Глаза я открыл как будто бы сразу. Вот станция, я сижу пристёгнутый к спецкреслу, готовились очистить меня от лишнего, а тут сигнал тревоги, резкие сотрясение и сминая стены на нас полетела стена огня. Вспышка и я в новом теле. Причём открыв глаза, я сразу же застонал, новое тело мне досталось явно повреждённое и травмированное. Воняло гарью, горелым мясом, слышалось потрескивание огня. Жар близко, давил, отчего мне было плохо. Губы потрескались от жара, очень хотелось пить, во рту Сахара, однако открыв глаза, видя рядом борт танка, катки с гусеницами, борт раскалён, лопнул по шву, из люков тянуло дымом и были видны языки огня, вот я, беря тело под контроль, и пополз прочь. Похоже попадание было в тело обгоревшего танкиста, комбинезон ещё тлел, я старался погасить его, а то новые ожоги получал. Плюс нога, волочилась. Перебита пулей, думаю. И это явно ВОВ, уверен. Да многие туда из наших «десантников» попадают. Я отлично понимал, что происходит, и знал, что это тело мой последний шанс. Если упущу его, погибну, то это всё, хана. Ну почти. Там есть некоторая поправка, потом поясню. А что делать я знал, сразу план сложился, вот и действовал на автопилоте.

Один глаз склеился, от жара, но вторым я видел, чуть мутновато, однако разобрался что вокруг чистое поле, где проходил танковый бой. В основном советские танки видел, в игры этого временного периода играл, тему знаю. Были в основном «Т-26», и редкие колосса «КВ-1», всего два, как раз от одного такого тяжа, который ещё горел, я и отползал. Бой уже завершён, звуки выстрелов, это от разрывающихся в огне патронов, а так бой был явно проигран советской стороной. Вообще с одной стороны был хорошо прореженный артиллерией лес. В километре тот, там ещё несколько пожаров было. Судя по направлению движения советских танков, они как раз от леса и пришли. С другой стороны, остатки деревни, где немцы оборону держали, до ближайших окопов метров сто оставалось, видел, как каски мелькают. Всего в зоне видимости насчитал два десятка танков. Немецких не видел. Хотя за окопами у развалин дома, вроде дымила самоходка вражеская. Тут и там видел кучки, в зелёных защитных гимнастёрках и в синих комбинезонах, погибшие бойцы и танкисты. Хотя пару раз засекал как некоторые ползли прочь. Моё новое тело тоже было в комбинезоне, и вроде поверх формы накинут, ремень с кобурой, ремешок портупеи. Я кстати остановился ненадолго, скинул ремешок и накинул как жгут на ногу. Кровило, и довольно сильно. Найдя воронку, явно гаубичный снаряд рванул, раскидав землю, а тут поле со сгоревшей пшеницей было, а дымы ещё были, та горела в стороне, куда ветер огонь гнал. Так вот я сполз вниз, на метр глубина, среднего калибра снаряд, и разрывая землю руками, стал копать, пальцы порезал, об осколки, но чуть углубился. Я очень торопился. Дальше стал с себя всё снимать, самое трудное сапоги, и всё в яму. Комбез выкинул наружу, как и шлемофон, обгорели сильно, обожжённая шея горела от боли, но стянул форму, мельком удивившись, френч был командирский. А в чёрных петлицах, с эмблемами бронетанковых войск, шпалы капитана, как зовут того, в кого попал, не знаю, в кармане френча явно пачка документов, но не до того.

Всё сложил в яму, кроме ремешка портупеи, его снова накинул на ногу и увязал, и закопал, сгребая со стенок взрыхлённую землю, чтобы слой над вещами был побольше. Это их убережёт. После этого выбрался наружу, и ползком, над головой пролетела очередь, перебравшись в соседнюю, тут два убитых красноармейца было, пытался провести спонтанную инициацию, чтобы запустить Дар. Да, в этом и заключался мой план. Пока я делаю попытки, опишу всё подробно, да и вообще кто я и как сюда попал. Итак, меня зовут Геннадий Геннадьевич Струев, или Ген-Геныч, как называли сотрудники лаборатории. Сорок шесть лет, разведён, двое детей. Я был математиком, спецом, меня нашли люди академика Райнова, и сделали такое предложение, от которого я не смог отказаться. Порталы, другие миры, это всё было здорово и интересно, но проработал я там всего каких-то полтора года, пока диверсанты не напали на нашу лабораторию. Точнее на одну из космических станций в системе. Их тут несколько сотен. Вот и лаборатория наша секретная, была замаскирована под одну из них, но противник точно знал, что им нужно и где это находится. Похоже война. Слухи, что скоро начнётся, уже начали ходить. Что я делал и для чего меня наняли? В лаборатории нужны маги, одарённые, чтобы делали амулеты и артефакты. У кого-то возникла идея, нанять математиков, а расчеты для создания амулетов и артефактов нужны серьёзные, и дальше научить каждого, делать что-то своё. Например, этот создают только амулеты личной защиты, причём не зная основ, учили как делать, слабо понимая сам процесс. Не конвейер, всё делает один маг от начала и до конца, расчёты нужны для привязки плетений к основам, там каждый раз свои расчёты, хотя основы могут выглядеть одинаково, но скорость повышается в разы, если учить одному.

Для начала нас три десятка подобрали, пока в виде эксперимента всё, купили и поставили магические Дары, проживали мы в квартирах на территории лаборатории, в жилом модуле, под особой охраной, и маги из того магического мира нас учили. За год, вполне удавалось изучить что-то одно, а учили хорошо. Использовали плетения для улучшения памяти. Только даже я слабо понимаю, как это всё работает. Основ-то по знаниям нет, да это кроме нас одарённых, никого и не волновало. Всех интересовал только результат, мы на гора выдавали амулеты, что спецкурьерами забирали и увозили военным или в хранилища спецслужб. Ну да ладно. Для примера, меня обучали создавать амулеты големов. И это очень сложный амулет, другие полгода учились, восемь-девять месяцев, я с трудом за год изучил, но освоил, меня одного этому направлению обучали, и за следующие полгода выдал порядка семисот таких амулетов, а они очень ценились. Если проще, работает тот так, амулет создаёт из материала, годится любая почва, но лучше глина, голем. Причём, его вид зависит от фантазии оператора, берётся внешний вид из памяти, и вот голем создан. Амулет способен выдать лишь одного голема и основа рассыпается пылью, потому как создание такого магического воина, это серьёзный удар по амулету. А меня так научили. Может и можно обойтись без уничтожения амулета, но учитель-маг учил именно так, и разводил руками, мол, что знал, выдал. А воины они мощные. Сам видел, как на полигонах их гоняют, смерть и хаос, вот что те творили. Режим самообучения мощная штука. Эти магические воины имели в себе процессоры с магическими ИИ, именно в создании таких искусственных интеллектов сама сложность. В специальности артефактора это самое сложное в создании, потому долго и учился. Но освоил же.

На этом всё, меня обучили, и дальше только работал, выдавая на гора нужное количество амулетов, основы выдавали. Однако я сделал хитрый финт. Дело в том, что я сожительствовал с другим математиком-магом, девушка, Ингрид, шведка. Ещё пока я учился созданию амулетов големов, за два месяца до окончания, мы сговорились, я и начал, у нас на квартире, обучать ту магии големов, создавать их, очень Ингрид это интересовало, а та меня созданию амулетов безразмерного хранилища. Именно эту специальность та освоила и выдавала спецслужбам готовые амулеты. Восемь месяцев та меня учила. Ну да, за месяц до этих трагических событий, закончила. Кстати, нас подслушивали, чему не удивлён, спецы знали, и не мешали, так что мне и тут план начали выдавать, ну хоть опыта набрался в создании. В основном амулеты выдавал трёх видов, браслет, перстень и медальон. Для големов имел один вид, в виде большого медальона. Также попросил местного особиста дать возможность основы магии изучить. Не дали, но обучали другим, простейшим плетениям. Два десятка плетений изучил, из самых лёгких. Тут мои воспоминания прервали немцы. Подошли, один спрыгнул ко мне в воронку, и пнул в бок, что-то командуя. Без понятия, я немецкого не знал. Именно его удар мне и помог, есть, чуть не с хрустом, Дар открылся, произошла спонтанная инициация, и во все стороны рванула мана. Я лежал на боку, куда меня отбросил удар и хохотал от радости, а то что тела погибших бойцов, да и сами немцы, в пепел, не волновало. Правда, быстро сел, нельзя терять время. А пока мана вокруг разлита, то магические линии, что я выдавливал из пальцев, она подсвечивала, магическое зрение-то пока не заработало, и я стал плести детскую сетку, чтобы накинуть на себя.

Сетку сплёл и накинул быстро, та ужалась, порядок. Стабилизирован ею, пока сам не возьму его под контроль. Так вот, покинув воронку, волоча ногу, я скатился в соседнюю, где ранее зарыл форму и всё с себя, и пока тишина, а мана рванула на полкилометра вокруг, и то потому что в воронке находился, зона поражения небольшая, но немцев и деревню точно накрыло. В общем, нужно ждать наступления темноты, а пить хотелось не передать как. И лечить себя не мог, магического зрения нет. Вот так лёжа на склоне воронки, держа руками ногу, остановить кровотечение было больше нечем, я с несколькими попытками запустил аурное хранилище. На тонну размером сразу было. Ну и маятник запустил. Десять килограмм в сутки. Пошло работать. Руки скользили от крови, ремешок растворился от выброса маны, и вернулся к воспоминаниям. До темноты часа два, надеюсь продержусь. Впрочем, откопал всё, форму тоже. Большую часть в хранилище убрал, кроме командирского ремня, его накинул вместо жгута, сняв кобуру с «Наганом». Оружие не доставал, не до него. И вот так полусидя на дне воронки и вернулся в недалёкое прошлое. Я немного неправильно сказал, меня не учили, просто не мешали в свободное время поднимать знания. Я платил магам, отдавал всю зарплату, и двое обучили этим двум десяткам плетениям. И да, я умею размещать их в основах, делаю из них артефакты и амулеты. Так вот, что по списку изучил. Это были малый лекарский диагност, малое лекарское плетение исцеления. Среднее тяжело в освоении, не изучал, на потом оставил, и как видите не успел.

Ладно, не об этом сейчас. Сразу четыре плетения, сканеров, разных видов, седьмое — личного климат-контроля, потом дальнего виденья, девятое — ночного, там следом плетение стазиса, можно накладывать на продукты, дня три продержится. Два плетения личной защиты, там и разница в них, что один способен защитить от огня, недолгое время, но может, второй нет, только от физических атак. Следующие три плетения боевые, фаерболов, воздушных лезвий и ледяных стрелок. Классика, основные боевые плетения в магии. Пятнадцатое плетение, освещения. Можно несколько светляков вывешивать потребление маны мизерное, вещь тоже нужная. Шестнадцатое, для разжигания огня. Потом плетение для проверки пищи. От ядов и всего лишнего. Восемнадцатое плетение, отпугивание насекомых. Потом отпугивание змей. Двадцатое, плетение очистки воды. В питьевую её переводит, убирая не нужные и грязные элементы. Двадцать первое, плетение растворение костей. Вообще это кулинарное плетение для разделки рыбы, но освоил. Ну и самое сложное, четыре дня изучал, меня ему обучали, это плетение стационарного климат-контроля, для помещений или палаток. Разброс такой, потому что я сам выбирал из представленного списка, что хочу получить. Следующим должен был учить, уже серьёзный уровень личной защиты. Да вот не успел. Началось всё с шухера, кто-то ограбил спецхранилище, всё вынес. Некто Лето, хакер такой. Стали всех проверять, сообщника искали, и спецы испытали шок. Почти у всех работников лаборатории стояли аурные хранилища. А это серьёзные возможности, чтобы их получить нужно немало согласований и разрешений. Да у нас всего с десяток работников, на полторы тысячи, имели такие разрешения, включая академика.

Так ладно сами хранилища, рабочие, там же стояли и свёрнутые хранилища, на случай перерождения. У многих, что уж про меня говорить. Да, и у меня стояли. На станции действовал Чёрный рынок, когда я стал создавать амулеты, смог сделать несколько, основы купил на Чёрном рынке, и продать. Даже скорее обменять на установку двух аурных хранилищ. Простейшие, не дорогие. Открываются сразу на тонну, внутри стазис, могут принимать живое, ну и кач по десять кило. Одно развернули, успело за полгода накачаться почти на полторы тонны. Второе свёрнутое. Для второго перерождения. Точнее даже за первое активное я уплатил полностью, за второе аванс дал. В планах было закрыть долг и купить ещё несколько свёрнутых. Мне ещё четыре можно было поставить, а это ещё четыре дополнительных шанса на жизнь. Не вышло. Причина в Лето, у нас его многие проклинали. Больше тридцати работников совершили самоубийство. Мы не сразу поняли, что те имели полный комплект свёрнутых хранилищ и так сбежали от нашей охраны. Те ведь сразу стали удалять то, что мы не имели права владеть. Я не рискнул. Две недели нас взаперти держали, пока моя очередь на удаление хранилищ не подошла. Как раз в кресло усадили, оно специальное, магичить в нём я не мог, но приступить не успели, тревога, все как-то разбежались. Я почти час в кресле сидел, когда сминая переборки, на меня стена огня, да как вспышка, и очнулся в новом теле. Вот такая моя история. По прошлой жизни.

Теперь что тут, я конечно в серьёзно повреждённом теле очнулся, соображать туго было, много сил тратил на отсечение боли, иначе бы тут орал, но план мной был быстро разработан и вот приступил к исполнению. Пока в процессе тот. Для начала не мог сразу хранилище вызвать. Если его первым, а потом Дар, то Дар сковырнёт хранилище. Без него останусь. Я такого не знал, слышал беседу магов в столовой, за соседним столиком сидели, обсуждали десантника, что так поступил, недавний заброс был, лишился хранилища, сам вступил в беседу, вот и выяснил подробности. Теперь в планах, как запуститься магическое зрение, сплести диагност и малое целительское плетение, привести себя в порядок, и… дальше не планировал, мне бы это выполнить. Чёрт, как же хочется пить, просто не передать. Тонну золота за стакан воды. Вот так я лежал и ждал. Мысли достать форму и изучить документы, всё по карманам, даже в голову не пришли. Да я в таком состоянии был, шевелиться тяжело, какое там что-то изучать и осматривать? Хорошо ещё Солнце заходило, я в тени был, когда под лучи попадал, на открытой обожжённой коже они вызывали такие боли, не передать. Быстрее бы заработало магическое зрение. Только от него зависит выживу я или нет. Впрочем, когда мне в прошлой жизни ставили Дар, оно заработало через сутки. Не факт, что тут будет по-другому. Поэтому как стемнеет, ползу к тому что осталось от деревни, и там ищу воду. Какой водоём. Ну и пищу, еда тоже нужна. Главное не забывать пускать кровь раз в два часа чтобы проблем с омертвением раненой конечности не было.

И знаете, специально крепился, даже щипал себя, чтобы не потерять сознание, иначе могу не очнуться, но дождался темноты. Дальше выбрался, натянул на себя форму, ползти обнажённым, да с обожжённым телом, это тот ещё квест. С одеждой проще. Хотя стон не сдержал, когда ту натягивал, и вот пополз, волоча правую ногу. Лубки бы какие сделать, кость перебита, но ладно уж. Всё равно материала вокруг нет, мана в пыль и пепел растворила. Ползти было тяжело, но вокруг голая земля, пепел ветром уносило. Трава и какие препятствие не мешали, поэтому, как не крути, но полз быстро. А то что немцы снова там, где раньше деревня была, я знал, слышал крики, команды, те осматривали опустевшие и по сути уничтоженные позиции. Иногда стреляли, из леса, откуда танки атаковали, редко отвечали. Видимо немцев перекинули сюда с других мест, выяснить что произошло. Почему рота что тут стояла, или сколько их там было, молчит. Поэтому не удивился, когда меня окликнули:

— Хальт!

Не удивился и не расстроился, я на это и надеялся. Форма командира, могут и не убить, а взять для допроса, чтобы выяснить что тут произошло. Документы кстати, расстегнув, убрал в хранилище. Да всё из карманов что там было. Форма кое-где прогорела, пятна от огня, всё равно на выброс. Хотя та не в таком состоянии была как комбез, там вообще обгорелые тряпки. Ещё и задумался. Даже не знаю где нахожусь, что за местность, какой военный округ. Я это время знал, не фанат, но фильмы смотрел, и мог наблюдать за приключениями «десантников». Это наши подопытные, которых учёные забрасывают в разные миры через специальное оборудование. Точнее их души в подходящие тела, как у меня сейчас. Понятно не в реальном времени, а записи их приключений на Чёрном рынке покупал и просматривал. Столько всего с ними было. Немало идей думаю позаимствовать. В общем, я полз к немцам, в надежде что окажут медпомощь, она нужна до того, как магическое зрение заработает. Надеюсь воды дадут и еды.

— Не стреляйте! — крикнул я. — Я командир Красной Армии, у меня важная информация.

Ой, наобещать можно что угодно, главное, чтобы помощь оказали. Стрелять не стали, но подзывали, так что дополз до длинной оплывшей ямы, в которую превратился окоп, где ждали трое немцев. Званий не знаю, да и не вижу, темно, тусклый свет фонарика у одного, не особо и помогал. Так что меня подхватили на руки, возможно случайно ударили по раненой ноге. Вскрик и я потерял сознание. И очнулся я видимо вскоре. Вряд ли больше часа прошло. Нога в бинтах, галифе кстати сняли, как и ремень, что использовал вместо жгута. На мне только френч, что сильно вонял горелым. Да я вообще подпалённый. От самого так воняло. Находился у заднего борта грузовика, лежал на носилках, на земле, чуть подсвечен керосиновой лампой, подвесили рядом. Медик, что мной занимался, увидев, что я очнулся, тот ожоги мазал мазью, что-то сказал в сторону группы немцев. Судя по фуражкам, трое офицеры. Они и подошли. Рядом видимо переводчик. Полиглотов среди офицеров не оказалось, тот и спросил:

— Кто вы?

— Пить.

На самом деле жажда уже не так мучила, как до этого было, думаю меня напоили пока без сознания был, но и отказывать не стали, напоили, я пол фляжки выдул. А больше не было. Медик убрал пустую ёмкость, и переводчик повторил вопрос:

— Капитан Куницын, командир танкового батальона.

— Вы знаете что за оружие тут было использовано? — перевёл переводчик вопрос одного из офицера. У того был витой шнур на погоне, видимо старший тут.

— Да, секретное оружие. Бомба объёмного действия. Она сработала случайно, или от пули или от осколка. Не должна была. Видимо пострадали и ваши, и наши.

Дальше я говорить не желал, потому как мысли плавали, и ничего в голову не приходило, чтобы дальше так правдиво врать. Поэтому изобразил что теряю сознание, отключаюсь. Тот офицер со шнуром на погоне рявкнул на медика, что засуетился вокруг меня, там закинули в кузов, забрались следом солдаты и меня куда-то повезли. Всё это смутно наблюдал. Находился в приграничном сознании, как бы действительно не потерял его. Видимо я теперь считаюсь ценным пленником, что владеет важной информацией, тот медик держал мою голову на коленях, чтобы её не мотало, и иногда смоченной тряпицей проводил по губам. Кстати, действительно легче было. Я же лениво думал, состояние такое было, как врать дальше. Сбежать-то вряд ли в таком состоянии смогу. А спрашивать уже будут серьёзно. Пока же убедились, что я что-то знаю, и вот вывозят в тыл. Вот тут я уже по-настоящему потерял сознание.

В этот раз видимо прошло немало времени, очнулся я от того, что меня обмывали, положив на бок. Открыв глаза, первое что отметил, свет в окне. Сейчас день, даже не утро. Второе, магическое зрение пока не заработало. Впрочем, не вечер, рано ещё. Да, глянул сколько хранилище накачало, совсем немного осталось до десяти кило. Ещё стало ясно что я в здании советского госпиталя, явно захваченного немцами. В свой не повезли. Или этот ближе был. Обмывала старушка-санитарка в уже грязном медицинском халате, ласково что-то бормоча. Это профессиональное, я так думаю. Также я видел вокруг казённые стены, окно, две койки. Вторая свободная, матрас скатан. Видимо, что нашли. Да, у открытой двери, та у меня в ногах, видел, стоял солдат, причём СС, не Вермахт. Тот сразу засёк что я очнулся, вожу глазами и чуть двигаю головой, сообщил кому-то снаружи, что очнулся. Ну немецкого так и не знал, просто предположил.

Чувствовал я себя лучше, правая нога чуть онемела, похоже повязку наложили, не гипс, да ещё до паха, хоть кость ниже колена повреждена, там лубки думаю. Также я почти полностью в бинтах, испачканных мазями. Видимо от ожогов, лицо в бинтах, шея, руки, грудь чуть меньше, одеждами была прикрыта. Самые пострадавшие участки. Ну а пока без сознания был, организм жил своей жизнь, вот и обмывали. Старушка тоже заметила, что я очнулся, почти сразу, но виду не подала. Молодец, хотя это и не помогло, солдат увидел, что нужно, но всё равно молодец. Чувствовал я себя действительно лучше, контузия так сильно не давила на мозги, мысли чуть быстрее скакали, а не плавно скользили в киселе. Сразу несколько идей появилось как облапошить немчуру и сбежать. В общем, если сравнить в каком я состоянии был, когда очнулся и в каком сейчас, небо и земля.

— Как ты, милок? — спросила санитарка.

— Готов к бою, — стараясь не улыбаться, чтобы не потрескались губы, бодро ответил я. — Воды бы попить.

Жажда меня мучила, это есть. Меня как раз закончили поить, когда в палату вошло два немецких офицера. Причём ни один не знаком. Там ночью у грузовика я их точно не видел. У меня хорошая память на лица. Да и потом память раскачали магией, идеальной стала. Был эсэсовец в чёрной форме, и армеец. Причём, как бы не полковник, весь вид его на это показывал. Не генерал точно, красных лампасов нет. Ну и ещё один, в солдатской форме. Думаю, переводчик. Так и оказалось, с сильным акцентом, но вполне понятно, тот перевёл вопрос полковника:

— Что за оружие было применено для уничтожения нашего подразделения?

Вот прям так в лоб и начали. Решил вторую версию из трёх мной разработанных выдать. Мне кажется она тут лучше всего подойдёт, применима к этой ситуации.

— Бомба объёмного взрыва. Изготовили наши учёные в шести экземплярах. Я должен был её испытать в боевых условиях. Четыре взорвали на полигоне, у меня пятая была. Где шестая, не знаю.

— Из чего сделана эта бомба?

— А мне откуда знать? Я пользователь, а не создатель.

— Какой завод её изготовил, в каком городе и кто учёные? — посыпались дальнейшие вопросы.

Надо сказать, на что-то отвечал, на что-то говорил, что не знаю. Не интересовался. Выдал им завод в Москве по производству боеприпасов. А я о нём точно знал, рядом жили мои дальние предки. Единственный военный пороховой завод, о котором слышал. Данные учёных взял наобум. Пусть ищут. Тут раз, магическое зрение заработало, даже раньше, чем я ожидал, но меня это только порадовало.

— Что со мной будет? — задал я вопрос переводчику, когда мой опрос, всё же до допроса тот не дотягивал, подошёл к концу.

Тот перевёл мой вопрос офицерам, на что оба усмехнулись, и сказали, буду сотрудничать, жить буду хорошо. На этом те ушли. Меня покормили кашей, пшёнка была, на воде и без масла, с трудом заглатывал. Похоже ожог гортани, что вполне может быть, говорю хрипло и болит, и почти сразу принесли носилки, меня погрузили, и вынесли наружу. Лежал я в палате на первом этаже. Там в кузов грузовика, четверо солдат СС забрались, сели на боковые скамейки, и куда-то повезли. Голышом был, лишь простынкой накрыт. Чёрт, я ведь так под наблюдением буду, получается не смогу заняться созданными плетений, себя излечить первым делом, потом вживаться в личность полученного мной тела. Это даже интересно, уже в предвкушении. Немцы как-то уж очень заинтересовались тем непонятным оружием, что якобы было использовано на месте моей спонтанной инициации. Впрочем, что могли они сделали, покормили, напоили и подлечили, пора бежать. Конечно с такой ногой это сложно, но будем изыскивать возможность, и знаете, она представилась уже вскоре. Мы видимо заехали на какую-то площадку, меня аккуратно извлекли из кузова грузовика, это был «Опель-Блиц», знакомая машина, «десантники» на таких не раз катались, и смогли втиснуть в салон небольшого самолёта, с верхним расположением крыла. «Шторьх» — без сомнения. Да ещё в санитарной комплектации. Там на полу полозья для носилок были.

