом с центральным рудником навеяла воспоминания о прошлогодней военной компании. Ночевали с отцом в доме управляющего рудниками, остальные командиры полусотен, они же маги-боевики ночевали в палатках. Чем эти палатки отличаются от классических шатров? Да практически только размерами, а еще отсутствием мебели, ковров на земле, сундуков с посудой на все случаи жизни и прочего барахла типа перин. Воевать без перины, кресел и ковров — новое слово в военной науки этого мира.

Еще один дневной переход — и мы у границы. Разбили лагерь на своей земле. Гонец уже докладывал — противник не обнаружен, заслонов нет, приграничное сообщение между странами не наблюдается. Ну да, у всех деревенских какие-то весенне-летние полевые работы, я в детали не погружался. Вижу, что все крестьяне в полях, а чем они там занимаются — не моё дело. Пока не до того. Точно знаю, что практически вся пшеница озимая, хлеб тут сеют под зиму, а в июне уже начинают собирать и растягивают этот процесс на всё лето. Наши прошлые скачки по полям во время зимнего нападения баталии Якоба Третьего на графство здорово подпортили перспективы на урожай крестьянам, банально вытоптав посевы. У некоторых хозяйств вообще одна надежда была — на графа. А он не будь дураком, дал указание на пересев по весне. Что-то вырастет, но уже ближе к осени. Народ крякнул, но пошел сеять, фишка с отменой податей или даже дотациями не сыграла.

Проходим через пограничный перевал без остановки и патриотической речи, под гору катимся ходко, чуть не рысью, возницы зажимают тормоза. Я, кстати, слегка подзавис, когда увидел этот узел на телеге первый раз. За всю мою прошлую жизнь ни о чем таком не слыхивал, не ставили тормоза в российской деревне на телеги. А объясняется всё просто — в горной и холмистой местности конный экипаж без тормозов и лошадь сломает, и сам улетит нахрен или перевернется, как минимум. Так что в гору кони прут с дополнительным напрягом, а под горку телега едет на тормозах, и не дай бог вознице её упустить.

Первая ночевка на вражеской земле перед засекой. Её толком с прошлого года и не растащили. Видны следы пожара там, где нас пытались выкурить, так и лежат деревья на обочинах, своими верхушками указывая нам направление дальнейшего движения. Витор внимательно рассматривает следы прошлогоднего боя.

— Это здесь вы держали погоню?

— Здесь и еще в одном месте. Среди скал, мы его с утра проезжали.

— Да, я обратил внимание, место удобное, чтоб камни скидывать. Страшно было, Дорд?

— Угу, особенно, когда по завалу маг бил, а я уползти не успевал. Меня оттуда потом мои бойцы выковыривали, я не помню как.

— Ты так и впредь воевать собрался, ползком и из кустов?

— Ну да, раз это работает, пусть работает и дальше. Зря что ли свою баталию учил на пузе ёрзать?

— Знаю я твоё правило. Даже два. Война — это работа. Война должна приносить прибыль. Понятно, но скучно.

— Ну а как иначе? Вот смотри — мы с тобой красиво и гордо погибли, наши имена воспели менестрели на осенней ярмарке. Допускаю, еще десять лет на двух-трёх ярмарках продолжат воспевать нас, самых героических героев Мерсалии. А дальше?

— Что дальше?

— Дочки твои с приличным приданым вышли замуж и родили детишек, не Пристов, каких-то других очень благородных мальчиков и девочек. А графство король отдал своему верному вассалу, кто-то же должен графством управлять, не твоя Анна. Одно поколение прошло — никто Пристов не помнит. Я всё верно описал?

— Верно, черти тебя забери! Звучит гадко, но правильно. Погибнем, так и будет.

— Вот поэтому я ползал тут, отец. Потому и берег свои и твои яйца от врага. Один из нас как минимум должен выжить и заделать хотя бы одного пацана. Но лучше, если оба вернемся победителями. И оба кого-нибудь заделаем. Я в перспективе, а ты когда захочешь.

— Ну вот, а я только решил, что ты вырос, о детях задумался! Дорд, ты неисправим.

— Отец, мне пока рано, ты сам это понимаешь. Да и тебе пока в дедушки рано записываться. Глупо выглядит, когда внуки старше детей.

Под эти мирные беседы моя маленькая армия, не дотягивающая даже до классического батальона, разбирала засеку на дрова. Кстати, о степени обезлюдивания графства говорит и тот факт, что сухие стволы так и не растащили местные селяне. Значит, нет этих самых селян поблизости. Как ушла часть крестьян в наши земли, так их место и осталось пустым.

С утра опять поехали дозоры вперед, по дорогам и отмеченным деревням. Их задачей был сбор информации о противнике и уведомление старост о том, что власть в графстве переходит под мою руку. Мол, сменился у вас правитель, теперь им стал виконт Жорж дер Прист Крушитель, будущий граф Долинола. Народ в большинстве своём спокойный, против власти умышлять не любящий. У дворян свои заморочки, у крестьян свои проблемы. У власти вообще отдельная функция, не им её обсуждать или осуждать. Если враг пришел — это один коленкор, а если власть сменилась — то другая опера. О враге надо сообщать, по возможности противодействовать ему путем увода скота и плевания в спину. А новой власти положено подчиняться и выполнять её указания. Не все старосты примут такое, не все доведут до селян политический момент, но надеюсь, хотя бы половина перейдет в состояние лояльности.

Часть моих невеликих сил была отделена и послана на блокирование баронства, расположенного в стороне от маршрута основных сил и направления главного удара. Командовал отрядом Седерик дер Буль, маркиз и пофигист в своей новой ипостаси. У него был четкий приказ блокировать барона с его людьми в донжоне и предложить сдачу. В случае отказа не терять бойцов, ждать графа. Приоритетом была обозначена забота о сохранности личного состава, задача-максимум — не потерять никого. Дер Буль ржал в голос, повторяя указание не терять бойцов, он так и не воспринял всерьёз ни моё командование, ни новую тактику. Но ушел со своей полусотней и парой магов без каких-то возражений.

А всё войско пошло туда, где раньше высился графский замок дер Долинол. Может, мы поторопились, снося его в прошлом году? Сейчас бы пригодился как опорная база. С другой стороны, не дали бы к титулу приставку Крушитель, не воспринимали бы Витора настолько всерьёз. В наше время имидж — всё! Даже кредит дают скорее под имя, чем под недвижимость. Потому как недвижку отнять проще, чем имя. Собирая информацию, я уже знал — замок никто восстанавливать не начинал, новый граф, тот шестнадцатилетний теперь парнишка, который стрелял в меня, вступил в наследство и правит графством из недозамка одного из своих баронов. Странно, но король Иманта Георг принял его присягу и даже дал отсрочку выплат податей на три года. То есть венценосный благодетель не освободил от податей, а всего лишь дал отсрочку. Король оставил себе шикарный инструмент легитимного отъема власти в пользу кого-то более подходящего на это графство. Только пока нет или желающих, или достойных кандидатов. Это Георг со мной пока незнаком, а то он бы моментом выбрал нового графа. И я не про себя, мне его выбор до фонаря, я и сам могу себя назначить в графья. Я к тому, что если бы монарх Иманта прочухал опасность, он бы нашел деятельного и опытного вояку, да еще денег бы подкинул на повышение обороноспособности. Но что о том говорить, уже поздно, я здесь.

Деревня при графском замке после нашего последнего её посещения как бы оправилась от посещения прошлого, но не сильно. Дома, сломанные прикатившимся обломком стены, были разобраны, но новые на их месте не появились. Вероятнее всего, прирост населения, если он был, частично скомпенсировал убыль от эмиграции, свободных домов в деревне наверняка осталось еще несколько штук.

Народ, увидев знакомый штандарт, слегка взволновался. Слегка, потому как того народа было немного, опять же пацанва, увидавшая военную колонну загодя, донесла весть за час до нашего прихода. Так что подготовиться было время. Ну и подготовились. Морально. Состроили почтительные и слегка обреченные рожи, мол взять с нас нечего, всё мол уже до вас взято опричниками юного графа. Других приготовлений к встрече своих освободителей от ига ненавистного графа я не заметил. Про опричников загнул, каюсь. Насчет прочего не уверен. Какие условия новому графёнышу король поставил, то нам неведомо, а только он или его мамаша, ежели не дураки, понимают свои перспективы. Прошлый граф, небось, от этой безнадёги и рыпнулся на нас.

Ладно, мне не трудно выступить самому, привстал в стременах, сказал речь на тему «Кончилось ваше беспросветное нищее житьё, начинается жизнь новая, сытная и веселая!» Ну примерно так. Народ чутка осмелел, раз с ним соизволили говорить, может впрямь прямо сейчас резать не начнут, кто-то даже осмелился крикнуть в ответ:

— Ваша светлость! А ежели кто не хочет новой жизни под вашей рукой?

— А кому не нравится, может не жить совсем, я силком никого заставлять не буду. Но вы пока не гоношитесь, поищите знакомцев среди моих дружинников, вдруг даже родичей найдете. Вот у них и спросите, какая жизнь у наших крестьян. И думайте быстрее, мне еще всё графство под себя брать.

— Ваша светлость, вы наш новый граф?

— Дошло, болезные! А кому я вещал только что!

И тут все селяне упали на колени. Вот как этот народ понять — то репы чесали, пререкались как бессмертные, а потом бух — и все как по команде уже на коленях. Один только голову поднял, побогаче одетый, небось староста:

— Ваша светлость, все тебе присягнем, только не бросай нас сирых и убогих тут! Ведь помрем все с голоду!

— Батюшка, защити! Совсем заморили прошлые графья!

О как, тут уже революционная ситуация с поправкой на позднее средневековье сложилась. Видать, совсем худо живется.

— Бойцы, слышали!? Этот народ весь под мою руку идет! Грабить запрещаю, чай мои теперь крестьяне, нешто своих грабят?

Чистой воды популизм, потому как грабить долинольцев я запретил заранее, причем объяснил этот момент. Вояки повздыхали и согласились с резонностью запрета. Так что мой последний спич исключительно ради популяризации меня любимого в глазах местных. Разбили лагерь чуть в стороне от деревни, сам тоже в лагере обосновался. Не люблю насекомых, а тутошние экономят, дома от гадости не опрыскивают. А может, традиции такой нет…

Утром прискакал гонец от маркиза, тот сообщал, что барон решил запереться в своём доме, но очень быстро передумал. Сразу, как огневик зажег воротину, а воздушник поддал тяги. Молодцы, что сказать. Так что ведет пленных в район сосредоточения основных сил, мол ждите. Очень хорошая новость, один потенциальный очаг сопротивления ликвидирован. Сдача в плен барона по местным понятиям освобождает его бойцов, таких же пленных от присяги барону. Будучи пленниками, они могут выкупиться, что практически невозможно, или пойти на новую службу. Не один раз повторенный трюк, надеюсь прокатит и сейчас.

Графство с остальной территорией Иманта соединяют четыре основных дороги и куча всяких тропок. Естественных границ нет, так что запереться не получается. Именно поэтому я сделал ставку на мобильность. И диверсионные группы. Пока не поднялся большой кипиш у короля Георга, мы выдвигаем ударные кулачки, кулаками язык не поворачивается назвать наши полусотни. Эти самые кулачки призваны нейтрализовать баронов.

Кстати, один из них заперся наглухо, надеясь на чудо. Чудо сильно потрепало полусотню под командованием Витора, он откатился от донжона, а потом с безопасного расстояния начал методично расстреливать из пушки угол безобразного параллелепипеда с косым основанием, торчащего на пологом холме. Здание сначала накренилось, потом пошло трещинами, а ночью отец подобрался с бойцами вплотную и зажег его магическими ударами. Сильно он разозлился, потеряв десяток дружинников, так что в том костре не выжил никто. Включая барона и его семью. Мы так и не узнали, кто был тем мощным магом, положившим столько народу ледяной картечью.

Через неделю боевых действий последний баронский замок на территории графства, плотно обложенный рейдовыми группами во избежание отправки гонцов к королю, оказался в глухой осаде. Что сказать — не сильно большой, но замок со следами довольно приличного ремонта. И ров обновлен, и стены без осыпей, и боевой ход по верху стены под свежим навесом. Для баронской крепости жирновато, так что скорее всего на укрепление пошли графские денежки. Это графёныш у своего лучшего друга проживает сейчас или де-факто отжал объект недвижимости? Из плюсов — до графского замок не дотягивает. Из минусов — внезапно захватить одним десятком не получится.

Теплым и солнечным майским утром к воротам замка подъехал наш герольд с трубачом. Мне понравилось шоу под стенами замка Прист, и я разрешил его организовать маркизу Седерику в его любимом стиле. То есть с трубой, вымпелом, говорильней. Глашатай, он же герольд приглашал графа дер Долинол на переговоры с виконтом Дордом дер Пристом Крушителем, имевшим честь напасть на его земли. Переговоры предлагалось провести на площадке между замком и деревней, сейчас занятой нашими войсками. Мои люди там уже место приготовили — что-то вроде беседки с тентом, столиком и тут же найденными лавочками. В назначенный час из замка туда прибыла целая делегация в составе юного графа, барона — хозяина замка и пары слуг для статуса. Чтобы переговоры прошли в конструктивном ключе, я сразу попытался внести позитив:

— Добрый день, уважаемые господа! Граф, меня вы знаете, моего сюзерена графа Витора дер Приста Крушителя, сейчас присутствующего в роли союзника, тоже. Маркиз Седерик дер Буль, мой временный вассал. Граф Гуго дер Долинол, прошу вас представить вашего благородного спутника. — Война войной, а манеры пока никто не отменял. Когда надо будет, тогда отменим, а пока вежливость и учтивость.

— Барон Уле дер Банеш, хозяин замка, который вы взяли в осаду как бесчестные воры.

— Граф, вам ли говорить о чести и воровстве. И ваш покойный батюшка начинал войну без её объявления, и вы лично не единожды нападали со спины и даже во время переговоров. Кстати, именно поэтому я выбрал нейтральную территорию, а не поехал на переговоры в замок. Прежде, чем мы начнем нелегкие, судя по всему, переговоры, предлагаю наполнить кубки и выпить за здоровье всех здесь присутствующих.

— Не буду я пить ваше вино, вдруг оно отравленное.

— Поверьте, дорогой граф, даже отравленное, наше вино не такая отрава, какая получается у виноделов Иманта. Но было бы предложено, а там как знаете.

После моих слов об отраве и качестве местного вина Витор не удержался и заржал как конь, внося свежую струю радости в переговоры. Но не все оценили этот момент. Особенно не понравилось графенку, что его вассал барон Уле таки взял бокал с вином и слегка пригубил. Ну как слегка, выпил без спешки, но одним махом. Вот это по-нашему, от души. Или пить, или не пить…

— Ваше сиятельство, кажись не отравлено. Я такое раньше покупал, когда было на что. Ой.

— Всё в порядке, барон. Если выживете, пришлю бочонок за знакомство — подел граф Витор нашего противника.

— Как плавно мы перешли к цели визита, господа! Я как раз думал, как бы её покорректнее озвучить! — я продолжал вести политику позитивизма. — Так вот, цель… Я планирую захватить графство целиком и навсегда.

Как удачно, что граф пить не стал, а барон уже всё выпил и проглотил. А то бы мы получили оскорбление действием в виде потока вина изо рта в наши лица. Настолько велико было удивление второй договаривающейся стороны. Юный граф Гуго пошел пятнами, барон Уле онемел. Да даже Седерик крякнул от неожиданности, он еще не привык к моему стилю общения.

— Это как понимать? — смог пролепетать Гуго.

— Оскорбившись тем бесчестьем, что ваш отец попытался нанести моему отцу, я решил покарать зло навсегда и взять графство под свою руку, дабы никогда с этих земель не исходила угроза нашему роду, нам и нашим потомкам! Предлагаю вам сдаться на мою милость и героически пасть в бою. Кстати, все ваши вассалы уже пленены или погибли. Естественно, весьма героически.

— Никто из графов дер Долинол никогда не склонял свою голову перед врагом…

— Вот и замечательно! — Чуть невежливо перебил я графёнка — Значит война до смерти вашего бывшего сюзерена, барон! Остаётся определиться вам, погибнуть до него, после него или сначала мужественно сражаться с нами, а потом склонить голову ввиду смерти лица, принявшего вашу присягу.

— Вы что, вообще никаких других вариантов не предполагаете?

— Нет. А вы, барон, можете придумать какой-то другой исход? Спросите своего мальца, прошу прощения! Спросите своего сюзерена, сколько у меня было бойцов, когда я захватил его замок, ныне не существующий в природе. Я не утверждаю, что мне и сейчас хватит десяти бойцов, так и за моей спиной уже не десять человек.

— Ваша светлость, он говорить правду? Те слухи не врали?

— Барон, вы поаккуратнее со словами, а то я не удержусь и вызову вас на дуэль за обвинение в клевете.

— Уважаемый виконт, а вы не боитесь, что тогда ваша авантюра с вторжением в Долинол бесславно окончится? Не слишком ли вы юны для дуэли?

— Ваш посол тоже так считал на приёме у нашего короля. Мне пришлось опустить его на землю, а потом и ниже. Кажется, он был племянником королю Иманта.

— Так это от вашей руки он тогда пал? Я слышал про смерть посла, он был сильным воином. И как маг, и как фехтовальщик.

— Угу, совершенно справедливое замечание. Я тогда еле выжил. А он нет. Разменялись ударами, один его против моих двух.

— Барон Уле, вы забыли, зачем мы пришли сюда! Наша цель — дать понять зарвавшемуся захватчику, что ему не видать Долинола! Сначала мы отобьём все их атаки, а потом наш король Георг поможет выгнать с нашей земли всё их войско — шуганул своего барона Гуго. Правильно граф, так и надо ставить на место своих подчиненных! В любой ситуации бей своих, вдруг чужие испугаются.

— Ну что, на этой замечательной ноте позвольте считать переговоры оконченными. В самое ближайшее время мы на вас нападем. Так сказать, обрушимся на замок всей силой нашего оружия.

— А когда именно вы изволите на нас напасть?

— То есть что значит «когда»? Когда мне будет угодно. На рассвете или в пятницу. А то еще бывает, проснусь в ночи по нужде, а в голову как зайдет — самое время напасть! И тогда «Подъем! Все к оружию! На штурм!»

— А спать?

— Ну, уж как получится. Живые после победы выспятся, а мертвым и не надо. Так что прощайте, господа! Живыми нам уже не свидеться. Менестрели воспоют мою победу и вашу геройскую смерть.

— Да?

— Не скромничайте, геройскую! Граф Гуго прыгнет со стены, лишь бы не стать моим пленником.

— А вдруг он не захочет? — вставил свои пять белок маркиз Седерик.

— Глупости какие! Конечно захочет! И красиво, и живым он мне не нужен. Гуго, можно вопрос?

— Что? — похоже, Гуго и вправду задумался о своей красивой смерти, которую я ему предрек.

— Вы Долинолы по названию местности или графство названо по вашей фамилии?

— Графство это всегда так называлось.

— Я так и думал, молодой род. Так даже лучше.

— Чем лучше?

— Чем иначе. Тогда я тоже буду граф Долинольский, разницы большой никто не заметит.

Поболтав еще немного ни о чём, мы разошлись как в море корабли. Граф дер Долинол поехал в замок готовиться к отражению штурма, а мы в свой лагерь праздновать моральную победу над противником, который еще не понял, что продул игру, но начал чувствовать что-то эдакое. Ощущения — это непередаваемое словами нечто, что зачастую определяет наши поступки. У кого-то это бабочки в животе, а у кого-то личинки мух. Вот и пусть у них там копошится что-то нехорошее, может примут люди верное решение.

Гуго дер Долинол вернулся с переговоров в большой печали. Он был настолько озадачен, что новости об итогах встречи дворяне замка узнали от барона Уле. Новости не очень порадовали. Если верить барону, а причин не верить не было, то виконт Дорд, оказавшийся предводителем похода, решил уничтожить графство, вернее захватить все его земли. При этом живой пока граф Гуго дер Долинол собирался драться до смерти, тем самым оказав услугу своему врагу. Потому как смерть владельца графства даёт полное основание врагу объявить его своим трофеем, а вассалам забыть про присягу. Причем, по словам всё того же барона, виконт дер Прист Крушитель совершенно не питает к вассалам никакой ненависти и не ставит целью месть за войну против него. Настоящий рыцарь, преисполненный морали, воспитанный подобающим образом. А говорят, шпоры ему вручал сам король Мерсалии. А еще говорят, он успел повоевать и со своим королём по какому-то незначительному поводу, чуть ли не из-за стихов. А еще виконт не проиграл ни одной компании.

Так что, пока юный граф делился мыслями с матушкой, его вассалы прикинули свои перспективы и пришли к общему выводу — биться за своего сюзерена до последнего вздоха. Естественно, имелся в виду последний вздох Гуго. Положа руку на сердце, это его война и его враг. Причем, враг благородный и не чуждый милосердия. Иначе бы он не оставил в живых этого самого Гуго дер Долинола. Тем более после той истории, когда юноша предательски напал на него в замке. И говорят, не единожды.

Речь графа дер Долинола перед вассалами и дружиной была краткой. Он сообщил, что верит в незыблемость чувства долга своих вассалов, смелость дружины и помощь короля. И эта вера, по его словам, поможет силам графа победить в войне против бесчестного и вероломного врага. Про бесчестного перебор — решили вассалы. Напасть на соседа вполне в пределах нормы, если только вы не клялись друг другу в вечной дружбе. Так что, считай, Гуго ни за что обидел приличного и благородного человека.

Светать только начало, а замок уже разбудили, причем самым радикальным и бесцеремонным образом. Это мой отец сразу, когда стало видно цель, начал лупить из пушки по воротам. Расчет при орудии действовал как часы — заряжал, наводил, периодически промазывал топленым свиным салом ствол. Граф только успевал между глотками вина проверить прицел и вжарить магией по казеннику. На очередном, не знаю каком по счету выстреле ворота развалились категорически и вдруг. Но также вдруг снизу начал подниматься вал земли, закрывающий проём ворот. В конце концов вход в замок оказался запечатан наглухо. И судя по вязнувшим в насыпи малокалиберным снарядам, вал был толстый. Вот что такое опытный маг земли, не боевик, но фортификатор. Я себе такого хочу, блин! У меня бы тогда все сражения начинались с создания рвов и редутов. Эх, какая тактика может нарисоваться с таким магом… Что-то я размечтался, а впереди замок стоит нераспечатанный.

Стоим, смотрим, вражеских атак не боимся. Как уже говорил, двести шагов есть предел практически для любого самого сильного мага. Если только не как-то опосредованно атаковать. Например, снаряды, выпущенные из требушита или баллисты подхватить ветром. Но опять нужен навык приличный, чтоб толк вышел. Пушка моя — тоже вариант опосредованного использования магии.

— Что скажешь, Дорд? Я дак и не представлял, что наткнемся на такого молодца.

— Хороший маг земли окопался у дер Долинола. Про ворота теперь можно забыть. Надо в другом месте проём делать.

— Думаешь, наша пушка справится?

— Как чувствовал, что однажды потребуются новые снаряды. Вели тащить из обоза те, что с черной полоской.

— А чем они отличаются от этих?

— Стальной стержень внутри. Бронебойные они, точнее стенобойные. Будем камень колоть.

— Ха! Молодец, сын! Жалко, конечно, но никуда не денешься — раз пообещали, надо выполнять. Вон тот угол стены вперед сильнее прочих выдается. Пушку перекатить! Куда, идиоты?! Я разве уже сказал, куда катить?!

И граф дер Прист Крушитель взялся руководить оборудованием новой позиции. Какой гарный артиллерист у нас появился путем самосева. Первый в истории. Горжусь причастностью!

Без спешки и видимого результата удлиненные стальные болванки в свинцовой рубашке начали биться в каменное основание. Сталь раза в полтора легче свинца, так что для сохранения прежней баллистики мы с Вогулом наделали снарядов той же массы, но длиннее. Небось, тут механизма подачи нет, пушке всё равно, какой длины снаряд. Через час настойчивого баханья и продолжающихся бесполезных попыток достать наш расчет из луков и арбалетов обстреливаемый угол дрогнул и покосился. С новым энтузиазмом в нас полетели стрелы, в этот раз поддуваемые со стены тамошним магом воздуха. Теперь они падали вокруг нас, правда уже обессиленные, неспособные пробить доспехи. Но желания закончить побыстрее эти подарочки добавляли. Так что орудийный расчет не сачковал, Витор жарил как заведенный. Еще полчаса, и под никакой не оглушительный, а вполне себе скромный на фоне бабахов нашей пушечки, грохот возвестил всем отвернувшимся или заснувшим — минус одна угловая башня в замке! Ну как башня, так, скорее усиленный угол.

Инженерно-саперный отряд мигом подкатил на катках настилы и перебросил их через ров. Вся эта плотницкая хрень лежала за спинами построенной баталии и со стены не была видна. Парни сработали так шустро, что на них не успели пересвестись лучники на стене. А когда саперы были под стеной, обстреливать их не дали уже наши стрелки. Они и маги-воздушники под прикрытием щитов подошли вплотную ко рву и начали прикрывать штурмовые группы.

Вы будете смеяться, но первыми на штурм пошли не щитовики, точнее не только они, а еще и арбалетчики с лучниками. Их задачей было не допустить подход вменяемого количества защитников замка к пролому. Они выцеливали бегущих к месту битвы из-за спин тяжелой пехоты. Чтоб не ломать ноги, для штурмовиков были установлены трапы, настилы и лестницы всех видов и размеров. Мне минус, не проконтролировал стандартизацию оборудования. С другой стороны, в разных ситуациях нужны разные приспособы, не буду минусовать.

Когда первая штурмовая бригада прочно оседлала пролом, вторая полусотня полезла по импровизированной лестнице на стены в обе стороны. Следом пошла третья полусотня, и вот она прошла в замок. Стены не очень широкие, много обороняющихся там не поместится, так что полусотни на зачистку всего периметра хватит. Оставшаяся боевая полусотня и новобранцы, а уже и этих полсотни набралось, обеспечивали блокирование замка, чтоб никто не попытался сбежать через какие-нибудь лазы и ходы.

Мы с графом чуть не прогулочным шагом направились к единственному входу в замок, созданному нашими усилиями. Рубиться внутри у нас не было планов, мы с ним выросли из этого возраста. Отец, я сказал, мы выросли! Ну что ты как ребенок! Не вслух сказал, а то еще обидится. Но своим примером дал понять, что бой не наш. К нашему пришествию уже был налажен более-менее удобный проход. Где-то раскидали камни, где-то связали настилы, через стену можно было не лезть, а гордо шествовать, лишь иногда перепрыгивая и перешагивая через крупные глыбы.

