Пробуждение назвать приятным не получалось. Сильное головокружение и тошнота, как при высоком давлении. Почему «как», видимо так и есть. Глаза не открываются, рук-ног не чувствую, в голове каша. Даже рад был бы объяснить всё похмельем, очень удобная объяснялка, но увы. Алкоголизм в моем случае застрял на стадии «получаю удовольствие» и никак не прокачивался дальше. То ли напитки неправильные пил, то ли с дозой напутал, но практические ежедневное потребление игристых вин не привело ни к зависимости, ни к похмельному синдрому. Может быть повышенное давление от этого? Да ну, бред какой-то!

В свои пятьдесят с хвостиком Георгий набрал не так уж много багажа: лишний вес, уже упомянутое давление и… и всё? А нет, еще одышка после первой перенесенной «короны», отсутствие обоняние после нее же длится уже два года, сильный астигматизм. На одном глазу близорукость, у второго дальнозоркость. Это из физических следов на теле. В ментальном плане гуще – усталость от постоянного бега вперед, накатившееся понимание, что достиг предела в карьере, желание что-то изменить, отягощенное непониманием альтернативы.

Жизнь складывалась как у всех, только чуток с напрягом до треска костей. Любимая жена, взрослые дети, квартира в Москве, высокооплачиваемая работа до разумных пределов и до недавнего времени. Всё сам, точнее сами с супругой, без помощи родственников и друзей. Из очередного Мухосранска через областной центр в Первопрестольную, где смогли раскрыть потенциал. Оказалось, что за десять лет в попе мира отрастили такие когти и клыки, что сошли за своих среди «омосквичевших». А коренных москвичей и не видно – они или благоденствуют на ренту от недвижимости в центре столицы, или отступили перед напором голодных детей провинции и съехали в область проживать разницу между ценой московской двушки и домодедовской. Как минимум в его случае было именно так, бывшие хозяева первой купленной квартиры съехали в Домодедово.

Как ни странно, но времени, упрямства и сих хватило не только на работу. Фотография, стихосложение, попытки рисования, историческое фехтование и реконструкция доспеха – неполный перечень увлечений. К тридцати годам успел стать чемпионом России по этому самому фехтованию. А потом успокоился и в свободное время тренировал команду молодых пофигистов. Когда в кармане завелись какие-никакие деньги, реализовал еще одну мечту из детства – стал обладателем винтовки. Причем осознанно подрезал крылья мечте – вместо снайперской винтовки Драгунова купил Сайгу в калибре 5,45. По сути, тот же АКС-74, но без функции стрельбы очередями. Георгий «он же Гога, он же Жора» послужить успел в «непобедимой и легендарной» Советской Армии. Есть подозрения, что правый глаз он «посадил» именно неуёмными пострелушками. Стрелял не очень часто, но очень много всегда, когда появлялась возможность. Командировка в Новороссию позволила чуток расширить и углубить навыки стрельбы. Просто командировка, просто поиски пропавшей дорогостоящей техники…

«В ЭФИРЕ! ПИОНЕРСКАЯ! ЗОРЬКА!» – капсом, с восклицательным знаком после каждого слова, с убийственным зарядом оптимизма кто-то вбивал мне в мозг страшные звуки. Три раза, целых три раза жуткое нечто вонзилось мне в уши. Организм офигел, подпрыгнул с узкой кровати и упал в узенький проход между шкафом и письменным столом. Мама! Что это, где это? Как я тут оказался?! Самое странное, что я точно понимал, где я. А вот кто я, тут уже сомненье. Голова продолжала сбоить, мозг отказывался верно интерпретировать картинку, мышцы – выполнять команды мозга. И только обоняние, вдруг включившееся обоняние четко говорило – я в доме родителей в своей комнате. Когда-то я был уверен, что это комната, а сейчас она размерами больше напоминает мне шкаф. Два с половиной на неполных три метра, в которые засунули тумбочку, диванчик, письменный стол, стул и меня. Меня – здоровенного стадесятикиллограммового дядьку! Опа, поправочка: взгляд уперся в правую руку, прижатую к стулу – для ста десяти кило как-то слабенько. Начинаю поднимать себя на коленки, сажаю аккуратно на диванчик – хлипенький какой-то я у меня, несерьезный. Осматриваю комнату восстановившимися глазами, шкаф со старой одеждой пропал, этажерка с подшивками ЗОЖ за девяностые-двухтысячные годы пропал, зато древняя тумбочка и такая же полка на старом месте, на стуле висит школьная форма на подростка, в кресле школьная сумка. Попал! Доискался смысла, домедитировался до истоков, блин. Тонкие пальцы подрагивают, воздух с сипением вырывается сквозь зубы – я знаю, куда попал, а вот когда? А может я в дурке? А кому я там нужен? А может я умираю? Нет, я уже умер! Я в аду или в раю? Да и плевать, жизнь нам дается в ощущениях, если я ощущаю себя мальчиком, надо жить в предоставленных условиях. О как – появилась тяга к жизни. И вообще, зрение улучшилось, апатия прошла. Вот только думать трудно, словно при высокой температуре, или высоком давлении. Вспоминать какие-то факты и детали получается, а вот быстро соображать – не быстро. Голова начинает кружиться. Подозреваю, что физические кондиции головного мозга, всякие там нейронные связи, проводимость каналов и производительность процессора не очень. Надо снова прокачивать.

Я с детства увлекался фантастическими романами, как и большинство мальчишек своего времени. В прошлом вере тема попаданцев была не сильно популярна. А вот в нынешнем… стоп. Если я ПОПАЛ, то двадцатый век стал нынешним, в мой поюзаный двадцать первый теперь снова недалекое, но будущее. Снова сбился с мысли, явно трудно удерживать нить размышлений. Так, я про попаданцев и их героев: в прочитанных книжках у этих самых героев никаких проблем не было. Отличная память, острый ум, рояли в кустах, выход на Сталина, чертеж командирской башенки Т-34 ими собственноручно заранее выколот под левой лопаткой. Посмотреть бы, вдруг у меня тоже под левой лопаткой выколото что-нибудь полезное. Отставить, опять муть в головенке. Мыслит масштабно не получается, Сталин умер, системой Кадочникова не владею, СССР не жалко. Рояля дома нет, есть папина старая гитара, и та семиструнная. Была бы шестиструнка… я и на трех струнах не сыграю, не обучен. Вот странно, музыку люблю, голосом не обижен, даже во сне порой снится, как я играю на саксофоне или пою джаз. А вот в жизни всё плохо – гитара не далась мне ни в молодости, ни в зрелом возрасте. Сыновья оба на любительском уровне бренчат, мой отец в молодости музицировал – а мое поколение провальное. А зато я стрелять люблю, после сотни выстрелов из винтовки не глохну, да и после стрельбы из зенитного автомата ЗУ-23-2 нормально себя чувствовал. А детки морщатся, что значит музыкальный слух. Ох, какая фигня в голову лезет. И думать больно. Давно я так сижу на кровати? В школу не опоздаю? Зачем мне в школу? Чтоб родителей не пугать.

Родителей? Папа умер в 1996-м, за месяц до шестидесятилетия, мама по-прежнему живет в старой квартире, полученной в 1975-м. А сюда мы переехали из Челябинска в 1973-м. В конце шестидесятых и начале семидесятых лет некоторым сильно болеющим врачи на ушко достаточно жестко рекомендовали уехать в другие регионы: «Вам климат не подходит, вы долго тут не протянете». Тогда о радиационной катастрофе на Челябинском «Маяке» никто не знал, а кто знал, вслух не говорил. Оба живы и относительно молоды. Относительно меня молоды. Папа даже физкультурой еще пытается заниматься, мама изучает журналы моды СССР и соцстран и пытается им следовать – молодцы! Значит снова общение с родителями, которых я люблю, но без фанатизма. То есть не побегу обниматься со слезами на глазах и криками «Папа, мама!» А вот нет, побежал!

– Папа! Мама!… Я проснулся!

– В школу опоздаешь, вон скоро восемь уже, а ты неодет-неумыт.

– Ок, где мой телефон? – Никогда Штирлиц не был так близок к провалу, надо почаще себе эту фразу повторять, если не хочу в дурку попасть.

– Умойся, а то спишь еще.

Мдя, они-то меня вчера последний раз видели, у них никаких особых эмоций, кроме просто любви и просто озабоченности по поводу возможного опоздания. Вот и надо так выстроить отношения, чтоб не сильно отличались от прежних, но потихоньку всё дальше и дальше от тех отношений. Я уже как-то разучился быть ведомым. На автомате поковылял в санузел. Качало, как пьяного матроса, ноги дрожат, вестибулярный аппарат бунтует.

Вспомнилась старая привычка – собирать портфель в школу с вечера, значит полезем в портфель за дневником. И что тут у нас? Дневник ученика 6-го «Б» класса школы №59, листаем дальше, третья четверть, 1981-й год. Мне двенадцать лет, в июне тринадцать будет. Рояль, я нашел рояль в кустах! Мозг, думай тише, гормоны, не засоряйте кровь так бурно. Хорошо, не рояль, а губная гармошка в траве – я попал в удобное для себя время. По времени выходит, что я только-только перешел в другую школу. Помню, несколько раз чуть не опоздал на уроки, когда подходил к школе и вдруг понимал, что пришел не туда. Вписаться в новый коллектив с новой личностью легче, чем переродиться в старом, где тебя наизусть знают. В Москве могу на автомате добраться от дома до офиса, не отдавая себе отчета в происходящем. Наверняка, такое со многими происходит. Продолжаем, физкультуры сегодня нет? А когда сегодня? «Маааам, какой сегодня день недели?!» Четверг, еще три дня в школу ходить. Учеба по субботам, проклятье советского школьника. Отголосок тех времен, когда и взрослые работали шесть дней в неделю. Косность педагогической науки, вечная история. Они и школьную программу сто лет не могли привести к современным реалиям. Ага, а потом привели, лучше б не приводили… Ладно, мозги постепенно приспосабливаются к обновленному сознанию, наверняка попытки мыслить по-взрослому их чуток разгонят. А если еще и дополнительную гимнастику для извилин делать, результат будет.

Голова думает, руки как бы сами по себе одевают это тельце, рот пережевывает бутерброд с маслом и прихлебывает чай. Да-а-а, а вкус оставляет желать лучшего. Вкусовые пупырышки возмущены. Вспомнились интернет-истерики некоторых адептов СССР на предмет божественного вкуса советского хлебушка. Забыли болезные, а может просто сильно везло им. В нашей Тульской области качество хлеба было очень нестабильное от «полбуханки сгрыз, пока из магазина донес» и до «не хлеб, а глины кусок». Чай грузинский, который еще лучше азербайджанского, настолько лучше, что пить не противно. Если с сахаром и слабо заварен. Вспомнилось: когда мой сын пошел в первый класс, мы его пытали, чем их кормят на завтрак. Оказалось, что давали кашу и какой-то напиток. Через неделю сын заявил: «Сказали, что это не напиток, а чай» Вот и у родителей эпохи развитого социализма дома был напиток с названием «чай». Опять подвис на минуту.

Ой! Я же не представился вам, дорогие читатели! Зовут меня по-разному, то Жориком, то Жоркой, а по документам я Георгий. Всем понятно, что Жорой может быть только крупный улыбчивый добродушный парень. Видимо под влиянием своего имени из тощего мелкого шкета я вырос в такого крупного склонного к полноте, но мощного парня с широченными плечами. До широченных плеч теперь мне еще дорасти надо, а полноту постараюсь не допустить, хотя бы на период молодости. После показа по телевизору комеди «Иван Васильевич меняет профессию» меня во дворе и школе стали звать Жорж Милославский, благо и родная фамилия располагает, вполне располагает. Нас в классе трое с «княжескими» фамилиями: Ира Ольжевская, типичная польская панна; Шурка Московский, типичный урка и я. Ира была одна из двух девушек в нашей школе, носящих школьное платье длиной ниже колена. А Шурка меня приятно удивил потом – вырос человеком труда парень, таксистом стал. Впрочем, в 2000-х таксистами стали многие. «А фамилия моя… фамилия моя слишком известна, чтобы я ее называл!» В конце концов, чем Милославский из комедии не образец для подражания советского школьника восьмидесятых годов. Активная жизненная позиция, целеустремленность, готовность бороться с нетрудовыми элементами до последнего рубля спекулянтов и расхитителей. Впору на доску почета вешать. Там таких много висит под шапкой «Их разыскивает милиция». В первой версии фильма «Иван Василич…» Милославского посадили. Но худсовет решил, что эта концовка выглядит грустно, дали сбежать герою. Тем более тому, кто Кемску волость отстоял от шведов.

Задуматься на ходу – моя обычная история, ноги сами несут по привычному маршруту, голова не думает, ноги идут в школу. Но ситуация не та – кругом целая затерянная страна, которая живет по другим законам и понятиям, выученным мной сорок лет назад и забытым за ненадобностью. Тут могут остановить сверстники и поинтересоваться, из какого ты района. Могут защитить от хулигана прохожие, они же могут надрать ухо за хулиганство или за то, что таковым является с их точки зрения. Тут ключи от квартир лежат под ковриками, а школьников могут на месяц отвлечь от занятий для работы на колхозных полях. При этом детский труд запрещен конституцией, а деньги за детский труд получит школа и потратит их на нужды школы. В этом мире «Человек труда – это звучит гордо!» – только что прошел мимо плаката. При этом рабочий зарабатывает больше инженера, но меньше продавщицы. А больше продавщицы из ликеро-водочного получает только шахтер или профессор. Шахтеры и профессора – легальные покупатели Жигулей. Артисты и заведующие оптовыми базами – реальные владельцы предметов роскоши. Здесь дорогу могут раскопать через неделю после укладки, а засыпать через полгода, а снова заасфальтировать еще через полгода. А могут и не асфальтировать совсем.

Иду верчу башней, впитываю пейзаж. Конец зимы, валы снега по обочинам, ледяные языки на тротуаре пунктиром обозначают путь в школу. Разогнался, проехал, подпрыгнул, разогнался, проехал… Скорость движения выше, чем на скейте. Отвлекся, чебурахнулся, подобрал ушанку, разогнался. Удовольствие неописуемое! Как накаркал про дороги и ямы, напротив моей школы котлован поперек дороги глубиной в пару метров. И никакого ограждения – ловушку на мамонта выкопали?

На разминку я опоздал, видите-ли. На какую разминку? Перед самой Олимпиадой-80 какой-то умный человек придумал, что уроки теперь начинаются с физкультурной пятиминутки прямо в классах за пятнадцать минут до начала уроков. Гады, отняли у всех пятнадцать минут сна. Записали как опоздавшего, хрен бы с ним, не накажут. Еще в прошлой жизни заметил, в этой школе отношение к ученикам выстраивается от их успехов в учебе. Если ты хорошо учишься, то смотрят сквозь пальцы на некоторые косяки с дисциплиной. А если на пятерки – то можно даже на посещаемость забивать слегка. Лично я в старших классах не ходил в школу по субботам, если родители уезжали куда-нибудь. Первым уроком история у Мормышки. Пожалуй единственная никем неуважаемая учительница в нашей школе Мормышка, она же Хомяк. Бесформенная женщина без возраста и харизмы. Что у нас вообще проходится-то? История средних веков, тема «Начало реформации в Германии». Надеюсь, к доске не вызовут, из курса истории помню про Германию одну фразу «Карта Германии к 17-му веку была похожа на лоскутное одеяло…», скукота! И вообще, обманули! Это уже нифига не средние века, сплошной огнестрел, товарно-денежные отношения, становление буржуазии и национальное пробуждение. Во как сказал, самому страшно стало. Прикидываюсь ветошью и слушаю, досидим как-нибудь. Да, не зря не любят училку – без огонька рассказывает, не любит свою работу. Вспомнил опять, в восьмом классе она же ухитрилась заявить: «Кому неинтересно, тот может уйти!» Все мальчишки тогда, не сговариваясь, встали и ушли.

Урок высидел, чуть голова не открутилась, рассматривал одноклассников. Удачно так получилось, я в классе новенький, знаю не всех, любопытство объяснимо, незнание имен тоже. На самом деле почти всех помню, кого по фамилии, кого по имени. Куча Наташ в классе, мальчишек всего одиннадцать из тридцати учеников, что необычно. Все Наташи в старших классах вытянутся в рослых барышень, это такое влияние имени на носителя или случайность? А вон самая махонькая Маша Акимбаева, так и останется пуговкой с ростом 148 см. Фамилия казахская, на внешность типичная кореянка. Витька Филипов, самый красивый парень, умный и музыкальный, но без стержня. Таких девчонки не сильно привечают. Олег Листратов, добродушный и спокойный как удав, химик-самоучка. Три Женьки на класс, почти каре! Спокойный подобрался класс, умный и позитивный, из тридцати учеников половина учится в музыкальной школе. Когда из двух восьмых классов сформируют (или сформировали?) один девятый, получился вообще класс мечты. Практически все ходили на всякие курсы и факультативы, собрали классный ВИА, все поступили в институты. Вот только вышку получили меньше половины. Мало уметь идти к цели в коллективе единомышленников, оказывается. Надо уметь идти одному или даже одному против всех туда, куда нужно тебе. Взрослая жизнь сбивает с курса. А пришедшие девяностые годы сбивали с ног. А?! Звонок? Как я задумался, эдак можно в чудаки попасть.

Вот как-то не тянет в чью-то компанию в одну из сформировавшихся из ребят группок. Из кабинета истории бредем в кабинет математики. Школа маленькая, самая старая в городе и районе. Здание постройки тридцатых годов, а сама школа вообще сформировалась из дореволюционных курсов для детей рабочих железнодорожных мастерских. Коридоры маленькие и узкие, идти не далеко. Ловлю оценивающие взгляды мальчишек из параллельного класса – эти ашки другие, чем мы бэшки. Они все такие спортивные и незамутненные интеллектом как сборная по литроболу. Над ними возвышается Гвоздев, у парня гормональный сбой, как у Валуева. Сейчас он выглядит лет на двадцать пять, небрит и плотен как взрослый. А после восьмого класса он уйдет матерым тридцатилетним дядькой. При этом в главные хулиганы школы не пошел, кто-то ему смог донести, что с его силой надо вести себя в школе предельно осторожно.

Вспоминаю читанные романы про попаданцев, себя поставить в коллективе очень просто – надо только вырубить толпу хулиганов из старших классов, признание придет само вслед за милиционершей из Детской комнаты милиции. Поставят на учет, блатные запишут в свои, «Молодая гвардия» издаст твой роман, родителям куплю Жигули на гонорар, они будут глядеть в рот и советоваться по любому поводу. Чуть не забыл – надо еще Брежневу замену найти срочно, он помрет в первой четверти следующего года. И раз медведь мне в ухо выстрелил, то чужие песни не получится зарегистрировать на себя, я партитуру не напишу. Максимум напою знакомому музыканту, но скорее он мне в ухо как тот медведь зарядит после первого же куплета. А жаль, Бон Джови звучит в моем сердце.