Этот самолёт я неплохо знал. Чёрный рынок напомню, там из миров и разную технику таскали, деньги очень немалые стоит, но купить можно, а фанатов этой войны, было немало. Себя я фанатом не считал, но интересовался. Сам я из низов вырвался, да, сирота приютская, за счёт мозгов неплохо поднялся. Но состояние не заработал. Тем более после развода всё осталось бывшей супруге и дочерям. Сам отдал. Это меня застукали за изменой, а не я её. Обиделась. Да и любовь давно ушла, из-за дочек жили. У меня две дочки. Одна заканчивает медицинский колледж, средний медперсонал, вторая в школе ещё. Старшие классы. В общем, я очень хорошую зарплату получал, раза в три выше чем мог бы со своей профессией, а я десять лет был преподавателем высшей математики в университете по освоению космоса. Но даже мне копить год, чтобы на такой самолёт накопить на Чёрном рынке. Да и зарплата вся уходила на другое. Тем более алименты платил. В будущем они тоже есть. Однако среди других работников лаборатории, были и богачи, они покупали, так что я такую технику живьём видел, даже сидел в кабине. Ещё симуляторы сделали разных самолётов этого периода, всё как в настоящем. Я на них немало налетал, и на «Шторьхе» тоже. Справлюсь. То есть, это мой шанс. Вот пока шли на взлёт, у меня в ногах, я головой к спинке пилота был, сидел немецкий солдат, охранял. Тоже эсэсовец. Да я про Чёрный рынок задумался. Не думайте, что спецслужбы и охрана о нём не знали, просто делали вид что не в курсе. Контролировали, но те просто не знали каких объёмов там всё шло. Чтобы поставить хранилище, так такую секретность разводили, все приборы связи отключали рядом, общались иносказательно. В общем, не сразу прочухали, и если бы не Лето, это бы долго длилось, но что произошло, то произошло. Сейчас я Лето даже в чём-то благодарен.

Похоже машина поднялась на заданную высоту, вот я и убрал, коснувшись ногой бедра солдата, да он почти сидел на моей левой ноге, бедром прижал, и отправил того в хранилище. Там поднял руку, я не связан, коснулся бока лётчика, и его убрал. Самолёт летел, мотор работал ровно. Тут вообще хороший планёр, не нужно жёстко контролировать управление, отпустил штурвал и самолёт летит себе. Так что морщась от боли, я подтянулся и сел, прислонившись к спинке пилота. Снова поморщившись, стал слева, тут проход, забираться на сиденье, подволакивая ногу, даже сел боком, пришлось привстать, чтобы травмированную ногу сунуть к педалям управления. Шатало, самолёт чуть качнуло, но сел на место, и осмотревшись, вокруг леса, болота, редкие деревни, две видел, и дороги, забитые техникой. Брошенной, частично горелой советской, но в основном по ним шли немецкие войска. Я же повернул, и полетел обратно, примерно туда откуда мы взлетели. Нужно визуально найти место спонтанной инициации, вот и стал карабкаться выше, чтобы дальность увеличить. Кстати, оба глаза у меня работали, видимо промыли второй, закрытый. А первый всё также мутно работал, зато второй, открытый, вполне чёткую картинку давал. Вот и крутил шеей, чуть не постанывая, как же это больно, и искал нужное мне. Сомневаюсь, что меня далеко увезли. Оставил в стороне площадку, откуда мы взлетали, узнал строения. А военный городок там, явно недавно захваченный. Судя по множеству полуразрушенных гаражей и боксов, а также нескольким неисправным танкам, это городок танкистов. Не оттуда ли хозяин моего тела? А я даже документы не изучил. Надо будет глянуть. Потом.

А пока летел зигзагом, ведя поиск. И прав оказался, уже через десять минут заметил характерное округлое пятно выжженной маной земли. Там знакомые коробки танков, мана их не сильно повредила, углы чуть оплыли и всё. Нашёл. Запомнив, сделал поворот, и полетел прочь. На юг примерно. Недалеко, хочу найти неплохое место, где устроюсь, и где будет вдоволь воды и еды. Мне для лечения много еды нужно. Вот и искал, осматривая окрестности. Высота была две тысячи метров примерно, вполне позволяла вести поиск, находясь вне дальности стрелкового оружия. День же, ближе к вечеру. Могу ошибиться, но кажется это Белоруссия. Впрочем, не до этого, я приметил неплохое место для посадки и устремился туда. Выбор пал на лесное озеро. Поверьте, для мага, хотя опыта у меня ноль, выжить на природе проще, чем кажется, тем более все нужные плетения для этого я знаю. Для того и выбирал их учить первым делом. Да, и я жалею, что выучил самый минимум и не охватил весь спектр. Рядом с озером прогалина, похоже там пожар был. На вид место ровное, пусть и немного, но я надеялся, что смогу сесть и не поломать машину, которая мне может ещё пригодится. Судя по датчику топлива, в баке ещё половина объёма. Взлетали мы не с полным, как я понимаю, потому как в воздухе нахожусь меньше получаса. А пока прибрав газ, и снизив скорость до предела, снизившись, шасси уже касалось верхушек деревьев, и как появилось озеро снизу, бросил машину вниз, вскоре ударившись колёсами шасси о землю, прикрытую зелёной травой. Да, удивительно, но я смог посадить самолёт на не подготовленной площадке. Потрясло изрядно, ещё и тормозил сильно, но не встал как вкопанный, чтобы мотор не перевесил и лопасти винта не погнуть о землю. Так что в метре замер от зелёных зарослей кустарника. И да, я подумал насчёт того, что тут окруженцы могли скрываться в этих местах, но просто рискнул.

Несколько секунд я сидел в кресле, приходя в себя. Посадка далась мне тяжело, потрясло, что отдавало болью, аж мушки перед глазами плавали, от этого кинуло в пот, и начало жечь кожу, не смотря на мази и бинты. Впрочем, нечего сидеть. Я выбрался из кресла, дотянулся, и открыв дверцу, держась за неё, по сути повиснув, тут рукоятка была, смог встать на изумрудного цвета траву. На одну ногу, вторую пока берёг. После этого отпустил ручку и шлёпнулся на задницу, но мягко повалился, не как бревно. Осмотревшись, лес после моего шумного появления снова начал издавать звуки, птицы запели, где-то вдали гремело, слышны бои, видать фронт недалеко, а я, осмотрев самолёт, на вид цел, прикинул как его убрать. Открыто стоит, с воздуха сразу увидят. А пока не могу, у меня там двое в хранилище, солдат и лётчик. Их выкинуть, тогда самолёт думаю уйдёт. Впритык. То, что сниму с летуна и солдата, уже вряд ли, буду ждать, когда накачается. А пока стоит освободить хранилище, нечего тянуть:

— Что ж, к делу, — доставая кобуру, пробормотал я, и открыв клапан, изучил «Наган».

Я переполз к шасси, и прислонился спиной к нему, после чего проверил оружие. Порядок, барабан полный, а в кармашке кобуры ещё шесть запасных патронов. Понюхав ствол, определил, что из оружия стреляли, и не чистили. Медлить не стал, сразу занялся ликвидацией. Что я сделал. Достал рядом летуна, начал с него. Тот ведь в положении сидя был, вот и стал заваливаться на меня, удивлённо матерясь. Я так понял его эмоциональные слова. Так что прижал ствол к затылку и спустил курок. Негромко хлопнул выстрел и тот дёрнувшись, расслабился. Готов. Вот так стянул наушники, потом стал аккуратно снимать комбинезон, и ботинки. Да всё. В кобуре оказался «Вальтер». Чуть испачкал кровью, но потом отстираю. Вещи отложил в сторону, отполз на метр и достал солдата. Тот и дёрнуться не успел, я уже держал в поднятой руке револьвер. Вот и словил пулю в глаз. Я достал его так, что тот ко мне лицом был. И тут стал всё снимать. Самое важное. У солдата был ранец, не тот кожаный с мехом бычка на клапане, как у обычных солдат, а больше и из брезента. Или десантный или для разведки. Тот его снял, лежал на ногах. Собственно, из-за ранца я и был уверен, что выживу на природе. К нему был приторочен плоский армейский котелок. Так что солдат завалился на спину, я отложил ранец и стал освобождать немца от всего. Главное тот вооружён пистолет-пулемётом. Вроде «МП-40»'. Что-что, но я не знаю какая разница между сороковой серией и тридцать восьмой. Наобум назвал. На ремне подсумки, там шесть запасных магазинов, справный нож, подсумок с тремя гранатами, похожими на яйцо и литровая фляжка. Да, тубус с противогазом тоже был.

Всё это отложил, и коснувшись шасси самолёта, убрал его. Ха, всего восемь килограмм свободного. Ладно хоть ушёл, радует. После этого убрал ремень с кобурой пистолета, что с летуна снял, «МП», приведя его к бою, и три запасных магазина. Всё, хранилище полное, ждём пока накачается. Пока же подтянув ранец. Стал изучать содержимое, это даст мне понять, сколько я продержусь тут. Ну и стоит описать мои планы. Уже не в ближайшее будущее, а вообще на эту новую жизнь. И они есть. Стартовые позиции уже не плохие, попал в офицера. Ну или правильно командира Красной Армии, да ещё в капитана, что вполне неплохо. Вот и буду жить его личностью. Впрочем, ладно, документы потом гляну. Пусть свербит, но не до них. Открыв клапан ранца, тут удобно на застёжках, стал доставать содержимое. Котелок уже отцепил, и тоже изучил, стараясь не испачкать пальцами, они тоже в мази были, и кое-где в бинтах. Внутри под плоской крышкой кружка, но ложки не было, потом коробка металлическая, на карманную фляжку похожа, но крышка снималась вся, внутри соль, причём крупнозернистая. Грамм двести будет. Полная. Плюс коробок спичек. Однако внутри не спички, а чёрный перец. Насчёт ложки не переживал, когда с эсэсовца всё снимал, в нагрудном кармане френча нашёл складную ложку-вилку. Главное помимо разного добра, патроны к пистолет-пулемёту были, нашёл три банки саморазогревающихся консервов, мясные, три пачки галет, две шоколадки, упаковка плавленого сыра и банка с какао. Причём, один в один с той ёмкостью, что с солью была. Вот отчего та.

Главное на лечение есть, для начала хватит, остальное приложится. Я знал, как открывать эти консервы, напомню про Чёрный рынок на станции. Советская тушёнка шла как деликатес. Даже я пару банок купил попробовать. Так что ножом с ремня эсэсовца ткнул где надо, химическая смесь начала разогрев консервной банки и содержимого. Сверху тоже проткнул, чтобы давления не было. Пачку галет одну приготовил. Остальное отложил. То, что рядом два тела, меня не волновало. Завоняют не скоро, до утра время есть. Да и трофеи с них рядом лежат, так что тут и буду лечиться. И не нога для меня важна, первым делом ожоги, сорок процентов поражения тела. Да боль такая, что даже с моей выдержкой, я не долго продержусь, криком кричать буду. Так что восстанавливаю кожный покров, это перво-наперво, а уж там и до ноги дойдёт дело. Хотя запасов хватит только на излечение ожогов, возможно наполовину кость приживлю, на повреждённые мышцы у ноги, же нет. Буду добывать. Вот так плотно поев, мясо горячее с галетами, из фляжки солдата напился, та полная, вода, ну и начал плести первое плетение. Диагноста. Пять минут и готово. Меня учителя учили закреплять их на ауре, что и сделал. Да собственно я так делал с готовым плетением для создания амулета голема. Держу на ауре, когда основы доставляют, просто снимаю копию и внедряю, устанавливая. Час на одну основу. Мог бы делать десяток в день, но там затраты маны, мне хватало на семь, иногда на девять амулетов в день, и всё, обессилен. И это я ещё провожу медитации, заполняя источник, по два-три раза в день. Правда, в воскресенье всё же выходной. Или сверхурочные. За них отдельно платят.

Что по поводу диагноста, то он работает в связке с малым целительским. Без него никуда. Пять минут, потратил три процента маны в Источнике, это ещё немного, и закрепил на ауре. Источник до этого полон был. Уже шипел сквозь зубы. Ну больно. Вообще действительно больно, у меня ещё и жар, явно воспаление от ран и ожогов было. Так что просканировал диагностом всё тело, что сняло десять процентов маны из Источника, я подобрал хорошую кожу на бедре, с трудом нашёл где кожа чиста. Даже на ягодицах покраснения, но не волдыри как на шее, на лице и пальцах. То есть, целительское плетение видело образец, и вот так очертив в зону работы, первой, начал подавать ману, активировал лечение. Желудок опустел мигом, но и кожа на шее, да на лице, приобрела мягкую и нежную, я бы сказал бархатную, поверхность. Ох как хорошо. И заработали нервные окончания, они тоже восстановились, я ощущал мазь на лице, немного тугие бинты на шее. Порядок. Маны в Источнике процентов двадцать осталось, пустил её на восстановление левой руки. Что дальше? Пока новые консервы разогревались, мясо хорошее, хотя там скорее фарш, я сидел и медитировал. Почти час. Банка консервная успела разогреться, аж шкворчала рядом, и начала остывать, когда химический элемент отработал, но я наполнил Источник маной до верха, так что поел, с галетами, и осмотрелся. Пока тихо вокруг. И продолжил, восстановил руку, но уже правую. И вообще прошёлся по коже. Отлично, с этой стороны порядок. Даже смог собрать обломки кости. Как образец взял левую ногу. Просто перевернул картинку, и по этому идеалу целительское плетение начало сращивать кости.

Тут немного поясню. Часть обломков не было, видимо хирурги удалили, пусто, когда собрал, пришлось выращивать новую кость, вот мясо и пошло на изготовление. Так я вскрыл третью банку и добил вторую пачку галет. Собрал кости, начал наращивать ту костную массу, что не хватало, но немного срастило, процентов на тридцать, но всё, я снова пуст. Ничего, остатки галет с плавленым сыром съел, а то в желудке как чёрная дыра, и взяв за образец левую ногу, зарастил все повреждения кожи у ран. Там швы были после хирургов, теперь исчезли. Чтобы не кровило. Мясо внутри и мышцы потом заживлю, с костью. На всё про всё ушло порядка пяти часов. Уже час как стемнело. И как же хорошо было. Так что срезал бинты, комком откинув в сторону, и голышом доковыляв до берега озера, тут метров семьдесят, ходить, хоть и плохо, я уже мог, и спустившись аккуратно, ухнул в воду, заорав от неожиданности. Да ледяная. Ключи видимо били.

— Ох как хорошо! — постанывая, и смывая мазь, и вообще всё с себя, пробормотал я.

Накупавшись и намывшись, я выбрался на берег, тут камыши, ломал их укладывая, и сел на мягкое. Дальше достав форму, застирал кровавые пятна у комбинезона, и выкинул нательное бельё, да своё, что под командирской формой было. Надо было раньше достать, вместо мочалки бы пошла. От сапог избавился. Там у одного разорвано голенище и кровью всё залито. В общем, подчистил хранилище, освободил почти на пять килограмм. Оставив комбинезон сушится, дохромал до места где вещи оставил, трофеи, и в два приёма перенёс на берег, убрал в хранилище гранаты, ручные, и остальные магазины к «МП». Что делать я прикинул. Можно было бы достать самолёт, слетать к ближайшим складам, найти их с высоты, ограбить, но я ещё не готов. Нет плетения ночного зрения, вон даже стирать без него тяжело было, нет личной защиты, нет амулета хранилища. Куда убирать добычу? То-то и оно. Так что задержусь тут. Пусть у меня осталось лишь две шоколадки и какао, ничего страшного. А вот следующей ночью точно на охоту пойду. Так что определив, что на выброс, что оставлю, сложил двумя кучками, я кстати всё постирал, в ранце солдата мыло было, развесил сушится, и только после этого стал плести плетение ночного зрения. Шесть минут, я же говорю эти плетения лёгкие, потратил три процента маны, а было всего четыре, разместил на ауре и активировал. Ну наконец-то мир расцвёл. Ну не красками, чёрно-белое всё, плетение простейшее, но хоть всё отлично видел.

Прихватив нож, да тот же солдатский, у меня кроме него только перочинный, что нашёл в кармане лётного комбинезона, и дошёл до тел. Что я сделал, изучил неплохой перстенёк у летуна. Причём, судя по вензелю, это дворянский герб. Тот дворянин? Может быть. Главное перстень из платины, а платина отличный материл для основ амулетов. Конечно не идеальный, но продержится лет пять точно. Снять тогда не смог, вот и вернулся отрезать. Да, срезал две фаланги, морщась, но снял перстень. У эсэсовца пальцы были пусты. Ладно хоть с обоих наручные часы снял, хоть что-то. Вот так вернувшись, отмыл в воде нож и перстенёк. Дальше час на медитацию, после чего, сплёл специальное проверочное плетение, определив, что перстень вполне годится на амулеты до второго уровня сложности. Ну я такие делать не умею, два безуровневых, это амулеты големов и амулеты хранилищ, и простейшие. Но не первого и второго. Простейшее, это от пятого и до четвёртого уровня. Поясню эти уровни сложности. Пятый и четвёртый простейшие амулеты, третий уже неплохо, средний уровень, второй и первый высокий. Ну и безуровневый лучший. Помимо этого, уровень моего Дара, купили такой, был седьмой. За год на станции прокачал до шестого, практически перешёл на пятый, на средний. На границе был. Вот и тут снова седьмой. Сильный слабосилок. Ну какой Дар купили и установили, такой и имею, дарённому коню в зубы не смотрят, я и этому доволен. Так что прикинул, и стал плести плетение сканера. Лучший из нужного, дальность километр, но узким лучом, управление выводится на сетчатку левого глаза. Пять часов активной работы, уже устал, спать хотел, но сделал, дальше внедрил готовое плетение в перстень, установил магические якоря, чтобы плетение не сорвало, и готово. Правда зарядка от моего Источника, потому как отдельного камня накопителя у перстня нет. Проверил, изучив что вокруг происходит на километр. Две группы окруженцев. Одна шла по узкой лесной тропинке. Почти сотня, другая стояла ночным лагерем. Грелись у костра.

Почему я озаботился созданием амулетов, то есть причина. На ауре они не держатся, выгорают, месяц максимум, и приходится заново плести. Поэтому я хоть и закреплял на ауре плетения, не больше шести могу там держать, но лучше перенести на основы, делая амулеты. Те долговечнее. И да, в прошлом теле месяц у меня плетение по големам держалось, удаляя остатки, ошмётки я бы сказал, и устанавливал новое. На амулете специальном держал это плетение. А с ауры брать копию и устанавливать на основы в разы проще чем с амулета копию, и установка. Уж в этом я разбираюсь. Всё же поясню. Чтобы установить и закрепить плетение в основе перстня, мне потребовалось восемнадцать якорей. Это надёжно. Именно эти якоря и не дают с плетения снять копию. Ну да, вот такая вот проблема. Один якорь не мешает, да и два тоже, а вот три уже да, не дают. Поэтому плетение големов устанавливаю на основу, на одном якоре, использовать нельзя, сорвёт, но когда нужно, снимаю копию и на ауру. Всё просто. Я и тут также собираюсь делать. А почему всё так работает, не знаю. Как научили, так и делаю. Поэтому закончив проверять перстень-амулет, работал отлично, я съел вторую шоколадку, голод постоянный был, и плюнул на сон. Мне нужны основы для амулетов, а где их брать? На память пришла Варшава. Там немало ювелиров, что не найду подходящее, закажу изготовление. Так что достал самолёт, там где мотор заглушил, у тел. На освободившееся место убрал вещи, что беру с собой, запустил двигатель, не сразу кстати это сделал, и дав газу движку, смог взлететь, чуть не цапнув колёсами воды озера, но всё же потянул, с подъёмом и разворотом, в нужную сторону. А планшетка с картой была у лётчика. Варшавы не было, далековато, хотя топлива хватало, но определиться куда лететь, я смог.

Кстати, надел ещё сырые трусы и майку, а также комбез пилота. На ноги ботинки на шнуровке с солдата, у него не сапоги были. Обувь лётчика, у него полуботинки, мне не подошли по размеру, а вот эсэсмана, вполне. Носки постирал, но сырые надевать не стал, пусть высохнут. Поэтому на босу ногу. Ремень застегнул с «Вальтером», планшетка на боку, наушники. Порядок. Комбинезон чуть мешковат, я суше, но это не мешало. Вот так и потянул. А нашёл железнодорожную ветку, сначала на Брест, потом на Варшаву. Ну да, по карте и определился где я. Похоже тот танковый прорыв, где погиб бывший хозяин моего тела, был из Беловежской пущи. На карте нашёл и тот военный городок. И да, перед вылетом внимательно изучил документы, теперь хоть знаю в кого попал. Александр Геннадьевич Астахов, капитан, номер части, и должность, начальник штаба танкового полка. Тринадцатый танковый полк, Седьмой танковой дивизии, Шестого механизированного корпуса. Не комбат он, наугад ткнул в небо и промахнулся. Был и партбилет, с фотографией. Я достал карманное зеркальце и глянул на своё лицо, сравнить, так чуть не заорал от ужаса, когда на меня взглянуло нечто бледное, с провалом рта, без бровей и ресниц. Губ тоже не было. Ну да, кожу же наращивало плетение, а губ у образца не было. Чуть не поседел от вида, реально страшно было. Надо найти живого, трупы уже не годятся, снять образы диагностом и сделать себе всё как было, да так чтобы на прежнего Астахова был похож. До этого на людях лучше не появляться. Не хватало ещё кого до инфаркта довести. Так вот, в кармане френча были только командирское удостоверение, партбилет, и приказ от комкора на прорыв. Так и узнал, что за полк, а то в удостоверении только номер части и должность. Также по карманам нашёл перочинный нож, фонарик с разрядившейся батареей, пачку папирос, спички, несколько банкнот и мелочь монетами, и всё.

Лёгкие потом почищу от никотина, я не курю и в новом теле этой привычки иметь не буду, а так Астахову двадцать семь лет, двадцать восемь в декабре будет. Двадцать первого. Вполне справный брюнет с зелёными глазами. На лицо ничего так, симпатичен. Правда, ростом невысок и худощав, но для танкистов это нормально. Топлива едва хватило до окраин города добраться, на бреющем уже подлетал, сел на дорогу, и благополучно. Самолёт в хранилище, место освободилось за счёт потраченного топлива, вещи доставать не пришлось, вот налегке и побежал к опушке леса. Метрах в трёхстах была. Там и днёвку проведу, высплюсь, а следующей ночью в город. Одеяла не было в самолёте, выложив вещи, часть сырые, пусть сохнут, скинул обувь, и так и уснул в комбезе. Да сразу вырубило.

Проснулся сам, никто не будил, что порадовало, и очень хотелось есть. Попил воды из фляжки. Набрал в том озере где мылся, наполовину опустошил, сбегал в кустики, и вернулся к лагерю, глянув на наручные часы на кисти левой руки. Я обычно там их ношу. Четыре часа дня. Выспался. Ну и поработал, через полчаса разместил на ауре одно из боевых плетений, воздушных лезвий. Потом личной защиты, та что огня боится. Вторая чуть сложнее. Кстати, перед тем как лечь спать, даже не вспомнил проверить округу на предмет чего опасного, для чего я сканер делал? А тут уже проверил. На дороге движение, в лесу двое, пилили упавшее дерево, но и всё. Так что собравшись, кстати, почти сорок кило свободного в хранилище, и вот побежал по лесу в сторону тех дровосеков. А чего время терять, это наверняка местные. А к полякам у меня генетическая ненависть. Ну своих предков я плохо знаю, приютский, просто в приюте было это поганое семя, постоянно всех доставали, говнистые сильно, их весь приют ненавидел. Если бы не то, что их было много и держались друг друга, давно бы удавили по-тихому. Так что сомнении особо не было, если потребуется и закопаю. Обоих. А так похоже это отец и сын были. Быстро дохромал, тут метров семьсот было, недалеко лесная тропинка, дорогой назвать её язык не повернётся, но телега проехала, те в неё напиленные чурбаки носили. Оба вздрогнули, когда я появился, и аж задрожали в ужасе. Ну да, неприятно выгляжу, понимаю. Кстати, глаз я вылечил, а то там повреждение от огня было. Так что держа их на мушке пистолета, подошёл. Знаком велел повернутся молодому, и когда тот это сделал, с удовольствием огрел его рукояткой по затылку. Хорошо огрел, сразу повалился. А тот в форме немецкой был, видать в увольнительной, тут служит, и вот отцу помогал. А дальше и отца его также оглушил. А что им оставалось под стволом-то?