Нет, я не нарочно внушал всем и каждому, что мне не нужен живым этот графенок. Нет, я не обрадовался его смерти. Мне слегка плевать, живым он мне попадется или мертвой тушкой. И нет — я категорически не верю, что его закололи свои. Не такие пока времена, хочется надеяться. Просто он бился до последнего, зажатый со своим отрядом в какой-то угол и был героически убит. В графском теле торчало три стрелы и болт. Магических сил у него как мага льда хватило на то, чтоб захватить с собой на ту сторону двух моих бойцов, остальные не стали хорохориться, а позвали стрелков, как я их всегда учил. Вот их мне жалко, я на них угрохал кучу денег, сил и времени. Хорошо ли, плохо ли, но его смерть поставила точку в сопротивлении того отряда, в котором он сражался. Барон Уле, бившийся рядом самолично протрубил отбой в рог, что означало сигнал к сдаче. Потихоньку битва утихла везде, противник начал массово сдаваться.

Когда мы вошли в донжон, из него уже начали выгонять всех, сортируя слуг, благородных, дружинников… Кстати, грабёж не начался, пара повешенных за нападение на селян в МОИХ землях стали четким сигналом — Угнетатель никогда слов на ветер не бросает, его собственность трогать нельзя. Тем более, что он и так щедр к своим бойцам. Среди невоенных и ненужных потерь была графиня-мать, бросившаяся на кинжал. Этой-то чего не хватало? Дура, честное слово! Ведь уже была в моём плену, знала, что насиловать не буду, только ограблю. Опять же где-то в Иманте её дочери живут, шла бы к ним погостить. Я бы, может, даже осла ей дал и служанку, чтоб дошла. Чужая душа — потемки. Вдруг ей жизнь в нищете у чужих людей хуже смерти?

Этот замок, хоть и хлипковат, но не настолько убог, как некоторые другие баронские сооружения. Пожалуй, оставлю его как опорник для совей армии и собственную резиденцию. Подшаманить чуток стену, отрыть ворота, и можно жить. А нет, не получится резиденция — вона барон местный на колени бухнулся. Значит, под мою руку проситься будет. А тады замок я должен ему оставить, а сам перейти в разряд гостей. Хоть и сюзерен.

— Ваша светлость! Прошу принять мою сдачу на вашу милость! Одновременно с этим прошу принять меня барона Уле дер Баниша под свою руку! Клянусь… обязуюсь… оправдаю, не подведу…

Между прочим, у меня еще один барон в плену сидит и чуть не подпрыгивает, так мечтает мне присягу принести. И я даже знаю причину его нетерпения — боится, что я его баронство кому из своих соратников отдам, имею право. В том смысле, что право сильного. Народ еще не весь, но уже многие поверили в мои силы и серьёзность намерений отжать графство. А и хрен с ним! С ними. Дело в том, что у меня нет пока таких шибко замечательных соратников, особенно со своими дружинами, которые, встав под мою руку, тут же усилят баталию виконта Жоржа дер Приста Крушителя. Жану пока рано, хотя вариант… его отец подкинет деньжат и поможет сформировать баронскую дружину. Надо думать, баронство свободное есть.

Короче говоря, оба плененных барона присягнули мне и получили из моих рук свои же баронства. А еще обязанность в течение трех дней привести свои дружины. Естественно, дружины они частично повытаскивают из моего плена, а частично поднаймут из своих крестьян. Народец придет темный, но воинственный. Спокойные и тихие в дружину не идут, а силком тут в солдаты никого не тянут. Не та это служба, чтоб неволей в дружину гнать. Тут склонность нужна, иначе твой рекрут только кашу будет даром переводить, а бойцом так и не станет. С оружием сейчас проблем нет, боевое слаживание будем проводить в щадящих условиях — на тех двух баронствах, что я еще не прибрал.

Кстати, присягали мне пока как виконту, хоть я у них уже светлость, но самочинно графом не зовусь. В графы меня произвести может только мой король, ну или еще чей-нибудь. Вам смешно, а такая фигня творится у дворян — некоторые особо одаренные монархи имеют право давать графский титул кому-попало за что попало, причем этот титул не отягчен графством. Дикая получается история — граф есть, а графства у него нету! Слава богам, в этом мире такое считается скорее нонсенсом, нежели правилом. Я покопался в воспоминаниях, мой черепо-предшественник не помнит, кто из королей в их мире наделен правом штамповать графов. А еще меня может титуловать король Иманта, но он вряд ли согласится, я даже пробовать просить его не стану.

Мой новый вассал любезно предложил мне чувствовать себя в его замке как дома, я не стал отказываться. Войско встало лагерем вокруг, прижухшее население посидело в кустах, увидело, что не грабят и осмелело. В конец они офигели, когда захватчики у них начали закупать фураж и провиант за деньги. Не захватчики, а кто тогда? Новые хозяева? Это всё объяснило. Тем более, что крестьяне были не графские, а баронские, для них вообще ничего не поменялось.

Разбор полетов, подсчет потерь, приём новобранцев — на всё нужно время. Через два дня выяснилось, что баталия моя разрослась до трех сотен бойцов при полутора сотнях обозников и рекрутов. Уже вполне себе такое войско. Еще не королевской, но уже точно не графское. Тут графы такими силами не оперируют. С другой стороны, де-факто это объединенная армия двух графов. Ну ладно, одного графа и одного почти графа. Дело за малым — дожать территорию, отбиться от тутошнего короля, поклониться своему королю новыми землями. Последний пункт самый простой, ибо ежели король меня не примет под свою руку вместе с моим графством, то, во-первых, я буду не его граф, во-вторых, ему не пойдут налоги с этих земель, в-третьих, его королевство не прирастет новыми землями, о нём не начнут слагать новые песни и всё такое прочее.

Военный совет проходил в расширенном составе при участии моих новых вассалов. Зал в баронском замке для такого не подходил размерами, поэтому под штабную палатку использовали трофейный шатер графа дер Долинол. Я вдруг подумал, что это не только удобно, но и символично — новый владетель графства собирает военный совет в шатре под графским баннером Долинолов.

Среди новых вассалов теперь и маг-воздушник с весьма примечательной судьбой и знакомым лицом. Шевалье Конрад участвовал в завоевательном походе Фриго дер Долинола и попал к нам в плен больше года назад. К зиме он выкупился и ещё до заварухи с нападением королевской баталии на нас вернулся домой. А следующим летом опять мы, опять война, опять плен… Точнее, до плена не дошло, он понял, что от судьбы не уйти и перешел под мою руку. Хороший воздушник, я помню его удар, практически обнуливший всю мою первую диверсионную группу.

По-хорошему, если воздушника правильно обучить, дать ему новый взгляд на использование магии воздуха, то можно заиметь в своём войске чуть ли не очередную вундервафлю. А что, магию Витора я уже направил в новое русло, Жана тоже научил оперировать водой с гораздо большей эффективностью. При его пока небольших магических силах он теперь наносит гарантированные смертельные травмы противнику, игнорируя доспех. Сушит мгновенно и не хуже вампира, с той разницей, что в сухом остатке гемоглобин остается в организме. Так что, если выдрессировать Конрада и научить не гнать воздушную волну на противника, а наоборот, разгонять весь воздух с определенной территории… то на атакованном пятачке враг окажется или поражен баротравмой, или не сможет дышать какое-то время. И степень повреждений будет зависеть от качества вакуума или длительности проблем с дыханием.

Хорошее дело — магия воздуха, но пользоваться толком ей не умеют. Вообще, магия в этом мире напоминает мне пистолет, которым забивают гвозди или лупят по башке. Снять с предохранителя, зарядить и начать стрельбу никто не догадывается. А кое-кто вроде и догадался, но не решается — это мол опасно, кто-то погибнуть может. Блин, может! Для того и магия боевая, чтоб кто-то погиб! Ах нет, столько народу за раз убивать магией как-то не комильфо…Так что народ предпочитает по старинке разбивать головы рукояткой. Кстати, я тоже пока не решаюсь работать в этом ключе с вассалами-воздушниками. И причина совсем другая — эти люди в скором времени могут от меня уйти, а тогда секреты моей магической школы утекут в чужие руки. Не хочу, чтобы эти фишки играли против меня.

Жан и Витор — другое, эти с подводной лодки никуда не сбегут. Отец по факту родства, Жан по своей щенячьей сущности еще лет десять будет мне в рот смотреть с восторгом — у него самый крутой сюзерен. Я ему уже намекал, что его глупые фантазии насчет возвышения в моей тени и получения феода из моих рук не настолько глупы, как я сам думал. Мол, баронства свободные есть, но Жану рано убегать:, и опыта маловато, и обучение у меня еще не окончено, и я не утвержден в титуле графа этих земель. Но сам ход мыслей нам обоим понятен — я сюзерен, он преданный вассал на веки вечные. Или до чьей-то смерти, так точнее.

Военный совет показал, что приглашать на него новых участников было хорошей идеей. Мало того, что они прониклись мыслью, что теперь не чужаки, которых презирают за сдачу в плен. Помимо этого важного плюсика вылез еще один — они хорошо знают географию и политическую кухню своего королевства. Неожиданно, да? Короче говоря, два барона одобрили реализованную нами задумку с захватом баронств на границе с соседним графством. Оставшиеся не захваченными два баронства, расположенные в медвежьем углу, точнее сказать, притиснутые к горной гряде, давшей дугу, оказались в изоляции от Иманта. Послать весточку королю или соседям они смогут, одиночки просочатся с высокой вероятностью, а вот завести на свою территорию отряды поддержки — это нет. Таковые смогут выявить наши разъезды, а мобильные группы быстрого реагирования передавят их поодиночке еще в пути.

Я даже не предполагал, что моему воинству понравится так воевать — одни находят врага, информируют штаб и садятся на хвост, другие совершают марш-бросок в указанную точку и зачищают мелкие группы противника. Раньше таким порядком здесь не воевали. Кстати сказать, одна из причин, почему такая манера ведения войны понравилась рядовым бойцам заключается в том, что появляется шанс пограбить. Пардон, затрофеить имущество и денежку врага. Раз вся территория объявлена владением виконта Жоржа, грабить сёла нельзя, вот прямо совсем нельзя — вешают. А вот вражеские отряды — законная добыча, хабар расходится поровну между разведчиками и ликвидаторами. Так что мои разъезды рыскают, мои группы быстрого реагирования реагируют. Это стало одним из факторов слабой обороны графенка в том замке, где я его прихватил. Этот же фактор не даёт усилиться запертым между гор баронам.

Карта — это здорово, особенно такая, как у меня. Её постоянно дорисовывают и уточняют, новые вассалы тычут пальцами в неточности, добавляют поселения, ручьи, болота, броды… На этом военном совете опять решили разделить войско на две баталии. Одна пойдет брать под мою руку последышей, я вместе с ней. Для второй задание поинтереснее, настолько необычное, что народ, в смысле шевалье, бароны и даже маркиз крякнули: «А что, так можно?!»

Я повелел ни много, ни мало — изменить ландшафт в районе границы графства Долинол с королевством Имант. Да-да, уже был озвучен этот политико-географический момент — граница между графством и королевством. Тем самым я дал понять, что отторгаю землю у короля Георга, а не просто хапнул себе графство и готов жить как заурядный граф под его вассалитетом. Насчет изменения ландшафта — звучит громко, но по сути, требуется немного. Сжечь все мосты на реке, по которой пролегает часть границы — это работа для рядовых бойцов; углубить дно в местах бродов по реке — ответственный барон Уле дер Баниш, именно он оказался тем сильным магом земли, который запечатал свои ворота; проложить ров в районе заливных лугов, там сформируются новые топи и озера — это опять задача Уле; Положить засеку в четырех местах, где на границе стоят лесные массивы. Один нюанс — по возможности валить лес широкой полосой не только на нашей земле, а и на чужой. Семь бед — один ответ. Дружбы с соседним графством один хрен не будет в ближайшие несколько лет. А потом и засека сгниёт, а то и крестьяне растащат, и пара бочек вина выпьется с соседом, а то и сам сосед помрет на войне.

После совета, где Жан не имел никакого права голоса, даже совещательного, он уже на правах моего оруженосца разошелся. Оказывается, гораздо веселее было ходить в оруженосцах у безбашенного виконта Дорда, который лез во всякие авантюры, чем у сильно продуманного непризнанного графа Жоржа. Движуха, стычки, опасность, оскаленные трупы и кровь с клинка по мнению Жана украшают нашу жизнь. Не удивился, когда у него и союзник нашелся в лице Витора, мол скучно воюем. Противник слаб, мы сильны, где благородство и упоение битвы?

— Отец, а ничего, что за последние пару лет меня кучу раз привозили домой без памяти, один раз уже побывал в плену, а еще дуэль с противником в два раза старше и сильнее, а еще непрерывные войны и военные операции?

— Ну да, могли убить много раз. Так и ты убивал, всё по-честному. Дорд, ты пойми: искусство войны есть благородная забава. А считать, сколько дней займет марш-бросок до места новой дислокации, сколько на это нужно провианта и фуража, через сколько дней противник сможет подтянуть подкрепление — это не забавно.

— Угу, понял. Охота на крупную дичь считается благородной забавой?

— Конечно! Рога трубят, кони фыркают, собаки лают! Слуга подносит очередной кубок с вином, трещат кусты впереди, ломаемые тушей опасного зверя… хорошо!

— Вот именно, отец! Чтоб завалить одного медведя или кабана, собирается целая толпа благородных охотников со слугами, собаками, лошадьми, шатрами. Лесничие проводят предварительную разведку, загонщики гонят на нас дичь, не так?

— Ну да, не лезть же очертя голову не-пойми-куда! И кони ноги переломают, и без добычи останешься. Без знающих лесничих скучно охотиться. Ходишь как дурак по лесу целыми днями, кроме белки никого не встречаешь. А и белка всякий раз одна и та же.

— О-о-о! Значит, на охоте считается нормальным организовать разведку, снабжение, маневр и заход с флангов. Опять же ударная группа должна превосходить своими силами противника.

— Дорд, а как ты хотел? На медведя один в один идти?

— Так какого хрена на охоте всё это правильно и благородно, а на войне нет?! Та же история, только зверь сильнее, хитрее и гораздо опаснее!

— Вот же…! Дорд, опять ты всё вывернул так, словно ты прав со всех сторон.

— Жан, ты на охоту с отцом ездил?

— Ездил. Он меня всегда брал, как я верхом ездить научился.

— Я всё верно сказал про охоту, ничего не приукрасил?

— Ну да, верно всё. И да, ты воюешь так, как все другие господа охотятся. Но на охоте это почему-то правильно. А на войне выглядит не очень благородно — Жан пытался осознать реальность, по лицу было видно, что это нелегко.

— А я вам скажу, почему так. Когда я обкладываю графа как оленя, он чувствует себя оленем, и ему от этого не комфортно. Он сам хочет себя чувствовать охотником, потому и начинает возмущаться. Мол, почему его обложили? Отец, вспомни прошлый год — ему вполне хорошо было напасть на наши земли без объявления войны на заранее разведанной местности. А если еще вспомнить рассказ, что он банду из своих земель в наше графство отрядил вместо того, чтоб перевешать разбойников… Какое там благородство?! Загонная охота с дер Пристом в качестве кабана.

— Эх, Дорд, как с тобой тяжело спорить. У меня такое ощущение, сын, что ты заранее аргументы к спору подбираешь, а потом выкладываешь их из своих карманов. Кстати, карманы оказались удобной штукой. Я себе теперь тоже одежду с карманами шью.

— Правильное ощущение, к разговорам я тоже готовлюсь. Да я даже к трапезе всегда готовлюсь — руки мою.

— Да, давно хотел спросить — зачем? Нет, ты не подумай, я тоже мою всегда, раз ты велишь. Но вот не пойму, зачем это делать, если руки и так чистые.

— Жан, сколько раз говорено — всюду живут малюсенькие такие паразитики, они способны вызвать понос и лихорадку.

— Как блохи?

— Угу. Только такие маленькие, что не видно. А про чистоту… вот смотри: сходил слуга до ветру и вытер зад лопухом рваным, а пальцы в дерьме вымазанные обтер об траву. А потом этой рукой взялся за перила на лестнице, потом за дверную ручку в твоих покоях. А потом ты за это всё взялся, и крохотные частицы дерьма простолюдина оказались на твоей руке. А потом на куриной ножке. А потом у тебя во рту.

— Фу-у-у! Зачем ты такое говоришь, Жорж! Я теперь кушать не смогу!

— Руки помой, вот и вся магия!

Георгу здорово повезло в жизни как мало кому вообще может повезти. Во всяком случае, по его мнению. Отец не мучил его долгой бессмысленной старостью, не заставлял размышлять на тему: «Да сколько можно, отец! Давай я тебе помогу сдохнуть». Нет, предыдущий король умер во цвете лет и во славе, гоняя по лесам очередного вепря. Венценосный родитель был так любезен, что отдал душу богам или еще кому-то на глазах у кучи придворных, так что оснований для пересудов не было. Он упал с коня в гористой местности так неудачно, или удачно, смотря с какой стороны рассматривать событие, что умер мигом. Придворный целитель ничего не успел сделать — судьба!

Шёл тридцать пятый год жизни Георга и седьмой год его правления королевством Имант. Проблем хватало, впрочем, как у каждого монарха. Но все они были из числа обычных: где-то подручные воруют, где-то заговор затевается, где-то протекает, в смысле наводнение в приморском графстве. Более суровый климат, чем у южных соседей обуславливает меньшую урожайность, с фруктами не очень, виноград вообще отвратителен настолько, что местное вино могут пить только нищеброды и крестьяне.

Зато морское побережье позволяет вести обширную торговлю. А еще большую прибыль приносит Девона. Большая полноводная река, многие сотни миль протекающая через земли соседней Мерсалии, последние пятьдесят миль перед впадением в море течет по земле Иманта. И абсолютно правильно делает! Весь товар, который торговые суда мерсальцев везут по Девоне, а затем морем к соседям или в свои порты на берегу моря, обкладывается королем Иманта солидной пошлиной. Солидной, но не настолько, чтобы выгоднее было везти многочисленные товары по суше в мерсальские морские порты. Пошлина была ровно такой, какую купцы еще согласятся платить. Убери поступления от пошлин, и в королевстве Имант случится кризис. В том плане, что королю не на что будет содержать свой двор, армию настоящую и армию чиновников, без которой не может функционировать ни одна монархия.

Якоб Третий, он кретин или идиот, если думает, что когда-нибудь Георг не то что согласится, а просто начнет переговоры об отмене или снижении пошлины на товары, провозимые через его королевство. Войска, достаточного для силового решения этого вопроса, у Мерсалии нет. А булавочные уколы типа убийства на дуэли посла совершенно недостаточны, чтобы заставить Георга влезть в полномасштабную войну. И сам он не дурак, и советников подобрал не только преданных, но и умных. Хотя с преданностью еще вопрос. Не зря купцы говорят, что не бывает абсолютно преданных вассалов, бывает мало золота.

То, что Мерсалия не готова к войне подтвердил и прошлый год. Неудачный поход графа дер Долинола, фатальный для него, мог быть поводом для объявления полноценной войны. Но нет, Якоб Третий не решился. Максимум, что он смог сделать — показательно облагодетельствовал графа, отомстившего дер Долинолу и совершившего ответный пограничный набег. Тогда грамотные действия дер Приста помогли ему не только уйти безнаказанно самому, но и увести через перевал награбленное. Хороший тактик в рядах противника — это всегда головная боль, а тактиком граф Витор показал себя отличным. Да и магом оказался мощным, показательно разрушив графский замок Долинол.

Георг понимал, что графство Долинол, весьма унылое графство, честно сказать, долго не оправится после такого удара. Тем более без солидных финансовых вливаний. Именно поэтому он принял присягу юного наследника Гуго с такой серьезной миной под его титулом — отсрочкой выплаты податей. Глядишь, за это время появится потребность наградить кого-то из приближенных, а тут совершенно случайно именно в этот момент нарисуется бесхозное графство, чей владетель не смог в полном объеме выплатить подати. Вот и получит очередной прихлебатель или реально полезный человечек графский титул. Георгу он ничего стоить не будет, а новому графу приятно. А то и денег можно взять за титул с какого-нибудь богатенького аристократа из неродовитых. Бывает же такое, что некий безвестный шевалье торговлишкой или грабежами поднимется со дна, да сразу в свет… Шалишь, твой потолок — столичные задворки, и никаких званых приёмов, раз ты простой шевалье. Может такой типчик раскошелиться на графство? Может.

Такие планы были хорошие, а тут бац — новости. Дер Прист снова пошел в поход против дер Долинола. Даже смешно стало, что можно там взять. Да его баталия вытянет из Витора денег больше, чем он сможет содрать с разоренных прошлым летом земель. Такое непонимание целей мерсальца привело к тому, что Георг пальцем не шевельнул в том направлении. Тем более, что граф Гуго о помощи просить не стал, видать и сам просчитал ситуацию. И только через месяц стало известно, что командует компанией не граф Витор, а виконт Дорд дер Прист, что целью похода является не грабёж, а захват земель, что баталия весьма сильна, что Гуго отправился вслед за отцом, а бароны начали присягать новому сюзерену. Кому? Виконту Дорду!

Первой мыслью было — собрать баталию и немедленно броситься карать наглеца. Вторая мысль догнала первую и сожрала безжалостно: в прошлом году так и поступили. Послали две с половиной сотни баронского ополчения с задачей покарать, ограбить, наказать одну сотню бойцов дер Долинола. Вернулись бойцы Иманта ни с чем, да еще и ополовиненные. Нет, с наскока на этих налетать нельзя. Только в силах тяжких, только с тщательным планированием и серьезным командиром. Сколько бойцов у врага? Двести? Триста? Собирать тысячное войско, а лучше двухтысячное и идти в поход как на настоящую войну. Решено.

Якоб Третий в своих дальних далях регулярно получал отчеты о ходе завоевательного похода дер Пристов Крушителей. Пока его всё устраивало. Мало этого, он был уверен, что будет в выигрыше при любом раскладе. Якоб может помочь Витору, а точнее Дорду, который руководит захватом. Забавно вышло — по докладам лазутчиков, агентов влияния и просто гонцов выходило, что парень держит всё войско в ежовых рукавицах, сам составляет планы военных действий, ведет военные советы словно бывалый вояка или даже правитель.

А ведь совершенно не обязательно помогать Пристам, можно сделать наоборот — отказаться от них. Если Георг полностью освободит купцов Мерсалии от пошлины, то почему нет? Нет, предавать своего вассала он не собирался, бить в спину там, или еще какое непотребство чинить, даже в помощи не станет отказывать. Но вот безучастно смотреть на избиение виконта на чужой земле — запросто! Что примечательно — виконт не его вассал, а графа дер Приста Крушителя. Так что вообще не подкопаешься. Якоб будет обязан защитить графство Прист, а всё прочее уже вне его долга сюзерена. Георгу придется решать, что он готов потерять, сбор пошлины в низовье Девоны или графство Долинол. Доходы или имидж. Но пока это всё буквы в облаках, как говорится в пословице. Какой ветер подует, какие буквы останутся среди облаков, покажет время.

Экспедиционная баталия или полноценное войско, какие потребуются силы? Это покажет время, точнее зима. Лето скоро окончится, осенью и зимой никто не воюет, а как по весне дороги подсохнут, у него будет готов ударный кулак для защиты новых земель. Если Георг идиот и не поймет намека, то Якоб Третий примет вассальную присягу нового своего графа и тут же укрепит новую границу своим войском, пока Дорд не обоснуется на той земле достаточно прочно. А парень волчара тот еще, если ему в зубы кусок попал, то он их уже не разожмет ни за что. Прихватить еще кус может, или лапой под себя подгрести, а вот выпустить уже захваченное — никогда!

Якоб был уверен, что и доходы от нового графства у графа будут, и подати он своему королю платить сможет исправно. Вот только с податями надо умнее сыграть. Минимум на три года освободить графа дер Долинол от них, пусть все доходы бросит на укрепление границ. Что Дорд так и сделает, Якоб не сомневался, чай не мальчик. Хм, не мальчик… восемнадцать рыцарю еще не стукнуло, а уже не мальчик. И ведь на Якоба за неудачную осаду даже не обиделся, шельма такая. Сам же гадёныш признался, что мысль свергнуть короля была, а обиды не было. Расчетлив виконт не по годам и как змея мудр. Жалит в самое слабое место, причем только тогда, когда уверен в своей победе. Глупцы, кто считает его храбрым безумцем.

Река со смешным названием Коша стекала с северного отрога горной гряды и весьма для меня удачно прикрывала северо-восточную границу графства от центральных районов королевства Имант. Достаточно полноводная, она имела всего пару бродов в верхнем течении и три моста там, где граница совпадала с берегом реки. А исток Коши терялся где-то в горах в совершенно непроходимых местах. То есть, человек пройти может везде, но нормальный человек, а тем более группа с оружием, припасами и лошадьми там не полезет однозначно.

Пока у нас лето, в Долиноле оно достаточно прохладное и влажное, надо решать вопрос с переправами. Осенью польют дожди, да такие, что с этой стороны я буду прикрыт с надежностью. И лить они будут всю зиму. Относительная близость моря и горы, удерживающие воздушные массы, создают тут свой климат. Летом не жарко, зимой не холодно. Для винограда слишком прохладно, так что виноделие в моём новом графстве я развивать не буду. А что тогда? Рано такие вопросы себе задавать, надо его сначала очистить от деструктивных элементов, а потом отстоять от наглых агрессоров.

Заслоны на мостах через Кошу получили усиление и приказ уничтожить переправы. На всякий случай отрядам было предписано в момент разрушения переправ находиться на нашем берегу. А то умники всякие бывают, сначала мост сожгут, а потом решать станут, как на свой берег попасть. Общее руководство обустройством границ я возложил на маркиза Седерика дер Буль. Ему ну прямо очень понравилась идея постройки укрепрайона вдоль всей границы, на старости лет он почувствовал себя демиургом, богоравным изменителем мира. Опять же и опыта решил поднабраться при человеке с новым взглядом на военную науку. До построения тактики от рельефа тут уже дошли, а мыслей, что рельеф можно подчинить твоим тактическим задачам, в головах местных еще не было.

И казаков с их засеками и валами история этого мира тоже не знает. Я тут первый казак, Мажино и Суворов в одном лице. Кстати, в моей родной истории первым строителем оборонительных линий был и не Мажино или Маннергейм какой. Если я не ошибаюсь, то первым известным мне таким сооружением стал Перекопский ров, отделивший Крым от степей. Одни говорят, что его выкопали в эпоху Древнего Рима, другие — что в эпоху позднего Средневековья. Перекоп нам не по силам, но кое-что мы сможем. И устранение бродов на Коше — первый шаг на этом пути.

