Шёл я быстро, почти бежал. Если сведенья, что я от старого друга получил, верные, то у меня мало времени. Счёт шёл на часы. Скорее даже на минуты. Ну и вот пока двигался к знакомому сотруднику одного серьёзного отдела научной станции, где я работал, а он этим отделом и руководил, ну и при этом являлся теневым лидером Чёрного рынка на станции, то размышлял. А мне нужно купить запрещёнку, тогда шансы выжить будут высоки. У меня не было свободного разрешения покинуть станцию, всё что имел, квартиру в хорошем районе столицы планеты, глайдер, продал спешно, только что, и не за полную цену.
Разрешите представиться, Антонов Антон. Не хочу тянуть время, его у меня итак нет, но минут десять, пока не доберусь до кого нужно, меня уже ждут, предупредил, имеется. Я всю жизнь мечтал стать военным, мечты детства, родители, а родственников у меня хватает, поддержали, тем более отец был полковником Звёздной Академии. Преподавал военное право. Закончил Академию, и вот так молодым лейтенантом прибыл на флот, командовал артиллерией целого крейсера. О да, тут давно нет морских кораблей и флотов, просто не нужны, вывели в космос. Дослужился я до капитана второго ранга, последняя должность, командовал крылом истребителей на большом носителе. Ну там так вышло, довёл один мажорчик, что уже полковник, хотя по возрасту на пять лет младше меня, сын адмирала, тупой как пробка. На меня пытались повесить то, что он натворил. Я не дал, поднял средства массовой информации. А другого выхода не было, я не хотел на двадцать лет в военную тюрьму. Мажорчика выгнали со флота, но и меня списали. Флотские не любят, когда выносят сор из избы на всеобщее обозрение. Да и морду набил тому, за дело. Так что меня пусть и выгнали, но не по статье, в запас вышел, сохранив даже звание. Впрочем, не расстроился, тем более, как оказалось, детские мечты и реальная служба, это, как говорится, две большие разницы. Наивность детскую давно потерял. Да и то что со мной хотели сделать, чужую вину повесить, вызвало резкую антипатию к людям в погонах. До сих пор не прошла, хотя с той поры почти тридцать лет прошло. Мне сейчас шестьдесят семь. Так я и оказался на улице. Военным платят хорошо, а я ещё оказался недавно женат, две дочки, одной три, другой года нет, квартира, что взяли в ипотеку в дорогом жилищном комплексе, в столице, половину уже выплатил, а зарплата у меня была высока, особенно за боевые выходы.
В общем, месяца два поработал таксистом-каботажником, перенаселение, достойную работу найти сложно, а я опытный пилот, ну и меня нашёл один знакомый, предложил за хорошую сумму убрать… мажорчика. Не мне одному он ноги оттоптал. Я месяц думал, взял время. И согласился. Всё сам, под несчастный случай сработал, получив оплату за работу. Вот так тот тип и стал моим диспетчером. Находил заказы, и я отрабатывал. Да как-то пошло неплохо, и в душе ничего не дрогнуло. Закрыл ипотеку, а были ходы как деньги легализовать, катер свой купил, глайдер. Неплохо жили. Года два с момента как в запас вышел. Или выгнали. Ну не суть. Тут и произошло то, что изменило мою судьбу. Очередной заказ, и цель, на неуправляемом катере, тоже под несчастный случай работал, упал не в безопасном месте, как я рассчитывал, а рухнул, подбив опору метрополитена. А там как раз поезд. Шестнадцать вагонов с пассажирами рухнуло. И среди них моя жена и дочки. Не выжили. Понятно, что всё это цепь случайностей, их там вообще не должно было быть, но я замкнулся в себе. Поклялся не брать в руки оружия. Да и вообще серьёзно изменился. Меня даже пацифистом прозвали. Помог Артём Райнов. Мы в одном дворе жили, детство там прошло, взял меня к себе на станцию, как раз только развернули, когда первые успехи были. Ну я и загрузился в работу, это и помогло заполнить пустоту в душе, приглушить боль утраты. Диспетчер мои мотивы понял, так что вывел меня из игры, у него и другие работники были. Вот так почти тридцать лет я на станции проживаю, ни разу не покинул её. Квартиру сдаю, катер продал, глайдер даю возможность арендовать. Хоть какие-то деньги, родителям помогал, они совсем старенькими были, и дочке своей. Тут у научников отлично платили.
Время приглушило боль, но клятву я свою держу. Я действительно стал пацифистом. Правда, таким, несколько странным. Я не могу сам убить, оружие взять в руки. А приказать убить, могу. Ну и против войн был. В общем, жизнь на станции действительно увлекла, со временем стало легче. Уже не думал о суициде. Со временем даже сам себе поражался, как вообще такая мысль в голову приходила? А так о порталах я знал. Я хоть и завхоз на станции, все склады в моём виденье, включая особые, на мне все материалы, жилой модуль, я выдаю коменданту жилого модуля всё необходимое, учёным то, что им нужно. Но руку на пульсе держал. Так что о других мирах, магах, отлично знал. А тут мой старый знакомый, служили вместе, уже погоны адмирала носил, ну и шепнул о скорой заварухе и о странных движениях у нашей станции. Он знал где я работал. Тем более служил в контрразведке, замом, и к секретам доступ имел. Кое-что покупал через меня на Чёрном рынке нашей станции. А там всё можно было купить, артефакты из других миров, или изделия на магии. Последнее его и заинтересовало. И если он прав, то существовать нашей станции осталось недолго. Я уже шепнул Артёму, тот уже академиком стал, но он оказывается в курсе был, сам спешными сборами занимался. Хотя станцию не покинуть, стоял полный запрет на это. Так что я продал квартиру и глайдер, дистанционно, есть такие перекупщики, деньги капнули на счёт, и сразу вывел их на банковский чип. Я решил поставить себе аурные хранилища, уже известно, что именно они шанс на следующее перерождение. Давно хотел, но всё что-то отвлекало или мешало. И хорошо, что не успел, сутки назад начали вдруг проверки работников станции, и оказался почти у всех есть такие хранилища. А разрешения их иметь было всего у десятка. А тут почти тысяча работников. Начали удалять. Меня уже проверили, я чист.
- Привет, Мик, - сказал я, проходя в туалет, глава отдела тут назначил встречу, чтобы безопасники не засекли, тут чисто. Он австралиец, если что.
- Привет, Антон, - моя руки над раковиной, кивнул тот не оборачиваясь. - Что ты хотел? Рынок лихорадит, сам видишь, что происходит в последние сутки.
- Мне срочно нужно поставить максимально количество аурных хранилищ, и не пустых, а с амулетами. Деньги при мне.
- Что, тоже хочешь на перерождение уйти, как те три десятка, что покончили с собой? Хитрецы.
- Мне нужны хранилища, и нужны уже сейчас. Причём, чтобы через час уже открытое хранилище было на мне.
- Даже так? Сначала нужно проверить тебя, сколько аура может держать свёрнутых хранилищ, у всех по-разному. Но обычно пять-шесть, а потом поставлю. Есть одна проблема, с амулетами нет, в запасе обычные хранилища, десятка два, открываются на две тонны через двое суток после перерождения. Это всё.
- Мик, очень надо. Даже пустые пойдут, главное, чтобы первое открылось и могло меня через час на перерождение отправить.
- Ну и идём в нашу тайную лабораторию. Через час ты будешь всё иметь. Хотя насчёт хранилищ есть идея. Озвучу на месте.
Мы покинули санузел, он для начальства, и направились в жилую часть станции. А там зашли в одну из квартир, где Мик открыл ложную панель, открывая новый коридор, и мы прошли в другую квартиру, что на балансе, а я точно знаю, но числится как законсервированная и не жилая. Там было двое сотрудников Мика, оба маги. Нас проверили приборами. Жучков или каких электронных устройств не было. При мне только чип с деньгами, всё остальное оставил на своём рабочем месте, в офисе большого склада. И дальше Мик наконец взял слово, до этого всё молча было:
- Есть амулет хранилища, из старых. Самые первые, с опциями управления големами.
- Это те, что владельцев психами делают?
- Да, они. Но мы только недавно выяснили, что они многоразовые при перерождении, а не одноразовые, что сейчас используем. А как отключать усилитель эмоций я опишу. К тому же опция создания и управления големами сохраняется и также после перерождения будет доступна. Не сразу, подождать придётся, но всё же будет.
- Заинтересовал, - сказал я, стараясь не двигаться, оба мага уже устанавливали на ауру одно из хранилищ, простейшее, Мик сразу приказал, как мы зашли в помещение, им ещё за час его развернуть нужно. - Тогда почему мне не его ставят, а простое?
- В том и дело. У нас его нет, - развёл тот руками.
- Не понял?
- Оно находится в свёрнутом хранилище. При перерождении получишь к нему доступ и сам поставишь.
- Ты же говорил, что у тебя имеются только пустые хранилища, простейшие?
- Это не выданный заказ, но есть время создать новое. Как и ту подборку амулетов, что находится в хранилище.
- Понял, его первым, а остальные простейшие.
- А зачем простейшие? Двух тебе хватит. Одно сейчас ставим, через час сможешь его использовать, на две тонны размером. И после перерождения второе. Проглотишь амулет, и он установит тебе на ауру хранилище. Дальше будут перерождения идти.
- На авось не хочу. Пусть простейшие будут, если вдруг амулет не сработает или какой форс-мажор. У них конфликта нет?
- Да нет, - пожал тот плечами. - Ставили совместно, нормально было. Но не активными. То есть, кто откроется первым, хранилища с опцией големов или простейшие, я не знаю. Рискованно. Кстати, Мраг, сколько он может аурных хранилищ держать?
Маг, который со мной работал, и которому был задан вопрос, не отвлекаясь, ответил:
- Одно активное и четыре свёрнутых.
- Нормально, - кивнул Мик, говоря. - Значит, покупаешь у нас четыре простейших и одно особое, с амулетами.
Я передал чип, почти всё уходило, это всё не дёшево, за установку тоже я платил, но главное хватало, это и радовало. Пока же уточнил:
- Что там с хранилищем, какие амулеты?
- Само хранилище стандарт, открывается в ноль, кач идёт по десять килограмм. Особенность тех хранилищ, где амулеты можем вложить. Получишь к ним доступ, когда пятьдесят килограмм накачается. Семь амулетов. Личной защиты, лекарский с опцией диагноста, зарядки, ночного и дальнего виденья, сканера, на пять километров, без опций поиска драгметаллов. Самый мощный сканер, что я знаю. Установочный амулет аурного хранилища с опцией големов, и амулет безразмерного хранилища в виде медальона. Размер в тысячу шестьсот пятьдесят тонн. Новинка, недавно начали выпускать. Такую подборку заказал чел. У него задержка с оплатой, взял время чтобы деньги найти. Половина суммы, что ты принёс, уходит в оплату за это хранилище с амулетами. Как привязывать амулеты знаешь?
- Да. Ролики видел с десантниками, что и как делать. Интересно же.
- Это да.
Вот так мы и общались, деньги выплачены, так что я спокойно стоял, изредка переминаясь на ногах, сесть не разрешили, но первое хранилище мне развернули, Мик кинул мне армейский паёк, и я убрал его в хранилище, быстро поставив настройки как мне удобно, кач запустил, пока маги размещали свёрнутые хранилища на ауре. Первым то, что с амулетами, остальные три простейшие. Три успели поставить, тут тревога, заревели сигналы, станция сотрясаться начала. Мик вскочил, велев магам продолжать, открыл фальш-панель, и убежал, тут связи не было, секретность навели лютую, вот и побежал узнать, что там и как. Я же был спокоен, сразу понял, что происходит, есть шанс погибнуть при штурме и надеюсь я его не упущу, уже можно было. Маги закончили, там на каждое хранилище минут по десять, подтвердили. Так что велели мне сесть на диванчик, будем ждать Мика. Он подтвердит, что работа выполнена, хотя маги я видел тоже настороже были, их явно взволновало, что это такое происходит. Лет десять они уже на станции работают, а подобного не было. Я же спокойно сидел и ждал, зная военных и секретчиков, вполне возможно, что они взорвут станцию со всеми на ней. Вполне в их духе. Так что, когда станция начала содрогаться от взрывов и распадаться на части, я встретил это с улыбкой. Люблю быть правым. И окончательно погибнет при этом не так и много людей. Большинство пойдёт на перерождение, а вот кому успели удалить аурные хранилища, у них такого шанса уже нет. Эти два мага, тот же Мик, или Артём, у них шансы точно были. Вот так меня и поглотила тьма. И ведь успел всё сделать, дал себе шанс. Забавно, но при проверке, хотя и не успели проверить всех, выяснилось, что из пяти сотен тех, что через это прошли, я один имел чистую ауру. Меня даже дважды проверили, думая, что оборудование засбоило или под маскировкой там что, но отпустили.
***
Пришёл я в себя не сразу, кажется меня куда-то волоком тащили. Сначала причитания услышал, пока наконец не смог открыть глаза, изучая голубое небо, рядом что-то дымило, и вдруг рассмотрел усатого старшину, что начал помогать мне. Похоже начало сорок первого, звания ещё в петлицах, старшинская «пила» была. Фуражка или пилотка отсутствовали, по правой щеке у того стекали капли крови. У меня у самого, точнее у моего нового тела, частокол зубов другой, немел лоб и саднил висок, и кажется кровь стекала по лицу. Десантники попадали в основном в это время, так что войну эту я знал наизусть, историки всё переврали, несколько десантников прошли их от начала и до конца, и я с ними. Моя отдушина и развлечение. Ещё и петлицы у старшины были голубого цвета, по эмблемам из ВВС.
- Товарищ генерал, как вы? - спросил старшина.
- Жив старшина, уже хорошо, - пробормотал я, заодно беря голосовые связки под контроль.
Я приподнялся на локтях, смог собраться с силами, рассмотрел лежавшую на боку «эмку», что чадила, с разбитой мордой. И «полуторку», тоже передок в хлам. Похоже произошло ДТП, лоб в лоб сошлись на лесной дороге. Водила грузовичка сидел на подножке, ему женщина голову перевязывала, а вот у легковой машины лежало двое в военной форме. Без движения, не хорошо. Вокруг шелестел листвой лес.
- Проверь остальных и помоги им, - приказал я и сел, вытянув ноги. О, а лампасы синие.
Старшина рванул к тем двоим у машины, один был в красноармейской форме, другой в командирской, и стал оттаскивать от «эмки». Там уже открытое пламя, начало ярко полыхать. Я же ощупал петлицы, да, две генеральские звёздочки, генерал-майор. Нащупав в карманах документы, достал и изучил.
- Шевченко, Владимир Илларионович. Генерал-майор авиации. Командир Шестнадцатой смешенной авиационной дивизии. Как интересно. И перспективы открывает непростые. Можно серьёзно будет повоевать. Тем более карьера мне не интересна, и надавить на меня нечем, даже если у Вована есть семья. Буду воевать как нужно. Кстати, а какой день? Небо чистое. Уже война идёт или нет?
Открыл партбилет и узнал, что судя по дате, Владимиру было всего тридцать три года. Возраст Христа. Если сейчас сорок первый. Похоже из молодых да ранних. Из тех, которые в генералы прыгнули из старших лейтенантов. За личную доблесть повысили. Вот только управлять войсками доблесть не помогает, знания нужны, и заваливали те дела, не имея нужных знаний и опыта. Да, наград на кителе хватало, даже Золотая Звезда была. Хороший воин был, надеюсь я буду не хуже, даже лучше. И всё же, какой сегодня день? А месяц? Сейчас узнаю. Пока же стал ощупывать себя на предмет повреждений. Коснулся головы и чуть не взвыл от боли. Тут ещё шум моторов стал слышен.
- Вам плохо? - услышал я женский голос.
Убрав руки от головы, обнаружил ту женщину, что ранее перевязывала шофёра. У неё кстати тоже солидного вида шишка наливалась на лбу. Похоже та ехала в кабине «полуторки». Вот так закончив шипеть от боли, да и та медленно уходила, глянул на испачканные в крови ладони и пальцы, и ответил:
- Ничего серьёзного, врачи разберутся. Кстати, а что случилось? Я спал и не видел.
- Дорогу не поделили, - вздохнула та, наблюдая как я осторожно встаю на ноги.
Да тело без травм обошлось, кроме головы, чуть колени ныли, скорее всего синяки получил при ударе, но голове больше всего досталось. Немного шатало, но осмотрелся, стараясь чтобы кровь на китель не капала. Да и женщина стала помогать, протирала платком, вслух прикидывая чем голову перевязать, кровь остановить. Судя по уверенным движениям, та из медиков. Лет сорока примерно. Уточнил, и подтвердил догадку. Та сельский фельдшер, от больного из деревни ехала на попутке, а тут авария. Один бинт был при ней, уже использовала. Пока была возможность, осторожно задавал вопросы, мол, ещё не проснулся окончательно. Вот и узнал, что это дорога на Тернополь, до города километров сорок было, рядом село, куда ехала фельдшер. Она оттуда. И сегодня первое июня тысяча девятьсот сорок первого, до войны ещё двадцать дней. Тут и колонна грузовиков показалась, вырулили из-за поворота. До этого только шум двигателей было слышно. Это были армейцы, не от ВВС, но помогли, и бинты нашлись. Пострадали водитель «эмки», красноармеец, и мой теперь адъютант, слышал, как старшина старшему колонны докладывал, травмированы, но живы. А старшина вообще левый пассажир. Отпускник, возвращался из отпуска, и генерал его подвезти решил, тот служил техником в одном из его полков. Так что нам выделили машину, и в Тернополь, в госпиталь. Тут и штаб моей дивизии находился. По пути узнал. Потом была палата, генеральская, отдельная, врачи со мной работали, двое. Рентген сделали, обнаружив трещину в черепе, зашили рану, рваная рана на виске, на лбу лишь шишак выскочил, и решили лечить тут, травмы мои серьёзными не признали.
Про потерю памяти я ничего не стал говорить, надеюсь смогу сохранить свою тайну. И за следующие пять дней мою палату посетило изрядно народу. Особенно командиры штаба дивизии, коей я теперь командую. Были и представители от командующего ВВС нашего округа, дивизия прямого подчинения была. Из Киева прилетели. Более того, я просил держать меня в курсе дел, сводки читал, информацию. Специальный посыльный доставлял, даже некоторые распоряжения отдавал, однако пока в дела дивизии не лез. Но уже по одним сводкам видел, в полках если не бардак, то близко, и чтобы привести их в порядок, нужно немало времени. Хотя бы начну, хоть что-то успею к началу войны. Кстати, в дивизии было пять полков, три бомбардировочных и два истребительных. Солидно. Я уже планы строил. Из комы водитель вышел, ему больше всего досталось, адъютант уже сам на костылях бегал, перелом ноги, в гипсе, ещё повязка на груди, но рёбра целые. Просто ушиб грудной клетки. В разных палатах мы лежали. Общался я немало, хотя врачи требовали покоя, и старался не демонстрировать потерю памяти. Почти всегда говорили о чём-то, о чём я не знаю, но знал генерал, а я кивал, запоминая информацию. За пять дней много что произошло. Два дня и заработало хранилище, с нуля, я уже запустил кач, тридцать килограмм пока имею, ещё два и будут доступны амулеты. Также выяснял всё по бывшему хозяину тела. Воевал в Испании, с японцами, финнами. Имеет медаль Золотая Звезда Героя, орден «Ленина», три ордена «Боевого Красного Знамени», причём один монгольский, и орден «Красной Звезды». До начала скорой войны, уже очень даже прилично.
Жена у Владимира имеется, теперь я точно знаю. К адъютанту моему, лейтенанту Левченко, быстро супруга прискакала, молодая совсем девчонка, ухаживал за ним, а ко мне никто не пришёл, только ординарец, пожилой ефрейтор, которому я вздохнул:
- Товарищ генерал, вашу машину помыть?
Ну а дальше, пока водитель осматривал автомобиль, запускал двигатель, ординарец, что меня сопровождал, ключи принёс из квартиры, наводящими вопросами всё и выяснял. Да и дарственная табличка была на панели. Сталин наградил ею. Накачается полторы тонны, это полгода, первым делом уберу. Хорошо не на ней был, когда автоавария произошла. Всё же я собственник, и иметь свою легальную машину, хочу. Так что обслужили. А вообще убрать её отсюда надо, чтобы под охраной была. Я что-нибудь придумаю. Ну и после обеда, ординарец приготовил, в штаб дивизии, тут отдельное здание для неё было. И сразу в дело, то что повязка на голове и два синяка как у панды под глазами, меня не смущало. И первым делом выяснив, как выполнялись мои распоряжения, устроил настоящий разнос начальнику штаба дивизии, полковнику Далич. Их вообще не выполняли. И всего лишь приказал поднять два связных самолёта и облететь наши тылы, подобрать полевые площадки для бомбардировщиков и истребителей. Не все подойдут. Я собирался перегнать полки на такие площадки, чтобы те не были разбиты первым ударом в начале войны. А там и конь не валялся. Так что взял этот приказ под свой контроль. Ранее сонное управление штаба дивизии, сразу забегало. У них было пять «У-2» и два «Р-5», есть кого посылать. Сегодня пятница была, шестое число, к понедельнику полная информация по площадкам, включая наземный осмотр, должна быть у меня на столе. Иначе кое-кто попрощаются со своими местами. Так и пообещал. Ну а сам выехал в сторону аэродрома, тут под городом, где два моих полка стояло, проведу внезапную инспекцию. Комиссар со мной поехал, тот о чём-то поговорить хотел. Кстати, что за полки и чем я смогу оперировать, когда начнётся война. И вполне солидно, через полгода такую массу самолётов и авиационному корпусу иметь будет не зазорно. Больше двухсот машин, двести пятьдесят почти. А на самом деле больше трёхсот, часть просто неисправны и выведены за штаты. Сам удивился, узнав. Это же какой ресурс и запас.
Подборка интересная. У меня было два истребительных полка, 87-й и 92-й. Вооружены один истребителями «И-16», и есть немного «Миг-3», а точнее шесть штук. Прислали на переучивание. Всего самолётов в полку шестьдесят девять, неисправных посчитал, летать из них могут пятьдесят четыре. А лётчиков в полку всего пятьдесят два. Это 87-й полк. Что с 92-ым, то у него сорок восемь «И-16», и двадцать два «И-153». Последние, это бипланы. Неисправны двенадцать «ишачков» и пять бипланов. Причина банальна, нет запчастей и не хватает технического состава. По техникам чуть позже, интересная информация была. Теперь три скоростных бомбардировочных полка. Начну с 86-го, у него на вооружении пятьдесят четыре «СБ», и десять «Пе-2». На последние полк и переучивали, новейшие машины, но пока освоили два экипажа. Сложная машина. Два других полка, это 226-й и 227-й, вооружены лёгкими бомбардировщиками «Су-2». В первом полку сорок три машины, во втором полку пятьдесят одна. По четыре эскадрильи. Лётчики активно осваивают эти новейшие машины, причём настолько новейшие, что наши лётчики-истребители даже не знают их силуэтов. Несколько машин уже было повреждено или неисправно, техники пытаются восстановить, но запчастей как не было, так и нет. Также связная эскадрилья управления дивизии имеется, из семи машин, «У-2» и «Р-5». Это всё. Наземные службы, батальоны аэродромного обслуживания, немного зенитных подразделений, вот охрана аэродромов не наша, выделенная, это тоже имеется.
Теперь что по техническому составу. Кому-то в гениальную голову пришла идея, что много механиков у нас, много денег на зарплаты уходит, и сократили их. Один механик на звено, а это три самолёта. В мирное время схема ещё работает, в военное точно нет. Работы предстоит много, но пока меня отвлёк комиссар. Заговорил о краже материальных ценностей. Вела дело военная прокуратура. Я об этом уже знал, как и о том, что виновные найдены, уже всё оформляется. Да те спирт воровали, две бочки увели. Вот комиссар и просил за одного из своих. Да, удивительное и редкое дело, но там прицепом пошёл один из политработников, что комиссару не понравилось. Тот видимо уже все свои рычаги что мог использовал, решил через меня. Или на шару, не трогая свои контакты использовать дурачка-Шевченко. Что-то такое проскальзывало в глазах комиссара. Обещал разобраться в этом деле. Мне действительно было интересно. А так изучал что происходит на аэродроме, со свитой из командиров двух полков всё изучил. Даже зашёл в коморку техников. Грязь и не обустроенность. В общем, разнос я устроил серьёзный. Да, к вечеру, перед отъездом, поговорил с командиром истребительного полка. Майор Сульдин внимательно выслушал меня. В виде эксперимента приказал ему, письменный будет чуть позже, сформировать звенья не трёхсамолётного состава, а четырёх, по две пары, и начать тренировки. Формировать за счёт четвёртой эскадрильи. А вот четвёртую оставить, в ней будут только «миги», из этой эскадрильи я планирую развернуть подразделение асов, на которых будет чисто охота на самолёты противника. Только это. Пока всё отрабатывать на земле, теория, потом в воздухе. Бензин для этого я обещал раздобыть. Работать теперь парами. Через два дня проверю как идёт наработка, ну и пообщаюсь с лётчиками, дав несколько интересных наработок в планах использования истребительной авиации. А у меня их было много.
Два дня я вот так мотался по аэродромам, пока в понедельник к обеду не появились амулеты в хранилище. Первым делом приписан на кровь амулет хранилища. Тот самый, на жука похожий, и проглотил. Я в курсе, Мик пояснил, если на ауре уже есть действующее хранилище, то плетение перейдёт в свёрнутое состояние и развернётся только в следующей жизни, задавив те свёрнутые хранилища, что ранее мне поставили. Да, опция големов мне будет доступна только в следующей жизни, и точно не в этой. Плетение-то не активно. В теории, на практике это пока не проверяли. Также приписал на кровь и остальные амулеты, привязав к себе. Наконец голову подлечил, а то постоянные головные боли, мучили. Я их скрывал. Заживил трещину. Опустошил накопитель полностью, но излечил себя. Синяки и рану только не трогал, сами пройдут. Врача же посещаю, он удивится если всё исчезнет. Сразу на зарядку поставил. Ну и убрал личное авто в медальон-хранилища. Буду я ждать, когда аурное накачается, да я просто забыл про медальон. А вообще Шевченко страстный рыболов, любит отдыхать на природе. Шикарная коллекция удочек, из Испании привёз, палатка на четырёх человек, сборная жаровня, казан и шампуры с мангалом. Шевченко в выходные проводил на природе. Понял это из ворчания ефрейтора, тот видимо сопровождал. А у меня эти выходные по полкам прошли, объезжал, втык давал. Было за что. Так вот, в понедельник, после обеда приписал к себе амулеты, а когда стемнело, и машину убрал, ну и оснащение для отдыха на природе. Вот только до наступления темноты, вдруг приехала супруга Ирина, с детьми. Ей оказывается сообщили про аварию, и та заторопилась обратно, только что прибыла. На штабной машине привезли, мой новый шофёр. И ведь не сказали мне ничего. Так себе сюрприз.
Пришлось изобразить радость, детей наверх, квартира на втором этаже, купать, воду ефрейтор грел. Ирина, жена Шевченко, вообще не мой формат. Однако соответствовала всем эталонам красоты, что приняты сейчас, и вполне возможно, что Владимир её даже любил. А мне что делать? Об этом и размышлял, заодно заполняя хранилище, как аурное, туда припасы свежие, так и медальон. Когда стемнело, вышел и убрал машину. Открыл её, ключи при мне, как и документы, даже завёл. Так и убрал тарахтящую. К счастью, свидетелей не было, сканер не показал. Да, в этот понедельник пошли доклады по моим задачам, весь день работали. Наши несколько площадок, уже осмотрели, выезжая на машинах, подойдут для двух бомбардировочных полков, ещё четыре площадки для истребительных. Велел направить часть подразделений БАО, готовить их. Рыть капониры, полуземлянки, да взять под охрану. Сам же прикидывая где тыловой аэродром устроить, обустроив там тыловую ремонтную базу дивизии и все неисправные машины туда отправить, на грузовиках буксируя. Выделю техников, будут восстанавливать, и как пойдут потери, за счёт этих машин держать полки в полной боевой. Лётчиков не хватило, это ясно, но ничего, что-нибудь придумаем. Главное, дела пошли, движуха серьёзная. Причём, похоже это привлекло внимание начальства, позвонили из штаба округа, завтра ждать командующего ВВС, генерала Птухина. Тем более его командиры тут в городе стали часто мелькать, похоже управление ВВС сюда в Тернополь собирается перебазироваться. Слухи ходят.
Что делать с Ириной и детьми, я не их муж и отец, а жить с теми, кто мне безразличен, не хочу, решение оставил на завтра. Скорее всего отошлю подальше в тыл к родне. Объясню это скорой войной, не стоит ей под бомбами бывать. Надавлю со стороны детей, мол, их пожалей. Ну а дальше война, четыре года идти будет. Может что придумаю, или свяжусь с Ириной и дальше с ней буду жить. В общем, сам не знаю. Ну а с утра, поговорил серьёзно с Ириной. Мол, война начнётся в воскресенье, двадцать второго. Мне нужно дивизию готовить, времени нет совсем. Поэтому пусть забирает и уезжает в тыл. Та не стала отказываться, мы ещё обсудили где ей лучше устроиться. Оказалось, у семьи Шевченко была квартира в Москве, выделили как Герою. Так что дал добро, немцы Москву не возьмут. Ну а завтра те отбывают, так договорились. И да, секс у нас был, вчера вечером и сегодня утром. Да женщина как женщина, но той изюминки, чтобы меня привлекла в ней, не было. Однако, сам похоже впечатлил. Ирина на меня задумчиво поглядывала. Да и я доволен был, сбросил напряжение. А сам в штаб, машина уже ждала. Когда общее собрание закончилось, распустил командиров, и велел остаться четверым. Это были начальник штаба дивизии, комиссар, или правильно, начальник Политуправления дивизии, и особист. Плюс один капитан, армеец, что только сегодня прибыл к нам, его пока оформляют. Выпросил у командира одного из стрелковых корпусов. Лучший разведчик, но характер сложный. Может всё высказать в лицо и генералам. Мне как раз такой и нужен. Только и успел с ним познакомится, с интересом разглядывая. Тут ещё генерал Птухин со свитой зашёл в кабинет.
- Так, - сказал я, и смотревшись, сообщил. - Сейчас здесь будет проходить особое секретное совещание. Охрана под окна, лишние люди, прошу выйти.
Я указал кто тут лишний. Почти вся свита, держа лицо, хотя недовольство чувствовалось, покинула кабинет, нас осталось семеро. Я, Птухин с своим комиссаром, и мои люди, кои я озвучил ранее. Проверил окна, закрыты, бойцы сторожат, снаружи за дверью тоже двое, с командиром. Особиста посадил за свой стол, у него красивый почерк, выдал бумагу и перо, тот будет писать письмо. Я уже видел, как он пишет, чётко и красиво, то что надо. Остальных усадил, Андреев, это капитан-разведчик, скромно устроился в углу. На него с недоумением поглядывали, но молчали. Вот так прогуливаясь на свободном месте в кабинете, я и сообщил:
- Информация, что тут будет озвучена, мной получена из достоверного источника и она не подлежит сомнению. Сам узнал несколько дней назад, готовлю дивизию, как вы уже поняли. Что именно, вы услышите по моей диктовке, прошу до конца не вмешиваться, все вопросы, когда письмо будет написано. Письмо товарищу Сталину. Информация горящая, срочно нужно ему на стол. Я лично вылечу в Москву, доставлю. Это не терпит отлагательств…
Я на несколько секунд замер, под внимательными взглядами командиров, собираясь с мыслями. Да, собирался сообщить о скорой войне, с подробностями. Потому что готовить дивизию это одно, а не сообщить, чтобы армия не встретила противника как надо, это хуже предательства. Я как бывший военный, отлично это понимал. Как и понимал всю опасность этого. Меня могут стереть. И вот так собравшись с мыслями, продолжил:
- В верхнем правом углу листа. Пишите.
Особист писал быстро, и аккуратно, только перо скрипело по бумаге. Не самый приятный звук. Я читал такие документы, схожие, и как они оформляются, уже знал. Как тот закончил, продолжил:
- Ниже и в центре страницы, пишите:
На этих моих словах, Птухин и его комиссар ошарашенно переглянулись. Даже для них это не просто невозможно, настоящее преступление. Хотя слушали те меня внимательно, где-то морщась, но тишина в помещении стояла абсолютная, только особист продолжал скрипеть пером.
-…
Вот так я и загрузил командиров, ушли в тяжёлые мысли, размеры будущей катастрофы, если ничего не изменить, сумели оценить все, я же подошёл, и поставил свою подпись. Уже научился её копировать.
- Ну что, товарищи, - сказал я всем осведомлённым в эту тайну. - Дальше два пути, я встречусь с товарищем Сталиным, и информация пойдёт, войска начнут готовиться. Или немцы узнают через своих агентов о скором крахе своих планов и меня арестуют. Скорее всего ликвидируют на месте. Увидите, что будет дальше.
А пообщаться мне с командирами мало дали. Я с Андреевым поговорил, совместно с начштаба дивизии, пояснив что я хочу получить от новой службы, дальше, пока меня нет будет, совместно работать. Бойцов для своей службы капитан сам поищет. Нужны лихие парни. Ну и ещё там приказов нараздавал, назначив ответственных за выполнение командиров. Птухин торопил, вот и поспешал, даже домой не заехал. Начштаба обещал помочь отправить Ирину с детьми в Москву. В секретной части письмо, на шести листах, запечатали, переписывать не стали, информацию о нём и моём вылете, по своей линии, отправили в Москву, и я с ним, на связном «Р-5», вылетел в сторону Москвы. Дальности у машины не хватит, по пути заправимся. Жаль место пассажирское одно, семью не взять. Так и вылетел.
- Через два часа на посадку, - сообщил через переговорное устройство лётчик, мы как раз встали на высоту и пошли по маршруту. Температура комфортная, так что порядок. Вместо фуражки на голове шлемофон и лётные очки.
Подтвердив, что слышал, я стал размышлять, раз время появилось. Вылетел я не сразу, но всё же вот отправили, время одиннадцать часов дня было. Пообедаем с летчиком на аэродроме, где нас заправят. Нужный аэродром определили, связались, там уже подтвердили, ждут. Мне действительно было интересно, что дальше будет. Однако, и насчёт возможного ареста или ликвидации тоже помнил. Командирам сообщил, это одно, но и подготовиться нужно, мало ли что? Я командиру, что отвечает за охрану всех аэродромов, поставил задачу, найти мне «ППД», боеприпасов побольше, и перед вылетом успел получить, с дисковыми барабанами, причём в запасе два диска. Уже снаряжен, хоть сейчас стреляй. Ну и пять сотен патронов россыпью в вещмешке. Плюс пять противотанковых гранат, показали, как использовать, и два десятка «Ф-1». Ну эти я знаю. У меня у самого «ТТ» в кобуре, под один боезапас. Оружие и гранаты велел списать, уже не верну. Так что, если что, сдаваться я не собираюсь. Вон, как маршала Будённого пытались, тот из пулемёта отстреливался, и ничего. Вот и я отбиваться буду, добровольно на заклание не пойду. Также интендант со мной поработал. Лётный костюм добыл, сапоги, два комплекта нательного белья. Потом ящик тушёнки, макарон в пачках, сухарей. Тоже велел списать на меня. На этом всё, всё что успели. Мне ещё постараться пришлось, убирая всё в медальон незаметно. Оружие-то в аурном хранилище, туда же потом и медальон убрал. Сейчас при мне только три амулета, личной защиты, климата, и ночного и дальнего виденья. Работало дальнее, с интересом учился пользовался, изучая что вижу вокруг. Да, я пацифист, и о своей клятве помню, просто после долгих раздумий, я понял, что не останусь в стороне на этой войне, и чуть раздвинул клятву. В мирное время буду её придерживаться, а вот в военное снимаю с себя все запреты. Так что смогу я использовать оружие лично. Уже решил, осознал и принял.
Это конечно против моего характера, но эта война смывает большинство клятв. Да и не тот случай, чтобы такой запрет держать. Война страшная ожидается. Я против воины, но если её удастся избежать, только рад буду. Поэтому и решил приоткрыть завесу тайны, а вдруг получится. Сомневаюсь конечно, слишком много сил для подготовки задействовано, чтобы вот так просто отказаться. Но надежда теплилась. Об этом я и размышлял, всё переигрывая в голове. Пролетела мимо посадка на аэродроме, обед там, отличные щи были, со сметаной, и дальнейший полёт. Встряхнулся уже на столичном аэродроме. Меня ждала машина, и сразу в Кремль. Ждали. У Шевченко была возможность обратиться к Сталину на прямую, минуя все инстанции, всё же тот его креатура, и я воспользовался этим. Доставили, так что передал секретарю Сталина пакет лично, тот расписался в получении, но время для личной встречи мне не выделили, сказали, что сообщат позже, отвезли на квартиру, что была выдана генералу в Москве. Чуть пыльно, видно, что давно никто тут не был, но не страшно. Изучил квартиру, принял душ, через домоуправа вызвал горничную, благо та свободна, и та начала прибираться. Я снял форму, нашёл в шкафу лёгкую светлую летнюю одежду, так что пока в квартире прибирались, решил прогуляться. В арке незаметно достал свою «эмку» и покатил на рынок. Заодно изучал город, он мне не знаком. Время пять часов дня, вдруг ещё работает? Нашёл. Нет, закрыли, дворник на территории мёл мусор, после трудового дня всё подметая. Так что даже машину не покинул, изучил со стороны, притормозив, и проехал дальше. Заодно дорогу запомнил, где тот находится.
Денег немного было, я же не ношу с собой крупные суммы, поэтому приметив открытый магазин, притормозил, припарковав машину. Пройдя в продовольственный отдел, с интересом изучая что есть, купил три буханки ржаного, только привезли, хотя хлеб уже холодный. Взял десять консервных банок, с рыбой, больше в одни руки не давали, как и хлеб, не больше трёх, и два килограмма с гречкой. Ещё тут разливали подсолнечное масло, нерафинированное, но нужна своя тара. К счастью, продавщица разжалобилась и дала литровую стеклянную банку без крышки, я за неё заплатил, как и за содержимое. Налила под горлышко. Ну и пачку соли. Это всё, осталось мизер. Ещё хорошо перед уходом, уточнив у уборщицы сколько будут стоить её услуги, сразу заплатил. Жаль, что всё что имел, это для второго, для первого особо не было, но ничего, завтра с утра на рынок. И радует, что во мне не опознали известного генерала. В газетах фотографии Шевченко часто мелькали. Пока же вернулся обратно на квартиру, машину убрал в хранилище, ну и растопив печь, дом неплохой, с паровым отоплением, но плита для готовки на дровах, не на газу. Ничего, справился. Немного чая тут нашёл, поставил воду в чайнике разогреваться. И воду в большой кастрюле, литров на семь объёма. Две конфорки было. Как закипела, подсолил и бросил горсть макарон, немного, а чуть позже вывалил целую банку тушёнки. По сути мясной бульон и немного макарон. Вместо первого, и довольно сытно должно быть. Поел и убрал кастрюлю в хранилище. Также отварил гречки, я её промыл, рыбы пожарил на сковороде и туда гречку вывалил, перемешав. Тоже неплохо вышло, вот и убрал в большую тарелку, как раз с горкой вышло. Нашёл в подвесном ящике шкафа тарелку, и в хранилище её. А я воспользовался свободным временем и делал запасы готовой пищи. Когда ещё возможность будет? Ну завтра да, планировал закупиться на рынке.
Денег нет, я в курсе, но знаю как их добыть. Схроны с Гражданской. Я помню, что у меня сканер на дальность, а не на находки сделан, нет опции запомнить золото и искать вокруг. Но пустоты я с помощью него находить смогу. А там вскрою и как повезёт. Это по сканеру. Однако я смотрел жизнь десантников в таких мирах, и те находили схроны, когда бывали в Москве. Парочку запомнил хорошо, недавно смотрел, из памяти ещё не стёрлось, и в одном солидная сумма рублей, что сейчас в ходу. В другом ювелирка, в основном дворянские украшения и вроде «Наган» был. Так что, как стемнеет, иду на дело. Чай неплохой вышел. Кстати, вспомнил про утварь походную из запаса генерала. Достал и помыл, освободил кастрюлю, перелив суп в котелок и две глубокие тарелки. Как раз хватило. Чай в походный чайник, так что помыл посуду и убрал. Тут Ирина с детьми жить будет, не стоит её лишать посуды и утвари. Стемнело, я уже собирался выходить, лётный костюм надел, он плотнее и получше будет светлого летнего костюма. В шкафу ещё пиджачная пара, но его тем более брать не стал, хотя в аурное хранилище на будущее прибрал. Больше одежды моего размера не было. А тут стук в дверь, да требовательный такой. Проверив оружие, подошёл и спросил:
- Да, кто там?
- НКВД. Откройте.
Хмыкнув своим мыслям, уверен, что арестовывать пришли, открыл, держа у ноги пистолет, на мне личная защита. За дверью оказалось трое сотрудников, лейтенант НКВД и двое простых бойцов.
- Гражданин Шевченко, вы арестованы.
Вскинув руку с пистолетом, я выстрелил в грудь лейтенанта, и быстрыми выстрелами повалил на пол и обоих бойцов. Потом провёл контроль в голову.
- Арестовывать меня пришли, - ворчал я. - Я Шевченко.
Так что снял ремни со всех трёх, оттащив тела к перилам лестничной площадки. Оружие прибрал, документы не трогал, и заперев дверь, насвистывая, стал спускать со второго этажа вниз, а там выйдя во двор, мимо пустой машины сотрудников НКВД, если они настоящие, и поспешил прочь. Навестить схроны я не передумал. Планы ничего не нарушило. А из трофеев, «ТТ», и два карабина «Мосина». Нормально. Хотя, чего это я машину игнорирую? Тоже трофей. Вернулся, ключи в замке зажигания, такая же чёрная «эмка», как и у меня, только эта новее, запустил движок, развернулся, и покинув двор, покатил по первому адресу. Надеюсь в темноте не напутаю. С амулетами на руках, вряд ли.
- Не кочегары мы не плотники, но сожалений горьких нет… - мурлыкал я себе под нос, двигаясь по ночным улицам.
У меня было отличное настроение, враг сделал первый ход, неопределённость больше что давила на плечи, ушла, и теперь я был в полной боевой. Раз противник перешёл к таким методам, значит, я всё делаю правильно. Теперь буду ждать ответного хода. Свой я сделал, дав понять, что пойду до конца. Да, когда машину забирал, приметил как осторожно выглядывал из двери домоуправ, у меня амулет ночного виденья. Впрочем, я и шофёра машины также видел, боец НКВД, прятался дальше в третьем подъезде. Только сканером видел, не мешает и ладно. Я отлично управдома рассмотрел, а тот мой разве что силуэт, так что подошёл и сказал ему:
- Анатолий Семёнович, я там намусорил на площадке у своей квартиры. Три тела. Вы сообщите куда нужно, пусть их заберут. Диверсанты вражеские меня арестовать пришли. Я конечно не Будённый с пулемётом, но оружие тоже имею, и под топор палача идти добровольно не собираюсь. Боевой генерал, просто так не сдамся. Не знаю где меня планировали ликвидировать, в машине или в лесу, но я добровольно не дамся. Да, меня будут искать, сообщите что я вернусь на квартиру часам к одиннадцати дня. На ночную рыбалку пригласили, на неё время потрачу.
На этом и укатил. И кстати вполне нашёл первый дом. На чердаке схрон, сканер подтвердил, есть что-то, аккуратно вскрыл, аурным хранилищем кусок доски, потом руками убрал остатки скрывающей плашки и прибрал содержимое, килограмм семь будет, в основном ювелирка. Но и «Наган» с горстью патронов, офицерская модель, неплохо. На чердаке ещё два схрона, сканер пустоты показал. Один пуст, во втором «керенки». Эти деньги, вышедшие из оборота, мне не нужны. Оставил. Ну и по второму адресу. Вот тут изрядно покрутится пришлось, пока не убедился, что нашёл. По чердаку ступал осторожно, чтобы не насторожить жителей квартир внизу. Прибрал содержимое схрона, чуть больше тридцати тысяч рублей было, для меня очень даже солидно. Ну в моём сейчас положении. Так что вернулся к машине и уехал в городской парк. Машину прибрал, устроился в густом кустарнике, палатку поставил, комаров хватало, и уже вскоре спал в ней. Подстилки или спальника не хватает, а так нормально. Вскоре я уже спал. Будильника нет, но воды напился. Надеюсь поднимет вовремя. Древний будильник, но всегда работает без осечек.
Знаете, сработало. Время пять часов, по наручным часам определил, уже светало, когда вскочил из-за позывов. Сбегал в кустики, отлил, зарядка на десять минут, потом позавтракал гречкой с рыбой и чаем запил, свернул всё, переоделся в ту лёгкую светлую одежду, брюки и рубаху, на ноги коричневые лёгкие туфли, и пешком прогулялся до рынка. Тут минут двадцать неспешным шагом. А рынок Колхозный, там над входом так написано было.
Время шесть утра, а народу уже толпилось изрядно. Некоторые продавцы товар ещё раскладывали, но и покупатели уже были. Всего две старушки с деревянными ящиками у входа. На длинном ремне переносили. Внутри пирожки. То, что надо, это одно из того что меня интересует. Пока нет войны нужно набрать качественные продукты, из готового, я для того на рынок и прибыл. Позже, когда время на это будет? Да и что в тесто мешать начнут? Там если Ирину попросить печь пироги и пирожки, да забирать. Однако это вызовет вопросы. Тут же сделать запасы куда проще. Вот так подойдя, спросил у крайней:
- С чем пирожки, красавица?
Та от неожиданности захихикала, но вполне приветливо сообщила:
- С картошкой и жареным луком, с яйцом и зелёным луком, немного пермячей, и есть с рыбой и рисом.
- Отлично. Беру всё.
- Всё? - та даже растерялась.
- Бригаду нанял баню срубить, кормить надо.
Та засуетилась и начала паковать пирожки в газету, я же получал и убирал в армейский вещмешок, из имущества Шевченко, походный его. Расплатился. Не так и много. У второй тоже закупился. У неё к тому же были чебуреки, настоящие, ещё тёплые, пермячи, и плюс две крынки с мясным бульоном. Всё забрал, так что те свернулись, и направились домой. За следующей партией. Как раз ещё одна старушка подошла, у неё выкупил, и уже прошёл на территорию рынка. Все покупки понятно сразу отправлял в хранилище. Пока в аурное. Ну и на счёт того что на время войны нужно делать запасы. Это я несколько лукавил. Я вполне предполагал, что те трое убитых мной, всё же настоящие сотрудники и выполняли приказ. Могут быть последствия сделанного мной? Да, могут. Даже срок и зона. А на зоне что-то нужно иметь. Конечно такие последствия результата моих действий всё же мал, как я считаю, но всё же возможен. Поэтому и закупался, и чем больше наберу, тем лучше. Так что закончив с тремя старушками, направился в ряды. Приметив деда, тот из мешка вынимал куски солёного сала, свежайший, мягкий, с чесноком, рванул к нему. Первым успел. Аромат сбивал с ног, выкупил всё что есть. Видно, что кололи свинку недавно, сразу засолили, наисвежайшее. Также тот привёз мешок караваев, домашний хлеб, и флягу с молоком. Утренний надой. Молоко убрал в аурное хранилище, там можно самосливом, другие вещи не пострадают, а флягу вернул. Вынес в мешках покупки наружу, в неприметном месте прибрал, и дальше. Купил шесть вёдер оцинкованных и два эмалированных ведра с крышками. Отмыл на водопроводной колонке и стал покупать квашенную капусту, солёные огурцы и помидоры, грибы солёные. Солили в бочках, вот оттуда и перегружали черпаком, с рассолом.
Потом закупал сала солёного, копчёного, старался посвежее брать, хотя и старое попадалось. Хлеб брал, к старушкам снова на выход, за пирожками. Потом три мешка картошки. Перебирал, почти час потратил, и не зря, много гнилой. А картошку, жаренную, я люблю. Луку взял, капусты, много чеснока, аж мешок. Меня продавец солёных грибов учил, они тоже из бочек, описал как их правильно приготавливать к приёму. Промыть, дать в воде постоять с полчаса, залить подсолнечным маслом, кружочками лука и порезанным мелко чесноком, и дать настояться. Говорит, вкусно, не оторваться. Ещё северный способ, просто промыть грибы, полить сметаной, и сразу можно употреблять. Откуда мне было знать как грибы правильно приготавливать? Теперь знаю. Было два вида грибов, белые грузди, мелкие, с пятак, и агашки, чёрные. По два ведра взял, первую партию опустошил в хранилище и за второй сходил. Благо в медальоне стазис есть, я уточнял у Мика. Купил молочки. Шесть килограмм сливочного масла, домашнего изготовления, творога три кило, сметаны почти ведро набралось. Продали кровяных колбасок, шесть кругов. Крупы разной. Солёной рыбки. Консервы не брал, добуду трофеями у немцев. Я планировал добывать себе самолёты на брошенных аэродромах Западного военного округа, что немцы захватили, так что трофеи будут, брал именно домашнюю еду, варенья немало, специи восточные. Для плова тоже. И надо сказать, хоть за временем следил, но стало неприятной неожиданностью, когда увидел на часах, что уже пол одиннадцатого. Пешком точно не успею, машины светить не хочу, поймаю попутку. Поэтому я поспешил докупить нужное. Вряд ли у меня ещё будет такой шанс.
Приобрёл керогаз, жаровня хороша, но керогаз тут в сырую погоду получше будет. Три бидона по десять литров керосина. Спички и бытовую мелочёвку уже взял, будильник. Шкуру волчью как подстилку, и наткнулся на дефицит, туалетную бумагу. Взял три рулона, больше не было, и поспешил к выходу. Вскоре поймал «полуторку», и водила подбросил меня до нужного перекрёстка. Там дальше сам дошёл. Надо сказать, ожидало меня немало народу. Хотя на виду у чёрной «эмки», стояло всего лишь двое сотрудников, и шофёр внутри. Ещё два десятка скрывались в разных квартирах и подъездах, отслеживали как я иду. Сканер их показал. Время ровно одиннадцать было, когда я через арку прошёл во внутренний двор, сюда четыре подъезда выходило, закрытый двор, с одним выходом. Что ж, повоюем, у меня всё наготове, накопитель у личной защиты полный. Кстати, амулет зарядки со мной был, когда вчера утром покидал квартиру, забрал. Пока в парке ночевал, тот рядом работал. Надо будет, сделать запас. Это вроде можно, десантники заказывали у ювелиров нужную огранку.
- И как рыбалка, товарищ генерал? - спросил знакомый капитан госбезопасности.
Я потому и вышел спокойно, когда опознал его. Тот из охраны Сталина, проверял меня вчера, когда со своим письмом прибыл, и машину выделил до квартиры довезти, да ещё со знающим шофёром. Мне-то адрес неизвестен был. Хорошо управдом ждал, его известили, своим ключом дверь квартиры открыл. Рядом с капитаном, фамилию не знаю, он не представлялся, стоял молодой сержант госбезопасности, лейтенант в армейских званиях, ну и шофёр в кабине машины. Так что подходя, с улыбкой ответил, раскинув руки на всю ширину:
- Во, такого сома ловил.
- И как, поймали?
- Ушёл, - с огорчением сказал я.
- Вас ждут, товарищ генерал. Товарищ Сталин, велел доставить как можно быстрее.
- Хорошо. Сейчас переоденусь, и выезжаем.
На удивление без проблем я поднялся в квартиру. Запасной ключ нашёл в прихожей, на вешалке висел, им я и пользовался. Форма была в хранилище, скинул летнюю одежду, замочил в тазике, из-под крана быстро ополоснулся, протеревшись полотенцем, немного испачкался, и при полном параде, фуражка на голове, к машине, а дальше выехали со двора и похоже действительно к Кремлю везли. А вопроса о вчерашнем инциденте так и не было задано. Да и на лестничной площадке порядок. Никаких потёков крови, следы от пуль, что через тела прошли, замазали. Свежий раствор, ещё не высох. В квартире думаю побывали, но следов не нашёл. Да и я не оставлял ничего важного. Похоже действительно инцидент останется без последствий. Ещё не уверен. Будущее покажет. Впрочем, сотрудники Лубянки мне убийство своих всё равно рано или поздно припомнят. Злопамятные, почти как я. Буду сторожиться. Мне ответить тоже не сложно. А так доставили в Кремль. Пистолет сдал, даже обыскали, и тщательно. Вчера такого не было, значит в курсе про стрельбу. Ну и стал ожидать в приёмной. Тут с десяток было посетителей, кто-то нервно вытирал платком лицо, я же подошёл к окну, и любовался видом. На стену другого здания. Сканер показал в кабинете Сталина шло совещание, большинство гражданских, с тубусами для бумаги. Инженера и директора заводов? Вполне может быть. Скорее всего оборонка.
Полчаса ждал, пока те не стали выходить. За это время подошли маршал Шапошников, мы с ним стали общаться у окна, я на словах описывал как у меня дела. Ну повязку на голове, видно под фуражкой, и синяки на лице, что к слову и позволило мне остаться не узнанным на рынке, его заинтересовали. Про аварию тот ничего не знал, вот и описал. Про дивизию молчок. Не при чужих ушах. Также зашёл Берия, его сразу в кабинет пропустили, и ещё один тип, с знакомым лицом, пока не вспомнил его из газет. Молотов. Он к нам подошёл. Вот так и общались пока кабинет не был освобождён, и негромко переговариваясь, инженера, а я не ошибся, это они, направились к выходу. А нас пригласили в кабинет. Меня тоже. Ждать не пришлось. Оказалось, все присутствующие в кабинете, четверо, Сталина посчитал, с моей докладной запиской ознакомлены. Поэтому сразу пошли с вопросов, и начал их не Шапошников, а Молотов:
- Скажите, почему немцы переносили сроки? Считается, что они специально нас так дезинформировали.
- Основная дата нападения, была выбрана как семнадцатое мая, и немцы действительно готовились в этот день напасть на нас, чтобы как можно больше тёплого времени у них было для наступления. Причина отказа от этого времени, было снято несколько дивизий и брошены в Югославию, боролись с партизанами. Также недостаточное количество снарядов для ствольной артиллерии запасли. Поэтому было выбрано двадцать второе июня, выходной, когда все командиры отдыхают, в частях только дежурные. Первый удар самый сокрушающий и чего он стоит, немцы понимают, поэтому и готовятся к нему. Бегающие в панике бойцы, среди разрывов снарядов или авиабомб, просто не смогут ничем ответить вторжению, и первые километры им дадутся без труда. Дальше удары моторизованных частей в глубину наших территорий, для окружения подразделений в тех районах. При полном господстве воздухе, где на любую колонну снабжения тут же будет налёт, немцы будут двигаться уверенно и быстро. Минск наши сдадут, по моим прикидкам, примерно через неделю, даже драться за него не будут, просто уйдут. Немного отвлекусь и добавлю. Эта война, ожидается не такой что была в Империалистическую. Мой контакт, Андерс, мы с ним в Испании воевали, я против него, он против меня, но должок за ним остался, я ему жизнь спас, вот он и вернул. Разведкой у нас занимался под видом похоронной команды. Немцы сейчас пропагандируют чистоту расы, они истинные арийцы, остальные унтерменши. Вроде правильно сказал. То есть, все русские для них неполноценные люди, особенно представители Азии, и подлежат уничтожению, для этого был создан план «Ост». Начали формирование особых команд, «Зондеркоманды», Андерс их курирует, поэтому в курсе. Задача уничтожение населения на оккупированных территориях. В основном набирают из поляков, они такой работе всегда рады. Патроны тратить им не дадут, немцы прагматичные, будут загонять в амбары, обкладывать дровами и заживо сжигать. Это дешевле чем тратить патроны. И в будущем сюда приедут бюргеры из Германии и заселят эти земли, удобренные пеплом наших людей. Особенно Украину за её чернозём любят. Солдатам, что будут против нас воевать, для поднятия духа, обещаны земельные наделы на оккупированных землях. И чем лучше солдат воюет и больше храбрости проявляет, тем больше надел и в лучшем месте. По сути, против нас собираются устроить полноценный геноцид. И за спиной Германии вся Европа, все их промышленные мощности и добровольцы, что будут воевать в рядах дивизий СС. По причине того, что Советский Союз не подписал или не вступил, в женевскую конвекцию, немцы считают себя в праве поступать с пленными так как они пожелают. Нечеловеческие пытки, подопытными в лабораториях, откачка крови для раненых солдат Вермахта, расстрелы, испытания нового оружия или отравляющих веществ. Всё это ждёт тех, кто поднимет руки. Это страшная война, но победа будет за нами, в этом сомневаться не приходится. Я понимаю, в первые месяцы войны ряд крупных поражений наших армий, это будет, но победить нас, когда вся страна встанет против врага? Нет, мы возьмём Берлин, через три-четыре года после начала войны, но возьмём. И самое горькое для меня лично, те страны Европы, как только мы начнём побеждать, сразу переметнутся на нашу сторону, забыв, что на них тоже кровь нашего народа, и потребуют свою долю при контрибуции с Германии. На это скажу так, у победы много отцов, а поражение – сирота. Это всё что я хотел с казать.
- Как называется план нападения на Советский Союз? - спросил Шапошников.
- План «Барбаросса», вроде.
Надо сказать, вопросы посыпались со всех сторон, на которые я отвечал, даже на карте показывал, места основных ударов, на что-то затруднялся ответить, но общение шло явно регулятивно. Надеюсь я заставил задуматься руководство, хотя сомнение в лицах у некоторых всё ещё было. А на этом всё, меня отвезли на аэродром, и я на своём же самолёте, лётчик тут ожидал, в общежитии для командиров проживал, вылетел обратно. Время уже было, четыре часа дня. А я даже не обедал. Ничего, поел пирожков пока летел. Кстати, сильный гастрит был, как заряжу накопитель, уберу его, подлечу желудок. Я люблю вкусно покушать и не собираюсь ни в чём себе отказывать. Вот так с дозаправкой и вернулся. Даже ещё засветло меня доставили на квартиру. Ирины не было, ефрейтор, что меня встречал, сообщил, что сам её на поезд посадил, на Москву. Сегодня отбыла с детьми. Я же принял душ, воду нагрел ефрейтор, и тот отправился в казарму, утром вернётся, а я вскоре уснул. Ужином меня уже покормили. Кстати, насчёт тех троих в форме НКВД, так вопроса и не услышал. Где оружие, где машина? Тишина. Я же говорил, надо как Будённый, стрелять, а потом разбираться. У меня даже до разборов не дошло. Впрочем, новых приказов я не получил, готовлю дивизию к войне, ну и готовь дальше. Хоть не мешают. Завтра с утра доложится Птухину, ждать будет, собрать командиров полков после обеда, поставить задачи, ну и готовиться, изыскивать резервы. Чёрт, где же мне столько механиков набрать, чтобы на каждый самолёт были? Придётся что-то придумать. Не ждать же когда война начнётся и те по призыву прибудут в дивизию. Ничего, я что-нибудь придумаю.
С утра, позавтракав, сразу к командующему вылетал. А в Киев. Его тут в Тернополе не было. Кстати, штаб ВВС округа действительно перебирается сюда. К нам в Тернополь. Видимо удобное место расположения, но для меня не особо. Не люблю начальство под боком. Посетил генерала, описал что было у Сталина, с меня подписок не брали. В общем, информацию передал главе государства, и тем, кто такие вопросы решает, дальше будем смотреть сделают из этого выводы или нет. Ну и пока в штабе был, смог себе выпросить транспортники. Дали два «ПС-84» и три «К-5». Пока не передумали, быстро всё оформил, самолёты с лётчиками переводятся в мою связную эскадрилью управления дивизии. На самом деле все пять машин пойдут в службу АСС. Просто числится будут за эскадрильей. Даже успел вовремя вернутся. Сначала посыпались доклады, я слушал, и читал подаваемые приказы, на создание службы АСС, тоже было, назначить командиром капитана Андреева, это тоже есть. Читал и подписывал, всего несколько отправил на доработку, указав что поправить. Ну и сообщил о новых машинах, будут завтра, встретить, принять, ввести в штат новой службы. Да, я подтвердил, верха экспериментом нашим заинтересовались, будут следить, как пойдёт. А немало работы было проведено. Андреев уже сманил два десятка разведчиков, и двух лейтенантов, несколько сержантов, сейчас формировали штаты новой службы. Что примерно делать, тот представлял, да и я описал чего от него жду, пусть дальше сам работает. Как раз и командиры полков начали прибывать со своими комиссарами.
Их завели в зал для совещания, вообще в штабе стояла плотная работа, это было видно, бегали все как ужаленные, охрану поставил, и дальше сообщил:
- Нами была получена достоверная информация. Немцы нападут без объявления войны двадцать второго июня. Две недели осталось. Брать с вас подписки не буду, надеюсь станете молчать. Теперь никаких кар не будет за аварийность, возможную гибель лётчиков, нужно усилить обучение лётчиков. Разбиваются, так выясните почему, ошибка пилота, или самолёт неисправен, нужно довести информацию до подразделений, чтобы такое не повторялось. Я в курсе, что топлива мало, топливо будет. НЗ что есть на аэродромах можете тратить без оглядки. Поэтому требуются максимальные тренировки. Постоянные. На земле в теории, и отработка на практике в воздухе. Я даю на это добро. Сейчас в штабе дивизии расписывают график тренировок. Также за счёт ваших полков будут сформированы отдельные подразделения, что будут числится за вами, но управляться будут напрямую штабом дивизии. Сейчас принесут списки, и начнём работу по переформированию полков, чего ожидать, и чего добиваться.
- А что с механиками? Один на звено, - спросил один из командиров полков.
- Вопрос решаю. Постараюсь через военкоматы повестками набрать нужное количество. Знаю, что власти и полномочий таких у меня нет заставить работать военкоматы, но договоримся. Хотя бы так. После начала войны, специалистов будет даже больше необходимого.
- Это как? - заинтересовался комиссар истребительного полка.
- Пока секретная информация.
Дальше начали работать по полкам, те узнали, что за служба такая АСС, заинтересовались, потому как с ней им придётся взаимодействовать вплотную. Да и их парней та будет спасать и вывозить. В общем, даже до криков доходило, но к позднему вечеру закончили, и со стопками приказов те отбыли. Дам им два дня разобраться с делами и нагряну с проверками. Выясню как дела идут. Лётчики тоже нужны, но пока не к спеху. Да, как я буду использовать бомбардировочные части, сообщил. Много новичков, днём-то летают тяжело, а уж ночью, так что разработали практику тренировок именно для ночных полётов. Как вести не подготовленные экипажи. Идеи были, будем реализовывать. Ну и начал создавать центр управления, им будет командовать штат командиров во главе с моим замом, подполковником Ермак. Именно он будет управлять днём штурмовыми и истребительными соединениями, будет на связи с наземными силами, которым нас передадут, а я ночью вести разведку и бомбить неприятеля. Мне не разорваться, потому и распределял обязанности, а Ермак вполне толковый тактик и вроде дельно действовал. Через несколько дней проведём первые тактические учения и посмотрим, как он справится на своём месте. Все уже устали, расходились по местам пребывания, я тоже вымотался, но на крыльце спросил у начштаба, что там по Ирине? Оказалось, всё оформлено, отправили на штабной машине, билеты добыли из резерва. Без пересадок, повезло, прямой на Москву шёл. Тут начштаба спросил, какую часть зарплаты я желаю отдавать семье, он оформит, и та будет получать по месту жительства. Меня это заинтересовало, сам уже думал, как их содержать, генеральская зарплата солидная, как я выяснил. Велел оформить на девяносто процентов. На сто не стал, могут быть вопросы на что живу. На этом отдыхать.
С утра, продолжил заниматься делами. После утренней планёрки, подписал исправленные приказы, отчисления зарплаты жене, уже подготовили бумаги, проверил работу служб, и доехал до военкома, пообщались. Тот майор, встретил меня как надо, даже коньячку достал, неформальная обстановка, ну вот и описал ему что мне нужно. А точнее кто. Списки приготовлены, даже Андреев вписал некоторые позиции. Изучив этот список, военком покачал головой.
- Мне нужен приказ, товарищ генерал, а вы мне такой выдать не можете.
- Не могу, - легко согласился я. - Жду ваших предложений.
- Хм. Повестки я выслать им не могу, приказа нет, но дать адреса проживания нужных специалистов, и если ваши люди с ними поговорят, добровольно вернуться на службу, мы тут всё оформим, и выдадим направление прямо вам в дивизию. Как добровольцев. Только сразу скажу, у нас в области столько авиамехаников и техников точно не будет. А вам их почти две сотни нужно. У нас бы хотя бы пару десятков набрать. Оружейники вот. Другие военкоматы желательно посетить.
- Понял, сделаем. Когда адреса можно будет получить?
- Посажу несколько своих подчинённых в архиве, к вечеру можете присылать посыльного, первые адреса будут. Завтра остальное передадим.
- Отлично, - сказал я, вставая, и положил на столик коробочку. - Презент.
Внутри наручные часы, купил на рынке. Новые. За получение специалистов, цена мизерная, уже поверьте. Военком же удивился, даже начал отказываться, но я убедил, так что похоже списки у меня будут, и уже сегодня все. Так что пожали друг другу руки, и я направился к входу. Другие военкоматы посещать я не планировал, остальную недостачу механиков и нужных специалистов добуду из лагерей военнопленных. Просто и эти два десятка механиков, если согласятся, найду опытного переговорщика, что и мёртвого уговорит, уже серьёзно поднимут возможности дивизии в технической и ремонтной сфере. А так я с бойцами АСС, для этого и хочу хорошо их снарядить, слетаем в Белоруссию, через несколько дней с начала войны, и освободим несколько лагерей с военнопленными. Андрееву я уже описал такие задачи, к чему бойцов готовить, и он начал готовить и формировать второй взвод. Одного будет мало. Много специфичного вооружения нужно, бесшумное оружие. Вот тот и стал добывать. Кстати, Андреев уже носил голубые петлицы и эмблемы ВВС, всё оформлен, служит, как и положено. Всё это конечно проведено на соплях, в виде эксперимента, и я точно знал, что все мои действия отслеживаются. Главный особист это особо и не скрывал. Так что пошло дело. К вечеру я действительно получил полный список тех, кто проживал в области. Сам я только вернулся из-под Белой Церкви. Там моя воздушная разведка, что облетала район, нашла отличную площадку. Тяжелые самолёты, я про бомбардировщики с полной бомбовой загрузкой, вполне может принимать. Рядом опушка леса, где можно замаскировать самолёты, а чуть глубже в лес, и жилые землянки. Со мной летал один из заместителей Андреева, глянуть на предмет охраны будущего тылового аэродрома. База А, по документам теперь та так проходить будет. Транспортные самолёты мы уже получили, оформили, вот на одном «К-5» и слетали. А тут и списки пришли. Я сразу вызвал одного из командиров Политуправления, и озадачил его. Завтра с утра начнёт объезд будущих добровольцев. Ещё утром задачу поставил комиссару, найти переговорщика и тот без раздумий назвал старшего политрука Ларина.
В общем, ту площадку в десяти километрах от города мы застолбили. Туда сразу выехали часть тылов дивизии. Бойцам придётся много копать, землянки, капониры. Попробую туда направить строительный батальон, но это выходить на штаб округа. Палево. Может местных деревенских попросить? Нанять? Подумаю. Я уже назначил начальника Базы А, вот он пусть и договаривается. Пока же оформили бумаги, выделили топливо, и первые грузовики, где в кузовах закреплены были хвосты разных самолётов, у некоторых сняты крылья, там же в кузовах были, начали буксировать к Базе. Думаю, сегодня не успеют, почти четыреста километров по дорогам крутиться им. Завтра будут на месте, переночевав где в пути. Разработкой маршрута штаб занимался, подготовив и место для ночёвки. Да, База далековато, но зато до окружения Киева в сентябре, ею можно спокойно пользоваться, не перенося. Колонна вышла в полтора десятка машин, но только на семи буксировали самолёты, на остальных имущество. Это те, повреждённые, что не на лету, так туда отправляем. А вот «Пе-2», перелетят своим ходом. Да они мне на начальном периоде просто не нужны. Буду формировать экипажи и два опытных инструктора пусть там в тылу их обучают, машина сложная в управлении. Однако, людей в экипажи пока нет. С людьми проблема.
Под вечер, когда я вышел на крыльцо, тут несколько командиров курило, глядя в небо, сам глянул. Там шесть «мигов», что теперь в отдельной эскадрильи 87-го истребительного полка, отрабатывали воздушный бой, причём, работали парами. Как я понял, одна пара изображала противника, две других атаковали. Высота шесть километров где-то. М-да, сырая работа. Много предстоит сделать. Ну пусть учатся. Уже вон темнело, но те ещё отрабатывали заход. Командир эскадрильи, а я назначил на эту должность капитана Евсеева, тоже явно это видел и заставлял отрабатывать один и тот же заход, пока не начало получаться. А ведь в эскадрилью мы отбирали опытных пилотов, никаких сержантов, некоторые имели боевой опыт и награды. Ниже лейтенанта никого. В будущем за счёт этой эскадрильи я планировал развернуть полк асов. Сейчас те набирались опыта. И ничего что в эскадрильи всего шесть машин, больше «мигов» у меня не было, будут, добуду в Белоруссии и технику и людей. Там и разверну всё до штата. Тогда и «пешки» можно будет для ночных налётов в тыл противника задействовать. Планов много, вот и выполняю. Так что поглядев за учениями, странно что над городом вели, в стороне же специальная площадка для отработки разных манёвров и тактических схем. Скорее всего площадка занята, узнаю утром, вот те у города бой и вели, сместившись в азарте на город. Так что сел в машину и доехал до квартиры. Ну и вскоре, после душа, а уже жарко, спать.
Да, днём прибыло семь сержантов, молодые лётчики, только из училищ, первое назначение. Двое пилоты бомбардировщиков, и пятеро истребители. Ну тех, что бомбардировщики, отправил в полк на «СБ», свободные машины там были, у них опыта мало, и лучше пока там на знакомых аппаратах набираться его. С истребителями сложнее. Четырёх я направил в эскадрилью штурмовиков, а то сформировали две эскадрильи, а летать некому. А одного на «ишачок», в 92-й полк. По лётчикам всё. Был ещё молодой воентехник второго ранга, тоже только из училища, звание соответствует армейскому лейтенанту. Что важно, он отлично знал «миги», практика на заводе и аэродроме, где их выпускают и испытывают, была. Так что назначил старшим техником в эскадрилью «мигов», пусть принимает под командование технический состав подразделения. Вот теперь точно всё.
Так время и покатилось, пролетела неделя, даже не заметил, я крутился как белка в колесе, и надо сказать, даже сам замечал, что полки уже не та аморфная масса, что была раньше. Добровольцев мы набирали, как пополнение шло. Политуправление предложило кликнуть клич комсомольцам, и те потянулись к военкоматам. Учить их с нуля, создавать младших специалистов, но главное появлялись рабочие руки. Практики им сразу много было. Проблему с нехваткой радистов решили. Много девушек просилось к нам, и брали. Тот военком легко шёл на встречу. Связистки, укладчицы парашютов, официантки, прачки, даже несколько зенитчиц, и шло пополнение. Прибывали молодые лётчики, хотя мало, несколько лётчиков опытных, их перевели из Центральных округов. Всю неисправную технику, и ту эскадрилью «пешек», перегнали на Базу А. Тут тоже всё создавали с нуля. Охрану с трудом выбил, получили взвод стрелков, и одну пулемётную зенитную установку. Ничего, механиками пополнили, возвращали в строй часть самолётов, за счёт соседних, которые как доноры выступают. Начнутся бои, наши самолёты будут падать сбитые, садиться на вынужденную, вот и доноры, восстановим самолёты и будем перегонять по полкам и восполнять потери. Для чего База нужна, все уже в курсе и понимали её нужность.
Всё хорошо, но бензин закончился. Да, были аварии, разбили «миг», лётчик с серьёзными травмами был отправлен в госпиталь, ещё у одного поломали стойку, но уже вернули в строй. Разбитый «миг» разобрали на запчасти как будущий донор. Потом ещё несколько машин в других полках повредили, в основном при посадках, тоже в ремонт. Продолжали летать. Я делал заявки на новые машины, но пока отказывали, что имеете, вам, мол, хватит. Так что осваивались. АСС заработал, бойцы уже пять-шесть прыжков с парашютами совершили, также был учебный вылет бомбардировочных полков на СБ и «Су-2», всем составом, да ночью. Сначала взлетали звеньями, отрабатывали это, успели сделать по вылету. Потом два взлёта полками было, светлым днём, причём, без боевой загрузки в первый раз. Отработали общий взлёт, сбор в небе и полёт по маршруту, командиры полков следили, как наши держат строй. Полки «Су-2» летали, наши истребители хоть теперь знают силуэт этой машины. Потом второй вылет, уже с загрузкой, мешки с песком. А тут ночью провели. У ведущих сигнальные фонари в хвосте, чтобы лётчики ориентировались во тьме. Взлетали с бомбовой нагрузкой, я кстати участвовал, по рации управлял с места стрелка-радиста, указал кто оторвался, велел нагонять, и вот так тройками вёл полк к полигону, где мы отбомбились. К слову, настоящими бомбами. Сотки были, по макетам.
Кстати, этот вылет был согласован с штабом ВВС округа, и в защищённых землянках были наблюдатели от штаба. Вылет признали как отличный, все цели были накрыты точно. А я ещё удивлялся, чего это на мой запрос по учебному вылет с боевым сбросом легко согласились. Меня проверяли. Правда, пусть на аэродроме жгли костры, всё же два самолёта неопытные лётчики, они и днём-то летают с трудом, что уж про ночь говорить, всё же поломали. Хорошо без травм обошлось, синяки и ссадины только. Ну там шасси, винты погнули. Механиков у нас прибавилось, почти три десятка, распределили по полкам, какие машины кто знают, тем более комсомольский набор, а у тех энтузиазм прёт, вот и начали восстановление. Хотя много комсомольцев, почти пять десятков, после ускоренного пятидневного обучения военной науке, и присяги, никто же не служил, да несколько опытных техников, отправил на Базу А. Два механика и десяток комсомольцев в эскадрилью «пешек», всё. Они за ней числятся, учатся обслуживать машины, остальные на восстановление, в ремонтное подразделение. Дело пока идёт.
Да, с бензином засада. Если запасные моторы мы получили, особенно для «мигов», у них ресурс мигом вылетает, то насчёт бензина отказали. Самим мало. Впрочем, всё же какие-то телодвижения пошли, начали распределять самолёты, полевые площадки, маскировать, войска в движение пришли, но не так как я рассчитывал. Похоже всё делают на отъ*бись, выполняя спущенные сверху директивы и приказы. Нам они тоже приходили. Поэтому вот что я сделал, велел пока переходить к теории, тем более я дал немало наработок в тактических приёмах, несколько уже отработали в воздухе. Вот пока пусть на земле отрабатывают, обслуживают машины, через три дня топливо будет, да много, приказал пустые бочки из-под бензина вывезти в лесок, выгрузить аккуратно, я оттуда все бочки незаметно и прибрал. Поначалу к немцам хотел слетать, но я пообщался со старшим инженером дивизии, задал вопрос по типу: сможем ли трофейное немецкое топливо использовать в будущем? Вот и получил ответ. Топливо у немцев конечно хорошее, но очень высокий октан, не для наших моторов. Поэтому решил лететь в Африку, у англичан и увести топливо. А так как те используют другие ёмкости, и набрал бочек, больше пяти сотен. Так что сам за штурвалом «К-5», в одиночестве, я и вылетел в сторону Африки, за два часа до темноты. Мне ещё до Крыма долететь нужно, дозаправлюсь, и дальше ночью. Запасы бензина имею, две бочки, в один конец, а там наберу. А что делать? Учиться надо, а без топлива это невозможно. Вот и буду добываться, благо в медальоне-хранилище занято всего на четыре тонны, и плюс бочки, есть куда убирать. Себе я командировку оформил на четыре дня, что делать мой зам знает, проследит за выполнением.
Машина была хорошо обслужена, поэтому я не ожидал особых проблем. Добрался до Турции, сел у Стамбула. Летел до предела. К чёрту Крым, это крюк какой. Напрямую, через Румынию и Болгарию. Дальность у машины чуть-чуть не доставало до тысячи километров, как раз до турок и долетел. Хорошо темнеть начало, когда я к границе приближался, темнота скрыла. Да и летел большую часть на бреющем, чтобы наше ПВО не отследило мой маршрут. То, что я посещаю заграницу, никто не должен знать. Кстати, приметил большие цистерны в Румынии. Стоило бы глянуть что там, может когда война начнётся тут и буду пополнять запасы? Выясню позже. А так, после дозаправки, полетел на Крит. Там тоже сел благополучно, дозаправился, через Средиземное море я с тем запасом что в баках был, не долечу, ну и дальше. Когда светать начало, я как раз пересёк береговую черту. Недалеко от Александрии, крупной военно-морской базы Англии. В газетах советских об этом писали. Я сразу пошёл на посадку, не хватало ещё засветить тут самолёт с тактическими знаками ВВС РККА. Посадка прошла неплохо, заправил самолёт, топлива ещё хватало, я даже думаю наполовину маршрута обратно хватит. Пока же убрал в медальон, переоделся, лётный костюм сменил на брюки от пиджачной пары, и белую рубаху. Тут жара, пиджак одевать не стал. Пригодилась бы та одежда, что замочил в тазике в квартире, но меня сразу на аэродром, и обратно. Надеюсь Ирина постирает. Если одежда после стольких дней не превратится в тряпьё в воде. Кстати, я успел отправить пару писем Ирине, сообщил, что ей будет уходить девяносто процентов зарплаты. Ну и получил ответное письмо от неё. Пока короткое. Добрались хорошо, обустраиваются на квартире, решила устроить детей в садике. Про одежду в тазике не написала.