Дальше что, диагностом снял места бровей молодого, вполне подходят, чем-то схожи на те что у Астахова были. У поляков с собой узелки с едой, уже заметно подъедены, да те похоже домой скоро собирались, телега хорошо нагружена, вот доел остатки, и целительским плетением восстановил брови, правда колер как у молодого поляка, у меня чуть светлее, не совпадет с цветом волос. Но не страшно, так даже лучше. И губы с него взял. Копию. Нарастил, чуть пухлыми стали, по сравнению с фото, но внешний вид от этого даже выигрывал. Ещё я бледный как поганка, а молодой поляк хорошо загорел, так что до локтей загар сделал, и лицо до низа шеи, остальное само загорит, чуть позже устрою себе солнечные ванны. Главное, чтобы сейчас мог спокойно гулять днём и от меня не шарахались. На эти косметические процедуры, по другому их не назвать, у меня половина маны ушла из Источника. А тот полным был, пока спал, набралось. Остальное потратил на ногу, снова наращивал кость. Поднял до пятидесяти процентов сращивание, мясо не трогал, стало лучше, не так болело, ну и похромал к опушке. Брать одежду с поляков не стал, а не мой размер. Я потому всё и делал, что хочу сегодня побывать в городе. А на удачу. Повезёт добраться или нет? Шансы сбежать всё равно сто процентные. Да я немного пережал, слишком много сил потратил на излечение ноги, в желудке снова чёрная дыра, а еды больше нет. Так дохромал до опушки, высмотрел издали, что едет легковой автомобиль, как раз в сторону Варшавы, и сидят там двое в гражданском, и вышел на дорогу, махая рукой. Те сами затормозили, увидев меня. Оба мужчины мне как-то резко не понравились, в костюмах, не смотря на жару, шляпы. А когда показали жетоны, вроде Гестапо, совсем не понравились. А костюмы хороши, и один как раз на меня, мой размер.

Вообще, когда вышли из машины, те что-то спросили. Приняли за сбитого, или скорее травмированного при посадке своего лётчика, хромать я не прекратил, нога болела, особенно мышцы, вот и ковылял. А я немецкого-то не знаю, вот и сказал на русском:

— Не понимаю.

Те тут же переглянулись, вот и показали жетоны, один ещё и пистолет доставал, но я был первым. Вот так держа их на прицеле, и отдавал приказы. Положить оружие на землю, встать к машине, ноги на ширину плеч, руки положить на крышу. И те выполнили, русский явно отлично знали, так что подошёл и по очереди обыскал. Оружие и запасные магазины пока убрал в хранилище. Потом сниму сбрую, заинтересовала, для скрытого ношения. Кстати, также были два однотипных «Вальтера», но «ППК», не как у меня. Другого оружия не обнаружил и сканер ничего не показал. Дальше те сели на передние сиденья, я сзади, и покатили. Что будет дальше те прекрасно представляли, особенно когда свернули на полевую дорогу к лесу, вот один с сильным акцентом, но понятно, спросил:

— Вы нас убьёте?

— А что есть какие-то варианты? Впрочем, можете откупиться, выкупить свои жизни. Есть что предложить?

Я лгал, оставлять свидетелей там где собираюсь продолжительное время работать, несусветная глупость, как математик я давно просчитал все варианты. Оба агента заметно расправили плечи, и начали вслух прикидывать варианты на откуп своих жизней. Хм, парочка даже заинтересовала. Один сообщил что на квартире, которую он снимает, есть крупная сумма денег, даже ключи передал и адрес сообщил. Второй выдал адрес где местный криминал держит общаг. Как раз сам желал там поживиться. Дальше на опушке те по-моему приказу вышли и всё сняли, одежду тоже, я подошёл убирая пистолет в кобуру, наклонился. И те не упустили шанса, атаковали. На это и рассчитывал. Так что оба легли со срубленными головами. Плетение воздушных лезвий рулит. Решили меня скрутить голыми руками, когда я «подставился», да не получилось. На то и расчёт. Медлить не стал, очень есть хотелось, а у этой парочки ничего с собой не было, так что переоделся. Лётный комбинезон, да и костюм второго прибрал в хранилище, а первого сел на мне как влитой, и обувь подошла, так что быстро разобрался с управлением машины, это был чёрный «Опель-Капитан», и выехав на дорогу, погнал к городу. Легко проехал на территорию, время уже полшестого было, на въезде никаких постов. Глубокий и тыловой город, вот и поколесил по улочкам. Приметив открытый ресторан, припарковал машину, и прошёл в заведение. А что, портмоне с немцев, а оба были немцами, при мне, суммы вполне ничего, поесть точно хватит. Неделю думаю питаться смогу.

— Я практикуюсь русскому, — пояснил я официанту, тот к слову с сильным акцентом говорил, но понятно, и сделал заказ. Да, пиджак оставил в машине, а то уж больно официально выгляжу. Ещё примут за гестаповца, наплюют в еду. Их везде не любят.

Также заказал еды на вынос. Мясные нарезки. Несколько мясных пирогов, сладких тоже. Пообщался с официантом, выясняя адреса ювелиров, тот пару назвал. Сказал, что очень хорошие, адреса я записал в блокнот, как проехать описание. Блокнот с одного из гестаповцев. Вот так отлично поел, сам дивлюсь своему аппетиту. Что уж про свидетелей говорить. Так ещё целую корзину на вынос выкупил. Шесть пирогов, разных мясных нарезок, и колбас. Дороговато, но заплатил. Когда в машине устроился, то убрал запасы, первые мои, в хранилище, и поехал по первому адресу. А на дом к гестаповцу, забрать те деньги, что он наобещал. Ну и пока ищу нужный дом, опишу свои планы на ближайший месяц.

Честно скажу, я очень хочу повоевать летом сорок первого, где самые жаркие бои, глянуть насколько хороши немцы как солдаты. Имея магию и защиту, для меня это почти безопасно. Однако было ясно, что июль я пропущу, как и часть августа, возможно даже до середины месяца тут в Варшаве задержусь. Сегодня к слову было двадцать девятое июня. Да, планов своих я слабо коснулся. Отвлекло что-то. В общем, тут в Польше делаю запас камней, огранив их как накопители, этому первым делом учат всех одарённых, буду сливать ману, делая запасы. Потом экспериментирую с металлами, потому как я не знал состава основ, что отливают. Что входит, в курсе, но сколько и как делать, нет. Надеюсь ювелиры справятся, а проверочное плетение у меня есть. Если будет то, что надо, закажу отливку браслетов, медальонов, перстней, и остального, для будущих амулетов. Да, именно из-за амулетов я здесь и задержусь. Ну простейшие, полный комплект, а личной защиты несколько, сделаю за два-три дня, то вот амулеты безразмерных хранилищ и големов, на каждый уйдёт по месяцу, и это если ни на что другое отвлекаться не буду. Точнее на создание хранилища для медальонов, там другая конфигурация, уйдёт месяц, один медальон способен принимать пятьсот тонн разных вещей. То амулет големов буду делать полтора месяца. Именно на всё забив, только приём еды и сон, и работа, тогда сделаю. Поэтому амулет для големов пока отложил, не особо и сильно он мне пока нужен, а вот по хранилищам, буду делать, потому и говорю, времени нужно немало. На хранилища, чтобы развернуть один, нужно не меньше четырёх накопителей полных маной, каждый накопитель я сутки заряжать буду. И начинать нужно уже сейчас.

Для чего хранилища нужны, думаю понятно, я в курсе что скоро в Красной Армии будет дефицит всего, вот и наберу нужным с захваченных противником складов. Плюс танки, раз я танкист. Где их хранят немцы, не знаю, буду визуально искать. В отстойниках. Только помню, что у Минска были склады и ремонтная база, где шестьдесят «Т-28» на хранении стояло, поищу и все приберу. Пригодятся. При правильном применении хорошие машины. Так что месяц плести плетение для амулета безразмерного хранилища, делая запасы маны, думаю за месяц, накоплю на четыре, а то и пять хранилищ, а дальше буду облетать оккупированные территории, на что тоже неделя, а то и две уйдёт, добывать нужное, ну и к нашим. Там прикину как выходить. Скорее всего освобожу пленных, сформирую моторизованный отряд, и покрошив тылы, это будет интересно, выйду к своим. Вот такие планы, топливо для самолёта на аэродроме добуду, как и ещё авиатехники, но дальше не строил, мне бы эти выполнить. Поэтому думаю вы поймёте почему я торопился и этот день упустить не собирался. Не сразу, но нашёл нужный дом, сканер показал, что квартира пуста. Ключи к замку тоже подошли, вот и зашёл в прихожую. Квартира была на втором этаже. Тайник на месте, порядок. С кухни прихватил припасов, были макароны из Италии в пачках, спагетти, несколько банок с томатной пастой. Или соусом, не знаю что написано, консервы, даже мясные, овощи. Ну и немного вещей прихватил, одеяла два. Да всё прибрал. После этого по второму адресу. Где общак воров. Вот там поработал кроваво, но и запасы в шести тайниках в этом частном доме, были огромными. Что порадовало, сканер показал тайники. Было много драгоценных камней, видимо вкладывали в них и в золото, да в ювелирку. В прочем и денег хватало, так что финансовый вопрос я решил, и надолго. Девять человек покрошил, запас оружия неплохой, ну и забрал всё ценное. Заодно в шкафах нашёл сменную одежду. Не костюм, городская одежда рабочего.

Вообще дом воров дал мне всё что нужно, запасы еды, на год, и хорошей, и качественной. Я выложил самолёт во дворе, всё равно не нужен, перед отлётом тут с аэродрома уведу, первый амулет хранилища уже будет, уберу в него, а когда уходил, поджёг его, да и дом тоже. Так вот, запасы еды, одежды, и главное походного снаряжения, включая палатку и спальники. На четырёх человек. Всё новое, видно, что не экономили на этих покупках, не пользованные, видимо сами готовились на природе жить, наверное, были какие-то причины. Машину гестаповцев бросил у дома. Уехал на лёгком мотоцикле-одиночке, плюс в хранилище убрал лучший из трёх велосипедов. Из оружия, ручной пулемёт «Брен», к нему десять запасных магазинов в подсумках, плюс два ящика патронов. Два карабина «Маузер», винтовка «Мосина», да с нештатной оптикой. Мощная. Семь пистолетов разных моделей и пять револьверов. Всё забрал. К мотоциклу две запасных канистры с бензином, тоже прихватил. Когда отъезжал от уже начавшего полыхать дома, хранилище полным было. И рванул я не на окраины, а там в какой из лесов, чтобы устроить на ночёвку, а сразу по первому адресу из ювелиров. С первым же, с трудом найдя, и договорился. Тот дома был. Показал жетон, сказал, что практикуюсь на русском. Просил на нём говорить, благо старый еврей его знал, и сделал заказ на отливку металла. Сообщил какой металл входит, но честно признал, что не знаю объёмы каждого. Пусть тот экспериментирует, отольёт пятнадцать разных заготовок, а через два дня заеду и выберу. И пусть запишет, что и как делал с каждой. Обещал щедро заплатить, оставил аванс из злотых, и деньги на покупку материалов. Не всё у того было, но где купить, знал. Обещал всё отложить и только моим заказом заняться.

Уже стемнело, когда я покинул дом где квартира ювелира была. Пусть комендантский час начался, на мотоцикле укатил, а в хранилище места для него не было, слишком много интересного у воров нашёл. Ничего, пусть останавливали один раз, патруль, но молча показал жетон, старший унтер подсвечивал фонариком, и поехал дальше. Всё молча. Покинув город, я укатил в лес. Это другой, и проверив сканером, подобрав подходящее место, спрятал мотоцикл в кустах, завалив ветками, и метрах в ста встал лагерем, у родника. Кстати, место это посещают, тропинки приметил и родник обустроен. Говорю же сканер удобная вещь. Сразу спать не лёг, отобрал четыре камня, и смог специальной магической огранкой, огранить их в накопители. Все четыре алмазами были. Лишнее в песок, и теперь круглые камни были у меня на руках. Дальше развёл костёр, котёл на десять литров был, всё с воров, подвесил на треноге полный воды. Палатку развернул, спальник один, как подстилку, и одеяло приготовил, ну и овощи помыв, стал шинковать, отварил мясной похлёбки. И вкусно вышло, поел с пирогом. После этого час медитировал, и начал восстанавливать кость, наконец то до неё дошло и до раны. Почти вся мясная нарезка и половина пирогов ушло, мясные, но полностью зарастил кость, и даже восстановил мышцы. В общем, о ране теперь остались только воспоминания, даже шрама нет. Ну наконец-то. Походил, опробовал, никакой сильной хромоты и болей.

Не смотря на то что время полночь была, ещё час помедитировал, слил всё до капли в один из накопителей, на двадцать процентов заполнил, и поев, уже супчику, вскоре уснул в палатке. На завтра планов много, надеюсь что-то за день успею.

Проснулся от звона будильника. А из квартиры гестаповца прихватил его, неплохой аппарат. Откинув одеяло, я развязал шнур, душновато в палатке, но плетения от насекомых пока нет, а те мешали черти, так что сбегал в кустики первым делом. Сканером осмотрелся, мотоцикл в порядке, дальше зарядка, умывание в ледяной воде, завтрак, была похлёбка с пирогом, ну и сидя в одних трусах и майке, да утро, девять часов, а уже сильно тепло, и стал перебирать добычу. Нет, не всё, хотя перебрать стоит, лишнее выкинуть, именно ювелирку перебирал, откладывая вещи из платины. Немного, но украшения из неё были. Воры больше золото любили, но и платина всё же имелась. Семь изделий, что мне подошли, женское колечко с рубином, пойдёт в качестве амулета ночного виденья. Мужской перстень с брильянтом, в качестве нормального сканера. Женская брошка с пятью изумрудами, где самый крупный идёт на накопитель, камни я сразу гранил, в качестве стационарного амулета климат-контроля. Вторая схожая брошь, для амулета против насекомых. Оставшиеся два украшения, женский кулон на будущий амулет диагностики и женский браслет с тремя рубинами, на целительское плетение. Самое основное. Вот так подготовил их, накопил полный Источник, и начал делать первый амулет. И дело вполне спорилось. К обеду успел сделать три амулета. Личной защиты, от насекомых и стационарный климат-контроля. Хочу с комфортом спать. С климатом к слову самый сложный, два часа на него потратил. Четвёртый уровень сложности, если так прикинуть, почти третий. После обеда, медитируя, накапливал полный Источник и сливал в накопители этих трёх амулетов, пока не заполнил. Часам к трём дня, оба амулета сразу разместил в палатке, активировав. Для проверки. Порядок, работают, и пока отключил. А личной защиты, тут почему-то витая цепочка из серебра была, на шею, также активировав.

Ну и к пяти часам дня сделал диагност и лекарский амулет. Тоже заполнил их накопители, и с остальными поработал. К вечеру семь амулетов из подходящих основ сделал и заправил маной их накопители. Расчёты для якорей делал в блокноте гестаповца. Остальное время тратил на заполнение накопителей для будущих хранилищ. Перед тем как спать лечь, два до полного и третий на треть успел маной залить. Плюс ещё два десятка камней огранил, тут уже и рубины, и изумруды были.

Утром позавтракал, слил что накопилось в третий накопитель, свернул лагерь, сюда я уже не вернусь, и после этого поехал на мотоцикле в город. Дела есть. Для начала нужно поездить по ювелирам и ювелирным магазинам и поискать ещё заготовки для амулетов, мой запас подошёл к концу. Потом нужно найти пустую квартиру в городе, где долго никто не живёт, сканер поможет. Мне эта идея вчера вечером пришла в голову. Хотя с амулетами я отлично выспался, больше никто не досаждал и духоты не было. Просто лучше в городе жить, всё в шаговой доступности. Ну и своё лечение, моего нового тела. Я только начал. Убрал боевые травмы и ожоги, но нужно почистить лёгкие от никотина, исправить желудок, сильный гастрит, скоро язва пойдёт, а тут это не лечат. Печень чуть почистить и почки. В общем, работы много. Причём, как образец возьму тело подростка. Около четырнадцати, и омоложу внутренние органы до его лет. У меня малое целительское плетение было, а не малое лекарское. Разница есть.

Так и добрался до города. Пришлось на мотоцикле ездить, пусть накачалось почти десять кило, ну восемь свободного, всё равно убирать некуда. Даже если почищу хранилище, упаковки выкину, ящики, всё равно не хватит. Ждать надо. Быстрее аурное накачается чем я сделаю первый амулет хранилища. Да, забыл объяснить разницу. До семидесяти процентов плетение одинаково, что для медальона, что для браслета и что для перстня. А вот дальше индивидуально по основам. Поэтому я плету до семидесяти процентов, фиксирую копию в основе, на одном якоре, чтобы копии снимать можно было для браслетов и перстней, и дальше уже для них заканчивать плетение, но пока делаю для медальонов. Они самые большие по объёму имеют. У браслетов семь граней по триста тонн каждая, у перстней едва двадцать пять. Считай личный чемодан. Все имеют стазис понятно. Жаль, как в матрёшке друг в друга убирать нельзя, а в аурное хранилище вполне можно. Вот так я и доехал до молочной лавки, ещё вчера её присмотрел. Был свежий завоз, я купил четыре килограмма сливочного масла, по двойной цене, тут оказывается лимит был в одни руки. У одной женщины в очереди пятилитровый эмалированный бидон выкупил, и мне залили его сметаной. Снова хранилище полное, но я доволен. Это личные запасы. После этого покатался, и нашёл квартиру, на пятом этаже семиэтажного дома. Судя по слою пыли, там давно никто не проживает, оставил мотоцикл во дворе и поднялся. Вскрыть замок было сложно, пять минут мучился, набор отмычек от воров, но сканер помог, показал куда нажимать и вскрыл. Так что в спальне выложим арсенал, часть добытого, канистры, освободил на сто килограмм, и заперев квартиру, связка запасных ключей на вешалке была, укатил на мотоцикле и убрал его в тупичке, где не было свидетелей.

Дальше стал обходить ювелирные салоны и частных ювелиров, сообщать, что желаю приобрести, и если было, и подходило мне, то выкупал за злотые. У меня их почти пять миллионов, мне эти фантики не нужны, вот и тратил. До обеда всего четыре украшения, что как основы подходили для амулетов. Зато нашёл совершено здорового паренька, и продиагностировал его, сохранил в памяти амулета, вечером начну чистку лёгкого. И остальное тоже. Обедал в ресторане. Тут снова на вынос взял, место было. И снова по ювелирам. А у одного, вдруг при проверке одно украшение подало отклик, что оно годится для хранения копий амулетов. Видимо ювелир экспериментировал со сплавом металлов и почти угадал. Платина не может так хранить плетения, те что на одном якоре, где потом можно снимать копии. А вот это украшение годится. То есть я уже сегодня могу начать создавать плетение для амулетов хранилищ, не ждать пока нанятый ювелир сделает те сплавы для основ, что нужно. Нет, они нужны, основы под амулеты делать, но через три недели. У ювелира появилось дополнительное время на эксперименты. Да и создавать медальоны, браслеты и перстни, тоже время требуется. Теперь оно у него есть. Перстень, что я обнаружил первым, годился для сохранения такого плетения. Тот и выдал его потому как в нём часть платины в сплаве. Я спросил есть ли ещё такой сплав? Оказалось, серёжки сделал. Вот и попросил их расплавить в небольшой медальон. За час и расплавил, и в блин раскатал, сделал медальон без украшений и рисунков. Очень на большую монету похоже стало, но так даже лучше. Так что расплатился и двинул на место нового проживания.

Там нанял соседку, сказал, что мне сдали квартиру, и она отмыла её, от пыли. Ну и стал работать. Сначала почистил лёгкие, и желудок, взяв как эталон диагностику такого паренька. А там до вечера работал, начал с нуля плести плетение амулета-хранилища, закрепляя в перстне. Тут буду хранить то, что успею сделать. На остальное забил, это нужно первым делом сделать. Кстати, накопитель не требовался перстню, я же не буду использовать плетение, только копии снимать, а подзаряжать и без него смогу. Вот так работа и пошла.

Мотор связного «мессера» ровно гудел, уже в ста километрах позади осталась Варшава, которую я покинул на долгое время. Не факт, что не вернусь. Контакты имею, мало ли что будет, но что хотел и мог, я сделал. Сегодня уже двадцать шестое июля. Да, я торопился как мог и закончил. Экономил каждый час в сутках, спал по шесть часов, но я сделал это. По сути я покидал квартиру, где проводил всё время, раз шесть, посещал ювелира, а тот всё же угадал и отлил заготовки под основы, нужной марки сплав. Даже наварил его достаточно. Я слитки и другим ювелирам передавал. Нанял двоих, и они делали что я заказал. В результате было изготовлено двадцать два перстня, шестнадцать браслетов, и сорок два медальона. Это для амулетов хранилищ, для амулетов големов ещё семьдесят семь основ в виде медальонов. Самая универсальная основа. В каждый вплавлен по небольшому накопителю, чтобы питал амулеты. Да там расход и идёт при открытии и закрытии, когда вещи достаёшь или убираешь. При создании голема накопитель полностью опустошается, но остаётся целым. Ну да, что-то я разогнался. Это пока пустые болванки, амулеты из них нужно ещё делать. А закончил я с плетением хранилища для медальонов, двадцать пятого июля, вечером. Закрепил в основе на одном якоре, снял копию, и внедрил плетение в основу-медальона, час на расчёты ушло, но закрепил по ним якоря, сто пять штук, и подал ману, с четырёх накопителей, развернув безразмерное пространство. Больше чем нужно не возьмёт, там ограничитель стоит, ну и развернул на пятьсот тонн. Примерно, на глаз размер. Время полночь, так что вырубило со счастливой улыбкой. Решил следующей ночью вылетать, хватит тут время терять. Хотя думаю стоит рассказать всё сначала.

Да в принципе и рассказал уже. В шесть утра подъём, умывание и зарядка на полчаса, чтобы кровь побежала по венам. Завтрак, два раза медитации, сливая всё в камни-накопители. Потом работаю над плетением амулета-хранилища. Обед, после обеда продолжаю. Вечером ещё одна медитация и слив маны в камень накопителя. Иногда делал перерыв, посещая своего ювелира или нанимая новых, плюс забирал готовые изделия. Всё. Ни магазины, ничего такого не посещал. Готовил на кухне квартиры, дрова имелись, да и ящики разобрал. Вот так сплёл за две недели семьдесят процентов плетения. До нужной черты, скопировал, и копию разместил в заготовке. Буду потом по ней дальше для браслета и перстня делать амулеты. Ну и дальше. Это всё моё время. Делал плетение, и медитациями накапливал ману и сливал в накопители. На момент, когда плетение было готово, накопил уже на пятьдесят семь камней полных маной, ну и один на половину. Хотя ладно, немного слукавил, не всё время тратил на работу. Глубоко вечером ко мне приходила девушка, полька, для секса нанял, утром уходила. Так что в кровати я не один спал. Красивая блондинка. Вообще я не собирался воевать один, желал иметь гарем, как у других «десантников». Вот это их обязательное правило жизни, а гаремы у всех «десантников» были, я поддерживал обеими руками. Поэтому посетил некоторые места, бары и рестораны, злачные я бы сказал. Пообщался с публикой и мне дали адрес очень авторитетной маман. Она любую девушку подгонит, на любой вкус. Та и нашла Агнешку, просто зарабатывала так. Приходила на ночь последние две недели. Тело омолодил, чуть не пубертат попёр. Отвлекало, а так хоть скидывал напряжение, чему рад. Я хорошо платил. Я с маман встретился и во второй раз на следующий день, и за солидные деньги, в злотых, выкупил через ту, маман как посредник была, трёх девушек.

Двух сестёр, Анна пятнадцати лет и Амелия семнадцати, и ещё одна шестнадцати, Бригида. Две блондинки, это сёстры, и брюнетка. Красавицы, уже фигуры наливались и мужчин не знали. Сёстры за долги родителей ушли в продажу, тут такая жизнь, не мне её менять. А Бригида сама так на заработки пошла. Я вообще думал убрать их в аурное хранилище, и буду пользоваться своим гаремом уже когда покину Варшаву. Мне пока Агнешки хватало. Куда там, всех трёх попробовал. Разве тут удержишься? Те с вещами были, девчата, а меня им указали как на их хозяина, в курсе уже были. Я потом подлечил целительским амулетом, а так в основном в хранилище и были, не мешали работе. Вот такое уточнение, я решил женский вопрос, до конца войны точно, там дальше видно будет. Я девчатам обещал, отработают свой срок, а это пока они мне не надоедят, что легко предугадать, все устают друг от друга, то хорошо обеспечу и устрою их, дав возможность жить дальше хорошо, имея счета в банках. Это их более чем устроило, тем более я подарки делал, ювелирные украшения, и те отрабатывали от и до. Не Агнешка, та чисто на зарплате. Да и наложниц доставал раза три всего, всё же плотно работал, тем более Агнешке же не зря платил. Кстати, та учительница младших классов, пока каникулы в школе, вот так и подрабатывала. Недавно в постели лежали уставшие, общались, так и узнал.