Когда моя баталия пришла с освободительной миссией в медвежий угол и осадила донжон предпоследнего из живых не присягнувших баронов, навстречу мне вышли те самые пресловутые «старики, женщины, дети» — челядь, родня, жена и детишки местного барона. Те, которые слуги, встали на колени, благородные просто склонили головы и уткнули глаза в землю. Оказывается, барон тутошний решил, что «вместе мы сила» и объединился с соседом, чтоб вместе освободить родную землю от ворога лютого. В каком смысле от ворога, это от меня что ли? А что, от меня можно как-то спастись? И еще один момент — если я здесь, то где эти освободители со мной сражаются?

Опрос крестьян, челяди и крупного рогатого скота показал, что бароны пошли мне навстречу чуть севернее, вдоль реки Коша, так что мы банально разминулись. У меня сотня строевых с сорока обозниками, у них шесть десятков при двадцати в обозе. Не такие большие армии, запросто могли не увидеть друг дружку. Нет, этот термин сейчас не канает, надо как-то иначе выразиться. Можно матом? Ага, благородным господам нельзя, понял. А и хрен с ними! Ежели вдоль реки идут, нарвутся на Седерика дер Буля, а сзади я их полусотней подопру. А вот вторая полусотня приведет к покорности последний замок, чем бы он ни был по факту. Мне что небоскреб, что землянка — или присягнут мне, или голову с плеч!

Эх, был бы под рукой мой десяток… но все те бойцы сами давно десятники, у каждого в подчинении свой десяток. Парни передают науку, вколачивая её со всем усердием в бойцов, набранных ото всюду. В большинстве у них в подчинении бывалые вояки, так что отчасти им легче. Прямо с порога командую сорокету дружинников отправляться на захват замка, сам остаюсь тут с десятком тех, кто под руку попал. Обживаться, приводить население к покорности. Заодно и обыщу по праву захватчика на предмет казны, тайников и стратегических запасов. Что значит, не по правилам? Барон мне не присягнул, пока по статусу он и все его домашние мои враги.

Разумеется, бывшие хозяева отправились ночевать в крыло для прислуги. Естественно, все приличные помещения были заняты мной и моими бойцами. И да, мы в соответствии с кодексом завоевателя перепились. Так напились, что даже служанок щупали ненастойчиво. Во всяком случае, все три смогли отбиться от приставаний. Только одна не смогла, получается, что четвертая. В смысле не устояла перед чарами десятника и отдалась ему со всей страстью и расспросами про его десяток и виконта. Почему я в курсе половой жизни своих бойцов? Потому что я хороший командир. Я четко знаю, за какие места и с какой силой они хватали служанок, кто в это время был поблизости из местных, сколько кто из бойцов выпил вина, а точнее воды…

Этой ночью вокруг меня должны быть пусть и слегка хмельные, но четко соображающие дружинники. Парни активно включились в веселую игру под названием «наживка», громко горланили, ругались и раскачивались на каждом шаге. У них всё было хорошо, в отличие от бойцов той полусотни, которая ускакала в погоню за баронским ополчением. Те сидели в лесном овраге как мышата, не разводя костров, даже комаров на шеях им разрешалось бить исключительно шёпотом. Овраг — это удачное место для засады, комары тоже так считают. И только в полночь я велел послать двух дозорных к окраине деревни. Задача дозорных — высмотреть подготовку к нападению противника на перепившихся нас и дать сигнал к началу выдвижения полусотни в район боевых действий.

Кстати, моим воякам очень понравились такие умные фразы типа «район боевых действий», «группа быстрого реагирования», «ликвидация очага сопротивления». Практически все благородные в моём войске и даже простолюдины их выучили и применяли в своей речи к месту и не к месту. Это позволяет воякам чувствовать себя совсем уж особой кастой. Тем более, что я много раз подчеркивал — боевое братство имеет место не только между благородными, все воины одной баталии чуть ли не одна семья. А благородным может стать и простолюдин, если честью, отвагой и верностью докажет, что достоин этого звания. Народ внимает с открытым ртом, кивает и каждый верит — когда-нибудь именно он сможет вернуться в родное село благородным господином, чтоб все увидели, каков теперь шевалье Карл. Их вера тем крепче, что их сюзерен виконт Жорж, с которым плечом к плечу и из одного котла… короче тот самый командир в одном шаге от графской короны. А графы могут кого хошь в благородное сословие принять. Честное слово!

Не знает местный народ про собачью вахту, тут принято самые темные делишки вершить сразу после полуночи, когда тёмная ночь, и только пули свистят по степи. А нет, в степи свистят суслики, до пуль пока не дошло. А если лес кругом и не весна, то кто свистит? Суслики или заговорщики? Десятника самолично замаскировал за пустыми бочками рядом с воротами донжона, с внутренней стороны, естественно. Его задача — запереть ворота изнутри, но только после сигнала, что всё здорово, что можно нападать на спящее воинство. Абсолютно верно — мы же перепились нафиг все. Целый же бочонок вина был унесен в покои, а через два часа выброшен пустым на лестницу. Это ж тридцать литров на дюжину рыл!

Да, с бочонком хорошо получилось. Вино дрянное, вот совсем отвратное, но спирт в нем ощущался. Жан умничка чуть не укакался от натуги, пока всю воду из него выпарил своей магией. Три литра практически чистого спирта воняли так, что бойцы близко подойти боялись. Не то время, не тот мир, на моей Земле я бы погиб от усталости, отгоняя солдат от заветного спиртяги. Вечером подготовили кучу факелов из попавшихся под руку тряпок и палок. Пропитывать спиртом пока не стали, чтоб не задохнуться.

В темноте фиг что разглядишь, на слух надежды мало. Сидим, лупимся в окна, трое на низком старте перед лестницей, по сигналу они побегут помогать десятнику защищать ворота. Ага! Громкий свист за окном, кто-то машет каким-то источником света под стеной. Ого, ему машут с окраины деревни! Парни, пошли! Я наблюдаю в открытое окно за разворачивающимися событиями. Слух помогает контролировать ситуацию внизу, около ворот. А там лязг, грохот, крики:

— Ваше сиятельство! Всё в порядке, ворота заблокированы!

— Молодцы! Двое оставайтесь у ворот, еще двое вниз! Всех, кто с оружием в руках — в расход! Десятник, руководи там!

— Слушаюсь, ваш-во! — что значит мой старый кадр, никаких «ваших сиятельств» в бою.

— Кто наверху, макаем факелы в спиритус, бросаем через окна вниз. Я хочу, чтоб всё здание светилось по периметру как луна!

Обговорено заранее и даже отрепетировано каждое действие. Каждый солдат знает свой маневр. Я у них за Суворова. Пятеро бойцов макают факелы в бадейку со спиртом, охапки разносят по комнатам, где есть окна, поджигают и раскидывают в разные стороны. Наверняка, баронское ополчение, что трусцой с оружием наперевес бежит к донжону думает, что мы спьяну запалили «замок» или слуги решили нас таким макаром выкурить. А что тут думать, когда крики и огонь со всех сторон вокруг хоромины. Я не переживаю, что сгорим — стены каменные, а хозпостройки и дворы не жалко. Пусть себе горят, больше света будет.

Моя «ускакавшая» полусотня подходит на свет как мотыльки на пламя свечи. Вот только мотыльки больше на шершней похожи. С двух сторон растянутыми цепями дружинники идут и посылают стрелы в силуэты людей, хорошо видные на фоне пламени. Говорите, шесть десятков собрали? Что ваши шесть десятков против моей баталии?

— Бойцы! Внизу всех зачистили?

— Да! Кто без оружия, в кладовой заперли, остальных лично проконтролировал!

— Отлично! Все, кто с луками и арбалетами — поднимайтесь и к окнам — поможем нашим парням. Только их не продырявьте! У меня каждый воин на счету!

А им и приятно, что начальство за бойцов переживает. Каждому небось приятно, когда его ценят и холят. Война не тренировка — на войне о дружиннике виконт Жорж заботится как о породистом коне, про то всяк знает. Зато войну и любят, война им мать родна.

Как это не жестоко, но пленные мне в этом бою не нужны. Бароны и их ополченцы знают, что граф мертв, что я захватил практически всё графство, но ни сдаться, ни присягнуть не захотели. И какой толк мне от таких упёртых пленных? Выкуп за них не заплатят, а если бы и заплатили… за каким я буду отпускать бойцов в армию своего противника? И вассалами против желания делать я их не буду. Вассалитет — осознанный выбор свободного человека, так что двигаюсь по баронству как тот грузовик из моего детства, на кабине которого краской написано «Пассажиров не брать!»

Ночной бой таит в себе кучу опасностей, и «дружественный огонь» не последняя. Но ведь всё придумано задолго до нас — белые повязки на рукавах моих бойцов были моим жёстким требованием. Дружинники днем хмыкнули и подчинились, а уже утром делились друг с другом рассказами, как в последний момент не ударили, не пырнули, не стрельнули… Даже Жан отметился таким рассказом. Он как настоящий боевик лупил из окна своей магией направо и налево, мог таких дел натворить!

Утро позволило подвести итоги ночного боя. Что сказать, бароны порадовали своей отвагой, не сбежал ни хозяин донжона, ни его товарищ. Местные опознали обоих, тем более что я заранее пообещал, что не надругаюсь над телами, а похороню в соответствии с титулами и со всем моим уважением. Ведь правда, я был очень рад, что мне не придется вылавливать по лесам партизан и «законных правителей». Пятеро моих бойцов не пережили ночной бой, еще восемь лежат наверху с ранами различной тяжести. Все с первичной обработкой ран спиртом и перевязанные. Не уверен, что все дождутся прибытия целителя. Целителей в моём войске двое, и по чьей-то глупости в этот раз со мной не оказалось ни одного. И кто это так сглупил у нас? Получается, что я.

Честно сказать, не ожидал, что нарвусь на такое коварство от противника. Думал, самый умный тут я. Вчера насторожили уж очень складные доклады опрашиваемых об ополчении, как под копирку. А потом мои парни выловили незаметно пастуха и чуток допросили с пристрастием, он и потёк. Не в смысле, что обмочился, обмочился, хрен с ним, он поделился информацией, что кто-то где-то сидит в засаде и ждет ночи.

Я уже отдал приказ собрать всех, кого вчера опрашивали мои бойцы на предмет местонахождения баронского ополчения. По горячим следам лично допрошу и выясню, кто заблуждался, а кто врал осознанно, последних повешу без скидок на пол и возраст. Потому как врать нехорошо и если так поступил благородный, то какой же он благородный? В петлю его! А если соврал простолюдин, то он оказал сопротивление новой власти — туда же бедолагу! Вешать крестьян? Ни один из них не возмутился, когда я вешал своих дружинников-мародеров. Так что и казнь простолюдинов за умысел против графа крестьянам кажется такой же справедливой. Времена такие.

К вечеру прибыл гонец из последнего медвежьего угла — баронство приведено к покорности, про нового графа осознали, готовы принять над собой нового барона, если старый перестанет функционировать. А он уже перестал, вон тело лежит. По моему повелению нашли старосту, я приказал ему организовать отправку тела этого переставшего функционировать барона в бывшее его баронство. Ну и бывшего своего барона похоронить как положено. Из его родных в ночной бойне никто не выжил, так что организовывать похороны кроме старосты некому. Кстати, видно, что тутошнего владетеля уважали. И вечером не выдали, и утром не особо рвались с опознанием, не хотели на поругание отдавать. Получается, нормальный дядька был. А мне самому нормальные нужны, нахрена он полез воевать? Неужто про страшного меня не слыхал? Или слыхал, да не поверил? Как дети, право слово. Учебники, по которым они воевать учатся, мы в младших классах после уроков читали. Шутка, конечно, но в каждой шутке содержится доля шутки. У меня обычно там примерно процентов десять юмора, а всё прочее суровая правда.

Староста получил мой прямой приказ оповестить всех крестьян баронства о смерти старого барона и графа, о смене власти и новом графе, то есть обо мне таком замечательном. То же самое указание я передал и через возницу мертвеца в соседнее баронство командиру полусотни. Всё, шутки кончились, теперь все оповещены, всех супротивников ждет виселица. А ежели кто не слышал, то это староста под казнь его подвёл или сам дурак. Всё графство — дрожи и бойся косо взглянуть на своего сюзерена! Не по чину такой мелочевкой графу заниматься, но больше пока некому, я тут самый прошаренный в политике из всех дружинников. Ну разве что шевалье Барнс и Кристиан, командиры-полусотники что-то понимают в таких вещах. Кстати, большое Барнсу спасибо, без его навыков как магических, так и командирских ночной бой мог пойти по другому сценарию. Так-то наверняка бы мы дожали, но с гораздо большими потерями. Два мага-боевика во вражеском ополчении могли доставить массу неприятностей. Ну и Кристиан не подвел, судя по его докладу и словам гонца, в самом последнем баронстве никто не дернулся.

Крестьянской войны я не жду, нет тут такой моды. Всяк землепашец считает своим делом земледелие, у ремесленников тоже своё ремесло на первом месте. И отбивать землю от баронской или графской власти им в голову не придет. Тем более вставать в строй вместо дружинников. И это правильно, каждый должен заниматься своим делом с максимальной эффективностью. А ежели допустим шорник возьмет в руки копьё, то бойцу придется брать в руки иглу и дратву. Если селянин пойдет в бой, то мечнику надо будет идти в поле репу копать. И так далее. А как же русский мужик с топором? А кто сказал, что это правильно? Выбора у него не было, да и пользы большой от крестьянского ополчения тоже. Землепашцы в строю — смазка для татарских сабель.

Так что объявляю графство захваченным и приведенным под мою руку целиком и полностью. Первый этап считаю успешно пройденным. Это я не себя убеждаю, это я репетирую речь на военном совете. Совет снова буду проводить в Банише, нравится мне тут. И места хорошие, и от границы с Имантом недалеко. Тем более, что маркиз Седерик дер Буль уже доложил — река Коша отныне непроходима, вернее непреодолима для вражеской армии.

Угу, но я бы прямо сейчас назвал минимум пару вариантов форсирования этой водной преграды, да те же лодки вполне перевезут вражеское войско, если найдут удобные подходы на той стороне и тут. Если озадачиться, на неудобном берегу можно и мостки соорудить силами инженерного подразделения. Ладно, время покажет, насколько варят мозги у военачальников Иманта. И тут еще есть момент — летом река мельче, а вот осенью и зимой по большой воде у них переправится на лодках вряд ли получится. На то и надежда, что пока среагируют, пока соберут приличное войско, наступит неподходящее для войны время.

Конные разъезды вдоль речной границы организованы, их задача выявлять скопления живой силы противника на вражеском берегу и докладывать нам о приготовлениях к форсированию водной преграды. Тьфу ты, как «Служу Советскому Союзу» посмотрел, откуда в голове такие казенные фразы рождаются? Доклады Седерика — хорошо, но и самому надо выборочно проверить организованные засеки на предмет их непроходимости. А потом надо проехаться с ним по заливным лугам. Была бы топографическая карта, можно было бы по ней прикинуть наиболее удобные мелиоративные решения. Бывает, достаточно прокопать ручей буквально на сотню метров, в смысле шагов, и болото превращается в луг. И наоборот, засыпать перемычку в овраге, вроде как плотину организовать, и буквально тут же местность превращается в болото. Бобры иногда такие фокусы устраивают, запрудят ручей, а через год вместо сухого леса топь с умирающими деревьями. Но об этом обычно не думают, предпочитают восторгаться мастерством этих грызунов-плотников.

Вот и мы как те бобры должны прикинуть, как при минимуме трудозатрат, в том числе магических воздействий, превратить границу в непроходимое болото. А как потом? А потом видно будет. Со временем политическая ситуация устаканится, тогда и о дорогах в Имант можно будет думать. А пока вся связь с большим миром планируется через перевал и графство Прист. Только что вдруг подумал — Долинол теперь всегда будет сильно зависеть от Приста, если войдет в состав Мерсальского королевства. Я не вижу в этом ничего плохого — я же и сам Прист!

И в мыслях не было ни у кого нападать на Имант, ну если принимать за данность, что Долинол к нему отношения не имеет. Но вот вышло как вышло — не то авангард войска, не то отряд разведчиков выскочили на нашу геодезическую группу. Мы хоть и мирные землемеры, но через одного маги-боевики, да при нас отряд прикрытия, да рейдовая группа. Так что семерых конников, выскочивших из-за холма, по моему приказу ссадили моментом, даже вопросов не задали. Я тоже успел бахнуть с обеих рук, но не скажу, попал ли. А за остальными пятью погнался конный десяток с наказом, чтоб ни один не ушел. Так вот и получилось, что вторая пятерка полегла на земле короля Георга. Ну и ладно, всё равно миром не поладим.

Лук — оружие почти гуманное в том плане, что даже пара стрел зачастую не убивает человека. Если оказать ему первую помощь, он не только может пережить допрос, но и выздороветь. Чего не скажешь про дырку от моего парострела, одного я всё ж таки ссадил. Спасти выживших было тем легче, что наученный горьким опытом верховный главнокомандующий, то есть я, теперь со своей баталией возит мага-целителя. Живых и разговаривающих оказалось двое. Бедняги поведали, что они не авангард несметного войска, а конный разъезд, посланный тутошним бароном дабы выяснить, что вообще происходит на границе. Причем барон не сам додумался вести разведку, ему велел граф, а графу велел король. Потому и не двое в разведку поехали, а целая дюжина дружинников. Была у них мысль пленника взять, чтоб королю потрафить, да не срослось.

— Так что, благородные господа сиятельства, коли не хотите прогневать короля, лучше вам отпустить меня по добру. А то окажется, что приказ королевский не исполнен, всем не поздоровится.

— Да, ваши милости, отпустите нас, а мы доложим барону всё честь по чести, и никто в обиде не будет.

— Бойцы, а товарищи ваши, которые в траве лежат, они тоже не в обиде?

— Так, ваша милость, им уже всё равно. Отпустите, а?

Это мне идиоты такие попались или светлые эльфы с гор спустились? Забыл, откуда спускаются эльфы в сказках. В этом мире их всего двое, и оба передо мной сидят перевязанные и подлеченные магией.

— Вы дебилы или погулять вышли? Тут война идет! Я на ваше королевство напал, графство целое захватил! Какое «отпустите»?! — меня аж переклинило, начал простолюдинам политический момент разъяснять как Чапаев из черно-белого кино.

— Этих в полон, оттуда в рудники, пока не выкупятся. Захотят мне служить, пусть присягают.

— Ваша светлость! Мы не хотим в рудники! Смилуйтесь, возьмите на службу, мы на всё согласные!

Вот это другое дело, а то отпустите… С людьми надо ширше и глубже.

— В нормальную форму придут, к новобранцам их, пусть учатся воевать как положено!

Плюсом два новобранца хорошо, а еще лучше, что ситуация прояснилась чуточку с королем их. Если я что-то понимаю, сбор войска идет пока ни шатко, ни валко, хотят ударить по мне сильным кулаком. Ну и ладно, время на меня работает. Глядишь, я за дополнительное время, подаренное Георгом еще один ров выкопаю, еще одну речку запружу. Уже август, между прочим, осень близко. Ночи холодают, солнышко греет с некоей ленцой, словно одолжение делает, а не свою работу выполняет. Седерик носится по границе с бароном Уле под мышкой, за ними бегает толпа бойцов с мотыгами, все бегают и копают, копают и бегают. А у приграничного барона минус двенадцать дружинников одним махом, тоже неплохо. Курочка по зёрнышку клюёт, а весь двор в этом самом.

Рейдовые отряды и разведчиков по моему приказу начали разбавлять новобранцами первого типа. То есть теми, кто не с улицы пришел, а с опытом работы по профилю. Для этих вообще было странно, что их новобранцами считают, но когда бойцы начинали постигать новые порядки, вопросы снялись — у виконта Жоржа воюют не так, как принято. А новобранцы классические половину времени учатся, вторую как раз копают. Грешен, самый негативный опыт Советской армии пришлось перенимать не от хорошей жизни. Ни за что не стал бы припахивать служивых, пусть и духов, к земляным работам, но больше некому это поручить. У крестьян страда, в смысле жатва идет всё лето. Заметьте — у моих крестьян, с которых осенью я подати собирать буду. Которых, неровен час, самому и подкармливать, чтоб поголовье не сокращалось. Так что не отвлекаю на рытьё противотанковых рвов гражданских. Только обозников и новобранцев.

Постоянная нервотрепка: этих проверь, тех покорми, всю толпу снабди, здесь спланируй, там отмени… И что-то это мне напоминает из прошлой жизни, только что? Организацию школьного цеха в прошлой жизни? Создание сети филиалов моего Управления в позапрошлой? Всё не то. Понял! Была такая компьютерная стратегия, которую я так любил, что на каждый комп свой устанавливал — «Эпоха империй — 2». Не то военная, не то экономическая стратегия в реальном времени еще конца двадцатого века издания. Мои действия сейчас один-в-один как та игра, только всё взаправду, и ресурсов меньше. Зато в случае проигрыша… лучше не думать. Развивай ремесла, разводи крестьян, набирай войско, строй замки и сторожевые башни. Нет уж, сторожевые башни отпадают, конные разъезды практичнее, тут я использую казачий опыт предков. С замками тоже не однозначно. Ресурсов угрохаю дофига, а отдача… видел я те замки, брал их не раз. Не самое надежное сооружение. Я теперь лучше понимаю тех владетелей, которые в семнадцатом веке родной истории перестраивали свои крепости в дворцы или просто их бросали. Жить неудобно, а толку от таких фортификационных сооружений с появлением пороха ноль.

В этом мире порох не нужен, тут я завелся. Хочу или нет, а подход к использованию магии будет пересмотрен рано или поздно. Секреты не удержать в кулаке как воду. В смысле, всё одно вытечет как вода из твоего кулака. Про пушку и ружья уже байки ходят, Жан скоро начнет отцу по секрету рассказывать про свои способности. На мои седельные коротыши народ косится, мол что за оружие всегда под рукой у вождя? Видевших в деле его не так много, они толком поделиться подробностями не могут. Я сам просто и со вкусом отбрёхиваюсь — магические жезлы. Кстати, про жезлы в этом мире сказки есть, а самих приспособ типа волшебных палочек не существует. Так что благородные из нового набора не понимают, как воспринимать — как шутку или верить. Давние соратники и особенно бывшие пленники кривятся, они видели, что эти жезлы беспощадно разрывают или просто дырявят их соратников в бою.

Иногда останавливаюсь на бегу, это я образно выражаюсь, и думаю — за каким полез в этот блудняк? Нет, с прошлой войной всё понятно, на нас напали, мы отомстили. С зимней компанией ясно — на нас напали, мы отбились. А вот по захвату графства, можно было без всего этого обойтись? Зачем я подписался? Жил бы себе в замке припеваючи, или в столичном доме золото прогуливал и винишком приторговывал, имел служанок, учился фехтовать, ладью бы прикупил по Девоне кататься от скуки… Стоп! Я ж не сам полез, меня Якоб Третий настойчиво попросил бучу устроить в Иманте! И не особо богато было с выбором, могли и башку оторвать, если бы не доказал, как я полезен ему, королю нашему. А уж захват графства под свою руку в этой ситуации сойдет за хорошую мину при плохой игре. Признавайся себе самому, Жора, тебя развели как кролика и используют самым циничным способом. А ты в то время, пока тебя мутузят и носом в грязь макают, у обидчиков по карманам шаришь. Как-то так.

Вроде полегчало от осознания факта неизбежности сущего — не мы такие, жизнь злодейка. А зато подо мной ресурс неплохой, и четыре сотни дружинников уже, и две сотни обозников, больше половины из которых послужившие ветераны. Они из каких-то щелей повылазили что в родном графстве, что тут в Долиноле, как узнали про набор в моё войско. Вы будет смеяться, но у меня каждому обозному положено при себе таскать большой кинжал, меч, топор или тесак по желанию, а еще у каждого лук или арбалет. Дорого? Дорого, зато дядьки такой залп выдают, что любо-дорого посмотреть. Бегать им не надо, они по команде скорым шагом собираются в три линии с оружием, а потом густо так стрелы да болты мечут. Любую фланговую атаку на ноль помножат, случись что. Я смотрю на них и понимаю, не идут в дружину те, кому сельская жизнь мила. Вона, при первой возможности бросили своё крестьянское бытьё. И нет, истории про солдат, открывших после ухода со службы трактиры, тут не канают. Небось, не в сказке живём.

Король Георг не то, чтобы следил за обстановкой на юго-западной границе, но не забывал про неё. Да и как забудешь, когда часть твоей территории топчут враги. Не настолько всё плохо, конечно, но и не здорово. Доходов с графства Долинол ждать не приходится, да еще года три-четыре от него никакого прока не будет, кого не посади. И новый набег ничего не изменил. Но нарисовался нюанс, когда выяснилось, что набег превратился в захват. А это означает, что отсутствие доходов плавно перетекло в дополнительную статью расходов на организацию военной компании по освобождению земель от захватчика, не собирающегося уходить. Денег лишних в казне нет, да там и не лишних крайне мало, так что сбор армии затянулся. Подспудно висящая над головой проблема даже ежедневные упражнения с мечом смогла отравить. В какой-то из дней Георг заметил, что старается не показать красоту и изящество владения клинком, нет! Вместо этого он явно стремится достать посерьезнее своего визави, а то и отрубить что-нибудь ему. Спарринг-партнеры уже бояться начали этих схваток. Надо что-то делать, эдак и от литературы удовольствие получать не сможешь, одалиски не милы станут!

Когда на аудиенцию напросился посол Якоба Третьего, стало всё еще хуже. Старый лис посол сначала пел про добрососедские отношения, потом про «не по-соседски брать пошлину за проход купцов по реке», а потом и вовсе намекнул, что неуважение суверенных границ — это безобразие, и Мерсалия может, опять же по-соседски, помочь и одёрнуть зарвавшегося вассала доброго короля Якоба Третьего. Но только в том случае если мы добрые соседи. Старый лис ужом вился, если можно так выразиться, чтоб шантаж не выглядел совсем натуральным шантажом. Даже Георг не смог сказать это слово вслух. Но оба поняли, во что превратилась аудиенция. Еще бы чуть-чуть… да и этого чуть-чуть не потребовалось. Георг не сдержался и заявил, что «… надеется на новую встречу с послом, когда тот изволит вернуться в королевство Имант и сожалеет, что сия встреча произойдет нескоро».

Это конечно не объявление войны, это даже не разрыв дипломатических отношений с Мерсалией. Георг «всего лишь» выгнал посла наглого коротышки Якоба из своей страны. Если бы Жорж знал об этой беседе, он бы небось напился от восторга. Впрочем, напиваться он не любил, нашел бы другой способ отпраздновать. Якоб Третий по возвращению своего вельможи из Иманта вздохнул и пробормотал, ни к кому не обращаясь: «Ну что ж, коротким путем не вышло. Будем играть вдолгую». Кому положено, тот всё понял. Соответствующее письмо было написано и отправлено в графство Прист на имя графа Витора.