В прошлой жизни драчун из меня был аховый, неэффективный. Бывали хорошо исполненные удары в драке, но они всегда получались только с утяжелением. То свинчатка в кулаке, то рукояткой пистолета по затылку. Тогда да, тогда с одного удара противник складывался. На всякий случай я прокачал пару прямых и один боковой удар кулаком, да один ногой в колено. Еще несколько бросков научился делать, уходы и толчки с подсечками – наше всё. Как в школе говорили, выучил 10 приемов бегом и один спрятаться. Зато с холодным оружием я был (или буду?) несокрушим. Мечи, сабли, секиры, кистени, рогатины, ножи были не просто изучены, а впитались в кровь за пятнадцать лет тренировок. Как итог понимание, что молоток эффективнее травматики, а кистень можно сделать из чего угодно. И никаких складных ножей, выкидух и бабочек, лучше уж отвертка. К счастью, ничего не пригодилось в той взрослой жизни – московский офисный кабан может нарваться на драку только по своему желанию. Ах я уже не кабан, не московский? Что имеем? Тельце с ручками, ножками, косточками и лобиком. Год назад это тельце ухитрилось одним ударом сломать себе фалангу пальца на правой руке об череп одноклассника. Одноклассника за это исключили из пионеров, мне стыдно. Вывод – выделываться противопоказано, проблемы решать вербально, в крайних ситуациях использовать лоб.

«Чево вылупился?» – кажется, это мне. Точно мне, вон и взгляд такой вызывающий. Такой же шкет, как я, только чуть повыше. Самая правильная реакция, та, которая первая: «Да смотрю, ты такой красивый идешь. Даже удивительно, чего ты тут в школе делаешь, а не на киностудии! Андрей Миронов устал, подменить некому!» Всё, клиент поплыл. Ему же сначала надо прокрутить в голове эту фразу, понять смысл, оценить на предмет повода для драки… А я уже ушел, сейчас второй урок начнется. «Миронов! Слышь, Миронов среди нас! Козадоев, к шефу!» За моей спиной несостоявшийся дуэлянт обрел свою минуту славы. Да уж, опыт решает.

Как бы я не возмущался неготовностью мозга к серьезным задачам, программу шестого класса он тянет вполоборота. Накопленные знания, все тот же опыт и уверенность в себе много значат. Алгебра, геометрия, литература щелкаются как семечки. Русский на уровне диктантов легко, а вот формулировка правил и разбор по членам предложения, частям слова… мутотень и геморрой! А главное, абсолютно бесполезные знания. Хуже только высшая математика в институте. Как нас по этой высшей математике в институте гоняли! Вроде уже сколько лет прошло, а разбуди меня среди ночи и спроси разложение Эйлера – я тут же драться начну. Потому что задолбали вусмерть! Никогда, вот вообще ни разу не пригодились мне все эти двойные интегралы, логарифмы и пределы. Сопромат, геометрия, физика, кроме элементарной – пригодились, даже теория вероятности в дело. А вышка совсем нет.

Последним уроком мой нелюбимый английский. В школе он у меня еле на четверку выходил, порой скатывался на честную тройку по нормам советской школы. Знать иностранный язык может только тот, кто им пользуется. Учить его в отрыве от носителей вообще бесполезно. Максимум, что можно делать с такими знаниями – допрашивать пленных. Они не будут смеяться над твоими ошибками и постараются максимально внимательно слушать и предельно разборчиво отвечать. И даже по слогам. Когда я был большим (теперь я могу так рассказывать), я путешествовал по Италии и испаноговорящим странам, где знания английского у населения не сильно отличались от моих. А порой были еще хуже. Поэтому мы с аборигенами вполне друг друга понимали что на Сардинии, что в Риме, что в Доминиканской или Чешской республиках. Вис из э тейбл – поймет любой, кроме англичанина. Ну да ладно, разговорный опыт у меня несравненно богаче, чем у любого из одноклассников.

Англичанка окинула группу ребят профессиональным взглядом. Опытный педагог может сразу примерно определить готовность к уроку. Выражение глаз, посадка, руки – дети как открытая книга рассказывают всё о себе внимательному учителю. Кто-то расслаблен, кто-то трусит, у кого в классе только тело сидит, а сам улетел мыслями. Зацепило что-то необычное, не что-то, а кто-то. Новенький, второй раз на ее уроке. Откинутые плечи, прямая спина, взгляд… такой оценивающий взгляд, словно хочет определить, что она сама из себя представляет, сколько стоит, и где куплено платье. Такой взгляд она запомнила на всю жизнь. Давно уже, в институте на одном курсе с ней учился «золотой мальчик». Самоуверенный и циничный нахал считал, что весь мир принадлежит лично ему. Но откуда у шестиклашки из глубинки глаза московского мажорчика? Райкомовские родители? Или спекулянты? Ладно, выясним. И не забыть правило «на уроке английского языка говорим только по-английски». Хотя, надо отдать надо быть реалистом, когда она упиралась на уроках в языковой барьер, очень высокий и прочный барьер, то помогала себе русскими словами.

– Гудафченун, чилдрен. Ху из э дьюти тудей? Ху из эпсонд?

– А эм э дьюти тудэй. Ол а презент.

– Милославский Георгий, телл ас эбаот ёселф, плиз.

Георгий – это я. Он же Жора, он же Гоша, он же Гога… Ну держитесь, хроноаборигены, сами виноваты!

– Гуддэй, пипл! А эм э Бонд. Джорж Бонд. А эм фром Грейт Британ, энд ай форинофис офисир оф Юнайтед Кингдом. Май совис из вери сикрет энд дэнжероус. Май хитс из со фаст. А эм модерн, бьютифул энд стронг мэн. Сорри, мэм, ай маст килл ю, бикоз ю нау май оригинал нейм!

И, кстати, произношение у меня было ничуть не хуже, чем у учительницы. Ну как мне показалось. Из одноклассников никто и ухом не повел. Ну пообещал товарищ убить учительницу, дык на нерусском же языке пообещал, никто ничего не понял. Англичанка то ли забыла английский, то ли свое. Всё, что она смогла выжать из себя состояло из одного слова «объяснитесь».

– Понимаете, в прошлой школе у нас было задание рассказать о себе как о сказочном персонаже. Кто-то Колобок (бродбоул), кто-то олдермен Хоттабыч. Я выбрал Джеймса Бонда.

– Откуда ты про него знаешь?

– Тетка в Москве водила на закрытый показ на антиимпериалистическом форуме. Колоритный такой враг.

– Сиддаун, плиз.

– Сорри фо май террибл инглиш. Ит из э совиет инглиш фо совиет пипл.

Последнее слово за мной, не удержался еще разок поиграть в Джеймса Бонда. Сбоку зашипело от соседа по парте: «Инглиш шаришь, парниша!» В этом классе важно было что-то уметь или знать. Или кем-то быть. Наверное, так в любом классе и в любом коллективе, чтоб с тобой считались, надо что-то из себя представлять.

После уроков сразу домой. По правилам попаданчества за школой меня должны были дожидаться грозные друзья обиженного мной подростка, чтоб помочь мне продемонстрировать стиль атакующего утюга. Но мне не надо было за школу, я просто пошел домой. Да уж, сравнение с Мухосранском будущего не в пользу оного. Кусты пострижены, газоны огорожены, дома оштукатурены, аллейки ухожены, дворы наполнены детворой. А машин практически нет. По улицам изредка проезжают, около домов не стоят. Вспомнил, владельцам личных авто сейчас выделяют места под строительство гаражей, все машины в гаражах. А гаражи в 15 минутах ходьбы от дома. Захотели поехать – пошел в гараж, завел машину, подъехал к дому, загрузил семью и кати куда надо. В прошлой школе и в новой в моем классе машин ни у кого не было. Около второго подъезда стоит «Дон»! Этот предмет гордости всего двора машина – самоделка отца моего товарища. Более всего она похожа на помесь катафалка с Джипом и грузовиком ГАЗ-51. Большая черная ревет и ездит. Что еще надо от машины? Ни разу меня на ней не покатали, обидно до сих пор.

У такого взрослого пацана как я после школы много серьезных дел. Первое – поесть. Второе – сходить в магазин за хлебом и молоком. Картошка своя, мяса-масла-колбасы в магазинах не бывает. Так что остается только легкодоступный хлеб и разливное молоко, за которым надо отстоять часовую очередь. Кто-то скажет, что клевещу на советский строй, он такова жизнь в нашем городке – кроме селедки и макарон без очереди можно купить только плавленый сырок и кильку в томате. Третья важная обязанность – уроки. Я закидал в рот макароны с яйцом, побежал в магазин, постоял в очереди в молочном полчаса, пока обед был, а потом час после открытия. Результат в бидоне, три литра молока неустановленной жирности по 24 копейки. В магазине молоко не разбавляют, его привозят в бидонах и тут же выставляют к прилавку, откуда черпают ковшом и разливают в банки или бидончики. Пока по три литра в руки, в следующем году будут продавать по два на человека.

Блин, как это трудно мальчику, сесть и начать делать уроки. Труднее только продолжить их делать. Стол ведь перед окном, а за окном ездят машины. Опять же слева полка с книжками, справа ящик с игрушками. Практически невозможно делать уроки. Было. А теперь… полчаса на все письменные задания. Мог бы быстрее, но надо следить за почерком. С одной стороны привычка к быстрому письму, с другой – неумелая слабая кисть. Рукописный текст пытается съежиться в нечто нечитаемое даже для меня. Пишем медленно и аккуратно. Устные уроки читаются как рассказы из детской книжки. Собственно говоря, таковыми они и являются.

Здравствуй, свободное время. Гулять не идем, игрушки не достаем, не интересно и не хочется. А хочется понять, зачем, как, что дальше? Впрочем, вопрос «как» пропускаем как неактуальный. Зачем? Вопрос вне моей компетенции, глупо было бы думать, что Кто-то организует перенос сознания, реинкарнацию или разветвлении временного потока ради меня и моих устремлений. А раз причина не во мне, а в Ком-то, то пусть Оно себе и голову ломает, или какое другое место. Перед нами всплывает последний вопрос – что делать? Как говорится, у русских два основных вопроса: «кто виноват?» и «что делать?» Стоит ответить на первый вопрос, сразу находится ответ на второй – бить морду тому, кто виноват. Но не в нашем случае. Мирозданию морду бить не мой уровень. Я сейчас даже восьмикласснику не набью. Если серьезно – куда двигаться?

Понятно, надо как-то себя прокачивать. Опять же, вот это вот «понятно», кому и что понятно? Спорт или физкультура? Если спорт, то какой и для чего? Добиться выдающихся результатов без выдающегося тренера, который будет меня дрессировать как братья Запашные, нельзя. У нас тут нет таких тренеров ни в одном виде спорта. А спорт ради невыдающихся результатов просто трата времени. Стоп, ведь есть тренер под боком. Я сам же и тренер. Но только нет пока такого спорта – историческое фехтование. И даже когда появится, не выйдет на какой-то серьезный уровень. Спорт отметаем, оставляем укрепление тела для здоровья и авторитета.

Наука, искусство, бизнес, политика. К моменту моего выхода во взрослую жизнь, наука ляжет вместе со страной. 1985-й окончание школы, 5 лет института и 2 года армии – выходим как раз на 1992-й год. Без срочки нельзя, в армию служить сейчас идут все. Среди моих знакомых не взяли эпилептика, язвенника и одноглазого. Ишемия и астма с близоглазостью и аутизмом строем вышли из института чтоб маршировать на плацу. Так что не успеваю, никуда вписаться не успеваю, так «вовремя» я родился. Что делать после школы? Всё-таки институт? С какой целью? Снова идти той тяжелой дорожкой и по словам моего папы «мотать сопли на кулак», а далее с замерзшими на кулаке соплями и в постоянном голоде строить ту же карьеру? Создавать бизнес на пустом месте без стартового капитала? В партийные ряды уже не пробиться. И времени нет, и они уже никого кроме своих не пускают в клан. А все стартовые капиталы там прячутся. Кредит на стройку в последний год СССР, который уже можно будет не отдавать – тема. Кредит в товар или доллары, потом стартовать ваучерных и залоговых аукционах. Попасть на глаза бандитам, остаться без всего, зато с ожогом ануса – не вариант. Написать книжку-развлекуху? Сейчас никто не издаст, надо быть реалистом. После развала СССР будет столько книжного мусора, что не взлетит. Из писателей 90-х никто шибко не разбогател. И вообще, чтоб много писать, надо быть графоманом, а я не графоман.

Искусство? Музыка и балет слегка не моё. Живопись под вопросом, она может приносить какие-никакие денежки, надо только руку поставить. Новаторство и стиль организую. Союз художников идет лесом, продавать картины можно будет сначала на рынке, а в эпоху кооперативов и далее на любой выставке за долю малую. Если она малой останется. А смогу? Вот хрен знает, товарищ майор.

А что я сейчас могу – прикладное искусство в виде реплик средневековых доспехов и оружия. Сначала викинги и раннее средневековье, потом Восток и далее готика за хорошие деньги. Викинги и Азия дают нам русский доспех, как его понимает народ. Тема реальная, только мастерской нет. А есть она в школе. И у нас в расписании уроки труда. А трудовик совсем молодой-зеленый. Если мы директора школы поманим школьным историческим музеем, в котором экспонаты будут произведены учениками под присмотром трудовика и трудовички. Трудовичка, она еще и завуч по внеклассной работе, активная шебутная тетя, даже мужа в школу таскает помогать. В соседней школе музей Великой Отечественной Войны, а у нас будет по древней истории. Ему плюшки, мне мастерская. Привлечь девочек к пошиву одежды и поддоспешников, мальчиков припрячь вырезать пластины для наборных доспехов. А потом можно будет подписать физрука организовать кружок исторического фехтования. Он только после института, к тому же выпускник нашей школы, патриот родного образовательного учреждения. Давай честно – пока вырисовывается не бизнес-план, а развлекуха лично для меня. Да, перспективный план не нарисовался.

Одно совершенно ясно – спасать СССР я не буду. Вот просто не буду и точка. Не потому, что нет ресурсов и понимания технологии (а их нет), не потому, что уже поздно (а уже поздно). Просто не уверен, что смертельно больной пациент хочет еще помучиться. Насмотрелся. Послушал украинцев, которые тихо не любили русских и Россию, литовцев, мечтающих освободиться от власти оккупантов, таджиков, мечтающих пустить русским кровь… Где и когда я это слышал? В той самой Советской Армии, где дружная семья народов СССР как один, плечом к плечу… И все представители всех республик были свято уверены – Россия их объедает, без нее они бы зажили так зажили! В Прибалтийских республиках бОльшуя часть населения составляли русские. Они дружно проголосовали за выход из состава СССР, они тоже хотели отколоться от России и плыть в Европу. Они приплыли. Стали НЕГРами, то есть негражданами. Ну и зачем такая семья?

Мир не осознал, что только что он прошел точку невозврата – шестиклассник из Мухосранска принял решение не спасать одну из двух сверхдержав планеты. Шучу я, шучу. Уточним задачи: воспитать родителей в духе практичности, приручить директора школы, трудовика и физрука, собрать и вырастить группу подручных на всякие дела во имя меня любимого. Я себя знаю, если не будет задач, станет скучно, не будет стимула расти над собой. Как же сложно у меня, почему так?! Вот у других читал: тут тебе и отсюда подарок, и оттуда приварок, и сверху наложили, и снизу помазали… Только одна книжка про попаданцев была не такая. Название еще такое никакое «Лёха», там обычный студент-неумеха попал в 1941-й в окружение да к партизанам. Без танка, без ноутбука, даже немецкий не знал. И он всю первую половину книги то поносом мучался, то убегал от всех, то его били. А вторую половину книги уже не мучался поносом, но его опять били и гоняли. И вернулся он в свое время без артефактов и ништяков с одним новым умением – убивать. Вот я такой же пропаданец, только не из книжки, и с эпохой повезло. Может дело не в невезучести, а в том, что я реально попал? Щипаю себя периодически – больно.

Как приручить или воспитать кого-то? Есть два надежных инструмента в этом деле, кнут и пряник. Всё остальное от лукавого. Начинать лучше с пряника, а до кнута дело обязательно дойдет, когда питомец попытается уяснить или расширить рамки дозволенного для него. Полез в холодильник искать пряники для родителей. Нету пряников, не запасли. Ну и ладно, приготовлю что-нибудь им на ужин. Это что-нибудь должно быть легко приготовляемо, легко съедаемо, легко объясняемо, а еще обязательное условие – чтоб дома имелись нужные ингредиенты. Что есть? Лук репчатый, морковь немытая, картошка сырая, яйца куриные, рыба мороженая непонятная, хлеб черный, молоко белое жидкое, мука специи, соль. Из того, что могу приготовить – рыба жареная в муке на постном масле с разжаркой из лука и моркови, на гарнир картофель отварной. Обычно я к приходу родителей не делал ничего, но иногда варил картошку. Но это был тот зеленый я, не имеющий плана на ближайшие 10 лет. Легализация способностей – мамино «Домоводство». Толстенная книжка, подаренная ей на свадьбу с папой, содержащая инструкции навсе случаи в жизни советской семьи. Реально – от момента как сшить платье, бюстгалтер, рабочий комбинезон до момента как выкормить ребенка и мужа. Попутно советы как замешать раствор и положить кирпич в стену, заточить косу и заплести её же. Читал я Кама Сутру, так наше Домоводство примерно такая же книга, только без инструкций по управлению крепостными и слугами. Вот оттуда я и скачал рецепт блюда, адаптировав к своему небольшому опыту и наличию продуктов. Нормальная версия. Только надо убрать из речи фразы типа «скачал из книжки», «просканировал объект», «волатильность рынка». Как жить, когда нет посудомойки, теплая вода добывается путем запуска газовой колонки, а пальцы сначала обжигает спичка, а потом пламя конфорки. Танец маленьких лебедей, исполненный при этом, прервался об стол. Хрущевка, она такая хрущевка во всем. Сидя посередине кухни человек может дотянуться до любого предмета на кухне, содержимого шкафчика, холодильника или подоконника. Из-под подоконника ощутимо дует – хрущевский холодильник в виде ниши и дыры в стене под окном. Ферри, бумажные полотенца, поролоновые мочалки, вы где? Блюдо, отнимавшее у меня обычно сорок минут на приготовление, в этот раз скушало все два часа. А еще время на приведение кухни в божеский вид, словно тут не прошелся торнадо и цунами в моем исполнении. А еще телефонный звонок в разгар готовки. Стою в гостиной весь в муке, в одной руке трубка, в другой рыба, третьей штаны спадающие подтягиваю, а четвертой лоб чешу. И все ради того, чтоб узнать, что Вадик заболел. Эсэмэску скинуть не мог? Ах да, не мог, торможу. Вадик Чайкин мой приятель с нашей улицы сын майора милиции.

Вечер удался. А как мог не удаться вечер, если любимый и единственный сын сделал уроки, приготовил настоящий сытный ужин, не принес из школы ни одной двойки или замечания. А по английскому вообще пятерку получил! В прошлой школе мой дневник пестрел замечаниями, как-то мы с той школой не подходили друг к другу. То меня побьют, то я что-то разгрохаю, то носился как угорелый, то книги на уроке читаю. А в новой школе как отрезало. В прошлую школу родителей вызывали чуть не ежемесячно, в новую за всё время учебы в прошлой жизни ни разу. Только один раз классная руководительница приходила к нам домой знакомиться к моей маме. Знакомиться! Учительница домой к маме ученика! Такой коллектив подобрался. Опять отвлекся, никак не приучу мозг работать четко. Беда мне с ним, но без него еще хуже, думаю так.