Ну да ладно, не об этом сейчас. В общем, закончил вечером двадцать пятого, перед приходом Агнешки, даже один амулет сделал. Я уже три дня как забрал последние заготовки под амулеты у ювелиров, хорошо расплатившись, те закончили работу, мне больше не нужно было. И никто не задался вопросом, почему я только на русском общаюсь? А всем говорил, что практикуюсь в нём, и это снимало вопросы. Наложницы в аурном хранилище в основном, чтобы не мешали, как вы понимаете. Поэтому я и не собирался задерживаться. Утром двадцать шестого, сегодня, собрался и покинул квартиру уже навсегда. Забавно, сколько живу, и никого это так и не заинтересовало. А та женщина, которую я нанял, она раз в неделю приходила убираться, и растрещала, что я арендовал квартиру у хозяйки. А та уехала во Францию, сына навещала. Он там служит. Не успела вернутся, я раньше съехал. Вот такие дела. Утром встал в пять утра, быстрый завтрак. Какао с остатками пирога, последний кусок, зарядка на двадцать минут, собрался и двинул на рынок. По пути посетил три частные пекарни, рестораны ещё закрыты, заказывал пироги, хлеб и булки. Вообще все злотые, кроме пятидесяти тысяч, я потратил, через ювелиров изрядные объёмы драгоценных камней закупил. Странно что не привлёк внимание криминала, а ждал этого. Тут действительно центр ювелирных дел, камни хороши. Покупал сало солёное на рынке, с прожилками, молочку, варенье и соленья. Колбасы. В основном всё домашнего изготовления, брал с наценкой. Немалые делал запасы. Это личные.

Я уже освободил аурное хранилище, в первый медальон убрал, в аурном только часть оружия и девчата, вот туда и убирал съестное. Новые медальоны делать не стал, пора покидать Польшу. А наделать не сложно, найду время, главное подобрать то место, где будет то, что мне нужно. В мясных и молочных лавках потом закупался копчёными окороками, колбасами и сосисками, сливочным маслом, сметаной, молоком, сливками. Раз в два часа обходил пекарни, забирая готовое, ещё горячее, сразу оплачивая. В двух местах устроил оружейный налёт. Тут уже пошло в медальон, аурное хранилище полное. После обеда, а обедал в ресторане, в городском парке, укрывшись в кустах, потратил три часа и сделал ещё два медальона. Уже нужны. Я обнаружил солидные запасы бензина в подземных цистернах. Для танков и грузовиков пойдёт, посещу, как стемнеет. Второй медальон для хранения техники. Раз уж в Варшаву я не вернусь, то действовал нагло. Смог угнать годовалый синий «Опель-Капитан» у гестаповцев, у какого-то генерала чёрный «Опель-Адмирал», двухлетка, и итальянскую красную «Альфа-Ромео», кабриолет. Посетил овощехранилища, там солидные объёмы с Югов были, прибрал. Первый медальон полный, удивительно, но факт. Как стемнело, прибрал запас бензина, второй медальон полный. Пятьсот тонн, и там ещё оставалось солидно. Ну и на аэродром. А там сюрприз, пригнали два связных «мессера», четырёхместные, только с завода. Даже ещё тактических знаков нет. Вот оба и забрал. И два «Шторьха», один в санитарной комплектации. Потом почти тридцать тонн авиационного бензина, в бочках больше не было, всё что было, запасы, рядом склад с аэродромом. Масло моторное и для гидравлики тоже взял. Ну и взлетев с автодороги, вот лечу в сторону Минска. Начну с того склада, где «Т-28-ые» стояли на хранении. Ох надеюсь не вывезли на переплавку. В общем, подготовка закончилась, да здравствуют приключения. С таким настроением, прекрасным, и летел, напевая что-то бравурное. Под настроение.

Вот Брест мелькнул внизу. Я с интересом глянул на склады за городом, длинные пакгаузы, где-то шла погрузка. Время было половина двенадцатого. Но это было в двух местах, в основном часовые и тишина. Запомним это место, не армейского ли уровня склады? Там должно быть много всего, если немцы не вывезли. Однако я без проблем долетел до Минска. Уже наступило двадцать седьмое июля. Да тут и лететь-то два часа от Варшавы. Вылетел где-то в одиннадцать вечера. Я вообще шустрым был, и подземные хранилища опустошил и на аэродроме побывал, там тоже прибрав нужное, спешил, и думаю оправдано. Вот и стал нарезать круги у Минска. А я видел приключения одного «десантника», запомнил местность, вроде как в двадцати километрах от столицы Белоруссии те склады. Вскоре обнаружил знакомые ориентиры и действительно есть склады, даже танки стоят, часть под навесами, но стоят, знакомые трёхбашенные драконы. Вот так отлетел и неплохо сел на дорогу. Дальше заправил машину, на две трети бака опустошил, я же ещё поиск вёл, обслужил и убрал, ну и покатил на велосипеде к складам. Там обойдя часовых, охрана была, причём не полицаи, сами немцы охраняли, ну и изучил. Всего я обнаружил шестьдесят четыре танка «Т-28», никто их с консервации не выводил и не вывозил, свежих следов не было. Двадцать два танка были обычными, с укороченной «трёхдюймовкой» в башне, остальные экранированные и вооружённые пушками «Л-10». То есть, улучшенные и усиленные, наверняка и движки помощнее стоят. Однако всё вооружение снято, на складе находятся.

Свежие следы я нашёл, у склада с ГСМ, немцы включили его в свои поставки, и не только опустошили, но и сами пополняли цистерны. Вот так незаметно как проник на территорию, так и покинул. Шестьдесят четыре танка. Это тысяча шестьсот двадцать пять тонн. Четыре медальона потребуется, причём в четвёртом останется место, где-то триста тонн, куда можно убрать запасные моторы, запчасти, пулемёты «ДТ» с дисками к ним, всё что потребуется для ремонта и обслуживания этих машин. И склад с боеприпасами нашёл, нужен пятый медальон, но там немного, как раз и хватит этот пятое хранилище пополнить. Так что ушёл в лесок за оградой складов, сканер показал, что тут окруженцы часто бывали, остались следы днёвок или ночёвок, даже что-то побросали, но пока тихо, устроил лагерь, и лёг спать.

Утром, в шесть, зазвонил будильник, поднимая. Дальше по старому расписанию. Приведение себя порядок, умывание, завтрак, чая наварил изрядно, и сам чай неплох, поел с пирогом, зарядка, и сел за работу, сделал один медальон, потом пробежался по лесу. Тут наши много что бросили, видима немецким трофейщикам хватало работы, дороги чистили, не до лесов. Убрал в это свежесделанное хранилище три «сорокапятки», замаскированные срубленными ветвями. Давно, листья уже пожухли. Причём, прицелы и замки на месте. Судя по передкам, пушки лошадьми буксировались, не машинами. Потом было две полевых кухни, одна лошадью буксируется, другая машиной, грязные, но целые. Отмоются. Четыре грузовика, три «полуторки», и один «ЗИС-6» с цистерной топливозаправщика. Судя по вони, перевозил авиационное топливо. Да и эмблема ВВС на кабине это подтверждала. Две «эмки», чёрная и одна в цвете хаки. Стояли с открытыми дверями, аж листву в салон занесло. Баки пустые у машин, заправил, отряхнул от мусора и смог завести, кроме одной «полуторки», все завелись. Тоже прибрал. Ещё пулемётный броневик «БА-20» был, без пулемёта. Прихватил, движок сразу схватился как бензин в бак залил. Аккумулятор не совсем дохлый. Из мелочи, я про снаряжение, подобрал себе две командирских шинели, одна старшего лейтенанта-стрелка, вторая майора-авиатора, не из «ЗИСа» ли тот? Чуть отсырели, повесил сушится. Также бинокль полевой в чехле, пара планшеток, два командирских ремня, наконец свою кобуру с Наганом' подвесил. Фуражку, да с чёрным околышком нашёл. Такие танкисты и артиллеристы носили, и размер мой.

На этом вернувшись обратно, продолжил работы, создавая амулеты хранилищ. Ещё два успел до обеда, и к наступлению темноты, ещё пять. Всего восемь. Как видите, время тратил не зря. Когда стемнело, снова проник на территорию, но в этот раз используя боевой артефакт воздушных лезвий, уничтожил всех часовых, дежурную смену и тех что в казарме спали. Да тут немцев едва на взвод было. Документы и часть оружия, что заинтересовало, собрал. Ну и дальше пошла нудная, но нужная работа. Каждого танка сделать подобие фото, чтобы в каталоге медальона оно было, иначе как доставать? Потом убрать. Ну с танками быстро, что там, всего шестьдесят четыре. Вот на складах, я чуть до утра не завис, под конец уже группами убирал. Склад боепитания тоже посетил, как и горюче-смазочных, но брал только то что в бочках. Тут взлетел на «Шторьхе», и полетел уже в сторону Бреста, ведя поиск. Да уже через тридцать километров обнаружил отстойник, куда немцы стаскивали тяжёлое вооружение и бронетехнику. Сел рядом. Но отстойник сразу посещать не стал, да до рассвета меньше часа, я не успею убрать то, что меня заинтересовало. А там и тяжёлые танки, четыре «КВ-1», «двоек» не заприметил, и «тридцатьчетвёрки», девять точно, и орудия разных калибров. Надо брать, но как уже сказал, не успею.

Ничего страшного, посплю часов шесть, до наступления темноты ещё несколько амулетов-хранилищ сделаю, и как стемнеет пойду на дело. Как видите, план работал. А то в Варшаве время тратить и медальоны в амулеты превращать. Вот так по ходу дела, оно быстрее будет. Так что обслужил машину, и устроился в овраге. Две длинные посадки рядом, но я выбрал овраг, где и укрылся в отнорке. Лёгкий навес, чтобы не сгореть под жарким солнцем, и вскоре уже спал на спальнике, он вместо матраса, под лёгким одеялом. Сразу вырубило, что-то я уморился.

Как стемнело на этом пункте сбора я забрал четыре «КВ-1», одиннадцать «тридцатьчетвёрок», сверху не все засёк, одиннадцать броневиков «БА-10», разных модификаций. Восемь танков «Т-26», четыре «БТ-7», один «БТ-5», два «Т-28», два химический «ОТ-26», три плавающих «Т-37А» и один «Т-38». Девять лёгких артиллерийских тягачей «Комсомолец» можно не считать. Пять тягачей семь «СТЗ-5-НАТИ», три «Сталинец-2», пять «Коминтерн» и девять «Ворошиловец». Из орудий, шесть гаубиц в сто пятьдесят два миллиметра, одного типа. Тринадцать пушек или гаубиц, не понял, в сто двадцать два миллиметра двух разных типов. Семь одной и шесть другой. Двадцать две «трёхдюймовки», восемь пушек «УСВ», двадцать шесть «сорокапяток» и две редкие противотанковые пушки в пятьдесят два миллиметра. Миномётов не было, их на другой пункт сбора увозили.

Я особо не ориентировался, но тут ремонтники из наших на немцев горбатились, немцев перебил и их освободил, вот один старшина и пояснил что тут исправное, а что нет. Описал названия, я запомнил. Исправное, и что требовало мелкого ремонта забрал, остальное оставил. А ремонтники, вооружившись за счёт побитых немцев, набрав припасов, дёрнули в сторону фронта. Нам с ними было не по пути. Время час ночи, вот и полетел к Бресту. Да, я будильник не ставил, выспался хорошо, но встал поздно, до наступления темноты и всего четыре амулета сделал. Причём, только три хранилищ, и четвёртый личного климат-контроля. Уже нужен. Когда проснулся понял, что слегка обгорел, пришлось лечить целительским амулетом. Ничего, добрался до Бреста, и даже посетил некоторые пакгаузы, сканер здорово помогал, добыл форму, красноармейскую, своего размера, около двухсот экземпляров. Ещё тысячу других размеров. Причём полный набор, от нательного белья, до шинелей и касок. Командирские, пять десятков, от летних и до зимних с полушубками и валенками, фурнитуру, даже нашёл где комбинезоны танкистов хранились. Шлемофоны. Были химические комбинезоны. От огня. Делал запасы. Сразу переоделся, новенькое нательное бельё, синий комбинезон и шлемофон, препоясан ремнём, новенькие сапоги. Настоящий танкист. А я не знал, как пришивать знаки различия и нашивки, пока так похожу. В кабинете интенданта, где был вскрыт сейф, в шкафу кучей нашёл небрежно брошенные наградные книжицы и награды. Медали «За боевые заслуги» — двести шесть, «За Отвагу» — триста двенадцать и ордена «Красной Звезды», тут всего пятьдесят восемь. До утра два медальона заполнил, третий стрелковым оружием и боеприпасами на полк, четвёртый продовольствием. Не всё немцы успели использовать, одной тушёнки семьдесят ящиков. А сколько медикаментов было запасено, немцы почему-то особо ими не заинтересовались, а я забрал, с лекарствами, не передать, пятый медальон заполнил ими. Пустых медальонов не осталось. Ну и покинув склады, устроился на днёвку, рассветало.

И ещё, у меня появилась идея. Стоит обмозговать. Бригида немецкий хорошо знала, я планировал, что будет обучать, а почему бы её как переводчицу не использовать? Найти интенданта, что трофеями занимается, и узнать, что и где, а не искать вот так наобум. По мне так неплохая идея. Берём в разработку. А так уже двадцать девятое наступило. Около часа до рассвета, и я полетел к Минску. На «мессере». Если где и искать знающих интендантов, что занимаются сбором разного брошенного советского вооружения, то только там. Даже узнаю в каком то состоянии.

Проснулся я в этот раз не сам. Пусть уже рассвело, когда сел на ещё пустую дорогу, обслужил самолёт, «мессер» же был, не «Шторьх», он быстрее, и ушёл в лес, там спокойно кинул одеяло на землю, стянул сапоги и комбинезон, шлемофон под голову, и спокойно себе уснул. Амулет против насекомых действовал. В этот раз под открытым небом спать не стал, я и так неплохо загорел, а то тело бледным было, нужно дать передышку телу. Вот следующая днёвка снова под открытым небом, не под деревьями, будет. А тут будильник не сработал, время пока не знаю, но спал точно мало. Очнулся от пинка в бок, открыл глаза, а рядом двое ухмыляющихся полицаев и немецкий солдат. Последний как раз поднял мой комбинезон, стал проверять его на предмет документов.

— Ну что, москаляка, — последнее слово один из полицаев протянул едким и издевающимся тоном. — Пора в плен.

— О, а я его знаю, — послышался возглас ещё одного полицая, не сразу его рассмотрел, за деревом был. — Это капитан Астахов, начштаба из моего полка. А я думал он погиб, его танк горел.

Я сразу же заинтересовался этим полицаем, вообще те были одеты в красноармейскую форму, без знаков различия, у некоторых детали гражданской одежды, но у всех белые повязки на рукавах правых рук. Вооружены винтовками и карабинами «Мосина». Всего визуально видел восемь полицаев, и одного немца. Да тут прочёсывание леса шло, сканер это показал, я не сразу понял, вот и наткнулись на меня. А не я ли своей посадкой спровоцировал её? Скоро узнаю. Вот так под тычки полицаев, двое старались, видимо очень не любили командиров РККА, натянул комбинезон, но сапоги взять не дали. Новые же, без царапинки, один себе забрал, размер подходил. Кстати, откуда у меня новый комбинезон и сапоги, полицаи вслух строили версии. Вердикт. Нашёл в брошенной машине снабжения. А то что оружия нет, то недавно из плена бежал. Никуда я не пошёл, убедился, что нас тут всего шестеро, включая немца, и того что опознал во мне Астахова. И использовал боевой артефакт. Тут лучше всего шеи перерубать, меньше затраты маны, по сравнению если туловища рубить. Сам я сразу рванул к нужному полицаю, тот только рот успел открыть и вытаращить глаза, как убрал его в аурное хранилище. Там полтонны свободного. Само хранилище уже имело на тонну и триста кило. На триста накачалось за месяц. Знаете, а я рад что мне этот боец попался. Я ведь и искал выжженное маной пятно, для того чтобы чуть позже поискать в окрестностях лагеря военнопленных, освободить, найти тех, кто служил в этом танковом полку и получить хоть какую-то информацию по Астахову. Я вообще о нём ничего не знал. А тут надеялся хоть что-то получить. Теперь шансы повышались.

Осмотревшись, тихо вокруг, цепь дальше ушла, я всё бесшумно провернул, собрал документы, с немца и у полицаев, у них бумажки были, видимо вместо документов, типа справок, и сев на одеяло, наматывая портянки, стал натягивать свои сапоги. Потом собрал вещи, с одного полицая снял вполне неплохой «ППД», с рожковыми магазинами в подсумках, их тоже забрал, остальное не заинтересовало, и побежал прочь. Да обратно к опушке. То, что там несколько грузовиков и немцы-водители курят, меня не обеспокоило. Снял шлемофон, достал генеральский «Опель» и выехав на полевую дорогу что к лесу подходила, спокойно себе покатил к Минску. Солдаты даже не дёрнулись. Далеко не уехал. Тут до Минска километров пять оставалось, проехал половину и свернул к реке. Тут у кустов, без свидетелей, сканер их не видел, убрал машину, дальше достал полицая так, чтобы быть за его спиной, и оглушил ударом приклада по затылку. Снял с него всё, тот карабином «Мосина» был вооружён и ещё «Наган» в кармане красноармейских шаровар, связал, привязав к стволу молодой берёзки. И разведя рядом бездымный костерок, сунув шомпол, стал приводить в сознание. Ну а дальше с помощью калёного железа провёл быстрый допрос. Хотя не быстрый, он растянулся, почти три часа общались. Как тот не плакал, не стенал, что бес попутал и остальное, убил ударом ножа в сердце. Да, сам, артефакт не использовал, новый опыт для меня.

В принципе, ничего такого, прям важного не узнал, красноармеец Гард, тот из этнических эстонцев, служил в полку по хозяйству, при штабе. Входил в состав комендантского взвода. Астахов из карьеристов, можно сказать по головам шёл. Потому в таком возрасте уже начальник штаба. Звание в принципе соответствовало. Не женат, уже порадовал. С чужой женщиной, что может быть не в моём вкусе, да ещё если чужие дети, не хотелось бы. Хотя карьерист, нашёл бы дочку генерала и быстрее состроил карьеру. Что ж он так упустил-то? Родных нет, померли в голодомор. А так командир вроде справный, особо не хаяли, коммунист, ну я это и так знаю. Партбилет имею. Астахов начштаба стал с Нового Года, до этого командовал одним из батальонов в другом полку этой же дивизии. Да и там недолго. Боевого опыта нет, в ранних военных конфликтах, не участвовал. А так запоминал данные командиров штаба, полка, особенности. Гард служить начал с осени прошлого года, много знал, а память у меня отличная. Тот и внешне описывал их, привычки. Да и всё, не так и много тот знал. Описал боевой путь полка, как участвовали в попытках прорыва из окружения. Кстати, там погиб командир полка, в той попытке прорыва, где наши танки подбиты оказались и Астахов погиб. Гард с опушки леса наблюдал. А сдался на следующий день. Там лагерь, ну и согласился служить немцам. Остальное следствие. Запомнил где его держали, там должны быть бойцы моего полка.

Пока же убрав усталость целительским амулетом, стал работать над медальонами. Заодно медитируя, накапливая ману в накопителях, чтобы побольше амулетов сделать, а то запасы стремительно таяли. Однако сделать до наступления темноты пять амулетов-хранилищ, успел. Там поднялся в воздух на «мессере» и начал облётывать окрестности, выискивая интересное. Да плюнул на идею найти знающих офицеров и выяснить у них. Я быстрее так визуально на удачу найду. Да и хранилищ не так много, чтобы на огромные объёмы рассчитывать. И идея работала. Нашёл пункт сбора стрелкового и тяжёлого стрелкового вооружения. Прибрал немало, одних станковых пулемётов за сотню, «ДШК» двадцать два, плюс тридцать семь полковых миномётов, шестьдесят девять батальонных, но боезапаса немного. Пункт сбора автомобилей. Одних советских грузовиков с двух пунктов, порядка шести сотен, плюс три десятка легковых. Стоит учесть, что грузовики разные были, включая кинопередвижки, таких две, два десятка топливозаправщиков, три десятка санитарных, шесть автолавок, десяток штабных машин, включая автобусы. Потом с двух аэродромов, упакованные в ящики новенькие истребители «Як-1», тридцать шесть, семнадцать «МИГ-3». Ну и до рассвета успел ещё убрать шесть «Пе-2», два «Дугласа», пассажирский и грузовой, плюс шестнадцать «И-16». Разных моделей. Освободил авиационного техника, тут их три десятка как чернорабочие помогали немцам на аэродроме. Тот всё и описал что и где.

Это всё что успел. Освобождённые дали дёру, прихватив оружие и припасы, а я в рощицу и спать. Хорошо ночь прошла, и что важно, нашёл местного офицера, что сбором трофеев занимался. Бригида помогла с переводом. Тот сообщил где танки. На картах отметил. Ещё сообщил что у станции Лида те захватили эшелон с танками «КВ-2». Новые, два десятка. Их загнали в тупик. Информации две недели, где они сейчас он не знает, но где были, указал. Следующей ночью, слетаю, гляну. Ну и поищу ещё пункты сбора танков, танкист я или нет? И зениток побольше набрать. У меня пока тридцать семь разных систем и калибров, включая шесть в кузовах грузовиков. А так как я закончил через час как рассвело, много вкусного нашёл, то укатил на легковом мотоцикле, пока дороги пусты, километров на пять, устроился в роще и уснул. Рядом озеро, как проснусь, покупаюсь. И снова проснулся не сам. От пинка в ногу.

Поспать я видимо успел, потому как будильник не ставил, решив, что как встану, так и встану. В прошлый раз поспать мне не дали, потом допрашивал языка-полицая, медальоны делал. Усталость снимал амулетом, но она всё же копится. Вот тут и решил её сбросить, выспаться. И то что не потрясли за плечо, а пнули, уже ясно, что рядом не свои. Спал я в нательном белье, комбез и сапоги скинул, рядом были, оружие на виду не держал, всё в хранилище. Так что, перекатившись, на животе спал, на спину лёг и сел, протирая глаза и осматриваясь. Ну вот, немцы. В этот раз без полицаев. Трое было, один явно унтер, и покрутив головой больше не обнаружил. Чёрт, я танкист, а ни одного танка в полном боевом у меня нет. Есть «БА-20», который заправил и даже проверил на ходу, но штатного вооружения в башне, «ДТ», тот не имел. Сапожник без сапог. Прям про меня. Столько техники, но её ещё на ход нужно ставить и снаряжать.

Сканер сразу показал, что можно расслабиться, тут всего три немца, а на опушке тяжёлый мотоцикл «Цундап» с пулемётом «МГ». Похоже заехали в рощу по какой-то своей надобности, и наткнулись на меня. Хм, метров сто от опушки отошли, и нашли. Унтер что-то сказал, я не понял, да и уже задействовал боевой артефакт и тела всех трёх, мягко повалились, а головы покатились в стороны. Чёрт, унтер забрызгал сапоги каплями. Надо новый боевой артефакт делать, те же сосульки. Те и запрут раны, не будет кровь хлестать. Протерев сапоги, я собрался, глянув на наручные часы, девять часов спал, хорошо, с немцев всё снял, отнёс в мотоцикл, а его загнал чуть в глубь рощи. Дальше завтрак, зарядка, умылся понятно, даже искупался в озере и стал делать очередной медальон. Все полны, даже мотоцикл с добром некуда убрать. Время пять дня, скоро вечер, надеюсь пару медальонов успею сделать. Вот так активно и работал. Действительно успел, сделал два, убрал в один мотоцикл с трофеями, потом медитировал, и сливал ману в накопители, пока время было, «БА» не доставал и не готовил к бою, ну времени нет, всё пущено на другое. А как стемнело, поднялся с луга в небо, на «Шторьхе» был, он хоть медленнее, но с ним посадки куда как проще. Полетел к той станции Лида, и действительно обнаружил ряд «КВ-2», не на платформах уже, стояли на земле и их было двенадцать, а не двадцать. Полетал вокруг, других не нашёл. Видимо уже вывезли. Не слышал о применении таких танков немцами. Скорее всего тоже на переплавку пошли. Надо же было из чего-то делать «Тигры» и «Пантеры».