К середине сентября дожди еще не полили, а наши планы по возведению оборонительного рубежа вчерне уже были реализованы. Мы разметили второй этап работ и определили, что план будет корректироваться в соответствии с осенними дождями и образованием новых водных потоков и водоёмов. На этом этапе главным поставил Уле, да и всю работу по углублению канав и водоотведению по новым руслам ручьёв навесил на него. Копаться в грязи дружинники уже не будут, их едва хватит на блок-посты. Главным над войском в своё возможное отсутствие назначил всё того же маркиза Седерика. Кстати, Седерик оказался шикарным подгоном от короля, надо будет сказать отдельное спасибо за такого волчару. Мои подходы к ведению боевых действий впитал как губка, кое-что переосмыслил и развил. Я теперь не уверен вообще, точно ли это мои фишки. Не удивлюсь, если окажется, что всё придумал он сам, а я на подхвате стоял. Шучу? Немного.

Мой предстоящий отъезд все командиры держали в голове как данность. Если я не отъеду, то тогда вообще нужно было всё это? И это понимание сквозило во всех действиях моих ближников. И порой даже взгляды такие говорящие ловил: мол, когда? На последнем совете та же ситуация, а еще доклады о готовности прочно встать на границе и никого не пропустить в моё отсутствие.

— Дорогой маркиз, вот как раз не надо прочно стоять. Будьте гибкими как хлыст. Не можете без серьёзных потерь остановить, откатывайтесь.

— Даже так? А зачем мы тогда всё это рыли?

— Затем, чтоб враг мог напасть не везде, а только в паре-тройке проходимых мест узким клином. Отходите, бейте с флангов, запирайте.

— Ну да, как же я тысячу, к примеру, запру нашими четырьмя сотнями?

— Если пойдет так, начинайте партизанскую войну.

— Что за зверь такой? — все подались вперед, концепцию партизанской тактики я еще не озвучивал.

— Уходишь с линии удара вепря в сторону, с боков натравливаешь собак. Собаки качают и отскакивают от клыков, кусают в другом месте. Не мне вас учить охоте на крупную дичь.

— Что, целую тысячу затравить как кабана предлагаешь?

— А почему нет? Только тут еще один нюанс. Травля будет растянутой во времени при том, что баталия вражеская есть привыкла каждый день, спать каждую ночь. А вот хрен им!

— А нам что, по ночам спать не надо?

— А голодать их как заставим?

— Господа, наши рейдовые группы заточены кружить вокруг противника и изничтожать его отряды фуражиров. Запасы еды они с собой не возьмут, станут по округе искать.

— Ну дык! Война сама себя кормит.

— Только не на моей земле. Сами видели, у нас свои запасы всегда в обозе. А эти будут на голодном пайке. А насчет ночного сна — одна группа проснулась, напала в ночи, ушла отдыхать. Следом вторая ударила. И так ночь за ночью.

— Ага, как вы нас зимой мучали. Изверг ты, Угнетатель!

— Есть маленько. Голодный и невыспавшийся дружинник плохой боец. А если перед войском за ночь еще и засека появится…

— Весь лес положим с такой войной.

— А еще можно засеку запалить, когда разгребать попробуют. Как мыслишь, Дорд?

— Отличная идея! Целиком поддерживаю, жгите! — вот и инициативы посыпались от товарищей.

— И что, никакого генерального сражения?

— Дорд прав, уполовиним, а потом как дадим!

— А зачем? Друзья мои, зачем нам вообще генеральное сражение? Пусть так умирают. Слава нужна? Чем не слава — тысячное войско безвестно сгинуло в графстве Долинол.

— Ну да, ежели аккуратно, и свои баталии сбережем, и Имант умоется кровушкой. Может получиться. Снова. — Седерик самый авторитетный воитель, если он одобряет, остальные поддержат план.

— Вот и хорошо. Кстати, предлагаю после окончания военной компании этого года самого удачливого и умелого безземельного шевалье пожаловать баронством в моем графстве. Учтите, кандидата будете предлагать вы сами на военном совете. Я приму ваше решение.

— Ну ничего себе! Вот это ты Дорд удивил нас всех! Поддерживаем!

— За это надо выпить?

— Однозначно!

Получить баронство, уточняю: не баронский титул, а феод с баннером, в этом мире можно несколькими способами. Самый простой — правильно родиться, а потом доказать сюзерену почившего отца свою способность быть таким же полезным вассалом, каким был прошлый барон. Именно потому нормальные наследники баронов не девок щупают на сеновалах, а следуют за отцами тенью и перенимают науку управления колхозом, взводом, финансами. Способ гораздо сложнее — совершить эпический подвиг на поле боя на глазах изумленного графа или герцога и выжить при этом. А потом еще и проявить куртуазность в беседе с сюзереном, чтоб у него в голове укрепилась мысль наградить героя баронством.

Моя эскапада на военном совете — это прямо улыбка её величества Судьбы для полутора десятков безземельных благородных. Шансы велики как никогда — один к пятнадцати! Отбросить в сторону совсем безынициативных и криворуких, уже один к десяти. А требуется всего ничего — как в песенке из моего детства. «Просто надо быть красивым, благородным, справедливым, сильным, умным, честным, храбрым — только и всего!» Вы скажете, я продешевил? Ничуть, всё равно бароны мне нужны, так лучше по нынешнему времени среди них будут преданные и талантливые командиры, чем кто попало. А хозяйствовать научим, поможем с грамотными кадрами на должности агрономов, зоотехников и парторгов.

Уезжали из ставки близ замка Баниш мы вдвоем с отцом, поскольку приглашение или вызов к королю было для обоих. Его величество решил, что войско в графстве Долинол справится с тяготами военной службы и без двух графов. Ладно, без полутора. «Вдвоём» — это фигура речи, понятное дело. Графы без свиты не ездят. Десяток из дружины отца при нем, расчет орудия с запасом снарядов тоже, пара десятков из моей дружины сопровождают меня. Ну и слуги, конюхи, возницы… мне как графу не пристало самому коня обихаживать. Был бы я нищебродом, заставил бы этим заниматься своего оруженосца — безбаннерного барона Жана дер Брубека. А так за моими конями следит конюх, а за конями дружинников они сами присматривают. Короче говоря, я не считал сколько человек означает моя фраза «мы вдвоём с отцом», не сотня, но ненамного меньше.

Найденный в замке Баниш баннер графов Долинол лежит в поклаже. Я решил не шить новый, а оставить «овеянный легендами» старый. Чтоб подчеркнуть факт солидной истории захваченных мной земель. И так понятно всем и каждому, что еду проситься со своим графством под руку короля Мерсалии. В письме из министерства двора об этом ни слова, но прошлой зимой мы с королем этот вопрос перетерли чётко. Измениться что-то может только в одном случае — если Якоб меня продаст. Тому же королю Иманта. Но не думаю, что для этого надо звать меня в столицу, продать можно и удаленно, так даже удобнее. Как в телепередаче «Магазин на диване» всегда талдычили: «Закажите виконта дер Приста Крушителя сейчас, и мы вышлем его в самое ближайшее время! А первому дозвонившемуся наш подарок — граф Витор дер Прист Крушитель всего за полцены!»

Дороги еще не сильно развезло, но прямо вот осень уже наступила. Пока двигались до перевала, постоянно шли дожди, удовольствие ниже среднего. Весьма хмурое у меня графство осенью, теперь знаю. Ночевали в попутных селениях, теперь и их расположение знали хорошо. Приятно, что там меня признали как графа, так что почет оказывали положенный. И снова фраза про ночевку в селениях относится не ко всем, дружинники спали в палатках. Деревни тут выглядят похуже, чем у Витора. И помельче, и зажиточности нет, к которой я привык в Мерсалии. Одежда беднее, сами избы унылые, видно, людям не до украшательства своих жилищ, выжить бы. Мне какая разница? Так подданные мои, если они плохо живут, много с них не настричь, надо будет что-то делать.

За перевалом дожди как отрезало на какое-то время, даже солнышко порой проглядывало. А еще старосты селений были вовремя извещены, и мы не падали как снег на голову. Кубок вина графу, кубок вина мне на въезде как фишка нашего графства, и сразу на сердце легче, а в животе разливается приятность. Потому как хорошее вино и сыр на закуску — это правильно. Начало октября в графстве Прист посуше и теплее, надо было в плане климата что-то более комфортное выбирать. С другой стороны, ближайшее комфортное по погоде графство в нашей Мерсалии находится, вряд ли кто-то мне разрешил бы его захватывать. Пара дней езды по родным землям — здравствуй замок Прист! А с дорогами надо что-то решать. В предгорьях нормально, а ниже прямо вот совсем нехорошо. И самое грустное, мне совершенно понятно, что надо делать с дорогами. Непонятно другое — где на это брать деньги.

Отдых в родовом замке был как краткосрочный отпуск у бойцов, приехавших с фронта. Тут и постели мягкие, и еда вкусная, и уход за моим бренным телом в полном объеме. Как я за эти месяцы наскучался по ванне! Ну и прочим полезным для тела процедурам соскучился так, что не передать. Тело молодое, ему война не война, а «вынь да положь» сексуальные утехи, дай размножиться в полный рост. Но тут аккуратно надо, бастарды — последнее, что мне нужно в этом и всех прочих мирах. Короче говоря, мы не сильно торопились ускакать из своего дома навстречу королю, тут не принято бежать сломя голову, тут достоинство блюдут. Опять же, мы ехало неспешно, потом отмывались после окопов, а гонцы, они пулей летят, так что вполне закономерно, что я дождался в замке рапорт о положении дел на границе между моими землями и Имантом.

Честно говоря, опасался того, что без меня начнут войну. Оказалось — нет. Средних размеров баталия, в масштабах королевского войска средняя, всего три сотни бойцов, прошла маршем вдоль реки Коши, уже совершенно непреодолимой, уперлась в болота, а потом нашла сразу и проход в графство, и приключения на свои головы. Потеряв примерно сотню бойцов и убив с десяток моих дружинников, наглый агрессор откатился на переформирование и восполнение потерь. Читай, ушел на зимние квартиры. Я и читал, и радость наполняла моё сердце, радость от осознания того, что Седерик не полез в тупую атаку на равного противника. Потери в соотношении «один к десяти» меня вполне устраивают, хотя «один к сотне» было бы лучше. Надо быть реалистом, мои подчиненные молодцы!

Кстати, леди Анны с дочками в замке не оказалось, видать им прилюбилась столичная суета. Ничего, Витор в Луарт приедет, выдаст люлей и загонит своих женщин домой. А ежели уже сговорились об обручении или свадьбе — то и свадьбу организует. А может я ничего не соображаю, может, эти шуры-муры также важны для укрепления рода, как и мои войны? Через браки сейчас многие вещи решаются небось.

По территории Мерсалии с таким внушительным отрядом передвигаться нужны нет, одни расходы. Так что слуги, десяток охраны на двоих, и вперед всё тем же неспешным шагом, чтоб кони не уставали, естественно, все ночевки запланировали в трактирах, спешить не нужно, мерзнуть в шатре — тем более. Из оружия кроме классики захватили парострелы длинные и короткие, но это уж как водится. Наша кузня не забывает пополнять запасы снарядов как для пушки, так и для ружей, так что пополнили в подсумки и свинец, и золото. Без золота в Луарте как без рук. Столица золото любит, жмет его из приезжих без стеснения. Хотя мы те еще приезжие, и сами отжать можем кой-кого насухо…

Больше о поездке сказать нечего, ничем примечательным она мне не запомнилась. Ну разве что лицо Витора по утрам смешило, такое незамутненное удивление было в его глазах, что аж приятно. А всего делов-то, взял из замка горничную с собой, чтоб. Ну понятно, для каких целей. Я всё лето в аскезе провел, ибо экспериментальным путем выяснил — по крестьянкам я не ходок. С самого первого же раз это понял, больше даже и не пытался проверять. Надо пометить себе в список важных дел по обустройству графства — привнести в народ гигиену и сексуальное просвещение. А отец моего тела однажды не выдержал и выдал по утру:

— Я такие крики, Дорд, слышал только в столичных борделях. Ты поинтересуйся у служанки своей, где она такому научилась.

— Отец, не поверишь. Всё сам, вот этими вот руками вдалбливал. Ну и всем остальным. Они у меня теперь такие грамотные в этом плане, что в пору самим бордель открывать. Кстати, не думал про этот бизнес еще? Ресторация — дело хорошее, но в борделях прибыль выше.

— Подумать надо, сынок. Там не так просто, как ты думаешь по молодости лет. Гильдия посерьезнее наёмничьей, сам же говоришь — серьезные деньги дело приносит. Давай для начала с твоей ресторацией посмотрим, а если пойдет хорошо, будем думать дальше.

— Хорошо, отец. Так и сделаем. Одно печалит — такие серьёзные проекты нельзя поднимать удаленно, кому-то надо в столице жить, а еще и в графствах присматривать за хозяйством. Нам с тобой или разорваться, или леди Анну просить подключаться к бизнесу.

— Истину речёшь. Нельзя объять необъятное. Только ты супругу мою не вздумай к ресторану или борделю приплетать. Не женское это дело, лучше я сам процессом руководить буду. А она тогда в замке пусть управляется, небось дело привычное.

Столица встречала серой хмурой погодой, осточертевшей еще в пути. А ведь могли бы к нашему приезду и расстараться, чай не каждый день приезжает в Луарт завоеватель целого графства, да еще молодой, красивый и жуть какой умный. Час цоканья подковами по мощеным улицам, и мы дома. На первый взгляд вроде ничего не изменилось, стража несет службу как положено, то есть с рвением, крыша цела, забор тоже, мешки с песком и пулеметные гнезда… отсутствуют. Время сейчас не подходящее для пулемётов.

А встреча с леди Анной началась с претензии — её слегка шокировало, что какие-то темные личности с неумолимой периодичности таскают начальнику стражи отрубленные руки. Мало того, что таскают непотребство это, так еще и полновесные гульдены за них требуют. Мол, виконт обещал!

— Да, матушка, всё правильно. У Прова на этот счет имеются исчерпывающие инструкции.

— Витор, он у тебя совсем рехнулся? Хоть ты прекрати безобразие. Соседи уже косятся.

— Анна, дорогая, успокойся. Со временем оно само уляжется. Руки на деревьях не растут, так что через несколько месяцев уже и нести добрым людям станет нечего. И вообще, молочник тоже ходит ежедневно, это никого не удивляет.

— Спелись окончательно! Был в семье один безумный, а стало двое.

— Анна! — Голос отца посуровел — Я тебя не учу служанок воспитывать или порядок на кухне наводить. Вот и ты не лезь в то, чего не понимаешь. Нам несут руки тех, кто принял заказ на смерть моего сына. Вся Мерсалия должна знать, что происходит с теми, кто поднял руку на мой род. Так тебе понятно?!

— Так понятно. И нечего голос повышать, что я дура какая? Надо значит надо. Только гульденов жалко, где это видано, чтоб отрубленные руки по десять гульденов покупали. Ими же даже собак не накормишь, можно хоть поторговаться попробовать, ну там по восемь или даже по семь брать.

О да! Как мне нравится это время за свою незамутнённую честность и интуитивно понятные моральные законы! Если какая несусветная жестокость идет во благо семье и обществу, то это уже не жестокость, а необходимость. И люди, её организующие и непосредственно осуществляющие — такие же члены общества, как и все. Не знаю, как было в земной истории, а здесь палач — это такое же ремесло, как и любое прочее. К судье у народа и то больше вопросов, с той поправкой, что палач из простолюдинов, а судья благородный.

Мелькнула мыслишка, что дом надо расстраивать, раз в нём постоянно кто-то из моего семейства зависает, комнат, достойных нас стало ощутимо не хватать. Даже мои личные служанки, наконец-то воссоединившиеся в сыгранную пару Далия и Снежана, съехали со второго этажа наверх в мансарду к прочей прислуге. Впрочем, я сильно подозреваю, что ночи они проводить будут в моей опочивальне. И надо аккуратнее, это Витор может сравнивать звуки из моей спальни и из борделя, а сестры такого опыта не имеют, могут испугаться или наоборот, превратно понять суть отношений мужчины и женщины. А там всё не так просто, как в моей постели, там долга и ответственности куда больше, чем плотских утех. И это надо, и то надо, всё надо… только денег нет на это всё, в тесноте да не в обиде, постоит дом без реконструкции.

Мати дер Волен, это который аж целый лорд-министр двора, сразу по нашему приезду в столицу был уведомлен об исполнении дер Пристами Крушителями королевского желания с нами увидеться. Сидим в столице, ждем приглашения на конкретную дату. Именно приглашения ждем, потому как главная персона в предстоящем действе я, а я пока Якобу Третьему не вассал. Он мой король, то есть аристократ, стоящий на самой верхушке иерархической лестницы, но многим и многим не прямое начальство, а «просто» глава холдинга. Так что жду аудиенции сразу как виконт дер Прист Крушитель, и как непризнанный граф дер Долинол из ниоткуда. И баннером графства не свечу, чтоб не прослыть на всю столицу самозванцем.

В день аудиенции, назначенной мне перед большим приёмом, мы добирались до дворца в боевом порядке. Наученные горьким опытом, ехали в окружении охраны из бывалых вояк, прикрывающих своими телами в первую очередь меня от возможных стрел, болтов и магии. Думаю, что и гильдия торговцев смирилась с фактом моего существования, и наёмники осознали масштаб ошибки своих коллег. Но ведь теперь есть недоброжелатели из соседнего государства. Причем, если раньше таковым я числил графа, то сейчас у меня во врагах король. «Скажи мне, кто твой враг, и я скажу кто ты» — в этом мире пословица слегка изменила формулировку, но стала от этого еще точнее.

По поводу Жана и нового отцова оруженосца, кстати сказать, прибившегося к нему в Долиноле, было заранее обговорено: во дворец пустят, на приём тоже, а на приватную встречу с королем естественно нет. Жан взял шефство над молодым шевалье Коро, он-то уже спец в вопросах своего статуса и тёртый калач. Опять же с Якобом Третьим пересекался не раз. Коро так поглядывал на своего товарища, как сам Жан на меня. Ладно, оботрется, если мозги есть. За что-то же отец его приметил, ну кроме того, что он тоже огневик, подающий надежды. Когда у рыцаря и оруженосца одинаковый магический дар, это удобно. С другой стороны, если уметь действовать комплексно, то синергетический эффект от разных видов магии может быть еще больше. Мы недавно экспериментировали, сочетая отцовский удар огнем с воздушным кулаком шевалье Конрада, перспективы есть неплохие. Заброшенный деревянный домишко за чертой села сгорел в минуту как соломенный.

Аудиенция у короля началась без раскачки, политесов и чаепития. Зато сесть предложили, уже хороший признак. Видимо, сказался факт совместной пьянки:

— Так что, вот прямо зачистили всё графство? Забавное выражение «зачистили», мне нравится.

— Да, ваше величество. Два барона дали личную вассальную клятву Дорду, трое не пережили нашей с ними встречи. Дружины и ополчение частично умерли, частично перешли на службу к новому владетелю — по речи Витора чувствуется, что он много общается со мной, набрался словечек и целых оборотов речи.

— Что с прошлым графом?

— Граф Гуго дер Долинол погиб в бою, его мать покончила с собой, сёстры выданы замуж, прочих прямых наследников нет.

— Как у вас Пристов всё хорошо всегда складывается. Дорд, ты как считаешь, удержишь графство?

— Один или с помощью графа Витора дер Приста крушителя — нет, ваше величество. Год продержусь, это максимум.

— Я рад, что ты это понимаешь. Боялся, задерешь нос, начнешь себе цену набивать.

— Моя цена на сегодняшний день всего одно графство. Немного, но и немало. Ваше величество, вы примете меня под свою руку? Я готов принести вассальную клятву от имени графства Долинол. — А чего сопли жевать, мы все знаем, зачем собрались. Мы, это я с Витором и король с двумя советниками. Их нам не представили, тем самым подчеркнув, что люди в беседе не участвуют.

— Куда ты всё время спешишь, виконт? Так не терпится графом стать?

— Честно?

— Давай честно, я уже к твоей наглости привык. Даже нахожу это забавным. Во дворце кроме тебя, пожалуй, никто так честно и напрямик не выражается.

— Ну раз честно… боюсь, что король Георг опомнится и предложит вам нормальную цену за мою голову.

— Однако. Настолько прямолинейного ответа я даже от тебя не ожидал. Но ты прав, торг имел место. И да, Георг не смог мне ничего предложить. Скажу правду, беря пример с тебя: вся эта авантюра была мной затеяна с немного другой целью. Но это не твоего ума дело. А если догадался, всё равно молчи.

— Слушаюсь, ваше величество.

— Молодец, что слушаешься. Считай, что выиграл. Говоришь, в этом году от Иманта отбился?

— Малыми силами они не смогли даже войти в мои земли, а большое войско не успели собрать. Весной пойдут всерьёз.

— Ишь, «мои земли»! Не рано ты их своими назвал?

— Так по праву силы. Взял, значит мои, никем не жалованные, самые что ни на есть мои наследные земли.

— Наследные, говоришь? Вот нахал!

— Так, ваше величество, не вы мне их за службу пожаловали, я к вам уже владетельным лордом пришел.

— Да?! А чьи воины за тебя бились?

— А кто их выкупать отказался? Ваше величие, по факту я в своём праве.

— Стража! Что, испугался?!

— А чего ж не испугаться, вы вон целый король. Мы с отцом кинжалами и магией точно не отобьёмся от всех.

— Ага, испугался всё-таки! То-то же. А я уж думал, что ты, Дорд, совсем бешенный. Ладно, живи пока.

— Так что, мне в ваше королевство проситься, или я пойду?

— Я тебе пойду! Через три года налоги начнешь платить как все. А пока освобождаю, обустраивайся. Всё, процедуру тебе объяснят, чтоб не начудил на приёме, готовься. Витор, хреново ты сына воспитал, а только теперь уже поздно перевоспитывать. Так и будет наглецом, пока не помрет.

— Да, ваше величество, признаю свою вину. Порол мало.

— Признаёт он. А сын дел наворотил таких, что только королю разгребать впору. К весне войско в пятьсот дружинников будет стоять на северо-западной границе моего королевства, то есть в Долиноле. Хватит пятисот?

— А тут уже нюансы начинаются, ваше величество.

— Начинается! Какие нюансы, Дорд?

— Всё зависит от того, кто командовать будет. Если назначите командующим северо-западной группировкой войск меня, то есть графа дер Долинол, то должно хватить. А если кого другого — управится его войско с полутора-двумя тысячами Иманта?

— Хм. Вот же… и власть тебе такую давать не хочется, и правду чую в словах твоих. А пошлю полторы тысячи с кем другим во главе, так они и встанут казне как полторы тысячи бойцов. Неее, дешевле выйдет под твою команду их отдать, а не справишься, так голову долой. Справедливо?

— А если скажу «нет», то что? Переиграешь, ваше величество?

— Хрен тебе, Дорд, не переиграю! И мне плевать сейчас на справедливость, если уж на чистоту говорить, у меня сейчас интересы государства на первом месте. Идите уже, готовьтесь к церемонии.

И мы пошли готовиться. Вернее, готовился я один, Витор тут никаким боком не у дел. Даже у Жана и то нашлась какая-то плёвая роль — баннер графства получить и зажать между булок, то есть я хотел сказать, сжать в мозолистых ладонях. Мои робкие попытки сказать, что баннер у нас с собой, лежит к лошадиному седлу приторочен, остались без ответа. Только рукой махнул церемониймейстер, мол всё уже готово, ничего не надо. Даже цепь готова, причем за счет казны, мол цени. Какая цепь, я что, теперь на цепи сидеть буду?

Это уже потом оказалось — да. Я теперь цепной пёс короны, и символом того факта является графская золотая цепь с какими-то хитрыми бляхами, соединенными звеньями, идущая в паре с графской короной. В Мерсалии и близлежащих странах графская корона в отличие от короны барона или виконта не просто тонкий обруч, а еще и восемь небольших зубцов над ним. Так что расту над собой за счет зубчиков на короне. Виконтскую в виде обруча с камушками я надевал всего три раза: на приеме у короля, на вручение шпор, и еще мелкий Дорд на свадьбу отца с Анной в ней ходил.

Ситуацию в отношении своего баннера я узнал потом. Вернее даже не про баннер, а про мой герб. Королевские геральдисты или сам Якоб, короче говоря, кто-то решил не подчеркивать непрерывность традиций графства Долинол, тем более что оно из категории ленных переходит в разряд наследуемых.

А пока мне рассказывали, какими словами проситься в королевство, что говорить если спросят: «Где графство взял, с которым в Мерсалию пришел?» Оказалось, что ответ типа «где взял, там уже нету» не проканает. Вообще, весь ритуал напоминал мне прописку в хате, сочиненную воспаленной фантазией юного адепта воровской романтики. Не прямо один-в-один, а общая направленность. Типа, ты клянешься? Вход рубль, выход два, в теме? За базар отвечаешь, пахана уважаешь? Дедуля церемониймейстер пообещал, что рядом будет стоять служка и тихонечко подсказывать, если я собьюсь с пацанских понятий. А еще я просек, что этого церемониала давно не проводили, во всяком случае при Якобе Третьем и его папе такого не было. Так что волновался не один я.

Ну и зря волновались — всё прошло нормально, тем более что никто не знает, как должно проходить сие действо. Да начни я хоть петухом кричать, и то небось зрители бы решили, что таков ритуал, а организаторы подыграли бы. Да еще и на свои скрижали нанесли, или в свитки. Эх, надо было кукарекнуть! Глядишь, внес бы свежую струю в ритуалистику королевства.

И вообще, раз меня Якоб Третий подколол, то и мне надо было ответочку выписать. Как подколол? Герб графства Долинол теперь выглядит так: бело-синее поле с вертикальным рассечением, посередине изображена одноосная телега, загруженная ручным оружием. По простому говоря, левая половина щита белая, правая синяя, а по центру нарисовали классическую арбу, на которую навалены мечи, топоры, копья… Спасибо, что осла не нарисовали. Это мне так прозрачно намекнули, что графство завоёвано не в эпической битве, а маневром и снабжением. Да и хрен с ним! Зато теперь я граф и моё сиятельство. Притом, что титул виконта с меня никто не снял и снять не может. Полный титул Жоры Милославского теперь звучит так: граф Жорж дер Долинол виконт дер Прист Крушитель.