Кстати, пока вот иду быстрым шагом к окраинам Александрии, тут километров десять будет, ближе не подлетал из-за зениток, вышел на дорогу, может кто подвезёт, ну и прикидывал возможность приобрести тут драгоценные камни. А что, в Тернополе я нашёл ювелира, даже купил у него два изумруда, довольно крупные. И тот начал их гранить. Как должно быть, показал на пример камня-накопителя от лекарского амулета. Это не совсем его специфика, но за работу взялся, я хорошо платил. Просто на это уйдёт порядочно времени, а запасные камни уже нужны, осознал это. Вон, зарядил накопитель, и снова опустошил, приводя тело в порядок, убрал зарождавшуюся язву, прочистил кишечник, убрал следы двух переломов, почистил суставы. Это всё что успел, пока не разрядился. Нет, запасные камни точно иметь стоит. Тут мои размышления прервал рёв движка, меня нагонял внедорожник. Кажется, этот «Додж-три четверти». Может и не он, но очень похож. В машине четверо солдат, при сержанте, и крупнокалиберный зенитный пулемёт «М2». Похоже патруль. Так и есть стали притормаживать и остановились рядом. Английский я знал, отлично им владел, как и немецким, и китайским. Может хранилища я и не покупал ранее, до гибели, но амулеты обучения, всё же не обошли меня стороной. Впрочем, изучил я английский и немецкий, китайский итак знал, изучил, начал сначала в Академии, потом на службе, и владел им хорошо.
- Сэр, кто вы? - спросил сержант, покидая машину.
Я же заговорил на русском, делая вид, что не понимаю его. Так что долго не думали, руки спереди связали, обыскав, в машину, тут боковые лавки сзади, двое солдат сторожили, один за пулемётом, и покатили в город. Как раз то что я и хотел. А на улочках, я убрал в аурное хранилище верёвки с рук и быстрыми касаниями, отправил всех солдат в медальон-хранилище. Да, это их убьёт, но особо я в этом негатива не видел. Ну не люблю я их. Это ещё со службы идёт. А тут настоящие британцы, из Метрополии. Ухватившись за руль, чуть не задавил двух местных жителей, убрал скорость, запрыгнув на место водителя, и остановил машину. Не обращая внимания на свидетелей, десятка полтора, свернул в узкий проулок, и там убрал машину в медальон, поправил одежду и уверенным шагом двинул в сторону рынка. Шум от него был изрядный. Вряд ли ошибусь. И оказалось, ошибся. А это рыбный рынок в порту, продавали даже вяленную, ну и свежую, только выловили. Покупать не стал, денег у меня нет, поэтому поискав, нашёл полуразрушенную хибару, судя по воронке, авиабомба сработала, внутри никто не жил, стал доставать по одному солдат, полностью раздевать, снимая с них всё ценное, ну и по деньгам прикинул. Не так и много, однако рыбы свежей, и вяленной, закупил. Да на все деньги, убирая в медальон. Тела оставил в том полуразрушенном доме. В принципе, я сюда и прибыл что найти ювелиров. Ну а что, я спать хочу, сутки на ногах, ушёл бы от города, нашёл место и поспал, пока день, а с утра пошёл на дело. Однако у меня тут интерес не только к добыче запасов топлива, но и вот к ювелирам. Нашёл, подсказали где они, а общался на английском, и посетил. Продал ювелирку, что в схроне Москвы нашёл, местных денег заимел. Но главное ювелир согласился огранить один алмаз, огранка - это его специализация, у него же камень и купил, образец показал. Сообщил что сутки ему потребуется, завтра к обеду приду, получу.
Вот так с отличным настроением провёл разведку, выяснив где британцы держат запасы топлива. Причём, мне нужно именно авиационное, а его держат отдельно. Взял двух языков, вот последний, офицер-интендант, и сообщил, где подземные хранилища и неплохие запасы. Плюс несколько баз хранения, включая у аэродромов. Их координаты тоже получил. Дальше, банально переплатил портье и мне выдали лучший номер. Искали ли того, кто побил патруль, не знаю, но я выспался отлично, даже не мешали заунывные мотивы с мечети рядом, хотя окна были открыты.
Разбудили меня вовремя, я попросил это сделать, когда темнеть начнёт. Дальше поужинал в столовой зале внизу, сидя на коврике. Скрестив ноги с удовольствием поел глазуньи, да с морепродуктами. Никогда ничего подобного не пробовал, и ведь понравилось.
После этого покинув гостиницу, я ещё возможно сюда вернусь, хотя и не уверен, и побежал по первому адресу, амулет ночного виденья, отлично помогал ориентироваться. Дальше в порт. Тут разные военные базы тылового обеспечения, мне нужна топливная. Ну судя по запаху, когда я добрался до подземного хранилища, это то, что нужно, хорошо работал мощный генератор, энергия была, в стороне заполняли одну подземную цистерну, вот я запустил насос у своей, и из трубы, к которой ничего не было присоединено, хлынул пенистый поток топлива. До утрамбованного пропитанного разным ГСМ песка, тот не достигал, а исчезал в медальоне-хранилище. Подземное хранилище оказалось всего на пятьсот тонн. Пришлось поискать местного рабочего, но новой информации тот не дал. Для самолётов топливо было всего одно, и я его уже опустошил. Так что пяток шашек динамита на крышку люка, шнур горел, я не хочу, чтобы кто-то узнал о пропаже бензина, и покинул базу, и на «Додже» звук этого двигателя местным должен быть знаком, погнал к ближайшей топливной базе. Вспышка взрыва сзади, осветила всё на многие километры вокруг порт и город, хорошо я этого ожидал. Амулет ночного и дальнего виденья снял, отключив. На новой базе тоже был бензин, но всего восемьдесят бочек. Прямо в бочках и прибрал. Базу сжёг, заметал следы. Потом, уже перемещаясь на самолёте, тут расстояние большое, добрался до второй топливной базы, ещё увёл около сотни бочек, плюс самосливом слил топливо с бензовоза. Да, забирал и моторное масло в бочках, а оно тут неплохое. Также огнём заметая следы кражи. Ну и успел посетить места хранения у двух аэродромов. И что? У меня даже девятьсот тонн не набралось. Вот так повздыхав, вернулся в город, как раз светало, и успел убрать в медальон неплохой самолёт. Десантники очень уважали его, гидролодка «Каталина», в патрульной версии. Вполне новая машина. Пригодится. И дальность очень солидная.
«Додж» я тоже собирался оставить, новая машина. Будут поставки по ленд-лизу, тогда достану, перекрасив, смогу использовать. А может вообще оставлю себе. Видно будет. В общем, я на местном базаре закупался до обеда свежими фруктами, и разной готовой едой. Плова целый казан, только с огня сняли. Сладости восточные брал в больших объемах. Деньги закончились на чае. Нашёл отличный чёрный чай, а тут он просто восхитительный, купил два вида. Очень дорогой, его мало было, и тоже неплохой, но продавали уже мешками. Всё это относил за территорию базара и незаметно прибирал. Так время до обеда и прошло. Посетил ювелира, и надо же, камень полностью готов, тот занялся вторым, мало ли успеет? Пусть делает, я заплатил, снова продав ювелирки ему, и спать в гостиницу. Рядом поставил амулет зарядки, пусть заряжает новый накопитель. Вообще хотел этой ночью улететь, ещё топливо добыл бы в Румынии, но услышал информацию, два офицера обсуждали на улице, что танкер пришёл в порт, а там разное топливо, надеюсь, и авиационное есть.
Моторы «Каталины» гудели ровно, я поднял самолёт на высоту трёх тысяч метров, и поставив на автопилот, будильник рядом тикал, банально уснул, лёжа на полу. Ну шкура волчья лежит, подстилка, и всё. Семь часов полёта, над Турцией и до Одессы, я высчитал время, определив скорость полёта, мне этого вполне хватило выспаться. Проснулся вовремя, и завтракая, пошёл на посадку, определившись уже, где нахожусь. Да и береговая черта впереди видна. А так я закончил, как и планировал, проснулся в отеле, меня вовремя подняли, поиски диверсантов, что взорвали топливные базы, велись, но искать в дорогом отеле видимо и не подумали. Так что пошёл на дело. Самое интересное, на одном транспорте, на палубе, увидел несколько рядов новеньких «Доджей», вроде того что у меня был, патрульный. Тут были такие же, один в один, даже пулемёты установлены, пока на крепежах. Новенькие машины, двадцать две. Я увёл катерок моторный, с закрытой кабиной, две с половиной тонны, свежий, морской тот, себе заберу, и добрался до танкера. Тот на якоре стоял. Грузовое судно рядом. После устроенного мной пожара береговые хранилища и сейчас горели, в порту светло. Там сгорели и другие, хороший взрыв был от паров бензина пустого хранилища. В общем, я сначала поднялся на палубу танкера. Вахтенный матрос сообщил где авиационное. Убил его, свидетель. Тут трюмы разделены на большие цистерны, так что и тут запустил топлива откачку, насосы заработали. А с другой стороны судна стоял лихтер, куда также сливали топливо, в его цистерны, шум работ заглушил мою кражу. Оставил пятьдесят тонн свободного в медальоне, но топлива у меня запаса теперь изрядно. Месяца на два активных боевых действий хватит. Ну и на учёбу тоже.
Заминировав бочки на палубе танкера, в коробке шашки, чтобы отсветов горевшего шнура не было видно, я прыгнул за борт, достал катер и до того грузового судна с автомобилями. В трюме оказались снаряды и авиабомбы. Ничего, заложил динамит, кстати, не покупал его, а в ящике был, в патрульном «Додже», вот и пригодился. Так что заложив взрывчатку, шнур на пять минут, чтобы с танкером вместе рванул, быстро прибрал ящики с патронами для крупнокалиберного пулемёта «М2», все машины следом, и прыгнув за борт, поплыл к берегу под водой, активно загребая. Да метров на сто отплыл, как так рвануло, что я потерялся. Ночь стала днём. А тут повторно рвануло, и сильнее. Снаряды грузового судна постарались. Чёрт, да я так утону, реально контузию получил. Пришлось доставать лекарский амулет и убирать её. Накопитель итак на половину полон был, снова опустошил. Зато смог добраться до берега, поиски диверсантов уже шли, поняли, что это они, и скрылся постройках. Дальше убежал на другую сторону города, на «Дожде» уехал в пустыню, и до рассвета занимался топливом. А доставал пустые бочки, что мне мои интенданты выдали, выстроил в ряд, открывая пробки, и пока одна заполнялась, второй, свободной рукой, закрывал крышки уже полных, и вот так медленно двигался, заполняя бочки, сливая топливо. Причём так навострился, что не проливал мимо ни капли, до полного. Заполнялись те быстро, напор мощный, и через два часа как рассвело, заполнил последнюю бочку. По пятьдесят штук доставал, заполнял и убирал. Порядок. До этого у меня было полторы тонны свободного, и так и осталось.
В город вернулся с группой бедуинов на верблюдах, меня и одели под них. Там расстались. На базаре тратя деньги, те что у ювелира получил, заполнил оставшиеся полторы тонны фруктами тропическими. Ну и к ювелиру. Пришлось подождать около часа, он не закончил, но получил второй накопитель. Расплатился, и в отель, снова сняв тот же дорогой номер, благо он был свободен. А вечером, за час до наступления темноты, как подняли, душ принял, позавтракал в едальном зале, покинул город незаметно, там до пустынного побережья на «Додже», сменил его на катер, и отойдя километров на пять, достал «Каталину». Вот так взлетев, добрался до Одессы. Ну почти, берег между Одессой и Херсоном. Так что обслужил, заправил и убрал «Каталину», и вплавь до берега. А светало, пограничники катер увидят. Ничего, вода заметно прохладная, но доплыл нормально, и без свидетелей выбравшись на берег, сканер это подтвердил, оделся, и ушёл в глубь побережья. А вскоре мой «К-5», набирая высоту, направился к Тернополю. Вполне успел. Добрался вскоре, но заходить на посадку на аэродром не стал, сделал круг над лесом, где бочки пустые получил, и сел на опушке. Сканер показал, что чисто, рядом никого. Ушёл чуть в лес, и стал доставать бочки. Даже ставил друг на друга, в два ряда, но все пять сотен выложил. После этого взлетел, опознавшись на подходе по рации, и совершил посадку. Да меньше пяти минут летел, только взлетел, и сразу вот он аэродром и город рядом. Так что загнал самолёт на место его стоянки. Уже пилот прибежал, начал принимать, внимательно изучая, но машина в порядке. Дальше механик стал обслуживать, как раз моя машина подъехала, и из здания штаба связался с управлением дивизии в городе, велел поднимать всех снабженцев, все свободные грузовые машины, и ждать на перекрёстке дорог. Место известное. Ну и сам туда.
Пришлось подождать запаздывающих, потом привёл колонну к лесу, дальше снабженцы принимали бензин, я выдал также два десятка бочек с моторным маслом. А бочки может с виду и чуть другие, но особо это не видно. Глянем что механики по качеству скажут, пойдёт в дело или нет? Так что взяли склад под охрану, и по доскам, бойцы начали закатывать бочки в кузова, ставя на попа. Вскоре первые грузовики покатили по полкам. Всё же те разбросаны по разным местам. Так что уже сегодня в график включили первые тренировочные полёты, и когда я вернулся в штаб дивизии, вскоре над городом зазвенели моторы. Пошла учёба. Кстати, тех запасов что я передал, хватит до начала войны, при активной эксплуатации техники. Да, будут, аварии, будут погибать лётчики и разбивать машины, как тот случай перед моим вылетом, два «Су-2» столкнулись в воздухе, экипажи погибли, ошибка пилотирования, было и есть, но без тренировок хороших лётчиков не получить, а мне нужно чтобы противника встретили не зелёные юнцы, а у меня почти половина пилотов именно салаги, а крепко сбитые на совместные действия подразделения, и всё к этому шло. Где я был эти четверо суток, особо не интересовались, а вот неучтённым бензином вполне. Тут распределение шло чуть ли не по весу, и такой объём вызвал заинтересованность. Особист сообщил по своей линии и вот разошлось. Просто не нам одним недостаток топлива перекрывал кислород. Даже Птухин прилетел на следующий день. Я поделился, сливал в бочки, понятно без свидетелей, почти сто тонн ушло, за это моей дивизии передали десять «Ил-2», и восемь «Миг-3». Довели всё же эскадрилью до штата. Одна машина лишняя, но не страшно, будет запасной на выбытие. Зато все лётчики стремились попасть к асам, добровольцев хватало.
Новую эскадрилью штурмовиков сформировали. Снова лётчиков пришлось тасовать. Мы посчитали по всем полкам, у нас двадцать восемь машин не имеют пилотов, эти машины стоят в капонирах. Почти полк, машина есть, а за штурвал некого сажать. Есть штурманы, есть стрелки-радисты, но не лётчики. Даже двух девушек взяли, одна в связной эскадрилье теперь летает, на «У-2», и вторая, опытнее, «Су-2» осваивала. Из добровольцев обе. Я запросы слал, даже бензином подкупал, прислали двенадцать лётчиков и всё. Не у меня одного кадровый голод. Итак ворчали что нахапал себе самолётов, теперь ещё лётчиков требует. Ну до начала войны хватит, а там за счёт освобождённых пленных пополню дивизию. Кстати, «илы» были одноместные, там не было места для стрелка-радиста. Смертники. Те, кто выпускал эти машины, считали, что их будут сопровождать истребители и никто на хвост не выйдет. Ну-ну. Впрочем, я включил в эскадрилью «илов», три пары «ишачков», именно для их охраны и сопровождения. Что могу. Так время и летело. Я даже сам за штурвалом «мига» посидел, пусть Шевченко чисто лётчик бомбардировочной авиации, неплохо провёл бой. Выиграл, один против звена. Троим из четырёх в хвост вышел. Штаб ВВС всё же перебрался в Тернополь, разворачивались, переезжали. Причём, успели к двадцатому июня, знали, что в воскресенье будет. Двадцать первого я все полки рассредоточил не на стационарных аэродромах, а по полевым площадкам, всё имущество туда уже было вывезено, зенитные части, хотя бы по паре стволов на аэродром, были выделены. Мы были готовы, и я это видел. Знаете, даже какая-то гордость была. Справился, смог. А вечером я на шашлыки командиров своего штаба пригласил, почти пять десятков было, хорошо отдохнули, последний день без войны, водка и коньяк лились рекой, а там все отправились отдыхать. Ждём. Одно удивило, утром двадцать первого сняли с должности Птухина, и тот вылетел в Москву. Без командира остались, замены нет, не хорошо.
Когда пришло сообщение на узел связи дивизии, от постов наблюдения, что границу массово пересекли немецкие самолёты, я даже выдохнул с облегчением. Уже час тут, жду. Все подняты были, ждали. Я ведь всё поставил на кон, карьеру, авторитет. У Шевченко он был серьёзный, а я поднял ещё больше. Особенно среди истребителей. Я кстати собираюсь личный счёт открыть, тот одиночный «миг» себе забрал. Управление дивизией переехало на аэродром в Тернополе, освободив здание, так что под рукой. Я же посмотрел на вопросительные взгляды командиров вокруг, и кивнул, говоря:
- Начинаем. Мы атеисты, но скажу так, с богом, мужики. Ермак, командуй, тебе открывать бал.
Подполковник кивнул, и на общем столе начали отмечать маршруты движения вражеских самолётов, по докладам постов, их скорость и направление. Сейчас на связи наши истребительные полки, их поднимали в воздух. Да что это, даже «илы» поднимут. Это в первый день войны такое, пока от нас такой наглости не ждут, пустые, только боезапас к пушкам и пулемётам. Задача перехватывать вражеские бомбардировщики, что зачастую шли без истребительного сопровождения, и сшибать, а я на бегу надевая шлемофон, побежал к капониру со своим «мигом», сейчас я особо и не нужен, всё налажено. Уже взлетели три тройки «мигов», пока остальные разгонялись и взлетали, и направлялись по своим задачам, там у каждого звена своя цели, у аэродрома разделились. Ну и я поднялся в воздух, и нагнал одно из звеньев, но подниматься стал выше, надев маску, и начал подавать воздух из баллона. Тут уже без него никак. Восемь тысяч метров. Кстати, у меня машина с тремя крупнокалиберными пулемётам и двумя пулемётами винтовочного калибра. Так себе вооружение, слабовато, но будем воевать с тем что есть. К слову, мы немало радиолюбителей призвали, также добровольно или по комсомольскому набору, все штатные места заняли, сформировали ремонтную бригаду, и те смогли добиться отличной связи, без тех помех, что были раньше, когда так шумит в наушниках, что даже своих мыслей не слышишь. Так что управление сразу поднялось на ступень выше, это отмечали все лётчики и командиры. Всем радистам были вынесены благодарности, некоторые повышены в звании. Были бы у меня награды, медали бы точно выдал.
Я довольно мурлыкал себе под нос, сканер работает, в хвост внезапно не выйдут, поэтому особо не крутил головой. Это звено, к которому я присоединился, направили на перехват девятки «Дорнье», что летели как раз на Тернополь, да без прикрытия. Вполне нам по силам. Вообще немцев хватало, почти все воздушные силы задействовали. А ведь встречаем не только нашей дивизией, были полки и других частей нашего округа. Так что я тут и там замечал поднимающиеся истребители, даже видел шестёрку «СБ», куда-то направились. Обрушились мы на немцев с высоты, те на трёх тысячах метрах шли. Я в стороне крутился, наблюдал и оценивал, как мои лучшие лётчики работали. Отлично сработали, ведущие пар сразу сбили по бомбардировщику, разбив строй, отметив, что один откололся, уходил, сбрасывая груз в поле, я кинул машину вниз, и короткой очередью поразил кабину. Есть, неупрямый бомбардировщик устремился к земле. Я же снова стал набирать высоту.
- База Четыре, - стал вызывать я штаб дивизии. - Как слышите? Приём?
- Слышим хорошо, товарищ Андрей, - сразу отозвался радист, озвучив мой позывной.
- Противника встретили. Звеном Кукушки сбито уже пять бомбардировщиков, гоняют остальных. Два с дымами уходят. Ну и я открыл счёт, свалил одного. Примите подтверждение сбитых. Мой упал на окраине деревни Птаха. Рядом со Львовом.
- Принято, товарищ Андрей.
Вот так выдав информацию, я направился дальше. Оставив «миги» добивать бомбардировщики, полетел к Львову. А тут на встречу шесть «мессеров». Похоже пилоты «Дорнье» так орали в эфире, что им на помощь послали вот эту группу, видимо, что ближе было. Причём, мы вышли лоб в лоб, благодаря сканеру что предупредил, и я успел подготовиться. Высота четыре тысячи метров, принял в лоб первого немца, успев прострочить ему крыло, когда тот отвернул почти вплотную, тут же речитативом забормотал по рации:
- База Четыре, я товарищ Андрей. Нарвался на шесть «мессеров». Веду бой, повторяю, веду бой на южной окраине Львова… Есть, один горит, сбил, продолжаю бой.
- Я база Четыре, - заволновался радист, видимо передавая слова Ермака. - Товарищ Андрей, уходите.
- Поздно, меня зажали, принял бой. Похоже это эксперты, очень опытные… Есть, срезал второго… Третий уходит с дымом к своим.
Радист передавал другим «мигарям» мои координаты, направляя ближайших. Я слышал это. Да, не совсем удобная схема. В штабе управления, восемь радистов, у каждого своя волна. Один на волне штурмовиков. Двое на волнах истребителей, в основном «ишачки», у «мигарей» свой радист. Неудобство заключаться в том, что если группа бомбардировщиков попадёт под удар истребителей противника, то наши не смогут дозваться до своих истребителей. Даже если те будут пролетать в пределах видимости. Время теряется, пока передаёшь своему радисту, а тот радисту истребителей. Правда, радисты соседи, сначала старшему командиру передаст, а тот решает кого послать, у кого есть топливо и боезапас. Также стоят громкоговорители на всех рабочих волнах, чтобы присутствующие могли слышать переговоры. Так что я с трудом сдерживал мат, хотя он заметно облегчает ситуацию, только шипел, да бормотал, помогая себе заходить в хвост очередному «мессеру». Или сбросить с хвоста атакующего. Я опытный пилот, но космических истребителей, однако опыт мой и тут сказывался. Не скажу, что я выше немцев на голову, но дрался на равных, и сканер здорово помогал, я видел куда и когда нужно уходить, именно это и не давало немцам паритет, я выигрывал.
- Есть, сбил четвёртого… Чёрт! Горю, машина повреждена, прыгаю.
Что там бормотал радист, уже не слышал, отстегнул ремни, и перевернул машину, успел открыть ранее фонарь, благо повезло, открылся без проблем, и под силой тяжести, я выпал. Затяжным прыжком начал падение к земле, пытаясь сбить пламя с ног. Ещё и лицо опалило, похоже ожоги будут. Шестой «мессер», что и поджёг меня, не ушёл, Кукушка появился, и в две пары загоняли его, вогнав в землю, так что я открыл парашют, мощный рывок и вот повис на стропах, опускаясь на засеянное пшеницей поле. На котором в двух разных местах дымили сбитые «мессеры. Хм, ну и мой аппарат к ним присоединился. В километре от места скорого приземления грохнул. Вот так принял на ноги землю, перекат, встал, отстёгивая ремни, помахал рукой Кукушке, что крутился прямо над головой, остальные его прикрывали, тот сейчас передавал мои координаты и сюда вышлют самолёт АСС, забрать меня. Такую практику внедрил, не знал, что на мне первом её и испытают. Результат боя, пять «мессеров» сбито, один ушёл с дымом. Размен один на пять, вполне приемлем. От дороги, где стояли грузовики, бежали бойцы, видимо помощь оказать, так что свернув парашют, запихал в сумку, потом укладчицы сделают как надо, и направился навстречу, бойцам. А я в лётном комбинезоне был, не в форме, под комбезом нательное бельё, не узнали меня сразу, стали обнимать, хлопать по плечам, когда подошли несколько командиров, один из них, майор-стрелок, представился, козырнув:
- Майор Шерстнёв, командир стрелкового полка.
- Генерал-майор Шевченко. Комдив.
Бойцы сразу подтянулись, командиры тоже, вот майор и спросил:
- Выделить вам машину, товарищ генерал? Отправить на аэродром?
- Не нужно. Пусть лучше медик осмотрит, опалило огнём. А за мной должны прилететь.
- Ясно, товарищ генерал.
Так совместно группой бойцов и дошли до дороги, Шерстнёв расспрашивал подробности боя. То, что я сбил четверых, тот видел своими глазами. Кстати, попросил оформить справку, с подписями командиров полка, раз штаб тут рядом. Оформили быстро. Ну и медик, старший военфельдшер, осмотрел меня, смазал чем-то шею, сказал есть покраснения, похоже могут быть волдыри на шее. Лицо опалило, тоже возможно будут следы ожогов. Блин, полетал. Первый бой. Полк дальше двинул, он пеший, это штаб на машинах был, со мной пару бойцов осталось для охраны. Отдыхал в тени деревьев посадки, пока наконец тарахтение движка «У-2» не услышал. Достав из кармана ракетницу, такие теперь у всех лётчиков имеются, пустил сигнальную, и самолёт сделав вираж, полетел ко мне, сев вскоре на дорогу, свернув на обочину, чтобы не мешать движению. Машина Звягинцевой оказалась, девушки-пилота, её за мной направили. Так что парашют в грузовой отсек за местом пассажира, сам устроился, и вот так взлетев, направился обратно. Встретили как героя. Надо сказать, парашют сдал, справку я передал, в мою лётную учётную книжицу все пять самолётов официально внесли, первый подтвердили, Кукушка в рапорте указал, видел, как я его сбил и тот врезался в землю. Кстати, Кукушка сегодня тоже четверых сбил, приказал к наградам всё его звено представить. Меня же повторно обработали врачи, пока я устно описывал оба боя, рапорты с моих слов писали, наложили на шею бинты, покрытые мазью, на ноги, тут тоже есть, а лицо я почистил пока летел, лекарским амулетом. Сказал, что закрыл рукой лицо от огня, что врывался в кабину.
Пока же всё идёт неплохо, это всё отработано, командиры действуют уверенно, зная свой манёвр, всё это в теории отрабатывалось не раз, теперь на практике немцы принимали экзамен. Ну а я поехал в штаб ВВС округа, потому как там конь не валялся, сонное царство. А время уже одиннадцать дня было. Пройдя в штаб, там совещание шло, и сказал, заходя в зал, хмуро изучая присутствующих:
- До назначения нового командующего, временно принимаю на себя командование. Итак, что по сводкам? Докладывайте.
***
Мощный рывок вернул меня в сознание. Стараясь не трясти головой, именно ей досталось больше всего, я осмотрелся, наблюдая как опускаюсь на парашюте на тёмный лес. М-да, всё же подловили. Месяц мои бомбардировщики бесчинствуют ночами на Юго-Западном фронте, уже две недели как немцы сюда перегнали всех возможных истребителей-ночников, уходили и отбивались уверенно, а сбила нас зенитка. Детонация бомб в бомбовом отсеке моей «пешки», как я понял, защита помогла, меня просто вышвырнуло из самолёта, из того что от него осталось, но всё же не до конца прикрыла, повреждения имею. Кажется, нога правая и голова. Дальше вижу отсвет пожара. Догорают обломки «пешки», пилот и стрелок-радист явно погибли, ну а у меня шанс есть. Остальные бомбардировщики, оставшиеся без ведущего, летели дальше на цель, это несколько крупных складов за Бугом. Вчера лично выявил в дальнем ночном разведывательном вылете. Сейчас командование принял следующий по старшинству командир, мы это обговаривали, зенитки ещё хлопали им вслед, но звук моторов удалялся.
Время есть, я достал запасной накопитель, и сменил в амулете личной защиты. Уф, снова под защитой, мало ли что? Дальше лекарский достал, и проведя диагностику, стал восстанавливать голову первым делом. Перелом ноги тут не так важен. Чёрт, у меня обломок куска обшивки «пешки» в черепе торчал. Как я жив ещё? Вот так, когда комбинезон зашуршал о листву, и мне повезло не напороться ни на что, а повиснуть на стропах, купол за верхушку высокого дерева зацепился, я уже обезболил места травмы, и аккуратно выдернул железку. Ну не так и глубоко та была. Хотя кость пробита. Впрочем, это всё что успел. От рывка я потерял сознание, один вернул в него, другой снова выбил. Так что повис на стропах. Очнулся видимо не сразу, уже рассвело. Ну похоже утро, часов пять прошло. Обшарил себя, я не нашёл амулета, хотя значок на сетчатке левого глаза показал, что тот активен. Глянул на листву внизу, похоже там лежит, в двух метрах под ногами. Выронил, когда вырубило. Осмотревшись, сканнер при мне, как и защита с ночным и дальним виденьем, в двух километрах прочёсывание идёт в эту сторону, тут немцы, а сбили меня, помниться, в районе границы Львова. Между ним и Бугом нахожусь, где уже неделю как немцы хозяйничают. Они кстати и Львов тут взяли, четырнадцатого июля. Сейчас двадцать второе наступило. Не знаю, тут быстрее или нет с настоящей историей и сильно ли изменилось она из-за моих вмешательства? Главное надо валить, и поскорее.
Достав из аурного хранилища нож, начал резать стропы, особенно те, что сильно натянуты, отчего провисал на остальных ниже, зависнув в метре над землёй. Тут уже перерезал остальные, приняв землю на не травмированную ногу, заваливаясь на бок. Чуть сознание не потерял, но к счастью обошлось. Пошарив в листве, не сразу, но нашёл амулет, и оставшиеся шестьдесят процентов маны, потратил на удаление травмы, зарастил полностью кость и убрал внечерепные повреждения. Маны на лечение повреждение кожи уже не хватило. Там ещё текла сукровица. Сменив накопитель, рядом уже работал амулет зарядки, тот камень что с личной защиты, заряжал, я начал сращивать кость на ноге, мне подвижность нужна, и срочно. От немцев побегать придётся. Похоже плотно ищут. А это значит одно, купол парашюта в темноте, кто-то рассмотрел и знали, что есть спасшийся с уничтоженного самолёта. Это не очень хорошо. Это ещё не знают кого те сбили. Накопитель улетал влёт, но кость срастил на девяносто процентов. Вставил следующий накопитель, и продолжил. Закончил полностью с ногой. А я ещё активно жевал, пополняя материалом желудок, для лечения. Ну и с головой закончил. Нет, у меня хватало синяков и травм, чёрт, да моё тело сплошной синяк, но самое сложное и важное убрал, так что встал на ноги, прихватив амулет зарядки, и быстрым шагом направился прочь. В той стороне чисто, сканер показал, что солдат нет. Ну и вот пока иду, опишу что было за этот месяц. А рассказывать есть что.
Надо сказать, передали мне командование с заметным облегчением, не знали, что делать и ждали приказов сверху, хотя несколько генералов были выше по должности, но так рисковать карьерой те не хотели. Около часа я входил в курс дела, распространяя вонь горелой плоти, от меня несло. Я хоть и переоделся в форму генерала, но не мылся, врачи запретили, бинты на шее, так что попахивало от меня заметно. И кстати, на это не обращали внимания, и вообще поглядывали с заметным уважением. То, что я утром сбил пять самолётов противника, и сам горел в кабине своей машины, уже было хорошо известно. К тому же Политуправление штаба округа, в газете об этом дало статью. Так что разобравшись что происходит, от меня посыпались приказы и неповоротливая махина управления ВВС округа, начала работать. Убедившись, что всё заработало, связь с частями есть, посыпались доклады, передавались приказы, я проверил что у меня там в дивизии происходит, вот там порядок, ну и по ВЧ-связи, вышел на Москву. На Шапошникова, соединили быстро:
- Добрый день, Борис Михайлович. Генерал Шевченко беспокоит. Птухина с командования сняли, управление парализовано, я принял командование ВВС Киевского округа, пока замены нет. И верните Птухина, нормальный же командир. А то что аварийность высокая, значит, учил лётчиков. Без учёбы такого бы не было. Вон, время два часа дня, а по последним данным, авиация округа уже сбила сто тридцать шесть самолётов противника. Из них сорок восемь моя дивизия. Нанесли два удара по вражеским аэродромам. Это что-то да значит.
- Понял вас, Владимир Илларионович. Что смогу, постараюсь сделать. Пока же добро, согласен на временную замену. Командуйте. Есть какие свежие новости?
- Нет, всё штатно, истребительные части осуществляют прикрытие передовых подразделений, там похоже каша, хотя кое-где отбивают атаки противника. Я выслал три высотных разведчика, опытные лётчики на «мигах». Надеюсь скоро будут свежие данные. Да, есть личная просьба, думаю вы сможете её решить.
- Говорите, слушаю.
- У меня знакомец, в наркомате иностранных дел, и я через него сделал заказ, купить внедорожные легковые машины, раз наша промышленность никак не разродиться. Для дивизии нужны. Тот потратил деньги, деньги народные, я ничего не говорю, и приобрёл двадцать два «Доджа», новые, причём в патрульных версиях, с радиостанциями и крупнокалиберными зенитными пулемётами. Технику я уже получил, она тут в лесу укрыта, под охраной. Проблема в том, что сделка насквозь незаконная, подкупили майора британской армии и тот списал их как уничтоженные, и продал нам. Техника до сих пор носит тактические знаки британской армии, я не перекрашивал. Личный гешефт майора, это понятно, но мне как их в свою дивизию вводить? Как трофеи с немцев? А тут стал временным исполняющим обязанности командующего, и понял. Эти машины отличное средство для наших постов наблюдения на передовой. И рации, и мобильность, и пулемёты, отбиться от противника. Я желаю пяток передать своей дивизии. Остальные именно постам наблюдения. Вот и хочу попросить вашего разрешения этого сделать. Чтобы мне потом по шее не надавали за такую аферу. А это афера, глупо отрицать очевидное. Деньги народные, так и машины в армию идут. Мы же тоже народ.
- Да, я вас понял, Владимир Илларионович. По «Доджам» пока ничего не скажу. Нужно поинтересоваться у профильных специалистов, вечером с вами свяжусь, там всё и решим. Пока же командуйте дальше. Любая важная информация, немедленно доклад к нам.
- Полные сводки вечерами так и так будем отправлять. Однако если что важное, сразу сообщим.
- Отлично. Кстати, поздравляю с пятью сбитыми за один вылет.
- И вы уже знаете? - вздохнул я. - Спасибо.
- Знаем. Отбой.
На этом мы наше общение и прекратили. Ну а дальше я управлял войсками ВВС округа. Вечером маршал связался со мной лично. Велел передать две машины майор Круглову, завтра прибудет ко мне, насчёт остальных получил добро, можно перекашивать и использовать. Ввести в штат подразделений. Да, посоветовал ему, если будут англичане из посольства возбухать, скажите им что машины взяты у немцев в приграничных боях, а те трофеями в Африке. Так что я вызвал начальника штаба своей дивизии, приказ письменный уже есть, и шесть «Доджей» передал своей дивизии. Пять, это командирам полков, чтобы всегда на связи были, и шестая в штаб дивизии. Для меня, чтобы я на связи был, но ездить и дальше стану на своей «эмке», на «Додже» охрана и мой связист. Остальные четырнадцать оформили, их сразу начали перекрашивать и наносить тактические знаки ВВС РККА, а там набрав радистов, бойцов в охрану и командиров, передали постам ВНОС. И надо сказать, не пожалели, перехват вражеских самолётов стал осуществляться проще и легче, это заметили. Правда, за месяц боёв уже шесть машин потеряли, в основном от ударов авиации, тем более внедорожники примелькались в наших войсках у передовой, и командиры требовали себе такие же. Генералы особенно. Есть, раз лётчики пользуются. А командовал я до первого июля, без нареканий, даже благодарности шли от войск. Кстати, из штаба фронта, что переформировали из округа, приказали передать в войска авиадивизии. Моя теперь поддерживает напрямую, Пятнадцатый механизированный корпус генерала Карпезо. Представители штаба дивизии уже там, взаимодействие наладили. А передал я управление ВВС округа, генерал-лейтенанту Астахову, что за два часа принял всё, и отбыл в дивизию. О как я рад был.
А я неделю не спал, усталость снимал амулетом лекарским, потому как днём управляю авиацией и ночью провожу разведку, кстати, разведданные добытые мной, очень ценились, и навожу свои бомбардировочные части. Потери немцы несли тяжёлые. А тут Ермак дивизией днём управляет, я выспался наконец, а ночью веду разведку, и бомблю крупные скопления противника. Ковровые бомбардировки, иногда сразу три полка использовал. Обычно по два вылета за ночь. Немцы если не выли, то сильно злы на нас были. То-то ловили меня так с прочёсыванием, им нужен пленный из тех, что совершает такие налёты. О да, за месяц потерь мы не понесли. Кроме аварий при ночных посадках. Да и было это всего три раза. И так всё длилось до вот этой ночи, пока мой самолёт не уничтожили. Золотое попадание.
- Это ещё кто? - остановившись, я прислушался, но сканер уже показал точно, что над лесом летал немецкий самолёт-разведчик, да «Шторьх», и купол моего парашюта, бросил как есть, там уже заметили.
Сейчас воздушный наблюдатель стал наворачивать круги, так что выбежав на полянку, я достал последний «Додж», тот самый, что с патрульными взял, привёл пулемёт к готовности, и как самолёт показался, срезал его кроткой очередью, разбив кабину. Тот и рухнул в лес. Будет он тут ещё летать. Да, эту машину я нашим не передавал. Оставил себе в запас. Всё патроны к пулемётам передал, а его нет. Так что пополнив боезапас, тут под скамейками были ленты, я направился дальше. Понятно, что я не всё описал, поэтому пока иду к озеру, закончу начатое. Для начала за тот бой с пятью сбитыми, меня наградили орденом «Боевого Красного Знамени». Через неделю, как раз сдал командование, летал в Москву. В Кремле получил, Ирина присутствовала, жаль сразу обратно, задержаться не дали. Да и моих лётчиков тоже осыпали наградами. Чёрт, да двое моих лётчиков уже Героев по сбитым получили, у одного уже семнадцать, а у другого тринадцать. Ещё трое лётчиков посмертно, за проявленное геройство. Наградами осыпали и бомбардировочных полков лётчиков. И истребительных. Дело делаем. Я пока командующим был, начал формировать службу АСС и по другим частям, Астахов, не стал менять, тем более служба нужная, даже поддержал. И да, ко мне бравые парни из АСС не прилетят, наверняка списали как погибшего. Так вот, сам я воевал, и воевал хорошо, благодарности часто получал. В газетах про меня только и писали, про моих лётчиков. Ещё трижды по заявкам Генштаба на «СБ», у него дальность выше, облетал передовую от Чёрного моря, до Балтики. Дозаправку делал на наших фронтовых аэродромах. Это чтобы те владели свежей информацией, её сразу в Москву, и такая разведка ценилась. Ну и для штаба фронта каждый день свежая разведывательная информация. Я поэтому не всегда водил полки в бой, там командиры полков по разведанной мной информации сами водили, скидывали осветительную бомбу и дальше бомбили. Тоже в опыт. За месяц, все три полка получили изрядный боевой опыт ночных бомбардировок. Да всё, мы столько летаем, у меня запасы топлива к концу подошли, пятьдесят тонн НЗ, и всё.
А сколько я отбивался от попыток забрать у меня полки и выдать другие, сильно потрёпанные? И горжусь тем, что смог это сделать. Все пять полков, с которыми начал войну, до сих пор в моей дивизии. Поэтому я и торопился к озеру, достану «Каталину» и свяжусь с нашими. Там рация мощнее, по сравнению с «Доджем». Могу не докричаться, дальность великовата. Нужно сообщить, что я жив, и вызвать бойцов АСС, для вывоза, иначе мою дивизию, в которую я столько сил вложил, раздёргают по частям. Это факт. Да, ещё скажу, что никуда я не летал, в Белоруссию тоже. Да мне охрану прислали из Москвы, и та постоянно при мне. Кроме вот таких вылетов. А была попытка нападения диверсантов на штаб ВВС, это было двадцать седьмого июня, я ещё командовал, вот и озаботились. Шапошников приказал. Да и не нужны нам самолёты пока, своими силами справлялись, хотя все запасы, в основном в истребительной технике, уже ввёл в дело. Сейчас бы рванул за добычей, но чую дивизии без меня хана. Итак ворчат, что три бомбардировочных полка только ночами летают, днём не задействуют, а надо. Ничего, от нас немцы несут огромные потери, это уже и наши признают. А там где мы наносим удары, скидывают одного-двух бойцов АСС, те или собирают информацию, или берут пленного. Особенно через два-три дня, когда немцы, а бывало и румыны, сами подсчитают потери. Вызывают самолёт, и доставляют пленного в штаб дивизии. А это уже источники информации. У меня два командира полка к Героям представлены. Как и ещё два десятка лётчиков. Там такие потери немцы несут, и есть подтверждение этому, живые источники информации. Правда, звание или наград, я больше не получал. Не знаю почему. Сейчас бы в Белоруссию рвануть, набрать там добра нужного, есть куда убирать, но из-за беспокойства о своих полках, и желаю вернуться побыстрее.
Вскоре вышел на берег лесного озера, и осмотревшись, разделся, скинул себя комбинезон, что превратился в тряпьё, да он на брюках по шву лопнул, со стонами блаженства войдя в воду. Тело оплывало, опухало, синяки раскрашивали его. Вот так отплыл, и достал в центре «Каталину», переждал мощную волну, и через боковой люк, он открыт, поднялся на борт. Дальше наушники на голову, голышом на сиденье сидел, и вспомнив свой позывной на сегодня, он новый, стал вызывать штаб своей дивизии:
- Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём. Повторяю, Гнездо Восемь, ответьте Чижу, приём… - покрутив штурвал настройки, вроде волна верная, слал я запрос, и почти сразу уловил ответ радиста.
- Неизвестный, покиньте эту волну.
- Степанов, ты охренел?! Два наряда вне очереди, и не на кухне, как ты любишь, а у Михайлова.
- Товарищ комдив. То есть, товарищ Чиж, вы живы?! - радостно затараторил радист, вот теперь узнал, паршивец.
- Жив. Весь в синяках. Два часа назад очнулся, на стропах висел в лесу. Ничего не помню, что произошло. Узнаю, как вернусь. Нашёл тут наш сбитый «СБ», смог рацию реанимировать и вот вышел на вас. Лови координаты… Как стемнеет, пусть бойцы меня подберут.
- Принял координаты, товарищ Чиж. Всё будет сделано.
- Добро, и передай там, я жив, и пусть только попробуют что в моей дивизии натворить или какой из полков забрать. Я их не для того создавал, чтобы у меня их отбирали. Тому, кто приказ отдаст, руку в задницу засуну и выверну наизнанку.
- Есть, товарищ Чиж, мы вас ждём. Всех известим.
- Отбой.
Ну вот, своим отправил послание, так что проверил сам самолёт, и прыгнул за борт. Ух, хороша водичка. Машину убрал обратно, и доплыл до берега. Через камыши выбрался, тут заросло всё. Натянул горелое и рваное тряпьё, что ранее носил, в этом виде и вернусь к своим, и поспешил дальше. Нужно покинуть лес, в полночь на дороге между двумя деревнями. Эти координаты дал, меня и подберут. Скорее всего «К-5» будет. И да, тут не только в лесу немцы были, несколько групп окруженцев, как я думаю, вот и направился к одной, трое было взрослых и двое детей. Добрался быстро, обнаружив что у костра сидели люди, двое в военной форме, девушки, медички, судя по званиям, сержанты. Потом молодая женщина, к которой жались двое белобрысых детишек, мальчик и девочка. Вот и вышел к ним. Женщина ахнула, а сержанты с удивлением смотрели на меня, онемев. Ну да, лицо ещё то, мало того, что опухло, расцветало синяками так, я бы сказал, диагноз, синяк всего тела, поэтому пришлось мне всё брать в свои руки.
- Генерал Шевченко. Кто такие?
Ух те и обрадовались своему. Мне ещё и кормить их, те вторые сутки на подножном корму, дал десяток пирожков, мол, поделился грибник, встретил недавно. Так что выяснив кто такие, сержанты из медсанбата стрелковой дивизии, что попала в окружение, женщина и дети, из семьи командира РККА, не успели эвакуироваться. Ну я семьи своих бойцов и командиров давно эвакуировал, в первые дни войны, Политуправление этим занималось. Так что забрав с собой, так до опушки и дошли, обойдя очередную цепь прочёсывания. Там на опушке и устроились. Как стемнеет, двинем дальше. Назначил одного сержанта на часы, велел не спать, остальные тоже набирались сил. Ну а я сразу уснул.
Возвращение моё было встречено с фурором. Командиры переставали улыбаться, когда я выходил на свет. Кто-то изумлённо присвистывал. Тут и Астахов был, командующий ВВС, известили что я жив, скоро вернусь. Ошарашенно на меня смотрел. Кстати, с этим проблем не было, мы свои координаты используем, если немцы нас и слушали, то не поняли. Так что, когда темнеть начало, меня разбудили, пробежка на восемь километров, и стали ждать. Сканер показал, что опасности рядом нет. Когда шум моторов появился, прилетели те на «ПС», я пустил ракету. Так выпрыгнул боец с парашютом, тот меня опознал и дал сигнал фонариком остальным. Ничего, сели на дорогу. Бойцы высыпались, проверили меня, тут сам майор Андреев был, недавно повысили в звании, за месяц тот уже орден «Красной Звезды» заработал. Лично прилетел за мной, с десятком бойцов. Предполагали радиоигру немцев. Ничего, забрали всех, на взлёт, и вот вернулись к своим. Меня вообще по голосу только и узнавали. Ещё и Астахов тут с некоторыми генералами. Убедившись, что я это я, выслушали мой доклад, как самолёт погиб сказал, что не помню, просто темнота, очнулся висевшим на стропах в лесу. Меня счастливчиком посчитали, что есть, то есть, сам согласен. Без амулетов бы мне не жить, как экипажу. Политуправление про этот необычный случай со мной решило в газетах осветить. Я публичная личность, не отказал. Тех девчат, что со мной прилетели, на проверку. Ну и определят куда-то. Семью командира в тыл, известив главу семейства. Если он жив. Узнал по полку, который я вёл. Пусть те были подавлены моей гибелью, но нашли цель, и точно отбомбившись, благополучно вернувшись. Даже вылетели и разбомбили вторую цель, согласно полётному графику. Повреждений самолёты от взрыва моей «пешки» не получили, я летел чуть впереди, вёл за собой, хотя тряхнуло всех.
В дивизии порядок. Нет, уже подбирали нового командира, когда узнали, что я погиб, это тоже оформляли, Ирине собирались сообщить, но по счастью я вовремя вышел, ничего сделать не успели. И дивизию по частям раздёргать тоже. А вот что дальше было, мне жуть как не понравилось. Я уже у медиков был, в санчасти аэродрома, голышом стоял, медики меня осматривали, врач и медсестра. Только головами качали. Моя шутка стала пророческой, действительно ушиб всего тела. Астахов с нами был, один, без свиты. Вот так изучив как я выгляжу, приказал отправить в госпиталь. В таком состоянии, управлять дивизией, и уж тем более командовать и летать, мне нельзя. И медики, гады такие, подтвердили. Нет, я рассчитывал на передышку, но что меня снимут с дивизии… Хотя нет, ошибся. Не снимали, Ермак, так и будет командовать дальше, тем более вполне неплохо справлялся, получая дополнительный опыт. То есть, он будет замещать меня, пока я лечусь. А как врачи скажут, что готов, вернусь обратно. В принципе, приемлемо, тем более готовили самолёт, в сопровождении врача меня в Москву, в кремлёвскую больницу, Астахов уже связался, договорился, будут ждать. Я успел пообщаться с Ермаком, теперь он будет всем командовать, Астахов обещал его к званию полковника представить. Тем более я наградные уже на зама оформил. На орден «Ленина». Остальным штабным «Боевиков». Скоро должны получить. Велел днём посылать на разведку истребители, под вечер, опытных лётчиков, те будут искать цели, а ночные полки бомбардировщиков, им дали такие названия, станут бомбить. Опыт уже кое-какого набрались, справятся. Днём использовать не сметь. Ну и с Андреевым пошептался, под подозрительным взглядом Астахова, со стороны. Велел майору взять лучших бойцов, на «ПС» вылететь в Москву, через неделю, оформив командировочные, заберёт меня, и на дело. После этого меня отвезли на опушку леса, а мы так и базируемся у Тернополя, и я там незаметно достал и передал бочками сорок пять тонн топлива, теперь это НЗ дивизии, остальное пока оставил. Уже там на самолёт, вещи личные, и вот вылетели в сторону столицы.
Забыл рассказать, что вообще в мире происходит, как сами боевые действия идут. В Белоруссии всё плохо. Минск сдали пятого июля, уже идут бои за Борисов, Могилёв и Жлобин. Рвутся к Смоленску. Вроде уже на окраинах его. В Прибалтике задница, уже к Риге подошли. На юге окружили Одессу, там ожесточённые бои идут. Флот вроде поддерживает. От Одессы те недалеко ушли, оборона наша трещит, но держит. Получается наш Юго-Западный фронт оказался выдвинут глубже к противнику. Огромная дуга. Да, у нас более-менее. Немцы тут кровью умылись, отойдя от границы где на сто, где на сто пятьдесят километров. Танковые бои у Ровно и Луцка и тут шли, бессмысленные и беспощадные. Там не моя дивизия работала, но слухи о боях страшные ходили. Такое впечатление что я как в колодец аукнул, описывая как немцы будут наступать и какие потери мы в бессмысленных контратаках будем нести. Ничего не изменилось, всё также идёт. Разве что немцы двигаются чуть медленнее и потери несут более существенные. Несколько котлов удалось избежать, но это не особо большие успехи. Зато моя дивизия выполняет свои задачи от и до. Воздушное прикрытие моторизованного корпуса, разведка. Его не дёргали бессмысленно, и парни-танкисты точно знали где противник, сколько у него сил и откуда лучше бить, поэтому приграничные бои шли жёстко, с потерями, но немцы умылись кровью, это факт. Прикрываем корпус истребителями, не всегда успеваем прибыть, немцы отбомбились, но такое бывало редко, и работаем по наземным силам штурмовой авиацией. Три эскадрильи было, почти сточились. Да, три бомбардировочного полка должны были работать по задачам корпуса, помогать ему. Ну в принципе так и есть. Хотя не всегда. В основном в дальнем тылу работаем. Например, обнаружу я пехотный полк, на полевой стоянке, ночует, и представляете, что такое ковровая бомбардировка целого полка «СБ»? «Су-2» тут пожиже будет, на то они и лёгкая авиация. Поэтому «СБ» я в основном использую по пехоте, а «сушки» по технике и артиллерии, штабам. То есть, если полк «СБ» двигаясь строем, отбомбиться, от полка Вермахта ничего не останется.
У меня как раз корреспондент столичной газеты брал интервью, за два дня до трагедии с «пешкой», так ему привели официальные данные нашего штаба. За месяц мы уничтожили порядка сорока тысяч солдат и офицеров противника. Правда, это цифры убитых и раненых, и подтверждённых свидетелями. Плюс уничтожено порядка двухсот орудий, в основном тяжёлые, около трёх тысяч грузовых автомобилей, порядка ста танков и других бронемашин. То есть, полк «СБ» у меня работал чисто по пехоте, штабам и складам, а «сушки» по технике и артиллерийским дивизионам. По передовым войскам где наш корпус воевал. Правда, не всегда летали, когда погода не позволяла, когда обслуживание шло, или бомб не завезли. Но вот столько набили. Не зря же нас считали самой результативной дивизией. О нас часто пишут, и вот столичная газета нами интересуется, это ли не результат? Астахов также понимал, насколько моя дивизия выбивалась из общего строя, подготовлена и уникальна, и сводки по нашим действиям внимательно читал, эти сводки в Москву уходили, я точно знал. Именно он, когда через его голову передавали мне приказ о переводе одного из полков, было разок сразу два полка, в другие дивизии, бил по рукам тем, кто это делал. Ну да, в других местах стачивали свои полки в ноль, оглянулись, у Шевченко потерь нет, а давайте отожмём какой полк, и его в ноль сточим? Так что с этой стороны я был прикрыт. Сразу Астахову звонил, когда такой приказ получал. А там уже он разбирался.
Ну и по Северу. Финляндия в войну тоже вступила, бои идут, будет тут блокада Ленинграда или нет, предсказать не могу, время покажет. Хотя я писал аналитические записки, их по секретной части отправляли в Генштаб, там о такой возможности описал. Как и о возможном большом голоде в городе с тысячами смертей гражданских. Ну в принципе всё. Хотелось бы снова посетить англичан в Африке, да в Белоруссии побывать, на захваченных бывших аэродромах ВВС РККА, на их складах и топливных базах, набрать нужного, пока немцы это всё не утилизировали, но пока не получается. Вот на этих мыслях и уснул, лёжа на носилках, врач так велел. Укачало.
А так, по прибытию в санитарную машину занесли, тут мой врач передал всё встречающим, тоже двое в халатах были, меня на носилках вынесли, как будто я присмерти и сам ходить не могу. Бойцы выносили, в машину и дальше около часа везли. Часто крутились по улочкам. Ну и наконец занесли в здание и в палату. Кстати, было уже светло. Шесть утра примерно. Действительно Кремлёвская больница, одноместная генеральская палата. Ирине сообщили, прибежала к одиннадцати дня, когда меня уже осмотрели врачи, и даже несколько снимков сделали, рентген. На предмет повреждений внутренних органов. Ну я понимаю их озабоченность, но мой диагност показал, что там всё в норме. Та только охнула, когда меня на койке увидела. Долго плакала. Пришлось успокаивать, говоря, что я в порядке. Это врачам просто мой вид не нравится. Та оставляла детей на соседке, и ухаживала за мной. Так потихоньку и восстанавливался, особо я лекарский амулет не использовал, зато за пять дней зарядил два накопителя, и третий пока на зарядке. За пять дней было немало новостей. Дивизию у меня всё же отобрали. А всё просто, представили к званию генерал-лейтенанта, и я был повышен в чине, а генерал-лейтенанты дивизиями не командуют. Ермак принял, ему полковника дали. Тот дивизию от и до знает, кому ещё как не ему? Ну и награда меня нашла. Вторая Золотая Звезда Героя, получу, когда восстановлюсь. А пока в резерве нахожусь, и куда назначат, когда из больницы выпустят врачи, пока не знаю.
В общем, я с Ириной под ручку гулял по парку в больничном халате, всё же свежий воздух, да и физически деградировать не хочу, пусть врачи и прописали постельный режим, когда сканер показал Андреева. Майор с одним бойцом, подходил к ограде. Я сделал вид что не вижу их, так майор, заметив меня через кованные прутья ограды, и явно обрадовался. Вряд ли у него вышло бы попасть в больницу через охрану, она тут серьёзная. Тот посвистел, а когда я обернулся, махнул рукой. Вот так с женой и подошёл к ограде, глянув на наручные часы, ношу на руке, сказал майору:
- Вовремя вы, молодцы.
- Здравия желаю, товарищ генерал. Прибыли согласно вашему приказу. Остальная группа на аэродроме. Полковник Ермак дал добро, в командировке мы.
- Отлично, этой ночью тогда и вылетаем. Идём ко входу, я выпишу пропуск. Да, вы без машины?
- На аэродроме получить не удалось, все в разгоне, добрались попутным транспортом.
- Понял. Во дворе больницы моё личное авто стоит, награждён был, пока будем использовать его. Ну и ко мне в палату. Сразу поставлю задачу, чтобы знали к чему готовиться.
Вот так и двинули к воротам на территорию, мы по тропинкам внутри, а те по тротуару снаружи. Кстати, машину я ещё позавчера достал, мне разрешили покидать территорию. Да и кто запретит генералу? Дважды на квартире бывал, душ принимал. Правда, детей напугал своим видом, синяки уже расцвели, скоро желтеть начнут. Хорошо опухоль спадать начала. Вот так пропустив своих людей на территорию, провёл Андреева, и сержанта Борисова, знаю его хорошо, лично награждал двумя медалями «За Отвагу», в палату. Кстати, я не ошибся, называя их своими людьми. Андреев службу наладил в дивизии как надо, заберу его, с теми, кого он хочет забрать. Один из его замов возглавит дивизионную службу АСС, а майора с собой, куда бы меня не направили. Вот так и прошли в мою палату. Вполне неплохая. Осмотревшись, попросил Ирину:
- Организуй нам чайку, и желательно побольше, придётся пообщаться.
Та вышла, где что уже знает, передаст персоналу, я же спросил у парней:
- Вы сами как, ели?
Время было полвторого, я вот после обеда прогуливался, так что спросить нужно. Майор кивнул, отвечая:
- На аэродроме покормили, пока я там своих людей устраивал в казарме. Лётчиков тоже.
- Хорошо. Да, я тут сейчас подумал, операция в тылу противника, дело серьёзное, как бы боком не вышло. Командованием не одобрено. Вот что, попробую вызвонить одного спеца, такая работа как раз его специализация. Да и знакомство нужное. Если получится, может присоединится, или что дельное посоветует. По самой операции, ваша задача, тихое и незаметное уничтожение охраны на захваченных наших аэродромах в районе Минска и вообще в Белоруссии, с целью вывоза всего что наши бросили. Вывозить не ваша задача, там другие будут этим заниматься, ваша чисто силовая акция. Также уничтожение охраны нескольких лагерей для военнопленных. Забираем лётный и технический состав, и тут уже вывозим сами. Остальные пусть своим ходом до наших идут. Пока ожидайте тут и прикиньте что вам нужно.
Я же вышел в приёмную, загрузив подчинённых довольно серьёзно. Там телефон есть, и попросил постовую медсестру позвонить дежурному НКВД, та без удивления, как будто у неё это просят по несколько раз на дню, сделала это. Вскоре ответил дежурный, выслушав, как тот представился, сообщил:
- Генерал Шевченко, кремлёвская больница. У вас там служит майор Судоплатов, прошу связать меня с ним.
- Сделаем, товарищ генерал.
Тут раздались щелчки переключений, и вскоре ответил другой абонемент.
- Судоплатов, слушаю.
- Здравствуйте, товарищ Судоплатов. Вас беспокоит генерал Шевченко. Сейчас на излечении в кремлёвской больнице нахожусь. Я тут со своими ребятами задумал одно дело, как раз по вашему профилю, и может что посоветуете? Ночью вылетаем. Сможете к нам прибыть?
- Через полчаса буду.
- Благодарю, буду ждать.
Вернув трубку на аппарат, я поблагодарил медсестру и вернулся в палату. Там Ирина уже чаёвничала с моими людьми. Ситуация из тех, когда присутствие жены нежелательно, поэтому попросил её съездить домой и проверить пока детей. Та внимательно на меня посмотрела, но ничего не сказала, так что обнял ту на выходе и проводил. А вернувшись, стал узнавать у Андреева как дела в дивизии, что за пять дней было. Ну и прямо сказал, что собираюсь забрать его с собой. Пусть думает кого оставит на своём месте и кого с собой заберёт. Так и общались, пока в палату не зашёл Судоплатов, в форме майора ГБ. Его сопровождала медсестра. Убедившись, что привела кого нужно и куда нужно, та вышла, я же встал с кровати, и под любопытным взглядом главного диверсанта страны, в будущем, пожал тому руку. Так и познакомились, заодно представил своих людей.
- АСС? Слышал, - кивнул тот, садясь на свободный стул, в палате у стола их всего два было, я попросил ещё два принести. - Лихие парни. Сколько вы уже вывезли сбитых лётчиков с вражеской территории? Больше ста?
- Уже за двести, - ответил Андреев. - В основном других дивизий, наших меньше сшибали, но и своих вытаскиваем. Троих парней в этих операциях потеряли. Мы даже отбивали лётчиков у немцев, проследили куда их, дважды так тихо снимали часовых и выпускали из сараев, где их держали, уводя к точкам эвакуации.
В общем, парни быстро познакомились, явно оценивая друг друга, я же расстелил на столе карту Белоруссии, да, у меня была, причём немецкая, с их обозначениями, вот и начал вводить всех в курс дела:
- Значит так, мне нужны данные по всем бывшим аэродромам что захватили немцы. Я уже отправил запрос, и вчера он прибыл. В этом пакете вся информация, включая какие части там дислоцировались, и какие самолёты имели. Задача зачистить охрану аэродромов, и вывести оттуда технику на нашу территорию, включая неисправную. Ваша задача, как я уже говорил, чисто уничтожение охраны, вывозом другие займутся. Также уничтожение охраны лагерей военнопленных, выпустим их, но заберём всех кто служил в ВВС, самолёты для вывоза будут. На всё про всё, даю две недели. А начнём с аэродрома у Минска, людей по вывозу я туда уже направил. Итак, готов выслушать вас, как специалистов в своём деле, что и как делать.
Те уже открыли пакет из Управления ВВС РККА, оттуда всё, доставая карты, листы с информацией, кстати, я ранее изучал, хорошая подборка, вот и стали прикидывать, причём, Судоплатов, покрутив головой в удивлении, активно включился в дело. Он действительно дал немало дельных советов, и обещал помочь с нужным снаряжением. Хотел своих людей нам подкинуть, но тут уже я отказался. Ну и пока те занимались делом, поясню, зачем мне это всё нужно. Да прикрыть появление множества техники из Белоруссии. Была проведена операция, и вот добыли. По мне так стоящая идея. Теперь самое сложное, отпроситься у врача на несколько дней.
- О, не бывалый случай, товарищ Шевченко решил отпроситься у врача, - с сарказмом, явно обиженно сказал мой лечащий врач.
- А что не так? Вы же разрешили, - не понял я.
- Гулять по парку. А не разъезжать в машине по всему городу. И мыться не разрешал, рано вам ещё.
- Да? - удивился я. - Я думал остальное включает в себя. Впрочем, справка, позволяющая мне лечиться на дому, все же нужна. Выпишите мне её.
- В принципе вам только покой и нужен, всё само пройдёт, главное не напрягайтесь, - вздохнул врач, но справку всё же выдал.
Вот так собрав вещи, я со своими людьми и Судоплатовым направился к выходу. Да, снял больничную пижаму, и надел свой мундир, мне пошили, со знаками различия генерал-лейтенанта, на днях получил. Награды все на положенных местах. Судоплатов на своей машине был, с шофёром та, а мы устроились на моей, и поехали за его «эмкой». Тот на базу осназа нас. Сам я сзади сидел, Борисова за руль. Андреев рядом с ним. Так и доехали. Да, Судоплатов здорово нам помог, погрузили в мою машину некоторое специфичное вооружение. Две винтовки «СВТ» с глушителями, патроны, револьверы с глушителями. Два специальных арбалета с болтами. Всё для тихого снятия часовых. И всё же всунул нам двух опытных бойцов, оба лейтенанты, и оба из осназа. Теперь операция приобретала совместные действия. Ну пусть будет, я особо не возражал. Нам ещё машину выделили, туда перегрузили добытое. Я себе два неплохих пятнистых комбинезона разведчика добыл, Судоплатов подарил, ну и на этом на аэродром. Оставил своих людей, отбой, нам всю ночь работать, а сам скатался обратно в Москву, посетил Ирину. Ничего, детей к соседке и хорошенько повалял её в кровати. Уже можно, а за два часа до наступления темноты вернулся на аэродром. Машину вызвал из гаража Генштаба, я им мог пользоваться, личная «эмка» уже в медальоне была. И через десять минут наш самолёт оторвался от полосы и потянул на Минск. Передовую пересечём уже когда стемнеет.
То, что власти знали о моей скорой афере в тылу врага, я уверен. Однако ничего предпринимать не стали. Что по двум бойцам осназа, то когда Судоплатов о них сообщил, я попросил тех, что отлично говорят на немецком, и нужна гражданская одежда для них. Уже тут, когда самолёт был в воздухе, старшему из бойцов, лейтенанту Карпову, я и поставил задачу. На ухо громко говорил, шумоизоляция в салоне была никакая. Так вот, задача в гражданской одежде посетить Минск, и пройдясь по цепочке интендантов, найти того что занимается трофейной авиацией. Знать должен где и что складировано. Найти и доставить его мне. Ну или записи, где что складировано, особенно из новейших самолётов. Тот покивал, и начал о чём-то шептаться с напарником. Возможно определяли, как действовать. Я же размышлял. Пока той катастрофы с авиацией у нашей армии, ещё нет, но мы на границе. Да почти перешли её. В зоне действий Западного фронта, у немцев полное господство в воздухе. На Южном фронте недавно переломили. У Ленинграда и у нас пока паритет, но он ненадолго. Дополнительные силы с группы армий «Север» перекинули к нам на Юго-Западный фронт, и давят. У нас самолёты быстро выбиваются и пополнение идёт меньше. Так что полное господство в воздухе и у нас не за горами, моя дивизия там не поможет, только оттягивает неизбежное. Хотя мы аэродромы противника, как выявляем их, бомбили, при мне, и часто. Так что скоро недостаток самолётов и опытных лётчиков с нашей стороны станет критическим, вот я и хотел добыть побольше машин, чтобы иметь запасы. Возможно меня куда-то направят. Неплохо было бы в командующие авиаций одного из фронтов, опыт есть, хотя и небольшой, но вряд ли, скорее всего в замы. Там посмотрим, сейчас-то чего гадать?
Вздремнуть не получилось, шумно и трясёт, так что на подлёте к Минску прошёл в кабину и заменил штурмана. В отличии от него, я ночью вижу отлично. Мы сделали несколько кругов, явно напрягли зенитные части немцев на окраине города. Но ушли в сторону, сканер показал отличную поляну в лесу, и нам хватит для посадки и взлёта. И почва подходит, так что пустили ракету вниз, и ориентируясь по ней, лётчик отлично посадил машину. Не удивительно, опыта таких посадок у него хватает. Потрясло чуть, но ревя движками мы подкатили к опушке. Тут бойцы и высыпали наружу. Для начала заглушив двигатели, он уже не полетит сегодня никуда, и закатили его, пусть и с трудом, народу маловато, под деревья, и замаскировали срезанными ветками. После этого оба осназовца, оставив оружие, переоделись, и убежали в сторону дороги, я показал где она, идёт на Минск. При них только пистолеты. Вернуться с информацией сюда же на поляну. Работать разрешил жёстко, мы тут ненадолго, и тщательно трупы можно не прятать. Быстро сделали своё дело, и вернулись. На выполнение задания дал им два дня. Остальные, оставив лётчиков одних, ничего, у них автоматы, теперь тут наша тыловая база, за мной цепочкой побежали по лесу прочь. Первым делом аэродром у Минска, очищу от всего ценного. На эту ночь задача, и если останется время, то освободим какой из лагерей. Да, один из бойцов отлично знал немецкий. Я свои знания не афишировал, Шевченко знал только русский. Вот и я также. Допросим пленных, выясним что и где рядом из лагерей.
Надо сказать, сразу удача оказалась на нашей стороне. Через шесть километров выбежав из леса, ну да, большой лесной массив, мы побежали рядом с путями железнодорожной ветки, что шла на Минск, на его станцию. А там сканер, на дальности четыре километра показал ряд ящиков с самолётами внутри. Разобранные «Як-1», как я определил. Да, остановил бойцов, дал им отдышаться, за десять минут определил, что в ящиках двадцать восемь самолётов. Видимо железной дорогой доставили перед тем, как котёл вокруг Минска захлопнули. Охраняет один часовой. Сообщив Андрееву что мне дали сигнал, свои тут, велел ждать, сам же отошёл. Ну через пять минут вернулся, и сообщил, что тут действительно действует моя группа по вывозу, и они обнаружили на территории станции ящики с нашими самолётами, в разобранном виде. Нужно снять охрану для вывоза. Даже передал схему расположения трёх часовых и одного патруля, его маршрут, что могли нам помещать. Так что бойцы сработали быстро, на пять, испробовав арбалеты, которые привели их в восторг. И пока с тел охраны забирали документы, тут настоящие немцы, не полицаи, я незаметно прибрал все ящики, определив ещё вкусное для себя, а оно было. Например, снаряды для пушек истребителей. Набрал по две тысячи на ствол. Плюс три зенитки в тридцать семь миллиметров, для защиты аэродрома пойдут. Главное не дать прицельно бомбить, для этого те вполне годятся. Пусть будут, тем более у нас их мало и приходиться выпрашивать. Тут свои будут. Дальше сказал, что парни вывозить будут, а мы дальше.
Потом был аэродром. Кстати, до него на грузовике трофейном доехали, взяли этот «Опель» на станции, кузов пустой, и доехали. Машину на подходе укрыли, а сами к аэродрому. Сканер уже всё показал, так что сделал вид что отходил к своим людям, тем что вывозом будут заниматься, а потом вернулся к Андрееву и бойцам. Передав майору схему расположения охраны, где отдыхают, и где держат наших парней. В основном из авиационных техников и обслуги. Почти три десятка там. Задачу поставил немцев тихо уничтожить, документы понятно забрать, для отчётности нужно, освобождённых к нашей базе. На двух грузовиках к лесу, второй тут возьмём, и самолёт может сразу вылетать в сторону Москвы. Как раз полным будет. Так с Судоплатовым договорился, там встретят, коды опознания на подлёте, лётчикам известны. Завтра ночью вернуться. Вот бойцы, разбившись на группы, и начали работать. Это было не трудно, зная где каждый немец, а на аэродроме их было порядочно, тут у немцев тыловой аэродром, истребители прикрытия города дислоцируются. Однако всех нам уничтожать и не нужно, около взвода примерно, и тихо это сделать. Правда, парни копытами били, энтузиазм так и прёт. Ладно, этот взвод уничтожат, могут заглянуть в казарму к лётчикам и техническому персоналу. Работайте. Что ж, работа пошла, Андреев всех бойцов задействовал, я один остался, настоял на этом, ну а я на свалке, куда немцы всё стащили из нашей техники, выбирал самое вкусное, и сразу убирал в медальон. Да, свалка не охранялась.
Да, вкусного хватало. Для начала убрал ещё две вполне целые тридцатисемимиллиметровые зенитки, и три счетверённых пулемётных установок на базе «Максим». Потом две специализированных водомаслозаправочных машины. Кран на базе грузовика «ЯГ-6». Для ремонтных частей, замен двигателей, то что нужно. Три заправщика на базе «Зис-6», и всё на этом. Да достаточно. Ну и стал убирать самолёты. Вообще целых аппаратов особо не было, лётчики, когда котёл захлопнулся, перелетели к нашим своим ходом. Однако видимо были перебои с топливом. Потому что всё же целые машины были. Из новых, два «Миг-1», семь «Миг-3» на ходу, и шесть «Миг-3» повреждены. Как доноры забрал и их. Было девять «Як-1», плюс два двухместных «Як-7УТИ», но все повреждены, требовали ремонта. Восемь «СБ», причём все восемь в порядке. Странно найти их на этом аэродроме, тут в основном части ПВО сосредоточены, откуда «СБ»? Не фронтовой аэродром. Видимо вывели сюда, когда немцы приблизились. Ещё три «СБ» повреждены, забрал как доноры. Было также пять «Пе-2», тоже требовали ремонта. Забрал. Ну и старьё. Шестнадцать «И-16», из них восемь пушечных, плюс двенадцать в ремонте. Шесть «И-153», все требуют ремонта. Думаете что-то ещё? Ну да, три «У-2», четыре «Р-5», и два «ПС-84», причём, один в порядке. Почему на нём наши не улетели? Тоже топлива не хватило? Странно. Было шесть «ТБ-3», но они меня не интересовали от слова совсем. Было ещё разное старьё, истребители «И-15», или «И-5», но даже не посмотрел в ту сторону. Даже мне такое старьё не интересно.
Ну и пробежался по немецкой стоянке. Прибрал четыре новеньких «мессера», два «Шторьха», оба мне. Для малых дистанций, а то одна «Каталина» и всё. Был и связной «мессер», четырёхместный. Тоже забрал. Два «Юнкерса-52», и главное, высотные бомбардировщики «Ю-86». Скорее всего ими Москву и бомбят. Забрал все шесть. Придумаю для чего их использовать. Тем более только четыре оказались бомбардировщиками, два чисто разведчики, а это как раз то что мне очень нужно. Сделаю на борту пункт управления, и буду держать их в воздухе. Благо два имею, один отработал, второй взлетает. И никто не достанет на четырнадцати тысячах. Удачная находка. На этом всё, парни уже отработали, и главное притащили мне связанного офицера. Его уже допросили, и тот владел немалыми ценными сведеньями, и к слову, обещал передать их, если жизнь сохраним. Он и мне это сообщил, когда кляп выдернули.
- Конечно, отпустим, - пообещал я. - Слово генерала.
Кстати, как раз шум моторов удалялся, на грузовиках два бойца увозили освобождённых. Доведут до базы, и передадут лётчикам, чтобы сразу вылетали, и будут ждать нашего возвращения, или парней из осназа, на месте. И я не лгал немцу. Опустил. Через двадцать минут, когда тот показал на карте всё что знал, по сути обесценив возможную работу осназа, всё что нужно я узнал от этого офицера, что сопровождал важных чинов, показывая разную технику, захваченную у нас, и знал где и что стоит. Поэтому я дал задание Андрееву, на ещё одном грузовике, доехать до лагеря военнопленных, там в карьере держат полторы тысячи наших командиров, задача тихо снять всех часовых и патрули, и держа на прицеле пулемётов с вышек остальную охрану, что спит в палатках, тихо выпустить командиров и совместно уничтожить оставшуюся охрану. Дальше им двинуть к нашей базе, с освобождёнными. Ну и я туда прибуду. Потом. Даже выдал ему бумагу, мало ли в карьере окажутся выше званием командиры и постараются его построить. С такой бумагой, тот сможет их посылать далеко и надолго.
- А вы, товарищ генерал?
- Посещу часть обнаруженных площадок с нашей техникой. Не волнуйся, майор, охрана у меня будет. Всё, расходимся.
Приказ есть приказ, тот забрал своих людей и уехал, а я достал связной «мессер», он скоростнее, и взлетев прямо с аэродрома, с его полосы, потянул к границе. Связанный офицер остался на аэродроме, я слово сдержал. Поэтому и торопился, через два часа рассвет, и за день, мне нужно посетить всё о чём он сообщил, иначе засады будут ждать. Для вида с Андреевым поработал, уже есть на что списать вдруг появляющиеся самолёты, вот и летел один. Так и направлялся по первой точке. Удивительно, но факт. Всего в шести километрах от границы, в густом лесу, на поляне полевого аэродрома, дислоцировался наш полк, ИАП, вооружённый «Миг-1», пятьдесят единиц. Все машины, выстроенные на опушке, так там и стоят, сверкают лаком. Новенькие, так и захвачены были, стремительным ударом. По ним даже артиллерия не била. Их собирались вывозить, да трофеев много, всё времени не было. В сторону Белостока летел, пролетев его стороной. Там кстати тоже наш бывший аэродром, стоит посетить. На посадку пошёл уже когда рассвело, и штатно сел. На аэродроме всего десяток полицаев и один немец оказались, сканер показал. Для них мой прилёт и посадка оказались конечно неожиданным делом, но беспокойства не вызвало. Самолёт немецкий, лётчик, что покидал машину, в немецком лётном костюме, шлемофон на голове. Вот когда я повернулся к трём полицаям и немцу, что подбегали, остальные, как я понял, спали в землянке, вот тогда те вздрогнули. Ну да, синяки нескоро сойдут. Срезав их одной очередью из «ППД», добежал до землянки, где остальные на шум стремительно просыпались, полуодетые за оружие хватались, и закинул противотанковую гранату. Ну вот и всё. Как пыль улеглась, зашёл и добил двух подранков. Дальше пробежался, все «миги», их пятьдесят четыре было в наличии, прибрал. Ещё два отсутствовали, один разбили, второй на буксире увезли изучать.
Я же не задержался, заправил «мессер», но убрал его, заменив «Шторьхом», взлетел и направился к Белостоку. Там переоделся в гражданское и пока сонные немцы особо не смотрели в сторону свалки с советской техникой, прибрал шесть «СБ», есть шансы восстановить, а мне нужны бомбардировщики, обломки, что волоком дотащили, не брал. Также девять «И-16». Да, машина устаревшая, но эти были пушечные, а это важно, такие машины ценились. Вернём в строй. Новейших тут не было. Оттуда пролетел к Бресту. Тут небольшой аэродром был, добыл четыре «Як-1». Причём совершено целые, так и стоят в капонирах, их не выкатывали, двенадцать «Ил-2». Восемь целые, четыре повреждены, явно с воздуха кто-то по ним отработал, но ремонтопригодны. Остальное хлам, не брал, место держал. Возможно даже выложу те, что как доноры брал, заменив их новейшими машинами. Кстати, прогулялся до армейских складов у Бреста. Незаметно проник на территорию, сделал запасы формы, командирской в том числе. Но немного, чисто для себя. Тут столько разного оснащения, и главное для зимы. Даже утеплённые комбинезоны. Вот для зимы и набирал, включая несколько буржуек, зимние палатки, койки, спать не на земле, постельное. Из припасов всю наличную тушёнку, одиннадцать тонн, и три тонны ржаных сухарей, и всё. Если бы не сканер, я бы упустил, но тот показал в одном кабинете, здания правления складов, в шкафу, грудой сваленные советские награды. Я надел маску, их используют зимой, и в форме лётчика, да в комбинезоне, прошёл внутрь. Двух свидетелей убрал в медальон, шум могли поднять. Но награды, там одних орденов «Красной Звезды» ближе к пяти сотням, медалей полторы тысячи, и наградные книжицы к ним, прибрал.
После этого покинул окрестности Бреста. Также на «Шторьхе» полетел и посетил ещё два бывших наших аэродрома, у Кобрина и Барановичей, набрав ещё двенадцать «ЛаГГ-3», девять «Як-1», шесть «Миг-3», и восемь «Ил-2», и всё, свободного места нет. Так я выкинул те, что как доноры решил использовать, и набрал ещё девять «Як-1», тут пришлось слетать в Прибалтику. На два аэродрома там. «Мессер» использовал. Добыл ещё четыре «СБ» в полном порядке, семь «Як-1», и двадцать два «ЛаГГ-3». Их вообще не использовали, в боях те не участвовали, захвачены были в первый день войны. Вот теперь точно всё. Полон. Так и добрался до нужного леса, как раз вечер был. Усталость, кстати, снимал лекарским амулетом. Как раз темнеть начинало, когда мой «Юнкерс-52» совершил посадку на поляне. И да, сканер показал, что наш «ПС» уже вернулся, и тут изрядно освобождённых командиров в лесу, с тысячу точно будет, значит, Андреев приказ выполнил. А вот мне передали письменный приказ, Шапошникова, категоричный, немедленно вернутся. Так они не знали? Что ж, забрав в основном лётчиков, и авиаинженеров из освобождённых, на двух машинах мы вскоре и вылетели обратно к Москве. Благо стемнело. Остальные командиры получили приказ выходить к нашим, своими силами. Вот так и улетели. Да, обоих осназовцев забрал. А я достал связной «мессер», сам за штурвалом, сюда двух лейтенантов и Андреева. Вчетвером и летели обратно, нагнав оба транспортника. А я был всё равно доволен. Быстро сделал то, что планировал совершить за неделю. Не зря торопился. Так что возвращению был не против.