Что важно, рядом с «КВ», под танковыми чехлами, стояло шесть «тридцатьчетвёрок», явно новенькие. И подозреваю что их тоже захватили на платформах, в бою не были. Рядом кучами снаряжение и запчасти складированы, с танков. И всего один немец охранял, прогуливался. Садиться я не стал, двух медальонов чтобы это всё забрать, явно не хватало, тут и трёх мало, четыре уже нужно, так что полетал по округе. В режиме поиска. Ещё нашёл пункты сбора рядом, два лагеря военнопленных, и вернувшись к стоянке «КВ», в километре где-то сел на луг, благополучно, обслужил, прибрал самолёт и побежал к посадке, там и стал работать, сделал один медальон, помедитировал, заполнив два камня, и спать. Надеюсь в этот раз проснусь сам. Хотя конечно сомнительно, место оживлённое. Посадка просматривается насквозь, но и увидеть лежавшего человека, довольно сложно. Надеюсь тут никто не будет шастать.

В таком темпе у меня прошло ещё семь дней. Уже было шестое августа, когда всё, запас медальонов закончен. Все основы использовал. Те что для големов, тоже годятся, марка сплава одна, но медальоны хранилищ имели нумерации, красной краской через трафарет каждый имел номер от одного до сорок второго, я же оставил в тетради списки того что есть, и в каком медальоне. А эти нумерации не имели, путаться буду. Нанести можно, но у меня и запасы маны закончились, ещё первого июля. Накоплю на очередной медальон, сделаю, и снова накопление. Так что скорость создания таких амулетов сильно упала. Да и не нужно мне уже больше. Так что заполнил последний, уже ночь была, с шестого на седьмое августа, через полчаса седьмое будет, а я полетел к тому месту, где очнулся в этом теле. Там недалеко, километрах в двадцати, большой лагерь для военнопленных, о нём полицай говорил. А так в основном вооружение собирал, танки, орудия, редко самолёты, боеприпасов мало. На рейд для моей моторизованной группы хватит, даже на два рейда, но не более, запасы топлива тоже сделал. Авиационного, солярка и обычный бензин, масла разные. Три медальона чисто под топливо. Стрелкового оружия дивизию можно вооружить, тяжелого на две армии. В общем, я был доволен, теперь лечу чтобы найти себе бойцов, тех кто знал Астахова, может из командиров кто будет, ещё информацию получу. Сбиваю мангруппу, громлю тылы противника и к своим. Да, про академика Райнова я помню и его маниакальную страсть спасать родичей в параллельных мирах, хотя по факту они ему никто, носители такой же фамилии. Знаете, пожалуй, я спасу девчат в Слуцке, просто потому что хочу и так будет правильно. А не из-за того, что среди пленных Мария Райнова.

Вот под такие мысли я изучил сверху пятно выжженной земли, мана хорошо постаралась и полетел к расположению лагеря. Быстро был на месте, в чистом поле колючка, ни бараков, ни удобств, всё под открытым небом, но ещё существовал. Только вышки стояли и ограждение. Жуткое место похоже, народу там ближе к пяти тысячам, в тесноте и антисанитарии. Посадку я совершил в стороне, километрах в восьми от лагеря, приглушив мотор, так что вряд ли кто понял, что было сделано. Причём почему именно тут сел, объясню. Сверху видел, что недавно шёл ремонт дороги и вот тут он не окончен и у меня теплилась надежда, что с утра сюда пригонят рабочих, из военнопленных, и те продолжат работы. Земля свежая, недавно копали, так что должны быть. Вот освобожу первую группу, а уже с ними на лагерь пойду. Самолёт привычно обслужил и заправил, прибрав, и осмотревшись, хмыкнул и прямо на дороге из нужного медальона достал тот «БА», мотор у него работал, я не глушил, когда убирал, и стал прилаживать в башне пулемёт «ДТ», а в ниши убрал десять снаряжённых дисков, сам пулемёт привёл к бою. Больше снаряжённых дисков у меня не было. Вот теперь легкобронированная машина имеется. Причём, в колёсах не воздух, а пористая резина, не боится осколков и пуль. Я не знал, сканер показал. Убрал броневик, и достал сразу два, но уже пушечные. С пункта сбора. Вот и тут стал ими заниматься, заправка до полных баков, у одной машины движок запустился, у другой глухо, аккумуляторы мёртвые. Её убрал и достал другой броневик, тут завёлся, погонял пока на разных режимах, и установил спаренные с пушками пулемёты, потом замки и прицелы к пушкам, немцы всё сняли, снаряды в боеукладку. Ящики рядом достал штабелем, вскрывал, снаряжал, и укладывал. Потом заглушив движки, долго снаряжал пулемётные диски, их много надо было, десять снаряжу, и убирал в одну из бронемашин, и следующие готовлю. То есть, уже по сути оснастил. Потом достал по одному, два «БТ-7», и два «Т-28», тоже с пунктов сбора, вот и с ними стал возиться, размещал пулемёты, боезапас, диски снаряжал.

На этих четырёх машинах и споткнулся. Закончить смог, это есть, у всех движки запустил и на ходу проверил, но светать начало. Так что устроился в низине, голышом, позагораю, до дороги с километр, и уснул. Завтра самый треш и движуха пойдёт, а пока спал и набирался сил. А тут резко сел, задумавшись. Да идея пришла, и та меня заняла, сон прогнала.

Я стоял и наблюдал как мои танки, теперь уже бывшие, в закате, поднимая пыль, плотно усыпанные бойцами, удалялись прочь, под рёв движков. Вот такое освобождение вышло. У меня отобрали танки, загрузились и уехали. Я лишь молча смотрел на это, без особых переживаний. А чего тревожится, с собой не забрали, так уже хорошо. Мне балласт не нужен. Я никак не мог предположить, что такое будет. Нет, уверен был, что среди простых бойцов скрываются командиры, скинув с себя френчи, но то что среди них будет полковник Колесников, начальник штаба Седьмой танковой дивизии РККА, по сути прямой командир Астахова, не предполагал. А он был, быстро со своими командирами, что также скрывались в лагере, тот был для простых красноармейцев, всё организовал, я отказался ехать с ними, да у того и так народу хватало, быстро обнял меня, похвалив, и вот укатил. Я лишь кинул клич бойцам. Мол, бойцы и командиры Тринадцатого танкового полка, ко мне. Одному старшине приказал строить тех, кто отзовётся, остальные пусть уходят.

Хотя начну сначала. Да, от той идеи что меня поразила перед сном. Боевые флаги дивизии и полка. А они где? Как начштаба я за полковой ответственен. Стоит поискать в той пуще, откуда наши пытались вырваться, мало ли закопаны? Сканер есть, поможет. Не найду свой полковой, скажу, что вроде комполка взял с собой в танк, а тот сгорел, экипаж погиб, стяга тоже нет. В общем, интересная идея, обязательно поработаю. Даже жаль, что уже рассвело, сейчас бы туда рванул. Пока же уснул, и отлично выспался. Загорел до черноты. Ожоги были, но убрал целительским амулетом. Будильник не ставил, сколько высплюсь столько и высплюсь. Дальше умылся, зарядка, поел, поглядел как там работают на дороге, ну всё как я и думал, порядка пятидесяти наших бойцов под присмотром восьми немцев, и двух полицаев. Бойцы бегали с тачками, в двух машинах землю откуда-то возили, другие с лопатами были. Вполне справно работали. Вот так приглядывая за ними, работал, медитировал и сливал ману в накопители. Наконец дорога опустела. Да она и так не особо оживлённой была, но раз в десять минут обязательно кто-то проезжал. Собравшись, я снял ремень, с кобурой в одной руке и планшеткой в другой, и вот так с поднятыми руками поднявшись из низины, двинул к дороге. Засекли меня быстро, хотя основное внимание охраны было на пленных. Явно заинтересовались что это за танкист к ним идёт. Пленные тоже кидали взгляды, но работу не прекращали, за этим внимательно следили. У одного полицая кнут, охаживал наших чтобы шустрее двигались. А время уже шесть часов, устали парни. Кстати, всего один накопитель зарядил до полного, но успел это сделать.

Ждали меня спокойно, без нервозности, они таких сдающихся думаю насмотрелись по горло. Я уже к дороге подходил, когда ко мне вышло трое немецких солдат, в майках, френчи скинуты, фельдфебель среди них, кажется солдаты из строительного батальона, он тут всем командовал, и один полицай был. Мне приказали бросить ремень с кобурой и планшетку, видно, что та не пустая, я выполнил, в меня дулами оружия не тыкали, свободно висели на ремнях, считали что я неопасен, это они зря, в моих руках появилось по «ТТ», и я расстрелял этих четырёх, и тут же присел, отпуская рукоятки пистолетов, и моих руках появилась «СВТ», как будто ранее в траве лежала, и с положения стрельба с колена, быстро переводя ствол с одного солдата охраны на другого, до дальних метров двести было, повёл огонь, прицельный. Стрелять я уже научился. Тут практика тоже была, вот и пошумел, нарабатывал личный опыт с разным оружием. Всего час пострелял, но умел же. Понятно, что от волнения и тряски рук большая часть пуль в молоко ушла, мне в защиту две пули в ответ прилетело, но троих свалил, опустошив магазин винтовки. Слабо, очень слабо, немцев шесть оставалось, думал всех побью, имея магазин на десять патронов. Остальных захлестнули пленные, повалив и начали избивать. Да и убивать, вырывая оружие. Я перезарядил винтовку, присел, убирая ту в аурное хранилище, убрал и пистолеты, дальше поднял ремень и препоясался, накинув ремешок портупеи, кобуру привычно над правой ягодицей, планшетка на боку, и вот проверив рядом немцев, приказал бойцам, что смотрели на меня, с дикой надеждой:

— Построиться.

Двоим раненым оказывали помощь, немцы просто так не дались, но остальные построились, я указал на двоих с краю.

— Ты и ты, пробежались, осмотреть всех немцев и полицаев. Если ранены, добить. Собрать документы и принести мне. Оружие распределись среди бойцов.

Те бросились выполнять приказ, самых молодых выбрал, я же осмотрел строй и спросил:

— Есть кто из Тринадцатого танкового полка?

— Товарищ капитан, вы меня не узнали? Лейтенант Синицын, командир второго взвода, второй роты и второго батальона нашего полка. Со мной вот два бойца из моего взвода.

— Тяжёлая контузия, лейтенант, деревенские выхаживали, я и ходить-то начал неделю назад. Память плоха стало, не помню.

— Вы меня похвалили на учениях, за образцово подготовленный взвод.

— Вполне может быть, но не помню. Ещё кто из Седьмой танковой дивизии есть? Поднять правую руку.

Подняли ещё шестеро и всё. Вздохнув, я сообщил:

— Товарищи бойцы и командиры, там, в нескольких километрах, находится крупный лагерь где томятся в плену наши боевые товарищи. С полей сражений я собрал и вооружил несколько бронеединиц, мне нужны экипажи и стрелки для уничтожения охраны лагеря и освобождения наших. Кто со мной?

Все как один сделали шаг вперёд, даже один из раненых поднял руку, привлекая внимание, хотел, но не мог, ранение серьёзное. Вот так я стал обходить строй, и спрашивал у кого какая воинская специальность, занося в тетрадь. Получается могу сформировать три танковых экипажа, Синицын как раз на «БТ-7» воевал, ему этот танк и выдам, плюс два «Т-28», для захвата лагеря лучше нет, одних пулемётов по четыре. Кстати, оба грузовика стояли на дороге, их как раз разгружали. А там за рулём наши же пленные. Так что машины быстро разгрузились, в тесноте погрузились, раненых не забыли, и укатили к лесу. Там я отбежал и достал три бронемашины, выдал шлемофоны, и сформированные наспех экипажи, я сообщил кого куда, приняли их, осваивая. Стрелков вооружил лёгким стрелковым оружием. Хотя тут и лётчики были, и даже моряк. Четыре ручных пулемёта, ремни с подсумками. Да медлить не стали, мы на танках, я командиром на одном из «Т-28», стрелки на грузовиках, это были наши «ЗИС», и к лагерю. Что делать я уже описал каждому. Синицыну объехать лагерь, уничтожить патрули и часовых на вышках с другой стороны, у него скоростная машина, а мы пойдём к воротам, где палатки и больше всего немцев. Они на нас. Легко всё как-то проделано было, на одной злости бойцов, я сообщал наводчику, тот из артиллеристов, где цели, он наводил и стрелял. Заряжающий, что как раз воевал на такой же машине, подавал снаряды. Пушки были из «трёхдюймовок». Не экранированные машины. Охрана уничтожена, потом стрелки прошли и зачистили, а я, сменив шлемофон на фуражку, прошёл к воротам. Бойцы как раз сбили замок, и стал выкрикивать тех, кто из Тринадцатого полка.

Нас и захлестнуло радующимися пленными, обнимали со слезами на глазах, по спинам хлопали. Вот тут из толпы и вышел полковник, в форме красноармейца был, шинелька накинута на плечи. Я ему доложился что и как было, а тот настоящий начштаба, многие из свидетелей подтвердили, я же на амнезию всё свалил. В общем, забрали танки, обе машины, тут у лагеря ещё шесть единиц было, но четыре мы побили, только две на ходу, народ толпами выходил и разбегался, приказ был уходить своими силами, полковник со всеми своими уехал на танках, баки полные, километров на двести хватит, и вот я стоял и смотрел на это дело. Настроение стремительно росло вверх. Удачно этот Колесников попался. Вот такая история. Пока же обернувшись, осмотрел строй бойцов и командиров, насчитал двести шесть, о и Синицын тут со своими бойцами, танк отдал свой значит, и поставив старшим колонны Синицына, велел командовать, возглавил колонну в сторону дальнего лесного массива. По сути мы уходили в сторону границы, откуда немцы пришли. Там нас меньше искать будут. А до заката ещё целый час. Что-то как-то всё быстро прошло. У меня вообще всё в спешке, вот и тут также. Хотя вроде получается неплохо.

С дороги мы ушли вскоре. Остановив колонну, уже темнело, вызвал к себе командиров, подбежало почти три десятка, тут и средние, и младшие, сержантов среди танкистов хватало. Хотя надо сказать и потери они несли сумасшедшие, то что в моей колонне они были, уже везение. Глядишь сформирую экипажи для пяти-шести танков. Да больше и не нужно. Разве что пару пушечных броневиков.

— Так парни, полковник забрал самую боеспособную технику, но у меня припрятано ещё, правда её вводить в строй нужно, вооружать и снаряжать. Это на вас. Тут недалеко я спрятал десять грузовиков, плюс пулемётный броневик, всё на ходу. Грузимся и ночным маршем покидаем этот район, уйдём за зону поисков. Немцы будут хорошо искать беглецов. Доберёмся до нужной площадки, и будем приводить технику в действие. Я собираюсь сформировать моторизованную группу и ударить в нежное тыловое подбрюшье противника. Уничтожая склады, штабы, тыловые подразделения, аэродромы. И главное, освобождать лагеря с нашими парнями. Всё ясно? Доберёмся до места, там познакомимся. Если ещё кто не знает, я капитан Астахов. Это всё, ещё рывок на километр и будут машины. Шофёров нет, ищите сами. Расходимся.

Снова выстроившись в колонну, из всех вооружено было человек десять, и последним рывком добрались до леса. Там оставил бойцов под присмотром Синицына, а сам отбежав, стал доставать грузовики. Все «ЗИС-5», плюс к одному прицеплена полевая кухня. Её ещё отмыть нужно и можно готовить. В эту машину припасов выложил, хватит нам на неделю. Ну и броневик. И вскоре привёл своих людей, уже своих, к ней. Шофёры подобраны, распределялись люди, вот так устроились, Синицын в броневике, в головном дозоре, и вот так двинули. Я в передовой машине, показывал путь. С одной остановкой размять ноги и сбегать до кустиков, мы укатили на сто пятьдесят с лишним километров, сто шестьдесят два, как показывал спидометр, почти добравшись до окраин Минска. Тут укрылись в густом лесу. Видели мы охрану на двух мостах, нас понятно не остановили, это не их задачи, а так дороги были пусты. Последние тридцать километров я вообще никого не видел. А я один имею амулет ночного зрения. Кстати, ехали со включёнными фарами, как свои, не прятались, поэтому видимо за своих и приняли. На месте как распределили технику, назначили часовых, я собрал всех командиров, и когда те окружили меня, у включённых фар грузовика, сообщил:

— В замыкающей машине припасы, нужно найти повара, или кто разбирается, пусть к утру приготовит в котлах полевой кухни, блюда. Остальным отбой до семи утра. Если кто голоден, выдать припасы из машины, пусть поедят. Я отбуду. Нужно проверить стоянку техники, не появились ли там немцы. Старшим за себя оставляю лейтенанта Синицына…

— А почему его? Я тоже капитан, — вылез вперёд, один из командиров.

— А вы кто?

— Капитан Ярмолин, командир истребительной эскадрильи.

— Документы попрошу, — протянул я руку ладонью вверх.

— Я из плена, какие документы?

— А у меня они есть, полный комплект. Лейтенанта я знаю, мой подчинённый, а вы нет. Поэтому скажу так, в воздухе своём командуй. Тут ты лишь балласт. Закройся… Все всё поняли? Дежурный по лагерю назначен, всё под охраной, остальным отбой. Лейтенант, отойдём.

Мы с Синицыным отошли, и я протянул ему планшетку.

— Внутри тетрадь и карандаш, хочу знать кто тут и какие специальности. К утру я вернусь, чтобы всё готово было. Будем формировать подразделение.

— Сделаю, товарищ капитан.

— Выполнять.

Сам же побежал к дороге и дальше по ней, вскоре приметив что за мной следит один боец. Из освобождённых. Остановившись, я полуобернулся, изучая его. Это ещё кто? Я присел, и тот потерял меня из виду. Луна нынче яркая, видимо силуэт мой подсветило и тот меня видел. Парень аж взвизгнул, когда я возник рядом с ним, поставив сапог на спину, он на животе лежал, вытягивая шею, и сказал:

— Зачем следишь?

— Так товарищ капитан, я же ваш писарь, куда же вы без меня?

Я маг, ауры видел, и когда мне лгут тоже вижу. Так что спрашивал я того с активным магическим зрением, и видел, что все его слова враньё. Убрал пока в аурное хранилище, потом допрошу. А так отбежав, вскоре поднялся на «мессере», и потянул в нужную сторону, к тому где погиб Астахов. Был там уже вскоре. Меньше получасу лёту. Вот и стал крутиться на малой высоте, сбавив скорость. «Мессер» машина вполне скоростная, а тут на ста километрах в час, приходилось удерживать. Дело в том, что в салоне одной «эмки», думаю генеральской, но скорее всего высший чиновник Политуправления ездил, там занавески из бархатной ткани. Красной. Думаю, этот материал на стяги и идёт. Прежде чем взлететь, я достал ту «эмку» и вбил в память сканера этот материал. Поэтому прибыв на место и начал воздушный поиск. Пока сканер работал, то засёк аж шесть откликов, на довольно небольшом расстоянии. Так что сел на чистой, почищенной от битой техники дороге, убрал «мессер» во второй номерной медальон, и побежал по первому отклику. Я решил посетить все точки обнаружения. И знаете, ошибка всё же была, с двумя откликами. Там тоже бархатная ткань была, но это не стяги. В одном месте покрывало в разбитой штабной машине, что второе не понял, обгорело сильно. Нашёл я закопанными три полковых знамени, двух стрелковых полков и артиллерийского, и моей родной Седьмой танковой дивизии. Судя по пятнам крови, на материи, и небрежности сокрытия, закапывал некто явно раненый, обессиленный. Там глубина небольшая, и явно руками присыпали холмик. А вот пятый стяг оказался в братской могиле, обёрнут вокруг торса одного из тел. По форме, из политработников. Погиб от пулемётной очереди, сканер показал.

Четыре стяга я откопал, а что делать с пятым? Оставлять нельзя, но и очень не хотелось могилу трогать. Вспомнив о том парне что следил, достал, и по жёсткому допросил. С каждым разом это было всё проще и проще делать. Писарь он, как же. Услышал, что у меня проблемы с памятью, вот и представился. Ловкий малый. Из наших предателей, две недели курсов спецшколы и сунули в лагерь чтобы обтесался, форма замаралась, пах как надо, а там сбежал бы. При конвоировании. Что дальше ему спланировали, тот не курсе. А тут лагерь освободили, и он решил ко мне примкнуть. Кстати, в лагере он не один был такой, из той школы, двое коллег точно с группой полковника ушла. Сдадут, точно говорю. Вот ведь проблема. Сильно я его не ломал, так в ноги потыкал шомполом, насквозь, тот боли боится, вот и предложил оплатить жизнь, раскопать могилу и достать военный стяг. Легко согласился, очень жить хотел. Я выдал ему лопату, сам встал подальше, чтобы не дотянулся, и наблюдал. Тот за час и могилу выкопал, и закопал. Три тела пришлось в сторону убрать, чтобы доступ был к нужному. Эх, сколько тут ребят полегло. Дальше раздел старшего политрука, меня от вони аж шатало, а этот ничего. Я преисполнился радостного ожидания, политрук-то танкист. Не нашего ли полка знамя? Немецкий агент отвязал стяг, пропитанный трупным ядом, убрал в вещмешок, что я подал, и всё аккуратно закопал, как и было. На этом и отпустил.

— Всё, иди, раз слово дал.

Ох тот стрекача и задал, падая часто, ночь же не видно ничего, а я бегом до дороги, вещмешок убрал в один из медальонов, и полетел обратно. Там сел недалеко от места стоянки, подбежал к берегу быстрой речушки, к слову ниже по течению от лагеря, достал знамя и разочарованно выругался. Не моего полка знамя, Четырнадцатого, но он из нашей дивизии. Так что расправив, погрузил в воду. За несколько часов всё смоет проточной водой, закрепил палками, чтобы не унесло, сам помылся, с мылом, несколько раз, и к лагерю. Там опознался у часового и стал выяснять, что было за время моего отсутствия. Вернулся я на рассвете, уже светло почти было. А ведь такое дело сделал, знамёна вернул. Как бы полковника предупредить о засланцах?

В камере было слышно только раздражающий монотонный стук капель, и тишина. Иногда было слышно шаги охранника, чей-то плач, но и всё. Сегодня двадцать пятое августа, и я уже три дня как срочно был доставлен в Москву и вот нахожусь в камере Лубянки. Даже не знаю, как отблагодарить за это. Я уже три дня плотно работаю и создаю основу плетения для магии големов. Пора начинать, дали вот свободное время, на допросы мало таскают, дело-то ясное. Просто не знают по каким формулировкам под суд отдать. Хотя то, что до этого дойдёт, пятьдесят на пятьдесят. Впрочем, начну сначала.

Рядом с Минском я всё же сформировал свою мангруппу. Танки доставать не стал, шумят и звенят, а вот броневики, особенно в темноте, от грузовиков по звуку не отличишь. Да, гусеничная техника без дорог хорошо ходит, но я и не собирался покидать дороги, на которых броневики вполне хороши. Поэтому достал шесть пушечных броневиков, три из которых радийные. Экипажей только на столько машин хватило. Плюс зенитка, счетверённых пулемётов, ею капитана авиатора поставил командовать. Сам не летает, так пусть другим на даёт. Сформировали роту мотострелков, и начали работать, преимущественно по ночам, осветительные ракеты у меня есть, из пары вагонов тиснул, немецкие. Здорово помогали. Сначала обтесались, я лично днём проводил разведку, составлял карту объекта, мой штаб, сформировал небольшой, нужная вещь, тиражировал, у каждого бойца была бумага, и тот точно знал свой манёвр. За семь ночей хорошо обтесались на таких налётах. Разгромили шесть тыловых частей, два аэродрома, три лагеря военнопленных освободили, два десятка складов уничтожили, расстреляли три эшелона на железной дороге и на седьмую ночь, с наглостью которой от нас никто не ожидал, устроили налёт на Минск, до этого мы подальше от него отошли и работали. Тут у нас были самые большие потери, до это их считай и не было, но справились. Освободили крупные лагеря для пленных, я там неплохую разведку провёл. И оттуда, пока темно, сразу двинули прочь, успели удрать, на Слуцк.