Да, я выболтал в спорах с министром двора начертание моего имени так, как я звался в другом мире. Естественно, это аргумент я не использовал, пришлось врать, что такое произношение имени ближе моим новым подданным. А Витор уже привык к моим закидонам, тем более, что я давно предупредил его — после памятного, вернее беспамятного падения с лошади голова моя работает не всегда предсказуемым манером, а последующие травмы головы не сильно поспособствовали её выправлению. И шрам на щеке тому доказательством.

Интересная тема, ставшая сразу предметом шепотков и разговоров при дворе, а потом и далее: я сейчас граф и одновременно наследник графского титула во втором графстве. То есть по смерти Витора я стану владетелем сразу двух графств, причем смежных, с общей границей. Всё серьёзно, такой кадр не может не стать игроком на политической арене королевства. А завидным женихом он уже стал. Так что пасьянсы на столах деляг от внутренней политики и мамаш с дочками на выданье срочно перетасовываются, на стол лёг джокер не джокер, но точно не валет.

Как хорошо вышло, что я не стал обновлять или готовить заранее атрибутику моего графства, а то бы оказалось, что попал пальцем в небо. Теперь можно. Кстати, и на моём столичном особняке надо повесить второй герб, и штандарт новый пошить, и сюрко для кучи народа справить, чтоб не ходили как оборванцы, а в цветах сюзерена. Потому как граф выше виконта, будет умалением чести ходить со старыми цветами и гербом. Максимум, что разрешается, вставить маленький второй герб в рисунок основного, только надо узнать, как это сделать правильно и где такое можно. Скажете, ерундой занимаюсь? Нет, это как военная форма в том мире, чуть не туда повесил или не то совместил, и ты не военный, а партизан.

Всё когда-нибудь кончается, окончилась и церемония. Все эти преклонения колена, поцелуй руки сюзерена, покрытие меня новым баннером с возложением цепи и короны… Блин, как этот стал, как рэпер негритянский — на ногах золотые шпоры, на шее, а вернее на плечах полкило голды, еще и на голове корона. Ёу, браза, не пора ли толкнуть рэпчик? Не пора, мне за прошлую песенку аукается. Кто-то чуть пророком не обозвал, мол Жорж пропел песню, а она вся сбылась в точности. А то, что это было под большим градусом, никак не отменяет чуда. Я очень рад, что процедура не подразумевает ответное слово награжденного, в котором он благодарит за награду, сомневается, что достоин и клятвенно обещает ударным трудом на благо Отчизны не посрамить и поднять на новую высоту чего-то там.

А потом приём пошел по накатанному, и я влился в толпу придворных как вроде и диковинная птица, но из нашего курятника. И даже не сильно меня возненавидели, что вполне объяснимо, потому как король меня одарил не из казны, не за счет отобранного у кого-то. Наоборот, я притащил в их курятник мешок зерна, тем самым увеличив объем предназначенного к раздербаниваю ресурса. Уверен, кто-то прикидывает, как можно будет поживиться за мой счет. Это не считая тех, кто планирует меня заткнуть за пояс самым незамысловатым способом — женив да своей дочурке.

В КГБ СССР от меня ждали другого, требовали свершений на благо Родины и конкретной отдачи. Женить на ком-то точно никто не планировал. Что у меня за характер, ведь наверняка и тогда бурчал, чем-то недовольный. Во всём есть неприятные грани, надо учиться смотреть на мир с другой стороны. И вообще, моя цель в этой жизни — просто развлекаться, порхать, срывать цветки удовольствия и пить нектар. Жорж, ты граф! Жри свой нектар хоть кубками! В смысле, не свой, а тот, который подгребешь. Мой организм нектар не вырабатывает, он под другое заточен.

Чего переклинило, сам не понял, вон отец подошел, улыбка на лице не помещается, уже на затылок налезает. Вон Жан дер Брубек с батей его Антуаном, тоже искренне радуются за меня. Ведь куча людей радуется, здорово же!

— Дорд, тьфу на тебя! Ты же у нас Жорж теперь! Жорж, тебя еще не отпустило? Выдыхай, всё получилось!

— Да, отец! Я до последнего момента готовился к какой-нибудь гадости от судьбы. Правду говоришь, надо выдохнуть. А тут не наливают?

— Жан, найди нам выпивку — Антуан на правах отца запряг моего оруженосца. А тот призывно махнул рукавом в одном ему понятном направлении. Как Василиса Премудрая из сказки, которая озеро во дворце таким способом организовывала. И чудо свершилось, у меня в руке появился бокал вина.

— Только не переборщи, сынок. Расслабиться уже можно, но лучше это сделать дома. Ты помнишь, как однажды возвращался из дворца, и всё пошло не очень удачно?

— Такое разве забудешь? Так может, тогда того? Все вместе свалим из дворца к нам домой? Наверняка леди Анна найдет, чем накормить нас. Господа, я вас приглашаю в гости немедленно и не приму отказа! — а рука сжимает кубок, уже и глотка жадно впитывает содержимое.

— Жорж, мы не сможем сегодня отказаться, не каждый раз миру является чудо превращения виконта в графа при живом графе-отце.

— Позвольте! Виконт не превратился в графа, отнюдь! К титулу виконта добавился графский титул. Я по-прежнему наследник своего отца! — вино начало разговаривать за меня? Надо срочно валить.

— Всё-всё, уходим! — Витор взял меня под руку и решительно повел сначала из зала, а потом и из дворца. Видимо для разнообразия на нас никто не напал, мы совершенно спокойно домчались лёгкой трусцой до своего дома. Очень удобно иметь дом в Старграде. И графский титул, и много денег не бывает. Хмель по пути выветрился из головы, так что захотелось его снова заветрить туда. Но нет, у меня еще одно важное дело, вернее разговор. Разговор с моим дядей и его сыном, которые так удачно оказались под рукой.

Так что вместо пира горой получился званый ужин в тесном семейном кругу: я, Витор, Антуан, Анна, Бэлла, Стелла, мой оруженосец Жан, отцов оруженосец Коро. Оруженосцы в соответствии с этикетом стояли за нашими спинами и прислуживали своим рыцарям.

— Граф Антуан дер Брубек! Блин, давай без расшаркиваний?

— Давай, племянник!

— Дядя, какой судьбы ты хочешь своему младшему сыну?

— Жорж, он мужчина, сам выбрал свой путь, не мне его теперь направлять. Самое больше, что я могу, немного помочь. В том числе монетами.

— А скажи, дядя, кроме монет, может ли Жан рассчитывать на твой добрый совет и посильное участие в его в его судьбе?

— Не ходи кругами, Жорж! К чему ведешь?

— Так ты еще не понял, Антуан? Стареешь, глупеешь, братец.

— Но-но, давай без этого, Витор.

— Всё скажу, только не ссорьтесь. В моём графстве несколько баронств бесхозных образовалось. Мне нужны верные и при этом умные бароны. В верности своего оруженосца не сомневаюсь, а вот ума и опыта ему маловато — загубит баронство на корню, если дам ему его прямо сейчас — в продолжении моей речи и Антуан, и Жан замолчали и как окаменели. Я продолжал — А когда он вырастет совсем, у меня под рукой не окажется подходящего баронства, и как быть?

— Говори!

— Дядя Антуан, вот если ты ему найдешь хорошего верного управляющего, который не наломает дров из ореховой мебели…

— Жорж, да о чем речь! И управляющего, и денег дам! Ты серьёзно?

— Дядя, я ему свою жизнь доверяю. Ужели не доверю и земли свои? Жан, ты как? Готов стать бароном не по титулу, а по сути?

Жан оглушил меня своими верноподданническими заверениями в верности и готовности хоть звезду с неба достать, хоть короля Георга или его голову. Пришлось одёргивать, мол пусть король поживет пока. Пока в мои земли не суётся. А ежели попробует прийти без приглашения, то пусть потом не жалуется. Как приснопамятный граф Фриго, который уже никому не жалуется.

Да, похоже граф Антуан сильно своего младшенького любит, сияет как медный пятак, или как мамашка, пристроившая замуж хроменькую дочку. Думаю, я не прогадал как минимум в одном — военная, кадровая и финансовая поддержка у одного из моих баронств теперь будет на высшем уровне. Мне же легче будет своё графство поднимать, учитывая тот факт, что у нас в союзниках граф дер Прист Крушитель и граф дер Брубек. А ведь нормально получается, союз трех графств — это сила, тем более такой, который не на сиюминутных интересах строится, а на родственных. Я бы еще и какую-нибудь сестру за Жана отдал, но нет, не полезу в чужую епархию со своим пониманием.

Возможно, Анна уже нашла более выгодную партию дочерям, и у нас намечается союз с еще одним графством. А тогда… тогда мы вообще пипец какие влиятельные будем. Вот только брачные союзы не настолько обязывающие, насколько порой кажется. Загонят молодую жену под лавку и мнения не спросят. Да еще и в сторону новых родичей плеваться начнут, мол мы вашу худородную из жалости взяли, цените нашу доброту. Всё непросто, и вообще не моя тема.

Жану еще нет семнадцати, для рыцаря и владетельного барона рановато. Я другое дело, мой личностный возраст такой, что хоть в цари выдвигайся. Внешне этого не видно, но подспудно окружающие что-то такое чувствуют и достаточно быстро перестают общаться со мной как с недорослем. Так что моё графство до восемнадцати людей ничуть не смущает — доказал уже всем. А если учесть, что королями порой становятся в нежном возрасте, то и вообще фигня вопрос. Решено — вручаю Жану шпоры и произвожу в свои бароны путем принятия полноценной вассальной присяги.

Как забавно, в СССР я принимал присягу, здесь я принимаю присягу. Только смысл в действиях диаметрально противоположный. Память услужливо подкинула начало текста, трижды оттарабаненного в своих прошлых жизнях: «Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых Сил, принимаю Присягу и торжественно клянусь…» Пока графом не стал, не замечал этого косяка, допущенного коммунистами в формулировке текста воинской присяги. Но это уже неактуально, я в другой стране другого мира в другом статусе, и жизнь у меня теперь другая пошла, по-своему интересная. По мобильной связи и интернету скучать некогда, туалетную бумагу заменил узкими рулонами ткани, аналогичными той, которая в пакетах первой помощи у моих бойцов. Дорого, но могу себе позволить, аристократ я или погулять вышел?

Я иногда задумываюсь: а вправду ли существовал этот самый поминаемый в мечтах интернет? Что-то слишком крутая штука, если воспоминания не обманывают меня нагло и бессовестно. Неужто на самом деле человек может достигнуть таких высот развития? Доступ ко всем библиотекам и архивам мира? Совместная мастурбация с полькой из США? Покупки кроссовок по каталогу в Китае с доставкой на дом? И всё это в любой точке мира — я начал подозревать у себя бред одной половиной своего сознания. А вторая половина убеждает, что всё так и было, а вот чего не было и не может быть, так это магии. Законы физики едины для всех, а законы бытия им подчиняются. Угу, в переселение души оба моих осколка шизы верят, в магию с интернетом только по отдельности. И что странно, пока не задумывался, не замечал этого, всерьёз счел, что шизофрению излечил тот удар арбалетного болта в скулу. А оно вон чего — как перестаю бежать, шиза догоняет.

— … и посильнее! А то он куда-то ушел мыслями, заблудится еще, дорогу домой не найдет.

— А может он просто спит с открытыми глазами? Нельзя же так внезапно выключиться из беседы.

— Ему можно, его по голове так часто били, что удивительно, как она еще работает. Вспомни, Анна, что нам целитель сказал — если и выживет, то останется идиотом.

— А за идиота и в глаз можно получить! Не посмотрю, что граф!

— О! Дорд вернулся! Сын, ты снова с нами?

— Да, отец. Прошу прощения. Я надолго выключился?

— Да уж пару минут тебя растормошить пытаемся.

— Извините. Задумался. Я уже предлагал Жану занять пост барона в Долиноле? Пусть резюме пришлет по мылу.

— Жорж, иди-ка ты отдыхать! Жан, проследи, чтоб твоего рыцаря отвели в покои, умыли, переодели…

— Да, ваше сиятельство, я всё понимаю. Вам надо многое обсудить за моей спиной.

— Жан, не мели языком, исполняй свой долг перед графом Жоржем — одернул его отец. Его отец. И меня чуть не под мышки потащили на второй этаж, снижая концентрацию графов в нашей обеденной зале. Я не стал сопротивляться, на самом деле мне лучше сейчас поспать, пока я не учудил чего.

На следующий день вечерний разговор мне никто не напоминал, но оруженосец смотрел так…, как объяснить даже не знаю, короче говоря, смотрел со значением во взоре. Мол, мы оба помним сказанное, и другие слышали и тоже помнят. Я не напомню, но жду обещанное. Такое возникло ощущение, что это я стал ему должен, а не он мне. Вот же люди пошли! А нет, они такие всегда и были.

Даже не хочу интересоваться мачехиным пасьянсом из женихов, тем более, что она его раскладывала с надеждой на новые обстоятельства, а теперь они случились в натуре. Впору переигрывать все эти «в случае, если…» и «вы сами понимаете, что скоро…». Теперь у нас факт — пасынок стал графом. Кстати, я теперь равен её мужу, а поскольку семья сейчас гостит в моём доме, встречает она меня лёгким наклоном головы. И хоть я сам год назад говорил, что «это наш дом, дом Пристов», теперь это дом графа Жоржа дер Долинола, так что я не прошу её отбросить условности и этикет, пусть оказывает уважение и не забывает, что я аж целый граф, а не только наследник её мужа. Ну и маленькая месть за наезды на меня по поводу приносимых в мой дом отрубленных рук.

Я с Провом этот момент уже успел обсудить: как и думал, пытались нести всякий мусор, вплоть до женских конечностей, потом пытались на скорую руку делать наколки перед продажей, словно старые татухи не отличаются от новых. В конце концов Пров предложил очередному коммерсанту заплатить за его правую руку, раз так нужны деньги. Мол, кладешь руку на колоду, а я кладу на неё же десять гульденов и рублю конечность. После того приносить контрафакт перестали. Пров говорит, по слухам все бывшие наёмники из конторы «Бойцы удачи» сбежали из страны, кто успел. А некоторых даже их коллеги порешили из гильдии, не ради десятка серебряных монет, а чисто от обиды — чтоб наперед серьёзную организацию не подставляли.

Дел в городе практически не было, имеющийся запас товарной продукции под присмотром мачехи был практически распродан, нового вина не подвезли пока, не до того было. Ходить по борделям и искать приключения на свои выдающиеся части тела не хотелось, мне хватает и горничных пока. А с благородными девицами связываться… спасибо, похожу неокольцованным пока. Заниматься рестораном не позволяет графство, вот где поле непаханое.

Но одна важная, даже мега-важная задачка перед глазами висела — кадровая, и я снова воспользовался помощью графа Антуана дер Брубека. Мне казалось странным, что только с нашей стороны в горах металлы имеются, а… стоп! Сейчас у горной гряды обе стороны наши. Так вот, раз со стороны Приста нашли железную, серебряную и свинцовую руду, то и со стороны Долинола стоит поискать что-то вкусное. Открытым текстом высказал эту мысль Антуану и попросил его помочь с наймом грамотных рудознатцев. Кстати, и в будущем баронстве его сыночка стоит поискать. Ха-ха! Видел я счастливых людей, но дер Брубек из них самый счастливый, мне кажется. Так что месяца не пройдет, будет у нас геологическая группа, как меня заверил дядя. Вот и хорошо, а то: «Если бы было что, уже бы нашли», как бурчал Витор, это он от зависти небось нёс. Или по привычке. Я точно знаю, что порой кто не ищет, тот и не находит.

Рудознатцы — хорошо, но мне еще нужен архитектор-прораб для строительства замка или какого-то другого обиталища, достойного графа. Только тут кумекать надо, чтоб стандартный замок на выходе не получить. Чем плох обычный замок? Соотношением цена-качество. В том смысле, что уронить его легче, чем выстроить. Хотя, если нормальный фундамент выложить, и стены класть как положено, из кирпича или камня без деревянных каркасов внутри… И сильно высокий не надо, а надо с нормальной стрелковкой по всему периметру, чтоб стрелы метать можно было и далеко, и близко… Вот и пусть архитектор проект составляет и осмечивает, а мы его будем топить на защите.

А еще есть мысль начать чеканить монету. В Иманте ходит почти такая же по весу серебряная монета, как у нас. И в Долиноле её достаточно много крутится в обороте по известным причинам. Подделывать гульден Мерсалии — преступление перед государем, а гульден Иманта — часть экономической войны. Самое смешное, в Мерсалии монета соседей принимается по курсу один-один, потому как на пять процентов тяжелее, а стоимость монеты определяется содержанием драгоценного металла в первую очередь, а не отчеканенными на ней картинками. Значит, надо бы фальшивомонетчика какого привлечь или настоящего чеканщика. Десять процентов серебра уйдет в шлак, еще минус пяток на разнице в весе, итого при перегонке своего серебра в Имантский гульден мы имеем потерю в пятнадцать процентов. А сейчас король Мерсальский забирает у нас тридцать. За профит в пятнадцать процентов к прибыли можно поупираться, я думаю. А что еще смешно — у графа дер Долинола, то бишь у меня нет обязательства сдавать серебро в казну. Потому как нет добычи серебра. Эх, найти бы его на самом деле, и никому не говорить! С другой стороны, столько будет народа в теме, что наверняка прознают. Шила в мешке не утаишь, если мешок пустой.

За всеми этими столичными делами и раздумьями чуть не пропустил знаковую дату — два года, как я в этом теле в этом мире. А еще через пару месяцев мне стукнет восемнадцать лет. Хотя здесь в этой знаковой годовщине значения не придают. Ну исполнилось восемнадцать, и что? Стал умнее или во владении магией, клинками подрос? Это да, это хорошо, возьми с полки пирожок. Тут вообще что дни рождения, то календарные смены лет праздновать не принято. Новый год? И что дальше, что-то изменилось? Налог отменили какой или война началась? Конкретные события людям кажутся гораздо более важными, чем смена дат.

Когда я уяснил эту данность, до даже не стал пытаться что-то переиначить или объяснить, какой повод шикарный — Новый год или Днюха! Управлять транспортным средством можно с возраста, в котором ты можешь справиться с конём или повозкой. Употреблять спиртные напитки дети начинают тогда, когда родители считают, что детям это полезно. То есть с младенчества, но в малых дозах, маленькими ложечками. Идти в битву дозволяют, когда решат, что ты достаточно крепок, или когда воевать больше некому. Так что я очень понимаю этих людей и эти времена.

В конце концов наступило время, когда все важные дела в столице оказались утрясены: я договорился о поставках продовольствия для своего войска, подрядил команду рудознатцев. Кстати, горняков мне пришлет Витор, если будет что добывать в моих горах. С архитектором получилось даже лучше, чем думал — монарший пинок привел к дверям моего дома в Луарте вполне авторитетного специалиста по фортификационным сооружениям и жилым постройкам. Во всяком случае, Антуан сказал, что и сам бы воспользовался его услугами, вернее нанял для Жана, но не по Сеньке шапка.

С шевалье Зигридом, магом земли и умнейшим человеком мы провели чуть не всю ночь, зацепившись языками и обсуждая варианты замков, в которых можно комфортно жить. Моя идея о постройке заглубленного замка с мощным фундаментом, одновременно, являющимся подвалом на всю площадь сооружения, ему понравилась. Система подъема воды из подвального колодца с помощью ветряка и цепной ленты ковшей — тоже. Печи вместо каминов, расположенные посередине цитадели и обогревающие стены через систему воздуховодов ввели дядьку в лёгкую прострацию. Зато очень не понравилась идея о низких стенах и мой отказ от пассивной защиты, на которую уповают до сих пор в большинстве случаев.

Мои слова, что не надо ждать, когда противник расшибет лоб о стены, лучше неожиданно выйти и пощипать врага, навели его на совсем другие мысли:

— Что, с деньгами совсем туго?

— Туго, Зигрид, ой туго!

— Так может…

— Не может! Я в поле жить не собираюсь. Начнем с фундамента и подвалов, потом поднимем цитадель и все постройки, стена на последнем месте.

— А так можно?

— А кто нам запретит? Ты как маг земли гарантируешь, что фундамент убережёт стены от магии?

— Найдем скальный выход, встанем на него, никакой маг не подкопается! Но место постройки надо выбирать… на месте, а соответственно и план замка чертить в твоём графстве. Король заинтересован в том, чтобы ты прочто встал на своей земле.

— Угу. Якоб Третий заинтересован, чтоб у соседа его головная боль не проходила.

— Вот-вот, ваше сиятельство прекрасно всё понимает.

— Зигрид, в приватных беседах опускай все сиятельства, мы с тобой занятые люди, наше время дорого. Меня простые бойцы в бою вашеством кличут для экономии времени.

— Я ценю, ваше отношение ко мне, Жорж — ну вот, вроде без политесов, а всё равно разница в положении проскальзывает — я ему тыкаю, а он на «вы». И это отменять не стану, должно быть что-то незыблемое в отношениях простого шевалье и графа. Даже если шевалье талантливый архитектор. Кстати сказать, талантливый архитектор убедил меня не отказываться от системы рвов, заполненных водой. Что значит «система рвов»? Это когда вместо одного кольца вокруг стены создаётся чуть ли не лабиринт, и дойти до стены можно не сразу и не по прямой, а кругалём и под обстрелом.

Фальшивомонетчиков я искать не стал сам, и Витору про эту свою идейку ничего не сказал. Не надо отягощать совесть ближнего без крайней нужды. Да и вилами на воде писаны все мои планы. Ведь часто так бывает — вот тут горы щедры, а чуть в сторону отошёл — кроме камня ничего нет. Хотя, как я и думал когда-то, камень — это тоже хорошо. Зигрид убедил меня, что строить из кирпича там, где кругом горы есть глупость и разор для хозяйства. Камень рубить дешевле выйдет, чем кирпич обжигать. Холоднее жить? Облицуй стены доской, и вся недолга! Ну и ладно, впрямь облицую стены, а потом еще и распишу или резьбой покрою. Красиво жить не запретишь, а жить тепло тем более. Я за все свои сроки службы в Советской Армии так намерзся, что теперь утепляюсь по высшему разряду.

В середине декабря наш караван неспешно тронулся в путь, увозя с собой помимо нанятых мастеровых, большого количества работников моего нового барона Жана, дружинников того же Жана, еще и обеих моих горничных. На хозяйстве остались домашние слуги и Пров с десятком стражников. Так бы четверых было достаточно, но мачеха с дочерями осталась в столице еще на какое-то время, у них брачные пасьянсы новые собираются. Караван получился большой, если бы не зимнее время, в трактиры с такой толпой народа соваться было бы проблематично. А так и в стойлах место находилось всем, и комнаты были для тех, кому положены комнаты. О скорости перемещения говорить не приходилось — дороги не в том состоянии, чтоб лететь. Но хоть слегка подморозило, и то радость.

Я внезапно поймал себя на том, что уже знаю все трактиры и трактирщиков на тракте от Приста до Луарта, а они все знают меня. За эти два года только и делал что воевал да сновал туда-сюда. Небось наматываю по дорогам Мерсалии как торговец какой-нибудь. Путешествовали под двумя штандартами, мой значок теперь нёс бой боец, оруженосца я потерял. Глупо было бы оставлять Жана в оруженосцах, ему баронством надо заниматься. Ну и надо же чем-то занять дружинников своих. Они такие гордые по очереди везли поднятый штандарт, что меня смех разбирал. Я крепился, чтоб никто не подумал, что для графа это какая-то забава. Не стоит оскорблять людей на мелочах, тогда они будут легче прогибаться в важных вопросах.

Народ вовсю расспрашивал нашу челядь про дела в графстве Долинол по ту сторону границы. Когда выясняли, что граница теперь очень далеко, а за перевалом родная Мерсалия и графство находится под рукой вон того молодого графа, слушатели охреневали. Сказать обычное «Да хорош заливать!» не получалось — штандарт четко говорил — вон граф, всё честь по чести. Усомниться в правах графа — это сразу в петлю, никто королевского судью дожидаться не станет.

Очень надеюсь, что заложенная в головы информация о новом политическом устройстве страны по весне начнет играть в мою пользу, и в графство потянутся вслед за войсками и торговцы. Тем более, что за нами пойдут торговые караваны с овсом, зерном, солониной, крупами и овощами. Далее пройдут караваны ремесленников, подряженные на стройки и нанятые для развития суконного производства. Неправильно торговать шерстью, если можно самим сукно выделывать. Всё это даст понять — в Долинол пришла жизнь и монета, там можно торговать. Движение товаров и денег полезно для развития общества. Глядишь, и в моём графстве найдется что продавать на сторону, что-то же у нас есть! Да те же овцы тут выращиваются, вернее разводятся в большом количестве. А это шерсть, сыры, баранина. Пшеницей мы Мерсалию не завалим, но шерстяные ткани производить весьма выгодно. Надо только всерьёз заняться этим, для того и людей сманил.

Мимо замка Прист я промчался как не родной. В том смысле, что провел в его стенах всего одну ночь, дал своим горничным возможность набить еще одну телегу всяким скарбом и уже на следующий день погнал в Долинол, желая поскорее оказаться поближе к своему войску. Как они там без меня, небось стоят по колено в соплях, передрались, с голоду умерли. Угу, там же дети малые, несмышленые. Подумал так, и сразу успокоился. Сначала в Долинол на место, где стоял старый никчемушный замок. Там мне крестьяне должны уже поставить теремок-времянку из бревен, чтоб я не ютился в землянке. А они и рады — зимой особо делать нечего, аж до самой середины марта. А тут ненапряжная барщина вместо денежного оброка, любой крестьянин такому рад будет.

Первым делом наша задача — определиться с расположением нового замка, составить и утвердить проект. Приятный момент, составлять буду не я, я буду тыкать пальцем, кривить рот и вопрошать с презрением в голосе: «Что это у вас за хрень тут начерчена? Кто так линию проводит, где сопряжение с прямой?» Шучу, придираться не стану, мне главное — чтобы костюмчик сидел. А замок стоял. Просто здорово, что никакие структуры и комитеты не могут залезть на мой объект и начать надувать щёки. Я тут власть, причем почти абсолютная. Недаром на мою голову водружена маленькая корона.

По прибытию на место большой стройки выяснилось, что терем построен, но внутри… внутри изба избой. Дал задание своим служанкам брать отделку под контроль, они знают и мои хотелки, и возможности тутошних плотников. А то дам задание, а эти сбегут от страха. Типа, не спецы они по кондиционерам. Я тоже не спец, но иметь хочется. Ладно, шутки шутками, но я сидя спать не приучен. А эти горе-мастера сделали кровать мало того, что узкую, так еще и короткую. Оказывается, тут у них принято спать полусидя. Жуть какая, не надо мне такого!

