Когда меня спрашивают о моем возрасте, я совершенно честно заявляю, что это закрытая информация. В удостоверении личности указано моё имя, Георгий Милославский и звание, старший лейтенант КГБ СССР. То есть отчество тоже указано, но я настолько молодо выгляжу для своих лет, что можно и так, без отчества. Если спросить моих родителей, то они скажут – девятнадцать полных годиков мальчику, то есть мой биологический возраст слегка не соответствует званию и должности. Потому как есть еще и возраст моей личности. Прожил полста плюс еще год, а потом рррраз! – и перенос хрен-знает каким макаром в себя одиннадцатилетнего. И вот уже девятый год живу по второму разу. Так что возраст моей многострадальной личности почти шестьдесят. Пора о пенсии думать, ну и о душе. Вы скажете, что я бред плету по пьяной лавочке. Хуже – это бред на трезвую голову. Одно спасает от палаты с мягкой обивкой – я чутка попробовал и просек, как же классно быть молодым! Поэтому вцепился в новую жизнь и держусь за неё всеми конечностями. Да, включая даже ту, в которой костей нет. И языком тоже. И зубами.

Мой старый знакомый мир слегка изменился, когда я случайно наступил на бабочку Рэя Бредберри, а потом попрыгал на ней для верности. Не так, чтоб сильно, но я продолжаю ходить по улицам и старательно давить всех бабочек подряд, вдруг есть еще какая-то того же вида. Самое приятное, что товарищи знают о моих энтомологических пристрастиях и не мешают ником образом. Им тоже не хочется, чтоб мир, наш с ними мир свалился ровно туда, куда он катится. Так что правим траекторию, как можем, выбираем яму помельче, тормозные штурвалы крутим, раз автотормоза в поезде не действуют. Отвлекся, а курсанты уже собрались, пора начинать первое занятие по моделям поведения.

- Меня зовут Жорж Милославский. Этого достаточно, звание и отчество вам не нужны. Точно также как не нужны на моих занятиях эти подробности и вам. Тем более, никаких погон на вас сейчас не наблюдается. Первый вопрос: кто читал «Моральный кодекс строителя коммунизма», поднимите руки. Отлично, а кто читал «Устав ВЛКСМ»? Совсем хорошо, тогда эти важнейшие документы на моих занятиях мы изучать не будем, вы их и так знаете как «Отче наш». Равно как и труды товарища Ленина мы конспектировать не станем, его слова у вас в сердцах высечены. Проверять не буду.

Перед молодыми сотрудниками комитета госбезопасности выступал неприлично молодой человек. Он сидел на краешке стола в небрежной позе и выглядел абсолютно несерьезно. Начиная с одежды – джинсы, полусапожки, черная водолазка и потертая жилетка тоже джинсовая. Раздолбайская удлиненная прическа и усы – типичный рокер. Но раз сидит на столе преподавателя, значит имеет право. Значит так надо.

Слушателями курсов усовершенствования офицерского составах в Балашихе, сокращенно КОУС, на которые меня отправили, были молодые и перспективные бойцы силовых подразделений КГБ из разных регионов России. Программа обучения была рассчитана на семь месяцев и включала в себя комплекс дисциплин, нацеленных на подготовку командиров оперативно-боевой группы или разведывательно-диверсионного подразделения: специальная физическая, огневая, воздушно-десантная и горная подготовка, специальная тактика, минно-подрывное дело, топография, навыки разведывательной деятельности, изучение опыта партизанской борьбы. Моя группа шла отдельно, начальство решило поэкспериментировать с личным составом. Курсы длились полгода, при этом упор делался не на операции по захвату или ликвидации кого-то, а на сбор информации, внедрение в коллективы, одиночные задания, причем также не силовые. Фишка избирательного территориального принципа подбора курсантов объяснялась логично. Подробностей всем нельзя знать, но мне можно, мой непосредственный начальник Петя Онегин рассказал, что существует некий план «Черепаха». Оказывается, в нашей организации начали потихоньку отделять агнцев из союзных республик от наших российских козлищ. То есть козлищ в работу, агнцев от нас подальше, в сторонку.

КУОС находился в ведомстве Восьмого отдела, специализировавшегося диверсиями, спецоперациями и разведкой. А моя пробная группа подчинялась Второму управлению. И тут, в епархии Восьмерки, людям не очень понравилось, что сосед лезет своими дрожащими ручонками к их святая святых. Говорят, вопрос разруливал сам Чебриков, заставляя своих подчиненных искать формат взаимодействия по учебному процессу. Умом понимаю неизбежность тёрок между служащими разных отделов, но с души воротит – люди не за дело болеют, а за местнические интересы. Но что есть, то есть.

- На моих занятиях вы научитесь не вставать, когда в помещение входит старший по званию, не ходить по улицам с суровым и решительным видом и не гладить джинсы. Те из вас, кто не сможет воровать мелочь, подпевать Кинчеву или чесать промежность при девушках, уйдут с курсов с пометкой «негибкое мышление» и будут охранять мавзолей до пенсии. Вопросы есть?

- Лейтенант Скворцов. Я надеюсь, ваше выступление шутка. Или провокация?

- Скворцов. Витя. Угу, отличник, зарекомендовал, истинный ариец, беспощаден к врагам рейха… Сядь, недоразумение. У меня на каждого из вас объективка, все они как под копирку написаны тупыми кадровиками, которые не работают в поле, не проваливают операции, зато считаются зубрами кадровой работы. Витя, я же просил обойтись без званий. Ты тупой?

- Виноват, товарищ Милославский!

- Парни, когда по улице идет наш с вами коллега, все коты чуют представителя органов госбезопасности, а второклассники отдают честь, прикладывая левую руку к вязаным шапочкам. Это называется проф.непригодность. Что не ясно?! Пахомов кто из вас?

- Я!

- Головка от патефона! Что, без этого «Я» не можешь обойтись? Нахера ты вытянулся по стойке смирно? Так вот, товарищи мои дорогие, мы с вами на моих занятиях должны научиться быть людьми. Футбольными болельщиками, рабочими после смены, фарцой, колхозниками, шпаной, студентами… Я не знаю, на какую работу кто из вас пойдет послезавтра, я знаю, что сейчас вас в поле посылать нельзя.

Чтоб вылепить из человека что-то новое, надо сначала вывести его из устойчивого равновесия и заставить предположить, что комплекс его ценностей и правил не данность, а условность. Как ни странно, опрокидывать коллектив легче, чем одного человека. В одиночку жертва порой бьется до последнего, защищая свои идеалы. А в компании, делегирует эту обязанность коллективу или тем, кто вроде как сильнее. В результате личность растворяется в массе и идет на поводу у толпы. Главное, говорить уверенным голосом. А уж если ты на более высокой социальной ступени, нет такой дичи, на которую нельзя подтолкнуть группу. Будет вам дичь, парни!

Жизнь – это не только работа или служба в моём случае. В жизни есть быт, родители, всякие девушки… С бытом всё просто – следи за тем, чтоб холодильник не пустел или наоборот не покрывался буйной плесенью, мой посуду, делай уборку… честно говоря, подзадолбал этот быт. Но жить в грязи не готов и не обучен. Родители один раз после получения новой квартиры приехали полюбопытствовать и убедиться, что у их сына всё хорошо, а потом успокоились. Я даже подозреваю, что до этого момента они не очень верили в мои истории про службу в органах и чудесное увольнение со срочной службы. Удостоверение любой слепить сможет, а вот квартиру в столице – только мастер. Всякие девушки радовали своим разнообразием, но одновременно расстраивало, что они всякие, а не те единственные, за которых в огонь и в воду. Так бы парочку-троечку единственных я бы предпочел тем пяти всяким.

Отдельная квартира с евроремонтом привлекала внимание, даже при отсутствии такого термина как «евроремонт». Приличная радиоаппаратура была пока в мечтах, но кое-что вполне приличное, хоть и поюзанное, то есть из комиссионки у меня было и пело. А вот телевизора не было. Пожалуй, эта деталь более всего прочего удивляла гостей. А еще замок на двери подъезда. Эта фишка из будущего была принесена мной и внедрена с безжалостностью сатрапа и палача. Жильцы нашего подъезда покумекали, подумали, вспомнили, как выглядят лифты во многих многоэтажках и сообща купили новый замок, да сами его и установили. Пара избитых мной соседей, не признававших за обчеством права навязывать пролетариям свои порядки, быстро прониклась уважения. Открывать с ноги запертую дверь подъезда перестали. Особенно смешно получилось с одним из них, когда он вызвал милицию и написал заявление на меня. Через пятнадцать суток, когда он вернулся с общественно-полезных работ, дядька даже поблагодарил, что я его не упек на два года за злостное хулиганство. А то понимаешь «Мой дом тут стоял раньше, я поутру выходил ссать на крыльцо. Я и сейчас с крыльца ссать буду, из принципа! Или с балкона, ежели лень вниз идти!» За принципы не все готовы погибать.

Занятия по огневой подготовке у этой группы вел тоже я. И тоже в нетрадиционной манере. Экспериментировать, так до упора.

- Бойцы, кто из вас умеет обращаться с огнестрельным оружием, поднимите руки. – все подняли.

- Хорошо, поднимите руки те, кто занимался практической стрельбой. – две руки.

- Ладушки. Поднимите руку, кто участвовал в огневом контакте с противником. – ни одной.

- А теперь вопрос, с чего вы тогда решили, что умеете обращаться с оружием? Вам кто-то сказал или вы сами себя убедили?

- Мы офицеры, нас учили! Нормативы сдавали! Стреляли!

- Хорошо, посмотрим. Идем в тир, одевайтесь.

Вместо тира я повел группу на построенный по моим эскизам стрелковый городок с перемещаемыми препятствиями и стенами. По выражениям лиц вижу, что двое действительно знакомы с такими условиями ведения огня, Федоров и Ларкин. Улыбаются в предвкушении преимущества перед товарищами.

- У меня в руке так знакомый вам всем Макаров. А вот еще один. Курсант со славной оружейной фамилией Федоров и… а вот Скворцов пусть подходит. Размещаете оружие так, чтоб не было видно и попрыгали. – На радость, ни у кого из-под курток стволы не посыпались. – Воины, вам задача: по команде достаете оружие и делаете по выстрелу друг в друга. Кто первый нажмет на крючок до щелчка, тот и победил. Но пока обоим по штрафному очку.

- За что, товарищ Милославский?

- Взял в руки оружие, сразу проверил статус. Вы сейчас не знаете, что у вас в руках, заряженный ствол или кусок железа, которым только драться.

- Так вы заряженные не дадите.

- Это с чего?

- По технике безопасности.

- А, ну да. Начали!

Ожидаемо, Федоров отработанным движением извлек Макарова из-под куртки, снял с предохранителя, передернул затвор и не вытягивая рук выстрелил в живот Скворцова. А его товарищ к тому моменту еще только передергивал затвор, подняв оружие на уровень груди. Немая сцена – Скворцов лежит на земле скрючившись, Федоров стоит столбом, выронив пистолет, а вся остальная группа разевает рты в немом вопросе.

- Вот на такой ерунде становится видно, владеете ли вы оружием, понимаете ли, зачем оно в ваших руках. Вставай Скворцов, нечего валяться на холодной земельке. Или она тебе силушку дает богатырскую?

Морщась от боли, бедолага поднялся, не выпуская из руки изготовленное к бою оружие.

- А вот за это хвалю! Даже раненый, наш товарищ не выпустил из своих рук Макарова. Не то, что Федоров, испугался и бросил свою пукалку.

- Товарищ Милославский, что это было?

- Это был педагогический прием под названием травматический патрон. Ослабленная навеска пороха плюс резиновая пуля. Убить не убьет, но ума добавит всяким идиотам, которые считают, что Жорж Милославский за них будет печься о технике безопасности при обращении с оружием. В дальнейшем будете на полигоне убивать друг друга такими резинками. И ежели кто не выживет, значит он отсеялся.

- Чего-то крутенько, товарищ Милославский.

- Так не в бирюльки играем, братцы. По всему миру люди умирают, порой наши люди. Лучше, пусть здесь самые тупые отсеются, чем потом важные операции будут гробить.

- А такая методика с кем-то согласована?

- Рекомендую подать докладную на меня в компетентные органы. Выберите из своих товарищей любого и сдайте ему меня. А то сразу мне стуканите, я приму меры. И хорош звать меня товарищем Милославским. А то вдруг я вам не товарищ, или товарищ, но не всем. Зовите просто Жорж. И можно на «ты». Поняли? И смотрите, никаких «так точно»!

- Жорж, а почему ты сказал, что Федоров - славная оружейная фамилия?

- Хм, да уж. Дремучесть и забывчивость. Генерал Федоров – создатель первого серийного автомата. Его оружием еще в шестнадцатом году пытались вооружить Российскую армию.

- Так он Их генерал, царский?

- И наш советский тоже.

- А почему тогда никто ничего не знает про автомат Федорова? Не стрелял?

- Дорог был. Технология того времени не позволяла сделать автомат массовым оружием. Мир не дорос тогда до него. С лекцией по истории закончили. Получаем пистолеты с системами скрытого ношения. Задание на сегодня – извлечение, изготовка к стрельбе, выстрел. Кто в две секунды не уложится, будет бегать кругами. Кто застрелит товарища, будет отчислен. Федоров и Ларкин помогают мне.

- Чего-то совсем этот Милославский охреневший, не находишь?

- Начальству виднее. Если поставили нас учить его, значит так надо.

- А если он в следующий раз гранату в учебном классе бросит?

- Я под стол прыгну, а ты как хочешь. Я смотреть не буду, боевая или учебная.

Что и как преподавали парням на других занятиях, я специально не выяснял. Чем сильнее будет разница между моим предметом и прочими, тем полезнее для курсантов. Я не просто не вписался в преподавательский коллектив, я и не стремился к этому. Возраст мой был категорически неподходящим. Не только биологический, я и психологически давно не чувствовал себя умудренным старцем. Наложение гормонального баланса молодого тела на психотип пожилого мужчины дало странный коктейль, чуть-чуть не дотягивающий до шизофрении. На мой взгляд. Я вполне ощущал себя молодым, но иногда как будто забывал об этом и начинал общаться как поживший человек. А в целом, на подсознательном уровне чувствовал себя скорее тридцатилетним. Хотя… кто из шизофреников диагностирует у себя шизофрению? Пусть начальство волнуется за моё здоровье. А заодно за психическое здоровье моих учеников, потому как я их здоровье не берегу:

- Парни, задание к следующему занятию. Каждый выбирает русскую рок-группу и готовит краткий на пару минут рассказ о ней в ключе – «это самая лучшая группа». Если несколько человек выберут одну группу, будут рассказывать интересные факты по очереди. Проигравший отжимается.

- Русский рок – фуфло!

- Задание дано. Радуйтесь, что не заставил вас колготки на время надевать в рамках маскировки.

- Товарищ Милославский, ниже пояса бьешь!

- Очень уж приём действенный, этот удар. Так почему от него отказываться? Растите над собой, короче.

Поскольку все курсанты живут в общежитии, им не составит труда распределить между собой звезд советской рок-сцены. А групп к концу 87-го у нас развелось столько, что мама, не горюй! Перестройку не объявили, кооперативы не разрешили, а в обществе всё равно, как и в известном мне варианте истории брожение и потребность в переменах. Историю так просто не повернешь, одним нажатием на бабочку не обойтись. Все эти Алисы, Ронды, Аквариумы и Рок-острова с Кином собрались и заявили о себе в то же примерно время, что и в то другое. А я не против, пусть будут. Мир не стоит на месте, молодежи теперь нужны не ВИА, а группы. Одно удивляет всегда – почему брутальные мужественные суровые рокеры во всем мире и у нас поют фальцетом как не-скажу-кто? Где шаляпинский бас, я вас спрашиваю?

Но как же задолбало кататься на службу, а потом домой из Балашихи каждый день на общественном транспорте. На электричке с Курского вокзала сорок минут, и до Курского час. А так бы на своей машине по полупустой Москве сорок километров за полчаса с ветерком. Вот только служебный автомобиль мне не положен, а на собственный денег нет. Все накопления вгрохал в отделку квартиры. Разве что у родителей попросить или ограбить кого. В хороших и добрых книжках попаданцы шли прямиком в ОЗК, то есть Общество Защиты Композиторов он наглых похитителей интеллектуальной собственности, или как там оно называется, и регистрировали ворованные песенки. А мне ветром в голову надуло всего один мотивчик: «Ту-ту-ла, ту-ту-ту-ту, Ту-ту-ла!», вряд ли его дорого купят. Да и стремно как-то воровать у людей. Разве что барыг каких-нибудь ограбить, но я курсе, многие оборотни так начинали. А потом скатывались в классический бандитизм. Нет, не наш метод. И вообще, прикинул я, приезжаю такой на новой Волге или Жигулях на службу и лихорадочно ищу ответ на вопрос: «А на какие такие доходы, молодой человек, у вас личное авто?» Придется врать, что на срочке не курил, и всё жалование откладывал на покупку машины. С другой стороны, родители же могли накопить. Ладно, пока молодой, покатаюсь на метро.

-Ну что, коллеги, нарыли инфу по нашим советским рок-группам?

- Жорж, там ничего советского нет ни в текстах, ни в музыкантах. Дерьмо голимое, перемен требуют, мол время менять имена. Им бы на заводе поработать, лбам здоровым, а не хренью страдать.

- Павел, а ты на заводе работал?

- Нет, я после армии сразу в Органы пошел.

- То есть такой же бездельник. Кто еще считает, что все, кто не работает на заводе, тунеядцы и антисоветчики?

- А что не так? Павел не прав?

- Антисоветчик тот, кто хочет перемен? Кому хочется что-то изменить в этом мире и в нашей стране? Я правильно понял? Все реформы от лукавого или только инициатива снизу?

- Не так. Мы говорим про тех, кто против советского строя.

- Ага. Теперь гораздо понятнее стало. Наш товарищ Иванюк знает таких людей, но ничего не сделал, чтобы пресечь их подрывную деятельность. Я думаю, что ты, Иванюк, сам пособник врагов Родины.

- Товарищ Милославский, не передергивайте! Видно же, кому не нравится советская власть. Просто они молчат и выжидают. Но выдают себя поведением, одеждой. Пьянствуют, распутничают.

- Иванюк, вы тоже на заводе не работали. Иначе бы знали, что пьянство там тоже имеет место. Да и критика политики СССР на заводах звучит гораздо чаще и жестче. У них знания о жизни фундаментальные, они нашу с вами действительность под ногтями носят. Пойдем на заводы, там массовые аресты произведем?

- Чего ты, Жорж, на нас взъелся? Тебе твои рокеры дороже рабочих?

- Наша с вами обязанность защищать страну, в том числе алкашей рабочих и алкашей рокеров. Не они для нас, а мы для них. Рабочий без вас проживет, вы без него с голода сдохнете. Кстати, музыканты во все времена при любой власти кусок хлеба имели. А эти наши советские антисоветчики… Федорова со Скворцовым никто сейчас не знает, и потом никто не вспомнит, я очень надеюсь на это. А вот «Аделаиду» Гребенщикова будут помнить многие годы. И слава Озирису.

По лицам курсантов было видно, о чем они думают. Фраза «Чудит препод» была буквально выбита на сократовских лобиках молодых безопасников. Придется объяснять.

- Кто смотрел «Место встречи изменить нельзя», поднимите руки. Ну я и не сомневался. Вопрос – что покоробило сильнее всего в фильме?

- Внедрение в банду! Фигня это всё, не могли в первой серии послать опера вместо урки. И Шарапова бы раскусили, никакой он не фраер.

- В точку, парни. Ни один самый замечательный разведчик и актер не впишется в чужую тусовку, если он в ней не свой. НО! Среди слесарей можно сойти за врача, среди летчиков за гопника, среди рокеров за слесаря. Не пытайся быть своим, попробуй быть нейтральным. Понятен смысл?

- Понятно! Мы должны уловить особенности поведения основных групп населения.

- Верно, мальчики. Задание ко следующему занятию – перед зеркалом примерять на себя осанку и выражение лиц разных социальных групп.

Собравшиеся покурить на крыльце учебного корпуса после занятий курсанты никуда не спешили, жили рядышком, с досугом облом, куда бежать-то?

- Вон, смотрите, наш Милославский домой почапал. Небось к жене торопится супружеский долг отнести, пока по пути не расплескал.

- Да куда ему, молодой еще. Небось только после института какого-нибудь.

- Не знаю, кто бы молодого поставил на преподавательскую работу. Может, только выглядит молодой. Какая-нибудь пластическая операция по изменению возраста.

- Хорош гнать, он же не диктор Татьяна Виденеева. Просто сынок чей-то вот и ведет себя как бессмертный. Кто-нибудь узнал, что про него слышно?

- Я слышал кое-что. Он новые виды спорта развивал по линии комсомола. Историческое фехтование и практическую стрельбу. Причем чуть ли не с нуля.

- Практическую стрельбу КГБ продвигает.

- А он не в КГБ? Ты его на занятиях по огневой подготовке видел? Он нам две секунды норматив на изготовку ставит, сам в одну укладывается. И стреляет быстро.

- И что? Если бы все десятки выбивал. Еще и оправдывается, типа мне не нужны ваши десятки, мне нужно, чтоб вы выжили в огневом контакте. А сам небось…

- Договаривай. Что небось?

- Да хрен его знает.

- Начальству виднее, кого на преподавательскую работу определять. Я думаю, он бывший нелегал засвеченный. Поэтому и пластика на лице. А глаза как у Терминатора. А может, он вообще робот? Какая-нибудь секретная оборонная разработка.

- Ха! Договорились до фантастики. А давайте его прощупаем на следующей стрелковке.

Потихоньку мои хотелки руководство начало воплощать в жизнь. Предполагаю, что в некоторых моментах заведенный порядок был поставлен с ног на голову, и кого-то это даже травмировало морально, но так и надо. Не зная порядков, легче их нарушать. Нарушая правила легче наткнуться на что-то новое. Со школы помню – на территории лагеря невозможно найти ничего интересного, все открытия за его забором. Включая осыпавшиеся землянки партизан и разбитый эшелон со снарядами, рассыпавший свой груз.

Я не просил ничего жутко редкого или крупнокалиберного. Наоборот, только самые распространенные в мире образцы гражданского короткоствола и того, что на вооружении полиции и армий вероятного противника. С нашим оружием они уже наигрались. Хотя, и все наши ходовые модели присутствовали в арсенале. В мои загребущие лапки из зарубежных моделей попали такие старички как «Кольт1911», Люгер, он же Парабеллум, «Браунинг Хай Пауэр». Из тех, что поновее, а сказать по правде, самое-разсамое новьё в этой эпохе -Беретта и Глок, за что отдельное спасибо руководству. Из экзотики мне попался советский деринджер «Гроза» - двухствольный и бесшумный малыш.

В свободное от преподавания время я сам потихоньку жег патроны, благо почти все импортные стволы были под стандартный девятимиллиметровый люгеровский патрон, кроме Кольта. А с нашими патронами вообще проблем быть не должно, как я понимаю. В мастерской при тире часть патронов перекрутил под уменьшенную навеску и резиновые пули. С самозарядными пистолетами ничего не вышло, уменьшенная навеска не давала гарантии безотказной перезарядки. Так что под резинки шли патроны к Нагану. Пули, а точнее просто столбики мне где-то нарубили из литой резины типа той, из которой делают хоккейные шайбы. Начальник школы предлагал и ослабленные патроны снарядить на заводе, но я отказался. Не настолько я доверяю нашей оборонной промышленности, чтоб позволять стрелять в себя чужим патроном. Лучше я сам.

Слышали бы вы, как ругался начальник тира, когда я объяснил фишку с резинострелом. Я и идиот, и косорукий, и стволы засру, и контингент поубиваю… И вообще, не понравилось ему, что в его епархию вторгся чужак с правом устраивать всё, что ему заблагорассудится. Чуть смягчился только тогда, когда в тире прописались иностранные машинки – наш человек оказался, а не просто старый крикун. Я так понимаю, он себе ништяков нарубит, когда начнет давать нужным людям возможность пострелять из заморских аппаратов. И тут ему без меня никуда – под мои художества выделен отдельный сейф под моей печатью. Ерунда, конечно. И вскрыть можно, и пластилиновый оттиск вернуть на место. Но сам принцип важен, доступ к моему оружию только через меня. На этой почве мы начали ладить, маньяк маньяка видит издалека. Еще бы Васильича переучить стрелять, а то вцепился в свою дуэльную стойку как Пушкин под Полтавой. Ну да, всем он майор Карпов, а мне Васильич.

Чего-то парни задумали, вижу по внимательным и одухотворенным лицам, с которыми они внимали моим объяснениям. Понятно, сейчас начнут подлянку строить или на блуд разводить.

- Жорж, а вы только с оружием чего-то можете или без него тоже чего-то стоите?

- Как сказать. Главное оружие у нас в голове, разум есть главная опасность для противника. Хотя некоторые товарищи безоружными всю жизнь ходят, и ничего. Я как-то тренировал пятерку армейских самбистов, они вот тоже меня решили на слабо проверить. Как вы сейчас.

- И что?

- Пообещал, что всех их за пару секунд положу. Не по одному, а всех разом.

- И как?

- Скомандовал «Упор лежа принять!», все и легли разом. Дисциплина – страшная сила.

- Так не считается, так любой сможет.

- Моя задача дать вам именно это понимание, чтоб любой из вас смог сначала научиться думать и смотреть по сторонам, а потом находить решения, неожиданные для противника. – Открытым текстом уже говорю, чего от офицеров хочу. Теперь наверняка поймут. Вопрос другой, есть ли в голове то самое оружие…

- Товарищ Милославский, вот сейчас вы что можете применить ну например против меня, я КМС по боксу. – Царьков вышел вперед.

- Сейчас, Царьков, я могу прострелить вам колено, и ваша атака закончится, не начавшись.

- У вас нет оружия.

- А так? – в моей руке материализовался двухствольный малыш, пистолет последнего шанса – стрелять?

- Не надо. Убедили.

- Внимание, товарищи. Такие пистолетики распространены в штатах, их называют деринджеры по самой известной марке этого типа оружия. Кстати, из неё застрелили президента Авраама Линкольна. А перед вами советская модель со смешным названием «Гроза», её вы у врага не встретите.

- А что тут смешного?

- Это бесшумный пистолет под специальный боеприпас. Вообще, кто-то пользовался пистолетами с приборами бесшумной стрельбы? Ну тогда сообщаю, они все не делают выстрел реально бесшумным. А вот тут да, тут звук выстрела отсутствует в принципе, слышно только удар бойка по капсюлю. Спасибо нашим инженерам.

- Да уж, неожиданно. А попробовать выстрелить можно?

- Угу. И в парней не стреляй, вон в мишень лупи. Дай, только патроны на боевые сменю. Мне колено Царькова жалко, я хотел в него резиновой пулей попасть.

- Так всё равно больно.

- Больно, зато полезно. Боль помогает запоминать свои ошибки. Вот так откидываем блок стволов как у ружья, меняем обойму, этой скобой взводим ударник. И вот так стреляем. Дальше десяти метров стрелять не рекомендуется. Сами слышали, звук выстрела отсутствует.

- А почему двухзарядный? Если первый промажешь или на случай осечки?

- Для контроля. Поразил цель, обязательно проконтролируй в голову. А то всякие случаи бывают. А сейчас отрабатываем перемещение по зданию, занятому противником.

- Жорж, а сейчас, когда вы без своего деринджера, можете мне что-то противопоставить? – опять подскочил Царьков. Добить что ли, чтоб не мучился от собственной беспомощности.

- Не вопрос. Но будет очень больно, я драться не умею.

Делаю шаг в его сторону. Вся группа подалась назад, освобождая место для представления. Кистень, выпавший из рукава в мою руку, не остался незамеченным.

- Так не честно, у него кистень!

- А кто-то обещал честную схватку? Полмира против нас, не ждите ни чести, ни милосердия. Нас будут убивать до последнего бойца. Нашего или противника.

- Так вторые полмира за нас.

- Ошибка. Вторые полмира сосут из нас соки, а стоит покачнуться, тоже вцепятся в глотку. Один из правителей нашей страны сказал, что у нас только два союзника – армия и флот. Запомните и действуйте, исходя из этого факта.

Васильич любил смотреть, как я гоняю курсантов по городку, он явно и сам когда-то участвовал в силовых операциях. Но я не лез к нему с расспросами, в органах такие вещи не приветствуются. И откровенничать было не принято тоже. Болтун находка для врага.

- Жора, а тебе их совсем не жалко? То с патронами пистолет подсунешь, то с резинками, то пустой. До беды недалеко.

- Всё верно, я им вбиваю в головы – беда рядом, они выбрали такую профессию. А не хотят по краю ходить, пусть в школу идут НВП преподавать.

- Ну а ежели впрямь несчастный случай с кем, тьфу-тьфу?

- Спишем, Васильич, но сначала всем курсантам покажем тело в воспитательно-педагогических целях.

- Это где ж такую педагогику преподают? В институте имени Крупской?

- Опыт сын ошибок трудных в ухо шепчет. Говорит, времени почти не осталось. – Васильич небось докладывает о моих инновациях, ну и пусть – служба у нас такая, что все про всё всем постукивают.

- Народ, отдыхаем! Федорову с Ларкиным спасибо за помощь, с вами быстрее получается. Кто не курит, можете задавать вопросы, обещаю не стрелять по коленям.

- Товарищ Милославский, а чем вам так не нравится стрелковая подготовка в Комитете? Вы через раз ругаетесь, что все вокруг косорукие.

- Вот прикинь, выходит вроде опытный оперативник с таким хорошим стажем на задержание салабона-срочника, как он считает. И от этой своей крутости или большого ума не снимает пистолет с предохранителя. Или на напарника надеется, что еще хуже. О какой подготовке может идти речь? В результате оба ловят по пуле в живот.

- И что, выжили?

- Какое там! Обоих добил. Это как раз к вопросу о выборе оружия. Вроде старьё, Наган еще даже не довоенного выпуска, а царский. А точку ставит как молодой. И раз уж вы не курите, кто скажет, в чем преимущество Нагана перед Макаровым?

- Безотказный. Легче.

- Молодцы, еще?

- Если взвести курок, точность выше.

- Главное, парни, он сразу готов к бою. Лежит за пазухой или за поясом и ждет. Одной рукой вынул и сразу шмальнул. И еще нюанс, гильзами не сорит.

- Макаров всё равно лучше!

- Чем лучше?

- Чем Наган.

- Братцы, запоминайте – самое лучшее оружие то, которое оказалось в руках во время боя. Какой бы ни был замечательный ствол, если его у тебя нет, то и пользы от него никакой.

- А вообще, какой самый лучший пистолет для боя?

- Никакой. Пистолет не предназначен для огневого контакта.

- Как так? Вы же только что рассказывали вот это всё!

- Если вы планируете огневой контакт или тем более идете в бой, нужно готовить нормальное оружие. Автомат, винтовку, гранаты. Пулеметчик не помешает в группе. А пистолет, он хорошо тогда, когда всё спокойно, и ничто не предвещает ужасных трагических событий типа стрельбы.

- Но Макаров же отличный пистолет – вот неугомонные люди порой попадаются.

- Да, отличный. А без патронов и не сильно тяжелый. Макаров хорош как ритуальное оружие, как кортик. Вообще сказка. Безотказный, замыленный корпус, даже попасть с десяти метров в цель не проблема. Одна беда – маломощный патрон. Чуть ли не самый слабый среди девяток. А всё для того, чтоб автоматику сделать проще, чтоб безотказность повысить.

- И что, мощности не хватает для чего-то?

- Против бронежилета патрон девять на восемнадцать уже не пляшет. В голову из пистолета стреляют только в кино. А в жизни все лупят в корпус, чтоб не промазать и в живых остаться. Так что если противник в броне, то результат удручающий для того, кто стреляет из Макарова. На следующем занятии попробуем иностранные модели, чтоб вы могли оценить их и познакомиться тактильно.

- О, здорово!

Мне кажется, что за мои занятия с курсантами по огневой подготовке они простили мне выворот мозгов на уроках по моделям поведения. Простые люди, парни не замечают, что и там, и там я продолжаю крутить им мозги в нужную сторону. Весь смысл этих курсов – научить оперативников думать нестандартно, смотреть под другим углом, действовать неожиданно. А уж когда я им пообещал тактическую игру… К тому времени были готовы и отстреляны стальные шлемы с мощными лицевыми пластинами из оргстекла и телогрейки с усилением полочек из литой резины для защиты груди и ливера. Кто не знает – полочками портные называют передние детали одежды. Народ увидел, всё понял и воодушевился. Правда, один товарищ написал рапорт и был отчислен из группы, скатертью дорога.

Восемь команд по два человека были готовы месить сугробы и стрелять в своих товарищей из Наганов. Честное слово, как дети малые! Тот свинтивший тип мне здорово помог, курсантов теперь шестнадцать, не пришлось вставать в пару с кем-то. Практические стрелки были сведены в одну команду и по лицам их читалось – всех уделаем. Как знать, сейчас на них сильно осерчали временные соратники, попытаются вынести со всей пролетарской ненавистью.

- Парни, всё просто. Семь патронов в барабане, семь в кармашке. Попадание в любую часть тела означает выбывание, давайте по-честному признавать попадания, чтоб я после боя вас не раздевал на морозе догола, выискивая синяки. Угу? Победа – уничтожение всей команды. Воюем на выбывание по олимпийской схеме. Команда победителей в качестве награды выходит против меня.

- Ураааа!

- Вопросы есть?

- Время боя ограничено?

- Да хоть замерзните в снегу, мне не жалко. Новых пришлют, если что. Первая пара команд – на исходные рубежи!

Полигон слегка напоминал пейнтбольный, но без имитации военной техники на площадке. Наоборот, сплошь элементы гражданской жизни: забор, ларьки, лавочки, урны, дорожки, очищенные от снега. В одном месте старый грузовичок, в другом бочка ассенизатора, которые мне выделило начальство под честное слово не расстрелять и не сжечь. Четырнадцать патронов не позволяют прижать противника интенсивным огнем, скорострельность у Нагана тоже никакая, так что тактику бойцы демонстрируют совсем не пейнтбольную. В первой сходке одна группа выбрала тактику работы двойкой, прикрывая друг друга и контролируя секторы обзора. Хорошая тактика. Вторая группа разошлась в стороны, беря противника в клещи. Тактика не хуже. Лучшая тактика у меня – я стою на наблюдательной вышке и почти всегда всех вижу. Вышка – это громко сказано, но четыре метра лучше, чем ничего. Главное, чтоб курсанты её не завалили от полноты чувств.

Короткоствол предполагает бой накоротке без снайперских засад и возможности прикрыть атакующего товарища из укрытия прицельным огнем. То есть попытаться можно, но результат не порадует. Боестолкновение закончилось одной короткой перестрелкой: сидящих за машиной героев вычислили и обошли. Один герой выскочил и начал стрелять, сам словив сразу три попадания, зато его товарищ расстрелял в спину обоих ждунов.

Остальные курсанты наблюдали за схваткой со стороны, им было видно не так здорово как мне, но кое-что они видели и могли делать выводы. Молча, разговаривать я запретил. В итоге все схватки стали вариациями двух тактик – кто-то разбегался, кто-то работал в группе. С удивлением парни увидели, что, если не ловить ворон и прикрывать направления, у пары шансов больше. Во всяком случае, чаще побеждали именно работающие парой. Кстати, в процессе сходок выявил случай игнорирования бойцом попадания, остановил бой и накосячившая группа побежала вокруг полигона – для того и нужен контроль со стороны организатора.

После первого тура мною был объявлен перерыв на отдых, перекур и обсуждение сходок. Внезапно рядом со мной обнаружился начальник КУОС, полковник Голов - крупный мужчина возрастом под полтинник с рубленными чертами лица и мощной аурой воина и командира, ощущавшейся так же отчетливо, как тепло от печки. Похоже, он не только что подошел, а уже давно наблюдал нашу развлекуху.

- Здравия желаю, Сергей Александрович! Не заметил сразу.

- Здорово, Милославский! Какой тогда из тебя разведчик, если подкрадывающееся начальство не смог заметить.

- Ну, во-первых, я не разведчик, а погулять вышел.

- А во-вторых?

- Если начальство желает подкрасться незаметно, обнаруживать его раньше времени не рекомендуется, дабы не привести в гневные чувства.

- Рассмешил, языкастый. Не боишься, что покалечатся?

- Если без шлемов бегать не начнут, то максимум – синяки и гематомы. В капстаранах так демонстрации разгоняют, вроде никого не убили еще. Ну или нам не докладывают. Зато тренажер хороший, позволяет курсантам на своей шкуре испытать, каково это, когда или ты или тебя.

- Сам-то испытывал на своей шкуре или только учишь? Ладно, не отвечай. По глазам вижу, что поучаствовал где-то. Патронами поделишься?

- Есть чуток резинок под наган, сам кручу. А под самозарядки не пошло, штатные образцы не перезаряжаются на ослабленной навеске. А пилить оружие на коленке… не. Да и оно потом уже никогда под боевые патроны не пойдет.

- Знаю, мне Карпов докладывал про твои эксперименты. Я, пожалуй, перейму твой опыт. Не возражаешь?

- С чего бы? Одно дело делаем.

- Верно сказал. Калашникова под резинки сложно переделать будет?

- Легче легкого, газоотводное отверстие рассверлить, чтоб отбор газов из ствола на поршень увеличить. Диаметр, конечно, подобрать надо и навеску экспериментальным путем. Ну и понимать, что больше чем на сотню метров прицельно такой резинострел вряд ли будет лупить. Да и не надо дальше, с другой стороны.

- Это почему ты так считаешь?

- В ближнем бою времени целиться нет, бей короткими в силуэт, вдруг попадешь.

- Хм, ну где-то так порой бывает… Ладно, будем взаимодействовать, раз наверху так решили. Оказывается, в вашей Двойке тоже грамотные люди встречаются.

- Так точно, только строем не ходят!

Когда что-то должно случиться, оно непременно случается. Это я к тому, что наступила моя очередь идти на расстрел. Победили внезапно для всех, а в первую очередь для себя, не Федоров с Ларкиным, а простые советские парни, каких полно в каждой подворотне. Шучу. Боксер Царьков вероятнее всего имел такую сильную мотивацию, что вытянул их с Кузнецовым пару на первое место. Очень уже ему хотелось посчитаться за шутку с деринджером и кистенем. Наивный такой, буду я с ними по правилам играть.

Задумка была хорошая – зажать меня в углу, дождаться, когда я отстреляю весь барабан, подбежать и всадить в упор по пуле из каждого ствола. Перезарядка у Нагана такая муторная кака, что просто ужас. Особенно, если гильзы застревают из-за подутия после выстрела, и их требуется выталкивать штоком. С малой травматической навеской такой проблемы нет, выпадают сами, но всё равно не быстрый процесс: сначала вращать барабан, чтоб гильзы по одной вывалились вниз, потом также по одной их пихать в каморы. Один момент, у меня был второй заряженный револьвер.

Когда трупы начали возмущенно взывать к справедливости, я приглашающе махнул рукой и дождался всех курсантов.

- Братцы, тут меня обвиняют в нечестности. Прошу прилюдно огласить, какое условие сходки я нарушил, кроме заранее оговоренного момента, что буду один?

- Вы не сказали, что у вас два револьвера!

- А вы спрашивали? И еще момент, у вас тоже два револьвера.

- Мы думали, что вы уйдете на перезарядку.

- Отлично сказано! Вы построили свою тактику на предположении и не угадали. В этот раз смерть была игровая, в следующий может не повезти. Помните, я рассказывал про оперативника, который шел на задержание с Макаровым на предохранителе? Самое забавное, что у его противника был не только Наган, а еще и автомат. Представляете, насколько бы он удивился, если бы его с напарником приложили очередью? Коллеги, к чему я веду свою речь?

- Что надо реально оценивать противника и всегда ждать подлянку от него, как от вас.

- В точку! А ведь бывают люди еще хуже меня.

- Да куда уж хуже?

- Хуже, когда контроль проводят не в голову, а в задницу. А потом говорят, что промахнулись, и снова делают контроль.

- Страсти какие. Я на такое не записывался.

- Парни, никто не замерз? Тогда следующий вопрос – ради чего мы устроили пострелушки? Думаем и говорим вслух.

- Чтоб ощутили, каково оказаться в бою. Для выработки навыков. Чтоб в паре научились воевать.

-Всё правильно, но всё вторично. Главная мысль занятий – в огневом контакте всегда есть элемент случайности или везения. Самого матерого спеца может завалить случайный человек из древнего карамультука. В идеале не должно быть никакого огневого контакта. Вы подошли сзади и в спину застрелили противника. Или противник хотел напасть на вас, но не нашел. Зато наткнулся на растяжку. То есть грамотный оперативник создает ситуацию, в которой в него не выстрелят вообще. Говорят, а Сергея Палыча Королева было такое правило – я не возьму на работу инженера, который забивает гвозди микроскопом. Но и того, кто не сумеет при нужде забить микроскопом гвоздь, я тоже не возьму. Так и вы – должны в совершенстве владеть оружием, но не доводить до его применения. На сегодня всё!

Новогодние выходные выдались на загляденье, аж три дня подряд. Так бы по-хорошему надо поехать навестить родителей, но четыре часа на дорогу ежедневно буквально растерзали мои благие намерения. Я так замучался кататься туда-сюда словно челнок в швейной машинке «Зингер», что выпросил комнату в общаге для курсантов, формально в гостинице, и ночевал там. Знакомые голоса из коридора и звон гитарных струн, не сходить ли к своим, не поучаствовать в досуге… А из открытой двери комнаты неслось на мотив известной и когда-то популярной песенки:

«В нашем мире появился

Великанский людоед.

Собирает нас горстями,

Жрет без счета на обед!

Раз не надо тратить по четыре часа в день на дорогу, это же время можно зачесть в свободное. А свободное время надо занимать. Досуг, секс, самосовершенствование, какой вариант бы выбрать в условиях КОУС? Вариантов нашлось одна штука. И где-то я это уже видел, когда-то этим занимался. То есть практически всю свою вторую жизнь. С разрешения руководства Курсов в мою комнату была привезена спортивная снаряга, вечера перестали быть томными. Несколько тренировок соло, а дальше по обычному шаблону: «О, круто! Историческое фехтование, видел. А что, так можно? Всерьез этими железяками по башке друг друга? Монстры! Ненормальные! А с нами позанимаетесь?»

Так что после занятий по расписанию у нашей группы теперь факультатив по истфеху, нулевой уровень. Естественно, не все занимаются, но большинство. Руководство Курсов не просто разрешило, еще и помогло кое-каким инвентарем, того же Болвана соорудили по моему эскизу, черенки подогнали в немалом количестве. А потом пришел сам полковник Голов:

- Милославский, а моих ты мог бы так погонять?

- Сергей Александрович, им зачем? Вы их и так гоняете запредельно. Да и в рукопашке они у вас собаку съели, шакалом закусили. Я своих по желанию гоняю, чтоб мозги разгрузить немного.

- Ты знаешь, ведь не бывает лишних знаний и навыков, тем более, если багаж не тянет.

- Осмелюсь возразить. Если вы закладываете своим курсантам что-то в багаж, неизбежно чего-то там уже не окажется. Времени на обучение не хватит или сил. Опять же, возник у человека интерес, всё: он что-то другое уже не так охотно воспринимает.

- Тоже верно. И что, совсем ничего полезного в твоем спорте нет? – а сам щурится с хитринкой, что твой Ленин.

- Пожалуй, доспех мои настоящие ученики носят лучше, чем ваши броник. Предметами всякими махают тоже ловчей. И всё. Стоит ли терять столько времени ради пары умений? Тем более, что бронежилеты нормальные наверняка уже где-то у нас разрабатывают, Афганистан показал, что без них плохо, но и это не то.

- А как ты видишь нормальный бронежилет?

- Во-первых, он должен быть настраиваемый. Кевларовый жилет от легких осколков с карманами под усиливающие пластины из титанового сплава. Чтоб экипировать жилет в зависимости от поставленных задач.

- Хорошо говоришь, дальше давай.

- А во-вторых, прямо сейчас можно делать съемные или несъемные наколенники и налокотники. Упасть на любую поверхность с ними можно минимум на полсекунды быстрее, а потом действовать эффективнее. Ползти по любой поверхности, не обращая внимания на стекло, камни, кишки, вести огонь с колен и с локтей.

- Прямо сказку какую-то рассказываешь.

- Волейболисты используют мягкие наколенники. Давайте смастырим из ткани и резины что-нибудь подобное и погоняем ваших курсантов по бетону. А потом результаты хронометража и стрельбы посмотрим, отзывы послушаем. Вдруг я не прав? Лучше сразу оба варианта – вшивной и съемный на липучке. Липучку найдете?

- Пошли, рисовать будешь, изобретатель ты наш. Заодно посмотришь, как мы по твоей задумке автомат изуродовали.

- Стреляет?

- Стреляет. И перезаряжается. Но сердце кровью истекало, когда боевое оружие в игрушку превращали.

- Сергей Александрович, вспомните тысячи Калашниковых в военных кабинетах школ и не грустите. Оружие должно служить защите страны, не важно, как оно этому служит.

- А ведь хорошо сказал, Жора. Давай на «ты»?

- Всегда пожалуйста. – мне вообще нетрудно, он моложе меня лет на десять по сути.

Мало мне своих было, теперь и настоящие КУОСовские курсанты тоже не чужие мне. Нарисовать эскизы наколенников и налокотников недолго. Постоять над душой у мастера из службы обеспечения и добиться совместно с ним нужной жесткости накладок тоже было несложно. Равно как и поучаствовать в тестировании экипировки, слава Шиве, в качестве эксперта на этот раз. Результаты были. И чем хуже делалось покрытие полигона, сначала бетонное, а потом с элементами садо-мазохизма, тем явственнее.

- Жорж, жму руку! Я даже больше тебе скажу: от лица Курсов объявляю вам благодарность за такое полезное изобретение.

- Служу Советскому Союзу! Но на целое изобретение не потянет, так, доработка небольшая. Но да, удобная.

- Не скромничай, курсанты высоко оценили преимущество твоих накладок, особенно наколенники помогают. И еще – у нас по вашему примеру намечаются практические занятия с резинострелом, посмотришь? Мы твою защиту скопировали. Может даже поучаствовать захочешь?

- Я? Против ваших волкодавов? Неее, ни в жизнь. Я только против своих пёсиков, и то в воспитательных целях, чтоб ума прибавить. Опять же, у вас их много, а я один.

- Жорж, ты что, думал, я тебя против целой команды выставлю? Всё по-честному, трое на трое.

- Против троих ладно, против троих попробовать можно.

- Ты серьезно или пошутил?

- А давай попробуем, Сергей Александрович, только не на полигоне, а на складе. Он большой, опять же резинками мы вам там ничего не побьем, там же даже окошки малюсенькие и под потолком.

- Милославский, тебя за язык никто не тянул.

Вроде я на самоубийство подписался, но я так не думаю. Опыт работы накоротке в быстром темпе именно с автоматом имеется, хоть и не в этом теле. Зато это тело хорошо прокачано в плане управляемости, и зрение не село еще. Опять же я не думаю, что курсанты Голова так заточены бод ближний бой. Я прикинул, тут стараются или бить точно издалека, или в рукопашную натаскивают своих волкодавов. Эх парни, зачем вам ножи и приемы самбо, когда у противника в руках будет Хеклер-Кох и Узи с неприличным боекомплектом?

Я не стал снайпером ни в том времени, ни в этом. Зато в силуэт попадаю почти не целясь, то есть одиночными с интервалом в полсекунды или короткими очередями с интервалом в секундочку. Что ж, посмотрим, как подготовка в этом плане бытия пляшет против дилетанта двадцать первого века, взращённого на пейнтболе, практической стрельбе и многих, многих сотнях отстрелянных патронов.

- Товарищи курсанты, сегодня против вашей команды будет выступать один из наших преподавателей. В том смысле, что он будет один. Ваша задача найти его в здании склада и условно уничтожить. И прошу поаккуратнее, одного попадания достаточно. В спину в упор не стрелять, достаточно на близкой дистанции сказать: «Убил!» Издалека в спину можно. И в плен тоже брать не пытайтесь, он не сдастся. Противник спрятался, можете начинать зачистку.

У меня была фора в десять минут, автомат и нож. А еще моток бечевки. Несколько пустых консервных банок подобрал уже на складе, что несказанно порадовало. Три банки в плохо освещенных местах были оставлены на манер растяжек. Когда первая упала с полки с характерным звяканьем, я понял, откуда приближается как минимум один из противников, благо кошек я не заметил, кошачьего дерьма тоже. Лежу такой между стеллажей и внутренне посмеиваюсь – перестрелка превратилась в прятки. Банка очень вовремя меня предупредила, практически охранная система фирмы «Союзконсервмолоко». Когда курсант вышел из-за угла, у него не было ни одного шанса. Короткая очередь снизу, вопль и падение не оставили вопросов типа «попал или нет?», я ж тот еще попаданец.

Короткая перебежка и пачка чего-то нетяжелого переброшена через стеллаж, изображая мой звуковой след. Шорох впереди в полутемном прогале зала, опускаюсь на колени, затем на корточки. Из-за стеллажа выскакивает цель номер два и дает приличную патронов на пять очередь над моей головой. Двоечка по нему, такие коротыши у меня получаются сами собой, палец сам соображает, как жать на крючок. Еще одна левее в темноту, кувырок и третья очередь за спину на всякий случай. Спурт с низкого старта подальше отсюда, лег, затих. Это тут еще нет фишки помощи раненому, а то бы и около раненого ловил бы курсантов. Рассказывали, летом за норму в этом учебном заведении устраивать марш-броски диверсионных групп с «раненым» - шестидесятикилограммовым чучелом борцовским. Одна компания забила на процесс, на финише доложились, что раненый товарищ умер от ран и был похоронен в лесу. Смышленые парни ночью были подняты с коек и отправлены на эвакуацию тела павшего «товарища». Но тут у нас «раненых» не бывает, только убитые. А кто это сопит вверху? Вот это я уважаю, последний выживший забрался на стеллаж и высматривает меня сверху. Даже жалко валить такого тактически продуманного типа. Стоп, так он с самого начала там сидит, раз я не слышал, как он лезет. Получается, группа должна была меня загнать на него под выстрел? Вот гады!

Одиночный в башку, прикрытую шлемом, а потом очередью по самому стеллажу – получай от души, не говори, что мало!

-Всё! Всё! Убил уже, хорош стрелять!

- Да я уже перестал. Слазь, товарищ курсант!

Разбор сходки проходил в два этапа. Сначала без детей, а потом уже и перед строем.

- Жорж, честно скажу, удивил. Я своим установку давал не свирепствовать, мол подкрался и голосом сигнализировал «Убил!», а ты им не дал подкрасться. Еще и банок навешал, как немец перед окопом.

- Пусть скажут спасибо, что банки, а не гранаты понавешал. Если ты на перестрелку пришел, мины-ловушки и гранаты отменяются? Я своих учу – всегда жди подлянки от противника, а ваших, видать, не учат такому.

- Учат. Но мало учат, выходит.

- А еще что заметили, товарищ Милославский? – инструктор-ветеран спецслужб был явно недоволен результатом сходки.

- Ближний огневой контакт на слабую троечку. На скорость плохо стреляют, всё пытаются приложиться как следует. Патроны экономят, что ли.

Неприятнее всего курсантам было видеть, что их визави выглядел совсем молодым парнишкой, хотя и здоровяком. Преподавателю продуть не зазорно, но чего, постарше не нашлось? С другой стороны, у комитетчиков секретов дофига. И говорят, он не силовик, а засвеченный агент, которого убрали с поля. Короче говоря, препод их подловил. Всех. Он на разборе не сказал ни слова, полностью одобряя выступление начальника Курсов кивками головы.

- Товарищ Милославский, есть что сказать напоследок?

- Угу. Курсанты, Родина тратит на ваше обучение огромные деньги. Наш народ делает что может, чтоб вы не легли там, куда пошлют, а вернулись с победой и чувством хорошо проделанной работы. Так что все синяки ваши тут нужны, чтобы не пролилась кровь там. Учитесь военному делу настоящим образом.

- Во ты загнул, прямо как комиссар, еще и Лелина процитировал. А главное к месту, не придерешься.

- Я в Комитет из комсомола пришел.

- Вон оно чего. А я думал, из спорта. Жорж, тебе на самом деле сколько лет?

- Закрытая информация, Сергей Александрович.

- Тьфу на тебя!

- Ну серьезно, Сергей, я похож на девятнадцатилетнего?

- Нет.

- А по паспорту мне столько.

- Всё у вас во Двойке не как у людей.

Языком в КУОС трепать было не принято, никто никому ничего лишнего не рассказывал. Но по непонятной причине на следующий день моя группа уже знала о моем участии в сходке с разгромным результатом. Вечером после факультативной тренировки и коллективного посещения душа уже компания, а не группа собралась на посиделки:

- Жорж, это же правда.

- Что правда? И что есть истина?

- Вы же поняли. Правда, что вы с курсантами в сходке играли один против трех?

- Не буду отрицать.

- Я смотрел, на вас ни одного синяка от пуль нет.

- Видимо, не смогли попасть, я щуплый и вообще мелкий.

- Крут наш препод! Вы один группу из троих диверсантов уделал.

- Да чего там, они же курсанты, то есть ребята несмышленые пока. Вот их и учат. Вот против Голова я бы не вышел. В смысле вышел, но проиграл бы. Скорее всего.

- А в этот раз вы тоже запрещенными методами пользовались?

- Стоп! Это когда я пользовался запрещенными методами? Я строю свой курс обучения так, как считаю правильным и ничего себе не запрещаю в принципе.

- Не так выразился. У вас что-то было нерегламентированное, о чем не знали курсанты.

- Конечно! Презерватив в кармашке штанов и кусок шпагата. Презерватив не пригодился, поскольку я консервные банки нашел.

- Здорово! У них ни одного шанса против вас! Консервные банки – это сила! Не тяните уже.

- Привязал шпагат к банкам, протянул над полом. Когда они пошли, я слышал, по какому крылу они перемещаются. Темновато там было, я еще бечевку об подошву выпачкал.

- Гениально! А если бы банок не было?

- Так гандон на что! Я бы презики надул и также внатяжку повесил. За шпагат потянули, гандон хлопнул – привет начальству.

- А если бы гандона не было?

- Запомни, Федоров, в любом коллективе хоть один гандон, а найдется.

- Ха-ха-ха! Точно, без них никуда! У нас тоже был, ушел с курсов.

Святые люди, они уверенны, что в их коллективе ни одного нет. С такими можно воевать. Но воевать пока рано, пока у нас холодная война. И вся беда в том, что мы к ней привыкли. Бла-бла-бла, холодная война, агрессоры и милитаристы… но народ это воспринимает как пропаганду, причем неумелую. Ни ненависти к врагу, ни желания победить. Эдак скоро и в этом временном кластере пойдут шутки про «объявить Америке войну и сразу сдаться». А деды этих людей воевали с фашистами, а их отцы слушали жестокое и правильное стихотворение «Сколько раз ты увидишь немца, Столько раз ты его убей!». Такая вот странная история с литературой.

- Парни, на будущее, не надо за мной подглядывать в душе, я не красна девица, у меня тот же комплект причиндалов, что и у вас. Свои рассматривайте.

- Фу, Милославский, вечно вы всё опошлите! Этому не наливаем больше!

- Парни, а у нас же и нечего наливать. Нахрена так говорить, он подумает, что мы тут бухаем.

- Скворцов, расслабься, учись понимать шутки, а то придешь в какой-нибудь коллектив и провалишься, тебя моментом вычислят по реакции на анекдот.

- Жорж, а вы что предпочитаете из алкоголя?

- Игристые вина. Французские, итальянские, хотя и испанские порой вполне.

- Ого, губа не дура у вас.

- Так я и сам не дурак.

- А вы за кордоном бывали? Ой, прошу прощения, молчу.

- На первый раз не замечу. И вообще, не пора ли нам по норам? В смысле, по номерам, а не туда, куда хочется.

Январь промчался быстрее декабря, вероятно этому способствовало отсутствие выматывающих поездок. Вечера в казарме оказались для моей психики менее выматывающими, чем электричка. Поправочка, не в казарме, а в офицерской гостинице. Быстро я забыл уклад настоящей казармы, однако. А еще январь принес кучу подарков. Кроме вознаграждения по итогам года от конторы, внезапно мне выписали премию от КУОС за новый элемент экипировки под названием накладки Милославского. Не знаю, насколько это теперь официальный термин, но в определенных кругах наколенники теперь зовут именно так. Отметился, блин. Так что пара тысяч на что-нибудь дорогостоящее теперь у меня есть. Например, хватит на видеомагнитофон. Еще и на пару кассет останется, которые по сотне рублей на черном рынке. Можно будет фильмы с Брюсом Ли крутить. Спасибо, не надо! А на колеса всё равно не хватит, так что пусть полежат чуток. И чего я так расщедрился, тот Жигуль в Калининграде отделу отдал. Мог бы потом забрать и приватизировать. Хотя это слово еще не в ходу. И не факт, что приватизация в России пройдет своей косой смерти по заводам и фабрикам. Просто потому, что нынешнее руководство постарается не утерять суверенитет России.

После очередного занятия я вышел из класса и наткнулся взглядом на очередного мужчину в штатском непримечательной внешности, ростом чуть выше среднего и лицом славянского типа. От основной массы таких же мужчин, тусующихся на курсах, он отличался отсутствием волевого подбородка и резко очерченных скул, какие так любят художники изображать на патриотических плакатах. А еще ожидавший меня человек отзывался на имя Петр и имел литературную фамилию Онегин. И я сразу понял, мне попытаются подсунуть какую-нибудь подлянку в красивой упаковке. С другой стороны, я ему так много какашек накидал за время нашего знакомства, что вполне честно ожидать обратку. По сути, его могли и дальше держать в резерве КГБ, если бы ни мои художества. Вдруг ему светила карьера первого секретаря ВЛКСМ всего Советского Союза?

Не светила. Я точно знаю, что если бы я не лез со своими какашками, то через три года комсомол бы самораспустился в условиях смены политического строя и гибели империи. А теперь по комсомолу ничего не ясно. Вдруг в голове возник вот неожиданный вопрос – я предполагаю, что СССР развалится неминуемо, я очень надеюсь, что будут реализованы планы обновленного руководства страны по смягчению падения, так вот - будет ли это считаться гибелью империи? Потеряв какую-то часть или даже многие из провинций и окраин, перестанет ли Россия быть Империей? Какая мне разница, спрашивается. Великодержавный шовинизм, так четко описанный Ульяновым (Лениным) из нашей крови никуда не делся. Если вспомнить Западных философов и политиков, вещавших в том плане бытия перед моим попаданием, все русские заражены этой имперской идеей, мол зараза въелась в них за многие сотни лет и мешает нормальным людям уничтожить этот оплот мракобесия и квасного патриотизма. Значит и сейчас в нас есть эта зараза, в восемьдесят восьмом году она тоже присутствует в крови, просто спит сучка.