А там меня обратно в больницу, маршал поорал, и охране запретил выпускать. До особого распоряжения. Бойцов моих обратно в дивизию пока. У меня по действию в тылу не допрашивали, хватило рапортов от Андреева и его бойцов.
***
Скучно было, только Ирина скрашивала вечера. Кстати, у меня уже накачалось шестьсот килограмм в аурном хранилище. Это я к тому, что когда обносил армейские склады у Бреста, приметил очень миленькую помощницу главного интенданта. Его любовница и секретарша, как я понял. Вкусы у нас с тем майором совпадали. Ну и прихватил. На будущее. Пока в хранилище, я не в том был состоянии, чтобы производить на неё впечатление. Брал чисто как военно-полевую жену, до конца войны. Дальше домой отправлю. Ирина пусть детьми занимается. Тем более похоже та в залёте, потом врачи подтвердили, третьего ребёнка вот ждём. Похоже это я напроказничал. Впрочем, пока лежал в больнице, та даже пару раз со мной ночевала. Палата индивидуальная, почему бы и нет? А так общался с другими генералами, тут их хватало, гулял на парку, спортом начал заниматься, бегом, хотя бы медленно, подъёмом на турнике, врачи постепенно разрешали большие и большие нагрузки, и категорически отказывались выпускать с территории. Впрочем, я нашёл выход.
Подал рапорт выше, что готов провести лекцию о современном применении авиации с учётом нынешних боёв. А я считался довольно опытным лётчиком, и опытным командиром крупного соединения, заинтересовались, и вот шестого августа, синяки почти исчезли, только желтоватые следы от них остались, мне и назначили лекцию на два часа дня, в общем зале Академии Генштаба. Буду читать лекцию для курсантов Академии и желающих, что захотят посетить. Там будут открыты двери. Имею ввиду желающие, что могут подать заявку, от майора и выше. А за день до этого, пятого августа, меня вдруг приодели в парадное и нас с Ириной в Кремль, вторую Звезду Героя получил. Правда, куда назначат так и не узнал. Похоже сами ещё не знают. Ну а шестого августа, на машине, прислали за мной, уже к зданию Академии. Там встречали, ректор Академии был. Кстати, из-за того, что «Юнкерс» и связной «мессер» я потерял на аэродроме под Москвой, забрали как трофеи, у меня свободно в медальоне почти семь тонн. Прикидываю чем заполнить. Тут же пришлось отвлечься, меня провели в зал, переполнен, под две тысячи слушателей, генералов хватало, немало командиров от ВВС, треть от общего числа, точно есть. Удивило присутствие гражданских, в костюмах, с три десятка, что также присутствовали и занимали не последние места. Пока же положив папку с листами доклада на стойку, мне особо подсказки не нужны, но пусть будут под рукой, так спокойнее, и осмотревшись, поздоровался.
Ранее ректор представил меня, да и большинство и так знало из газет. Кстати, акустика в зале отличная, я чуть повышал голос, но не более. Меня слышали все, в зале стояла тишина.
- Что ж, не будем тянуть с вступлением, начнём нашу лекцию. Штурмовая авиация, или бомбардировочная, обсудим под конец лекции, и начнём с злободневной сейчас темы, истребительные части. Да, данный момент, у нас это больной вопрос. Как не крути, но мы потеряли контроль неба. Сначала немцы захватили небо на севере, потом на юге и недавно окончательно передали инициативу в руки вражеской авиации в центре, в западной части. Если недавно могли поднять бомбардировщики, даже под прикрытием истребителей, то сейчас стаи «мессеров» налетают, и как пираньи вырывают куски, оттесняя истребители прикрытия. Бывает, из наших из того вылета никто не возвращается. По сути девяносто процентов нашей авиации мы потеряли, из чего мы можем сделать вывод, что окончательно передали инициативу в руки противника. Однако и потери немцев тяжелы, и они пока не могут их восстановить. В Люфтваффе всё держится на профессионализме лётчиков, а не на количестве, и мы этих профессионалов немало проредили. А новых готовить, нужно время. Очень большой ценой немцы взяли контроль над небом, и по сути сейчас как колосс на глиняных ногах, подкинуть резервы, удар, и посыпятся. Впрочем, небо просто так они нам не отдадут. Сейчас же поговорим о наших истребителях. У нас есть устаревшие для современной войны истребители «И-шестнадцать», и три типа новейших машины, «Як-один», «ЛаГГ-три», и «Миг-три». Почему мы, имея солидное количество этих истребителей, замечу, что в два раза превышающие таково у противника, отдали небо, позволяя теперь им бомбить и штурмовать наши войска? Причина, конечно же в неправильной организации службы управления, тактики и использования машин. Всего три причины, отчего всё и рухнуло. Если проще, современные уставы и нормативы ВВС, это мусор, которым можно печи топить. Ни на что больше они не годятся. Горько это осознавать, но это так. Возьмём для примера мою дивизию, коей я командовал. Бывшую теперь дивизию, что недавно стала первой в ВВС, получившая звание гвардейская. Причина проста, я просто выкинул все эти нормативы, и воевал так как сам видел, правильно и толково, и учил своих командиров воевать правильно. Результат на лицо.
Взяв с подставки стакан с водой, сделал пару глотков, промочить горло, и продолжил.
- Конечно, так не все могут поступить, это мне на карьеру наплевать, после войны планирую подать в отставку, поэтому и теряют полки. Они стачиваются в ноль. Вот и обсудим причины почему это происходит. Про бестолковость, отправлять туда, где нет немцев, бессмысленно рубить винтами воздух, говорить не буду, вы итак знаете. Везде, хоть наземные силы, хоть воздушные, самым главным является разведка, вот по ним и работают. У меня в дивизии разведка была на высоте. Вернёмся к истребителям. Да, «И-шестнадцать» устаревшие машины, однако высокоманёвренные, и если не играть по правилам немецких лётчиков, на что идут многие из наших пилотов, то бой может идти на равных. Если же следом за немцами на вертикаль, где немцы сильны, то горят наши «ишачки» только так. Вернёмся к моей бывшей дивизии. У меня было два полка, что имели как раз «ишачки» в составе. Так я вдалбливал лётчикам, сначала командирам, потом простым пилотам, не сметь на вертикаль. Немцы туда уходят, и плевать, отходите, перестраивайтесь, и ждите их атаки. Уходят, отлично, задача выполнена, повезло кого сбить, хорошо. Нет, главное оттянули внимание на себя. Почему потери в этих полках низкие, хотя там как и в других частях много зелёных лётчиков было, сержанты, недавно из училища. Для начала, ещё до войны, я приказал сформировать звенья из четырёх самолётов, летать парами. И лётчики успели освоить это, что здорово подняло управление частей в бою. В одном из полков была сформирована, за счёт четвёртой эскадрильи, отдельная, асов. Задачи ей не ставили, только свободная охота, куда я собрал лучших лётчиков, выдав им сначала шесть «Миг-3», потом добыв ещё, доведя до тринадцати. Последняя машина досталась мне. Может кто помнит, мой бой, за один вылет в первый день войны, сбил пятерых, бомбардировщик и четыре «мессера». Правда и сам горел, прыгал с парашютом. Так вот, у лётчиков был строгий приказ. В маневренный бой не ввязываться, бить противника с высоты, набрав скорость, и сразу уходить вверх, искать нового. Как качели. Сбил не сбил, тактика такая. В бои на малых и средних высотах не ввязываться, на больших высотах, на усмотрение командира. И мои «ишачки» выступали приманкой, «миги» наверху, когда начинается свалка боя, парни следят, и если «мессер» вывалился или вышел, сев на хвост нашему «ишачку», атакуют сверху парами и сбивают. Мой командир эскадрильи Евсеев, недавно получивший майора, ставший дважды Героем Советского Союза и имеющий на своём счету тридцать семь сбитых, прямое доказательство этому. Рабочая тактика, рабочая. И он там не один такой, кто больше тридцати сбил. Но применяется такая тактика только в моей дивизии, потому как не по уставу и не по нормативу. Теперь по новейшим самолётам, хочу объяснить по пальцам, в чём с ними дело, и почему их так ругают командиры. Кстати, правильно товарищ Сталин обиделся, когда ему сказали, что лётчиков заставляют летать на гробах. По делу обиделся. Вернёмся к довоенной поре. Наше командование постановило инженерам от авиации, построить три типа самолётов. Для боя на малых высотах, для средних и для больших высот. Конкурсы выиграли, как вы знаете, «Як-один» для малых высот, «ЛаГГ-три» для средних, и «Миги», для больших. Наши инженеры, и промышленность справилась с поставленной задачей блестяще, красавцы, молодцы, по-другому и не скажешь. Они молодцы, факт, самолёты хорошие. Но ведь их нужно уметь применять. В бою на малых высотах от «мига» или «ЛаГГа» никакого толка нет, они на это не рассчитаны. Даже в руках опытных лётчиков. Однако, если у командиров соединений под рукой ничего нет, пяток «мигов», то они и посылают в бой, что есть. Их сбивают, горят на земле, вот этот командир и кричит в отчаянье, там погибли его лучшие лётчики, что их заставляют воевать на гробах. Виноваты они тут? Сложно сказать, я думаю нет, всё это стечение обстоятельств…
- Можно спросить? - прервали меня из зала, один из тех, кто в костюме.
- Вопросы ожидались в конце лекции, но пожалуйста, спрашивайте.
Стоит сказать, что в стороне, где виднелись балконы, за шторами одного, сидел на стуле сам Сталин. Его было не видно, один, только охрана рядом, и он внимательно слушал. Видимо это тема по авиации его тоже очень интересовала. Меня же слегка удивило его появление. Сканер показал, с самого начала присутствовал. Я отметил это, но саму лекцию не изменил, просто подавал так чтобы меня хорошо понимали. Тут же разрешил задать вопрос, и услышал его:
- Так в чём причина потерь?
- По современным истребителям?
- Да.
- Я как раз к этому подходил, но поясню. В ошибке определения важности значений. Если проще, наше командование делало ставку на «ЛаГГи» и «миги», предполагая, что бои будут на средних и больших высотах. А надо было на «яки». Основной массив боёв с немцами идёт на малых и сверхмалых высотах, где лучше всего «яки», ну и вполне тянут «ишачки». «Миги» вообще стоило бы убрать с передовой, это чисто истребитель ПВО, да его и создавали именно для ПВО, они должны крупные города от налётов охранять. Думаете создавая эскадрилью охотников я бы вооружил их «мигами»? Всё по бедности, что дают, тем и вооружал. Идеально для охотников идёт «ЛаГГ», со средними высотами. Ещё до начала войны я пытался подкупить нужных людей, обменять «миги» на «ЛаГГи», но там такие цены загнули, плюнул и на «мигах» вот воюю. В идеале, как должно быть. «Яки», самый массовый по выпуску истребитель, основной царь воздушного боя, фронтовая авиация с аэродромами на передовой. Не дальше тридцати километров от передовой. Именно на них вся тяжесть воздушных боёв, прикрытие наших войск, сопровождение штурмовиков, и перехват самолётов противника. «ЛаГГи» же желательно использовать для сопровождения наших бомбардировщиков, и для перехвата вражеских. Аэродромы в тылу на шестьдесят и сто километров. Ну а «миги» как ПВО. Только это сказка ничего с реальностью не имеющая. Из-за острой нехватки самолётов, всё что есть, с заводов сразу отправляют на фронт, и те сгорая, быстро исчезают в горниле войны. Применять их ведь тоже уметь надо. Там где умеют, они долго воюют. Думаю, на этом по истребителям закончим, три причины таких потерь, неправильно применяемое управление, неправильно применяемая тактика и неправильный устав. Есть вопросы?
А вопросы были, почти полчаса потратил, отвечая на них, пока наконец шум обсуждения не превысил пределы и ректор Академии не призвал к тишине. Так что я снова взял слово.
- Что ж, пора перейти к штурмовой авиации, царице переднего края. Из штурмовиков у нас пока один тип самолётов, «Ил-второй». Машина откровенно удачная, но с сильными недостатками. Нет стрелка, что защищает заднюю полусферу. Знаете, в первоначальном виде, у прототипа, место стрелка было, но кто-то приказал убрать. Вроде как облегчить машину. Хотелось бы узнать кто это сделал, выдернуть ему руки, и пришить к заднице. Потому как руки у него точно из неё растут. Чтобы соответствовал своей природе. Ладно, закончим с шутками, и вернёмся к штурмовикам. У меня всего десять «Ил-два» было в дивизии, и я сформировал отдельную эскадрилью, пришлось выделить шесть «ишачков», чисто для их сопровождения и прикрытия. И надо сказать, новая тактика применения и этих машин себя оправдала. Штурмовка артиллерийских батарей, колонн противника. Работа по переднему краю, и везде «илы» показали себя с отличной стороны. Однако, как не крути, десяти машин мало. В полках истребителей у меня были «Чайки», почти три десятка, машины устаревшие, но для штурмовки наземных сил, вполне годящиеся. Их вооружали мелкими бомбами и на направляющих подвешивали эрэсы. Правило применения, введённые в закон, в этих эскадрильях, только одно. Работать на малых высотах, и всегда только один заход, даже если остались цели. Это не «илы» с их бронёй, сбиваются легко даже стрелковым оружием. Дело в том, что работали они в основном по колоннам противника, боевым или обеспечения, а такие колонны хорошо защищены зенитками. Второй раз атаковать они просто не дадут. Поэтому «Чайки» уходили на дополнительные цели, отрабатывали там одним заходом, и пустые возвращались на базы, что и позволяло им продержаться долго. Сейчас из трёх эскадрилий существует одна, машины в неё свели, да и осталось их там меньше десятка. Но опыт лётчики получили огромный. Как видите, у штурмовиков своя специфика применения. Теперь по бомбардировочной авиации. Использовать её днём при господстве противника во воздухе, не просто нельзя, это преступно, поэтому те части что остались, желательно переформировать в ночные полки. Днём разведчик на скоростном истребителе ищет цели, ночью их отрабатывают бомбами. Так и никак иначе. Тогда эффект от их действия будет значимым. Пока нашего полного господства не будет, использование бомбардировочных частей, это бесполезная трата ресурсов. И прежде чем перейдём к вопросам, объясню концепцию применения авиации, на данном этапе с большими у нас потерями. Для начала наличные фронта, слишком большая масса войск, их нужно раздробить, на три-четыре фронта. Например, отказаться от корпусов, три-четыре дивизии, две-три стрелковых, и танковая, и вот армия. Пять-шесть армий, общевойсковые и танковая. Фронт готов, с названием по месту базирования. Такими фронтами легче управлять, и реагировать на внештатные ситуации. Далее, отказаться от ВВС фронта, а сформировать воздушные армии, номерные понятно, где сосредоточить не смешанные дивизии, а по типу самолётов. Истребительные, штурмовые и остальные. Отдельные разведывательные эскадрильи или транспортные. А если оставлять смешанные, то по типу, бомбардировщики плюс истребители, или штурмовики плюс истребители, чтобы командиры могли их задействовать для прикрытия. Потому что истребителей не допросишься, а тут свои. Обязательно вывести авиацию из подчинения армии, они не умеют применять её, и не хотят учиться. Первые месяцы войны это наглядно доказали. Нужно создать отдельный род войск. Армии придавать фронтам, дальше армейские командиры дают цели, и командиры воздушных армий, сами готовят операции, определяя какие потребуются силы, и выполняют. В принципе, это всё. Что по моему решению, что смешанные дивизии нам не нужны. Скажу так, на своём опыте убедился, что при грамотном управлении смешанные дивизии как раз очень неплохо можно использовать против противника. На начальном этапе войны многие командиры дивизий это тоже поняли. Хотя может и не все. Дальше ожидается долгая война, и если сформируют воздушные армии, а всё к этому идёт, скорее всего в следующем году, то там смешанные дивизии уже не потребуются. Будут только мешать. Сейчас же они нужны, потому что дивизии передали войскам, и чтобы выполнять заявки нужны разные типы самолётов. Моя дивизия поддерживала механизированный корпус, и хорошо это делала. Комкор часто благодарил. Война будет долгой, кровавой, с большими потерями. Но мы победим, в этом сомневаться не приходиться. Взять меня, я имею уникальный дар, в следствии автоаварии, хорошо вижу в темноте, немцы думают, что советский самолёт, пролетающий ночью, ничего не засёк, а я лично летая над ними, наносил на карту все свежие данные по продвижениям войск противника, и не только искал цели для своих ночных бомбардировочных полков, но и передавал свежую информацию в штаб фронта, где с нею работали, что улучшало управление войсками и позволяло отбивать атаки. Взять для примера попытку немцев создать котёл, ударив в середине июля на стыке Южного и Юго-Западного фронтов, моя дивизия, как самое боеспособное подразделение, принимало участие в тех боях. Как вы знаете, Юго-Западный фронт дугой уходит в сторону противника. Немцы желают его срезать. Ударят в районе Рославля и из-под Умани. Однако, чтобы захлопнуть такой большой котёл, на что у них силы и возможности есть, нужно создать котёл, куда попадёт масса войск Южного и Юго-Западного фронтов. Именно что под Уманью. Уманский котёл. Силы те задействовали немалые, но мы отбились. Представьте себе ночь, пехотный полк Вермахта на полевой стоянке, спят под открытым небом или в палатках. Обычно состав в три тысячи человек в полку. И ковровая бомбардировка полка «СБ», где чуть больше пятидесяти машин. Тысячи мелких бомб в полсотни килограмм. Точно, в линию, оставив на месте полка фарш? Представили? А я, всё видя, сам наводил этот полк на такие заманчивые цели. В полной темноте. И полк успевал за ночь сделать по два вылета. Именно по пехоте. Ещё у меня было два полка «Су-два», лёгкие бомбардировщики, неплохие в своем классе, я их тоже лично водил, но по ближним тылам противника, что стоял против механизированного корпуса, который мы поддерживали. Уничтожали артиллерийские батареи, тылы, стоянки бронемашин, или грузовых, склады и штабы. Даже работали по эшелонам на железной дороге. Для этого даже была выделена отдельная эскадрилья «сушек». Немцы почти на пятьдесят километров продвинулись, вскрывая нашу оборону, именно поддержка авиации тогда помогла сдержать натиск, и противник понёс просто огромные потери, потеряв все подвижные части. Именно по ним мы и били, а без них прорыв в глубину невозможен. Это и остановило их. Однако противник от своих планов не отказался, перебрасывает резервы, думаю скоро вы услышите и про Уманский котёл и то как попал, вместе с Киевом, в котёл весь Юго-Западный фронт. Сил у них для этого хватит. А теперь готов ответить на вопросы. Кто первый?
Почти час отвечал на вопросы. Сталин уже ушёл. Потом посиделки в кабинете ректора, застолье небольшое было, и меня отвезли в мою темницу. В смысле, в больницу.
Следующее девять дней про меня как будто забыли власти. Ну то что с лекцией я как в колодец аукнул, понимал заранее. Уже имел опыт такой. Нет, про лекцию говорили часто, двое из моих соседей по палатам оказывается присутствовали в Академии, мы часто обсуждали сами самолёты, применение и взаимодействие с войсками, что зачастую хромало. Хоть так развеивал скуку. Зато спортом стал активнее заниматься. По тропинкам каждый день пробегал порядка десяти километров, лёгкие и сердечную мышцу прокачивая. Уже с гирей играл, у Шевченко крепкая фигура, тот невысокий, вот и подтягивал себя. Заодно лекарским амулетом помогая, повысив свои физические возможности. Да и вообще тело отлично подлечил, зубы восстановил, неплохо вышло. А пятнадцатого августа, наконец, пройдя врачебную комиссию и был выпущен на волю, с приказом явится в Кремль. Через час Сталин принял меня. Мы почти полчаса общались, тот долго выспрашивал подробности как шли бои по отражению атак прорывающихся войск противника. Те что котёл хотели нам устроить под Уманью. Описывал. И да я уже в курсе что там задница, прорвались в этот раз, хотя и с потерями. Ну а тут, мне и выдали приказ, назначили меня командующим ВВС Ленинградского фронта. Этот фронт, как и его ВВС, были образованы два дня назад путём разделения Северного фронта на два, Карельского и Ленинградского.
Я изучил какие соединения теперь в моём подчинении. В Генштаб заехал, там всю информацию и выдали, включая где те сосредоточены и какие самолёты имеют. Да сколько. Было два истребительных полка, один штурмовой, передали из ВВС 23-й армии. Потом Седьмой авиационный корпус ПВО, в котором одиннадцать полков. Две истребительных дивизии и одна смешанная. То есть, всего самолётов едва за двести. Фронтовые полки по сути пустые. Меньше десяти самолётов, латанных-перелатанных. В основном машины сохранили полки ПВО, и похоже уже их используют для помощи фронтовой авиации у Пскова, где идут бои. В штурмовом полку всего восемь «Ил-2» на ходу, и четыре в ремонте. В смешанной дивизии был свой штурмовой полк, там всего шесть «илов». Все в стадии ремонта, запчастей нет. Полк не боеспособен. Плюс три бомбардировочных, где на всех тридцать одна машина, и истребительный, где всего двенадцать истребителей, из которых летают восемь. М-да, жалкие остатки. Жаркие летние бои. Есть ещё авиация у моряков, но на неё можно не рассчитывать, у тех свои задачи. Хорошо я запасы сделал и никому не передал, буду доводить свои подразделения до штата. Ещё я хотел свою бывшую дивизию выдернуть к себе под Ленинград, даже оставив всю технику, только личный состав, поговорил с штабными, с Шапошниковым, тут он мог решить вопрос, но получил отворот поворот, воюй с теми силами, что уже получил и не вякай. Так что отправил через секретную службу сообщение, что прибуду через два дня. Да, с момента образования фронта, командующего авиацией там не было, я первым заступаю на место.
Дальше посетил квартиру, попрощался с детьми и Ириной, пять тысяч рублей выдал на непредвиденные расходы, немного продуктов в запас. На полгода не экономя им хватит. Тропическими фруктами поделился, вообще я ими уже кормил детей, знают, что такое, и на своей «эмке» покинул столицу, вскоре заправил, обслужил новую для меня машину, и взлетел с полевой дороги на «ЛаГГ-3». А у него дальность тысячу сто километров, мне точно хватит. Машина первой серии. Вооружена машина тремя крупнокалиберными пулемётами. Причём, у одного ствол через мотор проходил, и два пулемёта винтовочного калибра. Так что один в моторе и четыре в крыльях. Машина оказалась своенравной, но пока добирался до базы А дивизии, освоил. Штаб дивизии отошёл от Тернополя, перебазировались, немцы наступали, на передовой хаос, танковые клинья уже километров на двести углубились в наши тылы, я и собирался найти всех нужных мне на Базе. А узнаю где они. Встретили неплохо, с интересом изучая машину, для них не новую. Наши эвакуаторы подбитой техники, однажды эвакуировали такой самолёт, подбитый, в поле нашли, на базу, отремонтировали тут, и потом на нём летал один из командиров полков, так что машина знакома, но только с этой стороны. Главное меня дозаправили, сообщили в штаб дивизии, что я вылетаю, координаты её дали, и через час уже обнимался со своими бывшими подчинёнными. Дистанцию не держал. В общем, хорошо пообщались. Скрывать куда меня назначили не стал. Ну и велел построить бойцов Андреева. Смурной Ермак, он в курсе что я его грабить буду, построил бойцов АСС. К сожалению, за прошедшее время двух бойцов потеряли, из тех, что со мной у Минска были. Однако наградные оформлены, я дал нужное количество орденов и медалей, и штабные работники всё написали как надо. Так что за то дело, всё же награды нашли героев. Андреев второй орден «Красной Звезды» получил. Командир транспортника и его штурман тоже, а стрелок медаль. Многие бойцы медали получили. Так что распустил строй довольных бойцов.
Андрееву я уже шепнул чтобы собирались, отбирал кого возьмёт. Экипаж «ПС» точно брал, они потеряли машину, сбили два «охотника». В общем, я брал двух штабных командиров, двух опытных лётчиков-штурмовиков, один на «илах» летал, второй на «чайках», оба капитаны. Старлея из эскадрильи охотников. У него больше двадцати сбитых, Герой, у меня в соединении станет комэском, тут он звеном командовал. Мне его рекомендовали, грамотный тактик. Двух командиров бомбардировщиков. Всем обещал повышение. Двух неплохих инженеров, связиста опытного. В общем, почти два десятка командиров, и два десятка простых бойцов. Из людей Андреева последние. А Ермака я подкупил. Выдал ему десять «Миг-1» для охотников, пусть осваивают. Что дальше, документы о переводе оформлялись. Астахов не стал возражать, я посетил его штаб, так что на поездах, на Ленинград мои люди отправились, а я на «ЛаГГе». И успел вовремя, был представлен командующему фронтом, им стал генерал-лейтенант Попов. Вроде нормальный генерал, хорошо пообщались. Был представлен управлению штаба авиасоединения, и дальше начал посещать подразделения, от тылов, до боевых частей. За двое суток я понял, что подразделения вымотаны и им нужен банальный отдых. Один из командиров полков, штурмового, делал вид что все самолёты в ремонте, давая так людям отдыхать. Поругал конечно, но кар не было.
Дальше пошла работа. Всех своих людей я стал вводить в разные подразделения, чтобы поделились своим опытом, данные дал, оформляют. Через четверо суток те прибыли, и сразу были оформлены по тем местам, что я указал, пятеро заместителями командиров полков по строевой. Один в мой штаб. Я вывел в тыл один штурмовой полк, прямого подчинения, не из смешанной дивизии, один истребительный, тоже прямого подчинения, один бомбардировочный, и один полк ПВО. Всю технику те передали другим полкам, и вот стали получать новое вооружение. Фронтовому истребительному полку я выдал тридцать восемь «яков», для трёх эскадрилий по двенадцать штук. И два в управление штаба полка. И лётчики, что ранее летали на «ишачках», начали их осваивать, а техники собирать и сразу ремонтировать. Машины с откровенно плохой сборкой пришли, переделывали напильником. Полку ПВО ушли все наличные «Миг-1», так что там тоже освоение шло, получали пополнение. Бомбардировочному полку, что я вывел из состава смешанной авиадивизии и подчинил напрямую своему штабу, отдал все «СБ». Из этого подразделения формировали ночной полк. Я планировал бомбить Финляндию, немецкие тылы ночами, мне этот полк позарез нужен. А штурмовому все «илы». Причём четвёртою эскадрилью в полку сформировал истребительную, выдав двенадцать пушечных «ишачков», чтобы не клянчили в других полках. Собственное прикрытие. И да, я мог так всё делать. Как раз до штата всё и доводил. Вот все четыре полка были на отдыхе, осваивали технику, пополнялись. Остальные воевали.
Тут всё по старой схеме, летали тройками, службы АСС даже в зачаточном состоянии нет. Я много приказов писал, создать службу, возглавил её майор Андреев, он уже мотался по частям, по разведбатам, подбирал людей. Ему нужно роту головорезов сформировать, служба прямого подчинения моего штаба. Я сформировал транспортную эскадрилью, куда передал два «ПС-84», один неисправной, но его вернули в строй, один «Юнкерс-52», два «Шторьха» и три «У-2». Также гидросамолёт «Каталина», его перекрасили и оформили. Решил отдать. Мы летать будем в Финляндию, часто над водами залива. Гидросамолёт, свой, обязательно должен быть, для спасения с вод сбитых лётчиков. Все машины уже ввели в штат. Оба советских транспортника выполняли полёты на Москву по заявкам штаба фронта, остальные введенье службы АСС. Это ещё не всё, много нововведений было. Приказ летать звеньями в четыре самолёта, разбившись на пары, тактические приёмы, всё это внедряли в истребительную авиацию быстрыми темпами, сразу испытывая на практике. Дело пошло. Передал все оставшиеся «ишачки» для пополнения одной из истребительных дивизий. Она против немцев в районе Пскова воюет. Сформировал разведывательную эскадрилью, куда ввели в штат шесть «Юнкерс-86» и пять «Р-5», правда два «Юнкерса» приказали отдать, приказ из Москвы шёл. Я их послал, надо, у немцев берите. Там позвонил Шапошников, и вежливо попросил уступить машину. Ладно, забрали одну. Так вот два, имея мощную фотоаппаратуру, специалистов нашли, летали и делали снимки передовой, тылов. Даже стали выполнять заявки Карельского фронта. А три оставшихся «Юнкерса» мои инженера переоборудовали в пункты управления, на них назначили командиров штаба, и те днём летали, изучали обстановку, и будучи на связи, поднимали самолёты на перехват. Они имели такие полномочия. Даже охотниками командовали. Массированные налёты на Ленинград отбивали всеми силами. Управление войсками сразу скакнуло на семьдесят процентов. То есть, улучшилось в разы. «Р-5» как разведчиков не использовали, на них мои штабные гоняли в дивизии, доставляли корреспонденцию, приказы. По сути связными стали.
Что по эскадрилье асов. Ну тот старлей, я его уже к капитану представил, начал тренировки, лётчики, он их лично отбирал, осваивали «Миг-3», двенадцать штук. Вообще безлошадных хватало, но с тем пополнением, что я выдал, лётчиков уже стало не хватать. Впрочем, я создал ещё три эскадрильи охотников. Одна на «Яках», две других на «ЛаГГ». Описал что такое сэндвич в авиации, когда встречаешь немца на разных высотах. Он вниз, там «яки», выше, там «ЛаГГи» ждут, ещё выше. Привет «миги». Лётчики заинтересовались и начали рисовать схемы перехвата. Всё формировал за счёт местных ресурсов. Причём, три эскадрильи разных типов самолётов прямого подчинения моего штаба, а одну на «ЛаГГах», в одну из истребительных дивизий. Командир её попросил, обещая, что использовать на передовой не будет, чисто охотники. А чуть позже и командиры двух других обратились с этим, но машин новейших уже стало не хватать, так что пока передал немного, на полноценные эскадрильи уже не хватало, но с чего-то же надо начинать. В одной пять машин, в другой шесть. Также в БАО передал кран, спецмашины и топливозаправщики. Плюс все зенитки. Батарею сформировали за счёт выздоравливающих раненых из госпиталей, наша, уже выпрашивать не нужно, все пять тридцатисемимиллиметровых поставили на охрану нашего главного аэродрома с бетонными полосами, у Ленинграда. А пулемётные установки на один из полевых аэродромов, там зениток вообще не было. Хоть так прикрыли. Вспомнив про четыре «мессера», и их передал, причём под режимом секретности, в разведывательную эскадрилью. Мало того, что эти машины изучали наши лётчики, многие в кабинах посидели, редкие счастливцы полетали, в основном «мессеры» я использовал для разведки. Под видом самолётов противника, опытные лётчики летали и приносили интересную информацию, задействовали их за эти две недели, как я вступил в должность, редко, всего пару раз.
Причина в погодных условиях. «Юнкерсы» на высоте можно применять, когда небо чистое, без облаков. А когда облака всё скрывают, чем ближе осень, тем их больше, их боевая ценность приближается к нулю. Главное только-только начало всё налаживаться, и оп-па, закончилось топливо, а два эшелона, что нам отправили, сгорели в огне. Явно навели вражескую авиацию. Я отдал те пять тонн НЗ, пока эскадрильи охотников продолжали тренировку. Если налёты на город были, участвовали в отражении. Учёба с боевыми стрельбами, как говорится. По сути и я всё отдал, только личные запасы остались. Даже та «эмка», которую взял у группы захвата, что меня арестовывать пришла, ушла Андрееву, его разъездная машина. «Додж» последний, моя охрана на нём ездит. Остался один «ЛаГГ», и всё. Для боя он годится, но для перелётов на дальние дистанции, не особо. Нет, самый главный плюс, он скоростной, однако это невелировалось сложностью подбора подходящих мест для посадок. Однако я оформил себе командировку на пять дней и с центрального аэродрома, где в основном полки корпуса ПВО стояли, взлетев, направился на запад. Надо подчистить у немцев то, что осталось, прибрать захваченную технику, пока те не сообразили, что я так пополняю своё соединение и банально не уничтожили их. Ну и запасы топлива добуду. Пофиг на октан, и с ним хорошо летать те будут. Насколько я знаю, немецкое топливо, авиационный бензин, единственное, что не эрзац. И да, вопросы ко мне были, откуда это всё взялось? Объяснил просто, операция изъятия у Минска и окрестностей была выполнена в полной мере. А так как я её проводил, всё добытое в моё соединение и ушло. А вот подробности сообщать отказался. Их вообще какое дело? Главное техника у наших и воюет. И командировку объяснил, также добытой техникой. Пока погода хорошая стоит, был вечер четвёртого сентября, нашу передовую уже в темноте пересёк, нужно пользоваться возможностью.
Вот так и улетел. Задачи поставлены, вернусь, узнаю, как выполнены. Работы идут, и это хорошо. А пока начну с Прибалтики, все аэродромы там подчищу тщательно, потом Белоруссия. На Украину летать смысла нет, там таких успехов как на Севере у немцев не было, и встретить захваченные в первый день аэродромы, не то что сложно, по сути невозможно. Да котёл немцы образовали, и весь Юго-Западный фронт там оказался, но если наши самолёты и оставляли на аэродромах, из-за отсутствия топлива, то сжигали уходя. Нет, только Белоруссия и Прибалтика, спасибо расстрелянному Павлову. Его и тут шлёпнули. Так что я был в предвкушении. Также настроение поднимала наложница. Я уже пообщался с нею, нашёл время, так что та приняла расклады и уже как неделю моя постоянная любовница, а та хороша в постели. Из тех, что в будущем получают титулы секс-бомб. Вот так весело насвистывая, и управляя самолётом, прикидывал планы на будущее. Авторитет мой в авиации был просто огромный, в газетах часто писали, главное не оступиться, против власти не пойти, остальное решаемо. Главное, похоже я достиг своего потолка и думаю до конца войны буду командующим ВВС или дальше воздушных армий. Меня это вполне устраивало. А пока делом займёмся.
***
«МГ-42» работал, ручной, на сошках, длинной очередью я срезал трёх перебегающих к укрытию бойцов НКВД, из дивизии Дзержинского те. Сканер показал, что с другой стороны дачи, а я отстреливался со второго этажа, перебежками сблизились семеро бойцов НКВД, прижавшись к стенам, поэтому перебежал и закидал их ручными гранатами. Пять трупов, два тяжёлых подранка. Недолго им без медицинской помощи. Рота уже потеряв около взвода бойцов, начала отходить. Работать пытался снайпер, защита уже две пули отбила, но я его снял, изрешетив, так что постреляв вслед солдатам, я только зло сплюнул, и сказал:
- Кого брать вздумали? Я Шевченко!
Несмотря на то, что я был одет в гражданский костюм, а уже месяц как вышел в отставку, подписали всё же, а то тянули, это не значит, что меня можно вот так приехать и арестовать. Сорок шестой год, весна, кто-то чтобы себя прославить завёл «авиационное дело» и меня решил прицепом прихватить. Две группы захвата сгинули, и вот роту осназа прислали, но и она с потерями отошла. Родных и близких, горничную, я убрал в аурное хранилище, что принимает живое, когда понял, что дело серьёзное. Сканер показал. Причём, это не значит, что я отстал от роты. Как те отошли, выбежал во двор, достал полковой миномёт, и сверяясь с данными сканера, стал бить по ним, выпуская мины сериями по три, превратив отход роты в паническое бегство. Кого брать вздумали? Маршала Советского Союза? Я вас гады наизнанку выверну. Однако эта настойчивость бесит, нужно найти тех, кто отдаёт приказы, и зачистить, вплоть до их главного начальства. Не отстанут же. Авторитет я имел огромный, Маршал Победы всё же, войну закончил командующим Вторым Белорусским фронтом. Ну вот так. Из лётчиков в армейцы, редкость небывалая. Это меня летом сорок второго перевели, дав генерал-полковника, тем более давно заслужил, и командовал разными фронтами. Четыре сменил за время войны. Кстати, Андреев так всегда при мне был. Я-то в отставку ушёл, а он служил дальше, служака до мозга костей. Генерал-майором был на момент окончания войны зимой сорок пятого, командующий спецвойсками моего фронта. В феврале закончили, капитулировали немцы. Мы успели половину Франции захватить, и отдавать и не подумали, тут Тегеранская встреча по-другому прошла, наша зона ответственности. Да и изменений в истории было множество.
Да, стоит описать их. Сделаю как свободная минутка будет. Поэтому отбившись, убрал миномёт, и пробежался, допросил и добил подранков. И ничуть не жаль, они сюда не за пряниками приехали. Пусть дальше на улице горит их разбитая минами техника, не важно, получили что заслужили, а жалкие остатки роты всё же ушли. Быстро бегают. Да достали, намёков не понимают, что меня арестовывать чревато? Ну и вот показал. Чуть позже пришёл переговорщик, не из НКВД, офицер столичного гарнизона, и я разрешил забрать тела. Вынесли всё же. От дачи мало что осталось, вся испятнана пулевыми отверстиями, стёкла повыбили, досталось моей подмосковной даче. А наградили ею за крупный котёл, где мой фронт, осенью сорок второго, переварил триста тысяч немецких солдат в Прибалтике. Теперь ремонт проводить. Однако, я ещё дом в Ялте купил, пока переберусь туда. Ещё есть квартира, не та что войну встретила с семьёй, нам другую дали, в Доме на Набережной. Пока опасно там находится. Так вот, пока я сначала тропками по хвойному лесу двигался к дороге, потом на трофейной машине в город, кто виновен в попытках моего ареста уже выяснил, Абакумов, за ним ехал, ликвидирую по-тихому, и стоит вспомнить как война прошла. Да скучно для меня лично. Нет, мне интересно было дирижировать, управляя войсками, переигрывать противника, наносить удары там, где он не ждёт, наступать. Но лично воевать стоял запрет от Сталина. Ты командующий? Вот и командуй. Я и командовал. Кстати, довёл свой личный счёт, пока был в авиации, до двадцати двух. Третья Звезда Героя капнула на грудь. Была и четвёртая под конец войны. А пока ехал на неприметном «Опеле», всё возвращался мыслями к попыткам ареста. Знаете, а ведь не ко мне одному вот так приходят. В основном прославленные полководцы были. Похоже на зачистку элиты властью. Я выясню.
Знаете, по этой войне, я скажу так. Управлять войсками конечно интересно, но понял одно, разобрался в себе, что я больше контактный боец. Мне важно самому бить врага, видеть, как поражаю его. Однако, на это со всех сторон стояли запреты. Как в клетке был. Отдушиной были воздушные бои, в которых я участвовал. Я своё соединение довёл до идеала. Хорошо пополнил самолётами, часто выводил полки на ротацию, одни отдыхали, приходя в себя, технику приводили в порядок, пополнение получали, другие воевали. Были возможности для ротации, и я делал это. Да ещё у меня пытались забрать полки, выдать другие. Не давал. Именно усилиями моей армии кольцо блокады так и не замкнулось. Я даже второй бомбардировочный полк пополнил «СБ», две эскадрильи, и третья на «Ар-2», нашёл их полтора десятка. И управляя ночами, двумя полками, вбивал в землю немцев. Все силы бросил в основном на запад, сдерживая противника, несли те потери от ударов сумасшедшие. И сбил всё же наступательный порыв. Встали в оборону, тем более осень, дожди и слякоть. Я неделю дал полкам отдохнуть, на ремонт, а там занялся финнами. Кстати, обратился к инженерам оборонных заводов в Ленинграде, и попросил сделать решетчатые панели, накидав на бумаге как они выглядеть должны, и даже когда грязь пошла, мои полевые аэродромы работали, истребители и штурмовики взлетали с этих панелей, стыкованные во взлётные полосы. Правда, успели сделать всего две, но нам и этого хватило. Этими панелями очень заинтересовались в верхах, и заводы начали клепать для других частей. Им их в план включили. А мне, как автору идеи, неожиданно за неё Сталинская премия капнула. Второй категории. Слякоть не только у нас была. Зимой я вбивал финнов в землю, ковровые бомбардировки. Те в крупных налётах на Ленинград тоже участвовали. Вот и я ковровой бомбардировкой сразу двух полков, прошёлся по центру Хельсинки, сплошные пожары внизу. Око за око. Мне правда за тот налёт влетело, по гражданским скидывал, запретили повторять подобное, тем более финны шум подняли за варварские методы ведения войны, но я уже точечно работал, поразив личный дом и резиденцию президента. Он там с семьёй и погиб в развалинах. Андреев навёл на цели, он за это Героя потом получил.
Флот Финляндии потопил. Конечно финны сопротивлялись, даже авиацию свою задействовали, те остатки что были. Да, прежде чем работать сначала я выявил все их аэродромы и уничтожил, старался поразить именно личный состав, уничтожать, уже потом по целям у них в тылах работал. Так что зима вышла насыщенная. Часто летал на ночную разведку, приносил свежую информацию в штаб фронта, и водил бомбардировщики. Да, днём управлял соединением не я, а группа командиров, куда входило два генерала. Ночью уже управление на мне. Рабочая схема, я ещё на своей бывшей дивизии это отработал. И тут одна дивизия и пять полков получили наименования гвардейские, было за что давать. Две отдельные эскадрильи охотников переформировал в полки. Истребители пошли с заводов новые, было чем пополнять. Два ордена успел получить до весны сорок второго, «Боевик» и «Ленина», участвуя в отражения налётов на своём «ЛаГГе», хорошая машина, чего её хают? Сбил троих. Внесли в учётную карточку. Чуть позже ещё одного заземлил, бомбардировщик «Лось», финские ВВС. А тут мне бросили вызов. Немцы вышли на связь, и лучший их ас, предложил подраться, один на один, над передовой. Прикрытие в стороне будет находится. Бой без правил, но без подлянок вроде засад или зениток. И я согласился. До того, как из Москвы запрет пришёл. Доложили уже. Бой был жаркий, этот полковник, действительно серьёзный специалист, и машина у него явно не серийная, доработанная. Когда я вернулся на аэродром, пришлось на брюхо садиться, изрешечена, система выпуска шасси не работала. Однако, победа была за мной, тот опускался на парашюте. Выпрыгнул, из горевшей машины. Ветер дул в их сторону, так что избежал плена. И знаете, как поветрие, мне начали кидать вызовы, разные асы, а для меня такая отдушина, это как глоток живительной воды. Тот полковник второй раз вызов кинул, через месяц после первого, погиб в этот раз. Однажды, даже сам предложил сразу двум парам против меня одного выйти. Не отказались. Я хотел проверить себя, тренировался же. Трёх сбил, один ушёл с дымами. Но и мой самолёт рухнул в снег у нас в тылу у передовой. Сам цел, но машина в хлам. Восстановлению не подлежала. Посчитали что ничья. Ну не знаю, я троих сбил. Мне запрещали участвовать, а я участвовал. Ещё дважды будучи командующим фронтом, пока Сталин лично не запретил. Знал уже, что многие приказы из Генштаба я просто игнорирую.
Кстати, среди тех, кто бросал вызов, было и двое финских лётчиков. Забавно, один вышел на меня на трофейном «ЛаГГ-3». Этот погиб. Однако такая рулетка видимо доставляла немало удовольствия не только мне, но и немцам, вызовы не прекращались. Но после запрета от Сталина, я сначала в газетах это дал, и когда новый вызов был, мой переводчик по рации пояснил, причину отказа. Не обиделись, поняли, что такой запрет не обойти. Хотя сбить меня была мечта многих вражеских лётчиков. Так что к тому моменту у меня уже было двадцать два сбитых, да подтверждённых, при множестве глаз происходило. Вот так бои и шли. До Москвы немцы не дошли, на Ржеве застряли, на подступах к Калинину. Крым взяли, до Кавказа так и не дошли, ну а дальше уже мы их погнали. За штурвалом я не сидел до конца войны, под охраной был постоянно, меня возили. Как под конвоем всё. Да конвой и был, я его так и называл, под смешки штабных. Так что нет, управлять войсками было интересно, но не особо радовало. Я лётчик, и мне с сорок второго подрезали крылья, какие уж тут хорошие воспоминания? После окончания войны, Парада Победы на Красной площади, я управлял группировкой войск во Франции, почти год, пока наконец не получил разрешение на отставку. Войны с бывшими союзниками так не случилось, как многие опасались из наших. А вот две ядерные бомбы на Японию, это было. Так долго не давали, а я закидывал Генштаб рапортами. Всё же смог получить что хотел. Ну а тут такое, арест. Выясню откуда ветер дует.
А пока по улочкам Москвы крутился, продолжил вспоминать. Аурное хранилище уже накачалось на восемнадцать тонн, с мелочью. Много что там держал. Свободного много, трофеев мало добыл, медальон тоже почти пустой. Я вот после выхода в отставку, получив пенсию уровня маршала, собирался провести до лета время с семьёй, а потом за границу. Добывать нужное. Голодно в Москве и всё дефицит. Страна восстанавливалась после войны, продуктовые талоны действовали. И начну с финнов. Слишком легко те соскочили, став нам союзниками. В сорок третьем, осенью, подписали перемирие. А тут первый арест, пятеро было, двое ещё держали меня на прицеле. Видимо знали, как я в сорок первом такую же группу уничтожил. Дал себя взять и касаниями убрал в медальон, потом также позволил себя арестовать второй группе, и снова в медальон. Ну а дальше знаете, рота прибыла. Всё это было в течении двух суток проведено, кто-то спешил с моим арестом. Так вот, аурное хранилище, медальон, они пустые, и буду добывать, но позже. А так у нас с Ириной родилась дочка в сорок втором, а в сорок четвёртом ещё один сын. Четверо у меня уже. Майя, так звали любовницу, уверен, что не настоящее имя, отработала своё прям отлично, и перед отставкой я её отпустил во Франции. Устроил даже, обеспечив. Заслужила. Ну и всё. Общие потери в войне подсчитываются, но около двадцати миллионов точно есть. Да уж, война проклятущая, надеюсь в следующих перерождениях будет попроще, чем сейчас. Груз ответственности давил на плечи.
Ладно, пока не об этом. Выкрал я Абакумова на лестничной площадке дома где он жил. Привезли с Лубянки. Дом под охраной, но я сканером нашёл возможность проникнуть незаметно, и касанием со спины, он меня не видел, убрал его в аурное хранилище. Тем же путём и покинул здание, и уехал за город, в лес. Тут не везде снег сошёл, апрель же ещё, так что развёл костёр, нашёл сухое дерево, достал Абакумова, вырубив и связав, приготовив всё для допроса. И приведя в сознание, сначала ноги в костёр сунул, очень я был зол на него, а потом выдернув кляп, серьёзно допросил. Да он визжал как поросёнок, сразу всё выложил. Боль терпеть не умел. Да личная месть это. Сталин приболел, вот тот и решил воспользоваться ситуацией, подпись под признанием вины, сейчас железные доказательства. Меня бы «убедили» подписать. Да, во время войны мы не раз входили в конфронтацию. Выдёргивал своих людей из кровавых лап его мясников, один раз Андреев был, сильно не любил тот меня. По остальным военачальникам, о которых я слышал, где от Сталина приказ был, где также личная месть. Пользовался гад своим положением в личных целях. Вот так и держал головой в костре пока дёргаться не перестал. Говорил же, что зол был. Вот и повторюсь. Так что тот получил всё что заслуживал. И да, последствий не будет, тот уже всё подчистил. Не мой зад, а свой прикрывал. Решил затаиться на время. Тело пока в аурное хранилище, избавлюсь на территории Финляндии, заодно подкинув им проблем. Как будто их это работа. Пока же на личной «эмке», да, я её сохранил, в отличном состоянии, заехал на квартиру, и принял душ, сменив одежду, а то воняла горелым. Достал родных и горничную. Сообщив что вывез с дачи сюда. Так что разошлись по своим комнатам, ужин стали готовить.
К слову, недолго мне квартирой владеть, я уже не действующий военный, скорее всего скоро отожмут, намёки были. А пока решил прокатиться к Жукову. Он в сорок третьем ногу потерял, сейчас на даче должен быть. Мы общались, приятельствовали, не смотря на разницу в возрасте. У него много связей, надеюсь бригаду подскажет для ремонта дачи. А дальше буду жить, меч над головой убрал, и ничего не мешало. А лет через двадцать сменю личность, Шевченко официально умрёт, а я, изменив внешность и омолодившись, буду жить дальше, такие вот планы.
***
Приходить в себя было тяжело, но я смог это сделать. Кто-то приподнял мне голову и дал напиться. Воду я пил жадно, новое тело явно страдало от обезвоживания. Подняв веки, я зажмурился, солнце било прямо в глаза. Тут Солнце заслонил чей-то силуэт и прищуривавшись, я рассмотрел незнакомца. Хм, в красноармейской форме, со споротыми знаками различия. В пилотке звёздочки нет. На вороте ещё видны следы и обрывки ниток, недавно, и скорее всего даже оторвали петлицы. Думать было тяжело, но сразу предположил, что это лагерь для военнопленных. Всё тело болело, голова. Но не контузия, слышу хорошо, как и гул голосов вокруг, поэтому и предположил, что лагерь.
- Где я? Как меня зовут?
- Что, ничего не помнишь?
- Вообще ничего.
- Ну судя по знакам различия ты сержант. Молодой совсем лётчик.
- Лётчик?
- Истребитель, - подтвердил неизвестный. - Да ты у нас на глазах сбил «мессер», на своей «чайке», а другие тебя сожгли. Прям над нашим лагерем бой шёл, прыгнул с парашютом. А тут тебя охрана наша встретила. Долго били. Их лётчик погиб. Потом сюда затащили, а сегодня вот очнулся. Так что только по петлицам вижу, что сержант, а кто ты, не знаю.
- А день какой? Где мы?
- Да уже двадцать пятое июня. А лагерь наш в поле, рядом с городом Кобрин. Надо объяснять где Кобрин?
- Белоруссия вроде.
- Верно. Вот мы между Брестом и Кобрином. Погоди, там насчёт тебя один лётчик интересовался, капитан вроде. Сейчас позову, раз очнулся. Может знает тебя. Это он мне приказал за тобой приглядывать.
- Воды бы.
- С водой у нас беда, уж извини, что было, уже дал. Вечером ещё раздача будет, попробую набрать.
- А вы кто?
Мужчине было лет сорок, но форма красноармейская, сидит справно, на мобилизованного тот не похож. Скорее всего из кадровых, и тот подтвердил мои предположения.
- Ротный старшина я. Лавкин фамилия. Всё жди давай.
Старшина ушёл, я лёг на бок, со стонами, вроде тело не сильно травмировано, и стал вспоминать прошлую жизнь. Надо сказать, вспомнить было чего. Насколько мне не понравилось время пока шла война, и настолько я был счастлив в послевоенной жизни проживать. Жаль погиб через тридцать шесть лет. Уже и личность сменил. Бывший маршал Шевченко официально погиб, тело кремировали, как он и хотел. А я проживал в США, уехал туда, просто изучал как там живут. Года три, потом купил яхту, и путешествовал, посетил почти все страны. Мне такая жизнь очень нравилась. Погиб банально, в шторм разбило яхту о скалы. Мыс Доброй Надежды. Рискнул там пройти. У меня парусно-моторная яхта, но не повезло. Что по тому как я воевал. Почему не рад был, поясню. В принципе, я всем доволен, глупо отрицать очевидное, маршал Победы, сплошные почести, приглашения посетить разные организации или школы, много общественной работы. В основном зимой. Летом меня в Союзе не было, хотя официально я уходил на долгую рыбалку. Детей вырастил, жену богатой вдовой оставил. Шесть детей у нас, почему бы и не сменить личность? Долг Владимиру отдал, что занял его тело, дальше жил для себя. Наложницы разные были. Две последних со мной и погибли, в аурном хранилище находились на тот момент. Так вот, всё отлично было по началу, пока я не принял ВВС Ленинградского фронта. Там случай был, я финнов сильно достал, и по мне диверсанты работали, если бы не личная защита, достали бы. Мне снова прислали охрану, специалисты высшего класса. Я не смог отказаться, даже летал в Москву, личный приказ Сталина. Он меня очень ценил и не хотел потерять. Ладно они, но за мной присматривали со стороны. Контрразведка работала. Если бы не сканер, и не понял бы. То есть, по сути меня лишили радости жизни, оторваться от души на этой войне.
То, что я вызовы на воздушный бой принимал, отдушина, и то запретили. Да всё, заперли меня как в клетке. И ничего, совсем ничего не изменилось, когда командующим фронта стал. Только охрана больше, и всё. Немцев бить нравилось, но такой присмотр, действовал на нервы. А я на это очень чувствительный. Дважды по краю прошёлся, чуть не сбежал и не сменил личность. Внешнее наблюдение так и не снимали до конца войны, я постоянно был под присмотром. Я конечно пытался дёргаться, считалось что у меня крутой характер, препятствий не вижу, всё сношу. Но вот так. А я свободолюбивая личность. Когда меня выгнали из армии, в первой жизни, устроился на станции у Артёма Райнова, вот тогда я и оценил, что такое свобода и жил полной жизнью. Ну, когда траур по погибшей семье прошёл. Думаю, вы понимаете, что для меня такой контроль, для моего психологического состояния, это очень тяжело. Держался, и довоевал из чистого упрямства, но радость была только когда в отставку вышел. Остальное всё обрыдло. А вот послевоенная жизнь, там всё отлично, ну просто смаковал её. Если бы не известность, по улицам пройти нельзя, узнают, вечерами с Ириной гулял, когда темнело, ещё больше бы радовался. Поэтому я не особо расстроился, что на перерождение ушёл. В планах было пожить подольше, но раз судьба так повернула нить моей судьбы, то чего печалится? Больше удивляет, что снова в лётчика попал, да молодого. Отчего даже рад, что не в генерала. Надеюсь тут до того беспредела, что в прошлой жизни был, не дойдёт. Жду, когда хранилище запустится, двое суток. С тонну для начала откроется, дальше кач.
Успел всё обдумать, когда Солнце снова заслонили, я открыл глаза и рассмотрел троих, двое в командирской форме, внимательно вглядывались в моё лицо, и знакомый старшина, что раннее за мной ухаживал.
- Нет, не узнаю, - сказал один из пленных командиров, тот что светловолосый, по старше. - Не из моего полка.
- И не из моего тоже. Да и не было у нас «чаек». Надо других лётчиков сюда направить, может кто узнает беспамятного? - сказал второй. - Ладно сержант, лежи, время лечит, восстановишься.
Те ушли, а старшина рядом присел, да так, чтобы тень от него падала мне на лицо. Действительно легче стало. За следующий час, около меня побывало порядка десятка лётчиков, лагерь был крупный, огороженный в открытом поле. На пять тысяч. А узнал меня молодой старший сержант, из свежей колонны пленных, что привели. Тоже лётчик-истребитель. Уже под вечер подошёл, когда услышал про беспамятного, и сходу опознал, не смотря на синяки и чуть опухшее от избиения лицо:
- Так это Антонов, лётчик из нашей эскадрильи. Правый ведомый в первом звене. Только в этом году из училища. Мы из разных звеньев. А жили на соседних койках в казарме.
- А что за часть? - спросил я.
- Сто Двадцать Третий ИАП, Десятая смешанная авиадивизия. Тоже не помнишь? - присаживаясь рядом, спросил тот.
- Не помню. Расскажи, что знаешь обо мне. Может что вспомнится?
Тот меня сходу порадовал, сообщив, что Саня Антонов сирота. У Шевченко было множество родственников, проходу от них не было, то одного пристрой куда, то другого. В общем, тяжело было. Поэтому новость для меня действительно прекрасная. И не женат. Вообще красота. А так тот из Киева. Там же закончил аэроклуб и сразу поступил в военное лётное училище в Ейске, которое и закончил в этом году, прибыв в полк шестого июня. Вошёл во вторую эскадрилью, правым ведомым. Всего два тренировочных вылета, даже по конусу пострелял. Повезло, как раз стрельбы были. Да в принципе всё. Тут война началась, активные бои, немало техники потеряли на земле от ударов с воздуха. В полку осталось пятнадцать машин, перебазировались под Пинск, и две «чайки» отправили на разведку к Бресту, вылетели командир звена лейтенант Панин, и сержант Антонов, в прикрытие. Что произошло, уже не известно, но драпал Саня, судя по направлению полёта летел к Пинску, очень шустро. Однако немцы нагнали, и завязался бой. Я думал Саша сбил его в бою, а он таранил «мессер», скорее всего боезапас потрачен был. Ну а дальше известно. Вот такая история. Закончил рассказ, уже когда стемнело. Сам сержант попал в плен, когда его с группой техников отправили за подбитой машиной, эвакуировать. Безлошадных лётчиков было много, на всех машин не хватало, вот и находили дело. А тут комполка с воздуха приметил стоявший в поле «ишачок», явно сел на вынужденную, и послали «Зис». Даже не доехали, попались группе мотоциклистов. Мы так вместе и устроились, поговорить не вышло, вскоре меня вырубило. Поел вечером две моркови сырой, два зуба шаталось, но к счастью не выбили, поесть смог. И воды попил, старшина принёс. На этом и уснул, как в чёрную яму рухнул.
Утром, когда на завтрак выдали еду, также сырые овощи и воду, на телегах привезли и кучами вывалили. Нам повезло получить капусты, и в котелок воды. Также подозвали медика, уставший парень меня осмотрел, пришлось раздеться, ощупал, и определил две трещины в рёбрах, возможно трещина в левой ноги, ниже колена, и избит, ушибы мягких тканей. Били конечно Саню долго, голове досталось, что видимо и помогло меня заселить в его тело, но в принципе ничего критического, всё само восстановиться. Нужен лишь покой и хорошее питание. Не такое как тут в лагере, с ним быстрее загнёшься. Кстати, в обед давали похлёбку на брюкве. Мне тоже немного досталось. Только после обеда, многих вывели из лагеря, колонна большая получилось, и увели. Меня как пострадавшего, и других раненых, оставили. Я кстати гимнастёрку ранее скинул, чтобы снова не побили, опознав. Обезличил себя. Так что вечером, сильно хромая, сам ходил на раздачу к воротам. Получил воду, просто дали напиться из черпака, ёмкости у меня не было, и выдали варёной картошки. По две штуки на руки. Так что жуя, есть очень хотелось, да и для восстановления травм нужно, вернулся. Там вскоре уснул, когда стемнело. Жду, что я ещё скажу? Немцы вон вышки ставят, топоры только и стучат, лагерь похоже долго собираются использовать, уже наладили прожектора, это они быстро, сбежать сложно, тем более мне травмированному. Поэтому я лежал на вытоптанной траве и строил планы. Будет хранилище, уже шанс сбежать есть. Да выйду к охране, немецким владею в совершенстве, скажу, что их агент, там уже за территорией, убирая в хранилище тех, кто рядом, достаю и вырубаю. Переодеваюсь и под видом немецкого солдата ухожу. Желательно всё вечером перед темнотой провернуть, чтобы она скрыла.
На самом деле с побегом я особо проблем не видел. Ничего сложного. Планы в основном строил что дальше делать. А я отлично помнил про ящики с истребителями «Як-1». Помнится, их там двадцать восемь было. Поверьте, иметь, в запасе такие машины дорогого стоит. Тонна в хранилище, самолёт в полной загрузке почти три тонны, но там в ящиках, разобранный, можно убирать по ящику и уносить. Спрятать в надёжном месте. Забавно, но у меня такое надёжное место было, и совсем рядом с Минском. В девяти километрах, в лесу. А мой фронт наступал там и Минск брал. Мощный бункер. Наши сделали, сто процентов, и видимо все, кто о нём знал, были мертвы, я и после войны заглядывал пару раз, пыль и никаких следов. Правда, он пустой, в три уровня, оснащения не завезли, но это даже хорошо, ящики там встанут. Чёрт, да там ящики и для сотни истребителей встанут. Жаль собранные, целые не убрать в хранилище будет. Тоже бы туда убрал. Ладно, спёр всё у станции, придётся побегать, и уберу в бункер, снова закрыв его. Там замаскировано всё, но как открыть я знаю. После этого к Бресту. Для начала Майю в наложницы, эта секс-бомба и мёртвого заведёт, и потом набрать припасов. Ну и вспомнив про награды в шкафу, думаю и их прихватить. Пару недель на излечение, восстановлю какой истребитель и на нём до наших доберусь. Дальше проверки, уверен, что они будут, про плен сообщу, смысла скрывать не вижу, потерю памяти изображу. Ну а дальше как судьба повернётся, буду воевать. Вот такие планы. А самолёты пригодятся. Между прочим, это серьёзное платёжное средство в первый год войны, за пяток таких истребителей можно многое получить. Так что пусть хранятся, найду куда пристроить. Да скорее всего сам же на них и буду летать, по мере того как потеряю очередной «як». Правда, без личной защиты, опасно всё, но Госпожа Удача при мне, и я на неё надеюсь. Вот такие планы.
Вот так и этот день пролетел, а я ждал обеда следующего, там откроется хранилище. Обед прошёл, и ничего, к вечеру время, уже нервничал, и нет его. Хранилище так и не запустилось. А в голове табун мыслей бегал. Как так? А я вспоминал слова Мика, что хранилища в конфликт не войдут, плетения амулета-жука сильнее и задавит те, что простейшие, оно развернётся. Вот тебе и эксперимент, проведённый надо мной. Рискнул и проиграл, задавили друг друга эти свёрнутые хранилища, вот что обидно. Лишился немалой ценности. Аж слеза в уголках глаз выступила. Тогда и ждать смысла нет, нужно валить. На этой кормёжке я ещё больше слабею, за каждый пропущенный день теряю шанс на побег. На третий день, к обеду также пустота, поэтому под вечер, я поднялся, и хромая, держась за бок, рёбра ныли, к воротам. Ужин уже был. Всего одна брюква досталась, уже съел, варёная, и вот подошёл к выходу.
- Господин унтер, - обратился сидевшему на стуле солдату, тот себя в службе явно не ограничивал. - Я имею важную информацию, хочу её сообщить.
Тот покривился. Охрану, в отличии от нас, сегодня кормили рагу с мясом, ковырялся спичкой в зубах и не хотя отвлёкся, посмотрев на меня. Говорил я на чистом немецком, берлинское произношение, я там жил полгода. Берлин полностью на нашей стороне был, в зону оккупации союзников не входил. Вот так изучив меня, тот также не хотя встал, и подозвав одного из солдат, тут двое из патруля вокруг лагеря вернулись, и велел меня выпустить. Не отказал, это хорошо, ну и повёл к палаткам. Одна штабной была. Лагерь явно планировали на лето, к зиме его ликвидируют, поэтому немцы себя не утруждали постройками зданий, жили в палатках, дымилось шесть полевых кухонь. А лагерь снова заполнялся, колонн по две-три приводили в день, вот и готовили разную бурду. Ну и себе. Иногда от мясного духа, когда ветер на нас дул, аж скулы сводило, так хотелось. Слюнями исходили. А тут на травяной диете точно загнёмся. В палатке что-то писал молодой лейтенант. Начальник лагеря капитан, я его издали видел, с травмированной рукой, не гнулась, а это видимо зам, на дежурстве. Вот когда унтер меня завёл в палатку, даже заранее докладывать не стал, то лейтенант поднял голову, с интересом нас изучая голубыми и несколько водянистыми глазами, сам тот рыжим был, и унтер сообщил:
- Этот русский что-то хочет важное сообщить, герр лейтенант.
- Знает немецкий?
- И очень хорошо, - подтвердил тот и повернула ко мне. - Говори, что там хотел. Если обманул, мои ребята с тобой повеселятся.
- Бункер у Минска, для высшего политического состава республики, - сказал я, что первым в голову пришло, анализируя ситуацию на возможности побега. - Если Минск захватят, партизанское движение будут организовывать. Я в бункере был, в охрану должен был войти.
Шансы были не велики, солдат снаружи ждёт, тут сержант и лейтенант, до которого метра три, ещё и стол между нами. Поэтому решил заговорить зубы, может куда в другое место отправят и там будет шанс для побега. Тут его, честно скажу, не очень много.
- НКВД? - спросил лейтенант, что с интересом меня слушал.
- Нет. Минский гарнизон, тут сопровождал важного командира, бомба рядом упала, вон весь в синяках, и вот в плен попал.
- Да врёт он, - с ленцой в голосе сказал унтер. - Я его ещё у ворот узнал. Думал скинул френч и его не опознают. Это тот лётчик, что нашего сбил над лагерем. Мы его потом отделали, отсюда и синяки.
- Вон оно как? - лейтенант с интересом меня стал рассматривать. - Меня тогда не было, не видел.
- А мне интересно было что ему надо.
- Вы ошиблись, господа офицеры, я обычный боец из минского гарнизона, - сообщил я, но видно, что убедить не удалось.
Пришлось переходить к импровизации. Да у меня тут всё на импровизации держится, и как видно, не помогло. Мощный толчок в плечо унтера, тот ожидал от меня какой пакости, но обычного толчка явно нет, полетел кувырком, а я уже прыгнул к лейтенанту, схватив перо, коим он ранее писал, отбив попытку захвата, и укрывшись за его телом, прижав острый кончик пера к шее, сказал ему:
- Прикажите своим людям выйти.
Уже и солдат забежал, держа на прицеле карабина, и унтер пистолет достал из кобуры, вот и укрывался за телом офицера.
- Что вы хотите? - сдавленно спросил тот.
- Как и вы, я очень хочу жить, и на свободе. Предлагаю сделку. Мы вместе покидаем лагерь, пусть приготовят машину. Я удаляюсь на ней, и отпущу вас.
- Я могу вам верить?
- Поверьте, мне проще отпустить, чтобы потом ваши солдаты, злые как осы, искали меня. А так вслед кулаком погрозите, поругаете, и вернётесь в лагерь, передав постам мои данные. А от них уйти легче.
После недолго молчания, когда уже и начальник лагеря в просвете выхода мелькнул, тот всё же сказал:
- Договорились.
- Отлично, теперь я убираю одну руку, вы повернётесь ко мне, отстегнёте свой ремень с кобурой и застегнёте на мне. Это будет ваш прощальный подарок. Мы столько времени проведём вместе, хотело бы что-то оставить на память.
- Юморист, - нервно хмыкнул лейтенант, но повернулся, я убрал перо, хотя держал наготове, так что тот отстегнул свой ремень, и действительно застегнул на моей талии. Крепко застегнул.
Дальше тот покричал своим, капитан без страха зашёл в палатку, изучая с интересом нас, выслушав к каким договорённостям мы пришли, молча кивнул и вышел. Вскоре послышалось тарахтение и рядом остановилось авто. Да легковое. Ха, наша же «эмка». За палатками стоянка техники была, но они тут в два ряда, не видел, чтобы наше авто было. Впрочем, мы под недобрыми взглядами солдат, капитан приказал им опустить оружие, синхронно двигаясь с лейтенантом, дошли до открытой двери. Я поглядывал чтобы ловушки какой не было, рядом никто не прятался. Так что первым залез на место шофёра и держа офицера за плечо, помог сесть на место водителя, сам перебираясь на сиденье пассажира. Так что лейтенант сам повёл машину. Я велел в сторону Кобрина рулить. Вот так мы выехали на дорогу и покатили по ней. Пыль сзади поднималась, но смог рассмотреть, что отстав километра на три, за нами катил грузовик, и вроде мотоцикл с коляской. Сопровождали. Уехали мы километров на семь. А тут опушка, и довольно солидного леса. До Кобрина по этой дороге ещё километров десять оставалось, а там перекрёсток на Пинск.
- Ну что, вы выполнили свою сторону договорённости, я выполняю свою. Можете ехать обратно.
Так что я открыл дверь, и бегом скрылся в лесу, а лейтенант, развернувшись, да видимо на нервах перегазовав, с пробуксовкой погнал обратно, навстречу своим. Я же шатаясь уходил в лес. Да у меня на всё что было ушли все силы. Я там от боли чуть не зубами скрипел, но не издал ни звука. Травмы сказывались, и это важно. Да я от опушки метров на пятьдесят отошёл, когда услышал вопрос:
- Ну и кто ты такой?
Остановившись, шатнувшись сначала вправо, потом влево, держась за бок, я рассмотрел командира, со старыми окровавленными повязками на плече и правой руке. Та в косынке была. Старлей стоял, прислонившись к дереву метрах в пяти от меня. Рядом два бойца, и что важно, все трое пограничники.
- Лётчик, - с трудом ворочая языком, сказал я. - Сержант Антонов.
- А чего тебя немцы катают? А, сержант?
- С лагеря бежал. Из плена. Сказал, что важные сведенья имею, а когда к офицеру привели, схватив перо со стола и к шее, и договорился, что меня вывезут, а я его отпущу. Оба слово сдержали. Вон, ремень с пистолетом прихватил. Сейчас сюда злые немцы подъедут, мстить за лейтенанта хотят.
- Лихой ты парень… - договорить старлей не успел, прибежал ещё один пограничник и сообщил:
- Немцы подъезжают, грузовик, наша «эмка», что раньше тут была, и мотоцикл с пулемётом. В грузовике солдат много.
- Байбаков, остановишь их и за нами. Уходим.
Мне помогли, оба бойца подхватили под руки, поняли, что не бегун, правда ремень с кобурой забрали, и понесли, быстро перебирая ногами. Сзади вдруг перестрелка началась, несколько раз отработал пулемёт, «ДП» был, звук не спутаешь, но потом всё стихло. Думаю, показали, что тут окруженцы, и немцы скорее всего рисковать не будут, уйдут. А через километр где-то, меня вынесли к ручью, где я жадно напился. Ну и голову в воду сунул, в себя прийти, а то сознание плавало. Я же говорю выложился, всё поставил на этот побег.
- Скажи, сержант, - рядом тяжело дышал старлей, только он и я, бойцы куда-то убежали. - Ты какие самолёты водишь?
- Воевал на «чайках», а так все могу. Они особо и не отличаются.
- Понял. Как в плен попал?
- На разведке был, возвращался, зажали. Таранил истребитель противника, остальные меня подожгли. Вот и прыгнул с парашютом.
- Погоди. Это не три дня назад было?
- Четыре.
- Точно, четыре. Так мы видели этот бой, издали. Молодец, герой. Что дальше было?
- А там как раз внизу лагерь для военнопленных. Охрана очень долго меня била. Лётчик-то их погиб. Так била, что я память потерял, очнулся на следующий день, никого не узнаю. Сейчас многое восстановилось, что-то помню, но не всё. Раз часть восстановилась, надеюсь и остальное вернётся.
- А бежал зачем?
- Так добьют же! Я гимнастёрку скинул, но всё равно узнавали, когда раздача еды была. Недолго бы мне осталось. Видел, как выводили бойцов НКВД, политработников, выявляли евреев, и расстреливали. Там у лагеря целый ров, больше двух сотен расстрелянных. Поиздеваться ещё любят.
- Даже так? Потом рапорт напишешь, что видел. А евреев как выявляют?
- Так обрезанные или нет. Парни с Кавказа, которых с евреями постоянно путали, возмущались, что с ними так ошибаются.
- Ну да, такое может быть… Вот что, тут недалеко самолёт стоит, вроде цел. Надо глянуть. Может сможем к нашим перелететь?
- Да там не только от самолёта зависит. А от площадки где стоит. Не везде где смогли сесть, потом можно взлететь.
- Разбираешься, это хорошо. Самолёт двухмоторный, бомбардировщик. «СБ». Сколько может людей на борт взять?
- До предела?
Уже темнело, почти ничего не видно было, но мы продолжали сидеть у берега ручья и общались.
- Да.
- На месте штурмана двое. На месте стрелка-радиста человек шесть, но стрелять, отбиваться, уже не выйдет. Если отсек для бомб пуст, там ещё шесть-семь. Ну и одного на место пилота, сяду на колени, мелкий же, и всё.
- Нормально, - явно мысленно подсчитывая, сказал старлей. - Умещаемся. А самолёт должен взлететь, сержант, всё сделай, но подними его в воздух.
- А что такое?
Чуть помедлив, старлей всё же признался:
- Раненый генерал у нас, плох он, к врачам нужно, вся надежда была на самолёт. Мало ли лётчик сбитый встретится, искали, а тут ты вышел. Судьба.
- Ха, а я ещё на километр думал дальше проехать и там машину покинуть.
В этом время к нам подошли. А факелы горели, два, ими освещали, рассмотрел носилки с генералом. Всего было тут полтора десятка бойцов, да похоже разных родов войск. Двое танкистов точно. Так что задерживаться не стали, и двинули похоже обратно в сторону Бреста. Видимо там был самолёт. Перед тем как покинуть лес, факелы потушили и шли при свете луны. Меня один боец поддерживал. Я устал конечно, но собравшись с силами упорно шёл. Шанс на спасение, его я упускать не желал. Лишь к полуночи мы вышли к самолёту. Сверкал остеклением кабины. С этой стороны вышли к нему.
- Это не «СБ», это «Ар-два», - озвучил я, подходя к самолёту.
- И в чём разница? - спросил не старлей, а старшина с пулемётом, видимо тот самый Байбаков. Больше такого оружия в группе не было.
- Это не бомбардировщик, а пикировщик. Бомбовый отсек меньше. И дальность полёта тоже. Фиг его знает сколько у него топлива осталось. Нам километров на двести и у своих будем.
- Так, Антонов, займись самолётом. Вы двое ему помогать, остальным отдыхать.
- Костёр разведите, свет нужен, и пару факелов, - сказал я.
- Немцы увидят.
- И подумают, что свои, кто ещё так нагло костры будет жечь?
- И возразить нечего. Так вы трое, за дровами. Вы...
Старлей командовал, отправляя людей кого по дрова, кого на охрану. Всем дело нашёл, только один сидел у тела генерала, присматривал за ним. Я же смысла не видел заниматься самолётом. Как без света? И амулета ночного виденья не имею, так что ждём. Дрова нашли где-то, притащили, и развели костерок в ямке, факелы сделали, но вплотную к машине не подносили, тут всё очень легко горит, вот я и занялся машиной, пока остальные терпеливо ожидали. Десяти минут мне хватило чтобы вынести вердикт.
- Не понимаю. Самолёт в порядке. Место пилота цело, следов пуль и крови нет, в баках топливо имеется. Половина где-то… Хм, зачем на посадку пошёл?
- Так что, можно лететь? - спросил старлей.
- С чего это? На рассвете полетим. Я в темноте ничего не вижу, а на аэродромах затемнение, тем более лететь нужно на крупный аэродром, где врач и рядом госпиталь. Думаю, подойдёт Гомель. До него отсюда часа полтора лететь.
- И что ты предлагаешь, отдыхать?
- Отдых нам только снится, товарищ старший лейтенант. С самолётом что-то не так. Я даже сомневаюсь, что мы моторы запустим. Явно же аварийная посадка произошла. Думаю, проблемы с топливом. Значит, бензопровод. Проблема редкая, если по недосмотру залили грязное топливо, но такое бывает.
- А на одном моторе?
- На одном моторе и лётчики бы долетели до базы, тем более пустые. Скорее всего оба мотора встали, а значит, проблема в центральной магистральной топливной системе.
- Значит, чистить надо, - решил старлей.
- Чем? У меня инструментов нет. В самолёте тоже. Проволоки нет для прочистки.
- А от автомобилей инструменты подойдут?
- Думаю да, можно поискать подходящий ключ, чтобы открутить гайки трубопроводов.
- Байбаков! - окликнул старлей старшину. - Видел тут в километре мы брошенные машины проходили? Берёшь двух бойцов и бегом туда.
- Под сиденьями водителя смотрите, они обычно там инструмент держат. Может проволоку найдёте. Всё тащите, - подал я голос.
Те убежали, я же взял факел, этот свежий, только разожгли, и сообщив что хочу посмотреть поле, мало ли рытвина или овраг, и направился в ту сторону куда смотрел передок самолёта. Старлей рисковать не стал, со мной одного бойца с карабином отправил. Тут сразу нет, метров сто прошли и ложбина. При разгоне влетим, сложиться передняя стойка и разобьёмся. Это я и озвучил бойцу. Вернулись и по следам самолёта прошли. На четыреста метров прогулялись. Вот тут более-менее, потрясёт конечно, но взлетим. Причём, старлей бросать своих людей не собирался, лететь так всем. Это вызывало уважение. Пока же вернувшись, я стал открывать капоты, чтобы иметь доступ к двум выходам трубопровода. Остальное скрыто в фюзеляже. А вскоре и старшина вернулся, причём нашёл три сумки в разных машинах. Порядок. Сразу нашёл нужный гаечный ключ, и стал откручивать гайку, где трубка подходила к распределительному узлу. Открутил и снял, покапало и всё.
- Кран открыт, а топливо не течёт. А должно течь. Говорил же магистраль.
Дальше перекрыл кран, у бака, и отвинтил верхнюю гайку. Проволоки нашли четыре мотка. Три сразу нет, мягкие, один вообще из меди, а вот четвёртый, тонкая и сталистая проволока, подходила. Откусив кусачками три метра, дальше Байбаков снизу совал и заталкивал в трубку, а другой боец сделал на конце загиб и крутил проволоку, чтобы она вращалась, двигаясь в трубке. Я это всё объяснял и показал, как делать. Встало уже через тридцать сантиметров, а трубка длиной метра два. Так что отколупывая типа гудрона, снова совали, очищали конец проволоки, я ту загнул кусачками чтобы гудрон срывать с места. И вот так отколупнули немного, вытащили, очистив, и дальше. Почти два часа возились. Бойцы иногда менялись, пока не прошла, резко проволока пошла вверх. Отлично. Но прочистили место зазора ещё несколько раз, вытаскивая этот гудрон. Даже на мягкую резину больше похоже. Но прочистили. Так что присоединил верхний фланец, и открыл кран.