Шевалье Зигрид вместе со мной обошел округу, самолично пару раз покопался в земле мотыгой. Но чаще тыкал пальцем и заставлял своих работников разрывать грунт. Иногда даже сам магичил, вспучивая или разгребая землю. И всё без комментариев. Потом ушел в дом, в котором его поселил староста и два дня не показывался мне на глаза. Я что, я в этих делах не шарю, а тем более не готов контролировать профессионалов. И хотя душа рвалась к войскам, сжал её в горсти и остался ждать эскиз и описание будущего замка.

Вечером третьего дня никого не ждал, потому как всё замечательное уже имелось: ужин и пара проверенных услужливых служанок. Хотя выражение «услужливая служанка» — так себе тавтология. Как храбрый храбрец. А Витор уже отошел ко сну в своей комнате, выделенной в том же тереме на втором этаже, то есть в горнице. Не зря же я назвал этот дом теремом, одноэтажных теремов не бывает. Никого я не ждал, ибо опять не созрел Зигрид до показа эскизов. Ну и зря, он сейчас корпит, трудится, а я потом начну чиркать на его планах. Лучше б ему не упираться пока с чистовиком.

Каюсь, когда есть возможность, я хожу до ветру на двор, а не в ночную вазу. Вот и сейчас та же история. Душа просит простора и свежего воздуха. Остальным в своём хозяйстве то же самое делать не разрешаю — зассут весь двор чурбаны неотесанные. Что я? Я граф, мне привилегия дана. Привычный шум отходящей ко сну деревни не разрушался никакими посторонними звуками, не каркал ворон зловеще, не выли собаки, предрекая смерть и прочие неудобства. Поэтому удар в спину, от которого я буквально влетел в дом с крыльца, откуда буквально минуту назад описывал двор, был как гром среди ясного неба. Лечу через сени, складываюсь в полете колобком, чтоб не задерживаться, лежа вверх спиной перед неведомой опасностью.

Блин, это я в своём кевларовом камзоле сейчас, потому и боль сильная, а был бы в домашнем, уже бы и перестал чувствовать. Перекатом вскакиваю на ноги лицом к неведомому врагу и снова бросаюсь вбок, уходя с линии ожидаемой атаки. Вот я совсем на ногах, вот картинка сформировалась в мозгу в неверном свете свечей. Два неведомых вражины с кинжалами в вытянутых руках подступают с разных сторон. А нет, с разными сторонами у них не очень, стол мешает. Тяжеленный стол из непросохших досок в пол-ладони толщиной. Мой кинжал, моя палочка-выручалочка длиннее и тяжелей их тыкалок, держу врагов на дистанции, храбро ору во весь голос: «Помогите! Убивают!»

Слаженно твари работают, прямо боевая пара! Сил и умения хватает только отмахиваться, ибо и они сами не готовы к размену. А тем более, что в полутьме да суматохе убийцы еще не просекли состояния моего организма. Небось, не сильно спешат в надежде, что я вот-вот ослабну от кровопотери. Бывает такое, человек уже умер, но еще не осознаёт факт, дергается, воюет… Навидался я такого за последние пару лет. Шум и движение за спиной налётчиков — подкрепление, живём!

Один из пары убийц оборачивается и видит служанок:

— Вон пошли, пока целы! — он уже и не смотрит на них, снова обернувшись ко мне.

— Щаз, дяденька! — девки синхронно как по отрепетированному сценарию выхватывают кинжалы из-под передников, подшаг и также синхронно наносят два удара в бока грозного «дяденьки», тут же отскакивают назад! Ай молодцы, не зря почти два года гонял их сначала я, а потом и Пров. С длинным кинжалом тактика простая — достал тушку врага, сразу отскакивай, не обнимайся.

Второй обернулся на сдавленный крик напарника, у него в партитуре такого текста не было. Умненькие мои девахи имитируют атаку и опять отскакивают. Мне этой секунды отвлечения внимания на себя хватает, клинок плашмя бьёт по макушке бандита! Воловий язык хорош, им что руку срубить, что пленника оглушить. И только сейчас до меня доходит — я же мог магией приложить обоих! Идиот! Вот тебе и тренированный боец, вот тебе и рыцарь! «Помогите! Убивают!» — стыд-то какой, мамочки родные!

— Девки, контроль своему!

— Так точно, ваш-сясьтво! — обходят с разных сторон уже затихшую жертву с дырявой печенью и почкой, удар в висок, теперь затих окончательно.

— Молодцы, Снимайте пояса, будем второго паковать.

— Что тут у вас?! — со второго этаже с грохотом скатывается как-бы отец, в руке меч. Выглядит как привидение в своей ночной рубахе.

— Да вот, отец, не то диверсанта поймали, не то убийцу.

— Что, опять?! Девки — дверь на щеколду! Неровен час, во дворе поддержка у них. — А этот момент я не продумал, расслабился. Вот же, столько косяков каждый раз, как на меня покушаются. Видимо мало, привычка грамотно реагировать не выработалась. А еще подспудное желание где-то на краю сознания висит — выхватить пистолет и расстрелять нападающих. Тупо, уныло, не годно для мага.

Очень хорошо знаю, колоть врага ловчее всего по горячим слезам. И у самого рука не дрогнет под ногти лезвие загонять, и противник пока не осознал расклады, если не запрется наглухо, то тактику поведения не успеет обдумать. Так что на стол вора в фигуру звезды, руки-ноги к ножкам ремнями, служанки уже воду тащат.

— Это вы клиенту? Молодцы!

— Вашество, мы вообще-то пол хотели от крови того… пока липнуть не начала.

— Лейте на него, а потом опять за водой. Милок, очухался?

— А-а-а! Что со мной?

— Магией пока тебя обездвижил. Вишь, как оно вышло. Послали вас как кутят кинули в полынью. Друга твоего мои девки зарезали как гуся, ты передо мной лежишь, ни рук, ни ног не чуешь… Кто ж такой умный вас послал вдвоем против меня?

— Не скажу. Всё одно убьёте.

— Убьём. Так и убить можно по-разному. Скажешь всю правду, даже вешать не буду, тихо отойдешь. Или предпочитаешь, чтоб на ленты распустил? Я не против, мне практика в этом деле полезна.

— Дорд, спорим, он у тебя и часа не продержится? — Отец решил подыграть.

— Да ладно тебе, просто прошлый слабый был. А так мог бы еще пожить полчаса. Обещаю, этого растяну до рассвета. Эй, паря, как тебя зовут?

— Майло.

— Майло, обещаешь продержаться до рассвета?

— Не надо, ваше сиятельство! Я скажу. Только вы уж как обещали… а то осерчаете и почнете кромсать.

— Есть за что осерчать?

— Есть — обреченно выдохнул тать.

— Ладно, слово сказано. Говори всю правду и умрешь с миром и без мучений. Слово графа и мага. Кто заказал?

— Матушка ваша. В смысле, графиня Анна дер Прист. — При этих словах Витор дернулся так, что я думал, упадет.

— Врешь!

— Сами сказали, правду говорить. Слово графское дали.

— Кто, когда?! — на Витора было страшно смотреть.

— За две недели до того, как вам выходить в путь. Золотом заплатила, сразу всё отдала, не только задаток. Велела потом не возвращаться в Луарт. Сама и торг вела и ряд сладила с нами. Да и не торговалась. Я еще говорю — граф дорого стоит. А она — я не хуже вашего знаю, сколько стоит графская корона. Мол, самой нужна.

— Дорд, дай, я его порешу. Это моё бесчестье.

— Нет, отец. Моя земля, мой пленник, мой закон. Я прощаю тебя, умри быстро.

Пожелание, что мозг лежащего на столе человека вскипел, удар магии такой, что аж кровь из носа. Из моего носа. А у жертвы только глаза почернели, и нога дернулась. По-хорошему, надо бы трепанацию сделать, оценить эффект. Угу, а еще лучше было атаковать с максимальной дистанции вполовину силы, а потом изучить эффект. Тут даже над мертвецами глумиться не принято. А над живыми — только при пытках и казни, но это уже мера вынужденная.

— Да как же так? Как она могла?

— Непраздная ваша леди Анна — внезапно раздалось из угла. Оказывается, мои служанки всё это время стояли с тряпками и бадьёй, ждали случая пол замыть. Далька с белым лицом стояла словно окаменелая и сама не могла поверить в то, что подала голос. Уж больно вид Витора был страшен.

— ЧТО?!

— Никому графиня не говорит, а только видно, дитя носит, уже месяца два как, да больше сейчас-то. Получается, как только вы из похода вернулись, так и понесла — из Далии сыпались слова как из худой торбы. Она жутко боялась и стремилась вывалить на графа всё, что знала. Вот так, на убийцу напасть не испугалась, а тут боится.

Витор посмотрел на меч в своей руке, на трупы, перевел взгляд на моих служанок. Потом выпустил из руки рукоять меча и шатающейся походкой пошел наверх в свою горницу. Охренеть! Вот кому я сейчас не позавидую. Небось, этому Майло на столе не так хреново, как живому графу. Уж очень ситуация у него отвратительная. А самое главное, понятная. Небось и в этом мире есть дамочки, готовые по трупам идти за короной для своего ребеночка. И плевать, что корона всего лишь графская, а ребеночек еще не родился. Если пасынок метит в графы, а родной сын пойдет с голым задом на поиски приключений, то нет таких преступлений, которые ужаснут материнское сердце.

Горничные сгоняли за слугами-мужчинами, чтоб те унесли трупы на двор, но предварительно девицы их раздербанили. С моего хабар достался мне, со второго, какого они завалили — им пошел. А неплохо девки повоевали — золотишком разжились помимо серебра.

— Что, красавицы, хорошо война кормит? — Меня уже отпустило, да я и не сильно переживал, если честно сказать. Никогда у нас с мачехой тёплых чувств не было, живые тому подтверждения лежат в мертвом виде.

— Вашество, вы наперед знали, что так будет? Когда нас учиться бою заставляли?

— Спасибо вам, ваше сиятельство! И за науку, и за добычу!

— Так добычу вы сами взяли, мне спасибо за что?

— По наши души с золотом в мошне никто сроду не придёт, это всё к вам рвутся.

— Ага, я у вас заместо приманки. Так выходит?

— Ну вот так вышло, барин. Но серчайте. Правда, золото можно себе забрать?

— Правда-правда! Занимайтесь уже уборкой. И совет вам и наказ одновременно: никому ни слова про подробности. Мол напали тати, теперь мёртвые. А что да как — ни слова!

— Нешто мы не понимаем!

— Не понимаете. Вас не за золото убьют, так за слова про графиню. Отец узнает, что волю дали языкам, бошки ваши за клевету поотрубает. А я промолчу. Уразумели?

— Уразумели, ваш-сясьтво! Могилой клянёмся! Чтоб нам сгинуть!

— Занимайтесь, я спать один пойду. Утомился.

На следующий день шепотки ходили, мол на подворье у графа Жоржа опять трупы образовались. Но без энтузиазма, народ уже попривык, что меня регулярно убивают, да всё никак не убьют. Отец к завтраку вышел, разговоров не вёл, а я не тормошил его. И так всё понятно, что ничего непонятно. Жена его — враг лютый, что руку на сына подняла, его же ребенка носит. Как тут поступить, что делать? И не посоветоваться ни с кем, не спросить. Так бы напиться с горя, а нельзя — язык развяжется, и пойдет гулять молва нехорошая. Один у него в этом вопросе собеседник — я. А и я неподходящ, я тоже заинтересованная сторона, еще и обиженная. Вот и давился Витор кашей в полном молчании. Почему кашей? Так не дома, не до разносолов. Мы хоть и графы, а на столе простая крестьянская еда. Каша, мясо, вино, сыр. Молчу, не совсем наша еда крестьянская, но без изысков и семейного соуса.

— Отец, мои планы не поменялись. Я жду от архитектора план замка, утверждаю его, потом еду в войска. Ты со мной? — я попытался прервать молчание.

— Нет. Я в Прист возвращаюсь, все дела запустил с твоей военной кампанией. Скоро не буду знать, что в моём доме творится. Тебе какая-то помощь от меня нужна?

— Нет, отец. Кроме золота ничего. Помощников у меня изрядно, справлюсь.

— Лады. Золотые в обговоренном числе со мной, всё тебе оставлю.

В тот же день он уехал с небольшой свитой. А мне и сказать ему было нечего, все слова казались глупыми. Да и что тут скажешь? «Как я тебя понимаю» — смешно. «Наплюй и забудь» — да хрен такое забудешь! «Отомсти за меня, отец» — спасибо, не надо.

Да что я так переживаю, что он мне родной что ли? Так, отец моей физической оболочки, человек, изо всех сил способствующий всем моим начинаниям и всей душой переживающий за меня. Короче говоря, самый близкий в этом мире человек, только и всего. Так что да, переживаю. Всё, что могу — постараться не давать повода расстраиваться на мой счет. Ну да это и нетрудно — я по этим меркам прямо образец сына и гордость любого отца. В масштабах СССР даже не знаю, с чем сравнить — как сын первого секретаря обкома после школы стал первым секретарем соседней области. Смешно, но примерно так.

Мама дорогая! Я опять вспомнил маму, но в этот раз повод был радостный. Зигрид чего учудил — не дожидаясь моего одобрения, даже не показав мне эскиз, пошел на место будущей стройки и с помощью магии обозначил контуры замка. Это что, он такой сильный маг или увлекся в край?! Передо мной лежал шестиугольник обнаженного скальника, земля с которого разошлась в стороны и образовывала вал вокруг места стройки. Такой вал — практически готовый первый рубеж обороны, он останется здесь на века.

— Ваше сиятельство, я предлагаю выкладывать стены прямо на это скальное основание, причем вплотную к валу. А кольцо рва рыть сразу за валом.

— Зигрид, скажу больше, вырубая в основании подвалы, мы сможем этот камень класть в стены.

— Да, так вполне возможно делать. Вы сэкономите много денег и времени. Я искал такое место, но не ожидал, что выход скальника будет настолько удачным. Нам с вами повезло. Замок можно выстроить высоченный!

— Но мы этого делать не будем, Зигрид. Мы будем строить по утвержденному проекту с минимальными отступлениями от него. Угу? Где проект?

— Пойдемте в мою избу, я вам его покажу. Уверен, вам понравится.

Если у меня будет такой замок, то есть мне дадут его построить, хватит денег, сил, здоровья и лет жизни… то вполне нормально получится. А то бывает, строит феодал замок, строит. То денег нет, то рабочих, то война. Не успел достроить, а уже умер. От старости или от болезней каких. Или убили на войне. Эти мысли овладели мной в процессе изучения эскизов. Нормально так получается, если на пергаменте смотреть. И вид сверху, то бишь план замка, и в аксонометрии изобразил, и в разрезе… Но это пока не чертежи, а замануха для клиента. Или Зигрид прямо по этим почеркушкам строить будет? Ага, всё-таки нормальные чертежи с размерами он начертит позднее, а то я уже решил, что тут полное средневековье.

— Что ж, мой дорогой друг, я принимаю вашу логику проектирования…

— Это ваша логика, сударь! Я лишь адаптировал ваши пожелания к возможностям камня. Не всё ему подвластно.

— Это точно! Камень не бетон, парить не умеет.

— Насчет парить, это мы можем поспорить. А про бетон — что есть бетон?

— Хм. Представьте строительный раствор, только более жидкий. Много раствора, очень много. А теперь представьте, что вы отливаете в земляной или глиняной форме какую-нибудь замысловатую деталь из него. А для прочности сквозь деталь заранее раскладываете стальные прутья во всю длину этой самой детали. Арочной балки или там колонны. Ничего высекать не надо, любой размер, любая форма.

— А такое бывает? Вы видели? Это вообще возможно?!

— Не знаю, Зигрид. Видел, но не в этой жизни, может во сне. Вдруг у кого-то однажды получится? Не знаю.

— Жорж, мне говорили, что у вас необычный образ мышления, но я до этого момента не догадывался, насколько он выдающийся. Вы на обычные вещи смотрите так…

— Словно первый раз вижу. Знаю эту свою особенность. А еще я не боюсь спрашивать, почему что-то делается именно так, а не иначе. Порой ответы ставят в тупик даже объясняющих. Вы когда примитесь за строительство?

— Что-то уже начнем, ничто не мешает прямо сейчас готовить строительную площадку. Параллельно буду заниматься проектом. Как рассчитаю, займусь стройкой. За два года вытянем цитадель.

— Сильно вверх не вытягивайте, я не спешу на небо.

Уже на следующий день мой отряд двигался в Баниш, где у нас располагалась ставка главнокомандующего, то есть меня. Судя по слухам, регулярным встречам на дорогах с не шибко напуганным селянами, и по общей атмосфере в графстве, прорыва на границе не случилось, враг не топчет мою землю. Зачем я еду? Проверить состояние войск, насколько сыты, одеты, не болеют ли животом и вшами, как размещены, да много важных моментов, которые мне как сюзерену важны, а некоторым командирам до одного места. Мне с ними еще Берлин брать, или еще какой город, так что пусть бойцы живут и не кашляют.

Приехав в Баниш, я слегка опешил. Я конечно мог многое себе нафантазировать… но только не лагерь на манер римского! Да уж, маркиз Седерик разошелся. Вот и правильно, зато было чем бойцов занять. Мой строевой лес безжалостно пущен на обустройство лагеря, да и хрен с ним! Сейчас люди дороже леса. Въезд в лагерь охраняется, но в данный момент стража стоит, взяв оружие на караул. Только один не застыл, он весь при деле, дует в рог что есть сил, надрывается, сигналит корешам своим, что начальство приехало, хорош бухать в каптёрке, мол! Да нет, сгущаю. Это он так меня приветствует, графа своего, владетеля земель, кормильца и радетеля за всё войско.

Если детально говорить, то не всё войско моё, не все четыре сотни готовых бойцов. Полторы сотни вассалы графа Витора, я для них не сюзерен и лорд, а «всего лишь» командующий и наследник своего отца. Даю указание посыльным собрать военный совет в штабе. А штаб — это уже не шатер графа дер Долинол, построили вполне приличный сруб, обвесили шкурами и чем попало, походный уют обеспечили. Чего-то не хватает… понял! Буржуйки нет. Не изобрели пока.

Походных каминов не существует, самый распространенный способ обогрева таких помещений — очаг с дыркой в крыше над костровищем, выложенном камнем или жаровня с углями. Опасная штука, выход углекислого газа и даже угарного зашкаливает, угореть можно насмерть всем штабом. Галочку себе — подумать насчет походных печек. Это только кажется, что послезнание как золотой ключик, открывающий все двери. Вроде барабанного заряжания оружия. Чего проще? Ан нет, технологии не позволяют. Чистота обработки и общая культура производства шепчут: «Иди нафиг!». Так и с буржуйками — стальной лист такой толщины раскатать можно, но с трудом, и будет он «слегка» неоднородным по толщине после раскатки молотами. И стоить будет чуть не как доспех рыцарский. А еще сталь быстро прогорит, потому как нержавейку пока выпускать не начали в этом мире. А ежели начнут когда-то, то точно не на буржуйки пустят.

А печку ловчее всего отливать из чугуна. Осталось только наладить разлив в формы. Пока же в домницах его выпускают через лётку в песчаную ванну, раскалывают кувалдами, а потом переваривают в тигельных печах в сталь. Лить что-то фигурное еще не научились. Так что отлить буржуйку сейчас — будет дорого, тяжело в производстве, а потом еще и просто тяжело. Боюсь, что даже в палец толщиной стенка не получится, а если в два пальца лить печку, то вообще неподъемная печь выйдет. Не походная, а стационарная штука выйдет. Погодите, но такую стационарную печь можно в каждом доме и каждой комнате поставить, вот тебе и индивидуальный обогрев! Угу, а трубы из чего делать, чтоб дымоход городить? Из меди? А давай сразу из серебра, чтоб красившее вышло!

Эх, такая идея не взлетела… И так практически все прогрессорские и попаданческие идеи уходят коту под хвост бодрым строем. Не дураки были наши предки, и тутошние аборигены не дураки. Просто всякой идее своё время. Ах Леонардо, ах обогнал время! А что он реально внедрил, на чём приподнялся? Картины, архитектура, скульптура. Это он еще Высоцкого не пытался перепеть. А может и пробовал, да у народа не зашло. С песнями та же история, исполни хит из одной эпохи в другое время — пожмут плечами или покрутят пальцем у виска: «Ну и гадость эта ваша заливная рыба!» Врали в своих книжках авторы про веселую жизнь попаданцев, не так уж и весело. По себе сужу, что в СССР не сильно приподнялся, максимум до старлея с отдельной квартирой и правом ношения оружия; что тут еле в графья вылез, а про квартиру и вспоминать не хочу, строить и строить, несколько лет и килограммы золота угрохаю. Погоди ныть, скажете вы, у тебя домик же есть в столице! Где домик, а где я! И не по статусу мне в домике жить, дворец нужен или замок. Небось граф, а не куриная булдыжка.

Хм, а верно ведь — ною как тряпка про горький хлеб попаданца, а сам граф. Жорж, отставить нытьё! На тебя подчиненные смотрят, а вассалы аж кушать не могут от воодушевления!

— Господа, всем здравствовать и жить долго и счастливо!

— И вам не хворать, ваше сиятельство!

— Как вы поняли по штандарту и моей короне, у нас с вами всё получилось! Момент, а баннер мой над штабом уже развевается?

— Так точно, ваше сиятельство!

— Поздравляем с короной, ваш-сясьтво!

— Гойда! — вот тут не понял, откуда среди нас казаки? Или показалось?

— Отставить трёп не по делу! Пьянка-гулянка в честь нового графа, то бишь меня, откладывается…

— Ась????!

— … до вечера.

— А-а-а-а!!!

— А сейчас жду доклады о состоянии войск, провианта, порубежной черты, о противнике и перспективах весенне-летней кампании.

Если резюмировать, а я этот процесс уважаю, то с питанием нормально, местные тащат и продают по вполне адекватным ценам всё потребное. Можно было даже не гнать обоз из Мерсалии. С учетом стоимости доставки даже дороже немного вышло везти из дома продукты. С другой стороны, не создам дефицита в графстве, и крестьяне будут видеть, что помимо них есть источник снабжения и не станут наглеть с ценой. Правда, меня успокоили насчет наглости: местные мелко трясутся по поводу того, что чуть перегни палку, и бесплатно отнимут. Они еще не очень верят, что граф Жорж дер Долинол — это очень надолго. А у его людей отнимать что-то весьма чревато. Даже для его людей.

С болезнями в войске тоже хорошо, вернее хорошо без них. Обычные для таких походов поносы случаются, но пореже обычного. Сказывается не то удача юного графа, не то приказ мыть руки перед едой и не срать по углам. Сральни на римский манер, обычные для армий всего мира, были выстроены и тут. И жесткий запрет гадить в неположенном месте. Зимой это еще не так актуально, а вот в теплое время года без строгости никак — холера и дизентерия главные враги любой армии.

Сейчас бы самое время сказать про полевые кухни… но чего нет, того нет. Слава богам, кормятся дружинники не десятками всяк как сумеет, а полусотнями. Обозники готовят в больших котлах на всю шоблу то, что выдаётся скотниками. Скотников, то есть хранителей кассы и имущества у нас два по количеству баталий. Один в моей, второй в отцовой. Сильно глубоко в подробности питания вдаваться не стал, но объявил в лагере, что ежедневно буду снимать пробу с котлов. Да не по ложке, а сполна с кем-то отобедаю, с кем-то позавтракаю. Как уже говорил, обед тут поздний, ужина нет вовсе, а между плотным завтраком и солидным обедом легкий перекус, что под руку попадётся.

Следующим пунктом доклада было состояние фортификационных сооружений. И снова маркиз порадовал: они не бросили укреплять границу, как я ожидал. Ну да, противник отступил, граф в отъезде, зима опять же. Нет, обозники и бравые ветераны продолжили валить лес макушками к врагу, копать канавы, быстро заполняющиеся водой. Земля в этой местности не подмерзла совсем, такой вот выверт климата из-за гор и моря. Прист и южнее, и лето теплее, а зимой коркой земля схватывается. А тут и лето так себе, и зима никакая. Охота в грязи копаться — копайся хоть всю зиму. Неохота? Так никто не спрашивает, боец, копай отсюда и до вечера. Новобранцы этой зимой не копают, новобранцы занимаются боевой учебой. Тоже радость небольшая по грязи ползать, но надо. Как говорит один молодой, но очень мудрый граф: «Лучше пролить ведро пота в ученье, чем кружку крови в бою» Какой же я умный у них, повезло моим вассалам.

На самом деле ситуация в моём войске нетипичная — зимой баталии не сидят в лагерях. Дружина в замках греет кости, ополчение баронов по своим баронствам тем же занимается. И никакой активности. А тут и жалованье повышенное, и вассалы в непрерывном напряжении. Но и сам я необычен, и история с захватом чужого графства нерядовая. Благородные господа бывшие пленники понимают, идет игра на государственном уровне. Через год вернутся не только овеянные славой, но и от короля поимеют награду. А кто-то останется при мне, я щедрый, у меня движуха и перспективы, воюю по-дурному, зато сплошные победы. Два барона, принявшие вассальную зависимость от нового графа тоже пока не могут рыпаться — условие я им такое поставил, чтоб год отвоевали без передыху. Да и сами понимают — не удержим графство подо мной, все их баронства мигом окажутся у дворян, лояльных королю Иманта. Никому перебежчики не нужны, даже если они ни разу не перебежчики, а аристократы, выполнившие свой долг перед сюзереном до конца.

Порадовали меня военачальники во всём, кроме одного момента — о противнике ничего никому не известно. Объезды по границе графства совершались исправно, а дальше носа никто не совал. Мол, чужая земля, чего мы как эти полезем к ним. Пусть они первые, тогда мы ого-го! Разведка, сбор информации, агентура? Не, не слышали. Была бы война, а то сейчас зима, кто зимой воевать станет? Один вон попробовал, теперь у Жоржа дер Долинола во временных вассалах ходит, а еще маркиз.

Ладно, это я вам организую чуть погодя. И зимнюю войну, и агентурную сеть, и рейды по тылам противника… А пока тоже есть чем порадовать.

— Господа, к весне на границу между Мерсалией и Имантом придет королевское войско в пятьсот воинов. Так что нас не бросят.

— Всего пятьсот? Маловато будет!

— И еще неизвестно, кого ими командовать поставят. А то назначит король такого, что одни беды от подкрепления получим на свою голову.

— Точно, без хорошего командира войско как курица без головы.

— Да, уважаемые командиры, тут вы угадали, с командиром там не всё просто. Сложный у того войска командующий будет.

— Ваше сиятельство, не тяни! Кого хоть поставили?

— Да меня король и поставил. Дойдет войско с временным командиром, а потом в полное моё подчинение попадет.

— Вот это другое дело! В тысячу клинков мы навоюем! Небу жарко станет!

— Милостивые государи, а не захватить ли нам весь Имант?!