Некоторые подозрения в адекватности сына всё-таки были высказаны за ужином. Не укладывалось мое поведение в норму. Пришлось объяснять, мол в новой школе решил начать новую жизнь, особенно после просмотра фильма «Алеша Птицын вырабатывает характер». Речь на тему «Гайдар в 14 лет полком командовал» по советской реальности вполне прокатила. Даже слегка неудобно стало, насколько легко манипулировать наивными хроноаборигенами. Хотя, мои родители не такие уж и наивные, хлебнули в жизни побольше многих. Я бы точно не выжил в их шкуре. Оба в войну остались полусиротами, оба голодали. У отца мать померла от биологического оружия в японскую оккупацию в Китае, у матери отец погиб под Сталинградом. Ну и потом оба уехали из дома в Новосибирск поступать в институт. Батя ухитрился прямо с Камчатки со срочной службы поступить, а мама после вечерней школы убежала из дома из Челябинска. Оба поступили, поженились, закончили – стали инженерами. Оказалось уже позже, что в нашей стране инженеру жить ну очень трудно. Ни заработать, ни стащить. А уж если ты честный человек, одна тебе судьба – на вторую работу. Для моих второй работой стал огород, на котором они горбатились «во вторую смену» с ранней весны до поздней осени. Еще и меня заставляли. С тех пор вот вообще никакого удовольствия от ковыряния в земле. Единственный приемлемый овощ на даче для меня – трава.

Раз уж зашел разговор про взросление, не удержался и начал ковать железо дальше. Дорогие родители, а сколько вообще стоит взрослая жизнь? Куда идут заработанные вами деньги? Нет, я не в плане потратить, я в плане сэкономить. Может стоит из трат лично на меня что-то убрать?

– И что из трат на тебя лишнее?

– Ну вот смотрите, выписываете вы мне журналы «Юный натуралист», «Юный техник», Пионерскую правду опять же. Пятерка набегает. В год, но пятерка же! Книжки художественные еще по рублю в месяц.

– Ты просто еще мал, а мы понимаем, тебе надо развиваться. Стараемся как можем, подсовываем тебе то, что может пригодиться в жизни.

– Вы в курсе, я всю подшивку журнала «Знание- сила» с 72-го года по настоящее время уже проштудировал не по разу. Юный техник уже не мой уровень. Натуралист вообще отстой! И вообще все журналы первые 5 листов сплошная «Слава КПСС» под копирку (стоп, сбавь обороты!). Я дорос до «Техники молодежи», но выписывать её не надо. Книги тоже больше не покупайте – я записан в районную библиотеку и могу все интересные журналы и книги читать там.

– Хм, принимается. Раз ты такой взрослый, соглашусь с тобой, – это папа.

– А книги – это не просто так, книги это богатство и вложение на будущее, – мама.

– Вот тут не соглашусь! Извини, накипело: сколько ты денег потратила на собрания сочинений Пришвина, Паустовского, Горького, Федина и прочих? Смотрится красиво и модно по нашему времени. Но бесполезно. Ты их читаешь или папа?

– Мы с папой как лошади в мыле пашем, только зимой удается почитать перед сном. Летом поспать лишний час нет времени! Пенять нам за такое? Ты вырастешь, спасибо нам скажешь.

– Точно не за это. Мне не нравится, как пишет этот твой Паустовский или Пришвин, читать его не собираюсь. Вложение денег, говоришь? А ты попробуй продать пару собраний сочинений по номиналу, тогда и поймешь, как закопала свои деньги и силы не-пойми-куда.

– Ты как с матерью разговариваешь? – папа.

– Нет уж, раз начали, давайте дальше. Или боитесь?

– А давай. Давай, сынок, смешаем с говнецом родителей, они ж глупые и отсталые. А ты у нас вон какой умный стал! – завелась.

– Не буду я продолжать, у нас тут вместо экономической дискуссии скандал назревает.

Не переборщил я? С другой стороны, родители давно привыкли к моему словарному запасу. Чтение запоем всего, что под руку попадется, практически законченный книгоголик я у них. Научно-популярная литература, художественная взрослая чаще, чем детская, и так с восьми лет. Но с харизмой как быть, харизму-то не спрячешь! Привык я напирать в споре на любого оппонента, не взирая на статус. Взялся спорить, так спорь.

Новый день не принес новых проблем. Лично мне не принес, а страна продолжила бороться за мир во всем мире. В котловане перед школой утром обнаружилось лобовое стекло от легковушки, видимо не на мамонта коммунальщики охотились, а на личный транспорт. После обеда перед котлованом поперек дороги установили массивную трубу, но только с одной стороны. Интересно, что в нашем городке нет ни одной улицы с односторонним движением. Да у нас и светофоров-то нет, прогресс не спешит в такие зеленя. По вечерам народ гуляет по середине проезжей части, специфика населенного пункта или наследие старины? Да у нас в районе только 6 лет как перестали зимой традиционные кулачные бои устраивать. Я сам не видел, а старшие рассказывали. Начинали мальцы, потом молодые парни сходились, а после взрослые дядьки подключались, всё чин по чину. Ладно, обгоню события: на следующее утро в котловане вместо лобового стекла лежал мотоцикл с коляской. И только после этого яму оградили с обеих сторон. Видимо, из виновников никто не пострадал за такое головотяпство.

Пара уроков труда. Присмотрелся к трудовику: волнуется парень, боится авторитет уронить перед ребятами, весь такой серьезный, вот-вот лопнет. Пахнет в мастерской моими любимыми ароматами дерева, разогретого железа, масла. Оснащение порадовало наличием сверлильных, токарных и фрезерных станков по металлу, токарных по дереву, муфельных печек для закалки. А вот задание не порадовало.Надо было вырубать из жести и обтачивать шайбы с ушками под бирку. Причем не по одной для получения навыков, а с нормой выработки. Вагонное депо заказало школе партию шайб по 3 копейки за штуку. За два урока ученик выточит максимум десяток шайб, зато задолбается, вспотеет и заработает пару мозолей и порез. А школа – 30 копеек с носа. А депо получит партию кривых шайб, из которых половину забракует. Всё равно в прибытке все, особенно школьники – у них будет осознание собственной причастности к трудовому процессу. Нас же хлебом не корми, дай сопричастность ощутить! А кто не верит, пусть смотрит телепередачу «Отзовитесь, горнисты!» Сколько лет прошло (или еще не прошло?) а до сих пор помню название. И точно помню – ни разу не посмотрел её, так меня воодушевило название.

Из той же жести толщиной в один-полтора мм можно вырезать пластины для классического византийского ламеллярного доспеха, юшмана или бахтерца. Это всё восточные пластинчатые доспехи, они же русские. Выглядят солидно, в изготовлении просты. Главное, ученики шестого-седьмого классов способны делать детальки!

Ну ладно, фартук сложил, руки помыл – валим с урока! Не валим – сумка приросла к табурету, оторвать нет сил. Понял, старая шутка «положи пятачок». Пятаками называют толстенные металлические пластины весом до двадцати кг, используемые вместо наковаленок. Сейчас одна у меня в сумке. Вообще-то опасная шутка, если б я покрупнее был и сильно разогнался, мог бы стянуть сумку с поверхности как раз себе на ноги. Все ржут, наблюдая мои потуги. Хрен вам, не стал пытаться оторвать сумку от табурета или ремень от сумки, вытаскиваю пятак и кладу на стол. Громко и с улыбкой: «Спасибо ребята, конечно, но не уговаривайте. Сегодня я её из школы не потащу, вдруг среди вас дятел затесался. Настучит учителю, что я школу растаскиваю, выгонят меня, как из прошлой»

– Так тебя из прошлой школы исключили? А за что?

– Да ни за что! Подумаешь, из учительской шкафы вынес и во дворе местным бобикам будок наделал. А оказалось, унес вместе с классными журналами. Начали отметки за четверть ставить, а нет журналов, тю-тю!

– Да гонишь!

– Спроси кого хошь! Милицию вызвали, они с собаками по следу к нам во двор, а там все жучки в полированных будках на журналах лежат. Эти сунулись, а тут те как залают-зарычат! А те своим фас! А эти тоже как бросились! Милиционеры кричат «вызывайте по рации подкрепление», а рация одна и батарейки сели!

– И что?

– А тут бабка из третьего подъезда вышла, а за ней кошак ейный. А тут собаки все как уставились на него, сразу драться перестали, он назад, а дверь уже закрылась, он по двору, а все собаки за ним по улице… Теперь новых собак милиция закупает в питомнике, старые разбежались.

Вижу по лицам ребят – высший пилотаж, так врать из них никто не умеет, зачет мне! Авторитет скакнул вверх. Только Сускин недоволен, вечный троечник и лоботряс зачатками мелкого пакостника. Рупь за сто, он пятак подложил, а тут такой облом. Мечтал стать героем, но не угадал ни одной буквы. «Суська, ты не надорвался, когда пятак тащил?» Попадание! Не то, что я хотел за его счет приподняться, просто не люблю подлянки без ответа оставлять. Слюнявый и губастый, но рослый Сускин не выдержал и бросился на мены с кулаками. Реакции у этого тела нет, моторика слабая, но опыт не пропить. Да и ждал я чего-то похожего. Смещаюсь в сторону, пропускаю руку мимо себя и потянув за одежду просто помогаю мальчишке лететь дальше. Каюсь, подправил траекторию, заставил налететь на верстак. А верстак это вам не парта, его особо не сдвинешь, проще самому отлететь. Сбил дыхание, слегка оглушил, чему-то научил. Но точно знаю, этого придется еще не раз завалить, пока успокоится. Дрессировка любит методичность.

Дорога до дома занимает всё меньше времени, эффект новизны проходит, включается автопилот. Сонный городок практически не создает опасностей, очнулся от мыслей уже около дома. О чем мысли? Да всё о том же – можно ли пустить всё на самотек или надо грести куда-нибудь, лишь бы быстрее? «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра» – Скарлет О*Хара была не дурочка. Но зарядку делать ежедневно надо, отжимания, пресс, чуток растяжка, бег, упражнения с палкой. Только не те, не из гимнастики, будем нарабатывать моторику мечевого боя.

Уроки сделаны, на ужин готовится псевдоплов из риса и тушенки. Или кулеш всё-таки? Томатная паста, попавшая под руку убила намек на плов. Я вообще часто готовлю не по рецептам, а по ощущениям. Смотрю на имеющиеся продукты и придумываю их сочетание. Если получается вкусно, откладываю рецепт в копилку. Но это не значит, что в следующий раз я его не изменю. Мои дети каждый раз играли в угадайку, что попало в блюдо на этот раз.

– Ты понял, что был вчера не прав, сынок?

– Да, мама. Надо было довести диспут до логического завершения.

– То есть тебе есть, что добавить?

– Вы работаете на основной работе, минимум тратите на еду и одежду, всё сэкономленное откладываете. Пока вроде логично, вы хотите создать подушку безопасности.

– В смысле, какую подушку? (опа, им незнаком такой термин – подушки в машины еще не ставят!)

– Если случится падение, то на подготовленную вами подушку, которая смягчит удар. А подушка из накоплений.

– Ах, в этом смысле! В таких случаях говорят «подстелить соломки». И что тебе не нравится опять, сын? Где проблема? – папа подключился.

Вы покупаете предметы, которые стоят дорого, никакой пользы не приносят и на самом деле не могут быстро быть превращены в деньги. Хрусталь, ковры, опять эти собрания сочинений. Зачем они вам?

– Это очень дефицитные вещи, все их покупают, на рынке их за две цены продают.

– Ты пойдешь на рынок спекулировать? Ты коммунистка или папа коммунист пойдет наживаться на дефиците? Отдадите за полцены знакомым в лучшем случае и будете думать, что они вас спасли! Вы заставили квартиру хламом, собирающим пыль, а вашему ребенку поиграть негде. (добавлю чуток детских аргументов, чтоб про ликвидность не рассуждать)

– Уроки сделал? Иди играй.

Так себе аргумент у родителей, но пусть думают, авось додумаются. Я из них еще сделаю финансовых акул. Вот странно, мама экономист и бухгалтер по образованию и всегда работала по профилю. А когда подули ветра перемен, ничего не почуяла, не поняла и не смогла никак реализовать свою финансовую грамотность. Главбух и ревизор не смогла эффективно управлять семейной копилкой. Да оба моих родителя считали, чтоб в семье было больше денег, надо больше работать. Тупиковое направление, если подумать.

Директор школы дорабатывал последние годы. Пенсию уже заслужил, уважение коллег, начальства, соседей и знакомых тоже. Фронтовик, заслуженный учитель, Иван Дмитриевич добился практически всего, о чем мог мечтать. Мирное небо, крыша над головой, есть, что поставить на стол, любимая супруга. Школьники его не то чтобы любили, скорее глубоко уважали, но точно не боялись. Ни грозного взгляда, ни властного рыка. Но в кабинет к нему ребята точно сами не рвались и на прием не просились. А тут на тебе, мелочь шестиклассная просит разрешения войти. На внешность незнаком, скорее всего новичок. Точно, перешел из соседней школы, местный. Ну да, регулярно оттуда приходили детишки, не ужившиеся в том коллективе, слегка показушном и громогласном. Что шеф, что коллектив подобрался в новой школе передовой всеми местами. Как их директор сказал тогда «о наших педагогических успехах говорит переходящее знамя». Мальчик в школьной форме, ничего необычного, держится уверенно, поза расслабленная, но не расхлябан.

– Милославский? С какой целью пожаловали?

– Иван Дмитрич, я раньше учился в 61-й школе, у нас там был школьный музей, вы, конечно, знаете. Его курирует директор школы Олег Александрович.

– Конечно я знаю, музей видел. Хороший музей.

– Вы, как и он, преподаете историю, вам же интересно, чтоб ученики проявляли больше заинтересованности предметом.

Вот парень чешет, все у него ровно-гладко, словно он с директорами школ каждый день общается. Пусть продолжает.

– Я предлагаю и нам создать свой музей, но не о Великой Отечественной Войне, а о древней истории нашей Родины, про наши истоки.

– И где ты планируешь брать экспонаты? Раскопки вести или к музеям обратимся за помощью?

– Тупиковое направление! Наша область граничила с Гуляй-полем, поселений в средневековье тут не было. На Куликовом поле все давно перерыли, ехать нам куда-то далеко никто не разрешит на раскопки. А музеи и подавно ничего не дадут из запасников. В каждом музее по старшине сидит, который из своих рук гвоздя ломаного не выпустит, потому как потенциальный экспонат. А если такого старшины нет, то музей по ветру разлетится, там и взять нечего.

– Похвально такое понимание музейного и археологического дела, но пока не услышал ваш план.

– План у меня простой – реконструкция древнерусских доспехов и костюмов, доспехов наших противников и соседей. Создавать их можно в школьной мастерской силами наших учеников под присмотром учителя труда. Эскизы будем искать в библиотеке. А костюмами займутся девочки на уроках по шитью. Представьте, ни у кого такого нет во всей стране, а у нас не просто будет музей, а будет музей, в котором все экспонаты реконструированы самими учениками. Нам только первые результаты дать, а там оценит и комсомол, и РОНО – патриотическое воспитание школьников, инициатива снизу, наставничество комсомола!

– Что ты можешь вот прямо сейчас предложить?

– Для начала стеганый гамбезон, он же тигиляй, сверху византийская ламмеляра, связанная шнурками. Шлем четырехсегментный с полумаской типа «сова». Он узнаваем после фильма «И на камнях растут деревья». Назовем комплекс доспех воина из дружины Вещего Олега. Щит фанерный с умбоном, из оружия копье и топор. Много умения не надо, топор вырежем из листа и согнем проушину. А копейный наконечник тоже из листа согнем и прокуем.

Вот ведь ушлый какой, расписывает мало того, что убедительно, так и реально в школе сделать такое. Ну и смотреться будет хорошо. И вроде мелковат для такой инициативы, но вот же вещает, убеждает, аргументирует… И кажется, не так прост мальчик. Непросто с ним будет школе. С таким загремишь под фанфары.

– Ну давай попробуем, вдруг получится. Что для этого требуется от руководства школы?

– От школы потребуется мобилизация завуча по внеклассной работе, учителя трудов и библиотекаря на участие в проекте «Школьный исторический музей», выделение материалов для пошива костюмов и изготовления доспехов и комнаты для самого музея. Ну и решение о том, кто будет вести новый кружок. Вариантов два: вы или трудовик. Только не Мормышка!

«Какая такая Мормышка?!» – повысил голос директор. Это уже верх наглости, когда ученик при директоре называет учителя по кличке. Кажется, мир сильно изменился, а он и не заметил. Или это новичок такой внезапный? Был в его роте такой вот независимый боец. Инициативы столько, что командир роты морщился как от уксуса. Морщился и терпел, потому как фрицы от той инициативы тоже морщились, аж до смерти. Вечно у того рядового всё не так, не по уставу. В результате то к награде представят, то под арест засунут, то сержанта дадут, то опять разжалуют. А вот фамилию не вспомнить…

– Иван Дмитриевич, мормышка – это снасть такая рыболовная. А к чему я её помянул, сам не понял.

– Разговор окончен, иди и думай, что говоришь. Инициативу твою на педсовете обсудим, дело хорошее может получиться.

После последнего урока предложил пацанам не разбегаться, есть что обсудить. Понятно, что кто-то слинял, меньше народу, больше кислороду. Но шесть человек набралось, решили идти к Витьке Филипову, он прямо около школы живет, и ему родители разрешают шалман домой водить. Старый двухэтажный дом на четыре квартиры, построенный после войны пленными немцами. Простучали подошвами по деревянным ступеням, набились в прихожку, там побросали пальто-шапки обувь на пол, перетекли в комнату Витьки и его младшей сестры.

– Парни, такая интересная тема наклевывается: в школе планируют создать музей средневековой военной истории. Причем, не черепки и береста, а делать настоящие доспехи из стали и кожи. Чтоб в них драться можно было. И есть вероятность, что делать это можно будет на уроках труда. Как мысль?

– Опять гонишь, небось!

– Сто процентов врет. Не разрешат.

– Да кому это надо, фигня.

– Нет, так бы здорово, в рыцаря одеться и по школе пройтись в шлеме и кольчуге! И еще турнир устроить. – первая позитивная мысль от Демидова.

– Ребята, протяните руки вперед как я. Вот в этих наших руках сейчас весь проект, как мы решим, так музей и будет развиваться.

– С какого такого перепугу что-то в наших руках? – Листратов отметился.

– Просто потому, что идея моя. Директору она понравилась. А вы мои одноклассники, если вам неинтересно, то закроем тему. Я один и не потяну, и не хочу что-то навязывать или заставлять кого-то?

– А мы причем?

– А притом! Кому понравилось шайбы точить? Давайте, смелее. «Как здорово, мы прямо мечтали каку-то непонятну фигню целых два урока напильником шкрябать!» Угу?

– А ты, значит, сходил к директору, и нам сразу же не придется ничего шкрябать!

– Он же сказал, будем на трудах доспехи ковать!

– Я ковать умею, я в деревне в кузнице был, видел!

– Чур я шлем делаю как у шведа в «Александре Невском» с рогами!

– А рога где возьмешь, у коровы отпилишь?!

Весь разговор, как обычно у мальчишек шел на повышенных тонах не от накала спора, а просто от того, что ребята, просто в них больше жизни, энергии. Я сам не заметил, как стал орать вместе со всеми, как оказался таким-же горлопаном и егозой, как начал подпрыгивать на попе, благо, сидели все на полу. Были найдены чистые листки бумаги и авторучки, начали рождаться кривые и нелепые эскизы доспехов и грозных богатырей, рыцарей, викингов с рогами, как же без рогов-то?