- Течёт, - почти сразу же крикнул Байбаков, так что я кран перекрыл, и спустившись, минут десять устанавливал трубку на место, а это неудобно.
Думаете всё? Как же, открутил трубку к мотору, сначала к левому. Дальше работал ручным насосом. Потекло. Закрутил фланец, и правому открутил, потекло. Порядок. Проверил на утечки и закрыл все люки и капоты. Сообщив, что самолёт может лететь. Бурной радости это не вызвало, все смертельно устали. Вот и я лёг и сразу уснул. При этом у нас пополнение, вышла девушка, военфельдшер, помогала идти капитану госбезопасности, раненый. С трудом шёл. Третий день в пути, пришлось покинуть дом где их прятали, обыски шли. А тут при отсвете огня опознали своих по форме. Не смотря на голод, а еды ни у кого не было, бойцы все на подножном корму были, все уснули. Только двое часовых охраняли.
Очнулся я от того что меня потрясли за плечо. В желудке пустота, пить хочется, хотя тут напоили из фляжек. Наполнили их тогда у ручья. Всё допили. Уже светало, вовремя подняли. Сначала я провёл все процедуры и запустил оба мотора. Пока прогревались, всё штатно было, открыл бомболюки из кабины, бойцы там устраивались, подвешивались. Удивительно, но аж восемь вошло. Генерала смогли затащить в узкий люк, и на место штурмана, мелкий боец помогал, первым снизу залез и затаскивал. В ногах устроился этот самый боец и старлей. Его фамилия Маркелов, как оказалось. Я не знал, тот не представлялся. Остальные на месте стрелка-радиста. Туда и девушку, и капитана, там чуть не на головах друг друга сидели. Байбаков в кресло пилота, а я ему на колени. Сил нет от недоедания, а вдвоём полегче будет.
Дальше, а что дальше? Дал реверс левому мотору, тяги, и он стал разворачивать машину на месте, и развернулась. Дав гари обоим моторам, под тряску, генерал начал стонать, даже я расслышать смог, кричал почти, но после разгона смогли оторваться от полосы, и набирая скорость и высоту, потянули на Гомель. Карт нет, больше по памяти. Я тут воевал, карту местности знаю. Хранил карты, с нанесёнными схемами движения армий моего фронта, иногда просматривал, вспоминал. Поднялся я на километровую высоту, порядок, скорость держал четыреста километров в час, это чуть больше крейсерской. И вот так ориентируясь на местности, с ностальгией вспоминая ключевые места для ориентирования, поднявшись ещё, на две тысячи метров, так и дотянул до Гомеля. Ну и сразу пошёл на посадку. А заранее стал скидывать скорость, аэродром знаком, закрылки открыл, выпустив шасси, полоса хорошая, видел ветряк, знак стоял что посадка запрещена, но мне плевать, у меня тут генерал помирает, так что сел, и покатил к зданиям, где и должна быть медсанчасть. Все они такие военные аэродромы типовые. К нам бежали, и немало народу. В форме мало, большинство не одетые, в нательном белье. Утро же, ещё сигнала подъёма нет, наш прилёт разбудил. В тени деревьев видел стоянки самолётов, даже истребители были, но глуша моторы, я лишь счастливо улыбался, добрались. Ну и показал пассажирам, что снизу, с места штурмана смотрели на меня, два больших пальца. Мы на месте. Вылезаем встречать хозяев, и обознаёмся. Желательно их загрузить работой чтобы не сразу о нас вспомнили.
Я первым наполовину вылез в открытую форточку фонаря, и крикнул:
- Срочно медиков, в машине раненый генерал.
Это остановило наших, командовал командир в форме капитана, похоже дежурный, так что последовали приказы, от медсанчасти уже бежал врач в халате, за носилками рвануло несколько бойцов, а мне задали вопрос:
- Ты кто?
- Сержант Антонов. Сто Двадцать Третий ИАП. Из плена бежал. Вон как меня отделали, на их глазах сбил «мессер», лётчик погиб. Командовал операцией по вывозу генерала, и разработал её, старший лейтенант Маркелов, ему тоже нужна медпомощь. Ещё есть раненый капитан госбезопасности. Фамилию не знаю. Нужно помочь всех достать, там как кильки в банке. И поесть бы, третьи сутки без еды.
Так что стали помогать, открыли нижний люк, Маркелову сначала, потом вылезти бойцу, у них в скрюченной позе всё затекло. Там Байбаков начал помогать с генералом. Отстегнул ремни, и подавал в люк. А внизу принимали. Также я открыл бомболюк, повернул нужный рычаг и последним выскользнул наружу. А из бомбового отсека парни вылезали. Ну и из места стрелка-радиста. Порядок. Парни разминали руки и ноги, медики занимались ранеными, ну и мной тоже. Уже сотрудник Особого отдела части, что тут стояла, командовал. Самолёт местные отбуксировали под деревья и накрыли маскировочной сетью, там им один из механиков с двумя помощниками занимался, а нас на допросы. Причём, начали с меня. Я честно описал что мало помню, последствия избиения, но что знал про Сашу Антонова, всё описал. За что избивали тоже. Особист уже запрос в полк отправил, знал куда его перебазировали из-под Пинска. Так что с меня сняли письменные показания, кстати, как расстреливали евреев, сотрудников НКВД и политработников, оформили отдельным протоколом опроса, их это очень заинтересовало, и сразу в госпиталь, минуя медсанчасть. Меня уже покормили, врач велел немного давать, дважды малыми порциями, но мне как-то плохо стало, вот и увезли на «полуторке». В госпитале уже занимались генералом и тем капитаном ГБ, а вот с Маркеловым работали на аэродроме прибывшие сотрудники контрразведки. У меня выявили две трещины в рёбрах, наложили тугую повязку страхующую, ворча, что это было нужно сделать ранее. А на ноге не трещина, а перелом, рентген показал, помыли аккуратно, обработав ссадины, и наложили гипс. Причём, всю ногу, не согнёшь. Зачем? Перелом же ниже колена? Чёрт. И как я ходил с переломом? Врачи тоже удивлялись. Да отсекал мысленно боль и шёл, на одной силе воле.
И знаете что? Обед был уже, меня как раз жидкой кашей покормили, в палате уже был, чай пил лёжа, вытянув обе ноги, накрытый простынёй, когда вдруг на сетчатке левого глаза, в верхнем левом углу, появилось два значка. Два значка аурных хранилищ! Какого чёрта?! Ровно четверо суток прошло с момента как я попал в тело Саши. Это что, не два, а четыре дня потому что произошёл конфликт интересов и запустилось не одно, а сразу два хранилища и потому был простой во времени? Вот жеж! Да откуда мне знать было? Впрочем, внешне я ничего не показал, изумился, но скорее обрадовался. А я думал всё, хана, без такой нужной штуки остался. Проверил оба хранилища, заходя по очереди, и запустил кач у обоих, пошёл штатно. Одно хранилище на тонну, видимо то что с опцией големов, и второе простейшее, но на две тонны. Ох и я рад был, ещё осознавал это и принимал, когда в палату зашёл старший лейтенант ВВС, с орденом «Красной Звезды» на груди, осмотревшись, в палате было восемь раненых, увидел меня и присвистнул.
- Ну Антонов тебя и отделали?
На этих словах в палату ещё зашёл незнакомый политработник, политрук, явно особист.
- Мы знакомы?
- Да, мне говорили, что у тебя с памятью проблемы. Я твой комэкс. Прилетел вот опознать, подтвердить, что это ты. И вот, вещи твои привёз, они в машине, потом принесу. Документы твои тоже при мне. На всякий случай взял.
- Они разве не при мне были?
- Нет, вы же сдали их в штаб, какие-то формальности уладить. Остальное в твоём вещмешке.
- Это хорошо. Кстати, товарищ старший лейтенант, пусть тараном, но «мессер» я сбил, поможете опросить свидетелей? Это пограничники, с которыми я прилетел, чтобы в учётную карточку внесли?
- Молодец, не теряешься. Сделаю, это же моя работа. Второй у тебя.
- Второй? - удивился я.
- И это не помнишь? В первый день сбил бомбардировщик. Весь боезапас выпустил, но в землю вогнал. «Дорнье» был. Горел красиво, сам видел.
- Ясно, кстати, в лагере я видел старшего сержанта Карпатского, из третьего звена. Он меня и опознал, когда у меня память совсем плоха была.
- Карпатский? - удивился старлей. - А мы всё думали куда группа попала? Значит они в плен угодили? Буду знать.
Тот ещё раз взглянув на меня и поморщился, вот я и объяснил, с извиняющей улыбкой.
- На солнце лежал, обгорел, кожа ещё слезает, так что вот такой вид.
- Ничего, главное жив.
Тут за дело взялся особист, что до этого молчал и всё внимательно слушал. Тут уже подробно всё описывал, хотя на большую часть говорил, что пока не помню. Старлей послушал и вышел. Тот все мои документы привёз, учётную книжицу лётчика тоже, так что тут в штабе местного полка внесли информацию о втором сбитом самолёте противника, порядок. Красноармейскую книжицу тот отдал врачу, оформляют меня, я уже слышал, ночью уходит санитарный эшелон, меня туда. Также старлей принёс вещмешок с пожитками Сани. После опроса, часа два шёл, когда политрук ушёл, я открыл и изучил содержимое. Да уж, очень бедно, но рублей запас был, почти сто сорок накопил. Документы об окончании восьмилетки, об окончании аэроклуба и лётного училища. Даже нашёл выписку о рождении, действительно из Киева, и водительские права. Молодец Саня, всё нужное имеет. Девятнадцать лет ему было, в декабре двадцать исполниться, но уже мне. Вещмешок я убрал в хранилище с опцией големов. Сдавать не стал, сказал, что передал знакомым, доставят с оказией в госпиталь. А лётную учётную книжицу, с правильно оформленными данными, я получил на руки. Тоже прибрал, следом за вещмешком. Мной больше особо не занимались, тело болело, жглось лицо, обгорел, есть такое, даже поспать успел, будили дважды. Ужином покормить, каша-сечка с рыбой, треска жаренная. Мне разрешили. Я даже кости схрумкал, мягкие. А второй раз на носилках, из-за рёбер сам ходить с костылями я не мог, донесли до машины, дальше уже эшелон, а потом нас отправили в тыл. Видимо был зелёный свет, быстро ехали. Через Смоленск проехали. А высадили часть раненых, меня в том числе, в Вязьме.
Кстати, Маркелов был в поезде, утром, за два часа до выгрузки в Вязьме, уже чистый, со свежими бинтами, зашёл в купе, где я лежал на верхней полке. Пообщались. Генерала в Москву отправят воздухом, там с ним ещё врачи работали, а мы трое, тот капитан ГБ тоже, на этом эшелоне. Так что нормально пообщались. Тот кстати поблагодарил, что смог вывести, всё ведь на волоске висело. Сам я ночью спал, постоянно слабость, в сон бросает, а утром было время подумать. То, что хранилище имею, даже два, этому я рад безмерно, счастлив не передать как. Качаются, и это хорошо. А вот то что хранилища пустые, вещей или трофеев нет, и я уже покинул тылы противника, причём, на удивление удачно, вот это расстраивало. Планы прахом полетели. Ни наложницы, ни запасов. А лечиться долго, минимум полтора месяца. Так что про многое придётся забыть. Так что лежим, лечимся и не вякаем. Ещё осложнений не хватало. Надеюсь кость нормально срастётся, а то наслушался тут про костную мозоль на месте перелома и остальное. Я вроде не так и много ходил, чтобы её заработать.
Месяц пролетел и не заметил, было второе августа, я уже вполне уверенно ходил. Рёбра подживали. Тело от синяков чистое, следы солнечного ожога тоже ушли, вполне симпатичный паренёк. Худой и востренький такой. Для истребителя слабоват, честно скажу, там нагрузки высоки, может и не выдержать, но это внешний вид, стержень и сила у Сани были, так что как пойдёт увидим. В основном я лежал, нагрузки запрещены пока кости не срастутся. Это недавно начал потихоньку ходить, приседание. Гантели нашёл, начал руки качать. В общем, старался вернуть физическую форму. А то чую пробегу километр и дыхание собью, а тело молодое, такого не должно быть.
Вообще лечили тут неплохо, в госпиталь переоборудовали бывшую городскую больницу. Всё оснащение и персонал есть, порядок. Палата правда на двадцать человек. Но ничего, живём вместе всем миром. Да, пятнадцатого июля, было посещение госпиталя высоким командованием. И генерал вручил мне награду, орден «Красной Звезды». А это за спасение генерала, не за сбитые, не думайте. Генерал кстати выжил, в Москве лечиться. Да и не генерал он, а корпусный комиссар, политработник. Звание соответствует армейскому генерал-майору. Порадовали конечно, лучше иметь награду, чем её не иметь. Хранилища штатно качаются, оба накачались на триста тридцать килограмм на данный момент, сверх того, что было при открытии. Однако бесит то, что хранилища почти пустые. Я такого не люблю. Мне наконец дали разрешение покинуть госпиталь, можно рынок городской посетить, но мне нужны вражеские тылы, особенно где Брест и армейские склады, и где сладкая Майя, первоклассная наложница. А тут в госпитале девчата недотроги, фиг сговоришь. Да и не я один такой ходок. Там перед каждой в очередь выстраиваются, и ладно бойцы, но и командиры, а они быстро меня в конец очереди перегоняют, так что я на сухом пайке. Успокаивало то, что и другие также, динамят тут всех. Даже орден мой новый не помогал кадрить. Поэтому и желал, уже остро, добыть Майю. Остальное это приятный бонус. Поэтому сегодня, утром получив от врача разрешение погулять по городу, справку дали на руки в секретариате госпиталя, я сразу к завскладу. Не медлил.
Формы у меня не было, как был в нательном белье и красноармейских шароварах, так и оставался. Хотя сапоги немцы не сняли, тоже мои, наследство от Антонова. Именно мне их и вернули, в мешке бирка с моей фамилией. Всё постирано, пятен нет, так что надел бельё, шаровары. Намотав портянки, сидя натягивал сапоги. Кстати, врач прав, рано мне ещё. Тужился натягивая тесные голенища, и это отдавало в рёбра. Это обычных стрелков уже можно было бы выпустить, и их выписывали, а то что лётчиков лечат подольше, нагрузки у нас большие, было известно и врач действовал по нормативам, излечивая военнослужащего ВВС. Ну а пока я формой занимался, старшина поискал и выдал мне гимнастёрку. Правда, без знаков различия, но зато мой размер. И ремешок, препоясаться. Всё временно, потом верну. Вот так покинув госпиталь, я лёгкой походкой направился на рынок. Где он, я знал, другие счастливцы, что имели разрешения покидать госпиталь, туда ходили, приносили заказы других раненых. Мне пару раз тоже. И да, мне сейчас такие заказы тоже выдали. Список на руках, деньги имею. Время девять утра, утренняя свежесть уходила, жара уже давила, но я шёл легко, улыбаясь всем вокруг. Ну настроение отличное, покинул надоевшие стены. Знаете, да я даже до рынка не дошёл. Приметив на перекрёстке улиц знакомую личность, чуть споткнулся и отвернул, подойдя к киоску, где была очередь за лимонадом. Трое, видимо шли от железнодорожного вокзала, он в той стороне был, я точно знаю. Три бойца, двое простые красноармейцы и старшина с медалью «За Отвагу», с вещмешками за спинами, уверено повернули из-за угла и двинули в мою сторону.
Узнал я сразу двоих, и старшину, и одного из бойцов. Диверсанты. Я с ними столкнулся осенью сорок первого под Ленинградом. Их группу туда перекинули, и там они работали уже под видом командиров РККА. Мои особисты их выявили. Интересовал их именно штаб моего соединения. Это было до налёта, устроенного финскими диверсантами. Те тоже в нашей форме были. Вот стою и размышляю, самому их взять, или сообщить тем, кто занимается подобными типами? Даже и не знаю, что и думать. Больно уж манят округлые бока трёх вещмешков, что у них были. Сам я отслеживал их боковым зрением. А тут недалеко остановилась «эмка», которую покинул лейтенант госбезопасности, встав у открытой двери, что-то ожидая. Эта тройка прошла мимо, только козырнули и всё. Как те завернули за угол, я быстро подбежал к лейтенанту, водитель читал газету за рулём, и прошептал:
- Товарищ лейтенант, сейчас трое прошли, я одного узнал. Вместе в лагере военнопленных сидели, под Кобрином. Тогда предлагали работать на Германию, этот и пошёл. Он рядом сидел на траве, я его запомнил.
- Да? - заинтересовался тот. - В машину, покажешь их.
Тот сам заднюю дверь открыл, я наклонился, чтобы залезть в машину, и тупая боль в затылке, что погасила мне сознание.
Очнулся я видимо не вскоре, времени немало прошло. Тупо ныла голова, затылок, ощущалось онемение, что не очень хорошо. Я и так травмирован, так мне ещё добавили. Мата не хватает. Думать с каждой секундой становилось легче, приходил в себя, и разобрался, да тут тупой поймёт, что и лейтенант, и те трое, из одной компании. Вот же попался. Даже не знаю, это везение, или неудача? А то что темно снаружи, понял по тому что хозяин дома, по виду обычная деревенская изба, старик в меховой безрукавке, что отодвинув занавески, по городу затемнение действовало, вглядывался в темноту. Так что ночь снаружи. Я поднял голову, стараясь не трясти ею, и поморщился, стал аккуратно осматриваться. Ещё и шея травмирована, почти не крутится. Сижу на стуле в центре кухни. Тут кроме меня ещё трое. Интересно, чем это меня? Это и спросил:
- Чем это меня?
Тут в комнате было трое, те два бойца, старшину и лейтенанта не видел, только этих двух бойцов, и хозяина дома, думаю, агента вражеской разведки. Тот мельком обернулся, глянув на меня, и стал поправлять материю на окне, а из другой комнаты, у меня со спины, вышли двое. Лейтенант, тот самый, в той же форме, и старшина. Они даже не переоделись, во всё той же форме были. Водилы вот не вижу. Хотя может там, откуда эти двое вышли?
- Очнулся, наконец, - с хмурым видом сказал старшина, похоже он тут старшим был, тот что в форме лейтенанта, явно подчинённый.
- Так чем меня?
- Кулаком? - усмехнулся «лейтенант».
- Он у тебя из бетона? Ты же мне чуть череп не раскроил.
- Жить будешь. Правда, не долго.
- Да, расскажи-ка, кого это ты опознал, и где видел, очень хочется знать, - велел старшина. - И вообще откуда ты? Документов в карманах нет, вообще пустой.
Конечно пустой, всё в хранилищах держу, однако отчаиваться я не стал. Пока же тянул время, посекундно строя планы побега.
- А вон тот с ножом, в лагере военнопленных был, пошёл немцам служить. А сейчас смотрю, похож, очень похож, а не он. Родинки на шее нет. Ошибся я.
Тут и верёвки убрал в малое хранилище, причём связали грамотно, кисти рук и у локтей, да ещё к спинке стула увязали, ну и прыгнул. На тех двоих, что сидели у печи. Один ножом строгал что-то. Убрал в хранилище. Те двое, в форме командиров, схватились за оружие. Старшина, под треск ниток рвал из кармана зацепившийся «Наган», пуча на меня глаза, а лейтенант за кобуру, но сразу к ним прыжок, и их убрал. А дальше к старику, и замер. Тот широким замахом ножа отбил попытку сблизиться. Отойдя, я подобрал два полена у печи и с силой швырнул в него. От одного старик на удивление шустро увернулся, а второй его снёс, так что ногой выбив нож, улетел в угол, тут кухня и есть, стол с объедками, я касанием убрал хозяина. Вот так потирая шею и затылок, осмотрелся и ругнулся. Дальше осмотрел дом, вещмешки диверсантов во второй комнате оказались, на столе лежали, распотрошённые. Да там взрывчатка оказалась брусками, и средства инициации. Взорвать что-то решили. Пока не стал их доставать. Вооружившись ножом, я скользнул в сени, там подождал пока глаза привыкли к темноте, потом выглянул на крыльцо. Это частное подворье, в полуоткрытых воротах сарая, что вели не на улицу, а во двор, были видны отсветы света, так что тихо шагая, сблизился. Собака не мешала, её похоже не было. В сарае обнаружил и «эмку», передком к выходу стояла, и шофёра. Что матерясь, копался в моторе. Капоты были подняты. Прыжок, и его убрал. Заодно глянул, что его заинтересовало в машине. А он резиновый шланг менял, масляный, старый весь в трещинах, пора менять. Машина меня не заинтересовала, старая, похоже первых годов выпуска, сильно побегала, хотя внешне не скажешь, выглядит прилично, сверкает лаком.
Времени мало, думаю сигнал патрулям подать и сдать всех в доме, тем более я из госпиталя пропал, искать уже должны, но перед этим соберу хабар, чем и занялся. Сначала этот гараж. Прибрал вполне справный велосипед, пыли на нём не было, явно часто пользуются. Фонарь спереди, надеюсь работает. Осмотрел углы, обнаружил три канистры с бензином. Явно для машины, мешковиной прикрыты. Прибрал. Ещё казан на сорок литров с крышкой, они требовали чистки, давно не использовали, но вещь нужная, чугун. Остальной хлам не интересовал. Хотя неплохой топорик снял с гвоздя на стене, и одноручную пилу, хорошо заточенную. На этом посетил другие строения. В соседнем сарае обнаружил крышку погреба. Впрочем, и до погреба интересное было. Сарай не пустой. Осмотрел содержимое, и прибрал две коробки свечей. Амулета ночного зрения больше нет, нужно освещение. Я потом одну из керосиновых ламп приберу, надо будет керосин поискать. По остальным вещам. Также коробку с коробками спичек прибрал. Похоже магазин обнесли, старик или скупщик, или просто хранит награбленное. Взял ещё коробку хозяйственного мыла, вторую с дегтярным, и подумав, прихватил два прорезиненных плаща с капюшонами и резиновые сапоги. Новое всё. Остальное не брал, да мне и не нужно, я не садовод. Потом спустившись в погреб, используя керосиновую лампу, что была в гараже, при её свете шофёр работал, и довольно кивнул, тут же поморщившись. В голову отдавало. Хорошо старик запасся. Полный. Да тут взводу месяц питаться можно, не экономя. Одной картошкой заполнены места хранения, поднятое высоко досками стенкой. С горкой. Причём, картошка-то свежак. Не прошлогодняя. Откуда?
Забрав две трети, из одной бочки огурцы с рассолом, из второй помидоры и огурцы, тут ассорти, также с рассолом, и в третьей капусты с яблоками. Никак тоже свежак? Полная. С полок брал банки с вареньем и грибами. Опустошил, всё деревенское, для себя делали. Покинув погреб и сарай, закончил осмотр остальных строений, нашёл два бидона с керосином, полные. По десять литров, ну и в дом. Тут осмотрел. В подполе нашёл коробки с макаронами, была и тушёнка, другие консервы. Всё прибирал. Немного овощей. В основном лук и чеснок. Тут всё забрал, да и мало было, корзина. Ну и из готовых припасов, заодно сам поел, набрал неплохо, две краюхи хлеба, таз с солёным салом, свежий, недавно засолили, ещё настаивается. Варёного мяса в кастрюле, в печи томились щи, тоже забрал. Утварь на одного и посуду. В большом зале патефон с пластинками, забрал, пару подушек, два одеяла. Поискал в шкафу, подобрал справный гражданский костюм. А у нас со стариком одна комплекция, сядет на меня как влитой. Жаль обувь разного размера. В общем, обносил я хату до конца, пока хранилище с опцией големами не заполнилось. В большое, простейшее, ничего не убирал, там только диверсанты. Это хранилище для техники и самолётов. Да в принципе всё интересное я уже собрал, даже постельное новое из шкафа перебрав, забрал. Одну керосиновую лампу, что в доме ранее стояла, она новее, тут же керогаз нашёл, справный, искать на рынке не надо. Из средств, нашёл в шкафу пачками рубли, около двадцати тысяч.
Дальше достал этих ушлёпков по одному, вырубал со спины, причём «лейтенанта» очень крепко звезданул, долго меня потом поминать будет, и связал. Кисти и у локтей. После этого всех обыскал, ценное прибирал, остальное на стол в зале. Я их в зале и доставал. Из оружия себе взял только один «Наган» с тремя десятками патронов, и две отличные финки. Остальное не трогал. Ну пара наручных часов, это мелочь. Вот так оставил тела, вышел с оставшейся лампой на улицу. Ворота открыл настежь, лампу поставил в воротах, с улицы хорошо видно, и используя оружие диверсантов, «ТТ» «лейтенанта», сделал три выстрела в небо. Подождал секунд десять, ещё три выстрела. Подавал сигнал таким образом. Вскоре послышался топот, и приблизилось несколько теней. Но на свет лампы те не выходили. Я кстати нарушал режим светомаскировки, но меня это не волновало:
- Кто стрелял? - услышал я оклик.
- Я стрелял, - отозвался я со двора, сам не выходя на свет ламп. - Сержант Антонов, орденоносец, прохожу лечение в госпитале. Днём был похищен диверсантами.
- Антонов? Да, вечером перед разводом была сводка, сообщали. В пять часов дня должен был вернутся, а пропал.
- Вы кто?
- Патруль.
- Старший ко мне, остальные на месте.
Вскоре в свет лампы зашёл молодой лейтенант-армеец, что слегка щурился, осматриваясь. Тот меня высмотрел сразу, у крыльца. Однако выходить я не спешил, на что лейтенант сказал:
- Что произошло? Докладывайте.
- Днём получил разрешение погулять по городу. На пути на рынок, опознал в одном из трёх бойцов, знакомца… - стал описывать я, и по сути рассказывал, как на самом деле дело было, кроме того, что ограбил подворье и как смог взять диверсантов, тут якобы смог развязаться, добыть оружие и вырубал по одному поленом, когда в дверной приём проходили. -… и самое удивительное, ошибся я, похож тот, но не он, что в лагере немцам служить пошёл. Товарищ лейтенант, меня бы побыстрее обратно, мне почти череп размозжили, травмирован я.
- Ладно, показывай, что тут и как. И оружие сдай.
Подворье заполнили бойцы. Я же описывал лейтенанту что и как было, показывая на месте. Так что и сарай осмотрели, строения, всех шестерых под охраной держали в зале, те ещё без сознания, но обыском не занимались, уже посыльного отправили, тут госбезопасность должна работать, ждали их следователей. А лейтенант за столом на кухне пока брал у меня письменные показания. Затылок тот у меня лично осматривал, присвистнул, и ничего больше не сказал. Кулаком меня били, как же. Я в кармане «лейтенанта» свинчатку нашёл. Да, справку что в госпитале выдали, я ему дал, изучил и вернул. Потом следователи прибыли, меня мельком опросили, поблагодарили за захват группы, и на их же машине увезли в госпиталь. Туда оказывается из комендатуры позвонили, уже сообщили что меня нашли, чуть позже привезут. Так что затылок осматривал дежурный врач, женщина была лет тридцати, бывший работник больницы. Долго с медсестрой работали, вскрыли, там гематома, кровь пускали, чистили, потом перебинтовали и вот медсестра довела до палаты. Парни уже спали, а время час ночи, так что лёг на кровать, на бок, и почти сразу вырубило. Интересно у меня день прошёл. Ну а что, культурно отдыхать умею.
С утра к завхозу, сдал форму, потрепало её, вернул себе больничный костюм. Ну и к лечащему врачу. А он, ворча на меня, осмотрел место травмы, повязку сняли, и велел лечиться дальше. Да ещё запретил посещение города. Сказал, что неприятности ко мне так и липнут. Пока не излечусь и не выйду из-под его ответственности, никакого города. А там живи как знаешь. Парней обошёл, вернул деньги, сообщив что задержали, не смог ничего купить. А теперь и выходить запретили. А у меня подписку взяли о неразглашении. Так что врач сдержал клятву, и до двадцать пятого августа, пока я не прошёл комиссию, мне не разрешали свободный выход из госпиталя. Впрочем, мне особо и не надо было. Да, дважды ещё со следователями общался, среди прочего заинтересовали почему мои показания, не сходятся с теми, что давали диверсанты. Я их поленом по голове бил, мало ли что они там говорят? Это видимо о том, как исчезали люди, когда я их касался. Да те и сами диверсантам не верили, так в форме шутки спрашивали.
Ну а дальше я получил форму, причём гимнастёрка та же самая, без знаков различия, мне их выдали, петлицы, сам сидел и пришивал. Оформил выписку, документы мне вернули. И с вещмешком, там мои вещи, к рынку. В комендатуру не нужно, капитан от неё выдал направление на новое место службы, тут же в зале, как прошёл всех врачей комиссии. Он и был за столом последним. В старую дивизию меня не возвращали, а получил назначение, в Двадцать Третью тяжёлую бомбардировочную авиадивизию, Тридцать Второй истребительный полк. Дивизия числится за Западным фронтом, прямого подчинения. И находится та не так и далеко, немцы рвутся к Вязьме, Смоленское сражение закончилось нашим поражением. В общем, мне сутки дали на дорогу. Да тут меньше ста километров, успею. Вот так на рынок. Молочку уже не купить, десять часов дня, всё распродано, но повезло найти сметаны крынку, взял. Пирожков накупил, немного, десятка три, но хоть что-то. Продал часть трофеев, я уже перебрал, мне особо не нужны, место занимают. Ну и на склады, надеюсь там если не нашего полка найти машины, то хотя бы дивизии. И угадал, как раз колонна из шести машин готовилась выйти, интенданты дивизии. Документы мои изучили, высадят по пути, им дальше, и вскоре выехали. Меня усадили в кабину замыкающей машины, остальные тоже не пусты были. Дорога особо не запомнилась, мы просто общались с водилой, молодой парень, анекдоты травили. При этом я внимательно наблюдал за небом. Тут обстановка опасная, налететь и штурмовики могут, и истребители.
К счастью, обошлось, меня высадили на перекрёстке, тут до полевого аэродрома моего полка километра три, и буду на месте. Так что двинул дальше, а те покатили по своему маршруту. Да, орден носил, на виду был. Жаль за диверсантов ничего не получил, кроме устной благодарности, но я там итак неплохо хапнул, поэтому не в претензии. На месте проверила охрана на подходе, и дальше сержант повёл в штаб полка. Пока шли я с интересом крутил головой, видел истребители «И-16», укрытые в разных местах, значит полк ими вооружён. Однако также смог рассмотреть «ТБ-3», тяжёлые бомбардировщики. Около десяти видел, но вроде их тут больше. Скорее всего мой полк их прикрывает в вылетах. Увидим, я тут пока рядовой лётчик, никто и звать меня никак. У входа в штабную полуземлянку встретил нас хмурый майор. Моему сопровождающему тот сказал:
- Свободны, возвращайтесь на свой пост. Ну а ты, сержант, кто такой? Сколько сбитых имеешь?
- Сержант Антонов, ранее служил в Сто Двадцать Третьем ИАП. Два сбитых. «Дорнье» и «мессер».
- Орден за это получил?
- Нет, вывез из вражеского тыла на «Ар-два» раненого корпусного комиссара. Бежал из плена тогда.
- А-а-а, что-то слышал про это. Идём, оформим тебя, заодно расскажешь, что там было. Да, я командир полка, майор Жуков.
Оформление долго времени не заняло, учётную карточку лётчика передал, её оформили тоже, теперь до моего перевода она в штабе будет, выдадут, если куда отправят с концами, или по ранению. Ну и описал что и как было, с тем побегом из лагеря, и что за этим последовало. Надо сказать, впечатлил многих. Слушало с десяток командиров и бойцов.
- Как летаешь? - спросил Жуков.
- Хорошо.
- Прям так хорошо? «Ишачки» знаешь?
- Хорошо я летаю, товарищ майор. Вас на раз сделаю. Могу поспорить.
- О как? Поспорить желаешь? На что?
- Чтобы нормальную машину дали. Пушечную.
- Хм, как раз прибыло двадцать «ишачков» из Центральных округов. Там шесть пушечных. Если победишь меня во воздушном бою, один твой.
- Товарищ майор, - вклинился в разговор начштаба, капитан Соколов. - Они же уже обещаны лучшим лётчикам.
- Свой отдам. Да и то вряд ли. Готовьте две дежурных машины. Отработаем в шестом квадрате. Давай сержант, покажешь, что умеешь. Или хочешь отдохнуть с дороги?
- Да не устал я, товарищ майор.
Новость о пари, быстро облетела аэродром, появилось множество людей, техники и лётчики, наблюдали. Вещмешок я оставил у штаба, меня кстати во вторую эскадрилью, в третье звено оформили, левым ведомым. Командир, младший лейтенант Лопаткин. Так что получил шлемофон, очки, механик машины помог застегнуть парашют, и забраться в кабину, описывая что за машина, слабые и сильные стороны. Да тип «17» это, пушечная. Две пушки в крыльях, и два пулемёта «ШКАС» синхронизированы над двигателем. Мотор уже запущен был, прогревался, так что машина командира полка, такой же тип, и мотор, первой пошла на взлёт. Следом, поднимая пыль, и моя машина. Что произошло, я понял не сразу. Вдруг машина Жукова завиляла, от неё отлетели куски обшивки, и та рухнула на землю, сломав стойки шасси. Дальше не видел всё пыль скрыла. Я же резко ручку в бок, и чуть не зацепив крылом землю, ушёл от очереди второй пары «мессеров», что на высокой скорости пронеслись мимо. Первая срезала комполка. Надеюсь жив, шансы были. Я же, набирая скорость, как же медленно это происходит, стал крутиться, накручивая круги над аэродромом, набирая скорость. Почему тут? А зенитки, что наконец подали «голос», давали мне время и высоту, и скорость набрать, а то едва смог от полосы оторваться, рано ручку на себя, но там другого выхода не было. Хорошо мотор вытянул. Немцев зенитки не остановили, атаковала меня одна пара, а я опытный лётчик. Очень. Амулета сканера нет, личной защиты, но бой принял, и головой крутил во все стороны. И завертелась неразбериха воздушного боя.
А я понял, что за «мессеры». Расчистки воздуха они, скоро тут будут или бомбардировщики, или штурмовики. А потому что две пары. Если бы охотники были, работали бы одной. «Ишачки» очень манёвренные, что я на деле и показал, как немцы не пытались увести меня на вертикаль, где у них немалое преимущество, а я не делал этого, а просто отлетал, нарезая круги, набирая ещё скорости и высоты. Уже за пятьсот километров в час было, высота километр. Тут и вторая пара присоединилась, вот ведущего её я и подловил на вираже, смог сесть ему в хвост, и когда он пытался уйти в пике, врубил под хвост пушечную очередь. Впервые открыв огонь, до этого не стрелял, не видел возможности, да и боезапас экономил. И вращаясь, тот рухнул в лесу. Я же ушёл от атаки другой пары, и вот тут уже началась натуральная свалка, озверевшие немцы, на трёх оставшихся «мессерах» атаковали меня как безумные, причём, бой шёл по моим правилам, никаких вертикалей. Видимо думали, что смогут меня свалить, беря своим опытом. Три тройки «ишачков» полка, разгонялись для взлёта, немцы это тоже видели, пытались помешать, но я не давал, связывая их боем.
- Ещё хотите?! - радостно орал я. Вот это я люблю, ух и драйв. Разница с жизнью генерала Шевченко и сержанта Антонова, всё же имеется колоссальная.
Впрочем, я не особо-то и против, что прожил под видом Шевченко. Это опыт, который многое мне дал, и позволил после второго перерождения быстро адаптироваться и натянуть на себя личину Антонова. А так я срезал второй «мессер», и с дымами стал уходить третий. Четвёртый сам вышел из боя, и стал нагонять повреждённый. Уходили немцы. Я же продолжил набирать высоту. Тем же занимались три тройки «ишачков» нашего полка, но они пока ниже километра на два. Если я прав и тут скоро будут бомбардировщики, то атаковать стоит, имея преимущество по высоте. Да всего на полкилометра поднялся, а с момента взлёта и десяти минут не прошло, как рассмотрел стайку самолётов, что шла на аэродром. Определил сразу кто это, по не убирающимся стойкам шасси. «Лаптёжники». Сближаться не стал. У тех высота километра два, я уже выше, но продолжал набирать. У меня не было рации, один передатчик, в котором только шумы, но у немцев со связью порядок, скорее всего те лётчики, что вели со мной ранее бой, сообщили штурмовикам, что задачу свою те не выполнили, и их уже ждут русские. Впрочем, немцы не отказались от своих планов, а строем шли к аэродрому. «Мессеры» ушли, я поглядывал. И первым атаковал я. До того, как первый «Юнкерс» должен был уйти в пике, причём немцы напряглись, сомкнули ряды, видели мою атаку, но мне это не помешало сбить ведущего, всё же пушки куда лучше обычных пулемётов винтовочного калибра, и стрелял я по кабине. Закрутившись вокруг своей оси, ведущий устремился вниз. Всё, хана поросёнку. Я же пронёсся мимо, и ручку на себя. На тело навалились перегрузки, пятна в глазах пошли, но вышел я из пике как раз у замыкающего «Юнкерса», дав по нему очередь, прямо в брюхо. И тот взорвался, видимо по бомбам попал, снеся ещё один «Лаптёжник, тот дымя, крутясь вокруг своей оси, крыло сломало ударной волной, тоже вниз стал падать.
Впрочем, немцы показали немалый опыт, снова сомкнули строй, и высыпав бомбы куда придётся, явно передумав атаковать аэродром, начали уходить. А тут и остальные «ишачки» подоспели и началось рубилово. А у меня же боезапас ноль, даже пулемётный расстрелял, так что отвернул и вскоре заходил на посадку, ревя мотором, подгоняя к капониру, где ранее стояла эта машина. И встречало меня немало людей. Даже Жуков был, с обнажённым торсом, и перевязанным плечом. Значит, зацепили, но жив. Хорошо. Выдернули меня из кабины, и начали кидать в воздух. Парашют не дали снять, даже очки на глазах. Пока майор не навёл порядок, так и издевались надо мной.
- Пятерых сбил? - спросил Жуков.
- Четверых, товарищ майор, пятый развалился от взрыва четвёртого.
- Неважно, твоя работа, всех пятерых на тебя запишем. Идём в штаб, оформим всё.
В общем, в полку я стал сразу известным, и меня легко узнавали. Да, вернулись все девять истребителей, хотя трое с повреждениями, один так дымил. Сбили ещё три «Юнкерса», остальные бросились в рассыпную и ушли. Пока же закончил оформление, свою машину я получу через три дня, комполка обещал выигрыш отдать, те двадцать «ишачков» на московский аэродром перегонят, а наши лётчики их заберут и сюда, пополняя полк. А то всего пятнадцать машин осталось. Также посетил снабженца, получил комбинезон, свой шлемофон с очками, кобуру с пистолетом «ТТ», ну и всё что нужно. Да, Жуков приказал мне новую форму выдать, а то в старой как шаромыжник. Ну да, пятна не все отстирались. Старую форму я прибрал, для грязных работ, где пригодиться, в новой хожу. Пилотка, фуражки нет. Ну а дальше знакомство с лётчиками эскадрильи, с механиком, что будет моим самолётом заниматься, красноармеец Игнатьев. Одним словом, я обживался в полку. И да, теперь у меня семь подтверждённых сбитых, о чём было доложено в штаб дивизии, наградные оформлялись. Я же рапорты писал, и на пальцах объяснял, что и как делал. Ну и последствия этого были, вечером появились армейские корреспонденты, сняли на «лейку» у борта истребителя, улыбался, приятная у меня улыбка. Взяли интервью, обещали завтра статья будет. За один бой пятерых, большая редкость, такое освещают. А на следующий день получил звание старшего сержанта. Вот такие дела. Да уж, ярко я выстрелил, попав в полк.
Дальше пошла служба. Много безлошадных в полку было, нам и пойдут те самолёты, что обещали, пока же я изучал карты местности, для ориентирования, командир звена проверял. В звене вообще один самолёт, как раз у лейтенанта, так что завтра выезжаем на машинах в сторону Москвы, за новыми аппаратами, вернёмся уже воздухом. А до этого поговорил с командиром звена, младшим лейтенантом Лопаткиным.
- Товарищ лейтенант. Вы же сами видите, что летать тройками, и неудобно, и при повороте один из ведомых всегда опаздывает, и приходясь нагонять. Во время боя это скажется, так вести его звеном, почти невозможно.
- Хочешь парами летать? Ходят такие разговоры.
- Никто нам это понятно не даст сделать. Однако, можем разделится. Например, отправили нас куда звеном, вылетели тройкой, а там вы парой летите. А я поднимаюсь выше, на полкилометра и буду сверху прикрывать, если бой, атакую, постараюсь сбить противника и ввязываюсь в бой, но как одиночка. В этом случае и нас и шансы выше и возможности. А вернёмся также тройкой, как и положено. Вроде как устав не нарушаем.
- Любопытное предложение. Знаешь, а попробуем. Проверим твоё предложение в действии.
- Отлично. Вы не пожалеете, товарищ лейтенант.
- Надеюсь на это.
А через два часа погрузились в «Зис», мест хватало, и покинув аэродром, покатили в сторону Москвы. К вечеру будем, тут в принципе километров двести пятьдесят, и на месте. Я сидел рядом со старшим сержантом Кавериным, вторым ведомым нашего звена. Поездка прошла без нареканий, а вот на нужном аэродроме нас ждало большое разочарование. Самолёты перегнали раньше, и они ушли уже в другие полки. Ушлым командирам, которые просто договорились с теми, кто передаёт. И вообще зачем нас было посылать именно в тот день, когда самолёты должны были быть доставлены перегонщиками? Меня это сразу насторожило. Обычно за несколько дней, чтобы ждали, и чтобы вот такой ситуации не было. Или Жуков лох, а он не похож на него, или тот в курсе что тут за афера происходила, и заранее списал эти самолёты. Теперь понятно почему тот так легко на пари пошёл, он знал, что самолётов не будет. Впрочем, пари есть пари, сказал отдаст свой, значит отдаст свой. Я напомню. Вот так мы переночевали в казармах у аэродрома и с утра обратно, нас даже покормили с местного котла. Кстати, вот кухню на аэродромах я любил, там всегда готовили здорово. Это не в окопе, прикрывая котелок от сыпавшееся сверху земли, пока тебя обстреливают, быстро работать ложкой. Тут столики на четверых, белые скатерти, приборы, официантки и смена блюд. Как в ресторане. Но не всегда, всё зависит от начальника БАО, но в основном именно так, заведено такое правило. Так и вернулись. Доложившись что и как было своему командиру, я про Лопаткина, пошёл на поиски комполка. Тот в штабной землянке был, что-то мурлыкал под нос, просматривая бумаги, которые ему начштаба подавал.
- Товарищ майор, разрешите обратиться?
- А, Антонов. За своим выигрышем пришёл? Не волнуйся, вместо «ишачков» нам дадут «ЛаГГи», десять штук. Один тебе дам, обучим заодно.
Ну вот и вскрылась схема, которую провернул Жуков, вместо устаревших машин, новейшие, пусть и в половину меньше. Я что-то такое и подозревал. Сам же ответил:
- Не совсем так, товарищ майор, я по другому поводу. А обучать не нужно, я эту машину немного знаю.
- Знаешь? Откуда?
- Доводилось полетать. Своенравная машина, с узкой специализацией.
- Не универсал?
- Точно нет.
- Так, объяснись, меня заверили, что эти машины лучшие в своём классе.
- И вам сказали правду, даже скорее принизили. Они не лучшие, они восхитительные. Однако всегда есть это НО.
Общались мы в землянке, Жуков, что проходил лечение на аэродроме, серьёзных травм тот не получил, решил не скрывать от штабных тему нашего разговора. Поэтому внимательно меня слушали все присутствующие. Ещё и комиссар полка зашёл, сел на стул и слушал.
- Говори уже, если начал.
- Это долго, в двух словах же не объяснишь. Может я перейду к той теме, из-за которой пришёл, товарищ майор?
- Твоя тема меня мало волнует, говори, что с «ЛаГГами» не так.
- Тогда кратко. Наше командование дало задание сделать три типа самолётов-истребителей. Для малых высот, средних и больших. Наши инженеры и промышленность сделали, тут они молодцы. Для боя на малых высотах «Як-один», для средних «ЛаГГ-три» и для больших, «Миг-три». И командование сделало ставку на два последних, но немцы в основном ведут бои на малых и сверхмалых высотах, где для них серьёзный противник именно «яки». А вот «лагги» и миги», для этого не подходят, становятся дубовыми, они на это не рассчитаны. И даже в руках опытных лётчиков воевать с ними на равных с «мессерами» на малых высотах, мало у кого получается. Вот и горят они массово на земле. А вот на тех высотах, на которые они рассчитаны, те очень неплохо ведут бои. В чём-то даже лучше «мессеров». Вот и получается, что «ЛаГГ», это узкоспециализированный истребитель, задачи которого сопровождение наших бомбардировщиков, или перехват вражеских. У них и дальность чуть больше тысячи километров. «Миги» вообще истребители ПВО и под это созданы, им на переднем крае делать нечего. Фронтовые истребители, это «яки», да «ишачки». Вот и всё.
- Ну да, разложил по полочкам, - кивнул задумчивый Жуков. - Так «ЛаГГи» из всех трёх машин нам как раз и нужны, получается. Мы и сопровождаем, и перехватываем.
- Получается так, - согласился я.
- Ладно, убедил, машина стоящая. Что за тема, по которой пришёл?
- Есть возможность получить двадцать восемь «яков». Часть ещё в ящиках, собирать нужно.
- Да? И где такое богатство есть? А то сколько заявок не отправляем, ждите в очереди, или вон устаревшие с других округов перегоняют.
- Мои знакомые, когда Минск окружали, угнали эшелон, и прорвались с захваченных территорий, мосты целыми были. Ночь скрыла их. Потом вагоны загнали на запасную ветку и разгрузили. Срочно грузовой состав потребовался. Только тогда глянули что там было, двадцать восемь разобранных истребителей в ящиках. Ничейные.
- Вот оно как? Почему раньше не сообщили?
- Так я с ними встретился вчера у Москвы. Пожаловался на несправедливость, без машин остались, и вот. Так отдают, они им просто не нужны.
- Ладно, разберёмся… А ну идём за мной Антонов, поговорить нужно.
Так мы и двинули на выход, отошли, без свидетелей. За нами только комиссар пошёл, встал рядом. Жуков же с интересом меня изучая, спросил:
- А ты кто?
Вопрос конечно с подвохом. Я конечно старался держать себя как обычный девятнадцатилетний парень, но видимо всё же что-то где-то прорывалось, и вот эти двое поняли, что со мной что-то не так. И скорее всего комиссар, его цепкий взгляд я часто ловил на себе. Понятно говорить правду, что генерал Шевченко, командующий Вторым Белорусским фронтом, погиб, например, летом сорок четвёртого, и не подумаю. Я ту золотую клетку еле выдержал, чуть не утёк. Тут если узнают, что я из будущего, основная версия, мне вообще хана будет. Держать за закрытыми дверями, взаперти. Нет, такое я даже под страхом смерти не скажу никогда. Однако и врать не стоит, эти сразу поймут, что им лгут, тогда совсем отношение будет другим. Можно сказать, паду в их глазах. Поэтому стоял, мысленно ругаясь, нашлись же проницательные, и несколько удивлённо поглядывал то на одного, то на другого.
- Я лётчик Антонов, этого достаточно, что вам нужно знать.
Те несколько секунд пристально на меня смотрели, переглянулись и развернувшись, молча пошли обратно. Не понял? Я или не подтвердил их мысли, или наоборот, что-то у них сошлось. Не понял по выражению глаз. Подумав, двинул обратно к землянкам нашей эскадрильи, плановое изучение навигационных карт, никто не отменял. История с «яками» вряд ли заглохла, но сейчас явно было не до них. Я подожду.
***
С трудом управляя машиной, моторное масло кидало на козырёк, я перевернул «ишачок», и вывалился под тяжестью своего тела. Изувеченная машина, вращаясь последовала к земле, а я следом, делая затяжной прыжок.
Да уж, ситуация. Две недели прошло с момента как я тогда поговорил с комполка. Про меня как будто забыли, но начала шнырять контрразведка, пару раз меня по надуманным предлогам вызывали и допрашивали. Вообще, «ишачок» пушечный я получил. «ЛаГГи» ушли в другую эскадрилью, их действительно использовали для сопровождения «ТБ», хотя эти тихоходы ещё то мучение, работа адова. «Ишачки» их старые передали нам, так что звено моё полное. Я уже совершил семь боевых вылетов, провёл четыре воздушных боя, в основном на прикрытие войск наше звено отправляли, или мостов, и сбил трёх, но официально мне подтвердили двоих, внесли в учётную книжицу. А тут из штаба фронта, немцы прорвались, срочно разбомбить понтонный мост, что они как раз наладили. Если те кинут дальше свои подвижные силы, хана, снова их любимый котёл, с ударами по флангам. Летели днём, восемь «ишачков», «ЛаГГи» в другом месте заняты были, сопровождали пять «ТБ», что важно, смогли довести, и те отбомбились, в большинстве по войскам, что на берегу стояли, но и переправе хана. Вот только мы их прикрывали для этого, сначала дежурное звено «мессеров» на нас сверху свалилось, мы связали их боем, потом ещё шесть пар откуда-то взялись. Дрались мы с отчаяньем обречённых, при этом старались не допустить немцев к нашим бомбардировщикам. Это и есть наша работа. Три обратно возвращались. Двух приземлили зенитки. Их тут очень много оказалось, хотя передовое звено «ишачков» атаковали зенитки, надеясь проредить, чтобы «ТБ» спокойно работали. Не особо получилось.
Потери, пять «ишачков» и два «ТБ». Свой я считаю. А что делать было, «мессер» выходил в атаку на замыкающего, а у меня боеприпас закончился, вот и таранил. Самолёт получил повреждения, винт разлетелся, ну я и прыгнул. А высота метров пятьсот от силы. Бой на малой высоте шёл. Получается трёх я сбил в воздушном бою, одного таранил. Четырёх сшиб. Тараненный, потеряв крылья, с разбитой кабиной рухнул в лес. Тут вообще заболоченные места, я вот на семидесяти метрах дёрнул за кольцо, парашют штатно сработал, и опускался явно не на сухое место, водичка в траве блестела. Чёрт. А всего в двухстах метрах дорога, где немцы были, стояли у своей техники, и в меня пальцами показывали. Тринадцатое сентября, не лето, осень, хотя ещё пока тепло, но купаться я не хотел. А тут эти гады начали по мне палить. Ногу дёрнуло, бок, и я понял, что меня сейчас банально расстреляют, поэтому отстегнул ремни, и выскользнул из них, с двадцати метров рухнув в болото, пробив верхний слой, и уйдя на глубину метра на два, не меньше. Удар ошеломил меня, чуть не потерялся, но к счастью смог взять себя в руки. Как бы не хуже сделал, утону ещё. А поступил я просто, убрал весь торф вокруг себя, на две с половиной тонны, потому как я не дёргался, а погружался ниже, но достал под собой, объём увеличился, и мощным толчком, меня вытолкнуло наверх и я, ухватившись за траву, откашливаясь, хрипло дышал. По краешку прошёл. Правда, это ещё не конец. Выбравшись по мягкую почву, что колыхалась подо мной, я прополз дальше. Тут дерево, в мёртвой зоне, немцы меня не видят, вот и стал стягивать с себя сапоги, отложив ремень с кобурой, и планшетку, потом комбинезон и форму. Выжал пока, но отложил. Да стал осматривать рану, потом промыл, и достав битны, к счастью все раны сквозные, начал перевязывать. Бок и правую ногу.
Ну а пока занимался этим, размышлял. Сейчас у меня есть время, я и могу добыть то что нужно в тылах у немцев. Первым делом к Бресту, за Майей, потом остальное. Ну и вернусь обратно. К слову, меня так заинтриговало за кого меня приняли комполка и комиссар, даже про «яки» не вспоминали, они моё любопытство, самое важное у меня чувство с которым я как не боролся, не совладал, так раздразнили, что я ночей не сплю, размышлял, что там вообще такое было? Да уж. И ведь узнал, подслушал ночью разговор, как раз обо мне коснулись. А меня приняли за сынка кого-то из высших чиновников, которого в полку спрятали под чужой фамилией. Им намекнули что у них будет служить такой. Хоп-па, и вот он. Ага, был сынок, вычислил, на «ЛаГГе» летает. А ведь я честно собирался самолёты по одному доставлять и передавать полку. Пусть на них воюют, немцев бьют, чем они там у Минска гниют. А тут всё заглохло, я тоже эту тему больше не поднимал. Кстати, за два дня до этого вылета, одиннадцатого сентября, было построение полка, награды вручили. Немного наград, но я свой орден получил. А это за тех пятерых сбитых в день прибытия. Орден «Боевого Красного Знамени». Так что тут порядок. Пока же выглянув, я ругнулся. Двое немцев, срезав ветки под шесты, проверяя почву, искали пути к моему островку. Засекли всё же. Главное, чтобы минами не сыпали, достать могут. А так мне нужно дождаться темноты, а до неё ещё пять часов.
- Что ж вы в меня такие влюблённые?! - зло проворчал я, иногда выглядывая, и видя, что немцы не оставляют попыток пробраться к моему островку. Половину пути уже прошли за полчаса.
Да ещё деревья по обочинам дороги росли, явно берег так укрепили корнями. На дерево залез солдат и наблюдал за мной. Вот от него холмик не скрывал. А мне его снять нечем, из оружия табельный «ТТ» и «Наган» с диверсанта. Тогда как немец легко меня мог подстрелить из своего карабина, тут дистанция плёвая, метров двести между нами. Скорее всего так и сделают, когда не смогут добраться. А то уже кричат, предлагая сдаться. Поначалу добренькими голосами, а сейчас точно злыми. Навешают люлей, что сразу не сдался. Оно мне надо чтобы меня целый взвод бил? И ситуация, западня, поди пойми, что и как выбираться. В общем, я сдался, крикнул что сдаюсь, что ранен, перевязывался. Вещи, что снял с себя, давно в хранилище убрал, хорошо документы там всегда держу, сухие остались, ну и выбравшись из-за холма. Скользил на животе, бинты немного мешались, задирались, и добрался да тех двоих, а уж они про проторённой тропке отвели к дороге. Да не били особо, так, пара затрещин. Представился сержантом Ильиным, назвал выдуманную часть, так что меня в машину, и к дороге. Дали грязное одеяло завернуться, шофёр грузового «Опеля» его подстилал под машину, когда чинил её. В масле. Мост нами разрушен, множество пожаров с разбитой техникой, ещё дымились, так что на лодочку, пока сапёры восстанавливали мост, и на ту сторону. На другую машину, и повезли дальше. Как я понял, интересовал их мой полк, видимо решили, что новый перекинули. Местоположение хотели знать. Так что мой план сработал, и болото покинул, и меня везли в тыл к немчуре. Иначе самому бы тут бежать пришлось до их ближайшего аэродрома, добывать самолёт, что с полученными ранами не хотелось бы. Подвижности я заметно лишился.
К сожалению, привезли меня на место до того, как начало темнеть, поэтому сразу к начальству. Это было крупное село со следами боёв, штаб соединения разместился в бывшей школе. И это не штаб танковой дивизии, что тут наступала, повыше. Скорее всего штаб корпуса. Механизированный, или пехотный, пока без понятия. А я надеялся, что запрут в сарай до утра, дадут мне время сбежать, добыть самолёт и улететь к Бресту. Не выходило пока. С другой стороны, штаб вполне крупный, тут рядом с селом могут сделать площадку для взлёта разведывательных и связных самолётов? Вполне. Это тоже шанс, который нужно учитывать, а у таких штабов своё авиазвено обычно имеется. Так что пока не всё так плохо. Допрашивали меня два офицера, майор и капитан, солдат, что завёл в комнату, остался снаружи, за дверью. Я же спокойно подошёл к ним и убрал в хранилище. То, что простейшее, оно у меня пустое. Велосипед только. Для техники же держу. Запасной план тоже не сработал, думал переоденусь в немецкую форму, и под их видом сделаю что хотел, и как стемнеет улечу. Форма не моего размера, майор тучный, капитан высокий и сухой как палка, солдат здоровый, плечистый. Ничего не подходило. Хотя… Я достал из своих запасов новый лётный комбинезон, выменял у старшины, сойдёт для вида. Сначала поменял бинты, уже подсохли, но в тине, отрывал на живую, потом натянул комбез на голое тело, достал и вырубил капитана, со спины был, когда доставал. Также с майором. Забрал ремни с пистолетами, застегнул с капитана, кобура на животе, с «Вальтером». С него же сапоги, мой размер. Фуражка с майора. Ну вот, типичный офицер-лётчик, всё немецкое, должно сойти. Дальше крикнул на немецком, чтобы солдат зашёл, тот и зашёл. Убрал в хранилище, сам закрыл дверь, достал и ударил ножом. А у того каска, вырубить сложно. Так что снял карабин «Маузер», с патронами, подсумки не брал, лишний вес. Всё ценное с трёх тел, спокойно вышел и двинул к выходу.
Пока светло нужно найти стоянку самолётов. Да я сделал просто, осмотревшись от входа, а вышел нагло через центральный, и приметив бегущего мимо солдата, с деловым видом куда-то спешил, приказал:
- Рядовой, ко мне.
- Да, герр офицер, - подскочил тот.
Какое у меня звание солдат не понял, на комбезе знаков различия не было. По фуражке ориентировался, выбрав нейтральное обращение.
- Отведи меня на аэродром, а то я кажется не в ту строну пошёл.
- Но герр офицер…
- Бегом.
- Есть.
Дальше тот повёл меня на окраину села. Я же говорил тут своё авиазвено. А рассмотрев дальше самолёты, отпустил солдата и тот сразу исчез. Ну а я нагло двинул вперёд. На поле открыто стоял «Шторьх», его явно готовили к вылету. Мотор уже работал, копался под капотом техник, рядом скучал лётчик. Это значит, машина скоро улетит. Дальше, в тени деревьев, ещё две машины. Кажется, связной «мессер», и ещё один разведчик на базе «Шторьха». Так я подошёл к этим двоим, лётчик за мной с интересом наблюдал, убрал в хранилище, и забравшись в салон, просто пошёл на взлёт, и улетел, направившись в сторону Слуцка. Да вот Марию Райнову решил освободить. Дань уважения к Артёму. Топливо понятно не хватит, но добуду. Главное сбежал и техники добыл. Такой наглости от меня не ожидали, вот и получилось всё провернуть. А тут высунув руку в форточку, и по очереди достал лётчика и техника, высота всего триста метров, может и повезёт, те махая руками стали падать, но что дальше было, я уже не видел. Что по Райновым в разных мирах, то я не забывал про них. Знаю, как Артём упорно помогал по сути своим однофамильцам выживать в этой войне. Будучи в теле Шевченко, я не забывал про них. Отслеживал. Степан не погиб в первый день войны, под завалами казармы, как должен быть. Но погиб летом сорок второго в боях под Великим Новгородом. А Мария Райнова не попала в плен, тут история по-другому шла, и служила в моей воздушной армии, до конца войны, в полку асов, в медсанчасти. После войны вышла замуж за лётчика, двое детей. В этой истории я попал в тело Антонова уже после того как Степан погиб. Конечно это стоит проверить, но не сейчас. А вот Мария уже должна быть в плену. Впрочем, подумав, решил её освобождение, как и других девчат, возложить на государство. Там есть нужные специалисты, донесу эту информацию, пусть выручают. Прям так и скажу, сами не захотят, угоню у наших самолёт и сам полечу спасать, если они не мужики и яиц не имеют. Посмотрим, что будет.
На самом деле я маршрут держал пусть в сторону Бреста и Слуцка, они у меня на одной линии, но к бывшему нашему аэродрому, где сейчас дислоцируются немцы. Мы их бомбили разок. Мне топливо нужно и нормальный скоростной самолёт. На «Шторьхе» летать можно на малые расстояния, а на дальние нужно что поскоростнее. Тот же связной «мессер» вполне подходит. Он на средние расстояния неплох. На дальние… Можно только мечтать о «Каталине», не скоро накачаю место для этого гидросамолёта. Уже стемнело, когда я пошёл на посадку. А прямо на пустой дороге сел, не имея амулета ночного зрения для меня теперь любая ночная посадка опасна. К счастью, место подобрал удобное, так что сел без проблем. Заглушил машину, убрав в простейшее хранилище, и побежал к аэродрому. Тут километра три до него. К слову, простейшее хранилище уже накачалось на две тонны семьсот двадцать девять килограмм, а то что с опцией големов, на тонну семьсот двадцать девять. И да, наконец-то заработала опция големов. Две недели уже как. Через месяц должна была запустится, но видимо из-за слияния двух аурных хранилищ и тут процесс шёл с опозданием. Два месяца прошло, когда запустилось. Это произошло первого сентября, и с тех пор я активно тренируюсь в этом направлении. Когда свободное время бывает. Опция големов действительно устаревшая, там где не больше пяти смогу управлять после полной прокачки, и вид имеют каменных воинов. Пока же прокачал за две недели слабо, одним управляю сорок минут, двумя двадцать. Это пока все успехи. Человекоподобные големы, но имитировать полностью людей те не могут, воины чисто для ночи.
Да, взять площадку у штаба корпуса, откуда сбежал, угнав самолёт, думаете я там не мог использовать големов? Да конечно мог, но это след. Там не меня одного сбили, и наверняка кто-то из парней попал в плен. Меня опознают по внешнему описанию на раз. А тут захват аэродрома, пропажа техники, не понятные боевые машины, слегка похожие на людей. Оно мне надо так подставляться? Да меня все искать будут, включая наших. И найдут, опознав. Нет, големов я смогу использовать только если это не свяжут со мной, и ночью, чтобы никто ничего не понял. Потому сбежал, как я считаю, вполне чисто. Убил офицеров, угнал самолёт, такое вполне возможно, спишут на это. А вот уже тут, на фронтовом аэродроме, я могу смело использовать големов. Кстати, поднял одного из земли, и используя его опцию ночного виденья, отлично всё видел вокруг. У него и сканера опция есть, удобно. Не имею своих амулетов, но могу использовать подобие того, что у големов есть.
- Ну что, начинаем? - пробормотал я, изучая через показания сканера големов, систему охраны и что ценного там есть. А ценное было.
Знаете, скажу так, задаюсь вопросом, почему я раньше не имел подобных воинов? Десять минут, и полностью зачищен аэродром. Да на нём живых вообще не осталось. А работали те клинками, что я дал. Тихо, уверенно, и смертельно. Два голема за десять минут уничтожили фронтовой аэродром на пятьдесят машин, за десять чёртовых минут! Сам поверить до сих пор не могу. Три сотни немцев ушли в свои адские чертоги, а я ошалело соображал и анализировал увиденное. Нет, я тренировал големов, прокачивал их, видел, что это свершенные боевые машины, потом ещё проверю как с огнестрельным оружием они смогут обращаться, но что с четырьмя ножами устроить бойню, шустро перебираясь по территории, это на практике мне показало, чем я владею. Сначала охрану и дежурных, потом зачистили тех, кто спал. Всё, сканер показал, что живых не было. Забрал я немного, две бочки с бензином, канистру с моторным маслом, и… задумался. Воевать мне немало, а топливо нужно. Тут было топливо запасено, почти сорок бочек. Часть штурмовая, несколько истребителей и связной «Шторьх». Так что взял «Ситроен», загрузил в большое хранилище бочками с бензином, и в малое вошло ещё две, и остальное с помощью хранилища ранее загрузил в грузовик. Дальше прокатился по дороге километров на пять. Тут неплохое место, холм. И дорога рядом, на которую сесть можно и с неё взлететь. Речка рядом. Так что выгрузил всё, и начал в холме копать схрон, используя хранилище. Убирал туда, а землю скидывал в речку. И все бочки в схрон. Час всё заняло. Ну и заткнул вход пробкой, с дёрном сверху. Отлично, следов нет. Всё топливо оставил, запас солидный, всего триста тридцать километров от Москвы, дальность полёта «Шторьха». Надо будет полнить, заберу. Вернувшись на аэродром, сжёг всю технику, кроме одного «мессера», на нём и взлетел, направившись к Бресту. Дальности хватит, истребитель скоростной, скорость держал пятьсот пятьдесят километров в час, на высоте двух километров, стараясь не ошибиться с маршрутом. За полтора часа доберусь.
Ну и пока управлял машиной, время экономил немало, используя именно скоростную технику, заодно обдумывал что делать дальше буду. Для начала Майю получить, решить с этим вопрос, а то и в полку гоняли, мол, куда поперёк батьки лезешь, да ещё к красавицам. Тут и до тебя есть охотники. А места глухие, с женским полом, кроме девчат нашего полка, беда. Так что Майю край как нужно. Десантники вообще после перерождения до баб охочи, уши в трубочку сворачиваются. У меня с этим беда, и ещё в молодого парня попал, ну вот так постоянно ситуация складывалась, что не мог проблему решить. А сейчас твёрдо решил, добуду себе наложницу. На складах потом добуду кило двести нужных вещей и оружия. Пару «ППД», пару «СВТ» с оптикой, гранат, по мелочи, припасов, в основном тушёнку. И лечу к финнам. В прошлой жизни я у финских егерей добыл избушку на санях. Вообще видел это в записях одного десантника, и запомнил. Классная штука, готовое жилище. Достал и можно с наложницей там заняться очень важным делом. А ещё он утеплён и внутри буржуйка. Мало ли где метель или пурга застанет? Как без него? То есть, передвижной зимний домик всегда готовый к использованию. И брать лучше офицерский домик. На одного он, койка шире, и лучше всё сделано. Пользовался в прошлом мире именно офицерским, не нарадовался. Зима на носу, может свободного времени добыть и не будет. Да, на аэродроме взял два «МГ-34», у охраны, по пять двухсотпатронных лент. Чисто для големов, вооружать буду перед боем. Проверю как они с этим оружием. Сканер с прицеливанием должен помочь, там есть такая опция. Так вот, в большом хранилище «Шторьх», пока хватит, две бочки с топливом, канистра моторным маслом, это всё заняло полторы тонны. Тонна двести пока свободно. Связной «мессер» брать не буду. Самолёт уже есть, достаточно и его. Пусть хранилище качается, в следующем году может что добуду интересное. Например, гидросамолёт на поплавках, «Ар-95», у него полторы тысячи дальность и может садиться на воду. С поиском мест для посадки мучится не нужно. Замена «Каталине» на долгое время.
Да, забыл сказать. «Шторьх», что у меня в хранилище, это не тот что угнал от штаба корпуса. Это с аэродрома, где штурмовая часть стояла. Угнал я старый и латанный, а у штурмовиков свежая машина, да в санитарной комплектации. С носилками. Машина заправлена и обслужена. Так что тот первый «Шторьх» бросил в лесу, да не у аэродрома, след, по номеру двигателя пробьют откуда он. Подальше в лесу спрятал, законсервировав машину. Найдут, не жалко, нет, может в будущем пригодиться. Оставил в двух километрах от схрона в холме. Так вот, четыреста килограмм в малом хранилище, ну примерно, и тонна двести во втором, побольше. Те четыреста заполняю Майей и хабаром со складов в Бресте, до полного. Может те ордена и медали прихвачу, пригодятся. Потом лечу к финнам. Добываю домик, спальник, зимнюю одежду, запасы офицерских пайков, это вино, сыры и колбаса. Качества высокого, и тоже до полного, но второго хранилища. Ну всё, к зиме готов. А вот как возвращаться к нашим, ещё думаю. Идей много, какое на реализацию возьму, без понятия. Где в прошлый раз домик брал у финнов, я отлично помню, искать не надо, сразу туда. Это пока все планы на ближайшее время. А так не ошибся, вышел точно на Кобрин, а дальше к Бресту. Как раз топливо подходило к концу, так что перевернул машину и выпал, а та вращаясь полетела дальше. Парашют открыл низко, и вполне мягко приземлился в поле. Бросив парашют, у меня пара в запасе, от немцев, добежал до полевой дороги, достал велосипед и нажал на педали. Минут десять и на месте.
Големам три минуты потребовалось чтобы убрать охрану и захватить в жилых зданиях, старшего интенданта, остальных уничтожить. К сожалению, это был не тот, кто мне нужен. От него и узнал, что прошлый интендант получил повышение и ушёл в Минск. Там служит. Заведует всеми складами в городе. Секретарша понятно с ним. Поругавшись, вскрыл нужные склады, добыл что хотел и на «Шторьхе» вылетел к Минску. Отказываться вот так от желания обладать Майей, что у меня уже трансформировалась в навязчивую идею, я не собирался. И взял контакты нового места службы интенданта. Минск большой, где я их искать буду? Так что туда полетел. Насыщенная у меня ночь. Ну да ладно. Да, на складах набрал, из оружия, зенитный «ДШК», шесть лент к нему и боеприпасов. Всего на сто пятьдесят килограмм. В большое хранилище убрал. Два дисковых «ППД», по три запасных диска, две «СВТ» с оптикой, по цинку на каждый ствол оружия. Ручных гранат два десятка, десять противотанковых. Форма на меня по пять комплектов красноармейской и командирской, сапоги, валенки, зимний комплект командирской формы. Медали и ордена забрал. Их кстати меньше стало, видимо часть отдали кому-то. Остальное место припасами. Двести килограмм тушёнки, сухарей немного, разных круп, масла в канистрах и бутылях. Быстро хранилище заполнил, так я ещё сто килограмм тушёнки во второе. Запас нужный, тем более мало осталось, немцы и сами его использовали. Сам путь до Минска прошёл без проблем. Добрался на последних каплях, парах, горючего. Сел на дорогу, заправил и обслужил машину, и на велосипеде в город. Интендант тут должен быть известен, возьму часового, допрошу, и узнаю где живёт. Остальное дело техники. Задерживаться я не желал и собирался затемно вылететь в Финляндию. До рассвета меньше часа осталось. Думаю, бомбардировщик угнать с аэродрома, те дальние, дальности хватит. Вот такие планы.
Тут дальше как-то повезло, и всё пошло так как я желал. Часовой на складах оказался из наших предателей, полицай, немцы их уже активно использовали. И он отлично знал где главный интендант живёт, несколько раз его с записками туда посылали. И да, секретарша, на которую все тут слюни пускали, ночевала с ним. Ну а что, вдовец, мог себе позволить такие отношения. Полицай меня вёл по тёмным улочкам, я хорошо его связал, только ноги свободны, и кляп во рту. Я положил ему на плечо руку и тот довёл меня до нужного дома. Интендант занимал часть особняка. Поднял из земли одного голема и тот проник в дом. Убил всех, местных там не было, а Майю я убрал в хранилище. Большое, в малом места нет, всё занял. Буду ждать пока накачается. Потом перекину туда. Полицай остался лежать в канаве с отрубленной головой. А я на складах взял ещё оружие, забыл сказать, четыре казацкие шашки из Златоуста, посмотрим, как големы с ними будут работать в ближнем бою. Самому интересно. Пока же убедился на примере полицая, что и с шашкой тот управился замечательно, порядок. Так и доехал на велосипеде до аэродрома, дважды чудом патрулей избежав, дальше снова достал двух големов, я их не использую до конца возможности, понемногу, поэтому могу за ночь несколько раз использовать. А изучив что находится на аэродроме, убрал големов, и вскоре взлетев с дороги, на «Шторьхе» летел в сторону Балтики. А у меня план сформировался как вернутся к нашим, и не хотелось бы его испортить таким налётом, с зачисткой. Это след.
Мотор гудел ровно, уже светало, когда я взлетел. Угоняю какой самолёт на берегу Балтики и к финнам. Пока же отлетев километров на двести, уже границы Латвии рядом, пошёл на посадку, обслужил самолёт, заправил и устроился в лесу, хорошая лёжка, и вскоре уже спал. А ведь сутки назад я ещё спал в землянке и даже не подозревал о скором вылете, что закончится для меня вот так. Не жалею, но парней что погибли или попали в плен, вот их жалко. Да, по аэродрому Минска, там стояли высотные бомбардировщики «Юнкерс-86», думаю прилететь на таком к нашим, а это секретная техника, там много новинок, которых нашим учёным стоит изучить, может сами начнём клепать высотные машины, в прошлой жизни, когда Шевченко был, начали. Правда, все они уходили в дальнебомбардировочную авиацию, но и славных дел на них было немало. Так что решено, угоняю «Юнкерс», без зачистки аэродрома, не хочу светить работу големов, вообще вряд ли кто поймёт, что самолёт угнали, экипаж вырублю и сам буду взлетать, присоединившись к общему строю, благо машину хорошо знаю. Ну а дальше по ситуации. Конечно на Москву полечу, там свяжусь с нашими по рации, чтобы встречали. Пока такой план по возращению.
Выспался я отлично, даже начавшийся затяжной дождь, что может на мои планы повлиять, не помешал. А я видел низкие тучи, поэтому не под открытым небом или навесом устроился, а развернул палатку. Небольшая, командирская, взял один тюк на складе Бреста.
Вот так снаружи умывшись, дождь помог, в кустиках уже побывал, довольно сильный шёл, позавтракал в палатке и достал Майю, что сразу задёргалась, и завизжала. В принципе, когда голем застал её в постели с интендантом, они просто спали, но та успела проснуться, даже повизжать, пока я не убрал её. Да и сейчас визжала. Мощная оплеуха привела ту в чувство, убедившись в этом, я объяснил расклады. Это вчера я так вымотался, что мне просто не до неё было, а тут желание, и очень много, так и пёрло. Договорились. Девушку я отлично знал, и на что нажимать в уговорах тоже знал. Алчная она, десять килограмм золота к окончанию войны, вывоз в нейтральнее государство, и до этих пор та моя любовница. Сразу и скрепили сделку. После интенданта как-то не приятно было, но я накинулся на ту как голодный лев. Шесть заходов, и очень неплохих, вышло. Так что вот так познакомившись, расслаблен, сжатая в душе пружина расслабилась, так что общались. Велел обращаться ко мне Хозяин. А что, она нанята, так что имею право. Да и привык, Майя, в прошлой моей жизни, также ко мне обращалась. В принципе, если бы не дождь, всё развезло, я бы и сейчас вылетел, чтобы добраться до Риги, именно там я собирался угнать какой самолёт, не хочу тратить ресурс «Шторьха», но раз погода мешает, то вот знакомился заново с наложницей. А та со мной.
Впрочем, я не задержался, с поля, дорогу развезло, а тут дёрн спасал, смог с трудом взлететь, дождь в затяжной перешёл и сколько будет идти, я не знаю, а пока сильно землю не промочил, шанс взлететь был. Палатка и Майя в хранилище, порядок, так что потянул в сторону Риги. Через сто километров и тучи ушли, чисто, там сел на окраине, сухо было, уже стемнело, и угнал «мессер» из двух пар прикрытия города. Истребитель. На нём к Хельсинки. Чёрт, и тут дождь стеной, большой фронт. До Хельсинки я добрался, и прямо над городом, перевернув машину, выпал из неё под своим весом. Парашют открыл на малой высоте, мягко приняв крышу одного из зданий на ноги. Моё прибытие для местных частей обороны похоже осталось тайной, дождь скрыл. Мокрый парашют убрал пока в хранилище, спустился, и дальше накинув рыбацкий плащ, пошёл искать себе гостиницу. Пережидать ненастье, так с комфортом. А тут на меня натолкнулась, в буквальном смысле. Девушка в плаще. Куда-то торопилась под дождём. Я аж пошатнулся от её запаха, дыньки упругие о грудь с амортизировали. Думал сначала показалось, а потом присмотрелся и понял, что та ещё и красивая, и фигурка обалденная. На актрису похожа, Наташу Хенстридж, не знал, что это мой тип. Да эта девушка сто очков вперёд даже Майе даст. Так что убрал ту в большое хранилище. Дальше добежал до гостиницы, на немецком спрашивал где она, у редких прохожих, и был в гражданском костюме. Ну и в гостиницу. Просто заплатил в два раза больше, деньги из кассы штаба той части штурмовиков, марки взял, запас имею. Вот и заселили в лучший номер, одноместный. Свой санузел с душем. Пока Майя, удивившись смене обстановки напевая принимала душ, я достал ту красотку в плаще. Не ошибся, она и есть. Эротичность и сексуальность просто отшибала мозги, так что я тут же и взял её, прямо на полу. Мой трофей.
Блин, неужто изнасилование? Я конечно четыре раза довёл ту до бурного оргазма, видно, что голодная, мужичин не было давно, но вот полные молока грудки настораживали. А та умолял отпустить, дети ждут. Младшей уже больше года. Узнал, что те с её мамой, их бабушкой, и оставил девушку. От таких красоток не отказываются, у меня силы воли на это не было. Немного переступил через себя из-за этого. А понял, что девушка полностью мой идеал, а от идеалов не отказываются. Просто сообщил, что теперь та взята на работу, будет моей наложницей, и плачу десять килограмм золота, как закончится война. М-да, не люблю слёзы. Ничего, привыкнет. Тут и Майя вышла. Долго мылась, почти час тёплой водой наслаждалась. Познакомил их. Дальше Эльзу, так звали девушку, она шведка, ей тоже двадцать пять было, как и Майе, жена финского егеря, уже узнал, отправил в душ, и я следом. Ох и намыл её хорошо. Вообще мозги напрочь улетают, когда Эльза рядом. Да, идеал. Ранее мне не встречались те, на кого у меня мозги отказываются, я про две прошлых жизней, вот повезло встретить. Откажусь ли я от неё? Конечно нет. И вряд ли отпущу её после войны. До конца думаю со мной будет. Хотя, время покажет. Так что отлично в душе провели время. Фигуру оценил ещё раз. Идеал. Сам старался раны не мочить, но не особо получилось. Ещё пока с Эльзой на полу проводили разные позы камасутры, кровь пошла, сам испачкался, её испачкал. Так что после душа, снова одевшись, тампоны наложил на раны, узнал у портье где частный практикующий врач живёт, и дошёл до него. Заплатил много, за молчание, но тот всё аккуратно заштопал, и перебинтовал. Велел не напрягаться.