— Стоп, коллеги! Давайте без шапкозакидательства!

— Шапко… что? Это вы к чему, сиятельство?

— У одного северного народа есть присказка. Мол, придем и врага шапками закидаем, они и побегут все. Так вот, нам такого не надо. Готовьтесь воевать всерьёз и насмерть. Но не на нашу, а на вражескую. Сами видели, можно малым числом бить противника, но только если ум прикладывать.

— Так мы уже согласные с умом воевать. Это не так весело, но получается больно хорошо. Иногда вообще, как в сказке. Типа как вдесятером графский замок взять.

— Вот и чудно. Тогда первые мои приказы слушайте. Я хочу, чтоб каждые три дня на вражескую территорию уходили конные разведчики. Их задача — двое суток скрытно продвигаться вглубь Иманта, потом возвращаться и докладывать о местах дислокации противника, численности, состоянии дружинников. В бой не вступать, не попадаться, всё запоминать.

— Понятно, сделаем.

— Второе. Нужно обустроить начерно лагерь для королевского войска.

— Да как же так? Себе построили, потом еще и чужим строить?

— Да, ваше сиятельство, что они, безрукие придут?

— А давайте прикинем: вот они весной придут маршем уставшие, потом начнут лагерь строить по нашему образцу, да без опыта. Потом я их начну гонять по нашим правилам, чтоб кулёмами не смотрелись перед нашими бойцами.

— Какими кулёмами? Кто такие кулёмы?

— Кулёмы? В северных землях на медведя так охотятся. Строят кулёму — сруб не сруб, ловушку. Такую, что когда медведь внутрь полезет за приманкой, его бревнами сверху придавит. А после кулёмой стали называть селянина, который на своём дворе что не построит, всё у него кулёма получается.

— Ха! Кулёма! Насмешил граф нас опять.

— А с кулёмой здорово придумали северяне. Надо же, на медведя ловушка. Может, у них медведи помельче?

— Поверьте, медведи там еще больше наших, раза в полтора.

— Вот бы короля Георга в такую кулёму словить! — правильные мысли у моих командиров рождаются.

— Так для того ум и дан человеку, чтоб мог медведя победить не силой, а умом. А вы всё талдычите «скучно воюем». Погоди, вы ж меня с мысли сбили! Так через сколько времени подкрепление будет готово нормально воевать, если им не помочь?

— Ну, месяца через два.

— А нам когда надо?

— Как можно быстрее.

— Так как, выгодно ли подготовить лагерь для королевского войска?

— Так точно, ваше сиятельство!

— Молодцы, разобрались с этим вопросом. И последнее вам спасибо за карту — всё подробнее и понятнее. Если только на ней не рисовали от балды.

— Обижаете, Жорж! Всё нанесено как есть на земле.

— Барон Уле, как главный по фортификации, скажи — сильно тяжело будет границу перелезть противнику?

— Весной там совсем беда будет, где не засеки, там сплошные болота, бочаги да овраги топкие. А летом переберутся, но не везде.

— Жорж, твоё сиятельство, а вопрос можно?

— Конечно можно! Что не означает, что я непременно отвечу.

— Про ваш замок можете сказать? Когда, где, какой?

— Ах это. Уже начали строить неподалёку от прошлого. Первый этап — цитадель за пару лет шевалье Зигрид обещает поднять. А кольцо стен еще через год-другой.

— Быстро как! Но если Зигрид обещал… хороший архитектор и строитель. Удачно, что вы смогли его нанять.

— А это не я смог. Это монаршая воля Якоба Третьего.

— Да, благоволит вам король. Да и есть за что. Через сто лет никто не вспомнит, кто Долинол взял, скажут: «Славный король Якоб Третий прирастил земли страны новым графством» Вашим потомкам графство, ему слава в веках.

— Так и верно это. Без его пинка я бы не полез сюда. Но это секрет, негоже всем знать, чья инициатива была. Если не выгорит, во всём Жорж виноват, а ежели удачно — слава королю!

— Ну дак всегда так и есть. Или барон мост через речку построил, или строители обделались.

— Ха-ха-ха! Или король Долинол захватит, или наш Жорж… ой.

На этой веселой ноте совет закончился. А поскольку наступил вечер, началась пьянка. В том же помещении, что примечательно. Так что я даже не могу сказать: совет закрылся шуткой про обделавшегося Жоржа, или этой фразой началось празднование моего титула. Потом всяких шуток было много, изящных, как это бывает у вояк, тем более титулованных. Тем более без дам. Тем более, что хорошего вина из подвалов Пристов Крушителей было довольно, а другого вина не было вовсе.

Ежедневные тренировки, чтоб их так и растак! Нет хуже врага у человека, чем он сам. И дал бы себе слабину, но кто-то шепчет на ухо: «Убивали и будут убивать. Так что занимайся! Пока ты спишь, противник качается!» Тварь какая-то, а не внутренний голос. Нет бы что хорошее нашептать, а он про убийство… да только небось не врет мне голос. Так что каждое утро встал и побежал, а потом тренировочные клинки и первое попавшееся подразделение проверяет мои навыки, а я его. Ополаскивание тут же среди бойцов, обтирание, одевание в приличную одёжу, и завтрак у общего котла. И дешевая популярность, и популяризация гигиены. Это я сейчас не про свой замечательный пример обливания водой — тут полный дохляк. Просто, когда я к котлу подсаживаюсь, хрен кто сядет к нему с непомытыми руками. Сам мою, потом у других смотрю, а грязнуль на пинках от котла гоню. Вот и выходит — поленился, остался голодным. Сослуживцы не сочувствуют, гогочут и зубоскалят над таким горемыкой. А через шутку и положительные эмоции доброе слово завсегда лучше доходит. Ну и пинок помогает, этого не отнять.

Пока готовились к весне, начали пробовать боевое взаимодействие магов различных направлений. Оказалось, что при достаточной тренировке, результат выходит неплохой, но не сразу. Так, пара огневик-воздушник давала неслабо прикурить при условии, что огневик садит по площади, а затем воздушник раздувает пожар. А пара водник-воздушник вполне способна напустить туману в заданном направлении. Но тут совсем тонко надо играть, чтобы водяные копья запускались не с максимальной скоростью и сжатием, а наоборот, медленно, зато в большом объеме. Тогда воздушник это безобразие дробил и запускал в противника, ослепляя его на время. Не стоит и говорить, что такая бяка могла быть применена только рядом с водоёмами, из воздуха нужного количества воды выкачать не получалось. Зато близ реки или пруда! Такой туман локальный приловчились насылать, что любо-дорого. Кстати, мы попробовали потом этим туманом тушить нами же созданный пожар — нормальная тема! Туман даёт большой отбор теплоты, так что вполне вариант погасить небольшой пожар при наличии воды.

А без воды? А без воды я всё-таки смог достучаться до воздушников со своей идеей разгона воздуха в разные стороны. Пришлось придумать аналогию — с разлетающимися от взрыва камнями и песком. То есть я сначала организовал взрыв: заставил сделать мне наглухо закрывающийся медный цилиндрик, залил его водой и положил на пенёк. Потом с дистанции в сотню шагов велел огневику его максимально нагреть. Взрыв получился изрядный, мне понравилось, зрителям тоже. Кое-кто, кто не слышал нашу пушку, сел прямо на задницу.

И только тогда лёд тронулся, воздушники начали разряженное пространство создавать. На четверть минуты и на пятачке диаметром с десяток шагов примерно, но и то хорошо. Когда дышать нечем, то ни магичить толком, ни стрелы метать или мечом махать не получится. Мысли все об одном — где воздух, блин, покажите воздух! О своём самочувствие поведал обозник, случайно попавший под заклинание. Вроде безлюдная площадка, костерок брошенный горит, я и дал целеуказание:

— Центр костер, дайте вакуум!

— Есть, ваш-сясьтво!

Вот и дали, огонь погас, а потом из-под охапки прошлогодней травы кто-то орать начал. Подумал, что диверсанта накрыли. Оказалось — сачка. Мужичок из обозных забил на дисциплину и прилёг на соломку под соломку, прикинувшись ветошью. А мы ему то дышать не даём, то спать. В качестве компенсации дали плетей чуток, чтоб не отлынивал от труда на благо графа.

Кстати, пушку и орудийный расчет Витор мне оставил. Сказал, что заставит Вогула новую отковать и проточить для замка. Потяжелее, ибо без зачарования стали, её качество будет не очень. Но для крепостной стены масса не так критична. Раз есть орудие, нужен и полноценный расчет. Я двух огневиков сейчас в полный рост обучаю бабахингу из пушки. Слово «стрелять» категорически не подходит — нет стрел. Слово «палить» тоже — никто ничего не поджигает в данном случае. Вот и вышло, что мы по-прежнему бабахаем, другого слова не нашлось. До мастерства Витора пока далеко, так у него почти два года тренировок за плечами.

К концу марта королевское войско прибыло. Я уже начал переживать, а ну как Георг уже идет с армией на меня? С другой стороны, в Иманте с дорогами похуже, сохнут они дольше, чем в Мерсалии, зря переживал. Колонны вошли без энтузиазма и шуточек, сразу видно, что нелегко дался марш через всю страну, да еще в не самых благоприятных метеоусловиях. Ну да не беда, на марше тоже притирка проходит неплохая, а совсем слабаки отсеиваются. Чтоб темп не снижать, таких дружинников, у которых болячки ли старые раны вылезают, оставляют в попутных деревнях с наказом догонять, когда или если они выздоровеют.

Пополнение разместили в новом лагере, что для прибывших вояк стало неожиданностью. Как так, чужой дядя для нас какие-то работы произвел просто потому, что мы теперь его подчиненные? Может, он нас и кормить будет? Что, правда будет? Мои командиры… как здорово звучит эта фраза в её новом значении! В прошлом мире мои командиры гоняли меня, а в этом всё наоборот. Так вот, мои командиры без моего участия разъяснили порядки в лагере. Предупредили об ответственности за нарушения вплоть до виселицы для самых буйных. Кормовые у королевских сразу забрали. Смешно выходит, казна выделяет деньги на прокорм дружинникам, эти деньги оседают у командиров, а бедолаги вынуждены питаться за счет того, что награбят.

Вот только не всем смешно, особенно простым бойцам, которым воевать надо, а они то голодные, то с поносом. В нашем случае не смешно стало бывшему временному командиру войска, у которого я выгреб всё серебро, выделенное на прокорм, то есть кормовые. Не подумал он, что власть его недолгой будет, залез в казну полной горстью. Процедура происходила на большом военном совете, куда были приглашены вообще все благородные всех трех формаций, то есть мои, Приста и мерсальские. Когда бывший командир переводил стрелки на какого-то подчиненного, он тут же вытаскивался на всеобщее обозрение и держал ответ, куда дел денежку. О нормах довольствия я был проинформирован заранее маркизом, он же и помогал мне вести экспресс-расследование. Так что всё нашлось, довольны остались почти все.

Вероятно, из голов свежеприбывших благородных еще на вылетела дурь насчет моего формального руководства военными действиями. Кто-то им нашептал, что я тут вместо знамени как граф новоприобретенных земель, а всей кампанией рулит Седерик дер Буль. Но первом же совещании эту глупость я из народа выбил. Самое странное, что точно не король дезинформировал молодцов, он меня давно знает. Хотя, что я понимаю в раскладах этого прожженного политика? Вполне мог решить, что будет выгодно создать некую напряженность между вояками, чтоб не сильно скорешились за время войны. Мог он опасаться за свой трон? Мог. Могу я иметь бесконечно высокие притязания? Могу. Хотя в короли мне рановато, я еще в герцогах не походил. Да чего там, я еще и графский каравай не весь сожрал, там в середке самая сладкая начинка наверняка. Я пока только твердую корочку по краю грызу.

Где взять еще одно бесхозное графство под себя, чтоб объявит герцогом одного молодого, но очень перспективного графа? Скажете, глупость, и будете правы. Но вот беда, по телевизору ничего не показывают, в книжках пишут всякую муть, интернет не ловится… заняться особо нечем в свободное время, а половой разврат не отнимает так много времени, как в молодости, когда всё в новинку, когда можно сутками наслаждаться процессом, и ощущения свежи как утренняя роза. Вот мы графы и страдаем политикой да интригами.

Ладно, убедили, рано мне в герцоги, на пороге враг грозный с войском бесчисленным. Хотя как, с бесчисленным, уже посчитали, доложили, движется две тысячи вдоль реки, как и осенью непреодолимой. Летом можно будет попробовать навести переправу, но это если я мешать не буду. А я буду, тысяча дохлых кошек! Вот и сейчас наши конные разъезды, действуя на временно оккупированной территории… отставить так говорить! Не нужно мне это графство, пока не нужно. Так что наша разведка шныряла по самой что ни на есть вражеской территории и пасла войско Георга. Не сразу поверил в сей факт, но да — шли под его штандартом, то есть не просто войско короля, а войско под его предводительством. Тут так заведено, никто ничего не прячет. Идет враг и всем рассылает сигналы, мол я такой-то, а ты кто будешь? Чтоб никакого непонимания не случилось и урона ничьей чести. Потому и Якоб Третий носится со мной как с писаной торбой, я зачинщик, я виновник, я камень преткновения. Он сразу мой психологический портрет уразумел, вот и пользуется ситуацией с борзым и смелым пацаном, готовым влезть в любой кипиш ради личной выгоды. Таких мало, такие нужны, от таких потом избавляются. Не забыть бы про последний пунктик, чтоб не слили меня как использованную воду после приготовления пельменей.

О! Хочу пельменей, надо народ научить их готовить. А то какой-то застой наблюдается на почве кулинарии. Мариновать шашлык для благородных научились, а пельмени еще не лепят. Кстати, о шашлыке. Когда начинал его внедрять среди командиров, выслушал кучу эпитетов о недопустимости порчи продукта. Типа, слишком расточительно вырезать все жилы, срезать сало, прочее колдовство над мясом типа маринования в вине. Мол, проще надо быть — тушу на вертел, вино внутрь, а потом сиди пьяненький и жуй один кусок, пока не устанешь. Прожевать всё одно не получится. Но граф я или не граф? Могу позволить себе изыски и роскошь типа лучших кусков мяса. А обрезь пойдет в котел простых бойцов. Глядишь, мне завтра утром попадет на зуб то, что я сегодня срезал и откинул на шкуру.

Кто раз попробовал шашлык, тот не остался равнодушным! Это первая строфа? Надо будет подумать над элегией мясу. Балладу о креветке в одной из прошлых жизней я писал. Графская причуда, так назвали мой шашлык. Ну да, и расточительно, и приготовлено самолично графом, и вкус нежнейший. Ну, по меркам военного лагеря, конечно. В замках повара и не такое порой готовят. Хотя тут не все имеют замки и личных поваров, народ по большей части простой, шевалье да бароны. Некое количество аристократов впечатлилось, запомнило все мои манипуляции по превращению жилистой дичи в ароматное блюдо, а потом начали пробовать приготовить сами. Вот и хорошо, а то однообразие порой страшнее стрел.

Объединенное войско вышло на рубежи обороны в середине апреля, хотя муштра новоприбывших еще не закончилась. Да и старичков дрючить никто не прекращал. Вояки скрипели зубами, плевались и сквернословили, но деваться было некуда. Неподчинение карается, а мысль, что все мои старания токмо дабы сохранить побольше своих воинов, уже укоренилась в головах. Заботливому военачальнику прощается больше, даже самые странные закидоны типа утренних пробежек и мытья рук. Даже, когда он и всех прочих заставляет делать то же. Блажит граф? А как иначе, на то граф, чтоб всё не как у людей. А мы что? Мы графские, так что и нам прилетает. Так или иначе, но нами были перекрыты все точки удобного для входа армии противника в моё графство.

Примерно такие разговоры в массе своей транслировала мне моя прослушка в процессе почесывания моей спинки и прочих мероприятий по восстановлению моего душевного равновесия. Далия и Снежана, телохранительницы и телоласкательницы в одном, то есть в двух флаконах исправно докладывали мне о настроениях в солдатской среде. Молва о том, что они на пару пришили тайного убийцу графа Жоржа, не долго держалась в тайне. Как мне не хотелось удержать этот секрет для моей же пользы, а где-то протекло. Ну да ладно, прошлого не воротишь. Хм, кому как не мне известно, что и такое возможно, но не нашими силами.

Все телеги, на которых прибывшие везли скарб, амуницию и запасы, а также те, что поставили нам продовольствие, были выкуплены и слегка доработаны для повышения мобильности наших баталий. Одним из элементов обучения королевских баталий стали марш-броски с применением гужевого транспорта. Если уж драться плечом к плечу, то все войска должны соответствовать общим требованиям.

Еще через неделю в мою ставку доставили захваченных неприятелей. Оказалось, что то не лазутчики, не авангард противника, а гонцы, чьей задачей было сначала найти, а потом донести до командующего войсками Мерсалии, то есть до меня, приглашение на переговоры. Где, в каком количестве и под чьей командой эти самые войска находятся, отправитель не знал, потому и отправил конверт «на деревню дедушке».

Ничего особенного, очередное письмо очередного короля. Король Иманта Георг «первый своего имени», как в моём далеком прошлом величали коронованных особ в каком-то уже забытом сериале. Так вот, из его письма следовало, что войско ведет он сам дабы покарать наглого захватчика, но конкретно сейчас Георг предлагает встретиться и обсудить детали предстоящего сражения конкретно и войны в целом. Ну да, обговорить правила, сделать ставки, заказать вино и закуски…

Мне не было нужны ехать вслепую, и помощь гонцов не требовалась. Отряды быстрого реагирования вошли на территорию сопредельного королевства в локации, свободные от противника и одновременно примыкающие к месту встречи двух воюющих сторон. Пока я с отрядом поддержки графского достоинства, приближенными дворянами и слугами выдвигался в условленное место, ко мне поступали доклады от групп. По ним выходило, что король Георг также движется в район рандеву, попыток сосредоточить отряды или скрытно блокировать район не выявлены. Нет, я понимаю, что как-бы глупо подозревать в таком непотребстве целого короля, но жить хочется. Хочется жить хорошо и на свободе в собственном дворце или замке в окружении… Замечтался, не надо мне окружения, не люблю сидеть в осаде. Один раз попробовал, и то быстро психанул, сам взял противника в осаду близ замка Прист.

Шутки ради я написал бодрую песенку, бойцы с охотою разучили, теперь баталия едет верхами, распевает как может. Громко и в лад более-менее, а большего и не надо. От воинской песни что требуется? Чтоб бодрость своим внушала и несла смятение в стан врага. Мол, поют гады, веселятся, значит уверены в победе. Значит что? Есть у них какие-то козыря, а то и козыри, которые помогут разгромить нас несчастных. Напугал, считай половину победы добыл.

Нарочито бодро и одновременно дружелюбно паркуемся на лугу, слуги тут же разбивают шатер. Стоп, разбивают лагерь, а у меня всего один шатер, который они поставили. Я прибыл первым, значит на мне организация места проведения переговоров. Уверен, какие-то видаки сейчас сняли картинку и несутся своему королю докладывать, что противник на переговоры прибыл, песенки поют, шатер ставят, к встреча вашего величества готовятся.

Ближе к обеду их величество подрулил на стрелку на черном «Мерседесе», в смысле на вороном жеребце в окружении своей свиты. У него свитские покруче моих, хотя и у меня целый маркиз под боком во временных вассалах. Так-то он чуть повыше меня в иерархии, и мы с ним оба ваши сиятельства, но пока вассальная временная присяга не закончила своё действие, я выше его по статусу. Кстати, не наглею в том числе и по этой причине, что скоро он перестанет мне подчиняться и будет выстраивать свои отношения со мной на основе опыта предыдущего периода. А с кем нет желания ссориться, так это с дер Булем, умный дядька, еще и от меня нахватался идей. Почти Кутузов, если по комплекции и талантам смотреть. Оттягивать момент встречи уже некуда, надеваем радостную улыбку, производим выход из шатра навстречу дорогому гостю.

А вот мой гость не улыбается. Кажись, он даже не очень осознаёт, что переговоры ему вести вот с этим юношей, что лезет под ноги августейшей особы. А сейчас ему разъяснят. У меня для этого маркиз припасён. Длительный и несколько раздражающий ритуал представления друг другу, который мог бы начаться в другой ситуации, сейчас был сведен к логичному минимуму. То есть сначала зачитали все титулы короля Георга, а потом все мои. Не надо только ржать, я и рыцарь, и виконт, и граф, и командующий объединенной армии королевства Мерсалия, графства Прист и графства Долинол. Королю очень не понравилась такая заявка, но тут вопрос спорный, король Мерсалии меня согласовал, ксиву выдал, в приказ внёс и даже на довольствие поставил. В извращенном виде, то есть платить я должен ему, а не он мне.

Так что спор теперь идет не между королем и самозванцем, а промеж двух монархов, и я данном случае «всего лишь» военачальник, инструмент разрешения спора. Это если формально, а если копнуть глубже, то на втором слое найдем меня-зачинщика и и организатора казус-белли, повода к войне. Только Георг тоже понимает, что на третьем слое он снова натолкнется на Якоба Третьего, по воле которого моя авантюра и свершилась. Так что политесы и расшаркивания и повод для драки в одну сторону, суровые реалии и причины войны в другую.

— Граф, ты знаешь хоть, в чем причина конфликта между Имантом и Мерсалией?

— Ваше величество, я в такие глубины не лезу — меньше знаешь, лучше спишь. Но думаю, всё как обычно — деньги. Повод может быть любой, а причина чаще всего одна.

— Угадал. При всей твоей молодости ты выглядишь достаточно разумным человеком. Так что предлагаю тебе сдачу в плен на почетных условиях.

— Отлично, ваше величество! Вы тоже проявили себя мудрым человеком! Я рад, что мы обойдемся без лишних смертей и дополнительных финансовых потерь — лицо Георга разгладилось. — Я целиком и полностью согласен с вашими условиями и готов прямо сейчас принять ваш меч. Можете даже колено не преклонять, не велика я шишка, чтоб король передо мной на колено вставал. Давайте уже своё оружие.

Я думал, короля кондратий хватит, еще и сзади что-то сипело и булькало как перегретая скороварка, травящая пар через клапан. Потом скороварка начала кашлять, а кто-то сердобольный начал её лупить по металлическому боку… Всё-таки обернулся — красный как рак марки дер Буль изо всех сил пытался не ржать, ну или его заколдовали злые волшебники.

— Прошу простить моего вассала, ему нездоровится сегодня, видать что-то съел несвежее.

— Я думаю, ему стало плохо от вашей выходки, достойной ребенка. Или вы не понимаете, что у вашего войска нет ни одного шанса не то что победить, а просто уцелеть. Мы раздавим вас.

— Ваше величество, вы очень убедительны. Простите, я с чего-то решил, что вы адекватно оценили соотношение сил и собираетесь минимизировать потери. Я ошибся, придется вас разгромить, оставить жен сиротами, детей вдовами, кредиторов банкротами. Да и хрен с ними, с кредиторами. Лошадок жалко, целое ж состояние в землю закопаем. Может, сказать окрестным крестьянам, чтоб на тушенку всё мясо перевели? У вас едят тушёную конину?

— А у вас?

— Если я прикажу, то будут. Сам же первый и начну для примера, чтоб ресурс не пропадал.

— Граф, вы вообще о чем! Мы не для того собрались тут! Что вы себе позволяете, какая тушенка, какие крестьяне?!

— Тутошние. Пусть собирают конину и варят, всё подспорье в хозяйстве. А то они у вас недоедают, малохольные через одного.

— Всё, хватит про селян. Я предлагаю через два дня собраться на луговине в двух милях к северу отсюда.

— Зачем?

— То есть как зачем? Для генерального сражения. Пусть наши армии сойдутся в честном бою и силой оружия решат, спор.

— Честный бой — это здорово. А ваши успеют за два дня убить половину ваших?

— Что вы несете, граф?

— Ваше величество, вы сказали, что мы с вами собираемся устраивать честный бой. Я согласился. Еще можно организовать приём ставок и продажу мест для зрителей. А раз декларируется честный бой, то вам придется уполовинить своё двухтысячное войско, чтоб драться на равных, по-честному. Вы готовы?

— Что за ерунда, конечно нет! Честный бой, это когда все ваши силы против всего моего войска…

— Прошу прощения, что перебил. Бой на ваших условиях, в удобное для вас время в удобном для вас месте — я ничего не перепутал про честный бой?

— Вы боитесь, граф?

— Ваше величество, а вы медведей боитесь?

— Я что, маленький мальчик? Конечно нет!

— То есть вы готовы сейчас выйти безоружным и бездоспешным против взрослого медведя?

— Как это? Зачем?

— Так зачем мне выходить против вас? Лучше я нападу на вас ночью, или в другое удобное для меня, а не для вас время. Раз вы не захотели по-честному…

За спиной опять раздались звуки, причем уже многочисленные. Видать, утром имело место массовое отравление. Что значит, мои ближники питаются всякой хренью, а не из одного котла с дружинниками. Я вон здоров, не давлюсь, не фыркаю как лошадь.

— То есть вы не собираетесь соблюдать неписаные правила войны? Что ж, зато честно. Тогда и мы не будем миндальничать с вами. Вас не пугает, что моя армия в два раза больше?

— Нормальное соотношения, меня устраивает. Вот если бы вас было больше раз в десять, то я начал бы беспокоиться. Столько конины селяне не переварят. Впрочем, что мы всё о делах? Ваше величество, давайте перекусим по-походному. Я слышу запах готового шашлыка, если вы не пробовали это блюдо, то просто обязаны попробовать сейчас. Уверен, вам понравится.

— Шашик? Странное название. Но запах действительно чудный. Пришлю своего повара к вашему, пусть расскажет рецепт.

— Ваше величество, ни в коем разе! Это благородное блюдо, его способен приготовить только благородный человек с титулом не ниже баронского. Не знаю, почему, но простолюдинам не дано постичь его тайну. Так что пришлите пару ваших сановников к моим, они расскажут и накормят заодно. А нас ждет легкая закуска и вина из подвалов дер Пристов.

— Настойки тоже будут?

— Непременно. Я по молодости организма не способен наслаждаться настойками, а такой зрелый муж как вы обязательно оценит букет. И я уже распорядился подготовить для вас пару бочонков нашего вина.

— Вот за это спасибо. Признаюсь, граф, как переговорщик вы несносны, но как аристократ достойны общения с монархами. Признайтесь, с Якобом Третьим на короткой ноге?

— Он дарил мне рыцарские шпоры.

— Ха, это всё объясняет. Вы его цепной пес.

— Даже не знаю, как расценить ваши слова, ваше величество. Вроде и комплимент, но не куртуазный. Ну да ладно, война войной, а обед по расписанию.