Стоит сказать, что мангруппу людьми часто пополнял, избавился от балласта на аэродроме, раненых, и тех, кто не нужен, от ВВС, или командиров, отправлял к нашим воздухом, на захваченных самолётах. Рапорта передавал. Так что о моих действиях точно должно быть известно. Ну до Генштаба вряд ли дойдёт, но то что действует бронегруппа капитана Астахова, точно должно быть известно. В Слуцке с нашим уже набранным опытом, освободить девчат, да зачистить от немцев город, труда не составило. Машины уже были, добыл, и рывком в сторону Киева. Там ближе всего. Пробили брешь, нашёл слабое место, наши атаковали навстречу, и ушли в тыл. В районе Чернигова. Там как раз штаб Пятой армии стоял. Нас туда. Девчат и остальных проверили, я один с документами был, занимались этим, рапорта писал. А меня в штабе чествовали. Мы ведь когда выходили, атаковали штаб пехотной дивизии Вермахта, я для этого достал два «КВ-1», даже в плен командира дивизии взяли, правда, серьёзно раненого и контуженного, но это первый пленный вражеский генерал. Я ещё и все пять стягов сдал, что также было воспринято с небывалой теплотой, особенно от Политуправления. Ну а меня затребовали в Москву. Не успел. Вечер уже был, ночью вылетает транспортник, он воздухом и доставит. Днём наши старались всё же без крайней нужды не летать. А тут немцы налёт устроили, тридцать бомбардировщиков «Юнкерс». По сути уничтожили мою мангруппу. Много бед та им натворила. Отомстили всё же. А я не понял, как они это смогли сделать? Разобрался, выехав к месту трагедии. Техника же была рассредоточена, люди тоже, всё под маскировочными сетями. Может ракетчики выдали место стоянки?

Оказалось, поступил приказ, выгнать всю технику и выстроить в линеечку, и людей построить, а тут налёт. Именно мои ребята и были целью, работали только по ним с высоты, густо сыпя мелкие бомбы. Даже среднего калибра не было. Грузовики и броневики в хлам. Люди тоже. Только два «КВ» по сути и уцелели. И техники побило немало, и моих людей. МОИХ! Я сразу узнал кто отдал этот приказ, подставить мою мангрупуп, полковой комиссар Давыдов, из Политуправления армии генерала Потапова. Я вернулся в штаб, а там этот Давыдов. И знаете, что я сделал? Достал «Наган», и покрутил барабан:

— Капитан, не дури, — с напряжением в тоне сказал Потапов, командующий Пятой армией. — Ты должен понимать, что это случайность.

— Я прекрасно понимаю, что у вас тут вражеская агентура работает вольготно, что своим хозяевам и сообщила о нас, и где мы находимся, а этот полковой комиссар на блюдечке вынес моих людей для уничтожения. Я не виню его что он отдал приказ вывести людей и построиться, ему это тоже приказали, чтобы вы товарищ генерал, глянули на геройский отряд. Я виню его в том, что когда подлетали бомбардировщики, Давыдов категорически запрещал уводить людей и технику в укрытие, пока не посыпались бомбы. Сам-то сбежать смог, а людей моих побили. Там только пятеро не пострадали, остальные или ранены, или убиты. Половина группы погибла. И не думайте, товарищ генерал что я застрелю вашего политработника. О нет. Это называется русская рулетка. Смотрите, я извлекаю из барабана все патроны, и вставляю один, кручу барабан о ткань френча, и можно спускать курок. А теперь тебе говорю, убийца моих людей, хотя назвать тебя хочется ещё хуже. Берёшь револьвер, приставляешь к виску и спускаешь курок. Три раза, и если пустая камора попадёт, ничего тебе не сделаю, а если выстрел, тебя судьба покарала. Ведь есть же за что.

— Не буду я стреляться, — несколько нервно взвизгнул тот. — Нас часто бомбят, я думал они дальше летят.

— На то что ты там думал, мне покласть, не хочешь сам, буду делать за тебя. Да и сам поучаствую, чтобы честно было.

Я поднял револьвер, направил тому в грудь, и спустил курок. Все вздрогнули, но пустая камора, снова покрутил и приставил к своему к виску, и спустил тоже курок. Все молча за этим наблюдали, а командиров собралось три десятка, я тут самый младший по званию. Хотя были бойцы, что служили тут, тоже присутствовали. Снова покрутив, направил в грудь комиссара, тот сделал шаг назад. На него все с презрением взглянули, он явно трусил и не скрывал этого. Вот в этот раз грохнул выстрел, и полковой комиссар как сноп рухнул на пол. Попадание точно в сердце. Я математик, по треску барабана легко определяю где патрон, поэтому точно знал, что делал.

— Что и требовалось доказать. Кто прав, а кто убийца.

— Эх, капитан, — горестно покачал головой Потапов, и отдал приказ кому-то из подчинённых. — Арестовать.

Револьвер забрали, начальник штаба армии сам лично проверил и показал:

— Один патрон был, вот стрелянная гильза.

Ну а дальше всё оформили, меня под конвоем на тот же самый самолёт, что должен был в Москву доставить, он и доставил, но уже под охраной. А там на Лубянку и вот нахожусь тут третий день. Одиночная камера. Знаете, я на нервах был, спал мало, две недели в цейтноте, купировал целительским амулетом, понимаю, что чуть не в себе был, но я ни о чём не жалею. Легко тот ушёл. И что со мной будет, не особо волновало. Да я только тут нормально спать стал, выспался, девчат начал доставать, впервые с момента создания мангруппы, уже с ними развлекался. Ну точно нужно отблагодарить майора Северова, что моё дело вёл, всего дважды на допросы вызывал, за такой подарок. Нет, так-то меня бы в обычную камеру отправили, но я попросил одиночную и пожалуйста, нашлась. А то что вызвал, то хватило одного раза допросить, дальше приказал описать боевой путь моего полка и что дальше со мной было, пока не прорвался к нашим. Вот и писал рапорты. И второй раз для этого вызывали. Больше не вспоминали. Так что накапливал ману, наполняя накопители, и создавал плетение големов. Вот такая у меня история. Чёртов Давыдов, из-за этого куска дер*ма, в такую ситуацию попал. Людей больше всего жалко. Убийство полкового комиссара мне шьют, интересно будет узнать, чем всё закончится.

В общем, три недели про меня не вспоминали, реально, даже не вызывали, только шаги охраны и всё. Кормили три раза в день, утром и вечером каши и чай, с куском ноздреватого хлеба, в обед супчик. Не особо-то на баланду похожа. Не скажу что сытно, но я своим догонялся, так что порядок. В общем, первые три дня действительно отсыпался, с девчатами отдыхал. Им кстати камера не особо понравилась, да и сразу поняли где мы находились и не шумели. Потом встряхнулся, раз дают такую возможность, сделать плетение големов, то надо пользоваться, так что быстро вошёл в старый распорядок, в шесть утра встаю, умываюсь, зарядка, завтрак, и работаю. Плотно, до самого вечера, до десяти, когда отбой наступает. На время я не обращал внимание, но машинально отсчитывал, наступило шестнадцатое сентября, получается в камере я уже двадцать пять дней. Праздник-то какой. Правда, всё же пришёл конвоир, отрывая меня от дел, едва успел закончить очередной узел и установить в основе, чтобы плетение не рассыпалось, не обращая внимание на окрики от того, от открытой двери, так что сделал дело, собрался и двинул на выход. Меня насторожило то, что с вещами на выход. А ведь мне осталась неделя и всё, закончу. Этот амулет куда сложнее чем по хранилищам, и делается чуть дольше. Ещё неделя и закончил бы, а теперь что? Причём я не тратил время на медитации, чтобы заполнять камни накопители, только на создание плетения. Поэтому как было шесть камней полных маны в запасе, так и осталось. Хватит на сознание шести големов. Да, тут один накопитель, один голем.

Отвели меня к следователю, что вполне ожидаемо, майор был в кабинете не один, у окна стоял и перелистывал какую-то папку второй сотрудник наркомата, уже старший майор, по два ромба в петлицах было. Северов увидев меня, как боец доложился о моей доставке, махнул рукой и велел:

— Так, Астахов, подходи, садись.

— Торопиться не будем, сесть я всегда успею, — подходя и садясь на стул, сказал я. — Во, презент, отличную камеру подогнал гражданин начальник.

Несколько удивлённо крутя в руках и рассматривая трофейную шоколадку, майор, усмехнулся:

— Впервые меня благодарят за камеру смертников.

— Смертников⁈ — по-настоящему удивился я, не проверял сканером, просто работал, не до того было. — Ха, а я не понял. Теперь понятно кто там так плакал.

— А где я тебе ещё одиночную найду? Остальные битком. Хотя погоди, а откуда шоколад, там же постоянный досмотр?

— Ой, гражданин начальник, как будто вы не знаете о Чёрном рынке в камерах. Ваши конвоиры посредники. Деньги есть, что хочешь можешь купить. Я вон последние две недели не ночевал один, с девушками был. Мне, например, последняя понравилась, Аня, блондиночка, ух и сладкая. Во, на шее засос какой. Поэтому, гражданин начальник, а можно меня обратно? Очень прошу.

И положил ему на стол уже три шоколадки и небольшую фигурную бутылку коньяка. Тот несколько нервно оглянулся на того сотрудника госбезопасности у окна, и прошипел:

— Какой чёрный рынок, какие Ани ещё⁈

— Ой да ладно, расслабься, пошутить нельзя. Хотя, узнав о камере смертников, начинаешь понимать почему всё это было. Перед смертью не надышишься, да? Ха-ха-ха.

Тролилл я майора легко, получая от этого несомненное удовольствие и тот похоже это понял.

— Так, — повысил тот голос. — Я для чего тебя вызвал. Всё, решение принято, суда не будет. Дело переквалифицировано в несчастный случай.

— Да, товарищ капитан, — отошёл от окна тот неизвестный командир. — Я начальник отдела, старший майор госбезопасности Марков, приношу извинения за действия своих людей.

— Не принимаю. Не вижу причин чтобы извинения приносить. Мне лично всё понравилось. Ещё бы недельку подержали в камере, вообще здорово бы было.

— Смешно, — показал улыбку старший майор, хотя его змеиные глаза были всё также холодны. — Ещё никто так не просился обратно в камеру смертников. А теперь на выход, вас там ожидают.

Я со стула бухнулся на колени, молитвенно сложил руки и покачивая ими, под шокированными взглядами обоих майоров, попросил:

— Ну хотя бы адрес Ани дайте, ну не будьте гадами, а?

— Конвоир! — рявкнул Северов, и когда боец заглянул, я уже стоял на ногах, указал на меня пальцем. — На выход его.

Так что горестно сложил плечи, руки за спину и на выход. По-моему неплохо вышло. Теперь охрану мою точно прошерстят, будут проверять что я говорил. Там два охранника ничего, а вот третий, плевал мне в тарелки. Плетение проверки пищи я уже сделал, в основу для амулета внедрил, слюна была, харкал щедро. Я это не ел, скидывал в парашу, своим питался, но запомнил. Ох чую и наведут там шмон. И я не был любимчиком этого поца, он всем так делал. А то что это камеры смертников, я действительно не понял. Ну осмотрелся сканером, прикинул как прорываться в случае нужды, дальше спокойно проживал, и главное работал. Выстрелы слышал, понимал, что приговоры выполняли, ну и что? Это же не меня водили. Суда ещё не было. В коридоре я уже скинул маску, развернул плечи, и с лёгкой улыбкой на губах к выходу. Пока спускались по лестнице, я спросил у бойца:

— Боец, как тебя там?

— Не положено. Прекратить разговоры.

— Ну да, так вот, я там вашему брату охраннику подлянку кинул. Скоро за вас серьёзно возьмутся. Чтобы вы знали кто виноват, кого благодарить, то это моё «спасибо» за того мордатого, со сломанным носом, что плевал мне в тарелки с пищей. Понял?

— А он так делал? — по-настоящему удивился боец, молодой и курносый, пробил его броню невозмутимости.

— Вот вас дрючить будут, помни кто виноват. А мордатому передай, ещё раз его увижу, язык ему вырву.

На этом конвоир сдал меня дежурному, в фойе ещё мялся лейтенант НКВД, что подскочил ко мне и воскликнул:

— Ну наконец-то, я вас тут уже час жду. Давайте быстрее, опаздываем.

— Ты ещё кто? — потирая короткий ёжик волос, меня обрили недавно, спросил я.

— Лейтенант НКВД Жариков. Ваш сопровождающий.

— Куда, сопровождающий?

— Там на месте всё объяснят, товарищ капитан. Очень надо побыстрее.

— Ладно.

Тут я повернулся к дежурному, ну и меня повели в отдельную коморку. Сдал то что на мне было, красноармейская форма без знаков различия, боты, и получил своё. Проверил, но всё чётко было, даже кобура с «Наганом» на месте. Форма капитана-танкиста. У меня ординарец был, выдал форму и фурнитуру, тот и пришил всё как надо. Так что переоделся, оружие проверил, зарядив, разряжено, у дежурного забрал свои документы, удостоверение командира, и на выход. Там на улице, кстати, не скажу, что холодно, хотя сентябрь, во френче вполне тепло. Даже жарко ещё. Хотя ночами думаю уже прохладно, и сильно. А так меня усадили в ожидающую «эмку», где сидел боец, тоже из НКВД, и отвезли в ателье, где портной накидывая на меня уже готовую парадную форму, капитана автобронетанковых войск, сказал, что будет готово через два часа. Сапоги у меня неплохие. Решили их оставить. Понятно, что награждение будет. После этого отвезли в общежитие для командиров, заселили в двухместный номер. Там лейтенант сказал, что вернётся за мной через три часа. Почти сразу зашла горничная, забрала сапоги, выдала полотенце и указала где душ. Ох и хорошо намылся, только в номер вернулся, а вторая койка свободная, соседа нет, решил продолжить работы с плетением, когда раздался стук в дверь. Выругавшись мысленно, я в одном нательном белье был, подошёл и открыл, изучая довольно молодого полковника, с малиновыми петлицами, и общевойсковыми эмблемами.

— Туалет дальше по коридору слева, — сказал я, но попытка закрыть дверь не увенчалась успехом. Тот ногу поставил.

— Нет, товарищ Астахов, я к вам.

— Ну заходите.

— Полковник Грабин, Генштаб, — проходя в комнату, представился тот. — С вами не поговорили в наркомате, ошарашили их. Кстати, в вашей камере обнаружили под койкой множество обёрток от конфет, шоколада, несколько в запасе спрятано было. Там сейчас серьёзные обыски идут, допросы сотрудников. Даже, кхм, резиновые изделия для встреч с женщинами были, использованные. Старший майор Марков, был очень зол, когда мне сообщил это. Просил передать спасибо за сигнал.

— Не очень расстроен, — усмехнулся я.

А что, я специально в камере оставил мусор, покидая её, а не поверят про Чёрный рынок и остальное, то при обыске доказательства вот они. Так что правильно всё сделал.

— Ладно, это их дела. Меня просили передать, что теперь не рассчитывали на сильную благодарность, за освобождение лагерей, особенно в Минске, девчат из Слуцка, за знамёна, раненого генерала и вывод бронетехники. Вам хотели полковника дать и на дивизию танковую поставить, знамя которой вы вывезли. Так что можете не рассчитывать.

— Вы меня расстроили, — серьёзным тоном сказал я.

Тот удовлетворённо кивнул, явно ждал нечто подобное, и продолжил:

— Слухи о вашей русской рулетке, её назвали, рулетка Астахова, уже разошлись по войскам, шесть пар командиров так стрелялись. Один убит и один тяжелораненый.

— Дуэли? — приподнял я правую бровь в удивлении.

— Да. Командование вами, за такое новшество, сильно недовольно.

— Вообще-то таким баловались ещё в Империалистическую.

— Не слышал. Впрочем, уже и не важно. Информацию не удалось остановить, уже знают, что вы в Давыдовым стрелялись за то, что он ваших бойцов подставил под авиаудар. Ваш авторитет в войсках, особенно среди простых бойцов, очень высок. Однако меня попросили передать вам, не распространяться о том случае и для спокойствия всех заинтересованных лиц, прошу подписать акт о неразглашении. Вы должны были его подписать ещё в наркомате, но сотрудники отвлеклись.

Тот достал из планшетки лист бумаги, и писчую ручку, так что я внимательно прочитал и подписал, вполне законная просьба. Да и я сам не хотел о том случае трепаться. На этом полковник направился к выходу, и уже открыл дверь, полуобернулся и сказал:

— Капитан, спасибо тебе. За девчат из Слуцка.

После этого тот покинул номер, я же пожал плечами, и устроившись на кровати, до возращения сопровождающего занимался плетениями. Работы процентов на пятнадцать осталось и закончу, так что буду теперь тратить всё свободное время. А с камерой повезло, когда бы ещё начал создавать это плетение? По часу в день выкраивать? Так время создания на полгода, а то и на год растянется. Отвлекали меня дважды, вернулась горничная с до блеска начищенными сапогами, а потом и лейтенант-сопровождающий. Там в ателье, всё, форма отлично сидит, старую в узел и пока в машину, а меня в Кремль. Вполне ожидаемо прошло награждение. За общий вклад с прорывом, спасённые знамёна, дали Золотую Звезду Героя Советского Союза, с орденом «Ленина», и звание майор. За освобождение лагерей военнопленных, особенно девчат в Слуцке, второй орден «Ленина», и всё на этом. Награждал Калинин, хотя Сталин присутствовал. После награждения, меня отвели в другую комнату и уже знакомый портной, сменил знаки различия на френче. Пока он этим занимался, немолодой командир НКВД, в звании капитана, выдал мне предписание. Причём, в приказе стояло, принять под командование стрелковый полк.

— Какие стрелки? Я танкист, — несколько удивлённо пробормотал я, и обернулся.

И действительно, портной накидывал петлицы малинового цвета, там же были шпалы и общевойсковые эмблемы. Его помощник занимался тем же с молодым капитаном ВВС, тоже Героя получил.

— Командных должностей в танковых войсках нет, — ответил капитан.

— Так значит, да?

— Да.

— Я прошу личной встречи с товарищем Сталиным, по важному вопросу.

— Вам сообщат, если товарищ Сталин, решит с вами встретиться.

На этом всё, портной помог надеть френч, потом он же закрепил награды, всё как положено, и застегнув пуговицы, мы с капитаном вернулись в зал, там банкет ещё будет. Сам лётчик, был лейтенантом до награждения, через ступеньку прыгнул. Истребитель он, сбил уже пятнадцать самолётов противника. Степанов. Не слышал никогда о таком асе. Ну а дальше отдыхали, общались с людьми. Со мной пресса общалась, двое наших и трое иностранных, всё время заняли. Оказалось, мой рейд попал на страницы газет, и немало обсуждали его. Тем более я добыл фотоаппарат, в машине убитого офицера, плёнки достаточно, наделал немало фото, которые в будущем станут историческими. Часто светил своё лицо в кадрах. Плёнки сдал, когда рапорты писал в штабе Пятой армии, и многие кадры попали на страницы газет. Про мой арест ничего не писали, только что отправили на новое место службы. Лишь слухи расходились, что там на самом деле было. Не особо те мне дали на банкете отдохнуть, с народом пообщаться, всё внимание к себе было, так описывал свой рейд, и что потом было. Сообщил что получил новое назначение, командир стрелкового полка, всем доволен. Информация не секретная, вот и выдал. Что на самом деле было, думаю наши корреспонденты знали, насчёт иностранных не уверен.

Банкет был закончен, в принципе неплохо посидели, единственный диссонанс вносила моя лысая голова, кроткий ёжик, так только зека носили, для понимающих людей это многое сказало. Фуражкой конечно прикрыть можно, но тут без них были, в руках держали, так положено. Ну а на выходе перехватил тот капитан НКВД, сообщив, что встреча моя со Сталиным не может состояться, занят он.

— Капитан, — взяв его за плечи, я радостно улыбнулся. — Как же ты меня порадовал. Такую тяжесть снял с души. Теперь всё это не мои проблемы, с меня их сняли. Нет так нет, я даже рад. Спасибо тебе огромное.

Крепко обняв того, явно обескураженного, отставил в сторону, тут на входе бойцы НКВД стояли, трое точно были свидетелями нашего общения, и последовал к выходу. Оружие я в гардеробе уже получил. Надо сказать, я кипел от ярости, меня явно ставили на место, показывали, что мной недовольны, и Сталин в этом точно участвовал. Хотя может и не в курсе всех дел, ему не доложили о моей просьбе лично встретиться. Да пофиг, доложили или нет, просто этим они сняли с меня любые какие-либо обязанности или обязательства, поэтому со спокойной душой и выходил наружу. А я ведь хотел под видом отбитого у врага снаряжения и техники многое передать нашим войскам. Теперь чёрт-с два я что дам, из принципа. Сам буду пользоваться и только. И самое главное, что бесит. Я ведь собирал всё и готовился к боям как танкист, а не стрелок. Всё добытое под танковые войска заточено. Впрочем, вооружения у меня на дивизию, а пушек так на пару армий. Даже авиация есть. Ничего, прорвёмся, и покажем фак всем недоброжелателям. А так снаружи ждала машина, лейтенанта не было, но боец отвёз обратно в гостиницу. Узел со своей формой я прихватил. Кстати, передал горничной, попросил нашить знаки различия майора-стрелка, выдав что нужно из своих запасов, плюс командирскую шинель, тоже пусть нашьют, обещала к утру вернуть в каком нужном виде. Сосед так и не появился, с утра мне в полк, он тут под Москвой на пополнении, а пока до полуночи плетением занимался, а потом спать. Попросил в восемь утра разбудить. И на этом всё. Вот так у меня этот день и закончился, необычный. С утра ещё в камере сидел, а к вечеру уже майор с наградами. В принципе, неплохо. По моему мнению пожурили за Давыдова, но сильных оргвыводов не последовало, вон даже награды получил и комполка стал.

Встал я сам, по звонку будильника, так что умылся, раковина в номере была, но и всё, зарядка, и два часа занимался плетениями, пока горничная не подняла, как я и сказал. Время восемь утра было. Талон на питание имелся, сходил и позавтракал в столовой на первом этаже. Понятно проверяя еду. Всегда теперь так делаю. Порядок, хорошего качества. Да, форму полевую мне вернули, и шинель имела все нашивки и знаки различия, что и положено, пока всё прибрал в аурное хранилище, и в парадной форме покинул общагу. Уже навсегда. Хотя может вернусь, поди знай, что со мной, будет. А я через горничную попросил вызвать машину, отвезти меня в штаб, и это было сделано, думаю машина из гаража Генштаба. А может и от столичного гарнизона. Хотя поди знай. Но боец был в форме. Уточнил, и удивился. А эта машина из штаба дивизии, в которую входит мой полк. Ну а пока ехал, изучал бумаги, приказы. Однако прибыв в дивизию, узнал, что моё назначение отменено, тем более у полка уже новый командир. Скоро прибудет. Полковник, комдив, только руками разводил, с интересом меня рассматривая. Это была не его инициатива, приказ сверху, сам час назад узнал. Хорошо машину не зажал, отвезли обратно, в Главное Управление по кадрам РККА. Там недолго в очереди просидел, и получил новое назначение. Нет, снова стрелковый полк, но он находится на передовой, ведёт тяжёлые бои. Командира вчера вечером убило, был запрос. Почему именно про меня вспомнили, понятия не имею, но пусть так и будет. А приму я теперь Восемьсот Девяносто Второй стрелковый полк, Двести Девяносто Восьмой стрелковой дивизии, Сорок Девятой армии, что сейчас ведёт бои на Смоленском направлении. Давали двое суток чтобы добраться до места. Все бумаги получил.

В самом здании я был не зря, приметил сотрудника, тоже майор, за пару бутылок французского коньяка, договорился. Час пришлось ждать, пока тот не вышел наружу, я ждал у парковки, и прояснил мой интерес. Он выяснил почему мне сменили назначение. Нет, тут высокое командование не замешано, сомневаюсь, что они вообще в курсе. Просто у начальника отдела по кадрам есть родственник, тоже майор, и два назначения, на полк на передовой или тут в городе, где полк будет пополняться несколько недель. Вот тот своей властью и сменил назначения, меня на передовую, а родственника в ту часть, что пока в тылу. Не очень и удивлён, тут кумовство обычное дело. Ко мне направили посыльного в гостиницу, но тот не успел, я уже в дивизию уехал. Да мне в принципе всё равно что, где и как, главное на то, чтобы добраться до штаба дивизии, представиться комдиву, потом в полк, принять его, давали двое суток. Можно с пользой их провести. Точно местоположение дивизии мне сообщили, куда лететь, на своём самолёте доберусь, знаю, так что не стал медлить. Отошёл к жилым зданиям, там прямо внутри арки, свидетелей не было, достал чёрную «эмку», устроился за рулём, фуражку рядом положил, на место пассажира, и запустив движок, сразу схватился, бак полный, аккуратно выехав, покатил к выезду. А там удалившись от города километров на пять, дальше сканер показал усиленный армейский пост, могут документы проверить, а на машину у меня их не было, свернул, и подъехав к опушке леса, заехал под деревья. Там убрал машину, к слову переоделся в полевую, что ранее имела нашивки капитана автобронетанковых войск, фуражку тоже старую, сапоги только те же. На форму медаль Золотую Звезду, ордена вешать не стал, ну и углубился в лес. Там палатку поставил, разбил лагерь, и вскоре спокойно работал над плетениями. Работа вполне спорилась, что не могло не радовать.