Дальше вернулся в гостиницу, я на два дня заплатил, и терпеливо ожидал, когда закончится дождь, проведя время с девушками. Эльза дважды пыталась бежать, выпорол хорошо, чтобы таких попыток не было. Да и дойки её вкусные, молоко замечательное, я отпускать не хочу. На молоко я подсел. Сам понимаю, как звучит, но что есть то есть. Два дня так в гостинице и прошли, дождь уже закончился, подсыхало всё, главное, что под прикрытием дождя, я ограбил банк. Взял пятьдесят килограмм золота слитками, денег разных, даже советские рубли нашёл. Ну всё, запас средств имею. Даже выдал по слитку Майе и Эльзе, аванс. Успокоил их. Халатики и тапочки купил девчатам. Другой одежды им не надо и не будет нужно. Ну и как стемнело, а уже было семнадцатое сентября, скоро перевалит на восемнадцатое, вылетел на «Шторьхе» к базе егерей, тут километров двести будет, в сторону передовой. Взлетал с дороги, всё же тут вроде укатанное покрытие, щебёнка, не сильно высохло, но взлетел. Добрался благополучно, големы отлично поработали, уничтожив всех, кто был на базе. Я сразу прибрал новенький и свежий домик, офицерский. Со склада оснащение для дома, от постельного белья, до утвари и посуды. Лампа осветительная подвешивалась под потолок. Потом спальники, две штуки, тёплую одежду, нательное бельё. Унты моего размера. В общем, готовился к суровой зиме. И ладно это, под навесами, где на брёвнах стояли передвижные домики, я обнаружил нечто такое, что меня и поразило, и удивило, и обрадовало. В прошлой жизни мне они не встречались. Баня. Ну или сауна, но на лыжах. Двое спокойно там помыться могут. Для егерей сделали четыре штуки, чтобы на передовой как дома могли в сауне побыть. Из двух небольших помещений, парилка с полкой и помывочная. Печка железная с каменкой. Офицерский домик весил четыреста килограмм, а банька все пятьсот. И что вы думаете? Убрать всё убрал, но у меня полностью заняты оба хранилища. Даже то что освободилось за счёт потраченного топлива или накачаться успело, занято было. Вот по мелочи пришлось выложить самое не важное, чтобы баня вошла. Пулемёты и боезапас. Да уж. Однако такой добыче я был только рад.
Впрочем, всё, мне тут делать было нечего. Для домика-бани оснащение тоже набрал, шайки, мыло, полотенца, простыни. Всё что положено, всё это на складах отдельно было сложено. Сжёг всё, ну и угнав у финнов с аэродрома, его големы полностью уничтожили, наш «СБ», видать трофеи начального периода войны, уже ввели в строй, и до Минска на нём. Добрался. По старому способу, самолёт дальше полетел, а я прыгнул с парашютом. Не успел. Как раз группа «Юнкерсов» вернулась с задания. Я убедился, что этой ночью, за остатки её, те никуда не полетят, поискал и нашел подходящее место, безопасное, старый бункер, куда я хотел убрать ящики с «яками», и вскоре спал в офицерском домике, обнимая Эльзу. Ей тоже отдохнуть надо, малость заездил. Ждём следующей ночи.
***
Моторы «Юнкерса» гудели ровно. Я же поглядывал по сторонам. Сейчас был не вечер восемнадцатого, и не ночь на девятнадцатое. А было утро двадцать третье сентября. На пять не полных суток я задержался у Минска. Да всё эти ящики с «Як-1», целые стоят и мокнут, покоя мне не дают. У немцев всё времени вывезти их не было, на утилизацию. Да и не мешали они. Я в бункере освободил все хранилища, только наложницы и то что приготовлено из блюд, горячая пища, оставил, и убирая в хранилища ящики с деталями самолётов, уносил в лес. Там всё складировал. А то понемногу буду забирать ночами, засекут ещё. А потом три ночи из леса до бункера перемещался, спускал вниз, складируя. Этим и был занят. Потом всё добро вернул на место, перебрал тщательно, что-то выкинул, в основном укупорки, и сто тридцать килограмм свободного оказалось. То, что за четыре дня накачалось у обоих хранилищ, тоже учитываю. Свободное место я заполнил свежими колбасами с немецкой коптильни, вязанками сосисок. Килограмм на семьдесят вышло. Посетил и ферму. Разведку уже провёл, что где, нашёл в тридцати километрах от Минска. Там добыл сливочного масла сорок кило, и сметаны двадцать литров. Сыр тут, к сожалению, не делали. Но и так неплохо. И вот на аэродром. Два лётчика в экипаже, пилот и наблюдатель. Попасть на борт под видом пилота, перехватил его у будки туалета, мне удалось, но наблюдателя, он в центре фюзеляжа, взять не смог. Крайний в ряду самолёт, так что поднялся в воздух, и потянул к Москве. Через големов в курсе что за задачу поставили экипажу этого разведывательного самолёта. Подслушал. Как раз на рассвете будем над Москвой, и погода там ожидалась безоблачной, как раз для разведки. Аэрофотосъёмку передовой требуется провести.
Я уже поднялся на тринадцать с половиной тысяч метров, вот-вот рассветёт, так что настроив рацию на нужную волну, о да, в этой машине рация была у пилота, и стал вызывать ПВО Москвы. Их частоты я знал. Да любой лётчик, что воюет в Московской битве, она уже началась, знает. Уловив морзянку на этой волне, довольно кивнул, отключив пока наблюдателя от связи, тут тумблер такой был, и стал вызывать нужный штаб.
- Старший сержант Антонов, Тридцать Второй ИАП, вызываю ПВО Москвы. Ответьте, приём.
Так и бормотал я ларингофон, пока наконец не ответили:
- Это Земля-два. Сержант Антонов, покиньте эту волну, перейдите на запасную.
- А я знаю какая у вас запасная? Я двое суток как из плена бежал, и лечу к вам на трофейном самолёте, чтобы приняли безопасно. К кому там обращаться чтобы меня не сбили и сообщили место посадки? Техника секретная, нужен закрытый аэродром.
- Принято, ожидайте. Отбой.
- Мой позывной Енот. Отбой.
Да минуты три, и снова вышли на связь, по моему позывному:
- Енот, ответьте Земле-шесть. Приём.
- На связи. Приём.
- Доложите, что за машину угнали? Приём.
- Высотный разведчик. «Юнкерс-восемьдесят шесть». Разрешите доложить, Земля-шесть? Приём.
- Докладывайте. Вопрос с местом посадки решается. Кто будет сопровождать, тоже. Приём.
- Принято. Докладываю, тринадцатого сентября мой полк был срочно поднят для сопровождения бомбардировщиков, «ТБ» третьей серии. Немцы прорвались, требовалось разбомбить понтонный мост. Задача была выполнена, противник понёс серьёзные потери в технике на берегу. Два «ТБ» было сбито зенитками, как и пять «ишачков» из девяти, в бою с истребителями. Свой посчитал. В боях, прикрывая бомбардировщики, я сбил три «мессера», у меня пушечный «ишачок» был, официально сбитых имею девять самолётов противника, с новыми тринадцать. Хотя их вряд на меня запишут без подтверждения наших наземных сил. После окончания боезапаса, таранил четвёртый «мессер», что атаковал «ТБ», другого выхода не было, их защита наша задача. Кровь из носу, но не дать противнику до них добраться. Обе машины потеряли управление, рухнули в лес. Пришлось прыгать с парашютом, раненый, две пули поймал, в бок и ногу. А там дорога и немцы. Как раз на них и опустился. Хорошо видели ранен, не сильно били, как в первый раз было. У меня это второй таран, первый был на «чайке», двадцать четвёртого, в начале войны у Кобрина, Сто Двадцать Третий ИАП, и на парашюте опускался на лагерь военнопленных. Охрана потом долго била, до состояния котлеты. Половину памяти выбили. Не восстановилась и сейчас. В этот раз перевязали, и на допрос, я назвался вымышленным именем, и вымышленный полк. Немцы решили, что новая часть и хотели узнать где базируемся. Врал как мог, но раскрыли ложь. Меня опознали два других лётчика из моего полка. Тоже сбитые и в плену. Побили и отправили в тыл. Бежал с эшелона с другими пленными, ночью вскрыли створку двери. Везли в Польшу. Около Минска оказался. Дальше два дня подбирался к самолётам. Я лётчик, мне пешком возвращаться лень, тем более опыт перелёта с вражеской территории, на «Ар-2», был, вывез пограничников и раненого корпусного комиссара, за что потом наградили. А тут лётчик в туалет пошёл, вырубил его, переоделся, очки на лицо, и под его видом к самолёту. Дальше взлетел, как разрешение дали, и вот направляюсь на Москву. Проблема со вторым членом экипажа. Он в центре фюзеляжа, с разведывательной фотоаппаратурой. Нужно будет как-то уговорить его сдаться, чтобы тот ничего не попортил. На этом доклад закончил, старший сержант Антонов. Прошёл Вязьму. Время прибытия минут сорок. Высота тринадцать с половиной тысяч метров. Приём.
Меня не раз пытались остановить, выдаю в эфир секретную информацию. Ну прям сейчас, это мой шанс сделать себе имя. А то засекретят всё. Так что выслушал, где меня встретит сопровождение, в нужном квадрате снижаюсь до пяти тысяч метров, дальше шесть «мигов» поведут, канал для связи сообщили, и сказал:
- Принял, Земля-шесть. Разрешите запрос сделать. Получил от пленного в вагоне особо важную информацию, а по её решению есть только один человек, что может справиться. Спец из раненых сообщил, тоже в вагоне перевозили. Из Лубянки, некто майор С, Павел Анатольевич. Там его знают. Пусть пришлют на аэродром, очень важная информация. В эфире выдать не могу, но скажу так, если не договоримся, я угоню у наших самолёт и сам отправлюсь выполнять её. Даже несмотря на запрет командиров. Там ситуация такая, что выбора и нет, или поступаешь как велит честь и совесть, или ты слизняк конченный. И да, я понимаю последствия, чего мне это будет стоить, но другого выхода нет. Поэтому вся надежда на майора С. Его специфика работы. Это всё. Приём.
- Я Земля-шесть, принято, - усталым голосом сказал тот, кто со мной общался. Не радист, явно из командиров. - Отбой.
- Земля-шесть, - сразу вышел я на связь. - Вижу шесть «мигов», на высоте восемь тысяч метров, поднимаются и пытаются нагнать. Это моё сопровождение? Приём.
- Да рано ещё, только взлетели. Сейчас выясню. Отбой.
Через три минуты, я уже окраины Москвы видел, вышел на связь, сообщив:
- Это не наши, им уже дали приказ с запретом вас атаковать. Приём.
- Да, вижу, ушли. Наблюдаю ещё одну шестёрку «мигов». Приём.
- Теперь это ваши, спускайтесь на пять тысяч метров, и на аэродром. Переходите на их волну. Отбой.
- Принято. Отбой.
Я покрутил штурвал наводки, перейдя на волну истребителей, и подтвердив, что это те, кто нужен, продолжая лететь кругами над Москвой, зенитки не стреляли, стал снижаться до пяти тысяч метров, а там и меньше, «миги» меня повели к аэродрому:
- Енот, твой пассажир покинул тебя. Приём, - вышел на связь командир сопровождения, с позывным Молот.
- Чего? Приём.
- Наблюдатель выпрыгнул, вон уже на парашюте опускается. Приём.
- Ну и фиг с ним. На земле примут, тут есть кому. Приём.
- Точно. Давай заходим с левым разворотом на аэродром, снижайся до километра. Там ждут. Отбой.
- Да полосу вижу. Отбой.
Дальше зашёл на посадку, и к слову очень хорошо посадил, так что снимая маску с лица, даже с облечением рассмеялся, глуша двигатели, и останавливая тяжёлую машину. Уже бежали люди, бойцы НКВД, так что открыл люк, и стал выбираться. А был я в своей форме, со следами крови и пулевых отверстий, но поверх всё немецкое. Сапоги мои в хранилище, а скажу якобы сбросил у туалета, где оставил тело пилота. Так что доложился старшему по званию, полковнику ВВС, и меня к медикам, знали о ранах, повели под шум движка. Самолёт трактором куда-то буксировать стали. Именно в санчасти, где старший политрук, главный особист на этом аэродроме, брал у меня показания, дверь вдруг открылась и зашёл Судоплатов, с интересом меня рассматривая. Я в одних кальсонах на кушетке сидел, быстро кашу наяривал, пока врач чистил рану на ноге. Покраснела, воспаление шло. Вовремя успели. Кстати, заметил, что за дверью толпятся командиры госбезопасности, видать с Лубянки прибыли для моего допроса, но Судоплатова пустили первым.
- Я, Павел Анатольевич, вы меня искали, сержант. И были очень настойчивы. Все это слышали и теперь знают.
- Я вас примерно так и представлял, - сдавленно сообщил я, отложив пустую тарелку, в это время врач физраствором промывал рану, нога над тазиком была.
Тот раствором, под напором, смог промыть рану. Сгустки выпали и кажется гной. Судоплатов на это мельком глянул. Пока же я добавил:
- Лично я вас не знаю. Документы посмотреть можно?
- Конечно.
Тот дал изучить открытое удостоверение, и я кивнул, мол, всё точно. Далее врач зашил рану, и наложил бинт, на мой взгляд, туговато. Всё это время я продолжал описывать что со мной было. То, что врач и медсестра тоже слушают, особо никого не волновало. Меня тем более. И да, у особиста были мои красноармейские корочки. Описал их сохранность тем, что когда опускался на парашюте, отстегнул планшетку и зашвырнул подальше, в болото у дороги. Немцы это видели и особо не обыскивали, я им сказал, что документы в планшетке были. А так я всегда перед вылетом заворачиваю их в платок и убираю за голенище. А ордена снял, уже когда везли в штаб на допрос. Тоже припрятал. Удавалось скрывать, ну а там бежал. Так что тут порядок. В часть сообщили, и то, что я не вернулся из боя тринадцатого сентября, подтвердили. Обещали вещи прислать. После медсанчасти, уже к особистам. Кстати, двое суток меня тут держали, постоянные допросы шли, всё новые следователи работали. А потом в госпиталь. Вещи мои привёз комиссар полка, прилетел на связном самолёте, заодно опознал меня. Так я узнал, что из того вылета никто не вернулся, как сгинули. То, что задание выполнено узнали, выслав разведчика, тот подтвердил, дымы, сгоревшая техника и ремонт моста шёл. Потом парни начали где по одному, где группами выходить. Мой командир звена вышел, с членом экипажа одного из бомбардировщиков. Так что ещё и комиссар взял с меня рапорт о том, как налёт на мост и бой шёл, подтвердив, что эти четыре сбитых записать на меня не смогут, ужесточили правила.
С Судоплатовым я пообщался сразу после медсанчасти. В отдельном кабинете, был он и капитан госбезопасности, явно помощник майора. Вдвоём опрос и вели. Да первый вопрос и был задан так:
- Что вы хотели сообщить, сержант?
- Двое пленных в моём вагоне, их в бою взяли у Слуцка, окружили, вся группа полегла, их ранеными взяли. Неделю назад где-то. Так вот, убивались парни, они узнали, что в Слуцке, на территории хлебозавода, там бомбёжками повреждения нанесли, организовали лагерь для военнопленных. Наши девчата там, пять сотен. Подкупить смогли полицая из охраны, вышли на контакт. Через Марию Райнову, сержанта медицинской службы, военнопленную. Узнали, что старшей в бараке военврач второго ранга Светлова. Это всё что мне известно, слушал как парни обсуждали. Там один, осназовец раненый, и сказал, что такая работа только для спецов, а такой спец в Москве, по разработке операций, всего один. Я потом с ним пошептался, он мне ваши данные и сообщил. Не сильно желая, но дал их.
- Его данные? И тех двоих, что у Слуцка попали в плен, - велел капитан, что всё записывал.
- Ну откуда мне знать? Там отношения были, друг другу волк, а не товарищ. Уверены, что подсылы были в вагоне, так что языки за зубами держали. А девчат надо выручать. Охрана там так себе, снять её не трудно, главное вывезти к нам. Вывести из города, четыре «ПС», если переполненными, возьмут по сорок пять девчат, четыре борта, это сто семьдесят примерно. Ещё два рейса и вывезут всех. Девчата, это матери наших детей, их обязательно нужно выручать. Причина, узнал от раненых пленных, там отбирают фигуристых и красивых, психологически ломают их и отправляют в бордели, в основном офицерские. До сих пор колотит, когда об этом думаю. Отдельное здание на территории, куда отобранных отправляют и держат до вывоза.
Судоплатов, что стоял у окна, за чем-то с интересом следил, повернулся ко мне, и вздохнул:
- Тут Юго-Западный фронт рухнул, окружили, дыра в обороне, а вы сержант о девчатах беспокоитесь.
- Да, время не самое удачное подобрал, но девчата есть девчата, они надеяться и ждут, что их спасут. Вы мне прямо тут скажите, чтобы я не питал иллюзий. Мол, сержант, сам их спасай. Не хочу время терять, надеясь на вас.
- Не дави, Антонов. Подумать надо. Такие задачи я могу и без приказа командования решать. Думать надо, может быть ловушка.
В принципе на этом всё, те ещё пару раз пробежались по тому что я знал, и отбыли. Ну а дальше на меня накинулись следователи. Почему не увезли на Лубянку, так и не понял. Только вечером отвели в ангар, где «Юнкерс» стоял, и я опытному лётчику-испытателю, показывал, что тут и за что отвечает. А вечером «Юнкерс», своим ходом, под охраной истребителей, угнали куда-то. Думаю, в Казань, там мощный авиационный завод, плюс свои учёные, есть кому разбираться с этой машиной. И следующий день я провёл на аэродроме, именно из-за постоянных допросов, а утром следующего дня уже отвезли в госпиталь, устроив в одной из палат. Лечусь, я раненый. Да, наш аэродром бомбили, немцы узнали куда их самолёт перегнали, два ангара пострадало, хотя немцы тринадцать самолётов потеряли, истребительная ловушка была, но нанесли разрушения. Ночью работали, с двух мест ракетчики подсветили цели. Я пережидал бомбёжку в укрытии, с медиками. Ночевал-то в медсанчасти. Ещё того наблюдателя, что над Москвой прыгнул, взяли. Он девушку-зенитчицу ранил, отстреливался, тоже подстрелили, но взяли живым. То, что самолёт угнан, тот не знал, думал командир борта сам сдаться решил. Хотя никаких намёков на это ранее за ним не замечал. Поздно прыгнул, он это понимал, но надеялся уйти в городе. Из фанатиков тот. Сильно поразился тому, что его пилот убитым остался на аэродроме у Минска, а перегонял самолёт угонщик. Он не понял этого, только тут узнал. И да, всё фотооборудование было целым, не успел тот его повредить, это хорошо. Всё оборудование сняли тут, до перегона «Юнкерса». Мне несколько раз вынесли благодарность за такой трофей. Его ценность отлично понимали.
Отблагодарили меня быстро. Для начала дали звание младшего лейтенанта, документы уже сменили. Хотели лейтенанта, но припомнили как я немало ценного выдал в эфир, это считали причиной почему немцы узнали и устроили налёт на аэродром, вот и оставили приставку младший. Это мне потом объяснили, чтобы иллюзий не строил. Также написали наградные на орден «Ленина», и получил его уже на третий день, как в госпитале находился. Столица, тут это быстро решалось, тем более дело то громкое вышло. Думал снизят награду, «Боевик» дадут, но нет, оставили «Ленина». Награждали в Кремле, я там с тростью ходил, в новенькой форме лейтенанта, с двумя орденами. Теперь третий прибавился. Так и лечился, раны постепенно подживали. С наложницами старался встречаться почаще, но и им отдых нужен, однако снять квартиру в городе и оставить их, и не думал. Пустую квартиру потом найду. Сбегут, причём обе. Время шло, я лечился и не дёргался особо. Судоплатов дважды меня в госпитале навещал, пошептались. Подписок о неразглашениях у меня итак немало вязли, так и он тоже взял. В общем, операция по освобождению девчат в активной фазе, и действительно через шесть дней во всех газетах славили бойцов осназа НКВД, что и освободили девчат, и вывезли воздухом сюда, в Подмосковье. Сейчас там идут проверки. Трём бойцам Героев дали. Судоплатов на улице, на прогулке остановил, пообщались, у него новенький орден «Ленина» появился. И удалось это сделать без потерь, повезло с погодой. Шесть транспортных самолётов задействовали, но за ночь вывезли, двумя рейсами, всех. Моё предложение видимо посчитали стоящим.
Вот в принципе и всё. У меня был свободный выход в город, получил его через две недели, когда раны поджили, врач даже сказал побольше ходить, ногу разрабатывать. Я и ходил. Снимал квартиры, с девчатами время проводил. Не всегда секс, чаще ванная, и просто отдыхали. Причём бывал приём пищи или сон. Отсыпались те. Рынок посещал несколько раз, закупался припасами. Я люблю рыбку солёную, сделал запас. Нашли туалетную бумагу, дефицит, восемь рулонов. Зубные щётки, пасту, вот она иностранная. Амулета лекарского нет, нужно о себе заботиться. Я и стоматолога посетил в госпитале, поработал немного с зубами, кариес убрал. А на рынке хорошо закупился, сала там разного, всякие деревенские вкусности, заказал два тазика холодца, и ведь привезли. Так что выписали меня четырнадцатого октября. Уже прохладно, без шинели не походишь. Да, я уверен был, что за мной наблюдение ведётся, сильно по покупкам не наглел, как и со встречами с наложницами. А после комиссии получил направление на повышение квалификации, в Первый запасной авиационный полк, и мне требуется прибыть туда в течении трёх дней. Полк базируется в городе Арзамас. Не ближний свет. А поближе ничего не было? Видать подальше решили отправить, с глаз вон. Это же у Горького где-то, в той стороне. Пока же собравшись, простившись с парнями-соседями, меня в командирской держали на шесть коек, поблагодарил врачей, от души, даже мелкие подарки сделал, две коробки с шоколадом добыл в Минске, всё ушло. Ну а там задерживаться не стал, всё имею на руках, на Казанский вокзал, где военный комендант уже через три часа посадил на попутный состав. Это грузовой был, но несколько вагонов прицепили, купейные, вот и занял одну полку в третьем купе первого вагона. Хватало народу в этих двух вагонах, много гражданских, хотя состав чисто военный. И знаете, как груз с плеч сбросил. Это наблюдение со стороны, хотя всего пару раз наружку засекал, давило на нервы, а сейчас надеюсь всё.
***
Метель снаружи стояла, всё же уже двадцать восьмое ноября, полтора месяца я тут, все полёты запрещены, так что в зданиях находились курсанты, теорию получали. Обучали в запасном полку летать на «ЛаГГ-3», их тут рядом, на авиационном заводе в Горьком и делали. Обучение шло легко, я дважды в обычных боях инструкторов делал, да так, что меня назначили инструктором по пилотажу. Возражений не принимали. Уже две недели как тут служу, обучаю новичков. Действительно много даю, опытом делюсь. Только знаете, что, как камень на плечах был, так и остался. Не отстали от меня, и тут я постоянно под наблюдением. Народу уже поменьше. Двоих точно вычислил, что постоянно маячат, да и големов поднимал, сканером их пользовался, только убедился, что прав. Ещё трое на подозрении. Скорее всего тоже участвуют.
Я пил чай в кабинете инструкторов, горячий, парок так и шёл, только что вернулся с самоволки, в овраге достал домик, буржуйка раскочегарена, хорошо там поразвлёкся с Эльзой. Потом в баньке с ней были. А немцы наших девчат в бордель отправляют, мщу, это успокаивало совесть, хотя и сейчас её сильно грызёт. Ещё и у детей мать отобрал. Уже осознаю это, раньше до мозга эта информация не доходила, всё на инстинктах было. И пофиг что та шведка, замужем за финским егерем, для меня все враги. Так что вернулся вот, после посещения наложницы, с улыбкой слушал спор трёх других инструкторов, пил чай с конфетами, мои запасы из Хельсинки, когда дверь открылась и зашёл Судоплатов. Я без удивления встретил его появление. А гоняю двух големов по территории, дальность управления у них километр, отрабатываю захват аэродрома, но так, чтобы их не засекли, благо метель скрывала, уже сорок минут двух держу, так что те сканером показали его появление. Из города приехал на «эмке», погода нелётная, не прилетел. Скорее всего железной дорогой прибыл. Выслушал доклады по наблюдению за мной и вот зашёл в кабинет. Я лишь отсалютовал ему бокалом.
- Товарищи, не оставите нас с лейтенантом Антоновым наедине?
Лётчики, с интересом на нас поглядывая, поспешили покинуть кабинет. Кружки с чаем недопитые оставили. Судоплатов, не чинясь сам налил себе в кружку из чайника напиток, сел напротив меня, свободных стульев тут хватало, и сказал:
- Ты ведь не Антонов. Мы отличную работу провели, всех знакомых опросили. Ты совершенно другой человек, даже ходишь теперь по-другому. Как боец. Я тобой ещё при первой встрече заинтересовался, общаешься и смотришь в глаза как с равным, как человек моего возраста. Даже старше. Чёрт, да я себя рядом с тобой мальчишкой ощущаю. Ты кто, двойник настоящего сержанта Антонова?
- Ты Павел всегда был очень проницательным, я потому и с неохотой обратился именно к тебе. Только других вариантов не имел. Не к Старинову же обращаться? Да и не знал я его, в отличии от тебя.
- А мы знакомы?
- Старые друзья, пятнадцать лет не разлей вода, - кивнул я. - Не с тобой лично, с твоим двойником.
- Не понял?
- Давай опишу некоторые моменты. Ты этого можешь не знать, к вере в бога это не относиться, оно есть, я этому пример. Когда человек умирает, душа его отправляется, ну там в чертоги, или на очищение, и память обязательно стирается. Со мной же произошёл уникальный случай, умер, но всю свою память, и опыт, я оставил при себе.
- Вы переродились со своей памятью? - приподнял тот брови в удивлении, а когда я молча показал два пальца, знак «виктори», поднял ещё выше. - Дважды?!
- Да, очнулся в теле генерала, за три недели до начала этой войны. Второй раз в теле сержанта Антонова, забитого до полусмерти, в лагере военнопленных под Кобрином. Дальше выживал, используя свой огромный опыт и знания.
- И кто вы?
- В первой жизни, я её называю изначальной, был кадровым военным, последняя должность командующий авиакрылом. Капитан второго ранга. На авианесущем космическом крейсере «Князь Вандал». Был вынужден оставить службу, или бы статья и тюрьма. На меня пытались повесить вину за действо, что совершил сынок высокопоставленного офицера. Дальше жил, семья, пока космическую станцию на которой проживал, не взорвали диверсанты. Так и произошло первое переселение.
- В кого? Что за генерал?
- Генерал-майор Шевченко, Владимир Илларионович. Помогла автоавария, в которую он попал. Скрыв, что я ничего про него не знаю, принял командование Шестнадцатой смешанной авиадивизией, и зная время начала войны, доложил лично Сталину, когда она начнётся. Якобы информация получена агентурным путём. Не особо поверили, но войска готовить начали. Не сильно помогло. Впрочем, первый воздушный удар моя дивизия встретила просто отлично, из шестидесяти бомбардировщиков, что летели бомбить аэродромы моих полков, вернулись обратно три самолёта, остальные были сбиты. Там и самих немцев бомбили на их аэродромах. В августе был ранен, лечился в кремлёвской больнице, там получил звание генерал-лейтенанта, и направлен на Ленинградский фронт, что недавно образовали, командующим ВВС. Чуть позже соединения были преобразованы в Седьмую воздушную армию. А там в апреле сорок второго на две недели заменил командующего фронтом, и оп-па, Сталин сделал хитрый финт, назначил меня командующим, да ещё охрану личную ко мне направил, охраняли меня. А я этого жуть как не люблю. Чувствителен к чужим взглядам, постоянно чувствовал, как сверлят мне спину охранники. Я понимаю их важность, прикрыли, когда немцы пытались меня ликвидировать, налёт на штаб финских диверсантов в нашей форме отбили, но это невыносимо. Дважды чуть не утёк, думал сменю личность буду воевать как простой боец. Держался из последних сил, но сменил шесть фронтов, и командуя Вторым Белорусским фронтом, в феврале сорок пятого взял Париж. Берлин в то время был осаждён. Немцы капитулировали, Гитлер застрелился. Я как один из маршалов, четырежды Герой, был выбран командующим парада Победы, получив титул маршала Победы. Армию я не люблю, последствия подставы в изначальной жизни, с трудом, но смог выйти в отставку через год после окончания войны. Дальше жил, спокойно себе жил. В пятьдесят третьем, Сталина убили, а отравили, под видом инсульта. И к телу двое суток охрана, её специально заменили заговорщики, сразу как расстреляли Власика, якобы за измену, не подпускали. Я не сразу узнал, заметил движения солдат вокруг дачи, решил, что снова попытка ареста, было у меня такое, я потому Сталина и недолюбливаю, родных в подвал, и стал вызывать знакомых и друзей. Тебя уже арестовали, главного диверсанта Сталина, твой неофициальный титул. Убирали всех, кто мог им помешать. Берия был на Дальнем Востоке, срочно вылетел, но поздно, самолёт его сбили. Ну и я, пользуясь привилегиями, что у меня остались, пытался поднять войска. Спецсвязь не так и просто заглушить. Не дали. Меня брала рота осназа, слишком крепкие бойцы, а оружия на даче было достаточно. Полчаса вёл бой, взвод точно положил. Отбивался и гранатами. Снайпер думаю снял, почуял онемение на переносице и темнота. Очнулся в теле сержанта Антонова. Вот такая история… не самая приятная. Хотя жизнью Шевченко я был доволен, в наследство жена Ирина и двое детей, так я ей ещё четверых настрогал. Хотя та вообще не в моём вкусе. В память о Владимире жил с ней. Результаты, потери нашей стороны в людях, двадцать миллионов, убитых и пропавших без вести, а не двадцать семь как в изначальной истории было. Ленинград немцы и финны в осаду не взяли, моя армия не дала, мы бомбили всё что движется, особенно ночные налёты немцев в панику вгоняли. Сам водил, я тогда видел всё отлично ночью, целый полк «СБ» отрабатывал пехотный полк на ночной стоянке. Там мало кто выживал. Так что миллиона жителей, умерших от голода в Ленинграде, не было.
- Почему же вы к Сталину?..
- Для начала. Кто меня к нему пустит? И второе, ты знаешь почему не пошёл.
Тот несколько секунд сидел без движения, явно анализируя наш разговор, потом кивнул:
- Непереносимость чужих взглядов. Не хотите повторения.
- Именно так. Твои соглядатаи довели меня, решил уходить. Ну а эта информация тебе на память, оставлю хоть что-то. Буду воевать простым стрелком. Или вообще покину Союз, в тихое место переберусь. Хватит с меня этой войны. Или скорее всего буду в тылу у немцев диверсии устраивать, потому как если сбегу, потом совесть мучить будет. А война закончится, дороги на все четыре стороны свободны, вот и выберу ту, что по душе.
- А со мной как познакомились?
- В августе, сорок первого. Скучно в больнице лежать было, вот я разработал операцию. Проблема с нехваткой самолётов уже остро стояла, а немцы, окружив Минск, немало ценного захватили. Даже истребители в ящиках. Тебя привлёк, своих людей. Я у себя в дивизии службу АСС организовал, по сути осназ, задача спасение сбитых лётчиков. У них своя авиация, задач немало. Ночами ракетами наводят на цели, подсвечивают, когда бомбардировщики работают. Так что разработали операцию и вылетели. Успели за сутки немало сделать, так меня обратно дёрнули, командованию, и лично Сталину, сильно не понравилось моё своеволие. В больнице, до конца лечения, заперли, с запретом покидать территорию. Ну а дальше принял ВВС Ленинградского фронта и пополнил полки почти двумя сотнями самолётов, что мои люди добыли в Белоруссии. Так что неплохо вышло. Так и познакомились, а за войну часто решали совместные дела, там и сдружились.
- Ладно, допустим всё так и было, но ведь ты кладезь информации, такие объёмы. Это преступно, что ты держишь их в себе.
- Вот не нужно давить. Эту войну мы выгрызаем, дальше конечно не всё так радужно, но в принципе справитесь. Советский Союз развалится в девяносто третьем. Коммунисты и развалят. И не сравнивай их с теми, что сейчас у руля стоят. Там те, кто скурвился. Все лучшие погибают на фронтах, остаются крысы в тылу. Они по своим законам и детей вырастили, а те пришли во власть.
- А место командующего фронтом? У тебя же колоссальный опыт.
- Я свой срок отмотал, хочешь на меня новый повесить? Нет уж. Лучше уж действительно по тылам противника поработаю.
- Понял тебя. Что насчёт личной встречи с товарищем Сталиным?
- Забудь. У меня к нему много претензий, могу и в лицо их высказать. Я уже назвал его политической шлюхой, в прошлой жизни, меня конечно под домашний арест отправили, на год, но всё равно не сдержусь.
- Объясни.
- Объяснить? Знаешь такой анекдот? Посетила одна семья родственников, день рождения. На следующий день к ним эти родственники пришли. Мол, вы у нас были, и ложечка пропала. Больше не приходите. А те им, мы не брали вашу ложечку. Ложечку мы уже нашли, но осадочек остался. Вот и у меня осадочек остался. После войны, его человек, Абакумов, он возглавлял МГБ, реорганизованное НКВД, пытался меня арестовать. Две группы. Думали я добровольно дам себе наручники надеть и в машину их сяду. Их тела тихо прикопали. Потом роту осназа, из дивизии Дзержинского. Отбился, вся рота там и осталась. Тогда я уже сам нашёл того, кто ко мне бойцов отправил. Допросил подранков, прежде чем добить. Тут я чисто работаю живых не оставляю, сами ко мне пришли. Абакумов отдал приказ. Я смог его выкрасть из-под носа охраны и в лесу допросил. Костёр, угли, классика. Пока ноги обугливались на углях, тот и пояснил что это его личная месть. За время войны постоянно я не давал ему работать. Как будто я это знал. Абакумов командовал всеми Особыми отделами. Если моих людей арестовывали, я просто забирал их, да ещё люлей особистам раздавал. Не давал случиться подлости в сторону моих людей, когда выбивают признания у невиновных, а это излюбленная манера работы Абакумова, он и своих людей так заставлял работать. Главное результат. Только он личный человек Сталина. Понятно, что тут Сталин не причём, но осадочек остался. Ещё причина, когда мы начали гнать немцев, уже границу Польши перешли, Румыния и Финляндия заявили о выходе из войны, а потом объявили себя нашими союзниками. И когда мы победили, потребовали свою долю контрибуции, как пострадавшие от немецкой оккупации. Пойти на такое могла только настоящая политическая шлюха. Я так Сталина и назвал. В лицо. Простили финнам всё, все уголовные дела о страшных преступлениях запретили продолжать. Как румыны живыми закапывали целые деревни, с детьми, как пытали, как карателями работали. Шлюха он и есть. Финны на захваченных территориях устроили геноцид, тех кого признали своими, оставили, остальных под нож. Десятки тысяч мирного населения. Полная зачистка. Просто убивали. И это простили. Шлюха усатая. А я не простил. Не их, не его. И какими бы благими намереньями он на это не пошёл, то что англичане-союзники давили, пофиг. Так что совсем даже не вариант мне с ним контакт держать. Я ему и в лицо плюнуть не постесняюсь. При этом я сталинист. Бывает и такое. Да, перед уходом скажу. В Татарии, выше по реке Кама, от города Чистополь, километров на двести, с другого берега где Елабуга, самое крупнейшее месторождение нефти в мире. Можно так за Кавказ не держатся. В Якутии алмазы, тоже серьёзное месторождение. На какой-то реке, забыл название. Это так, прощальный подарок.
- Ты не закончил, не сказал кто устроил переворот и захват власти.
- В теле Шевченко я не успел это узнать, раньше убили. А вот в исходной жизни, это были Хрущёв, он потом государство и возглавил, злобный карлик, что играл шута. Он же и подготовил всё для развала страны в будущем, рассорился со всеми союзниками. Особенно китайцами. Мразь редкостная. Потом Булганин и Маленков. Помогал им Жуков, в изначальной жизни именно он был маршалом Победы. В истории жизни генерала Шевченко потерял ногу в сорок третьем. Мы с ним дружили. Вот только зная историю, когда был генералом Шевченко, я всех троих тихо устранил. Странно что в пятьдесят третьем, и снова переворот. Схоже всё с изначальной жизнью, и в теле генерала. Это меня до сих пор удивляет. И там, и там отравление под видом инсульта. Вот такие дела. И если в изначальной жизни тебя на пятнадцать лет в психушку, ты имитировал приступы, потом вышел старый, травмированный, после двух инфарктов, один глаз отказал и тихо скончался в девяносто пятом, то в истории жизни Шевченко тебя убили. Тем более я сильно изменил историю, пока генералом и маршалом был, с изначальной историей совпадений не так и много. Лучше с изначальной и ориентироваться, тут совпадения с этой историей, где мы сейчас, практически полные.
- Написать историю этой войны и последующей послевоенной поры, я могу попросить вас об этом? Моя личная просьба. По старой памяти.
- Мой друг, Павел, остался в том мире. Мы с тобой не друзья, не нужно давить с этой стороны. Хотя, просьба вполне в тему, тем более историю свою знать нужно. Особенно будущего. Вот что, как напишу, выйду на радиста штаба ПВО столицы. Позывной Беркут-семь. Сообщу где забрать посылку.
- Спасибо за это, от чистого сердца говорю. И ещё, подумай всё же о встрече с товарищем Сталиным. Погоди, я закончу. Я понимаю насколько ты зол на того Сталина, из другого мира, но почему ты эту злость на нашего перекидываешь? Он этого ничего не совершал.
- Да? Пристыдил, молодец. Я подумаю, - вставая, показывая этим что разговор закончен, сказал я. - Кстати, группа захвата ваша на улице. Вы их тела занесите в тепло, замёрзнут же. Не лето снаружи.
Тот внимательно на меня посмотрел, и ничего не сказал, лишь молча кивнул. Я беспрепятственно покинул комнату, в коридоре никого, и на выход. Даже шинель не прихватил, так в одном френче и покинул здание. Вскоре скрывшись в метели. А через десять минут, мой самолёт поднимался в небо, такая непогода конечно тяжела для него, но я уходил на юг, надеюсь там полегче будет. Увидим. А вообще всё что я сделал было осознанно. Окончательно рубил хвосты чтобы не возвращаться. Да давно надо было уйти на вольные хлеба, и снова работать в тылу у противника големами. Причём, только против румын и финнов. И до того, как те перебегут к нам в союзники, я хочу проредить их, до такого состояния, чтобы солдат не осталось. Это было бы отлично. Вот и начну с румын.
***
Очнувшись, да как-то резко, голова побаливала, но я был в полном сознании. Мысленно пробежавшись по телу, понял, что попал в раненое или травмированное тело. Голова, правое плечо и нога. В отдалении, серьёзно так постреливали, работал пулемёт, опытным ухом определяя, что это были винтовки «Мосина», карабины «Маузер» и редко работал «Максим». Значит, снова та же война с немцами.
Додумать я не успел. Тут меня резко перевернули с живота на спину, да ещё ногой подтолкнули. Аж голова закружилась. Два немца, в обычной форме и амуниции Вермахта. Недалеко, пачкая небо чёрным дымом, догорал немецкий панцер. Аккуратно шевелясь, я сел, осматриваясь. А оказался я на разбитой гаубичной позиции, где в укрытиях стояли гаубицы, три «М-10», на прямой наводке. На дороге перед позицией с десяток немецких танков, разбитых в хлам. Всё завалено телами защитников. Видимо я попал в одного из них. Хм, синие бриджи на мне, значит, командир, на рукаве френча не вижу звезды. Не политработник. Пока же меня обыскали, ремень сняли с кобурой, документы забрали, заставив встать. С трудом смог, в ноге пулевое или осколок, но кость не задета, и материя галифе остановила кровь, и вот шатаясь, двинул куда показывали немцы. Знание их языка я не демонстрировал. В плен взяли, не совсем та новость что порадует, но пока сделать всё равно ничего не могу. Один отвёл к группе пленных, с полсотни сидели под охраной пятерых солдат и пулемётчика. Много раненых было. Там я сел, и стал осматривать раны. На ногу платок, нашёл в кармане, наложил повязку. Плечо травмировано, думаю синяк будет, не ранен. А вот на голове скользящая пулевая рана. Над правым ухом. Мне один боец помогал, френч снял, плечо аж в чёрном синяке. Тот и описывал что видел. Помог голову перевязать, порвал исподнюю рубаху для этого. Мою порвал. Дальше снова френч надел и стал ожидать, потирая плечо. Кстати, судя по френчу, я попал в старшего лейтенанта-артиллериста, да ещё с орденом «Красной Звезды». Снял его и незаметно убрал в сапог. Однако и сам расспрашивал где я и что происходит, говоря, что ничего не помню. Это Седьмая танковая дивизия, бои на дороге Вылковыск-Слоним шли, сегодня двадцать седьмое июня. И попал я в командира гаубичной батареи, Седьмого гаубичного полка, старшего лейтенанта Петрова. Боец из его батареи, механик-водитель тягача, Горохов, всё что знал и описывал. Заслон тут был, им Петров и командовал.
До конца пообщаться мы не успели, хотя боец на удивление много знал о своём командире. Вдруг усилилась стрельба, и у немцев, у двух повозок, куда те сносили оружие с позиции, встал разрыв. Да серьёзный, думаю пушка в семьдесят шесть миллиметров, не «сорокапятка» точно. Немцы забегали, залегли, а к нам приближался с тыла позиции, рёв танковых движков. Пленные расползались, чтобы под раздачу не попасть. Вскоре стреляя из пулемётов, совсем редко из пушек, появилось два «Т-26», и одна «тридцатьчетвёрка». Старая, начала войны. Я уже подполз к убитому солдату, и взяв его карабин, вёл огонь по немцам, подстрелив троих. Главное фельдфебеля, которому, как я видел, передали мои документы. Некоторые бойцы повторяли за мной, находили оружие и тоже стреляли по противнику. Впрочем, те тоже отвечали. А ремень с кобурой закинули во вторую повозку, заберу. Хорошо лошадь раненая билась на земле, не убежала. Два лёгких танка пошли дальше, постреливая, а около взвода стрелков брали в плен немцев. С десяток подняли руки. Я же, шатаясь, используя карабин как трость, дошёл до тела фельдфебеля. В вещевой сумке покопался, и забрал своё командирское удостоверение и партбилет. Кстати, в нём был письменный приказ на счёт заслона. Держаться до ночи. Потом взорвать орудия и уходить. Чем взрывать? Снарядов нет, ещё к обеду закончились. Из «тридцатьчетвёрки» выбрался танкист, подбежал ко мне, спрашивая:
- Петров, ты как?
В вороте комбеза я рассмотрел шпалы капитан, и не жарко ему в боевом отсеке машины? Впрочем, не стал мудрить, я прямо спросил:
- А вы кто?
- Не узнаешь меня?
- Товарищ старший лейтенант память потерял, я рассказывал даже как его зовут, - пояснил, тут же подскочивший Горохов.
Где только прятался? Только что рядом не было. Капитан же растерялся, сбив шлемофон на затылок, несколько секунд меня рассматривал, и потом мотнув головой сказал:
- Грузите раненых на танки, остальные пешим порядком за нами, мы отходим на новую позицию.
Тот стал командовать, я успел передать ему сумку с документами, прибежал командир стрелкового взвода, что пехотной поддержкой сопровождал танки. Я же, прихватив ранец фельдфебеля, фляжку его, успел из повозки забрать ремень с «ТТ», номер совпадал с тем, что в удостоверении было вписано, опоясался, кобуру над правой ягодицей и с Гороховым на позиции. Тот показал командный пункт, я там нашёл вещмешок с вещами Петрова. Его Антоном звали. Подобрал планшетку, ремешок через голову перекинул, полевой бинокль в чехле, его на грудь. Горохов нашёл фуражку, аккуратно надел и допрыгал до танков, те два лёгких возвращались, но мне место нашлось на «тридцатьчетвёрке». Вдали кого-то штурмовали шесть «Лаптёжников», там густые дымы подымались, а мы двинули в тыл, к своей дивизии. Кстати, просил капитана повредить орудия, и тот три снаряда потратил, бронебойными болванками по казённикам. Ещё и ворчал, что итак снарядов нет, одни бронебойные остались. Ну а там в движении, хотел поразмыслить, да не успел. Как-то быстро проехали передовую, а там и до медсанбата подкинули, всех раненых сюда. Там обработка, из ноги на живую осколок извлекли, почистили рану и забинтовали, шить не стали по моей просьбе. Рану на голове вот зашили, четыре шва, плечо осмотрели, мазью смазали и всё. Вердикт ясен, с амнезией и боевыми ранами, в госпиталь. Так что нас погрузили на повозки санитарного обоза, с десяток, реквизированных у населения, зачастую с хозяевами, и вот повезли в сторону Минска. Уже известно, что у нас по тылам шныряют моторизованные группы противника, скорее всего мы отрезаны, но всё равно послали, вдруг пропустят? Какие наивными были в это время. И вот сидя в телеге, так места меньше занимаю, и за воздухом наблюдение веду, ноги свесил, вещи рядом, я и размышлял, о том, как сюда попал.
Это произошло сознательно. Да я сам подставился под пулю, не покончил жизнь самоубийством, мне это претит, поэтому и подставился при бое с украинскими националистами в лесах у Львова. Это было летом сорок пятого, после окончания войны, и полтора года после того, как мелкий осколок от мины, попавший в спину, парализовал меня ниже спины. Да не хотел я жить калекой, вот и повёл бой с бандой, дальше дело случая. И повезло, меня убили. Вообще уйти на вольные хлеба, это было лучшее решение что я принял. Два года я бил финнов и румын, ох как это было здорово. Зимой по финнам работал, их стихия, летом по румынам. Просто смаковал это дело. Со Сталиным я не встречался, к весне сорок второго написал всё что помнил, вышел на радиста корпуса ПВО, передал координаты тайника. В Москве, в центре города он. Следил, приехали и изъяли. Написал и про бункер у Минска и про истребители внутри. Мало ли пригодятся? Ну и воевал. А тут финнов бил, один миномётный расчёт начал сыпать, да просто во все стороны, не понимая где противник. А я обычно пускал големов, сам занимал укрытие получше. Не помогло, получил осколок. Големов отлично за два года прокачал, пять штук уже шесть часов свободно использую. Впрочем, я и дальше продолжил бить, только вернул Эльзу в Хельсинки, заплатив, лекарского амулета нет, лечиться нечем. Чего их держать? Майю в Испанию, там устроилась. И так до сорок пятого, просто решил закончить до конца это дело. Финны запросили мира осенью сорок третьего, Румыны чуть дольше продержались, зимой, к Новому Году запросили мир. Наши им, только полная капитуляция, и те подписали. Я поработал, надавил так. Дальше работал по тылам немцев, по карателям, националистов прореживал, войска СС. Наши войну закончили в декабре сорок четвёртого. Да проредил големами порядка полутора миллиона солдат противника, не удивительно что быстрее шли.
Ладно, было и было, теперь мои планы по новому перерождению. А то тут столько событий после перерождения, времени нормально подумать и спланировать не было. Так вот, опыт в прошлом теле мне не просто понравился, а я от него в восторге. То, что осколок словил и парализовало, это было неприятностью, но я особо на этом не зацикливался. Война, всякое может быть. В общем, планы такие, подожду четыре дня, как оба хранилища запустятся, дальше пускаю кач и начинаю собирать нужное в личные запасы. За Эльзой в Хельсинки и двумя передвижными домиками, один из которых баня, это обязательно. В прошлой жизни пользовался, нарадоваться не мог. Так вот, раз в Минск едем, оказываюсь в Минском котле, выбираться не буду, устроюсь у немцев в тылу, потихоньку партизанить стану. Самолёт под рукой, это обязательно. Через два месяца как големы будут, уже начну плотно работать. Я столько опций открыл при интенсивном применении, о которых даже не подозревал. Да, переключить усилитель эмоций, Мик объяснил, как. Я за столько времени уже и подзабыть успел, еле нашёл где это всё отключается. Вот и тут сделаю. Обнулиться же всё. Ну а дальше такие планы, бью финнов и румын, мне лично всё понравилось и хочу повторения. Вот такие планы. Пока при мне вещмешок и ранец фельдфебеля, на который к слову не одобрительно поглядывали, но ничего не сказали. В кобуре «ТТ» с тремя патронами, да и всё. Фляжка, бинокль и планшетка это расходники, потеряю не жалко. Вот так мы и двигались, я строил планы с чего начать. Брест и Майя, это вторым после угона самолёта, дальше Финляндия. А так мы двигались где по полевым, где по лесным дорогам, скоро деревня, там заночуем. Лошадям тоже отдых нужен. А под вечер всё и случилось.
Мы уже видели окраины деревни, когда по нам стал работать пулемёт. Поспешили, лошади в двух первых повозках забились раненые, а остальных возчики спешно разворачивали, и настёгивая, уводили прочь. Я же, прихватив вещи, спрыгнул, застонав от боли, и ушёл в кустарник. Тут не север, высоких дорог нет, скат обочины отсутствует, просто накатанная дорога и всё. Так что устроил вещи в кустах, приготовил пистолет и стал ждать. Ожидаемо скоро появилось два тяжёлых мотоцикла с пулемётчиками, и грузовик, полный солдат. Перехватить обоз послали, немцы поняли, что ничего опасного там нет. Привстав, то что я делал, совершал с холодной головой, осознавая последствия, и произвёл три выстрела в не быстром темпе. Да тщательно целясь. И попал, с двухсот метров, что можно считать случайностью, я хороший стрелок, но возможности пистолета просто не дают произвести такой выстрел, поэтому попадание сто процентов случайное. Пулемётчик на передовом мотоцикле откинулся назад и обмяк, ствол пулемёта задрался, и водитель свернул, остальные тоже встали. Пулемётчик второго пулемёта садил, раненые с двух повозок расползались по кустам, вот и я, прихватив вещи, стал уходить, что с моей ногой очень сложно. Главное не дал перехватить остальной обоз, притормозил, надеясь смогут оторваться, тем более минут двадцать и стемнеет, а это шанс. Я потому и рискнул. А так я смог уйти, километра на два ухромал, шёл до упора, темнеть начало, но упорно шёл прочь, сильно хромая. Мало того, что рана в икру левой ноги, чуть выше голенища сапога, так ещё хирург распахал, пока осколок доставал. Долго заживать будет. Вот так найдя неплохое место лёжки, вроде хорошее укрытие, ранец под голову, снял с себя сапоги и ремень, и вскоре уснул. Пока не стоит рисковать, до запуска хранилищ мне умирать нельзя, перерождения не будет. Так что четыре дня поживу в этом лесу.
Выспался я так себе. Раны мешали, причём особенно травмированное плечо. Горохов сказал, что при рукопашной Петрову туда удар прикладом пришёлся. Верю, гематома этому соответствует. Впрочем, главное меня не нашли, и я в принципе отдохнул и выспался, так что стараясь двигаться поменьше, сбегал в кустики, потом из фляжки помыл руки, ополоснул лицо, экономя. Я не рядом с водоёмом встал. Не имея палатки, стоять рядом с открытой водой, это быть съеденным разной летающей нечистью. Нет, так рисковать не хочу. Вот теперь можно изучить вещи Петрова, да трофеи с фельдфебеля, а то ранее времени не было и много чужих глаз. Допив остатки воды в фляжке, да там осталось на два глотка, надо водоём найти, пополнить запас, а пока развязал горловину вещмешка. М-да, плечо ещё и опухать стало, хорошо не выбито из плечевой сумки, просто сильный синяк. Пройдёт со временем. Но из-за этого удара и ранения ноги я сильно ограничен в движении, так что четыре дня постараюсь особо не шевелится. Перейду к водоёму и там рядом встану. И всё зависит от припасов. Найду что в двух поклажах или нет? Ну вещмешок Петрова мне подарил полотенце с мылом, бритвенный прибор, даже зеркальце есть, две книжки, по методике артиллерийского боя, и вторая по расчётам для гаубиц, два мотка ниток, белая и синяя, иголка, два коробка спичек, круглый красноармейский котелок, кружка с ложкой, а я её за голенищем не нашёл. Главное было две банки рыбных консервов и четыре сухаря. Но хоть что-то. Перочинный нож у меня был, обшарил карманы фельдфебеля, нашёл такой, плюс часы наручные снял. В запас. От Петрова мне неплохие хронометры достались, и сейчас на руке, только подзавёл, когда проснулся. Да, орден на френч вернул ещё в медсанбате.
Вскрыл одну банку ножом, я позавтракал, пол банки на два сухаря. Достаточно. Сытость ощутил, пока хватит, стоит экономить. Теперь ранец фельдфебеля. Открыв его, первый же сюрприз, новенькая «лейка» в кожаном чехле и россыпью плёнка для фотоаппарата. Посчитал, восемь штук. Хороший трофей, но я бы предпочёл припасы. Фотоаппарат пока отложил, нужная вещь, можно фотодневник вести. Сам же продолжил. Отлично, солдатский котелок нашёл, закрыт крышкой. Открыл, внутри кружка, обычная ложка, и мешочек с солью. Отложил пока котелок. Нашёл банку с какао. Без напитка не останусь, хорошо, потом две пачки галет и две банки саморазогревающихся консервов. Стандартное НЗ солдата Вермахта. В общем, с трудом, но на четыре дня хватит, если серьёзно экономить. Тут рядом дорога, забитая нашей разбитой техникой, можно ночами будет походить, поискать что ценное. В основном на ощупь. А так находками я был доволен. Да, в ранце также было полотенце, надо будет постирать, коробка с душистым мылом, ромашкой пахнет, зубная щетка в чехле и зубная паста. О, даже рулончик, почти законченный, с туалетной бумагой. А вот бритвенного прибора не нашёл, странно. Зато бутыль оружейного масла и ветошь были. Так что всё вернул как было, всё нужное, надел и застегнул ремень, только сапоги нёс в руке, и двинул на поиски водоёма. Сначала почувствовал, как водой запахло, да, вода пахнет. Ещё тиной и лягушками. А потом вышел к затопленному берегу. Пришлось вдоль речки идти, пока на сухой нормальный берег не вышел, тут и сам напился, вода чистая, и во фляжку набрал, даже в котелки, оба, после этого снял и постирал форму от крови. Хорошо постирал, как и нательное бельё и портянки. Дальше оба полотенца постирал, одним, с немца, им протёрся, не трогая бинты, снова постирал, и направился вглубь леса. Я пояснил почему не встаю рядом с водой. Без палатки мне там делать нечего, комары съедят. Вот так подобрал отличное укрытие в кустарнике, там развесил сушится постиранное, сам устроился на земле, голышом не особо удобно, и задумался. Чуть позже из сухих веток развёл костёр и вывалил остатки содержимого из банки консервов. Получился рыбный бульон, а закипело, снял с костра, и с двумя оставшимися сухарями всё съел. Вот теперь сытость ощущаю.
Следующие сутки я не покидал кустарник, если только в туалет, ямку выкапывал в песке, и потом закалывал. Четыре дня… не было четырёх дней. На следующий день как в кустарнике устроился, вдруг появился значок хранилища на сетчатке левого глаза. Один, и через два дня после вселения в тело. Большой, на две тонны. Я же когда сообразил, что случилось, а кач уже запустил, только тоскливо выругался. А всё, големов нет, похоже пошли в разнос два хранилища, и то, что с опцией големов, проиграло, вот следующим, как я теперь вижу, заработало именно простейшее. Действительно чёрт, все планы насмарку. Ну а что, теперь можно забыть о планах, дождаться запуска опции големов, и потом свободно работать в тылу противника. Придётся к своим выходить и честно воевать. А дальше, если повезёт, жить жизнью честного фронтовика. В принципе, личина Петрова меня устраивала, тем более орденоносец, а сейчас это очень ценят. Сам Петров воевал в Финскую, оттуда орден, молодым лейтенантом был, командиром огневого взвода, сейчас телу двадцать три года. В Финскую и в партию вступил. Не женат, родом из Пскова. Вроде родители есть. Это всё что узнал от Горохова. Планы меняются, я лучше в госпитале на белых простынях полежу, поэтому задерживаться не хочу. Убрал все вещи в хранилище, и аккуратно шагая, стараясь не напрягать раненую ногу, двинул к реке. Я уже пару раз ходил, пополнял запасы воды. Вообще лес не пустой, не раз видел движение. Слышал шум, выглядывал, наши разными группами двигались. Часто раненых несли, мелькали шлемофоны танкистов. Сегодня две группы видел, не выходил. Пока же дохромал до речки, напился, дальше развёл костерок, подвесил красноармейской котелок, и приготовил бритвенные принадлежности, строгая мыло в кружку, а то щетина уже.
За эти сутки тоже время не терял, с интересом читал книги по артиллерийскому делу. Не совсем та тема, что меня ранее интересовала, но подано всё толково. Заинтересовало. Кое-что даже заучивая, теперь точно артиллеристом буду воевать. А интересно новое попробовать, не лётчиком повоевать. Также зашил место повреждения осколком у галифе и кальсон, почистил пистолет, убрав нагар. Веточку срезал, вот и шомпол, хорошо почистил. Патронов бы добыть. А так и побрился, и полотенцем протёрся, натянул бельё, форму. Даже портянки и сапоги, на голову фуражку и ремень застегнул, ну и налегке, двинул в сторону дороги. Как стемнеет, гляну что там есть. Припасы теперь можно не экономить, добуду ещё. В общем, планы такие, ищу и добываю самолёт, в идеале связной «мессер», но можно и «Шторьх», запас топлива, и полечу за Майей к Бресту. Как не хотелось бы посетить Финляндию, прибрать к рукам передвижные дом и баню, Эльзу, оставлю это на то время, когда госпиталь покину. Да чтобы место накачалось. Самолёт с баками полных топлива – тонна, запас в бочке, двести килограмм. А домик четыреста и баня пятьсот. Ещё кило на двести оснащение и разное снаряжение. Не входят. Девчат и припасов некуда убирать. Было бы две с половиной тонны, я бы ещё подумал, а сейчас точно нет. То есть, после Бреста лечу к Гомелю, и там выхожу к нашим. Врачи осматривают и направляют в тыл, в госпиталь. Дальше уже определюсь. Вот такие ближайшие планы. Идти было тяжело, быстрее бы самолёт добыть, чтобы немалые расстояния довольно быстро преодолевать, и это первым делом добуду. А может ещё мотоцикл. Велосипед вряд ли, я пока не в состоянии им пользоваться.
Пока шёл морщился, часто смрад разложения доносился, где-то рядом лежат павшие. Один раз остановился, тут на сошках стоял ручной пулемёт «ДП», без запасных дисков. Да и тот что был, я проверил, без патронов. Прихватил, убрав в хранилище. Так и шёл. Добрался до опушки. Но выходить не стал, немцев на дороге много, движение идёт, устроился в кузове «полуторки», кто-то в глубину леса загнал, да гнал, врезавшись в дерево, передок разбит. А кузов пустой. Несколько вскрытых цинков для патронов, к винтовке «Мосина», и всё. Так что вскоре уже спал. А постоянно из-за ран и травм сонливость, так почему бы и нет? А ночью мне желательно бодрым быть. Насчёт выйти к немцам, даже не думал. Можно конечно заболтать, сообщив что ценную информацию им выдам, чтобы не пешком в тыл, а на машине увезли, время так экономил, но скорее всего включат в какую колонну, и иди, а я не ходок. Так что лучше сам всё.
Разбудили меня голоса рядом с машиной, уже темно, почти ничего не видно. Прислушался, и понял, что свои. Даже пошевелится не успел, как раздалась команда и неизвестные двинули прочь. Ну мне с ними встречаться не хочется, так что подождал, и выбравшись из машины, похромал к дороге. Тут метров двести до обочины. Есть хотелось, но решил потерпеть. Начал осмотр с разбитых машин, кабины открывал, сидушки сидений поднимал, пока глухо, интересных находок не было. Первая, в лежавшем на боку «Т-26», подобрал чистый запасной комбинезон. Я сразу снял всё с себя, аккуратно свернув и убрав в хранилище. Комбез на голое тело, сапоги натянул, и двинул дальше. Мало ли немцам попадусь? Так подумают, что танкист, особо мной не заинтересуются. В этом же танке нашёл два диска с патронами. Остальные у танка валялись, явно стрелки патроны лущили. Я тоже так сделал, и на ощупь зарядил диск пулемёта. В танке его не было, сняли. Теперь хоть какое-то оружие было. Чуть позже нашёл в держателе «Зис-5», карабин «Мосина». Заряжен. Там же шинель, а я часто вспоминал о ней, ночуя в лесу. Тоже прихватил. Так и шёл, пока меня вдруг неожиданно не осветили фонариком, и не окликнули на немецком:
- Стой! Руки вверх!
Да уж. Этот окрик стал для меня полной неожиданностью. Немцы в ночи никогда не стоят тихо в темноте, костры жгут обязательно. А тут тишина, и раз, фонариком осветили. Я поднял руки, морщась от боли в плече и пока один солдат быстро меня обхлопывал, голенища проверил, я определил, что это фельджандармы. Трое, мотоцикл «БМВ» на обочине, тут перекрёсток дорог, вот и стояли. Даже приметил, мазнули пятном света, потухший костёр и котелок висит на палке. Сделали распорки. Любопытно, кого это они ловили? А похоже так и было, а наткнулся я. Вот так закончив, солдат сообщил унтеру:
- Это не из наших дезертиров. Русский танкист.
- По времени оба беглеца должны быть тут.
Общение немцев дало мне понять, что произошло, видать двое солдат дёрнули из части, всех подняли, вот и жандармам сообщили, и те вот так ждали беглецов. Да уж, попался в сети поставленные на других. Удивило, что солдаты дезертировали, Вермахт побеждал, обычно не бегут. Унтер же сказал солдату, третий страховал их:
- Русский нам не нужен, отведи его в сторону и тихо убей штыком.
- Слушаюсь, господин унтер.
Мне конечно такой приказ не понравился, но я пошёл с солдатом, что взмахами руки показывал куда идти. Ударить себя ножом не дал, просто убрал его в хранилище, достал пулемёт и короткими очередями срезал двух оставшихся. Дохромав до унтера, что пытался открыть кобуру, хрипя пробитыми лёгкими, присел осторожно и спросил:
- Что за дезертиры?
Оказалось, те убили офицера, конфликт на бытовой почве, и дали дёру. А-а-а… а я-то думал. Ну такое может быть. Ловили теперь этих солдат. Даже премию объявили, унтер на неё настроился, поэтому к поимке отнёсся серьёзно. Дальше достал того третьего, он пулемётчик, одна кобура с «Парабеллумом» была, и штык-ножом уничтожил. Дальше снял ремни, оружие собрал, по карманам прошёлся, часы ручные у двоих были, всё забирал. Грузовой отсек коляски обшарил, нашёл запасы провизии, три ранца. Пока всё в хранилище прибрал, и запустив движок, покатил по дороге дальше в глубь захваченных немцами территорий. Я так в комбезе и был, на груди бляха жандарма, на голове шлем с очками. Их на глаза опустил. Ремень с унтера с пистолетом и подсумками к «МП». Вообще трофеи из оружия, такие, «МГ-34», снял с коляски и перезарядил, убрал банку на пятьдесят патронов, зарядил лентой на двести патронов, две таких ленты у жандармов были. Потом «Парабеллум» и «МП-40» с унтера, карабин «Маузер» со второго солдата, и «Парабеллум» с третьего. Он точно пулемётчик, их пистолетами и вооружают. Остальную добычу пересчитаю позже, ещё изучить надо, не в темноте же это делать. Всё оружие привёл к бою, на случай огневого контакта. А так вообще отлично катил, войсковые стоянки проезжал, подсвеченные кострами. Там часовые маячили. Остановить меня никто не пытался. Бляха отсветы давала, понимали кто едет, а тут это серьёзно, связываться с дорожной полицией никто не желал.
Так что укатил от места захвата техники километров на тридцать. Понятно я по сторонам самолёты искал, мало ли кто сверкнёт остеклением, в свете моей фары, но пока ничего не попадалось. А тут проехал такое расстояние и остановил мотоцикл, заглушив пока движок. Да устал, управлять такой тяжёлой машиной, мне травмированному сложно. Дам себе десять минут, вот и размял седалище, попил воды, немного отдохнул и чуть позже покатил дальше. У унтера была карта со многими обозначениями, я определился где нахожусь. Отметив два значка Люфтваффе, вот и катил к ближайшему. Как раз километров тридцать пять и было до него. В районе Волковыска. Точнее за ним. Скорее всего аэродром подскока или связная авиация там. На последнее и надеюсь. Объехав населённый пункт, убрал мотоцикл в хранилище и дальше своим ходом. Бляху и ремень с подсумками снял, снова изображаю раненого танкиста. Тут мне повезло, взял немца, часовой, живым, связав, привёл в чувство и допросил. В Волковыске стоял штаб армии, даже не корпуса, так что рядом на окраине связные и разведывательные самолёты. Я прав был, они. «Шторьхи» там точно были, три, а насчёт связного «мессера» тот не уверен, не особо разбирался в них. Добив того ножом, большей частью по-пластунски, добрался до стоянки самолётов. Шесть их тут. Ну и начал осмотр на ощупь. А был «мессер», нашёл, так что его убрал в хранилище, и поискав, хотел убрать бочку с бензином, а не хватает три килограмма. Подумав, достал «МП», нёс в руках, и ушла бочка. Дальше так же тихо покинул территорию, и подобрал подходяще место, да луг, смог взлететь, нога ныла, много ходил, рукой массируя, и потянул к Бресту. Был на месте уже когда светало, короткая ночь, но главное на месте. Там сел на дорогу, обслужил, и прибрал самолёт. Заправить нечем было, шланга я не имел. Ну и отъехав на мотоцикле подальше, лесок неплохой нашёл, и там устроился. «БМВ» убрал. И с шинелью, накрывшись, спать оказалось куда лучше. Вырубило сразу. Да умотало.
Выспался я отлично, даже раны не мешали особо. Наши из этих мест давно ушли, никто на меня не наткнулся. Так что сходив в кустики, полив водой на руки, лицо омыл и развёл костёр. Вскоре два котелка висели над огнём. В одном хочу какао сделать в другом похлёбку. Жидкого захотелось. Пока вода закипала, достав мотоцикл, стал разбираться с трофеями. Мотоцикл мне не нужен, тут брошу, но канистру с бензином с держателя коляски снял, заберу. Сначала перебрал припасы, часть отложил, позавтракаю ими, остальное в хранилище, мне тут одному ну от силы на неделю не экономя, потом остальное перебирал. Все ранцы, даже тот что раньше заимел, с фельдфебеля, оставил на поляне рядом с мотоциклом. Лишний вес. Да и не нужны они. Вот свой котелок бросил, а взял два немецких, три в запасе буду иметь. Отличный бритвенный набор взял, разное интересное. Два фонарика с запасными батарейками, планшетка, бинокль, ракетница, рация переносимая, с запасом батарей. Из трёх мотоциклетных плащей взял один, непромокаемый он. Даже керосиновая лампа была с бачком керосина на три литра. Видимо, чтобы костры не жечь или сигнал ею подавать ночью. Поди знай. В общем, всё прибрал, ненужное оставил. Позавтракал, и стал готовиться посетить склады. Надеюсь начальник Майи уже тут и работает.
Доехал на мотоцикле, бросив его на подходе. Оставшийся километр дошёл сам. Шумом не хотел привлекать внимания. Тут дощатая ограда, убрал кусок и проник на территорию, двинув к зданию общежития. Там несколько отдельных квартир, одну и занимает теперь начальник этих складов. У них сейчас инвентаризация идёт. Кстати, сегодня уже вечер тридцатого был. Шума не было, часового я обошёл, спокойно прошёл в здание, начальник смены проверял как спят солдаты, а я поднялся выше, к жилым квартирам. Они на втором этаже. Дальше убрал кусок двери с замком в хранилище. И сразу достал, отложив. Проверка квартиры показала, что тут проживал офицер, но не тот, кто мне нужен. Странно, в прошлый раз Майю я тут застал. Ликвидировал хозяина, квартиру обыскал на ценное, мне после войны в разрушенной стране жить, там на всё дефицит был. Отличный патефон с пластинками забрал, деньгами немного, ну и так мелочью. Ну и изучил остальные квартиры, их четыре тут. Именно в четвёртой и проживал тот, кто мне нужен. Закон подлости. Тяжело без сканера. Майю в хранилище, та даже не проснулась, вещи подобрал её. Халатик, тапочки, из её личных вещей. Начальника её убил ножом, и покинул здание. Склады без офицеров остались, все интенданты, судя по форменным кителям. Дальше тихо снял часового, а он спал, и на продовольственный склад. Забрал сто килограмм тушёнки, люблю её, две пачки ржаных сухарей, они по десять килограмм, соли мешок, сахара две головки, две пачки чая, консервов разных, даже большие с томатной пастой, бутыли с маслами. Пачки макарон, круп, а овощей вот не было. В общем, на триста пятьдесят килограмм припасов. Хватит мне одному надолго. Потом вещевые склады. Даже часового не снимал, в стене отверстие проделал и проник.
Тут затарился хорошо, один котёл на сто литров, на ножках, с крышкой, два на тридцать литров. Форму красноармейскую моего размера, пять комплектов, столько же командирской. Один комплект зимней формы. Палатка командирская. Матрас и постельное бельё в двух экземплярах. Подумав, всё же взял армейскую койку, на земле не всегда спать комфортно, она вполне войдёт в палатку, две койки и столик между ними, рассчитана на это. Столик и три стула тоже взял. Уже чуть больше по весу вышло, но ничего. Там на склад вооружения. Из оружия, один зенитный «ДШК», запасные ленты, машинка для заряжения, и запас патронов, почти три тысячи. В прошлой жизни я такой «ДШК» часто использовал, страшное оружие в руках големов. Может и тут пригодиться. Потом два «ППД», две «СВТ» с оптикой, пять «ТТ» и пять «Наганов». Ну и патроны к ним. Запасные диски к «ДП» и цинк с патронами к нему, все трассирующие. Из ручных гранат, десять «Ф-1», я их обычно для растяжек использую и десять противотанковых гранат. Ну и всё на этом, потому как в хранилище свободного места не осталось. На этом покинул территорию складов и вскоре поднявшись в небо, полетел в сторону Пинска. В районе города ещё бои идут, там и выйду к своим. И действительно уже через два часа, хромая, в своей форме, с вещмешком за спиной, я вышел на дорогу, и как раз остановил санитарную колонну. Так что врач меня осмотрел и принял, оформляя. Документы взял для этого. А везли нас в Мозырь, на сортировку.
***
Я сидел за столом, держа карты в руке. На плечи больничный халат накинут, и вот с соседями по двум палатам, забивал козла. Эту игру я хорошо знаю, так что играл уверенно. Две недели прошло с момента как я вышел к своим. Да меня так в Мозыре и оставили, при сортировке, местных контрразведчиков заинтересовало как я тут оказался. Где моя армия, а где мы. Вот и описал как напали на санитарный обоз, смог уйти, и добыть машину, ночами на трофейном грузовике, присоединяясь к немецким транспортным колоннам, двигался к нашим. Я не виноват, что они в эту сторону в основном ехали. Первая колонна меня вообще к Бресту увела. Так и добрался. Да, сдал документы трёх жандармов, часового у аэродрома, и четырёх офицеров-интендантов, написал рапорт как добрался до этих мест. Так что сняли подозрения, в принципе всё логично описал, вполне может быть такое. Хотя моей наглости, на угнанной машине ехать за немцами, подивились. Так что оформили в госпиталь в Мозыре и вот лечили. Пару раз бомбили совсем рядом с госпиталем, стёкла выбивали, а так в принципе нормально. Потихоньку восстанавливался, плечо подживало, обе раны. Про амнезию врачи знали, так и говорил, смотрю, знаю что это, как пользоваться, а своей памяти ни имею. Особисты кстати выяснили что в окрестностях Пскова, не в самом городе, действительно проживают родители Антона. Я им уже написал. Настоятельно советовал покинуть деревню, и перебраться в Москву. Не в Ленинград. Позавчера мне сообщили о родных Антона и позавчера же отправил письмо. Ну и описал что ранен, голову задело, память немного повредил. А так нормально, лечусь.
Вот так две недели и пролетело, госпиталь я не покидал, да особо и не разрешали, кормили хорошо, вот и восстанавливался. Синяк на плече уже пожелтел, не так больно двигать. Почти сошёл. Рана на ноге подживает, швы сняли, на голове та же ситуация, так что порядок, лечимся. Про эти две недели особо и рассказывать нечего. Читал книги по артиллерии, уже несколько раз перечитал. Гулял с тросточкой вокруг здания. Правда, недавно начал, дней пять, мышцы разрабатывал повреждённые, чтобы растянулись, спаек не было. Врач велел, не сам же. Больно, но дело шло. Сам видел. Сегодня было шестнадцатое июля, обед уже прошёл час как, вот в карты играем, тихий час в здании скоро, когда в палату к нам зашёл полковник-стрелок. Мы раненые, никто, не вскочил, как положено, такое послабление разрешено, только с интересом посмотрели на того, продолжая игру.
- Кто тут Петров?
- Мы? - поднял руку я и сосед, напротив.
А он тоже Петров, только Сергей. Лейтенант-танкист.
- Старший лейтенант который.
Мы снова оба подняли руки, оба старлеи.
- Артиллерист.
- Тогда это я, - заканчивая игру, подтвердил я, покидая стол, прихватив трость, моё место сразу же заняли, на выбивание, а меня выбили. - Что хотели, товарищ полковник?
- Полковник Гуров, начальник штаба Семьдесят Пятой стрелковой дивизии. Мне нужен командир гаубичной батареи, на тяжёлые установки «М-двадцать».
- И какое это отношение имеет ко мне?
- Сегодня их разгрузили с платформ, и попали под налёт. Орудия и трактора не пострадали, но одна из бомб накрыла командовании батареи. По сути его нет, одни бойцы. Ищу замену. Решил через госпиталь поискать желающих.
- Меня имеете ввиду? Про амнезию вам сказали? И что долго ходить не могу, рана ныть начинает? Какой из меня командир? Мне ещё недели две лечиться минимум.
- Да, с потерей памяти согласен, проблема. Я вам предлагаю стать заместителем командира батареи. Может память вернётся, или опыта наберётесь. Командира я уже нашёл, капитан Славуч, из соседней палаты. Тоже гаубичник. Поделится опытом. И выдам вам «полуторку» для разъездов. Эту батарею дивизии выдали из состава тяжёлого полка РГК. Очень надо, старлей.
- Ну что ж, послужим родине. Я согласен. Но с врачами сами договаривайтесь.
Договорился тот мигом, меня выписали, форму вернули, оружие и документы, и выдали медицинскую справку. Медик батареи будет сопровождать восстановление. Никаких нагрузок. А так полковник не обманул, выделил «полуторку», правда она штабная, пользуются те, кому нужна, но в основном я ездил. Батарею тяжёлых орудий придали дивизии временно, так что познакомившись с подчинёнными, капитана Славуч я итак знал, мрачный холерик из соседней палаты, больше командиров не было, только мы двое, так что до вечера готовились, знакомились с личным составом и материальной частью. А ночью двинули в сторону позиций дивизии. Днём двигаться опасно, налёт штурмовиков, и нет батареи, а штаб дивизии явно желал использовать её по полной. Причём, оформили нас не в эту батарею, штаб дивизии не мог этого сделать, мы считаемся исполняющими обязанности, управляя, а записали нас в личный состав Двести Тридцать Пятого артиллерийского полка. Он в состав дивизии входил. Меня как начальника штаба второго дивизиона, Славуч, начальником разведки. А на самом деле мы командовали этой батареей. Да, в штаб полка, за которым числиться это подразделение, сообщили о потере командного состава, но замену вышлют не скоро, а гаубицы нужны уже сейчас. Надо сказать, Славуч действительно оказался прекрасным артиллеристом и учителем, и обучал меня охотно, его это, видно, что получает удовольствие. Да и я схватывал на лету. Обучение хорошее, математикой владею, расчёты научился делать. Две недели мы воевали в составе дивизии, пока не прибыл новый командир батареи, с двумя лейтенантами. Дальше уже они. Да и от батареи три орудия осталось, одно потеряли при контрбатарейной борьбе.
Вообще мы под утро прибыли на место, развернули позиции, копали капониры. Да не успели, с утра уже начали работать по координатам, что давали нам, бросив телефонную линию, из пункта управления артиллерийским огнём. А вообще в составе ударной группировки советских войск, дивизия наступала на Бобруйск. Однако, не смотря на тяжёлые потери, как с нашей стороны, так и у немцев, всё же выполнить свои задачи не смогли, дивизия попала в окружение, благо смогли выйти и орудия вывели, и дальше уже немцы наступали, а мы откатывались, огрызаясь. Займём оборону, держим, нас сшибают за пару дней и снова откатившись, занимаем оборону. Вот так и отходили. Нас использовали в основном против артиллерии противника. Воевали, пока не встали намертво, да и немцы утратили наступательный порыв. Передышка у них, что позволило нам хорошо окопаться. Я сам уже не раз управляя огнём батареи, что и как знал, на разведку ходил, давал по радиостанции координаты целей, накрыв штаб пехотной дивизии Вермахта, опыт рос. А тут прибыли новые командиры, батарею у нас забирали. Её вообще запросили для уничтожения наших же бывших бетонных укреплений, на старой границе, что заняли немцы. Гаубицы в принципе справлялись. Правда, постоянная нехватка снарядов, этот снарядный голод, бесили, но шесть укреплений мы разрушили, сковырнув, наступала дивизия. А как прибыл новый командир, и забрал батарею, её отзывали обратно в полк, нас направили на пополнение командного состава Двести Тридцать Пятого гаубичного артиллерийского полка, где мы и числимся. Я там занял должность начальника штаба первого дивизиона, не второго, а Славуч стал командовать вторым дивизионом.