- Добрый день, дорогой товарищ…

- Не создавай интриг на ровном месте, Жора. Привет!

- Я что, я строго по шаблонам, у нас тут секретность и всякие допуски к тайне. Рад видеть, Петр! Хотя и понимаю, что не с добром ты ко мне, ой не с добром.

- Да что ж так? Когда я тебе зла желал, Жорж?

- Не, ты не мне зла хочешь, а токмо пользы для родного Управления и Родины в целом. А уж как оно на моей шкуре отзовется, будет видно. Не так?

- Ну, где-то примерно может, и так. Но ведь не со зла!

- Ладно, Петя, давай не на сухую, пойдем в столовку покушаем. Я так понимаю, раз не по телефону, то не на три минуты – и мы пошли в сторону единственной точки общепита на территории учебного заведения для взрослых мальчиков. Да, девочек я тут среди курсантов не видел.

- Ты здесь вообще почему так плотно окопался, Жорж? В Москву носа не кажешь, в своей квартире не появляешься. Вроде приличное жильё у тебя, мне жена всю плешь проела по поводу отделки, такой же ремонт хочет.

- Прикинь, два часа в день сюда, потом два обратно стоя в толпе трудящихся. Я, знаешь, какое единение с народом ощутил! Вот прямо порой кушать не могу от чувства единения, особенно когда чей-то локоть упирается или мокрой шапкой в лицо. Так что позорно заселился в гостишку и коротаю вечера с курсантами.

- И долго тебе еще коротать тут? А то есть информация, что ты прямо совсем накоротке с местным начальством и не тяготишься. Мол, сдружился с Головым, он тебе разрешает теперь с его солдатиками играться в полный рост. А со своими ты вообще, как с крепостными, даже палками их лупишь.

- Вот же у тебя информаторы всё переврали. Но в чем-то да, можно и под таким углом посмотреть. Только я Голова не просил евойных солдатиков, он сам ими хвастаться начал. Типа, самое новьё, и качество как у швейцарских часов, не ломаются и не бьются.

- Не сломал хоть?

- Да чего им сделается, они ж оловянные. Только у одного голова чуть не отлетела, дык не страшно, припаяли бы на место. Петр, ты не собираешься говорить, чего тебе от меня понадобилось? Сам знаешь, выпуск в конце марта планируется. А уже потом вам все карты в руки. О! Я надеюсь, вы мои лекции записываете? А то на этих курсантов надежды мало, переврут как за Исусом, а потом расхлёбывай. Я точно подробных учебных планов не оформляю. Исключительно тезисы записываю к занятиям.

- Скромность у тебя Жора, я смотрю, так и не начала вырабатываться. Не переживай, посадили девочку, она звуковые записи конспектирует, а потом методист оформит методичку. Если результат будет признан удачным. Тут же еще личность преподавателя роль играет. Одни и те же слова, сказанные разными людьми, дают разный эффект. Согласен?

- Согласен на сто процентов. Кстати, тут на КУОС, преподы что надо, ни одного теоретика. Но ты же понимаешь, преподавательская работа чуток не моё.

- Ага, тебе бы покочевряжиться как в последний раз, и так каждый раз, да не по разу.

- В точку, Петр. Смотрю, как мои курсанты друг в дружку палят, и на сердце так благостно становится. А то еще сам до звона в башке из всякого импорта настреляюсь, и снова хорошо.

- Маньяк ты, Жора. Слушай, маньяк. Появилась потребность в твоем непотребном виде, в смысле, в юной мордочке, не обезображенной интеллектом и опытом. Соорудим тебе легенду и отправим как призывника на Западную Украину.

- Снова?

- Снова.

- Блин, только с легендой того, посерьезнее. Я на восемнадцать с большой натяжкой сойду. И на пентюха тоже походить не буду, оглянуться не успею, а уже подерусь с кем-нибудь.

- Ты поучи, поучи. Мы ж от сохи, сами не знаем ничего. Два месяца есть в запасе, авось придумаем что путное.

- Да чего придумывать? Тульский пряник, забрали из Москвы из институтского общежития. Даже уточню, из МИИТа. Больше скажу, сбежал сам от милиции, типа отсидеться в армии, глядишь дело на меня и закроют. Статью надо обкашлять. Изнасилование неохота, разбой? За разбоем следаки поедут в любые зеленя. Кража?

- Жорж, в корень зришь. Годная легенда. А ничего, что ты в институте не учился?

- В этой жизни нет. А в прошлой как раз в МИИТе и пасся. Петя, ты же в курсе моей истории.

- Семен-Семеныч! Как я мог забыть! А ничего у вас тут кормят, так и растолстеть можно.

- Угу, если сидя работать, а потом на тренировках не выкладываться.

- Скучаешь по спорту?

- Есть такое дело.

- За Динамо выступать будешь?

- А можно?

- Посмотрим. Они команду собирают. А может, в резерв и тренером к ним на постоянной основе? Сам говорил, детишек бить неинтересно.

- Петр, там уже все детишки выросли. Уже такие лоси, что и прибить не жалко. Видел бы ты этих, из СКА Минск.

- Да видел я их. Хорошо выступают. Качественный материал, оказавшийся в опытных руках. Хорошо, что тебя от них забрали, а то никакой интриги бы не получилось, они бы все турниры брали. Здесь еще команду не собрал? А то от тебя всего можно ждать.

- Нет, здесь некогда баловством заниматься, люди жизни чужие отнимать, а свои беречь учатся, не в игры играют.

- Так что, в Москву так и будешь выбираться только по выходным?

- Мне машина нужна, Петр, я по этим временам очень сильно ощущаю её нехватку.

- Вот как! А раньше говорил, что в том твоем времени машина человеку не нужна. Права хоть сделал себе?

- Что значит, сделал? Как положено сдал экзамены, получил права на общих основаниях. Только в автошколу не ходил, экстерном.

- В том времени тоже можно будет экстерном?

- Не, такой доход мимо рук пропускать не захотели. Там же весь мелкий бизнес под «патронажем» МВД с обязательным снятием пробы со всех доходов. А то вдруг у фирмы доходы токсичные? МВД защищает народ от лишнего. Так и говорят чуть не вслух: «Придем на выручку к каждому. Готовьте выручку!»

- Ты сказал, что мелкий бизнес у милиции под данью. А крупный, получается, нет?

- Получается, так. Крупный доит госбезопасность.

- Да уж, гримасы капитализма в чистом виде. И что ваш главный в том варианте истории делает со всем этим?

- Играет теми картами, которые ему сдали. Прикинь, поставили рулить страной, в которой все органы власти контролируют враги. Еще и пообещали врагам при его назначении, мол этот послушный, всё сделает, что скажете. Вот он и выкручивается, потихоньку свою команду собирает из нечестных, но преданных подручных.

- А что, честных не осталось?

- А честные и сейчас при власти не цветут, вянут сразу. Кто хочет быть чистым, тот в дерьмо не лезет. А кто залез, чистым не останется. Или у тебя еще сомнения, Петр?

- Ну тебя, Жора. Я умом понимаю, что ты прав, да только не хочется верить, что никогда приличный человек наверху не окажется. Стоп! Про машину – ты в курсе, что та Лада, что ты калининградцам подогнал, была личной машиной застреленного тобой сотрудника Минского отдела Комитета?

- Откуда? Я думал, комитетская. Он что, на задание на своей катался?

- Сам посуди, официально усопший в это время был в командировке, квалификацию повышал. Какие потом белорусы нам сказки рассказывали, как его отсутствие прикрывали… целая былина сложилась. Помер он в декабре от воспаления легких, представляешь?

- А вы?

- А мы всё слушали и запоминали. Да еще твой крестничек нам подыгрывал. Про их национальное движение «Рух» слышал?

- Ну да, просвещение и пробуждение самосознания народа. Как бы.

- Как бы – хорошее выражение, многое помогает объяснить. Оказалось, КГБ Белоруссии его не только контролирует, оно его и создало. А то раньше контролировать нечего было.

- А эти, Саюдисы с Шилялисами, они тоже из органов зародились? Половым путем, так сказать.

- Нет, Жора, Саюдис самодельный, на американской закваске. А бульбашам завидно стало, что у них нет такой шикарной темы, вот и расстарались. Это по официальной версии. А если вспомнить, как тебя по Беловежской пуще гоняли совместно с английскими поляками, то там еще грустнее.

- Да уж. В Карабахе уже началось? А то по новостям ничего не слышно.

- Началось, как по нотам. Уже Верховный Совет Нагорнокарабахской Автономной Области объявил об отделении. Ждем начала политической борьбы. На первом этапе.

- Решили не вмешиваться?

- Жорж, ты же понимаешь, что я ничего тебе не скажу.

- Но не спросить не мог. А еще вопрос: вы Веника на евреев менять не надумали?

- Это какого Веника?

- Амеры пятнадцать лет назад приняли поправку Джексона-Веника, вводящую эмбарго на импорт в СССР новых технологий. Как санкция за отказ отпускать евреев из страны. Если Союз разрешит евреям свободный выезд, поправку не отменят, будут также блокировать ввоз высокотехнологичных товаров. В моём варианте истории вот в это время уже вовсю по миру функционировали фирмочки «Рога и копыта», которые гнали через третьи страны в Россию станки и технологии. Почти контрабанда в интересах государства. Не знаю, может вы уже давно этим озаботились. Поэтому не напоминал.

- А евреев, значит, предлагаешь у нас оставить?

- Если по уму, то да. А если по-честному, то пусть возместят расходы на обучение начиная с детсадика до института по мировым ценам. А как возместят, пусть представят декларацию о доходах. Мол, как зубной техник с окладом в сто сорок рубликов собрал выкуп за детей в полста тысяч?

- Жора, ты страшный человек! Пообещать выпустить из страны, потом отнять всё и не выпустить… а посадить за нетрудовые доходы. Не любишь ты евреев.

- Я хитрованов не люблю. У нас таких скоро много вылезет. Те же хоккеисты – научились клюшкой махать за народные денежки, а потом полетят как перелетные птицы в Канаду доллары себе зарабатывать. Да в том моем будущем все спортсмены проститутки. Как гонорары и ордена получать, так они патриоты и не пожалеют никаких сил прославить Родину рекордами. А как жареным запахнет или длинным долларом, тут же гражданство меняют. Хуже проституток, те хоть про любовь не говорят.

- Я доложу начальству твоё видение еврейского вопроса. А ты пока готовься к командировке.

- Да блин! Третий раз в армию забирают! Какая-то бессрочная у меня срочная служба получается.

- Жора, ты в этой жизни свои два года не оттоптал, так что не ной.

- Но снова по первому сроку, это ж ни в какие рамки!

- Ладно, мне надо уезжать. И выбери время, забери ту Ладушку из аэропорта. Они с большого ума пытались её оформить как положено, а руководство не разрешило её на баланс ставить. Я сказал, мы попозже сами заберем. Вот ты и скатаешься. А там уже думай, как документы восстанавливать будешь.

- Спасибо, Петр, не откажусь. Тем более, что она мне, можно сказать, жизнь спасла, увезла от жестокой погони. Руководству пламенный привет!

- Передам. А то оно без твоего пламенного привета бледный вид имеет, скучает по тебе.

Всё ему ёрничать и подшучивать. Хотя и вариант с колесами хороший, за такое можно потерпеть «одно маленькое, но очень ответственное поручение». Давно я на Западной Украине не был, с лесными братьями по душам не разговаривал. Их сейчас и нет уже. Или еще? Лесные братья… мозг за что-то зацепился и не хотел переключаться с темы. Что? Леший! Точно! Голов, леший!

На следующий день я уже сидел в приемной начальника КУОС как токарь-активист с рациональным предложением. То есть с рационализаторским.

- Жорж, привет! Сказали, ты прямо рвался на приём, как беременная комсомолка к секретарю парткома. Что хотел?

- Маскхалат вам хотел сплести, Сергей Александрович. В смысле поделиться одним вариантом.

- Ну вот про что, про что, а про маскхалаты мы всё знаем.

- Почему тогда я не слышал про «Лешего»?

- Что за леший, откуда дровишки?

- История такая. Прошлым летом вышел новый американский боевик с тем же Шварценеггером, что и в Терминаторе. И там мелькнул у спецназа маскхалат высочайшей степени скрытности. И я сразу вспомнил, что в СССР в начале войны еще пытались делать такие вещицы, а потом бросили – по тем временам дорого выходило и тяжеловато.

- Что выходило?

- Не торопи. Брали за основу мелкоячеистую сеть, и навязывали волокна мочала. Потом их раскрашивали в разные оттенки зеленого цвета. Получалась идеальная маскировка для леса и луга – просто сказка. Назвали «Леший». Но мочало воду впитывало дико, поэтому быстро вес набирало. Сейчас можно навязывать нейлоновые нитки разных оттенков как при производстве ковров. Узбеки до сих пор ковры вручную еще делают, а тут в сто раз проще. Такой костюм и фигуру размывает, и траву имитирует так, что можно в двух шагах пройти и не заметить бойца, ежели он не покурил.

- Интересно рассказываешь. И не верить тебе, Жорж, еще не было повода. Не болтун ты, за свои слова отвечаешь. Какой длины должны быть нитки?

- Двадцать сантиметров. За середину к сетке привязываешь, получаются концы по десять. На мелкоячеистой сети минимум две нитки на одной горизонтальной леске. В процессе можно поэкспериментировать. Стариков спеназеровских своих поспрошайте, вдруг кто помнит про те маскхалаты?

- Что в итоге должно получится, я пока не представляю.

- Дайте листок и карандаш.

Я набросал сначала схему расположения концов на сетке, потом нарисовал эскиз снайпера в «Лешем».

- У тебя выглядит убедительно. В оттенках зеленого впрямь должно смотреться неброско. Прямо настоящий леший или кикимора из болота.

- Угу. Тут главное, не узорчики выплетать разными нитями, а реально хаотично цвета плести.

- Да, теперь даже представил себе. Не «амеба», не «дубок», гораздо интереснее может выйти. А вот то, что они это уже в кино снимают, очень грустно. Значит у противника такое снаряжение уже широко распространено, пока мы велосипед изобретаем.

- Побежали догонять.

- Побежали. У тебя всё? Тогда и ты беги.

Как мне мысль в голову про ждущие меня четыре колеса вошла, так и не выходила больше. Даже полевой выход с учебной группой не заставил меня забыть про стоящую где-то далеко, за тысячи километров от меня, мобильность и транспортную независимость.

По поводу предстоящего полевого выхода – у меня в группе не диверсанты, а самые простые оперуполномоченные, из которых решили попробовать сделать не самых простых оперативников. То есть думающих, чувствующих, знающих смысл слова «альтернатива»

- Коржаков!

- Чего!

- Молодец, не попался. Что означает слово «альтернатива»?

- Другой вариант.

- Коржаков, а вставать, когда преподаватель спрашивает, кто будет?

- Пушкин пусть встает

- Обоснуй.

- Он дух бесплотный, ему нетрудно.

- Шаришь, парниша.

- Ко всем обращаюсь, братие, ждет нас через два дня полевой выход. Да не совсем полевой, а скорее…

- Половой?

- Это сейчас кто сказал? Молчите? Ну-ну. Выход будет не половой, а городской. Впрочем, ежели кто по пути соблазнит горожанку, а потом отчитается ношеными женскими трусами, тому дополнительный плюсик в личное дело.

- Гусары, молчать! – какой-то балаган у меня на занятиях постепенно образовался. Мне не мешает, я даже за. У других преподов дисциплина и ранжир, а тут за субординацию можно и неуд получить. Так мы вырабатываем гибкость мышления у курсантов. Хотя кто-то скажет, издеваемся над ними. Но все взрослые люди, они сами сделали свой выбор и делают его ежедневно, продолжая заниматься на курсах.

- Парни, послезавтра руководство колхоза «Напрасный труд» выделит нам автобус для поездки в Москву за покупками. Не слышу ваше «ура». Колхоз и его название – условны, вы вольны сами придумать свою легенду. Основа – мы провинциалы, приехали в организованный тур по магазинам за всяким дефицитом и вкусняшками. Целый день вы будете толкаться по магазинам, а я оценю, насколько естественно выглядите, двигаетесь, общаетесь. Советую не стесняться в выборе своего персонажа. Полный провал – в вас узнали сотрудника госбезопасности, полный успех – вы договорились о свидании с продавщицей. Во втором случае разрешаю само свидание по полной программе. Свидание оценивать не буду, наблюдать тоже.

- По сколько на покупки выделят?

- По сколько? Поскольку всё купленное перейдет в вашу собственность, покупать будете на свои. Кто не готов так жертвовать, тем выделю по десять рублей. Тогда вечером отчитаетесь по чекам, передадите мне остаток денежных средств и покупки.

- Целый день таскаться с авоськами, а потом всё сдавать? Нет уж, на свои купим, сами сожрем. И выпьем!

- Народ, намекаю – до послезавтра у вас есть время подумать над костюмом.

На выделенном нам ПАЗике с левыми номерами, стареньком и слегка пошкрябаном, отряд выехал на ответственное задание. Я совершенно не переживал по поводу отчета о его проведении. Что-то я напишу, что-то специально обученный человек, внедренный начальством присматривать за мной, а остальное, что забуду, добавят добровольные помощники, если углядят какой-нибудь «урон королевской чести и достоинству», как говорил один монарх в мюзикле «Тридцать первое июня». С королевской честью всегда непросто, в том же мюзикле начальник службы безопасности был уверен, что что-то найти всегда можно, «… это как посмотреть». Вот и пусть смотрят, насколько надо править мировоззрение защитников Советского строя, чаще всего уверенных, что им право карать и миловать дано свыше, то есть из Политбюро. А инстанцию выше Политбюро они не придумали.

Кстати, Чумак с Кашпировским в этой реальности еще не проявились, только Глоба и Джуна потихоньку отсвечивают. Ну и маги рангом помельче начали активизироваться. По мне, Ленин не все признаки революционной ситуации указал в своих трудах, забыл про оккультизм и семечки. А на самом деле вполне себе признаки, хоть и не факторы. Как увидишь народ, массово лузгающий семечки и бегающий по гадалкам, ищи революционные кружки. Владимир Ильич в своих заграницах просто не мог собрать качественный материал, не совался он в страны на высоком градусе разогрева. Так, всё больше по теоретической части, и неплохо у него получалось. А как на практике начал рулить, так его и того. То на гоп-стоп возьмут, то подстрелят, то из Москвы выселят. Потому как вокруг практики стояли, им его желание порулить было как нож в сердце. Руль один, а пламенных сердец много. Потому и привязали к решетке радиатора как свадьбищенскую куклу. Сначала живого, а потом и труп там оставили. Трупом Ильич даже удобнее оказался, не пытался письма рассылать контрреволюционные, всякие там «Завещания».

Но сейчас аналитикой прирост потребления семечек впрямую через рты не отследить, собранный подсолнечник весь попадает в графу «масличные культуры» без выделения отдельной строкой «слузгано на колени тонн (ошелушенных/неошелушенных)». И экстрасенсы не регистрируют кооперативы, не сдают отчетность в налоговые органы. Так бы всех ясновидящих в кутузку за нетрудовые доходы, но не поймать никак. Они же ясно видят без дураков, что с милицией надо делиться, так что заранее знают о приходе инквизиторов. Те еще костер не запалили, а оборотни уже погоны надели и обратно вернулись из деревни, где живет ими предупрежденная об облаве колдунья.

А вообще, я очень надеюсь, что после очередной поданной мною аналитической записки, это когда я штаны протирал у аналитиков, госбезопасность сможет отвлечь часть своих немалых ресурсов от поиска врагов в трудовых коллективах и начнет искать настоящих там, где нельзя. По отдельным фразам в беседах с руководством я уловил, что декларируемая неприкасаемость партийных органов дала большущую трещину, когда Романову показали часть раскладов по битве за престол. В той битве нынешнему первому лицу была уготована ранняя пенсия и домашний арест с помидорами на даче, как товарищу Хрущеву. В нечастых беседах на достаточно высоком уровне руководители Второго Управления со мной общались не как с шуткой Комитета и безусым лейтенантом, а как с пожилым попаданцем волею Мироздания. Так сказать, сверяли часы и расставляли реперные точки. И именно эта моя функция была основной, а не чтение газет.

Почему вспомнил «Тридцать первое июня»? Ну так ПАЗики стрелой не мчатся, время есть. Опять же темы схожие, там девица вляпалась в разборки сильных мира и нырнула за любимым в чужое время. Так и я куда-то вляпался, хотя и нырнул не по своей воле и не так далеко. Может и мне надо было туда, в Камелот вместо всего этого? Диарея, сквозняки, голод и немытые селянки, нет, нам такого не надо! Уж лучше тут без интернета чем в Камелот без ватерклозета. Мироздание, прости меня дурака старого, не посылай в средневековье! Я лучше тут снова состарюсь.

Зима, солнце, лёгкий морозец щиплет носы, румяные парни выпрыгивают из автобуса и от полноты чувств и просто от радости жизни начинают прыгать и плясать – лепота! Вот она, Русь-матушка, вот он неизбывный дух нашего народа! А нет, отбой по радости жизни. Народ замерз, сидя в неотапливаемом транспортном средстве, а теперь пытается согреться прыжками и элементами боевого гопака. То-то я удивлялся, почему румянец у некоторых с синюшным оттенком, это они дуба давали в салоне. А я в норме, я не замерз. Что значит спорт и молодость. А еще место впереди вплотную к двигателю. Ну дак начальство завсегда впереди на лихом коне, ежели не стреляют. Зато так парни больше похожи на механизаторов из «Напрасного труда», чем на мясников из подвалов Лубянки с руками по локоть в крови.

Налет начали с Универсама с большой буквы. Здоровенная красная буква, небось больше меня, была видна издаля, если выражаться языком побочных потомков Толстого.

- Народ, погнали! Час на разграбление. Хожу среди вас, наблюдаю поведение. Записывать ничего не буду, чтоб вам не обламывать процесс.

- Жорж, а по стопарику можно для сугреву?

- И как это впишется в вашу модель поведения?

- Идеально.

- А чего тогда спрашиваете? Эдак я скоро услышу «Марь-Иванна, я писать хочу!»

Как настоящие русичи мои архаровцы начали штурм цитадели врага с ликеро-водочного отдела. Под неодобрительные, но понимающие взгляды они затарились, скучковались в углу под лестницей и сугрелись. Мне не налили. Да я и сам понимал, что разрушил бы всю маскировку распитием игристого под камамбер. Кстати, ни брюта, ни камамбера в Универсаме не нашлось. Нашелся отдел заказов, где подогретые товарищи буйно выясняли возможность отовариться как-бы заказами с небольшой наценкой. Уболтали тетку и теперь сочиняли адреса своего проживания в столице для записи в книгу заказов. Блин, ничего путного в этом отделе не продавали, только фигню всякую типа конфет-ассорти, растворимого кофе и полусладкого шампанского. Картину завершала сухая колбаса. Ладно, даю попятного, по местным меркам как раз самое то, что народу надо. Восьмое марта на носу.

Курсант Сухопяткин вместо того, чтобы как все отовариваться в отделе заказов, завис в кафетерии на этом же втором этаже. И чего он там хочет добыть, надо посмотреть краем глаза. Ага, начал с коньяка «Белый аист», который тут только на разлив, смелая попытка, гляди-ка, смог чертяка языкастый. Я сижу за столиком неподалеку и пересчитываю деньги, шевеля губами. Бутылка Пепси ждет, когда я долью в свой стакан остатки, а вот нет. Сначала досмотрю театр одного актера. Молодое дарование уже убрало в свою сумку полиэтиленовый пакет с кофейными зернами и сейчас тихонько шепчет что-то на ушко продавщице, красавице между двадцатью и тридцатью примерно полупервой-второй свежести. Похоже, Сухопяткин решил обойти всех по части вживания в роль. Ого, да у него свидание нарисовалось, причем вот прямо сейчас, судя по появившейся на стойке табличке «Перерыв». Не буду смущать голубков, допиваю и ухожу.

Нормально вышло у всех, часа хватило, чтоб отовариться, пошляться по магазину, пособачиться с пенсионеркой на тему «едут сволочи и всё сметают с прилавков, а москвичам двести грамм Докторской потом не купить после них». Приятный такой диспут получился у Никоненкова с применением ненормативной лексики, простой народ на периферии живет. С разной степенью успешности все курсанты показали свои умения в набрасывании чужой шкурки. Кроме Сухопяткина. Этот обалдуй не смог. Он не смог скрыть довольное выражение лица и чувство превосходства над товарищами, когда мы наконец-то дождались его под буквой «У».

- Сухопяткин, оно хоть того стоило? Так рисковать здоровьем ради выполнения задания преподавателя и плюсика в личное дело.

- Вы ж сами нас учили, что в любом коллективе всегда хоть один гандон найдется. У Веры их целая пачка была. А еще вот! – и он показал настоящие дефицитные дефициты вроде коньяка, натурального кофе и шоколадки «Вдохновение».

- Пентюх, это нерастворимый кофе! Его молоть и варить надо. У нас смотри – бразильский растворимый натуральный!

- Сами вы пентюхи, пацаны! Растворимый кофе как безалкогольное пиво и резиновая женщина.

- А разве бывает безалкогольное пиво?

- Всё ясно, резиновые женщины тебя уже не смущают.

- Мне рассказывали, подводникам выдают в дальний поход. Чего такого, Жорж?

- Тебе наврали. Там места нет на лишний груз. И с давлением сложности.

- И что там с давлением?

- Как на глубине давление повышается, так надувная девушка в ребенка превращается. А как к поверхности подвсплывают, её раздувает. Тут во, тут вообще во! – И я показал руками, где и сколько этого «во».

- Круто же!

- Угу, а как под тобой лопнет, да как об переборку башкой долбанешься, тотчас не круто станет. Сразу аварийная звенеть начинает.

- Жорж, а вы были на подлодке?

- Нет конечно, с моими габаритами то башкой об трубопровод саданешься, то плечами, когда из отсека в отсек переходишь. Туда только компактных берут, как в истребители. Там еще и бегать надо, как таракан проглоченный. Жуть, короче.

- Значит, был. Мне брат тоже самое рассказывал.

- Разговоры закончили. Равняйсь, смирно! Молодцы, не поддались на провокацию. Сейчас поедем в театральное училище, посмотрим, как будущих актеров дрючат. Глядишь, себя меньше будете жалеть.

С заместителем ректора Щуки по не знаю какой части меня еще до призыва познакомил знакомый фотохудожник. То ли он пасся в училище, то ли училище присосалось к нему, короче говоря, имел место симбиоз. Я тогда по их просьбе дал несколько уроков сценического фехтования, причем совершенно бесплатно. Когда мне предложили в качестве ответного жеста билеты в театры Вахтангова и на Таганке, я прямо пророчески высказался в том смысле, что так легко они не отделаются. Билеты в театр я и по комсомольской линии достать могу, только без специальной любимой девушки я в театр не ходок. А теперь, решая вопрос мастер-класса по актерскому мастерству для своих курсачей, мне пришлось идти к ректору. Не можно показывать святая святых без высочайшего соизволения. Кстати, и ректор у них в прошлом году поменялся.

Разговор вышел для меня запоминающимся хотя бы потому, что я буквально вырос на фильмах с участием их главного начальника. Но начался с наезда на бедного меня:

- Товарищ, что вы тут за цирк устроили! Придумали какого-то Жоржа Милославского, удостоверением мне в нос поддельным тычете. Так и скажите своему начальству – хреновое у них чувство юмора.

- Владимир Абрамович, я к вам не с улицы пришел, и не строевым шагом с площади Дзержинского. Меня ваш зам прислал. А знакомы мы с ним были еще до того, как вы ректором стали. И знает он меня именно как Милославского. Георгий по документам Жорж для знакомых.

- Да? То есть вы не издеваться пришли?

- Владимир Абрамович, вы же не какой-то гражданский шпак, вы боевой офицер в прошлом. И кстати, проходили примерно по тому же ведомству, что и я. – на слове «шпак» ректор заметно дернулся.

- Ладно, рассказывайте, чем вам не угодили мои студенты.

- И снова мимо, дорогой вы наш товарищ Этуш. Мне ваши студенты нужны как наглядное пособие для моих студентов. Я преподаю курсантам сами знаете какого ведомства предмет с условным названием «модели и типы поведения», учу их пластичности и умению влезать в чужую шкуру. Чтоб он не совершали подвигов там, где нужно спокойно пройти по улице, а не героически погибнуть без нужды и пользы для Родины.

- Интересный у вас подход, и мотивация иезуитская. Это новое течение в КГБ?

- Это экспериментальный курс, попытка научить офицеров думать и не ходить строем в туалет.

- Ха! Забавно слышать такое от сотрудника Конторы. У вас какое звание?

- Лэйтэнат я, старшой.

- Вы очень молодо выглядите для офицера, вам не говорили?

- Многажды. У меня очень удобная внешность. От человека с такой внешностью не ждут ничего неожиданного. «Многие парни Плечисты и крепки. Многие носят Футболки и кепки. Много в столице Таких же значков…»

- Верно, молодой человек, верно. Абсолютно непластичная внешность, неразвитая мимика, открытое лицо. У вас только взгляд подкачал, тяжеловат для студента.

- Над взглядом работаем. Так что, вернемся к нашим баранам?

- К вашим баранам. Что вы предлагаете?

- Как говорят на Западе, мастер-класс. Я знаю, у вас студентам дают задания подготовить пантомимические этюды на свободную тему, всяких там белочек изображать, или рваный телефонный справочник… Я хочу, чтоб моих детишек привели на показ этих этюдов, чтоб они всю группу отсмотрели и поняли, на что способен человек, когда ему угрожает опасность быть отчисленным.

- Хорошо говорите, писать не пробовали? Особенно идея с телефонным справочником свежа. Сами готовы изобразить?

- О нет, я актер одной роли. Герой-любовник со второго курса. А пишу пока только стишки гадкого содержания.

- А какую легенду, товарищ старший лейтенант, мы моим студентам расскажем?

- Их есть у меня, товарищ старший лейтенант! Забайкальский военный округ создает свой театр, послали самодеятельных актеров из Дома офицеров посмотреть на настоящих артистов. А их пустили только к будущим актерам, к заготовкам. К живым актерам росточком пока не вышли. Кстати, там все мальчики будут, и все в пубертатном возрасте, до тридцати годиков.

- Жорж, вы так обо мне хорошо осведомлены. Хотя, чему я удивляюсь. Думаю, вполне подходящая легенда. Давайте согласуем дату.

Собственно говоря, именно к мастер-классу полевой выход и был привязан. Не хотел своих пацанов лишний раз тащить в Москву. Пока ехали в автобусе, дал вводную и пояснения, чтоб не накосячили.

- Народ, внимание. По легенде вы офицеры, но так-себешные. В Читинском Доме офицеров играете, точнее пытаетесь играть пьесы сочинения своих сослуживцев. То есть на Сартра и Вампилова пока не замахиваетесь. И вот случилось чудо, вам покажут, как в театральном училище имени Щукина из говна лепят настоящих актеров, а не таких как вы. Потому как таких из говна не слепить. Это понятно?

- Товарищ Милославский, сейчас вы нас оскорбили или комплимент сказали?

- А это с какой точки зрения посмотреть. По существу вопросы есть?

- У нас полевой выход продолжается?

- Молодец, вопрос по теме. Да, у вас по-прежнему полевой выход и учебный процесс в разгаре. Задачи – не спалить контору; понять возможности человеческого организма и психики. Увидеть, что человек при желании может сотворить в плане перевоплощения, не прибегая к техническим средствам, макияжу и одежде.

- А студентки совсем не будут прибегать к одежде?

- А задание по совращению еще в силе?

- А нас там кормить будут?

- По первому вопросу – как повезет. На остальные ответ – нет. Сходим потом на Арбате в кафешку, но остаемся в образе. Продукты с собой можно не нести, если только кто захочет шоколадку девушке подарить или палку колбасы. В салоне автобуса продукты не испортятся, я попрошу не выключать холодильник.

- Ага, сам около печки сидит, вот и шутит.

Да, братцы! Чтоб понять возможности человека, мало слов. Это надо видеть. Я и раньше знал, что дрессировкой можно добиться многого, но, когда дрессируемый и дрессировщик стремятся к одной цели, результат впечатляет. Впрочем, я дилетант, мне актерские этюды в новинку пока, потому и ахал тихохонько, чтоб не помешать студентам. А преподаватели, оценивающие выполнение задания, находили косяки, хмурились в каких-то местах и качали головами. С другой стороны, мои ученики на тренировках по истфеху тоже кому-то казались безумными мясорубками, я всегда находил повод для недовольства и возможности для совершенствования.

Одним из требования этих этюдов было отсутствие какого-то реквизита или специальных костюмов. Молодые люди, беззвучно изображающие всяческих животных и предметы, были одеты в трико, порой весьма и весьма облегающее. Так что шутка про студенток, не прибегающих к одежде, имела право на жизнь. Мои студенты сидели отдельно от прочих и вели себя достаточно кондово, отыгрывая забайкальских актеров в погонах, временно без погон. Попытки общаться с местными студентами прерывались одним из преподавателей без моего участия.

Я вообще старался не светить. Особенно после услышанной фразы от какой-то студентки: «Вон тот молоденький, ничего так, я бы с ним позанималась актерским мастерством. Факультативно» Девушка дорогая, я бы и сам с тобой позанимался, но боюсь. Вы же актрисски все безбашенные как самоходка «Фердинанд», вы же сначала даете про… прикурить в смысле, а потом голову всё равно не включаете. Вам не положено думать, вам чувствовать надо на всё жалование актерское. Так что записочку с именем и номером телефона, незаметно подкинутую на мой стульчик, брать не стал. Чтоб я сам себе проблему на свою голову поднял? Сдвинул ногу вбок и прикрыл бумажку бедром, чтоб не видно было. А в мой карман она перекочевала сама и совершенно незаметно для хозяина кармана. Вот честное слово!

Мне было в чем-то даже труднее, чем моим – они с упавшими челюстями смотрели на этюды, а я и туда хотел смотреть, и на своих, мне было важно то, как они реагируют, как держат себя в предложенной роли. Вроде без серьезных косяков, в обморок никто не падает, матерно не выражается, всё в парадигме офицера из самодеятельности. Опять же пахнет от них естественно: парфюмом, легким перегаром и выхлопными газами от нашего ПАЗика. Заметочка на будущее: не забыть рассказать курсантам про запаховый портрет, влияющий на первое ощущение при знакомстве. Если ты пахнешь солярой, то никакой смокинг не обманет собеседника, это простыми словами говоря.

Из просмотрового зала моя группа уходила последняя. Перед этим преподаватель, не помню его имени, но с неуловимо знакомым лицом, поблагодарил нас за помощь в проведении занятия. По его словам, такое количество посторонних подхлестнуло ребят показать всё, на что они способны. Ну и пожелал нам творческих успехов, выразил надежду, что сегодняшнее занятие поможет им в дальнейшей успешной карьере на ниве служения зрителю. Эти актеры вообще ненормальные люди. Нормальные люди от обилия чужих глаз смущаются и теряются, а эти кайф ловят, кураж по-ихнему. Ну да, такое у них призвание. Чем больше людей увидит, как ты на банановой кожуре поскользнулся, тем успешнее ты как актер. Мои бойцы невидимого фронта выступают в противоположном амплуа, при этом я учу их тем же фишкам. Крайности сходятся.

Обедали или полдничали мы в приличном таком ресторане на проспекте Калинина, будущем Новом Арбате. Назывался ресторан просто и без затей «Арбат». Нас поначалу не хотели туда пускать, ориентируясь на наши кроликовые шапки, стремные болоньевые зимние куртки и драповые полуперденчики. При этом мест было еще много, вечер только начинался и томным не становился. Швейцар привычно встал в дверях грудью, и был снесен мною, по рассеянности, не заметившим препятствие. Когда, еще лежа, он начал набирать воздух в легкие, я показал ему корочку: «Успокойся, дядя. Мелиораторов в Югославию везем. Надо к культуре работяг приучать, чтоб страну там не опозорили». Инцидент был урегулирован к обоюдному удовольствию сторон: мы им не разнесли заведение, они покормили нас вкусно и питательно. В процессе поглощения пищи я продолжал наблюдать за курсантами. Только двое лоханулись и взяли в руки столовые ножи, остальные секли фишку и громко сморкались в салфетки. Естественно, в этих условиях никакого разбора полетов быть не могло, полет еще продолжался. Кстати, когда светишь ксивой, а контингент не заказывает коньяк и осетров, то и на проспекте Калинина можно покушать вкусно и недорого, по два с полтиной на брата вышло.

Вернулась в КУОС команда уже по темноте. В столовой для парней был оставлен ужин, но никто на него не пошел, то ли вымотались, то ли не хотели испортить послевкусие от неурочного полдника в ресторане. Разбор полетов Милославский назначил на завтра, у бойцов наступило долгожданное личное время. Большинство собралось в одной из комнат, кое-как разместилось по койкам, тумбочкам и на подоконнике, начался предварительный разбор:

- Парни, вот такие полевые выходы мне нравятся.

- Ага, и затарились, и покушали цивильно, и на юных актрис посмотрели.

- Ты что, только на девчонок пялился? А на парней смотрел? Те два крокодила отпадно за добычу дрались.

- Смотрел-смотрел. Я что дурак, подставляться перед этим Милославским. У него же в башке неизвестно что.

- А что тебе не нравится? Нормальный преподаватель, а заскоки, так у всех преподов наших свои заморочки.

- Только те все уже в возрасте ветераны, а этот… выскочка.

- А про этого мы ничего не знаем, он засекречен. Ты видел, он с Этушем, который заходил посмотреть, ручкался.

- А что Этуш, ну да, актер знаменитый, Карабаса-Барабаса играл. Так там все актеры небось.

- Дурень, у них Этуш ректор института. Это генеральская должность.

- Да, и здесь он с Головым вась-вась.

- Может сынок чей-то?

- И поэтому уделал на сходке троих диверсантов. Или они поддались?

- Кстати, кто-то засек, почему он с нами в КУОС не поехал?

- Не, а ты что, что-то интересное узнал?

- Его студентка закадрила. Или он её.

- Да ладно, он же нас всё время пас.

- Точно говорю, они на просмотре записочками обменивались.

- Может конспиративная встреча была с информатором? А ты спалил.

- Ну да, а для пущей конспирации нас взяли, чтоб незаметнее было. Чуть не двадцать оперативников проползли по улице и не спалились при передаче секретной информации.

- Точно! Он сейчас её допрашивает. Возможно, с применением спец.методов.

- Молчи, Сухоруков, ты сегодня тоже кого-то допрашивал. Я всё ждал, когда Милославский вмешается и отзовет тебя с задания.

- А чего ему вмешиваться?

- Ну чисто кайф обломать. Такая у начальства природа – жизнь человеку портить. А уж этот молодой да ранний тот еще кайфоломщик.

- Это ты ему кистень простить не можешь. Вернее, тот факт, что побоялся против него выйти.

- И правильно сделал. Я точно говорю, это же тот самый Милославский, который несколько команд по истфеху подготовил, чуть не все чемпионы его ученики. Он с холодным оружием непроходим как бурелом зимой.

- А что, летом по бурелому легче идти?

- Зимой земля всё намертво держит, летом какие-то стволы еще подаются, а зимой как монолит.

- Вы как хотите, а по-моему, нас правильным вещам учат. И сегодня хорошо вышли.

- Коллеги, а кто-то узнал, сколько ему лет на самом деле?

- Узнал один такой. Закрытая информация, он же сказал.

Да, я признаю, что повел себя ветрено и по-мальчишески, поддавшись непонятному порыву молодого тела. Или тот порыв вполне объясним как раз потребностями молодого организма? Прикинув, что занятия в институтах давно закончились, времени на дорогу тоже достаточно прошло, я позвонил прямо из ресторана, в который вернулся, выпроводив курсантов и загрузив их в автобус. Сами доедут, не маленькие. А не доедут – будем считать это еще одним испытанием.

- Алло, могу ли я услышать Жанну?

- А кто её спрашивает?

- Скажите, тот самый молодой человек, у которого хромает актерское мастерство.

- А имя у этого молодого человека есть?

- Жорж.

- Ждите, Жорж. Сейчас позову.

- Алло – вот теперь на той стороне звенящий девичий голос. А не тот надтреснутый, каким обычно говорят в кино персонажи Фаины Раневской. – ты издеваешься?

- Вот сейчас не осознал причину наезда.

- Мстишь за моё имя? Я на самом деле Жанна, как ты мог убедиться. Как тебя на самом деле зовут?

- Вы с Этушем как сговорились. Сначала он не верил, теперь ты. Неужели Жорж в стране Советов такое матерное имя?

- А ты знаком с нашим Карабасом? Точно, вы же за руку здоровались. Я думала, он просто из вежливости.

- Так что, когда ты планируешь заниматься со мной актерским мастерством? Факультативно.

- Да хорош уже подкалывать. Я думала, меня не слышно. А ты сейчас где?

- В «Арбате». А то так кушать хотелось, что не смог отказать себе.

- Вы там все?

- Нет, все в гостиницу уехали, а я тут пока остался.

- Хочешь, чтоб я тебе Москву показала?

- Да тут смотреть особо нечего акромя театров. Но театр у меня сегодня почти что был.

- То есть ты не первый раз в Москве.

- Да у меня тут квартира, вообще-то.

- Погоди, а говорили, что самодеятельный театр из Уфы.

- Из Читы. Только нюанс – из Дома офицеров. А офицер птица перелетная.

- И что, ты из Москвы в Читу? Это вообще где, Чита?

- Это секретная информация, я не могу её разглашать по телефону.

- Зачетный подкат, Жорж! Секретная инфа про Читу, могу рассказать только лично. Ты продержишься в Арбате полчаса? Не выгонят?

- Тридцать минут или женские полчаса?

- Блиныч, ты же военный! У вас полчаса через тридцать минут кончаются… Ладно, через сорок минут приду.

В старом шестиэтажном доме в Малом Васильевском переулке пританцовывала от нетерпения студентка Щукинского училища Жанна как третьеклассница, а за ней с осуждением наблюдала её мама с хорошей осанкой и прокуренным голосом.

- Это ты в честь того юноши так стремительно изменила свои планы? Что за спешка?

- Он у меня военный, красивый, здоровенный! – наполовину пропело, а наполовину пропыхтело дитя, натягивая колготки поверх колготок.

- Фу! Какой-нибудь танкист или пехотинец?

- Не угадала! Он из труппы самодеятельного офицерского театра, их Карабас к нам приводил на этюды учиться мастерству у самых талантливых студентов училища. Сказал, ему не стыдно показать лучших из лучших.

- Вот это ты врешь! Не мог Владимир Абрамович такое сказать. Чтобы он похвалил авансом, небо должно упасть на землю. У вас небо не падало? И где этот офицерский театр, которому взялся помогать ваш ректор? На Фрунзенской набережной в доме со звездой?

- Где-то в Чите. Жорж клялся рассказать и показать на карте, где находится Чита, но не по телефону.

- Да, дочка. Это очень интересное место. А ты ничего ему взамен показать не обещала?

- Мама, от твоих намеков веет пошлостью! Советские офицеры, они такие галантные и утонченные.

- Ага, особенно танкисты, особенно в Чите. Папе расскажешь потом, он посмеется от души. А сама ты сейчас куда собралась? Не в Читу часом? И, я надеюсь, не в гостиницу для артистов в погонах?

- Жорж меня ждет в «Арбате».

- Скажи-ка на милость, их в «Арбат» начали пускать? Он такой старый?

- Молоденький-молоденький. Лейтенант, наверное. Здоровенный такой, как шкаф. И с гагаринской улыбкой.

- Ты что, влюбилась что ли? Лейтенант из самодеятельного театра в «Арбате». Из Читы.

- Почему из Читы, у него квартира в Москве.

- Это он так сказал? Он еще и врет как сивый мерин. И к этому человеку на свидание собирается моя дочь!

- Уже собралась, мама! Я побежала!

- Шагом! Я сказала, шагом девушки ходят на свидания.

Время, обозначенное Жанной как момент сопряжения наших судеб на этот вечер подходило, а я только сейчас понял, что нами никак не оговорен технический момент. Мобильников нет (вот прямо то, чего больше всего в жизни не хватает), а ресторан очень большой, несколько залов, два этажа… Придется встречать даму лично около входа, надеюсь он тут один. Позвал официанта, велел перенакрыть столик наново на две персоны, заказал игристое в ведерке со льдом, открывать не позволил. Неожиданно в меню оказалось итальянское просекко, респект заведению! Дал сразу пятерку, так сказать, для знакомства и пошел к выходу.

Швейцар был тот же, он слегка вздрогнул, когда увидел меня в метре от себя.

- Нормально всё, дядя. У меня рабочий день кончился, я теперь просто посетитель.

- Понял сейчас. А тогда не понял.

- Про меня кому рассказал?

- Никому – и глаза такие честные.

- Администратору, бармену, проституткам?

- Проституткам не говорил.

- Вот и ладно. Правильно сделал, коллег подставлять не надо, тебе с ними еще работать и работать. Ты не против, я на крылечке девушку подожду? А потом мы сюда.

- Да, конечно. Я что ж не понимаю, у вас тоже личное время должно быть.

- В точку, уважаемый! В самую точку! До отбоя у меня личное время.

Выйдя на улицу, я понял, что слегка погорячился. Но тут ситуация такая, что в фойе ждать бесполезно, не всех пускают по вечерам в московские рестораны, не факт, что моя новая знакомая из тех, кто вхож сюда. А кричать через стекло, мол меня ждут внутри – тот еще вариант. Рядом десяток таких, кричащих то же самое, стоит. Сверил часы, должна уже подойти, если не соврала. Потому как еще пять минут, и я дам дуба.

Давать дуба не пришлось, Жанна вынырнула из сумрака как подводная лодка из морской пучины.

- Привет! Я замерз как цуцик, пошли в зал скорее.

- Где ваши манеры, Жорж?

- Замерзли и втянулись в организм как… как голова испуганной черепахи. Пошли уже!

В зале мои манеры потихоньку набухли и к нашему столику девушку подвел уже галантный кавалер с замашками столичного гусара. Я даже отодвинул стул, а потом вернул его на положенное место уже вместе с юной попкой девушки Жанны. Очень удачно подскочил официант с ведерком, из которого торчала характерная бутылка с несорванной фольгой. Или труженик отрасли услуг впечатлился авансом, или посетителей было мало еще. А скорее всего, он уже знал мой статус представителя кровавой гэбни на отдыхе. Да еще такой представитель, который их швейцаров по полу валяет.

- Жорж, ты решил меня сразу взять в оборот, к чему эти шаблоны и шампанское в ведерке?

- Я его люблю. Люблю доставать бутылку изо льда и смотреть как запотевает стекло. Люблю слушать, как поёт тонкий бокал, отвечая пузырькам, прыгающим вверх со дна. Люблю вкус сухого игристого. Так что, если ты не любишь шампанское, я выпью его один. Всю бутылку.

- Странный ты. Признался в любви бокалу вина, обиделся, что я тебя заподозрила в попытке моего совращения. Мама не так себе представляет актеров из Читинского дома офицеров.

- Ну тогда я отвечу ей той же монетой.

- Ну-ка, попробуй.

- Твоё «попробуй» звучит как вызов. Твоя мама слегка облагороженный вариант Фаины Раневской. Худая как палка курильщица, пошлячка и матерщинница.

- Ты победил. Твой портрет ближе к истине, чем её представление о тебе. Как определил?

- По голосу. Ну и время прибытия говорит, что ты где-то неподалеку проживаешь. Значит родители или из профессуры, или из бомонда. Профессорские жены обычно тихи как украинская ночь, значит мама поэтесса или актриса на пенсии.

- Почти угадал. А ты сам из какой семьи? И вообще, как тебя сюда пустили? Ты из мажоров? Давай колись, кто папа?

- Папа шахтер, мама бухгалтер. Главный бухгалтер. Я вот лицедействую потихоньку. А попал сюда просто – повалил на пол швейцара и вошел. Кто меня такого молодого красивого остановит?

- А фамилия твоя…

- Фамилия моя слишком известная, чтоб называть её. Но тебе скажу: Жорж Милославский собственной персоной.

- Ой, не могу! Ты клоун, а не актер. Милославский, скажешь тоже!

- Тише ты, услышат. Я не готов раскрывать всем своё инкогнито.

- Мама была права, ты врешь как сивый мерин. Ведь ни слова правды еще не сказал.

- Ну да, один раз соврал. Про папу.

- И кто у нас папа?

- Главный ревизор, работает в угольной отрасли работает. Но так-то шахтер, раз угольщик.

- А фамилия?

- Этуш тоже не сразу поверил, я ему удостоверение под нос, а он кричит, что достали со своими шуточками.

- Ну ты прикинь, он играл в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» обворованного Шпака, а тут ты приходишь и представляешься: Жорж Милославский. Ну кто поверит-то? У него друзья актеры, они спят и видят, как бы кого-нибудь из своих разыграть. А ты такой: Жорж Милославский. Ха-ха-ха!

- Всё встало на свои места, Жанна. Я как-то подзабыл про этот момент. Про Карабаса-Барабаса помнил, а про Шпака нет. Еще и его со шпаком сравнил.

- С каким шпаком?

- До революции это презрительное наименование всех статских со стороны военных.

- Так он шпак по сути?

- Нет, он войну закончил старлеем, комиссован по ранению, орденоносец.

- Ух ты, не знала. Жорж, у тебя для военного очень грамотная речь и обширный словарный запас. Ты точно офицер?

- Точнее не бывает. Я советский офицер.

- А сколько тебе лет?

- Жанна, я же не спрашиваю, сколько тебе.

- Женщин о таком не спрашивают. Надо бы знать.

- Хорошо, не буду. Так тебе наливать?

Сорвав фольгу и расплетя проволоку, я аккуратно выпустил пробку из горлышка, она оказалась настоящей. Надеюсь, и вино настоящее.

- О! Пробка настоящая! Плюсик этому ресторану. Жанна, сейчас мы будем пить традиционное итальянское игристое вино из области Венетто, коей управляет город Венеция, один из прекраснейших городов мира. Просекко обладает легким цветочным привкусом и не кислит, как всякая прочая мочевина, гордо именуемая Советским шампанским.

- Уже наливай, хорош трепаться. А вообще ресторан центровой. Стараются марку держать.

- Тогда может и по меню сориентируешь? Что-то тут готовят лучше, чем везде?

- Мы сюда не наедаться приходим, а потусить. Так что не подскажу. И вообще, ты тут только что ел. Заказывай легкие закуски и баста. Хорош про еду уже. Тут живую музыку играют. То джаз, то Запад перепевают, нормально отвиснуть можно.

Хорошо посидели. Точнее, хорошо попрыгали. Большую часть вечера мы провели на танцплощадке ресторана, отрабатывая координацию движений и прокачивая выносливость. Одна бутылка на двоих не затуманила мозг ни мне, ни Жанне, зато позволила немного раскрепоститься и сблизиться ментально. Молодая, яркая, отлично двигающаяся девушка с породистой внешностью, а если говорить честно, то прямо красавца, не могла не привлекать внимание. А какой-то молокосос вообще не попал в фокус зрения какого-то взрослого и серьезного человека.

- Ты это, иди домой, мальчик. Вот тебе сто рублей за расстройство, и иди.

- Большое вам спасибо, что вы скомпенсировали моё расстройство. Сразу видно серьезного человека.

- Смотрю, и ты не дурак. Не волнуйся за девушку, все с ней будет хорошо, знаешь какому человеку она понравилась!

- Еще раз большое спасибо. Скоро выясню. И раз уж у нас такая хорошая атмосфера сложилась, бесплатный совет: срочно линяйте по важному делу. А то сейчас тут хулиганить начнут, милиция приедет, вязать кое-кого станут.

- Шутишь, да? Шутник какой.

- Вы, главное, скажите своим, чтоб начали с меня. Если меня бить начнете, легко отделаетесь. А если кто к девушке руки потянет, сроки получат все. Никакая крыша не прикроет, исключая ЦК.

- Слушай, пацан. Ведь нормально говорили, почему угрожать начал?

- Хорошо говорили, уважение испытываю к вам, сто рублей поднял на ровном месте. Именно потому сразу предупредил душевно, как родственника.

- Много на себя берешь, за базар отвечать надо.

- Еще раз скажу, последний раз. Сейчас ты со своими поговоришь, они меня в туалет позовут перетереть. Пока я их там валять буду, остальные ваши к девчонке полезут. И вот уже после этого сорвусь и убивать начну. И начну с тебя. С меня потом погоны снимут, отошлют белых медведей считать, но ты уже не оживешь. И твой серьезный человек не оживет. А меня через год выдернут с границы и сюда вернут. Год на Чукотке за двух-трех мерзот? Я согласен.

- Гонишь.

- Вышибалу того знаешь?

- Знаю, он тут давно уже служит.

- Я его по полу повалять сегодня уже успел. Так вот, если кто сегодня к нам подкатит, будут трупы.

От души с Жанкой натанцевались, действительно под такую музычку отбивные кушать невместно, тут же вЕрхом выйдут. Шампусик, минералочка, яблоки… кстати, научил официанта модной закуске: мягкий и твердый сыр, орехи, виноград, лужица меда. Всё на одном блюде и дессертные вилочки к нему. Пусть на кухне кумекают, а нам с Жанной зашло в качестве закуски. Требовал сыр с белой или голубой плесенью, но не сложилось. Был только рокфор, а я его не ем. Рокфор мне категорически напоминает тщательно заплесневевший российский.

Март, конечно, месяц весенний, но не первая неделя, и не в Москве. Даже на Кубе в эту пору всего плюс двадцать семь и ветра с ног сносят, а уж в Центральной России и вовсе зима. Идем под ручку арбатскими улочками, щебечем:

- Жорж, ты неплохо двигаешься под музыку.

- Ты еще не видела, как я Сальсу танцую.

- Вот как! Это многое объясняет. Смотрю, ты и современную музыку сечешь, прямо подпевал там.

- Это на танцполе, что ли? Так мировые ж хиты! Все знают небось.

- Да ладно, самый свежак играли. Как ты сказал, танцпол? Прикольно звучит. Танцевальный пол – я запомню, еще не слышала это словечко.

Вроде и центр, а совсем тихо. В паузах между словами слышно, как похрустывает ледок под нашими ногами. Ни прохожих по позднему времени, ни машин в этих переулках, не зря этот район называют тихий центр. Хруста стало больше, спереди и сзади шаги нескольких человек. Вот почему люди так недоверчивы? Почему так настырно лезут в пропасть, перелезая через ограду и ломая таблички «Стой! Опасное место!», чего им неймется?

- Жанна, стой спиной к стене, не кричи и никуда не беги. И на руках не висни как дура. А лучше глаза закрой, тогда свидетелем не пойдешь.

- Стою, молчу, не смотрю.

- Вот умница, давай в щёчку поцелую.

- Хватит, нацеловались. Сейчас за базар отвечать будешь.

Трое впереди, двое сзади. Расклад не самый удобный, тем более, что я с прицепом, а они взрослые мужчины, некоторые тяжелее меня.

- Пятеро? Я смотрю, смог на вас жути нагнать, боитесь!

- Ты в зеркало давно смотрелся? Бояться тебя… вы на словах борзые, а потом как тараканы по щелям разбегаетесь, лови вас потом. А так всё, бежать некуда, отбегался.

- Угу, поэтому и при оружии, что совсем не боитесь.

- Угадал, сученок. Зассал уже? Правильно зассал, погоны не спасут. Обидел ты серьезного человека, будем тебя теперь убивать. Медленно и не здесь. А деваху жалко, конечно. Но без обид, она свидетель, сам понимать должен. – подключился к беседе еще один тип. Нас окружали хорошие где-то в душе люди, и как по команде они приблизились еще на несколько шагов. Наверняка, у них есть давно отработанная схема начала боевых действий.

- Я как-то на ваши финки плевал, в твою же жопу и засуну с проворотом.

- Ну-ну, видел я таких смелых самбистов, против пули прием знаешь? – Самый старый и тертый, недавно что взявший на себя роль переговорщика очень неудачно подставился, когда достал «ТТ».

- Вот спасибо! Прямо камень с души, братцы! Думал, вручную махаться будем – я за одну секунду извлек и привел к бою «Беретту». Знаю, что Макаров покомпактнее, знаю, что в упор стрелять не очень важно из чего… но вот взял в руку недавно и торкнуло – моё!

- Убогие, у меня в магазине пятнадцать патронов, но один уже в патроннике. Если вы не будете дергаться, и тихонечко встанете вот к той стеночке, я не начну стрелять.

- На понт не бери, нет таких пистолетов.

- Ты, пошкрябаный, первые две пули тебе, если не уронишь волыну. Я по разу в одну тушку не стреляю.

За что не люблю прославленный отечественный «ТТ», так это за всё. У него только патрон зачетный, а вот ударно-спусковой механизм, и автоматика, и качество отделки – да всё там дерьмовое. Сколько офицеров пострадало от непроизвольных выстрелов своего оружия, одному Яхве известно. Вот и главный уголовный силовик пострадал: когда он бросил свою пушку на асфальт, она выстрелила. А я нечаянно, точнее на автомате, залупил двоечку в его тушку, а потом в самого тупого, который дернулся в сторону с перепугу, а может слинять захотел.

- Убогие, вас трое осталось, стойте спокойно и рядышком, а лучше сядьте под стеночку, вот тут. Сидеть! Я сказал, вы выполнили.

- Начальник, всё ровно, ты погорячился, мы погорячились. Пока время есть, давай разбегаться. Тебя за применение оружия свои замордуют – сидят на корточках, советы дают. Что значит, бывалые люди.

- Жанна, ты в адеквате?

- А, что? Я в норме, Жора. Я в норме, Жора.

Полсекунды хватило обернуться и зарядить лёгенького леща. А потом снова контроль задержанных.

- Жанна, дорогая, ты в адеквате?

- Да, Жора, всё нормально. Больше не бей.

- Молодец, варежки на руках? Вон там пистолет валяется, принеси его мне, только аккуратно держи, чтоб отпечатки не стереть. Вот умничка.

Чужой пистолет левой рукой кладу в наружный карман куртки, ищу глазами свои гильзы. Хоть и темновато, но вон они, блестят родимые.