– А хотите одну тайну? – Ха, кто в 12 лет не хочет тайну? Конечно, все хотят тайну, да не одну, да самую страшную, такую, за которую погибнуть не жалко. Каждый тут же заверил, что умрет раньше, чем её выдаст. Боюсь, что сдадут раньше, чем поужинают. – Нет, ребята, не верю я вам. Сдаст кто-то, и всё.

– Что «всё»? Выгонят из школы?

– Посадят?

– Родителей вызовут? – у каждого свое понимание этого ужасного слова «всё».

– Если в школе заранее узнают, что мы хотим на самом деле организовать, нам ничего не разрешат, мы в пролете. А если узнают, когда мы начнем, то всё у нас отберут и нас не пустят.

– А что мы нас самом деле хотим?

– А куда не пустят?

– А чего это сразу не пустят! Да права не имеют не пускать?

– Мы не отдадим! Ишь, отобрать у нас всё решили, гады!

– Тихо! Без клятв, по чесноку обещаете, что не выболтаете? Слушайте: на самом деле всё прошлое лето меня в одном очень далеком секретном месте учили фехтовать на боевом оружии. Не то, которое у спортсменов, а настоящее, мечи, сабли, топоры, копья. И когда мы наделаем доспехов несколько комплектов, начнем тренироваться боевому фехтованию. Я мол наставнику пообещал, что никогда не выдам место тренировок, а не рассказывать про секретные приемы я не обещал.

Таинственная секретная тайна погрузила комнату во внезапную тишину. Слышен был даже стук ножа на кухне. Вот честное слово, будь я Витькиной мамой, я бы уже бежал в комнату смотреть, что там произошло. Но Витькина мама была мужественной женщиной, привыкшей к детским компаниям, она не пришла мешать нам.

– Ашки нас побьют. Сначала когда узнают про музей, потом когда мы его сделаем, а потом саблями порубят, которые у нас отберут.

– Ага, а мы такие в доспехах ха! А у них нет доспехов, мы такие дыщь! А они такие а-а-а-а! А я такой хааа! хааа! нааа! А они не-еееет!!!!

Короче говоря, началась конструктивная дискуссия, где оппоненты сыпали аргументами, контраргументами, карандашами из коробки и вазой с окна. Ваза оказалась пластмассовой, сломался только букет из сухих веточек и наклеенных на них финтифлюшек. А трудовик по прозвищу Крокодил-Гена в это время мечтал о лаборантке и знать не знал, какой проект сгустился над его головой.

Тайна оставалась таковой аж до понедельника, а во вторник после уроков я уже сидел у директора школы в компании «таких же как я» трудовика, библиотекарши и внеклассницы. Я запасся эскизами пластинчатого доспеха, шлема, щита, топора, выкройкой тигиляя. Все эскизы были не из числа сделанных одноклассниками, а мои. Экспромты нужно готовить тщательно, если хочешь успеха. Добавил рисунки снаряженного воина и комплекта на вешалке в витрине. Прекрасно понимаю, что в эти времена найти настоящий ростовой манекен родной школе труднее, чем попаданца из будущего. Попаданец уже есть одна штука, а манекена нетути.

– Коллеги, слушаю ваше мнение, можем ли мы такое осуществить, всё ли у нас имеется в наличии, надо ли нам это вообще? Вы знаете, на педсовете предварительно одобрена эта инициатива. Вот только Геннадия Батьковича там не было почему-то.

– Я это, я за… заболел кратковременно. Иван Дмитриевич, не повторится!

– Проехали, что по существу скажете?

– Тут что скажешь, наша мастерская имеет все необходимые инструменты и материалы для этого. Только под заклепки оснастку надо будет сделать, чтоб не покупать и не заказывать. А так всё есть, металл нам шефы завезли, излишек даже имеется. Если вы не боитесь их заказ сорвать по шайбам…

– Да не нужны им наши шайбы! Через одну на болты не лезут, ушки кривые, заусеницы. Слесаря, между прочим родители наших же учеников по матушке школу вспоминают и деток своих, когда им наши шайбы попадаются.

– Ну тогда вообще здорово. У нас по учебному плану предусмотрены разные операции, а мы сидим на одной теме. И витрины сами сделаем, только стеклить не доверю детям, сам замусь.

– Галина Ильинична, по костюму какие трудности?

– По швейным операциям всё понятно, девочки седьмого и восьмого класса смогут сшить это изделие. Вопрос по набивке, у нас нет ватина. И второй вопрос – размер изделия.

А тут пора мне вступать. Не зря же я тут сижу, должен принять участие. Ну и пусть взрослые привыкают к моему мягкому руководству всем проектом. – С набивкой все просто, ватин не нужен. С исторической точки зрения набивка производится ветошью, сначала продольно прострачивают два слоя, потом набиваются с помощью прутка обрезками любой ткани. Этим мальчики займутся. А после набивки загибаются и прошиваются края и сшиваются детали. А размер… тут непросто. Надо определиться, на какой размер делать все костюмы и доспехи. Может стоит выбрать какой-то переходный вариант между подростком и взрослым? Чтоб ребятам было интересно, им и пофотографироваться захочется в доспехах, и пресса может заинтересоваться, тогда точно будет смысл надевать их. И не на кого-попало, а на тех, кто своими руками старался.

– Коллеги, я не поняла, я зачем вам нужна? – библиотекарша наша проснулась.

– На вас будет лежать легитимизация доспеха.

– Чееево? Ой, то есть что?

– Мы прорабатываем эскиз доспехов, а к вам будем обращаться по поводу книг и журналов, из которых мы вроде как взяли информацию по предмету. Где и когда имели место данные образцы.

– Что-то с ног на голову, а наоборот нельзя? Сначала вы находите картинки и описания, а потом лепите свои железки.

Глубоко вздыхаю. – Увы, нельзя. Боюсь, в СССР сейчас нигде ничего путного в открытом доступе нет. Я сидел и листал летом в Новосибирске в архиве у тетки дореволюционное издание Энциклопедии оружия Павла фон Винклера и зарубежное Вендалена Бехайма. В нашем городе где мы найдем что-то подобное? Или вот профессиональный историк наш Иван Дмитриевич, он знает доступные источники? Или у вас в библиотеке есть что-то уровнем серьезнее детских книжек?

– Прав ты, Жорка, ничего серьезного сейчас не найдем. Я тоже вижу, что твои эскизы вполне в стилистике средневековья, а сходу вот так опровергнуть или подтвердить не могу. Давай заниматься музеем, как порешили. В процессе определимся. По размерам, предлагаю исходить из сорок шестого размера и роста сто семьдесят см. За, против, воздержались? единогласно!

Процесс завертелся со скоростью смены времен года. Да, небыстро, зато неумолимо. Третья четверть только успела закончиться, только наступила весна, а у нас родился вот прямо настоящий доспех. Первый раз в жизни (в двух жизнях) я показывал пальцем, а кто-то другой выполнял нудную монотонную работу. Вдумайтесь, триста одинаковых пластин на один доспех, в каждой из которых нужно просверлить восемь отверстий! Да еще каждую пластину от заусенцев очистить и ржавчины… Это ж почти две с половиной тысячи дырочек! Чтоб у ребят был стимул и интерес, в угол мастерской мы поставили брус с перекладиной вместо вешалки для создаваемого доспеха. Неожиданно получился деревянный крест. Чуть на скандал не разгорелся: заходит кто-то из учителей в мастерскую, а там крест стоит. Тетя немедля бежит к директору жаловаться, наш новый трудовик подработку себе взял, кресты на могилы из казенных материалов заставляет детишек мастерить и продает потом. Кем-то оказалась Мормышка, почему я не удивлен? Иван Дмитрич смеялся так громко, что история с историчкой донеслась до всех причастных, училку стали любить еще сильнее.

Отвлекся, продолжаю. Как только пластин набиралось на деталь доспеха, её тут собирали на столе, связывали шнурками и вешали на крест. Туда же отправился собранный на винтиках шлем. Спешить было некуда, я сдерживал своё и ребят нетерпение, как мог. Нам нужно показать всем, не фигню лепим, а экспонат музея! Было интересно наблюдать за тем, как скелет обрастал мясом, точнее на кресте появлялись постепенно элементы экипировки. Девчонки сшили не только поддоспешник, а еще и рубаху, конечно красную, расшили её как-бы русскими узорами. По моему совету рубаху сделали длиннее тигиляя, чтоб было видно несколько слоев одежды. Разогнавшись, девочки сшили и подшлемник, а то не всем хватало фронта работ. Красиво получилось, сам не ожидал. Вру, получилось ровно то, что планировал. Красная расшитая по подолу рубаха, зеленый набивной поддоспешник из палаточного брезента, сверкающий начищенными пластинами доспех, закрывающий грудь, спину и плечи, шлем на синем подшлемнике, круглый щит из фанеры, но с имитацией досок, небольшое копьё, пояс, на котором висит топорик и нож в ножнах. За нож шла отдельная битва. Нож! Холодное оружие! А вдруг кто украдет, наточит и его поймают? А он скажет, что стащил в нашей школе. Скажут: в той школе, где кресты могильные делали, теперь ножи вот-такенные стали ковать! Нас всех заберут и не отпустят. Пришлось согласовывать с тетей из детской комнаты милиции. Ей показали грубую железку с деревянной рукояткой, но без заточки, слегка смахивающую на тесак. «Не смешите меня, у нас ребятишки по осени на сахарную свеклу носят тесаки побольше и ничего! Суйте уже на пояс вашему рыцарю, таможня дает добро!» Меня всегда смущала такая боязнь ножей. Топор, которым можно рубить конечности и головы, не страшен, молоток, моё любимое гражданское оружие, вообще не вызывает вопросов, а вот ножик, ножик с лезвием длиннее мизинца уже угроза всему передовому общественному строю в целом и его лучшим представителям по отдельности. Может дело в традиции? У нас народная традиция по пьяному делу за нож хвататься, а не за молоток. Фиг с ним, нож отстояли, и ладно.

Результатов было как минимум два, да даже больше! Во-первых, у нас-таки получился «Комплекс доспехов и оружия русского воина десятого – одиннадцатого веков эпохи становления Русского государства». Так значилось на табличке. Во-вторых, шесть классов с шестые по восьмые, принявшие участие в проекте, как-то здорово передружились, прониклись идеей школьного музея и требовали новых эскизов. Что удивительно – никто не бегал по школьным корридорам с саблями и топорами, даже шестой «а» класс. Ну и в-третьих, я вписался в коллектив. Так солидно прописался среди школьников и учителей. Авторитетными бывают не только воры, а и ученики порой.

Вы спросите меня, почему я написал слово «корридор» с двумя «Р»? Спросите-спросите. Просто по ящику показали большой репортаж про испанскую корриду, пацанам не просто зашло, на целый месяц это стало главной школьной развлекухой. Причем, не только в нашей школе, а по городу. Вполне традиционная коррида, только без пикадоров. Ну и куртка вместо мулеты. И она стала не просто атрибутом, а главным спасением матадоров. Быки оказались шибко умными. Мало того, что они не стали прикладывать пальцы ко лбу в качестве рогов, так они еще додумались выцеливать лбами именно животы матадоров. Мулета в бою помогала заслонить взгляд быка в последний момент и увернуться от удара. А в качестве шпаги использовался обломанный карандаш. Победа присуждалась матадору, если он касался спины быка и не попадал при этом под удар. Я в этом не участвовал принципиально. Ну как не участвовал, рассказал подробно основные правила смертельной корриды, показал некоторые способы уклонения и провел первые бои в качестве матадора. А потом всё, отошел в сторону, я взрослый всё-таки где-то в душе.

У нас в районе три школы, ребята из одного дома ходят в разные школы в зависимости от предпочтений их родителей, или прихоти судьбы. Поэтому всё интересное, что происходит в одной школе, быстро доходит до двух других. А если в трех школах города одновременно случается какое поветрие, оно обязательно расходится по остальным школам. Так что, влияя на умы в одном коллективе, опосредованно можно задавать моду во всех. Паук-попаданец злорадно потирал средние лапки, планируя очередное… да ничего я не планирую. Куда понесло меня, туда и плыву.

– Жорка, привет! Сто лет не виделись, как сам, как у самого?

– Здорово, Вадик, чего звонишь? Почто, смерд, отвлекаешь царя от дум зело важных?!

– Аха-ха! Челом бью, батюшка-царь, не изволь гневаться, вели слово молвить!

Вот ведь балабол это Вадик, самого меня перебалаболить может, небось. Но причина прямо такая зачетная оказалась, если не гонит.

– Вот я и говорю, батя с отделом идут на стрельбы в субботу, обещал меня взять с собой, из Макарова пострелять даст.

– Я очень рад за тебя, отрок. Пошто меня набрал, али глумиться вздумал?

– Не повыделываться ради, а из добрых чувство едино, замолвил я слово доброе, за тебя, друг мой. Ибо… ибо! Батя разрешил и тебя взять, будешь гильзы собирать для отчетности.

– Ну вот за это спасибо! Как давно я не ползал, гильзы стреляные не собирал под ногами вперемешку с бычками.

– Да брось ты, тебе тоже пострелять дадут. Не жлоб же мой батя.

– Батя твой не жлоб, а целый майор Отдела по Борьбе с Хищениями Социалистической Собственности. Уважаю. Пусть будет.

– Так ты идешь?

– А куда я денусь с подводной лодки?

Апрель, всё подсохло уже, травка зеленеет, солнышко блестит, ласточка с весною, а Сене прилетит. Глупые считалочки и каверы на темы стихов и песен льются в мои уши со всех сторон. Чем больше пафоса, тем жестче пародия на произведение искусства. Детский фольклор суть наследуемое устное творчество, никем не записанное и не изученное. У нас в детсаду ходили анекдоты еще аж про Екатерину Вторую и песня про Цыпленка Жареного. Я почему про весну заговорил – стрельбище не улице организовали. Ну как организовали, нашли пустырь в черте города за Путевой Машинной Станцией, там установили на стенку высоченной насыпи щит из досок, отмерили дистанцию, шпалой обозначили огневой рубеж. Я слегка офигел от такого подхода. Но мне объяснили – погода хорошая, эхо по ушам не бьет, график не надо согласовывать с другими пользователями тира. А если вызовут милицию на звуки стрельбы, так милиция уже вот она!

Николай Иванович Чайкин стрелять не шибко любил, неприятнее всего был громкий звук, который бил по ушам при выстрелах. Зато он помнил, как мальчишкой любил всё связанное с оружием и помнил, что единственного сына надо не просто вырастить мужчиной, а направить по своим стопам, по протоптанной дорожке в родные Органы Внутренних Дел. Как обычно, нелюбителей стрельбы из табельного оружия оказалось почти столько же, сколько и ответственных товарищей. В ведомости сдающих норматив по стрельбе было в два раза больше, чем пришедших на стрельбище вживую. Ситуация была просчитана заранее, поэтому он и не был против, чтобы Вадик взял с собой Жорку Милославского. Друзья находятся в детстве, а идут рядом всю жизнь, если повезет найти настоящих. Ему нетрудно, сыну полезно. Да и коллеги спокойно смотрели на такое шефство над подростками. Хочешь, чтоб пацаны не отирались со шпаной, разреши отираться с милиционерами.

Зачеты успешно сданы всеми, включая отсутствующих, расстреляно за плохое поведение несколько бутылок, попавшихся на глаза. Врем поучить мальчиков, тем более, осталось несколько коробок патронов. Обратно нести глупо, да и гильзы нужно сдать для отчетности с коэффициентом утери не более десяти процентов. Сын отстрелялся, магазин сжег. Даже с попаданием в саму мишень и в круг мишени тоже. Теперь пусть Жорик поучится. Неписанное правило таких стрельб – не более одного мальчика с пистолетом на рубеже. От греха.

– Сначала принимаем стрелковую стойку. Видел, как офицеры стреляли? Вот так же встаешь правым боком к мишени, рука с пистолетом опущена, сам отвернулся от мишени. Принял удобную стойку, поднял руку в сторону цели, смотришь на мишень. Если оружие не показывает на мишень, опускаешь руку, чуть сдвигаешь правую ногу в нужную сторону. Всё запомнил?

– Эта стойка отстала лет на сто уже. Вы же не дуэлянты и не спортсмены, вы милиция! Нельзя так учить курсантов.

– ХА! Вы слышали, какой нахал! Мы неправильно целимся, вот же обормот!

– Не, ты недослышал, нас неправильно учили, когда мы курсантами были, а этого шкета в проекте не было. Кого ты привел, Николай?

Такой наглости никто из нас не ожидал, а шкет стоит как ни в чем ни бывало и посматривает чуть не с превосходством. Снизу вверх с превосходством, разве так можно? Еще и вид скучающий напустил, мол мелите сколько хотите. Давай, объясняйся, парень, за свои слова отвечать надо.

– Почему эта стойка дуэльная – в прошлом веке дворяне на дуэли должны были стоять смирно или сходиться, поэтому они вставали так, чтоб уменьшить свой силуэт. При этом производился только один выстрел. А современный огневой контакт предполагает серию выстрелов с перемещением противников. Так что вы должны максимально быстро прицелиться, сделать серию выстрелов, после каждого возвращая оружие на линию прицеливания и по ходу боя отслеживая перемещение противника. Представьте, по вам бандит лупит из-за сарая, а вы как три тополя на Плющихе стоите и руку тянете.

Кто-то взоржал в полный голос, кто-то хмыкнул. Откуда у нас такие умные дети пошли? Каких-таких фильмов насмотрелись.

– Откуда такие странные теории? Где вычитал? Мне вот такие пособия не попадались?

– Дяденька один пожилой в поезде рассказывал. Мы в Новосибирск ехали три дня, а снами в вагоне фронтовик. По его словам, так раньше их учили, а потом он сам был инструктором. Говорит, когда результат нужен, всякая муть быстро тонет. Какой-то там осназ, а начальник у него был какой-то Судоплатов.

– Ну нихрена, какой-то ОсНаз, какой-то Судоплатов. Это ты, мальчик, с легендой в одном купе ехал.

– И что он рассказывал тебе , дяденька этот? О чем вы ним говорили?

– Не в купе, плацкарт был, пустой почти. Когда он курить в тамбур ходил, то и я с ним ходил, он рассказчик здоровский, заслушаешься. Ну и показывал всякое руками, про мосты и речки, какие проезжали рассказывал. Говорил, всё просрали.

Как неожиданно, и не поспоришь. Малец одним словом описал настроение, порой появляющееся у матерого ОБХССника.

– Постой, что просрали? Ты аккуратнее выражайся, Жора.

– Систему обучения, говорил, потеряли. То есть в школе у нас всё хорошо, а у вас всё плохо. Не учат, говорит, вас с оружием обращаться. Случись какая беда, а даже офицеры не будут знать, каким концом во врага тыкать.

А вот я вас сейчас не пожалею, может думать начнете, товарищи улиционеры и казначеи в погонах.