Неплохо вышло. Уже четвёртое августа было, за два дня я освоился на месте начальника штаба дивизиона, и прикинул что делать. Да от дивизиона вместо двенадцати орудий, пять осталось. Активные бои сказались, а пополнения не было, по сути сильная батарея, но воевали неплохо. Правда, и тут со снарядами беда. Имеем НЗ на всякий случай и всё. Ладно, активные бои подошли концу, где присесть времени нет, теперь опишу вообще зачем я на это подписался. Для начала мне нужно движение, и побольше, от спаек, так что за эти две недели находился и набегался так, что рана поджила хорошо, никаких спаек. Плечо зажило, вообще я восстановился. Это первое. В госпитале просто скучно, это второе. Ну и третье. Я не мог заняться добычей, а тут находя свободное время, без лишних глаз всё перебрал, что-то выбросил, отмыл котлы и сготовил. В большом котле на сто литров, отварил щей. Купил свежего мяса у деревенских. И две крынки сметаны. А готовить в таких котлах я умел. Овощи тоже приобрёл. В одном котле на тридцать литров макароны с тушенкой, отлично получались, во втором лапша с курицей. Также деревенских купил курочку, как и домашней лапши. Отлично всё вышло. А напитки, тот же чай или какао, в солдатских котелках заваривал. Запасы еды есть. У меня мешок муки был, выдал деревенским, где мы стояли, и две бабушки пекли пироги и пирожки с разной начинкой в печках. Всё забирал, честно оплачивая работу. Полмешка потратили, и неплохо напекли в запас. Я бы больше заказал, весь мешок бы ушёл, но нас переводили, так что отбыли. Перебрал всё, всё оружие почистил и снарядил. «ДШК» теперь есть. Правда, пришлось его в нашей батареи использовать, других зенитных средств не было, укрывались от авиации только с помощью маскировки. Батарею забрали, а зенитку нет, её уже оформили на мой дивизион. Ничего, новую добуду. Патроны тоже отдал. Так что за прошедший месяц у меня уже накопилось триста сорок два килограмма, плюс то, что изъял за счёт «ДШК», с патронами. А это ещё триста двадцать шесть килограмм. У меня свободно семьсот двадцать кило.
Это я к тому что можно слетать за Эльзой и добыть домик с баней. Я знаю, что не хватит места. Тем более оснащения для бани и дома немало понадобиться, но я продумал этот момент. Я просто избавлюсь от «мессера». Имея всё что нужно, он мне пока не требуется, занимает нужное место. Вот то что от него освободиться и эти семьсот килограмм, я и заполню. Помимо этого, с Майей в нормальных отношениях, уговорил в наложницы, так что активно с ней ночью развлекался. Хотя вспоминал Эльзу с ностальгией. От неё реально голову сносило, потому и хотел снова с ней встретится. А тут под вечер четвёртого августа, вызвали в штаб полка, и командир лично выдал бумагу, меня отзывают в распоряжение Главного Артиллерийского Управления Красной Армии. В Москву. На дорогу двое суток. Маловато что-то, но сдал дела, передал сменщику, и вскоре, ещё засветло, уже летел в сторону Хельсинки.
-… постой, а можно мне с тобой?.. - напевал я, управляя машиной.
А люблю петь во время полёта. Вот и сейчас особо не сдерживался. Уже темнело, я пролетел между Бобруйском и Могилёвым, направился в сторону Балтики, чуть доворачивая вправо. Баки полные, порядок, как раз ночью буду на месте. Причём, лечу сначала за Эльзой, спрячу самолёт на окраине, потом к базе егерей. Помню там неплохую площадку для посадки. Настроение было хорошим, да тут активные бои шли, в редкое свободное время уходил перебирать содержимое хранилища, приготовить разные горячие блюда. Не присядешь. Однако, справился же. Почему мне приказ отбыть в Москву выдали, я прекрасно знал. А мы с командиром полка на ножах. Зенитку у меня отобрать захотел. А ты её добывал? Как узнал, что я ввёл в штат, не оформляя, этот крупнокалиберный пулемёт, назначив в расчёт двух бойцов посмекалистей, из артиллеристов, сразу примчался. Отдай. Я старлей - он майор. Послал его по матушке. Ты добыл? Нет, моя работа. Для себя. А в полку зенитных средств вообще не было, то что было штурмовики раздолбали, подчищали перед тем, как по пушкам работать. Вот и результат. В дивизии тоже лишних зенитных систем нет, мол, воюйте с чем что есть. Так и не смог забрать, даже приказы я игнорировал. А тут батарею забрали, в прямом подчинении у майора, всё равно посылал, в моём дивизионе зенитка. Вот тот меня просто и убрал с глаз долой. А терпеть он меня не мог, тем более на место начальника штаба был свой человек. Мог бы перед уходом прибрать орудие, и смыться, но для начала, «ДШК» уже оформлен, и пусть я сдал дела и материально не ответственный, ответят те, за кем он числился. Да и что уж говорить, полку зенитки нужны. Просто тот же для штаба отбирал, не орудия прикрывать, на что уже я не собирался пойти.
Так что в данной ситуации в выигрыше я был. И время свободное появилось, и может что интересное получу по назначению. А то я уже себе командировку на несколько дней хотел оформить, чтобы у финнов побывать. Подумав, прикинув всё так и эдак, я повернул машину влево, и направил её на Брест. Знаете, когда я ещё тут буду, а хотелось бы получить должность повыше. Например, командир пулемётно-зенитного дивизиона, это неплохо. «ДШК» на складе было с два десятка, заберу сколько смогу, самолёт оставлю в стороне, почти тонна восемьсот. Один ДШК в сборе на треноге сто тридцать килограмм. Где-то столько и уйдёт с лентами и машинками снаряжения. Лечу под Москву, выгружаю в лесу, спрятав, и лечу в Хельсинки. Там по старому плану, забираю что нужно и возвращаюсь в Москву. Дальше в Управление, и делаю предложение, есть двенадцать «ДШК», можно дивизион сформировать, но меня командиром. Тем более в принципе гожусь. Надеюсь всё успею и всё получится. Увидим на деле. А так добрался до Бреста, самолёт оставил рядом с дорогой, заправил и бегом к складам. Даже часовых не снимал, заднюю стенку убрал и подсвечивая фонариком нашёл что нужно, убирая в хранилище. Двенадцать пулемётов с треногами, на каждый по четыре ленты, две машинки заряжения, я обвязал их верёвкой, ту на шею, и нёс машинки сам, потому что хранилище уже полным было. Даже патроны не брал. Думаете это всё? Нет, убежал в лес, километр от складов, выложил добычу, и выкопал схрон с помощью хранилища, скидывая землю в речку. Она рядом. Как сделал, обратно на склады, и все «ДШК» что остались, тридцать два станковых и двадцать два зенитных, в схрон. Плюс двадцать одну зенитных установок счетверённых «Максимов». Патронов немного для «ДШК», пять тысяч. Шесть раз туда-обратно пробежаться пришлось, зато если потребуется, есть. Немцы и вывезти могут. Так забрал те двенадцать, что у схрона лежали, вернувшись к самолёту, машинки на заднее сиденье и взлетев, направился к Москве. Где спрятать оружие я знал, схрон бандитов с Гражданской, в тридцати километрах от окраин Москвы, в лесу. По вещам, что там нашёл в прошлой жизни, сканером големов, понял. Да случайно наткнулся, если уж быть честным. Тем более рядом дорога и от неё до схрона километра два. Успел и добраться до Москвы, и схрон посетить, пулемёты ушли, рядами сложил, крышку плотно закрыл, чтобы не отсырели. Ну и маскировку проверил, подсвечивая фонариком.
Вернувшись, снова заправил машину и… убрал её в хранилище. После чего быстрым шагом, в темноте не побегаешь, двинул в сторону Москвы. Удивлены? А топливо всё. Мне впритык хватило бы до Хельсинки, посетить базу егерей и до Москвы. Ещё не факт, что хватило бы. Хотя по расчётам должно. А тут посетил Брест, до Москвы долетел, и залил остатки топлива. У меня его осталось едва на шестьсот километров, и всё. Бочку пока не выкидывал, в хранилище держу. Мало ли где смогу пополнить? А идея с зенитками отличной была, вот всё и провернул. Да, получение Эльзы, и домика с баней откладывается, хотя до холодов получить их на руки всё же хочется, но потерпим, пару месяцев у меня есть, там решу вопрос. А пока уходил прочь. За час на три километра, быстрым шагом, ушёл, когда светать начало. Искать место для днёвки не стал, повезло поймать попутку, на рассвете колхозная машина ехала в Москву, кузов в принципе полон, много деревенских, но мне место нашли, так и доехали. На одном из постов остановили, меня особенно проверяли, но придраться не к чему, всё правильно оформлено, самое главное машина шла на одну из баз, рядом с Колхозным рынком. А мне туда и надо. Так что сошёл, поблагодарив за доставку, вещмешок за спину, и двинул ко входу на рынок. Он уже работал, и посетителей было немало. Да, забыл сказать, я всё в той же форме, в которой очнулся в теле Антона, поистрепалась конечно за такое время, но в принципе терпимо, тем более я ещё щёткой почистил, сапоги надраил.
Это ещё не всё. Мы как-то поддерживали один из стрелковых полков, и там командир его кинул клич, мол, нужен офицер, для допроса. Награды не пожалею. Вообще он своим стрелкам говорил, а заинтересовался я, сбегал ночью и притащил офицера, аж целого майора. Да я просто сдался, отвели к командиру батальона, дальше дело техники. Шестерых солдат и двух офицеров ликвидировал. Прихватил его, бумаги, и вот сдал комполка. Пожалел награду, медаль «За Отвагу» дал. Хотя конечно тоже награда неплоха, и мной честно заработанная. Поэтому на френче две награды. Осмотревшись от входа, я двинул в сторону едальных рядов, где всякое продовольствие продавали, овощей купить надо. У меня мало. Тем более помидоры и огурцы пошли, сметаны добуду у финнов, знаю где ферма нужная есть, но овощи тут возьму. В глазах как будто песок насыпали, мне выспаться нужно, прошлая ночка тоже была беспокойной, дважды огонь открывали по немцам, какая-то у них суета стояла. Теперь уже не узнаю причину, отбыл с того участка фронта. Ладно, было и было, закуплюсь, сниму квартиру, тут и поищу тех, кто сдаёт. Причём, сниму на двое суток. Мне не сегодня прибыть нужно, и не завтра, а послезавтра крайний срок, до двух часов дня, вот и потусуюсь в Москве, раз время есть. Рынок не сказать, что богат был, но интересного немало. Тем более раннее утро. Я покупал огурцы и молодые помидоры, корзинами. А деньги были. Забрал их из кабинета начальника складов в Бресте. Я помнил про ордена и медали, зашёл забрать, а то грудой свалены в шкафу. Заодно нашёл и пачки банкнот. В сейфе. Там же и марки. Тоже прихватил. Почти пятьдесят тысяч марок и сто тысяч рублей имел. Так что купил две корзины, наполнял их, иногда покидая рынок, но часто прямо на территории, где чужих глаз нет, убирал в хранилище, и снова за покупками. Молодой картошки нашёл, купил два мешка. Другие свежие овощи.
Один дедок-пасечник мёд продавал, отличный мёд, были в горшках и соты. Почти всё выкупил. Солёной рыбки, в основном малосол, тоже покупал разной. Варенье брал, грибочки трёх видов, плюс два вида маринованных, а я их любил. Купил подсолнечного масла и чеснока свежего, потом солёные грибы приготовлю к потреблению. Хлеба купил несколько буханок, пирожки. До десяти дня пробыл, закупившись на двести килограмм. Нормально, на зиму хватит. Туалетную бумагу девять рулонов, зубные щётки и пасту, всё что нужно. Главное нашёл отличную комнату, как мне обещали, в коммуналке. Ну не было на сдачу полноценных квартир. Прогулялся с женщиной, недалеко оказалось. В принципе, пойдёт, и санузел неплохой, ванная. Так что заплатил за два дня, и та ушла, дороговато, но уплатил. Достал Майю, сообщив, что мы в Москве. Потом посмотрит на неё. А пока в душ, показал, как горячую включать. Полотенце выдал. На рынке купил большие банные. Дефицит, из подполы продали. Потом Майя отдыхала, около двух часов, я ей кровать панцирную уступил, лежала, маникюрным набором ноготки приводила в порядок, покачивая точенной ножкой, а потом спать. Этот набор я через интендантов в Гомеле купил, сколько мне это встало, вспоминать не хочу. Конечно глядя на красотку желание было, но раз решил дать ей отдохнуть, немного заездил, то пусть отдыхает. Покормить не забыл, выдал и средства гигиены. А сам на большом столе занимался закупками. Грибы промывал, маслом залил, и мелконарезанным чесноком, да кольцами лука засыпал, перемешав. Потом ещё партию, промыв, сметаной залил, перемешав. В солдатских котелках приготовил, у меня их с десяток. Вот в пяти грибы солёные разных типов и в двух разные маринованные сделал. Вкусно.
Дальше салаты резал, немного сметаны было, заправил. Вся сметана ушла. Тоже в запас. Яиц накупил, на кухне отварил в крутую. Около полусотни. Также прибрав. Резал сало, копчёное и солёное, выкладывая на тарелке, солёные огурцы. В тарелки варенье или мёд. То есть доставал из ёмкостей, и когда надо, достал тарелку и использовал. Раз время есть, то сделал. Часа три потратил на это. Майя уже час как уснула, вот и сам на тахте устроился, чтобы девушке не мешать, и вскоре сам уснул.
Я сидел и терпеливо ждал, когда меня примет нужный командир, ответственный за распределение командиров. Время час дня, у дежурного на входе я направление уже отметил, что вовремя был, вот сидел и покачивая ногой, закинул ногу на ногу, размышлял. Отлично это время мы провели в Москве. Много гуляли, Майе всё нравилось, я ей лёгкое платье купил и туфли лодочки. При этом саму не тронул. Да у неё как раз женское недомогание пошло, за бортом оказался. Потому и нужно две-три наложницы иметь в запасе. На второе утро снова на рынок, на пятьдесят кило вкусностей разных накупил, молочки, порядок. Вечером гуляли. А вот когда настало время прибытия, привёл форму в порядок, надраил всё, прибыл и вот ожидаю. Наконец и меня окликнули, дверь открылась, и майор сказал:
- Петров, зайдите.
В коридоре ожидало порядка десятка командиров, в основном артиллеристы. Майор со мной общаться не стал, просто выдал новое направление по службе. Я же желал сначала узнать, что за место и должность, а потом можно и пообщаться. Увидев, что мне выдали, я возмутился:
- Товарищ майор, тут какая-то ошибка. Я гаубичник, и начальник штаба дивизиона, а меня направляют командовать батареей «сорокапяток». Это противотанковые пушки. Тем более такое понижение. За что?
- Заслужил, раз получил, - хмуро бросил тот.
- А-а-а, так вы задницу вылизываете моему бывшему комполка? Вон откуда ветер дует.
- Лейтенант! - взревел тот, вскакивая на ноги.
- Ну и что ты мне мурло сделаешь? Иди дальше вылизывай чужие задницы, жополиз.
Хмыкнув, я прихватил бумагу с направлением и двинул на выход. А на выходе меня задержали, и на гарнизонную гауптвахту для командиров. Похоже майора я серьёзно разозлил, нажал на все рычаги какие мог. В принципе, мне особо и не важно это назначение. Оно было в Шестьдесят Третий стрелковый корпус, Сто Пятьдесят Четвертая дивизия. Пятьсот Десятый полк. Корпус генерала Петровского, скоро он попадет в окружение, если уже не попал, и весь сгинет, вместе с генералом. Там и с комдивом договорюсь. Добуду зенитки и остальное, поставят на дивизион, тем более корпуса и войска ПВО, зенитные, это отдельный род войск по сути. А вот мелкие зенитные системы, уже в подчинении стрелковых командиров, там и школы есть, что обучают будущих зенитчиков, миномётчиков и пулемётчиков. Так что я выйду из управления артиллерии, и перейду в стрелковые войска по сути. Что, впрочем, меня не особо волнует. Какая разница где? Гаубичником я уже был, вот зенитчиком стану. А так двое суток держали в камере, водили к следователю. Когда тот описал претензии майора, я ответил:
- Не было такого. Товарищ майор начал орать, потом бормотать что-то бессвязно, ловить невидимых бабочек, извините, описался, и рухнул на стул со странной улыбкой. Или под алкоголем был, или под наркотой, я не понял, вышел чтобы не смущать командира. А тут меня задержали на выходе. Видимо решил за свой позор так отомстить.
- А он утверждает, что вы его назвали такими словами как мурло, и другими эпитетами.
- Прошу показать лист опроса свидетелей.
- Вы вдвоём были в кабинете.
- А я не помню такого. Что ему там привиделось в его галлюцинациях, не могу сказать.
- На своём будете стоять?
- Там другого и не было, товарищ следователь.
Ну и вот так допросы шли, очной ставки не было, на третий день отвезли в здание военного суда, и без моего опроса или чего, просто сняли два кубаря, стал младшим лейтенантом. Даже адвоката не было, беспредел. Слова мне не дали, но я встал и сказал:
- Знаете, я посмотрел на вот это клоунское выступление и мне есть что сказать. За то, что я стал свидетелем как майор Красной армии под кайфом, скорее всего наркотиками, делал непотребные вещи, что мне к слову неприятно было видеть и я ушёл, с меня сняли два кубаря. За что?! У меня не стоит вопрос сколько вам за это заплатили, занесли в конверте, так сказать. Я уже понял, что вы пассив. Как там таких как вы называют? Гомосексуалисты? Мне это слово не нравится, пусть будет пи*ор. Так вот, похоже вы гражданин судья, любовник майора, он вас задействовал в своих интригах. И вы выполнили его приказ. Я не хочу знать, как вы с ним долбитесь, под хвост друг другу даёте. Судя по вашим манерам, именно вас и долбят. Пассив и есть. Или ртом работаете, это ваше дело. Мне говорили, что в Москве таких много, не ожидал встретить аж двоих. У меня богатое воображение и я не хочу об этом даже думать, но вот то что вы тут творите, по велению левой пятки вашего любовника, вот это судейский произвол.
В зале суда было с десяток человек, помимо судьи, даже несколько человек вроде присяжных. Следака не было, но присутствовал военный прокурор, и боец конвойных войск, что меня привёл и охранял. В Союзе секса нет, так людей воспитывали, а тут я такое говорил, у всех лица вытягивались, не удивлюсь что уши в трубочку сворачивались. Судья застыл в ступоре с выпученными глазами, в уголке губ потянулась ниточка слюны, видимо прекратил контролировать процессы организма, чем я не преминул воспользоваться.
- Видимо воспалил ваше воображение, вы даже слюну пустили, так своего любовника хотите.
Все синхронно повернули головы к судье и тот поспешил вытереть подбородок, чем только подтвердил мою версию, три женщины в зале на него стали откровенно брезгливо смотреть. Я снова слово взял, пока у всех ступор:
- Не понимаю, как можно мужику с мужиком любится. Вот у меня две первоклассные любовницы, дойки третьего размера, бритые киски, фигуры обалденные. Они вызывают желание, а это ваше противоестественное природе…
Договорить я не успел, судья наконец вышел из ступора, столько визга, брызг слюней и воплей давненько не слышал. От него даже секретарь отодвинулась подальше. Тот принял новое решение, и приказал занести секретарю в протокол, постучав молотком. С меня сняли звание, лишили партбилета, я теперь простой красноармеец. Лишили наград, и дали пять лет лагерей. Мол, хочешь видеть брутальных мужиков, узнаешь, чего стоит их любовь. По-моему, передёрнуло всех в зале. Даже боец пробормотал, что уж лучше расстрел.
- Я же говорил, только настоящий пи*ор мог такое решение принять. А вы сомневались.
Подняв голову, с прямой спиной судья покинул зал. А что ему ещё оставалось? Решение принято, так что всё оформили, награды сдал, не стал скрывать, партбилет тоже, и дальше уже по этапу готовились отправить. Я же, пока меня выводили, был в недоумении. А что вообще на меня нашло? Нет, я повеселился, позабавился, но вот это, очень странно. Всё не в моём характере, вот и недоумевал. Впрочем, через восемь дней, я на тюремном эшелоне отправлялся к месту отбытия наказания. Пусть я показал суть судьи, это не дало мне избежать наказания. Он судья и делегирован правом выносить такие приговоры. Да уж, повеселился. Да особо гадать и не пришлось о причинах таких моих поступков. Да первое же предположение, и в точку. Да просто нет других причин, только оно. Аурное хранилище с опцией големов. Та хитрая штука, усилитель эмоций. Что воздействует на носителя, заставляя его совершать разные поступки, ранее не свойственные. Как раз про меня, всё так и есть. Пока меня с другими осужденными везли в сторону Казани, где срок буду отбывать сам не знаю, в какую сторону везут случайно-то узнал, сосед подслушал разговор охраны, я и прикидывал всё. Ну то что случилось, было и было, поразвлёкся, в принципе не переживал и не был огорчён. Эти два типа, майор и судья, словесно получили от меня то, что заслуживали. Если раньше я бы сдержался, то сейчас рубил правду матку в глаза. Правда, большую часть безбожно врал, но мне это даже понравилось. А я зануда, по жизни такой. А тут раскрылся, раскрепостился, чёрт, и мне это нравится.
Потом обдумаю это, пока же размышлял насчёт аурного хранилища с опцией големов. Получается, значка нет на сетчатке глаза, но само хранилище при мне, я просто им пользоваться не могу, но усилитель эмоций работает штатно. Вот к таким выводам я и пришёл. Вполне всё складно выходит. И самое интересное, не имея доступа к рабочему столу управления аурного хранилища, я не могу отключить этот усилитель эмоций, вот в чём дело. Впрочем, не скажу, что я имел такое желание. А мне интересно было пожить под таким усилителем, раскрепостится, поэтому не факт, что попробовав запретное, я бы отключил его. Жизнь играет яркими красками. Вот такие дела. Насчёт приговора, отбытия срока, вообще не переживал. Летом сорок второго будут добровольцев отбирать в штрафные части, и если опция големов заработает, раз усилитель эмоций работает, есть шанс что и он запустится, то у меня будет восемь месяцев на подготовку, прокачку. Хранилище накачается ещё, так что не скажу, что я сильно расстроился. Только то что без баньки и домика остался. Но терпимо, до лета следующего года потерплю. Вот с такими моими мыслями наш поезд и уходил вдаль. Пролетел Казань, мы там всего шесть часов стояли, потом Свердловск, и так до Иркутска. Поезд шёл дальше, а вот меня и ещё два десятка бедолаг ссадили. Вскоре нас довели под конвоем до ворот исправительного лагеря, оформление, и вот устраиваемся в одном из шести бараков. Проверку прошли. Что ж, будем обживаться. Поэтому я решил начать знакомство со смотрящего.
***
Надо сказать, я был во всём прав. Это действительно опция усилителя эмоций. По мне так здорово. Плюсов стало больше чем минусов. Эта опция ещё и интеллект разгоняла. Я стал умнее, легко расчёты делал, планы строил, да и вообще язык стал здорово подвешен. Были и минусы, агрессивность, желание выделится, мелочность, но я особо не обращал на них внимания. Почти год пролетел, до момента появления первых вербовщиков. Это было шестого августа. Как-то особо не торопились. Да я особо и не переживал, прибудут и прибудут. Ну и среди первых сделал шаг вперёд. Так что меня вывели и поставили первым в будущую шеренгу добровольцев, которая кстати вполне быстро пополнилась. Так стоял и прикидывал всё.
Я был прав, третьего сентября появился значок опции големов. Заработала она. Как раз в Иркутск прибыли, осваивался в лагере. Дальше прокачка. Тратил всё свободное время, в основном ночами, гоняя големов и отрабатывая разные приёмы. В основном за пределами колонии. На данный момент держу трёх в течении часа и двадцати минут, или четыре сорок минут. А пять, двадцать пять минут. Очень неплохо за такое время. Правда в бою прокачка идёт быстрее, так и рубились големы, в основном в рукопашной, против друг друга, потому так быстро и шло. В планах, когда нас выведут на передовую, големами там всех уничтожить заранее, они же за пулемёты и встанут, встречая нашу атаку. Ну и начнут отбиваться. Потери постараюсь особо не наносить, штурмовые части штрафников возьмут оборону, но меня из пулемёта ранят. Для голема это не сложно. Всё, искупил вину и свободен. Потому я особо не переживал, как пережить свой первый бой. Постановка будет. Это о планах на будущее, тем более как сообщил вербовщик в звании майора, искупление всех грехов и возращение потерянного, тут обязательно. Правда, это касалось тех, кто пять лет сидел. У кого больше, лишь снятие судимости. Так что я в плюсе. Ладно это, дело конечно интересное, прокачка, но делаю. Как я жил в лагере? Да отлично жил. Смотрящего нашёл, он в соседнем бараке проживал, и хорошо жил. Так вот, просто описал за что меня сюда. Ржал тот минут десять, и договорился, что буду платить, а тот тихую должность мне подыщет. И тот справился. Мне эта резанная бумага особо не нужна, а тот знал через кого можно потратить и закупить с воли нужное. В общем, устроил тот меня в Красный уголок. Я получал свежую газету, вёл собрания, сообщая о политической обстановке в стране, и следил за порядком в комнате. И самое главное, у меня была своя комната отдыха, с койкой. Сам смотрящий работал в библиотеке, тоже одно из самых спокойных и дорогих мест в лагере.
Да, в бараке я не жил, начальник лагеря разрешил. А я попросился с ним поговорить, и когда мне пошли на встречу, пояснил майору:
- Гражданин начальник лагеря, у меня психическая не устойчивость, иногда бывают приступы агрессии. Это после ранения в голову. Я бы не хотел после очередного приступа очнуться посреди десятка трупов с травмами не совместимыми с жизнью. Ну зачем нам такие проблемы? Я прошу повесить во дворе мешок с песком, буду на нём агрессию сбрасывать, тут и вам плюсы, и мне. Спишите это на спортивное направление, вам же наверняка присылают приказы устраивать разряды на спортивные достижения.
Тот взял время на подумать. Я же смотрящему докинул, десять тысяч рублей, и он договорился, так что мне не только разрешили жить при Красном уголке. Но и мешок подвесили, крепкий, считай боксёрский. Каждое утро, и вечер, даже в дождь или метель, я там отрабатывал удары. Кстати, это действительно приглушало негативные эмоции, ну и жил с Майей в отдельной комнате со своей койкой как падишах. Я вообще редко её убирал. Лишь тайком водил в баню и в туалет. Чтобы не засекли. Тут уличные сортиры. Да так прижилась при мне, что на данный момент пузо её выпирало, показывая, что та на шестом месяце. Так что в лагере мне всё нравилось, вообще всё отлично, но не хватало своей бани, домика и ещё пары-тройки любовниц. А так всё шикарно. Одной Майи для моей активной жизни, я ещё и как любовник серьёзно в выносливости поднялся, спасибо опции усилителя эмоций, всё же не хватало. Жалел, что ещё набрать не успел. Припасов у меня немало было, дефицитных тоже, у меня всё отлично. Чёрт, да я жил в десятки раз лучше даже тех, что на воле живут. Так чего мне печалиться? Однако у меня накачалось четыре тонны, всего шесть тонн и сто шесть килограмм на данный момент, из них занято тонна девятьсот. Хранилище с опцией големов так и не открылось, что печально, и думаю уже не откроется. Да что это, я весной прокопал хранилищем подземный ход, с территории лагеря, и ночами не раз бывал в Иркутске. Покупал там разное у местных, тут особенно рыба и икра с Байкала шли отлично, омуль, хариус или муксун, разные вкусности. Нанял несколько старушек, те мне пекли хлеб, пирожки и пироги. Ночами забирал, благо гражданская одежда имелась, как и зимняя. В лесу, в стороне от лагеря, разводил костёр и готовил в котлах разные блюда, я своим кормил Майю, да и сам питался. Всё что было на нас двоих ушло, пополнял запасы горячей пищи. Жарил рыбу, медную сковороду купил. Разнообразил деликатесы, но к проверке, всегда был на месте. Раз пять мне устраивали внезапные ночные проверки, всегда один был и на месте. Но и всё.
Я помню про свои приготовления, зенитки как прятал, станковые пулемёты крупного калибра. Сейчас с зенитными системами конечно получше, не как в сорок первом, но всё равно нужны, востребованы, так что после штрафбата найду кому предложить, получив таким образом хлебную должность. Вряд ли снова в артиллеристы пойду, уже навоевался по этой специальности, хочу другие попробовать. После штрафбата, как получу искупление грехов, и направление на новое место службы, с восстановлением всего потерянного, то это время что требуется потратить на дорогу, потрачу на добычу топлива для самолётов, там от выделенного времени зависит, если ещё есть, лечу в Хельсинки, за Эльзой, ох как я о ней вспоминал, потом на базу егерей, там по старым планам. Ну и к месту службы. Это пока все планы, а хочу так довоевать до конца войны честным фронтовиком и выйдя в отставку, наслаждаться мирной жизнью. А мне нравился послевоенный Союз, да, нравился. Правда, я как небожитель в теле Шевченко слабо его прочувствовал, надеюсь тут будет получше. В это время закончив отбор, почти две сотни набрали, нас хотели направить к выходу, когда я попросил у вербовщика дать сказать мне речь остающимся, а начальник лагеря на это, только покачал головой:
- Ну, Петров.
Ну а что, тот меня неплохо узнал за этот год, вполне догадывался что я снова выдам что-то не совсем по теме. Однако вербовщик остановил строй, и разрешил мне сказать пару слов. Вот так сделав пару шагов из строя, изучая коробки остающихся заключённых и громко, чтобы все слышали, выдал:
- Граждане, помните, что лучше всех работает в колхозе лошадь, но ей никогда не стать председателем. И ещё, не трогайте сердце девушки, оно у неё одно, лучше трогайте её сиськи, их у неё две.
Начальник лагеря, прикрыл лицо, трясся от беззвучного смеха, он подобное от меня не раз слышал, но тут новое выдал, из коробок выстроенных зека, тоже ржач слышался, только вербовщик глянул на меня квадратными глазами, спрашивая:
- Вы о чём сейчас, заключённый?
Ответил не я, меня конвоир в строй возвращал, а начальник лагеря, тот и пояснил:
- Петров сюда уже не вернётся, как он надеется. И теперь его точно запомнят.
- А, юморист? Ну-ну.
Впрочем, мой экспромт вышел удачным, по мнению вербовщика, ещё около десятка желающих подняли руки, их выводили из коробок и включали к нам в строй, так и покинули через распахнутые ворота стены лагеря. Вербовщик остался, ему ещё оформлять наши дела и делать выписки из них, чтобы знать кто и по какой статье сидел. Местные помогут. И помогли, пока вели, пока эшелон ждали, нас в складском пакгаузе держали при железной дороге, прибыл сопровождающий, с сумкой, там наши дела, или выписки из них. И вот ночью подошёл состав, откуда-то с Востока был, четыре вагона нам выделили, еле вместились, параша, нары, закрытые створки, и двинули на запад. Вот такие дела. Хранилище качается, опция големов тоже. А даже в движении, те бежали рядом, главное не выходить за дальность километра, и на ходу вели бой друг с другом. По ночам, чтобы не засекли. Так что дорога вышла для меня вполне продуктивной. Пролетели часть пути, но не доезжая Москвы, повернули на юг. Неужто бои в районе Сталинграда? Немцы скоро на окраинах будут, если уже не там. Вон значит где воевать будем? Ну да, там штрафные части нужны. Ну посмотрим, что из всего этого выйдет, так что я продолжал кач, как хранилища, так и големов, и играл в карты с другими добровольцами. В Иркутске немало всего накупил, карты в том числе. Чёрт, да я в городе и днём бывал. Проверку утром прошёл, закрыл Красный уголок, повесив табличку что идёт уборка, и шмыг наружу. К обеду возвращался. Так что порядок. Вот так и прибыли на место. Одни степи вокруг, пустой полустанок. Куда, где воевать, никто же ничего не говорил, и под окрики конвоя, провели шесть километров и загнали на огороженную территорию, в бараки. Вышки стояли, как будто и не покидали наш лагерь под Иркутском. Ну а дальше начали формировать подразделения, назначать командиров. Неожиданно одним из взводов поставили командовать меня, мол, ты бывший командир, орденоносец, гордись доверием. Пришлось выполнять приказ, тренировать пять десятков штрафников. Треть вообще не служила.
Нам дали две недели, поверьте это очень мало, но взвод я неплохо сбил, тренировались с палками, имитирующими винтовки, кололи ими чучела, учились ходить в штыковую атаку, и громко кричать «Ура-а-а». И всё. Остальное в теории, как кидать гранаты, которые многие в глаза не видели и в руках не держали, как пользоваться разным оружием. Тактику окопного боя я начал преподавать, но всего несколько уроков, когда нас стали выстраивать в роты, и поротно выводить с территории. За две недели нас успели обмундировать в красноармейскую форму, без знаков различия, но и только. А так погрузили в вагоны, и повезли. Причём, хватило одного эшелона, хотя его и удлинили, тянул мощный паровоз. Я в щель и в дырку от сучка изучал округу. Долго везли. Сначала голубые воды реки увидел, зашумел мост, проезжали Волгу, виднелись окраины крупного города, где на одной стороне были видны дымы. Все старались посмотреть на это, возбуждены были, даже доносился гул канонады. Это был Сталинград, и бои шли на его окраине. Высадили нас прямо на узловой станции, явно очень спешили. В вагоны грузили раненых, гражданских и какие-то вещи, мешки и папки в один из вагонов, под охраной бойцов милиции. Видимо какой-то архив эвакуируют. Почти сразу эшелон двинул обратно, даже на крышах люди сидели, мост кстати был под огнём, иногда разрывы там стояли, но вроде ушёл благополучно, а нас повели куда-то в сторону, там начали выдавать оружие, у крайних складов. Винтовки «Мосина», многие после ремонта, оружия не хватало, одна винтовка на троих, редкие ручные пулемёты вообще можно не считать. На нашу роту всего один. Патроны так и не выдали, и повели в сторону шума боя. Обстановку знали командиры, посыльные к ним были, вот им доложили, а так вели по улицам. Только один раз залегли, был налёт. Нам не досталось, но город крупно пострадал. И мост разрушили. Думаю, потери жители города понесли огромные. Я мстительно прищурился, найду аэродромы, откуда взлетают эти скоты, и уничтожу. Потом. Город итак сильно разрушен налётами, а эти продолжают летать и убивать.
Дальше к ящикам с боеприпасами. Бой шёл уже в нескольких сот метрах, за дальними домами, выдавали патроны, ручные гранаты, но снаряжать оружие пока запретили, дальше разбившись на взвода, к крайним домам, похоже в них занимали оборону защитники, тут был приказ снарядить оружие, и нас погнали в атаку. На танки, потому как многие слышали шум движка, и не одного. Выбегали мы из-за домов толпой, в три людских ручья, и вопя неслись на противника, явно став полной неожиданной неприятностью для немцев. А на фига я тактику преподавал? Мы тупо неслись на него, спотыкаясь о мусор или проваливаясь в воронки. Стрелять не сразу стали, да и честно говоря, некому, захлестнули позиции, что мои големы уже отработали. Пятерых использовал, трое дальше, двое захватив танк, «тройку», и расстреливали из его пушки пять других, убрав тут эту проблему. Осталась пехота, в районе мотопехотного батальона. И да, меня ранили точными выстрелами. В бок две скользящих и в шею. Или точнее на границе шеи и плеча. Тут уже не скользящая, а довольно серьёзная. Причина банальна, в бок это один из моих големов постарался, а в плечо недобитый немец откуда-то вылез. Его загасили, но шкуру тот мне попортил. Так что меня перевязали в укрытии, правую руку в косынку, мы отбросили немца, дальше командуя десятком штрафников, перевитый бинтами, я развернул два захваченных орудия, в пятьдесят с чем-то миллиметров, это «Пак 38», рядом расстрелянный грузовик со снарядами, мы катили их вручную, и вели огонь, выбивая как пехоту и пулемётчиков, так и бронетехнику, выбив немцев с окраин. Потери мы серьёзные понесли, но и враг отступил, тут похоже целая танковая дивизия была, хорошо размазана по окраине, и на нашем участке был тактический успех, те потеряли двенадцать танков, десяток орудий и миномётов и около двух батальонов мотопехоты. Две трети на счету моих големов. На глаза штрафников те старались не показываться, а вот немцы видели, и видели хорошо, что вызывало у них панику. У выживших в этой встрече.
Трое суток мы сдерживали атаки противника, под налётами авиации и ударами артиллерии, все снаряды к пушкам расстреляли, да и осталось одно, второе было разбито, пока не подошла свежая стрелковая дивизия, тоже чугункой перебросили. Ей и сдали позиции. Тех, кто на ногах мог стоять осталось меньше сотни, и около двухсот раненых эвакуировали в тыл. Остальные погибли. Так что нас отвели, приказав сдать оружие, работал военный суд. У многих, как и у меня, до первого ранения статья была. Кстати, я все трое суток командовал всей захваченной артиллерий и миномётами, и довольно неплохо, подобрав знающих специалистов, включая из местных армейцев, что тут воевали, наши ряды смешались, немцы от нас несли немалые потери, это отметили. Мне командование остатка стрелкового полка, что тут оборону держал, дважды благодарности выносили, хотя это и не принято. Так что всё, я реабилитирован искупил вину кровью. Вот только раны мои признали лёгкими. Их все промыли у медиков, зашили, особенно на плече, и ввели в штат, того полка, с которым мы воевали. Да туда всех бывших штрафников, кто искупил вину. Пополняли его так. В моём случае, я стал командовать батареей «сорокапяток», три орудия, всё что осталось от артиллерии у полка, больше не было. Два батальонных миномёта, без мин, и всё. Да и орудия в батальонах по одному, так что командир я номинальный, больше при штабе полка, там меня приставили к делу, помогал начальнику штаба.
Форму мне выдали новую, красноармейскую, но со знаками различия старшего лейтенанта. Да, вернули звание, награды пришлют из Москвы, запрос отправили, я проследил, а вот партбилет не вернут. Его отправили в Политуправление и там свой суд, провели по лишению. Так что только через них. Да я на него забил, не особо и нужная вещь, от произвола судьи не защитил, так что никаких попыток вернуть его делать не собирался, хотя комиссар полка подходил поэтому вопросу, тот в курсе что я бывший коммунист, видимо личное дело читал. Обещал поспособствовать, но я вежливо отказался. Не смотря на малую численность личного состава полк не отводили с передовой и ожесточённые бои на окраине, где немцы всё же зацепились и перекидывали резервы, не закончились. Когда количество бойцов в полку доходило до четырёх сотен, но его пополняли за счёт добровольцев из городских жителей, разбитых подразделений, что выходили к городу. Один раз личный состав дошёл до полутора тысяч. Пушки у меня выбили, я командовал дальше стрелковой ротой, потом стал начальником штаба одного из батальонов. Две недели ожесточённых боёв, третья к концу подходила. Кстати, отлично прокачал големов. Только на нашем участке немцы ночами теряли целые подразделения. За две недели около двадцати тысяч. Днём големов я всё же не использовал. Благодаря им захватил шесть противотанковых пушек со снарядами. За эту ночную операцию, мне, и ещё шести бойцам, дали медали «За Отвагу», хотя всю работу сделали големы, мы на подхвате. Две пушки в нашем батальоне остались, нашлись артиллеристы, остальные по полку разошлись, и активно применялись.
Награды мне вернули, письмом пришли из Москвы, там тоже всё оформили по искуплению вины. Так что орден и две медали носил. Бои за Сталинград шли страшные. Я уже стал комбатом, сменил убитого, назначили, видя, что я справлюсь и на моём участке успехи. В документы информацию тоже внесли. Ещё бы, немцы тут потери сумасшедшие несли. Уже двадцатое сентября было, и я понял, долго это длится не может, уже раз пять был на грани жизни и смерти, везло что жив остался. Рано или поздно удача мне изменит, и я это отлично понимал. Поэтому я подставился под пленение немцев. Точнее не так, якобы пленение. К нам в полк прибыли корректировщики, с той стороны Волги целый тяжёлый полк гаубиц РКГ был, а я бывший артиллерист, и отличный корректировщик, вот и стал помогать вести огонь. А тут мы с двумя бойцами выдвинулись вперёд, чуть позже радиста ранили, и второй потащил его в тыл, а я, управляя огнём через рацию, полк работал двумя дивизионами, и довольно точно, сообщил, что окружён ротой пехоты, веду стрелковый бой, дав свои координаты, и вызвал огонь на себя. Два полных залпа двух дивизионов затребовал. Накрыли отлично резервы немцев. Сам я уже в полукилометре, в стороне был. Отбежал, когда бойцов отправил, так что полк накрыл скопление немцев рядом с тем местом, где ранее был. Алиби подтверждал. Выходить на связь больше не стал, по понятным причинам. К своим вернусь, ещё подумаю, как объяснить. Например, заваливало под разрывами снарядом, немцы откопали. Или сам откопался, через пару дней только, впереди немцы, к нашим не вернёшься, рация разбита, пришлось выбираться из города. Ещё придумаю сказочку. Причина почему так поступил, что или тут полягу, или выберусь. Я выбрал жизнь. И ещё, Финляндию посетить надо, осень уже, это не в тёплой комнате с койкой проживать, тут надо своё иметь. Ночь уже была, дальше големы расчистили мне путь, захватили «Ганомаг», уничтожив штаб пехотного полка рядом с которым тот стоял, на нём и укатил к ним в тыл, а с поля взлетел на «мессере», с прошлого года не использовал, и полетел прочь. Рядом сидел голем, использовал его сканер для поиска аэродромов, мне топливо нужно. Добуду, и можно лететь в Финляндию. Пока закончу с делами там, потом вернусь. Такие планы пока.
Эльза лёгкой походкой шла по улочке, дальше поворот, и будет дом где на втором этаже квартира, там она проживает с семьёй. Со вчерашнего вечера слежу. Да как прилетал в Хельсинки. Вообще найдя аэродром, големами всех там уничтожил, слово я держу, часть бомбардировочная, и сделал запас топлива. Всё что было, в бочках, забрал. В степь улетел, найдя ориентир, сделал два схрона, землю в реку, и на «Шторьхе», что добыл на аэродроме, тремя рейсами всё топливо вывез и спрятал в схронах, убрав проблемы насчёт него. На долгое время. При себе всего две бочки с топливом оставил. «Шторьх» убрал в схрон, большой получился. Всю ночь потратил на аэродром, в схрон вывозил награбленного. Ну и себе трофеев немного, там много ценного было, богато немецкие лётчики живут. Рассвело, хорошо покупался в речке первым делом. Да я грязный как чурка был, кто нас из окопов помыться выпустит? Воду приносили только попить и всё, даже умыться не было. Мы смердели. Слой грязи чуть не в сантиметр. Лица чёрные от порохового нагара, грязи. Жара ещё стояла. Потели часто. А тут хоть отмылся, форму постирал, потом убрал, и задерживаться не стал, взлетел и полетел в Хельсинки ещё днём. И с одной дозаправкой благополучно добрался, как раз темнело. Дальше на мотоцикле, трофей взятый с аэродрома, доехал до окраин, и там пешком. Уже в гражданское был одет. Где примерно живёт Эльза я знал, начать решил с неё. Нашёл сразу, но оставил на завтра встречу нашу. В гостиницу заселился. Так что раскрыв объятия, и широко улыбаясь, я шагнул той навстречу:
- Эльза, сколько не виделись!
Та тоже от неожиданности широко улыбнулась, красивая улыбка, дала себя обнять, ух как грудки пружинят, и вздохнул её аромат.
- А ты кто? - всё же спросила та, когда я её отпустил.
- Мы же в месте учились в школе. Я на два года тебя младше.
- Да? - ещё шире заулыбалась та. - Встретить знакомого по школьным годам в другой стране, это редкость. Только напомни, не могу тебя вспомнить.
- Я Эрик, у меня ещё сестра на год старше тебя, Марта Каух.
- Нет, не помню.
- Да мы в Стокгольме постоянно в парк бегали, на аттракционы. Я на лыжах первое место занял.
- О, вы ошиблись, я жила не в Стокгольме, в другом городе.
- Ах, какая досадная ошибка. Но вы так похожи на Эльзу Ольсен, не передать.
- Вы действительно ошиблись.
- Извините меня, от чистого сердца прошу. Эх, жаль что вы не Эльза, я на неё слюни пускал. Такая красотка. О, а что вы делаете вечером? Как насчёт ресторана? Я тут номер снял с отличной кроватью, не скрипит, предлагаю проверить.
- Я замужем, - уже холодно сказала та.
- Муж не шкаф, можно и подвинуть. Если передумаете, вон та гостиница, номер сорок два. Я лучший любовник в Швеции, это все женщины признают.
Так мы и разошлись, я в номер, завтра ночью полечу на базу егерей, тут сделал немало заказов по кондитерскому делу, буду забирать раз в два часа, благо немецкие марки тут принимают охотно. Время обед, не мало успею заказов забрать, а ночью граблю банк. Золото возьму и деньги разных стран. Перед встречей с Эльзой я посетил парикмахера, причёску хорошую сделал, армейскую, за месяц волосы подросли, надушили одеколоном. Почему я не забрал Эльзу? Помните, я вздохнул аромат её тела и волос? Никакого удара по мозгам, когда ферменты выжигают все мысли. На это тело, новое моё, её запах так не действовал. И молоком от него не пахло, похоже та перестала быть кормящей матерью, а это второе по важности значение, почему я снова хотел её прибрать к рукам. Так что для меня она лишь красивая девушка с отличной фигуркой, но опустилась на уровень Майи, секс-бомбы, мозги с ней больше не плавятся. Наверное, это хорошо, неправильно я сделал, что детей матери лишил. Пусть тут она их растит. Так что поищу других девиц из финнок, я на охоте. Главное, чтобы пахли приятно, волнующе. Ну а дальше посетил две кондитерские, забрал заказы, тортов шесть было, конфеты и разные пирожные, и в номер. К вечеру, когда я собрался грабить банк, на сегодня закончил дела по кондитерке, завтра с утра продолжу. Заказов много, а сладкое я любил, опция усиления эмоции усилила и вкусовые рецепторы, так что я реальный кайф получаю, поедая вкусности. Так вот, я готовился двинуть в банк, как постучали в дверь, открыл, а там Эльза в облегающем платье. Неожиданно, но поправимо. Так что на руки её, закрыв ногой дверь и на кровать, пискнувшую удивлённо. Сама же пришла, и точно не в карты ночью играть, так чего тянуть время?
Ох и буйство страстей было, ох и мощным. Заходы делал один за другим, та тоже оголодавшей на это дело кошкой оказалась. Да царапалась. А так всё при ней. Тут и узнал, что муж в начале лета погиб, вдова, так что измены нет, просто решила словить своего счастья на стороне. Тут уснула усталая, я по быстрому душ посетил и выскользнул из номера. Уже через полчаса вернулся, грабить банки, вскрывая их хранилищем, это быстро, и пристроился под боком у красавицы. Да, в этот раз взял все советские рубли, золото, слитками сто килограмм, монетами десять кило, и валюты других государств, и вернулся. У меня две с половинной тонны свободного, ну да, немало занял за последние недели, оружие припасы, снаряжение и техника. Я про мотоцикл-одиночку. В общем, запасы есть. Тут я домик беру, баню, оснащение для них, зимнее снаряжение, летнее. От спальников до хорошей одежды, у диверсантов на складах всё было, потом посещаю ферму. Сливочного масла, а то свои запасы подъел, сметаны, молока, может сливок. То есть, после посещении базы остальное место заполняю, посетив ферму. Ну и лечу к нашим. Хочу генерала немецкого скрасть и получить Звезду Героя. Знаю, что усиление эмоций влияет, но хочу и всё. А по фигу на последствия. Тщеславие, на него давление идёт. Это пока все планы. Так что уснул, обнимая Эльзу.
Утром мы пообщались с девушкой, после утреннего секса, та как раз из душевой вышла, но она отказалась ко мне в наложницы идти, хотя я предлагал солидные суммы.
- Ты действительно отличный любовник, лучше тебя у меня никого не было, хотя кроме мужа и сравнивать не с кем, но у меня дети и мама, я их оставить на долгое время не могу, - пояснила та.
- Да и грудного молока у тебя нет, - не произвольно чмокнув губами, сказал я. Ну мой фетиш и страсть, есть такое. Та задумчиво на меня посмотрела, явно мысленно что-то прикинула, и сказала:
- У меня есть подруга, красотка хоть куда, думаю она пойдёт на такую сделку. Тоже из вдов. Ребёнку год, оставит с родителями.
- Посмотреть надо, - с деловым видом собираясь, мне три лавки кондитеров посетить нужно, уже слегка опаздываю, сказал я. - Просто одной мне мало, три-четыре нужно. Знаешь, найдёшь мне тех, кто согласен до конца войны в наложницы ко мне пойти, сама видишь, постоянно хочу, то за каждую по тысяче марок тебе дам.
Это ту заинтересовало, обговорили подробности и разбежались, я по лавкам, та по своим делам. Домой, как я понял. Встретимся тут под вечер. Вот так я до вечера и был занят. А Эльза пришла не одна, видимо та самая подружка. Шикарная девушка, красивая, тоже вполне секс-бомба, черноволосая, в стиле женщина-вамп, не в теле, скорее худенькая, как я и люблю, так что быстро познакомились, тройничок это сделал полностью. Действительно грудки с молоком, пусть и двойки, и мы ударили по рукам. К сожалению, Эльза только Наташу, так звали её подругу, уговорить смогла. Ничего, выплатил той её тысячу, и отпустил, а мы с Натальей на кровати более плотно познакомились. Дальше сдал номер, и мы вместе прогулялись до её дома. Аванс я ей выдал, пять тысяч марок, родителям передала, а то те с трудом выживают, источник дохода один, её отец, сторожем работает в порту, он без ноги, там нашёл место. А за погибшего мужа выплаты та не получает. Отказали по какой-то причине. Тут продержатся пару лет хватит точно. Так что убрал ту в хранилище, и вскоре покинув город, взлетев с дороги, добрался до базы. Там порядок, домик новый, этим летом сделанный прибрал, не использованный, и баньку. Их тут уже полтора десятка, видимо понравилось новинка, и начали больше делать. Причём эта чуть больше, модернизированная, но вес тот же. Тоже взял свежую. После этого на склады. Отбирал оснащение и всё важное. Големы уже не оставили живых на территории, всех замочили. И пустили огненного петуха.
Потом полетел к ферме. Даже хозяев не будил, тихо всё вскрыл и забрал, что нужно. Сливочное масло, только сделали, почти сто килограмм, сметаны сто литров, с сыроварни два вида сыров, тридцать кругов, подготовлены к вывозу, значит готовы, можно есть. Две свиных половинки и одну говяжью, свежий забой на леднике. И всё, литров тридцать молоком холодным с ледника залил, и всё занято, так что достал «мессер», заправлен и обслужен, и полетел в сторону Бреста. Хочу забрать часть вооружения. А мотоцикл выкину, один пулемёт забрать смогу. Вещь очень нужная, особенно если им пользуются големы.
В Бресте я спрятал в схроне с пулемётами одну бочку с авиационным бензином и взял один станковый «ДШК» и второй с зенитной треногой. Ну и весь запас патронов, пять тысяч штук. Да тут и вторую бочку пришлось выложить и мотоцикл. Передневал и оставив самолёт у леса на опушке, побежал к городу. Даже скорее на велосипеде доехал. А поясню. Свободного осталось кило сорок, пока лечу до Сталинграда потрачу ещё топлива. Место освободиться, и самолёт хватит убрать, и ещё одну наложницу. Вспомню лагерь в Иркутске и вздрогну. Всего одна Майя. Конечно лучше с ней чем без неё, но я хотел побольше наложниц. Гарем. Я решил военнослужащую для этого поискать. Изучу все госпитали что на территории Бреста имеются, там персонал тоже женский используется, вот и выберу себе по вкусу. Наверняка чья-то любовница, не дадут тем без крыши жить, всё равно заставляют под кого-то лечь, но меня это не волновало. Майя тоже была такой любовницей, и наложницей стала отличной. Взял сначала одного полицая, потом второго, на охране были, допросил жёстко. После этого ликвидировал. Один ничего не знал, он сюда со своим начальником прибыл, охранял их машину. Второй уже местный, на охране здания. Он и сообщил что в городе три госпиталя, два немецких, и вот неожиданность, третий итальянский. У итальянской армии на Восточном фронте свои медицинские службы были в усечённом составе, в основном немецкие использовали, так что один госпиталь в тылу тут их. Понятно с немецких начал, я знаю немецкий, а итальянский точно нет, кроме расхожих слов как турист. И знаете, всех изучил, сканером одного из големов пользовался, ну вот нет ни к одной, из-за которой бы в душе что-то дрогнуло. В обоих госпиталях проверил. Они специально таких страшилищ набирали?
Посетил и итальянский. А вот тут два звоночка, фигуристые, грудастые, и очень красивые. Главное стройные, они по выносливости очень хороши. Обеих и скрал. Покинув город, добрался до самолёта и полетел в сторону Сталинграда. Ничего, подожду, время накачается. Главное при посещении Бреста, проверил схрон, в порядке, не нашли, зиму пережил достойно, особо ничего не отсырело. А вот со складов всё вывезли, теперь там немецкое снаряжение и вещевое довольствие хранится. Вывезли наше. Половину пути пролетел, когда светать начало. Много времени потратил в Бресте, но ничего, совершил посадку в пустынной местности, на берегу озера, пофиг что сентябрь и вода холодная, искупался, пока банька топилась. Дров немного было. Ящики для пулемётов изломал. Достал Майю, приготовив домик к проживанию, та изучила его и обустроилась, своим большим животом застревая в проёме двери. А нечего боком вылезать. В общем, пока та осматривалась, отдых той нужен, палатку поставил, внутрь столик и три стула, навес между домиком и баней, тут жаровню, на ней начал готовить в казане шурпу. Всё для этого было. Место для туалета оборудовал. Тут и забарабанило. Да дождь готовился начаться, я потому и снизился, на посадку пошёл. Вот и дождался, пошёл, да сразу сильный. Ну и дальше я проживал в домике, вход под тентом, как и вход в баню. Посещая баньку, с четырьмя своими наложницами. По очереди понятно, друг о друге те если только подозревали. Ну две итак были согласны, Майя и Наташа, а вот две итальянки, Карен и Изольда, вот им пришлось показать кто тут круче. Да выпорол, потом отымел, во всех смыслах. Так что теперь у меня четыре наложницы, вот и отрывался с ними, мне они нравились.
Кстати, итальянкам я обещал заплатить, тут или бесплатно подо мной лежат, или платно. Понятно, что те выбрали. А когда согласие есть и отдача идёт, то в постели те слаще, так что более-менее договорились. Те вполне немецкий знали, говорили с сильным акцентом, но понятно. Мы понимали друг друга, а это главное. Карен столичная фифа, врач из Рима, двадцать шесть лет, Изольда, какое русское имя, из северной провинции, медсестра. Теперь и врач есть, со склада госпиталя я лекарства, перевязочные и хирургические инструменты набрал, а врач под рукой, это важно.
Ненастье длилось четверо суток, но простоял в том месте все шесть. Хранилище качается, теперь и всех девушек, и самолёт смогу убрать. Ну и подсохло за эти два дня, пока солнце светило. Время было, всё оружие почистил, привёл «ДШК» в порядок, снарядил ленты и зарядил, можно использовать. Баню я убрал через три дня, всё равно топить печку нечем, а вокруг дров нет, сухая трава в степи. Надо будет позже запас дров сделать. Или угля. Буржуйку в домике тоже топить нечем, и делать это в стужу лучше углём. Я перебрал добычу, на двадцать пять килограмм освободил, всё что могло гореть из упаковок, ящиков, уже сжёг, так что вопрос насчёт дров уже стоял остро. Ну а так всё прибрал, надо же, двадцать три килограмма свободного, и поднявшись в небо, почва держала, не тонул самолёт от сырости, потянул в сторону Сталинграда. За два часа до заката вылетел, так что как стемнело, как раз и был на месте. Тут и оставалось километров пятьсот от силы. Дальше я двое суток присматривался, вёл разведку. Правда, раз десять големов использовал по полной, уничтожая за раз целые пехотные полки. Резервы к городу подходили, шесть дивизионов тяжёлых орудий в ноль стёрли. У них почерк работы характерный, в основном ножевые раны, или травмы несовместимые с жизнью, особенно там, где нужно работать тихо, а я в основном так и работал, зачастую немцы обнаруживали что их части уничтожили, только утром или днём. Главное выследил штаб той пехотной дивизии, что против моего полка воевала, это была Семьдесят Пятая пехотная дивизия.
Стемнело, было четвёртое октября, сработал я тихо, под видом работы разведки советских войск, а не так как големы. Мне такой след не нужен. А искали советский осназ, те множество групп что тут работали по Вермахту и румынским дивизиям, жёстко и кроваво всё делали. Сначала немцы, потом от немецких пленных и у нас разошлось. Нашим тоже интересно было кто это тут так здорово поработал, а они не знают. Не хочу, чтобы след ко мне привёл, раз решили, что советский озназ работает, пусть и дальше на него думают. Генерала взяли тихо, когда он из сортира выходил, вырубили и вынесли, пробежка на шесть километров, и спустили его через верхний люк в боевое отделение танка модели «четыре», что захватили только что, так что я катил в степь и големы, двоих использовал, бежали впереди и подчищали, чтобы не мешал никто. Обойдя Сталинград, я выспался в балке, скрытый ото всех, заперся изнутри, а генерал кстати очнулся раньше, от его шевеления и осторожной попытки развязаться, и очнулся. То, что он в плену, тот понял, я в своей полевой форме был, при наградах, пилотка на голове. «ППШ» с которым был на задании, при мне, рядом. Правда ни к нему, ни к пистолету патронов нет, якобы расстрелял. Так что пошевелившись, потянулся, и спросил у него:
- В туалет не хотите?
Тот без кляпа, на месте командира сидел, я ниже, на месте мехвода прикорнул, всё тело затекло, поэтому кивнул, и видимо на всякий случай вслух подтвердил:
- Да, желаю.
Вот так помог ему выбраться, руки у того впереди связаны, сам расстегнул галифе и справился. Ну и я тоже сходил по маленькой. Размялся, зарядку лёгкую, руки обоим помыл, из фляжки вода, ну и покормил слегка, бутербродами с чаем из термоса. Дальше снова в танк, повернул башню вправо, закрепил древко с белым полотном, и запустив движок, выехал из балки и набрав максимальную скорость, что тот мог выдать, рванул к нашим. Тут километров пять будет. Причём, немцев тут было мало, опорными пунктами на вершинах стояли и всё. Там заволновались, видимо думали кто-то из их камрадов дезертировать решил, даже стрелять начали. А вот наши не стали, видимо командиры приказали, поняли, что могут трофей такой получить. Так что проехал я позиции советской дивизии, спустился в низину и вот она, Волга, тут тылы дивизии, штаб её. Дальше на берегу видно замаскированные лодочки, но сейчас река пуста. Это ночью на реке жизнь, всё перевозят. Мне вышли навстречу показали куда свернуть и встать, всё так и сделал. Открыв люк, я выбрался наружу, осматриваясь. Народу ко мне бежало изрядно, все с оружием и в форме, но ничего, опознали, как своего. Обнаружив полковника, тоже бежал к танку, как и свита из командиров и политработников, и двинул навстречу, придерживая «ППШ» у бока, а как тот подбежал, доложился:
- Товарищ полковник, командир второго батальона Сто Шестого стрелкового полка, старший лейтенант Петров. Во время боёв за Сталинград, при проведении артиллерийской разведки, оказался окружён немцами. Принял бой, и вызвал удар артиллерии на себя. Оказался завален обломками в подвале здания. Три дня откапывался. Когда выбрался, долго пытался выйти к нашим. Вон, помылся и постирался, а то сплошной кусок грязи, коркой покрыт был. Несколько дней искал выходы, ночевал в балках в степи, нападал на одиночные машины или посыльных, документы их имею. Продукты так добывал. Обнаружил в сортире генерала, без охраны, выкрал его, вырубив, потом угнал танк и выехал к вам. В танке командир Семьдесят Пятой пехотной дивизии Вермахта, генерал-лейтенант Роденбург, прошу принять. Доложился, старший лейтенант Петров.
А тут меня обнимать стали, по плечам хлопать, пока бойцы генералу помогали выбраться, да развязывали, тут он уже не опасен, документы при нём были, понятно начали сообщать наверх, связь с другим берегом была. Танк я дивизии передал, подарил, им такое усиление пригодится, показав бойцам что и как, мол, разобрался, так что порыкивая мотором тот укатил. Машина новейшая, с удлинённым стволом пушки. Опытный мехвод, быстро разобрался, а артиллеристы с пушкой. Надеюсь дадут прикурить немчуре. Там дальше закрутилось. Самое удивительное, это был первый генерал, попавший в плен, поэтому его берегли. Пока шёл его допрос, меня опрашивали, и я писал рапорты. Насчёт меня информацию тоже дали, проверить. Чуть позже подтвердили, я считаюсь пропавшим без вести. Всё же писать, что погиб, не стали, так что мою личность подтвердили, да и документы мои при мне, вот и велись опросы, оформлялись рапорты. Забавно, но мой полк, его остатки, вывели в тыл на отдых и пополнение через два дня после моего побега, но я не жалею, приобрёл много чего нужного. Немцы видимо что-то поняли, перекинули сюда силы и серьезно наступали, пытались сбить дивизию с позиций, но до ночи, понеся немалые потери, бойцы удержали свои позиции. Да и немцы большие потери понесли, больше двадцати танков им сожгли. А ночью, как немцы не пытались осветить Волгу, нас на бронекатер, специально его прислали за ценным грузом, и на тот берег, а дальше эвакуировали в тыл, сначала в штаб фронта, а оттуда и в Москву. Ну и меня с ним прицепом. Как же без героя, что генерала пленил?
В Москве, после череды опросов, даже допросов, тут и на Лубянку возили, всё чуть не под микроскопом изучали, я проживал в общежитии для командиров, что числиться за обычным Управлением. Не артиллерийским, хотя я продолжал носить чёрные петлицы. По документам я комбат, стрелок, вот и проживал в общежитии для стрелков. Мне это так объяснили. Насчёт этого я до сих пор в шоке. Сколько готовить артиллериста и сколько стрелка? Да там колоссальная разница. И артиллериста легко переводят в стрелки. В общем, медлить не стали, на третий день в Кремле я был награждён медалью Золотая Звезда Героя, с орденом «Ленина» и повышением в звании, до капитана. В принципе, стандарт. Похоже комбатом я так и останусь. Ну посмотрим, я в принципе не сильно против. Просто удивлён как командиров из разных родов войск тасуют туда-сюда. Понятно я постоянно встречался с прессой, с момента прибытия, о пленном узнали ещё пока мы в штабе фронта были, включая иностранную. Меня привели в порядок, новенькая форма, но на лице ещё остались ссадины. Старые, но поджившие. В городских боях, от рикошета прилетает кирпичной крошкой, от этого защитится сложно, так что побито оспинами моё лицо, но я уже говорил, всё подживает. Так что общение с прессой вполне достойно проходило. Вот так план выполнил, засветился, если тут есть другие десантники, могут выйти на меня. Я жду. Жаль в сорок первом не спас Марию Райнову, по независящим от меня обстоятельствам.
Зато, пока эти пять дней находился в столице, после чего получил новое назначение, я успел многое, но не всё. Например, хотел купить обычный дом, избу, даже оформить. Какое там, времени не было даже поискать подходящий в продаже. Ну и выяснил по тем двоим, что меня в лагерь законопатили. Слухи о близких отношениях этих двоих быстро по всей Москве разошлись, думаю, благодаря свидетелям из зала суда. Шум власти конечно пытались перекрыть, им такой скандал не нужен, но слухи уже разошлись, их было не остановить. Майора быстро убрали, пропал без вести в боях под Москвой, в штабе стрелковой дивизии служил, вместе с дивизией под Вязьмой и сгинул. В плену или убит, пофиг. А судью удар хватил, на следующий день после суда. Парализовало половину тела, говорит с трудом, и то непонятно что. Лежачий, семья за ним ухаживает. Есть Бог, наказал. Это я к тому, что когда прибыл за направлением в нужный отдел Управления, мне бумаги явно с опаской выдали, настороженно на меня поглядывая. Капитан был, молодой, видать спихнули на новичка. Или кого не жалко. М-да, я конечно репутацию создаю, но не такую. Впрочем, и направление меня удовлетворило. Комбатом в пополняющуюся дивизию, не в полк, где раньше воевал. Та стоит тут рядом, в Подольске. Как раз вывели, после боёв под Брянском. Не только под Сталинградом жаркие бои, но и тут. Проверив всё ли с документами в порядке, а всё было в идеале, видимо, чтобы потом не возвращался, поблагодарил капитана, кстати, шоколадку ему дал, трофейная, и сказал:
- Ты только детям её не давай.
- Почему? - с интересом изучая упаковочную бумагу с рисунками, спросил тот.
- Я когда такую в последний раз съел, генерала взял и танк угнал. Боевая химия внутри похоже, под утро только отпустило. Потом неделю отходил.
Тот меня квадратными глазами до выхода провожал, похоже осмысливая что я ему сказал. Ну вот, ещё один слух обо мне пустил, если конечно ему дадут выйти из этого здания. Впрочем, шоколад действительно с сюрпризом, новинка видимо, на складе Бреста взял, когда изучал что там есть, я его не ел, прочитал про наполнитель. У меня ещё коробка его осталась. Вот так дальше, поправив шинель, а холодает уже, в обычной гимнастёрке не походишь, тем более я в порядке и шинель соответствовала. Фуражка не греет, пора на зимнюю форму одежды переходить, но это когда прибуду в часть. Пока же на железнодорожную станцию. Сутки дали на дорогу. На станции, пока к нужному эшелону шёл, куда военный комендант направил, сделал вид, что споткнулся у целой кучи свежего угля, и хапнул восемьдесят килограмм. А всё свободное место занял, что было, на полгода закрыл вопрос с топливом для печек. Ну и так до эшелона, и вскоре было отбытие. Два часа в пути, медленно шёл, и сошёл в Подольске, дальше у патруля уточнил адрес, но сначала в комендатуру направили, оттуда в штаб дивизии. Патруль отказался сообщать его местоположение. Это была Триста Двадцать Третья стрелковая дивизия. Вообще ротации, как мне объяснили, тут редкое дело, но эту дивизию сменили свежей и вывели на отдых и пополнение. Видимо комдив договорился, потому как все резервы и всё внимание к Сталинграду и тому что немцы через Кубань рвутся к Кавказу, к нефтяным промыслам.
Направление было в Тысяча Девяностый стрелковой полк, требовался там комбат, но сначала в штаб дивизии. Там познакомился с командиром дивизии, полковником Гарцевым. Он сам как раз из Москвы приехал, повезло застать, тот постоянно в разъездах. Познакомились, меня как раз оформляли. Я пытался к начальнику штаба подойти со своим интересом, но тот отмахнулся, даже слушать не стал, ему до меня дела не было, чем-то важным был занят. А комдив с интересом меня выслушал. Я прямо так и сказал:
- Хочу купить должность при штабе. Претендую на должность начальника разведки.
- Любопытно, капитан, это как купить?
- У меня есть двенадцать зенитных «ДШК». Дивизион по сути.
- Да, зенитки добываем правдами и не правдами, тем более крупнокалиберные почти все идут на бронетехнику или во флот. Редкость великая. Скажем, заинтересовал, но должность начальника разведки занята, там мой человек и снимать его даже за такой подкуп, и не подумаю. И место зама занято. Хм, есть свободное место начальника химслужбы.
- Да я лучше на месте комбата останусь.
- Тогда остаётся только Политуправление, у них есть места. Ты же Героя получил, значит, коммунист.
- Был коммунистом, перед тем как получил пять лет и отбывал срок в Иркутске, лишили его. Я отказался восстанавливать. Слишком легко лишили, поверив двум педор*сам. Принципиально. Мне даже угрожали что медаль не дадут, на что я пожимал плечами. Со скрипом, но награждение прошло.
- Хм… - полковник задумался, и уточнил. - Штрафник?
- Искупил кровью в боях за Сталинград. Хотя чего там искупать, я был отправлен в лагерь по судейскому произволу, за то что раскрыл его любовную связь с майором из кадрового отдела Главного Управления артиллерией РККА. Оба мужики, если что. Свидетеля убирали.
- В газетах про это не писали.
- Там много о чём умолчали. Ладно, товарищ полковник, пора знакомиться с личным составом батальона, проверить что там есть.
- Погоди, а зенитки?
- Какие зенитки?
- Двенадцать «ДШК».
- Впервые слышу.
- Даже так? Теперь не удивлён, что ты в Иркутске побывал. Ты мог. Ладно, твою позицию я понял. В штаб полка, куда тебя направляют, нужен начштаба. На это место пойдёшь. Вообще справишься с ним?
- Да там не сложно, дурное дело не хитрое. Ну ладно, на шесть зениток вы заработали. Что ещё за шесть оставшихся дадите?
- Капитан, поражаюсь твоей наглости. Место за все зенитки.
- Это не штаб дивизии. Половину…
Спорили мы долго, торгуясь, причём оба получали от этого немалое удовольствие. Комдив оказался нормальным мужиком, вполне готовый к компромиссам. Отдаю я эти двенадцать зениток, получаю место начальника штаба полка, и мне дают звание майора, с этим обещал твёрдо, есть нужные знакомцы в штабе фронта. Я же сверху за звание накидываю ещё четыре зенитных «ДШК» и шесть счетверённых пулемётных установок на базе «Максим». Да, мне командировку на три дня оформят, чтобы достать оставшееся, но это когда звание получу. Сначала звание, потом оплата. Так что оформили меня быстро, за два дня я освоился на месте начштаба, привёл всё в порядок, познакомился с подчинёнными, комиссаром полка и его командиром. Нормально встретили, обо мне слухи только и ходят. Правда, особист главный мной заинтересовался, похоже тот вскрыл схему, что мы с комдивом провернули, почему я это место получил, но особо на это не нажимал. На третий день, взял две машины, пяток бойцов, документы на поездку оформил, и скатался к схрону. Я его не проверял, но по счастью всё там цело, бойцы переносили оружие в машины, шесть за место начальника штаба, шесть аванс за майора, и вот так вернулись. Все пулемёты ушли в отдельный зенитный дивизион дивизии. А что ранее в нём было, пять установок на базе «Максим», дивизион не успели пополнить, комдив распределил по частям. В основном тыловым. Медиков усилил и артиллеристов. Дальше дивизия пополнялась, как выздоравливающими из госпиталей, их называли обстрелянными, так и новичками, полк мой тоже пополняли, но пока численность тысяча семьсот человек. Мы числимся в резерве армии.
Тяжело шло с тяжёлым вооружением, мизерно поступало, я договорился с комдивом, и тот выписал мне, через свой штаб, командировку на два дня, так что покинул город, и как стемнело улетел к немцам, посетил склады у Брянска, где держали захваченную у нас технику и вооружение. Мне нужно десять «сорокапяток», четыре полковых пушек и десять полковых миномётов. Это штатная артиллерия полка. Точнее шесть миномётов, четыре передам дивизии в оплату за командировку. Так с комдивом договорились. По артиллерии это всё, плюс зенитные средства. До штата не хватало трёх единиц. И это притом, что я свой запас отдал, станковый «ДШК» в пулемётную роту, зенитный на прикрытие штаба полка. Уже оформили.
***
Услышав шаги конвоира, в коридоре было сильное эхо, многим оно действует на нервы, я повёл плечами, и бросил пиковый валет, на подачу от сокамерника. После прошлого избиения, синяков хватало, хотя работали аккуратно, не калеча. Вот и мои големы потом всех четырёх, следователя посчитал, также не покалечив отметелили до кровавых соплей. Почки опустили. Ночью, отлавливая по одному. Так что кроме силуэтов и сокрушающих ударов те вряд ли что запомнили. А мстить нужно всегда. Я и до этого мстительным типом был, а с усилителем эмоций вообще вошёл в абсолют.
Сегодня первое января, с Новым Годом, блин. Восемь дней уже тут на Лубянке, вторая неделя пошла. Причина проста, интерес к тому, откуда доставляю технику и вооружение, пополняя состав дивизии. Я ведь пополнил вооружение полка до штата, и комдив сделал хитрый ход, как майора мне дали, и я расплатился за это, взял и перевёл меня на должность главного снабженца дивизии. Хорошо там зам опытный, всю эту бюрократию знал, на нём она и была, ну и меня учил, так что пополнял дивизию. Я схрон в лесу у Подольска сделал, там всё что не испортится, домик с баней, разное снаряжение и вооружение. Освободил хранилище почти на пять тонн, полторы занято, вот и искал нужное со стороны немцев. Даже шесть «БА-10», в охрану штаба дивизии добыл. По одиночке доставлял. А тут комдива взяли и сняли, дали генерала и направили командовать стрелковым корпусом. На его место пришёл полковник Бакеев, с которым мы вообще не договорились. Потому как Гарцев знал, всё что снабженцы могут получить официальными путями, и я со своим замом пытался это сделать, мы получили, а вот что сверху, через меня, то есть, от немцев доставлял, и оформлял, это отдельно, собственно, и плата за это отдельная. Мне вон орден «Красной Звезды» на грудь упал, за отличие в воинской службе. Так что вооружение и технику я доставлял. А тут главный особист Бакееву предоставил все материалы, что собирал, и этот прямой как палка полковник начал требовать, всего и побольше. Отвечать не стал, козырнул и ушёл, освободив хранилище от того что не успел передать, как раз от немцев прилетел, и вернул своё, из схрона, что ранее выложил. Потом за неделю пришло официальными путями около ста винтовок «Мосина», новенькие, только с завода, для пополнения дивизии, и всё. Ну пустые склады, всё на Сталинград уходило. Я в отказ, не понимаю о каком снабжении речь идёт, что смогли, добыли. На меня дело завели, а дальше по цепочке и я вот тут оказался. Обвиняют в махинациях с вооружением и снаряжением. А это расстрельная статья, между прочим. Это всё главный особист начал, чую его руку.
Вообще нашим нужно помогать, дивизию я на две трети тяжёлым вооружением пополнил, с учётом того, что оставалось, уже до штатов довёл, до лёгкого стрелкового ещё не дошло, но тут сознательно пошёл на конфликт с командованием. А у нас с ним антипатия друг с другом. Не люблю, когда на меня орут, брызгая слюнями, да матом кроют. Чего мучиться, проще уйти. Запросы на перевод я писал, трижды, все три раза их рвали при мне. Поэтому решил по такому пути пойти. Дивизию я итак неплохо снабдил, дальше пусть воют как есть, свою отдачу я получил, осталось слезть с того в чём меня обвиняют, и на волю, получив новое назначение. Меня не устраивала дивизия при новом комдиве. Вот такие дела. Да, следователь выбивал те контакты, через которые я получаю всё, что дивизии передал. Их интересовали именно эти источники. Ну прям так и сообщу. Ничего не сказал. А вот шаги конвойного остановились у нашей камеры. Мы успели убрать карты со стола, они запрещены, когда открылся глазок и тот изучил, что у нас происходит. После этого открыл дверь и скомандовал:
- Петров, с вещами на выход.
Отметелил следователя и его подручных четыре дня назад, после этого про меня не вспоминали. Что изменилось? Похоже сейчас узнаю. Так что незаметно передал карты соседу справа, забрав вещи, это шинель, тут одеял нет, и накинув ту на сгиб локтя, прошёл к выходу. Дальше надел шинель, руки за спину и к выходу. Вообще никакого следователя я не видел, скорее всего нового должны были назначить, меня отвели к выходу и начали выдавать вещи, мол, обвинение снято, свободен. Это дежурный в звании капитана сообщил. Вещи все на месте, я проверил, скрупулёзно, по списку, не смотря на закипающего рядом помощника дежурного, тот куда-то торопился, а я тут время тяну. Ничего, забрал, переоделся, шинель сдал, не моя, тут выдали, в камерах холодно, и на выход. Снаружи метель, хорошо так вьюжит, я улыбался. Лицо чисто, по нему не били, больше рёбра пострадали и почки, так что направился прочь от здания Лубянки. Дело в том, что я ещё в камере решил, за такой арест надо мстить. Ну главного особиста моей бывшей дивизии тут шлёпну, снайперская винтовка имеется, а вот по Лубянке отработаю миномётом. Постараюсь без жертв, не настолько я на них зол. Просто покажу своё недовольство, использовав полковой миномёт. И самое удивительное, он у меня в запасе был, как и двадцать мин. Не успел передать нашим, когда новый комдив прибыл. Мины для обучения, там новичков много, чтобы боевые стрельбы провели. Начальник артиллерии дивизии очень просил. Вот я лично и проведу. Так что отойдя подальше, метель скрыла, в парке подняв из земли двух големов, один убежал на километр, на границы дальности, там сканером я увидел Лубянку.
От позиции миномёта та в тысяче трёхстах метрах. Самое удивительное, я там среди припаркованных машин обнаружил свою штабную «эмку», которой пользовался, а недалеко от входа в здание стоял шофёр, молодой парнишка Женя, что кого-то высматривал. Не меня ли? Ну да, в такой метели разойтись как нечего делать. Тем более темнело, почти четыре дня. Впрочем, эта история службы подошла к концу, в дивизию я уже не вернусь, но нужно мину положить так, чтобы боец не пострадал. Второй голем развернул орудие, и начал готовить мины, да они снаряжены, с миномётом у немцев с позиций увёл, на передовой, когда там зачищал их. Так что первая мина пошла, пристрелочная. Показал мастер-класс, не промах, рвануло на крыше здания. Дальше выпустил восемнадцать мин именно по крыше, отчего та полыхала, разрушены верхние этажи. А две оставшиеся на стоянку машин, там все водители разбежались, никто не пострадал. Три авто начали ярко полыхать, одна из них моя бывшая «эмка». Сам доставил с места хранения у немцев, сам и сжёг. Я там и грузовики забирал, но немного, всё время уходило на тяжёлое вооружение, броневики. Ну вот, недовольство показал, можно в баню идти. Обоих големов вернул в ямы, откуда поднял, деактивировал, убрав миномёт, и поспешил прочь, сюда уже все патрули стягивались, но я ушёл, добежав до городской бани. Сканером её видел, пока голем действовал. Открыта, что важно. Заплатил за час посещения, и приняли. Форму в стирку, была услуга, а я парную. Ох как хорошо.