- Жанна, вон там мои гильзочки подбери и тоже мне давай. Их четыре штуки должно быть. Умничка, я тобой горжусь, ты настоящая комсомолка, не испугавшаяся вооруженных преступников. Не описалась?

- Кажись нет.

- Вы трое, на колени лицом к стене! Два варианта есть: я ухожу отсюда или сдаю вас милиции. Какой вам нравится?

- Нам перв…

- Сука, молчи. А первый вариант, кода ты уходишь, он с подвохом?

- Конечно. Не оставлю же я вас живыми.

- Понял, паскуда – это их новый старший своему подельнику – Начальник, мы согласны на второй вариант.

- Ну тогда подождем чутка, время еще детское, нас родители не заругают. Пока вроде не должны.

Пять выстрелов в центре столицы нашей Родины всколыхнули какой-то механизм реагирования, это вам не девяностые моей родной реальности. Вдали послышался топот ног двух людей бегемотской грации и заполошный крик: «Руки вверх! Оружие на землю!». Пора расставлять точки над «Ё»:

- Комитет госбезопасности, старший ко мне, представиться, осветить удостоверение! – продолжаю держать «Беретту» наведенной на троицу живых и здоровеньких.

- Сержант Коротченко – и фонариком на свою корочку светит. – Ваше удостоверение можно увидеть?

- Секунду, вот, смотрите из моих рук – перекладываю пистолет в левую руку, выуживаю правой из специального кармашка своё. – вызывайте подкрепление, труповозку. Думаю, там торопиться уже не к кому. Вооруженное нападение на сотрудника комитета госбезопасности группой по предварительному сговору. Так что доставайте Макарок своих, если с патронами, приводите к бою и держите на мушке этих.

- Ох, ё-ё-ё-ё, - застонал кто-то у стенки.

- Чего стонете, вы сами выбрали второй вариант. Или надо было расстрелять как в сорок первом?

- Ты в своем праве, начальник. Мы молчим. Только скажи, нам долго так стоять, коленки замерзли.

- Самый говорливый, встать! Два шага спиной в мою сторону. Руки в стороны.

Пистолет в левой на контроле, правой наскоро обшмонал. Нож складной на асфальт, бумажник туда же, ремешок из брюк выдернул, вниз его. А гирьку с запястья сдернуть не смог одной рукой.

- Шаг назад, еще один. Кистень на землю! Коротченко, ноги стяни его ремнем, раз на коленках неохота стоять, на подошвах постоит, но как памятник. Бедолага слева, встать! Два шага назад, руки в стороны…

До подъезда группы усиления первично обыскали и обезопасили живых бандосиков, потом я обыскал трупы. С главного снял и скромно заныкал солидный такой бумажник, потом посмотрю навар. А то я в плюс никак не войду сегодня, сотка решалы помогла, но только-только прикрыла дыру в бюджете от посещения «Арбата». Хорошо хоть, за патроны отписываться не надо, у меня курсанты столько жгут, что сотня туда, сотня сюда… а гильзы я прибрал не для отчета, а наоборот, чтоб его не было.

Жальче всего было девушку, у неё и моральная травма, и замерзла на ветру стоять в ночи, но ничего не поделать, надо ждать составления протокола. Опять же сама виновата, «потому что нельзя быть красивой такой». Пока одни красотой блещут, у других рога трещат в поединках за фертильную самочку. Поединки ладо, кое-кто групповые турниры провоцирует своим видом и поведением. Сегодня вон двое в светлое завтра не попали через красоту. Остается повторить за гражданином Достоевским: «Да, красота — это страшная сила».

Ни в какое отделение нас с Жанной не повезли, записали данные в протокол, для подтверждения её ФИО и адреса было достаточно моего слова, а я вообще краснокнижное животное, у меня корочка с правом ношения оружия. Ствол я милиционерам не показал, сказал коротко «не положено», люди дисциплинированные, им хватило. Пусть с преступниками разбираются, а мы пошли.

От «Арбата» до Малого Власьевского идти всего пятнадцать минут, если не кругалями по переулочкам, и не с перестрелкой и оформлением протокола. А у нас путешествие заняло гораздо больше времени, нервов и сил. На втором этапе прогулки, то есть уже после пальбы и протокола, даже не целовались, не то настроение было.

- Жорж, а ты правда из Комитета?

- Конечно, а то бы стал я разве милицию дожидаться?

- То есть, всё равно бы начал стрелять?

- Я же боевой офицер, нас так учат.

- И не жалко, вот так в людей?

- Не жалко. У тебя родные воевали?

- То другое, они Родину защищали от врага.

- То же самое, я защищал Родину, в данном случае конкретно тебя. И всех тех, кого бы они встретили потом. Или ты думаешь, они оружие носят для понта? Та же война, только невидимая. Люди против нелюдей.

- Я думала, такое только в кино бывает.

- Мы рождены, чтоб каку сделать былью.

- Всё шутишь.

- А чего ж нет? Погиб враг, а мы живем! Это здорово!

- И чем ты тогда отличаешься от них?

- Тем, что минут пять уговаривал их не соваться к тебе. Я давал шанс и выбор.

- Так они на самом деле не просто так напали?

- Да, еще с ресторана потянулось. Кому-то ты понравилась, решил забрать себе. Сто рублей давали.

- Я что, рабыня? У нас Светскую власть уже отменили?

- Теперь ты понимаешь, почему мне их не жалко.

- Теперь понимаю, Жора. Ты всё правильно сказал. Только одно непонятно, почему ты сразу милицию в «Арбате» не вызвал?

- Рассуждай сама. Никто ничего противозаконное пока не сделал. От слов своих, сказанных без свидетелей, бандит бы отказался. А их босс вообще не при делах, сидел за столом и антрекот кушал. Что милиция сделает?

- Ничего. Ты прав. Вы всегда с оружием ходите?

- Это закрытая информация, доступная только женам офицеров, которые их на работу собирают. А потом ждут.

- Я бы так не смогла.

- Да, так мало кто может. Даже из дочерей офицеров мало кто решается. Тем более, что они хорошо знают все подробности заранее.

- Вот и мой дом.

- Прекрасно, сейчас передам тебя маме с рук на руки и пойду ловить такси. Метро уже закрылось.

- Не надо, я дойду.

- Дело не в «дойду». У тебя моральная травма, надо дать ей инструкции, как выводить тебя из этого состояния.

- Да ладно, я в норме уже.

- Отставить разговорчики! Шагом марш!

Мамы бывают разные, эта оказалась цельнометаллической дамой без страха и упрека. Папа существовал как вид, но в данный момент отсутствовал в квартире, как я понял, у него была командировка. Втроем пили чай, я своим рассказом пытался превратить историю в фарс или даже водевиль, вроде получалось. Как минимум, моя новая подружка поддакивала, кивала и даже пару раз рассмеялась, особенно в том месте, где мне за неё предлагали отару овец и на эпизоде, где они хором просили прощения. Влитый в Жанкин чай коньяк делал своё дело, тем более в такой ударной дозе. Когда она заснула, я под присмотром мамы перенес настрадавшуюся девушку в её комнату и уложил прямо в одежде поверх одеяла. Так понимаю, мама контролировала, чтоб я её не начал раздевать от избытка заботливости.

Допивали мы уже вдвоем. Я вполне приличный кофе, а мама всё тот же коньяк.

- Жорж, тебе действительно не хватает актерского мастерства. Не притворяйся, кофе тебе не нравится.

- Не в кофе дело, а в воде. В Италии почему он вкуснее всегда? Потому что там вода мягкая, она у них с гор течет сладкая и вкуснющая. Её за деньги продавать можно. А у нас что, Елена?

- Что? – поддалась на подводку, значит можно работать с человеком, не в скорлупе. Подумал я и ошибся, как оказалось.

- Вся вода в нашем регионе, добываемая из артезианских скважин и замечательных родников, сначала собирается в водоносных слоях, проходя через известковые отложения. Поэтому она вся очень жесткая. И пиво потому у нас такое хреновое, что вода неправильная. Немецкой или чешское мы никогда не догоним. И кофе не сварим.

- Зубы ты мне не заговаривай своей водой, ладно? Тебе сколько лет?

- Не могу сказать, это закрытая информация.

- Я представилась Еленой, ты так и зовешь, не морщась. Так легко общаются между собой или ровесники или иностранцы. Ты откуда?

- Удостоверение личности показать?

- А там национальность и возраст указаны?

- Умная ты женщина, Елена, и вопросы задаешь правильные. Высшее образование не меньше, чем в третьем поколении слышится.

- В четвертом. Жорж, ты снова съехал с темы.

- Но ведь изящно съехал, признайся!

- Я ваши гэбэшные штучки наизусть знаю. Не будешь отвечать?

- Не буду. Но могу гарантировать, что очень русский. И родился в СССР.

- Понятно. Так чего ты от Жанночки хочешь? В училище через неё лезешь, ищешь что-то на руководство?

- Помилуй бог, я и без этого с руководством хорошо и достаточно плотно знаком не один год. Твоя Жанна случилась как гром в декабре, неожиданно и без проливного дождя. Зато с радугой. Ты видела в Москве радугу в декабре? А я видел.

- Это в каком же году?

- Неважно. Елена, если ты так категорически против нашего общения, так и скажи.

- Ты на самом деле в Москве служишь?

- Да.

- И в Италии был?

- Бывал. На Сардинии шикарные белые пляжи, ни с каким Крымом не сравнятся.

- Машина есть?

- Поеду за ней на следующей неделе.

- То есть цепочка квартира-машина-должность-оклад уже собрана?

- Эй, а меня спросили, я в женихи вам еще не записывался! Я, может, еще не нагулялся.

- Кто вам в Конторе нагуляться разрешит?

- У меня допуск выписан.

- Кобель.

- Мещанка.

- Нахрена мне такой зять? Расслабься. Только Жанку мою не обижай. И если ты думаешь, что я тебе за сегодняшнее благодарна…

- Она бы и без меня нарвалась, на неё уже положил глаз какой-то барыга или бандит. Это я удачно подвернулся. Тебе зять бандит нужен?

- Найдешь его?

- А потом убить?

- А сможешь? Хотя кого я спрашиваю, у вас у всех руки по локоть в крови.

- И чем ты лучше кровавых чекистов?

- Я за дочь кому хочешь горло перегрызу.

- А мы за Родину. Она нам как мама. Так что один хрен.

- Кстати, а ты чего коньяк не пьешь? Ты же офицер.

- Я старой формации офицер, предпочитаю шампанское.

- Советское?

- Мо или Рёдерер.

- Ох ты ж б***, какие пошли офицеры.

- Угу, этой больше не наливаем. Дама дошла.

- А ты чего в моём доме раскомандовался? Я сама решу, сколько и с кем пить. Ты сильно далеко живешь?

- В Ясенево.

- Ближний свет. А на службу куда?

- В Балашиху.

- Усраться. Ночуй у нас, на диване постелю.

- Хорошая ты женщина, Елена, сильная! У таких мужья или счастливые подкаблучники, или такие же монстры. Другие не выживают.

- Такие же монстры как кто?

- Как мы с тобой.

- Понятно. Пошли, спать уложу.

- Приставать не будешь?

- Вот кобелина! Не мечтай. Я дочери не соперница.

- Уважаю принципы – и я начал раздеваться.

- Стой, кобель, я же еще не ушла, между прочим.

- Да чего ты там не видела?

- Тебя вот точно. И у тебя тоже. Да насрать, от Жанки не убудет, ты тот еще кобелина. Только не пыхти, ладно? – вот и верь после этого женщинам. С другой стороны, я мужчина одинокий, изголодавшийся по горячему и натуральному на столовских харчах. От меня не убыло, а потом еще раз. Тихо-тихо, как два мышонка мы доказывали, что бабе необязательно ждать сорока пяти, чтоб быть ягодкой.

С утра пораньше меня накормили бутербродами и отправили на службу, как заведено в нормальных семьях. Давно не жил в нормальных, уже забыл отдельные моменты. Жанна, естественно, еще спала.

- Жорж, ты понимаешь, что это ничего не означает?

- Елена, не переживай по ерунде, а я тем более не стану. Лёгкий флирт с мамой только на пользу отношениям с дочкой.

- Так это был лёгкий флирт?

- Да. Ты очаровательна, твой пирожок тоже. Но при всём этом как взрослая женщина ты должна понимать, что пока мой пенис был в тебе, мыслями я был с той единственной, укравшей моё сердце.

- Идиот! Я из-за тебя кофе подавилась! Теперь я чувствую себя героиней анекдотов про поручика Ржевского.

- Но-но! Герой в тех анекдотах всегда один, и он перед тобой. А ты, Елена, там можешь быть только персонажем. Увы, но такова специфика жанра.

- Иди нахер, Милославский! Доедай свой четвертый бутерброд и иди уже! Чтоб я еще раз приютила в своём доме такое животное?! Ты хуже ёжика.

Таким макаром меня и отправила на службу мама моего предмета лёгкого обожания. А мне что, я и так собирался уходить. У меня детишек целая группа ждет результатов полевого выхода. Опять же еще два трупа и один кандидат в мертвецы на совести. Не в моих правилах оставлять за спиной живых недовольных. Все просмотренные фильмы буквально кричат о необходимости контрольного выстрела, завершающего любой спор на повышенных тонах.

Разбор результатов лицедейского десанта прошел в дружеской атмосфере, народ периодически ржал на самых драматических моментах ответов курсантов на мои вопросы, а особенно на комментариях. Были разобраны типовые ошибки и самые яркие ляпы, но вообще выход был зачтен всем. Офицеры смогли впитать те знания, которые мы им пытались всунуть. Во всяком случае по моему предмету. Парни меня тоже не смогли не подколоть, поздравили с успешной кавалерийской атакой на будущую звезду сцены и выразили уверенность, что без трофеев не обошлось. Пришлось объяснять, что всех трофеев набралось на одну чашечку кофе вечером в гостях.

- И еще чашечка на завтрак?

- Кто вам такое сказал?

- Сами догадались!

- Вот вы уроды.

- Гы-гы!

А после обеда меня выдернули звонком в родное Управление. Пытал аж целый майор Онегин, и естественно по поводу ночного вооруженного конфликта:

- Милославский, у тебя новое погоняло теперь в Управлении, знаешь какое? «Жора-два трупа», вот какое! Что, совсем не можешь без стрельбы?

- Товарищ майор, я ж полгода без эксцессов, вроде спокойно всё было. А в этот раз вообще не я первый начал.

- Полгода без трупа, это у нас теперь повод для гордости? То, что ты еженедельно в курсантов стреляешь ослабленными патронами, это для успокоения нервов, так? Маньяк.

- Абсолютно с вами согласен тарщ майор, оперативная работа не для меня. Город спалить или мост уронить без взрывчатки, это ко мне. Девку какую спортить я согласен, а тонкая оперативная работа - не моё. Там стреляют, а я боюсь.

- Так ты от страха с итальянским пистолетом ходишь?

- В нем патронов больше и проникающая способность тоже. Спуск помягче опять же. А как вы узнали?

- Жора, ты дурак? Он у тебя из-под мышки торчит.

- Тогда понятно. А то я испугался, что пули идентифицировали как-то. Удивился даже.

- Ладно, кончай балаган. Уверен, что без стрельбы нельзя было?

- Уверен. Кто-то послал пятерку, чтобы убить действующего сотрудника Комитета. Тебе не показалось странным? Когда такое было, чтоб урки на наших охотились? Это уже беспредельная наглость или беспредельная уверенность в своих силах. Ты рапорт мой прочитал?

- Когда? Ты же только что мне его на стол положил. Вот одним глазом читаю, вторым на тебя смотрю. Пыр-пыр-пыр, дошел! Ты предупредил подручного неназванного пахана, что ранее схлестнулся с вышибалой и посоветовал у него узнать о тебе. Ага, а вышибале ты показывал удостоверение за два часа до того. То есть шестерка узнал, что ты комитетский и отвял. А на выходе тебя ждали и пошли впятером на перехват. Зашибись, кто-то смелый. А эту Жанну не могли к тебе подвести нарочно?

- Слишком много допущений, слишком сложно и ненадежно. Опять же времени очень мало от записки до нападения.

- Я понял, ты предлагаешь забрать дело у милиции и вести самим.

- Кто я такой, чтоб предлагать? Я просто указал, что налицо не хулиганка и не разбой, а спланированная атака на сотрудника КГБ СССР. И организатором выступил не цеховик и не партийный босс, а явный преступный авторитет.

- Обоснуй.

- У него под рукой была пятерка урок, готовых убивать по команде главаря. За деньги так быстро никто не способен организовать нападение. Думаю, воры снова купились на мою внешность и подумали, что юный лейтенант решил покочевряжиться. Предположительно, их босс придумал замазать исполнителей по полной программе, чтоб потом в кулаке держать.

- Как версия сойдет. И я тоже склоняюсь к мысли, что нашим надо забирать дело себе.

- Петь, как друга прошу – когда заказчика узнаете, мне подскажи. Вдруг у вас на него не найдется материала годного. Или решат, что он полезен может быть. Я его тогда сам приберу.

- Милославский, ты в своем уме? Что за самодеятельность ты хочешь развести? Здесь вам не там.

- А я как раз боюсь, что градус повышается. Скоро можно будет в Союзных республиках прятаться как за границей, и выдачи не будет как с Дона. Они уже вспомнили, что у каждой свой Верховный Совет и своя власть с суверенитетом вплоть до отделения.

- Ладно, я тебя услышал. Говоришь, «Беретта» больше нравится? Ну-ка, дай примериться. Ну да, покомпактнее Стечкина выходит.

- И патрон настоящий, а не детский Макаровский. Вытащи магазин, похолости.

Пяти минут Онегину хватило, чтобы понять меня в моем предпочтении. С легким сожалением пистолет был возвращен и занял место в кобуре под мышкой.

- А вообще, ты хорошо устроился. Выписал себе игрушек, детишек, и балуешься в этой Балашихе всё время, да еще и зарплату получаешь.

- Не говори, Петр, в прошлой жизни приходилось вкалывать, чтоб были деньги именно на эти игрушки. Я вот думаю, может я святой? Вдруг так прожил ту жизнь, что меня взяли в рай, сюда то есть?

- Ты, Жора, не святой, а психический больной с манией величия и страстью к оружию. Таких как ты попаданцев раньше на кострах сжигали небось. Это сейчас вас жалеть начали. А вы и рады стараться.

- Тоже хорошая гипотеза. Может, я впрямь сейчас лежу привязанный и под себя хожу. То пешкой, то конем.

- У тебя сейчас как с учебным процессом дела обстоят?

- Вычеркнули на два дня из расписания, лингвисты куда-то погрузить хотят. А потом два выходных.

- Вот и скатался бы пока в Калининград за тачкой.

- А тебе какой в этом профит?

- Никакого. Просто твоё предположение кому-то в твоём рапорте попалось, что во второй Ладе тоже мог стоять передатчик. Хотят покопаться.

- Так и летели бы сами.

- Не хотят. Или некогда. А местных привлекать не разрешили.

- Понятно, что непонятно. Но если Жигуль можно себе забрать, то полечу. Завтра тогда уже.

На вечер у меня было запанировано неромантическое свидание с Жанной. По телефону я переговорил с её мамой и ней самой и сказал, что зайду попить чаю. С меня тортик. Мы в ответе за тех, кого подставили вольно или невольно. На метро до станции Смоленская, далее пешочком с заходом в кондитерскую. В Москве некоторые кондитерские сейчас работают без смены специализации уже чуть не сто лет, естественно я про старые районы говорю и старые здания. Ароматы там такие, что сам воздух хочется тут же чаем запить. Ну и ассортимент получше, чем в Верхнезадрищенске. Тут рядом и Бабаевская фабрика, и Красный Октябрь, и Рот-Фронт, было бы странным отсутствие качественного товара в таких условиях. Хотя в Стране Советов и не такое может быть.

- Добрый вечер, дамы! Я принес в ваш дом тортик!

- Здорово, Жорж! Разувайся, сейчас чай поставлю. И торт давай, отнесу на кухню. – Жанна демонстрировала оптимизм и хорошее настроение в отличие от своей мамы.

- Елена, вы мне не рады?

- А чего тебе радоваться, ты не червонец, даже не рубль юбилейный. Суток не прошло, снова заявился. Думаешь, мы соскучиться успели?

- Я понял посыл, слишком часто появляюсь на горизонте. На будущее поправлю, а сегодня так надо.

- Кому надо?

- Мам, чего ты на него взъелась?

- Мама за тебя переживает, она считает меня триггером неприятной ситуации.

- Ты считаешь, вчерашний кошмар можно так именовать? Неприятная ситуация, вот как теперь это называется. Ладно, мой руки, чай сейчас будем пить, раз уж нарисовался.

Класс жилья не дотягивал до истинно профессорского, баловались мы чайком на кухне, как плебеи. И прислуги не было. Этой ночью пили кофе на том же месте в том же составе, но я думал, ночь, горничная ушла, а они вона чего, без столовой живут.

- Чего опять морщишься, Жора?

- Да не, нормально всё. Чай горячий. Я чего пришел, доложиться, что дело, по которому свидетелем проходит Жанна, переходит в наше ведомство. Так что самый высокий приоритет, гарантия результата прилагается. Срок гарантии лет пятнадцать, если не больше.

- Не свисти, у нас больше пятнашки не дают.

- У нас порой билет на Луну выписывают.

- То есть ты пришел нас успокоить?

- Да. И предупредить. Если кто-то из милиции будет вас беспокоить по этому делу или приглашать на допрос, или будет сам напрашиваться в гости как я, прошу записать координаты и передать всю информацию вот по этому номеру. Скажете, что от Милославского.

- Ты что, нас в свои дела впутываешь?

- Нет, просто подстраховываю вас на всякий случай.

- А сам чего?

- Сам улетаю по делам. На выходных вернусь.

- Жор, не обижайся на маму, она реально за меня волнуется.

- Да, это нормальная реакция. Совершенно не удивлен. Елена, глупо давать советы, чтоб ты не переживала, но просто знай – нарыв вовремя вскрыт, лечение назначено интенсивное и эффективное. А тебе, Жанна, ближайшие пару недель прописываю покой и щадящий режим: из дома в Щуку и обратно. И никаких тусовок.

- Мам, это сейчас что было?

- Это была здравая мысль в устах твоего придурковатого ухажера.

- Елена, ты тоже очаровательна. Так, я все долги раздал, могу спокойно улетать в закат. Дамы, до свидания!

Проводив гостя, или скорее выпроводив его из квартиры, Елена вернулась на кухню доедать тортик, кстати свежий и вкусный. Бессовестный Милославский и тут ухитрился подгадить. Тортик на ночь – самая страшная вещь для женской фигуры. Как точно рассчитал всё вражина, вроде и приятное сделал, и мину подложил. Вот же достанется кому-то муженек. Если вообще его в принципе можно захомутать. Но как любовник, да, выше всяких похвал. А может просто молоденький. Хотя какой там молоденький, взгляд как у Петра Первого на картине художника Ге, где тот царевича Алексея допрашивает.

- Мам, чего ты на него взъелась, он ведь реально не виноват, что какой-то козел запал на меня. Наоборот, как джентльмен вступился за честь дамы, а потом словно на дуэли застрелил часть обидчиков. А остальных поставил на колени. РомантИк прямо. Жоржик такой душка.

- Бабник твой Жоржик, и рожа у него непородистая. Рязанская у него рожа, прикинь, какие от такого отца детки будут.

- Вот уж точно я пока никаких деток заводить не планирую. У нас даже ничего не было.

- Я знаю. И пусть лучше не будет. Этот гусар до добра не доведет. Так, поматросит и бросит.

- Пусть уже матросит скорее! А то сначала сама ему записку с номером подсовываю, потом сама к нему в ресторан. А он улетает куда-то. Я, между прочим, живая и тоже какие-то потребности испытываю.

- Так это не он за тобой волочится, а ты за ним! Боже, кого я воспитала.

- Мам, сама говорила, что сучка не захочет, у кобеля не вскочит.

- Я это в общем смысле говорила, а не про твоего будущего кобеля. И не про тебя. Ты должна к прекрасному тянуться и учиться, чтоб не вылететь. А то знаешь, как легко оказаться за бортом? Моргнуть не успеешь, а уже стаканы в столовке протираешь.

- Ну если вылечу, тогда пойду замуж. У меня два пути – или в театр, или замуж.

- Справедливо. Только гусар твой тоже не рвется под венец. Так и сказал, я в зятья не то, что не набиваюсь, я себя среди вас не вижу.

- Это когда он такое сказал, я не слышала.

- Ночью, ты уже спала.

- Чувствую, вы за моей спиной много чего обсудили.

- Точно. Ты даже не представляешь, сколько.

Такси до аэропорта можно заказать по телефону уже сейчас, билет на самолет из брони Комитета, час в воздухе на Яшке. Посадка на него через задницу, а летает Як-40 нормально. Время только одиннадцать, а я уже в спецотделе аэропорта Храброво по заведенной традиции пью чай с московскими конфетами, что привез парням в качестве гостинца.

- Признавайтесь, сильно укатали мою Ласточку? Как она тут перезимовала?

- Да не трогали мы его, так и стоит, как стоял. И вообще, то забирайте, то не забирайте.

- Я ваших предупреждал, на баланс брать не надо. Сами виноваты, у наших казначеев и бухгалтеров кроме цифири на уме ничего нет, и проблемы наши им до лампадки. Так бы вы ездили и ездили, если б не кукарекали. А теперь забираю.

- Забирай, только надо бензин долить, если своим ходом поедет.

- И аккумулятор вернуть с бензонасосом?

- Угадал.

- Сергей, ты мне только правду скажи как чекист чекисту – машину поднимали или загоняли на ТО? Это важно.

- Нет. Только покатались немного, а потом отставили.

- Принимается. Вашему отделу задание – машину привести в исправное состояние, заправить. По техсостоянию, она должна доехать до Москвы.

- Понятно. А теперь в твоё удостоверение можно взглянуть и запомнить?

- Теперь можно.

- Ясно, старший лейтенант, центральный аппарат. Не то, что прошлый раз.

- Ну ты же понимаешь, прошлый раз была операция совсем другого уровня. Не нашего с тобой. Хорошо, хоть зеброй не нарядили.

- Ха, узнаю тебя Жорж, ты в своем репертуаре. Жди, машину за сегодня поставим на колеса.

- Что, там и колеса ушли? Вот вы цыгане!

- Всё вернем. Зато там двигло шикарное, один и шесть, его не тронули.

Пока местное население выполняло поставленную задачу, подтвержденную звонком из Москвы, я изучал маршрут движения. Вот вообще, почему так выходит: неделю назад почти эти самые местные получили команду подготовить машину, но палец о палец не почесали. Надеялись, что забудут? Скорее всего. Гром не грянет, мужик не перекрестится, чекист тоже. Ведь он плоть от плоти трудового народа. Ехать надо через Каунас, Даугавпилс, Резекне… Не нужна мне эта Белоруссия, по километражу выйдет столько же, только по пути магазины беднее, да милиция позлее. С этим белорусским МВД и КГБ опять-таки надо ухо востро держать, вдруг они мою машину еще в розыске числят? И поеду без номеров, чтоб лабусов не провоцировать на хулиганские действия. А то Онегин опять ругаться будет. Скажет, Милославский еще пяток врагов народа застрелил. Или навесить какие-нибудь? Когда машина была готова, уже стемнело, в такое время ехать на дальняк не стоит, заночую в Калининграде.

- Серег, у вас есть какие-нибудь ненужные номера? А литовские? Давай и те, и эти.

- Жадный ты, Жора. Номеров ему, да побольше! Думаешь, так доедешь быстрей?

- Буду в пути менять, а сначала литовские прицеплю. Вон прошлый раз на российских чуть шины не прокололи, пришлось руки ломать для профилактики.

- Да ладно! Хотя эти могут. Да и ты можешь, у вас москвичей юмор специфический.

- Есть магнитные держатели?

- Какие держатели?

- Во темнота! Ставишь мощные магниты на кронштейны, а потом только хлоп! – номер поменял. Скажи, чтоб вам на отдел выписали для спецопераций.

- У нас вечно по остаточному принципу всем снабжают, как на выселки. Перед Комитетчиками из прибалтийских республик стыдно даже.

- Так может, вас и перевооружать не начали? Что, правда с Макаровыми ходите? Дерёвня!

- А у тебя прямо не Макаров.

- Не, у нас теперь они из моды вышли. На импорт переходим.

- Трепач. Дай-ка заценить свой импорт.

- Да пожалуйста – выщелкиваю магазин и подаю «Беретту» Сергею.

- А- хре-неть! Я думал, ты гонишь. Это что?

- «Беретта», ими полицию в Италии вооружают. Пятнадцать патриков в магазине, калибр люгеровский, патрон усиленный.

- Да, красивый. Только тяжелый и большой. Прямо, Маузер какой-то. Такой таскать устанешь.

- Вот потому вам и не выделяют нормальное оружие, что у вас один подход – «большой тяжелый». Ты огурец в кобуре носи или носок вязаный, он легче.

- У нас тут спокойно, нам пока и огурца хватает. Стрелять не в кого.

- Это ваше «пока» скоро кончится, морально готовься к кипешу.

- Скоро – это когда?

- Глаза разуй и вокруг смотри. Имеющий уши да услышит. Более ничего сказать не имею права. Счастливо оставаться!

Узкое шоссе, с обеих сторон огражденное деревьями – это специфика местных условий. Они что, от ветров так защищаются? В темноте едешь как по тоннелю, чуть рулем вильнул и привет семье! Никаких ста километров в час, если доехать хочешь. Весна в полный рост, кругом чернота, снега небось и не было совсем, несчастные двадцать пять километров пилил минут сорок.

Центральная гостиница Калининграда по советской традиции называется «Калининград» и мордой, то есть фасадом выходит на удивительный архитектурный эксперимент – Дом Советов. В прошлой жизни я его наблюдал не раз, та версия угасающего СССР не смогла довести строительство до финала, мертворожденный уродец возвышался над городом многие десятилетия и радовал разве что сталкеров, стритартовых художников и самоубийц. А сейчас в ночи по всему зданию горели огонечки, шла работа, небось внутренней отделкой занимаются строители. Эдак они его до ума доведут в поставленные сроки.

Так как мест в гостинице не было категорически, то спасибо волшебной корочке. Корочка вновь укрыла меня от непогоды, доказав свою полезность, и даже номер нашелся одноместный. Утром я убедился, что смотреть к бывшем Кёниксберге нечего – одни хрущевки и несчастные заброшенные, заросшие деревьями, кирпичные форты прусской системы обороны второй половины девятнадцатого века. Позавтракал в отеле, с позволения его так назвать, а обедать планирую уже в Каунасе, до него две с половиной сотни всего, четыре часа ходу. Для разнообразия решил ехать через центр, хоть к европейской культуре прикоснусь. Опять же какие-то сувениры из Прибалтики надо захватить. Как умный не стал обедать в самом центре города на туристических маршрутах, а выбрал маленькую кафешку уже подальше, то есть поближе к выезду.

Вот тут и пришлось прикоснуться к европейским ценностям: вполне молодая и миловидная официантка изображала незнание русского языка, словно никогда не ходила в советскую школу. Но с литовским у меня не настолько плохо, чтоб не понять слово «оккупантас». Пришлось внутренне признать, что качать права бессмысленно, я никому не рекомендую кушать там, где вам не рады. Так что товарищ Милославский включил оккупанта, наорал на девушку и смачно так вмазал выскочившему из служебного помещения дядьке, пытавшемуся меня вытолкать. Чего меня выталкивать, я и сам уйду. Только вот столик кину в окно. Нормально полетел, тогда второй в барную стойку. Вот теперь видок в кафе совершенно тот, какой должен быть после прихода оккупантов. Повесить бы еще кого-нибудь для антуражу, но времени нет, я голодный, а голодный я страшен. Еще, не дай Брахма, на самом деле кого повешу или к стене поставлю. От нас, русского быдла в сапогах можно всякого ожидать. Ладно, развлекся хорошо, теперь валим!

А покушаю я где-нибудь по пути: или закусочную найду, или в магазине куплю чего-нибудь. Рубли здесь еще принимают, а рублей у меня много. Да, я ж забыл похвастаться, за ту перестрелку стал состоятельнее на восемьсот с хвостиком. Неслабые тут у преступников зарплаты, чего я в бандиты не пошел? Ах да, я же Родину спасаю от предстоящего ужаса. Ну и чего, выбился бы в главбандиты, спасал бы её же, но по другому ведомству. О! Пиратскую республику бы объявил, как на Тортуге, с собой в качестве бессменного пахана.

По пути в голову пришло, что передатчик в моей Ласточке мог понадобится, чтоб сравнить с другимм, из того белого катафалка, в который я свои первые трупы паковал. Если приборы окажутся идентичными по изготовлению и диапазону излучения, можно будет говорить о конвейере и заняться выявлением машин с такими маячками в нужном радиодиапазоне.

Ночевал я в России, то есть практически дома. На пределе выносливости и на волевых качествах, как сейчас пишут о спортсменах, дотянул до Великих Лук, оставив за спиной почти восемьсот километров. Восемьсот на Жигулях, поправка – на Ладе-шестерке, это совсем не то, что на спортивной Мицубиси или Лексусе. Круиз-контроля нет, на скорости после ста машинку явно потрясывает, может не по её вине, но всё равно весьма некомфортно. Зато на Родине, среди березок и русскоговорящих представителей такой ненавязчивой сферы услуг. Пожалуй, я напишу в рапорте, что администрация гостиниц «Калининград» и «Юбилейная» системно скрывает наличие свободных номеров, вымогая взятки у посетителей. Меня уже задолбало везде махать красной книжкой! Суки, я уже не говорю про вымогательство, эта система призвана выявлять представителей МВД и КГБ на уровне персонала гостиниц. Так и напишу, налицо вероятный канал утечки в руки врага данных о перемещениях силовиков по стране. Пусть кто-то задумается, для того я и поставлен, чтоб свежим взглядом смотреть на проблемы.

Отоспался по полной программе, так что выехал в Москву после десяти, спешить уже нет нужды. Перед этим сменил номера на машине прямо около гостиницы. Когда какой-то ментенок попробовал наехать, чуть не за шкирку потащил его в местный отдел УВД и пообещал начальнику, что если они не пресекут вымогание взяток в гостишке, по нему прокатится асфальтовым катком суровое советское правосудие. А на пожелания не лезть не в свои дела одному молодому и сопливому оперуполномоченному, клятвенно заверил, что в рапорте будет и его фамилия как возможного выгодоприобретателя системы взяток. Я им такую оперу напишу, будут читать увертюру и плакать. А послушать само произведение можно будет со скамьи подсудимых. Шучу, до этого вряд ли дойдет.

Дома оказался опять почти ночью. Продукты, массово закупленные в Литве, в багажнике машины не испортились, что не удивительно – не май месяц. Ничего готовить не стал, поужинал бутербродами и завалился спать. Проваливаясь в сон, подумал, что моя белорусская Одиссея закончилась только сейчас. А может, финишем будет демонтаж передатчика. Если он есть в машине.

Воскресенье провел дома, занимаясь домашними делами, стиркой, готовкой. Позвонил Жанке, убедился, что у них всё спокойно, доложился, что снова в Москве. А еще оказалось, что послезавтра Восьмое марта, и я обязан устроить романтическое свидание, а не букетик тюльпанов. Ну должен, так должен. Раз Ласточка показала себя настолько хорошо, то и мобильность моя теперь повысилась до максимальной для этой эпохи, можно сказать, крылышки Меркурия на сандалиях выросли. Пообещал заехать за ней в первой половине дня и повезти кататься.

В понедельник с утра пораньше, как заранее было согласовано с начальством, я на своей обновке приехал в КУОС, где её на эстакаде в крытом гараже тщательно осмотрели. Найденный маяк, слово «маячок» для габаритов этого блока не подходит, без лишних глаз был демонтирован и увезен в Москву специально обученным товарищем. По его словам, место установки можно назвать стандартным, сам блок с виду тоже идентичен прошлому. Вот и хорошо. Плохо, что у них эта система на потоке, хорошо, что мы теперь об этом знаем.

- Жорж, чью машину вы так тщательно изучали? – к нам в ангар заглянул начальник курсов. Хотя, о чем это я? Он как раз к себе в ангар пришел, в гостях я.

- Сергей Александрович, добрый день! Машина моя.

- Даже так? А на какой предмет тогда изучали?

- Вражеский радиомаяк снимали.

- Интересно вы живете в своей Двоечке. Я раньше про вас иначе думал.

- Думали, мы крамолу из пальца высасываем и вражеских агентов сочиняем? Так их сейчас можно не выдумывать, нам настоящих на голову сыпется столько, что мама-не-горюй!

- А Ладу где взял? Колись, Жорж, родители подогнали?

- Что с боя взято, то свято.

- Где-то я эту присказку слышал…

- У меня прадеды в Оренбургском казачьем войске служили. Из казаков я.

- Понятно. И что, нам теперь можно трофеи под себя грести, как в войну?

- Так-то нет, но ежели эдак, то почему нет? Когда не так вот, то сразу ежели наоборот, то порой иногда…

- Я так и думал.

- Сергей Александрович, я скажу один раз, а потом откажусь от своих слов: война на носу, настоящая, хоть и другая. И мы проиграем, потеряем территории и людей.

- Жорж, я вижу. Мы уже несем потери в этой войне, но молчим. Ладно, хватит о плохом.

- А есть хорошее?

- Я кое-кого напряг по тому разговору про твоего «Лешего», вспомнили, даже кое-какие документы старички подняли по применению. Говорят, рабочий вариант с твоим предложением может выйти. Начали плести первый образец, неплохо выходит. Гораздо интереснее, чем нашивать кусочки ткани на масксеть. Но и трудоёмкость выше.

- А когда по-другому было? Чем лучше, тем дороже.

- Да, Жорж, так вот тебе обратка от меня: раз авто ты под себя забрал, то мои техники его сейчас разберут, а соберут сегодня к вечеру уже другую машину. Зверь будет в шкуре твоей Лады. Веришь?

- Верю и с благодарностью принимаю.

На занятиях по огневой подготовке опять отрабатывали перенос огня с цели на цель с использованием боевых патронов. Бесполезно вырабатывать моторику на ослабленных патронах и тем более на пневматике. Очень важно закреплять навык возврата на линию прицеливания прыгающего вверх ствола. Классические тиры с дорожками и боковыми ограничителями совершенно не подходят для этого, мой собственный стрелковый городок гораздо удобнее, если не ставить во главу угла безопасность пользователей тира. А я не ставил, мало того, доказал всяким умным, что за безопасностью надо сразу строем и на диван, а спецподготовка учит выживать там, где небезопасно. И лучше отсеется по ранению или естественной убыли боец на полигоне, чем на задании. Может, меня за такой подход и считают жестоким человеком? А еще в Управлении течет. Иначе откуда Голов бы узнал моё прозвище?

- Жорж, за что тебя зовут Жора-два-трупа?

- Да ерунда, Сергей. Случайно так выходит, как огневой контакт, так обязательно два холодных после меня. Один только раз обошлось единичкой, и то я чисто как приманка стоял без оружия. Вот начальство и ругается, им вечно живых подавай. А я воскрешать пока не обучен. И мертвых допрашивать не умею.

- Веселый ты человек, Жорж. Вечером не забудь машину забрать.

- Спасибо, что напомнил. А то впрямь закрутился.

Уезжая в Москву, особой разницы в управляемости или тяговитости не заметил. Но мотор стал звучать чуть иначе. Доверюсь профессионалам, если сказали, что у меня теперь зверь, то будем считать шестерку зверем и переименуем в Шерхана. Это я раньше все Лады Жигулями звал и не видел в них разницы. А теперь очень ощущаю её, теперь все Лады делятся на две группы: мой Шерхан и остальные автомобили. Какой-нибудь молодой владелец по современной моде прежде всего взялся бы свою машину обклеивать картинками, вешать спойлер и антикрыло. И не забыл набалдашник из оргстекла, как у папы в Запорожце. И бахрому на окошки. И яркие пластмассовые плавники на дворники, а на щели капота воздухозаборники. Вот тогда машина поедет как гоночная. У меня же безликая немодного зеленого цвета машинка, которая едет.

Дома порядок и качественные продукты в наличии, даже шпроты есть. Не стыдно позвать в гости девушку. Потому как больше некуда пригласить, я всю голову сломал в попытках придумать маршрут видовой экскурсии по Москве. Нет здесь сейчас на мой искушенный взгляд ничего достойного восхищения, тем более а начале марта, когда снег сер, лес гол, мир мокр. За каким хреном седьмого марта пошел дождь вместо снега, мне никто не объяснил. Крутя баранку, я решил не искушать судьбу и попробовать подоить своего знакомого из Щукинского училища еще раз. Удачно оказавшийся дома проректор послал меня в нужном направлении, и утром восьмого марта я уже общался с «уважаемым министром-администратором» театра имени Ленинского Комсомола, а короче говоря, Ленкома. Кстати, его позабавило и явно польстило самолюбию данное мною наименование «министр-администратор». Два дефицитнейших и козырных билета на сегодняшний спектакль были получены мною за символические полста рублей, в очередной раз вопрос решали не деньги, а знакомство.

- Я не еще готова! Когда ты за мной зайдешь? Ты вообще знаешь, что на улице дождь? А куда мы пойдем? Как мне одеваться? А ты в чем?

- Не части, а то сейчас трубку брошу. И будешь выделываться, маму твою приглашу вместо тебя.

- А мама замужем уже, она занята! И папа приехал, так что будешь к ней подкатывать, получишь по рогам! – про рога было мощно.

- В семнадцать-тридцать.

- Что семнадцать-тридцать? Ты по-человечески будешь разговаривать? – если бы не эпоха, можно было бы подумать, что девушка под веществами. А сейчас версия одна – просто в ней много энергии.

- Заеду за тобой в семнадцать-тридцать, так что собраться успеешь. Но могу раньше, тогда просто сначала покатаемся. Пойдем в Ленком на «Юнону и Авось» - а дальше связь дала сбой, в трубке что-то завизжало, заскрипело и засвистело. Как потом выяснилось, сбой дала не связь, зависла операционная система Жанны. Она была на этом спектакле один раз в детстве, а потом вечно не судьба, а она так мечтала, а я такой молодец, и сюси-пуси.

- Жорж, я быстрее соберусь, когда ты сможешь приехать? Через час сможешь? Нет, через час рано. Через два приезжай, пожалуйста. Заодно поднимешься с папой познакомиться.

- Нет уж, я не по этой части.

- Не по какой?

- Давай не по телефону, напомнишь потом, я расскажу, если захочешь.

Зеленый автомобиль, оформленный в стиле минимализма в назначенный час проглотил стройную девушку и повез подальше от дома. Планов и заранее согласованных маршрутов не было, даешь импровизацию!

- Жор, мы куда едем?

- Не знаю, ты местная, будешь за штурмана.

- А ты не местный?

- Я в Челябинске родился, в Мухосранске рос. Москва подхватила меня недавно как болезнетворный вирус и никак не может от него, то есть от меня вылечиться.

- Красиво говоришь, как поэт. Не Фет какой-нибудь, а современный. Ты любишь современную поэзию?

- Чукча не читатель, чукча писатель.

- Правда что ли? Пишешь сам?

- На самом деле нет, не пишу. Сочиняю и кидаю в вечность, пусть подавится!

- Точно поэт! Сбацай что-нибудь своё.

- Э-э-э. Так сразу? Дай вспомнить, а то я не очень по своим, мне Тютчева проще читать, я его наизусть учил. А, вот:

Любовь без смысла, без нужды...

Зачем в тисках словесных штампов,

Как лицедей под светом рампы,

Как кот ученый на цепи?

Полночь прошла незаметно, то есть моя очаровательная гостья не превратилась в тыкву, а то, что превращалось в мышонка, под действием чар волшебницы-Жанны опять становилось резвым конем. Эта распутница еще и ухитрилась позвонить домой и заявить, что вынуждена остаться в гостях у меня, потому что метро уже не ходит, а я употреблял алкоголь и не могу сесть за руль. И как я после этого смогу смотреть в глаза еёйному бате? Я еще после того не совсем оправился, как уже это случилось.

- Что мама сказала, не сильно ругалась?

- Сказала, чтоб матросил так, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно про***анное время.

- То есть я не ошибся в характеристике, данной твоей маме? Курильщица, пошлячка и матерщинница, только что не худая как палка, а просто стройная женщина. Где она служила?

- Ты даже такие нюансы знаешь. Жорж, ты поразительно подкован для своих лет. И упакован. В Вахтанговском она играла, так что у нас династия. Только папа не удался, он у нас сейсмолог, и кстати, профессор.

- Понятно, в командировку летал случаем не в Армению?

- А ты откуда знаешь? Ах да, вы же за всеми следите, всё про всех знаете. Э, не засыпай, я еще не всю твою кровь выпила.

- Это не кровь была. Что, опять?! Нимфоманка сумасшедшая!

Утром я понял, что Жорика поимели. Поимели цинично и бесплатно. А потом заставили отвозить домой. А мне еще на службу ехать с риском заснуть за рулем и погибнуть молодым, если иметь в виду мой биологический возраст. Который и так имели в виду всю ночь.

Некоторые дни такие длинные, что в них вмещается огромное количество событий, да таких, о которых потом вспоминаешь годы. А некоторые еще и определяют твою жизнь на эти самые годы. А бывает так, что месяц прошел, и ты трешь подбородок или чешешь в затылке: «А что вообще было? А ничего не было». Так и март после своего энергичного начала ничем не запомнился. Ну кроме «Лешего», но и тут не всё так гладко. Маскхалат получился, это все причастные признали. Но испытать его было негде – еще в полях белеет снег, а воды уж весной шумят. И по этому грязному снегу, и по водам, которые его пропитали, никто в новом маскхалате не пополз, растворяясь среди зарослей. Придется ждать до мая полевых испытаний, отзывов и рекомендаций. Зато за это время можно будет сделать еще несколько штук: поиграться с расцветкой и фасоном. То есть мы обговорили два варианта – накидка с окошком для лица и полноценный костюм из куртки с капюшоном и штанов. Испытания покажут наиболее удобный вариант. Что меня слегка удивило, на нашу разработку, а это уже был именно перспективный маскировочный костюм разработки Голова и Милославского, навесили секретность. Мои доводы, что у противника такое уже есть, не помогли. Мол, ракеты и подлодки тоже есть, но по-прежнему считаются секретными объектами. Ну и ладно.

Выпуск нашей экспериментальной группы прошел без помпы, обмена адресами и совместного фотографирования. Пионерский костер и выпускной бал тоже не организовывали. Просто собрали всех курсантов и преподавателей в одной аудитории и пожелали успешной службы на благо Родины. А я прибавил от себя совет, мол, если встретите где-то товарища по учебе или преподавателя, несколько раз подумайте, стоит ли подавать ему руку. И вообще как-то показывать, что вы знакомы. После окончания фразы все выдохнули, парни заржали. Пафос немного сбил, на что и рассчитывал.

Я тоже через пару дней попрощался с преподавателями, которые так меня и не приняли в свой кружок. Закрывал хвосты, писал отчеты, оформлял передачу оружия Васильичу так, чтобы оно было под его ответственностью, но в нашем распоряжении. Вот он как раз со мной расставался с теплом, звал в гости и обещал, что завсегда даст допуск как к оружию, так и к полигону. Если начальник будет не против. А Голов был за, на прощание сказал, что еще как не против, и выразил надежду, что я приеду много раз к нему в гости. Пропуск мой аннулировать не стали, тем более что один вопрос ждал своего закрытия в мае – «леший» сам себя не защитит, а премия за разработку сама себя не потратит.

Вы будете смеяться, но пистолет я вам не дам. Хит итальянских оружейников прочно занял своё место у меня под мышкой, а ящички с патронами обосновались как на работе, так и дома. Пожалуй, я стал самым большим оружейным раздолбаем в Конторе. Почему-то тут не принято создавать запасы боеприпасов. Носит сотрудник один магазин в пистолете и один в кармашке кобуры, и это считается нормальным. А тренируется раз в полгода в тире, напоминающем стойло для лошади, то есть все искренне уверены, что высадить магазин в кружок мишени – это тренировка. В соревнованиях и тренировках по практической стрельбе участвую не более десяти процентов оперуполномоченных, и пяти от общего количество комитетских. Позор!

А еще в марте взяли ценителя молоденьких девушек и организатора сафари на меня любимого. Я бы вообще не был никак задействован в расследовании, если б не один нюанс: я там числился потерпевшим, на воровском жаргоне – терпилой. То есть Жанна чуть не описалась от страха и проходит как свидетель, а я доминировал в той локации, сделал два фрага, облутал тушку игрока – и я после всего этого терпила. Ну и ладно, зато целый куст сорняков выпололи по моей наводке. Трое пленных на допросе дали полный расклад, когда осознали, какая им корячится статья. До урок дошло, на что их подписал уважаемый человек, он же вор по кличке Половник. А вот его воспитанного и умного консильери, пытавшегося решить вопрос при помощи ста рублей не нашли. Что значит, у человека ум и чуйка на неприятности работает. И мне очень кажется, он не станет мстить за своего арестованного босса или заземленных боевиков, умные люди не мстительны.

Хотелось или нет, но мне пришлось идти в гости к Жанне и докладываться по ходу уголовного дела. Половника будут еще долго колоть, и точно не отпустят раньше, чем через десяточку, и это если больше не найдут на него ничего криминального. Вот в его безгрешности я немного сомневаюсь, особенно, когда раскручивает госбезопасность. Здесь другой личный состав, он практически не имеет общих интересов с криминалом, а потому не кормится с его денег. То есть не милиция. Жанна еще слишком юна, чтоб критически воспринимать мир, мама слишком эмоциональна, а папа — это папа. Вот его мне и надо убеждать в окончании приключенческого боевика под названием «Арбатский замес».

Святые помидоры! Как же здорово, когда ты приезжаешь в любое место в любое время и ставишь машину на любой срок! Вот честное слово, ни разу не увидел за эти пять лет на лобовом стекле бумажку с текстом «если моя машина мешает вам…». Но раньше безлошадный Жорж как-то не задумывался об этом факте. А обновленный четырехколесный товарищ Милославский прочувствовал каково это – быть автомобильным человеком. Дорог мало, так и машин с гулькин нос. Машины слабые, так и не разогнаться по колдобинам. Салон неудобный, так тут вся жизнь такая. Слаще морковки большинство населения ничего не кушает, если образно выразиться. Дык оно и не ропщет при этом, ну почти не ропщет.

- Жорж, познакомься, это мой папа Марклен Семенович. Папа, это мой друг Жорж.

- Рад знакомству, Марклен Семенович.

- У нас тут по-простому, Жорж. Так что можно просто Марк.

- Хорошо, Марк, буду иметь в виду. Я и сам поборник демократии. Здравствуйте, Елена, вы хороши как всегда!

Марк вполне демократично оделся к моему приходу – кардиган, сорочка без галстука, мягкие брюки, кожаные тапочки. Елена в вязаном платье в облипку, но вполне домашнем. Жанна в джинсах и свитере. Я в демократичных джинсах, водолазке и джинсовой жилетке. Как в Минске первую сшил на заказ, так и прилюбил их. Сейчас на мне покупная, фирменная. Под ней не видно плечевую кобуру, а ствол еще в подъезде я сунул во внутренний карман куртки, предварительно отсоединив магазин. На всякий случай. Почему-то вспомнилось, что в той жизни в Московских квартирах мы всю зиму ходили в шортах и футболках, уменьшая теплоотдачу батарей специальным краном. Да, тройной стеклопакет придет в дома еще не скоро, а пока вот так в свитерах по квартире.

- Ну что, пошли в гостиную, будем знакомиться – хозяин дома взял быка за рога. Ему на вид лет сорок пять, среднего роста, подвижный дядька, не расплылся еще. – А знакомиться мы будем… что предпочитаете?

- Да не стоит ко мне на «Вы», Марк. Мне можно смело тыкать, чтоб я не начал оглядываться через плечо.

- Жорж предпочитает шампанские вина, он им оды пишет.

- Упущение, шампанского дома нет. Зато есть коньяк, ром.

- Тогда «Куба Либрэ».

- Э-э-э?

- Коктейль «Свободная Куба» или «Кубинская свобода». Ром с колой. Но можно с «Байкалом». Я крепких напитков не пью. И вообще за рулем.

- А чуточку за рулем можно?

- На левых номерах и совсем капельку – да.

- Что значит, на левых номерах?

- Так вышло, забирал машину далеко отсюда, на себя не перерегистрировал пока.

- Ах вон оно что. Ну, давай за знакомство, Жорж.

- Будем здоровы, Марк!

- Если позволено спросить, Жорж, чем ты занимаешься, когда не защищаешь будущих актрис от бандитов?

- Защищаю Родину. А если подробнее, преподаю на курсах повышения квалификации.

- Тогда вы должны были заканчивать какое-то высшее учебное заведение.

- Несомненно должен был.

- И…

- И это закрытая информация. Болтун находка для врага.

- Ну да. Просто хотелось знать побольше о молодом человеке, с которым встречается моя дочь. И у которого уже ночевала. Если бы ты был старше, ты бы меня понял.

- Я и так вас понимаю. Вы переживаете за неё, но осознаете, что уже никак не можете повлиять на её жизнь, её выбор, принять на себя удар, предназначенный ей. Был бы сын, можно было бы сказать, что падения делают мужчину сильнее. А про дочку такого не скажешь.

- Откуда ты всё это знаешь? Вот прямо поразил до глубины души.

- Я немного поэт, поэты и писатели все немного шизофреники. Так что влезть в чужую шкуру и понять, где чешется им чуть легче, чем прочим. А сейчас, Марк, давайте о том, зачем я пришел.

Короткий рассказ о ситуации с расследованием нашумевшего в их районе дела, касавшегося дочери успокоил отца Жанны, он выдохнул и слегка расслабился. А то вел себя неестественно бодро, словно сам себе пытался что-то доказать. Видимо для закрепления результата Марк хлопнул залпом рюмку рома и не поморщился.

- Как ром, Жорж?

- Хороший, скорее всего настоящий.

- Ты и по рому специалист?

- Доводилось дегустировать разное.

- Слушай, а между нами, что ты испытал, когда убил тех преступников?

- Ощущение хорошо выполненной работы. Мир стал капельку чище после моих выстрелов. Примерно то же чувствует хирург, удаляя опухоль.

- Да уж, никогда не хотел быть хирургом.

- Это нормально, Марк. Кто-то идет в хирурги, кто-то в проктологи. Вы вот сейсмолог, наверняка любите свою работу, раз в профессора вышли.

- Да, это очень интересная наука. Вот ты знаешь, сколько в нашем городе было землетрясений? А почему?

- Знаю.

- Вот даже как? Ну-ка, ну-ка, расскажи мне, что ты знаешь.

- По порядку постановки вопросов. Было зафиксировано пять, первое в пятнадцатом веке, последнее в семьдесят седьмом году, все магнитудой не более четырех баллов. Мы стоим на средне-русском щите, нас не трясет. А все эти подергушки – эхо от румынских землетрясений. Доклад окончен.

- Убил. Наповал убил. Жанна! Этот молодой человек всегда желанный гость в нашем доме! Жорж, я всё понимаю про плиту, про свежее землетрясение, но откуда у тебя данные по прошлым векам?

- Мы же государственная безопасность, у нас свои источники. К примеру, тот же «Каталог землетрясений российской империи» Мушкетова.

- Великолепно! Кстати, я сам его не видел в оригинале, только выписки читал. А еще что можешь сказать по этой теме?

- Что вы всё профукали.

- Не понял.

- Ваша карта сейсмоактивности СР-78 была абсолютно неверная, и вы её исправляете после пинка из нашего ведомства.

- Стой, ты это откуда знаешь?

- Закрытая информация. Нашли ошибки хоть или всё еще плаваете?

- Кое-что нашли, действительно кто-то сильно напортачил.

- Или сознательно навредил?

- Что? Вы меня подозреваете в чем-то?

- Нет, Марк. Я ухажер Жанкин. Я хочу, чтоб она не осталась сиротой.

- Напугал. Уж как я сам не хочу, поверь мне!

- Тогда надо заканчивать с командировками в Армению.

- Только в Армению?

- Туда, а также в Нагорный Карабах, Азербайджан, Таджикистан, Грузию.

- Позвольте, а где мне работать тогда! Бред какой-то.

- Лично мне плевать на Закавказье, я за Сахалин переживаю в плане сейсмической опасности.

- А те республики, которые вы назвали, за них не переживаете?

- На них плевать. Там скоро стрелять начнут. В том числе, в русских. Неужели вы ничего не почувствовали?

- Да я как-то на людей не обращал внимание.

- Когда у соседей пьянка, держи ружьё заряженным. Я очень прошу держать язык за зубами по поводу сказанного, в том числе своим женщинам. Всё очень серьезно.

Оказывается, собственный автомобиль накладывает ограничения. Оказывается, теперь надо помнить, что наличие на столе игристого не всегда повод, чтоб его пить. Марк этот, чуток мне плеснул рома с лимонадом для вида, а больше и не предлагал, уничтожал продукт в одно горло. Да я не в обиде, не такой уж бухарик закоренелый. Просто заметочки себе теперь расставляю – не пить алкоголь, если на колесах, проверять масло, пинать баллоны, заправляться. Еще ж и антифриз смотреть периодически. А еще взял моду ремнем безопасности пользоваться. Уходил я из гостей трезвый, не целованный, и не очень сытый. Напоследок меня напоили чаем с пирожными и выпроводили из дома. Батя выглядел каким-то пожухлым после беседы, явно не так он представлял знакомство с ухажером дочкиным.

Вечером родители Жанны за рюмкой чая делились впечатлениями он визита Милославского.

- Знаешь, я поначалу думала, он по душу Жанкиных преподавателей явился, через неё на Этуша выйти. Глупо, да?

- Я в какой-то момент решил, что по мою душу прислали. Так что не глупо. А иногда казалось, что по мою душу прислали не из КГБ, а из другой инстанции, где души скупают.

- Брось мистику наводить-то, Марк. Чего ты право-слово несешь?

- Он мне чуть не прямым текстом такие вещи говорил, о которых мы в институте только начинаем догадываться. Сказал и велел сразу забыть. Мол, плевать на тех людишек, своих спасать надо.

- И что?

- И запретил ездить в Закавказье. Только не понял, угрожал или предупреждал. Если не хочу Жанну сиротой оставить.

- Вот гнида, это он издевался над тобой так. Узнал, где ты работаешь и нарочно сочинил.

- Он знает вещи, которые нам под самую строгую подписку довели. Словно он работает в отделе, который нас курирует. Я потому и решил сначала, что он за мной пришел.

- Ой, не тридцать седьмой, никто ни за кем не придет.

- Лена, ты в курсе, что он к нам домой с пистолетом заявился?