– Дядька говорил, стоять при стрельбе не надо. Надо останавливаться для серии выстрелов, а потом смещаться. Ноги чуть согнуты и чуть шире плеч, корпус вполоборота, левая рука снизу помогает правой придерживать оружие. Левый глаз не зажмурен, смотрим не только на цель, отслеживаем движение впереди. И не мишень перед тобой всегда, а цель. Неважно, какая цель – картон, зверь или человек. Надо быть готовым поразить её без раздумий. Всегда два выстрела, даже, если уверен, что попал. Потом уход в сторону, руки полусогнуты и готовы поднять оружие на новую цель. – во я речь задвинул, небось срыв шаблона у взрослых.

– Ладно, бери давай оружие, посмотришь, чего на деле стоят его советы. Стрелял из Макарова, знаешь, как заряжать?

– Да вроде всё просто. Магазин внутрь, флажок предохранителя вниз, затвор до упора назад и бросил. К стрельбе готов.

– Стрельбу разрешаю.

Моторики наработанной на стрельбу у тельца почти нет, сил тоже, но за прошедшие месяцы синхронизировать его успел. Вспоминаем и делаем. В прошлой жизни «мало короткоствола» означало Макаров, Стечкин, Глок, Токарев, ЧеЗет, Грач (фууу, кака). Общее представление и первичные навыки. Описанная стоечка, по мишени двоечка, доворот корпуса, следующая двоечка по следующей мишени. Так и чередуем на весь магазин восемь патрончиков. Ух! Люблю! Бахает, подкидывает и толкает руки, пахнет, всё как я люблю. Двенадцать секунд, счастье кончилось. – Курсант Милославский стрельбу закончил! Идем смотреть мишени. Ожидаемо, одна случайная девятка, но все попадания в черный круг, кроме одного. Как обычно, быстро, но без выдающихся результатов. Так пистолет и не придуман белке в глаз попадать. Его назначение гарантированно обездвижить внезапно нарисовавшегося противника. Можно до смерти.

Настроение у милиционеров стало задумчивым. Надеюсь, кто-то понял, что его учили не тому. А кто-то наверняка прогоняет в голове план рапорта или донесения в более специфичные органы. Впрочем, с ребенка взятки гладки. Самородок я такой, угу. Попросил еще магазин у дяденек, когда я еще постреляю… Тупо высадил в одну мишень в быстром темпе. Получилась большая дыра в районе шестерки на шесть часов, хорошая кучность. Давно заметил, любит меня оружие. А с мишенями на пострелушках наоборот вечная беда – только начну душевно жечь патроны, обязательно срежу опору или отстрелю подвеску держателя. В армии еще началось, когда из автомата разрушил механизм поднимания ростовой мишени. Отстрелялся на пять, после меня на моем рубеже косяки, никто не валит ростовую мишень. Приехал начальник штаба, оказался любитель пострелять и как на грех на мой стрелковый рубеж пришел. «Что вы всё мажете, олухи, смотрите, как надо стрелять!» А ростовая не падает. Он подошел на 50 метров, и снова по ней очередью – хрен там! Взялись проверять, пулей тягу срезало. Раз после меня перестало работать, значит моя и пуля. В это раз насыпь не обвалилась, мишень не загорелась, и то хлеб.

Сходили посмотрели, махнули рукой. В это время у офицеров нет понимания, что личное оружие есть та соломинка, за которую схватишься в крайней ситуации. Сейчас пистолет ими воспринимается как фигня, оттягивающая ремень на боку и мнущая китель. Головная боль уровня «у меня патрончик закатился, где я его найду» Я их понимаю, мир сейчас таков. Добью дядек, пожалуй.

– А еще дядечка рассказывал, что их заставляли часами тренироваться на извлечение оружия из кобуры и приведение его к стрельбе. Говорил, от подачи сигнала до выстрела в цель должно пройти не более полутора секунд. Иначе тебе бандеровцы дырочек в кителе насверлят под ордена, а командир представление семье отошлет.

– Да, хорошо, что бандеровцы все кончились, когда мы под стол пешком ходили. Я оружие стараюсь вообще никогда не брать, если не на дежурстве.

– Да, кончились. На меня один с топором бросался, когда я за его дочку свататься приехал. – Николай Иванович погладил по голове сына. – Потом десять лет не общались, пока быльем не поросло.

– Да иди ты, оттуда что ль привез красавицу свою? Вон оно чего. А не рассказывал. Ну да, что тут рассказывать, хвастаться нечем.

Очередная диверсия хронопутешественника легла на мою душу целебным бальзамом. Ведь, если есть инструмент, его надо использовать. В данном случае, мои способности. А они есть, эти способности? Если реально рассуждать, то я знаю что-то про будущее, но не знаю, как его реализовать. Да и знания мои по большей части немонетизируемы в Мухосранске. Помню, что Брежнев помрет в октябре восемьдесят второго, что осенью восемьдесят третьего наши собьют южнокорейский Боинг с пассажирами, который вел разведку в нашем пространстве по заданию США. Вспомнил, что родители этим летом купят новый «Запорожец»! Все жилы порвут, займут у всех родственников и купят. А через год он подешевеет на тысячу с хвостиком рублей и будет стоять в свободной продаже. Вот только как убедить их не покупать машину, как подать инсайдерскую информацию? Опять врать, опять сочинять историю. Не так, разведчик не врет, разведчик выполняет задание. Кто разведчик? Я разведчик! Кто хороший мальчик? Я хороший мальчик! Стоп, снова стоп! Вот что это сейчас было? Кто влез мне в мозги и начал размешивать их ложкой? Организм мой, больше некому. Я нагружаю мозг и мышцы, я тяну его в верх, а он действует согласно второму закону Исаака нашего Ньютона, тянет меня вниз, в счастливое детство и легкую деградацию. Отмена мотивации, легкая эйфория, нежелание пахать ради мутных перспектив, самонадеянность. Налицо высокая вероятность получить орден «Слабоумие и отвага», выдающийся посмертно. А мне еще семью создавать. Бу-га-га! Двенадцатилетний мужчина задумался о создании семьи. Кстати, только сейчас заметил, что практически не думаю об оставленной в будущем собственной семье. Как кто-то стеночку выстроил в сознании. Как там они без меня? А может, не всё так печально у них там. Вот если задуматься – я там умер и протух или с моего сознания сняли копию и перенесли? Или загрузили копию моего «я» в симулятор и гоняют на разных режимах? А может, вообще и прошлая жизнь была симуляцией? А эта тогда сбой или призовая игра… В двадцать два года у меня рождалась теория не слабее: что, если я есть сон огромной разумной жабы, спящей в теплом болоте? Вполне себе теория, чем хуже прочих? И не надо себе голову грузить терзаниями, если нет шансов что-либо изменить. Как я уже писал, мир нам дается в ощущениях. Кисло – плюнь, горячо – брось, больно – беги. Иначе отравишься, сгоришь и истечешь кровью одновременно.

Май расправил свои крылья, как высказался горячо любимый сынок Жорка. Складывать красиво слова, это у него от отца, тоже рифмоплет самопальный. Растет сын не по дням, а по часам, как сказочный богатырь. Новая школа очень хорошо на него повлияла. Пропала лень, расслабленность, начал делать зарядку каждый день, уроки без напоминания. Даже ужин к приходу родителей частенько имелся. И прямо настоящий ужин, вкусно получается и достаточно просто. Недавно из отцовской дрели ухитрился сделать миксер для взбивания. Не для детских рук, и не для женских – три кило на весу держать удовольствие маленькое. Они по-мужски посидели, поколдовали и получилась насадка как в миксере вместо сверла. Сын нашел рецепт майонеза, они вдвоем и приготовили. Женское сердце требовало вмешаться, отругать и деть переводить дорогие продукты на игры. Но взяла себя в руки и промолчала. Николай сидел на табуретке и держал воющую дрель, а Жора уселся прямо на полу, он держал ногами и руками бидончик, в котором они взбивали свою гадость. На вид получившая густая жидкость выглядела как майонез. Как ни странно, на вкус тоже! Сын изрек очередной афоризм, что если что-то выглядит как майонез, по запаху как майонез и по вкусу как майонез, то скорее всего это майонез. И не поспоришь. А потом сынок в излюбленной манере начал считать копейки. Кого мы вырастили? Бухгалтер какой-то, а не нормальный мальчик: «Расход – яйца тридцать копеек, постное масло десять, горчичный порошок пять, соль-сахар-уксус три копейки, папин труд бесценно. Итого, сорок восемь копеек за четыреста граммов экологически чистого неразбодяженного пушерами продукта. При магазинной цене пятьдесят пять копеек за двести грамм. Доктор Гейзенберг бы гордился мной. Папа, беру тебя в подельники! Мама, тебя вижу дилером нашего района» Половину его слов не поняла, поняла только, что теперь у нас всегда дома будет майонез, а не тогда, когда выкинут на прилавки, и майонез обойдется в два раза дешевле. Так-то пусть. И почему-то сын просил не рассказывать на работе про рецепт. «Всё равно ни у кого не получится, я один секрет знаю и не выдам. Лучше уж за деньги продукт продавать, чем претензии выслушивать» – сказал. Вот это как раз плохо, сын стал заметно отдаляться. Вечно себе на уме, что-то думает, если начинаем по душам говорить, ерепенится и собственное мнение высказывает, а родители уже и не авторитет вроде. «Ты мать, пойми, сын взрослеет, думать сам начинает, ему за твою юбку держаться уже неудобно. И прав он во многом, живем и не задумываемся, зачем что делаем. Другие вот так, и мы за ними. А зачем, куда бежим?» Вторая проблема, сын стал прямо воевать с работой на даче. Высмеял нас, мол у Чехова в рассказах дачами называли нечто другое, а не добровольную каторгу за кусок морковки.

– Родители, у вас высшее образование. Только оно не позволяет вам прокормить себя, так? А неквалифицированный труд и натуральное хозяйство позволяют? Вы же прямой укор Марксу и Ленину с их идеей артельного и промышленного эффективного производства. Оппортунизм в чистом виде.

– Кушать что будешь зимой, оппортунист?

– И снова считайте! Всегда, когда речь заходит о заработке и расходах – считайте! Сколько вы тратите на строительство и содержание «дачи», удобрения, инструменты, взносы в товарищество, семена… всё-все посчитайте. Потом посчитайте, сколько вы по среднему потратили бы на фрукты-овощи, если бы покупали, а не вырастили. Если, подчеркиваю, если у вас получится положительная разница, поделите её на количество часов, которое вы потратили на выращивание. Что получится? Вы узнаете, сколько копеек в час вы вдвоем зарабатываете на своей каторге. Вы, инженеры, люди, которые учились сначала пятнадцать лет, и сейчас продолжаете учиться, копаетесь в земле за двадцать копеек в час. Как рабы за миску еды.

– Не стыдно, сынок? Уже рабами родителей обозвал.

– Дать бы тебе ремня хорошего, чтоб ума набрался и родителей уважал.

– Так не будьте рабами, считайте и думайте!

Когда мы после того разговора уже ночью сели считать все расходы по предложенной Жорой формуле, совсем расстроились, стервец опять победил с разгромным счетом. Единственным урожаем, который выводил весь баланс из глубокого минуса на отметку чуть выше нуля, была смородина. То есть все наши труды с апреля по октябрь после вычета расходов давали два ведра смородины или сорок рублей. Прямо хоть не сажай картошку и морковь. Еще репу зачем-то сажаем каждый год, её родится с гулькин нос, да и не ест никто. Грядка репы, грядка гороха, бобов, укропа, петрушки, лука… да перечислять устанешь. Все надо вскопать, разборонить, сажать-поливать-полоть.

– Коля, что получается, обстригли кусты, деревья, побелили, подкормили… и всё? Качайся на качелях, костерчик жги, играй в бадминтон на травке, и травку не надо полоть тогда. Как жить, Коля!?

Откладывать вопрос с машиной нельзя. На обсуждение важных семейных вопросов меня никогда не звали. В той жизни узнал про машину, когда отец её во двор пригнал. Надо играть на опережение.

– Родители, есть очень важная информация. Обязательно надо её довести до вас.

– Что-то натворил? В школу снова вызывают? – обычная реакция любых родителей на своих детей.

– Стоп! Слушайте. Вы знаете, я с ОБХССниками в субботу ходил на стрельбище. И там всплыла очень важная и очень секретная информация.

– Подорожание? Участки отберут? Всё, молчу-молчу, говори.

– Заранее предупреждаю, если где всплывет от вас, Чайкин-старший поймёт, что я проболтался, будут выводы и по вам, и по мне.

– Вроде не замечены мы в болтовне и сплетнях. Слушаем.

– В следующем году будет снижение цен на отдельные наименования товаров культурно-бытового назначения. Очень серьезное, до тридцати процентов. Автомобили, радио- и фототехника, телевизоры, моторные лодки. Если вы планируете покупать что-то дорогостоящее, отложите покупку. Причем автомобили в России поступят в свободную продажу не по очереди. Не все, конечно, о Волгах речи нет. И не пытайтесь проверить информацию через Чайкина или кого-то. Знают только КГБшники, ОБХСС и вы.

Если уж такой заход не остановит моих дорогих родителей, то я не знаю, как доносить. Помню я то время, когда расплачивались за Запорожец, год одной картошкой питались. Ботинки купить не на что, зато своё авто! Кстати, единственное на пол-улицы. В семьдесят шестом году ушастый ЗАЗ-968 стоил три с половиной тысячи, а в семьдесят девятом начали выпускать ЗАЗ-968М и сразу за пять шестьсот. Народный автомобиль стал как неродной. Видимо, народ проголосовал рублем, в восемьдесят втором цену понизили до четырех тысяч с чем-то. Не знаю, как родители восприняли эту ситуацию, а мне было очень обидно. Я считал, что год походить пешком и сэкономить тысячу рублей было бы лучше.

Кажется, я чего-то добился в воспитании родителей. Майские страдания на огороде протекали в лайт-режиме, траву не геноцидили, картошку не сажали, вместо десятка грядок разбили всего две. А на появившейся площадке мы с Вадиком начали отрабатывать приемы фехтования «щит плюс меч» на палках. Именно тогда я вспомнил, что в нашем доспехи не хватает одной важной детали! Какое это было яркое воспоминание, как же было больно! Оказалось, что палкой с размаха по пальцам исторично и полезно с воспитательной точки зрения, но не хочется вот прямо совсем! И сразу после 9 мая я побежал в класс рукоделия к нашим девочкам за стеганой рукавицей. Вы будете смеяться, но рукавицы были. Самых разных размеров, цветов и уровней защиты на все вкусы. Их шили из года в год на трудах и называлось изделие «прихватка кухонная» Правая рукавица самой героической расцветки заняла место на нашем манекене-воине. Посовещавшись, мы добавили ему на правую руку наруч из стальных полосок. Потому как палкой по предплечью тоже оказалось больно. Вот теперь доспех выглядел солидно и как-то закончено. Пора уже и место в стеклянной витрине занимать первому экспонату нашего музея.

Лето началось со скандала. А скандал с телефонного звонка, который разбудил меня аж в девять утра.

– Алло, сынок! На столе лежит путевка в пионерлагерь, бери её, свидетельство о рождении и беги в Санэпид станцию получать справку о здоровье.

– Доброе утро, мама.

– Доброе. Ты всё понял.

– Нет. Не понял, с какого такого препугу я буду собираться в лагерь. Я на такое не подписывался.

– Это не твое дело, мы решили, что ты поедешь в лагерь.

– Вот дома вечером и поговорим, что это за «мы», которые решают, что я поеду в лагеря без доказанной вины и приговора суда.

– Мне некогда, вечером поговорим.

Вечером оказалось, что аргументов у родителей два: они так решили; мама уже отдала пять рублей за путевку. Пришлось доставать свои. Я рассказал, как цинично выглядит их попытка избавиться от сына при первой же возможности. Как неосмотрительно в нашем климате выгонять ребенка из дома в июне, когда полсмены дети ходят в куртках под холодным дождем и мерзнут. Напомнил, как после первого класса я весь покрылся чирьями в лагере именно из-за этого. А под конец добавил, что организовывать мой летний отдых, наплевав на моё мнение, как минимум неприлично. У меня есть обязанности перед школой, личные какие-то планы, я занимаюсь саморазвитием. А казарма, построения, драки за еду и просто ради самой драки меня ждут в армии. Партия, сказал я бледным родителям на двадцатом съезде осудила сталинизм и выпустила из лагерей всех незаконно осужденных не для того, чтоб теперь меня мальчишечку упекли обратно. Заплакал даже прокурор, а из зала кто-то крикнул: «Свободу Юрию Деточкину! Жорж Милославский невиновен!» Короче, отбился я. Дети, читающие мою книжку, запомните: родители тоже люди, с ними можно разговаривать, их можно переубедить, если грамотно аргументировать свои слова и иметь за плечами несколько десятков лет жизненного опыта. Да, они такие же эгоисты, тоже не хотят лишний раз включать голову, а папы даже порой изредка раз-два в год позволяют себе пару рюмок алкоголя. Всё равно мы любим родителей, если они не совсем засранцы.

Как хорошо жить с развязанными руками и как тяжело изменять мир в теле ребенка без роялей в кустах. Вот я и не стал пытаться. В июне школа не засыпает, как думают младшеклассники. Там кипят страсти, вершатся судьбы, сдаются экзамены, отрабатывается школьная практика. Пока класс окапывал и поливал яблони, руководитель школьного музея, то есть я горячо любимый мной же, под имитацией присмотра со стороны Крокодила-Гены начал ваять очередной доспех. Под это дело у трудовички было конфисковано несколько подшлемников, боевых стеганых рукавиц, ну или усиленных кухонных прихваток и два набивных оплечья с воротниками. Удобная штука – слегка гасит удар по плечам и груди, а шьется за пару часов. Для музея же были сделаны и два новых круглых щита. Осенью всё это начнет обрастать железом, а пока…

А пока мы с одноклассниками стащили это всё на дачу ко мне. Сказал бы, что там целее будет, но нет. Там, где раньше колосилась картошка, я организовал подпольный тотализатор по боям без правил. Шутка. Пацаны-основатели музея из моего класса и так знали про наши с Вадиком тренировки по фехтованию, а тут зримое подтверждение – защитная амуниция в садовом домике. Сначала пришли посмотреть, впечатлились и пришли уже с серьезными намерениями. Кому как, а мне занятия любимым хобби и вечерний костерок гораздо приятнее подъема флага лагеря, под который надо стоять смирно! «Товарищ старшая пионервожатая, пионерская дружина имени фамилии к подъему флага готова! Разрешите бегом, а то писать хочется!» И начались тренировки по-настоящему. В тренировочном процессе важно с самого начала поставить авторитет тренера на должную высоту, а потом жестко пресекать любые попытки неподчинения. И если на плавании разгильдяйство приводит к отсутствию показателей, то на фехтовании оно чревато травмами. Ребят застращал историями про сломанные пальцы и выбитые глаза, заучили правило «я говорю, они делают» Хорошая привычка, пригодится в жизни. От травм нас оберегала стеганая защита и дисциплина, вбиваемая палками в шкуры детишек. Красиво звучит, и по факту та же ситуация.

Если бы мы с Вадиком не начали тренировки заранее, в группе ничего путного бы не получилось – никаких навыков у тела не было, спинной мозг еще не напитался нужными рефлексами, а мышцы силой. Я напоминал себе маленького старичка, который всё умеет и ничего не может, ибо сил нет ни на что. Снова аналогия с пьяным, головной мозг отдает приказ мышцам, спинной мозг саботирует передачу сигналов, сами мышцы не в состоянии выполнить движение. А мозг сидит в командирской башенке и недоумевает, почему результат такой убогий. Физкультура и тренировки, тренировки и физкультура. Не было времени думать, то было время действовать. Эпичная фраза, надо будет запомнить и ввернуть в нужный момент.