Как раз началось самое сложное, сделать слепок своей памяти, даже разума, и внедрить в плетение, делая установочные программы. Это чуть позже, главное слепок, будущий искусственный интеллект голема, этим остаток дня, а потом и весь следующий, и занимался. Закончил под вечер, установил, начал внедрение установочных программ, главное на верность мне любимому. Работы ещё много, но осталось процентов десять. Так что как стемнело, был уже вечер восемнадцатого сентября, завтра к полудню должен быть в штабе дивизии, и вот так поднявшись на «Шторьхе», погода так себе, мелкий дождь, но взлететь с обочины дороги смог, и потянул в нужную сторону. Там уже чисто, но всё равно тучи низкие. Как мне объяснили, дали координаты села на севере Брянской области, мол, там где-то дивизия, найдёшь. Будет у кого спросить. Ориентируюсь я хорошо, карты Московской области имею. Правда все обозначения на немецком, трофеи с аэродромов, село нашёл и правильно маршрут проложил, только там от села остались одни печные трубы в окружении воронок. А дивизия рядом, даже штаб определил, в лесу рядом с дорогой, там недалеко и медсанбат, у поворота на сгоревшую лесопилку. Тут вообще сплошные леса и болота, если что. Ну и позиции самой дивизии, где тут мой полк пока не понял, но пользуясь возможностью, с воздуха изучил позиции как наших подразделений, так и немецких. Чёрт, дело кисло, к немцам свежие резервы подошли, примерно полк пехоты и дивизион самоходок. Две батареи лёгких полевых гаубиц. Танков не видел. Вот так ушёл к нашим в тыл и сел на лесной дороге, километрах в четырёх от передовой. Ближе подходящего места не было. Да и тут сложно, но справился.

Накинув плащ-палатку, довольно прохладно в этих краях, хотя можно уже и в шинели ходить, время девять вечера было, ну и побежал к штабу. Да ситуация для дивизии если не критическая, то близко, поэтому стоит как можно быстрее принять свой полк, и дальше уже командовать им, не дать разбить его. А хотел, как прибуду, уйти в лес, поспать, с утра и до обеда плетением големов заниматься, а там уже в штаб. Нет уж, стоит поторопиться. А то и принимать нечего будет. Пока бежал, видел разбитые повозки, остовы двух сгоревших грузовиков, судя по воронкам, артиллерия накрывала, видать корректировщик работал, но пока сканер его не видел. Однако добрался до ближайшего поста, опознавшись. Пришлось стоять под прицелом двух винтовок. Нервные какие. Меня подпустили только когда разводящий с подкреплением прибежал. Проверили документы, и старший сержант сам сопроводил в штаб дивизии. Ради меня, поднимать комдива, полковника Ерохина, не стали, тот вторые сутки на ногах, только лёг, но начальник штаба дивизии, полковник Карташов, тоже сильно уставший, принял меня, с интересом изучая, ну и быстро оформили, пришлось поднимать некоторых командиров. Познакомлюсь, внесли в списки личного состава, довольствие и снаряжение получу уже от главного снабженца полка, ну и описали что было с дивизией и моим теперь полком. Прошлый погиб при контратаке. Сейчас там один из штабных командиров временно меня замещает. Да уж, списочный состав полка, на данный момент, тысяча четыреста шестнадцать бойцов и командиров, и самые большие потери понесли боевые части, в тыловых как раз штаты в порядке. При этом полк вполне боеспособен, два дня назад удачно контратаковали, отбросив противника, но пока заняли окопы и вот держим оборону.

Ну и в штаб полка повели, не стали утра ждать, я попросил. Туда уже позвонили, тут телефонные линии прокинуты были, ждут. А сопроводил начальник разведки дивизии, капитан Крутилов. Заодно описывая что тут и как. Там я был представлен работникам штаба, и им уже представили меня.

— Ну всё, майор, дальше сам. Командуй.

Крутилов, забрав замещавшего меня майора, тот был начальником артиллерии дивизии, ушёл обратно, его два бойца сопровождало, немцы мелкими группами просачивались к нам в тыл и творили всякое, так что без бойцов тут не ходили. Я же осмотрел строй бойцов и командиров штаба полка, мой начштаба, капитан Тюленев, и сказал:

— Что ж, надеюсь хорошо поработаем. К сожалению, я с не очень хорошими новостями. Слышали самолёт летал над вами недавно?

— Да, товарищ комполка, — кивнул Тюленев. — Но у нас со светомаскировкой порядок, вряд ли немцы что увидели.

— Это были не немцы. Это мой самолёт, я на борту был, и все позиции дивизии рассмотрел отлично, хорошо вижу в темноте. Более того, покружил и над немцами. Им там резервы подкинули, пехотный полк, свежий, две батареи лёгких гаубиц и двенадцать самоходок арт-штурм. А мой полк оборону держит как раз на дороге, слева болота, справа густой лес. Где они пойдут? Понимаете, капитан, что это значит?

Командиры сразу осознали ситуацию. Полк, усиленный самоходками, сметёт нас легко, а пехотная дивизия что тут стоит, поможет, и двинет дальше. Что по моему полку, то он действительно занимал позиции в центре, через его наспех сделанные укрепления проходила эта лесная дорога, позади тылы, штаб дивизии и медсанбат. Даже второй линии обороны не было. В общем, стало ясно что поспать нам не придётся, вот и сообщил командирам:

— Надеюсь мы с вами сработаемся, а пока доложите, что имеете из вооружения, что можем использовать. Для особиста отдельное задание, в стрелковых ротах могут воевать танкисты, артиллеристы и миномётчики, нужно этой же ночью, прямо сейчас, изъять их и устроить позади штаба дивизии. Для них у меня будет работа по специальности.

— Командование дивизии о резервах немцев знает? — спросил Тюленев.

— Хороший вопрос. Нет, я не докладывал, торопился быстрее принять полк. Карту у вас вижу, сейчас по памяти нанесу информацию, так же сообщим какими силами мы располагаем, и посыльный доставит её в штаб дивизии, пусть тоже готовятся. И так, что у нас по пушкам?

— Три противотанковых, «сорокапятки», и временно придали две «полковушки», они размещены вот тут и тут, — показал карандашом на карте Тюленев, куда я быстро наносил информацию.

— Зенитки и миномёты?

— Одна зенитная установка счетверённых пулемётов «Максим». Прикрывает наш штаб. Больше нет. Миномётов всего два, батальонные, полковых нет. Что осталось, но бесполезны, мины закончились, а подвоза давно не было.

— Ещё что я должен знать?

Дальше начштаба более подробно доложился по ситуации с полком, чем узнал в штабе дивизии. Много информации. Вон, всего три полевых кухни на весь полк. Одна при штабе, другие две в разных батальонах, во втором и третьем.

— Не скажу, что информация порадовала, но и ничего критического не вижу. Да, в ротах по пятьдесят-шестьдесят бойцов, но они есть, получили немалый опыт, и это хорошо. Будем решать проблемы по мере их поступления. Для начала, выводим третий батальон в тыл, растянув на позициях роты первых двух. Вот здесь и здесь нужны приготовить к утру две позиции, с возможностью вести бой в окружении. Копать пулемётные позиции, капониры для противотанковых пушек. Вот я накидал как выглядит такая позиция. Называется батальонный опорный пункт. В центре в защитном капонире, полевая кухня, чтобы бойцы получили горячую пищу. Миномёты тут и тут.

— Товарищ майор, но нам нечем их оснастить.

— Были бы люди, а железо найдётся. Когда я освобождал лагеря в Минске, то спас из камер Гестапо двух русских парней, их приговорили к расстрелу. Знаете, есть такие люди, они могут всё достать, любой дефицит, их так и называют, доставалы. Я этого дара, к сожалению, лишён, но он мне и не нужен, когда у меня есть те два русских парня из подвалов Гестапо, с красивыми именами Иосиф и Соломон, и которые мне по гроб жизни обязаны, обещая помогать мне до конца войны. Собственно, они у Минска и начали. Наши побросали при отступлении много вооружения, они и собирали, вывозили. Вышел я на позициях Пятой армии понятно без них, иначе этой армии бы всё и досталось, но через передовую протащить добычу, и находки, те смогли. Я позавчера узнал о назначении, сразу сообщил где дивизия стоит и что мне нужно. Часть вооружения уже тут. Записывайте.

Вообще штаб работал, выполнялись мои распоряжения, убежали посыльные в штабы батальонов, приказы разносились. В штаб дивизии докладная записка с информацией по резервам немцев ушла. Тут Тюленев достал блокнот и приготовился записывать. Полкового снабженца не было, убыл в тыл за припасами, так что тот сам всё делал.

— Пять противотанковых орудий, «сорокапятки», четыре батальонных миномёта, два полковых. Тройной боезапас ко всем орудиям. Пять полевых кухонь, три наши и две немецкие. Двадцать ящиков ручных противотанковых гранат. Две зенитки, такие же счетверённых пулемётов «Максим», два станковых «ДШК». Ещё три танка. Тут модели не знаю, уточню при встрече. Всё это нужно срочно передать в подразделения, усилить батальонные опорные пункты. Поэтому я и затребовал артиллеристов, миномётчиков и танкистов, нужно сформировать расчёты и экипажи. Танками сам буду командовать.

Заметно приободрившийся Тюленев, да и остальные командиры повеселели, будет пополнение техникой и вооружением, начали активно работать. Ближе к полуночи, я сбегал в тыл и достал всё что перечислил, кроме танков, тем более танкистов набралось всего на две машины, так что подошедшие бойцы взяли под охрану всё, и уже сформированные расчёты укатывали пушки и забирали миномёты с минами на позиции. Зенитчики тоже были, пулемётчики радостно у «ДШК» скакали. А когда я вернулся в землянку штаба, там уже ожидал взбешённый комдив, с ним был и особист дивизии. Меня просто арестовали, за заведомо ложные сведенья о противнике, дезинформацию, и ослабление позиций полка. Это тот за выведенный третий батальон обиделся. Ничего слушать тот не стал, приказал отправить в штаб армии, под арест. Пусть в тылу со мной разбираются. Так что меня сразу на машину, в кузов три бойца залезли, и «полуторка» покатила в тыл, в штаб Сорок Девятой армии, мимо штаба моей бывший дивизии. Не знаю, как и что, но я обиделся и из принципа сюда больше не вернусь. Не хочу служить под командованием полного кретина. Впрочем, я себя переживаниями не мучил, чего нервы жечь? Поэтому устроился поудобнее, шинелью своей накрылся и проспал пол дороги. А в одном месте застряли, вытолкнуть те не смогли, я не помогал, до утра решили ждать, так что утром нам обозники помогли выехать из лужи, и в десять часов дня въехали в крупное село у железнодорожной станции, где штаб армии разместился. А там встретили на входе. Меня сюда старший политрук привёз, из Особого отдела дивизии, сопровождающий, тот вышел со смущённым видом из здания. Не один был.

— Развяжите руки, товарищу майору, — велел тот бойцам, а шедший рядом батальонный комиссар, наверняка тоже особист, сообщил:

— Удар немцев ваша дивизия с трудом сдержала. Ерохин срочно требует вас обратно.

— Нах пошёл этот Ерохин. Я в дивизию не вернусь, — стряхивая верёвки с кистей рук и спрыгивая на землю с кузова грузовичка, сказал я. — Не хочу служить под началом полного дебила.

— Майор, не забывайтесь, о старшем по званию говорите, — повысил тот голос.

— Я полковника видел всего несколько минут, нас не представили друг другу, но составить своё мнение о нём, смог сразу. Так что, комиссар, в вашей армии другие какие должности для меня найдутся?

— Там твоя дивизия в полуокружении бьётся, сбили их немцы с позиций, отходить пришлось.

— С таким комдивом не удивительно. Я бы ему и роту не доверил, подвид дуболом армейский, обыкновенный.

Я уже знаками показал бойцу в кузове подать мне вещи, шинель, и чемоданчик, да, вещи мне вернули, когда грузили, так что двинул ко входу в здание штаба армии.

— Это дезертирство, майор,– крикнул вслед комиссар.

Остановившись, я развернулся и подошёл.

— А то что меня арестовали, из-за этого все планы устроить так, чтобы немцы там кровью умылись, прахом полетели, и по сути сдал все позиции противнику, это не предательство? Чего же вы на меня всех собак спустили, а Ерохина защищаете? Родственник небось, да? Не буду я под его началом служить, и точка. А так хоть как называйте.

Вот так и направился в штаб армии. Там быстро попал к начальнику штаба полковнику Верхлович. Да тот даже слушать не стал, судя по отдельным словам, между матом, ему Ерохин звонил. Тот приказным порядком велел вернутся в полк и служить дальше. Даже подарки штабным командирам не помогли с переводом, отказывались. Что за чёрт? Так что уже через полчаса лёжа на шинели, лучше так чем в кабине, я ехал обратно дивизию, чтобы её немцы успели побить. Ну не хочу я туда и всё тут. Побыстрее бы големов сделать, чтобы под рукой отряд был, там уже легче станет. Например, отдал приказ на ликвидацию Ерохина, и проблема решена. Красота.

— Что ж так не везёт-то? — лёжа на спине в качающемся кузове, глядя на голубое небо, как по заказу тучи разбежались, ярко светило Солнце, пробормотал я.

Вернулись в дивизию мы быстро, тут меньше тридцати километров было. Работу пушек, а когда ближе подъехали, уже и пулемётов, стало отчётливо слышно. На посту нас остановили и показали где новое местоположение штаба дивизии. Машину сразу под загрузку ранеными, не хватало повозок, весь транспорт использовали, а меня под конвоем к штабу. Особист из сопровождения, фамилию не знаю, понимал, что я и дёру могу дать, вот и сопроводил. Сначала сам доложился, потом меня завели.

— Так, майор, — оперев кулаки о рубленный стол, набычившись, сказал Ерохин. — Извиняться не буду, сам знаешь какое положение сейчас. Говори, чем со своими людьми помочь можешь дивизии? Тюленев уже сообщил о твоих снабженцах, и что выдать успели, дивизии они очень пригодились.

Тяжёлый танк полз по разбитой земле. Башня повёрнута влево, ствол раскрыт розочкой. Это не мой танк, на пункте сбора у немцев такой нашёл вчера. Внутри «КВ» находились я, за рычагами, вполне уже освоился за управлением, и сзади связанные, как гусеницы, два немецких генерала. Один командующий моторизованным корпусом Вермахта. Второй генерал СС, командир мотопехотной дивизии. Мы как раз преодолевали окопы пехотной дивизии Вермахта, которые уже закончили зачищать мои големы. Тут носилось две «тридцатьчетвёрки» и порядка двадцати бойцов.

Всего три дня прошло как я Варшаву покинул. Сегодня кстати было девятое октября, ранее утро, только рассвело. Я за эти три дня успел сделать ещё два медальона, всего пять пустых, один выделил для големов и их вооружения, чтобы достать и сразу в бой. Остальные четыре заполнил ценными вещами с захваченных сначала ими, потом нами, складов. Техники особо не брал, итак хватало, разве что десять новеньких бронетранспортёров «Ганомаг» с железнодорожных платформ, и по аэродромам поработал, прибрал что немцы вывезти и утилизировать не успели, порядка пятидесяти советских самолётов. Также сделал двенадцать големов, это всё на что хватило маны. Все в осназ пошли. Так что особо и не работал, только амулеты делал, для големов, простейшие, двух типов пока, сканеры и личной защиты, и ману накапливал. Да, осназовцы набирались опыта. Порядка тридцати лагерей военнопленных освободили. Летуны находили с воздуха, вели ночную разведку, осназ высаживали с «Дугласа», брал штурмом и зачищал охрану. Их одних хватало. За ночь до десятка лагерей освобождали. Порядка трёхсот тысяч наших рванули прочь, к своим. Правда големы надели маски, носили, только глаза видны. А что, они все под одно, я себя как образец брал, только чуть внешность менял чтобы за близнецов не принимали, а физически полная копия. Дальше что, подобрали место где генерала похитить можно. Бой был сложным, но големы, имеют уже немалый опыт таких налётов, справились, участвовали два «КВ-2», нужен был серьёзный калибр, осназовцы, два полковых миномёта, и два «Ила» отработали просто на загляденье. Заодно взаимодействие наладили. По сути зачистили мелкий городок и два здания штаба в ноль, забрали генералов, тот что от СС там случайно оказался, карты, и сдали всё мне. Ну а дальше рывок к передовой, место прорыва я уже выбрал, у противника тут сильно потрёпанная дивизия и сил наступать нет и наши едва держат оборону.

До рассвета час, вот мы и начали, уничтожили артбатареи, взорвали склад с боеприпасами, осветив всю округу. Думаю, наши проснулись. Штаб расстреляли и зачистили, и вообще гоняли тылы серьёзно, сближаясь с передовой. Думаю, наши поняли, что кто-то из своих прорывается, но сил просто не было на встречу ударить. Тут опорники, мой летун разведку провёл, сплошной линии обороны нет. А место подобрал ещё и потому что почва твёрдая, «КВ» уверенно шёл. А то Брянская область, леса да болота. И места тут с полями. Этот «КВ» я прихватил на пункте сбора, удобная вещь, бронированный перевозчик генералов, и отдать не жалко. Пушка повреждена, пусть под удары авиации противника подставляют, уже плевать. Так что, когда начало светать, мы уже непосредственно по окопам ударили. А пехота ждала, тоже в курсе что их тылы громят, первым делом уничтожая противотанковые пушки. Да и вообще всё что на глаза попадётся. К слову, дивизия оказалась итальянской. Я потому и в плен офицеров не брал, больно они нужны. Ну и выходили не в полосе обороны Сорок Девятой армии, а соседей, тут стояли части Пятидесятой армии. Вот так у меня эти три дня прошли. А вы как выходные провели? Ладно, шутки в сторону, я уже проехал и советские укрепления, двигаясь дальше в тыл. Сам бы не увидел, обзор был с места механика-водителя просто мизерный, сканер показал, как в стороне, махая руками, вне зоны видимости из окопов итальянцев, выбежало из укрытий несколько бойцов и два командира, махали руками, энергично показывая, чтобы влево забирал. Может на минное поле иду? Да нет, сканер видит, чисто, но влево повернул, и вскоре понял почему. Там дальше командный пункт, командиры выходили, даже вроде полковник был, вот к ним и двигался.

Кстати, заметил, что некоторые командиры заволновались. Нет, стояли открыто, видели, что пушка повреждена и бронемашина не боеспособна, открыто стояли и ожидали, когда подъеду, просто некоторые забегали. А вот почему забегали, я понял прекрасно. А мои големы погрузились на броню обоих танков как десант, и сейчас катили к итальянцам в тыл. Наши позиции немного на возвышенности были, хорошо видели, как мы противника били, и вот как уезжали. Там всё в дымах было. Наверное, думали, что и эти танки к ним подъедут, а те развернулись, забрали пехоту и укатили. Да, у големов нет дальности управления, я их хоть в США отправлю, будут выполнять поставленную задачу. В дальнем тылу я оставил запасы, спрятаны, топливо и боеприпасы, хватит им на пару дней активных боёв, пусть воюют, место встречи обозначил, через четыре дня их заберу. Ну а пока подкатил к командирам, метров десять осталось и остановил машину, заглушив хорошо потрудившийся движок, перебравшись на место стрелка-радиста, открыл люк, и стал выбираться, подходившие командиры увидели меня в летней полевой форме, шлемофон на голове. Звезда Героя на френче. Я потому и комбинезон надевать не стал, чтобы её видно было. Спрыгнув на землю, кинул руку к виску и стал докладывать:

— Товарищ полковник, бывший командир Восемьсот Девяносто Второго стрелкового полка, майор Астахов. Вырвался из окружения, выведя повреждённый тяжёлый танк. Взяты в плен два генерала, Вермахта, командир моторизованного корпуса, и генерал СС, командир мотопехотной дивизии. Оба в танке связаны, принимайте. Там же документы из штаба корпуса. Всё что были забрал.

— Тот самый Астахов? — удивился полковник. — Как же, слышал. За генералов спасибо, сейчас же доложу командующему армией, он в курсе вашего прорыва.

— А где ваш полк, майор? — спросил полковой комиссар, кажется тут штаб дивизии, что оборону держит.

— Без понятия, и честно говоря плевать, меня с него сняли. Приказ командира дивизии полковника Ерохина. Находился под арестом три дня, почему-то в тыл не отправляли. А тут утром завтрак не несут, тишина, и часовой не отзывается. Выбил дверь, а наших нет, пустые позиции и немцы по дороге идут. Или бросили или забыли. Пришлось уходить. Только к немцам в тыл пошёл. Там осназ встретил, с ними по тылам две недели куролесил, освобождали лагеря военнопленных, уничтожали склады, расстреливали эшелоны. Потом решил, что пора до дому. Тем более вон генералов взяли.

— За что арестовали? — спросил батальонный комиссар, вот это уже точно особист.

— Матом послал комдива в огороде картошку копать и к старухам под юбки лезть.

В это время бойцы же открыли верхние люки башни, и теперь доставали генералов, на что командиры с интересом смотрели.

— И за что обматерили полковника? — не отставал настырный особист.

— Обнаглел, дуб армейский. Дебил полный. Я к ним в дивизию прибыл девятнадцатого сентября, назначение получил. На самолёте был, ночью хорошо вижу, сделал облёт наших позиций, как и немцев. А там пехотный полк подошёл и дивизион самоходок. Вот быстрее полк принимать, ну и в штаб дивизии сообщил о том, что немцы утром двинут. А начал полк готовить, он на острие удара был, один батальон снял, вторую линию обороны готовить, не удержим мы на первой, пушек мало. А тут полковник примчался, мол, подстрекатель, дезинформатор, и остальное. Орать начал. Меня арестовали, сняли с полка и в тыл, в штаб армии. Утром как раз приехали. А там Ерохин срочно требует меня обратно, полк без командира. Немцы ударили, дивизия спешно отступает. Позиции, что я готовил, не были заняты. Развалил оборону этот Ерохин. В общем, я просил меня на другую дивизию, в штабе армии, но приказным порядком обратно. Приехали, я и сообщил где комдива видел и на чём его крутил. Так и сказал, я себе слово дал, под его командованием служить и воевать не буду. Ну меня и арестовали. А дальше знаете, три дня под охраной держали, даже не знаю по какому поводу арест. Такая вот история.

— Почему те, кто помогал вам с прорывом, сюда не подошли? — спросил полковник. — Это те самые осназовцы?

— Да те самые. А что им тут делать? Мне пробить брешь на передовой помогли и дальше немцам тылы крушить ушли. Вот этот танк мне подарили, всё равно боевая ценность низкая. Кстати, пошлите бойцов к окопам противника, трофеи собрать, пока итальянцы не очухались.

— Сами разберёмся. Идём на КП, нужно на командующего выйти, сообщить ему последние новости, ждать должен.

На этом и двинули, куда полковник указал. А через час, я как раз рапорты заканчивал писать в штабе этой дивизии, об аресте моём тоже, я ничего не скрывал, срочно на две машины и под охраной в тыл, а там сразу в Москву, минуя штаб армии. На аэродроме ждал небольшой пассажирский самолёт. Дела быстро закрутились.

Надо сказать, дела закрутились изрядно. Нет, последствий действий Ерохина не было, хотя когда опросы и допросы на Лубянке шли, мне сказали что на меня там и как на дезертира, и предателя, что к немцам перебежал, накатали рапорты. А тут я с двумя генералами прорвался. Теперь под микроскопом изучают все действия полковника Ерохина, если что найдут, могут и наказать. Хотя я сомневаюсь, тот воистину не потопляемый. Правда, ошибся. Всё же сняли у него две шпалы, теперь полком командовать будет. А со мной майор Северов работал, старый знакомец, вот и сообщил. С моим мнением что тот дуб, он был согласен, успел с ним пообщаться.