Короче говоря, два в достаточной мере наглых и не сильно скованных рамками морали человека всегда поймут друг друга. Хоть этот факт и не отменит обоюдного желания воткнуть нож в собеседника. И чем больше понимание, тем сильнее желание. Переговоры из разряда «так принято» закончились именно так, как и должны были. Хотя по некоторым оговоркам я понял, что у Георга была надежда, что мы уберемся из графства или как минимум начнем торговаться. Но раз нет, то давайте поедим и разойдемся, оставшись при своих.

Нормально переговорили, в конце концов ложные ожидания и надежды обеих сторон развеяли. Хотя, у меня не было никаких ложных ожиданий, ни разу в голову не пришла мысль, что король Иманта оставит такую мою выходку без реакции. В данном случае не попытаться отбить графство никто бы не понял. Даже если Якоб Третий выдвинет на границу десятитысячную армию, Георг будет обязан об неё постучаться. Потеря ресурсов и подданных не так страшна, как репутационная.

Георгу было с самого начала понятно, что нападение на его королевство, причем так изящно организованное малыми силами, но с максимальной эффективностью, есть дело рук, а точнее ума короля Якоба Третьего. Не первый год он пытался оставить Имант без доходов от выгодного географического положения Иманта, оседлавшего устье Девоны. Честно сказать, Георг и удара ждал именно оттуда, и силы там держал серьёзные. А оно вон как обернулось, вместо отвлекающего удара Якоб нанес поражающий, пусть не в жизненно важный орган, но кровотечение открылось, организм ослабеет на какую-то толику. А в большой драки порой этой самой толики сил и не хватает, чтоб одолеть равного по мощи врага.

Но мог быть и другой вариант — если бы Георг отреагировал масштабно, ввел в Долинол большое войско, то Мерсалия решилась бы напасть на Приречье. Тут как в шахматах вилка получилась у Якоба Третьего. Одну фигуру защищаешь, вторую потерял. В этом свете Долинол даже не лёгкая фигура, а пешка в сравнении с рекой, дающей солидный денежный ручей. Так что, смириться с потерей и ждать, когда обстоятельства окажутся благоприятными? Бред, конечно, нужно попробовать вернуть графство теми силами, какие смог выделить на этот поход.

Тогда следующий вопрос, размышлял сам с собой Георг, хватит ли моих двух тысяч на то, чтобы восстановить суверенитет над Долинолом? Непростая пара нарисовалась во главе войска противника. Маркиз дер Буль вояка опытный и уважаемый, значит фактическое руководство кампанией осуществляет он. А граф этот, Жорж? Молодой выскочка, чудом уцелевший в нескольких авантюрах и сражениях, уже в шрамах и с непомерной наглостью. Цепной пёс, который даже не стал делать вид, что обиделся на это прозвище. Стало быть, он не только ширма или кукла на троне, как раньше думал король Иманта, видимо он приставлен надзирать за исполнением королевской воли и кусать отступников. А то и рвать горло отступникам, пусть даже мнимым. Кому попало короли золотые шпоры не дарят. Это как сказать — вот мой фаворит, моя длань простерта над этим человеком. Кто такого парня тронет? А нет, находятся те, кто пытается. Видать, нешуточные там страсти кипят, раз гнева королевского кто-то не убоялся.

Седерик уже показал себя незаурядным стратегом, продолжал выстраивать логические цепочки Георг, идея сделать реку Кошу непреодолимой по всему течению гениальна! Мало того, он еще и сухопутную границу мотыжил всю осень и зиму… тем самым Седерик оставил всего три места, в которых войско сможет нормально войти в графство и развернуться в боевые порядки. Во всех остальных местах его дружины будут должны просачиваться через топи и засеки чуть ли не в колонну по одному, что создаст угрозу нападения на марше. Войско, построенное в боевой порядок и войско на марше — это совершенно разные вещи. В походном порядке теряется возможность маневра, управления, концентрации сил для удара или просто слаженной обороны. Так что наступать придется там, где нас ждут. Как сказал самозванец Жорж, «не там и не тогда, где вам это удобно».

Хорошо сказал, самую суть ухватил. Да уж, умеет Якоб находить исполнителей своей воли. И ведь молодой совсем, почти пацан, а черт старый углядел, приблизил, обласкал. Говорят, за убийство моего племянника дом ему недалеко от королевского дворца подарил. Убийством, конечно, это не было. Если судить по докладам, честная дуэль. Насколько честной может быть дуэль между шестнадцатилетним юношей и мужчиной под тридцать. У соседей-северян есть воины-берсерки, они готовы броситься в бой против кого угодно с любым оружием. Но это другой случай, этот умный и еще более от того опасный враг. Говорят, когда встречаешь смертельно опасного противника, попробуй сделать его союзником, если не можешь сделать другом… Не тот случай. Или не в данное время.

Ладно, не нами сказано: «Делай что должен, а будет как будет», время слов прошло, началось время большой войны! Король Георг кивком головы подозвал слугу и велел собирать малый военный совет. Пора выдвигать армию на рубежи удара по противнику.

— Ну что, друзья мои! Переговоры с его величеством Георгом прошли в теплой и дружеской атмосфере, мы решили немного повоевать! — Мой спич был прерван слитным ревом и ударами ладоней по плечам соседей: большой военный совет, это не столько способ услышать умный совет от подчиненных, сколько психологическая накачка для командиров всех уровней, раздача заданий и ролей. У благородных господ, знающих мои закидоны была опаска, что я выкину какой-нибудь фортель и сведу войну к окончательному непотребству. — Маркиз, скажите своё мнение о прошедших переговорах и шансах Георга на победу — так изящно я перевел стрелки на маркиза Седерика.

— И скажу! Господа, вы меня знаете давно, я впустую не трезвоню!

— Да! Говори, чего хотел! — как-то уж очень неформально совет у нас проходит. Напоминает казацкую вольницу.

— Наш предводитель граф Жорж предложил королю сдаться на милость графа. Представьте, король так опешил, что даже не сразу нашел, что ответить. Но потом решил не сдаваться. Так что битва будет.

— Здорово! Да-а-а! Покажем Иманту, почем нынче земелька!

— А насчет победы… никто не обещал, что будет легко. Враг силен, в чистом поле он нас сомнет запросто, так что соглашусь с графом. Биться надо не числом, а умением. Манёвр, засада, охват — всё, что мы умеем и знаем о тактике ведения войны против превосходящих сил противника. По возможности бить по частям, если нам дадут такую возможность.

— У них три коридора для входа. Если пойдут через один, будут долго накапливаться для развертывания баталий — можно будет уничтожать отряды по одному.

— Да, а если начнут вход в трех местах сразу, нападем на один из кормпусов всеми силами и уничтожим до подхода к ним подкрепления.

— Это конечно, удачно сложилась ситуация.

— Сложилась? Да мы её полгода складывали, копали день и ночь! А он такой приходит весной и заявляет «сложилось» — угу, начались тёрки между свежими вояками и теми, кто всю зиму тут сидел.

— Седерик прав, если мы победим, я первый скажу, что мотыга победила меч.

Ну да, мотыга, топор и пила. Где запруды, где канавы, где засеки, приведшие леса в совершенно непроходимое состояние. Действительно на всей обширной территории было всего три удобных района вступления в графство. Вот только погорячился барон с тем, что вводить войско по коридору Георг будет долго и нудно, не настолько он узкий. И да, мы уже знаем, напротив какого из трёх окон группируется войско противника. Так что нежданно или со спины не нападут. Вот только не так уж всё безоблачно у нас. Копать придется опять.

— Господа, а ведь нашим бойцам опять придется поработать мотыгами.

— Как?! А воевать?

— А потом воевать. Поскольку мы уже знаем направление удара, я предлагаю перегородить его не только нашими телами, а еще и насыпать холмы ромбовидной формы как волнорезы у берега. А перед ними выкопаем рвы, из которых будем брать грунт для насыпи.

— А если просто обойдут холмы?

— И что? Уйдут дальше, оставив наше войско в тылу?

— Да нет, не пройдут. Им надо нас разгромить целиком, а тут вот они мы. Еще и в окружении окажемся.

— Не окажемся, несколько насыпей в ряд, через которые они не смогут пройти. Точнее попытаются, но лезть наверх неудобно, а идти между холмами придется под постоянным обстрелом и магическими атаками.

— А в это время одна из наших баталий ударит в спину в тумане.

— Ты что, научился туман по заказу поднимать?

— Вообще-то да. Там озерцо сбоку, из него воду и подгоним. — Это один из наших воздушников, который в паре с воздушником прямо чудеса начал творить. Угу, маг начал творить чудеса — забавно.

— А может, всё-таки комариными укусами по ночам? Как уже не раз раздергивали противника?

— Жорж, зачем?! — на меня посмотрели как на великовозрастного дебила, попытавшегося отнять конфету у ребенка — Незачем месяц бегать за врагом, когда он сам лезет в ловушку.

Никто так не подгадит человеку, как может это сделать он сам. Это универсальное правило действует практически всегда и на всех особях. Кто дергал за язык дер Баниша, сказавшего, что но с приданными магами земли сможет внести сумятицу в атакующие порядки прямо перед самой атакой. Как? Просто слегка изменив конфигурацию редутов. С другой стороны, барон дер Баниш понимал, что именно в такие моменты можно поймать свой миг удачи. Особенно если ты не боевик, а сугубо мирный маг земли.

Мне что жалко, захотел барон Уле проявить инициативу, пусть она его имеет. А он пусть приподнимет редуты и углубит рвы. Хотя я не уверен, что то, что в ночь перед атакой мы дружно копали, было именно редутом. Четырьмя редутами. В голове мелькали какие-то непонятные флеши, куртины, равелины, даже машикули. Бойцы, буквально все бойцы, заняв свои позиции, прямо ночью под надзором своих командиров копали в шахматном порядке ромбы, вытянутые в сторону противника. Вместо ромбов в итоге получились эллипсы, передняя часть которых была сильно выше задней. Это для того, что атаковать их солдатам противника было максимально тяжело, а драпать моим бойцам предельно удобно.

Смутно вспоминаю историю Полтавской битвы, во время которой шведы допустили все косяки, какие только можно было придумать и понимаю — такого подарка воинство Георга мне не сделает. И так помогли враги, за что им спасибо. Чем помогли? Пересекли границу и развернули баталию не рано-рано по утру, а после обеда, намекая на время начала битвы — завтрашнее утро. Мои войска демонстративно выстроились напротив них за пару тысяч шагов, демонстрируя, что завтра грудью встанут, лягут все, а не дадут пройти супостату. И уже ночью принялись копать без фанатизма, раз барон Уле утром доделает начатое.

Вечером у меня прошел еще один совет, малый, даже можно сказать, совсем малюсенький, на котором я разжаловал маркиза дер Буля из командующих обороной в командира баталии:

— Нет, Седерик, я не смогу тебе поручить оборону.

— Но почему, Жорж?

— Ты не сможешь вовремя дать приказ на отступление. Да ты вообще вряд ли сможешь его отдать.

— А зачем нам отступать?

— Вот-вот. Так что, извили, маркиз, но делать ты будешь то, что тебе больше всего нравится.

— Вот только не говори про засадный полк, я не буду сидеть в лесу, пока вас будут затаптывать в твои холмы и рвы.

— Не угадал. Сегодня вечером ты возьмёшь сотню бойцов, всех огневиков, двух воздушников из тех, кто с огненными вместе работать умеют, и пойдешь в обход озера. Ваша задача — зайти в тыл армии Иманта, а когда начнется битва, уничтожить обоз. Подчеркиваю — уничтожить. Мне не нужны пленные, не нужны лошади и провиант. Всё в пепел и прах. Попадется случайно казна — забирайте, всё остальное в пыль. Это ясно?

— Погоди, там будет никак не меньше трёх сотен.

— Четыре, по докладу разведчиков. Четыре сотни с большим обозом без командиров, магов, без готовности сражаться. И я не уверен, что кто-то кроме тебя сможет убить их всех. Да еще и не начнет грабить.

— Я понимаю, ты хочешь, чтоб мы оставили Имант без обоза и при этом не потеряли мобильность.

— Всё верно.

— В этом нет чести.

— В этом есть необходимость. Ты готов выполнить мой приказ?

— Да, ваше сиятельство. Я это сделаю.

— Спасибо, маркиз.

Утром, едва рассвело, от позиции противника донесся шум, лязг и гул — началось. Четыре редута как четыре корабля, рассекающих морскую гладь, возвышались над полем, и перед каждым глубокий ров подковкой, словно схлынувшая вода. Один флагманский сильно впереди, следом номер два и три сзади и по бокам от первого, а четвертый замыкает группу. Девять сотен дружинников и три сотни обозников стояли на спинах этих не то кораблей, не то китов. Добавляя сходства, на носу первого стояла пушка, расчет которой ждал только моей команды. Левый наш фланг был надежно прикрыт озерцом и топью, справа был вполне проходимый кустарник, но это если пешком. А на лошадях вряд ли — не полезут лошади в такие заросли, чай не носороги, не кабаны. Если нас начнут обходить пёхом, то процесс затянется, противник будет вынужден разделить силы, так что вряд ли.

Сигналы давно разучены, действия дружины отрепетирована, командиры полны энтузиазма, опять же баронство ждет удачливого командира из благородных, а дворянская перевязь счастливого храбреца из простолюдинов. Об этом я тоже уведомил своих воинов. Пусть ищут благородство в доблести.

Когда расстояние до наступающих уменьшилось до приемлемых четырехсот шагов, прозвучала команда и раздался такой знакомый и родной звук — по атакующим отработала пушка, еще раз, пошла потеха! Я не знаю, каково это — скакать навстречу врагу, слышать это ужасное «бабах» с неумолимой периодичностью, видеть, как из твоего строя вместе с конем исчезает то один дворянин, то другой, слышать крики и лязг доспехов, сминаемых падающими всадниками, спотыкающимися об убитых товарищей… Зато я точно знаю, что снаряды моей пушки порой прошибают еще и следующего рыцаря. Я сам велел заряжать через один простые свинцовые снаряды и стенобойные со стальным сердечником.

Команда «Стеляй!» раздалась, когда до противника осталось полторы сотни шагов. Одновременный залп более семисот луков и арбалетов в зенит был подхвачен магами воздуха и почти не ослабленный борьбой с окружающей средой достиг атакующей кавалерии. Почти достиг, потому что встречная волна магического ветра сдула почти все стрелы, бессильно попадавшие под копыта лошадей. Только болты проткнули воздушную подушку без заметной потери кинетической энергии, но погоды не сделали. «Стреляй!» следующая волна стрел была также подхвачена магией и опять не нанесла ощутимого урона. А вот третья ударила уже хорошо — противник приблизился на сотню шагов, а сил у вражеских воздушников уже не было.

Сотня шагов до противника, по команде орудийный расчет покатил свою пушку с холма, выводя её из-под обстрела. Её следующей позицией будет четвертый рукотворный холм. И так хорошо поработали, я думаю, что не меньше трех десятков благородных, составляющих цвет войска, они вышибли из рядов конницы насовсем. Это с учетом той кучи-малы, которая возникала при каждом попадании в первый ряд всадников.

Полсотни шагов до противника, лучники и перезарядившиеся арбалетчики снова бьют сверху уже почти в упор, а войска Георга накрывает плотный туман — следующая фигура «Марлезонского балета». Мы проверяли, туман получается такой плотный, что руку свою еще видно, а дальше уже всё — только силуэты и серая хмарь. Еще и звуки доносятся как… как в тумане. У меня практически нет конницы в этом бою кроме той сотни, что ушла в тыл противника и сотни в резерве. Мало того, я не знаю, зачем Георгу в этом бою кавалерия — я слышу, что с ней происходит и опять начинаю жалеть лошадок — в тумане кавалерия влетает в ров и самовыпиливается с жуткими криками и звуком, напоминающим работу гигантской электромясорубки, в которую упала великанская связка ключей.

Еще живые воздушники, следовавшие в последних рядах конного строя пытаются сдуть туман, мои его усиленно закачивают. Их огневики пытаются вслепую бить по моим баталиям, чаще сего ошибаясь и с направлением, и с высотой целей. Нет здесь привычки воевать на холмах, видимо. Увы, не все удары мимо, на первом холме наблюдаю серьезные потери.

Нулевая отметка, пятно постоянно подпитываемого тумана доползло до первого «кита», по команде его живые защитники бегут назад и вниз, откатываясь за последний холм и занимая оборону справа и слева от него. Там, в тумане невидимый пеший противник пытается штурмовать крутой склон, на котором уже никого нет, а стрелки со второго и третьего «китов» всё мечут и мечут стрелы на звук и просто наугад. Вырывающиеся из тумана выжившие конники оказываются под фланговым обстрелом. У них только один вариант уйти из-под обстрела — гнать вперед. А впереди следующий холм и ров перед ним, так что ни одного шанса выжить.

Из тумана на горбу первого холма вынырнули бойцы войска Иманта, они взяли холм ценой больших, я надеюсь, потерь. Тут же группа попала под обстрел пушки и стрелков с четвертого холма, а дружинники с двух боковых героически отступают, порой бегом, падая, помогая друг другу встать и теряя оружие, волоча раненых. Мне сейчас важнее сохранить свои баталии, а не чей-то арбалет. Поэтому все заранее предупреждены — лучше кинь оружие и помоги боевому товарищу отступить, чем он героически погибнет сейчас, а ты потом. Единственный запрет — отступать без приказа. И всяк верует, команда отступать будет, если нет шансов удержать позицию. А если команды нет, значит и позиция не безнадежна, так что дерись как герой или беги как герой, но всегда по команде.

Второй и третий холмы захвачены, чертов туман не хочет держаться на верхушках, зато он хорошо лежит внизу. Поэтому слаженными залпами стрелков и пушки с горбов сметены все живые дружинники врага, а в тех, что в ложбинах стреляют на авось, не жалея стрел. Оттуда тоже летят стрелы, но совсем наугад.

Стена щитов слева и справа от последнего не взятого холма. Один раз в них уже ударили прямо из тумана, еле удержались. Противник отходит, собирается напротив в молочном тумане и перегруппировывает силы. Вот только кто ему даст? Справа без криков и молодецкого посвиста выкатывается, наращивая скорость, резервная сотня. Незачем беречь резервы, если есть шанс нанести максимальный урон врагу — их задача пройти через туман перед мордой четвертого холма, не свалиться в ров и смести всех, кого зацепят, причем наощупь. Самоубийство? Так война, она всегда чуть-чуть самоубийство. Сотня верховых рыцарей с короткими копьями, мечами и топорами влетает в туман, в гул и звяканье, в крики и стоны. Из тумана вырываются примерно восемь десятков, делают дугу и возвращаются в тыл нашего войска. Хватит, больше я их туда не кину.

Туман расходится, у моих магов кончились силы. А у противника их тоже не осталось, ряды пехоты выстроены в стену, на вскидку их осталось немногим больше тысячи. Пушка с холма садит с нечеловеческой мерностью. Темп упал, в сравнении с началом боя, но каждые полминуты раздаётся: «Бабах!» и кто-то умирает. Залпы лучников с холма не так пафосны и уже жидковаты — противник своими ответными действиями тоже проредил моих бойцов. Но вот еще один залп, уже из-за холма, поддержанный магией, падает на головы противника почти отвесно и что-то меняет. Баталии противника дрогнули и поддерживая строй начали отступать.

Нет, парни, так отступать вам дорого обойдется, как только вы отойдете от холмов, мои лучники на них взбегут и усилят стрельбу. Выучка у войска Иманта не подкачала, под непрерывным обстрелом, постоянно теряя бойцов, они отступали от холмов. Даже побег десятка всадников, которые кого-то увозили, лежащего поперек седла, не стал поводом к беспорядочному бегству пехоты. Скачите, скачите… В лагере вас ждет сюрприз, если Седерик не напортачил. Во всяком случае сейчас с холма я вижу что-то похожее на дым в той стороне, что не может не радовать.

— Ваше сиятельство, прикажите наступать!

— Зачем?

— Мы их разгромим в этой битве!

— С каким соотношением потерь?

— Это неважно!

— Вам неважно. Мне мои бойцы дороги. Я их год собирал, учил, выкармливал, холил как чистокровных жеребцов. А теперь вы предлагаете мне их бросить в пучину? Нет.

— Так а что тогда будем делать?

— Подождем, когда парни отдохнут, а завтра с новыми силами насядем на неприятеля.

— Так и они отдохнут.

— Где?

— В лагере — лицо одного из баронов, собравшихся вокруг меня на холме, излучало недоумение. Он весь красивый въехал на своём коне на холм, с которого я пеший обозревал битву, но почти сразу догадался, что негоже сидеть в седле перед пешим сюзереном. Спешился и тут же начал советы выдавать.

— Нет у них лагеря. Лошадей нет, еды нет, повозок и казны тоже нет. Они сейчас пешком придут на место своей стоянки, поминутно опасаясь нападения с нашей стороны, а там пепелище. Маркиз дер Буль всё сжег до угольков.

— Вон оно что. Вы страшный человек, ваше сиятельство. Против вас воевать никому не пожелаю.

— Да вон рядом ваш товарищ стоит, его спросите, каково против меня воевать. Живой и весёлый. Так что не нагоняйте тоску. — и я показал пальцем на барона дер Баниша.

— Так что, мы так и будем стоять?

— Барон, раз вам так не терпится, у меня задание конкретно для вас — соберите пару сотен добровольцев и верхами догоните отступающее войско Георга. В плен брать никого не надо, просто покидайте в них стрелы, попугайте притворными построениями в клин. Сделайте так, чтоб они сильно устали.

— А если они захотят принять бой?

— Мне того и надо. Выстроили они стену, вы дугой уходите в сторону, а потом опять с тыла к ним скачите! Чтоб они опять перестраивались.

— Я всё понял, ваше сиятельство. Вы хотите их измотать окончательно.

— Да. Как медведя. Или как быка. Слышали про такое развлечение — корриду?

— Нет, а что это?

— На арену выпускают взрослого свирепого быка, а потом конники кружат вокруг и тыкают пиками. Задача — не подставить лошадку под рога, измотать и искровянить зверя. А потом на арену выходит главный убийца и одним ударом спицы валит уставшее животное. Организуйте нам уставшего быка, мы придем за ним.

Когда свита доставила раненого короля в лагерь, оказалось, что никакого лагеря нет. О том, что здесь были шатры, обоз, запасные кони, многочисленные слуги, осадные машины и провиант, свидетельствовало большое черное пятно на земле, груды обгорелых костей и оплавленные железки, по которым было сложно угадать, чем они были раньше. Запах пожара, обгоревшей плоти и пронзительная тишина привели в чувство короля, до того полулежащего в забытьи на импровизированных носилках между сёдлами. Маг-целитель, скакавший вместе с ним, подошел и начал вливать в него свою магию, сняв поножи и срезав одежду с переломанных ног.

— Граф говорил, что шашлык, это блюдо, которое могут готовить только благородные господа. Он это имел в виду?

— Ваше величество, вы бредите?

— Нет. Увы. Хотел бы я, чтоб эта картина объяснялась бредом. Что моё войско?

— Отступает, не теряя порядков. Думаю, к вечеру дойдут до лагеря. Когда-нибудь кони преследующих устанут, наши бойцы смогут спокойно дойти до лагеря.

— У нас есть лагерь?

— Нет, ваше величество. Это я по привычке.

— Как думаете, что нас ожидает?

— Завтра граф придет и…

— И попытается добить нас, давайте будем честными сами с собой. Наше войско будет измотанным и голодным. Кто-то умрет от ран, кто-то будет стонать всю ночь, мешая спать остальным. Утром на битву выстроятся лишь тени от дружинников.

— И что вы прикажете?

— Я не знаю. Неудачно всё вышло.

— Господа, наш долг спасти короля! Я предлагаю везти его в столицу даже против его воли! И пусть он нас потом покарает, но королевство нуждается в короле! По коням!

Спутники дворянина, предложившего такой отчаянный план опустили глаза, а король сделал вид, что снова потерял сознание. Вскоре конный отряд продолжил своё путешествие, унося свою ценную поклажу подальше от страшного костровища.

Утром человеколюбие и нежелание проливать кровь заставило меня прийти к непопулярному в среде командиров решению. Выслушав доклад маркиза о результатах рейда в лагерь имантцев, я сначала полюбовался комком полуспёкшихся серебряных и золотых монет, а потом затребовал сводку по нашим потерям. Оказалось, что мы потеряли почти две сотни убитыми и полторы сотни ранеными, выбывшими из строя до конца лета как минимум. Причем более сотни погибших было среди обозников, обычно не воюющих. То есть в строю у меня семьсот готовых к битве дружинников и менее двух сотен не очень готовых к битве коноводов и кашеваров.

— Вы как хотите, а моё решение будет такое — переговоры! Я сначала предложу королю Георгу сдаться, и только после его отказа продолжу войну. Многие из вас знают, каково сражаться без лошадей и обоза, без еды и воды. Так что наша победа — вопрос времени.

— Ваш-сясьтво, вы и воду у них отнимите?

— И воду. Поставлю напротив каждого ручья по сотне лучников и буду выбивать всех водоносов.

— Вот же Угнетатель — раздался шепоток за спинами командиров.

— Да, угнетатель! Мне не воды их воинам жалко, мне жалко крови моих бойцов. Я их на свою землю не звал, сами пришли.

— Так они считают ваши земли своими, ваше сиятельство.

— Плохо считают, считать не научились, пусть теперь страдают. Разговор окончен! Маркиз, дорогой мой соратник, прошу организовать отправку гонца, парламентёров, всё такое. К королю поеду сам. Насчет протокола только там не сильно накручивайте, у них небось ни шатра, ни баннера не осталось королевского после вашего последнего визита. Так что вино наше, столик, стулья, навес, короче, всё сами.

— Так они первые начали! Мы еще подъехать не успели, а эти сразу как закричали, как начали стрелы метать! А дальше строго по вашему приказу действовал.

— Тогда вы в своём праве, дер Буль. Раз они первые, и я приказал…

С переговорами ничего не вышло. Оказалось, что в уцелевшей тысячи имантцев не было никого по титулу выше барона, а и те, что были не осмелились взять на себя командование войском. Я даже ощутил недоумение — что мне с этой толпой делать в таком случае, с кем вести переговоры? Пришлось поступить совсем уж по-простому. Посадив пять сотен на коней, остальных пешцев мы вооружили луками да самострелами и тремя колоннами двинулись в сторону противника под моим баннером. В ста шагах от так и не построившейся рати две колонны конных охватили противника с флангов, а стрелки по фронту развернулись в четырехрядную шеренгу, всё замерло. Их было больше, но это уже было больше похоже на толпу вооруженных людей, чем на войско. Кому подчиняться, за кого сражаться, за что умирать?

— Бойцы, благородные и простолюдины! Я граф Жорж дер Долинол предлагаю вам сдаться в плен на мою милость! Два раза предлагать не буду!