- Он всегда с ним ходит. Тебе же рассказывали.

- Это нормально?

- Откуда я знаю. Я даже не знаю, сколько ему лет. На лицо смотришь, Жанкин ровесник. Глаза опустишь, как с демоном разговариваешь. Ни авторитетов, ни страха, ни тени смущения. Он вроде как выше всех условностей и правил.

- Да, ты хорошо сформулировала. Меня он тоже запугал. А Жанна словно не замечает ничего.

- Ей-то чего, её дело молодое, наскакаться да намиловаться, пока молодая. У них небось разговоров про такие вещи не бывает. И замуж не собирается, засранка такая.

В середине апреля произошло то, что не могло произойти второй раз в жизни мужчины, а у меня началось аж по третьему. Перед этим в Управлении меня два дня звали только Алексеем, Лёхой, Алексом или просто Богдановым. Потому как из военкомата на Городской Сборный Пункт города Москвы привезли не Жоржа Милославского, а Алексея Богданова. Странно, из зеркала на меня по-прежнему выглядывал Жорж. На ГСП никакого аншлага не наблюдалось, военкоматы еще не раскачались до проектной мощности и выдавали тоненькую струйку призывников мутного происхождения. Уйти в армию так рано – это надо иметь в Удаче ноль баллов или самому туда рваться.

Вот как Богданов, которого однокурсница начала шантажировать заявлением об изнасиловании. А там всё сложно было, включая наличие свидетелей и согласия, высказанного пьяным голосом. Причем, свидетели в той групповухе тоже участвовали, но Лёха был последним. А закон суров – кто последний, тот и папа. Два обмудка решили, что лучше пойдут свидетелями, чем соучастниками и согласились дать показания против другана. «А чо такого, она же не упечь тебя хочет, а замуж. Женись на этой шалаве, и никакого заявления!» По легенде два несчастных свидетеля сразу стали пострадавшими, а Богданов призывником. В отделе хохотали в голос, когда услышали заготовку, сочиненную мной. А отсмеявшись, сочли историю годной и бросились лепить мясо на скелет. Кое-что было готово заранее типа личного дела в Кировском военкомате по месту учебы фиктивного призывника и комплекта личных документов. Осталось только притопать ножками в военкомат и сдаться на своих условиях.

- И чего приперся, Богданов? Жди повестку, вызовем.

- Честно? Сучка эта навалилась, мол или заявление в ЗАГС или заявление в милицию. Так что, или я прямо сейчас от вас в войска, или завтра на Дальний Восток с геологами, или послезавтра в камеру. Моё тело в ваш план призыва завтра уже не попадет.

- С козырей заходишь, Алексей. Всё совсем плохо?

- Да там полкурса передо мной побывало, я ж не сам – засосало в воронку как мураша в унитаз!

- По пьянке?

- Ага.

- Ты бы знал, какой ты по счету прибежал с одним и тем же рассказом, пока я тут работаю. Уже дедом Мазаем себя чувствую, честное слово. И все не виноваты, чертова воронка засосала. Уже думаю, не дать ли орден той владелице воронки. Может, вообще вас всех она одна и та же красотка загнала в ряды Вооруженных Сил? Спецназ военного комиссара.

- Так чего? Мне не до шуток.

- Вещи, документы с собой? На медкомиссию иди.

Пока проходил комиссию, вставал, наклонялся, приспускал, надувал, напрягал, повторял… короче демонстрировал покорность, достойную защитника Родины, я размышлял о судьбах мира. Смеяться можно, но именно так и было. Точку бифуркации моя страна, а вместе с ней и весь мир, прошла четыре года назад, когда несостоявшийся генсек умер от избытка железа и обивки салона автомобиля в организме. Интересно, долго бы он прожил без моего влияния на мир? В той, в первой моей жизни от жил себе и жил, кажется, уже девяносто лет отпраздновал. Так что эту я подсократил. Романову, нынешнему генсеку тоже, скорее всего убавил лет. Пенсионером он долго жил, а на высшей руководящей работе до девяноста не дотянет, не было таких прецедентов. Ах да, еще группа людей не пережила столкновения со мной, причем буквально.

А сохранило ли чьи-то жизни моё появление тут? Дебет с кредитом подбивать никогда не рано, некоторые это ежемесячно делают. Запишу себе в актив Чернобыльскую АЭС. Мне не трудно, мне приятно. Специально узнавал – не было там никакого серьезного инцидента. Не один Горби ушел со сцены, целый отряд его помощников рассосался по полям страны. К добру, однозначно, хотя бы в том, что на ЧАЭС не разрешили тот эксперимент, после которого пришлось эвакуировать сотни тысяч человек. Так что моя гордая поступь по бабочкам не могла не отразиться на развитии мира. В результате я больше не могу зарабатывать на жизнь предсказаниями. Рванет ли в Башкирии в следующем году газопровод, когда мимо будет ехать пассажирский поезд? Будут ли взрываться вагоны со взрывчаткой в этом году на станции Свердловск-Сортировочный? О, как внезапно всплыло! Это же в октябре будет, там чисто головотяпство и никакой диверсии. Несколько вагонов промышленной взрывчатки – это сильно, станцию разнесло как налетом авиации противника. Качественно я задумался, всплыл из глубин сознания уже на ГСП, где никакого аншлага не наблюдалось. Повторяю для тех, кто забыл.

Новобранцу написать письмо домой – это святое, это не только право, в некоторых частях это обязанность. Замполиты или сержанты прямо чуть не заставляют писать домой и рассказывать, где они и как они. Вот и тут есть такая возможность. Ага, а письмишко чисто случайно или от скуки могут вскрыть, так что не будем бежать впереди паровоза. Потерпит информация, раз я вспомнил, потом не забуду. Сейчас у меня другая операция.

Моя задача на данный момент вести себя естественно, то есть давить лавку телом и посвистывать или грызть ногти в волнении. Как вариант блевать с перепою или травить анекдоты товарищам по несчастью. Тут любое поведение приветствуется, кроме неестественного, способного привлечь ненужное внимание. Самое забавное, что никаким фортелем ничьего внимания здесь не привлечь, эти стены видели всё, любой заскок записывается в естественное поведение. А пока я тут, кто-то другой, кого мне знать не надо, сейчас организовывает моё попадание в нужную мне мотострелковую часть. Точнее, в двести пятьдесят первую мотострелковую дивизию, относящуюся к прикарпатскому военному округу и территориально находящуюся в Черновцах. А уж куда попаду конкретно, никто не скажет.

В чем фишка призывника – он не принимал присягу, он существует без паспорта, соответственно без гражданских прав, но и без обязанностей. Если ты смел, туп или пьян, можешь не стесняться, ничего тебе не будет в правовом плане, ибо свободы тебя уже лишили. Один нюанс, окружающие могут вспомнить про свой статус и отфигачить, пользуясь тем же уровнем внутренней свободы. Таких смелых и условно адекватных на городском сборном пункте Москвы не шибко много, народ всё больше придавлен сменой статуса. Опять же в большом городе под призыв попадают только те, кто морально смирился со своей участью или готов отдать Родине долг по внутреннему убеждению. Таких тоже много, мол отслужить два года – это нормально.

Пока народу немного по причине только что начавшегося сезона охоты, всех собрали в одну компактную кучу. На улице прохладно, желания торчать там ни у кого нет, кроме как покурить. Каждый подходит к интерактивной панели, регистрируется по куар-коду, ждет вызова к окошку, где юная служащая военкомата пухлыми губками озвучит дальнейшую судь… не спать, боец! Внутренний голос разбудил меня вовремя, в самый раз, чтоб изо всех сил толкнуть в грудак нависшего надо мной паренька. Я бы мог предположить, что он хочет измерить мне температуру, но вряд ли он полез ко мне за пазуху с этой целью. А в карманах джинсов денег нет, убрал подальше на всякий случай, как раз на такой. Бил своего товарища по призыву я больно, но аккуратно, обращая внимание на сидящих рядом. Двое явно не только что присоединились к стриму, а наблюдали процесс с самого начала. Про остальных не скажу, они скорее всего дремали, как и я. Закончив с телом, повернулся к ним:

- Братцы, какого хрена вы молча наблюдали, как он мои карманы выворачивает?

- А нам как-то пофигу, ты нам никто.

- Вот вы твари.

- И что дальше? Погундосил как обсосий. Вали отсюда.

Отчасти они правы, что я взъелся на парней? Мне два раза предлагать не надо, я повернулся и закончил с тушкой несостоявшегося карманника. В том смысле, что качественно его обыскал, вывернул все карманы и нычки, стал богаче на маленький ножичек и двадцать два рубля. А потом повернулся и молча с ноги засандалил в челюсть одному из зрителей. Второй успел вскочить очень вовремя под мой крюк снизу естественно тоже в челюсть. Этих шмонать не стал, просто ударил по разу в солнышко и оставил. Когда понял, что больше половины соседей смотрят на меня, кратко выступил:

- Шелупонь попадается, не давайте им кучковаться. Наоборот, начал кто-то быковать, сами собирайтесь в кучу и забивайте сразу.

- А ты сам сейчас не быкуешь? Троих вон уже положил.

- Не, я хороший, а они плохие. Мне можно.

Спич не остался без реакции, шутка зашла. Предложения валить плохих людей наглухо чередовались с идеями как отличить хороших от плохих по морде лица. Всё развлекуха какая-то.

Ночевать на ГСП не пришлось, сформированная неведомым мне образом команда была отправлена на Киевский вокзал под присмотром безымянного старлея и младшего сержанта средней борзоты по фамилии Билык. «Пятнадцать человек на сундук мертвеца и старлей с попугаем!» - острота зашла всем, кроме попугая. Он попытался на меня наехать и запугать, я не удержал серьезную мину и заржал в полный голос.

- Чем ты пугать собралси, милай?! Мы уже по два года общего режима получили. Или кулачок свой маленький показать хочешь?

- На место приедем, вешаться будешь! Я тебе лично такой курс молодого бойца устрою…

- Билык, ты теорию вероятности ведь не учил? А проценты в школе проходил?

- И чего?

- Вероятность, что конкретно я попаду в твоё подразделение ноль целых хрен десятых процента. Не надувай щеки, порвутся.

Вся команда откровенно веселилась, даже старлей обратил внимание на смердов:

- Как там тебя, с чего такая радость?

- Из-под венца сбег, тарщ старший лейтенант! Два года помучаюсь, и свободный человек.

- А по-другому не мог?

- По-другому статья. Шантажировала стерва.

- Тогда да, веселись пока.

Вот прямо бросился в веселье по команде офицера! Честно говоря, общее впечатление от ситуации можно было выразить одним словом - скучно. То, что первый раз было суровым испытанием, а на второй – развлекухой, в третий раз показалось рутиной.

Едем в плацкарте, жрем сухпай, нюхаем мокрые носки других пассажиров. Порой собачимся с этими самыми, которые считают, что призывники не люди. Один раз дал в ухо шибко раздухарившемуся селюку, севшему уже на территории Украины. Оказывается, он не просил его защищать ни от кого, ему в его поезде никуда не упирались какие-то москалята, которые занимают его полку, и которых везут в его Черновицкую область без согласования с ним. Одного раза не хватило, добавлял в печень, и сразу стало потише. Завсегда так, хочешь тишины, заглуши основной источник звука, прочие намек поймут сами.

Черновцы, оказывается, это целый областной город, который тихонечко существует между Ивано-Франковском и Кишинёвом так тихо, что я про него ничего никогда не слышал. С какого фига, спросит кто-то он областной, когда там населения чуть больше двухсот тысяч? Не знаю, может дело в плотности населения? Земля благодатная, климат теплый, вот и живут потеснее, чем в России. И большая часть населения не в городах, а на селе. Когда через двое суток наконец-то приехали в сами Черновцы и выгрузились, первым делом обратил внимание на здание вокзала – весьма помпезное, напоминающее Павелецкий вокзал в Москве, но посимпатичнее. Вообще, многие здания в центе начала века напоминают о принадлежности к Австро-Венгрии. Близость Карпат отзывалась большими перепадами по высоте между улицами, тут на велике особо не погоняешь. Вниз разгонишься и влетишь в стену, вверх на педалях не въедешь. А если еще учесть булыжное покрытие… нет, не велосипедное место центр Черновцов. На доске тем более не прокатишься.

Слава Кетцалькоатлю, ни роликовых коньков, ни самокатов нам не вручили, пешком пошли, крутя головами и спотыкаясь на особо неровных местах. Всего полчаса ходьбы, и мы на остановке ждем автобус на пронизывающем ветру. Ни рельсов, ни проводов над головой – однозначно будет автобус. И он стал, классический желтый Икарус втянул нас в себя, вздохнул и поехал, всё дальше увозя от города. Еще час пешком после высадки, и здравствуй воинская часть! Судя по полузаброшенному состоянию, здесь никакой настоящей службы не тянут, видимо казарма предназначена только под курс молодого бойца. Ссылаясь на позднее время старлей велел нам расползаться по койкам без белья и догрызать сухпай из коробок. Мол, санузел найдете сами, а я пошел. Кстати, злобный сержант Билык растворился в воздухе еще раньше, даже не испортив его. Во всем бардаке радовал только тот факт, что отопление еще не отключили, в казарме было не холодно.

Много я видел воинских частей, но такого стремного подхода к новобранцам не наблюдал. Но вслух возмущаться не стал, рассказывать, кто и что не сделал – тоже. Я же первоход, как и остальные четырнадцать пацанов, ничего не знаю, с укладом армейской жизни незнаком. Зато, кажется, начинаю осознавать причины моего визита сюда. Кто-то же должен научить командира части организовывать службу. Шутка, настоящая цель поставлена мне в Москве почти однозначно – определить вменяемость особого отдела дивизии, не больше, не меньше. КГБ УССР всё дальше уходит в свободное плавание, причем формально ничего не предъявить, а аналитики в голос кричат про изоляцию информационных потоков. Ха, словно мы не занимаемся тем же в их отношении.

Утром нас всё-таки переодели, поставили на довольствие и посоветовали от казармы далеко не отходить во избежание нештатных ситуаций. Командовать нами пришел очередной сержант из старослужащих. Он сразу поставил себя жестким командиром и целых полчаса мы занимались строевой подготовкой под матюки и пояснения, как надо выполнять команды. Баня, организованная после обеда, как обычно была не баней, а помывочной с чуть теплой водой. Там же нас заловил стригаль, уверенный, что он парикмахер. Одно хорошо, остригли нас не после помывки, а до неё, и стригли не в толпе на табуретке, а в специально выделенной комнате. Трояк, переползший из моего кулака в карман цирюльника превратил мою прическу в полубокс, который мне показался предпочтительнее лыски. Опять же, если придется уходить отсюда, не так страшно буду выглядеть. А сидеть тут два года – в планы моего начальства такой вариант не входит.

Потянулась странная служба, словно кто-то заколдовал это место или напустил сонного газа. Наша школа молодого бойца потихоньку заполнялась, количество солдат дошло до сотни, нас даже разбили на взводы. До обеда, весьма хренового, худо-бедно мы занимались строевой, кого не забирали на хоз.работы. Хотя скорее эти работы были похожи на барщину. Солдат увозили в разные места, где они работали то на полях, то на стройке под управлением местных гражданских. Кормили во время работ скромно и не от души, зато… зато кормили чуть лучше, чем в части. Причем с таким выражением лиц, словно могли и того, сэкономить на обеде. Но совесть не дает. Если я еще через слово понимал местных, то мои сослуживцы почти «зовсим нэ розумили цэю мову. Вона була нэ то шо рогульская, а чуть нэ угорская». Так бы переводчика найти, но в учебной роте не было ни одного украинца. При том, что я точно знал, в частях, территориально расположенных на Украине, их половина как минимум. Это, если брать технические части, а в мотострелках и прочих автобатах чуть не две трети местных.

Веселые обстоятельства вскрылись, когда я со своим человеческим почерком и кусочком института за плечами взялся составлять списки роты к присяге. Чтоб не интервьюировать бойцов, а потом не искать ляпы в документе, просто собрал у всех военники, разложил в алфавитном порядке и начал составлять список. Дабы никто не мешал, закрылся в красном уголке, в котором даже были газеты. Где-то на двадцатой фамилии я понял, что никто из моих сослуживцев не призван с Украины, а на сороковом выяснил, что мы все служим в разных частях. Нарисовалась интересная гипотеза – если все неукраинцы собраны тут, но числятся в других частях, значит там оставили одних укров? Какая веселая петрушка цветет на границе СССР, я бы сказал – весьма забористая. Это что получается, по документам в Карпатских горах классические многонациональные части, а по факту все несвидомые сепарируются и сливаются в отстойник? Тогда можно объяснить и отсутствие учебного процесса, и продажу рабочей силы крестьянам. Вот только почему Особый отдел молчит? Он слеп или нем? Или «всё идет по плану»?

Осталось немного – проверить версию, не вызвать подозрений, свалить отсюда в туман. План эвакуации был заранее определен, чтоб не спугнуть предполагаемого противника, если такой обозначится, я должен буду самостоятельно добраться до Черновцов, там получить документы на явочной квартире (шучу – во вполне цивильной конторе) и убыть на поезде в город Киев, а уже оттуда в Москву легальным порядком. Но до этапа эвакуации еще дожить надо, точнее доделать дело.

Я так понимаю, что присягу мы будем принимать уже ближе к концу мая, когда весь личный состав откарантинится. Если нас не забудут. После майских праздников погода заметно, очень заметно улучшилась, днем температура стабильно держалась в районе двадцати градусов, так что личный состав после обеда собирался под стенку казармы греться. Не все, а те, кто не на работах. И снова начались ленивые разговоры параллельно с перевариванием пайки:

- Пацаны, а что вообще происходит? Курс молодого бойца скоро кончится, а у нас ни марш-бросков, ни учебных стрельб. Фигня какая-то.

- А ты сильно бегать хочешь, так беги вокруг казармы, никто не мешает. Или вон как Богданов зарядку делай.

- Я не за кросс переживаю. Вот дембельнемся, что рассказывать будем?

- Наврем чё-нить. Граница рядом, придумай сам. Что охраняли Родину от врага.

- Погранцы с зелеными погонами, а мы красноперые.

- Погранцы что, они чисто шухер поднять, если нападут. А основной удар нам отражать.

- Тебе что ли?

- Я что себе одному придумываю? Я всему коллективу! Богдан, скажи им? – это уже мне.

- Чтоб было что рассказать, надо замутить чего-нибудь эпическое.

- Я смотрю, ты уже замутил, из института сюда прискакал. Теперь хочешь снова куда-нибудь попасть?

- Как минимум в деревню за нормальным хавчиком.

- О! Это тема, Лёха. Тут тебя многие поддержат.

- В самой ближней народец говнистый, туда не надо соваться!

- Да он тут везде пахнет не очень.

- Так куда рванешь, Богдан? До присяги подожди, может с карантина в приличное место переведут.

Да уж, это вам не средняя полоса России, по нашим меркам в двадцатых числах мая уже лето настоящее. Присяга, принимаемая натощак в третий раз, была особенно не выразительная. Со знаменем не целовались ни взасос, ни в щечку. А чуть не сразу после этого мы все попали, точнее влились в полк. Отдельный мотострелковый кастрированный. Уже зная, куда смотреть, я убеждался в его ущербности не меньшей, чем тот карантин, в котором мы сидели. Уровень пофигизма наших офицеров был сравним с творящимся в девяностые. Боевая подготовка? Не, не слышали, да и некогда. Надо жить да выживать, и на пайку зароблять. И еще момент – офицеры сплошь украинцы. Даже когда фамилия русская, всё равно хэканье и говорок не оставляли сомнений.

Харизма или подобострастие, но в писари я выбился, равно как и в комсорги комсомольской ячейки. Через эту должность у меня начали собираться данные на личный состав уже полка, а не сводную роту в карантине. Смешно самому, но список воинских частей, в которых числились солдаты, я составил с применением шифра. Первую цифру менял на букву по порядку, точнее на фамилию с этой буквы, далее через тире номер, в котором цифры увеличивались на коэффициент, который динамически менялся в списке. В итоге получился список должников с трех-четырехзначными суммами долгов.

А потом к Магомету пришла гора, точнее из дивизии приехал тот самый особист, по чью душу меня и посылали. Мы с ним о многом успели поговорить… шучу конечно. Говорил он в основном, хотя и пытался меня раскрутить на беседу по душам, как это у наших водится. Я засекал, времени на меня он потратил примерно в три раза больше, чем на других новобранцев, пришедших с карантина. Я же не погулять вышел, я писарь и комсорг, а полк наш приграничный, через меня проходит информация, которая может заинтересовать разведки вражеских стран. Так что если кто-то что-то, то непременно к нему. Любые разговоры в полку – к нему. Как кто-то чем-то недоволен, то не к офицерам, а опять к нему. А уж капитан Колыченко все проблемы решит и порядок наведет. В самоходы ходите? С местными как? Никто не обижает?

А потом начал пугать, то есть всё по методичке. Оказывается, конкретно у меня в руках чуть не секретные данные о составе советских войск в приграничной зоне, как принявший присягу я могу быть привлечен к ответственности за разглашение государственной тайны вплоть до расстрела. Напугал аж до дрожи в коленках, скоро в туалет буду ходить с оглядкой, вдруг кого мой стул заинтересует, а он у меня тоже приграничный, хоть и жидковатый.

Вроде классические разговоры особиста, но в промежутках маячки: не показалось ли что странным, что солдаты пишут домой, не ропщет ли кто по поводу крепостного права? Я не снимал маску пофигиста, который готов просидеть хоть на хуторе, махая вилами, хоть в танке, лишь бы не там, откуда сбежал. Студент, который не учился, пофигист, который вломит любому дедушке, если на его пайку покусятся, бездельник, который готов тянуть лямку писаря, если место теплое. Ну и под конец он меня вербанул по полной, даже подписку о сотрудничестве оформил: «Я, такой-то, обязуюсь добровольно помогать органам КГБ в их работе, скрывая от всех факт сотрудничества. Принимаю псевдоним Гога».

- А почему Гога?

- На Гагарина похоже, я в детстве хотел в космонавты пойти.

- И чего не пошел?

- Ростом не вышел. Туда через истребительную авиацию попадают, а в лётные только коротышек берут.

- А ты что, пробовал?

- Пацаны рассказывали. Ну и ладно, зато я теперь секретный агент КГБ, да?

- Конечно! Мы с тобой знаешь какие дела тут делать будем!

- Так точно, товарищ капитан! А мне сержанта дадут?

- Заслужи сначала, Богданов. Свободен.

Так бы можно спровоцировать его, дать дезу какую по межнациональным отношениям или про барщину и посмотреть реакцию, но пацанов подставлять неохота. Я-то утеку, а им оставаться. Нормальный коллектив подобрался, я даже кистень ни разу в ход не пустил. Или старею? А вообще, уже пора решать, копать дальше или сваливать из этого балагана.

История только на первый взгляд кажется идиотской, а если прикинуть перспективы, то на границе имеем кадрированную дивизию, которая в случае начала войны будет комплектоваться за счет местного населения. При этом её костяк будет состоять из этнических украинцев, как офицеров, так и солдат. Чего-то мне нифига не нравится такой расклад. Не идиоты сидят в наших штабах и формируют части по экстерриториальному и интернациональному признаку. Опыт Великой Отечественной войны показал полную несостоятельность национальных дивизий, которые пытались формировать всякие политруки-новаторы. Как численность русских солдат падала ниже четверти, так ни о какой боеспособности не было речи. Я уж не говорю про нынешнюю ситуацию, когда впору удар в спину ждать от таких гипотетических дивизий.

Меня впечатлила ситуация тем, что ни о чем подобном в прошлой жизни я не слышал. Предположу, что после провала попытки уничтожения страны выстрелом в голову, наши западные «партнеры» и соседи по планете решили стрелять по конечностям. Конечностей у нас много, а централизованная власть с этих окраин и так утекает как кровь в песок. Да и была ли она, тоже вопрос.

Так что я решил уходить, особо не затягивая и не ожидая каких-то дополнительных данных. Поверить в то, что дивизионные особисты не знают о существующей самодеятельности, никак невозможно, теорема доказана. А дальше уже пусть моё начальство применяет другие инструменты. Это только на словах я способен город сжечь или даже разрушить одним ударом хвоста, по факту Жорж белый и пушистый. Опять же бороться с мирным населением или бойцами Советской Армии я не готов. Даже, когда они украинцы. Даже, когда стреляют в меня. Лучше прятаться и не подставляться под выстрелы, чем палить по срочникам, вся вина которых заключается в выполнении приказа. Это я про самый какашчатый вариант, когда на меня объявят охоту как на дезертира.

А могут не объявить? Ну, кто их знает, могут и на тормозах попробовать спустить, дабы не привлекать внимание. Среди всякого мусора в канцелярии я нашел рваную и заляпанную карту Украины, естественно, не военную, такого счастья мне не перепало. Но и её хватило чтоб понять, что мы находимся примерно между Черновцами и Ивано-Франковском. Грубо говоря – до Черновцов, в которые нас тогда привез поезд, сорок километров, а до Ивано-блин-Франковска семьдесят. Никогда не любил очевидных решений. Даже то, что меня будут ждать в Черновцах не заставит меня туда рваться. Тем более, там могут ждать не только друзья. И вообще, как понять, кто мои друзья, а кто не очень? В пароли и явки я не верю.

Окрестности мы слегка изучили, погода хорошая, в части меня ничего не держит, даже третья присяга. Мой полубокс уже вполне отрос, даже кое-кто из офицеров начал коситься, но пока молчат. Гражданка? Гражданку, то бишь штатскую одежду буду добывать по пути, равно как и автомобиль. Пешком семьдесят километров я идти не готов, тем более что кругом поля, лес только в предгорьях начинается, так там и граница рядом. А где граница, там погранцы. Не посмотрят на моё честное лицо, отправят в комендатуру, а оттуда на гарнизонную гауптвахту, а там и до расстрела недалеко. Если верить особисту.

Так что пойду сегодня ночью в гости к одному куркулю местному, он мне задолжал. Две смены на него отпахал за тарелку еды. Нет, я уверен, что кому-то он заплатил помимо той пайки, но я не при делах, я спрошу своё. Жены у него нет, да она мне без надобности, зато есть машина Жигули редкой второй модели, на которой он изредка выезжает. Например, за батраками в наш полк. Детишки, как я понял, во Львов перебрались, так что ежели соседи однажды не увидят соседа, да еще и машины не будет во дворе, то решат, что он уехал. Я на это очень надеюсь. Десяточку в темноте по обочине дороги шагом, потому как время есть, мы не убегаем, мы убываем из части по завершению миссии. Парням докладываться не буду, ежели кто заметит, решит, что я в самоход направился, разговор такой был.

Тут главное что, главное силуэт изменить и не красться, тогда вопросов не будет. Солдатский специфичный силуэт – это пилотка, ремень, галифе с сапогами. Впрочем, сапоги и галифе носят тут часто в сельской местности. По дешевке покупают у интендантов доброго качества одежу и робят в ней. Так что отошел подальше от части, пилотку в сумку через плечо, солдатскую куртку пускаю вокруг пояса и завязываю рукава. В таком виде иду по ночной Украине, благо луна меньше половинки. Может и не благо – с полной лучше было бы видно, а зато я сам не на виду. Пару раз, когда видел свет фар, сходил подальше и прятался в придорожные кусты, ожидая, когда проедет машина.

На краю деревни постоял, присматриваясь и прислушиваясь. У моего будущего донора колес кроме кур, никаких других собак нет, это я знаю. Небось последний барбос не поделил территорию с петухом или кур давил, вот и остался без работы. А может и сдох, я не изучал этот вопрос. А вот в других дворах собаки попадаются через двор. Идти по такой деревне ночью ловчее всего после начала брёх-концерта, нежели быть его дирижером. Через час дождался – кто-то из местных в ночи проехал мимо меня на мотоцикле с коляской, отчаянно треща и воняя смесью бензина и масла. Спасибо тебе, добрый человек, теперь местным пёсикам будет что осудить, дискуссию на полчаса устроят. И никто из селюков не задастся вопросом – с чего это. Понятно, мотоцикл облаивают.

Также спокойно прохожу по деревне до нужной калитки, просовываю руку и открываю щеколду, нащупав её. Хороший хозяин, этот Дорощенко, калитка не скрипела, когда я её открыл, не заскрипела и потом. Где там моя универсальная отмычка? Долблю сапогом в дверь:

- Дорощеко, Дорощенко, виткрый вже! – а чего мы свет не включаем? Хорош спать, дядя.

- Хто там?!

- Хто-хто, я! – универсальный и очень точный ответ – Виткрый швыдче!

- Зараз, чекай трохи.

Осмотрительный Дорощенко решил вести переговоры через щель, пришлось вносить коррективы в его планы, ударив плечом. Что-то загремело, а потом стихло, когда я перешел к следующему этапу переговоров, ударив кистенем в лоб. Не зря, я его из Москвы вез, получите гостиниц из столицы! Дверь зарыть, свет включить, тело перетащить из прихожей в комнату – минута. Еще минута найти подходящие веревочки для фиксации собеседника. И полотенцем обмотаем лицо, что бубнить мог, а кричать не получалось, ну и видимости чтоб никакой. Тогда и заземлять не понадобится. Дорощенко на вид лет под шестьдесят. Если дядька местный, то родился и вырос еще в Австро-Венгрии, повоевать за немцев успеть не должен, а вот вести антисоветскую деятельность в послевоенные годы мог. Впрочем, как и бороться за торжество Советской власти на присоединенных территориях, как тут угадаешь?

Первичный осмотр дома дал кое-какую мужскую одежду. Хотя, если брать в расчет фасон, то скорее одёжу. Мне подошла футболка и почти новая рубашка. Рукава закатать – и совсем не коротка. А с штанами и обувью беда. Рост не мой, размер тоже. Из всего просмотренного подошли только синие штаны от рабочего комбинезона с нагрудником и на помочах. Да ладно, зато к ним кирзовые сапоги подойдут. Еще из газеты пирожок сложу вместо панамы, буду вылитый маляр из детской книжки. Только бутылки и валика не хватает. Углубленный осмотр принес улов рублей. Классический тайник под стопкой постельного белья принес сто двадцать рублей купюрами разного достоинства. На сто процентов уверен, если сильно поискать, можно найти настоящие залежи советской наличности. А если искать сильнее, то царские червонцы и оружие. Стереотип – все западенцы прячут в подполе обрезы, а самые продвинутые и Парабеллум могут сховать. Нам нужен Парабелум? А залежи денег? Два раза - нет.

Он там живой? Ага, бубнит через полотенце что-то, дергается. Даже если сотрясение, блевать начнет через час, так что пока не задохнется. Буду убирать его в подвал, сниму тряпочку. А пока важное – ключи от машины, бензин, запас еды. Да и сейчас покушать бы чего. Полночи провел в хлопотах и сборах. Опять же надо было подвал проверить перед загрузкой клиента, а то вдруг у него там финка, он тогда развяжется быстро. В подвале фальшивой стеночки не нашлось, стеклянные банки с домашней тушенкой я вытащил наружу, обменяв её на потерпевшего под его отчаянное мычание. Не стал своего спонсора скидывать как бандит какой, опустил под мышки со всем уважением и положил в уголок. У него тут даже свет проведен, какой Дорощенко хозяйственный. Выкрутил лампочку, только после этого снял намордник, и не обращая внимания на мат и угрозы закрыл крышку подвала.

Ключи от машины аккуратно висят вместе с ключами от дома на гвоздике в сенях, видел уже. Подкрепился тушёнкой с хлебом, разогревать не стал, солдату и так нормально. Документы на машину на полочке вместе с правами – беру всё! В правах год рождения указан черной чернильной ручкой – тридцать первый. В этом доме есть чернила и перо? Повезло, нашел и чернила с перьевой ручкой, и кусок бумажки потренироваться. Тройку переправил на пятерочку, единичка была такая хилая, что стала девяткой. На двадцать девять лет я не очень тяну, но тут уже без вариантов, фото тоже не моё. Если начнут сличать, узреют косяк, а если не начнут, то прокатит. Машина подготовлена, бензин долил из канистры, приличную сумку нашел и положил туда покушать в пути плюс запасную одежду. Солдатскую форму упаковал в пакет, по пути избавлюсь. Без Парабелума как без чего-то нужного, но постараюсь как-нибудь без стрельбы, хотя бы в этот раз.

Закрыл дверь на ключ, выехал со двора и закрыл ворота изнутри, потом калитку. Собаки уже угомонились, на звук отъезжающей машины они не всполошились, видимо у них только к байкерам нелюбовь. Или устали сильно. Выехал из деревни и погнал на запад, не мучая карту. Не то несчастье, найденное в части, а автомобильный атлас, позаимствованный вместе с машиной. Тут все дороги ведут или на запад в Ивано-Франковск или на восток в Черновцы. По моим прикидкам, когда или если меня хватятся, я уже буду в Ивано-Франковске. Увози меня, Жигуль, от погони и от пуль! Эту тачку я точно в Москву не погоню, мне одной хватит.

И снова дороги, дороги с разным покрытием и разной ширины, на них встречаются разные люди и препятствия. Я давно заметил – как раз люди и являются основным препятствием в наше время. Горные завалы, бурелом, водные преграды – всё давно в прошлом, нынче тебя наглухо может остановить только человек. С жезлом или отбойным молотком, та же Аннушка с бидоном масла, вариантов много. Самый радикальный из них – человек за рулем, едущий по встречной полосе, но вдруг оказавшийся на твоей. Блин! Это что было? Ага, это водитель заснул, в зеркале заднего вида отразились его блуждающие габаритные огни. В этот раз он ушел от столкновения, тут я не сплоховал, а что будет в другой? Но локально я рад, даже самому спать расхотелось. Ну, как расхотелось… чуток взбодрился.

Посмотрев на карту в свете занимающейся зари, я принял решение немного уйти с маршрута на север, так меня вообще никто не вычислит. Если я сам не знаю, куда двигаюсь, хрен меня кто вычислит. По всем признакам населенный пункт впереди имеет чуть ли не статус райцентра. Значит, там может быть не просто магазинчик, а РайПО, она же районная потребкооперация, единственный вид кооперативов, разрешенных в этой петле времени. А я в петле? Не знаю, но вроде не задыхаюсь пока. Свернул в лесополосу и откинул кресло до упора назад – поспать надо часик, чтоб в голове было ясно.

Часик затянулся до восьми, то есть три верных часа я проспал, сразу так взбодрился, особенно, когда умылся в ручье. Сделал все важные и неотложные дела, даже побрился и покушал. Человек в бегах должен иметь вид довольный и благополучный, источать запах парфюма, а хоть бы и Шипра, и передвигаться неспешной походкой, расправив плечи. Это азы разведки, которые в том числе я передавал своим курсантам. Смешно вышло, сначала их гонял по городу, проверяя навыки перевоплощения, а нынче сам сдаю экзамен.

В девять часов с минутами в Тлумач заехали белые Жигули в кузове универсал выпуска восемьдесят третьего года с довольным жизнью работягой, уверенно смотрящим на мир. Обманула меня карта - райцентр оказался городком, хоть и маленьким, зато старинным, чуть ли не старше матушки-Москвы. Это я на памятной доске прочитал, не по внешнему виду определил. Вот и хорошо, в городах спокойнее к незнакомым людям относятся. Промтоварный магазин, что рядом с кинотеатром, уже был открыт, это хорошо. Насчет близости к кинотеатру, тут небось все важные объекты сгрудились вокруг центральной площади, как на кухоньке в хрущевке – встал в центре, и до всего рукой дотянулся. Припарковал машину так, чтоб в окно магазина не было видно. А то явно человек в рабочей одежде, и вдруг на Жигулях, такой вариант запомнится надолго.

Имитируя суржик, и сбиваясь с русского хэкающего на недоукраинский, приобрел спортивный костюм и кеды по размеру. За рулем авто сидеть в советском спортивном костюме не очень, но в комбинезоне вообще не очень, а какой-то приличной одежды тут искать бесполезно. Да и денег на приличную одежу нет. Своих была тридцатка, до трофейные, в итоге сто с полтиной перед походом в «Промтовары» - это не та сумма, на которую можно упаковаться. Одни джинсы дороже стоят. Даже не варенка, а простые. А ведь это мысль – разжиться деньгами! Совесть я уговорю, просто заправлю ей арапа, что надо следы запутать как следует, она и примолкнет. Не дура моя совесть, небось понимает – убьют носителя, помрет и совесть.

Уже за городом переоделся в спортивный костюм и стал выглядеть чуть менее неприлично, во всяком случае, если задам стрекача, некоторые решат, что на тренировке. Местная недо-бейсболка с гордой надписью «Верховина – Говерла», что бы не значила эта надпись, завершала портрет типичного спортсмена или туриста. Двадцать пять километров до Ивано-Франковска пролетели незаметно, почти на въезде в город уткнулся в очередную преграду-человека. Ну как человек, милиционер типичный, подвид гаец живородящий.

- Шеф, что-то нарушил?

- А то не знаешь? Документы, пожалуйста. Счастливого пути!

Я не очень надеялся, что старое масляное пятно на фотографии сможет сделать меня братом-близнецом товарища Дорощенко, да и не товарищ он мне, мироед и эксплуататор! Больше надежды было на три рубля, эта зелененькая купюра очень хорошо гармонировала с правами, поданными мною инспектору ГАИ. Скорее всего он так не считал, поэтому права вернулись в мои руки уже без гознаковской бумажки. Когда проблема решается деньгами, это не проблема, а расход. Записывай в графу «дебет» и живи спокойно.

Уж в городе, точнее на его окраине, я припарковался возле немолодого мужчины, ковыряющегося в моторе уставшего «Москвича»

- Будь здоров, отец! Советом не поможешь?

- У нас страна Советов, чего-чего, а советов полон карман. Могу отсыпать. Сынок.

- Подскажите, как к автомагазину проехать.

- Ты из этих что ли? – дядька окинул меня внимательным взглядом и не очень приветливо.

- Не знаю, из каких, но точно не из этих. А эти – они кто?

- Да, видимо не из тех. – как-то определил автовладелец по моему ответу. Странно тут, то про этих говорил, теперь про тех… Чудит. Кстати, выговор не местный, русский дядька.

- Думал, ты из кидал тамошних. Дорогу подскажу, но лучше там дел не вести, облапошат как пить дать.

- Спасибо за предупреждение, но я только спросить, покупать если что буду, то только в магазине.

- Во-во, у этих кили что купишь, то и без денег останешься, и с пустыми руками. Запоминай, как проехать покороче и без светофоров.

Автомагазин здесь как везде в СССР был центром сосредоточения всяких подводных течений и махинаций. На стоянке рядком были выстроены натертые воском для пущего блеска машины всех марок и моделей, выпускаемых нашим автопромом, иномарок не наблюдалось – товар штучный и на знатока с деньгами. А эти скорее всего приманка для лоха. Я поставил свою чуть в сторонке и вышел размять ноги. Не оставаться же за рулем неизвестно сколько времени. Спустя какое-то время, когда солнышко стало припекать, всё-таки уселся в салон, открыв все двери. По внешнему виду всем стало понятно, хозяин авто никуда не спешит. Еще час прошел, прежде чем мой потенциальный клиент вышел на контакт.

- Здорово, земеля! Чего ждем, кого ищем.

- С какой целью интересуешься? Из ментуры?

- Чего так резко сразу? Особо не борзей, парень. В гости приехал, уважай хозяев. Ты ж в гостях?

- Есть такой дело. Ты от скуки подошел или дело есть? А то не люблю языком трепать.

- Допустим, машина твоя понравилась. Что на это скажешь?

Я демонстративно медленно вышел, потянулся и обошел вокруг машины, закрыв задние дверцы.

- Садись вперед, раз по делу – и сам первый сел на место водителя. Когда клиент сел рядом, продолжил – Вряд ли тебе она подойдет.

- Что так, проблемы какие-то с тачкой?

- Угу, в угоне машинка.

- В розыске?

- Нет, пока. Хозяин отъехал.

- Навсегда отъехал? – ага, в голосе появилась опаска. Значит, просто барыга, не мокрушник.

- Нет, через пару дней вернется. А тогда в ментовку побежит.

- Штуку дам.

- За штуку я её с моста вниз кину, больше удовольствия получу.

- Ну… полторы дам.

- Документы у меня на руках, так что две с половиной штуки, и я выхожу из машины.

- Две, и расчет прямо здесь сейчас.

- По рукам. Умеешь торговаться.

- Я смотрю, ты смелый.

- Не смелый. Привычный. Ты вот торговать привык, я забирать, что лежит плохо. Не бери в голову, целее будет. Кстати, сразу предупреждаю, куклу не доставай, беру только настоящие.

- Ха-ха, я так сразу и понял. Не, я не по этой части. Видишь сам, один подошел.

Сумка с моим имуществом и едой вместе со мной богатеньким покинула автомобиль, который уже никаким образом мне не принадлежал. Я и до этого владел им только по праву сильного, а теперь окончательно отказался от прав на четыре колеса. Если кто-то уже ищет беглого солдатика, то это будет непросто, даже при условии, что его пропажу соотнесли с угоном Жигулей.

Сумку на плечо, и в сторону остановки с самым уверенным видом, чтоб всяк смотрящий видел – продавец не плутал с потерянным видом, а ушел на остановку автобуса намба икс. Повезло, автобус подвернулся через пяток минут и успешно провез меня четыре остановки. Я решил, что этого времени достаточно, чтоб убедиться – за пылящим ЛИАЗом никто не едет с непременным желанием выследить самого героического пассажира. Выйдя на какой-то остановке, я перешел через дорогу и углубился в сквер. Идти дворами опасался, с такой архитектурой можно попасть в тупик и не выйти из него до развала СССР. А потом оказаться в независимой Украиной с пачкой бесполезных бумажек. Шучу, конечно, но дворы тут как в историческом центре Ленинграда или Одессы – запутанные и часто тупиковые, да еще закрывающиеся калитками и даже воротами с замками. Город, в центре которого я оказался волею водителя автобуса, был похож на типично восточноевропейский или точнее на австрийский. И не удивительно, всё-таки бывшая Австро-Венгрия, благодатные места. Архитектура прямо шептала – мол, походи, погуляй, поглазей. Когда еще тут будешь, и будешь ли… Нет уж, планы совсем другие – свалить из красивого старинного самобытного города в безликую привычную Москву на историческую родину. Не в Челябинск, не в Верхнезадрищенск, а конкретно в столицу нашу.

Не бежать, не оглядываться, но и не прогулочным шагом плестись – просто идет молодой мужчина с сумкой по каким-то своим делам. Ага, в магазин одежды он шел, это правильно, а то спортивный костюмчик у него прямо скажем, чмошный! В таком хорошо в поезде ехать или в больнице лежать, а на остальное он не годен, не примут всерьез такого спортсмена.

Хороший ассортимент оказался в магазине, что значит запад. Не настоящий Запад с большой буквы «З», но всё равно значительно западнее Ленинграда. В идеологическом смысле, прежде всего. Модные брюки-карго еще не стали классикой, футболка и кроссовки – всё купленное мной приехало из стран СЭВ. Переоделся сразу в новьё, полдня похожу, обомнется и будет просто новым, а не с плечиков. Робу свернул в бумажный сверток – избавлюсь за магазином, я там видел контейнер под мусор. А сапоги скинул еще утром, когда переодевался в спортивку в лесопосадке. Чуть не ушел из магазина, но вспомнил еще одну важную деталь своего облика – сумку надо поменять тоже. Вполне новая сумка, добротная и современная у Дорощенко была мной взята, но приметная, не надо нам таких маячков. И кепку долой. А тогда лучше не в мусорку, когда человек бросает в контейнер приличную сумку с одеждой вариантов два всего: или внешность меняет, или ограбил кого и внешность меняет. Смешно, но так и есть, я внешность меняю. Так что проще забыть приличную сумку с комбинезоном, ей ноги приделают, а потом поклянутся, что именно с этой сумкой в руках мама их и родила. И даже «вот те крест во всё пузо». Растяпы случаются, это не так подозрительно, как выбрасывание чего-то годного в эти времена в этой местности. Тут даже орудие убийства вряд ли кто выбросил бы. Я так предполагаю.

Вокзал в Ивано-Франковске тоже очень красивый, но явно не по Сеньке шапка. Строили его в начале века, и строили под другие реалии. А сейчас тут пассажирское движение горазда меньшее, чем в Узловой, маленьком русском городке, где я вырос. И внезапно оказалось, ни до Москвы, ни до Киева не доехать отсюда. Как-то совсем по-другому относишься к поездке, когда сам прикидываешь маршрут, приходится голову включать, а не плыть по течению. По сути, я просто должен отмотать свою апрельскую поездку назад через Львов и Киев в Москву. Может, я протупил? Может, так и надо было гнать на машине до дома? Угу, тоже без документов, но на колесах. Вот только один нюанс – у безлошадного могут их проверить только в случае, если подозрительно себя ведешь или ориентировка есть на тебя. А на машине утром уже один раз попал на жезл. И слава Кришне, трояка хватило.

Такой же дизель-поезд, как на малой родине, он же головастик из четырех вагонов за два с половиной часа довез меня до Львова, откуда можно не мудрствуя лукаво, доехать до Киева. А можно и до Москвы. Вот здорово всё, но уже вечер, а поезд на Москву днем. А еще Львовская барахолка самая крутая в плане западных шмоток. То, что в Москве можно купить за чеки или у барыг втридорога, тут можно приобрести почти легально, то есть свободно на этой самой барахолке за две цены от реальной стоимости вещей на том самом Западе. А у меняя и денежки, и желание прибарахлиться, и причина. Потому как Львов – это снова почти граница, точнее ворота на Запад, и тут кто попало просто так не шастает. А вот с целью отовариться – это каждый милиционер поймет. Одну пару штанов и две пары обуви, да с примеркой – себе покупаешь. А если по нескольку шмоток одного наименования – значит спекульнуть охота, тоже вполне понятная мотивация. Вторых если трясут, то в смысле навара, а не охраны законности. Так где-то тут ночуем или в Киев прямо сейчас?

Была-не-была! Я купил билет до Москвы на завтра и пошкандыбал с этим билетом в комнату отдыха транзитных пассажиров. Я транзитный пассажир? Да! Вот мой билет на поезд, вот мои водительские права, а вот ваши пять рублей. Конечно ваши, мои в моем кармане лежат. Хорошо, когда кругом душевные понимающие люди, которые умеют принимать знаки внимания от незнакомцев за чистую монету. Кстати, я еще и рубль двадцать заплатил за койко-место.

Утром умытый выспавшийся и позавтракавший остатками своих запасов я уже ловил такси возле вокзала:

- Шеф, на барахолку скатаешь?

- Червонец!

- Чего так дорого?

- А тут всё дорого, небось при бабках, раз за шмотками приехал.

- Тогда два.

- Что два? Два рубля? Да пошел ты…

- Два червонца, и ты меня ждешь, я за часик отоварюсь. А если поможешь, то еще быстрее. А потом обратно на вокзал.

- Четвертной, и я подведу тебя к нужным людям, еще и скидку дадут. Только скажешь, что нужно – на этой его фразе я уже садился в Ладу-Самару цвета «мокрый асфальт»

- Умеешь уговаривать. Джинсы нормальные, куртец тоже джинсовый и жилетка, очки зачетные, желательно «Рэй Ба», на осень что-то приличное, можно кожу.

- Всё на тебя? Нормальный заход! Если хочешь упаковаться полностью, то да, проще к нам заехать, чем в вашей России искать у фарцы. Если время есть и не заочкуешь.

- А что, уже есть повод очковать?

- Потихоньку начинается. Мне-то по барабану, а кое-кто вспоминает, как их деды по лесам ховались, да на ваших охотились.

- Угу, или наши на них. Я главное понял, наши снова не ваши. Так?

- Ну где-то так, есть вы, а есть мы. Но на наши с тобой деловые отношения это не распространяется.

- Согласен.

Я нормально рассчитал время, на совершение покупок мне хватило ресурсов как временных, так и финансовых. К поезду Жека, тот самый таксист-шустрик, который реально помог с покупками, подвез меня, когда посадка уже началась, если точнее - за двадцать пять минут до отхода. Вчера я не стал изменять себе и купил билет в СВ. Билетов, естественно, не было, пришлось брать из Ленинской брони. Хватило одно портрета отца революции на красном фоне, чтоб нашелся нужный билетик. Мир чистогана мне понятен и знаком, уж лучше так, чем искать знакомых своих знакомых, которые могут помочь достать то, за что я плачу своими деньгами. Пока доехал до Москвы, три раза проверили билеты, два раза сменились попутчики, из них ни разу не выпала стройная длинноногая и улыбчивая девушка. А я-то как готовился, и упаковался в фирму, и побрился кассетным лезвием «Шик», даже с официантками вагона-ресторана закорешился - всё зря.

В то самое время, когда поезд вез товарища Милославского по просторам Украины, в оставленном им населенном пункте разыгрывалась трагедия, невольной причиной которой стал Жорж. Хотя, вряд ли к нему подходит эпитет «невольный». Пока Милославский пил третий стакан чая в купе и слушал звяканье ложечек в пустых стаканах, гражданин Дорощенко давал показания в райотделе милиции. Беседа происходила на русском языке, которым владел в совершенстве представитель власти в погонах, уроженец Харьковской области. Кстати, протокол он оформлял на том же русском языке, как и во всех прочих:

- Пишите, всё пишите, я всё перечислю. Из моего дома бандиты украли денег шесть тысяч двести рублей, фотоаппарат «Киев», поросёнка одного, тридцать литров домашнего вина в трех бутылях, автомобиль «Жигули» второй модели.

- А вот вы говорите, что почти двое суток не могли выбраться из подвала. По какой причине?

- Так понятное дело же, они меня вдвоем избили и связали, даже голову замотали, чтоб я их не узнал, тварей таких.

- То есть вы утверждаете, что это были ваши знакомые? Может, кого-то узнали, или похожи были на ваших знакомых?

- Да я их и не видел толком. Вошли, один меня сразу по голове чем-то приложил, пока второй держал.

- А у вас было открыто?

- Не, я сам им открыл.

- Почему?

- Так кричали, мол открывай, Дорощенко, быстрее, мы до тебя пришли.

- Получается, напавшие вас знали? А вы их знали, раз открыли дверь.

- Голос вроде знакомый был. А чей, не скажу.

- И собаки у соседей не лаяли?

- не лаяли, как воды в рот все набрали.

- А на каком языке разговаривали ваши бандиты?

- Как это на каком? На нашем! По-украински размовляли. Ты ерундой не занимайся, ты мне скажи, когда вы найдете грабителей и всё моё добро вернете? Третьи сутки пошли.

- А вот сейчас я вам подробно всё расскажу. Осмотр места происшествия показал, что взлома не было. Так?

- Ну так, я ж открыл им сам.

- Дальше. Следов борьбы не было, синяков на теле тоже нет. И в подвал ты спустился сам, не скинули тебя связанного избитого. Так?

- Не так! Вон у меня шишка на лбу!

- Шишку такую можно заработать, ежели в темноте об косяк спьяну налетишь.

- Дык я не пью! Любого спроси!

- И тридцать литров вина у тебя было не для собственной нужды, а на продажу?

- На прода… то есть себе.

- Значит, всё-таки выпиваешь. Ага. Продолжаем, следов обыска в доме не было, то есть или ты сам отдал деньги грабителям, или они про них знали, или тех денег и не было вовсе. Машина застрахована?!

- А? Да.

- И от угона?

- Да. От пожара, от угона, от затопления. – Дорощенко начал понимать, к чему гнул следователь, и ему стало очень грустно.

- Думаешь, ты умный самый? Машину отогнал и продал во Львове, а потом вернулся и сфальсифицировал ограбление! Ты бы знал, дед, сколько мы таких на чистую воду вывели. Давно уже научились вас куркулей вычислять. Говори, сам отгонял или зять помог?

- Я не, я ничего. Всё понятно. Можно, я заявление заберу?

- И смотри, последний раз такой фортель тебе с рук сходит! Мы за тобой будем наблюдать.

В части тоже хватились Богданова, и тоже через двое суток. Командир роты заметил, что чего-то не хватает в природе и провел перекличку личного состава. Потом опросил сослуживцев, выясняя, когда они последний раз видели его и при каких обстоятельствах, а после передал всю информацию в особый отдел. В комендатуру ни от него, ни от особистов информация не ушла. Кто-то, кто был обязан принимать решения, принял самое правильное, на свой взгляд. Сбежал сучок, вот и пусть ползает на брюхе дальше. А сделает себе новые документы, тем лучше. Главное, не привлекать внимание к дивизии всякими мероприятиями. Не бай бог, всплывёт то, что не должно. Тогда никто не обрадуется. А по нынешним делам, могут и его потерять на всякий случай.

В жизни человека, проживающего в Москве, есть просто вокзалы, а есть те, которые в его судьбе занимают особое место. Допустим, с этого вокзала он на дачу ездит или в деревню к родственникам, а то и к родне на малую родину. А может, с этого вокзала он уезжал служить срочную службу или возвращался на дембель. У меня таких призывально-дембельских вокзалов два – Киевский и Белорусский. Три раза служил срочную, и всегда увозили с Киевского. А сейчас и на дембель сюда попал. Опыт не пропьешь, первый раз тянул лямку два года, а крайний - всего два месяца. Вона, я стал суеверным каким – уже говорю слово «крайний» вместо «последний».

Такси до дома, помыться с дороги под душем, лежать в ванне некогда, проверить квартиру на предмет протечек, поломок и проникновения, переодеться… Короче говоря, есть дома, чем заняться, прежде чем на службу рвать когти. Кстати, служебное удостоверение и оружие я перед командировкой сдал, а пропуск у меня в сейфе лежит. А сейф вмурован в стену за шторкой и не бросается в глаза, если вверх дном квартиру не переворачивать. А квартира на охране в милиции, так что насчет взлома не шибко переживаю. Да и не врывается никто в квартиры дуром, только по наводке лезут. Совсем уж шелупонь иногда выжимает замки там, где почтовые ящики переполнены, но у меня такой вариант не пройдет. И не выписываю ничего один из всех своих знакомых, и дверь с замком с кондачка не вынесешь: под листом тонкой фанеры стальное полотно, и сама дверная коробка стальная. На заказ делали, в магазинах такого пока не предложат. Получилось так неплохо, что гуляла мысль самому заняться выпуском, но частная лавочка пока под запретом, ежели не по одной двери в месяц за бутылку.

И на службу на такси, потому как без служебного удостоверения кататься на машине без документов нежелательно. Ага, в Ясенево такси поймать… надо было попробовать по телефону заказать, но тоже из другой области, из фантастики. Ночью еще приедут, особенно в аэропорт отвезти на дальняк. А днем – только частники, останавливающиеся по мановению руки. Особенно, если упакован как я, в фирму, с ударением на последнем слоге. «Привет, братишка! В центр! Пятёра!» - конкретный адрес назову на полпути, а то некоторые пугаются от такого словосочетания как «площадь Дзержинского». В Детский мир ехать готовы, а на площадь Дзержинского опасаются, хотя вроде одно и то же место.

А меня на службе не ждали, оказывается! По их пониманию, сначала должен звоночек прийти из Черновцов о том, что засланец обратился к ним за эвакуацией, а уже потом постепенно, как на черно-белом фото, и я проявлюсь в видимости начальства. Угу, а еще есть вариант, когда разведчик возвращается по кусочкам. Не готов я доверять заботу о сохранности моей тушки посторонним. Паранойя, она мне как совесть на ушко постоянно что-то шепчет, только волнуется за меня, а не за посторонних. Выбирая между ними двумя, пожалуй, за командира в отсутствие здравого смысла я бы оставил паранюшу мою. А вот жаба с хомяком даже не рассматриваются в качестве кандидатов на управление – эти хуже совести, заведут в такие дали, откуда не вынесешь. Правда, в этот раз они отличились, и с той машиной вовремя подсказали, и с барахолкой во Львове.

Рапорты и рассказы, снова рапорт, потом отчет, потом аналитическая записка, потом… пожрать мне дадут?! Да никуда ваша дивизия не денется, я пошел в столовую! Вот плюс организации, жирный плюсик ей: о людях думают, людей экономят как критичный ресурс, и столовка работает весть день, а ночью буфет для особо зашибающих, то есть для трудоголиков. Охота помереть от работы – так пусть дохнет сотрудник от работы, а не от гастрита или истощения.

Вернули меня, получается, в аналитический отдел, откуда начинал. Стоп, начинал службу в органах я не с отдела, а с поля, то бишь, удостоверение выдали в Минске, когда я мечом махал на благо министерства обороны, будучи одновременно зенитчиком-ракетчиком. Мне иногда даже забавно, вдруг я не сверхразумной жабе в радиоактивном болоте снюсь, а какому-нибудь западному писателю-прощелыге, который меня сочиняет за длинный доллар? Оттого и кидает так по жизни. Бред какой-то в башку лезет, видимо от усталости. И ведь спал в поезде двое суток, добирая все те часы, которые упустил, когда на рывок пошел. Пора домой, ночь уже. А завтра еще на службу к девяти. Так даже лучше, завтра все срочняки подобью, и в отпуск, я на службе уже больше года числюсь, в отпуске не был ни разу. Смылился весь, штаны болтаются, и это не фигура речи.

На следующий день выяснилось, что подбить все бабки за один день нереально. Видите ли, составленные рапорты пошли наверх, появились вопросы, и их надо решать не через месяц, а сейчас, и Милославский как непосредственный участник событий не может не участвовать и не давать пояснений, ага, в письменном виде и под аудиозапись. Сучок Онегин это всё знал заранее, он просто не хотел меня расстраивать раньше времени. Я бы сказал честнее, отдача эффективнее, когда лошадка видит конец пути, а ослик морковку перед носом.

- Петр, может хоть на завтра дашь мне денек в честь отпуска?

- Категорически нет, Жора. Завтра суббота, твой законный выходной, послезавтра тоже. В смысле, послезавтра не тоже суббота, а воскресенье, но ты продолжай отдыхать.

- Ну хоть так, а то вымотался. Петя, ты вообще в курсе, что человек не может пахать без отдыха два года подряд. Что ему отдых нужен, а то он выгорит морально.

- Так то человек, а ты сотрудник комитета госбезопасности, тут другие СНиПы и правила. К тому же, ты у нас работаешь не два года, не трынди.

- Да? А не забыли ли вы, уважаемый исплататор, что меня призвали в мае позапрошлого года в ряды Советской Армии, и с тех пор я как раб на галерах служу на благо Родины без отпуска? А уже июнь начался, позавчера, между прочим. Нет, я готов в отпуск и зимой, но тогда на Кубу. Кстати, а почему у нас туризм в этой чудесной стране не развит?