Так или иначе, но при всей слабости и неумелости моей, над ребятами я в плане техники возвышался как памятник Гагарину. Кстати, через неделю измывательств ушел только Женька Артюшенко. Остальные пыхтели и качались, четверо одноклассников, Чайкин и я. Одной из моих задач как тренера было постепенное, очень постепенной затаскивание их от отработки приемов в спарринг. Хорошо помню, каким шоком для всех ребят становится первый вольный бой в историческом фехтовании или боксе. Мозг отключается у многих, глаза выкатываются на максимальную дистанцию, в мышцы усиленно вкачивается вата. Многие сразу забывают всё, что умели пять минут назад и превращаются в амеб. Поэтому просто усложнял тренировочные упражнения, мы переходили от отработки ударов и блоков к упражнению «удар-защита», от него к обмену ударами. Следующая установка: все виды ударов производится одним бойцом, а второй по моему секретному приказу вдруг из глухой обороны переходит к атакам, ошеломляя противника. Скоро только рассказ рассказывается, а июнь пролетел ракетой. Чтоб не наши организмики на спаррингах, мы раздобыли пару старых телогреек и чуток их перешили, сузив силуэт, усилив бока и оторвав в подмышках. Практически стеганые доспехи получились. Парни потели, пыхтели, но тренировались. Есть подозрение, что им нравилось!

После тренировок еще на часок-другой зависали на участке, пекли принесенную картошку, валялись на травке. В начале июня из съедобных растений на даче имелся только ревень, шикарный «фрукт»! То ли попил, то ли поел, то ли не было ничего. Всё это время наши родители абсолютно расслабленно думали, что мы играем. В головы взрослых не приходило, что на садовом участке Милославского идет форменное избиение палками их горячо любимых чадушек. Все родители так думали, а майор Чайкин размышлял.

– Вадик, чем занимался сегодня?

– Тренировались.

– На палках опять?

– Угу. Я Женьку сегодня победил новым финтом, Жорка сказал, классно стало получаться!

– В детском саду вы примерно так же играли. Ничего не напоминают ваши игры? Прогресс должен быть какой-то у растущего человека.

– Не, пап, сейчас всё по-другому. Жорка нас так гоняет, словно тренер настоящий. И физподготовкой занимается, и мастерство оттачиваем.

– Это он тебе сказал про мастерство?

– Ну да. Говорит, тело должно реагировать на опасность раньше, чем мозг её осознает.

– Да, узнаю его рассказы про дедушку из спецназа. А вообще, у вас какие отношения? Вы друзья или просто приятели?

– Думаю, что друзья. Но я Милославского не спрашивал. Он в таких вопросах серьезный.

– А когда он не серьезный?

– Когда про политику говорит и анекдоты рассказывает. Ну или приколы всякие придумывает на всеми.

Николаю Ивановичу действительно было над чем задуматься. После сдачи нормативов по стрельбе, закончившихся так неожиданно, в отделе, не сговариваясь, о том событии молчали. Сначала. А через неделю начались брожения в умах. Однажды, зайдя к соседям, он застал такой разговор:

– Вот как так получается, пацан первый раз пистолет в руки взял, и так отстрелялся?

– А как отстрелялся-то? Он бы первое упражнение сдал максимум на троечку. восемнадцать очков бы выбил. Ты же сам видел, практически все шестерки.

– Угу, видел. Я бы никогда такую кучку не выдал за десять секунд, а тут мальчик двенадцатилетний. И говорил правильно он, мы своим табельным оружием не умеем пользоваться.

– Твое оружие калькулятор и карандаш. Хотел стрелять, шел бы в пограничники.

– А зачем тогда нам погоны, зачем стрелять учат нас?

– Кто нас учит? Сказал же тот дед, не учат нас, просрали школу.

– Ну так пусть учат! Пусть учат не дуэльной стойке, а боевому применению, раз мы офицеры.

– А ты на партсобрании вопрос подними. Так и скажи, мол, пионеры смеются над капитанами советской милиции, стреляют из табельного лучше и ориентируются в политическом моменте.

– Тебе всё хиханьки, а мне обидно стало. Я вот возьму и на самом деле поставлю вопрос о ненадлежащем качестве огневой подготовки в милиции.

Чайкину после разговора с сыном тоже захотелось воскликнуть «Вот как так!» Почему дружок его сына так спокойно давит на взрослых обличенных властью мужчин? Неудивительно, что Вадик легко принял роль ведомого, а Жорку почитает за настоящего тренера. А в горотделе КГБ уже лежал рапорт на тему возникшей снизу инициативе, направленной на повышение качества боевой подготовки советской милиции. При всей своей аккуратности источник постеснялся внести в рапорт информацию о «быстром стрелке из шестого-бэ»

Начало июля запомнилось пацанам слегка пафосным перфомансом, организованным мной для повышения личностной самооценки юнитов. Но я им этого не говорил. Они привыкли, что на тренировках я называл их мальцами. Зачем? Так принято? Кем принято? Кем надо.

– Мальцы, а вы заметили, что вы сегодня весь день не отрабатываете упражнения, а деретесь?

– Да!

– А ты сам говорил, все виды ударов и защит.

– Что за наезд, Жорка?

– Стоп! То есть вы уже сами поняли, что не зассыте, если я скажу «Бой!» и мы начнем проводить спарринги.

– Кто еще зассыт!

– Давай бои! Бои давай, начальник!

– Грелку, мне, порву как Тузик!

– Тогда всё. Тогда вы не мальцы, а отроки. Сейчас проводим по последнему вольному бою на палках. Каждый дерется со мной. Очередь по жребию. Считайтесь.

– У-у-ууууууу!

Первым со мной фехтовать выпало Олегу Листратову. Понятно было, что победить он не мог, его задачей было не слиться и пытаться проводить какие-то атаки. Я взял на себя первые настоящие поединки по банальной причине – плохая защита головы и особенно лица чревата настоящими травмами. По мне попасть им особо не получится, только если я подставлю бок (а я подставлю). А свои результативные удары я смягчаю. Олег ушел в глухую защиту, ожидаемо. Неспешно атакую во всех плоскостях, чередую удары, даю ему время вспомнить тренировочный ритм обмена – пошел процесс. Время! Стоп! Нормально, отрок! Следующий в круг.

Ох, я устал после пяти поединков, всё-таки это тело не фонтан, ручеек пока. Но впереди еще один важный пункт мероприятия. Мы с Вадимом втайне от всех подготовили деревянные мечи. Некрашеные, вырезанные из сосновых досок-тридцаток с обмотанной шнурком рукоятью, но уже мечи.

– Слушаем сюда, отроки. Невместно вам теперь палками сражаться. Отрабатывать удары можно, а на поединки выходить уже нет.

– О как. И где мы тебе оружие возьмем? В Детском мире купим?

– Сейчас вам вручаю ваши первые мечи из дерева, как сломаете, новые сами будет делать. Сели тренироваться не бросим, постепенно до стальных настоящих дойдем.

– Да ладно, потом насмерть рубиться будем?

– Боксер может одним ударом в голову убить человека. Вопрос: почему они на соревнованиях не поубивали друг друга?

– Так у них перчатки.

– И они уворачиваются!

– Верно оба раза. Не погибнуть в бою воину помогают доспехи, щит и личное мастерство. Если станете мастерами, то никакой мечник вам не страшен.

–А где еще так тренируются?

– Так серьезно пока нигде, кроме одного секретного места. А вообще, в Польше, Англии, Франции. Они даже конные турниры проводят, но скорее как театральные представления. Насмерть еще не рубятся.

– А мы будем.

– Будем, когда вырастем. Если захотим.

– А ты рубился насмерть?

– Рубился. Но не в этой жизни.

– Гонишь! Это как?

Ну, раз пошли такие вопросы, есть смысл кое-что рассказать и ребятам, и читателям. Дело в том, что я с детства не просто слегка повернут на оружии. Не знаю, как другим, а мне с самого детства снятся поединки, бои какие-то. И с огнестрельным оружием, и с холодным, причем с подробностями. То я убиваю, то наоборот. Первый раз меня убили во сне года в четыре или в пять. Пуля попала в спину, когда я по трапу поднимался на корабль, пришедший за мной. Бежал я от неведомых врагов, получается. Достаточно яркий сон, раз помню. Еще один сон, запомнившийся на всю жизнь, увидел лет в восемь. Наш отряд, не знаю какой и откуда, в сумерках окружил хутор или фольварк на краю леса. Хутор или просто поместье с одноэтажными постройками был окружен полутораметровой высоты плетнем. По команде мы бросили на плетень дощатые помосты, и по ним заскочили во двор. Когда я спрыгнул, бой уже шел вовсю. В моей руке шпага с костяной рукоятью, я рублю кого-то в темноте. Выпад шпагой пришелся в грудину, кость остановила удар, пальцы соскользнули со склизкой от крови рукоятки и больно врезались в гарду. Сон окончен. Рассказывать дольше, чем длилась сценка, но даже мелкие детали запомнились. Говорят, во сне мы видим то, что когда-то где-то зацепилось за сознание, ничего нового мозг сгенерировать не может. Вот откуда у восьмилетнего пацаненка из СССР в голове такие детальки? Костяные накладки на шпаге, острие, застрявшее в грудине, еще и палец больно ушиб об гарду? Всплыло из предками прожитого или всё тот же сбой в чьем-то симуляторе?

Ребятам сокращенная версия истории со сновидениям не то что понравилась, а не вызвала никаких дополнительных вопросов. Наоборот, каждый вспомнил свои сны, в которых он точно ух как вон чего. Сразу стало ясно, что мир удивителен и полон тайн. Если моё мнение интересно, то скажу – вокруг действительно слишком таинственный мир. Меня к такому не готовили. Хорошо в детстве, человек не заморачивается глобальными «почему», ему пока хватает бытовых вопросов.

Лето подходило к концу, знакомые то уезжали с родителями на Юга и в деревни, то возвращались, потом снова куда-то пропадали. Мои родители вняли посылу, или карта легла иначе, машину мы не купили этим летом. Я читал, по самоучителю изучал рисование и укреплял тело, чтоб не подводило по возможности. С досугом была беда – из книг особого выбора не наблюдалось. Подростковая литература, например Дюма, Вальтеры Скотты и Фениморы Куперы, сразу мимо. Толстой подозрителен, Достоевский отсталый… Стругацкие вместе с Беляевыми строем туда же. Телепередачи ниже всякой критике, а на черно-белом телевизоре можно смотреть только артхаус и только под горькую. То есть тоже мимо. Несколько раз меня вытаскивали в кино – ностальгия и вполне себе развлечение! Французские комедии хороши во все времена, а стук откидных деревянных сидений дополнял впечатление. Заметил, что народ гораздо ярче реагирует на происходящее на экране, шумят, смеются, никто не жует. Я и сам попадал под действие стадного чувства как на зрительской трибуне во время матча. Как-то незаметно мне исполнилось 13 лет, какого-то изменения не заметил, бурного празднования тоже не было. Попили с родителями чаю с тортиком, вот и всё. Самое смешное, что я так всю жизнь праздную смену возраста. Даже полтинник отметили вчетвером с супругой и детьми в маленькой кафешке на берегу Москвы-реки. А с другой стороны, не настолько я деградировал, чтоб позвать на днюху одноклассников и вместе с ними получать удовольствие от солдатиков-машинок и прочих пацанских развлекух. Когда мы этим летом после тренировок зависали в компании я обычно отмалчивался или рассказывал что-нибудь интересное про дальние страны и древние войны, сыпал анекдотами.

Этим летом появилась-было мысль замутить бизнес на майонезе, но представил, как я такой деловой на рынке стою с майонезом, точнее, как я туда прихожу. И как меня оттуда попрут раньше, чем я объясню цель посещения администрации рынка… не в этом году, надо подрасти чуток. А вот другая идея выстрелила, точнее издала звук «пыщ!» Завуч по весне договорилась с Заводом Техкожизделий, и наша школа для создания музея получила большую партию обрезков. Круто звучит и выглядит хорошо, нам привезли чуть не сотню килограммов кусков кож разного вида размерами от детской ладошки до десятков сантиметров. Второй доспех будет кожаный, на воина-кочевника, нашего извечного врага. А раз кожи много, некую часть я похитил для личных целей. И дома пошил из неё десяток брутальных мужских браслетов и напульсников. Тиснение даже сделал с помощью резных дощечек в домашних тисках, а кромки обрабатывал по фирменному рецепту смесью клея ПВА и гуаши. Получились красивые и прочные цветные кромки на изделиях. Пряжки купил на барахолке, попадались даже вполне старинные. Каждый браслет был если не произведением прикладного искусства, то как минимум эксклюзивом. Каюсь, когда продавал свои произведения во дворе, не признался в авторстве. Я упаковал их в узенькие «фирменные» пакетики, нарезанные из большого, купленного за десять копеек, склеил кромки утюгом, внутрь засунул какие-то бумажки с иероглифами. Среди мусора мне недавно попалась целая страница этой абры-кадабры, она была пущена на этикетки. Даже не спрашивайте, что там было и на каком языке. Браслеты ушли по трешке, напульсники по пятерке. По официальной версии браслеты были привезены из Благовещенска с китайской границы дядькой. Вся страна торговала как могла тем, к чему имела доступ. Крутились и вырабатывали денежку. Сорок рублей стали живым укором для моих родителей. Во всяком случае, по моей задумке. Но, кажется, они не поняли посыл, а просто порадовались прибытку.

Вот лето пролетело, и ага! – так или почти так пелось в одной грустной песне про революцию. Школьная программа давалась легко, ничего сложного в седьмом классе не преподают. Надо только алгебру с геометрией не запускать. Урок черчения выявил у меня талант к этому самому процессу, на рисовании поразил наконец-то учителя уверенной манерой и твердой рукой. Не зря тренировался, твердость руки в рисовании, как ни странно, большое подспорье. С англичанкой мы поддерживали нейтралитет. Я не сильно вылезал из программы, она лично меня не доставала герундиями и прочей грамматикой. «Ай финьк, уи донт стади инглиш велл вуиваут лангридж ареа, из нот ит?» Накой мне вообще английский с алгеброй, я так и не понял за две свои жизни.

Второй доспех был успешно создан и помещен в новую витрину. С музеем получилась накладка – школа не смогла выделить помещение под музей. Разговор с директором для меня не стал ударом по мечте.

– Пойми, Жора, у нас школа маленькая и старая, свободных помещений нет совсем. Выгнать кого-то ради вашего детища я тоже не могу. Расстраивайся не расстраивайся, но с музеем ничего не получается по объективным причинам.

– Иван Дмитрич, я вообще не вижу проблем! Как это, ничего не получается с музеем, когда он уже есть. Вот у нас с вами две витрины и два больших экспоната. Мы можем их поставить в школьном коридоре на первом этаже. Экспонаты всегда на виду у ребят – раз! Никого не надо специально загонять в музей – два! Всяк заходящий в школу видит наши достижения – три! Визитная карточка нашей школы – четыре! Да всё здорово получилось!

– Хм, если так рассматривать вопрос, то верно говоришь. Мы так и задумывали, получается! Для детей и для школы. Можешь же, когда хочешь!

Это он к чему сейчас прибавил? Когда я чего не мог?

– Милославский, не смотри на меня так. Я таких как ты насквозь вижу. И вижу, что можешь ты многое, да только не хочешь ничего. Пока не захочешь, будешь сидеть и саботировать. Кто уроки истории отбывает как каторгу?

– Там неинтересно.

– А я о чем! Тебе только интересно подавай. А кто будет делать нужное, но неинтересное?

– А нужное, но неинтересное пусть делает тот, кому это интересно! Надо его чем-то заинтересовать, побежит как миленький. Вот вы бы смогли всю жизнь водить поезд по одному маршруту? Тридцать лет до Ельца и обратно? Я бы не смог, а кому-то нормальная работа. Даже про романтику какую-то пишут.

– Это ты что, труд машинистов не уважаешь?

– Горжусь и преклоняюсь. Но это не моё. И то не моё. А вот что моё, то будет моё. И своим я буду заниматься как проклятый. Но так, чтоб не надоело.

– Жора, а что твоё?

– Мне тринадцать лет, пока не знаю. А когда узнаю, тогда всем видно будет.

– А тебе точно тринадцать? Не тридцать три?

– Пойду я, Иван Дмитрич. Угу?

После каникул мальчишки чуть подросли, а наша команда прямо окрепла. Девочки изменились сильнее, некоторые вообще стали превращаться в девушек. Вот одна из них, Люда Богомилова, и втравила меня в приключение с продолжением. Утром иду в школу, никого не трогаю, вдруг явление: к школьному забору какой-то восьмиклассник прижал нашу Людку явно без её согласия.

– Боец, быстро свалил отсюда, и сопли подобрал! – с чего-то я перешел на военный тон общения.

– А ну вали отсюда, пацан, пока не получил!

Левой рукой хулиган продолжает удерживать девочку, правой ухватил меня за воротник. Очень удачно получилось, как по заказу. Фиксирую его руку на себе и делаю шаг в сторону, парень оказался как бы распят между нами правым боком ко мне. Удерживая руку, бью правой ногой в солнечное сплетение, второй раз. Герой начинает валиться вниз, но правая всё еще в моих руках, доворачиваю её и задираю вверх. Валю жертву на землю и слегка добиваю ногой в голову.

– Пошли уже, в школу опоздаем!

– А ты его не того? Оклемается?

– Да плевать! – дети порой такие жестокие, особенно мальчики. Я даже имени его не знаю, что мне до какого-то восьмиклашки, небось последний год в школе учится, с такими замашками в ПТУ прямая дорога.

К четвертому уроку слух про конфликт Милославского с гордым представителем героического восьмого «б» стал достоянием многих. За своих принято мстить, и неважно, что битый сокол на реванш морально не готов, есть товарищи, они отомстят. Западло от младшаков терпеть, таково было единогласное решение. Толковище решили провести за школой после уроков, как и всегда. Когда-то школа представляла в плане простой кирпич. После войны к зданию пристроили спортзал, мастерские, столовую, получилась буква «П», между ножками которой была спортплощадка, а дальше школьный сад. Понятие «за школой» в разные моменты варьировалось от спортплощадки для легальных сборищ, до сада для разборок и курения.

Гонцом, объявляющим вызов на толковище стал Суска, видимо восьмой «Б» ментально ему был ближе, чем мы. После шестого за школой, приходить обязательно, если на сдрейфил. Количество приглашенных высокая принимающая сторона не огласила. Вот и ладушки. Потом пусть не плачут. Хотя я в любом случае один бы не пошел.

– Парни, сегодня после уроков назначаю тренировку. Полный контакт, всё как вы любите.

– Это с восьмым «б» что ли? А их сколько будет?

– У меня музыкалка сегодня.

– Отвечаю по порядку поступления вопросов. Да, с восьмым. Сколько будет, не важно, огребут все. До музыкалки успеешь, долго бить их не будем. А кто сбежит, догонять не побежим. Упавших не добиваем, но поддать поддадим. Собираемся возле мастерских, по одному не выходим. Как придем, я начну наезд, сразу достаем палки и начинаем бить по ногам и рукам, если кто полезет в ближний бой, лупите по верху, куда придется. Установка на бой: мне нужна дистанция, скорость и маневр, на месте не стоять, левая рука как со щитом блокирует. Никто не обнимается, по земле не валяемся. Покажите, как страшно вставать против вас.