Не смотря на вечер, распаренный я двинул в Главное Управление артиллерии Красной Армии. Меня проводили к подполковнику, что изучал меня не самым приятным взглядом. Ну да, опознали сразу. Когда я ещё у дежурного отметился. Благодаря мне их майора, нетрадиционной ориентации, на фронт отправили, где он и сгинул. Чего от меня ещё ожидать? Однако расстались мы с ним добрыми приятелями, как я показал ювелирку, мол, трофеи, забрал у немецкого офицера, и готов передать ему за новое назначение, так мигом договорились. Вполне договороспособные они. Хочу вернуться в артиллерию. И мне сразу нашли место, командиром дивизиона в полк РКГ, резерва Ставки, ввели в состав Резервного фронта. Как раз с фронта прибыл на пополнение и отдых. По иронии судьбы, он тоже в Подольске находится. Точнее на окраине, занял там военный городок. Мне всё оформили, документы сделали, информацию о том, что меня переводят из штаба дивизии, в дивизию отправили, чтобы дезертиром не приняли, и всё, я покинул здание, получив что желал. Ну и пока добирался до нужного вокзала, размышлял. Дело в том, что моих големов очень ищут. Точнее тех, на кого думают. Я когда летал к немцам за тяжёлым вооружением, один раз и к Бресту летал, закрыть долги перед Герцем, то часто использовал големов в разных местах. А то у Сталинграда тишина, немцы больше таких потерь не несут, в недоумении, куда русский осназ делся. Наши тоже ищут. Вот в разных местах и оставил след, уничтожая и гарнизоны, и штабы, и даже на передовой работал. Не больше часа тратил на одно место, и улетал, зато следы раскидал по многим областям.
Нельзя мне использовать големов там, где я служу, след приведёт ко мне, и до чего дойдёт, даже предположить не хочу. Только тайно, как наводчиков, благодаря сканерам. А вот получив командировку, слетать к немцам и побезобразничать, это всегда готов, там след ко мне не приведёт. Просто поясняю мотивы. На артиллериста точно не подумают, пытаясь нащупать связь с неизвестными, что немцев бьют. Ещё мысли на родителей перешли Антона. Так и не покинули те своё село, поэтому что с ними, не знаю, письма перестали доходить ещё до ареста, возвращали их мне, а навестить это село всё времени нет. Надеюсь в будущем будет. Пока это все новости.
- О, Кравцов, - опознал я своего бывшего шофёра, что машину потерял у здания Лубянки. Тот сам ко мне подошёл, обрадованный.
Выяснилось, что с него сняли показания, выдали бумагу об уничтожении машины, чтобы это на него не записали, это трибунал, и отправили в часть, так что наша встреча на вокзале вполне закономерна. Я и себе место нашёл на попутном эшелоне, через военного коменданта, и ему. Вместе ехали, а вот на вокзале разошлись. Да я прямо пояснил:
- Выжили меня из дивизии, так что новое назначение получил, тут в Подольске. Прощай, боец.
На этом мы и разошлись, тот направился к базе где автобат дивизии стоял, машина за ним числилась, а я в сторону военного городка. Уже через час я и оформлен был, и на довольствие поставлен, и дивизион принял. Полк от ударов авиации потери понёс, семь орудий, ещё три на ремонте, и два были уничтожены. Из тягачей на ходу пять, два в ремонте, и ждём пять новых. Ждём замену с пополнением. Вот и пополнялись. Ничего сам добывать не стал, я не снабженец, да и ничего мне не нужно, всё есть, так что проводил тренировки расчётов, батарей, обучал две группы корректировщиков. А людей мало, в каждой батарее своя должна быть, и отдельная у штаба дивизиона, но вместо четырёх пока две. Ничего, восстанавливался полк, идёт пополнение, резерв Ставки, тут особо не медлят, в первую очередь снабжение. Это я удачно попал. Правда скандал устроили, мой бывший комдив, полковник Бакеев, насмерть разругался с комполка, но тот меня не выдал, перевод официальный, всё законно, идите вы товарищ полковник куда подальше. А я вообще не понял, чего бывшему комдиву от меня надо, чего прицепился. На этом всё. Так и потянулась служба. Вскоре приказ на смену знаков различия пришёл, на погоны переходим. Да в Москве у некоторых модников я их уже видел, как первые пошли, носить начали, а до нас в Подольске эта новинка только через две недели дошла.
А так полк до середины марта стоял в Подольске. У меня своя квартира, где по очереди проживал с наложницами. Майя родила наконец, я редко её убирал в хранилище, только чтобы свидетели не видели. Роды Карен приняла, порядок, парнишка был, Алексом назвал. Ничего, растёт. Меня пару раз чуть не застукали с Майей, стиранные пелёнки висели, но к счастью по краю прошёл, обошлось. Нет, Майю нужно где в нейтральном государстве устраивать, пусть сына растит, нечего ей со мной делать, три замены есть, так что твёрдо это решил, но пока возможности нет. Полк я не покидал, командировку не оформлял, честно служил. Полк уже пополнили, и вооружением, и техникой, и людьми, тренировки шли. Выезжали на полигоны. Скоро слякоть, не до этого будет, уже капель начиналась, а тут приказ, полк передавался в состав Брянского фронта, вот и стали готовится.
***
Середина июня сорок третьего, полдень, колонны заключённых стояли молча, слушая речь вербовщика. Потом пошли добровольцы, тонкий ручеёк, откровенно хилый, но он был. Приметив пятёрку воров, что пошла в добровольцы, хмыкнул. Эти воевать не будут, видят тут шанс сбежать по пути. Я же посмотрел на знакомого подполковника, как раз мимо проходил со свитой, и громко сказал ему:
- Смотрю заматерел за год, рожу какую наел. Да и в звании прыгнул слабо, всего на одну ступень.
Тот повернул ко мне и со свитой подошёл вплотную, я в первом ряду стоял.
- Лицо знакомо, напомни, кто ты?
- Петров, под Иркутском, прошлым летом добровольцем был.
- А-а-а, как же, я тебя долго вспоминал. Лошадь не председатель, помню-помню. Ты как тут оказался, старлей?
- Да сам в шоке. У меня вообще интересная история. В штрафбате искупил чужую вину своей кровью, три ранения, вернули звание и награды. В Сталинграде месяц воевал, дорос до командира батальона, там успехи были на моём участке. А тут завалило обломками, вызвал удар арты на себя, выбрался, и смог выкрасть немецкого генерала. Вижу узнал по газетам, да, это я был. Дали капитана, медаль Героя, и в новую дивизию, на место комбата. А там сначала в начальники штаба полка, потом в главные снабженцы, дав майора. Я многое могу достать. А тут новый комдив пришёл, разругались насмерть, тот меня отправил в камеру Лубянки. Две недели там провёл, но разобрались, отпустили. Дело о махинациях военным снаряжением прекратили. Перевёлся в артиллерийский полк, я же артиллерист, три месяца командовал дивизионом тяжёлых гаубиц, там приказ, усилить один из фронтов, а у меня обыск на квартире. Следственная группа из Москвы работала. Нашли шифровки, коды, немецкую рацию. Я вообще охренел, подстава чистейшая, и кто, не понятно. А выбивали признание в камерах Лубянки, снова там, как родными стены стали, чуть не поломали, но вот суд, лишили всего и как вражеского агента сюда, на Воркуту. Уже неделю тут. Двадцать лет дали. А как вы интересно провели этот год?
- Да двадцать лет, в штрафники тебя не взять, запрет. Да и статья прямо запрещает, - задумчиво проговорил подполковник, с интересом меня изучая. - А год у меня был не такой интересный как у тебя. Генерала взял и всё равно признали вражеским агентом? Чудеса.
- Это точно. За год две медали, два ордена, на два звания прыгнул, в майоры, и такой конец. И главное не знаю какая су*а мне это всё подкинула, так подставив, а я собираюсь узнать. Думал задержаться тут в лагере, но нет. Этой ночью иду на рывок. Сбегу, и поищу тех, кто это всё устроил.
- Дадут тебе сбежать, как же, - скривился начальник лагеря, тоже подполковник, как и вербовщик.
- У вас тут не охрана, и фигня полная. Смотрите сами.
Прямо из земли начали расти големы, вставая на опоры, двоим я кинул «ППШ», одному «ППД», и те сразу открыли огонь, быстро уничтожив охрану в зоне видимости, ещё бы, с таким-то опытом, дальше зачистив остальных, под сирену тревоги, двое заключённых охраняли, я громким голосом велел стоять как есть, иначе всех положат. Два десятка не послушались, и голем на вышке из пулемёта их чётко срезал.
- Да, решил сейчас уйти, - сказал я обоим подполковникам. - Смысла сидеть тут не вижу, найду кто такую подставу совершил, отомщу, и дальше буду работать в тылах у немцев. Уничтожать румынских солдат, финских и европейских добровольцев. С немцами сами справляйтесь.
Козырнув, я быстрым шагом двинул к выходу. Чуть позже все големы за мной, прикрывая. За территорией их деактивировал, взлетел в дороги, и потянул в сторону Казани. «Мессер» ровно гудел мотором, а я сидел и размышлял. А ведь действительно, всё так и было, как я и описал. Сам в шоке. Всю голову сломал, пытаясь разобраться кто меня так подставил. Ну я многим дорогу перешёл, однако не скажу, что до такой подставы могло дойти. Особист бывшей дивизии? Так его големы ликвидировали, я сам в штабе полка был, алиби делал. Был точным выстрелом ликвидирован, порядок. С этой стороны вопрос закрыт. Можно было бы задать его следователю, тому первому, что меня допрашивал, но он умер, был забит в кусок мяса, как и трое его подручных. А они меня забивали до такого состояния, видно, что списан и приказ получить моё признание, стоит прямой. Очнулся не на больничной койке, а в камере, в одиночке, и пока Карен охая меня лечила, отправил плетение големов наружу, я уже мог это делать, там встали из земли и уничтожили следователя и его подручных, что меня забивали. Вторая попытка выбить признание закончилась точно также. Ещё пять трупов. На пару недель от меня отстали, поняли, что нападения на их сотрудников не случайности, что позволило немного восстановиться, а тут новый суд, лишение всего, и двадцать лет. Этап, и вот она Воркута. Интересно судьба повернулась ко мне задом. Ну раз сама подставила, то вдую ей. И знаете, лечу в Москву и начну с Абакумова. А у меня когда неприятности, вечно его интерес в этом подсвечивается. По старому способу ноги в костёр, и допрошу. Если даже не он, даст наводку. Должен же знать. Хотя бы слухи. Арест мой, это громкое дело, раздули, в газетах писали, не стали скрывать, немало тех, кто на этом карьеру сделал. Так что точно должен знать. А так личность Петрова всё, смята и выкинута, я отрезал пути назад, продемонстрировав големов. И я действительно собирался повоевать, очищая наши земли от нечисти в виде румын и финнов, а дальше планирую жить за границей. Такие планы. И чтобы не сомневаться, и показал големов. Теперь точно пути назад не будет.
Что сделают с начальником лагеря и вербовщиком заключённые, не знаю, в лагере охраны не осталось, под две сотни трупов, бил не жалея, вертухаев никто не любит, я тем более, они были на пути к свободе. Так что вряд ли те переживут это. Заключённые разбегутся, но мне на это плевать. Уверен, что большинство такие же жертвы, как и я. Подставили. Видно, как органы работают. Если даже нет, то что? Переживут. Жаль только до Москвы я не долетел, раньше перехватили.
***
Я даже с облегчением встретил ту стену огня, как вспышка, что уничтожила всё вокруг, клетки с подопытными, инопланетян, что нас исследовали, ну и моё тело. Три года провёл по сути в рабстве, переживая те эксперименты, что на мне ставили. Это мне ещё повезло, всего три года, некоторые и двадцать лет в клетках провели. Правда, не все сохранили рассудок. Смотреть на них было неприятно. И что важно, одним из соседей был академик Райнов, в новом теле, а чуть дальше, как раз один из психов, Антон Антонов, мой двойник из параллельного мира. Сообщил другим об этом до того, как с ума сошёл. Что-то с мозгами его сделали, спеклись. Вообще я летел к Казани, даже до первой дозаправки, место бы поискал, добраться не успел, просто темнота и очнулся в клетке голышом. В теле Антона Петрова, точно оно, все шрамы от ранений на месте. Как меня из летевшего самолёта извлекли, не знаю, но вот он я. Доступ к хранилищам или опции големов не было, удалили похоже, так что выживали, шансов на побег не было. А то что удалили, факт, опция усиления эмоций тоже не работала. Да уроды эти, инопланетные, использовали свою установку порталов и добывали подопытных. Причём, аборигены их не интересовали от слова совсем, только такие перерожденцы как мы. Как-то выявляли их. Впрочем, и это рабство на три года я не назвал бы потерей времени, активно общался с другими десантниками, учился, они делились своим опытом, я передавал свой. Академик очень заинтересовался моими сбоями хранилищ, там явно что-то пошло не так, тем более среди подопытных был маг, без Дара, специалист, и они смогли разобраться в чём сбой. В теории. Похоже у меня это будет продолжатся пока обычные, простейшие хранилища не закончатся, дальше останется только то, что с опцией големов. Главное, что они будут и я смогу перерождаться, остальное особо не так и важно.
Вот так новое перерождение, прощай тело Антона Петрова, у меня остались только хорошие воспоминая о моей жизни с тобой, и здравствуй новое. Очнулся я от сотрясений, мощных разрывов и стрельбы. Даже пулемётной. Открыв глаза, хотел пошевелится, но от вспышки боли застонал, чуть не вырубило. Похоже тело травмировано или повреждено, но тут я замер, удивлённо изучая на сетчатке левого глаза два значка аурных хранилищ. Да я только очнулся, откуда они взялись? Чёрт, и опция големов доступна, причём полностью прокачена, пять големов могу использовать семь часов. Первым делом проверил оба хранилища. Первое, оно на тонну с опцией големов. Сразу запустил кач. На автомате. А вот изучив второе, даже поражённо ахнул. Размеры его девять тонн и шестьдесят два килограмма. Как раз сколько было на момент, когда меня похитили инопланетяне. Кач стоит, поэтому запустил и его тоже. И главное, в хранилище свободно почти тонна семьсот килограмм, сколько и было. Семьсот и ранее было, а тонна осталась от самолёта, что сейчас отсутствовал. Остальное заполнено тем, что в пошлом мире добыл, включая наложниц. Хранилище не было уничтожено перерождением, вот что меня поразило, да ещё запустилось второе, что ранее не доступно было из-за сбоя. Так что это перерождение у меня с первых секунд пошло необычно, но я только рад. Пока же отправил одно плетение големов в сторону земли, подниму и сканером изучу где оказался, хочу понять, что происходит, и где я, а сам работал с хранилищами. В настройках. И да, отключил усилитель эмоций, что полчаса заняло. Не-е, вещь классная, но не во время войны, от него точно одни неприятности. После войны буду жить, включу, чтобы яркие краски в жизнь вернулись.
С помощью голема я быстро понял, что нахожусь в Брестской крепости. Да как-то ничего другое в голову не приходит, видя укрепления из красного кирпича, солдат Вермахта и полуодетых советских бойцов-защитников. Всё трупами и обломками завалено. Сюда попаданий у меня ещё не было. Второй этаж расстреливаемой гаубицами казармы, где защитников осталось мало, я под завалом коек, видимо про меня не знали. Также с помощью сканера определил переломы ключицы, двух рёбер и обеих ног, ну и наверняка несколько рваных ран, но сканером это сложно увидеть, он не специализированный лекарский диагност. Жаль день, и похоже первый день войны, точно сам не знаю. Левая рука действовала, освободил, и через большой палец подал воды в рот, хоть напился и прополоскал полость рта. А то сушь как в Сахаре. Надо выбираться и перевязать себя. Так и сделал, стараясь не попасть на глаза защитникам, уничтожив по пути шесть немцев, голем поднялся ко мне на этаж, и убрав завалы, освободил моё тело и ещё троих парней, расчистив площадку. Но вот они были мертвы. Дальше я достал Карен, та сразу присела, испуганно осматриваясь, стрельба не особо стихла, но смог объяснить ей, что я тот же их хозяин, просто тело изменил. Ранен, нужно лечить. Выдал санитарную сумку, и та стала работать. В белом халатике. Вообще он для ролевых игр, люблю медичек в халатиках иметь, та его носила на голое тело, но тут работала уверенно, сначала раздела, потом внимательно осмотрела, промыла раны, я выдал и воду, и физраствор, запасы имел, и начала шить две раны, а потом всё бинтовать. Около часа действовала, голем охранял. И ведь справилась, молодец, лубки наложила на ноги и руку, тугую повязку на рёбра тоже. Правда, Изольду достал, в четыре руки те справились быстрее. Потом обеих снова убрал. Я за это время вызвал ещё четыре голема. Отправил плетения, и те, стараясь не попасть на глаза защитникам, зачищали другие здания и укрепления от противника, наши потом вооружались за счёт побитых немцев.
Теперь что у меня по новому телу. Парнишка молодой, в нательном белье. Пришлось снять, да грязное уже от пыли и крови. Так что голышом лежал на шинели, нашли тут. Тот голем, что меня охранял, начал обыскивать рядом остатки тумбочек, гимнастёрки, пока не нашёл мою. Лицо мне отмыли, изображение совпадало с той фотокарточкой, что в комсомольском билете была.
- Красноармеец Истомин, сорокового года призыва. Двадцатого августа родился. Осенний, меньше года служит, значит. Ясно. Так, звать, Виталий Владимирович, двадцать третьего года рождения. Выдано школьной комсомольской ячейкой города Минск. Местный, значит? Понятно.
На улице вечер был, солнце явно заходило, ещё часа два и точно стемнеет. Големы отлично поработали, троих деактивировал, один так и охранял меня, в четвёртый притащил пленного, связанный немецкий солдат, которого я допросил слабым голосом, из-за ран слабость и отупение напали. Я уже поел, Карен супчиком покормила, с душистым хлебом, а сейчас вот в таком виде, меня простынкой накрыли от пыли, тут взвесь продолжала стоять, отчего Карен ругалась. Покинем крепость, снова раны промывать и чистить придётся, переделывать. Не стерильное помещение во всех смыслах. А так допрос проходил быстро. Сегодня действительно двадцать второе июня, время полвосьмого вечера, скоро стемнеет. Бои идут за Брестскую крепость. Сам Брест уже взяли, на окраинах бои не стихают, советские войска как безумные атакуют противника. Да и всё. Что мог знать простой солдат? Так что тому свернули шею и выкинули в окно. Деактивировал четвёртого, остался один, пусть охраняет. Как стемнеет, подниму всех големов. Один будет нести, четыре расчищать путь. Такой план. Только додумать не успел, меня вырубило. Хотя не сильно расстроило, тело сознание потеряло, а я благодаря голему был в сознании. Хорошо не успел деактивировать. А если бы через два дня очнулся, или когда немцы нашли? То-то и оно. Повезло. Так что терпеливо ждал, я одного голема могу сутки использовать, с этим порядок.
Пока ждал, в красноармейской книжице нашёл номер винтовки, вписана была, и отправил голема разбирать оружейку. Там завалы настоящие, но ничего, пробился быстро. Даже винтовку нашёл, причём «СВТ» с оптикой, я в снайпера попал. Также каску, подсумки, патроны, всё мне принёс, и я убрал. Больше ничего брать не стал, разве что вещмешок Виталия нашёл, с пожитками и письмами, форму и сапоги, тоже прибрал. То, что тело без сознания, мне это не мешало. А как стемнело, поднял четырёх големов, и те двинули вперёд, а пятый, уложив меня на скамейку, в комнате у дежурного нашёл, и которую тот удерживал двумя руками-опорами, нёс следом. Пожары были, но особо не подсвечивали, мы их обходили. Големы работали, а точнее я через них, с огоньком. Когда мы покинули крепость, причём, я кричал выжившим, что тут есть выход, прорываемся, с две сотни поверили и вышли со мной, растекаясь по округе, то уничтожил порядка полутора тысяч немецких солдат и офицеров. Прорыв наделал шума, поднял и тех, кто отдыхал, и их кидали в топку прорыва моих големов, а те их и уничтожали, потому такие потери немцы и понесли. Меня же оберегая, всё же вынесли, случайной пули или осколка повезло избежать, не поймал. Также голем нёс без сотрясений, я вообще их не чувствовал, мягко, даже не соскользнул с лавки, пусть та и широка. Дальше понесли в лес, пока в Крепости продолжались бои. Они усилились из-за нашего прорыва. А через час, на трофейном грузовом «Опеле», големы у немцев захватили, я встал лагерем в лесу, не так и далеко от складов, где надеюсь ещё одну Майю добыть. Уже местную. Тут похоже ещё наши, немцев особо нет, повезло проскользнуть и в лес этот уйти. Склады пустые, ни наших ни немцев. Деактивировал четырёх големов, один на страже, я лежал на шинели в кузове грузовика и так уснул. Днём снова медицинские услуги получу, а пока отдыхать, мне время нужно на восстановление тела. Месяца два думаю, не меньше.
Бои вокруг проходили ожесточённые. Наши отходили, немцы наступали. Три дня я лежал в кузове грузовика, ночами големы зачищали всё вокруг на километр, днём немцы вели поиски и выносили тела. Впрочем, в лес заходить те боялись, несколько групп запускали, один раз целый батальон, ни одна не вернулась. Вообще никто не вышел. А я лагерь перенёс, дышать смрадом разложения от множества тел вокруг, как-то не хотелось. Выставили посты, и просто обходили лес стороной. Те действуют по планам командования, и срывать сроки наступления явно не хотели. Так что через три дня окончательно стихло, даже канонады не слышно было. Двадцать пятое наступило, вечер, шум боёв только от големов был, и всё, наши ушли далеко, но я продолжал их использовать только ночами, днём лишь при зачистке моей стоянки. А я так и лежал в грузовике, место удобное. Нет, меня выносили, я достал домик, баню, навес сделал руками големов, с очагом и местом приёма пиши, столик и стулья, Карен и Изольда по очереди ухаживали за мной, ночуя в домике, также посменно, готовили пищу. Мне снова промыли раны. Швы срезали, воспаление шло, поэтому пока новые не накладывали. И знаете, у меня горячка пошла, я лежал в поту, трясло. Похоже заражение крови. Карен так и сказала, а мысли скакали, мозги плавились, высокая температура, судя по взглядам девчат, выжить у меня шансы не велики, не было у них лекарства, всё перебрали из того, что у меня было в запасе.
- А пенициллин? - спросил я.
- Возможно поможет, - задумалась, и кивнула Карен. - У нас его нет.
- Знаю.
Дальше меня носили, и я всё убирал. Девчат тоже. Один грузовик остался. Вызвал ещё четыре голема, те бежали впереди, зачищали, и пятый голем вёз меня на грузовике. И к Бресту, на аэродром, его големы зачистили, и уже вскоре «Юнкерс-52» со мной на борту, повезло что тот был, и с полными баками, полетел прочь. В Африку. Мне нужна Африка. Медицинские службы британской армии. Англичане это лекарство производят, малыми пока партиями, но у них есть, и всё что стоит у меня на пути, я просто снесу. Да, в салоне снова достал обоих медиков, обмывали, пытались сбить температуру, и ухаживали. Однако посадка для дозаправки и дальше летим. Средиземное море перелетели через Грецию, с посадкой на Крите. Топливо я набрал на аэродроме, десять бочек. Посадка была недалеко от Александрии, причём под утро, часть ночи пролетели над водами моря. Тело у меня вырубило, не удалось сбить температуру, высокая. Посадку засекли, две машины патруля подскочили, я поднял из песка двух големов и те уничтожили патруль, кроме одного солдата. Чёрт, есть язык, а допросить не могу. Тело без сознания, големы говорить не могут, устаревшая версия. Пришлось также уничтожить, свидетель. Девчат уже в хранилище убрал. Голем подводил их к моему телу и заставлял коснуться, дальше задействовал хранилище. Потом тело моё в одну из машин и погнали город. Два голема на передовой машине, меня на второй везли, всего три голема использовал. Самолёт бросил. Я был в Александрии в теле Шевченко, и помню где корпус военного госпиталя, в группе зданий, что использовали британцы. Так что успел. Уже рассвело, когда мы ворвались на улочки города. Големов одел под бедуинов, встретились нам на пути. Не убивал, просто ограбил. Торговаться не мог, всё ещё без сознания. Штурм нужного здания пошёл, один из големов нашёл склад медикаментов, вынес дверь, второй занёс меня внутрь, пока третий вёл бой снаружи. Туда гарнизон города стягивался. Я достал Карен, и пока один голем охранял, второй к третьему на выручку пошёл.
Мой врач быстро поняла, что нужно делать, нашла нужные упаковки пенициллина, а они в холодильнике были, тут холодильники стояли, специальные, так что нашла шприцы, отломила кончик ампулы, набрала лекарство, дальше жгут на руку, ваткой со спиртом оттёрла кожу, и вскоре то пошло по венам. Хорошую дозу ввела. Голем же подносил ко мне лекарства, клал на живот, и я убирал в хранилище. Пенициллин весь забрал, шприцы. Там Карен убрал, и пока все вокруг сюда не стянулись, мы смогли прорваться на захваченном грузовике. Внедорожники нам расстреляли пока бой у госпиталя шёл, один горел. Големы крупнокалиберные пулемёты с них использовали, нанеся тяжёлые потери блокирующим силам. Ничего, обошлось, прорвались. Так что ушли в пустыню. Меня высадили, один голем запустил машину, палку на педаль газа, та сама дальше покатила, а сам спрыгнул. Пусть за грузовиком охотятся, тот долго может двигаться, мне же сделали навес, в цвет пустыни материя, маскировочная сеть во внедорожнике патруля была, его использовали. Лежанку собрали, и дальше вот ждал пока лекарство подействует. Надо сказать, легче стало вскоре. Температура пошла на спад, это хорошо. Карен я достал, рядом была, обмахиваясь веером, жара страшная, проверяла меня. Чуть позже, дала ещё одну дозу, всё нужное я выдал, даже находясь без сознания, пищу ей тоже. Так день и переждали. После этого меня на руки, Карен я уже убрал, ну и понесли к городу обратно. Мягко несли, без тряски. При необходимости големы могут так двигаться, а они это умели.
Ночь помогла угнать «Каталину» даже взлетели под шум тревоги, но мы ушли на малой высоте. И так без посадки, обратно. Желательно туда где прохладно, перебраться. Когда потеешь, пот с грязью попадет в раны, только хуже делаешь. А прилетел я аж в Финляндию, укрылся глубоко в лесу, места глухие, вряд ли найдут. Домик, баня, обе медсестры, и я вскоре очнувшийся, довольно потягивался. Но осторожно, из-за ран. Похоже мозги не сварились, нормально думаю. Так что, когда погоня, спешка с моим спасением, да с добычей лекарства прошли, можно спокойно лечиться и восстанавливаться, что собственно я и делал, девчата обжились, привыкли баню каждый день посещать, ну и обо мне заботились. А мне големы палатку поставили, койку армейскую в неё, с постельным бельём. Меня на эту койку. Под койкой утка медицинская, и два медика под боком. Гипс уже на ноги наложили, всё что нужно у британцев взял. Знаете, лучше тут, тело молодое, хочется, когда грудки у медсестры из ворота вываливаются, реакция у меня есть. Так девчата быстро её решают, губками и работают. Где в каком советском госпитале такое лечение и обслуживание будет? Ну да, кремлёвская больница. Но это совсем другое дело. Да и не ко всем там такое отношение, уж поверьте. Я вот в теле генерала Шевченко был, так его жена Ирина меня как цербер там стерегла, даже ночевала. Ревновала к медсестрам. А тут, красота.
А что дальше рассказывать? Медленно время шло, тут на севере не сказать, что жара, мне вообще комфортно, ночью куртки накидывают девчата, чтобы не замёрзнуть. В общем, правильно я сюда перебрался. Не так и далеко от Мурманска, тут рядом озеро, на воду и сел. «Каталину» замаскировали, стоит на месте. Так что постепенно восстанавливался. Карен конечно сетовала на отсутствие рентгена, но вроде кости правильно совместила, всё срастается неплохо. Воспаление и заражение совсем ушли, закончила Карен мне пенициллин колоть на седьмой день. Да и дозы сокращала. Молодой организм выкарабкался. Мне уже такой стресс с полётами, боями, добычей важного лекарства и остального, не нужно. Вот так в тишине и восстанавливался. Восемь дней всего. Сначала самолёт пролетел, финские ВВС, потом второй покрутился, похоже «Каталину» засекли, а дальше сюда направили наземные силы. Эх, надо было зениткой сбить. Тут до границ, старая граница, где вялые бои идут, километров пятьдесят от силы. Големов я раз в два часа поднимал, осмотрится сканером, если для него работы нет, деактивирую. Хотя конечно прокачивал. Но тут я просто лечусь и големы использовал больше для решения бытовых вопросов. Например, баньку натопленной держать, воды в бак наносить, нагреть и холодной, чтобы разбавлять, доски в бане отскоблить после использования. Имея плотничий инструмент в запасе, используя один голем, я со скуки скворечник туалета сделал, выкопав яму. Девчат оценили. Да места сидячие там, как унитаз. Начну ходить, сам буду посещать, но о таком остаётся пока только мечтать.
Да ладно это, скука, вот что главное в проблеме лежачего больного. Книжек мало, надо кстати набрать приключенческих романов, но был патефон с запасом пластинок. Девчата изучили мою коллекцию и вот слушали, вечерами, когда темнело, при свете керосиновых ламп они танцевали, красиво выходило, умели. Ладно это, когда я тяжёлое вооружение в прошлой жизни добывал для дивизии, посещая пункты сбора, там много разной автотехники было. Обнаружил и новенький «ЗИС-5», с кинопередвижкой, в полном комплекте. Сам аппарат, динамики, со звуком фильмы, два разные полотна для экрана, и немалая коллекция плёнок. Точнее семнадцать фильмов. Были и фильмы сорок второго года, включая три иностранных. Машину я оставил, а оборудование и плёнки взял. Аппарат без внешнего подключения электричества работал, крутишь ручку, работает генератор и подаёт свет, и идёт кино. Со звуком. Мы за эти восемь дней, а меня на койке выносили из палатки, один голем за кинопередвижкой, на стол поставили, двенадцать фильмов успели посмотреть. Да, мы смотрели фильмы. Ну девчата особо русский не знают, но со скуки что угодно смотрели, и между прочим, серьёзно переживали за героев. А что, я за переводчика был, всё переводил. И мне интересно, и им. Вот так восемь дней и пролетели, когда нас обнаружили, и вот показались наземные группы, как раз голем засёк, в четырёхстах метрах. Сканер-то у него на пятьсот. Что ж, похоже придётся менять местоположение, а жаль, нам тут нравится, в ста метрах берег озера, где «Каталина», всё замечательно, домики наши под натянутой маскировочной сетью, и возможно их тоже обнаружили. Однако, всё же стоит поискать другое место.
Ну големы уничтожили визитёров быстро, меня на носилках переносили, чтобы зону работы увеличить. По их следам до дороги, где грузовики стояли, пробежались на десять километров, их тоже уничтожили, с водителями. Всего было шесть десятков солдат с двумя офицерами. Не егеря, обычная пехота. Правда, один был в гражданском. Скорее всего местный, возможно охотник, как следопыта использовали. Одет характерно. Так что вернулся, девчат, домики, даже скворечник туалета, всё прибрал, хотя следы проживания остались, и к «Каталине». Пусть до заката часа четыре, меня это не смущало. Запасы топлива были, так что заправил машину, обслужена уже была, и после разгона, еле хватило размеров озера, но смог взлететь, и вот мы потянули прочь. За штурвалом голем, под моим прямым управлением, я на матрасе в салоне, и развернув машину, потянул в сторону Гренландии. Через Швецию и Норвегию. Да, я лечу в США. Ну а что, там уж никто не помешает восстановлению. В плюсе то, что хочу сделать коллекцию фильмов о Чарли Чаплине, позже пересматривая, а также книги о разных приключениях, свою библиотеку. Я и раньше лежал в госпиталях, знаю какая там скука, но обычно развеиваю её общаясь с соседями, находя интересные темы, или игры. Тут я один. Да девчата, это конечно не тоже самое, но быт и развлечения хотелось бы расширить и думаю посещение США даст мне многое в этой теме. Тем более свободное время есть, пока лечусь, почему бы и нет?
Норвегию пролетел уже когда стемнело, а тут немцы, так что избежав с ними встреч и отворачивая южнее, всё же насчёт Гренландии я немного загнул, нечего мне на севере делать, держал курс на Вашингтон. Одна дозаправка в открытом море, уже светало, бочки я выдал. Причём, после заправки и обслуживания машины, деактивировал голема, отдохнуть от применения надо, на два часа, пока самолёт мягко качался на небольших волнах. Сам позавтракал и отдохнул. Да мелкая тряска всё же действовала на меня при полёте, от работы моторов, кости разнылись, передышка нужна. Чуть позже заново из той кучи земли поднял голема, запустил движки, дав прогреться, мы взлетели и дальше направились по маршруту. Ну и под вечер были на месте, на бреющем пересекли береговую черту и стали удаляться вглубь континента. Можно и на воды океана сесть, но у меня нет морских средств, кроме надувной спасательной лодки, что обнаружил на борту этого воздушного патрульного судна. Кстати, прибрал, пусть будет. Там сел на воду реки, приткнувшись носом к берегу, места пустынные. Точнее город в пяти километрах и пара ферм не считаются, меня аккуратно подняли через носовой люк наверх, наружу, и на берег, уложили на траву, а голем стал взлетать, не выходя за километровую зону, кругами набирая высоту, и подняв на пятьсот метров, направил «Каталину» обратно в Атлантику, поставив автопилот. Выйдя за зону управления голем деактивировался, а самолёт улетел. Там и сгинет где-то, до берега моря километров пятьдесят будет. Мне он уже не нужен, надо будет, тут в США добуду такой же. Не проблема.
Подняв нового голема, на его руках через лес, берега реки тут лесом поросли, направился к дороге. До неё километра два будет. Кстати, вовремя ушёл, река не пустая, из-за поворота показался старый пароход, с гребными колёсами по бокам, кажется грузовой, и двинул в сторону впадения реки в море. Там вроде городок какой-то был. Хотя никак не сказать, что река крупная. Так и донесли до дороги. Тут думаю пережду день, а ночью, добыв машину, углублюсь в территории Штатов, ну и буду заниматься добычей всего нужного. Грабить с колёс, вот как это называется. Убивать никого не пришлось, тут в городке довольно богатый район обнаружил, и голем вскрыв гараж, выкатил дорогой «бьюик», тот уложил меня на заднее сиденье, сам за руль, и мы укатили. Скорость я держал около ста километров в час, поэтому до Вашингтона долетели быстро, а по указателям ориентировались, это позже в бардачке я обнаружил карту дорог этого штата. Главное добрались до Вашингтона. Машину бросили подальше, и голем меня донёс до лучшей клиники в городе. А останавливались у прохожих, город особо не спал, и я в окно спрашивал где лучшие врачи. Двое уверенно на эту указали. В общем, меня приняли, обнаружив у входа лежавшим на плитах. Платил наличкой, и пусть не было документов, просто накидывал сверху, а доллары США из другого мира, у меня были. Лучшая палата, лучшие врачи. Эта страна для тех, у кого есть деньги. Не смотря на ночь, вызвали нужных специалистов, доплата шла, и мной плотно занялись. Официальная версия, попал в автоаварию, но лечение пошло не так. Ну а что, ни одного пулевого ранения, в основном травмы и переломы. К сожалению, одна кость неправильно срасталась, меня уже дважды через рентген прогоняли, пришлось ломать под обезболивающими, и заново накладывать гипс на ногу. Ну и пошло лечение.
Да, я решил, раз тут нахожусь, то почему бы не получить квалифицированную помощь? Нет, Карен замечательная врач, но без поддержки, ей было сложно. Уже пару раз говорила, что мне рентген нужно сделать, глянуть как кости срастаются.
Месяц я провёл в этой клинике, меня в середине августа выписали, когда я более-менее ходить смог. Впрочем, делая это с тростью.
Этот месяц прошёл не зря. Для начала у врачей много знакомых, и они договаривались чтобы нужные люди посещали меня. Деньги уходили со свистом, но я достал Майю с ребёнком, её устроили в квартире рядом с клиникой, и сделали документы, на якобы швейцарку, что бежала от войны. Беженка. Причём, полноправной гражданкой США. На ребёнка тоже. Также опытный риелтор ей подобрал отличный дом, тут же в Вашингтоне. Город Майю устроил, приобрёл ей машину, неплохой «Форд», Майя уже училась управлять ею в автошколе. Та не умела. В домике обживалась, наняла гувернантку, в доме порядок держать, и занималась сыном. Золото я той передал, мол, та отработала своё, может дальше тут жить, что девушку полностью устроило. Правда, её слегка удивило, что сейчас сорок первый, та помнила, как мы гуляли по Москве в сорок втором. Ну так и тело у меня новое, это тоже осознала и приняла. Ничего, пусть осваивается. Да, дал денег, и та тут купила два очень неплохих магазина, бывший хозяин переезжал на юг, так что осваивалась в бизнесе, доход же должен быть, чтобы было на что жить. Тем более та бухгалтер, помощница интенданта и быстро разобралась в этой кухне. Магазины специализировались на фермерских продуктах, контакты фермеров получила, новые договора заключила. И ничего страшного, что я Майю тут оставляю, я её местного двойника собираюсь к рукам прибрать. Главное лечение закончено, всех отблагодарил, и хорошо это сделал, и вот на купленном старом «Форде», он меньше внимания на дороге привлекает, покатил прочь. С Майей и сыном Алексом я уже простился, до конца войны мы с ними вряд ли увидимся. А ехал я в город Нью-Йорк.
Я ведь не зря нанимал людей через своих врачей. По Майе это так, одно из второстепенных дел. Нет, я искал информацию, и те спецы коих я нанимал, её приносили. Например, нанял парня, тот выяснил всё по автодомам, те что на колёсах. В общем, послушал как тот описывает лучшие образцы, что сейчас есть, и понял, что шило на мыло менять не стоит, мои финские избушки, домик и баня, на том же уровне и весят куда как меньше, поэтому оставляем. В будущем эти дома станут очень неплохи, но сейчас откровенное барахло. Далее, второй специалист выяснил что один фанат Чарли Чаплина, живёт в Нью-Йорке, мало того, что вещи его личные хранит как экспонаты, так у него полная подборка фильмов с Чаплином. Как раз и еду к нему, чтобы эту коллекцию, спереть. Или лучше сказать, отобрать? Да не важно, конец один. Там же посещу книжные лавки, закупаюсь нужными изданиями. Хотя я нанял третьего парня, и тот посещая магазины, в Вашингтоне, покупал книги, в основном в дорогих подарочных изданиях, я немало книг со скуки прочитал, и действительно понравилось, но вот хочу дополнить коллекцию. Четвёртый парень, выяснял всё по технологиям что уже вышли, даже если некоторое оборудование в единственном экземпляре. Прототипы. Меня многое заинтересовало, адреса имею, заеду и… позаимствую себе. Тем более накачалось прилично, и я сейчас имею почти три тонны свободного места, есть куда убирать. Например лёгкий самолёт «Aeronca L-3 Grasshopper», американцы используют его для тренировки своих военных лётчиков. Чем он привлёк моё внимание? По сути это «Шторьх», ну похож, вот только «Шторьх» весит в снаряжённом виде тонну сто, с полными баками, а это чудо пятьсот пятьдесят, полностью снаряжённый. Двухместная машина. Да, дальность проигрывает на семьдесят километров, у «L-3» она всего триста двадцать километров, но проигрыш не такой и большой. Так что это чудо мне в обязательном порядке нужно. Дайте два. В смысле, буду добывать два и ходовые расходники.
Далее, местные музыкальные проигрыватели, выпускать стали достойные. Музыку на пластинках, часть я уже закупил через нанятых людей, но часть сам добуду. Тут и кинопроекторы в разы лучше того, что я добыл, фильмы смотреть. Также хочу и плёнки с фильмами заполучить. Пофиг что на английском, я его хорошо знаю. Так что у меня будет целая коллекция фильмов, плохо ли? Ну и разными бытовыми мелочами, что-что, но жители Штатов любят и ценят комфорт в личной жизни и тут я с ними солидарен. Меня это тоже устраивало, и я люблю комфорт. Много мелочей, о которых я бы в жизни не узнал, не наняв тех, кто мог получить нужную информацию. Те конечно удивлялись что меня интересуют именно бытовые вопросы местной жизни, но я платил, те делали свою работу, и надо сказать, очень хорошо делали. Так что в Нью-Йорк. Добрались без проблем, дальше сканером големов определил систему охраны особняка фаната Чаплина, вскрыл и забрал всё интересное. Решил вопрос и с кинопроектором, а у этого богача как раз последняя модель и была в личном кинозале. Новинка. Со всем оснащением прибрал. Также закупил в магазинах нужную бытовую мелочь, музыкальный проигрыватель, пластинки, да всё нужное, даже шезлонги и пляжные зонтики, всё для пляжа или дикого отдыха. Ну и дальше. Две недели я проживал на территории США, до другого побережья добравшись. Оба самолёта нашёл, новенькие. На площадке завода изготовителя, причём, выкрашенные в зелёный цвет, видимо армии идут, но без тактических знаков, и увёл. Расходники к ним, местный техник пояснил, что самое ходовое.
Как-то быстро всё заполнил, погрел косточки на пляжах Калифорнии, с девчатами, Наташу тоже доставал. А потом угнав «Каталину», вылетел в сторону Союза. Причём, через Владивосток. Деликатесы там хочу набрать, прежде чем вернусь к зоне боевых действий. Топлива мало запас сделал, как начало подходить к концу то, что в топливных баках, сел на воду, погода позволяла, а я сам сидел за штурвалом, тело требовало движений, уже тренировками занимаюсь, восстанавливаюсь физически, поднявшись через носовой люк на крылья, достал по бочке и стал сливать топливо самотёком, через шланги, в баки. Да, четыре бочки и было, все ушли, но баки не полные. Впрочем, этого хватило мне после взлёта добраться до окраин Владивостока. Самолёт посадил по сути рядом с бухтой, а сам на надувной лодке незаметно к берегу, ночь скрыла. Кстати, пограничники самолёт осмотрели, а слышали рёв движков и посадку, и на буксире в порт. Поисковые мероприятия начались и на суше, но я уже ушёл в глубь континента, а чуть позже в городе занялся покупками. Место было благодаря потраченному топливу, почти полторы тонны. Есть куда убирать. Неделю прожил во Владивостоке, потом купил билет на Москву. Вагон СВ, и направился к столице. А всё, хранилище полное деликатесами, да честно сказать, за четыре дня всё заполнил. Просто улетел в Китай, чаем закупался, хорошим, дорогим, также и вернулся. Ну а теперь железкой обратно в Центральный Союз. Две недели буду добираться, и это поезд ещё скорый. Пока есть время опишу свои планы. В клинике Вашингтона пока лежал, всё обдумал, и вот принял решение.
На дороге потрачу немало времени, в Москве буду двадцать первого сентября, если расписания будем придерживаться. Так вот, я решил всё же выйти на наших, как выбравшийся из Крепости боец и добравшийся до столицы. Хочу повоевать простым бойцом, а то такого опыта у меня нет. То, что штрафником был, не считается. Мне просто интересно, и совесть зудеть перестала, когда решение принял. Участвовать в этой войне, в каждом перерождении, я считал своей обязанностью. Зачем-то же меня сюда закидывает? А после войны могу считать себя честным фронтовиком. В общем, лучше успокоить совесть, ишь вылезла, и жить дальше. Да, могу погибнуть, но я уже говорил, что для меня это лишь новое испытание. Вот такие планы. Или всё сорвётся, снова на нелегальное положение уйду и буду крушить финнов и румын. Вот только в Хабаровске, один пассажир сошёл и зашёл другой. Тоже в Москву ехал. Капитан госбезопасности, с лёгким дорожным чемоданчиком. Я себе справил очень хороший костюм, в Штатах, смотрелся неплохо, вместо ремня красные подтяжки, на белой рубашке смотрелись отлично. Так что лёжа на своём диване, оторвавшись от книги, читал Буссенара, в подарочном издании, и лишь поздоровался:
- Добрый день. Виталий.
- Сергей, - пожал тот мне руку, ну и стал обустраиваться.
Надо сказать, такой попутчик напрягал, но махнул рукой, всё равно ничего сделать не могу. Вот такой я везучий. А ведь решил добраться до столицы, переодеться в красноармейское, в полной экипировке и при оружии к зданию комендатуры, и предъявить дежурному документы, мол, так и так, из крепости, Шестая стрелковая дивизия, Триста Тридцать Третий стрелковой полк, красноармеец Истомин, был ранен и контужен в крепости, потерял память частично, во время ночных боёв смог выползти, и используя реку уплыть. Лечился у деревенских, помогла женщина военврач, но она позже ушла. Два месяца излечивался. Потом вернулся в Крепость, нашёл свои документы, не сгорели в форме. Откопал в завалах винтовку, форму и остальное добыл по пути. Ехал железной дорогой, часто составы менял, и неожиданно прибыл в Москву. Мол, что делать? Такая история может привлечь внимание, и если капитан вдруг заинтересуется, то сразу опознает своего попутчика. Это будет сильный облом. Так что всё это под вопросом. Вот такие дела. Дальше началось совместное путешествие, тот на книгу косился, хмыкая своим мыслям, но почитать не просил, видимо английским не владел. Вечером ужинали, совместно, поделив припасы, и капитан, как бы между прочим спросил:
- Почему не призвали? Не служишь?
- Я военнослужащий, - намазывая масло на хлеб, и замер, обдумывая, что выбрать, красную икру или сыр с колбасой, пробормотал я.
Ну да, мысленно переиграл наши возможные разговоры, вот такие вопросы и решил, что ничего плохого в выдуманной истории не вижу, её вполне могу излить попутчику. Даже если всё пойдёт не так, запасной вариант есть.
- В смысле? Командировочный?
- Нет, красноармеец. Был ранен и контужен в Брестской крепости. Это Белоруссия.
- А тут как оказался? - заинтересовался капитан, благодарно кивнув, когда я протянул ему сделанный бутерброд и начал второй делать.
На колбасу тот жадно смотрел, а на икру с отвращением, видимо изрядно надоела.
- О, история интересная, можно мемуарами книгу издать. Здесь я оказался из США, прямиком, на самолете прилетел. Такой большой, «Каталина» называется. На воду может садиться и взлетать.
- А сел у входа во Владивосток? - остро на меня взглянув, спросил тот.
- Наверное, огни порта видел. Там на спасательной надувной лодочке на берег и пошёл искать железную дорогу. Неделю потерял, по лесу кругами ходил. Ладно старик попался, охотник, сказал, что в другую сторону иду. Вообще уже Китай, граница была, на их территории. Пришлось возвращаться и бежать. Так до Владивостока, и вот еду домой.
- А как в США оказался?
- Меня первым же снарядом контузило и поломало взрывной волной. Снаряд влетел в окно, половина парней погибла, а меня потом под завалами коек и матрасов откопали. Ключица сломана, два ребра, обе ноги, контузия ещё. Я в себя пришёл, и никого не узнаю, память как чистый лист. Хорошо парни сказали, что я красноармеец Истомин, Триста Тридцать Третий стрелковый полк, Шестой дивизии РККА. Снайпер. В общем, форму мою нашли, оружие в завалах откопали, мои раны обработали, лубки наложили, и ночью смогли ускользнуть. Причём и ночью в крепости пожары, ожесточённые бои шли, с атаками, штурмами, но парни вынесли меня, молодцы. По реке Буг вплавь спасались, на плотике форму и оружие. Долго сплавлялись, и это хорошо, раны мои промыло, а то ведь в поднятой пыли бинтовали, грязь занесли, а тут её вымыло. В общем они меня в деревне оставили, а сами ушли. Там ещё медик вышла, поесть искала, военврач, она у меня все раны обработала, зашила, кость в ноге вправила. Не правильно была. Потом ушла. Я месяц у стариков был на иждивении, только начал вставать, ходил с трудом, тут вдруг облавы вокруг, деревню соседнюю вместе с жителями сожгли, искали раненых и прячущихся бойцов. Пришлось уходить. Забрался в стоящий состав, а тот вскоре поехал. Проснулся от этого.
- Так как в США-то оказался? - поторопил тот меня.
- Я же рассказываю. Кстати, вашего звания не знаю. И что за род войск? Связисты? Впрочем, не важно. Поезд идёт, ну думаю, всё равно к фронту едем, хоть высплюсь. А приехали в Берлин. Я в форме, при оружии, среди немцев. Ох я там побегал на своих ногах, хорошо ночь была, спасла. К вечеру было хоть криком кричи от боли в ногах, натрудил. Забрался на другой эшелон, а он во Францию, в французский Брест. Я и не помнил, что таких города два. Из одного во второй. Там смог в порту спрятаться. А тут слышу по-русски говорят, да ещё матерятся сочно, матросы с большого судна. Я на него по канатам. Одежду уже гражданскую добыл, пришлось там выпивоху местного вырубить. Ну на судне и спрятался. Нашли конечно, но мы уже были в Атлантике. Судно оказалось нейтральным, а шло в США. Меня там лечили на борту, помогали. Откормили, я за время пути оголодал. Те двое русские, из Аргентины оба, во время Революции бежали. Я сказал, что беженец, а оружие и форму спрятал. Оказалось, я хорошо на английском говорю. Немецкий, кстати, тоже знаю. Там в США, судно в Нью-Йорк шло. Угнал машину и на другую сторону, к тихоокеанскому побережью. Деньги добыл, ограбил банк. Там нанял пилота учить меня летать на самолётах, за неделю научил, двухмоторными тоже, ничего сложного оказалось. Самое сложное было не угнать патрульный самолёт, а в салон бочки с топливом поднять, запаса в баках не хватит. Не мне поломанному такие нагрузки. Ничего, нанял двух забулдыг, они всё и сделали. Четыре бочки подняли, так что угнал самолёт, часового я вырубил дубиной, и вот полетел к Владивостоку. Штурманские карты были, читать умею. Не ошибся. Там по островам Японии сориентировался где нахожусь и точно на Владивосток вышел. Топливо почти закончилось, когда сел. А ведь по пути дозаправлялся. Дальше знаете.
- Н-да, много я бреда слышал, но такого… И что, оружие с собой?
- Да, и форма с документами. Спрятал на поезде. Хочу до столицы добраться, в комендатуру, и спросить, что дальше делать? Война же идёт, а я почти восстановился, воевать смогу. Тем более стрелял, винтовка отличная, с восемьсот метров попадаю в ложку. Понятно медкомиссию придётся проходить, изучать воинские знаки и звания, а то вон вижу вы командир, а кто такой без понятия. Обучаться надо, а там и на передовую направят, думаю.
- А память?
- Не вернулась. По комсомольскому билету, выдан в Минске. Видимо местным был. Узнать хочу. Нужно выяснить через какие службы можно узнать. Документы же есть.
- При себе?
- Ну да.
- Могу изучить?
- А зачем? Кстати, что за род воск?
- Госбезопасность.
- О… - я замер, явно анализируя. - Н-да, даже и не знаю, удачно мы встретились или нет.
- Удачно-удачно, - хмыкнул капитан, принимая у меня красноармейскую книжицу и комсомольский билет, и стал их изучать, после чего сказал. - Надо будет письменно всё оформить.
- Ну я не особо умею красиво…
- Не ты будешь писать. Посиди пока, я скоро вернусь.
Тот оставил при мне проводницу, кликнул её, а сам ушёл, вернулся минут через десять, да не один, а с лейтенантом госбезопасности, видимо в другом вагоне ехал.
- О, ещё один связист.
- Мы из ГБ, я тебе говорил, - напомнил капитан.
- Это сарказм был, производная от юмора. Смеха, когда один пошутил, другие смеются. Или у вас хирургическим путём это вырезают?
- Боец, держите субординацию, - потребовал лейтенант, что так и не представился.
- А что это?
- Я командир, вы боец, подчинённый. Вот и держите дистанцию.
- Для, меня это темный лес, будут обучать, разберусь, а пока вы для меня странные командиры, с непонятным интересом.
Именно лейтенант, устроившись за столиком, его уже протёрли, пищу убрали, нам проводница чаи носила, и начал вести опрос. Особенно обоих командиров заинтересовало как полицаи деревню сожгли.
-… обложили соломой, подперли ворота и подожгли сарай. А у меня оружие с формой в схроне, пока доковыляю, пока вернусь, тут никого не будет. Даже угли остыть успеют. Весь кулак искусал, но смотрел. Я полицаев теперь принципиально в плен брать не буду. Сожгли, двадцать шесть человек, из которых одиннадцать дети. Потом ещё бражничали, самогон пили, насиловали двух дивчин из деревни, они так кричали… Потом убили их штыками….
Всё это те оформили и записали. Кстати, долго стояли на какой-то станции, время полночь, лейтенант со мной, а капитан уходил, скорее всего передать информацию, что нашёлся тот, кто на самолёте прибыл, наверняка, там немалая волна была поднята, поиски, а тут вот он в СВ едет. Я уже и форму принёс с оружием, в ней теперь был, прибрав костюм, и привыкал носить. Тело моё тоже изучили, даже врач, ехал с нами в поезде, нашли через проводниц, осмотрел и дал заключение по шрамам. Их у меня багровых хватало. Щупал кости на местах переломов, но тут он не уверен, рентген точно покажет были они или нет. Однако не было поездки до Москвы. В Иркутске самолёт ждал, нас троих, лейтенант тоже был, на самолёте, как раз нас и ждал, это рейсовый из Владивостока, полный был пассажирами, и вот на Москву. Так что уже тринадцатого сентября, вечером я ступил на плиты столичного аэродрома. Винтовка при мне. Ремень с подсумками, гимнастёрка с шароварами, а вот пилотки или каски, ничего не было, утеряно в Крепости. Сапоги начищены, порядок. Оружие при мне, а вот патроны приказали сдать, что и сделал. Машина ждала, так что усадили меня, мои попутчики стиснули по бокам на заднем сиденье, и на Лубянку. Уже считай родное здание, всё тут знаю. О, знакомая камера, я тут уже как-то был. Оружие сдал, документы мне итак не возвращали, ремень с подсумками, и всё. Определили, теперь начинаются серьёзные следственные мероприятия. Как понял, прилёт «Каталины» вызвал куда как большую волну чем я думал, да и не верили мне похоже.
С утра меня с конвоем в одну из больниц, тут уже свои врачи, ведомственные осматривали, рентген, зачем дважды-то облучать? Потом вернули на Лубянку. А к вечеру, видимо врачи дали экспертное заключение, спокойно, без насилия, начались опросы и допросы, работал следователь, старший лейтенант Томилин. Похоже моя версия, рассказанная капитану Иванову, это фамилия попутчика, сыграла. Мне поверили. Ну, наверное, рад. Так что три дня допросов и опросов, взяли подписку о неразглашении, запретили освещать это, выбрался из крепости и до своих добрался, этого хватит. Так что выпустили, даже оружие вернули и справку, что проведена проверка. Дальше в комендатуру, за время пути получив шесть нарядов от командиров за отсутствие головного убора. А нет у меня его. В комендатуре седьмой наряд. Дежурный, выдав его, выслушал, и пока приказал винтовку сдать в арсенал, временно, ну и выдал справку. Для прохождения медкомиссии, и место в казарме столичного гарнизона, для питания и проживания. Два дня проходил комиссию, и прошёл, хотя и натугой. Мол, нагрузки мне пока рано такие получать. Так что меня оснастили, даже новую пилотку выдали, и я получил направление во… Вторую мотострелковую бригаду Особого Назначения, в третий батальон, штатным снайпером в первую роту.
Осназ. Вот и в его составе повоюем. Прибыв на место, оформился, документы забрали, новые получу, а пока меня стали пичкать теорией. Я же беспамятный и травмированный, физические нагрузки ослабленные, тут спортивные врачи, знали, что и как. Помогали освоиться. Так что теория как будто я память потерял, давали всё по службе, по знаниям снайпера, ну тут уже я могу учить, и даже иногда на плацу маршировал, отрабатывал строевую. Так время и полетело, три недели прошло, у меня всё как замкнутый круг, но и учили здорово, стрелял на стрельбище много, разным оружием, обучался маскировке. Сложнее всего с девчатами находить укромное место и сбрасывать напряжение. Так вот, было двенадцатое октября, когда наш отряд дёрнули. Меня в том числе, раз я в этом подразделении числюсь. Командиру в штабе ставили боевую задачу, пока у нас сборы шли, ранцы набивали необходимым, оружие и оснащение проверяли. Группа идёт в двадцать два человека, высадка воздухом, как я и думал, сейчас нас на аэродром. Задачу так и не озвучили, на месте узнаем, секретность навели, как стемнело старый «ТБ-3», переделанный в десантную машину, поднялся в воздух, и потянул в нужную сторону. Я прикрыл глаза и дремал на лавке. Кстати, многие в форме нашей, обычная красноармейская без знаков различия, и камуфляжные костюмы, цвета осень. А у меня ватные штаны и телогрейка армейская, камуфляж свёрнут и тюком на ранце. Только пилотка и всё. Ну ранец, подсумки, оружие, мне ещё «ТТ» выдали. Ручных гранат с два десятка. Также оделся ещё один боец нашей группы, опытный боксёр, остальные налегке. Ну-ну. Они уже на высоте мёрзнуть начали, от холода, то что тёплая погода пока, ничего не значило, скоро так похолодает, не только немцы взвоют, но и мы. Помнится, снег уже через две недели первый выпадет. Так что не знаю сколько мы будем в тылу врага, но иметь тёплую форму лучше, чем не иметь. Это кстати недоработка командира группы, старшего лейтенанта Зосимова, ему стоило приказать в какой форме быть, хотя сам тот тоже налегке.
Не скажу, что поспал, но часа через два сигнал. Там открыли двери и мы, держась за леера, ступили на крылья. Одна группа выходила на левое крыло, сильный ветер трепал одежду, вторая на правое. Я был на правом, и как сигнал, отпустил, как и все, стал падать. Не вместе, по одному, чтобы не столкнутся в воздухе. Друг за другой шагали во тьму и дёргали за кольцо. Скорость машины я определил в сто восемьдесят километров в час, летели от силы часа два, надо было засечь, часы наручные имею, значит находился километрах в трестах пятидесяти от окраин Москвы. Это если прямо летели, что вряд ли. Хм, тут или передовая, или ближний тыл у немцев. Что за задание-то? Я думал там мост рвануть, важный объект или склад, тот же топливный, а тут явно что-то другое. Увидим. Толчок, рывок и я вишу на стропах, сверху светлел купол парашюта, так что стал ожидать приземления, заранее сгруппировавшись. Кстати, ранцы у нас спереди висели, сзади они мешают, винтовка на боку. Нечего, принял удар земли на ноги, перекатился, гася скорость, и стал быстро наматывать на руки стропы, уложив парашют, потом его небрежно смятый запихал в парашютную сумку, а ту в хранилище. Пусть по инструкции нужно спрятать, утопить или закопать, я лично ценной вещью разбрасываться не собираюсь. Да у меня полтонны свободного в одном хранилище и четыреста во втором, а убрать нечего. Три любовницы есть, которых я желаю увеличить до четырёх. Про Майю помним, сейчас та в Минске служит, но ничего, будет где-нибудь там задание, вот и заберу. Так что порядок.
Осмотревшись на месте, я побежал дальше, там сигналили фонариком, общий сбор. Бежал не один, рядом двигался голем, а он сканером показывал все неровности, так что видел куда ступаю, и подвернуть, уже не опасался. А было убранное, даже вспаханное поле. По остаткам стеблей, на перепаханном поле, тут похоже пшеницу сняли в начале осени. Пока же добежал до командира группы, сюда все стекаются. Ну и принесли девушку, плавчиха наша Надя, подвернула ногу при приземлении, ходить не может.
- Вот чёрт, - сказал командир группы, когда штатный медик закончил работу с Надей. - Так, снайперов у нас два, остаётся Фёдоров. Истомин, тебе задача, вынести Надю к нашим, дальше её в госпиталь, тебе на базу. Будешь ждать нас. Ты по вражеским тылам побегал, опыт есть, смотри, мы на тебя надеемся. Сейчас мы находимся с севера от Калуги, вчера её взяли немцы. Километров десять. Чтобы ориентиры понял, в этом районе вроде наши должны быть. Или немцы. Смотри в оба.
- Есть, - козырнул я.
Я это только и успел сказать, старлей построил группу, попрыгали и убежали, скрывшись в темноте. Похоже действительно сильно торопились. Я же, осмотревшись, голем лежал левее, его не засекли, сканер работал и всё видел, повернулся к девушке, что морщась потирала ногу, там не просто повреждение сухожилий, она их порвать похоже умудрилась. Обуза, потому нас тут и бросили. Отделались малой кровью.
- Как же ты так? - вздохнул я, присаживаясь рядом.
- Прямо в нору суслика попала, - всхлипывая, понимаю, боли адские, простонала та.
Пришлось заниматься санитарным делом. Убрал бинты медика, наложил лубки, жёстко зафиксировал ступню, два бинта ушло и две дощечки, но справился. А нас учили. Ранец и автомат были при девушке, вот и сказал, снимая с себя всё и укладывая рядом.
- Жди тут, я за транспортом. Быстро, туда и обратно. И не думай стрелять если кто к тебе подъедет, это я буду.
- Хорошо.
Видно, что та трусила, но крепилась, так что я побежал прочь налегке, голем чуть опережал, нёсся впереди, не в ту сторону куда группа ушла, тут до дороги метров шестьсот, добежал, и дальше по ней. Да отсветы костров дальше не показались, сблизился, полчаса потребовалось, это оказался вражеский лагерь, коробки танков, грузовиков, солдаты. Палатки стояли. В открытом поле ночуют. Тут похоже моторизованный батальон, примерно пехотный полк и штаб уровня дивизии. Танков около роты. Даже меньше, видимо после потерь не восстановили численность. И знаете что я рассмотрел? Под охраной шести солдат и пулемётного расчёта, в большой палатке отдыхал целый генерал. Мстительно прищурившись, поднял из земли ещё четыре голема, и они бросились в бой, я же залёг в канаве, чтобы не зацепило, стрельба мощная, но недолго стояла. Генерала вырубили, он один живой остался, так что связал его, в хранилище, выбрав танк поновее, «четвёрку», их и было два всего, остальные «тройки», всю технику сжёг, интересное отобрал, заполнив оба хранилища. В один сам миномёт и мины к нему. Во второй только мины. Наш, полковой. Генерала достал и устроил на месте стрелка, он ещё не пришёл в себя, и вот покатил за Надей. Помигал фарой подъезжая, и встав рядом. Выбрался наружу, спрыгнув на землю, фара освещала, и подошёл к девушке, помогая ей встать.
- Это что, танк? - спросила та.
- Немецкий. Тут рядом их полевой лагерь был, угнал. Даже пострелять пришлось. Кстати, вражеского генерала взял, он там внутри, связан.
Та аж онемела от услышанного, но помогала мне, поднял её на броню, а дальше на место командира танка, будет наблюдателем, как пользоваться внутренней связью показал. Потом ранцы наши и оружие. Ну и снова устроившись на месте мехвода, погнал дальше. Метрах в шестистах бежал мой голем, вёл разведку, остальные уже деактивированы были. И так вот катил. Уверенно переехав с одной стороны на другую, объезжая отступающие советские части, проехал два моста, что охраняли наши войска. Нагло, сигналя. Дальше полегче, уже не так забиты дороги людьми и техникой, и держа максимальную скорость, двигался прочь. А через шесть часов, с одной дозаправкой, как раз светало, грязный до башни танк, встал у ворот нашей базы. Мы не на стадионе «Динамо» в Москве стоим, как Первая бригада, у нас база в Подмосковье. Ну а дальше суета, генерала приняли, Надю сразу к врачам, а меня на допросы. А через две недели группа Зосимова вернулась, не в полном составе. Оказалось, их задача уничтожить три установки «Катюш», что попали в руки к немцам. Справились, но потери были. К тому моменту я уж неделю как носил звание сержанта, имел медаль Героя СССР, и орден «Ленина». Быстро всё провели. Первый генерал в этой войне. А танк отмыли и как учебное пособие на нашей базе использовался. Обучали на нём курсантов. Через два дня после возращения группы, моё сознание погасло. Я в этот момент как раз на Карен был, помню хорошо, второй заход делал. Отвлёкся, а тут такое.
- Да чтобы вас подняло и прихлопнуло, - пробормотал я, очнувшись в клетке, голым, с отсутствующими хранилищами и опцией големов.
Я снова попал в руки инопланетян-исследователей. Это другие понятно, прошлые были уничтожены. Скорее всего копии уничтоженных, из параллельного мира. Тем более многих я по внешнему виду узнавал. Ко мне же пока обратились другие несчастные, что сидели в соседних клетках. Они тут в два ряда, два десятка, открытые, с парашами, лежанками. В общем, дело привычное. Ну и стал узнавать кто тут есть. К счастью Антона Антонова, моей копии, не было. Хотя меня узнавали многие, знакомы с исследовательской станции. Причём, подсчитав, с одним мы похоже с одного мира, погибли в одно время, и одинаковое количество лет потом прожили в разных мирах. Академика тут не было, но был его племянник, личный телохранитель и пилот. Сергей Райнов. Заметили тенденцию? Я генерала похищаю, и пожалуйста, на стол экспериментов инопланетян. Ну да, разное время прошло. В первый раз почти год, во второй раз три недели, но всё равно такая практика мне не нравится. Или это просто невезение, остальные подопытные со мной согласны. Кроме трёх, что с ума сошли, скулили в своих клетках. Или отслеживают такое. С этим многие тоже согласились, обе версии рабочие. Ещё раз на этой войне окажусь, чёрто-с с-два генералов буду брать. Пока же я изучал обстановку и прикидывал свои шансы на побег, всё же некоторая информация по инопланетянам у меня была. Впрочем, понятно, что эти шансы на нуле. Ждём гибели. Надеюсь мне не успеют мозги спечь, как тем трём бедолагам.
А тут я вспомнил что инопланетяне вполне уверенно копаются в мозгах, снимая память, по прошлому опыту знал. Они узнают, как их копии в параллельном мире погибли и могут предотвратить такое. Поэтому нельзя допустить чтобы меня на исследовательский стол поместили. Ухватившись за два ребра, сунул пальцы между ними, жуткая боль скрутила, но держал. Один удар, второй мощный удар сердца, а третий просто разорвал сердечную мышцу, я умер с улыбкой на устах. А это единственный способ из быстрых убить себя. Одеяла плотные, не повесишься, да и следят за подобным, а вот тут возможность была, и я ею воспользовался. Здравствуй новое перерождение. Тем более я надеялся, что хранилища и тут при мне останутся. Оба. Одно на две тонны, и второе на десять.
Очнулся я от похлопываний по щекам, острожным. Застонав, я пошевелился, и управляя руками, ухватился за голову, что серьёзно болела, ну и услышал:
- Саня, как ты?
- Саня? Не помню. А ты кто? - спросил я слабым голосом, открыв глаза.
Тут были полутёмки, горела тусклая лампа под потоком. Нет, не потолок, а каменный грубо отёсанный свод, это рассмотрел, и мужчину в полосатой робе рядом, в такой же полосатой шапке, и с номером военнопленного на груди.
- Не узнаешь? - удивился тот. - У нас нары рядом, два месяца. Как к нам прибыл, так вместе.
- Нет, не помню. Чем это меня?
- Кусок камня отлетел и прямо тебе в голову. Шишак серьёзный выскочил, но крови нет. Видимо сильный удар был, раз ты память потерял. Точно потерял?
- Точно. А я кто?
- Александр Савельев, лейтенант-подводник.
- Я правильно понимаю, мы в плену?
- Всё верно.
- И как подводник попал в плен?
- Ха, хороший вопрос, я тебе такой же задал. Тебя на самолёте перевозили, с островов на базу, на двухместном истребителе, да вас сбили, зениткой, вы с лётчиком прыгнули. Финны подобрали с вод Балтики, успели, не окоченели, но почему-то себе не оставили, а передали на немецкий транспорт. Дальше порт и вот вас с лётчиком раскидало. Ты уже четыре месяц как в плену, весной попал.
- А сейчас какое время?
- Шестое августа, сорок третьего. Это тоже не помнишь?
- Нет.
- Давай отведу тебя в лазарет, а то капо смотрит. Он хоть и видел, как тебя приложило, но не любит бездельников.
- Кто?
- Охранник. Их из наших набирают, прислуживают немцам. Этот из англичан. Сержантом пехоты вроде был. Никого не жалеет, своих тоже.
Тот помог мне встать, осторожно отпустил, меня шатало, но стоял я сам, а пытался идти, повело в бок, так что пришлось тому подставить плечо. Не играл, действительно координация нарушена. Ну и пока тот выводил из штолен, я получал информацию, быстро как мог. Тут строили подземные сооружения, где-то в Австрии, похоже завод. Этот пленный, бывший инженер Красной Армии, капитаном был, разбирался. Мощные кабеля прокладывали, точно серьёзное производство будет. Это меня напрягло, немцы в таких случаях не оставляют свидетелей, всех кто участвовал в строительстве таких секретных объектов, обычно уничтожают, скорее всего пленных, что тут работают, ждёт тоже самое. Ничего, отлежусь и на рывок. Хранилища на месте, опция големов тоже, поработаем. Да как очнулся, стараясь удержать голову, впечатление такое, что она вот-вот развалится, а сам запустил кач. Проверил, их, там порядок. Одно хранилище в размере двух тонн ста шести килограмм. Свободно сто сорок кило. Второе десять тонн триста шестнадцать килограмм. Свободно уже двести двадцать шесть кило. А Карен нет, я проверил, меня же с неё инопланетяне сорвали, не дали закончить. Да уж, представляю, как та объясняет откуда взялась на территории базы. Я же жарил её внутри макета вражеского самолёта. А вы поищите на базе свободное место, чтобы просто помиловаться с наложницей. Да там всё на виду, а в макете нормально, не в первый раз его использую. Даже жаль Карен, своего врача лишился, скорее всего её ждёт лагерь для военнопленных женского пола. Опция големов тоже в порядке. Кстати, опция усиления эмоций сама открылась, видимо скинуло настройки. Так что пока Егор, так звали капитана, вёл меня, я снова отключал усилитель эмоций. В лазарете врач осмотрел меня, пустив кровь, вскрыв шишку, густая потекла, и наложив повязку, пока уложил. Всё равно ходить не могу, а Егор вернулся к работам, он как и Александр, тачки возил, поднимая наверх с каменной породой.
Пока же лёжа на койке, тут ещё трое было, тоже травмированные, я размышлял. То, что я так ловко сбежал от инопланетян, это молодец, этим очень доволен, но вот что такие комбинации строил, в осназе снайпером служил, и всё прахом пошло, это не понравилось. Нет, то что запас свёрнутых хранилищ сохранил, конечно же перевешивало моё недовольство, я скорее в плюсе был, чем на нулях или даже в минусе, но всё равно спокойно пожить не дают, как такое понравиться? Второй раз подряд попадаю в руки этим уродам. Они и внешне выглядят отвратно. Теперь же размышлял по новому попаданию. Я всегда в начало войны попадал. Что за сбой с этим сорок третьим, да ещё в тело моряка? Вот и удивлён. Где я и где флот? Да ещё подводный. В принципе всё, что узнал. А так пока вели, выяснял сколько тут охраны, капо, и заключённых на работе. Не всей информацией владел Егор, но вполне неплохо дал из того что знал. Что-то видел, что-то слышал. И да, набирали их в разных лагерях для пленных, обещая хороший паёк за работу, поэтому шло много. Не обманули, порции давали хорошие, но и спрашивали за работу полностью. И все пленные тут на стройке, на этой работе, впервые. Тех, кто уже где-то работал, не было. Егор о таких не слышал. Это подтверждает мои мысли, объект секретный, всех пленных, тут на строительстве почти три тысячи задействовано, потом где-нибудь закопают. Возможно и капо с ними. Немцы на эту тему особо не колеблются.
Пока же я поужинал, вечер был, каши принесли, даже волокна мяса были, да уж, на пленных явно припасов не жалели, но и строился будущий завод быстро. Это Саня тут два месяца, остальные полгода. За это время пробили основные штольни и заканчивают пробивать двенадцать боковых, где скорее всего и будут производственные помещения. Возможно и жилые. Хотя мне пофиг. Ночью послал плетение за территорию лазарета, поднял одного голема, и с помощью его сканера больше часа изучал всё на пятьсот метров вокруг, иногда гоняя на предельную дальность, в километр, прикидывая как бежать. Да вообще легко, пяти моим големам охрана тут на один замах. Без шуток, по моим прикидкам, если работать тихо, минут двадцать, а если шумно, то пять. Тут охраны всего две роты. Вооружены хорошо, пулемётов много, всё вышками и заборами огорожено, но две роты. Поэтому жду, когда восстановлюсь, сам смогу идти, без шатаний, дальше уничтожаю охрану, в тихую, а спишу вон на соседей, там англичане. Мол, слышал, как они про английский коммандос говорили, как бы вышли на них с воли, велели ждать освобождения. Я же всех выпущу пленных, разбегаемся в разные стороны. Вот и я с ними. Скорее всего в компании Егора к нашим. Может к нашей группе ещё кто присоединится. Пока такие планы были.
А так лечился я девять дней. Вообще ходить начал на третий день, особо не шатало, в глазах не помутилось, круги не ходили, но врач подержал ещё. Он из наших, тоже военнопленный, но уже французской армии. Смог только вот на девять дней, пока капо той бригады где состоял Саня и Егор, не надавил на него, мол, нужны свободные руки. Тот меня выпустил и ещё одного. Хромает, но руки-то работают, кайлом махать сможет. Так что ужинал я уже в бараке, потом лежал на нарах. Дав незаметный знак Егору, тот меня раза три в лазарете навещал, и когда он приблизился, зашептал ему на ухо:
- Я соседей по палате в лазарете подслушал, что они ждут освобождения. Вроде как английский коммандос работать будет. То ли сегодня, то ли завтра, всю охрану положат и освободят нас. Так что готовься, придётся много бегать. И ещё, нужно заранее сформировать группу, небольшую, но универсальную, чтобы в разной сфере был свой специалист.
- Понял. Есть нужные люди, я сейчас поговорю.
- Давай.
Тот покинул нары, и шептался то с одним, то с другим, я твёрдо решил, этой ночью уходим, осень не за горами. Так что пока формировалась наша будущая группа, знакомцев у Егора тут хватало, вообще компанейский мужик думаю, хотя свою суть в плену стараются прятать, тут таких не любят, подозревая подсыла, но Егор легко находил подходы к разным людям. Так вот, пока он был занят, я поднял големов и стал тихо работать, по-быстрому уничтожая солдат. Капо тоже не оставляя без внимания. Тут кстати и гражданские специалисты были, потому и решил, что завод подземный строят, их тоже уничтожил, порядок, двадцать минут, я же говорил. Правда, не всех уничтожил, а только в зоне работы големов. Территория большая, две вышки оказались не захваченными, нужно покинуть барак, пробежаться. Так что я слез с нар, у меня на третьем уровне были, и сделал вид что в туалет иду. Он не снаружи, внутри, бараки на ночь запирали, но голем уже убрал брус, вот и выскользнул незаметно наружу. Ну и рванул, а я неплохо освоил тело, травма головы уходила, хотя вот при беге ещё отдаёт, но не более, так что продолжали зачистку. Те две вышки посетил и за ними казармы, где отдыхала одна рота и ночная смена. Пять минут, и они мертвы. И тишина. Отлично отработал, я очень доволен. Дальше вернулся в барак и махнул Егору рукой, а как он подбежал, сказал:
- Порядок, спецы английские уже поработали, там из других бараков разбегаются.
А это так, перед возвращением я убрал у них брус, и крикнул внутрь на английском, что охрана уничтожена, ворота открыты, разбегайтесь кто куда. Поэтому, когда мы покинули свой барак, а наша группа первой, то видели бегущих, при свете фонарей, пленных, они стекались к воротам, и никто по ним не стрелял. Только собаки лаяли, я их не тронул.
- За мной! - крикнул я, и группа, в которой было восемнадцать человек, синхронно повернула за мной, как мы выбежали из-за ворот на свободу, налево, а не направо к казармам.
Причём, к нам начали присоединяться, реагировали на организованную группу. Нет, в бараках были свои сообщества, что держались вместе, тут они тоже бежали совместно, но не так организовано, как мы. Не знаю как у Егора это получилось, а он бежал следом за мной, но человек пятьдесят мы набрали. Их не гнали, следовали за нами, тем более такая темень, сами в темноте отстанут. Я четырёх големов деактивировал, остался один, что бежал впереди.
- Стой! - скомандовал я, остановив группу.
- А ты чего раскомандовался? - сразу вылез кто-то с претензиями.
- А что, ты хорошо видишь в темноте?
- Ща. Я майор, обращайтесь по званию.
- Егор, и ты называешь этих надёжными людьми?
- А это не из моих.
- Тогда чего эта накипь с нами делает? Гони нах.
- Так давайте без ссор и склок, Саня прав, нам проблемные попутчики не нужны, так что кто не с нами, расходимся.
- Просто гони их. Такие проблем немало принесут, лучше сразу расстаться.
- В принципе да.
Дальше Егор стал командовать, разделив нашу колонну на две группы. Несколько человек, четверо, и сами поняли, что с нами ловить нечего, легче выживать малыми группами, отделились и убегали прочь, спотыкаясь и падая. Темнота же, ничего не видно. А Егор, что взял командование в нашей группе, того голосистого майор он нашёл и во вторую группу отправил, спросил у меня:
- Так чего встали?
- Впереди у дороги на обочине немцы. Мертвы похоже. Четверых вижу. Оружие рядом, у двоих точно ранцы, у остальных тоже вроде есть. Остальные грабят казармы, пищевой блок, нам там места нет, хоть с этих что-то возьмём.
- Отлично, веди, - обрадовался Егор.