- Знаешь, не задумывался. Может, дорого?

- Так мы этих чернозадых и так дотируем в полный рост, пусть за те же денежки хоть что-то делают. Доминиканцы амеров принимают на своем острове, а эти пусть наш народ восстанавливают после ударного труда.

- А почему ты их чернозадыми зовешь? Там же мулаты живут в основном. И эти, потомки испанцев. У меня много знакомых кубинцев. Даже кубинки есть, красивые девушки, не при супруге будет сказано. Все или светленькие или смугленькие. Не черные ни разу.

- Размечтался. В нашу страну учиться едут только потомки испанцев и светлые мулаты. На высокие должности во врачи они же попадают, и в телевизор с речами, это верно. А остальные примерно девяносто пять процентов населения на Кубе – чернокожие. Расизм там, мягкий и вежливый, но расизм. Там архипочетно, как говорил дедушка Ленин, быть светлым. И чем светлее, тем круче.

- Зашибись, у них социализм.

- Угу, там ежедневно четверть автобусов на линию не выходит из-за прогулов, а ты говоришь социализм. Прогрессивный строй за наш счет там. Место зачетное, вот они им и торгуют. Так пусть продают его с нагрузкой, то есть с пляжами. Эх, там такие пляжи! Вот только восстанавливать надо всю инфраструктуру, то есть отели и структуру обеспечения.

- А Сочи? У нас же там отличные курорты!

- А Сочи считать курортом — это как шесть соток дачей назвать. Смешно и убого.

- Кстати, Жорж, за тобой долг тянется на несколько месяцев. Мне Голов всю плешь проел: дай ему соавтора разработки «Лешего», куда вы его сослали, верните немедленно! Прикинь, кричит в трубку, вот прямо угрожает!

- И что теперь? Он же не по нашему Управлению, его дело четвертое или пятое даже.

- Нет, товарищ Милославский, мне сверху намекнули отправить тебя в понедельник в Балашиху, на эту дату уже и комиссию назначили.

- Весело! Без меня меня женили, получается. А подготовиться?

- Тебе-то чего готовиться, рот открыл, трепаться начал, вот и вся готовность. Ты ж у нас этот, оратор-балабол, речей дома заранее не пишешь. Так что отдыхай два дня, а в понедельник с утра в КУОС, я уже пообещал.

- Есть, в понедельник с утра в КУОС.

Вечером позвонил родителям, сказал, что скоро пойду в отпуск, приеду в гости. Получил втык за исчезновение на два месяца, мол командировка командировкой, а позвонить маме с папой ты обязан. Пришлось объяснять, что там, где мы испытывали новый прибор, телефонной связи нет, а письмо идет дольше, чем я сам вернусь. Куда деваться, родился сыном - изволь потерпеть нравоучения, к примеру, что хороший сын и с Марса нашел бы способ позвонить.

Второй звонок в одну Арбатскую квартирку:

- Добрый день!

- Вечер уже, Милославский. Может, и добрый.

- Елена, привет! Жанна дома?

- Может и дома, тебе что?

- Какая-то ты печальная. Как там у Есенина было: «Ты жива еще, моя…

- Милославский, не хами! Какая я тебе старушка? Чего надо?

- Жанку позови к трубе, говорить буду.

- Сейчас. Жан, бывший твой хмырь нарисовался, тебя спрашивает! Подойдешь?

- Алло. Слушаю.

- Привет, Жанна! Вернулся из командировки, готов к сотрудничеству.

- Я не готова.

- Ну тогда прошу прощения за беспокойства. Бате привет! - Буду я еще терпеть чьи-то закидоны на ровном месте. Аккуратно положил трубку на зеленый плоский телефон Рижского радиозавода. Только сейчас понял, что он мне напоминает по дизайну – вылитый шведский экспериментальный танк. Такой же зеленый и раздавленный, словно на нем сидел кто-то очень тяжелый. Но в меру, не в лепешку раздавил, а чтоб еще мог аппарат функционировать. Внезапно шведский танк ожил и зазвонил:

- Алло.

- Жорж, ты не охренел?

- Обоснуй.

- Ты пропадал два месяца, потом нарисовался весь такой веселый и заявляешь, мол здрасьте, готов к сотрудничеству. А потом трубку бросаешь как козел.

- Ты же знаешь, где я служу. По-другому не будет. Или ты принимаешь меня таким, какой я в наличии, или ищешь другую комплектацию в другом месте. Я же мирюсь с твоими закидонами, принимаю твой мир.

- А что не так с моим миром? И чем мой мир отличается от твоего? Тем, что я не такое бесчувственное бревно?

- Я молчу про Содом и Гоморру, кои творятся в вашем училище и вообще в театральной сфере. Мне несколько неловко, что моя девушка дышит тем воздухом, но мирюсь. Ты такая, какая ты есть.

- Что ты несешь, какой Содом, какая Гоморра? Жора, ты больной?

- Жанна, ты снова забыла, где я служу. У меня уровень информированности выше, чем у среднестатистических граждан. Я точно знаю, что гениальные режиссеры, худруки, актеры и актрисы по жизни через одного твари, стукачи, алкашня, развратники и где-то даже педерасты. Но это не умаляет их таланта. Подозреваю, что это взаимосвязано.

- У меня нет слов. Ты так обо мне думаешь? Я, по-твоему, такая же?

- Так ты еще не актриса, ты только учишься. А потом окунешься во всё это и будешь выбирать, жить ли по своим законам, или как все. Как все не стыдно, особенно в случае, когда эти все талантливые успешные артисты-лауреаты.

- Ты Этуша в ту же компанию записал?

- Ха, там всё не так просто. Но по студенткам он раньше хаживал.

- Вот ты урод, Милославский! Всех измазал в говне, и стоишь во всем белом гордый собой.

- У тебя мама есть, её спроси.

- Про что?

- Про Этуша со студентками, про Даля с Высоцким, про нравы в актерской среде. Я не белый и не пушистый, у меня тараканов в голове и грязи на руках побольше, нежели у многих. Но у меня другая грязь. Так что думай, решай, мой телефон ты знаешь.

- Знаешь, Милославский, не звони мне. Видимо, ты прав, у тебя в голове слишком породистые тараканы.

Вот почему так не вовремя падают на голову бонусы? Я про автомобиль – как было бы удобно в мою бытность преподавателем на КУОС ездить на службу в своей машине! Как вот сейчас - еду, подпеваю песенке в радиоприемнике, радуюсь солнышку, которое не слепит глаза, а греет левую руку. Согласен, зимой мне солнце не грело бы руку, оно вообще тогда появлялось над горизонтом, когда я уже на службе был. Грела бы печка, это не принципиально. Но факт того, что два часа дороги в переполненном транспорте превратились в час на своей машинке, никто не отменял. Ладно, выгонят из аналитиков, пойду в преподы. Угу, если возьмут, тут своя специфика.

- Товарищ полковник, разрешите войти!

- Жорж, привет! Тебе ж секретарша сказала, что можно, чего политесы разводишь? – Голов был по-прежнему энергичен, бодр и лучился благожелательностью. – Проходи уже, сейчас чай пить будем. Стой! Покрутись. Ага.

- Да чего «ага», Сергей Александрович?

- Да вот, оценивал твою двухмесячную командировку. Смотрю, сильно ваша аналитика выматывает, вон ты килограмм пять сбросил.

- Ну да, боролся с лишним весом. А то всё боялся, что в свои вещи влезать перестану. Случись опять зима, а мне всё мало! Это ж какие расходы.

- Жорж, вот слушаю тебя и никак не пойму, ты по жизни такой трепач или маску снять боишься? Вроде выглянешь на секунду из-за неё и опять прячешься. Тяжело было?

- Неприятно.

- Расспрашивать не буду, не идиот. Давай к нашим баранам.

- Тогда уж к волчатам. Давай.

- Мы без тебя, как вместе задумывали, поигрались разными оттенками и фасонами. В нашей местности всё-таки актуальны оттенки темно-зеленого. А по фасонам – выдадим комиссии оба, пусть решают. Мы с тобой с правом совещательного голоса как потенциальные эксплуатанты. Вообще, тут коллизия вышла. Наверху головы сломали.

- Дай угадаю – разработчик и заказчик оказался одним лицом, это называется конфликт интересов хозяйствующих субъектов.

- Не знаю, где это так называется, но да, звучит хорошо. С одной стороны конфликт, с другой – кто как не мы знает, что нам нужно. Кое-кто пытался в соавторы разработки набиться по привычке, но дали по рукам, аж зубы полетели. Перепутал малость товарищ КБ НИИ со спецназом КГБ.

- Здорово, хотел бы я посмотреть на процесс.

- Носом не вышел пока, Жорж.

- Да понятно. Другие расцветки не убили? Вашим подопечным в них по странам и континентам ползать. Передача такая есть на радио «По странам и континентам», говорят, её ракетчики любят.

- Не убили, не волнуйся. Не дурнее тебя сидят люди.

- Вот как раз умные не сидят.

- Хорош прикалываться. Смотреть будешь сейчас или сразу на испытаниях?

- Сейчас и потом. Одно другого не отменяет.

Кто видел классического «Лешего», тот примерно представляет и настоящего, если бы он водился в наших лесах, то примерно так бы и выглядел. А может они и водятся, да только мы их не видим аккурат из-за внешности своей замечательной, в смысле наоборот незаметной. Вот и наши солдатики, которыми вдоволь наигралась комиссия не смотрелись на фоне леса. Не наблюдались в обычные средства визуального наблюдения, единственное примечание: светились в инфракрасном диапазоне ночью наравне с обычными людьми. Самое удивительное – солдатики, которыми мы игрались, а точнее офицеры-разведчики не то, что не роптали, а даже испытывали гордость за своё участие в первых официальных испытаниях новой снаряги. Грела их сопричастность к важному делу. Парни понимали, что Родина не в игрушки играет, а заботится об их удобстве и безопасности, пытается снизить риски на боевых операциях.

В протоколе испытаний было указано, что максимальный маскирующий эффект достигается при соответствии окраски костюмов ландшафту, при этом рекомендовалось составить таблицу градиентов с цифровой нумерацией костюмов. А по фасону слегка неожиданно оказалось, что нужны оба исполнения. Накидка была удобнее для тех, кто делает марш-бросок по зеленке и занимает огневую или наблюдательную позицию непосредственно перед выполнением задания. Костюм из брюк и куртки идеален в случае, когда есть время с чувством и толком занять и подготовить лежку на долгое время. Ну и еще куча всего была написана и рекомендована, иначе не бывает. Если уважаемые люди не найдут косяков и не скажут, где требуется улучшить, то какие они, к чертям собачьим, уважаемые люди? Чем выше чиновник, тем лучше он разбирается во всех сферах деятельности. Даже в тех, о которых не подозревал еще пять минут назад.

Комиссия рекомендовала к применению маскировочный комплекс «Леший», вот что самое главное! А значит, у наших бойцов невидимого фронта будет на один козырь больше.

- Жора, ты молодец! Мы все молодцы, я в курсе, но началась эта лохматая эпопея с тебя. Будет еще что подобное в голове просыпаться – сразу беги к нам, не жди, когда оно опять заснет.

- Сергей, там порой такое просыпается, самому страшно.

- Вот и приходи, вместе бояться будем. Я с детьми такой мультик по ящику смотрел, видел небось.

- Ага. Прикольный мульт.

Раз получилось хорошо, то есть надежда, что и деньгами поощрят, а не только по плечу похлопают. В моем странном возрасте похлопывания по плечу уже не стимул. То есть двадцатилетнему Жоржу, каким я выгляжу в самый раз будет, но слава всем светлым и темным силам – моё начальство знает мой ментальный возраст и не пытается на мне кататься за здорово живешь. Ну разве что Онегин на прошлой неделе развел на отпуск.

В этом доме я гость нечаянный, хоть прописан в квартире намертво… Ой. Я что-то хотел сказать этим пассажем, но сбил меня с мысли поздний телефонный звонок своей нежданностью. Родители так поздно не названивают, девушки кончились, враги обо мне еще не знают. А если начальству понадоблюсь внезапно, то оно сожжет в пламени свечи моё перо или в зад мне его вставит. Блин, трезвонит и трезвонит, придется брать трубку.

- Алё. Что за хрень?

- Милославский, падла такая! Ты что ей сказал?!

- Доброй ночи, Елена. Чего орешь, чего спать не даешь?

- Еще раз по-хорошему спрашиваю: Что. Ты. Ей. Сказал?

- Угу. Ей, то есть Жанне? Сказал, в смысле во время последнего телефонного разговора? Объяснил, что я такой, какой я есть, а боле никакой.

- Сука, еще что сказал?

- Сказал, что театральный мир, это мир бесконечного пьянства, блуда и стукачества всех про всех. Ты считаешь, я сгустил? Разрушил иллюзии юной девы?

- Про меня ты что сказал?

- Про тебя ничего. Сказал, что ваш Этуш тоже вполне кабель и по студенткам бегал с низкого старта на низкий финиш. Сказал, чтоб у тебя спросила, как всё обсто… Да нет! Да не может быть! Я что, угадал? Ты с Этушем! Ха-ха-ха! Да мы с Этушем молодцы!

- Тварина, ты понимаешь, что пользоваться в личных целях доступными тебе данными нельзя?

- Стопэ, Елена дорогая! Да я уверен, что конкретно по тебе у нас ничего нет, не того полета ты птица. Не народная, и родители не из бывших. Я просто ляпнул про тебя как авторитета в области нравов творческой среды. И ничего такого.

- Милославский, вот сейчас было совсем подло. И про не народную, и про не из бывших. Я как раз из семьи интеллигенции в четвертом поколении, у меня тоже есть репрессированные родственники.

- Нашла, чем хвастаться, у меня в гражданскую прадеда из ЧК за корзину яиц прабабка выкупала. Елена, я надеюсь, ты ничего такого, компрометирующего тебя лично не ляпнула?

- Не помню.

- Вспоминай давай, на тебя насрать, ты дама ушлая и сильная, перетопчешься. У тебя Жанка подрастает, о ней думай. Вообще не понимаю, как ты ей такой судьбы захотела, в актриски идти.

- Ничего я не хотела! Ей самой втемяшилось в башку, ах сцена, ах мама, ах слава, ах цветы!

- Ну и расскажи ей подробно всю специфику. Чай, большая уже. Вон уже искусством орального секса владеет не хуже мамы.

- Милославский, еще одна такая фраза…

- И что? Елена, что?! Ты взрослая тетка, она взрослая девка, поговорите уже как две бабы нормально, как две половозрелые самки одного вида. Расскажи про Этуша вашего героического, про педераста этого Виктюка, про алкашню актерскую.

- А что потом?

- А потом пусть сама думает, взрослая уже.

- А ты что?

- А мне не до сук. У меня планов громадьё, мне некогда бегать и сопли вам вытирать. Я спать хочу.

Кто бы мог подумать, но уснул я быстро и спал сладко. Что значит, сбалансированная психика и вегетососудистая система молодого тела. Определенно, я в раю! Еще бы мобильник, но это в боги надо подаваться, сейчас только богам такая связь подвластна, и то не всем. Утро встречал на балконе под бодрую музыку, доносящуюся из комнаты. Телевизором так и не обзавелся, зато вертушка, а вот вертушку надо менять. Компромиссный вариант второго класса был приобретен в пору, когда все силы и средства были брошены на отделку квартиры. А сейчас и с деньгами хорошо, и машина под попой есть. Вот только надо её легализовать, придется к Онегину на поклон идти. Нет у меня пока никаких знакомств подходящих, а соваться к барыгам с денежкой – комсомольская совесть заставит потом сдать тех людей, которые бросятся мне помогать с подделкой документов.

Субботний день помог выдохнуть и отвлечься от текущих забот. Поначалу была легкая паника относительно планов на выходные, но потом занялся всяким важным, то постирать, то уборку сделать, то холодильник забить продуктами – отпустило. По поводу холодильника и продуктов – актуальная тема. Жить становилось веселее, но заметно хуже в некоторых моментах. Прежде всего в части обеспечения продуктами. В Москве еще почти не чувствовалась нехватка, а по областям уже начали вводить талоны на «отдельные категории пищевых продуктов» исключительно для упорядочивания снабжения.

В отделе говорят, что дальше будет еще лучше, в том смысле, что правительство примет нужные меры. А меры и впрямь серьезные – в стране разрешат кооперативы. Ой, мама моя, вот теперь заживем, теперь веселье всё и почнет гулять по стране. Если серьезно, то любое дело можно в пользу пустить, только надо знать как. Вдруг в этой реальности что путное выйдет? Лишь бы комсомол на самофинансирование не перевели. То есть, он и сейчас на самофинансировании, но без монетизации и обналичивания. А все финансы ему зарабатывает «Молодая гвардия».

Бродит периодически в голове мысль про это издательство, но боязно всегда. А может, попробовать? С башенкой командирской не срослось, песни я воровать не умею, как-то больше по автомобилям в этой жизни. Уже не первый раз слышу советы попробовать напечататься. Причем, Саенко открытым текстом говорил про наше профильное издательство, когда оно нашим было. В том смысле, что я тогда в аппарате ВЛКСМ работал. Небось и у Онегина остались знакомые. Блин, опять Онегин, куда не сунься, везде маячит грозная фигура моего начальника. С другой стороны, отцы-командиры, они на то и отцы, чтоб к ним с проблемами своими бежать. Название нужно зачетное, название – половина успеха. И публикации нужны в периодике. Спросит кто, мол откуда такой самородок выполз, из-под какой коряги автор? А я ему по щам газеткой – на! В «Пионерской правде» печатался, в «Молодом коммунаре» печатался, в «Комсомолке» и то печатался. Стоп, в «Комсомолке» я не сам, там про меня специально подученный человек писал. Да и хрен с ним, всё равно я редкий кадр, молодое дарование и… и нашел название для сборника: «Мысли в столбик». Симпатично, лаконично, и не высосано из пальца, ибо там действительно порой проскакивают мысли, и реально в столбик.

Ладно, в отпуске займусь сборкой сборника, стишки надобно сначала на бумагу переложить, а потом в стопочку в произвольном порядке. И помнить, что сейчас еще не царство свободы, поэтому не каждое лыко в строку совать можно. К примеру, рифма «Лариска-пиписка» зайдет у читателя, даже покажется новым словом и веяньем чего-то, но «Молодая гвардия» её не напечатает. Пока. Значит, как всё гробанется, второй том издам. Во поперла мысля, уже на второй том замахнулся.

«И снова седая ночь, и только ей доверяю я» - несется из открытого окна. Группа «Форум» теряет своих фанатов в безнадежной войне с «Ласковым маем», а скоро и «Мираж» подтянется, точно вам говорю. Закрыл бы окно, но тогда душно будет, да и не напрягает меня эта незатейливая мелодия. Она как примета времени. Теплоходные гудки ненамного мелодичнее и содержательнее этой песенки, а ведь не раздражают. Как услышу, так сразу вспоминаю туман на Гран Канале в Венеции и огромный паром, крадущийся между домами, и его «ВУ-У-У-У-У!» из молочной белизны. Звуки как опорные точки порой возвращают то, что не может вернуть там память. Но это не мой случай, меня кинуло во времена моей молодости прямо целиком и надолго. Хорошо, что не пью крепких напитков, а то бы под такие размышления начал и не остановился.

Грохоча гусеницами, подкатился шведский танк со своим пиликаньем. Чего хочешь, приятель? Чтоб трубку взял? Вот лично тебе это надо? Не мне, не неведомому абоненту, а конкретно тебе? Кивает несмышленыш, предназначение у него такое – людей соединять. Убедил, зелененький:

- Алло.

- Жора, забери меня. – Блин, мне еще не хватало быть извозчиком пьяненьких бывших.

- Откуда тебя забрать?

- Из дома. Вот прямо сейчас забери. Я к тебе хочу.

- А приданое большое дают?

- Я не насовсем. Я свернусь калачиком у тебя на полу и буду лежать тихо-тихо. А потом уйду, когда надоем.

- Зачет. Сейчас приеду.

- Скотина ты, Жора! Я всю душу вложила, а тут ты со своим «зачет».

- Не приезжать?

- Я тебе дам «не приезжать»! Приезжай уже. Я правда к тебе хочу.

Обидно как! Это же, получается, я зря уборку сегодня делал! Так бы Жанку припахал, сам бы сачканул и её проверил на проф.пригодность. А тут как идиот в чистый дом привезу. Говорят, что молодой холостяк делает уборку, чтоб даму пригласить в гости. А старый приглашает даму, чтоб она сделала уборку. А я кто? Скорее всего, не холостяк я, а женатый человек, затерявшийся во времени. Свою будущую супругу найти не проблема, вот только она еще восьмиклассница или даже семиклашка, не воспетая Виктором Цоем. О чем мне с ней разговаривать сейчас? Во времена, Цой жив, Тальков жив, Гребень с Макаром не скурвились, Лёва и Шура из «Би-2» бренчат свои стартовые песенки и еще не разбежались.

Вот на таком странном душевном раздрае я ехал за своей подружкой, чтоб что? Чтоб она свернулась калачиком на моем полу из лиственницы цвета темного шоколада и дышала тихонько. Честное слово, порой вспоминаю казарму и думаю – там живые люди, а тут я один. Ни к кому не прикипевший, ни от кого не зависящий, никому не нужный. Кроме родителей, но им я важен фактом своего существования. Родной и такой непонятный сын где-то летает, гудит над головой, всё у него хорошо, он не грузит своими проблемами – вот так меня воспринимают родители.

Темными арбатскими переулками, где давно уже не гремят выстрелы, не раздаются крики «Руки вверх, оружие на землю!», подкатываю к знакомому дому. Сигналить моветон, мобильник забыл в другой эпохе, остаётся только идти вручную за девушкой не моей мечты. Чего я тут забыл? Зачем пускаю её в свой дом? Боюсь, всё дело в том, что в ней больше жизни как в том йогурте. Она согревает мои старческие синапсы. Что, и синапсы молодые? Ну тогда не знаю, может просто нравится, как представительница противоположного пола? Ну тогда пора начать переговоры в поисках компромисса. Я ей предложу своё внимание, интеллект и потрачу некую сумму денег на хотелки и комфорт, а она мне молодость капризы, капельку восхищения мной таким шикарным и единственным на сотни километров вокруг попаданцем. Алилуйя!

- Жорж, я понимаю, что где-то ты прав, театральная и вообще богемная тусовка - не комсомольское собрание. Но вот скажи, зачем ты приплел мою маму в качестве эксперта в этой области? Знаешь, как она расстроилась! Главное, ей и врать дочери стыдно, и признаваться, что ты по делу критиковал нравы в театральной среде, в лом. Прикинь, это её жизнь, а ты такой: «Содом и Гоморра! Елена, подтверди!»

- И чего?

- Чего, замкнулась, сутки общаться отказывалась. Вчера только отошла вроде. Про тебя и слышать не хочет. Ты по её классификации теперь демон. Не Врубелевский потерянный с крыльями, а такой на черном фоне, весь черный и в черной одежде.

- Неброский я тогда демон получаюсь, маскирующийся под темноту. Без огонька. В таком виде детей пугать неудобно – явишься к чистой душе ночью, а она не заметит и захрапит как Везувий над Помпеями.

- А ты прямо хотел под музыку в свете прожекторов являться с тростью, и чтоб кругом полуголые девки ноги задирали. Так, Милославский?

- Ну это уже перебор. Хотя, если трость с клинком внутри, а девки в стрингах, то нормуль.

- В каких стрингах, что за фирма? Туфли такие?

- Темнота ты, Жанна. Стринги – это такие женские трусы, состоящие из веревочек и одного треугольника спереди, которые закрывают только губы и кусочек лобка. И заметь, если на нем прическа неаккуратная, то безобразие, и лохмы во все стороны, потому как лоскутик махонький.

- Фу, Жорка ты пошляк! Стринги, прическа, откуда только нахватался?

- В командировке. Посылали опытом обмениваться с Западными коллегами по цеху. Ну и культурная программа, как обычно. Стриптиз, джаз, бокс…

- Что в тебе бесит, так это то, что никогда не поймешь, ты всерьез говоришь или треплешься. Жорж, иногда кажется, что ты и сам не знаешь, где у тебя шутка, а где правда.

- Не без того. Жанна дорогая, чтоб меня легче было понимать, советую вообще все мои слова принимать за чистую монету. И тогда не ошибешься в оценке моих мотивов.

- Это ты так в своей командировке отощал, пока по стриптизершам в стрингах бегал?

Так неспешно беседуя, мы доехали до моего дома. Доехали бы быстрее, если бы не помехи со стороны спутницы – она стянула с себя трусы и вертела их перед собой в руках, растягивая и пытаясь вообразить, как выглядят стринги, и как их носят. Исходя из такого обстоятельства, вел машину аккуратно и на пониженной скорости. Короткие юбки – это зло, когда ты за рулем, а под юбкой у спутницы ничего лишнего.

Как удачно, что на воскресенье я не запланировал никаких важных дел, потому как в противном случае они все бы пошли по известному адресу. Как удачно, что в субботу я запасся продуктами, сегодня можно было держать осаду и не выходить из квартиры, по которой ходила совершенно голая и молодая девушка. Как в песне группы, которой еще нет. И не факт, что песня будет написана. Но могут быть написаны другие хорошие песни. Мироздание, за то, что ты подкинуло в мою кровать такую шикарную попку в полной комплектации, я тебе обещаю – самые зачетные ненаписанные песни из неслучившегося мира я напою кому-нибудь, я заставлю их сыграть через несколько лет после того, как они не прозвучат. Потому что песенка «Ту-ту-тула» Чичериной или «Нравится мне» группы Градусы должна прозвучать и в этом варианте истории.

Выходные кончились без происшествий и скандалов с юной женщиной и ей мамой, вот и хорошо. Примерно ко вторнику я вместе с коллегами и начальством разгреб аналитику своей командировки и дошел до состояния «есть минутка подумать». А там и история с железнодорожным происшествием всплыла в голове.

- Народ, пока есть время выдохнуть, даю вам такую тему - давно ясно, что я не знаю событий и процессов, происходящих в обществе. Базовые и инертные процессы идут без изменения, локальные скачут как конь с горы. Это была вводная, теперь факт. В моей истории в октябре этого года на станции Свердловск-Сортировочный произошла авария при маневровой работе. В результате рвануло два вагона с взрывчаткой. Станцию разнесло так, словно противник ударил по железнодорожному узлу оперативно-тактическими ракетами, сотня тонн в тротиловом эквиваленте. Злого умысла не нашли, стечение обстоятельств, такие ситуации происходят каждый год на разных станциях – вагоны укатились и столкнулись с едущим мимо поездом. Просто в этот раз укатились не те вагоны. Далее вопрос: можно ли предотвратить, будем ли пытаться, как это сделать, если и так все знают, как нужно работать?

Да, коллеги впечатлились, первые ответы, готовые сорваться с губ остановлены и проглочены. Всё не так однозначно, побежишь затыкать дыру тут, отвлечешь резервы там, в результате там и рванет.

- Жертв много?

- По официальным данным пять человек. Для такого события немного.

- Выводы сделали?

– Хороший вопрос. Сделали, усилили меры безопасности при работе с взрывчатыми материалами.

- Я считаю, оформить как аналитическую игру и дать рекомендации МПС по усилению мер безопасности с взрывчаткой и боеприпасами, не дожидаясь события. – Чартков всегда четко излагает, опытный дядька.

- Поддерживаю – Второй постоянный сотрудник отдела аналитики, Долгов Андрей поднимает руку, как на голосовании.

- Вот ты и оформляй записку. Как говорит Жорж, инициатива имеет инициатора. А он тебе поможет с терминами и спецификой.

- Чего сразу я, тема Милославского.

- Ага, он такое наоформляет, потом отписываться устанем.

Есть такое дело, не умею, не люблю, не проникаюсь тутошним стилем письма. И вообще, мой вклад – вот такие забросы фактов из того мира и их раскачка под наш. Иногда выходит путное.

А всё-таки я дожил до отпуска! В аккурат перед днем рождения получилось, вернее за неделю до него. Так что я свободен, как фанера в небесах. До отпуска успел незаконными методами и кривыми дорожками получить дубликат технического паспорта на свою Ладу и сварганить справку-счет из магазина в Белоруссии, подтверждающую его покупку в автокомиссионке. Уже с ними совершенно законно и без проволочек зарегистрировал на себя под косыми взглядами Онегина. Номерные знаки прикрутил болтиками, специальных магнитов мне не выдали. Может, впрямь кинуть такую идейку начальству по поводу быстросъемных номеров? Кстати, и тему с неодимовыми магнитами надо поднять, раз с идеей выходить буду. Пусть институт стали и сплавов кумекает и экспериментирует. Попаданец я или погулять вышел? Ах да, классический попаданец готовые патентные заявки несет. Но в СССР и патентного права нет, вот смешно-то как! А на нет, и суда нет. Ни мы врагу предъявить ничего не можем, ни они нам. Хоть с авторскими правами на интеллектуальную собственность разобрались, и то хлеб. Кому хлеб? Мне, если заинтересую издательство своим гениальным и самобытным творчеством.

Как взрослый, на зелененькой Ладе по имени Шерхан с настоящими номерами я ехал в Тулу к родителям. Пусть проникнутся мерой успеха сыночка своего, в это время машина – тот самый маркер хорошей жизни. Не квартира, их пока выдают, а именно четыре колеса, которые катятся туда, куда ты пожелаешь. Даже всамделишная московская квартира в этом временном отрезке не так вштыривает. И еще не скоро весь народ поймет, что и как, оценит преимущества недвижимостью перед жестянкой на колесах. Отдельные сильно продвинутые товарищи уже сейчас заняты собиранием земель русских, точнее квадратных метров. Предположил бы, что это такие же прошаренные попаданцы, но я знал некоторых по прошлой жизни – не тянут они на наше гордое племя. Просто хитрые.

А в самом начале девяностых им на смену придут первые черные собиратели. Наверняка придут и в этот раз или хотя бы попробуют. В прошлой жизни доходило до того, что квартиры у бухариков изымали за право жить на коврике и получать по бутылке водки в день. Пожизненно, то есть полгода. И такой маргинал уходил из жизни пьяным и счастливым в уверенности, что удачно пристроил ненужные ему квадратные московские метры. Пока другие борются за жизнь, он лежит в тепле в алкогольной нирване на полном обеспечении и деградирует. Самое прикольное, что такому счастливчику жизнь не ускоряли до одного месяца, он был как реклама для прочих алкашей, демонстрация золотых ворот в Вальхаллу. Страшно вспомнить, страшно предположить второй виток. В очередной раз спрашиваю себя – что есть гуманизм? Правильно ли заставлять человека быть человеком или лучше дать ему распоряжаться жизнью самому и слить её в унитаз? Не всякий готов стоять на коленях, иным сподручнее ползать в грязи, и они искренне требуют свободы для себя. Может, пусть? Может, так работает естественный отбор? С другой стороны, если общество тратит ресурсы на человеческую единицу, растит, кормит, обучает, то оно имеет право спросить с этой единицы в объеме затраченных средств? Как со спортсменами – хочешь свалить, отработай потраченное. Кабала? Да, и насилие над личностью в интересах коллектива. Муравейник, тоталитаризм, здоровое стремление организма выжить. Естественный отбор и закон джунглей как фактор мировой политики.

Вот до каких мыслей можно доехать за рулем машины, если едешь долго и нудно. Убогая двухполоска от Москвы до Тулы, по одной полосе в каждую сторону, даже без обгонной третьей. Еще и состояние покрытие такое, что восемьдесят в час на ней чуть не максималка. Зато без пробок. Вот и выходит – что сейчас двести километров за три часа покрыл, что в прошлой жизни столько же, ежели днем ехать и пробиваться через МКАД и прочие узости. Поскольку еду из Москвы в провинцию, багажник забит всякими продуктами из тех, что есть в Москве и уже редкость в Туле, а также стиральный порошок, мыло, еще кое-что по мелочи.

Жизнь в СССР и так приучает жить как в древности – охотой и собирательством. Охотой на дефицит и собирательством запасов на голодное время. А уж в это талонное время тем более. Малый джентльменский набор с прошлой войны выглядел так: соль, спички, мыло. Тогда большинство советских людей жили на селе, им соль и мыло были актуальнее продуктов, которые они под ногами худо-бедно наковыряют. Современные соотечественники критически зависят от покупной пищи и электричества, но электроэнергию не запасешь. А вот крупы актуальны. Самые запасливые регулярно обновляют запасы всякого риса, макарон, гречки, в которых неизбежно заводятся жучки. Поэтому самые жадные граждане крупы проветривают, прожаривают или опрыскивают керосином. И не спрашивайте, как потом такую кашу есть – это не ко мне. Короче говоря, граждане позднего СССР поголовно выживальщики покруче тех, кто увлекался этим видом досуга в двадцать первом веке. Тем более, что сейчас у каждого за плечами деревня, лагерь или еще какой экстрим типа похода в лес, горы, на реку. И уж если поход, то бессмысленный и беспощадный, чтоб нога человека до туриста не ступала, чтоб птица не долетала до середины маршрута. И обязательно костер разжечь надо одной спичкой под дождем. А сырыми спичками разжечь слабо? Зажигалки дороги, одноразовых еще нет в природе.

Я теперешний добровольно в поход ни ногой, я знаю, как должна выглядеть экипировка туриста и сколько она должна весить. Да тут даже обуви туристической еще не существует, а вместо жидкости для розжига специальная расческа! А с чего у меня такие мысли про поход? Да просто по обочине прутся такие – в панамах, кедах и с самодельными рюкзаками, сразу видать бывалых. И рад бы подвезти, но не могу. Подвозить туриста – это как подыгрывать ребенку в футбол. Оно может и приятно, но не полезно. Так что пусть топают, конец уже близок. В том смысле, что парни здоровые, а Тула рядом, если они в Тулу, километров десять всего осталось.

Я снова без ключей от квартиры, но уже умный, родители предупреждены, что я приеду, так что они придут с работы без задержек. Еду мимо своего старого офиса обкома комсомола, мимо стадиона «Арсенал», прикидываю, что надо будет показаться во всех местах. И кстати, вполне вероятно, что ни до кого не дошла весть о моем комиссовании, для всех я буду дембелем. Особенно сейчас я вылитый демобилизованный воин – джинсы, жилетка, модные темные очки. Не хватает значка «Отличник СА». Еще один штрих забыл – сижу за рулем автомобиля как приличный дембель. Ладно, придумаю что-нибудь, при моей должности врать не то, что нехорошо, а положено. Машину запарковал около подъезда, только тут это слово не в ходу. Тут машины ставят, а не паркуют. В каждую руку по две сумки, вперед, наверх, стучу ногой в дверь.

Классическая встреча родного сына, кто видел, тот представит – мама обниматься, папа здороваться, сумки поперек прохода, сплошная неразбериха и переход Суворова через продукты. А приехал всего один ребенок, хоть и большой.

- Жора, как же ты тащил такие сумки, зачем! Отец на вокзале мог встретить.

- Да какие проблемы, в Москве багажник загрузил, у вас около подъезда выгрузил. Я же на колесах.

- На каких колесах, откуда?

- В Белоруссии старенькие жигули приобрел по случаю, в Москве товарищи подшаманили, подкрутили, теперь как новая бегает.

- Вот это номер! И нам не сказал ничего, небось в долги залез?

- Да нет, с премии купил, хватило. Я же хорошо получаю, в Союзе офицеры не бедствуют.

- Жор, вот прямо так хорошо платят, что машину купил через год?

- Да, пап. На старенькую хватило с годовой выслугой и премией за внедрение одной приблуды.

- Ну всё, голодный небось, устал с дороги, давайте на кухню, будем ужинать. Только руки, руки вымой с мылом!

- Да, мама! С мылом вымою. – Если б не мамы, кто бы нас приучил мыть руки с мылом перед едой? Это пока мобильников нет, а как изобретут, так мамы будут и через сотни километров в другие города звонить и напоминать: одевайся теплее, кушай хорошо, не стой на сквозняке, мой руки…

За ужином выяснилось, что никто из знакомых не в курсе, что меня в прошлом году комиссовали. В Туле я сверкнул меньше, чем на неделю, потом заскакивал крайне редко, да и не любители мои родители бельём трясти прилюдно. Это очень хорошо, значит официальная версия моей жизни – дембель и сверхсрочная служба в Москве.

- Жора, тут такое дело. Не знаю, как у вас там принято, но, по сути, ты старлей без образования. У тебя сейчас по документам даже среднего нет.

- Обана! Умеешь, отец, обрадовать. Я как-то и не думал об этом, закрутилось всё так, что про техникум забыл напрочь.

- Вот пока в отпуске, займись. Восстановиться надо тебе и годик этот добить. Покумекай со своим начальством, пусть оно скажет, что делать и как быть.

- Пап, ты прав на сто процентов. Но отпуск я на это тратить не буду, и так пашу на Комитет без продыху два года подряд.

- Ну смотри, тебе виднее. Ты уже взрослый, в некоторых вопросах разбираешься лучше нашего.

Это верно. Так я и старше их. Парадокс, так его и растак.

- Жора, а ты не думаешь, что уже пора четвероногое своё показывать? Ужин мы съели, кормить больше не будут.

- Какое четвероногое? Блин, папа, ты меня в ступор вогнал. Машину, да конечно, пошли машину смотреть, пока не стемнело. Мам! Пошли Ладу поразглядываем мою. С четвероногим ты угадал – я его Шерханом назвал. Механик сказал, не машина, а зверь. И жрет много, как тигр настоящий. Или как немецкий, который танк.

На следующий день под летним дождиком я скромно подрулил к зданию обкома ВЛКСМ. Чтоб не подставлять товарища, даже оделся прилично, в смысле не в майку и жилетку, а сорочку надел. Но с жилеткой, у меня под ней плечевая система. Два года прошло всего, а как десять, если судить по ощущениям. Быстро живу, много всего происходит. Миша Саенко, мой бывший начальник в кабинете отсутствовал, зато Машенька сидела в спортивно-массовом отделе как константа. Она стала женственнее на несколько килограммов, из глаз пропало то выражение оценщика или спекулянта, с которым она смотрела на всех лиц противоположного пола. Замуж вышла? Ну и не моё дело, не родственники, не друзья.

- Маша, привет! Как здоровье, как всё?

- Привет, Жорж. Демобилизовался уже? Восстанавливаться пришел?

- Нет, Мишку ищу. Подскажи, где он прячется.

- Товарищ Саенко не прячется, он теперь секретарь обкома комсомола. Такие вещи надо знать, Милославский. Даже, если ты только что вернулся из рядов Вооруженных Сил, должен был интересоваться. Тебе здесь еще работать, между прочим. А с таким отношением…

- Спасибо, Машенька, за ценную информацию. Поскачу к нему.

- У тебя какое-то дело к товарищу Саенко?

- Да нет, просто поздороваться, потрепаться.

- Сдурел?! Не ходи!

Но меня уже не было в кабинете, я шел на следующий этаж наносить визиты вежливости в незащищенные места. Оказалось, что к секретарю, даже не первому, а просто секретарю с ходу не прорвешься, его секретарша охраняет. Чуть не пошутил, что у секретарши тоже должна быть какая-нибудь секретелла, но вовремя одумался. Тут народ с юмором дружит, но в отведенное для этого время и по регламенту. То есть, если шутка рекомендована к обращению в аппарате, то ха-ха, а если не одобрена сверху, то хо-хо. На сотрудника серьезной структуры я не похож – нет дерматиновой папки под мышкой. Да и хрен с ним! Захожу в приемную, киваю головой: «Один?», и, получив окрик «к нему нельзя» машу перед носом корочкой. «Нас не беспокоить!» - и прохожу в кабинет.

Ну что сказать, бывший начальник еще чуточку возмужал и посолиднел, всё-таки должность не хухры-мухры, целый секретарь!

- Привет, Михаил! Не помешаю?

- Здорово, Жорж! Каким ветром к нам? Можешь не складывать в голове пасьянсы, я в курсе твоей службы. Уведомили ваши коллеги в своё время.

- Вот и здорово! А то врать не люблю. Уже научился худо-бедно, но еще не полюбил.

- Врешь и не краснеешь, Милославский! Чтоб ты да не любил приврать?

- Михаил, да что ты такое говоришь, да чтоб я когда-нибудь…

- Ладно, расслабься. Я же понимаю, твоя натура наложилась на место службы. Ты у нас кто по званию? А то мне прошлый раз ничего конкретного не сказал. Или просто секретный сотрудник?

- Вот ты опустил бывшего подчиненного, Михаил! Лэйтэнант я, старшой.

- Блестящая карьера, но даже не сомневался в твоих перспективах, Жора. Говори, чего от меня хотел.

- Блин. Может, я просто поздороваться пришел! Первый раз в отпуске, гуляю такой по Туле, готовлю байку про дембель… и тут такой облом.

- Жорж, правда, дел полно. Чего хотел на самом деле?

- Помнишь, ты говорил, что мне надо печататься в «Молодой гвардии»?

- Ага, дозрел. И через своих не хочешь в эту калитку стучаться, старых знакомых вспомнил. Ладно, помогу по старой памяти, будешь должен.

- Михаил, с меня книжка из первого тиража с дарственной подписью автора. Через сто лет, знаешь, сколько у букинистов будет стоить!

- Трепло ты, Жора, и не меняешься, сколько тебя знаю. Вали уже, сказал помогу, значит помогу.

- Понял намек, сваливаю. Счастливо оставаться!

Ага, удочку я закинул, теперь надо прикормку крошить в озеро. Или наоборот, сначала надо было сыпать кашу или хотя бы батон накрошить? Рыбак из меня тот еще. Из тех, у кого не ловится, потому что на рыбалку не пошел. Помню, в Москве-реке около дома чемпионаты устраивали по ловле рыбы. Днем, летом, в большом городе… чемпион мира за три часа выловил в одно лицо семнадцать килограмм рыбы. И это в двадцатом году двадцать первого века – что значит умеют люди. А я – пошел сборник стихов в издательство пробивать, а сам еще его не написал. Так, в голове что-то крутится. Я после этого могу считаться нормальным человеком? А меня кто-то таковым считает? Так что, ноги в руки и вперед, вспоминать стишки, у меня отпуск целый для этого есть.

Вы даже не представляете шок, в котором пребывала мама, когда осознала, чем её сынок занимается в отпуске. Я сам виноват – увлекся процессом и не убрал черновики до её прихода с работы.

- Коль, это нормально вообще? Ходит и ходит. Потом сядет за стол и раз – половина стихотворения написана.

- Нина, успокойся ты. Все поэты так пишут: ходят-ходят, потом раз, и готово. Я тоже тебе стихи так пишу.

- Ага, одно в три года. А Жорка-то, по десять в день. Я попросила почитать, там жуть кромешная.

- Вот и не проси больше. Что вы женщины вечно всем недовольны! Не пьет, не курит, спортсмен, пишет, служба достойная.

- Да, спортсмен, после этой командировки кожа да кости остались. Никак не откормлю до прежнего состояния. Хоть ты скажи как отец, может послушает.

- Да что сказать?

- Я не знаю. Жутко просто смотреть. Он словно вспомнить что-то пытается, словно его кто-то заколдовал, а он расколдоваться хочет.

- Ты не знаешь, я не знаю. Вот и нечего лезть. Жора правильный человек, ерунду не напишет. А если напишет, так и пусть. В его возрасте надо за девками бегать и сессии сдавать, а не это всё. Может он вообще не наш, может нам его подкинули?

- Тебе может и подкинули, принесли в сверточке, а я сама рожала, мой он.

- Да ну тебя, я же образно.

Делаю вид, что не слышу за своей спиной эти перешептывания и занимаюсь своим делом. Зачем? Хрен его знает, вдруг кому-то нужно, а не одному мне. Говорят, бывают такие люди, которые чужие стихи читают и что-то там такое для себя находят. Может и есть такие, я не проверял еще. Как любил говорить чел один, Володька Голубицких: «Таки практика - критерий истины!» Типа, не попробуешь, не узнаешь и будешь мучиться. А потом три наряда получил за что-то и мучился, за то всё узнал. Что ж он за дичь тогда сотворил? Да и хрен с ним! Тоже уже дембель.

Несколько дней мозгового штурма, направленного на вспоминание всего, написанного ранее рифмованного бреда дали великолепный и неожиданный результат: меня отпустило. Начав перекладывать листы, читая рукописные строки, я понял несколько вещей: большая часть моих стишат неформат для существующей литературной традиции, слишком резко, слишком ярко. Кроме того, это в принципе немногим интересно, тем более что сейчас и так издается достаточно всякого бумажного мусора. Ну и наконец, мне самому это зачем? Захотелось слегка потешить своё эго или даже не слегка? Лучше я отнесу кое-что в какую-нибудь «Юность» или другой литературный журнал. Захотят – пусть печатают. А нет, так и хрен с ним.

Вечером успокоил родителей, объяснив, что попытки литературного штурма признаны неудачными. Мол, больше такого не повторится, отбой поэтической тревоги.

Перед сном отец улучил минутку пообщаться без мамы и по-мужски:

- Жора, я видел, как ты приехал. Ты ходишь с оружием. Всегда?

- Не всегда, но часто. Привык уже, без плечевой системы как голым себя чувствую.

- И что, это так необходимо? Ты меня пойми, я волнуюсь.

- Пап, не так, чтоб прямо очень, и, естественно, не всегда есть такая потребность. Но лучше «Беретта» у меня будет болтаться и не пригодится, чем понадобится и её не будет. Как-то так.

- И пригождалась?

- Наган однажды очень вовремя подвернулся под руку. Думаешь, старлея мне дали за красивый отчет?

- Смотри, чтоб мама не узнала.

- Угу. Приложу все усилия.

Расплевался с литературой, и сразу руки дошли до доспехов. Вытащил своё железо и тряпочки из-под дивана, где они хранились два года с момента моего призыва – всё в приличном состоянии. Не сопрел поддоспешник, не заржавела сталь. Так, слегка кое-где, надо будет вычистить и салом протереть. Попытался померить – облом. В ранней молодости, то есть лет до двадцати пяти, а то и позже у некоторых, физические кондиции скачут. Занимаешься интенсивно, организм распирает в разные стороны, бросаешь это дело – скукоживаешься. Знакомый парнишка полуфехтовальщик-полубодибилдер жаловался, что то не влезает в свой комплект, то выпадает из него. Я на армейской пайке сбросил массу, но всё равно в старый комплект не влезаю, а подкачаюсь, совсем мал будет. Но тем и хорош мой зерцальный доспех, что кольчатые соединения можно раздвигать, вплетая новые ряды колец. Шлем не жмет, наручи регулируются. А вот стеганый поддоспешник придется расставлять, вшивать клинья на боках. Хорошо, что у него рукава не вшиты, а привязаны шнурком, меньше мороки.

Полного дня мне хватило, чтобы привести доспехи в достойное состояние, благо в папиной мастерской, которая у него в гараже оборудована, было и место, и инструмент. Почему-то мне не хотелось заниматься ремонтом на базе в «Арсенале», а именно для похода туда я и готовил свой комплект. Так давно не дрался, что аж плечи чешутся.

Конспирация конспирацией, но на себе я доспехи в «Арсенал» не потащил, подкатил на Шерхане ко входу на стадион и поставил машину рядом с вечно запертыми воротами. Закинул баул на плечо и пошел на нашу базу. На нашу? Хм. Естественно, обошлось без внезапного драматического вступления в свою бывшую епархию – я заранее дозвонился до нового тренера, до своего очень-очень старого знакомого и договорился о времени прихода.

- Александр Алексеевич, привет! Как жизнь молодая!

- Жорж, здорово! Ты уже дембельнулся! Поздравляю! – А по голосу чувствуется, побаивается бывший учитель меня. И я вполне его понимаю, из Узловского Дома спорта бывший физрук попал в областной центр, тренирует неплохую команду, которую я ставил на крыло… Для учителя физкультуры Нижнеподпопинской школы карьера супер. А вдруг Милославский пришел забрать то, что принадлежит ему по праву? Тем более, что Александр знает, какой у меня авторитет в Федерации фехтования. С другой стороны, он уверен, Тульская команда уже не мой уровень.

- Александр, заранее предупреждаю, на твоё место не претендую, я в Москве уже работаю.

- Во как! Только уволился, не погулял лето, и уже впрягся? Признавайся, куда тебя переманили?

- Пока не скажу, чтоб не сглазить. Будем считать это военной тайной.

Пока трепались на разные спортивные темы, прогулялись по базе. База не выглядит заброшенной, значит шефы-оружейники не бросили команду. Это радует. Тренер расцвел прямо от известия о моём невозвращенчестве, правда сетовал, что в Минске я напортачил с командой БелВО, слишком хорошо их натаскивал. Пришлось объяснять, что родные мне не только туляки, а вообще все истфехи страны. Вот сейчас на слуху десять команд из крупных городов, а я мечтаю, чтоб было тридцать. И чтоб чемпионат по центральному телевидению собирал полстраны как хоккей. Что мне вообще по барабану, кто побеждает, главное сам процесс не заглох. Принцип «делай добро и бросай его в воду» в чистом виде.

- Жорж, сейчас тренировка будет, парни обрадуются, когда тебя увидят. Ты же останешься?

- Саш, какой может быть разговор! Кстати, ничего, что я тебя по имени, а не как в школе, по батюшке величаю?

- Хорош подкалывать, Жор. Нормально всё. Это по началу приятно было – только после института, а уже по имени-отчеству. К тридцати наоборот, хочется молодым оставаться.

- Понял, учту. Саш, а Сумрачный Гений как там, не развелся еще?

- Отстаешь, он уже снова женился. Директор межшкольного цеха исторического костюма и снаряжения. Считай, самая уважаемая марка по снаряге в Союзе у нас в Узловой клепается.

- Этот момент мне известен, сам белорусов в неё паковал в прошлом году.

- Жора, ты так и не ответил, ребят дождешься?

- Александр, где твои глаза? Вот же баул мой валяется, я его чисто для прикола волок? Я твоих Гавриков не просто дождусь, я их еще и побью конкретно.

- Жорж, наших Гавриков.

- Принимается поправочка – наших. У тебя какой план тренировки на сегодня?

- Разминаются по-легкому, потом пакуются и избивают тебя.

- Хороший план. Вовремя я подвернулся. А то бы даже не знаю, как ты выкрутился, кого бы им подсунул.

Я встречал бойцов в тренировочном зале, стоя рядом с их тренером. Старички меня не просто все знали, а знали как облупленного, да и сами были биты много раз в целях достижения высоких спортивных результатов. Так что совершенно нормально было то, что наобнимался со всеми. Шум, смех, крики и приветствия смолкли только с началом тренировки. Как-то на автомате я тоже подключился к группе и разминался вместе с ними, словно принимая главенство тренера в этом зале на это время. Пока всё выглядело так, словно я тоже его подопечный. А вот, когда мы упаковались, всё изменилось, я взял процесс в свои шаловливые ручки. С Александром мы этот момент согласовали заранее.

- Парни, сейчас я буду вас тестировать.

- Это как?

- Месить он нас будет!

- За что, я только жить начинаю! – вот собрались балаболы.

- Отставить юморок! Некоторых я хорошо знаю и так, а кое-кому проведу тест на устойчивость моральную и физическую. Ну и навыки посмотрю. Те, кого вообще не знаю, могут расслабиться, их сейчас бить не буду. Ты, ты, ты и ты: по очереди спарринги со мной по одной минуте без счета. Очередность сами определите. Первый на ристалище! Александр Алексеевич командует.

Ученики люди подневольные, дисциплина у настоящих спортсменов вбита под кожу тренером. Так что без эксцессов и шума на ристалище вышел первый кадр

- Бойцы меня слышат? Бойцы к бою готовы? Бой!

По команде тренера первый спортсмен бросился в бой без раскачки и разведки. А чего качаться, всё равно я его буду бить быстро, больно и с фантазией. А так, может он ритм мне собьет или комбинацию разрушит, если повезет. Наработанные рефлексы никуда не делись, техника тоже со мной, только выносливость не на уровне. Я считаю, что этот параметр вообще никогда не бывает достаточным. А еще скорость можно наращивать до бесконечности. В смысле, нельзя, но очень хочется. Именно эти два параметра, скорость и выносливость помогают биться бесконечно долго, а техника делает движения эффективными.

Спасибо Одину, мне хватило моих теперешних скудных силенок на этих четырех бойцов. Еще и по полминутки отдыхал между ними, запыхался, но спекся. А два года назад я бы даже не вспотел. Что значит, парни подросли, а я подзабил на тренировки. Финты, прописанные в моем спинном мозге, помогали не сильно загружать головной, поэтому была возможность проанализировать их технику, силу ударов и кондиции.

- Ну что сказать, бойцы, вы заметно подросли с того момента, как я вас видел последний раз. Это радует, скажите спасибо тренеру, что он вас так хорошо прокачивает. Следующий этап нашего безобразия будет проходить на улице. Кому страшно, тот может оставаться внутри, внутри безопасно.

- Жорж, после такого мы точно все останемся на базе!

Шутки шутками, но кое-кто сейчас удивится.

- Парни, в кого сейчас ткну пальцем, выходят на улицу в полном облачении, остальные берут вот эти шесты, шлемы надеваете, перчатки не берете. Только вон те дрыны с красными тряпками не трогайте, это нам с Александром Алексеевичем. Ага, шутки кончились, десять человек, разделенные на две команды, встали в две шеренги напротив друг друга внутри квадрата, обозначенного их товарищами с шестами.

- Бойцы на линии – если кто-то из этих отлетит или попытается выйти с обозначенного поля – пихайте их шестами обратно, добивать не надо. Вы маршалы, на вас контроль территории. Понятно?

- Да!

- Две команды, сейчас вы будете участвовать в бугурте – рыцарском командном поединке. Правила – упавший не встает, своих не бить, подножки, броски не используем. Разрешаются однократные толчки щитом. Три пропущенных попадания означают проигрыш – падаете сами.

- А если не заметим? В драке не всегда чувствуется, а услышать вообще не вариант.

- У нас с вашим тренером в руках оглобли с красными флажками. Если я или он увидит, что боец не реагирует на попадания, будем хреначить по куполу дубьем или закрывать вам морды флажком. То есть увидел, что красная пелена свет застит – значит ты уже умер и падаешь сразу. Кто не среагирует, тот получит в табло радикально. Вопросы?

- И до каких пор мочиться?

- До победы.

- По рукам-ногам считается?

- Всё считается. И скажите спасибо, что вас лучники не обстреливают. И из пушек по вам не бьют. Сейчас у команд есть три минуты обговорить тактику. А я пока помечу от греха одну команду.

- А что, можете организовать?

- Во мне кто-то сомневается? Так мне нетрудно на следующую тренировку огнестрел принести с ослабленными зарядами и по вам начать хреначить. Кто-то хочет попробовать?

Заранее заготовленными красными лентами, которые навязали на плечи одной команде мы визуально разделили бойцов. А то попадаются кадры – путаются и бьют всех.

- Жорж, думаешь, получится что-то путное?

- Мы не попробуем, кто-то обязательно придет к тому же. Формат интересный и зрелищный. Главное, чтоб не скатилось в самбо и сумо.

- В смысле?

- Прикинь, если падение означает поражение бойца, то появятся умные, которые попробуют тупо валить противника подножкой или сносить тараном.

- И что, зрелищно будет!

- Ну да, только фехтование кончится слишком быстро. Красота уйдет, а следом и зрелищность. И будет самбо в кольчугах.

- Ты прав, можем к такому скатиться. А что если не штрафовать упавших? Пусть они выкарабкиваются как хотят. Всё равно хитов наловят, как ты говоришь.

- Будем посмотреть. Любое дело без почина не увидать.

Встаем с двух сторон площадки с Александром, в руках оглобли с красными флажками, готовы отслеживать и контролировать. Я заставил Александра надеть шлем и поддоспешник – а то еще словит нежданчик от подопечного, ходи потом зубы в горсточку собирай. Бой! Какая там тактика, рванули все друг дружке навстречу как двухмесячные песики на прогулке! Двое сразу упали, один сгоряча даже попытался встать, но был опрокинут моим тычком в полумаску. Остальные самоотверженно рубились так, словно не они опытные бойцы с десятками схваток на турнирах, а зелень сопливая. Ни строя, ни помощи товарищам, ни понимания ситуации на поле. Типа, вижу перед собой одну тушку и окучиваю её, а противник, который стоит спиной ко мне и ни сном, ни духом не ждет удара в спину… он его и не дождется. Изредка ходячие трупы нуждались в напоминании их основной модели поведения как мертвецов. Дружеский удар сзади дрыном по башке или флаг, накрывший лицо, если удар по кумполу не помогает. В итоге чисто случайно победила команда без ленточек с перевесом в два живых тела. Причем, пока один добивал своего противника, второй пальцем не шевельнул, чтоб ему помочь.

Кстати, маршалы смотрели со стороны с улыбками, кажись, до них чуточку дошло, как нелепо бились их более опытные товарищи.

- Ну что, бойцы, понравилось?

- Да! Да, конечно! Круто!!!

- А нам нет. Со стороны вы смотрелись как десять храбрых дебилов, никогда не дравшихся в строю, забывших, что у них есть товарищи и общая цель. Зато нам было весело. Всем спасибо, отдыхайте. И поздравляю вас с первым бугуртом в России.

- А не в России такие схватки устраивают?

- В Европе такие толпы собираются, что ого-го. Но там личное мастерство слабовато. Зато они умеют в команде работать. Саш, как считаешь, можем повторить?

- От чего ж нет? Парни, вот вы пятеро дооблачайтесь и меняетесь с проигравшей командой.

Не успевшие подраться со мной или друг с другом парни с неестественным энтузиазмом побежали за оставшейся в здании базы снарягой. Рубль за сто, сейчас они минут на пять там зависнут, вырабатывая тактику боя против своего противника. И это правильно. Потихоньку так и научатся в команде работать. Даже не удивился, когда во втором бугурте более слабая команда, видевшая прошлый бой со стороны, стала действовать чуть грамотнее, кое-кто даже догадался один раз напасть вдвоем на одного. Молодцы парни!

- Жорж, ты знаешь, а хорошо выглядит, я бы сказал – эпично!

- Знаю, Александр. Это вам задание на лето.

- Вот спасибо, пришел, подкинул и в кусты. Я тебя правильно понял?

- Абсолютно правильно, осенью попробую ваши пятерки показать в Москве на чемпионате по истфеху. Так что готовьтесь.

- Так ты сейчас где работаешь? Жорж, так и не сказал ведь. Я сейчас на сверхсрочной, команду очередную предлагают поднять.

- Понятно, что ж не понять. ЦСКА?

- Или Динамо… Увидишь, Александр.

- Ты что, уходить намылился? А разбор полетов?