– А ничего так, что они восьмой класс? Как-то боязно.

– Разве так можно, они без палок, мы с палками?

– Мы же отроки. Вы кино видели «Отроки во вселенной»? Ребята целую планету роботов разгромили, а тут какой-то восьмой «Б»! А про честно-нечестно скажу один раз. Они старше, их больше, им хочется нас избить. Про «честно» урки вспоминают только когда сами огребут. А до этого избить втроем одного или с ножом напасть им совесть разрешает. Пусть попробуют свою привычку на своей шкуре.

Мастерские стали нам чуть не домом родным, мы даже завели себе персональный шкаф с замком, где хранили спецодежду и кое-какие вещи. А еще из мастерской был отдельный выход за школу, которым опять-таки нам можно было пользоваться. Так что на секретную операцию мы пришли внезапно и другим маршрутом. Пришли впятером, чтоб не было холодно, под куртки пододели полуметровые обрезки черенков от лопат. Давно было пора дать пацанам встряску, чтоб сами в себя поверили окончательно. Время натаскивать волчат на подсвинках.

Нас встретила кучка из шести подростков, явно уверенных в себе и собственном превосходстве. Вокруг гоношились зрители разных возрастов от восьмиклашек и мельче. Сразу видно по дистанции от зрителей до драчунов, кто из них шестерка, кто социально близок, а кто просто поглазеть пришел. Любая драка для неизбалованного инстаграммами общества развлечение и информационный повод. Можно потом неделю рассказывать приятелям кто как кому и куда. А если драчка достойная, то и через полгода в лагере можно похвастаться участием в событии на стороне победителей. Стоял рядышком и видел? Однозначно! Вот и ври, что сам участвовал в драке, никто не проверит. Я решил не сбивать настрой нашей команды и быстро перевести беседу в плоскость физики. Мне нет нужды отрабатывать обязательную программу, обязательств сначала пообзывать и потолкаться я не давал.

– Привет семерым козлятам, где братца потеряли?

– Ты бОрзый, не много на себя берешь?

– За козленка сейчас ответишь!

– Вы реально поговорить меня позвали? Или уже бить нас будете?

– Не сомневайся, будем и тебя, и если кто впишется, то и его. Сначала устно объясним, как себя со старшими ведут, а уже потом кулаками.

– Вот вы нудные, хватит трындеть. Ребята, приступаем!

По моей команде спрятанные под куртками палки сползли вниз и были удачно подхвачены. Слегка боялся, что кто-то обмишулится и уронит палку. Тогда эффект пропадет. Но нет, лица у всех решительные, кулаки сжаты, палки внизу и слегка отведены для ударов сплеча. Я начал молча и деловито, как обычно на тренировках, стоявший напротив пацан получил удар в левую руку, тут же следующий в правое бедро, почему-то начал падать, но успел получить в левую ногу палкой. Две секунды и минус один. Следующий фраг смело бросился ко мне. Полшага назад и удар в правое плечо, обычно не закрытое щитом, удар по левому локтю, крик и минус второй. Контроль места схватки – один противник убегает, двое скрюченные лежат, еще один сидит и прикрывает голову руками: «Не бейте, я больше не буду!» Жестко? Жестоко, но так гораздо эффективнее, чем раз за разом доказывать своё право быть. Конечно, тайной сегодняшнее побоище не останется, нам достанется от взрослых. Вот только есть один нюанс, репутация. Мы приличные мальчики из седьмого «Б», у нас музыкалка, исторический кружок, хорошая успеваемость и дисциплина. Наши жертвы записные хулиганы, относительно которых у школы один план и мечта – поскорее выпустить из школы по окончанию восьмого класса и забыть, как плохой сон. Когда, а не если, директору школы доложат про избиение, он не очень поверит и не очень накажет.

Ребят слегка потряхивало, посему мы отнесли палки к Витьку домой, а сами пошли в новое кафе-мороженое снимать стресс градусом. Пониженным градусом, ванильным и с сиропом. А на музыку Женька Щеглов забил в этот раз. Сегодня отроку было не до аккордов, не до аккордеона. Жалко ребят, нормальные парни, но многие без стального стержня. В разрушенной стране многие не найдут свое место, если ничего не менять. Видел в будущей жизни, как потихоньку опускались вниз хорошие умные ребята, которые были никому не нужны. Помогут ли кому-то мои уроки? Но я пытаюсь, делаю хоть что-то. К добру ли?

– Я такой Серегу сразу «На!», а потом еще «На!», а тут сбоку этот такой!

– А я ему в ногу «Бдыщ!», а он такой «Аааа!»

– А я сбоку пропустил этого и такой по рукам, чтоб не тянул. А он как заорет!

Выпускайте пар, ребята, пока до кафе идем, улица привычная, она всякое слышала и не покраснела. Хотя наш район в простонародье зовется «Краска» от слова «Красная», краснеть тут не очень принято. Вот придем в кафе, начнем поглощать лактозу с сахарозой, организм и переключится.

– А давайте теперь вместе ходить, что если кто нападет, мы тогда сразу все такие «Раззз»!

– Да кому ты нужен, прямо нападут на тебя.

– А давайте сами по вечерам ходить и хулиганов ловить. И бить их. И пусть все боятся!

– За что?

– А чтоб знали, что..

– … чтоб знали, что у нас главные хулиганы мы. И что ловить надо нас! Хорош уже.

Как же тяжело с вами, ребята, на одном языке разговаривать. То поймал волну и звенишь со всеми, а то соскочил и снова взрослый. Есть такое ощущение, что моё сознание потихоньку преодолевает выверты детского мозга. Он всё реже вырывается из-под контроля и почти не взбрыкивает. Но я предполагаю, что впереди нас ждет следующий бой, когда начнется гормональная перестройка и переходный возраст.

Что меня радует в развитии музея, трудовик оказался вполне адекватным парнишкой. Он выслушивал мои хотелки, мы совместно прорабатывали операции, производимые над очередной новой деталью, а потом задание выдавалось тому классу, у которого в программе было что-то похожее. В мастерских занимались с четвертых по восьмые классы, многое можно было распределить. Иногда я приходил к началу урока и рассказывал, для чего нужна и как будет смотреться на музейном доспехе ими изготовленная штуковина. Мне почему-то казалось очень важным, чтоб ребята ощущали свою причастность к проекту. В октябре Крокодил-Гена и я не без опаски взялись за клинковое оружие. Начали с половецкой сабли, легкой и с небольшим изгибом. Выбрали подходящую полосу вязкой конструкционной стали, учитель её разогрел газом, а я начал проковывать одну сторону. Когда устал, Гена меня подменил. Полоса сама изогнулась и превратилась в сабельный клинок. Черен под рукоять не стали отковывать, трудовик её просто фрезернул на станке. Какова сталь, таково и отношение. На самом деле оружие эпохи раннего средневековья по качеству было не лучше, а то и хуже чем то, что выходило из наших рук. Перекрестье мы с ним отфрезеровали и высверлили из железнодорожного костыля, навершие заранее выточили ученики пятого класса на токарном станке. Рукоять сделали наборной из слоев толстой кожи – мой любимый материал. После сборки получилась вполне себе половецкая сабелька, неказистая и историчная. А уж ребятам вообще на радость! Крокодил-Гена тоже впечатлился и с радостью принял идею сделать пару мечей. Он вообще правильный пацан, нормально реагирующий на оружие. И по рукам ему не успела надавать суровая реальность. В работу пошла сразу пара каролингов, мечей широких и без колющих кончиков, которые не пугают публику и почти безопасны, когда не заточены. А сдуру ушибиться можно и поленом. Главное, они выглядят так, как в понимании большинства людей должен выглядеть богатырский меч.

Где богатырь, там и кольчуга. Даже не знаю, что может быть муторнее, чем собирать кольчугу из колец. Нет, знаю – нарубать кольца для нее. Хорошо, что у меня много рук! Кривеньких и неумелых, зато много. Следующий экспонат был готов к концу октября. Признаю, кольчуга в витрине смотрится еще круче. Наруч-лодочка на правую руку с традиционным узором, красный щит с усиливающей выпуклой накладкой-умбоном, настоящий меч, нож в ножнах на поясе и кистень за поясом. Кистень побоялся делать настоящий, это точно холодное оружие, так что било выточили из дерева. Шлем снова сделали полусферический, но без полумаски, зато с длинным наносником.

С тремя разными доспехами уже можно говорить о музее не только в стенах школы, а и на городском уровне. Эту задачу я делегировал преподавательскому составу. Пусть пиарят проект и снимают все плюшки, моя слава придет в свое время. А пока мы создаем моду на древнее вооружение, хоть этого никто не осознает.

К директору вызвали внезапно, но ожидаемо. Практически я вынудил его к этому своими боевыми действиями.

– Проходи, Милославский. Догадываешься, зачем я тебя вызвал?

– Предпочту услышать от вас, а то вдруг ошибусь.

– Вопрос простой, что мне делать с вашей бандой? Это надо было умудриться, прийти впятером с палками и избить учеников своей же школы, да еще на территории самой школы.

– А вы предпочли бы какой вариант развития событий? Чтоб меня избила банда восьмиклассников? Или чтоб они избили и моих товарищей, вступившихся за меня?

– То есть ты не считаешь себя виноватым? По-твоему, всё нормально?

– А по-вашему? Я не должен был заступаться за одноклассницу или одноклассники не должны были заступаться за меня?

– Вы не должны были брать палки!

– Ага, возвращаемся к варианту два – нас должны были избить старшие ребята. Двое держат, третий бьет. Так?!

– Ты голос-то не повышай, ты вообще-то в моем кабинете, а не я в твоем. Ишь, обнаглел!

– Хорошо хоть, вы Иван Дмитрич, не предложили пойти и всё рассказать учителю. А то у тетенек в голове обычно такой вариант. Они отчитывают хулиганов, а те потом после школы встречают сознательных пионеров по одиночке и извиняются перед ними всем кагалом.

– Нет, вы посмотрите на него, он учителей обсуждать вздумал. Из школы вылететь не боишься?

– Не боюсь. Конституция гарантирует всем гражданам право на бесплатное образование. Вы не можете мне в нем отказать.

– Пошел вон!

Хочется написать, что я ушел из директорского кабинета, весело насвистывая, но я не умею насвистывать. Я просто вышел, аккуратно закрыв дверь. Мы отыграли каждый свою роль, как умели. Ему плевать на избитых, мне тоже. В уме оба держали взаимную пользу от сотрудничества. «Кардинал и галантерейщик, мы спасем Францию?!»

Школа маленькая, все на виду, складывать два и три тоже все умеют. Так что в классе меня встретили всеобщим вниманием, тишиной и вопросом «Ну что?» Потянул паузу, пауза на сцене признак мастерства, которое не пропьешь. Молча прошел на свое место, собрал в портфель принадлежности, сел. В полной тишине встал и снова сел. Выдохнул. Наконец изрек: «Директор сказал, палками не надо было бить их. Ногами можно, а палками нехорошо. Он недоволен. Так что, ребята, больше с палками по школе ходить не будем» И снова тишина. Одноклассники взяли паузу на осознание услышанного. А там и новый урок начался, снявший остроту реакции.

Второй раз меня вызвали к директору уже на следующий день и по самому мирному поводу. Хотя, где я, а где мирные поводы? То-то же. К годовщине Октября, то есть Великой Октябрьской Социалистической Революции, которая в ноябре, все школы отчитываются о своих достижениях, самые продвинутые – со сцены городского Дворца Культуры. На фоне выставок рисунков и сбора макулатуры наш глубоко мирный музей военной истории смотрится свежо и актуально. В буденовках со сцены стихи прочесть любой сможет, кто не заикается. А вы попробуйте создать музей древней истории силами школьников! Моё мнение особо никто не спрашивал, но ждали свежих идей по презентации проекта в максимально актуальном формате.

– Что можешь предложить помимо фотоотчета, Жора?

– Вижу самый простой вариант – отделить в фойе переносными турникетами кусок пространства и на нем поставить наши витрины с доспехами. Народ перед мероприятием издалека посмотрит и впечатлится.

– А почему издалека? Зачем вообще отделять пространство?

– Во-первых, чтоб ничего не поперли, а то умельцев много.

– Тут не поспоришь. А во-вторых?

– Во-вторых, столпотворение любопытствующих, которым не очень хорошо видно, привлечет внимание всяких шишек, захотят посмотреть поближе, им-то можно и за оградку. И готово, интерес к теме сформирован, можно претендовать на победу в конкурсе.

– Да ты прямо тактик, скоро до стратега дорастешь. Постой, ты сказал, это самый простой вариант. А какой тогда непростой?

– А непростой вариант непрост. И требует непростых решений от вас лично.

– Хватит нагнетать, Милославский! Я твои штучки уже выучил, начинай излагать.

– Есть вариант, когда во время отчетного концерта мы выйдем на сцену в костюмах и доспехах. Покажем базовые движения с оружием, можем продемонстрировать учебный бой.

– Ага, и поубиваете друг друга при свидетелях.

– Ну не убили еще ни разу никого. И драться можно пока на учебных мечах.

– Вот сейчас поподробнее, на каких мечах, учебных? Пока? А потом на боевых? Лидия Петровна, принесите мне валидол!

– Учебные мечи из дерева, они нужны для базовой отработки навыков. А потом бойцы переходят на настоящие без заточки. Боевые с заточкой применяются только в реальном бою.

– И у нас их нет? Скажи, что нет.

– У нас их нет, конечно. И не планируются.

– Сразу полегче стало. Не планируются. Катапульты напротив школы тоже не планируются?

– Идея cкатапультой хорошая, но формат школьного музея не позволит нам создать и демонстрировать ничего крупнее арбалета. Вот если бы нас в Тульский Кремль пустили…

– Как я рад, что я не директор Тульского Кремля. Надо его предупредить, чтоб тебя туда не пускали.

– Ой, вы с ним знакомы! А меня познакомите?

– Воооон! Ладно, стой. Пошутили, хватит. Что на самом деле вы можете показать?

– Давайте определим время и вместо или на уроке физкультуры под присмотром учителя в вашем присутствии проведем презентацию, в смысле демонстрацию тренировочного процесса и наших умений. Интересно будет всем, ручаюсь. А вы для себя определите возможность и целесообразность моей задумки.

Неужели клюнет директор на авантюру? Клюнул! Значит, важный конкурс, точнее плюшки за победу серьезные. Или директор наш тот еще фрукт. Теперь парней обрадовать. Эх, Вадик мимо кассы его бы тоже хорошо сюда подцепить. А вообще, если он с нами, почему бы ему в нашу школу не перевестись? Он же часть команды, значит часть корабля. Запишу себе на будущее.

Наша команда как обычно перед уроком заняла последние парты, сочувствующие располагались вокруг, остальные ребята в количестве одного Суски торчали где-то в сторонке. Девчата тоже как-то существовали отдельно. Мы для них мелкие, они для нас инопланетяне. Другие интересы, другие цели, другие темы для разговоров. Спроси её, из какого баллончика удобнее сделать карбидную пушку, а в ответ только хлоп-хлоп ресницами и это их фирменное «дуракиииии». Сегодня есть чем обрадовать отроков, тема легализации их спорта, увлечения или просто забавы поднималась не раз. Сакраментальная фраза «я такой в кольчуге иду по школе с мечом» не раз произносилась вслух, а еще чаще металась в сумраке черепных коробочек. И вдруг сам Милославский обещает, что завтра на физкультуре будет проводить показательную тренировку в доспехах на учебных мечах! А Милославский зря не скажет, во вранье замечен не был. Ну если только не гонит откровенно на предмет поржать. Как теперь дожить до завтра? Еще учителя что-то бубнят. «Ась? Что сказали? Кто повтори, я повтори?»

После уроков ободрали «манекены» до палок, кресты поставили в мастерской. Никак к ним не прилипает название «подставка», так крестами все и зовут. Фраза «Тащи половца на крест!» стала одной из любимых среди активистов музея. А в активистах у нас все девочки, кто шил костюмы и все мальчики, кто точил пластины, рубил кольца или собирал кольчугу, кто точил навершия или собирал витрины. Полшколы активистов и патриотов. Не забыть напомнить включить в текст презенташки классы, участвовавшие в реконструкции. Не забыть сказать спасибо по школьному радио всем им. Доспехи подгоняли и мерили тоже в мастерской. Каждый боец по очереди надел и снял каждый доспех. Все хотели работать в кольчуге, мысль, что пластины лучше держат удар никого не заинтересовала. Но доспехов-то три всего, а нас пятеро! И три. Это я еще не рассказывал про идею выступать во Дворце Культуры. Решили, наконец, что я веду тренировку, а из четырех остальных не участвует в показе вытащивший короткую спичку. Женька Данилов мимо кассы, успокаиваю его – будет помогать облачаться и секундировать в поединках. Попрыгали, помахали руками, взяли щиты-палки в руки, поводили плечами – ну чисто богатыри земли русской! Да, пора шить порты на бойцов. Завтра и пойду с идеей к педагогам.

Физкультура у седьмого «Б» была вторым уроком, физрук Александр Алексеевич был предупрежден и заинструктирован директором до слез. Задача – не мешать мальчикам и не допустить возможную травму. Не лезть с советами под руку, чтоб сами показали свой уровень организации тренировок, но при этом подсказывать, как лучше. Как принято говорить в школе «стой там, иди сюда». Класс переоделся и женская половина дисциплинированно зашла в зал, все знали про визит директора. Только «банда Милославского», как Иван Дмитриевич её называл, унеслась за реквизитом. Остальных мальчиков они тоже забрали. В зал были внесены разноцветные телогрейки, стеганые шапки, рукавицы. Следом круглые щиты, деревянные мечи и доспехи из школьного музея. Ребята, не относящиеся к «банде», встали в строй, весь класс наблюдал, как троих облачают в доспехи. Было видно, что весит всё это немало, как они двигаться будут в своих телогрейках и кольчугах? Верховодящий ими Жорка вопреки всеобщему ожиданию облачаться не стал, он помогал с амуницией и следил за правильностью застегивания множества всяких ремешков. Директор встал справа от физрука и кивком головы разрешил начинать тренировку.