На самом деле сюда этих четверых принесли мои големы, унтер и трое солдат, с оружием, в полной форме, из дежурной смены, но ранцы взяли в казарме, набив необходимым нам. Четыре котелка, из припасов чисто НЗ, патроны. На ранце унтера камуфляжная накидка тюком. Вот так я подвёл нашу группу к телам, даже нашёл в кармане унтера фонарик и подсвечивал обрадованным парням. Тут Егор командовал, всё с унтера на себя, они одной комплекции, пистолет и «МП» тоже ему, и подобрал троих кому немецкая форма подходит, переоделись, скинув свои тюремные робы. Быстро изучили оружие и ранцы, обрадовавшись найденному, не с пустыми руками уходим, фонарик отдал Егору, и побежали дальше. А вторая группа, где тот истеричный якобы майор, следовала за нами, но в отдалении. Хитрые какие. Кстати, немцам вскрыли горло, от уха до уха. Кители залиты кровью, но наших это не смущало, постирают позже. Их опознали, из охраны, это точно. Ну и мне ничего не досталось, но там и не было ничего, что мне бы подошло. Вот так и убегали. Причём по дороге, так скорость выше, а раз я вижу в темноте хорошо, решили, что это последствие попадания камнем в голову, ранее Саня таких возможностей не демонстрировал, то я их заранее предупрежу об опасности. А скорость нужно держать высокую, чтобы уйти от лагеря на максимальное расстояние. Искать нас будут, и искать хорошо, и только быстрые ноги нас спасут. Это все понимали. Так и двигались. Та вторая группа, отстав метров на сто, за нами. Егор о ней знал, я сообщал, отслеживая все их движения, по его приказу.
А тут километров на пять ушли, по дороге это действительно быстро, многие уже задыхались, нужна передышка, когда велосипедиста голем показал, вот я и остановил нашу группу.
- Что там? - спросил Егор.
- Велосипедист вроде едет нам на встречу, - сообщил я. - О, а он в форме. О, при оружии. Это не военный, кажется местная полиция. Я возьму его сам. Претендую на всё что с него сниму.
- Справишься? - с сомнением спросил Егор.
- Да, камнем отработаю. Вон валяется хорошая каменюка.
- Может штык-нож возьмёшь?
- Камнем надёжнее. Нужно же тихо всё сделать, а тут стукнул по голове, он ничего и не поймёт.
- Хорошо, действуй.
Ну я и рванул вперёд. Голем уже отработал того, всё снимал, когда я подбежал. Так что скинул полосатые штаны, рубаху, и стал натягивать нательное бельё, форму, почти мой размер, просто чуть свободнее в талии, с животиком полицейский был, сапоги не подошли, но я достал немецкие из своего запаса, а эти прибрал. Боты, что только мозоли набивать способны, с немалым облегчением скинул. На руку часы, у того были, поясной ремень застегнул, с подсумками, ремень карабина на плечо, и нашим засвистел, поднимая велосипед, так что подбежали. Егор быстро осветил немца. Порядок, голова размозжена, так что тот велел троим бойцам покрепче, унести тело подальше от дороги, как и мою одежду, спрятать, чтобы сбить со следа ищеек, если повезёт, их не сразу найдут. После этого побежали дальше. Велосипед я оставил парням. Пока просто ранцы на него повесили, чтобы легче двигаться было, один и толкал. Так и уходили. Пару передышек по двадцать минут, тревоги пока вокруг не заметно, и удалялись от места нашего содержания. А планов на будущее я не строил, как идёт, так и идёт, самому интересно что из этого выйдет. А то я планы строю, так фигня какая-то выходит. Проверим другой метод. Время часа два ночи было, когда нам здорово повезло. Машина появилась, причём первым засёк её не я, моя работа в ближних подступах, а та отсветы дала на горизонте, вот и раздались возгласы. Мы сошли с дороги, вторая группа тоже залегла на обочине, и я поговорил с Егором и ещё тремя, что он подозвал:
- Если машина грузовая, то нам здорово везёт, под видом патруля остановим, вы товарищ капитан фонариком просигнализируете, дав приказ встать на обочину. Остальные трое в форме будут изображать постовых, а мы подойдём к кабине. Я в форме полицейского буду как раз в тему, заодно начну первым задавать вопросы. Если грузовая машина и крытая, узнаем, что в кузове. Дальше по обстоятельствам. Если повезёт, то на грузовике мы далеко уедем… О, вижу. Как раз крытый грузовик и есть. Вроде марка итальянская, бескапотная. Всё, остальные от дороги, чтобы фарами не подсветило, а мы на дорогу.
Так что мы вышли, Егор стал фонариком показывать, чтобы свернули на обочину, я рядом с ремнём карабина на плече, в свет фар попало ещё двое якобы немецких солдат, но шофёр дисциплинировано остановился. Ещё когда машина голема проезжала, я понял, что там гражданские, груз, какие-то запчасти, так что не опасно. Когда мы с Егором подошли, он тоже это понял, так что тянуть не стали, наставили оружие на шофёра и пассажира, оба мужчины, дальше подлетевшие парни быстро их извлекли и раздели, выдав в обмен свои робы, связали и на обочину, пока другие разгружали машину. Местных не тронули, мы с Егором это на одном из привалов обговорили, мол, убивать солдат, это святое, вопроса нет, а вот гражданских не стоит, мы же не звери, не нацисты, как сами немцы и австрийцы. Да, мы же в Австрии. Поэтому связали, оставили у ящиков, и забрав даже велосипед, развернувшись, покатили прочь, по той же дороге куда мы шли и встретили эту машину. Не знаю, чего ждали во второй группе, собственно всё равно места там нет, некоторые стоя ехали, небольшой грузовик, но когда мы поехали прочь, те вдруг толпой рванули за нами. Ну скорость сначала низкая была, за рулём я был, раз вижу в темноте, Егор рядом, то трое нагнать успело и уцепиться за борт, наши им помогли. Четвёртым был тот якобы майор, неприятный тип, я тут газу дал, машина ускорилась, и он промахнулся, и нагнать не смог, мы просто уехали. Не хочу я его забирать, пусть сам спасается. Да и не куда. Эти трое тоже стоя ехали, держась за остальных.
Проехав километров семь, я обнаружил городок. Снизил скорость, и мы, не спеша его проехали, выехав с другой стороны, глубокий тыл, тут его не охраняли, кроме полиции, а дальше снова ускорился. Голем впереди бежал, поэтому Егор считал, что я отличный водитель. А приметив таблички на крупном перекрёстке, дорожные указатели, там сообщалось что до разных городов своё расстояние, но до Бухареста семьсот восемьдесят километров, а Бухарест - это Румыния, вот и повернул в его сторону. А что, добираемся до побережья Чёрного моря, добываем плавсредство и уходим морем к нашим. Как вам идея? По мне так стоящая. На север к Балтике не хочу, желаю на тёплом море побывать. Описал свою идею Егору и тот задумался. Мы от места захвата машины уже километров на пятьдесят уехали, пора вставать, вот и встали, передохнуть, людям ноги размять, заодно Егор посоветовался с теми из беглых, с коими ранее общался. Оп-па, а Егор-то не главный, там двое командовали, и Егор у них на подхвате. Неожиданно. Однако план был принят, снова погрузились в машину, и покатили дальше. Топлива ещё километров на двести и встанем, но я обещал добыть его, не проблема. К утру мы успели проехать сто восемьдесят километров от места захвата техники, я по спидометру ориентировался, и пересечь границу с Венгрией. Голем, что бежал впереди, уничтожил два пограничных поста, мы с Егором проехали мимо, тот ничего не понял, так что ещё километров пятьдесят и начало светать, вот я и свернул с трассы, мы подъехали к берегу речки, у опушки леса, там спрятали машину, топлива осталось километров на двадцать, и стали готовиться к днёвке. Да какое спать, мы купаться полезли, все хотели, ох какое это блаженство.
***
Пересыльный лагерь, тут содержались те, кто был на оккупированной территории или в плену, до окончания проверки. Из нашей группы что выбралось к своим, осталось девять человек, включая меня, остальных уже проверили, одного отправили в штрафбат, что-то у него там было, но не по теме побега, до плена ещё, старые грешки. Остальных ещё проверяли. Со мной сложность из-за потери памяти, потому как попадание в плен особо вопросов не вызывало, оказывается наши в курсе были о сбитом зениткой самолёте и что двоих выловили финны из воды, так что рассказ только подтверждался. Две недели я уже тут в лагере у Горького. Сегодня к слову праздник, День Знаний, первое сентября. Кое-что по Александру особисты выяснили, окончил училище в Владивостоке, звание лейтенанта, это было летом сорок второго, и получил назначение на Северный флот. С Тихоокеанского-то? Как он там вообще оказался? В дивизион подводных лодок. Однако по пути странным образом оказался на Балтике, войдя в команду одной из ПЛ. Скорее всего по пути перехватили молодого лейтенанта, и направили в осаждённый город, в тот флот, где потребовалось пополнение. Особисты не смогли выяснить как это произошло, только то что изменение в приказе стояло за подписью одного из замов командующего флотом. И доставили лейтенанта попутным бортом транспортного самолёта. К нему претензий нет, выполнял приказ, просто интересный факт. Восемь месяцев службы на одной ПЛ, два боевых выхода, общее количество потопленных судов, пять. Вполне неплохой результат. Имеется награда, орден «Красной Звезды», я кстати закажу восстановление, когда все проверки пройду, сейчас мою заявку даже рассматривать не будут. Да и не лейтенант Саша, за неделю до пленения старшего присвоили, он получить не успел. Вот такие дела.
Ещё у Александра мать живёт в Туапсе, он сам оттуда, всю жизнь мечтал служить на военном флоте, потому и поступил в морское училище. Двадцать один год ему, было двадцать два в августе. Жены нет, детей нет, матушка и сейчас надеюсь здравствует, до окончания проверки отправлять и получать письма запрещено, так что вряд ли та знает о нашем побеге из плена. Работает директором школы, проживает в двухквартирном доме, выделенном ей городом. Муж погиб, когда Саше было года два, краском, с басмачами воевал, вот те потом сюда перебрались и в Туапсе Саша и вырос. В общем, надеюсь, что та в порядке. Это всё что смог узнать за эти две недели. И надо сказать это очень быстро, я тут поспрашивал, некоторые в лагере уже полгода находятся. К слову, по побегу, идея с побегом по морю не сработала. А там, где мы встали на днёвку, рядом оказался военный аэродром, дважды самолёты проходили над нами, будили, удобное место на разворот для посадки. Я вызвался сбегать на разведку, мне выдали комплекты гражданской одежды из тех, кто на грузовике ехал, и я сбегал. Ещё день был, когда уходил, а вернулся, уже стемнело. Ну не сказать, что близко, километров десять, но всё изучил там с помощью голема, схему-план нарисовал, где посты. Главное в нашей группе было аж два лётчика, это один из тех что Егором командовал, аж подполковник, и ещё один, но тот чисто истребитель. Ничего, стемнело, доехали до аэродрома. Решили попробовать угнать самолёт, тем более охрана признана слабой. Ещё бы, я не всё там указал, поэтому голем остальную тихо уничтожил. Два самолёта было, «Юнкерсы», чисто грузовые, венгерские военные вывозили награбленное из Союза, так что взяли самолёт, вполне все ушли, баки полные. Смогли взлететь и потянули в сторону Москвы. И добрались до Тулы, садились уже при свете дня на последних парах бензина. Как долетели, сами не понимаем. Однако нас встречали, связались по рации на подлёте. Наши ястребки сопровождали, встретив. Ну и дальше допросы в Особых отделах разных частей, и вот в пересыльный лагерь отправили, где уже вдумчивая проверка пошла.
Надо сказать, я настроился на долгое ожидание. Однако уже восьмого сентября, меня вызвали, и сообщили, что проверка по мне завершена, никаких вопросов особо я не вызвал, согласно свидетельству других, в плену вёл себя достойно, жаль, что с потерей памяти так, да со мной немного врачи работали, трещину в черепе обнаружили, последствия удара камнем, но вот восстановится память или нет, те ничего сказать не могли, только руками разводили. Так что меня направили в госпиталь Горского, проходить военную врачебную комиссию. Устроился в общежитии для командиров, мне выписали форму старшего лейтенанта военно-морского флота, я сразу отправил запрос на восстановление награды, это не быстрое дело, месяца два подождать придётся, ну а сам проводил время у врачей. Форма ладная, чёрная шинель, фуражка, отлично шли. Как они эту форму достали тут, не знаю, но мне нашли, отлично. Документы восстановил, комсомольский билет, по моей просьбе, Саша не был партийным. Так что в госпитале я не лежал, приходящим был на процедуры, проживая в общежитии для командиров. Неплохо всё шло, первые письма от Тамары Николаевны пришли, матушки Александра, та радовалась, что я жив. Оказалось, обо мне собирали сведенья, через комендатуру города, да участкового привлекли, то-то так быстро информацию собрали, и ей сообщили обо мне, что из плена бежал, и что амнезия, это тоже. Так что первыми письмами обменялись, что радовало. Комиссию я прошёл двадцать второго сентября, меня признали годным. А морской офицер, в госпитале был, протестировал меня по навигационным делам. Да я отличный штурман, обучался, сколько на своей яхте ходил по морям, отлично знал эту науку, что тот и подтвердил. Штурманом быть могу. Вот меня и вернули в строй. Как тут всё быстро. Сам удивлён.
И что бы вы думали, получил направление на новое место службы, снова Северный флот, дальше на поезд, и с тремя пересадками до Мурманска. Почти неделю добирался. Никто меня в этот раз не перехватил, как Саню тогда. Да, за это время с Наташей и Изольдой, моими наложницами, я вдоволь плотно пообщался. Новую внешность те изучили, запомнили, вполне устроило, так что порядок. Вот только надо их как-то устраивать после войны, вряд ли в этот раз я попаду к инопланетянам и сохраню хранилища, два раза повезло, если это можно так назвать, а вот в третий раз, вряд ли, так что придётся придумывать что и как делать, ведь в этом мире есть их двойники. Сейчас голову решил не ломать, закончится война, там решу. И ещё, на Севере очень холодно, домик и банька как раз в тему. Но я имею в виду, что действовать буду на местных морях, а там степень выживания при попадании в воду, не больше минуты, и то не факт. Шлюпки - это хорошо, и то не уверен, что помогут или место будет, поэтому нужно иметь свою. Пока ехал на север я и книжки читал, и вот мысли разные обдумывал и анализировал. Мне нужно своё морское спасательное средство. Свободное место у меня было в хранилищах и до перерождения, а тут успело накачаться по пятьсот килограмм. Почти тонна. С тем что было, выходило почти тонна четыреста, я ещё перебрал хранилища, мусор, что не нужен, что-то продал, и стало тысяча шестьсот кило, часть перекинул в хранилище с опцией големов, и теперь в большом, на данный момент ровно тысяча шестьсот восемьдесят килограмм. Последнее накачалось за время пути.
Я к тому веду, что не просто открытая шлюпка нужна, а катер с закрытой от ветров рубкой, где можно поставить керогаз, чай вскипятить, заодно согреть помещение. Это если вылез из воды, и нужно согреться после такой ударно-ледяной терапии. То есть, для моего выживания катер такой нужен, именно для северного использования, и надеялся на базе, где флот стоял, куда направят, такой найти в частных руках, и купить. Да чтобы по массе вошёл, а значит небольшой. У меня есть резиновая лодка, надувная, спасательная, на шестерых, но это не то. В общем, поставил себе такую задачу, желательно добыть катер побыстрее. Пока же от вокзала направился в комендатуру, найти попутный транспорт. А штаб флота не в Мурманске находился, дальше уже своим ходом. Нашёл транспорт и в посёлок Полярный, тут километров сорок до него, доехал на транспортной колонне грузовых машин. А так быстрее. Ну и в штаб флота. Время не позднее, успевал. И уже через час, получил назначение. А я ехал на свободную должность, то есть, куда меня, решить должны были тут. Ничего про потерю памяти, или ещё чего, не спросили. А поступили проще, меня назначили старпомом на недавно полученный по ленд-лизу большой охотник типа «SC», или противолодочный корабль типа «БО-1», если по нашей классификации. Их тут уже двенадцать было, небольшой кораблик, даже сто пятьдесят тонн водоизмещения не имел. Была нехватка офицерского состава, и меня сразу на такую должность, тем более по званию тяну. Плюс я ещё и главный штурман. Приказ получен, всё оформили, и дальше в дивизион противолодочных кораблей. Да ладно это, до наступления темноты, с моря шёл циклон, пока не снежный, шторм, и довольно серьёзный, меня офицер штаба сопроводил на пирс, к борту корабля, и познакомил с экипажем.
Заодно узнал почему такая спешка. Командир сильно простыл, в госпитале и командовал на борту боцман, потому как единственный офицер на борту, лейтенант Зиновьев, молодой парень недавно из училища, без боевого опыта, он командовал артиллеристами и минёрами, последние глубоководными бомбами заведовали, находился на повышении квалификации, обучали на таком же корабле использовать вооружение. По сути на борт тот возвращался только переночевать. Вот так познакомившись с личным составом, двадцать два матроса, шесть старшин, мичман, и один лейтенант, повздыхав, я стал устраиваться в небольшой выделенной каюте. Может и не большая, зато своя. И осмотревшись, хмыкнул:
- Ну что ж, новый опыт.
Надо сказать, циклон накрыл эти края, а был и дождь, на улицу выйти тяжело, часовые несли службу в бушлатах, накрытых непромокаемыми плащами, на три дня. Как говорили местные, это довольно долгий срок. Зато с экипажем хорошо познакомился. Всего шесть старослужащих, костяк экипажа, остальные новички. Да у меня восемнадцатилетних матросов аж восемь, которых с нуля учить нужно. Ещё двое заканчивали специальные школы, один акустик, второй радист. Остальных учат тут на месте. Кое-чему обучили, корабль уже месяц как принят флотом и команда его осваивает. Был один учебно-боевой выход неделю назад, проверяли окрестные воды перед принятием конвоя. Тогда капитан и слёг. Ладно хоть кто-то понимающий костяк сформировал, так что учились пока циклон не ушёл, внутри помещений, осваивали теорию, до практики позже дойдёт. Непогоду все наши корабли пережидали у пирсов, даже сторожевик, что обычно у входа курсировал, и то завели. Я посетил госпиталь, с трудом, чуть не унесло ветром, две крыши у домов сорвало, сейчас ремонтируют, немало бед шквальный ветер натворил, но исправляли. Проверил как обучение Зиновьева идёт. А он с артиллеристом такого же корабля бражничал. Провёл экзамен, и мы с капитаном того корабля, тот старлеем был, устроили головомойку, так что нормально начали учиться, а то ишь развели тут. Теперь проверяли и контролировали их, парни молодые, бывает.
Капитан-лейтенант Довженко, мой командир, был плох, но познакомились, немного пообщались, пока не ослаб. Двустороння пневмония, шансы что выкарабкается пятьдесят на пятьдесят, это ясно. Я незаметно передал его лечащему врачу две ампулы пенициллина, мол, знакомый добыл у английских моряков, и дальше всё в его руках. Довженко опытный моряк, он такие корабли знает, их с сорок второго поставляют, он уже командовал подобным кораблём. Сейчас тот был командиром отряда в пять единиц противолодочных кораблей и вот ещё своим командовал. Названия у него не было, только номер - «БО-17». В штабе тоже побывал, сообщил в Политуправлении о восстановлении утраченной награды, попросил поспособствовать чтобы быстрее сделали копию, как и документов на неё, и выслали. Те обещали. На этом всё, больше борт корабля я не покидал, ну только вовремя его обхода, проверяя вахты и канаты у причальных тумб, тут вроде и тихая вода, хорошо защищённая бухта, но всё равно иногда покачивало. На четвёртый день стало тише, ветер ещё был, но видно, что переходят в умеренный. Может стихнет. Бухта почти полностью опустела, всех выгнали, у кого учения, у кого боевая работа. Скоро конвой будет выходить из Архангельска, там уже разгрузили всё, чем-то от нас загрузили, вот маршрут движения и нужно проверить на предмет вражеских подводных лодок. Они тут бывает работают. Нас в боевое расписание не включили, капитана нет, команда пока молодая, однако включили в учебный выход. Я пока замещал капитана, так что мы с четырьмя другими противолодочными кораблями, вышли в море, и разбежавшись сетью, чтобы не мешать друг другу, начали работать, поиск ПЛ противника, выход на цель и уничтожение. Этот район безопасный, мы не работали в зоне, где немцы обычно бывают, на то он и тренировочный выход, заодно проверили воды у Полярного, и довольно хорошо.
Что важно. Я купил у одного капитан-лейтенанта, фикус в большом кадке, ну растение мне не особо интересно, тем более как не обогревай судно, холод всё же был, что зимой будет представить страшно, поэтому чую растению не долго осталось. Саму кадку в своей каюте разместил, капитанскую не занимал, не имею право. Мне нужна была земля, чтобы поднять голову голема, этого достаточно, и задействовать его сканер. Так что этот выход ещё и тренировка по работе со сканером на море была. И знаете, мой корабль шёл крайним на левом фланге нашей цепи прочёсывания, по сути мы были между берегом и другими нашими кораблями, когда акустик засёк шум электромоторов ПЛ, идущей в подводном положении. С чего это? Волны конечно высокие, но пологие, можно и в надводном идти, тем более это наши воды, в небе барражируют патрульные самолёты. Я тут же объявил тревогу. На другие корабли передал радист сообщение от меня, минёры стали проверять бомбы. На борту два бомбомёта и бомбосбрасыватель. Там Зиновьев суетился, первая боевая работа, однако, я вскоре уже увидел сканером, ПЛ пересекла границу его дальности, что это наша «малютка». Так что для виду покинув мостик, прошёл на пост к акустику, тут боцман стоял, в бою он этим постом командовал, главстаршина, а мичман у нас старший механик Зелин. Он же комиссар корабля. Корабль небольшой, многие имели несколько специальностей. Да тут по штату на борту должно быть три офицера. Три и есть, просто один в госпитале, а мичман не считается, хоть и комиссар. Акустик, старшина второй статьи, протянул мне наушники. Парень молодой, опыта ещё нет, только из морской школы, так что надев их, внимательно вслушался.
- Отбой боевой тревоги, это наша ПЛ, «Малютка».
Передав через радиста остальным, что это наша ПЛ, звук работы «малютки», а то те к нам дёрнули, и старший офицер, это зам Довженко с «БО-11», тоже капитан-лейтенант, велел проверить их. Так что приказал радисту железкой отстучать азбукой Морзе по корпусу, точнее по основанию моторов, корпус у нашего корабля деревянный, с пропиткой, запрос к команде «ПЛ». Мол, приветствуем. Запрос не успели. Отвечать те не стали, просто всплыли, так что мы подошли к их борту, ну и без рупоров, и так слышно, поприветствовав своих, вся моя команда на палубе столпилась, кроме акустика, пообщались. Рации им хана пришла, срок дежурства на дальних подступах к базе истёк, а рация не работает, да ещё проблемы с питьевой водой, и припасами. Мы кинули линь, и через него передали канистры с водой, их пустыми потом вернули, и немного свежих припасов. О том, что случилось написал докладную записку и радист, зашифровав, отправил её на базу. Причём внёс информацию по просьбе командира ПЛ, у них оказывается победа была. Потопили немецкое транспортное судно в три тысячи тонн. Ответ пришёл вскоре, мне приказано сопроводить нашу ПЛ. Они и шли в подводном положении, чтобы их не обстреляли. На запросы не отвечают, мало ли что? Ночью шли в надводном положение, это понятно. Так что сопроводили ПЛ, дальше те сами вошли в бухту, а мне было приказано вернутся к нашему звену, продолжили учения до утра, а там ближе к обеду, вернулись. По мне так неплохой выход, и здорово подтянул команду в опыте. Ночью дежурили с Зиновьевым по вахтам. Одну пару я, одну пару он. Хоть время поспать было. Да я теперь видел, что делать. Были мелкие ошибки, на которые я не обращал внимания, делая вид что так и надо. После этого снова встали у пирса. Раздал задания, корабль приводили в порядок, а сам в штаб, там сбор шёл, я как старпом, замещал Довженко. В принципе, признали выход удовлетворительным. Мне так вынесли благодарность, по поводу обнаружения и сопровождения нашей ПЛ. Та уже на ремонте, команда отдыхает. Пока всё неплохо и это радует.
Из важного, это то что вернулся из Москвы комиссар нашего дивизиона, и привёз мой орден. Он знал про него, летал в столицу по своим делам, и молодец какой, заглянул куда нужно и при нём всё было сделано, и награда и наградные документы в порядке, так что получил я орден Александра, ношу теперь на кителе. Приятный бонус. Отдарился комиссару двумя бутылками бренди и свёртком с тропическими фруктами, у того дети были, а это витамины. Удивился, но принял. Также я нашёл и катерок, отличный катерок, кабина, где пусть и с трудом, но вместятся четверо. Небольшой моторный катер. Мотор от нашей «полуторки», не больше восьми узлов даёт, но мореходность высокая, и закрытая кабина, да немного утеплена. Вот только купить я его не мог, хотя он единственный катер на базе, что мне подходил по всем статьям. А он числился за местным Морфлотом. Ну за рыбаками, если проще, в частных руках их держать запрещено. Шлюпку с парусом, или навесным мотором, это пожалуйста, а такие катера нет. Вот такие законы. Жаль. Я конечно купил шлюпку с мотором, большая, на двадцать человек. На тонну места заняла, мотор подвесной шестьдесят килограмм, с гребным винтом, в этот вес входил, но и всё. Можно тент натянуть над шлюпкой, но это всё же не катер с закрытой кабиной. Уже бюджетный вариант. Ну и незаметно прибрал шлюпку. Катер я добуду, факт, постараюсь у противника увести, если будет возможность, но до этого момента-то замена нужна, вот и добыл её.
Два дня стояли, когда мой корабль вдруг срочно задействовали. Нужно сопроводить до полуострова Рыбачий грузовое судно с припасами и боеприпасами, там наши держат оборону. Большой сторожевик, что должен был его сопровождать, в ремонт пошёл, один двигатель отказал, а мой корабль просто под руку попался. Тем более новички, учеба с боевой, тоже важно. Мы уже всё получили и поспешили на выход, куда уже направлялось судно. Местное каботажное, что призвали на флот для грузоперевозок, вооружив одной зениткой. В общем, рядовой рейд, но он сильно изменил судьбу команды и мою.
***
Мощные волны кидали наш утлый корабль туда-сюда, морской болезнью заболели даже те, кто этим вообще не страдал. Две недели прошло с того боевого выхода до полуострова Рыбачий, уже двадцать первое октября было, а столько изменений произошло, не передать. Вообще выход интересный, обошлось без потерь, но поработать пришлось изрядно. Причём, мне это настолько понравилось, что я получал просто огромное удовольствие. А на нашем пути, вдруг оказалась немецкая подводная лодка. Я уже изучил схемы описания всех подлодок в мире, должен же разбираться, тут без сомнений тип «Семь», причём, свежая, шноркель был. И подлодка замерла на глубине двадцати метров в ожидании, акустик её не слышал, что важно, на борту у той режим тишины, а я сканером засёк, поднимал голову голема раз в полчаса. Нас явно издали обнаружили, думаю по дыму, каботажник изрядно дымил, работая на дрянном угле. И похоже целью были мы, потом разобраться с каботажником немецкой команде не составит труда. Неплохо-неплохо. Я же не мог сообщить что вижу подлодку, поэтому разыграл целое представление, находясь на мостике, как раз Зиновьев вахту сдал, вот схватил бинокль с подставки, и всмотрелся, тут же закричав:
- Боевая тревога! Перископ вражеской ПЛ с северо-востока!
По кораблю звучала сирена, матросы, быстро собираясь, некоторые спали, их вахта ночью, занимали свои посты. Посыпались сообщения о готовности, так что ускорившись, пока минёры готовили мины, подлодка якобы погрузилась, я двинул в её направлении, и отвернув, задействовал бомбомёты, приказ ставить глубину в тридцать метров. Немцы уже поняли, что обнаружены, дали ход, начав погружение, акустик был на прямой связи, у меня наушники на голове, получал его доклады, так что управляя кораблём и бомбомётами, мы сделали первый сброс. Каботажник наш убегал в сторону, густо дымя. Я через радиста уже и на базу сообщение отправил, что обнаружил вражескую ПЛ, атакую. Первой серией бомб, очень удачно накрыл подлодку, отчего та потеряла ход, дальше развернувшись, используя оборудование бомбосбрасывателя, проходя над подлодкой, по направляющим скатил четыре бомбы. На пятьдесят метров глубина. Те на такую глубину успели погрузиться. Одна бомба рванула совсем рядом, да и другие сминая корпус гидроударом, наносили ей серьёзные повреждения. Не переломилась, как я надеялся, но начала экстренно всплывать, причём, кормой вперёд, как поплавок. Это не команда, а повреждения лодки поспособствовали, команда на борту пыталась спастись, перекрывая множество течей, уже поняли, что гибель неизбежна. Дав сигнал каботажнику чтобы подошёл, возможно его помощь потребуется, я развернул корабль и сбрасывая ход, приказал боцману вооружить десять матросов, наблюдал с открытого мостика как всплыла кормовая часть лодки, действительно как поплавок. Наружу выбежали все, даже механики и акустик, поглазеть на изувеченную часть подлодки, искорёженные рули, винты её.
Я думал взять ту на буксир, утащить к берегу, наши потом изучат, кстати такой же приказ пришёл и с базы, но вскоре лодка погрузилась, и до того момента как подошёл каботажник, лодка ушла на дно. Самое удивительное, удалось спасти пятерых немцев. А они через люк рубки смогли выплыть, очень жить хотели, остальные погибли на борту. Подняли немцев на борт, напоили спиртным, на борту был фельдшер, в самое тёплое помещение, закутав в одеяла и там оставил под охраной двух матросов. А тут уже холодно, пару раз снег шёл, лёд пока не намерзал на леерах, но скоро у матросов будет серьёзный квест рубить лёд и сбрасывать за борт. Так что доклад мой ушёл на базу, ну и мне приказали дальше сопровождать каботажник, поздравив с первой победой. Это и изменило нас, мы стали командой победы. Потопить подлодку вообще не просто, но как же это здорово вот такая охота, мне очень понравилось. Я наградные писал, всё оформляя, а так мы дошли до цели нашего маршрута благополучно, разгрузились, получили раненых, какие-то грузы, и обратно. Пять дней занял этот поход. Вернувшись, сдали немцев, те даже не чихнули после купания, там уже представители контрразведки ждали на пирсе, тем более среди спасённых был один офицер. Я доложился в штабе устно, рапорты передал и наградные. А меня к Герою представили, такой бой, это очень серьёзно. В газетах о нас и той схватке немало писали. Фотографии кормы субмарины, это я сделал фото, даже в центральных газетах были. Вот только через одиннадцать дней, когда прошло награждение, всей команде «Красные Звезды», офицерам «Боевики», я получил орден «Ленина», новый, на колодке. Снизили награду, по неизвестной мне причине. Такое бывает. Главное я стал известным, репутацию поднял не только у команды, но и у других офицеров нашего флота.
Вторая новость, не самая приятная, умер Довженко. На следующий день после нашего боя с «семёркой», узнал уже когда вернулись на базу. А мне приказ, принять корабль под командование, и он уже подписан. Ещё пополнили команду одним офицером, совсем молодой, второе назначение, до этого тот командовал навигационным постом на побережье. Он и стал моим замом и штурманом по совместительству. Занял мою каюту, а я в капитанскую перебрался. Не сильно-то она и больше, зато санузел свой. Я протестировал, ну тему что знает в штурманском деле, но в основном плавает. Придётся подтянуть. Вот такие дела. Мой корабль ещё дважды в учебных выходах участвовал и в трёх боевых. В основном рядом с Полярным. А тут приказ, доставить припасы и воду одной из наших ПЛ, что находясь в дальнем патруле, запросила помощи, а вернутся на базу ей отказали. Восемьсот километров до неё, не совсем наша работа, но вот вышли, два дня в пути, а тут шторм налетел, что в этих водах может стать смертью, очень опасно, но пока держались. Вахтенные, которых окатывало брызгами воды, ломами сбивали лёд с лееров и палубы, иначе мы тяжелели, и это могло стать критической массой, ещё на дно бы не пойти. Сейчас Саблин на вахте, мой старпом, новый офицер, но пока ничего, штормуем удачно. Я же в каюте с Натальей развлекался. Правда, быстро убрал, укачало её. Ещё сканер, а раз в полчаса голема поднимаю, уже стало привычкой, обнаружил британца, ПЛ, пережидал шторм на глубине метров двадцать, медленно двигаясь на шум работы наших дизелей. Уже метров двести осталось, совсем рядом. Я же с недоумением наблюдал, как команда готовиться к торпедной атаке, пробормотав:
- Это чего это они удумали?
Подойдя к стене, снял рукоятку переговорного устройства, на сигнал ответил Саблин, что был на мостике, вот в микрофон и отдал приказ:
- Стоп машины, акустику слушать.
Почти сразу ответ - слышна работа электромоторов ПЛ.
- Полный ход!
Сам же одеваясь, сверху утеплённая штормовая одежда, хотя рулевой и Саблин на закрытом мостике, не открытый наверху, всем ветрам, и побежал на мостик. Корабль ускорился, а эти гады взяли и пустили торпеду. Акустическая, так что мы заглушили моторы, и торпеда прошла мимо, потеряв цель, я уже на мостике командовал, вот Саблин лично и отстучал азбукой Морзе по основанию двигателей, делая запрос о намереньях? Дав информацию кто мы. То, что это британцы я уже сообщил, послушав в наушниках акустика шумы работ подлодки. Британцы делали разворот, новая атака ожидалась. Поверили без сомнений, тут я уже считался экспертом, сам бывший подводник. Не сразу, но ответили. Извинились за ошибку, думали немецкий сторожевик штормует. Тут не так и далеко норвежский городок, там были сторожевики. Ну-ну, так я и поверил, ох и не люблю я британцев, но всю информацию по инциденту внёс в боевой журнал, да какие меры были приняты. На этом мы и расстались. Британцы ушли, ещё раз извинившись, а мы дальше штормовали. Особо топливо не тратили, против ветра не шли, хотя нам в ту сторону. На следующий день заметно лучше стало, команда вся вымоталась, тяжело мы пережили этот шторм, семь человек простыло, из тех что лёд кололи, часто на палубе были, медик лечил, но мы выжили, и двинули дальше. Несмотря на то, что по всем расчётам топлива на обратный путь нам не хватит, меня это не смущало. А на палубе увязаны пять бочек, соляра для ПЛ, мы ей не только воду и припасы везли, вроде сырость там испортила их, но и топливо доставляли. У нас тоже дизеля, из этих запасов пополним свои баки. Шли на десяти узлах, экономил соляру. Да и дальностью так выше.
В радиоэфир мы не выходили, соблюдали радиотишину. Да если немцы узнают, что мы тут, вышлют эсминец. Он нас на раз разберёт на запчасти, мы для него не соперники, чисто оружие против авиации и подлодок противника. Нашу ПЛ мы нашли, координаты точные, там в надводном ждали, приветствовали своих, и первым делом передали свежую почту. Погода не позволяла встать борт о борт, можно повреждения друг другу нанести, но перебросив штурмовку, по линю передавали воду, припасы. Это всё отработано, боцман командовал, справились быстро. Дальше бочки в сетку, и линь к подводникам, после этого бочку скидывали за борт и те подтаскивая к борту и поднимали на палубу. Ещё водой иногда их окатывало. Но ничего, так четыре бочки и забрали, одну я всё же оставил. Причём, пустые ёмкости потом вернули, слив соляру в свои баки. Почти весь день на передаче, наобщались, на этом и расстались. Соляру из пятой бочки уже слили в баки, и двинули поскорее к норвежскому побережью. Снова барометр упал. И солидно так, нужно укрытие, иначе чую этот шторм мы уже не переживём. Шли на максимуме, восемнадцать узлов, больше корабль не выдавал. Немного не успевали, уже шторм пошёл, всё скрыл снежный буран, я сканер голема использовал, хотя сигнальщики всматривались в то, что вокруг было. А видимость не больше ста метров. Саблин делал расчёты, ноя, что можем на берег выскочить, но я того успокаивал. По картам тут неплохая защищённая бухта, пусть с норвежской деревней, рыбаки жили, но ничего страшного, переждём. В открытом море для нас смерть, а тут хоть шанс есть, и вот двигаясь у берега, в четырёхстах метрах с правого борта был, наконец обнаружил вход в бухту. Не сильно ошиблись, начали заходить, как я крикнул:
- Стоп машины! В бухте немецкий эсминец!
Тревогу я объявлять запретил, приказал Саблину быстро и тихо поднимать людей, не шуметь, сам же напряжённо всматривался в показания сканера, хотя делал вид, что в бинокль изучаю что-то в том буране, что крутился вокруг.
- Они нас не видят, и не слышат, - понял я.
О да, пост акустика был пуст, и я нашёл его. Скорее всего тот, кто сейчас в гальюне дизентерией страдал, он и есть. Покинул боевой пост, что дало нам шанс. Да и шум волн, что окатывали берег, скорее всего заглушил бы работу наших машин. Поэтому я и приказал выдать людям оружие, даже простуженным, все идут в бой, вот что сообщил в кают-компании старшинам и матросам, Саблин на мостике, остальные тут.
- Идём все, кроме старпома, и младшего механика. Они отведут наш корабль от борта эсминца, как мы перейдём на него. Немцы о нас не знают, и это наш шанс взять его на абордаж. Распределим роли, кто какие объекты берёт. Я мостик и матросский кубрик. Мне десять матросов, с тремя пистолет-пулемётами. Зиновьев, берёте машинное отделение, и кормовой артпогреб. Мичман носовой артпогреб и офицерские каюты.
- Что за корабль? - спросил Зиновьев.
- Хороший вопрос. Тип «Z», с двухорудийной носовой башней.
- Так у них же триста тридцать человек в команде? В десять раз больше чем у нас.
- Неожиданность лейтенант, именно она на нашей стороне, и не стесняйтесь применять ручные гранаты. Корабль потом починим, но желательно взять его целым. Я желаю привести этот трофей к нам на базу. Главное захватить арсенал. Все знают где он?
Оказалось, никто не знал, вот и ответил, я-то сканером видел где он.
- Под мостиком, рядом с офицерскими каютами. Итак, время не тянем. Собираемся и выходим. Перепрыгиваем на борт эсминца с открытого мостика. Выходим.
Уже все снарядились, оружейку на борту опустошили, я тоже ручных гранат взял, и вот пошли вперёд. Я сам за штурвалом был, остальные проверяли оружие, многие стояли на трапах, готовясь сразу подняться и перепрыгнуть на вражеский корабль. Да, бухта пуста. Рыбачьи баркасы вытащены на берег, некоторые моторные, а эсминец в одиночестве стоял на двух якорях. Вот же свезло. И это не всё, пока мы готовились, в трюме моего корабля, в двух мешках была земля, использовал как балласт, но сделал вид что нужно для цветка моего, запас, мешки вспучивались, разрывались и встал голем. А вы думаете мы действительно сможем взять этот эсминец? Даже если сможем, то просто некому его потом будет вести, нет, я взять его собираюсь с минимальными потерями. Десять человек на мой корабль, остальные поведут эсминец. Я приму над ним командование, надеюсь меня оставят на этом посту, когда приведу его на базу, так что когда голем под рукой, шансы взять корабль целым, с минимальными потерями, повышаются в разы. Поэтому я и был так уверен. Сам же пристально следил за акустиком. Он уже вернулся на пост, послушал шумы, и сейчас пил чай, скинув наушники, что и позволило, сделав полукруг по бухте, зайти к немцам с кормы, и со скрежетом бортов, ну лёгким, вредить не хотел, встать к борту противника. И я первым прыгнул на палубу, с трудом удержавшись на ногах, да скользко, следом прыгали мои матросы, с матом катясь по палубе кувырком. Так что раздались команды, и мы рванули в разные стороны, группами. А Саблин отводил наш корабль прочь. Ну а вдруг те всё же эсминец взорвут, чтобы не пострадали. Вдвоём они, если поднапрягутся, смогут вернуться на базу. Голем перепрыгнул на борт первым, моя команда через мостик, он высокий, как раз на уровне палубы. А тот мощным рывком с кормы, и первым начал рубилово, где ножами, где работая «ППШ», это я его ему выдал. Так что шум пошёл, мои моряки тоже стреляли, маскируя работу голема. Там где было тяжело, в спины немцев бил голем. В основном из «ППШ» на расплав ствола, да и мои бойцы гранаты применять не стеснялись, как я и велел. Самое сложное было не засветить голема и похоже это удалось. Потом я его за борт скинул. На дно.
Да это бойня была, арсенал мы сразу захватили, те отбивались тем что под руку попадалось, редкие пистолеты их не спасли, так что мной было предложено сдаться, и немцы пошли на это. А куда им деваться? Восемьдесят семь, что не получили ранений, примерно столько же раненых, остальные убиты. Из офицеров уцелело двое, оба ранены. Наш фельдшер, и немецкий врач, стали заниматься ранеными. Мы же брали корабль под контроль, а я выяснял что и как. Потери мы понесли, двое убитых, и шесть ранены, из которых один тяжело, и двое легко. Однако все посты под охраной. Да мне едва людей хватало на всё про всё, на две вахты смогли всего разбить. Однако всё же справлялись. Тела выносили на палубу, укладывали на брезент, и пока укрыли второй стороной. Заодно допросив членов команды, мы их в матросском кубрике держали, предварительно всё обыскав, узнал, что это «Z-34», спущен на воду и введён в строй Кригсмарине в феврале этого года. Считай новый корабль, что достался нам по сути целым. Голема я уже деактивировал, отслеживал всё на борту и вокруг с помощь головы голема в цветочной кадке. Саблин уже поставил наш корабль с подветренного борта эсминца, метрах в двадцати, на оба якоря, так что пережидали шторм. И похоже норвежцы так и не поняли, что произошло, спокойно пережидали непогоду в домах. Вот такие дела. А пока шторм, нужно закончить, и считай трофей готов к выходу.
И надо сказать сил немало уходило, но мы смогли это сделать, за два дня, пока погода не стабилизировалась, и раненых обиходили, и уже привыкли охранять немцев. У котлов есть кого поставить, в машинном. Я Саблину четырёх матросов передал, чтобы он мог управляться на борту корабля, остальные со мной на эсминце. Рапорты написаны, даже наградные, всё описано было. Вещи свои забрал и в каюту капитана эсминца заселился, с цветком. А солидная каюта, двухкомнатные апартаменты со своим санузлом. Отлично, приятно даже. Комнаты маленькие, но две же. И вот когда погода более-менее была, ещё троих Саблину передал, с одним старшиной, и мы, подняв якоря, эсминец уже изучили, да и я не стеснялся спрашивать у пленных, и вот дав пары, эсминец мазутный был, покинули бухту и ушли прочь. Держали скорость семнадцать узлов, чтобы не насиловать дизеля нашего корабля. Мы прошли миль сто, когда мой радист отправил шифровку на базу, дальности вполне хватало. А что, наш позывной часто звучал в эфире, радист с базы упорно взывал к нам, но мы не отвечали. Думаю, нас уже считали погибшими, два серьёзных шторма было, один-то пережить тяжело, а два это только с большим везением. А тут мой радист вышел на связь. То, что это он, опознали сразу, у каждого радиста свой почерк, и руку моего, в штабе знали. Вот тот долго передавал мой рапорт в зашифрованном виде. В общем, доложился об удачном выполнении задачи, о встрече с немецким эсминцем, и его абордаже в бухте Норвегии, однако сил вести оба корабля по сути нет, запросил прислать гидросамолётом ещё матросов и офицеров, а также забрать раненых немцев, сняв с нас эту нагрузку. С базы флота подтвердили, что приняли шифровку. Я также передал координаты где буду ждать самолёт через четыре часа.
С базы поздравили с победой, и подтвердили, помощь будет. Я же постоянно поглядывал вокруг сканером. Тут не столько по авиации, сколько от наших же лодок. Надеюсь опознают силуэт моего противолодочного корабля, и не стянут атаковать трофей, но пока было тихо. Скоро второй кордон подлодок, в основном «малютки» стоят, вот там могут быть проблемы. А через три часа прилетело две патрульные «Каталины», наши по лицензии сами их строят, покрутившись, с трудом, но смогли сесть. Море заметно успокоилось, но волны всё же высокие. К ним Саблин рванул, спустил шлюпку и с помощью неё принимал на борт моряков. Надо же, чуть не на головах друг друга сидели, но на двух самолётах прислали тридцать одного матроса, пять старшин и двух офицеров. Это какой же бум вызвало моё сообщение? Думаю, не слабое. Один из офицеров был политработником, ну и ещё штурманом. В принципе обязанности комиссара выполнял мой судовой механик, мичман, он старый партиец, а тут уже профессиональный партработник прибыл. Так что Саблин принял их на борт, и подошёл к эсминцу. Он в дрейфе лежал. Встав к борту, мы матрасы вывесили, трапы кинули, и новички поднялись на борт, причём все до одного. А свою бывшую команду, как они сдали посты новичкам, всех вернул на борт своего корабля, к Саблину. Да всё просто, мои моряки знали этот корабль от и до. Дальше грузили раненых, включая моих матросов, так что Саблин вернулся к гидросамолётам. Сначала раненых на один борт, потом на второй, по восемь человек брали, не больше, передал, и те улетели, а мы двинули дальше. Политработника я старпомом назначил, это был капитан-лейтенант Якин, а второго офицера, лейтенанта Душенова, вахтенным офицером, так что осваивались те на борту, многие на эсминцах служили, знают их. Два кока было.
До наступления темноты, самолёты прилетали ещё раз, доставив нам пополнение, так что команда эсминца теперь была в семьдесят девять человек, со мной, два новых вахтенных офицера появилось, и особист в звании капитана НКВД. Забрав ещё раненых, те уже в темноте улетели. Имея полную команду, ну почти, Саблин вёл поиск и охранял трофей со всем своим, надо сказать, невеликим опытом. Впрочем, неприятностей не было, под утро нас встретили, пять тральщиков нашего флота, и сопроводили на базу, так что все с облегчением вздохнули, когда трофей, при оркестре, а встречали нас как героев, встал к пристани, и замер, наконец. Этот тяжёлый рейд подошёл к концу, а дел у меня ещё очень много, покой нам только снится. Так что я уже вскоре, в парадной форме стоял на пирсе и докладывал лично командующему флотом, о взятии трофея, тот же обнял меня, и сказал:
- Молодец, лейтенант, какой же ты молодец.
А дальше серьёзно закрутилось, отдохнуть нам всё же дали, сначала подробно всех опросили, рапорты приняли, то что я по наградным написал, и там сутки на отдых. Выспались. Политуправление всё это ярко освещало, снова моя команда прославилась. Общее фото в газетах было, или моё. Мне дали капитан-лейтенанта, тут же сразу, а через три дня после прибытия, нас на самолёт, и в Москву. Два дня мы там жили в казармах столичного гарнизона, награждение прошло, нас как диковинок показывали послам разных стран, особенно США и Британии с нами общались, тем более я хорошо знал английский, а ещё в пересыльном лагере спокойно подтвердил, что знаю их. Александр знал отлично английский, матушка научила, но вот немецким не владел. Списали что я полиглот и сам быстро изучил его в лагерях. Такое себе объяснение, слабое, но прошло. В общем, всей моей команде, живым, раненым, и погибшим, последним посмертно, дали звания Героев Советского Союза. Наградив соответствующими наградами, медалями Золотой Звезды и орденами «Ленина». Мне ещё дополнительно дали звание капитана третьего ранга, это соответствует майору. В общем, отлично отблагодарили за такое прославление советского военно-морского флота. Два дня всего в столице, даже в цирк нас водили, да там все на нас таращились, узнавая, чем на актёров. А после поездом, уже не самолётом, обратно. Так и вернулись за три дня. Порядок. Морской порядок. И Саблин принял мой бывший корабль, старлеем стал.
Меня назначили командовать трофеем. Пока формировалась команда, осваивался корабль, кое-какое вооружение менялось на наше, в общем с ним плотно работали, и сомнительно что до весны сорок четвёртого тот вернётся в строй. Это меня не особо расстроило. Я получил квартирку на берегу, пока корабль на модернизации, и жил, отслеживая как работы идут. Уже набрали двести членов команды, но пополнение пока шло. Многие офицеры подавали рапорты о переводе, послужить на известном корабле желали многие. Кстати, эсминец был введён в состав флота под названием «Проворный». Меня обучали, понимали, что я во многом плаваю, обучали опытные командиры эсминцев, я и даже ходил на боевые задания, в качестве офицера наблюдателя, но на самом деле меня обучали, сначала на «Гремящем», потом на «Урицкий», и надо сказать, получил немало нового. Так что уже в феврале сорок четвёртого, мой «Проворный» вышел в свой первый учебный выход. Совмещённый в боевой, тут такое обычное дело. Команда радовалась, а то одни тренировки, а тут уже настоящее дело. Задание было встретить новый арктический конвой, и довести до Архангельска. В принципе, конвой крупный, там есть кому вести, просто задание для тренировок команды. Отличный боевой поход для нас подобрали. Я находился на мостике, хотя сейчас вахта старшего лейтенанта Кириллова, одного из вахтенных офицеров, просто наблюдал, отчего офицер заметно нервничал. А тот из тех что напросился по переводу. Какие-то связи у того были, моряков среди родственников хватало, поспособствовали.
Вообще вроде всё начиналось отлично, корабль перекрашен в наши цвета, все тактические знаки нёс, флаг, часть оружия поменяли, орудия главного калибра тоже. На наш калибр, в сто тридцать миллиметров, команда в двести восемьдесят пять человек, вполне неплохо справлялись. На борту «Энигма» была, но её опечатали и под охрану взяли ещё до того, как трофей привели, потом увезли. Просто я стоял на мостике, в бинокль изучал тихое море, нас потому и решили выпустить, синоптики пообещали хорошую погоду на несколько дней. Не только нас можно выпустить в учебный поход, там и других выгоняли тоже. Сканер голема работал, тут я и заорал:
- Минное заграждение! Руль лево на борт, полный назад! Сигнал опасности для остальных кораблей!
Кириллов тут же дублировал мои приказы, передавая их дальше постам. Корабль чуть на бок не лёг, на двадцати узлах шли, когда руль на бок положили, то тут же выправился, мы стали отрабатывать задним ходом и флажковым семафором предупреждая команды других кораблей, некоторые также шли к выходу, о минной опасности. Тут сигнальщики заорали о торпедной атаке, засекли пенистые следы. Ну да, вражескую субмарину я не видел, дальности сканера не хватило, а вот идущие на нас торпеды, когда немцы поняли, что мин мы избежали, увидел, вовремя отработали назад. Те мимо пошли, и вскоре глухо рвануло на берегу, не нанеся потерь. Три подрыва, три торпеды было.
- Средний вперёд, - продолжал я командовать. - Штурвал прямо держать.
Эсминец двинул вперёд, набирая скорость, тут недалеко крутого берега сопки, прямо на него шли, но недалеко от скал мы повернули, и пройдя мимо минной банки, на фарватере же поставили, и сторожевое судно не засекло, я направил эсминец в сторону откуда пустили торпеды. А минёры наши пока готовили бомбомёты. У трофея сбрасывателя на борту не было, но инженеры поставили, наше оборудование. Так что и эти глубинные бомбы готовили, снаряжая. Акустик искал чужую субмарину, связист, что был на связи с постом акустика, сообщил:
- Есть, засекли шум электромоторов впереди по курсу. Уходит влево по нашему движению.
- Принято, - подтвердил я, вскоре и сам рассмотрев субмарину.
Не ошибся акустик, только это не привычная «семёрка», а довольно большая ПЛ океанского класса, модель «десять». Немцы остановили электромоторы, и тишина на борту, решили переждать на глубине. Я же командовал. На базе паника, минное заграждение у входа, это какой же удар для сторожевых сил, по сути красивая диверсионная операция, и могла сработать, я даже уверен, что цель именно мой эсминец, а это значит у врага на базе есть агент, что сообщил о нашем выходе загодя и немцы успели поставить якорное заграждение. Ну да, захват был болезненной оплеухой Кригсмарине, там и Гитлер брызгал слюной, и командующий флотом обещал если не вернуть эсминец, то потопить его. Видимо это та самая операция по выполнению того обещания. Красиво исполнено, я в восхищении. А пока отдавал приказы:
- Глубина подрыва двести метров, - передал я минёрам, и когда подошёл к замершей подлодке, скинул шесть глубинных мин со сбрасывателя и сделав полукруг, отстрелил ещё две с правого бомбометателя, крутясь над местом залегания ПЛ.
Причём, отметил, что те силы что выходили следом, прошли по проверенному мной фарватеру, возвращаться не стали, а у минного заграждения уже работали тральщики. Два подрыва было, тралом зацепили. Сейчас продолжали. Бомбомёты я больше не задействовал, не было нужды. Такая точность, когда шесть бомб опустились точно у ПЛ. Они просто развалили её. Мощный пузырь воздуха поднялся, мусор и масляное пятно. Так что и мы спустили лодки, и два больших сторожевика, собирали всё для отчётности. Потопление субмарины было зафиксировано, подтвердили. Впрочем, задания с нас никто не снимал, после шифрованных сообщений с штабом флота, я разогнал эсминец до предельных тридцати семи узлов, что он мог дать и уходил прочь, держа в полной боевой голема. Мало ли тут две немецкие ПЛ, или больше, а от пуска торпед защитит скорость. Но нет, и ходовые качества корабля проверил, и обошлось без проблем. Так что мы убегали прочь. К вечеру встретили конвой, даже чуть раньше, чем должны были, и командующий конвоем, британский командор, отправил мой эсминец вперёд, в качестве разведчика. И правильно сделал, я обнаружил «семёрку», сканером. Та меня раньше засекла и погрузилась, но стрелять явно не собиралась, видимо не опознав трофей. Стало ясно что немцы ждут именно конвой. Однако пуск всё же был, с другого места, за дальностью сканера, похоже там другая лодка, и её капитан, через перископ опознал мой корабль, а насчёт него был чёткий приказ, увидите, топите несмотря ни на что. Да немцам теперь плевать на конвой, им бы меня на дно пустить.
Я сбежал? Да даже и не думал, крутился, часто работая то бомбомётами, то скидывая их с помощью направляющих сбрасывателя. Одну лодку разорвало. Вторая подорвалась на своих торпедах. Мина рванула рядом, вызвав их детонацию, но подлодок было пять, и все пять вели охоту на меня, уже шесть раз пропускал мимо залпы по мне торпедами. И то что уже глубокая ночь, нам не мешало. Конвой подходил, сюда уже неслись эсминцы охранения, я сообщил что веду бой со стаей ПЛ противника, две потопил, но три других атакуют. Приказ командующего Кригсмарине. Британцы не дураки и поняли причины. Утопить трофей любой ценой. Как раз третью мы достали, причём бомбомётами. Эти штуки больше по квадратам работать, чем для точечной, как сбрасыватель, но тут одна мина разорвалась прямо над рубкой, отчего лодка переломилась и пошла ко дну. Тут едва смог уйти от очередного залпа. Четыре торпеды, похоже полный носовой залп был. Веером пустили. Еле ушёл, прямо у борта одна прошелестела, а вот британскому эсминцу попали в корму. И тот занялся своим спасением, а мы с другим работали по оставшимся субмаринам. Загоняя их на предельную глубину, в двести метров. Всё, те уже отказались от мысли потопить мой корабль, теперь занимались своим спасением. Не помогло, я-то их видел, минёры ставили мины на нужную глубину, и я точечно работал пятёркой мин. Сначала одну достал, четвёртую, а потом и пятую. Правда, британцы, не смотря на всплывшие солярные и масляные пятна, мусор, освещая их прожекторами, отказались признать их потопление. Я же внёс в журнал, с описанием, что и как сделал, и как одно из грузовых судов взяло на буксир повреждённый эсминец, своего хода тот лишился, ладно пластырь подвели под пробоину, и направились дальше.
Вот такие дела, вернулись на базу через несколько дней. Мне подтвердили две ПЛ, одну, что потопил у базы, диверсантов, и вторую при сопровождении конвоя. Две те записали на себя. Вот такие дела. Впрочем, всё равно дали награды. «Боевик» за первую, диверсантов, орден «Отечественной войны» второй степени, за вторую. И знаете что? Британцы одну подлость совершили насчёт меня, а я такое прощать не собираюсь.
- Нет, - подумав, сказал я.
- Что значит нет? - не понял капитан первого ранга, что и вызвал меня в штаб, и ставил задачу. - Это приказ.
- Вы собираетесь отправить эсминец, которым я командую, в Архангельск, чтобы я вошёл в охрану конвоя, идущего в Англию за следующим ленд-лизом, по запросу британцев. Тех самых британцев, что не подтвердили мне потопление пяти вражеских субмарин, да ещё две записали на себя, а одну мне бросили, как кость с барского плеча? Поэтому нет, я с ними работать не буду. И я понимаю, что приказ есть приказ… Они затребовали меня, или «Проворный»?
- Эсминец, - чуть улыбнулся морской полковник, сообразив о чём я.
- Отлично, прошу принять мой рапорт о переводе. Тут немало достойных офицеров, что давно выслужили себе место в капитанской должности эсминца. Я же буду служить там, где вы мне подберете место, меня всё устроит, главное подальше от британцев. Ненавижу их. Я им помогать не собираюсь, и если их будут атаковать, сделаю вид что этого не вижу. Не нужно провоцировать такую ситуацию и стоит просто убрать занозу. Меня. И ещё, товарищ капитан первого ранга, я сильно разочаровался в службе, не того я ожидал, поэтому стоит сказать, что после войны военную карьеру я продолжать не желаю, и сразу подам рапорт об отставке. Просто чтобы вы имели в виду и не строили планов насчёт меня.
- Хорошо, буду иметь ввиду. Насчёт рапорта, садись и пиши, я с командующим сам поговорю, объясню мотивы.
Так что подлянка со стороны британцев не прошла, эсминец принял другой офицер, и тот через сутки ушёл в Архангельск, а я принял командование звеном противолодочных кораблей, да тех же типов, с которых начинал тут службу. Звено сформировано недавно, пять единиц, команды ещё осваивают, два нашей постройки и три тоже по ленд-лизу поставили, и вот я принял командование этой группой. Так что порядок, я с изрядно хорошим настроением с головой ушёл в круговорот дел по формированию отряда. Действовать в основном вместе будем, но возможны для разных кораблей одиночные задания. Всё привычно и всё знакомо. Так служба и потянулась. К некоторой информации я доступ имел. Помните ту нашу ПЛ, которой мы доставляли припасы и воду, в строжайшей тайне, а потом эсминец захватили? Непросто так её там держали, в том месте должны были пробегать наши эсминцы. На каком-то задании были, и если за ними погоня, отсечёт их. И получилось. Четыре германских эсминца, тип «Z», гнали два наших, торпедный залп стал полной неожиданностью для немцев, отвернули, наши эсминцы ушли. Немцы потеряли один эсминец, две торпеды для него стали фатальными, долго охотились на ПЛ со злости, но та всё же пусть побитой, но не побеждённой вернулась на базу. Отлично проведённая операция. Капитан ПЛ Героя получил. Потом тот конвой, куда мой эсминец затребовали. Летом от знакомого капитана разведки узнал подробности, хотя в немецких газетах итак освещалось это. Наши особо не писали. Я узнал почему британцы так засуетились, их агенты сообщили, что немцы стягивают все возможные подлодки на север. А они про «Проворный» узнали. Это месть. А так как британцы отлично видели результат моей работы, нет не видели, слышали, подтверждали уничтожения вражеских ПЛ акустики, слыша разрушения корпусов, то и захотели такое прикрытие. Фигу им с маслом.
Да уж, про тот конвой долго в газетах писали. Трофейные тоже попадались. Да и радио германское ловили, слышали. Британская разведка не всю информацию получила, там работали у Кригсмарине как подводные силы, так и надводные. Ночью сначала конвой попал в засаду подводных сил. Полтора десятка подлодок били именно боевые корабли, тяжёлый крейсер с командиром охраны отправили на дно, шесть эсминцев, тральщик, а под утро пришли карманные линкоры и добили конвой. Полный разгром. Призы те не брали, хотя команды грузовозов и сдавались. Они сюда не для этого пришли, всех на дно. И да, «Проворный» стал одной из жертв ночной атаки. Выжило на трёх шлюпках треть команды. Чуть позже их нашли сначала патрульным самолётом, нашего флота, там шлюпки и с других кораблей конвоя, а потом подошедшие эсминцы, немцы давно ушли, спасли тех, кто выжил. Наших и британцев. Не так и много их было. И нет, совесть меня не мучает. Я эсминец к британцам, в руки немцев, не посылал, кто приказ отдал, на его совести гибель команды и корабля. Ко мне вопросов не было, почему рапорт подал и покинул пост капитана корабля, получив другое место, перед таким смертельным заданием. Да и не до того было, активно наши начали работать, немцы скоро стали покидать северную часть Норвегии, и большая работа пошла. Так пролетел сорок четвёртый, про меня снова газеты писали, в одном бою мои корабли, четыре, пятый был занят в другом месте, загоняли и потопили две вражеские ПЛ, а третью принудили сдаться, и трофей привели на базу флота. Вторая Звезда Героя мне упала, и погоны капитана второго ранга. Для моего возраста карьера просто шик и блеск. Однако, когда война закончилась, я сразу же подал рапорт. Война закончилась Девятого мая Сорок Пятого, никаких изменений я похоже не внёс. Это немного удивило. Впрочем, и фронт боевых действий далёк от тех, где делалась история. Да я свою историю делал, и вполне доволен этим.
Поначалу мне рапорт не подписали, но через два месяца, я всё же был отправлен в отставку. Да просто подкупил кого нужно, и всё было сделано, сдал последнюю должность, командир дивизиона противолодочных кораблей, преемнику, и стал собираться, готовя Ксюшу к поездке. Кто такая Ксюша? Ну Изольда конечно девушка очень страстная, с южным колоритом, но сколько мы с ней не кувыркались и какие позы не принимали, та не залетела, видимо несовместимость у нас. А Наталья залетела легко и быстро, и в конце зимы Сорок Пятого родила мне дочку. Пять дней как той полгода исполнилось. Я её официально оформил, записав, что мать умерла при родах. Ксения Александровна Савельева. Прошу любить и жаловать. Причина в решении оставить дочку себе, в матушке Александра, я забрал по сути у неё сына, оставлю хоть внучку в утешение. Да, она о внучке не знала, приеду, сюрприз будет. А так мы переписывались часто, по два-три письма в неделю шло. Что по дочке, росла та у нанятой кормилицы, что ещё своего ребёнка содержала, я щедро выдавал продовольственные пайки, фрукты, так что та охотно заботилась о девочке, и судя по её цветущему виду и довольной улыбке, вполне справно. Народу немало разъезжалось, еле достал билеты до Ленинграда. Война уже два месяца как закончилась, середина июля, но ничего, с дочкой на руках и одним чемоданчиком отбыл на поезде. Трёх дней мне хватило чтобы понять, маленькие дети для меня одного, всё же слишком. Убрал Ксюшу пока в хранилище. В Ленинграде я не задержался. Нет, не поехал сразу на юг, а сначала на попутках до Выборга, а там на самолёте ночью в Хельсинки. На том самом, что полтонны весит. Причина в Наташе. Я до сих пор откладывал тот момент объяснения, что мы в другом мире. Ну а вдруг тут с её копией что-то случилось, и можно мою Наташу воткнуть на её место? Пусть дальше живёт, та своё отработала.
Где её дом, родители живут и ребёнок, я помнил, нашел. Одет в гражданское был. Нет, надежда не оправдалась, Наташа тут жила, да ещё с мужем. Новый видимо. Как раз утром со вторым ребёнком в парк пошла, погулять. Отец работал охранником в банке, уже не сторож, карьеру делает, муж водитель фургона. В общем, я достал Наташу и всё описал, честно, в лоб, показав её копию, с новым ребёнком, ну и остальных. Шок, это по-нашему. Та два дня взяла на раздумья, и пока я делал запасы кондитерки, следила за местными родными ей людьми. А я сразу ей предложение сделал, в качестве извинений устрою в США, документы сделаю, дом, машину куплю, доходный бизнес. Могу ребёнка сделать, или мужа найдёт, он постарается. Вот та и взяла время на раздумья. Примерно в том же ключе прошло общение с Изольдой. Эта сразу согласилась и на США, и на обеспечение её всем. Жива ли тут её копия, пусть сама выясняет. В общем, Наташа выбор сделала, остаётся при мне и ребёнка я ей делаю, так что вернулся в Ленинград, снова в гражданской одежде, да много внимания привлекаю, я известный. Узнают быстро. А так добрался до Туапсе, там на машине по адресу, что хорошо знал. Машину добыл в Финляндии, угнав у владельца, не зря же там побывал. Новенький «Шевроле», американцы захватывали европейский рынок. А меня ждали, я телеграмму дал. Так ладно матушка, пионерская дружина школы, где Саша учился, и его матушка работает, устроила торжественную встречу. Да, и опять шок в глазах. В этот раз в глазах матушки, что смотрела на девчушку, которую я достал с переднего сиденья, и держал на руках, в детском комбинезончике. В Хельсинки закупил изрядно, для девочек до трёх лет. Вот та на сгибе локтя сидела и с интересом крутила головой, всё рассматривая. Для такой мелочи, вполне уверенно себя вела, голову держать могла, хотя и быстро уставала.
Угостив всех пионеров конфетами, у меня были, пока матушка Саши качала на руках внучку, те знакомились друг с другом, ну и загнав машину во двор, ворота были, стал с помощью пионеров переносить вещи в дом, а потом фотосессию устроил, я же в форме был, при наградах. Китель от этого ух и тяжёл. В общем, обустраиваемся. А дальше будем жить. Вот только как бы сказать матушке Саши, что я тут задерживаться не буду, оставляю ей внучку и исчезну надолго? А сказать придётся. Ничего, я что-нибудь придумаю.
Сдержав стон, я открыл глаза, изучая голубое небо, запачканное дымами горящей техники. Да и по шуму боя и вони понял, что снова на войну вернулся, горела техника, с людьми внутри, горелым мясом тоже воняло. Ну а что я скажу, в теле Саши Савельева я прожил почти восемьдесят лет. Ну да, столетний рубеж преодолел. Умер в возрасте ста четырёх лет на окраине Туапсе, где проживал последние годы. Вообще я много путешествовал, но часто бывал в Туапсе, дом у меня там. Чуть позже семью завёл, все же матушка Саши нашла ту, на которую у меня сердце дрогнуло. И ведь долго прожили вместе, троих детей народили. Ксюша уже взрослой к тому моменту была, школу закончила, второй курс пединститута. Отличная послевоенная жизнь, ни одного не убил человека, я слово держу, война закончилась, и всё, не убиваю. О, калечил, инвалидами делал, это много и часто, но все они остались жить. Тут порядок. Самая долгая моя жизнь из всех. Впрочем, ладно, воспоминания хорошие, приятные, но не буду об этом, смысла не вижу, главное я прошлым доволен, этого достаточно, вернёмся к настоящему. Пока же я мысленно пробежался по состоянию тела. Ныли голова и нога. Подняв руки, изучая их, почти чёрные от пороховой гари, в масле, каёмка чёрная под ногтями, снял шлемофон с головы, и стал ощупывать место повреждения. То, что шлемофон танкиста был, я отметил мимоходом. Вполне логично. Лётчиком был, осназовцем, пусть и недолго, был, артиллеристом, стрелком и моряком тоже. Остались танкисты.
На голове не рана, гематома, скорее всего чем-то прилетело по макушке, даже шлемофон не спас. А вот ноге досталось серьёзнее, я сел, в траве, осматриваясь, заодно ощупывая мокрую от крови штанину комбеза, и тут же лёг обратно. Немцы приближались. Не Вермахт, с закатанными по локоть рукавами френчей, и автоматами, как их любят показывать в фильмах. Нет, танки двигались, лёгкие «чехи», видимо так не боялись подрывов боеприпасов нескольких горевших советских танков. Четыре коробочки рассмотрел, что ревя движками к нам катили, стреляя на ходу, в прикрытии две или три самоходки, я не понял. Вообще приятно вернутся в молодое тело, лет двадцати, из старого немощного, энергия так и била из меня. Отсутствовали хранилища, опция големов, к которым привык также, как имею привычку дышать. Как-то пусто без них, но буду ждать, когда запустятся. Одно или два. Как повезёт. Инопланетян в этот раз нет и всё с нуля придётся начинать, что меня скорее радует, чем огорчает. Итак, пока я поискав по карманам, найдя платок, бинта не было, перевязывал ногу, а рана пулевая, кость не задета, по сути в бедро попали, платка хватило перевязать, большой, ну и опишу где оказался, что успел понять из мимолётного взгляда и ощупывания себя. Это сто процентов сорок первый. Для начала под комбинезоном гимнастёрка оказалась, в такую-то жару, тут металл плавиться, с петлицами, в которых сержантские треугольники. Потом лёгкие «чехи», к сорок второму их выбили, и немцы их у чехов больше не брали, те стали самоходки выпускать и спецмашины, тягачи. Потом самоходки с коротким стволом, «окурком», как говорится. Тоже знак. Ну и советские танки, на поле стояло и часть горело, восемь «Т-26». Вдали дымил город, окраины видны, редкие рощицы и посадка. А город я сразу узнал. Брест, за ним пожары в Крепости.
Как видите, мои дедуктивные способности ясно дали понять, что сегодня идёт начало войны, двадцать второе июня сорок первого. А ещё жопа подаёт сигнал, что стоит отсюда убраться подобру-поздорову и где переждать. Когда заработают хранилища, я даже предполагать не желаю, потому как те у меня работают не пойми как, и в принципе могут одно, или два, запуститься через два дня, или четыре дня, а могут и через два месяца. Я не жалуюсь, просто описываю. Полз недолго, приметив воронку, и солидную, тут похоже гаубицы работали, сполз в неё, и замер на дне. Всё, я в домике. Немцы сюда не сунуться, пока не прогорят все танки, их сюда не заманишь. Вот и надеюсь до темноты продержатся. Хотя без воды будет тяжело. Шлемофон я прихватил, так что сев в воронке, глубины хватит, но привстать не получится, уже видно будет, и стал стаскивать сапоги и комбинезон, сняв повязку. Красноармейских шаровар я не обнаружил, нательное бельё, гимнастёрка и сапоги, с шлемофоном, да и всё. Ну ремень с «Наганом», это тоже. Кстати, оружие приготовил, даже откопал ямку, сделал нычку, туда в него из карманов всё прибрал и засыпал землёй. Если вдруг меня обнаружат. Платок на рану снова наложил, остался в нательном белье. Хотя и в нём жарко было, подложил по голову шлемофон, лежал и размышлял. Обезвоживание, и сильное, да слабые позывы голода не особо мешали. Выживать конечно буду, я же по сути теперь бессмертный, постоянный перерожденец, что только радовало, люблю новое, хотя то, что меня постоянно на эту войну отправляют, без сбоев, уже немного досадно было. Что-то нового хочется. Впрочем, я прожил немало времени, эта война уже почти стёрлись из памяти, поэтому не прочь снова её пройти. И без планов, с моряком Савельевым сработало, плыл по течению, вот и тут также поступлю.
Чуть позже я заставил уставшее тело уснуть, нужно силы для ночи, и смог это сделать, тем более шум боя сдвинулся и уже не так мешал. Действительно уснул.
Проснулся ночью. Проверил рану, ныла, но пока не кровит, однако главное вокруг темнота, яркие звёзды на небосклоне и меня не обнаружили, что радовало. Дальше натянул гимнастёрку, комбинезон, сапоги надел, морщась, в рану отдавало, шлемофон, ремень застегнул, но револьвер, проверил, заряжен, сунул в карман. Пять запасных патронов и всё. Вот так встав, выбравшись из землянки, похромал, и довольно сильно, к советским танкам. Подбитым. До своих долго идти, нужна техника. Поиск начну с этих восьми бронемашин, кучно подбитых на перекрёстке полевой дороги. Ну и пока изучал, и осматривал, три танка горели, пять на вид целые, но это надо проверять, размышлял. Так вот, документы я изучил. Они были на имя сержанта Луки Ивановича Мартынова, командира танка. Тридцатая танковая дивизия РККА. Шестидесятый танковый полк. К моему удивлению я действительно нашёл целую бронемашину. В смысле, на ходу, просто башня прострелена и пушка повреждена. Нашёл и фляжки, жадно напившись, обезвоживание ушло. Потом у танка запустил двигатель, машина знакомая, достал такую из болота в семидесятых, восстановил и хранил, и развернувшись, покатил в сторону наших войск, куда и выехал уже через десять километров. Остановили, светя фонариком, уверенно, видно, что свой. А когда командир осветил пару бойцов рядом, и сам понял, свои. А то до этого вроде немцев проезжал. Дальше опознался. Машину сдал, как раз моя дивизия тут, повезло, меня после опроса к медикам, рану промыли, зашили и в тыл. Амнезию разыграл, так что уже через два часа с санитарной колонной, на шести грузовиках нас в тыл. Накопилось столько раненых. Да, эта была ночь с двадцать второго на двадцать третье, я был прав.
Отвезли в Кобрин, тут был госпиталь армейского подчинения и стали распределять по койкам. Надо сказать, их мало осталось, за день боёв много раненых было. Вот тех, кто ранен легко, меня таким признали, оставили, а тяжёлых грузили и увозили к железнодорожной станции, там вроде формировался санитарный эшелон, что на Минск идёт, но это под вопросом, где-то дорога разрушена и дойдёт ли он, поди знай. А на следующий день паника в городе, стрельба на окраине. Штаб Четвёртой армии эвакуировался. Это ближе к вечеру, часть медперсонала разбежалась, но оставшиеся, выдавая документы и справки о ранении, советовали своими силами уходить, так что я забрал красноармейскую книжицу, справку, мне шаровары выдали, и я ещё попросил в гардеробе шинель и вещмешок. Не отказали. Не в комбезе же ходить, а без шинели ночью тяжеловато, и сильно хромая, покинул город. Да, я на кухню госпиталя заглянул, мешок с хлебом приметил, в вещмешок три буханки убрал, кочан капусты, пучок моркови, нашёл немного консервов, прибрав, небольшую кастрюльку, соли, и покинув госпиталь, двинул на выход. К наступлению темноты я укрылся в густом кустарнике на берегу мелкой речушки, тут до окраин города километра два было, подобрал ветки для костра, кастрюльку поставил на два камня, между ними развёл огонь, спички и складной нож остались от прежнего владельца тела, ну и сварил овощной суп, потом с хлебом поел. Слушая гул моторов, немцы заканчивали перегонять технику в Кобрин, взяв его под контроль, я раскинув руки лежал на песке пляжа, и любовался ярким звёздным небом.
Знаете, если кто-то спросит, а какая твоя цель в жизни? Я отвечу просто, моя цель, жить. Именно жить, и чтобы было интересно и увлекательно. С опцией усиления эмоций, такое точно возможно. Да я дожил до столетнего рубежа только за счёт неё, иначе бы давно окочурился. Удивительно, но факт, эта опция поддерживает тело в тонусе и по сути даёт долголетие. Да я умер-то не сам, а когда на машине с рыбалки ехал. А что, ночь, тут на развязке фура вылетает с второстепенной дороги, вроде «Скания» была, светя фарами. Разминулись чудом. Водила, которому хотелось все ноги переломать, усвистал, я остановил машину, сердце громко билось, и всё. Я от испуга умер, разрыв сердечной мышцы. Ну я так думаю. Только об одном жалею. Не нагнал дальнобойщика, и с помощью големов не отправил его на всю жизнь на инвалидную койку. Всегда в подобных случаях так поступаю. Не он первый, не он последний. Хотя да, тут холостой выстрел, обошёлся без наказания, я умер. Ну да ладно, новое молодое тело, наверное, даже должен быть благодарен тому дальнобойщику. А так планы прожить тут четыре дня, если за два одно или за четыре оба хранилища запустятся, граблю склады у Бреста, набираю нужное, угоняю самолёт, и лечу в Финляндию за домиком и баней. Ох как они мне в прошлой жизни службы на Севере пригодились. Да я баньку там чуть не каждый день топил, да каждый день и топил, у меня девчата были, им для гигиены помыться, первое дело, а без спальника зимними ночами тяжело спать.
Что по девчатам, мне старые поднадоели, хотя я даже их лиц не помню, так что никаких Май, Наташ и Изольд, в предвкушении новеньких набрать. Причём, решил брать всех стран, что против нас воюют. По одной. Немок, финок, румынок, итальянок, и всей Европы, от коих добровольцы воюют. И чтобы один врач был, это обязательно. Опыт с Карен показал, что нужен врач. Все планы зависят от того, два хранилища откроется или одно. Если одно, то какое. Так что ждём, место я нашёл тихое и безопасное, разложением тут не пахнет, как там, где в воронке пережидал, по сути в комфортных условиях ожидал. Все вещи закопал в песок, на случай если меня найдут, оружие тоже, «Наган» мне вернули, вот и жду. И ничего менять не желаю, мне всё радует и всё устраивает. Повоюю танкистом, пусть идёт как идёт, и живу в послевоенной жизни. Чёрт, как же мне это всё нравится. И знаете что? Я был прав, с хранилищами у меня чёрте что творится, и надо сказать, что пусть и дальше творится, потому как стандарт меня уже не устраивал. Ну запустились те через четыре дня с момента вселения в тело, днём двадцать шестого июня. В общем, норма, и запустилось два, я сразу кач поставил. Только не это важно, а то что пусть хранилища почему-то пустые, но они имели именно тот же размер, когда я умер в прошлом теле столетнего старика. Одно с опцией голема двести восемьдесят девять тонн и триста шестьдесят килограмм. Второе двести девяносто восемь тонн и сто двадцать два килограмма. Те самые. Ну вот как так? Впрочем, я этому только рад, жаль, что всё то, что я там хранил, не сохранилось, но объёмам оставшимся рад и уже был в предвкушении их заполнить. Я люблю тебя жизнь! И Артёма Райнова, что всё это создал и запустил в жизнь. Спасу и тут Марию из лагеря, за такой подарок, обязательно.