- Ты тренер, ты и разбирай. А я так, размяться приходил, пока в отпуске.

- Жорж, как переоденешься, не исчезай, я тебя хоть провожу. А то сто лет не виделись.

- Лады, заканчивай тренировку, а я переодеваться.

Секретарь обкома комсомола – это вам не первый секретарь, доступ к телу получить проще, чувство величия не зашкаливает, да и вообще, американцы в таких случаях говорят, что чемпион может быть только один. Так что к Михаилу Саенко я попал без особых проблем. Вратарька меня запомнила с прошлого раза, поэтому ограждать тело начальника не стала. И еще я подозревая, что Миша что-то такое про меня думает, чего нет в реальности. Может, за чьего-то родственника держит? Все эти годы он со мной общается как с гранатой на боевом взводе. Были такие гранаты в прошлую войну, их перед броском взводить надо было.

- Привет, Михаил! Есть минутка?

- А если нет, то уйдешь сразу?

- Да.

- Ладно, излагай. Послушаю, чего еще теб от меня нужно.

- Про книжку – не надо. Передумал.

- Ага, решил желание поменять. А ты в курсе, что Золотые рыбки не разрешают менять загаданные желания?

- Ну начинается! Я не для себя пришел просить. Твоя же тема старая, я по истфеху.

- Ладно, валяй. Чего опять удумал?

- Есть перспективная тема. Групповые бои пять на пять. Практически, как в хоккее, только чисто мордобой без шайбы и ворот. Болельщикам должно зайти, зрелищность зашкаливает.

- Так я тут причем?

- Наши тульские приступили к тренировкам, у них будет преимущество на первых порах. Им бы помочь, как минимум не мешать, чтоб взлетело.

- С преимуществом для наших – это хорошо, но ты же не остановишься, Жорж. Я тебя знаю, начнешь по стране гонять и всех натаскивать.

- Не начну. Подам туляков как зачинателей и фокус-группу. В смысле, как пробный образец.

- От меня вам что конкретно нужно? Хорош сопли жевать.

- Да ничего мне от тебя не нужно. Просто формулировка «при поддержке областного комсомола» проканает ловчее. Есть у «Арсенала» поддержка областного комитета ВЛКСМ?

- Понял. Есть поддержка, можете писать в своих письмах и обращениях. Какой ты стал нужный, Жора.

- К нам перейдешь, таким же станешь.

- Свят-свят! Нас и здесь неплохо кормят.

- А потом чем планируешь заниматься?

- Когда потом?

- Ладно, Миша. Не здесь и не сейчас. Нужен буду, найдешь.

- Понял, Жорж, счастливо. Найду как-нибудь. Ты в Туле долго еще пробудешь?

- Недельку еще.

Зачем я дал намек Саенко? Были резоны. Прежде всего мы давние приятели, так что я мог и просто поучаствовать в судьбе товарища, бескорыстно как бы. Ну и потом, он теперь не последний человек, со знакомствами и пониманием многих процессов. Так что, если кинуть такому человеку спасательный круг, он не потонет в шторм, а коли выберется, то и сам поможет в определенных случаях. А случаи разные бывают.

Раз такие пироги, то есть отпуск есть, а дел никаких не намечается, поехал к коллегам в горотдел КГБ, у них есть ключик заветный от одного интересного места под названием учебно-тренировочный комплекс по практической стрельбе. А конкретно, к майору Зимакову, тому самому, который превратил самодеятельность и высасывание правил первого турнира в нормальные соревнования по международному образцу. Ежегодные соревнования, которые мы комсомольцы придумали совместно с нами комитетчиками вылились в создание этого комплекса на полигоне тульских вояк. Может, слишком громкое название, но не просто стрельбище или тир. Опять же, методики нарабатываются, инструкторы там теперь есть. На международные соревнования наши пока не едут, похоже, просто боятся обделаться перед их профи. Да там и любители те еще зубры. Если имеешь стабильную ренту и таракана-оружейника в голове, то вполне можешь себе позволить на своем ранчо сжигать по паре-другой тысяч патронов в год. У нас всё гораздо скромнее, да и нет такой цели – спортсменов международного уровня выращивать. Название «практическая стрельба» само подсказывает направление устремлений. Тульский комплекс дал толчок появлению таких же по стране, так что не зря было потрачено время и нервы на раскачку и крики мои о косорукости наших силовиков звучали не в пустоте.

Среди некабинетных милиционеров и комитетчиков стало престижно пройти курс обучения в таком комплексе, а уж на соревнования выходить – вообще супер. Одна беда, чины из МВД пошли по проторенной дорожке, то есть создали команды штатных практиков, которые светились на всяких соревнованиях, а массовый охват пустили на самотек. И, кстати, в норматив по стрельбе практические стрелковые упражнения не внесли. А про министерство обороны вообще отдельная песня, тамошние генералы восприняли новый подход к огневой подготовке офицеров фрондой. Эдакие мальчишки в коротких штанишках учат боевых генералов науке побеждать – нонсенс! Они, победители фашизма, должны чему-то учиться? Инерция министерств просто непостижима! По мне, начало любых войн надо совмещать с расстрелом основных генералов, причем в первую очередь к стенке ставить надо самых толстых и старых. Глядишь, они начнут на пенсию выходить раньше под угрозой расстрела. А армии двигают пусть генералы помоложе, без золотой корки по всему телу. Они хоть думать попытаются, они еще помнят, как это делается.

- Сергей Иванович, а сам не хочешь со мной сгонять на полигон патрончики пожечь?

- Жорж, ты опять хочешь меня унизить своими сверхспособностями?

- Даже и не думал такого. Я бы из импорта дал пострелять. Вон чего у меня есть.

- Нихрена себе, как вы москвичи жируете! Это у вас теперь все так ходят?

- Нет конечно, я как преподаватель КУОС выписал курсантов знакомить со всяким заграничным железом, кое-что к рукам прилипло.

- На редкость липкие руки у тебя, Милославский. Об этом в своё время один товарищ говорил, который Феликс Эдмундович, про чистые руки. Не помнишь?

- Помню, он еще там же про умную голову говорил. Или я путаю, про умную там ничего не было?

- Хорош изгаляться над вождями. Уговорил. Патроны-то есть пострелять? Или по одному магазину спалим и хорош?

- Соточку на двоих. Я знал, куда еду. О! А не позвать ли нам туда наших вечно отстающих ударников социалистического труда? Чтоб не только удовольствие, но и польза была?

- Дай угадаю. Оружейников предлагаешь позвать. Хочешь их мордами по столу повозить в своей манере?

- Ну да, а то слепили пистолет чуть не сорок лет назад и уселись на печку, ножки свесили. Помнишь, как они грозились нас чем-то удивить на каком-то турнире? И где обещанное?

- А ведь точно, было дело. Давай на послезавтра застолбим время. Я организую. И умников из КБП позову.

- За вами во сколько и куда заехать?

- О как, ты уже на колесах? Быстро живешь.

- Так не сижу на месте, приходится скакать много. А на колесах быстрее получается.

В результате на полигон, а точнее в учебно-тренировочный комплекс мы приехали вчетвером. Кроме нас с Зимаковым прибыли два Бориса из Тульского Конструкторского Бюро Приборостроения с условными фамилиями Волков и Кузнецов, явно выдуманными. Да мне всё равно, не хотят светить свои настоящие данные, пусть не говорят. Небось они и не Борисы до кучи. Это КБП вообще забавное место. В прошлой жизни у меня сын ходил в их ведомственный детсадик, пришлось очень постараться, чтоб приняли – подогнал им игрушечный комплект доспехов и сварил в детскую игровую зону джип из водопроводных труб. Заведующая просила домик, но я категорически заявил – будет джип. Так вот, в этом ведомственном саду по стенам были развешаны «картинки с работы пап и мам», говоря понятным языком, фотографии различных систем вооружения. Ну и папы с этими штуковинами в руках тоже. Не знаю, давали ли подписку детишки, но не удивлюсь, если среди них были замаскированные НАТОвские шпионы.

Два Бориса для начала повертели в руках мою прелесть, а потом заявили, что она слишком толстая и неудобная. Понты и никакой эргономики, а вот Макаров со Стечкиным… Отобрал аппарат и дал в руки майору Зимакову для использования по прямому назначению. Внезапно оказалось, что отдача чувствуется ничуть не сильнее, чем у Макарки, точность и удобство использования выше, про боезапас и эффективную мощность вообще нет смысла говорить. Патрон чуть не в два раза мощнее.

- Да, Жора, лежит в руках не хуже Стечкина, и боекомплект сравним. А за счет чего у него кучность такая хорошая? Вот прямо понравилось!

- За счет цены. Дорогая пушка, деталей много, чистота изготовления выше. Ну и скорость полета пули играет роль.

- Избыточная мощность, никому такой патрон не нужен. – Борис подал голос.

- А ничего, что пулю Макарова жесткий бронежилет останавливает без последствий для носителя? Даже дыхание не сбивается.

- У нас таких данных нет. Как и прогнозов массового использования бронежилетов в перспективе.

- Слышишь, Сергей Иванович, оставляют нас на следующее десятилетие с голой грудью против врага. Им самим-то акромя полигона нигде стрелять не придется.

- У нас есть четко сформулированное задание на проектирование от министерства обороны и МВД, мы работаем исходя из их требований.

- Вот и всё, дедушки высказывают хотелки, не приходя в сознание, а конструкторы их воплощают. А мы потом с этим бегает, пока не убьют.

- А вы как хотели?

- А мы хотели, чтоб вы не отстаивали маломощный патрон, потому что под него проще пистолет проектировать. Мы хотели, чтоб наши конструкторы жопы свои поднимали и ночами проектировали перспективные образцы. Почему на Западе инженеры предлагают что-то такое, чего не было никогда, чего и представить нельзя, а у наших только по заявкам МВД мозги работают? И так всё просрали.

- Ваш любимый итальянский пистолет слишком тяжелый для постоянного ношения.

- Так сделайте полимерный со стальными вставками. Не знаю, рамку сделайте пластиковую, а затвор стальной или даже алюминиевый. Сбросьте вес, вы же конструкторы! У вас заслуженные умные руководители, повернитесь к легкой стрелковке уже. Мир скоро взорвется, спать уже поздно.

Не знаю, будет ли толк от моего плача Ярославны, но старичка Макарова мы с Зимаковым запозорили. Не на словах, а в сравнении с молодой и красивой толстушкой «Береттой». Пока в кобуре или в кармане, Макаров рулит – он компактный, и без торчащих деталей, эргономика классная. Но как стрелять – отстает по всем параметрам. Нет, есть один плюс, звук выстрела явно тише. С глушителем в упор вполне гож на дело. Но у нас ни ствола с резьбой под банку, ни самого глушителя не было, так что не насладились. И вообще, для бесшумной стрельбы есть специальное оружие. А то и молоток, он тоже бесшумный, песка не боится и патроны не кончаются.

На обратном пути мы с майором выработали резюме – поскольку без технического задания от оружейников ничего не добиться, оба подадим рапорты начальству о необходимости выработать таковое, опираясь на нужды Комитета. А то еще десять лет все будут лежать на боку и славить Макарова. Есть среди моих коллег неравнодушные люди, это радует. Или просто Сергей Иванович тоже маньяк оружейный? Регулярно натыкаюсь на таких случайно или это закономерность? А чего я удивляюсь, люди кучкуются по интересам, ищут единомышленников.

Совершенно внезапно в Туле разрешилась еще одна моя проблема. Точнее не проблема, а хотелка. Когда родители спросили, что я хочу на день рождения в подарок, я заявил что хочу приличную музыку. Мама резонно заметила, что им самим лучше мне ничего не искать, а то окажется, что опять «родители каку подарили». А папа напомнил, что в Туле вполне неплохой магазин музыкальных товаров «Лира», там и радиоаппаратура есть, опять же комиссионный отдел работает. Мысль понравилась, хоть и странно искать московскому жителю в провинции что-то, но советское время, оно непредсказуемое. Порой где-то в глуши лежит годами на полке девайс, который люди за две цены не могут найти в центре. Потому как тут в Нижних Бельдюжках никто даже не знает, зачем эта дорогая штуковина нужна, еще и название матерное – эквалайзер. Это я просто к примеру. За свою жизнь так и не понял, какой смысл был его покупать. Если у тебя аппаратура на уровне, и гоняешь на ней ты качественный винил, нахрена лезть своими кривыми ручками в звуковой баланс.

На кармане лежат скромные две тысячи, в голове сомнение, в бензобаке бензин – так чего мы ждем? Мы, то есть мы с папой. Маме эти танцы с радиоаппаратурой были не близки. Может я и сглупил, но купил себе комплект по первому классу звучания, хотя и интернационал получился: усилитель «Одиссей-10» из Киева, вертушка «Ария-102» из Риги, колонки «Корвет-35АС» из Ленинграда. Мало того, что вразнобой, так и по дизайну мозаика. А самое дикое, что усилитель не подходил по сопротивлению к колонкам. Зато для своего класса это были самые лучшие из доступных мне аппараты. Чтоб колонки не погорели, намотаю шунтирующие сопротивления из нихромовой проволоки, это любой сможет.

Около магазина спекулянт уверился в моей солидности и подошел толкать свой товар. Для Тулы неплохой ассортимент, из интересного лично мне пара альбомов «Блэк Сабат», он же Черный Шабаш, он же ансамбль песни и свистопляски под руководством Оззи Осборна. Нет, брателло, не по тридцать пять. Ибо диски у тебя не нулевые, конверты вскрыты. И не надо свистеть, что для осмотра распечатывал, вы с них запись делали на пленку, так что диски уже не целяк. И мне похрену, на какой замечательной вертушке их прогнали. И да, я вижу, что нет царапин. Два по четвертному, уважая твою коммерческую инициативу. Нет, это не попытка торговаться, я ставлю тебя перед фактом сделки. Два диска переданы папе, молодой и энергичный бизнесмен пойман на болевой прием, полтинник засунут в карман рубашки.

О чудо! Колонки вошли в багажник, а остальная аппаратура на заднее сиденье. Если бы поддался на провокацию и взял знаменитые «S-90», то пришлось бы на крыше везти, ставить съемный алюминиевый багажник. Но я мальчик старенький, и хорошо знаю, что эти гробы играют громко, но бестолково. Вообще, хорошо быть молодым и опытным, только не у всех это получается.

- Что вы себе позволяете, граждане! Давно в отделении не были? Вот сейчас там и окажетесь. – Упитанный старшина милиции всем своим видом изображал гнев и уверенность в своём праве порешать некую ситуацию.

- Дяденька, вы кто?

- Старшина Дитятин. Оба со мной, в отделении с вами разберемся.

- Документик есть соответствующий или просто маскарадный костюм надел? Предъявляем в развернутом виде.

- Нос еще не дорос, чтоб у меня документы проверять. Сопротивление милиции оказываем? Так даже лучше, срок сам себе поднимешь.

- Хорош базлать, оказываем сопротивление, действуй давай.

Чуток сорвали шаблон милиционеру, стоим такие спокойные, никуда не бежим, сопротивление оказываем пока устно и как-то добродушно. Так бы задержать по-взрослому, но два взрослых крепких разновозрастных, а он без рации, без наручников, из спецсредств только пустая кобура и удостоверение, которое не хочется показывать, поскольку не при исполнении.

- Так у тебя есть удостоверение личности, старшина, или тебя принять за мошенничество и использование милицейской формы лицом, не состоящим на службе?

И что тут отвечать, когда голоса уверенные, номера московские и взгляды цепкие, словно на самом деле задерживать собрались его, старшину Дитятина?

- Вот моё удостоверение. Не хулиганьте, граждане.

- Хм, действительно старшина. Только у тебя ошибочка, да не одна.

- Какая?

- Мы не граждане, мы товарищи. Чуешь разницу?

- Так точно.

- И вторая ошибочка – не ту службу ты выбрал, старшина. Ты, получается, оборотень в погонах, крышуешь спекулянтов за долю с их бизнеса. Получается, тебя расстреливать надо как предателя, как на войне делали. И перед строем, чтоб сослуживцы видели.

- Ты что ли расстреливать будешь?

- Могу и я, опыт есть. Из нас молодых, знаешь, какие расстрельные команды получаются! Еще не знаешь. Мы сейчас скатаемся к твоему начальству в отдел, расскажем, при каких обстоятельствах познакомились. Ты же начальнику своему не заносил? Или заносишь?

- Нет.

- Ну тогда, он тебя и прикрывать не будет. Всё, мы поехали.

Начальник отделения милиции принял меня как родного, в том плане, что не стеснялся в выражениях, рассказывая, что он сделает с Дитятиным. Естественно, после представления, демонстрации удостоверения и рассказа о происшедшем.

- Товарищ майор, мне же не надо ничего этого. Ни вашей любви к нему в извращенной форме, ни его глаза на пятке, ни порванной жопы. Мне надо одно, чтоб больше у нас не было такого милиционера, во-первых, и чтоб об этом узнали его коллеги, во-вторых.

- То есть не докладывать наверх не получится?

- Получится, если он уйдет одним днем, а коллеги узнают неофициальную причину.

- Товарищ Милославский, это же просто слова, реально к ним ничего не приложить. Как я его заставлю добровольно писать рапорт об увольнении?

- Ну, как знаете. Всего доброго тогда.

- Что значит «тогда»?

- Значит, что завтра я пишу рапорт в горотдел КГБ по Туле, а потом в Москве своему начальству с указанием предпринятых действий и проведенных бесед. А дальше, как получится. Может статься, проверка ничего не выявит, и ваш старшина продолжит свою службу на прежнем месте.

- А вы надолго у нас в городе?

- На пару дней зависну, будет время еще раз к коллегам наведаться, меня там хорошо знают. Кстати, вчера с ними целый день провел.

- Вот по чесноку, скажите, если я его вышвырну, никто из ваших не узнает?

- В аналитическом отделе будет лежать мой рапорт с указанием принятых мер. В Тулу спускать ничего не будем.

- Заезжайте послезавтра убедиться, что приказ об увольнении Дитятина зарегистрирован установленным порядком. Я свою голову на плаху класть за этого ублюдка не готов.

- Кстати, он сказал, что с вами не делился.

- Еще бы он сказал по-другому! Пристрелил бы как собаку.

Еще денек-другой у родителей поживу, а потом домой поеду, в Москву. И там я себя чувствую дома в большей степени, чем в доме родителей. Так и понятно, я в этом доме дольше двух недель не жил, он и пахнет непривычно, и вокруг всё чужое и незнакомое. А в Москве, в моей квартире каждый гвоздик вот этими пальцами перещупан.

Чего у меня не отнять, так это тактичности в общении с людьми как близкими, так и не очень. Поскольку нельзя отнять то, чего нет. Мама-папа, я поехал! А чего разводить долгие политесы с прощанием? Чай не на другой конец мира уплываю с Федором Конюховым, а в Москву на машине качу. Да, мама, как только приеду домой, сразу тебе позвоню и расскажу, как удачно я доехал до Москвы. Мамы, они такие мамы… На днях засиделся в «Арсенале» с Александром Алексеевичем до часу ночи, тактику групповых боёв обсуждали, вернее вариант максимально эффектной легализации этого формата. Приезжаю к родителям полвторого ночи – сидят!

- Это как вас понимать, дорогие мои? Почему не спим?

- Тебя ждем, когда ты изволишь нагуляться.

- С какого такого перепугу, мама-папа, вы спать не легли, вам на работу завтра.

- Мы за тебя волнуемся, тебя нет дома.

- Приплыли! А когда меня год не было, я в армии служил или вон работаю в Москве, вы тоже спать не ложитесь весь год?

- Это другое.

Чего это у них проснулось волнение за сыночка, вроде поздно уже волноваться. И фраза про то, что когда стану папой, то пойму, не срабатывает. Я уже стал в первой жизни папой, и когда детишки тусили ночной порой, радовался за них и храпел с присвистом. Когда супруга не мешала. А то же она у меня тоже «мама классическая обыкновенная», готова до двух ночи ждать великовозрастное дитя. Помню, старший уехал на выпускной бал, дорогую супругу вштырило так, что пришлось мне брать с собой бутылку, пару подушек и чесать за ней в парк, чтоб нервничать вместе с ней. Зачем подушки? Так сопереживать и помогать волноваться, я лежа волнуюсь особенно качественно. А лежать без подушки на лавочке неудобно. Шампанское захватил вместо валерьянки, оно вкуснее и тоже успокаивает качественно.

Так что я буквально вырвался в Москву из-под родительской опеки, тем более что и впрямь отпуск кончается, надо готовиться к службе. Из важных дел самое приятное – расставить аппаратуру и подключить её. В папином гараже была подготовлена к сборке фанерная стойка под аппаратуру. Сказано громко, а по сути, высокая тумбочка с тремя полками без дверец, отшлифованная и покрытая черным лаком. Внизу отсек под диски, чуть выше место для магнитофона, которого нет, еще выше полка под усилитель, и наверху место для проигрывателя. Очень удачно на толкучке попался лист войлока – квадраты вырезаны под колонки, и четыре шайбы под ножки вертушки. Войлок хорошо гасит вибрацию. Получился слегка колхоз, но нормальную стойку нигде не видел, и не представляю, где искать. Делать на заказ мебель в это время в этой стране могут только единицы и только для избранных.

Еще день убил, чтоб затариться всякими замороженными продуктами типа пельменей и куриц. И сразу кончилась морозилка, пришло осознание факта из будущего: чтоб выжить в надвигающемся шторме, надо купить морозильный шкаф, их уже производят. Скатался на периферию, закупил пол свиной туши, порубил - вот тебе и запас еды на месяц. Как удачно я это придумал-то! И родителям подсказать не забыть, да вот вечером и позвоню им перед тем, как уезжать.

Вечером у нас свиданка с Жанной с покатушками и, надеюсь, с романтическим продолжением. А чего дома сидеть, лето же! Под этот процесс я утащил от родителей сборный мангал. Что примечательно, в Туле их теперь изредка продают, в смысле после моего прогрессорства несколько лет назад, а в Москве – фигушки. Никакого плана на эту продукцию заводу не спустили, оружейники выпускают мангалы хоз.способом, то есть из отходов и излишков. И продают как хотят, то есть почем хотят и кому хотят. В эпоху дефицита иметь то, чего нет нигде – это как пятый туз держать в кармане. Вот и идут мангалы как бонусы ко всяким сделкам, как презенты и сувенирная продукция завода. Изредка их «выбрасывают» на тульские прилавки, чтоб совсем уж кисло не выглядеть перед проверяющими органами.

Мой план выехать в ночь за город на машине, запалить костер, пожарить шашлыки Жанна восприняла с энтузиазмом, только придется за ней заходить – забирать из дома сумку с самым необходимым и её самоё. Не шибко я рвусь общаться с родителями своей подружки, но и бегать или скрываться от них не планирую. Отцу Жанкиному в глаза уже посмотрел, остальное легче. А Елена… что Елена, такая же фемина, как прочие, то есть условно договороспособная особа. Главное – знать, где нажать, в какой момент одернуть, а потом надавить харизмой в полсилы. «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, присылайте дочку сегодня в полночь на сеновал…» - как-то так или чуть тоньше, ну да мне такта не занимать.

Стоим, общаемся в коридоре, как порой бывает, зацепились языками с батей. Вот-вот выйдем, но еще слово, еще ответ, и там уже полчаса. Уж больно животрепещущая тема – прогноз изменения внутриполитической обстановки в СССР в свете бурления в союзных республиках и активизации общественной жизни всего Союза.

- Марк, последний вам совет как главе семейства и добытчику мамонтов – скоро с мамонтами станет совсем туго, я настоятельно рекомендую приобрести морозильную камеру для хранения мамонтятины. А то, как бывает – мамонта добыл, а сожрать не успел.

- Что, считаешь нас ждет ухудшение экономической ситуации?

- Вот прямо уверен. Сельское хозяйство не тянет, а импорт уже прикрывают. Осталось страны СЭВ у нас из рук выбить, и мы голодать начнем.

- То есть ты Жорж, не веришь в социалистическую солидарность?

- Я больше верю в польскую «Солидарность», вот эти нам точно спасть спокойно не дадут. Их не разгромили окончательно, там такая поддержка стран НАТО, Запад их не бросит, пока есть Россия.

- Услышал тебя, озабочусь покупкой. Спички, крупу, соль покупать?

- Крупы в России производят, так же, как и спички. Так что перебоев быть не должно. Разве что локальные.

- Жорж, на чем строятся ваши прогнозы?

- Вы сейсмолог, вы изучаете сигналы в литосфере. А мы…

- … а вы изучаете общественные настроения.

- Угу. И не только в нашей стране. Всё, мы поехали, а то дочка ваша меня сожрет. Или спину взглядом продырявит. Ей наши взрослые разговоры неинтересны.

- До свидания, я надеюсь вы вернете нам Жанну в целости и сохранности.

- Ну разве что слегка обкусанную. В смысле, комарами.

- Марк, ты заметил? – как только закрылась входная дверь, Елена тут же вышла в коридор – ты снова общался с ним как с ровесником.

- Ну да, Жорж взрослый человек. Это нормально. Тебя сбивает с толку его внешность.

- А тебя не сбивает?

- Я на это особо не обращаю внимания. Смотри сама, он старший лейтенант КГБ, то есть успел получить высшее образование, потом послужить в своей конторе несколько лет, зарабатывая звание. Опять же по оговоркам могу судить, что он проходил срочную службу, это еще два года. Восемнадцать плюс два, плюс пять, плюс три, получается двадцать восемь. Даже если его взяли сразу старшим лейтенантом из комсомола, все равно не меньше. Но по построению фраз, самой речи, я бы сказал, что ему больше. Под тридцать верных.

- Но он же выглядит на двадцать! Он что, Дориан Грэй? Душу дьяволу продал?

- А почем сейчас души? Вдруг, он кроме молодости еще что-то выторговал?

- Мозги! Себе хочешь такие же?

- Да мне пока своих хватает, Леночка. Может ты ревнуешь его к Жанне?

- Сдурел? Тебе точно надо мозгов докупить. Слушай, может ему Жанка наша как часть сделки отошла за душу?

- Наша Жанка? Скорее, в нагрузку подсунули. Чтоб не сильно радовался удачной сделке. Я читал, дьявол всегда какую-то гадость в сделку вставляет. Так и говорят, мол дьявол кроется в деталях.

- Это наша Жанка по-твоему гадость? Сейчас ты у меня получишь!

Мы ехали на запад в Серебряный Бор, территорию дач, пляжей на берегу Москвы-реки и лесопосадок, любимое место отдыха москвичей. Летом тут народу не протолкнуться, но не ночью. Ночью почти никого, кроме таких вот романтиков с автомобилями или дачников с гостями, считающих купание в темноте непременной частью программы отдыха. А раз в темноте, то обязательно голышом – традиция, понимаете ли, не нам её рушить.

Лично я купаться не собираюсь – во-первых, уже взрослый, гормоны не так сильно шалят, во-вторых, немного боязно оставлять автомашину без присмотра в таком месте, я тот еще трус, предпочитаю не создавать предпосылок к нештатным ситуациям и вообще, искушать некрепких духом людей нехорошо. Чем купаться, я лучше шашлыки пожарю по своему рецепту. Моего в том рецепте – да совсем ничего. Классический маринад на кефире, классический для следующего века. Древесный уголь не купил, нет пока его в продаже. Поэтому заранее запас дровишек напиленных, розжиг сделал сам. Я уже настолько человек другого времени, что щепочки шалашиком, бумажки и поджог с одной спички не для меня. Толовая шашка и нож – вот и весь розжиг. Папа мой в детстве разжигал печку настроганным толом, и мне рецепт завещал. Шучу, тротила у меня нет, хотя хозяйственное мыло – тоже вполне подходящий ресурс. Натер на терке почти целый кусок, пересыпал в пластиковую бутылку от моющего средства и залил бензином. Получилась густая паста с горючестью чуть ниже, чем у напалма. Кто-то скажет, что все смеси на бензине сильно воняют, но для этого случая не критично, я считаю. Смесь выгорит раньше, чем дрова превратятся в древесные угли для шашлыка.

- Жорж, ты что на самом деле не планируешь купаться? Или ты стесняешься?

- Кто в армии служил, тому стесняться нечего. Просто мне не очень нравится вода.

- И чем тебе водичка не угодила?

- Прозрачностью, чистотой. Я после карельских озер в наших водоемах, то бишь в Средней полосе обычно не купаюсь. Там такая вода! Заходишь по грудь, и ногти на ногах видны. Её за деньги продавать можно!

- Насмешил: воду продавать. Это только в жарких южных странах, и то в сказках. Как там было, Али сын водоноса.

- Погоди лет тридцать, в каждом магазине будут питьевую воду продавать.

- Ага, а на перекрестках вместо телефонов-автоматов будут будки с чистым воздухом. Видела я эту передачу по телевизору, пугают загрязнением в следующем веке. Фантастика это всё.

- Жанна дорогая, я тебя удивлю видимо, но следующий век через двенадцать с половиной лет наступит. Здравствуй, будущее.

- И что, через тринадцать лет сразу коммунизм, летающие такси, нуль-транспортировка и дальний космос?

- Если честно, то ни разу не угадала. Но вот через двадцать пять лет всё будет совсем по-другому. Не как ты говоришь, но и не так, как сейчас.

- Что по-другому? Начал, так рассказывай ври, как ты умеешь.

- Не получится, долго рассказывать, а за это время шашлык остынет. Неси банку с квасом, сейчас будем дегустировать.

Под такой вкусный шашлычок никакие разговоры разговаривать нельзя – рот занят перемалыванием исходящего соком мяса. В детстве, шашлыки я видел только в городском парке на Масленицу и считал, что шашлык – это горелое сало с томатной пастой на палочке. Короче говоря, дорого и гадость. Стоило дожить до взрослых лет, а потом еще один раз, чтоб иметь возможность выбирать время, место и рецепт шашлыков.

- М-м-м-м! Жора, это божественно! Скажи, есть что-то такое, что ты не умеешь делать? Ну, кроме общения с моими родителями, в нем ты не ас.

- Спорный момент, раз они продолжают меня терпеть в своем доме и разрешают мне трогать тебя своими похотливыми ручонками за всякие интимные места, значит, я правильно с ними общаюсь.

- На этом месте подробно, пожалуйста. Ты что, просил у них разрешения на всякие развратные действия?

- Нет конечно, буду я еще у кого-то разрешения спрашивать! Да я и у тебя его не просил, если ты помнишь. Своё право человек доказывает своими действиями.

И я еще раз его доказал, невзирая на жирные пальцы. А чего, Жанна в купальнике, купаться пойдет однозначно, так что ничего страшного, если она будет не только сытая, но до кучи и жирная в некоторых местах. Это я раньше думал, что не люблю жирных девушек. А вот сейчас чуточку пересмотрел своё отношение к жирку на боках своей подружки. Тем более, что он с моих рук.

- Наглая бессовестная рожа! Ты меня всю измазал! Теперь придется лезть в воду.

- Так ты и так собиралась.

- Я безо всего пойду купаться, предупреждаю тебя.

- Обещаю, что подсматривать не буду.

- В смысле?

- В смысле, что никаких взглядов украдкой. Буду пялиться самым естественным образом.

- А, ты в этом смысле. А то я уже думала, что тебя инопланетяне подменили. Пялься, я разрешаю. Могу даже для тебя исполнить «порождение буржуазной культуры – стриптиз»

- Нет, на это я пойти не могу! Давай, лучше я сначала включу музыку и фары, а то плохо видно.

- А если другие увидят?

- А что, тут есть другие? Другие пусть платят по рублю за просмотр такого шоу. По рублю нормально?

- Нет уж, будешь с них собирать по трояку. Но в другой раз, я не буду ждать твою музыку.

Да уж, учат студентов двигаться в этом их Щукинском училище. Вправду, как щука – гибкая и верткая Жанна без музыкального сопровождения великолепно избавилась от обеих частей купальника и пошла к воде. В душе всё напряглось и приготовилось к продолжению культурной части. Но я как не планировал лезть в воду, так и не стал. Ждал с полотенцем в руках, когда моя рыба-щука накупается.

- Как тебе Афродита, Жора?! Ты меня алкаешь? Мечтаешь всей душой насладиться моим замерзшим мокрым телом?

- Нет уж, сначала я тебя вытру и согрею.

- Эх, Милославский, нет в тебе романтики. Мог бы взять прямо на берегу сопливую и в мурашках.

- Нетушки, русалок я привык пользовать исключительно в жаренном виде.

- Зато мы согласные, гы-гы! Раз твой кавалер нос воротит, на помощь придут тридцать три богатыря.

На нашу полянку проломились из кустов непонятные личности. Свет костерка в мангале позволял оценить численность отряда противника в четыре человека. Если только они боевое охранение не оставили. Но это вряд ли, не сильно они походили на диверсионный отряд с армейской подготовкой. Что примечательно, Жанна не завизжала и не начала судорожно прикрывать свои прелести. Видимо, стыдливость из неё училище вытравило напрочь, а общение со мной закалило характер. Я тоже не начал бегать по травке, заламывая руки. Что самое страшное в таких встречах? Неожиданность нападения и удар в затылок. А когда недотёпистый противник сам отдает тебе такой важный козырь, то может он и не противник?

- Что парни, понравилась девушка? Профессиональный стриптиз по три рубля с носа, деньги вперед. Не готовы платить, попрошу удалиться, у нас тут частная вечеринка по предварительной записи.

- Сам хоть понял, что сказал?

- Это он от страха словесным поносом разразился, я таких видел.

- Жор, опять убивать начнешь? Они вроде не бандиты, не убивай их – Жанна проявила человеколюбие.

- Не волнуйся, сам не хочу. Мне за них неполное служебное соответствие влепят. Парни, домой идите, вам ничего не будет.

- Ого, у них еще шашлык остался, не весь сожрали. Имейте в виду, мы вас не по голосам нашли, а по запаху. Нельзя так вкусно жарить и не делиться.

- Так он всем поделится сейчас. И шашлычком, и подружкой, и машиной.

- Всё, ребятки, утомили. – Пистолет словно сам оказался в руках, предохранитель тоже сам перевелся в положение «огонь», а затвор чуть не силой заставил меня его передернуть. – Игры кончились, стреляю на поражение.

- Ну-ка дай сюда свой пугач, пацан.

Не самый умный, зато самый высокий и худой субъект подошел и потянулся к оружию. Нырок в бок и чуть за спину, удар подошвой под правое колено, левой рукой я резко потянул своего визави назад за длинные волосы, а пистолет прижал к правому уху затвором и нажал спуск. Меньше секунды на всю акцию, дольше рассказывать. В итоге под ногами лежит скулящий контуженный и обделавшийся тип, а его три товарища треща кустами и не разбирая дороги, улепетывают по прямой в лесок.

- Дорогая, не подходи к гражданину, он плохо пахнет.

- Ты ему ухо отстрелил?

- Нет, просто оглушил. А может и нет. Ну и легкая контузия. Вылечат.

- Вот, Жорж, всё-таки ты не потерян для общества, умеешь быть великодушным к поверженному противнику.

- Противнику? Где тут противник? Ребята развлекались, искали приключений как четыре мушкетера. Вдруг нашли. Надеюсь, им надолго хватит. Эх, гильзу искать бесполезно, одно радует, я все патроны перетираю и магазины снаряжаю в перчатках. Как раз на такой случай.

- Ты маньяк.

- Угу. Надевай трусы, будем собираться и поедем.

- А что, без трусов нельзя? В машину не пустишь?

- Если ты опять поедешь без трусиков, я долго не продержусь. Остановлюсь по пути, и начну приставать.

- Я не возражаю. Только давай от тела отъедем куда-нибудь подальше.

Если вы думаете, что я стал возражать, то не угадали. Высыпал пепел из мангала, пролил водой и угольки, и сам мангал, всё быстренько покидал в багажник и умылся.

- Поехали, только хоть футболку надень, а то ДТП спровоцируем.

- Так пусто на дорогах, ночь же.

- Убедила, чертовка! Так поехали. – Что значит, теплая летняя ночь, какие она дарит возможности настоящим романтикам.

Не знаю, видела ли Жанна порнофильмы, как Анна из Минска, но похоже, что видела. Более того, похоже, что она их смотрела с профессиональной точки зрения. И если Анну волновали технические аспекты половых актов, то у Жанны, вероятно, акцент на картинку. Это я сужу по позам, которые она принимала сначала в машине, пока мы ехали, а потом около неё. Классическая схема, когда девушка упирается руками в багажник, потом такая же классика спиной на багажнике, потом… да видели все всё сто раз, не буду пересказывать. Организм у меня сейчас молодой, так что хватило и на обязательную программу, и на произвольную. Слава Зевсу, до сольных выступлений у нас не доходит.

А потом выло сильное желание свернуть на обочину и заснуть на пару часиков, вместо того, чтоб ехать домой. Но я мужчина, у меня есть сила воли. Сила воли есть, а сил реагировать на спящее в соседнем кресле обнаженное тело красивой девушки уже нет. Так что я довел своего Шерхана до подъезда, взял Жанну на руки и поднялся с ней на свой третий этаж. Даже никого не встретил по позднему или раннему времени. А то бы начались разговоры, мол сосед голых девок к себе носит. Или спящих красавиц, всё зависит от интерпретаций. Так и уложил спать слегка грязную и сильно утраханную. Хотя я допускаю вариант, что она притворялась до какого-то момента, выжимая из сумасшедшей ночи весь экстрим до капельки. Меня она точняк выжала насухо.

- Где моя одежда?

- Там, где ты её бросила.

- Около речки?

- Нет, капельку ближе, она на заднем сиденье.

- Слава богу, я думала, придется домой голой ехать.

- Да, родители могли не оценить такой шаг. С другой стороны, ты всегда можешь сказать, что это протест.

- Против чего?

- Да пофигу, против чего. Просто протест ради протеста. Но если ты не настолько бунтарка, то в защиту животных. Мол, они умирают ради шкурок.

- Шкурки, в смысле мех? Мех я люблю.

- Тогда надо что-то другое придумывать.

- Зачем? Жора, ты мне мозг сломал.

- Ты собралась ехать домой голая. Мы вместе придумываем тебе протестную тему, чтоб твой революционный порыв поддержали другие москвички.

- Тебе мало одной меня?

- Жанна дорогая, я хочу иметь осознанный выбор. Чтоб ты была уверена – я пристаю к тебе не случайно, а именно потому, что ты самая красивая в Москве. Для этого и надо, чтоб максимальное количество голых девушек ходило по городу. Я посмотрю на них, а потом позову на свидание снова тебя. Ты же лучшая. Да?

- Звучит логично, но я подозреваю, что ты просто кобель, Жорж. Джорджио Кобелино, ежели по-итальянски.

- Звучит красиво. Мне нравится. Надо визитки себе такие заказать. И непременно на итальянском языке.

Всё-таки здорово звучит получившийся музыкальный комплектик, прямо удовольствие получаю. И от музыки, и от яичницы с луком, и от Жанны, в голом виде расхаживающей по моей квартире. Чтоб не смущать девушку, пришлось и самому одеться под стать ей. И вот ходим, трясем каждый чем природа наградила. Только у Жанны вверх-вниз, а у меня вправо-влево. Летом хорошо, а зимой в квартире прохладно. Заказать бы где тройные стеклопакеты, точнее деревянные рамы с тремя стеклами. Но тут какая история, прирост теплоизоляции будет небольшой из-за того, что в щели между рамами много тепла уходить будет. Не умеют еще строить оконные блоки с достаточной чистотой. Еще и от деформации надо дерево защищать, что от температурной, что от усыхания и набухания. С другой стороны, щели можно заклеивать, как делают во всех квартирах, а три стекла – это три стекла.

Нормальные рефлексы у проснувшегося молодого Жанкиного тела потребовали покушать прежде, чем помыться. Что значит, растущий организм. А потом, пока она отмокала в ванне, я сходил вниз за вещами. Сразу всё забрал, и одежду, и посуду, и мангал – его оттереть надо, чтоб не вонял костром в квартире и в машине. Что сильно радует – нержавейка хорошо держит температуру костра, следов коррозии не наблюдаю.

Уже после обеда, если ориентироваться по часам, отвез даму к родителям. А они меня за это покормили обедом. Не сказать, что вершина кулинарного искусства, но сытно. Я подозреваю, что Елена не стремится меня поразить кулинарным талантом, потому как нет цели сбагрить мне дочку. Сидим за столом вчетвером, и ни у кого нету матримониальных планов. Идиллия, так её растак! Где я еще найду раскрепощенную красавицу с фантазией и лояльными родителями, которые не рвутся оженить меня? Так что ценю всю семейку от дочки до папы. Что и заявил вслух, но без детализации. Просто сказал, что семья у них хорошая, настоящая интеллигентная московская семья, приятно посмотреть. Все трое, судя по глазам, сначала подождали продолжения с подвыподвертом, потом начали анализировать и искать подвох, а когда не нашли, промолчали. Чего они все со мной как с миной общаются? Или как с этой – обезьяной с гранатой. Пусть я по гороскопу обезьяна, зато без гранаты, с одним пистолетом под мышкой. Два – это уже перебор.

За что люблю свою службу, так это за то, что меня принимают тут таким, какой я есть. Я у них как Крокодил Гена из мультфильма, который работал в зоопарке крокодилом. Я в нашем зоопарке работаю Милославским. После отпуска трудовой подвиг начал с отчета. Стоп, я ж не тружусь, а служу, значит подвиг у меня не трудовой, а просто подвиг. Каждый день еду на службу как на подвиг. Мой просто подвиг начался с отчета о том, как я провел свой отпуск. Ничего особенного, подговорил тульских товарищей подать рапорт о необходимости сформировать заявку в КБП на проектирование нового пистолета и довел до увольнения одного сотрудника милиции.

- Да, Жорж, интересный выдал ты отчет. Семен Федорович даже подумывает, не обязать ли всех сотрудников Управления таким же макаром отчитываться о своих отпусках. Если реально такая байда произойдет, все твои коллеги выразят тебе свою большую и искреннюю благодарность.

- Петр, да мне не жалко! Не для себя же стараюсь, для Родины. Как я её понимаю.

- Вот-вот, а понимание у тебя специфичное. Кстати, ты в партию не надумал вступать?

- В какую?

- Всё шутишь… с другой стороны, ты ж у нас проходишь как молодой комсомолец, пока и так прокатит. А дальше видно будет. Если ситуация станет развиваться и дальше как сейчас, то членство в партии будет необязательным.

- А сейчас?

- А сейчас даже мотострелковой ротой не поставят командовать беспартийного офицера.

- Вот прямо с ротного уровня? Да уж, забыли завет Ильича про «лучше меньше да лучше». Помнишь сказку про скорняка, который из одной овчины смог семь шапок сшить? Вот и тут та же история. Гренадеров в полку много, просто они маленькие.

- Жорж, чего ты агитируешь меня за Советскую власть? Я всё понимаю. Ты сейчас над чем работаешь?

- Над чем скажут. Вообще не очень уверен, что от меня польза в отделе есть.

- Есть, поверь начальству на слово. Собственно, ради твоего подхода к информации шиворот-навыворот тебя в аналитики и определили. Один заход с Рижской киностудией чего стоит.

Это да, это смешно вышло. Или не очень, как посмотреть. Тут как-то сидел в гостях под включенным телевизором, и попал на титры после детского фильма, уже не помню какого. Зато точно помню, что снят на Рижской киностудии. Сидел и внимательно следил глазами за фамилиями всех, принявших участие в съемках от режиссера до монтажера. Сначала по привычке искать знакомые, а потом уже из спортивного интереса, увижу ли хоть одну русскую. Хрен там, при пятидесяти восьми процентах русских в Риге, на Рижской киностудии не нашлось ни одного. Ну или в фильме без них обошлись. Как вариант – убрали смердов из титров. И что-то такая нехорошая обида поднялась – вот значит как, национализм уже махровым цветом в полный рост по всем огородам, а наша идеологическая машина старую песню поёт про дружбу народов. Оформил записку по данному факту, тем самым спровоцировал проверку и анализ по всей Прибалтике. Копают теперь в открытых и не очень источниках. А чего копать, уже итить-колотить пора.

- Петр, а вот скажи еще вот чего: я так и не понял, эксперимент с курсами как закончился?

- С чего ты решил, что он закончился? Эксперимент продолжается, и ты в нем участвуешь, между прочим.

- Да? Извини, не заметил.

- Сейчас поймешь. У руководства для тебе появилось новое задание, тебе понравится.

- Заранее боюсь.

- Ну и зря. Для начала тебя переводят в действующий резерв. Подробности узнаешь, но заранее отвечаю на главный вопрос – жалованье сохраняется в полном объеме.

- Фу, главное услышал.

- Даже не сомневался, что для тебя главное. Дитя капиталистического мира.

- Ну вот такое я дитя-переросток. Кушать привык ежедневно и в тепле на мягком спать.

- Кончай базар. Далее, официально будешь работать главным тренером команды «Динамо» по истфеху.

- Всё-таки в «Динамо»? Хотя да, логично. Только один нюанс – я не закончил технарь, у меня даже среднего образования в этой эпохе нет, не говоря о профессиональном.

- Верно говоришь. Значит что? Ты сейчас возвращаешься в восемьдесят седьмой год сразу после комиссования, переводишься на дневное. Доучиваешься, получаешь диплом тренера и вот ты уже в нашем времени с дипломом и чистой трудовой книжкой. У тебя же там последняя запись «уволен из Тульского обкома ВЛКСМ в связи с призывом на срочную службу в ВС СССР». Дальше будет – принят на дневное отделение техникума. И мы тебе через год новую запись делаем – главный тренер команды.

- Красиво. А машину времени где взять?

- Жорж, не разочаровывай меня. Тебе её выдали год назад вместе с офицерскими погонами. Кстати, форму пошил?

- Угу. Как дурак потратился, теперь висит ненадеванная ни разу. Через год новую шить.

- Думаешь, уже через годик в генералы вырастешь?

- Пипец, Петя. Не разочаровывай меня. Вырасту я из старой формы.

- Блин, ты еще растешь?

- Не я, тело. И будет расти еще лет пять, не меньше. Вширь, в основном. По техникуму понял – еду в Ленинград, машу удостоверением, организовываю проведение всех документов задним числом.

- Уточняю, Жорж. Не машешь, показываешь самому узкому кругу людей. У нас серьезная операция. Подробности узнаешь позднее в необходимом для тебя объеме, если вообще узнаешь. Всё понятно?

- Так точно. Разрешите приступать.

- Кое-кто жаловался, что ты за такие слова курсантов чуть ли не на сушеный горох коленками ставил.

- Ну не прямо так, скорее морально давил. Вырабатывал гибкость психики и размытие условных рефлексов.

- И как?

- Вам виднее. Выправка у них осталась?

- Включают периодически, когда большое начальство видят. Но заметно, что просто включают. Как там в фильме говорится: «Ты стоишь по стойке «смирно», но делаешь это без уважения». Так что результаты есть. Но совсем шпаками еще не выглядят, шлифуй дальше.

- В смысле?

- Всё поймешь в своё время.

- Ну и ладно. Командировочное кем подписывать?

- Мной, что, другие варианты есть? На кого вы работаете?

Летом в Ленинград? Согласен! Летом он меня любит, летом всегда демонстрирует мне своё золото в самом лучшем ракурсе, тратя все свои резервы и лимиты по солнечному свету. Даже неудобно немножко, зачем так уж тратиться ради одного меня. Сколько раз бывал там в эту пору, только раз под ливень попал. Эх, хорошо тогда в «Метрополе» погуляли, отплясывал как в последний раз. Это в другой жизни. А в этой самым ярким расколбасом на Ленинградской земле была прогулка по Апраксину двору в компании других студентов Физкультурного техникума.

У меня под рукой помимо корочки есть еще одна машина времени, она же пространственный портал – мягкий вагон поезда «Красная стрела». Закрываешь глаза в Москве вечером, открываешь почти в Ленинграде утром. Попутчица даже не успела начать разговоры про «выйдите, я переоденусь», а Жорж уже переместился в утро. Спать в поезде очень здорово, даже запах там особенный, поездной. И дымком от угольного котла попахивает, если я запах сам себе не сочинил. Ведь титан проводник может вскипятить двумя способами – углем или электричеством, если вагон подключен к электровозу кабелем высокого напряжения. Парочка стаканов чая с печеньем – вот и весь завтрак. А уже подъезжаем, и в мягком вагоне проводник не заставляет сдавать белье – тут другая публика, она простыни не ворует, она скорее на чай даёт. Кстати, именно в этом вагоне именно этого поезда проще всего простому советскому человеку встретить советских звезд театра и кино. При условии, что простой человек может себе позволить такие расходы и достать билеты в этот вагон. Куча актеров живет в одной столице, а снимается в кино в другой, вот и мотаются как вахтовики. Они и проводники уже давно перезнакомились, чуть не товарищами стали.

Секретарше директора техникума позвонил заранее от имени сотрудника федерации фехтования, убедился, что начальство никуда не ускакало в отпуск, и его можно найти сегодня на рабочем месте. Еду в свой техникум, где было прослушано несчитанное количество лекций, сдано шесть сессий, написаны «Методические указания по подготовке спортсменов по направлению «Историческое фехтование»», разработаны стандарты судейства. Короче говоря, кроме пользы и помощи от преподавателей учебного ничего я не видел. Да и им было явно интересно не копаться в давно разработанных методиках, стараясь их улучшить, а практически стоять у истоков нового спорта. Не один человек использовал истфех как трамплин для прыжка вверх.

Вот кстати, новость – директором техникума стал Хейфиц, бывший зам по учебной работе. Ну и ладно, я его хорошо знаю, общались периодически, не как студент с начальством техникума, а как с руководителем научной работы, если мой скромный труд можно считать научным.

- Александр Евгеньевич, можно войти?

- Здравствуй, Милославский! Заходи. – Угу, помнит даже фамилию.

- Здравствуйте. С повышением вас! Отличный карьерный рост.

- Спасибо. Значит, отслужил уже. Восстанавливаться и за учебу? Кстати, поздравляю в свою очередь. Дотянул ты свою затею до настоящего спорта. Наши преподаватели многие не верили, даже из тех, кто тебе помогал. Сами работали и не верили, что что-то выйдет. А ты и на срочной службе ухитрился не потеряться, продолжил пахать на Советский спорт.

- Не я один молодец, теперь большая часть нормативки по направлению с вашим грифом. Техникум в очередной раз утер нос институтам, вывел новый спорт на официальный уровень.

- Кстати, да. И этот факт сыграл не последнюю роль в моём назначении на новую должность. Так что в какой-то мере я в этом кабинете благодаря тебе, с меня причитается.

- Александр Евгеньевич, это прекрасно! Сейчас буду вас грабить.

- Таки что ви с мене возьмёте? Я бедный человек – вдруг включил одесский «прононс» директор.

- Ша, Александр Евгеньевич, это не налёт, это ЧК.

- Жорж, с вами приятно разговаривать, вы умеете поддержать шутку.

- А шутки кончились. С этого момента мы с вами переходим в режим неразглашения. Причем, зная вас не один год и будучи уверен в вас, подписку брать не буду. Вы же коммунист, товарищ Хейфиц?

- Очень похоже выходит, Милославский. Но прямо по краю прошел. Слушаю дальше.

А дальше я положил перед ним своё удостоверение. И шутки впрямь кончились. Хейфиц подобрался всем телом и лицом, передо мной сидел уже не пожилой преподаватель и научный руководитель, а тертый чиновник, пробившийся к своей персональной вершине, действуя кулаками и зубами.

- Слушаю вас, товарищ Милославский. И да, я коммунист.

- Вот мой военный билет, я был комиссован год назад по состоянию здоровья. И сразу восстановился на дневное отделение. Месяц назад окончил техникум и получил диплом. Естественно, нужен не только диплом, а обязательно полная проводка по всем документам и ведомостям. Вам виднее, где и что нужно внести.

- А дипломная работа?

- Руководили дипломной практикой вы, в качестве дипломной работы давайте возьмем Правила проведения соревнований по историческому фехтованию или наше с вами дополнение к Единой Всесоюзной спортивной классификации.

- Я могу спросить, это нужно лично вам или…?

- Да, можете спросить.

- Спрашиваю.

- У нас свободная страна, спросить можно, но не все вопросы ведут к ответам. Или вы хотите влезть поглубже и ходить под очередной подпиской?

- Избави бог, Жорж. Прости старого дурака, куда-то не туда полез.

- Давайте так, Александр Евгеньевич, если кто-то начнет задавать вопросы, и вы их не сможете проигнорировать, намекните на шкурный интерес, барашка в бумажке. Мол, мальчику срочно был нужен диплом для получения теплого местечка.

- А оно будет на самом деле? Могу поинтересоваться вашей дальнейшей тренерской карьерой? Она как-то планируется? Не за ради любопытства спрашиваю.

- Главный тренер в «Динамо».

- Очень рад! Прежде всего, что новый спорт не потеряет такое шило в заду, которое не даст ему прозябать. Вот только всё еще не понятно…

- Спрашивайте, спрашивать можно.

- Как вы успели к двадцати годам…, а вот теперь понял. Это многое объясняет. Товарищ Милославский, сегодняшний разговор вообще всё расставил по местам. Спасибо большое, теперь я стал бОльшим материалистом, чем был.

- Александр Евгеньевич, какое время вам потребуется, чтобы решить мой вопрос?

- Жорж, ничего, что я по имени?

- Конечно, я вполне молод. В самый раз по имени будет.

- Так вот, вы очень удачно приехали, Жорж. Во-первых, у нас сейчас почти никого из сотрудников нет в техникуме – отпуска. А во-вторых, перед вами человек, обладающий правом подписи и при этом еще представляющий учебный процесс и документооборот. – Как он прошелся по своему предшественнику. Аппаратный волк прямо. – Я уже завтра выдам вам диплом, а потом потихоньку буду прятать концы в воду по всей цепочке отчетности. Один нюанс – в решении дипломной комиссии нужна еще пара подписей. Как быть? Люди захотят понять причины оформления задним числом. А фамилия у вас приметная, глазом наткнутся обязательно. И вспомнят такого студента-новатора сразу.

- Не надо беспокоить уважаемых людей. Дадите образцы подписей, я думаю, мне хватит пяти минут, чтобы их скопировать.

- Сами нарисуете?

-Сам. Вот этими самыми руками. Вернее, одной правой.

- А одной левой?

- Левой не смогу. И заранее спасибо, Александр Евгеньевич.

- Да чего там, одно же дело делаем.

Любовь к живописи и вообще к изобразительному искусству внезапно для меня самого привела меня в Эрмитаж. Чего-то потянуло на созерцание шедевров великих живописцев прошлого. Да уж, умели писать. И высекать тоже. Да и сейчас умеют, просто принято считать, что раньше вон чего, а сейчас не то. На самом деле до нас из прошлого доходят только самые выдающиеся произведения всех видов искусств, мусор отсеивается с годами. А современное творчество мы потребляем во всем его многообразии, вот и проходит многочисленный шлак через наше восприятие. Думаю, в процентном содержании сейчас достойного материала даже больше. А еще понял, что одному ходить по музею не так интересно. Кому как, а мне вот прямо необходимо прямо около картины или скульптуры делиться впечатлением и восторгаться или уничижительно шипеть: «Так и я могу». Почему-то моя скромность заставляет меня считать, что всё, что подпадает под категорию «так и я могу», недостойно размещения в музее. А вдруг я тоже гений и должен выставляться? Но тут один момент – чтоб выставляться в художественной галерее или музее, сначала надо что-то написать. А до этого пока не дошло. Да что картины, я вон даже со стишками дал обратку, не решился идти в издательство. Ситуация как с майонезом. Майонез? У нас же продовольственные кооперативы разрешили – а не заняться ли?

На следующий день я снова был в техникуме. Помогал оформлять кое-какие документы и был удостоен похвалы за хороший почерк. Да, есть у меня такой талант, подписи я научился подделывать на очень приличном уровне. Графологическую экспертизу мои творения не проходили, но… чего это я разболтался? Однажды институтскому бару подарил портрет Ленина с личным автографом вождя мировой революции. Он потом год висел на видном месте. Да уж, были времена, в институтах открывались бары, в них после напряженного учебного дня прибухивали студенты и преподаватели. Лично я отмечал так диплом со своим деканом. Но эти моменты остались в моем собственном прошлом, а у страны они в будущем. Хотя, что-то уже меняется. Остается только надеяться, что хуже не будет. У нас людей вообще есть привычка в каждой неприятной ситуации считать, что хуже уже не может быть. А реальность воспринимает такие слова как вызов своей фантазии и бросается доказывать, что еще как может! И еще вот так может, и так!

И снова мне поменяли удостоверение личности. Первый случай, когда мне пригодилась форма – для разнообразия тушку сфотографировали по-настоящему, а не смонтировали голову с мундиром. Китель и рубашку приносил на службу, фуражка и брюки остались дома. Я остался старшим лейтенантом, но в действующем резерве, слава Озирису, с правом хранения и ношения оружия. То есть я по-прежнему сотрудник Комитета, но комсомольские взносы буду платить по новому месту службы. И трудовой стаж идет там, и путевки в санаторий-профилакторий выделят в «Динамо», если не продинамят. И зарплату буду получать там. Тоже. Потому как моё начальство из конторы глубокого бурения остается моим начальством, а положенное мне жалование остается им же. И если господа слуги двух господ столкнутся в конфликте… то и так понятно, на чьи приказы я наплюю.

А еще интересно, «Беретту» у меня отберут? Спрашивать не буду, если отберут, то точно не по моей подсказке. Вообще, охренительный косяк, я не сдал никому коллекцию оружия в КУОС, только передал на хранение по описи. Естественно, в описи нет моего ствола, раз я его не оставил. А еще по согласованию с хитрым Васильичем, я не передавал ему патроны, словно их сожгли подчистую. Блин, пожалуй, надо добывать левый ствол, а то заберут мой как бы легальный, и ходи потом голый по городу на посмешище народу. Помню, один знакомый обладатель наградного оружия возмущался – как люди могут жить без пистолета. Я тогда посмеялся, а теперь понял его. Это как с автомобилем, пока его нет, то и не нужен. А как только купил машину, то ситуация резко меняется - без колес как без рук.

Ладно, поживем – увидим. Иду к Онегину на инструктаж о дальнейших действиях и для получения контактной информации. А самое главное – хочу узнать, чего от меня хочет руководство. Уверен на все сто, не ради славы советского спорта всё это затеяли, а ради каких-то других целей. Спрошу в лоб, за спрос денег не берут, берут за предоставленную информацию.

- Товарищ майор, мне позволено будет узнать здесь и сейчас, кто что с кем и зачем? Или самому пытаться понять, чего вам от меня потребовалось? – это я так тактично попытался разузнать глубинные смыслы после рассказа Петра о том, куда идти и кого спросить.