Внезапно звонкий и властный голос заполнил зал. «Пошли шагом по часовой стрелке, плечи работают, ноги по земле! Руки вверх-вниз! Головой крутим, всех видим!» По команде трое уже не ребят, а бойцов чуть опустили плечи, пошли каким-то стелющимся шагом по залу, разминая руки, плечи, шеи. И снова по ушам «Повороты корпусом на ходу! Чувствуем доспех, вливаемся в него! Свободнее шаг, не напрягаемся, на расслабухе!» Слегка переваливаясь, спортсмены шли и уверенно крутили корпусом, было видно, что они занимаются не первый раз, и именно у этого тренера. Да, Жора Милославский сразу превратился в настоящего тренера со своим видением процесса, знающего суть и замечающего ошибки. «Плечи без нужды не поднимаем! Отдыхаем на ходу!» Снова команда «В круг! Все рубящие удары по силуэту, цели чередуем!» Что ж у него голос громкий, зачем так орать? С другой стороны, ребята в шлемах, им и надо орать команды, наверное. Тренерская луженая глотка залог успеха. В это время школьники рубили деревяшками воздух перед собой, поворачиваясь то в сторону одного товарища, то другого. Мечи мелькали безостановочно, перетекая из одного удара в другой. Ловко выходит! «Стоп! Листратов отдыхает, остальные удар-защита!» Двое начали лупит друг друга мечами по очереди, правда попадали всегда в щиты. Каждое попадание гулко отзывалось эхом, чувствовалась мощь ударов. Смешно сказать, мощь удара тринадцатилетнего подростка, но что было то было. «Смена, Щеглов отдыхает!» Стоявший сбоку Листратов радостно подскочил и начал обмениваться ударами с оставшимся на месте Филиповым. И снова отовсюду раздалось «Стоп! Листратов, Щеглов – вольный бой! Начали!» Оказывается, до этого они не сражались, бой начался только сейчас. Бойцы лупили друг друга не по очереди, а хаотично и казалось, что неприцельно. Они совершенно не боялись, что могут попасть по товарищу, не боясь попасть под удар. Данилов и Милославский в это время с двух сторон стояли и внимательно смотрели на схватку, что-то шепча про себя. Да они секундируют как в боксе, понял физрук. «Стоп бойцы!» Обоих спаррингующих как выключили. Небось тяжело так вот махать мечом в доспехе. Секунданты подошли, начали что-то делать с защитной амуницией, класс в это время шушукался, строй практически распался. «Последний бой на сегодня, Листратов, Филипов! Бойцы к бою готовы? Бой!» Листратов явно устал за прошлый бой, реже атакует, больше защищается. Что сказать, вроде оба попадают по противнику, и в прошлом бою не все удары пришлись на щиты. Хорошо, мечи деревянные, а то бы поубивали друг дружку. «Стоп бойцы! Тренировка окончена! Снять доспехи отдыхаем!» Только сейчас Александр Алексеевич понял, что он на этой тренировке был простым зрителем. Его участие не потребовалось, его понимания хода тренировки не хватало. Милославский и сам прекрасно справился с процессом. «Мальчики уносят доспехи, девочки побежали по кругу, Кирина направляющая!»

Директор школы сидел за своим столом и размышлял, уткнувшись лицом в ладони. Была такая привычка, она помогала как бы отгородиться от внешнего мира. И объектом размышлений снова был Милославский, непростой мальчик. Иван Дмитриевич уже видел Милославского циника, манипулятора, разгильдяя, а тут ему показался Милославский хищник, преследующий добычу и готовый на все ради своей цели. А еще в спортзале директор увидел команду. Настоящую, объединенную целью и хорошо организованную. В повести «Тимур и его команда» такую придумал Гайдар, а тут команда настоящая и собранная подростком. Понятно, что ребята собрались не вчера, не за неделю, даже не за месяц вырабатывается такая слаженность. Откуда что берется? Да понятно, откуда, попали под влияние Милославского, он лепит из них что хочет. А ведь он хочет, ему интересно. Как он сказал тогда: «Когда я узнаю что моё, тогда всем видно будет». Вот же твоё, парень. Уже видно! Только опять непонятно, кто его научил. И этому их фехтованию, и умению командовать, и общению со взрослыми. Сказал бы, что с такими задатками надо родиться, но нет. Тут прямо уже всё готовое и многажды испытанное на своей шкуре, выглядит это так. На войне всего непонятного опасались. В мирной жизни старались запрещать. Всё, что не подано или не одобрено сверху, не имеет права на существование. Сколько раз видел пожилой педагог такие ситуации, когда хорошее дело рубится на корню на всякий случай по вечному принципу «как бы чего не вышло». И не выходило, ничего не выходило с таким подходом. Если задуматься, страна потихоньку проваливалась в болото. Энтузиазм послевоенного восстановления и вера в то, что вот сейчас тяжело, зато потом придем в светлое будущее, ушли. Осталось серое мещанство внизу и карьеризм вверху. Вырывавшиеся из общей массы искры человеческого рвения освещали болото, а потому их аккуратно гасили и сверху и снизу. Вот и Милославский… а что Милославский? У него же в глазах написано – он не верит ни черта никому! Он же волк, сегодня собрал стаю, завтра одиночка. Как ему легче прокормиться, так и будет жить. Да уже так живет. Кто его родители, как таких чудовищ воспитывают?

Ладно, это всё лирика, надо с конкурсом к годовщине Октября решать. Уже прокукарекали про музей, так что на плетень надо лезть, хочешь-не-хочешь. А может правда, сделать вид, что не раскусил аферу Жоркину и дать ему засветиться? Отойти в сторонку и посмотреть, куда полетит неправильная искра, похожая на реактивный снаряд. Крикнул в незакрытую дверь: «Лидия Петровна, на пятнадцать часов соберите мне учителей труда, физкультуры, Галину Ильиничну… и медсестру. Тема совещания – подготовка к городскому конкурсу»

Очень важно, чтобы за твоей спиной была Организация. Тогда можно буром идти вперед, давить на оппонентов, решать большие задачи. Особенно хорошо, если ты в организации не винтик, а верхнеуровневый механизм. А еще лучше, если сам её настраиваешь под себя. Размечтался, блин! Но всё равно, иметь поддержку школы здорово. К городскому смотру-конкурсу достижений школ девочки пошили не только штаны, но и рубахи под костюм на четверых выступающих. Четвертый доспех собирать было поздно, но я решил, что выйду в стеганой защите и поработаю от скорости, заодно покажу «мастерство и бесстрашие древних воинов, не боявшихся…» Спортзал для тренировок выделен, и я не планирую прекращать их после конкурса, ухватил что – не отпускай! Ребята счастливы, сбылась мечта идиотов «я такой в кольчуге с мечом по школе иду». Реально так и вышло, облачаются в доспехи в спортзале, а снимают их в мастерской, после тренировки через всю школу пыхтят, но свою минуту славы никому не сдадут! Я поначалу ожидал от старшеклассников подначек, подколов или даже постукивай по шлемам, но нет. Репутация у седьмого «Б» страшная, они за своих рвут любого и никого не стесняются. Сам директор им велел, чтоб пинали свих жертв ногами, а не били палками. Так одного по макушке стукнешь для смеха, а тебя вся кодла деревянными мечами и забьет. И не засмеется никто. Девочки наши прямо королевами себя почувствовали – одна из них стала причиной жуткой драки просто потому, что она одна из нас.

Так вот, про организацию – организовывал доставку витрин и доспехов в ДК не я, искал машину не я, магнитофон для репетиции и подбор музыки – не я, распределял всякие мелкие подготовительные работы по добровольцам тоже не я! Мне оставалось только гонять ребят и успокаивать Вадика – его переводили в нашу школу только со второй четверти, горе какое! Он официально не участвовал в мероприятии. На самом деле после уроков только у нас и пасся в школе вместе со всеми. Самое смешное, что его старая школа от дома на десять минут дальше, и из школы он шел мимо нашей. В секцию исторического фехтования захотела записаться уже куча народу, но все были посланы с формулировкой «всё после каникул», наш класс как самый элитный чуть не в полном составе тусовался на тренировке и радовался возможности «подать-принести-пойти вон».

Заканчивается всё, бесконечна только людская глупость. Вот и время на подготовку к выступлению закончилось. Седьмое ноября пришлось на субботу, народ ныл, что украли выходной, школьникам было фиолетово – каникулы. Самые короткие, но какие есть. Городской смотр-конкурс был назначен на пятое число, никаких прогонов предусмотрено не было, а так даже веселее. Кто участвовал в масштабных мероприятиях такого типа, понимает, о чем я… Вообще, давно убедился: участники всяких шоу, концертов, спектаклей получают от них больше удовольствия, чем зрители. Они видят всё изнутри, они знают подробности и истоки всего. Прошу прощения, знают, какие трусы надеты на артистах, и что сказал худрук про маму примадонны, поющую про эту самую маму. Чацкий, читающий свой монолог без штанов, или матерящийся Ленин в растянутых трениках смотрятся гораздо интереснее, чем на сцене во время спектакля. А запретить материться артисту, даже в гриме Ленина никто не в праве, даже в канун Октября!

Зрители с самого прихода в ДК делились на несколько категорий: простые зрители, которые пришли потому, что им всё интересно, очень простые зрители, которых привели под конвоем и которым ничего неинтересно, и непростые зрители, которые сразу проходили в отдельных холл с отдельной музыкой, напитками и улыбками персонала. Непростые, как ни странно, тоже делились на добровольцев и подконвойных. Подконвойные шли обуфечиваться, а там лимонад. И минералка. Минералку хорошо пить утром, после правильно проведенного вечера, а не сейчас. Зато без конфузов и оргвыводов. Так что всё правильно, наливайте ваш лимонад противный.

Среди простой публики явно выделялись ученики пятьдесят девятой школы, они были на энтузиазме, сегодня на всеобщее обозрение выставлялся их труд, их душа. Так что выступление учеников этой школы без поддержки остаться не могло. Еще до начала концерта ими был создан шумовой фон в фойе вокруг витрин с доспехами. Вообще вышло впечатляюще – все школы представлены стенгазетами с фотографиями и текстом, написанным гуашью от руки. А у этих четыре ростовых витрины под вывеской «Музей древней военной истории», и толпа народа вокруг не рассасывается. В трех витринах стояли манекены в настоящих доспехах, кольчужном, пластинчатом и кожаном, в шлемах и со щитами. Впечатление дополняли многочисленные вещички, висящие на поясах: кошели, ножи, сумки, аркан у половца… Каждый предмет как в настоящем музее был помечен цифрами, внизу висела бумажка с названием экспонатов. Четвертая витрина была, можно сказать, наполнена оружием. Пара мечей, сабля, большой и малый боевые топоры, кистень, копья разной длины. Выглядело всё не хуже, чем в Тульском музее оружия. И при этом, если верить табличке, всё создано руками учеников средних и старших классов.

Группа поддержки этой школы обещала встречным знакомым и просто стоящим рядом ребятам: «На концерте будет такое, не пожалеете, что пришли!», чем заинтриговала даже очень простую публику. Вдруг и правда, будет что-то интересное. Но началось всё обычной и ожидаемой скукотой и тягомотиной. Кто не смог слинять из фойе, тот тем более не мог уползти из зала после начала концерта – двери закрыли и подперли спинами строгих тетенек. В своих страданиях с очень простыми зрителями солидарны были зрители из числа непростых подконвойных. Нет, их бы тетеньки выпустили, но в спину бы шептали: «Секретарь райкома комсомола сваливает. А перед этим комитет профсоюзов ушел». Имела бы место идеологическая диверсия и оргвыводы по фигурантам. Так что двоечники и вторые секретари сидели смирно и скучали. Когда начались выступления ребят, стало повеселее, первых радовало, когда спотыкались танцоры или сбивались чтецы, вторых – девятиклассницы, изобразивших гибрид «Калинки-Малинки» с «Канканом».

Когда объявили выступление с отчетом пятьдесят девятой, уже никто ничего не ожидал, кроме причастных. Да и на номер школы, если честно, почти никто не обратил внимания, опять какая-то школа будет изображать что-то. Внезапно этим чем-то оказались экспонаты из фойе! Шушуканье в зале смолкло, отчетливо стала слышна тревожная музыка одновременно знакомая и забытая, непонятная. Манекены, все трое, прошли к краю сцены и оказались людьми невысокого роста в старинной одежде с мечами и да! в тех самых старинных доспехах, которые все желающие могли видеть перед концертом. Под нарастающий ритм эти воины разошлись по сцене и начали рубить воздух мечами. Потом из глубины кулис вышел еще один, в костюме и шапке как в кино про богатырей с мечом и щитом, но без доспехов. Он выглядел худее остальных и на лицо совсем подросток. По его короткому крику воины пошли по кругу, нанося удары по невидимому противнику, прикрываясь щитами, приседая и кружась. Еще один крик командира, музыка смолкла, люди остановились.

Он указал мечом на двух бойцов, потом ткнул им перед собой и отошел назад. Тут же оба сошлись, покачались, примериваясь, и начали лупить друг по другу своими мечами, только грохот и треск на весь зал! Видно было, что никто не поддавался что воины стремятся попасть в тело, удары наносились быстро и с разных сторон, но каждый раз меч встречался со щитом. Хотя нет, похоже, что нескольку раз оба попали по головам, по плечам. «Стоп!» – воины разошлись, снова командир указал на двоих, одно из прошлых поединщиков и нового. В полной тишине снова раздались гулкие удары, мелькали мечи, блестели доспехи. Второй бой зрители уже смотрели иначе. Первый шок «а так разве можно?» прошел, всем было интересно, по-настоящему ли бьют друг друга бойцы? Каждое возможное попадание отслеживалось, хотелось понять, откуда воин знает, что меч в этот раз прилетит именно сюда, чтоб подставить щит в нужное место? Насколько это больно, когда меч всё-таки попадает в голову, по плечу или в руку? И снова «Стоп!» Воины выстроились в шеренгу напротив командира спиной к зрителям, начали пятиться, а потом вдруг напали на него все втроем! Или он напал на них? Четвертый воин без доспехов вертелся, крутился и метался среди своих противников как юла, он то бил мечом, то толкал щитом, то уходил в сторону и снова подскакивал к ним. Удары троицы бойцов натыкались на щит их командира, иногда он блокировал их своим мечом. Почти каждый раз хотя бы один из бойцов оказывался между наносящим удар товарищем и командиром. Их было трое, и они только мешали друг другу, а четвертый лупил по противникам, не сдерживаясь. «Стоп! Бой окончен!» – раздалась команда, и сказка закончилась. На сцену вынесли микрофон и бездоспешый воин объявил: «Вашему вниманию учениками седьмого класса «Б» школы пятьдесят девять была представлена реконструкция тренировки воинов-дружинников Древней Руси. Все доспехи и костюмы изготовлены учениками нашей школы в соответствии с рисунками и документами той эпохи. Спасибо за внимание!» После этих слов троица бойцов сняла шлемы, и зрители увидели, что они тоже вот прямо мальчики. Ребята поклонились и ушли со сцены.

Зал взорвался аплодисментами. Мальчишки пытались комментировать увиденное и делиться с соседями, но выходило одно «У-у-у-ууу!» Непростые гости с удивлением констатировали, что номер получился яркий, необычный и интересный. И что примечательно, без лишнего пафоса. Последнее выступление никто не увидел, не услышал, не запомнил, так бывает. По окончанию концерта никто не расходился. Во-первых, никуда не делись тети-церберы, во-вторых политически неграмотно, в-третьих, всё-таки хотелось узнать, кому вручат диплом победителя. А вдруг не этим? Все понимали, кто самый-самый, все понимали, что главное на конкурсе не это, а линия партии. Какой партии, уточнять не надо, партия – она одна! Когда линия партии совпала с патриотическим воспитанием по рецепту школы номер пятьдесят девять, все снова захлопали в ладоши, радостно и облегченно! Партия с нами! Ну и мы с партией, получается. Редкий случай, получать диплом вышел не массовик-затейник или завуч, а сам директор школы, тем самым подчеркивая толи свою причастность к достижению, толи согласие с линией партии.

Всего этого не видели непосредственные участники и герои выступления. Они сидели в одной из гримерных мокрые и уставшие на тюках с костюмами, доспехами и оружием. Из витрин сюда было унесено абсолютно всё, доверия к замочкам никто не испытывал, потерять хоть один экспонат категорически не хотелось. Это постарался Витька Филипов, он же сначала помогал облачаться в доспехи, потом ассистировал кому нос почесать, кому съехавший ремень вернуть, а потом выдирал ребят из снаряги. У самих сил переодеваться не было. Ребят придавил моральный откат, им было всё равно, кого из участников после выступления чем наградят, в суматохе никто не пришел сказать, что у парней всё получилось. По большому счету им было плевать на оценку других, они для себя сами знали – всё получилось! Даже не расстроило, что тщательно подобранная музыка смолкла в самом начале программы. Жора сказал, что так даже эпичнее. Жорж зря не скажет. А слово «эпос» они проходили по литературе, эпос – это сказание о великих деяниях сказочных героев и богов. Прямо как про них сказано.

– Отдохнули, собрали себя в кучку, одеваемся!

– Может, доспехи снова наденем? Так тащить легче.

– Скажи уж, повыделываться охота!

– А то тебе неохота!

– Я всё, мне жить неохота. Только лимонада бы бутылку выпил и умер.

– Отроки, как мы сегодня выделывались со сцены, трудно переплюнуть, так что завязывай! А за доспехами сейчас наши придут и погрузят в машину, сами не потащим.

– Не, правда мы молодцы!

– Мы молодцы. Мы сегодня сделали очень важное дело, вы даже не представляете, какое важное.

– А ты скажи, чтоб мы представляли.

– Да, Жорж, скажи, не таи от общественности!

– Сегодня мы продемонстрировали городу новый вид спорта – историческое фехтование. Мы показали, что есть секция, есть тренировочный процесс, есть спортсмены. Мы не самоделкины из подвала, мы…

– Победители городского конкурса! Вы молодцы, ребята! Школа вами гордится. Все ребята сделали очень много для победы, но вы больше всех. Сейчас приедет автобус, вещи погрузят без вас, можем и вас довезти до школы.

– Спасибо, Иван Дмитриевич, здорово!

– Я тоже с вами! И я!

Я ехал в автобусе, полном наших ребят и думал, что вообще-то неожиданно получилось всё, как задумывал. Нормально получилось. Принимая во внимание возможности тринадцатилетнего подростка, сделано невозможное. Но хотелось большего. Это тело меня сковывало, плюшки от хорошего обоняния, ярких красок, перспектив как-то не перевешивали, что тело слабовато, авторитета маловато, денег не то, чтобы нет, а их и потратить некуда при наличии! А самое грустное – нет перспектив. Все ветки развития моего персонажа упираются в распад страны. Вот тут восемьдесят первый год, а там девяносто первый, и всё, что можно сделать в эти десять лет станет ненужным в следующие десять. Да, у меня теперь есть «банда Милославского», её даже можно увеличить за счет секции истфеха и личного авторитета. Но превращать её в настоящую банду? Это не ко мне. Милиция в девяностые ляжет под бандитов, КГБ упразднят, а остатки тоже лягут аж под своих противников, партийцы превратятся в бизнесменов или демократов с оплатой в долларах. Деятели культуры будут лежать под кем угодно, лишь бы заплатили. А гордые будут голодать в тиши и забвении. Спорт побежит на Запад своими рекордами утверждая торжество капиталистической идеи. Может наплевать на знание грядущего и просто жить, кушать мороженое, радовать родителей? Не смогу я настолько деградировать умственно, даже пробовать не буду.

И вдруг накатило, в ушах начал звучать знакомый барабанный ритм, потом речитатив:

В городе старый порядок!

В городе старый порядок.

Осень! Который день идет.

Время чертей и жаб!

Время чертей и жаб.

Слизь. Но это лишь повод выпустить когти!

Такая старая песня группы «Алиса», и такая актуальная в момент написания, то есть сейчас. Творческие люди такие странные, они подхватывают и превращают в зримые образы то, что бесплотно носится в воздухе. Способны позвать, он не объяснить, поманить, но не возглавить, показать пальцем, но не ударить этот палец о палец. Спичкой нельзя подогреть чай, но можно подпалить фитиль. Может, я смогу помочь своей стране и своим близким хотя бы тем, что буду показывать пальцем на то, что им нельзя увидеть, но нельзя терпеть? А мне дадут? Не попробую, не узнаю.