- Товарищ Милославский, вы же комсомолец, так что идите нахрен со своими заходами. Ваша команда через какое-то время поедет обмениваться опытом в гости к таким же прибабахнутым на всю голову полякам и чехам со словаками. В команде среди настоящих спортсменов без второго дна будет наш товарищ, а может и не один. Ты, как яркая всем известная личность, будешь торговать лицом и создавать всякую нездоровую движуху, ежели изъясняться в твоей лексике. Сам пребываешь категорически вне оперативной работы, в самом крайнем случае, прикроешь хвосты. Но опять же так, чтоб самому остаться вне поля зрения. Сам понимаешь, если тобой снова заинтересуются всерьез и раскопают что-то, мало никому не покажется.

- Так может мне того, не ездить с командой, всем же спокойнее будет.

- Может и так, там видно будет. До заграничного этапа операции еще полгода, воды много утечет. Что еще?

- Почему именно по истфеху такая движуха, понятно. Спортсменов международного уровня по другим видам в нашем ведомстве не нашлось, а в историческом фехтовании как в новом спорте сейчас кто только не бегает, от шахматистов до каратистов. Я не понимаю, почему начальство решило именно через спорт заход сделать?

- Дык тебе и не надо это понимать, меньше знаешь, крепче спишь. Конкретные задачи будут ставиться по ходу дела.

- То есть я опять официально не ваш.

- Ну да. Форму сдашь, корочкой не светишь, про оружие уже сам понял. Чай, не юноша бледный со взором горящим. Кстати, Жорж, может знаешь, откуда это выражение вошло в оборот? Почему бледный, почему юноша?

- Тут совсем просто. В конце прошлого века туберкулез был настолько распространен, что им болели даже члены императорской фамилии. А уж студентам чахоткой болеть сам бог велел, такой бог у них. И прямо мода пошла на бледных юношей с революционной кашей в головах. Которые пользовались модой вовсю, ходили и пламенные речи двигали на светских тусовках. Практически, за еду выступали.

- Но-но! Что за контрреволюционные слова про революционную кашу?

- Имею право. Товарищ Ленин осудил личный террор, эсеров и анархистов. А с марксистскими кружками в прошлом веке было не очень, они появились уже в самом конце девятнадцатого века.

- Умеешь ты, Милославский, под любой свой закидон Владимира Ильича подвести. Страшный ты человек, демагог и циник.

- Так вам такие и нужны. Беспринципные герои и безжалостные защитники. Как Макар Нагульный в «Поднятой целине» говорил: «Поставь передо мной толпу баб с ребятишками и прикажи партия всех из пулемета положить, я зажмурюсь, заплачу, а приказ выполню!» Главный положительный персонаж, между прочим. Идейный защитник революции и палач казачества.

- Время было такое.

- Угу. Не мы такие, время такое. А вот еще вопрос – почему «Динамо»? Может лучше в ЦСКА? И моё участие в кассу будет. И вообще, все знают, что ЦСКА традиционно гребет всех и отовсюду. А за вашей Динамой тянется хвост НКВДшного прошлого с Железным Феликсом во главе и милицейское настоящее.

- Так-то оно так, но представь, как тяжело будет команде армейцев в Чехословакии! Скажут, что Советская Армия снова прошлась огнем и мечом по их Родине.

- Так наша армия и не уходила оттуда.

- Только наши солдаты не бьют и не калечат чехов. А вы будете со всем вашим старанием.

- Тут не поспоришь, Петр, будем бить, причем по голове. Может ты и прав. Так сказать, вы прячете конфету на виду среди других конфет. Посылать засекреченного боевика в команде динамовцев – это вершина наглости. Может прокатить.

- Вот и наверху, видимо, так считают. Ладно, цели поставлены, задачи ясны – вперед, товарищ!

Я прямо как чувствовал, что меня разоружат, теперь придется ходить как простой смертный. Поправочка – кататься, ведь мутную мою машину никто не отобрал. Да и кататься можно не совсем как простой смертный, в отдельных конкретных случаях можно волшебной корочкой воспользоваться. Типа, для вас работает спецназ! А еще надо кое-какие хвосты подчистить на всякий случай, Онегин повесил это дело на меня. Родители у меня правильные, коммунисты и просто битые жизнью люди. Отца не раз в прошлые времена дергали в нашу Контору в связи с его происхождением. Маму так довели, что даже она однажды в КГБ ходила скандалить, за отца заступаться. Это я к тому, что они у меня умные люди и ни разу никому не похвастались, что их сын большим начальником с большой пушкой в ГосУжасе служит. А сейчас тем более не будут, когда я предупрежу. По идее, надо скататься лично уведомить, побеседовать. А вот Жанну с родителями придется ликвидировать, этих людей заглушить проще всего именно таким образом. Шучу, тоже разговаривать буду, чай не маньяки мы, а просто кровавые палачи. В смысле, что работу на дом берем только когда совсем уж авралы. Тем более, за сверхурочные доплата не идет. Только молоко за вредность выдают, а то СПИД гуляет по планете.

О! Элиста, вспышка ВИЧ-инфекции там в прошлой жизни была как раз в этом году, а стало по стране об этом известно только в следующем. Понятно, что спасать всех и каждого - это не моя цель. Но раз вспомнил, раз в медицине системный косяк, надо что-то делать. Как минимум купировать. Пока я еще в Двойке, пока не сдал все дела и не ушел из аналитического отдела, срочно пишу записку по всем обстоятельствам, которые помню. А что я помню? Какой-то дядька служил срочку в военно-морском флоте. Так хорошо служил, что в Конго сходил на берег, где имел возможность пообщаться с проституткой. Поимев оную, молодой авантюрист поимел и вирус СПИДа для себя лично. А уже потом, через несколько лет передал его жене, а та новорожденному ребенку. А новорожденный заразил им толпу народа в роддоме. Кажется так. Расследование выяснило, что в Калмыкии, как и во многих других городах СССР преступно пренебрегали процессом стерилизации медицинских инструментов, поэтому «подарочки» расходились именно через больницы и роддома. А новый вирус потихоньку просачивается в страну, добавляя еще одну соломинку на спину верблюда с гордым именем Советский Союз. Расписал, пусть теперь наверху думают, что делать с этим знанием.

Вечером, не откладывая в долгий ящик разговор, пришел в гости к Жанне. И снова с тортиком. В этом времени тортики не покупаются просто так вечером к чаю. Да даже пирожные обычно покупают детям, а взрослые балуются печеньем. Да и сами пирожные продают на бумажках, чтоб руку не измазал, пока жрешь, вся эта упаковка пирожных в красивые коробочки с бантиками – пережиток далекого прошлого и достижение будущего. Если открою свой кооператив, то буду продавать пирожные в красивом картоне и озолочусь. А что, не всё мне с меча кормиться как наемнику какому швейцарскому, когда-нибудь и остепениться надо.

Торт называется «Фруктовое полено» - кто такие названия идиотские придумывает? Зато он свежий, бисквитный, с мармеладками и минимумом масла. Чуть не замычал, когда выговаривал Жанне эту фразу «с мармеладками и минимумом масла», это я презентацию делал своему гостинцу, чтоб не выгнали. За чаем пришлось практически официально рассказать всему семейству, что я не просто перехожу в большой спорт, а планомерно делаю тренерскую карьеру. То есть теперь их добрый знакомый Жорж главный тренер «Динамо» по историческому фехтованию. А в конторе Глубокого Бурения я никогда не работал.

- Марк, ваши мысли прямо написаны на вашем лбу, даже сейсмограф не нужен, чтоб прочесть.

- Ну-ка, озвучьте, Жорж. Мне даже интересно, что у меня там написано.

- «Какой змея я пригрел на свой волосатый грудь!»

- Другими словами, но да, примерно это. У меня другой вопрос. Жорж, как же вы будете тренировать команду, вы же ни ухом, ни рылом в этом. Нельзя просто так прийти и начать руководить чем-то, в чем не разбираешься. Или я чего-то не знаю?

- Я не афишировал свою биографию, но несколько лет тренировал тульский «Арсенал», потом минский СКА БелВО. И так совпало, что именно по историческому фехтованию. А до этого работал в обкоме ВЛКСМ в отделе спортивной и оборонно-массовой работы.

- Ага, а оттуда перешли…

- Да, оттуда перешел, собственно, в спорт, что бы мы не имело под этим в виду. И весь разговор я затеял не чтоб похвастаться или рассказать вам свою биографию, а чтоб информация о месте моей настоящей службы от вас никуда не просочилась. Жанна, тебя это касается в первую очередь.

- А что сразу Жанна? И вообще, я в Маты Хари не навязывалась. Ни против КГБ, ни на него работать не планирую.

- Вот и хорошо. Уверен, что оформлять подписку о неразглашении нет нужды. Угу?

- Милославский, ты не охренел часом? Приходишь в наш дом и подпиской грозишь.

- Елена, я не просто пришел в ваш дом, а с тортиком. И грозят не подпиской, а наказанием за разглашение секретных сведений. А вам, Елена, вообще грозит нечто более страшное.

- Это что же?

- У вас полотенце тлеть начало около конфорки. И вообще, нам второй чайник уже не актуален – торт кончился.

- Жанка, вот что ты в нем нашла? Неужели нормальные парни в Москве кончились?

- Он прикольный. И с ним не страшно.

- Да, Елена. Я прикольный. А еще у нас есть четкий порядок: нормальных направляют только к нормальным. А к вам таких как я, прикольных и веселых.

- Стойте, балаболки! Жорж, я правильно тебя понял, что ты настоящий тренер с опытом работы?

- Угу. И даже с профильным спортивным образованием. Но в зятья я по-прежнему не набиваюсь.

- А почему? – Мама подорвалась.

- Так причин не вижу. Прописка у меня уже есть, Жанна тоже. Чего огород разводить.

- Вот же нахал длинноязыкий! Милославский, моли бога, чтоб я не стала твоей тещей.

- Это да, это не дай Мара.

- Какая Мара?

- Божество из древнеславянского пантеона. Я как человек широких взглядов возношу здравицу всем богам, каких вспоминаю. Я за демократию. Надеюсь, вы тоже атеисты? А то комсомолку мне испортите своим мракобесием.

Этот вопросик закрыл, с родителями поговорю лично, там терпит. Оружие сдал, форму упаковал и отвез в свой отдел. Завел сберкнижку на своё имя, мне на неё жалованье будут перечислять. Кстати, с формой сначала жаба душила – нафига я на неё тратился, раз не пригодилась. А потом Онегин просветил – мне же ежемесячно компенсация за форму капает наряду с пайковыми. Так что, считай не свои потратил, а казенные деньги. А еще Петр меня порадовал по поводу участия в разработке «Лешего», через пару месяцев за него мне тоже упадет какая-то денежка на сберкнижку. Вот и хорошо, знает начальник, как морально поддержать меня, дитя капиталистического общества. Хотя, какое я дитя? В капитализм вступил как в это самое уже будучи взрослым. Я на него посмотрю, когда он покрутится в той реальности. Хотя, ежели по уму будут строить свою политику конкретно в нашей конторе, то что-то смягчат. Очень хочется верить в это. Даешь капитализм со славянским лицом в отдельно взятой республике бывшего СССР.

Оформление в спортивное общество «Динамо» прошло достаточно буднично, что и не удивительно. Комитет имеет большое влияние не только в культуре, спорт тоже плотно курируется моими коллегами. Или, наоборот, культура «тоже», а спорт в первую очередь? Заявление, трудовая книжка, диплом, военный билет – полный комплект для отдела кадров. Резюме в этой эпохе еще не придумали, но я так думаю, что старшие товарищи за меня поручились. И вообще, ежели само общество заинтересовано в достижениях, то лучшей кандидатуры, чем я не сыскать. Я и чуткий, и одновременно требовательный, и опытный тренер тоже я – да масса всяких достоинств.

В Центральном Совете всесоюзного физкультурно‑спортивного общества "Динамо" такую саморекламу восприняли достаточно спокойно. Председатель их Сысоев, а теперь уже наш председатель с какого-то перепугу сам принял участие в собеседовании со мной, мелкой такой сошкой. Не знаю, откуда был звонок, и что сверху сказали, но он почему-то начал распинаться, на тему космических кораблей, бороздящих просторы Большого театра. Даже напомнил про юбилей «Динамо», которому стукнуло шестьдесят пять лет только что. Вона чего, а то смотрю, новёхонький орден Трудового Красного Знамени на пиджаке. Сто процентов, дали за «выдающийся вклад и в честь юбилея организации». Видать, первая правительственная награда, не привык еще человек, вот и носит на груди в ежедневном режиме как свежепринятый в пионеры свой галстук. Я бы небось также себя вел, но не наградили, тупо дали квартиру в столице. А вообще, нормальный дядька, улыбчивый, моложе моего отца лет на пять с серьезной фигурой бывшего спортсмена.

- Валерий Сергеевич, у меня есть опыт подъема команды с нуля, есть опыт перековки мастеров-самбистов в истфехи. За полгода я смог добиться того, что команда взяла призовые места на всесоюзном открытом турнире.

- Да, я читал объективку по вам. И старшие товарищи говорят, что вам можно доверять, Георгий Николаевич.

- Да просто Жорж, не такой я старый, чтоб по отчеству.

- Что не старый, это точно. Меня именно это и удивляет больше всего. Как у двадцатилетнего юноши может быть трудовой стаж четыре года, опыт комсомольской и спортивно-тренерской деятельности. А еще мне сказали, что вы в Федерации фехтования зарегистрированы как судья второй категории.

- Сам удивляюсь, Валерий Сергеевич. Думал, выше третьей не дадут. Я ж не мастер спорта. Видимо, нашли лазейку. Может сыграло то, что я принимал участие в составлении правил судейства и дополнения к классификатору спортивных разрядов.

- Н-да, богата талантами земля русская. Совсем по-другому начал на вас смотреть. Надеюсь, всё вами сказанное - это не шутка.

- Да что я, идиот, с начальством такие шутки шутить! Всё проверяется, везде моя фамилия фигурирует. Мы с Хейфицом из Ленинградского техникума вместе разрабатывали нормативку по истфеху, он же и моим дипломным руководителем был.

- Вот откуда ноги растут! Получается, у вас диплом техникума не для галочки.

- Неее, я пахал там. И преподаватели очень помогали. Практически, тот факт, что я стою перед вами, а вы решаете вопрос создания новой команды, наполовину заслуга коллектива физкультурного техникума.

- А на вторую половину?

- Много людей приложилось. И школа, где я учился, и ЦК ВЛКСМ, и Тульский обком комсомола, да и сам я пахал как проклятый в эту сторону.

- Думал, себя забудете.

- Вот уж не бывало, чтоб Милославский себя забыл. Не из таких я.

Вот на этой оптимистичной ноте наше знакомство и состоялось к общему удовольствию. Почему я за своего нового шефа так уверенно говорю? Потому что такие ситуации, когда тебе подсовывают в обязательном порядке чужую креатуру напрягают сильно. И если вдруг выясняется, что тебе подсунули хорошего специалиста, это не может не обрадовать. Словно кот в мешке оказался прекрасным принцем, за которого можно взять у короля неплохой выкуп.

Команду набирал не я. Место тренировок, свою базу, как я привык эту локацию называть, выбирал тоже не я. Кто-то другой подготовил и оснастил её, кто-то другой отвечает за снабжение всеми видами расходников, включая армированные тренировочные палки, зеленку и прочие резиновые коврики в душевых. Я в «Динамо» был не организатором, чья голова болит обо всём, а приглашенным тренером, как в Минске. Очень мне нравится такой подход, когда на мне только тренировочный процесс, а мои хотелки выполняют специально обученные люди.

- Давайте знакомиться. Меня зовут Жорж Милославский и я ваш старший тренер. Или главный – еще не выучил.

- Здравствуйте! Круто, сам Милославский будет тренировать!

- Смотрю и понимаю, большинство из вас вижу в первый раз. Значит или самородки из глубинки или не очень топовые спортсмены, не выходившие на соревнования высокого уровня. Ну и не страшно, главное, что меня вы знаете, или слышали что-то. А если кто-то из вас про меня не слышал и ничего не знает, значит будем работать с таким новичком особенно качественно. Есть такие? – Молчание среди спортсменов. Ну раз боятся, значит уважают.

- Народ! Сразу предупреждаю, что тренировать буду больно, но аккуратно. Если кто не готов, предлагаю прямо сейчас уходить из команды. А то потом… можно будет и потом уйти, парни, да в любой момент. Так что не переживайте сильно.

Тонкий психологический момент в тренерской работе – с самого начала запугать спортсмена и внушить ему мысль, что тренер второй после бога, родители сразу после него идут. А для атеиста тренер вообще на первом месте. Тогда и на процесс забивать не будут, и дисциплина повысится, и отдача увеличится. Я только одного тренера знал, который одними пряниками обходился. Хотя нет, он деньги брал за тренировки, это уже другой коленкор, это уже сфера услуг по факту.

А что у нас в наличии на первой тренировке? А имеем мы спортзал с возможностью уличных тренировок, раздевалку, душевую, помещение для хранения инвентаря, то бишь оружейку, и один кабинет на два посадочных места. Еще имеем второго тренера, в хорошем смысле имеем, и команду в двадцать Гавриков, которая вполне возможно скоро слегка уменьшится, но это не страшно. Парни все спортивные, совершеннолетние, все выше среднего роста, в смысле от ста семидесяти шести сантиметров и выше. Если и есть балласт, то пока не видно. Зато наметанным взглядом я уже вижу двух комитетчиков, хм, а обещали одного вроде. Что-то такое неуловимое в их лицах подсказывало, что еще совсем недавно оба они повышали квалификацию на КУОС под фамилиями Царьков и Скворцов. Совсем не назову совпадением тот момент, что именно они были в числе парней, которым я по вечерам в порядке досуга преподавал азы исторического фехтования. Царьков, это тот боксер, который сильно на меня обиделся за шутку с боксом, коленом и пистолетом. Он потом всё пытался догнать меня в фехтовальном искусстве и приголубить палкой по голове. К счастью для страны, безрезультатно.

Смешно вышло, я на выпуске курса дал прощальный совет не бросаться в объятия своих бывших преподавателей и соучеников без выяснения обстановки. И гляди-ка, сам попал в такую ситуацию. Короче говоря, я этих двух не знаю, не было вариантов пересечься. Судя по их лицам, они меня тоже не знают. Но начальство умное какое, прямо черезчур, могли бы и предупредить. Конспирация хороша в разумных дозах.

Взрослый спорт и спорт по-взрослому, это разные вещи. Помню, как я радовался, когда организовывал кружок в своей школе – у нас есть зал! У нас есть мастерская! Потом создавал базу в Туле и тоже был счастлив – у нас есть всё! Мне никто не мешает, нам закупают доспехи, даже зарплату платят! И вот теперь оказывается, что вся организация тренировочного процесса была полукустарная. Только сейчас, в «Динамо» я увидел, как это должно быть. Один косяк – у команды нет своего массажиста, надо договариваться.

Второй тренер Андрей Селиверстов оказался лыжником, но настоящим тренером с образованием и динамовским опытом. Судя по его первой реакции при знакомстве, его не порадовало моё пришествие. Можно понять человека: взрослый дядька, тридцатник уже, что-то понимает в свих лыжах, а тут его ставят мальчиком на побегушках к какому-то совсем молодому пришлому главному тренеру. С терминологией разобрались, когда он вчитался в приказ о назначении, всё-таки я главный. А Андрей просто тренер, но у него есть перспективы роста до старшего. Ну или до главного, если меня убьют на тренировке или на выезде враждебные силы. Истфех не лыжи, тут бойцы чаще травмируют друг друга. Про биатлон не знаю, не гонял. Мне в принципе непонятно, как можно иметь за плечами винтовку и проиграть забег. Ты что, такой слепошарый, что в ростовую мишень не попадаешь? Да хотя бы просто в ногу садани, если товарища по команде жалко. Надо обнадежить подчиненного перспективами, чтоб не закис, и вообще, расставить точки над «Ё». Он может и опытный, и специалист, но в нашем виде спорта ни бум-бум. Точно! Не забыть организовать бум-бум тренеру для понимания специфики. Но кое-какие акценты я расставил сразу:

- Андрей, я вижу, что тебя эта ситуация травмирует.

- Какая ситуация? Почему ты решил, что меня что-то травмирует?

- Да взгляд у тебя такой характерный, с грустинкой, как у промахнувшегося киллера. Киллеры, это такие стрелки на гонораре по живым мишеням. Скажи честно, обидно, что начальником молодого поставили?

- Да у нас в стране всегда так, на все теплые места ставят блатных. Ты, небось, тоже чей-то родственник. А пахать я буду. Сам хотел честного разговора, так что получи правду в глаз. Ты мне только одно скажи, на какой срок тебя на эту ступеньку поставили, когда вверх уберут? Надо же мне понимать, на что рассчитывать.

- Твоё незнание того спорта, в который тебя только что засунули, лезет изо всех щелей. Андрюха, ты правда считаешь, что моё место тепленькое? Давай тогда, на первой тренировке проведешь пару-тройку спаррингов с парнями, покажешь им, чего стоишь, заодно их уровень проверим.

- Так я же не умею фехтовать! Что я в спарринге делать буду?

- Стоп! Ты же только что сказал, что пахать за меня будешь. Ты же труженик у нас, тебя команду вытянуть с нулевого уровня поставили. Кто, если не ты?

- А ты? Я думал, ты в фехтовании что-то кумекаешь.

- Вот мы и дошли до сути вопроса. Я уже понял, что из нас двоих только один разбирается в нашем виде спорта. И этот один не ты. А твой возраст тут вообще не решает. Кстати, тебе общую физическую подготовку доверить можно?

- Конечно, я же этим и занимался на прошлом месте. Но мне надо задачи поставить по специфике, на что упор делать, какую интенсивность задавать. А ты реально сечешь в этом?

- Методичку по тренировочному процессу хоть успел почитать? Молодец. На досуге погляди авторов, может знакомую фамилию найдешь. И не комплексуй по поводу моего возраста, я уже лет пять на тренерской работе. Раз Сысоев решил, что мне можно доверить команду, то и у тебя вопросов быть не должно.

- А вы знакомы?

- Он со мной побеседовал перед назначением.

- Сам Сысоев? Да уж, явно не моя весовая категория.

- С этим разобрались. Давай обсудим хозяйственные дела, они тоже будут на тебе. Кто-то же за меня должен пахать. А драться в железе мы тебя научим. Причем, твоё желание учитываться не будет.

- Как это?

- А как плавать учат некоторые отдельные граждане – кинем в воду и будем смотреть, выплывешь или нет. На крайняк, другого тренера найдем, если тебя зарубят ненароком.

- Это сейчас шутка была?

- А ты не знал? В истфехе рубят людей в полную силу. Не успел закрыться – полбашки нету. Или палец срубят. Вон смотри, у меня все пальчики в шрамах.

После такого знакомства со своим новым помощником я чувствовал, что моя спина прикрыта, Селиверстов теперь не захочет на моё место, где пальцы отрубают не за жуткую провинность, а за любую допущенную ошибку. Якудза нервно курят в сторонке и к нам не приходят. Поэтому первая тренировка прошла в бодром ключе запугивания и доминирования. Аж двенадцать человек оказалось с реальным опытом исторического фехтования в каких-то клубах и секциях. Еще двое пытались заниматься в каких-то самопальных кружках и достигли невиданного прогресса без посторонней помощи. Прогресс был и впрямь никем невидим, зато желания полные штаны плюсом к хорошим физическим данным. Сойдут как смазка для мечей. Остальные шесть пришли из разных видов спорта естественно, все динамовцы-добровольцы. Ну да, очень понятная ситуация: человек отзанимался несколько лет всерьез и вдруг понимает, что упирается в свой потолок. А если он спортсмен по духу и складу ума, то идти в другую сферу деятельности ему не судьба или никто не подсказал. Что остается – забухать или попробовать себя в другом спорте. А тут подкатываем такие из себя мы в сверкающих доспехах и говорим, что у нас есть свободные места на рейс в светлое будущее. И всего одно условие – пахать и вкалывать, вкалывать и пахать до седьмого пота. На такую замануху многие соглашаются. Так что я верю в своих подопечных, некоторые из них станут достойными продолжателями моих начинаний.

Никакого рубилова и унижения детишек на первой тренировке не получилось. Беседовали, знакомились, выясняли навыки начерно. А то поставишь против себя подпольного самурая, и ходи потом без головы. Или, наоборот, окажется, что лежащий у моих ног спортсмен был не в курсе, что у нас удары не обозначают, а наносят со всей пролетарской ненавистью. Точнее, с любовью к процессу сокрушения костей своих товарищей. Кстати, до сих пор не могу осознать, насколько надо быть отбитым, чтобы получать удовольствие от мордобоя или вот этого всего, когда по шлему сверху - хренак! И твой противник в нокауте. Так здорово, правда, редко получается. Это надо уж совсем большую разницу в уровне подготовки иметь.

На первом этапе обучения я назначил щадящие ежедневные тренировки, то есть два часа утром и два часа вечером с двумя выходными. Пусть за два дня организм выдыхает и отдыхает морально. Андрей утром правил практически единолично, я только пыхтел и учился у него, не пытаясь вмешиваться. Только после занятий один на один порой напоминал, что у нас на первом месте выносливость и скорость. Ну и ноги, ноги – это главное чуть не в любом спорте. После физухи шли шахматы, я их не засчитывал за полноценную тренировку, но заставлял играть, благо в команде даже один разрядник затесался, он разбирал с командой этюды и задачки. Зачем? Чтоб мозги развивать, мозги в бою вообще помогают, особенно в плане акустики. Когда по башне прилетает, звук не такой гулкий получается при наличии мозга под сводом черепа. А если серьезно – в СССР давно поняли, что спортсмен должен развиваться гармонично. Ну и еще один момент – бойцов как солдат-срочников надо чем-то занять в свободное время, в данном случае между тренировками, чтоб хрень не сотворили какую. Но про это я им не рассказывал, даже своему помощнику не говорил про этот резон. Пусть считает, что так надо и будет прав.

Свой стандартный педагогический прием, избиение ребятишек, я применил через два дня, на третьей тренировке. Естественно, такого удостоились не все, а самые подготовленные – четыре человека. Во-первых, они реально умели двигаться и демонстрировали кое-какую технику, а во-вторых, не хотелось показывать подопечным, что их тренер запыхался. А после пяти-шести спаррингов у меня может сбиться дыхание. Вообще, уже давно понял, в среде настоящих спортсменов доминировать я пока могу только благодаря опыту и технике, с физухой у меня как у всех. Чтобы это было так и дальше, я продолжал пыхтеть под окрики Селиверстова на утренних тренировках вместе со всеми, и так каждый день. Тренер – это временно, а хорошая спортивная форма – это надолго, если упираться и не запускать. Главное, не переусердствовать.

Что сказать про тестирование парней – ни одной звезды или бойца более-менее приемлемого уровня динамовское руководство в мою команду не заманило. Не нулевые фехтовальщики, но и не герои. Может, оно и к лучшему, в команде не будет перекоса на начальном этапе. А потом естественным образом произойдет сепарация на топов, середняков и слабосилков. Кто-то уйдет, причем необязательно из последней группы, порой уходят и лучшие по разным причинам. Ладно, переживем потерю, когда кто-то уйдет. А пока разбор полетов проводил в присутствии всех, постарался в щадящем режиме донести до побитых пёсиков, что их уровень пока не сильно далеко ушел от остальных, зато у всех есть спортивная злость, хорошие данные и воля к победе. После кнута можно и пряник выдать, особенно, если просто на словах. Ничто не стоит так мало и не ценится как дорого, как вежливость в гомеопатических дозах.

А что мне категорически не понравилось во время спаррингов, так это мой доспех. Точнее не мой, а казенный. Кто ж знал, что меня так грубо припашут по моей основной квалификации. С другой стороны, багажник был забит полностью, когда я из Тулы ехал, некуда мне было класть железо и тряпки. На выходных скатаюсь к маме-папе, заберу. Всё равно собирался ехать инструктировать их.

Родители восприняли мою новую работу, а точнее всё-таки службу, достаточно спокойно. Их родной и шибко непонятный сынулька вернулся к тому виду деятельности, к которому стремился всё своё детство. Отец только поинтересовался, нет ли в моём новом статусе чего-то такого, что он знать должен или наоборот, чего знать не положено. Пришлось уточнять обоим, что о моей прошлой или нынешней службе в органах госбезопасности знать никто не должен. Официальная легенда – служил в армии, учился, теперь взяли на новую работу. Если кто будет уточнять, то комиссовался по язве желудка, а потом доучивался в техникуме.

- А что, кто-то может начать спрашивать?

- Мам, вариантов может быть много. От попытки пристроить дочку под бочок к перспективному мужу до происков вражеской разведки. Империалисты не дремлют. Про империалистов скорее всего шутка, но могут по собственной инициативе начать проверять всякие товарищи, кому не положено влезать в мою службу.

- Жора, ты там поаккуратнее. Я даже не знаю, что опаснее: ваши тренировки или эта ваша внутренняя политика.

- Точно ты подметила, мама, я сам не всегда догадываюсь, что и почему происходит. С другой стороны, мне чего бояться? Сижу в кабинете, бумажки пишу, жду очередное звание. Точнее, сидел в кабинете. А сейчас Родина потребовала, чтоб я занялся тем, что умею лучше всего.

- Так я и не поняла, ты в КГБ еще служишь или тебя выгнали оттуда?

- Нин, бывших комитетчиков не бывает. Он в резерве. – Папа решил помочь. – Вроде подводной лодки на приколе. Не в море, но и не списан.

- Вот прямо в точку, отец!

- С чего ты, Жора, папу начал отцом называть?

- Так он мне отец и есть. Отец с большой буквы. И я вас обоих очень люблю, хотя это не всегда заметно.

Переночевал у родителей, а днем в воскресенье уже ехал обратно, прихватив доспехи. Думаю, если буду двигаться быстрее на спаррингах, то тем самым смогу повысить качество тренировочного процесса. У парней перед глазами будет пример для подражания, опять же прилетать им будет чаще по башке. Я не самый хороший тренер, мой лозунг «делай как я» неприемлем для большинства профессиональных дрессировщиков. Но уж какой есть. Хороший тренер, он сам не умеет, зато учит здорово. Вроде той тренерши российских синхронисток, которая не умела плавать в той реальности, а её рыбки всех побеждали. Блин, я-то плавать умею, меня хрен заставишь сидеть на берегу.

Вдруг вот стало интересно, как там сейчас, в брошенном мной пласте реальности? И просто интересно, куда мир катится без моего пригляда, и о семье периодически вспоминаю. Как они там? Изо всех сил надеюсь, что в той ветке я в полном и ясном сознании продолжаю радеть о семействе, жгу патроны, езжу по миру. Двадцать первый год следующего века, покинутый мной, отсюда выглядит полной сказкой и фантастикой. Причем, мне он кажется Будущим с большой буквы даже в большей степени, чем «местным». Они не задумываются и не представляют всех чудес, которые будут доступны любому. Вроде молока с полугодовым сроком годности или возможности посмотреть любой фильм любой эпохи со своего стула дома или даже на работе. У нас там сейчас уже двадцать девятый год, небось уже на Луну или Марс по-настоящему слетали, доллар обесценился, НАТО самораспустилось, от рака всех подряд лечат, Путин на новый срок готовится избираться. Всё равно правду не узнаю, можно и помечтать.

Два моих старых знакомых из некоего Комитета – Сергей Царьков и Витя Скворцов неожиданно оказались Завенягиным и Синицыным. Это не страшно, даже то, что Сергеями стали оба, и то ладно. Впрочем, если я бы перепутал их имена, легко бы съехал с темы – вас много, пока не выучил. А вообще они молодцы, ведут себя вполне адекватно, не переглядываются, не сидят парой как Шерочка с Машерочкой, отыгрывают свои роли. Один фактически самого себя бывшего боксера, второй энтузиаста-историка, решившего на своей шкуре постичь специфику средневековых войн. На общем фоне парни не выделялись ни успехами, ни поведением, прямо рад за обоих, пыхтят на тренировках и мечтают занять какие-нибудь места в своё время. Если и в биографиях у них всё так же хорошо подготовлено, то вполне может прокатить то, на что бойцы нацелены. Я не я буду, если парням не побег готовят на ту сторону. Ну и попутного ветра в спину!

Группа через месяц тренировок уменьшилась всего на двух человек, не выдержавших суровой реальности полупрофессионального спорта, когда нужно пахать не ради кайфа, а за зарплату и не тогда, когда настроение, а всегда по строгому расписанию. Я даже слегка удивился, что всего двое, скорее всего, дальше еще будут вылеты. Полтора десятка останется, уже будет хорошо. На осенний турнир в Киеве от нас выставлять будет некого, если только пару-тройку человек чисто на предмет слегка опозориться и дать им почувствовать тяжесть соревнований. Из числа тех двенадцати, у кого и до встречи со мной был какой-то спортивный опыт. После очередной тренировки решил обрадовать их, дать стимул для повышения самоотдачи:

- Парни, в этом году очередной, уже второй открытый турнир по истфеху будет проходить в Киеве в конце октября. Я отлично понимаю, что у нас к нему пока никто не готов, тем не менее спрошу: есть желающие быть убитыми в Киеве за Русь-матушку?

- Да! Я готов! Не посрамим! Даешь Киев! Посрамим! – рожденный глотками спортсменов гвалт даже порадовал мой пацифистский слух. Но я прервал его резкой отмашкой руки.

- Вижу, товарищи смертники, что вам неймется попасть под клинки лучших бойцов Советского Союза и братской Польши. Я вас услышал – тяну драматическую паузу – пятерку лучших возьму на соревнования, и пусть вас там побьют.

- Что, товарищ тренер, вам нас совсем не жалко?

- За одного битого двух добитых дают. Хочется попробовать, пробуйте. Своею властью назначаю третью тренировку в день для всех, плюс одну субботнюю для кандидатов в команду. Добавочная тренировка – это исключительно спарринги и травмы, и так два месяца. Боль и сопли. Шахматы отменяются до окончания турнира. Не слышу ваше дружное «Ура». Вы же только что собирались не посрамить.

- Ура. Ура. - Как-то без энтузиазма вышло у парней, что значит взрослые спортсмены. Почти сами осознали предстоящий напряг и прикинули расплату за участие в турнире. Зато так будут видны будущие лидеры команды, за которыми неизбежно будут тянуться все остальные.

- Товарищ Селиверстов, прошу вас повесить откорректированное расписание тренировок на видном месте, чтоб никто не забывал, когда ему пот проливать за Родину по новому графику.

Идея отметиться на турнире в Киеве пришла в мою голову не спонтанно, а была занесена туда извне, точнее сверху. Руководство поставило задачу принять участие на соревнованиях по новому виду спорта. Тонкость политического момента просчитывается на раз: в этом году мои неумехи не возьмут вообще ничего и вылетят на отборочных боях. А в следующем году, если я не вру начальству, уже будут какие-то результаты, а значит можно будет докладывать на самый верх о наличии положительной динамики в команде. Важный момент в стране Советов – рост и положительная динамика. Работая в системе МПС СССР насмотрелся на эти игры в прошлой жизни. Приходя на руководство большим объектом, руководитель давал указание не скрывать аварии и серьезные происшествия на своем предприятии в первый год работы, чтоб потом демонстрировать планомерное снижение числа аварий. А если в какой-то год их было слишком мало, то аварии высасывали из пальца, чтоб потом не попасть в неприятную ситуацию типа: «В прошлом году у вас ни одной аварии не было, а в этом сразу две! Очень плохо, ситуация с безопасностью движения резко ухудшилась! Пора делать выводы по вам» И так во всех отраслях народного хозяйства, включая спорт.

Парторг общества «Динамо», ставивший мне задачу, вот прямо был готов выдать мне весь расклад, сунуть меня носом в важность намеченной цели и жестко отмести все мои аргументы о неготовности команды к турниру. А я молча взял под козырёк. Его аж перекосило от того, что весь сценарий беседы порушил бессовестный и бессловесный тренер. Мало того, что выскочка из неоткуда, так еще и не спорит.

- Что, даже вопросов никаких не задашь, Милославский?

- А что тут разговоры разводить. Вы дали установку, я должен её выполнить с максимально возможным качеством, исходя из имеющихся возможностей. «Партия сказала – надо. Комсомол ответил – есть!»

- Правильный подход. Если и дальше будешь им руководствоваться, далеко пойдешь.

- Так точно.

- Служил? Молодец. Нам в «Динамо» такие бодрые и исполнительные тренеры и нужны. Свободен.

Ну что тут сказать, отыгрался дядя, потешил самолюбие за счет молодого сотрудника. Пусть веселится Емеля, пока его неделя. В обществе бродит призрак контрреволюции, уже начали ходить отдельные бунтари со значками «Вся власть Советам!». И ведь не придраться, такие лозунги есть чуть не на всех картинах, посвященных революции. И такие героических размеров полотна висят во всех домах культуры, на крупных вокзалах, и тем более в горкомах и обкомах, что невозможно не увидеть. Против Ленина не попрешь, коммунизм – весьма жесткая религия, сомневаться не положено. Так что против этого лозунга инструментов нет. В соответствии с конституцией СССР высший орган государственной власти в стране не Политбюро ЦК КПСС, а Верховный Совет СССР и его председатель. В данном случае – товарищ Романов, сидящий на двух стульях. И тут он председатель, и там генеральный секретарь. Даже интересно, перекрасится он в президенты или ему и так хорошо будет?

Работа работой, но и о душе забывать не надо, в смысле, отдыхать. Лето уже заканчивается, самое время догулять с Жанной по паркам и перелескам, благо она уже приехала с курорта. Загорелся и стройная, Жанка стала еще красивее, особенно глазища выделяются на коричневой коже. Я сам не очень на загар поддаюсь, мне такого состояния не достичь никогда. В смысле загара, а не в смысле стройной фигуры. Хотя, тут грех жаловаться, нормальное тело выстроил, а сейчас с каждодневными тренировками под присмотром моего второго тренера, вообще красавец. Но не атлет, не мой типаж. Как один специалист объяснял, не все мужчины могут раскачаться до состояния Геракла, некоторым светит стать Аполлонами. Ладно, я согласен, буду Аполлоном, только из лука стрелять не заставляйте.

Рассказ подруги про шикарный отдых в Сочи, которым она сопровождала нашу поездку за город, оставил меня совершенно равнодушным. Настолько, что она смогла это моё равнодушие увидеть. Явно актерский талант – обычно девушки, рассказывая о себе замечательной на курортах, перестают замечать и слышать кого-то вообще. У них в голове начинает создаваться новая реальность, где они королевы или минимум принцессы, а кругом прекрасные рыцари, богатые заморские карлики и завистливые ведьмы-соперницы, которые в конце рассказа оказываются повергнуты в пыль. Принцы носят принцессу на руках, а карлики за неё платят. И весь этот трэш на полчаса самое малое.

А у этой не так, ей мало самой жить в своей сказке, Жанне нужно, чтоб зритель при этом слушал с восторгом на лице и в нужных местах спрашивал с придыханием: «А ты? А он? А они? Ваще круууто!» Она же актриса.

- Тебе что, совсем не интересно?

- Ну так, на троечку.

- Мог бы и притвориться.

- Кто из нас актер?

- А кто из нас приводил коллег учиться актерскому искусству?

- Один - ноль! Ты права, я должен был подыграть.

- Скотина ты, Жорж. Ну ведь реально мы там клево зависали! Ты был в Сочи?

- Я песок предпочитаю, мне на гальке не уютно. И чтоб электрички над головой не стучали. И чтоб на голове у меня никто не сидел. И чтоб море чистое. И чтоб вкусно кормили без опасности отравиться, и номер в отеле большой, причем без посторонних. И шампанское на столе или хорошее пиво.

- То есть ты уже был в Сочи?

- Исключительно по работе. За свои деньги в свой отпуск меня туда силком не затащишь.

- Ну, знаешь. Если ты имеешь возможность выезда за границу, это не повод кичиться и поливать грязью других.

- А я когда это делал, Жанна? Ты спросила моё мнение, я сказал. По мне дак лучше на Азовском море отдыхать, там хоть народа поменьше. Ладно, подожди несколько лет, откроют свободный выезд за границу всем желающим, будешь сама сравнивать.

- Ты точно знаешь, что откроют?

- Угу.

- Ладно, прощен.

Я гнал машину к Воскресенску, есть там спокойное местечко на берегу Москвы-реки – настоящий лес подходит прямо к речке, место малолюдное, но можно добраться на машине, когда дождей нет. А если вдруг пойдет дождик – всё бросай и катись оттуда, пока не размокнет. В багажнике неразлучный элемент пикника мангал, топор, бутылка самодельного розжига, чуток дров на всякий случай, мясо, вода, бутылка сухого вина, всякая закуска, теплая одежда и прочие мелочи типа лопаты и туалетной бумаги.

- А мы ночевать в лесу будем?

- Угу?

- А спать в палатке?

- В машине. Так и теплее, и комары не сожрут, и мягче. Одну ночь как-нибудь продержимся в машине.

- А это самое тоже в машине?

- Не, она такого не выдержит. Или руль своротим, или стекло выдавим. Так что секс у нас будет под открытым небом у костра.

- А если дождь пойдет?

- Тогда мы быстро-быстро сбежим, чтоб не застрять в лесу.

Отдых в лесу в моей версии не подразумевает музыку из колонок или радиоприемника. Глупо идти в ресторан и кушать там магазинные сосиски, так и с лесом. Приехал в лес – слушай шелест листьев, птичий посвист, скрип сучьев. А ежели кому скучно, тот пусть читает стихи или поёт под гитару. Только я гитару брать не стал, не настолько я хорошо играю, чтоб подвергать этому Жанну. Опять же я, чего доброго, петь начну… Не всякий оценит мой вокал, могут и ударить в затылок.

Костер посередине полянки основной, мы на него смотрим, готовим еду и греемся, вечером уже прохладно. Ну как костер – огонь в мангале – это считается за костер? А еще четыре маленьких, из еловых веток, положенных на угольки, создают дым и отпугивают комаров. Не люблю комариков, пусть лучше дымком пахнет, чем хлестать себя по шее и щекам, а потом еще и чесаться.

- Милославский, если меня искусают, я тебя сама покусаю. У меня, между прочим, красота рабочий инструмент, я актриса.

- Будущая. И до начала учебного года еще есть время. И вообще…

- Что «и вообще»?

- У настоящего актера красота на девятом месте, а главное талант. Красивые лица не так интересны, как интересные в плане мимики и изображения эмоций. А фигуру твою комары испортить неспособны. Ей грозят только пирожные и беременность.

- Жорж, раз ты такой умный, то эти две главные опасности на тебе.

- В смысле, не кормить пирожными и предохраняться? Учту.

- Блин, Жора, вот почему ты так спокойно можешь говорить на любые темы?

- Так я взрослый, я знаю, что всё хрень, кроме смерти. Да и смерть хрень – все там будем.

- Мне эта тема не близка, давай о чем-нибудь другом. Лучше расскажи мне про будущее.

Я чуть не подавился, честное слово! Как-то слишком по адресу она обратилась с заявкой. Может, меня раскрыли, может пора глотать цианистый калий? Так мне не выдали, даже пистолет отобрали! А топиться я не согласен – вода уже прохладная. То есть на несколько минут залезть вполне можно, а сутки болтаться в воде в виде утопленника – я точно замерзну. Так что делаю вид, что меня не спалили, и просто лежу на покрывале, смотрю на звезды сквозь чернеющие в темноте листья.

- Жанна дорогая, что тебе рассказать про будущее? Давай так, ты спрашивай, а я отвечать буду.

- Честно?

- Нет конечно, я же из головы всё буду выдумывать.

- А, ну давай. Только по-честному выдумывай, а не хрень всякую. – Вот что у девушки в голове? Как я пойму, что хрень, а что честно?

Вечер вопросов и ответов закончился раньше, чем мы допили бутылку вина. У кого как принято, а вдвоем и в молодости правильнее всего отпивать из горлышка, а не разливать по стаканчикам. Тем более, что у нас не игристое вино, а просто сухое. Игристое иногда через нос пытается вылезти. В ходе беседы самым ярким элементом будущего был признан не интернет, а служба доставки чего-угодно куда захочешь. Жанне очень понравилось, что я придумал не навороченное нечто, а вполне понятный и простой вариант сервиса, но при этом абсолютно фантастический.

- Здорово, конечно, но полный бред. Так никогда не будет.

- Ага, то есть плоские компьютеры будут, а покупок с доставкой на дом - нет?

- Ученые могут что угодно изобрести, а чтоб вот так, как ты рассказывал, привезли со склада домой, да еще и дешевле, чем в магазине, полная фантастика. Да еще и эта твоя мысль про «не подошло – не беру». Красиво соврал – зачет!

В этот раз из леса на нашу полянку никто не вылез ни с какими просьбами, поэтому мы вели себя практически как обычные зверушки, то есть ползали и скакали друг по другу в голом виде и радовались жизни изо всех сил и всеми возможными способами до полного удовлетворения этой физиологической потребности – инстинкт продолжения рода (учебный вариант).

- Нет, Жанна, купаться мы сейчас не пойдем.

- Почему, Жорж, так здорово, романтика, лес, луна, река.

- Тебе честно сказать?

- Да!

- У тебя там сейчас всё раскрыто, как в институте в день приема документов на зачисление. Подцепишь в воде какую инфекцию, а потом лечить. И не факт, что навсегда не останется.

- Фу, какой ты взрослый. Как моя мама.

- Угу, и такой же практичный.

- А я по видеокассете видела, как прямо в реке сексом занимаются, и ничего.

- Угу. А я в кино видел, как сразу с пятью, и ничего. Ты планируешь попробовать всё, что видела в кино?

- Бе-бе-бе! Я в душ хочу.

- Душ можно. У меня чистая ёмкость в багажнике, я с бережка зачерпну и полью на тебя. Полотенце возьми.

- Заботься обо мне, Милославский! Тогда прощу.

Сентябрь пришел и установил свои порядки – детишки в школу, листья в желтый цвет, на всех куртки. А еще три четыреста на мою сберкнижку помимо жалованья от Конторы Глубокого Бурения. За «Лешего» от страны мне накапало большое спасибо в денежном эквиваленте. Мелочь, а приятно? Да вот не мелочь совсем! Чуть ли не годовой заработок даже по меркам хорошо зарабатывающего человека. В оборонке умеют мотивировать изобретателей. Особенно тех, кто что-то дельное продвигает.

В голове засвербело – ордер мне выдали белый, без красной полоски. Кто понимает, тот оценит. В эти сложные времена квартиры выдают двух типов – для постоянного проживания, то есть обычные, и служебные. В служебной квартире человек имеет право жить только пока он работает на организацию, которая является хозяином этой квартире. И если ты прожил десять лет в этом жилище, тогда можешь попробовать перевести её в общий жилой фонд из ведомственного. Проще говоря, есть квартиры, которыми владеет страна, а есть те, которыми владеет предприятие. А наши советские граждане, прописанные в квартирах, являются ответственными квартиросъемщиками. Исключение – частный сектор, оправдывающий своё наименование – частный. Все аферы по размену или продаже на самом деле – имитация распоряжения государственной собственностью. Но если что-то работает, то и пусть оно себе работает дальше. У меня скопилось четыре тысячи, которые потихоньку пожирает инфляция, как моль-невидимка дорогую шубу. Машина есть, музыка тоже, тратить тысячи на шмотки не готов. Тем более, что я такой финт уже проделал в прошлую командировку во Львове. До сих пор, есть чем блеснуть на тусовке, если приспичит. Во всяком случае Жанна не морщит носик, когда мы с ней куда-то выходим на люди. Упакован я зачетно, по фирме.

Нечего удивляться, что размышления привели меня к однозначному выводу – мне надо меняться. Не внутренне, не внешне, с этим всё нормально. А вот квартирами меняться надо. С доплатой на что-то поближе к центру и побольше размерами. Обговорил это дело с Петром Онегиным, он поморщился, покрутил носом, но сказал, что ничего противозаконного или порочащего честь сотрудника комитета госбезопасности в этом нет. Хоть и пахнет не очень хорошо, ибо придется подмазывать или нанимать какого-нибудь шустрика, квартирного маклера. Эти маклеры хуже адвокатов, сильнее их воняют только коллекционеры антиквариата. Это если брать как-бы не криминальный слой обеспеченных граждан.

- Жорж, дело твоё, поступай, как знаешь. Только не пойму, зачем тебе большая жилплощадь на одного.

- Петь, а вдруг я жениться надумаю? Опять же, сам знаешь, куда всё катится. Инфляция сожрет все сбережения через пару лет, да уже сейчас не очень ситуация.

- И ты хочешь воспользоваться тем, что знаешь будущее?

- Во-первых, вы все пользуетесь тем, что я знал будущее. А во-вторых, оно уже изменилось в неведомую мне сторону. И еще – только дурак не берет с собой зонт, зная, что днем пойдет дождь.

- Ты, Жора, известный демагог.

- А у тебя жена и ребенок. Свои финансы спас?

- Это ты один живешь в своё удовольствие. А у меня спасать нечего, жена не работает, так что весь заработок мой на прокорм уходит.

- И на шмотки.

- И на шмотки.

- И в Ялту скатались, да, Онегин?

- И в Ялту скатались. А что, не надо было?

- Да нет, всё правильно. С собой в будущее правильнее всего брать хорошие впечатления и добрые воспоминания, их не отнимут.

- И недвижимость? Да, Жорж?

- Ну и недвижимость, если получится. Особенно московскую недвижимость.

На маклера для разнообразия я решил выйти не через Контору, а по-человечески. То есть через московских интеллигентов в каком-то поколении, приходящихся Жанне самой прямой родней. Папе подружкиному было по барабану, а мама впечатлилась таким подходом к жизни. Ей дочка все уши прожужжала, что Жорж отделал свою квартиру как в Европе, какой у него порядок и всё такое. Отношение у Арбатской братии к тем, кто живет в Ясенево или Чертаново практически такое же, как к этим, к подмосковным. А если человек еще и родился где-то в Задрищенске, то человеком его можно считать чисто условно. Максимум за гражданина держат. Есть у москвичей географический снобизм, чего греха таить. Моя попытка приблизиться к центру делала меня чуть более человеком в глазах Елены.

- Жорж, а почему ты решил поменять квартиру? Жанна говорила, она у тебя в новом доме, ремонт ты сделал хороший. Чего не хватает?

- Места не хватает, однушка не мой формат. А вдруг жениться надумаю, не дай светлые и темные боги, тогда как жить?

- И где ты хочешь найти квартиру?

- Где-нибудь в районе Ленинградского проспекта какую-нибудь скромную двушку, чтоб до работы поближе было. И метро неподалеку. А то в Ясенево когда еще дотянут.

- Губа не дура. И ты понимаешь, что придется доплачивать немало? Ты готов?

- Я даже маклеру готов доплачивать за результат.

- Ого, вот это я понимаю целеустремленность. Не боишься, что обманут?

- Колени прострелю.

- Господи, я забыла, с кем разговариваю. Знаешь, другому бы не поверила, а тебе верю, ты можешь. Кстати, почему именно колени?

- Чтоб инвалидность на всю жизнь. На долгую память, так сказать.

- И это молодой человек моей дочери! Кровавый палач в чистом виде.

- Блин, вы так говорите, как будто раньше не знали, что я палач и убийца.

- А ты, Жорж, так говоришь, словно в этом ничего особенного нет.

- Елена, так и впрямь нет. Люди тысячу лет ходили на казнь смотреть как на развлечение. Балаган в города не часто приезжал, из культурных мероприятий только казни. И ничего, размножались как-то, архитектуру развивали, театр тот же. Ваша профессия развивалась как конкурент палаческого искусства.

- Бррр, с тобой разговаривать иногда страшно. Как Жанка тебя терпит?

- У неё психика гибкая, молодая. К тому же она повидать кое-что успела, что не вписывается в ваш обычный круг. А это самое кое-что, оно по неподалеку затаилось и ждет своего часа, вырваться из-под контроля может в любой момент. И тогда выживут не те, кто Ахматову мандельшаммит, а другие, кто выжить хочет.

- Любой ценой?

- Не бывает любой цены. Заплатить можно только то, что у тебя есть. Сейчас у меня есть деньги. Я готом расплатиться за расширение жилплощади деньгами. Подскажете, через кого можно вопрос решить?

- Как ты резко темы меняешь. Подскажу, есть выход на одного человека.

Знакомые знакомых дали телефончик, позвонив по которому, я договорился о встрече с типичным представителем народа, отлично знающего цену деньгам и договоренностям. Есть такие люди, которые не способны кинуть клиента на небольшую по их меркам сумму. Главное в общении с ними – знать, что твой случай не тот, который подходит как раз под этот. Когда можно попробовать исчезнуть в тумане с твоими денежками или наоборот, записать тебя самого в пропавшие без вести. Звали маклера не Марк Самуилович, на Сёма Гершинзон, а Олег Петрович. И я не уверен, что это его настоящее имя.

- Олег Петрович, чего булки мнем? Вроде уже поговорили обо всём, я свои хотелки вам высказал, состояние квартиры обозначил…

- Понимаете, Жорж, я уже не молод и вполне обеспечен. Мне нет нужды наклоняться за каждой копеечкой, я не стремлюсь работать с каждым, кто хочет работать со мной. Я понятно излагаю суть?

- Угу. Вы не готовы рисковать, работая с людьми, которые вам кажутся подозрительными.

- Именно так. Я про вас я, честно сказать, ничего не понял. Кто вы, откуда, чем занимаетесь.

- А это важно?

- Это важно для меня. Я не хочу, чтоб потом за мной пришли и обвинили меня в мошенничестве или спекуляции.

- Угу, и нетрудовые доходы не забудьте.

- Верно. Вы чем занимаетесь по жизни? На студента не очень походите.

- Я главный тренер в ДСО «Динамо».

- Да, это многое объясняет.

- Что?

- Наличие у вас квартиры в Ясенево, денег и такой агрессивный стиль общения, словно вы готовы победить не только аргументами. Какое-то единоборство?

- В точку, Олег Петрович.

- Вы молодой еще человек, но вы, наверное, должны понимать, что в процессе, в котором я вам берусь помогать, не всё гладко и однозначно?

- Вы это к чему?

- К тому, что вы планируете не совсем законное деяние. И в случае непредвиденных проблем…

- Стоп. Расставим точечки над «Ё». Вы не беретесь мне помогать. Вы оказываете мне платную услугу в рамках своей компетенции. Если вы её оказать не сможете в должном объеме и надлежащего качества, я потребую с вас полного возврата выплаченного вам аванса, если таковой будет предусмотрен нашим договором.

- Я не собираюсь подписывать никаких договоров!

- Мне достаточно устной договоренности. Пусть кровью по пергаменту подписываются лошки типа Вельзевула. Продолжу: все сумы, переданные вам мною в процессе нашего сотрудничества при неудачном исходе, вам тоже придется мне вернуть.

- Как вы себе это представляете?

- Наликом, под пересчет. Или прострелю колени на первый раз. А потом наглухо.

- Вы что, из бандитов?

- Из спортсменов.

- Я отказываюсь с вами работать.

- Что, Мойша, кидок не проходит, отбой гоп-стопа? Сел на место! Я вас еще не отпускал – пришлось даже чуток толкнуть пальцами в живот своего собеседника, чтоб он сел на лавочку в скверике, где мы беседовали так мирно и по-приятельски.

- Я найду управу на вас.

- Дурачок, ты же из своей квартиры со мной разговаривал. Номерок-то домашний. Побежишь из Москвы вместе с квартирой?

- Это угроза?

- Угроза на угрозу, дядя. Так что предлагаю начать обсуждение с чистого листа. Когда ты еще не обещал меня сдать своей крыше, а я вынести тебе мозги. А еще крыша с тебя слупит за меня дохренища бабла, я дорого стою. Просто поверь. Кстати, тебя кто прикрывает, бандиты или менты?

- Неважно, проехали. Я вас услышал. У вас на самом деле квартира такая конфетка, как вы описали?

- Вы даже не представляете, какая. Просто не видели ничего подобного. И не цыганское барокко, а дизайнерская работа от европейского архитектора плюс качественные материалы и вздрюченная бригада спецов.

- Скатаемся посмотреть? Хоть сейчас, машина рядом. Потом отвезу вас, куда вам нужно.

- Хорошо, по пути обсудим варианты, которые уже есть у меня на примете.

Квартирка моя этому условно Олегу Петровичу понравилась, особенно полы и сочетание цветов, а кто бы сомневался.

- Скажите, Жорж, а кто вам составлял дизайн-проект? Не дадите телефончик?

- Если уж совсем честно, то я сам. Имею склонность к дизайну, при этом тяготею к минимализму.

- Заметно. И где вы брали мебель под этот интерьер?

- В основном на заказ. Кстати, на дверь обратили внимание?

- А что с дверью не так?

- Сталь два миллиметра, замаскированная под фанеру.

- Да не может быть! Ну-ка, действительно сталь – это маклер попробовал стукнуть кулаком по дверному полотну. – надо будет обязательно подчеркнуть этот момент. Хотя… вы понимаете, что те, кто будет менять двушку на Ленинградке на однушку тут, не впечатлятся стальной дверью.

- Я знаю, что у вас зачастую проходит сложный размен, а в многоходовках всякие нюансы играют. Опять же, человеку проще смириться с переездом в однокомнатную квартиру, если она как пасхальное яичко.

- Ну да. Какими финансами вы располагаете в плане доплаты, Жорж?

- Три тысячи могу выделить на проект. Мне же потом и следующую квартиру превращать в нормальное жильё.

- Да, смотрю на вас и понимаю, по заграницам вы уже поездили. Причем по настоящим, раз в квартире не наблюдается никакого дешевого ширпотреба. Даже аппаратура у вас отечественная.

- Хорошая импортная техника мне пока не по карману. То есть мог бы купить, но лучше вложусь в стены, они стареют не так быстро.

- Золотые слова. Их можно высекать на стенах домов, на самых приличных из них. Как вы относитесь к сталинкам?

- Только поздние. С бетонными перекрытиями. Деревянные горят как доменные печи.

- И снова соглашусь. А еще там соседи, которых не выгнать.

- Мыши, клопы, тараканы. Это да, проще сжечь к хренам собачьим вместе с перекрытиями. Но сталинку последних лет охотно рассмотрю. И брежневки, если попадутся. Чешки сразу нет, новый проект «П-44» тоже не нравится, это как у меня сейчас, но можно подумать. Метраж маловат и потолки низкие.

- Жорж, у вас не по годам серьезный и грамотный подход к делу.

- Только так и надо работать, Олег Петрович. И я очень прошу – не кидайте меня. Будет очень грустно, если не сработаемся.

- Мы уже закрыли этот вопрос. И я думаю, у нас еще найдутся в жизни общие темы для взаимовыгодного сотрудничества.

- Контрабанда – сразу нет. Консультации по части бизнеса и силовая поддержка – подумаю.

- Экий вы быстрый. Вы обещали меня отвезти домой.

- Угу. Поехали.

Маме с папой про аферу с квартирой пока не рассказывал, да и не о чем рассказывать. Вот пропишусь в новой старой квартире, тогда и расскажу. А еще буду просить деньги на отделку. Я так понимаю, своих средств мне не хватит, сильно не хватит.

К концу сентября у меня не только сформировалось понимание по кандидатам на поездку в Киев, но и был выбран вариант обмена квартиры. Восьмиэтажная сталинка, сданная в эксплуатацию в пятьдесят седьмом году рядом с метро «Сокол». Две комнаты, балкон, лифт, мусоропровод и метраж в семьдесят с лишним квадратов. Состояние не очень, но ничего другого и не ждал. Всё равно то качество отделки, которое мне нравится, кроме меня никто не организует. Теперь осталось ждать, когда мой маленький волшебник утрясет и порешает. Деньги заряжены, и я надеюсь, что Олег Петрович всерьез воспринял моё предупреждение. Кстати, я пробил его, он действительно Олег Петрович, хоть и с фамилией Гуревич. Видимо, из белорусских.

На турнир мы заявили команду из пяти человек, пофамильную заявку подадим уже по приезду, пока просто численность подтвердили. Максимальная заявка как обычно была ограничена десятью спортсменами от одного клуба, но нам пока не актуально, пятерых бы наскрести.

Андрею Селиверстову тоже было нелегко, я повесил на него дополнительную нагрузку, и теперь в свободное время он постигал секреты спортивного массажа. Не думаю, что кто-то пройдет дальше отбора, но на всякий случай массажист должен быть в команде. Тем более, что ему в Киеве особо и делать нечего. Моё обещание обстучать его в доспехе пока осталось невыполненным – шибко плотный график тренировок со старта взялись реализовывать. Не досуг еще и с ним возиться пока. Но базовые удары Андрей уже учит.

Вечерний звонок застал меня с руками, вымазанными фаршем – готовил люля-кебаб для себя родного:

- Алло!

- Здорово, дружище! – в трубке раздался не по-вечернему бодрый голос товарища Онегина. Принимаю его приятельский тон и общение без имен. Шифруется, значит считает нужным.

- Привет, пропащая душа! По делу ил так просто? А то у меня лошади не поены.

- Ладно, срочный ты наш, тогда к делу. Ты же с командой на турнир в Киев едешь?

- Ну да, задача поставлена, заявка подана.

- На турнир опять приедут поляки. Есть мнение, что вашей команде надо поразить их до глубины души, а затем познакомиться ближе и забухать, пусть не жестко, но душевно.

- О как. У меня нет никого, кто мог бы их поразить чем-то в плане фехтования. Разве что насмешить. Поляки и в прошлом году неплохо дрались, а после поражения вообще встрепенулись – обещали через год всех порвать.

- То есть ты кого-то там уже знаешь?

- Шапочно. Руки не жали, в горло не вгрызались.

- Но ты же понимаешь, чего ждет от тебя Родина. Надо, есть такое слово.

- Да понял, понял. По-другому никак?

- Никак.

- Принято, буду сам заявляться. Инициативу в «Динамо» мне проявлять?

- Соображаешь, за что и ценю. Мы подтолкнем по своим каналам, сами предложат. Всё как ты любишь: не просите ничего, особенно у тех, кто сильнее. Всё сами предложат. Я недавно дочитал «Мастера и Маргариту», полезно оказалось не только в плане повышения культуры. Там и про тебя написано между строк.

- Да там про всех написано. И не надо меня с Воландом ровнять.

- Да нет, тебя квартирный вопрос испортил.

- Уел, возьми с полки пирожок.

Еще пару дней я не делал никаких резких движений, а потом меня вызвали в совет общества «Динамо». Оказалось, что наши шефы, которые никоим образом не оказывают давление на нас и всячески помогают со всей своей бескорыстной яростью, достойны того, чтобы их клуб что-нибудь где-нибудь выиграл. Тем более, что эмблема МВД состоит из меча и щита – кому как не нам побеждать, и так далее, и тому подобное.

- Короче, Милославский, ты всё понял? Вносись в список участников турнира и побеждай. Как минимум какое-нибудь призовое место должен взять. За остальных спортсменов я ничего не говорю, задача для них – не упасть, запутавшись в своих ногах на ристалище.

- Есть, внестись в список участников и что-нибудь завоевать! Разрешите идти?

- Выполняйте. Займете призовое место, с нас премия в размере оклада. За первое место – два оклада.

Нормальное такое моральное стимулирование в любительском спорте. А самое главное, деньги мне именно сейчас пипец как нужны на отделку! Я знал, что спорт у нас условно любительский, но не представлял, что сам с этим столкнусь. После очередной тренировки провел собрание с личным составом и ждал, что команда начнет возмущаться после получения информации о том, как я вместе с ними буду участвовать в турнире. А оказалось, наоборот, парни по неведомой причине очень воодушевились, пошли реплики типа «теперь мы им покажем», «тренер отомстит за нашу смерть», и прочие подобные фразы, содержащие лучшие образцы спортивного юмора. А еще парням понравилась новая развлекуха под названием «вали тренера». Поскольку я сам нуждался в тренировках и спаррингах не меньше своих подопечных, а достойного спарринг-партнера в «Динамо» еще не вырастил, пришлось выходить против двоек. Офигительная мотивация как для меня, так и для наших бойцов. У них нарабатываются навыки борьбы против высокоуровневых противников, у меня идет упор на скорость и выносливость. Потому как победить пару в спарринге не проблема, надо только очень быстро перемещаться и двигать руками, а главная проблема – не сдохнуть при этом от усталости и недостатка кислорода. Вот где в полной мере сыграло то, что я дерусь в шлеме-ерихонке, а не норманнском с кольчужной бармицей. Я уж не говорю про рыцарский топхельм – шлем с глухой личиной и отверстиями для дыхания. На высоких скоростях никаких дырочек не хватит. Спросите, как же рыцари в них сражались раньше? Сидя! То есть верхом, а перед пешей сечей глухие шлемы снимали и вешали на седло. А если речь о позднем средневековье, то поднимали забрало. Ни один рыцарь не рубился с опущенным забралом, тут тебе и видимости никакой, и дышать нечем. Еще очень порадовался, что спину прикрывает полноценный набор пластин, конгруэнтный передней части – по спине порой прилетало, как ни ускорялся.

Как уже рассказывал, неустоявшееся молоденькое тело снова чуток раздалось вширь, мой старенький видавший виды доспех пришлось опять расставлять. А новый приобретать неохота. Уж очень я к этому кольчатому зерцальнику изготовления Узловского межшкольного цеха привык. Да и шлем пока держит. Одна беда – подбой красного бархата, приклепанный к нижнему обручу шлема бронзовыми фигурными заклепками, практически точная реконструкция, пришлось оторвать. Потому как периодически прилетающие по лбу или макушке удары мечами сделали своё черное дело, помяли купол. Вот и приходится его время от времени выправлять, простукивая изнутри молотком на холодную. Через какое-то время сталь свода устанет и даст трещину, тогда шлем под замену. То есть старый мятый на полку как напоминание о славных баталиях. А взамен его новый такой же – от добра добра не ищут.

А вообще, в очередной раз ловлю себя на мысли, что здорово сидеть на государственном обеспечении и требовать то, что нужно для тренировочного процесса, а не бегать и искать, высунув язык как собака. Со щитами, мечами, защитой проблем никаких, всё соответствует стандартам соревнований и качественное. Я уж не говорю про проезд и проживание. В прошлой жизни всё за свой счет, а то еще и сбор за участие в турнире бывал кое-где. А если вспомнить о зарплате для спортсменов… да тут любой чемпионом будет, если я ему поперек дороги не встану. А я встану, во всяком случае на этом турнире в категории свыше восьмидесяти шести килограмм. Кстати, тут тоже вопрос не простой, я в принципе могу и в более легкую категорию уйти, то есть до восьмидесяти шести, там противники полегче, а значит и мышц у них поменьше. Сушиться или голодать – ну его нафиг, я отказываюсь худеть! Надо не забыть взять на турнир запасные мечи, они порой улетают.

Последний случай, когда меч разлетелся в процессе поединка, произошел буквально вчера. Уж очень прочное колено оказалось у одного из спарринг-партнеров. В смысле, не само колено, а защита. Европейского типа полусферический наколенник с боковым лепестком принял на себя мой мощнейший удар, аж для самого неожиданный. В результате лезвие отлетело, а рукоять с гардой остались у меня в руке. Да уж, увлекся я, эдак можно и травмировать своего ученика. Тем более, что в прошлой жизни были прецеденты и на тренировках, и на соревнованиях, наносил пару раз серьезные травмы людям. Один раз вообще странно получилось – я точно знал, какой удар приведет к перелому и в полуфинале чемпионата России пытался этот удар не нанести. А потом сорвалось что-то в голове, не удержал руку и выиграл схватку ввиду дальнейшей невозможности противником продолжать бой.

В самый разгар тренировок маякнул маклер по поводу финала сделки. Три тысячи двести рублей – окончательный итог по доплате за размен и полтыщи самому жучку за процесс, вполне по-божески, как мне кажется. Естественно, ни о какой отделке перед вселением, как это принято у нормальных людей речи не было – турнир на носу, не до этих ваших ремонтов. Опять-таки, одним из условий сделки было вселение в мою бывшую квартиру не потом, а сразу. Ну и мне пришлось заселяться. Откручивать всё, что откручивается в старой квартире - не наш метод. Даже встроенный шкаф-купе из далекого будущего остался на старом месте. Ушел только сейф, про него разговора не было. Ну и кухонная мебель тоже. С грузовой машиной мне помогли динамовцы, в качестве грузчиков припахал своих парней. В СССР вообще все живут только так: все вопросы решаются по знакомству. Позвонить и заказать услугу за деньги? Не при капитализме живем, не всё измеряется деньгами, товарищ! Из сферы услуг, где не канают знакомства, есть только один вид сервиса: просмотр фильмов в кинотеатрах.

Четвертый этаж, двухкомнатная сталинка с балконом, большая кухня, раздельный санузел, причем ванная комната неприлично большая в моем понимании. Старый паркет, даже не знаю, что с ним делать – то ли отциклевать и покрыть лаком, то ли снять нахрен и выкинуть. Учитывая личную неприязнь к грызунам и моё желание содрать всю отделку до бетона и кирпича, думаю, что лучше всего будет снять паркет, сделать заливку пола по маячкам, застелить фанерой, а потом положить старый дубовый паркет и отциклевать его. И условно сэкономлю, и сделаю нормальный пол. Но всё потом. Пока заблаговременно вымыл квартиру как следует, расставили с парнями мою немудреную мебель и аппаратуру. Начерно жить можно, как минимум, крыша над головой есть. И потолки высотой три с половиной метра. Теперь при отработке финтов и кистевых ударов не буду задевать за потолок кончиком меча. Шучу, мне теперь и штатных тренировок хватает, чтоб уработаться.

Таким вот макаром уезжал на соревнования я уже из новой квартиры. Уходя из дома, просыпал всё купленной отравой, а на второй слой забрызгал дихлофосом из баллона. Не знаю, как тараканы, а мне хватило и через тряпочку, лёгкий приход даже заронил в голове мысль остаться и попрыгать вместе с ними под музыку, я в нижнем брейк-дансе не силён, но робота и змейку показать могу. Желание подраться пересилило, и я ушел. Вот только не помню, реально включил тараканам музыку напоследок, или это был кратковременный глюк.

И да, я был пятым космонавтом, отправившимся на киевскую орбиту в составе динамовского экипажа. А если с другой стороны считать, то первым. В смысле, командиром экипажа. Тогда за Центр Управления Полетами у нас Селиверстов. И он не будет выходить в открытый космос с мечом наперевес в одной руке и солнечной панелью в другой. Зато на нем и запасные части, и массаж, и режим. От базы до Киевского вокзала доехали как люди в специально выделенной машине, а дальше началось неприятное – я сам потащил свой комплект доспехов. Оружие, в том числе запасное сгрузили на Андрея, а щиты и доспехи пер каждый сам. Мало этого, я и в поезде поехал вместе со всеми, в купе как рабочий человек, а не в СВ как человек приличный. Это было моё осознанное решение, я по какой-то непонятной причине счел, что такое единение с командой повысит наши шансы на… не знаю на что. Ребята по факту еще зеленые, вдруг моё слово на ночь под стук колес подарит кому-то из них еще один шанс на победу. Блин, кого я обманываю?

Федерация фехтования, когда там узнали, что всеми любимый Жорж Милославский взялся за ум, то есть вернулся в спорт, попыталась меня снова запрячь в судейскую бригаду, но получила отлуп – мол, другие планы, вы сами уже взрослые, справитесь без меня. И ваша двадцатка за судейство не заставит меня изменить решение. Я по поводу представителей федерации слегка переживаю. Вдруг начнутся вопросы, где пропадал Милославский целый год, чем занимался? И что отвечать? В технаре учился, или в армии дослуживал? Технически оба ответа верные, но взаимоисключающие. Надо по этому поводу или не заморачиваться, или с начальством из Конторы заблаговременно пообщаться. Кстати, в федерации еще не знают, что я заявлюсь как участник. Будет кому-то сюрприз, и прежде всего моим бывшим ученикам, чтоб булки не расслабляли. Хотя, вполне возможно, что сюрприз организует кто-то другой, возможно мне в том числе. Достойных бойцов в стране много.

Одноклубников из Киева напрягло московское начальство, а может, у них солидарность динамовская в крови и хватило просьбы, а не приказа, в любом случае, над нами взяли шефство бело-синие коллеги по клубу. Нам на время соревнований выделили РАФик, который не только забрал нас с вокзала и отвез в гостишку, но и потом катал туда-сюда вместе с доспехами. Категорически не было желания оставлять снарягу в доме спорта, где проводился турнир. Что я, не видел, что ли, как перед турниром подрезают коням подпруги или клинки смазывают ядом? Где видел? В приключенческих фильмах, конечно.

В обычной жизни ядом у нас травили непосредственно соперников, как прошлых, так и будущих. Причем это было массовое явление в той жизни. Однажды яд спас мне если не жизнь, то уж точно титул. Дернул руководитель клуба на очередные соревнования планетарного масштаба и заявил:

- Жора, ты один за всех, других бойцов я не выставляю. Политика, маму её растак!

- Саша, что за хрень! У меня температура, я весь больной!

- Ночь на подготовку, лечись.

Ночью после пройденных отборочных боёв тогда я пил аспирин и лежал пластом, день бился на морально-волевых качествах, а к финалу сдох. Пришлось посылать бойца за ядом. Полбутылки красного полусладкого вернули мне волю к борьбе и титул чемпиона. Смешно, наверное, выглядело со стороны – дядька в доспехах около ристалища, прячась за спинами помощников, пьёт вино из горла. Когда юный и неопытный одноклубник, выкатив глаза из орбит и открыв рот, ткнул в меня пальцем, тренер сказал одну фразу: «Так надо!». Не знаю, как сейчас с ядом в других клубах, в моих он под запретом перед тренировками, во время соревнований и на этом с запретами всё. Взрослый вкалывающий в поте лица своего организм порой нуждается в алкоголе. Естественно, во всем нужна мера.

РАФик как микроавтобус для команды оказался жутко неудобным, в первую очередь из-за высокого пола и низкой крыши. Я уже забыл, что перемещаться по нему можно только в полуприседе как гном по штреку. Сколько опять в этом времени живу, а в нутро РАФа первый раз попал. «ГАЗель» другой эпохи вспоминаю как чудо техники. Зато не на метро или трамвае, опять же этот микроскопический автобус не прыгает как классическая «буханка». Гостиница, которую нам подогнали товарищи, оказалась вполне приличной по современным реалиям. Всех остальных участников турнира селили в какое-то общежитие – я на такое не подписывался, спасибо большое всем тем, кто о нас позаботился.

День отборочных боев начался рано, и как обычно с регистрации и технического контроля. По традиции на турниры допускались любые участники при наличии возраста от шестнадцати лет и комплекта доспехов, удовлетворяющих требованиям технического минимума. Масса клинка от кило двести до кило шестьсот, толщина рубящей кромки не менее двух миллиметров; круг, в который вписывается щит, не более пятидесяти пяти сантиметров, обивка кромки щита, препятствующая образованию щепы; защита шеи и лица у шлема и надежность его фиксации на голове; стальная защита суставов у доспеха и отсутствие пластика в нем. А то появились умельцы надеть пластиковые хоккейные щитки, а сверху прикрыть тряпочками под средневековье. И порхает такой герой в десятикилограммовом прикиде вокруг сопящего настоящего истфеха как Мухамед Али вокруг пионерского костра – такого нам точно не надо.

На заре нового спорта были попытки протащить в правила поединков щиты большего размера, но я продавил свою точку зрения, основываясь на послезнании. Несколько лет тренировок превращают бойца с семидесятисантиметровым щитом в неубиваемое существо. Наблюдал ситуации, когда две-три минуты хорошего резкого боя не давали ни одного зачетного попадания. Лучше пусть сейчас страдают неумехи, чем потом мы столкнемся с потерей зрелищности.

Короче говоря, на допусках отсеиваются первые самые случайные люди с отсутствием опыта или мозгов, зато с заточенными мечами, строевыми щитами и жестяными кирасами, вырезанными из консервных банок. Эльфы тоже идут мимо. Ах да, еще на такие соревнования обязательно припрется Конан-Варвар, благо данный фильм с Арнольдом в главной роли уже в доступе. Доморощенный Конан в стрингах и с фантазией по мотивам кино вместо нормального меча прямо как по методичке начинает рассказывать, что по нему всё равно никто не попадет, доспехи для трусов, а потом обещает никого не убивать до смерти. Когда его не допускают, уходит с гордо поднятой головой и пониманием, что пацаны сдрейфили и не отдали героическому герою кубок.

А еще регистрация есть отличное место и время, чтобы встретиться старым приятелям, похлопать друг друга по плечам, прикинуть свои шансы на победу, поделиться новостями и сплетнями. Короче говоря, самое время для спортивной тусовки, если ты в спорте не первый год. Из моих спутников, у двоих даже нашлись какие-то знакомые, что подтверждало их статус не совсем уж зеленых спортсменов. Но если честно, на тренировках зелень проглядывала со страшной силой. Из новостей – кроме поляков, приехавших двумя командами, был один неизвестный боец из Чехословакии и аж пара из Венгрии. Турнир, он на то и турнир, что вписаться может любой. А дальше уже видно будет: на отборочных два боя из двух слил – и свободен, цыплята дальше не идут. Попал на двух топов прямо на отборах? Свободен, неудачники тоже сидят на лавочке вместе со зрителями.

Если я скажу, что не волнуюсь на соревнованиях, это будет неправдой. Волнуюсь, но тихонечко, а то иначе нет никакого смысла в них. Да я даже в настольные игры играю с азартом и волнуюсь. Кстати, настолку «Монополия» в магазинах уже продают. Недавно увидел фабричную советскую игру в доме у Жанны. В школе мы такие вещи сами рисовали, было интереснее, когда своими руками, но не так пафосно. Сейчас источником моего волнения было желание не осрамится перед многочисленными знакомыми и показать Уровень с большой буквы. Не сомневаюсь, что уже немало бойцов имеют схожий, вот и надо расширять горизонты мастерства. А еще надо как-то впихнуть презентацию групповых боёв. Я с тренером туляков уже пошушукался, он опять привез полную десятку, если всё будет нормально, вполне способен организовать бой пять на пять. Завтра с организаторами турнира перетру этот вопрос, а сегодня после обеда надо пройти отборочные бои. А то вылечу, вот будет смеху!

Сны, где я не успеваю выйти на объявленный бой и ищу шлем или щит, так и не оставили мой мозг. Странно, ни одного такого случая в жизни не было, с чего такие игры подсознания? И уж тем более такого не может быть при наличии секунданта. В нашем случае у нас он один на пятерых. С учетом проведения боёв на нескольких площадках одновременно, ему будет нелегко.

Андрей Селиверстов отсекундировал сначала одного из новичков, Мишку Карпенко, слившегося (словечко из лексикона Милославского) достаточно быстро. Обязанностей у секунданта не очень много – помочь надеть на руку щит, затянуть ремень на предплечье, поправить шлем, когда бой останавливают судьи для совещания, заменить сломавшийся элемент амуниции. Милославский говорил, что чаще всего ломаются мечи или подвес щитов. В этом бою остановок не было, Михаил честно наполучал по голове и корпусу, сам смог попасть два раза. Бой длится до десяти очков, голова и корпус по два очка, рука и нога по одному. Кисть не засчитывается, но это порой очень больно. Как объяснял главный тренер, очень трудно зачастую отследить факт попадания именно в кисть, а не в гарду, потому кисти и не засчитывают. Селиверстов помог расшнуроваться Мишке, а тут уже и следующий бой динамовца, опять надо помогать и секундировать. И чего он из лыж перешел, зачем согласился? Лыжи значительно легче, а лыжницы еще и симпатичные, ну то есть иногда попадаются вполне приятные девушки. А эти все воняют как кони, и железа на них столько, что и не захочешь, а начнешь помогать. Жалко же свои парни. А после боя как выжатые лимончики. Кроме Милославского, ему хоть бы хны вообще.

Мой первый бой на отборочных схватках с самого начала пошел не так, совсем не так, как я планировал. С первых секунд было видно, что боец против меня вышел сильно невысокого уровня. Ну, думаю, сейчас быстро пяток плюх кину по голове или по корпусу, и шабаш. Кто ж знал, что так выйдет… Первая же серия в голову после отвлекающего удара в левое бедро, заставившего соперника опустить щит ниже необходимого, прошла сразу вся. И бой остановили. Оказалось, один из ударов срубил маску. Слегка качающегося бойца его секундант отвел в сторону и запросил две минуты на смену шлема. Иду к ним, выражая всем своим видом благодушие, ну как умею. Мол, народ, снимайте бойца, он явно уже не хочет продолжения. Оказалось, что хочет. То есть он в силах довести бой до конца, даже, если для этого придется получить еще две-три плюхи. Новый шлем, надетый на многострадальную голову, оказался чуть маловат, уши сопротивлялись насилию, но их аккуратно заправили и выставили поединщика заканчивать бой. Даже неинтересно, блин. Нафига против меня такой попал, лучше бы кому из моих достался. Глядишь, кто и прошел бы отборочные бои. По команде судьи быстренько добил противника тройкой бедро-голова-бедро и пошел отдыхать. Точнее выяснять, когда следующий бой.

Второй соперник был уже более адекватным, даже пришлось подергаться, но всё равно счет «десять - два» верно отражал его уровень. На сегодня для меня всё закончилось, пойду своим помогать. Селиверстову я с самого начала сказал не обращать на меня внимания, сам отберусь без его секундирования. Народу много на турнире, вообще, с каждым годом спортсменов всё больше. Зрители тоже присутствуют, но жиденько. На этом этапе зрелищные бои редко проходят, если только Добрыня какой на Илью-Муромца наткнется. А вот завтра уже посмотрим. Основные бои и финалы за один день прогонят, четыре площадки организаторам в помощь.

Неожиданно в основную программу пробилось сразу двое наших. Это было настолько же неожиданно, как и вылет двоих туляков. Кто-то из них где-то сильно нагрешил или общий уровень настолько вырос? Завтра будет видно. Минчане прошли отбор все, кто бы сомневался? Это раньше все истфехи мои были, сейчас, когда я сам участвую в гонке, узок круг «моих» бойцов. Опять же, если супротив меня выйдет «мой», я скидку делать не буду, мне еще квартиру отделывать и спецзадание выполнять надо. И вообще, на тренировках я тоже никого не жалею в педагогических целях. Зато бойцы не будут шокированы высоким уровнем противника.

Вечером после отборочных никто не разбегается из Дворца спорта, все умные подводят итоги и прикидывают расклады. Итак, у нас на основу пробились три бойца, за бортом два и второй тренер. Так что завтра утром у каждого пока еще активного выступающего участника команды будет по помощнику-секунданту, это хорошо, так удобнее драться. Конечно, лучше, когда секундирует новичку его тренер, есть доля вероятности, что он сможет дать дельный совет в паузе, ежели таковая появится. Но сейчас тренер сам будет на площадке. По правилам турнира члены одной команды не могут попасть в схватку между собой до четверть-финала, а потом уже всё, жеребьёвка без разбора. Нашей динамовской команде биться против своих не грозит, у меня никто до четверть-финала не дойдет ни при каком раскладе.

Сидим в буфете в фойе Дворца, благо он еще не закрылся, вчетвером: я со своим вторым тренером, Сычев Денис тренер белорусов и Александр Алексеевич из Тулы. Бойцы пакуют шмотки и выдыхают, хотя чего выдыхать – еще не напрягались толком, а мы считаем завтрашний день. В легком весе на плей-офф вышло сорок два бойца, в моём тяжелом тридцать. Получается, что завтра мне в идеале всего пять боев надо провести. Под идеалом я понимаю тот самый вариант, когда бьюсь в финале. Легковесам до победы на один бой больше, у них еще и вместо классического четверть- и полуфинала каруселька на шесть участников выходит. С самого утра и до вечера, при четырех площадках это не так уж и много времени займёт, если сопло не жевать. По пятнадцать боев на площадку, а потом полуфиналы и финалы уже на одной при полном внимании зрителей.

- Александр, похоже, у нас получится выкроить десять минут на бугурт твоих пятерок.

- Десять минут? Да нам трех-четырех хватит с головой.

- Доупаковаться парням, выйти и расставиться, объявить зрителям правила бугурта, потом выйти на поклон, овации, цветы… Еще и не хватит десяти минут.

-Если цветы и овации, то да.

- Коллеги, а как там с травмоопасностью, на этих ваших бугуртах? – Денису интересно, что мы такое придумали.

- Если спина и затылок прикрыты, то практически также неопасно, как на поединках. И вообще, завтра сам увидишь.

- Думаешь выиграть, Жорж?

- Очень на это надеюсь.

- А парней не жалко? Ты их сам наверх тащил, а тут…

- А тут они поймут, что надо еще сильнее упираться ради победы.

- И то верно, на тренировках меньше пищать будут.

Наконец-то главный день соревнований и самых серьёзных поединков. А зрителей сегодня уже порядком, что не может не радовать. Не футбол-хоккей, конечно, но сколько-то тысяч есть, мероприятие зрелищное, рекламу в Киеве разместили неплохую, сам видел афиши, когда ехал. А еще телевизионщики какие-то. Я у своего руководства просил оператора с видеокамерой для съемки учебных материалов, но отказали и одновременно утешили. Соклубники-киевляне пообещали как следует отснять турнир и копию пленки передать в Москву. Пусть так, лишь бы был материал, а я потом из него смонтирую нормальный учебный фильм. Чем-то после турнира мне как главному тренеру надо будет заниматься.

Пять боев за день – это не пять спаррингов за тренировку, ко всему прочему постоянные интенсивные тренировки дали нужный эффект. Сейчас моё тело было почти таким же, как у меня тридцатилетнего в прошлой жизни, ну разве что полегче пока. А тогда я был ого-го, в кольчуге прудик переплывал на киносъемках, по вертикальной стене пешком вверх ходил с помощью заброшенной кошки и каната. Чудили мы на фестивале каскадеров когда-то знатно, чуть не всё перепробывали. Я только что не горел тогда, на это свои пироманьяки имелись. Да вообще, приятели каскадеры из того времени были страшные отморозки. Некоторым не лень было из коробок чуть не час строить подушку, чтоб сигануть на неё с высоты, а потом опять её восстанавливать, чтоб еще раз сигануть.

Первая моя схватка и сразу серьезный противник свердловчанин, видел его на прошлогоднем турнире, который судил. Вот и хорошо, а то расслаблюсь и не дойду до финала. «Бойцы меня слышат? Бойцы к бою готовы? Бой!» Начинаю сам без раскачки и прощупывания. Точнее, щупаю скоростной серией ударов в разных плоскостях. Это как с противоракетной защитой, если есть такая возможность, насыщай защиту, что-то да пройдет. Ага, один в шлем словил парнишка! Не очень сильно вошло, но явно зачетный удар получился. Противник сам услышал попадание в голову и тоже ускорился. Бью встречный синхронно с ним, попадаю в предплечье, точнее по наручу. Интересно, он меня зацепил разочек или чисто иду? В пылу боя, если попадания не очень сильные, то зачастую не замечаешь, что в шлем прилетело, тем более сам сопишь как паровоз, а уши прикрыты и подшлемником, и самим шлемом. С таким опытным противником зацеп щитом пробовать бесполезно… или попробовать? Щиты у нас небольшие, неприкрытого места на теле много, пока прикидываю финт, левая рука сама собой летает вверх-вниз, отбивая удары щитом, правая накидывает чисто для фона. Спинной мозг отрабатывает обязательную программу, головной продумывает варианты. Пора! Приучив соперника к двойке «бедро-голова», меняю схему и после удара в бедро снова бью туда же. Он успевает среагировать, но по запарке опускает щит чуть ниже необходимого. Выстреливаю свой вперед, цепляю край щита, резко удар в лобешник и рву дистанцию, пока не получил ответку. Очень удачно вошло, противник слегка дезориентирован, не попытался контратаковать, ушел в защиту. Подшаг на него, толкаю щитом, навалившись всем своим весом, а потом добиваю потерявшего равновесие бойца в правое плечо и второй раз в голову. Шум падающего тела совпал с криком «Стоп бой!» Да понятно дело, по правилам лежачего не бьют.

Посовещавшись, судейская бригада зачла все мои попадания по падающей тушке – я был в своём праве. Счет боя: одиннадцать – два, когда-то я поймал толи двухочковый в корпус, толи по руке два попадания, не уловил. После оглашения итога боя, мы пожали друг другу предплечья и разошлись. Я отдыхать, бывший соперник на скамейку к зрителям, его дозор окончен. Посылаю своего секунданта узнать, когда у меня следующий бой. Оказалось, что есть полчасика, так что можно поваляться в сторонке, расслабиться. Через десять минут подтянулся сначала один мой подопечный, потом второй. Мишка Карпенко неожиданно прошел дальше, смог победить соперника со счетом десять-шесть, молодчина! Он в легком весе, у них там и народу побольше, и соперники полегче, вдруг еще подергается.

Не подергался, на следующем этапе Михаил продул, но не слился, а я остался в игре и прошел в четвертьфинал. В четвертьфинале жребий выпал драться с бывшим самбистом из моих минчан, Олегом, фамилию не помню. Он очень хотел победить меня, своего бывшего тренера, и бил как мог без всякого смущения. А вот практики боев с разными противниками не хватает: и команда у них маленькая, и по турнирам и тусовкам они практически не катаются, это чувствуется. На одних волевых качествах и физподготовке этот турнир не вытянуть, уровень бойцов уже другой. Тем более не вынести меня. Скучновато дрался товарищ старший лейтенант, без изюминки. В результате наполучал по бедрам, в грудь, точнее в ключицу, пару раз словил удары по рукам, а под конец попался на верхний финт, когда пара обманных ударов идет в голову, а третий результативный опять в голову, когда противник открывается, чтоб посмотреть, что происходит на самом деле.

Вот и дошли до полуфиналов. По традиции полуфинальные бои и финалы в обоих весовых категориях проходят по очереди на центральной площадке, самой удобной для наблюдения зрителей, чтоб все могли посмотреть бой, а не разрываться между событиями. Перерывчик для снятия ограждения, для передышки спортсменов, объявления по громкоговорителю о предстоящих схватках, участниках предстоящих боёв и их достижениях. Ну и хорошо, можно выдохнуть, попить водички. Каким бы ты ни был молодцом, а весь день в доспехах настраивает на экономичный стиль жизни, то есть лёжа или сидя. Это потом после турнира можно жечь остатки сил и зажигать, словно не намахался до седьмого пота. Пока – экономим энергию и мышцы.

Полуфинальный бой свел меня с бойцом из польской команды, какие молодцы ребята, дотопали чуть не до кубка! Мы бодро начали лупить друг друга по щитам, бедрам и верхним конечностям, потому как головы и туловища у обоих прятались очень хорошо. Внезапно мой соперник снизил темп, а потом разорвал дистанцию и поднял правую руку с саблей, сигнализируя остановку боя. Что случилось? А случилась, похоже, одна из обычных травм истфехов – я пробил сопернику пластинчатую рукавицу. Может, еще не перелом, с пальцами не всегда сразу видно, что и как. Но продолжать бой он уже не может, кисть отказывается работать. Победа за мной, не шибко я люблю такие победы, однако жизнь такова.

«Финальный бой в весе свыше восьмидесяти шести килограмм состоится между представителями команд «Арсенал» Тула и «Динамо» Москва…» - неслось из матюгальников. Во как, своим же бывшим ученикам и заступил дорожку, одного выбил, сейчас по второму бить начну. Что ж, не я такой, жизнь такая. Злее будут, опять же у них еще чемпионат впереди, там смогут показать всё, на что способны. В чемпионате я точно не участвую, наша команда в этом году сформировалась сильно позже, чем сетку чемпионата нарисовали. В следующем году «Динамо» подтянется, пока пусть грызут чемпионский титул, а открытый турнир будет мой. Мне деньги на ремонт нужны, за деньги я кого хошь вынесу.

Эх, Максим! Вот почему у тебя такая обреченность в фигуре, ведь только что на твоем месте Олег аж подпрыгивал от желания уделать тренера. А тут и техника есть, и опыт, и физуха неплохая, а чего нет, так это воли к победе. Похоже, он продул бой еще до его начала, так тоже бывает. Не знаю, как схватка выглядела со стороны, но по моим ощущениям она не подходила для финала. Да пусть бы это был бой крысы, загнанной угол, и то была бы интрига. А так… драть тебя, Максим, и драть по голой жопе хворостиной! За каким ты вышел в финал, если не готов умереть на ристалище в попытке победить? Если бы я писал сценарий к фильму, то обязательно бы придумал эпичный финал вместо того, что происходило сейчас. Может поскользнуться на банановой кожуре для драматизьму? Нету кожуры, а ноги мои крепко вцепились в покрытие, эта фишка прокачивалась усиленно в обоих жизнях как у меня, так и у учеников. Настолько, что я заставлял парней драться зимой на обледенелых ступенях, а в зале разбрасывал под ногами спортсменов черенки от лопат – чтоб учились щупать почву и держать баланс. Итог финального боя десять – три.

Я удержался, и не наговорил всяких резкостей своему бывшему ученику и бывшему сопернику, люди все разные, не каждый готов рвать всех ради титула. Даже удивительно, как такие мягкие люди попадают в спортивные единоборства. Может, хотят что-то доказать себе? Может, не каждому нужен результат? После рукопожатия приобнял Максима и ничего не сказал. И вообще, у него законное второе место, отличный результат. А сейчас будет награждение – мой бой последний, это тоже традиция, бой тяжей всегда завершает турниры. Вот тогда я и объявлю презентацию нового спортивного формата, который может стать новым этапом в развитии спорта. Если найдутся желающие в него поиграть.

В центре зала перед переносным пьедесталом стояло шесть потных растрепанных бойца в железе, но без шлемов и наручей. Устроители турнира специально обошли всех нас и попросили для эпичности шоу не снимать кольчуги, или что у нас там… Про наручи ничего сказано не было, поэтому все кроме Максима поснимали всё, что можно было наскоро скинуть. У кого отстегивались ноги без необходимости раздеваться по пояс, те и защиту ног сняли. Всё по той же традиции награждали сначала маленьких, то есть легковесов. Но до этого речь организаторов про вечные космические корабли, бороздящие просторы Большого театра и дружбу народов. Как неожиданно – в легком весе всех порвал представитель Польской Народной Республики! Неплохо они там разозлились в прошлом году, результативно.

А напоследок по этой той самой традиции микрофон дали мне как самому тяжелому победителю турнира, опять же поляк мог сказать что-нибудь неправильное. Я вам сейчас покажу «напоследок»:

- Товарищи мои по спорту, зрители и организаторы турнира – вам всем огромное спасибо от меня лично и от нас шестерых! Без одних мы бы не победили, а без вторых это было бы гораздо скучнее. И раз вы такие все молодцы, то не могу вас не побаловать напоследок сюрпризом, подготовленным бойцами Тульского «Арсенала». Нами разработан в качестве эксперимента новый формат боёв, который не сможет оставить равнодушными вас, дорогие зрители и вас, дорогие спортсмены. Вот я вижу, серебряный призер среди тяжей Максим убежал одеваться – его сейчас опять будут бить. Или он, время покажет. Туляки готовы? Тогда встречайте! Первый бугурт или коллективная сходка бойцов истфехов в формате пять на пять! По правилам бугутра из него выбывают упавшие бойцы или бойцы, получившие три попадания. За боем будут следить двое маршалов с цветными шестами, их задача показать выбывшим из боя спортсменам, что их время прошло. Побеждает команда, в которой на ногах останется хоть один боец. Кстати, в случае выбывания, покидать ристалище нельзя – неудачники остаются лежать там, где их застанет поражение. А теперь вынужден закончить свою речь – я один из маршалов! Желаю всем новых ярких впечатлений!

Поскольку мой «экспромт» был согласован с устроителями турнира, то никаких накладок не было. Пьедестал унесли, ограждение, использовавшееся для четырех ристалищ, выставили, организовав большую площадку, а там и упакованные бойцы из Тулы подтянулись. Одна пятерка отмечена синими лентами, повязанными на оба плеча, чтоб в пылу боя не начать лупить по своим. Я встал с красно-белой оглоблей и желтым флажком с одной стороны, тренер туляков подошел с другой и своей тренированной лужёной глоткой закричал: «Бой!» Пятерки не стали рассыпаться горохом, а выставили стену щитов и начали сходиться. В одной из них произошло перестроение – центральный боец провалился назад во второй эшелон, а во второй команде на этот маневр тут же среагировали, загибая края своей стеночки назад. Я смотрю, парни в Туле играли в солдатиков очень серьезно, опыт наработали.

Если бы бой проходил в двадцать первом веке, у бойца второй линии в руках был бы не одноручный меч, а резиновая алебарда или бердыш, стальное древковое оружие слишком опасно даже без заточки. И стал бы он через головы своих соратников бить по головам противников. А так им был выполнен другой маневр – он обежал свой строй и напал с фланга. Противники еще свернули строй слева и оказались почти в окружении, но плотно группой, а потом по команде своего лидера резко шагнули вперед, ударив щитами и тут же начали лупить мечами в вертикальной плоскости, стараясь не разрывать строй. Не вышло, им ударили в спину соперники с синими лентами, повязанными на плечах. А там и строй распался, началась каша. Теперь не зевай, отсматривай попадания. В чем слабое место такого формата – выше уровень личного фактора на судействе, тут еще думать и думать. Но как развлекуха бугурт заходит отлично, судя по крикам с трибун. Ага, вот и мой клиент! Увлекся парнишка, словил уже три удала по кумполу, но еще машет мечом – сую ему в лицо свой шест с желтым полотнищем, тот остывает и садится на задницу. А этот сам осознал, что наловил и падает, картинно разметав руки.

Примерно две минуты длилась баталия, может две с половиной, но в итоге на ногах осталось два бойца с синими ленточками. Я взял в руку микрофон и объявил победу команды синих, а потом напомнил, что такой вид спортивных игр пока не входит в сетку соревнований. Его дальнейшая судьба в наших с вами руках. Мол, думайте сами, решайте сами, играть или не играть. Сто процентов, многим бойцам такая движуха покажется весьма и весьма увлекательной, уверен, что она станет частью фестивальной неофициальной программы. Раз у потомков проканало, то и их родителям зайдет.

После того, как все финалисты и тульские спортсмены переоделись, началось неформальное общение в буфете. Зрителей от него отсекли, да они и ушли уже почти все, так что посиделки получились только для своих, то бишь для спортсменов, секундантов и организаторов турнира. Водки не было, было чуть-чуть коньяка, вино, лимонад и шампанское. Шампанское, как водится, было налито в первую очередь - чисто для проформы, поздравить победителей. Советской полусладкое, не мой формат. Уж лучше я Рыжую Соню себе сделаю. Не знаете рецепт Рыжей Сони? И не удивительно, это коктейль создан мною по мотивам Кровавой Мери и в обеих реальностях знаком только моим близким знакомым. В коньячный бокал наливается персиковый сок, а сверху на него по лезвию ножа добавляется коньяк. Выпивается разом, но без резких движений, чтоб жидкости не перемешивались. Сначала на язык и в полость рта попадает коньяк, а потом он смывается нежным и сладким бархатистым персиковым соком. Кому как, а мне, записному нелюбителю крепких напитков, этот коктейль нравится именно своим вкусом.

- Что вы такое пьёте с таким явным удовольствием? – раздался вопрос на русском языке с явным акцентом, и из-за спины нарисовался чемпион в легком весе при поддержке своего земляка с замотанной рукой на перевязи. Понятно, топовые бойцы поляков подрулили.

- Войско Польско не сгнела! Еще раз поздравляю, Франтишек! Мои самые глубокие соболезнования, Тадеуш! А вашему вниманию представляю своё детище - коктейль Рыжая Соня.

- Это в честь подружки Конана-Варвара?

- То есть! Кому-то нравится Кровавая Мэри, я любитель более нежных напитков. Как вам турнир, товарищи?

- Нормально, Товарищ – это слово Франтишек выделил, давая понять, что оно ему не очень нравится. – Мы поквитались за проигрыш на прошлом турнире, но, если бы не травма, могли бы взять оба первых места.

- Согласен, шанс у поляков был, вы отлично подготовились. Удивили так удивили.

- Джорж, а почему вы до этого не выступали ни на одних соревнованиях?

- Я тренер, для меня главное не личная победа, даже не победа моей команды, а развитие спорта в целом. Вот и за вас радуюсь, как за своих.

- Как это? Кто для вас свои?

- Всякий, кто взял в руки меч, чтоб избить ближнего своего ради собственного удовольствия, для меня уже свой.

- То есть вы готовы тренировать любую команду в любой стране? На первом месте для вас развитие этого спорта? Всё верно?

- Да. В данный момент я тренирую «Динамо», здесь мне хорошо платят, а до этого был тульский «Арсенал» и Минский «СКА БелВО». Главное – раскачать движение, пройти точку невозврата, когда этот спорт сможет подпитывать сам себя за счет популярности в массах.

- Это очень интересно, мы представляли вас несколько иначе.

- Меня? Представляли?

- Да, в Польше, и думаю, не только у нас, в странах, где начали заниматься историческим фехтованием в формате, предложенном вами, знают про Милославского. Кстати, у вас нет польских корней? – это Тадеуш подключился.

- Тадеуш, мы можем долго спорить об исконной принадлежности моего рода к какой-то стране. Речь Посполитая, Великое Княжество Литовское или Московия… некоторые фамилии старше многих государств, моя в том числе. Сейчас мой меч служит России. И развитию исторического фехтования.

- А как вы смотрите на то, чтобы провести дружественный обмен опытом с нашими спортсменами? Потренировали русские команды, потом потренируете Польскую?

- Тадеуш, мысль хорошая, но можно её развить. Например, привезти к вам всю мою команду и устроить мастер-класс по историческому фехтованию сначала в Польше, а потом в Чехии и Венгрии, раз в этих странах появился интерес к новому спорту.

- Неожиданно. А вам это зачем?

- Во-первых, лично я останусь в «Динамо». Во-вторых, так нас легче отпустят. В-третьих, так гораздо полезнее для спорта вообще. Я уже говорил о своих приоритетах.

- Да, мы поняли. Вы человек мира, несущий ему меч.

- Да, прямо по Евангелию: «Не мир принес я вам, но меч!»

- Вы читали Евангелие? Вы комсомолец?

- Да, я комсомолец, и я читал Евангелие, и не одно.

- Вы верите в бога?

- Чем лучше я его знаю, тем меньше в него верю. У него нет шансов на этой планете.

- Как это?

- Давайте не в этот раз, Франтишек. Поговорим о богах в другой раз, когда будет больше времени.

- Джордж, почему о богах?

- А почему об одном? Если есть один, то почему всего один? Тот же Один чем не бог?

- Всё-всё! Мы поняли, это долгий диспут. Давайте лучше выпьем за победу в турнире!

- За нашу победу!

- Вы молодцы! – к нам присоседился Селивёрстов.

- Франтишек, Тадеуш, знакомьтесь: мой второй тренер Анджей!

- Чего это Анджей, я Андрей, итить-колотить!

- Понял, Андрею больше не наливать.

Я не знаю, какими рычагами обладают мои новые польские товарищи, но мы с ними обменялись контактами и пообещали друг другу пробить совместную идею о проведении в Польше, а может и не только в ней, мастер-классов по историческому фехтованию с участием моей команды. Кстати, этот термин поляки приняли абсолютно спокойно, вероятно, он у них в ходу, всё-таки страна ближе к Западу, хоть и Восточная Европа. Опасения поляков по поводу возможного запрета на выезд мне или членам команды я отмел как бред:

- Парни, в Союзе жизнь на застыла на уровне семидесятых годов, демократизация идет полным ходом. Так что даже не волнуйтесь об этом, поедут все желающие. Даже мой нетрезвый помощник, если успеет протрезветь к тому времени.

- Вот по времени, тоже вопрос, Джордж. Когда вы сможете организовать поездку?

- Неверно сформулировал. Когда МЫ сможем её организовать? Наша совместная инициатива проколет две границы гораздо быстрее, если цель в скорости. Что по мне, думаю, в марте следующего года мы сможем к вам вырваться. Ну, или в апреле.

- Отлично, давайте тогда наметим март как вероятную дату поездки. Но в голове будем держать апрель. Апрель у нас в Польше – это настоящая весна, без подморозков. Вам понравится.

Если я что-то понимаю, то задание руководства я выполнил, причём оба задания от обеих организаций. Ну хорошо, комитетское не до конца, надо еще вывезти ребят в Польшу и дать им шанс. Но задел к этому сделан. В чем я совершенно уверен, так это в том, что наш ОВИР – Отдел виз и регистраций выдаст визы всем моим спортсменам, а Контора приставит к нам какого-нибудь массажиста или второго второго тренера. Иначе это будет выглядеть подозрительно, у всех выезжающих за рубеж команд есть массажист из Комитета Глубокого Бурения, а у нас нет. Начнут подозревать кого-нибудь из спортсменов, а скорее всего Селиверстова, он самая подходящая кандидатура для секретного сотрудника. Стоп! А может он и есть мой коллега? С какого перепугу он в нашей команде оказался? Вот так и начинают подозревать всех. С другой стороны, а мне какое дело? Пусть боятся нелояльные граждане, шпионы и предатели, а у нас всё по-честному.

Возвращалась команда в Москву в приподнятом настроении. Турнир показал спортсменам, что они не совсем олени, а их тренер вообще крут неимоверно. Как говорится быть битым чемпионом не позор, а наоборот – уважение и почет. Особенно, ежели не всухую. Обидно, конечно, что нас не встретили с поезда, пришлось тащиться на метро с баулами до спортбазы, но ведь не померли. Поскидали всё в кучу и по домам, завтрашний день я объявил нерабочим всем спортсменам, кто ездил на турнир. Ну и Андрею до кучи, тоже старался вместе со всеми. А остальные бойцы побегают у меня, потренируются в полный рост. Всё равно идти к руководству с отчетом.

Руководство оказалось в курсе нашего блистательного выступления, кое-что показывали по центральному телевидению, на целую минуту сюжет был в программе время. Меня погладили по головке, сказали «Так держать» и еще пару банальностей, принятых в таких случаях в спорте. Соответственно и мне пришлось объяснять, что все наши достижения были возможны «токмо поелику», то бишь под чутким руководством и при широчайшей поддержке. Зам. Зама ДСО подтвердил своё обещание выдать премию в размере дух окладов и отправил готовиться к новым спортивным подвигам.

Жанна, наконец-то решившая посетить мою новую квартиру оказалась в плане перспектив весьма грамотной девушкой, не стала задавать вопросы по типу Онегинских, нахрена мне большая убитая квартира, когда была маленькая и вылизанная. Начала лезть с дизайнерскими предложениями, которые я внимательно выслушал, но оставил без комментариев:

- Всё понятно, Жорж, твоё воспитание не позволяет тебе послать меня с моими идеями куда подальше. Так?

- Не совсем. Ты говоришь, я слушаю и запоминаю. Если что-то ляжет в мою концепцию, вполне реализую. Но специально делать или не делать в пику тебе или чтоб тебе же потрафить – это нет.

- И что ты придумал?

- Выведу все стены, отштукатурю в белый цвет, а потом буду смотреть, чего захочет моя квартира.

- Опять всё в белом цвете оставишь?

- Не знаю еще, но точно обои клеить не буду. Однотонные светлые стены добавят пространства.

- Да тут и так пространства полно! Вон какие потолки высокие.

- Воздуха много не бывает. Я еще потолок покрашу в серо-голубоватый оттенок. Чтоб выше смотрелся. И шторы будут от потолка и до пола. Эх, еще бы окна пробить ростовые…

- Ты маньяк, Жорж. Тебе что, на вертолете в квартиру залетать надо?

- Это мысль. Ростовые окна, чтоб полотно без перемычек… не потяну. Мне такое витринное стекло не достать нигде.

Три месяца жизни на стройке подточили мою веру в людей и вообще во всё лучшее. Были вычерпаны в ноль финансовые резервы у меня, взята безвозвратная ссуда у родителей, в тот же котел полетела премия за турнир и комитетское жалование со сберкнижки… Денег не хватало, сил и терпения тоже, прошлая бригада отделочников два раза покидала мою квартиру и два раза возвращалась. Во второй раз они притащили где-то украденные панели из полированного мрамора. Не иначе, с какой-то станции метро нашли ненужный резерв. Честное слово, если бы эти ушкуйники не тырили в неназываемых местах аналоги тех материалов, какие требовались мне, я бы доделал квартиру так, как хотел. Как в той присказке «Купить нельзя украсть» – ставь запятую там, где сочтешь нужным.

А мрамор… не гнать же людей, они от чистого сердца пришли с горячим товаром. Мрамором я отделал ванную комнату, чай с таким метражом грех экономить на толщине стен. Тем более не серый, а нежно-розоватый рисунок камня хорошо сочетался с моим представлением о помывочной. Пол, как я и прикидывал удалось спасти. Часть плах пошла на выброс, но недостающие работяги заменили подгоном с какого-то снесенного особняка. Оттуда же притащили и чугунные радиаторы отопления с узором в стиле модерн, явно производства начала века. Да чего ему сделается, чугуну! Естественно. после укладки и циклевки никакого лака на пол не положили – только масло поверх морилки. И полировка! Самое то к желтовато-охряным стенам. Рамы были отреставрированы прямо в квартире – из них вытащили стекла, отшлифовали, заморили и покрыли лаком. Так что окна теперь у меня не белые, а дубовые лакированные. Строители не пожалели хорошего дерева на мой дом.

Короче говоря, квартира получилась шикарная, но пустая. Самодельную стойку под аппаратуру в эту квартиру я поставить уже не смог, выглядело совсем убого, пришлось заказать у каких-то знакомых моих отделочников. Из мебели в наличии одна кровать и кухонный недо-гарнитур, выглядящая не очень убого, потому как делалась мне под заказ. И да, кухню я сделал белой, как в прошлой квартире. Входную дверь мне сварили там же, где и прошлый раз, проверенные решения предпочтительнее, когда они тебя устраивают. Мебель буду покупать постепенно, правда, пока не знаю, где. Тот ужас, какой люди достают в мебельных магазинах, мне категорически не подходит.

Никакого новоселья не устраивал – мне и посадить гостей некуда, разве что на табуретки, но их всего четыре. Так что думаю, вместо дивана придется заказывать классическую садовую лавку из приличной породы дерева типа бука или дуба, а на неё кидать пуфики или подушки. Точнее привязывать за шнурочки. Главное, купить эти самые пуфики не самой вырвиглазной расцветки. Хотя можно же и самим пошить чехлы, тогда вообще любые пуфики подойдут. А вместо кресла закажу пару огромных мешков из портьерной ткани и набью их пенопластовой крошкой – будут кресла-мешки.

Еще месяц хитрых маневров, и к концу февраля я смог позвать на новоселье родителей, Жанну, Петра с супругой и Андрея Селиверстова тоже с супругой. Жанна регулярно меня навещала и видела, как мои хотелки потихоньку превращаются в нечто осязаемое. А вот для всех остальных, включая родителей, квартира стала шоком. Больше всего маму и жену Онегина поразило, что такого результата смог добиться простой советский человек за адекватные деньги из подручных материалов, как они это охарактеризовали. Диван-лавка и батарея у меня проходил по классу «эксклюзив», а у них это были вещи с помойки, попавшие в хорошие руки. Они что, правда решили, что вот эту дубовую лавку я притащил из сквера?! Ну и ладно, всё равно такой квартиры ни у кого нет в этой Москве.

- Жорж, в твоем будущем все так жили?

- Не все, но многие. Понимаешь, Олег, когда уровень жизни человека во многом зависит от качества его труда, многие вещи становятся заметно лучше. Никто тогда не шьёт миллион одинаковых шапок, если только шапки не для солдат. Никто не выпускает уродские шкафы, потому что их никто не купит… Есть в рыночной экономике плюсы, не сплошь там минусы и капканы. И Ленин не дурак был, когда НЕП организовывал.

- Ты это, Ленина не трогай только.

- Петр, ты обиделся, на мою фразу, что Ленин не дурак? Мне на тебя рапорт написать?

- Да пошел ты! Просто неприятно в очередной раз видеть, что нормально жить могут только те, кто умеет устраиваться.

- И партийная номенклатура.

- Про этих хоть понятно.

- А что про них понятно? Что они такого для Родины делают, что в шоколаде сами и все их родственники? Детки их тоже заслуженные по факту своего рождения?

- Ладно, Жор, всё равно тебя не переспоришь.

Вот и поговорили. Может, Петр расстроился, что его жена опять попрекать будет мной? Он же не может ей сказать, что его подчиненный не простой парнишка, и не мажор, а осколок метеорита, упавший на их планету из хрен знает какого времени-пространства. Вон Селиверстовы вообще в молчаливом охренении. Ладно, самое смешное, что подарки на новоселье в виде всякой посудной мелочевки оказались вполне к месту, ибо с посудой у меня было не очень.

От нового места жительства до базы теперь езды пять минут плюс пять минут на прогрев двигателя. Можно даже на общественном транспорте доехать, если нужда есть за те же десять минут. Всё здорово, кроме одного момента – меня выгнали из «Динамо». И что самое обидное, это грустное событие было вполне прогнозируемо. Когда в апреле наша команда уехала в турне по странам социалистического содружества в составе делегации, включавшей в себя четырнадцать спортсменов, двух тренеров и массажиста, никто и предположить не мог, что два спортсмена смажут пятки в братской Чехословакии и перейдя границу контрабандистскими тропами, попросят политического убежища в ФРГ. И ведь что удумали гады – аккурат после праздника Победы сотворили эту гадость.

Я примерно предполагал эту хрень, потому что в Польше наблюдалась нездоровая движуха и тесная дружба спортсменов двух стран, включая общие тренировки, спарринги, бугурты и совместный прием пива долгими весенними вечерами. Видимо, на польской территории тайные агенты мирового империализма их подбили на каку, а в Чехословакии они смогли реализовать свой коварный план. Потому как Польша с капстранами не граничит. Да, я проявил политическую близорукость, да, я не занимался в должной мере идеологическим воспитанием спортсменов, да, я не следил за соблюдением режима. Более того, своей безалаберностью фактически толкнул молодых оболтусов (формально они старше меня) на скользкий путь измены Родине.

Мне нечего было сказать в своё оправдание, когда меня разбирала ажно целая комиссия с участием профсоюзов, парторга и комсорга ДСО. На общее собрание дело решили не выносить, потому как не семьдесят девятый год за окном, а восемьдесят девятый, народ стал балованный, могли и не проголосовать как надо. А тогда весь политический эффект в никуда, точнее, в обратную сторону. Делать из меня героя руководство не решилось, подобрать верную статью в Кодексе законов о труде было нетрудно, но опять не было уверенности, что я не начну восстанавливаться через суд. Таким вот образом после получасового рассказа о моих злодеяниях и выплыло предложение расстаться полюбовно и освободить предоставленную мне жилплощадь.

- Братцы, так вы что, жилплощадь мне предоставили? А я почему не знал.

- Тут накладочка вышла, товарищ Владыкин. Он не нуждался, поэтому ему не предлагали.

- Интересно, а кому тогда пошла квартира, для кого мы её выделили? Опять своими махинациями занимаешься, сученок?!

- Я не нарочно, так получилось! Не сдавать же в жилфонд! Вы же потом сказали бы, что квартиру потеряли.

Короче говоря, накал страстей пошел в другое направление, а я молча достал заранее написанное заявление об уходе по собственному желанию и положил на стол Высокой и Полномочной комиссии. Мой дозор тоже окончен. Две недели на отработку я честным образом провел, гоняя свои учеников, которые уже вполне могли теперь называться фехтовальщиками и участвовать соревнованиях чемпионата Союза, пусть и без надежды на победу. Кстати говоря, перебежчики наши, фальшивые Синицын и Завенягин пахали в полную силу, за время своего нахождения в «Динамо» они по уровню догнали более опытных товарищей, а бывший Царьков, который бывший боксер выбился в пятерку лучших. И за всё время мы ни разу не обмолвились друг с другом ни словом о совместной принадлежности к некоей организации. Хорошие парни, настоящие офицеры, горжусь своими учениками.

После увольнения я аж целых три дня пробыл безработным, занимаясь квартирой и обживая своё гнездышко. А потом одним теплым июньским вечером, когда я пил кофе, сидя на балконе, снизу раздался свист. На тротуаре стоял очень знакомый мужчина и махал мне рукой.

- Чего свистишь? Денег не будет! К тебе спуститься?

- Не надо, сам поднимусь! Готовь чашки!

Петр Онегин собственной персоной пришел по мою душу. Рупь за сто, будет выдергивать из резерва. А как же отпуск?!

_________________________________________________________________________

Дорогие читатели, я надеюсь, что вы получили удовольствие от историй про Жорж Милославского. Думаю, что ничего интересного с ним больше не произойдёт. Просто служба в органах безопасности и попытки спасти то, что можно от пожара, в котором сгинет Империя. Тот, кто читал "Идентификацию Буратино", уже знает мою версию альтернативной истории. Ничего хорошего, но я не виноват. В очередной раз считаю, что надо проститься с Жорой. У меня Серёга обнылся, надо про него писать.