А вообще вот что тут было. Самолётом в Москву, там немцев в Генштаб, на допросы. Бумаги что с ними были, два больших чемодана, туда же на изучение. Меня устроили в гостинице для комсостава, и на Лубянку, пошли и опросы, и допросы. Особо и не скрывал ничего. Те быстро узнали. Да, в полк прибыл на самолёте. Да, есть помощники, помогли со снабжением, но всё равно не в коня корм был. Потом что было, когда дивизия ушла, как осназ встретил, без понятия кто они, но вроде не армейцы. В масках, лица не видел. Две недели с ними были, именами те не пользовались, только позывные, перечислил какие. Ну и какие дела те совершили. А высокая мобильность заключалась в том, что у группы несколько транспортных самолётов было. Даже танки. Как взяли штаб корпуса, ну и остальное. Вообще три дня мной так занимались, а тут снова парадную форму надевать, я старую сохранил, в ней был, и в Кремль. Мне сразу дали полковника, через звание перескочил, и вторую Звезду Героя. Думаете это всё? Я приму стрелковую дивизию. Ерохина. То, что от неё осталось. Приказ и назначение уже получил. Но сразу не отбыл, со мной ещё работали, вот и ездил как на работу на Лубянку. Ещё четыре дня, сегодня шестнадцатое было, вечер, и Северов, под конец общения, нам как раз чай принесли, сидели пили, сказал:

— А всё же твоя шутка с Чёрным рынком и девочками по вызову в камерах смертников, сыграла.

— Да? — заинтересовался я. — Что там было?

— И не надейся на откровенность. Теперь мучайся догадками.

Мы оба были полковниками, майор госбезопасности соответствует армейскому полковнику, общались спокойно и легко. На ты перешли.

— А, на слабо берёшь. Мол, я что-то знаю, а тебе не скажу.

— Ну прям. Кстати, закончили работу по Давыдову, которого ты пристрелил таким экзотическим способом. Он действительно работал на немцев, их агент. Резидент даже. Взяли двоих его людей и радиста, один к сожалению, ушёл. Потому немцы так быстро и сработали с бомбардировщиками. По сути он решение принял, связался с хозяевами, те самолёты и прислали, на нём было не дать твоим людям в укрытия уйти. Так что с этой стороны к тебе вопросы закрыты, как ты понимаешь.

— Я всегда знал, что он гнида. По глаза понял, что там никакой случайности нет.

— Ну да. По осназовцам этим непонятным поиски идут. То, что делают хорошее дело, это понятно, уже больше ста тысяч наших парней через передовую перебрались, как один говорят, что осназ НКВД их освободил. А у нас таких нет, всех проверили, и армейцев тоже. Теперь гадаем, кто это вообще.

— Значит особо секретная группа, слишком оснащение у них добротное. Я такого ещё не встречал. И по любому запросу нужное быстро получают, сам видел.

— Осназ-загадка. Немцы от них воют. Вчера через Киев прошли, подпольщики сообщили, два танка потеряли, есть такое, но потери немалые нанесли, уничтожили Гестапо, тюрьму и два лагеря освободили и ушли. Причём, тел нападавших не обнаружено. Наши понять не могут, они вообще кто? Ну нет у нас бойцов такого уровня, нету.

— Думаешь не наши?

— Да нет наши, просто тот, под кем они, затихарился почему-то. Ничего, найдём. Отслеживаем систему снабжения, им нужны специфичные материалы, по ним и найдём.

— А если это я?

— Ой не смеши, ты хоть и комдив, но мелкая сошка, не твой уровень. Кстати, тебя чего Верховный вызывал?

— Традиция, новый командир дивизии встречается со Сталиным. Я кстати слышал об этом, но не думал, что она действующая.

— И что?

— Да ничего, познакомились, пообщались, обещал бить немцев чтобы пух и прах летел, и всё. Полчаса на всё про всё.

Это действительно было так, просто пообщались, познакомились, выслушал историю о моих приключениях, я действительно обещал быть грамотным командиром и стоять на страже интересов Союза. В общем, не подведём и всё такое. Про запасы не говорил, тот потерял на них право, когда в прошлый раз отказался со мной общаться и те перешли в мою личную собственность. Что по дивизии. Её вывели на вторую линию, там осталось едва полторы тысячи человек, пушечный полк, то что от него осталось, забрали, вооружения почти что и нет. Ладно хоть знамёна частей сохранили. Хотели расформировать, но вот не стали. Что по налёту на Киев. То да, это возможно. Запасов у големов на пару дней боевых действий, после те должны скинуть хвост и затихариться рядом с точкой встречи, но если я не появлюсь в определённый срок, а я не мог это сделать, переходят к резервному плану и работают дальше по тылам, используя трофеи. Основной план был поработать по уничтожению полицаев, освобождению лагерей, карателей бить, особенно войска СС и Люфтваффе. Почему тот резервный план, идти на Киев использовал, не знаю, выясню на месте. А место встречи уже скажу, связавшись по рации. Обговорили связь на такой случай. Вот такие дела. А неплохо я взлетел, надеюсь не буду также падать. Пока же пообщался с Северовым и попрощались, я в гостиницу, мне машину выделили аж из гаража Кремля, а тот видимо домой, время позднее. Восемь вечера. Завтра с утра отбываю к месту дислокации теперь уже своей дивизии.

Машину я отпустил, но гостиницу покинул вскоре и на своей личной «эмке» за город, откуда на «мессере» к Киеву. Светиться не хочу, завтра я должен отбыть из Москвы официально, поездом, там на перекладных, но и забрать свои големы хочу. Так что пока летел, управлял не я, один из големов-летунов, на нужной волне сам делал запрос. Около часа. Не всегда видимо проверяли связь, вот и получил координаты места встречи. Чуть довернули, те оказывается уже на сто километров севернее Киева. В районе Мозыря. Ничего, забрал их, то что те добыли, и обратно. Пока летел, даже поспать смог. Да, забыл сказать, что сам сделал за эти неполные восемь дней пока в столице находился. Да мало времени, всего два амулета-медальона, и шесть амулетов големов. Да двенадцать амулетов сканера, для бойцов. Остальное время тратил на добычу маны и заполнение камней. Уж больно быстро та расходуется. Вот такие дела. Майор уже доложил, как всё у них проходило. Надо сказать, я впечатлён. С момента расставания те уничтожили порядка пятнадцати тысяч солдат и офицеров, сто шесть танков, восемнадцать броневиков, полсотни бронетранспортёров, почти тысячу грузовых машин, двадцать шесть самолётов. Освободили около восьмидесяти тысяч пленных из многих лагерей. Правда, немцы стали их вывозить, майор языков брал, допрашивал. В основном полицаев. Немецкого всё же тот не знал. Так что я успел вернутся в столицу, тут дождь шёл, три утра было, и там в гостиницу, делая вид мартовского кота, мол, у женщины был и лечь до подъёма, в восемь поднимут.

— Вы уверены в том, что говорите? — уточнил я у совсем молодого лейтенанта, командира взвода из роты разведки моей дивизии.

— Своими глазами видел, успели двумя грузовиками выскочить, когда немцы входили в село.

— У нас в тылу, в тридцати километрах, уже немцы, — вздохнул подполковник Лобанов, мой начальник штаба.

Две недели как я командир Двести Девяносто Восьмой стрелковой дивизии, всё принял, и вот занимался ею. Многие командиры перевелись в другие части, а я как прибыл, так и сказал, кто желает, пишите рапорты о переводе, подпишу. Писали, и немало, но получал новых. Вот и начштаба новый. Мы на второй линии, всё шло на передний край, нам остатки. За две недели дивизия полнилась немного, сейчас списочный состав три тысячи четыреста человек. А полный штат десять тысяч. Эдак мы долго будем всё получать. Пушечный полк как забрали, так и не вернули, но придали нам дивизион «трёхдюймовок», где осталось пять орудий. Вместо автобата, всего двенадцать грузовых и три легковых машины. Медсанбат хоть есть, почти полного штата, тут заслуга не Ерохина, что медсанбат спасли, а его начштаба, успел вовремя приказ отдать об эвакуации, пешком шли, всё бросив, но выскользнули. Вот таком виде я и принял дивизию. Ну маршевые роты выбить не смог, мизер к нам направляли, но кое-что конечно получил. Хотя снабженцы в голос говорят, все склады пусты, вооружать вас нечем. Поэтому я просил только лошадей, хоть их получал. В общем, автобату я выдал семьдесят машин, включал четыре штабных автобуса, шесть санитарных, и семь легковых машин, три пушечных броневика для охраны штаба дивизии. Потом выдал семь «трёхдюймовок», для дивизиона, теперь полный штат. И людьми пополнили из одной из маршевых рот. Им лошади для буксировки орудий и нужны, для снарядов выделили десять грузовиков и обоз в двенадцать повозок. Также по две «сорокапятки» и два батальонных миномёта на полк, и отдельные противотанковая и полковых миномётов батареи, по четыре орудия, резерв командования дивизии.

Также зенитная защита не достаточная, всего две зенитных пулемётных установки счетверённых пулемётов «Максим». Вот тут мало выдал, банально нет специалистов, обученных по ним. Обучаем своими силами. Итак, батарея в тридцать семь миллиметров, пять орудий, повезло опытного командира найти, старший лейтенант Самсонов. С начала войны воюет, медаль и орден «Красной Звезды» имеет. Пять пушек и один «ДШК» в кузове «ЗИСа». Это всё на охране штаба дивизии. Расчёты тренируем. Далее, два «ДШК» на грузовиках снабженцам, прикрытие, пока доставляют грузы, два при медсанбате. А вот в полки ушло по две пулемётные установки «Максим». Дивизион не прикрыт, тылы, но просто некого ставить, людей нет. Да и бойцов моих в основном используют для рытья окопов, возводим укрепления у небольшого городка, где дивизия и находится в полном составе на второй линии обороны. Сегодня в тыл отправил две машины, с одной поехал и лейтенант Павлов, с двумя бойцами, мой разведчик. Кстати, разведрота на общем фоне ещё неплохо пополнена, три взвода, командир, правда во взводах по двадцать бойцов, и взводный всего один, но хотя бы это есть. Второй день тишина, немцы не летают, погода плохая постоянно дожди, вот я и отправил лейтенанта, узнать, что там в тылах. Тем более связь пропала, вчера вечером была, утром уже нет. Вот тот и сообщил, наткнулись на немцев у нас глубоко в тылу. Похоже мы в окружении. Да уж ситуация. Впрочем, ожидаемая.

— Что делать будем, командир? Трубить срочный сбор? — спросил Лобанов.

— Начинайте погрузку всего имущества дивизии на машины и повозки, если не хватит, скажите, подгонят ещё. Не найдём шофёров на них, командиры сядут за руль. Известите начальство города, что мы в окружении, хотя они возможно уже знают. Пока же отдайте отбой по подразделениям, вернуть по казармам. Баня и сон. Вечером, как стемнеет, уходим, бойцы должны быть свежими и отдохнувшими. А пока собирайте командиров подразделений, на совещание. Да, не забудьте усилить посты и думаю выслать дальние дозоры по дорогам.

Командиры забегали, началась подготовка. Дивизию сорвать не так-то и просто, уже через час, после совещания, когда всем были поставлены свои задачи, сообщили что не хватает шестьдесят машин, шофёров для них нашли сорок двух. Ничего, дважды отходил, доставал в лесу по три десятка. Я даже своего личного шофёра на грузовик посадил, у меня вездеходная «эмка», сам за руль сяду. И шофёры принимали, перегоняли к тем подразделениям где те нужны, а Лобанов вносил машины в штат нашего автобата. Там его командир, военинженер второго ранга Арефьев суетился, оформляя. Один медсанбат два десятка грузовиков взял, плюс санитарные. Кстати, медикаменты я выдал в запас, и что нужно, включая инструмент, так что один медсанбат был полностью оснащён и укомплектован. Хоть это радует. Вот чтобы всё имущество вывезти и нужны были машины. И да, я решил не прорываться к нашим, а уведу людей глубже в тыл к немцам. Тут леса, они несколько армий скроют, что уж про мою горстку бойцов и командиров говорить. С припасами проблем не будет. Всё есть. Тут несколько причин для этого, первое, набрать людей из лагерей военнопленных и полностью сформовать дивизию, второе, пополнить вооружением со сборных пунктов. Ну и третье. Пошалить в тылах. По мне так отличная идея. Да, о моих планах я никому не сообщал, все думали, что пойдём на северо-восток, к своим. Вопросы были и по теме почему выходим ночью, погода нелётная, вражеской авиации можно не боятся. Но я объяснил это тем, что о нас не должны знать, а ночь скроет. Так что и сам лёг спать. Только дозоры и посты, да патрули по городу ходили, я тут ещё и военный комендант в городке, и отбой по дивизии. Всё приготовлено к выходу, как поедим, сразу выступаем. Кстати, в дивизии было семь полевых кухонь, я выдал ещё тринадцать, все немецкие, хоть хватать стало.

Всё же как стемнело дивизия покинула город. Куда пропало правление города, не знаю, жителей мало, большинство эвакуировано, видимо своими силами эвакуировалось, а вот мы пошли на запад. Кстати, когда ставил задачу в штабном автобусе, многие командиры были озадачены, но я успокоил, всё просчитано, это самый лучший маршрут. Так и двинули. Впереди рыскают бойцы разведроты, усиленные для прикрытия пушечным броневиком, поверяют маршрут, на десять километров, те уже проверили, немцев нет. Также я достал големов и им поставил задачи. Дальнее охранение дивизии. Плюс один поднялся в воздух на «Шторьхе», и пусть погода нелётная, в закрытой кабине тот вполне тянул. Да, температура уже минус пять, несколько раз ледяные дожди были, кое-где снег выпал, но терпимо, тем более в дивизии зимнюю форму одежды получить успели, тут молодцы снабженцы, подсуетились. Просто я имею ввиду, что покинув тёплые дома, ночевать при такой погоде на открытом воздухе, палаток было мало, смерти подобно. Да не все проснутся, могут и замёрзнуть. Поэтому нужны укрытия. Использовать города и сёла нельзя, немцы о нас сразу узнают, однако тут проходило столько боёв, столько копали траншей, блиндажей, землянок, что поискав, в дневных переходах можно найти такие укрытия для отдыха и обогрева. Именно эту задачу я и поставил лётчику. Тот сканером будет искать и наносить координаты на карту. Я выдал ему её. Куда идём показал, по маршруту будет вести разведку. Также поищет лагеря военнопленных и пункты сбора трофейного вооружения. Мне дивизию пополнять и вооружать нужно.

Вот так и двинули, вскоре пролетел над нами лётчик. Скинул карту. Бойцы подобрали портфель и принесли мне. Нашёл тот отличное место, там похоже целый корпус стоял, землянок, да оборудованных, просто огромное количество. Там моя дивизия, даже если пополнена до штата будет, себя станет чувствовать вольготно. Правда, до этих землянок почти сто километров, придётся постараться, но теперь ясно что делать. Обустроимся там, на довольно продолжительное время, как големы найдут вокруг что нужно нам, водя рейдовые группы, будем освобождать лагеря и очищать пункты сбора, да немецкие склады, и всё туда к дивизии увозить, пополнять и формировать. А чтобы мы работали спокойно, тут поработают големы, будут зачищать всех, кто сунется к нам. По мне так отличный план. И всё бы думаю получилось, если бы не воля случая.

Всё дело в том, что моя дивизия находилась на второй линии обороны, то есть в тылу передовой. Да, в дальнем, до передовой было около сорока километров. Понятно с окружением оборона рухнула и пока немцы не завершили окружение, наши части, кто успел получить приказ, и кто нет, спешно отходили, чтобы успеть разорвать пока ещё слабое колечко и выйти к своим, строя новую оборону. Да с новой границы так отступают, уже привыкнуть должны. Так что пока был день, бойцы отдыхали, через город мой прошло немало частей. На нас внимания не обращали, просто обнаружили, быстро проскакивали, я только усилил охрану машин и вооружения. Не зря, пару раз командиры, один в чине капитана, другой майора, пытались их угнать у дивизии, давя званиями на бойцов, но дежурным был главный особист дивизии, батальонный комиссар Евстигнеев, он и шугал, как сообщали, когда такие наглецы появлялись. Однако уйти не все успели, вот мы и встретились с одной из наших дивизий. А дорога эта основная трасса снабжения, тут других если честно и нет, не удивительно что мы встретились. Самое главное, что командовал этой дивизией комдив, в звании генерал-майора. Пусть в должностях мы равны, но красные лампасы, это красные лампасы. Его дозоры на моих разведчиков наткнулись, опознались, те сообщили кто мы, и генерал отправил связного, капитан из его штаба, прибыть к нему. И я понял, моя затея обречена на провал. Пока ехал на своей «эмке», с охраной из броневика и крытой «полуторки» полной бойцов комендантского взвода, к месту встречи, успел незаметно выпустить двух големов. Те по лесу бегом держали ту же скорость, но в стороне. Дал им особое задание, дам специальный знак, один выстрел и генерал будет ликвидирован. Я не собирался вот так просто рушить свои планы, если тот решил свою дивизию усилить моей. Я бы так и сделал, кинул чужую часть на провыв, ведя свою без потерь в брешь. Если бы я как генерал думал. Так то у меня свои методы прорыва обороны.

Кстати, не касался големов. По времени, я вообще сделал всего три медальона, даже пока заполнить не чем, и по два голема в день, двадцать три вышло. В день, когда узнал об окружении, всего один сделать успел, дальше не до них. Куда големы пошли, двое в миномётчики, четверо в танкисты, двое в лётчики и остальные в осназ. Помимо этого сделал двенадцать амулетов сканера, для бойцов, хотя пока не всем хватало. Вот такие дела. Одна группа в десять големов, работала в тылах у немцев. Вооружены трофейным оружием, боезапас за счёт них набирали. Причём работать я приказал чисто по европейским добровольцам, немцев игнорировать. Если это не СС и Люфтваффе. Так что согласно доклада, два полка венгров те стёрли в ноль, вообще выживших нет, и один полк французских добровольцев в два батальона и штаб с тылами. Просто третий батальон был далеко, куда-то его перекинули, поэтому не весь считается уничтоженным. Ну и моторизованный батальон СС, с двумя аэродромами подскока. Это пока всё чем те похвастаться могут. По мне так уже немало сделано, очень даже солидно. Сейчас те на зарядке, потратились сильно, третий день ждут пока накопители зарядятся, найдя безопасное место в густых лесах. Больше и сообщить нечего, так что сам сидя за рулём, обгоняя пешую колонну одного из моих полков, колонну артдивизиона уже обогнал, мой штаб как раз за ним не спеша двигался, я вскоре и добрался до чужой дивизии. Тут уже навстречу шли колонны уставших бойцов. Вскоре связной командир, от генерала, показал на его машину. Не так и много техники те смогли сохранить, но обоз я видел. Кстати, это была Двести Сорок Восьмая стрелковая дивизия, и комдив был поляк, некто Сверчевский. И тот сходу подчинил меня себе. Так и сказал, что теперь дивизии будут при порыве действовать совместно, старшим будет он.

Я всё же попытался переубедить:

— Товарищ генерал, у меня свои задачи…

— Я их отменяю, теперь слушайте приказ… — успел сказать тот, я как раз почесал затылок, сбив фуражку на лоб.

Поначалу никто и не расслышал далёкого выстрела. Меня слегка дёрнуло в плечо, вот генералу пуля попала в голову. Да, я подал сигнал рукой, почесав затылок, если тот такой упёртый, только так. Из-за таких вот генералов мы и до Москвы дошли. Лично я так считал. Причём, стреляли через меня, пуля прошла через мягкие ткани плеча, ранение не тяжёлое, и попала в генерала. Сейчас големы уходили вглубь леса, а меня сбил с ног один из бойцов комендантского взвода, сообразив, что случилось. Да и сложно не понять, голова генерала по сути лопнула. Я даже вскрикнул, когда меня уронили. Больно. Тут же последовали крики командиров, бойцы разбегались, занимая круговую оборону, дивизия встала, тело генерала оттащили к борту его «эмки», а меня следом. Я за плечо держался, шинель простреляна, на пальцах, что зажимали рану, кровь, поэтому пока было свободное время, в лес углубились бойцы, прочёсывали, тут деревья вплотную к дороге выходили, меня перевязывала молодая девушка, военфельдшер, из дивизии генерала. Самого комдива та уже осмотрела, ему не помочь, и вот изучив рану, меня до обнажённого торса раздели, а снаружи минус шесть уже, между прочим, ветерок, но мои бойцы стеной встали, прикрывали, и та работала. Так вот, осмотрела, и сообщила:

— Сквозное ранение, товарищ полковник, нужно шить, но пока наложу повязку.

— Добро. В моём медсанбате всё сделают.

Вместе со мной к генералу мой комиссар прибыл, полковник комиссар Давыдов. Не родственник, просто однофамилиц с немецким агентом. Тот уже выяснил что случилось, подошёл, и сообщил:

— В тебя стреляли-то. Со спины, нашли откуда стреляли, и гильзу. Наша, вроде «СВТ». Пуля сначала через тебя, в генерала попал. Похоже он случайная жертва.

— Да уж, судьба она такая. Ладно, Леонид Павлович, выясни кто сейчас командование дивизией принимает.

— Так уже, зам комдива ранен был, вот начальник штаба, полковник Ткачук, и принимает её.

— Позови его.

Я сидел на подножке генеральской «эмки», мне заканчивали бинтовать плечо, бойцы оттирали от крови исподнюю рубаху, френч и шинель, когда подошёл Ткачук. Помню его, невысокий, со скуластым лицом и усиками как у Гитлера.

— Полковник. Думаю, вашей дивизией усилить свою, — сказал я ему.

— У нас приказ, товарищ комдив, — насупился тот. — Получили письменный, пробиваться к своим.

— Повезло, не ко всем посыльные смогли добраться. Ладно, неволить не буду, мне особо вы и не нужны, идём к моей машине, мои лётчики провели воздушную разведку, покажу кто против тебя и сколько. Информации два часа. Там кстати пара лесных дорог. Немцев там нет или не знают о них, можно будет обойти.

— Это дело, — оживился тот.

Меня уже одевали, косынку потом сделали, руку в неё сунули, дальше комиссар мой достал карту и расстелил на капоте машины, не особо удобно, но штабной машины у тех не было, так что два штабных командира перекидали информацию на свою карту, качая головами. Вырваться будет край как сложно, это они отлично понимали, там были вражеские самоходки, но Ткачук стоял на своём. Так что попрощались. Понятно теперь меня никто и не думал присоединять, вот так вернулся, дальше пока врачи на ходу в санитарной машине шили меня, при свете фонариков, дивизия дальше шла ускоренным маршем. Кстати, Ткачук сообщил, что за ним только заслон, что он и немцы остались. Следуют за ними по этой же дороге. До бывшей передовой километров десять осталось. Ну сейчас ночь, вряд ли следуют, но информацию принял к сведенью. А через час, как прошла операция, шили на живую, мы уже разминулись с дивизией Ткачука, заслон пропустили, что их нагонял, впереди только моя разведка и немцы, и озвучил своё решение, показывая нужный район карандашом:

— Нам нужно сюда, за ночь точно не успеем, тут километров восемьдесят остаётся, люди может и выдержат, а лошади точно нет, уже устали, поэтому кого можем берём на машины, и идём автотранспортом. Дороги свободны, разведка уничтожит тех, кто охраняет мосты. Разгрузим машины, и вторым рейсом один из полков перевезём. Остальные и обоз своим ходом. Понятно немцы не дадут так вольготно разъезжать, дважды может и проскочим, в третий точно нет, поэтому вот на этом участке, уже у немцев в тылу за бывшей передовой, дивизия уходит в лес. Дорога плохая, но люди и пушки с повозками пройдут. Один минус, вот тут речка, глубокая, от моста одни пеньки. Поэтому спешным маршем вперёд выдвинуть сапёрный батальона, и пока бойцы подходят и греются у костров, палатки вам оставим, построить мост. Можно времянку. Дальше уже таких препятствий не будет, и незаметно для немцев выведем дивизию к месту будущей дислокации, мы обеспечим им свободную дорогу. С автоколонной я иду и весь штаб, остальную дивизию ведёт начальник штаба. Пока всё, готовимся, можно срисовать кроки, и выезжаем. Десять минут на подготовку.

План вполне рабочий. Наша автоколонна, все машины и даже два наличных трактора с тележками, забрали, и двинули вперёд. Дорога пуста. Немцы грелись в землянках, в деревнях и сёлах. Их в такую погоду на улицу не выгонишь, особенно ночью. Я потому её и выбрал, не днём идти. Да те и не думали спешить нагонять уходящие советские войска, знали, что те уже в кольце. Это был Вяземский котёл, как я понимаю. Мы на самой южной его части. Я уже выпустил двенадцать големов, поэтому, когда мы подъехали к передовой, в этом месте дорога окопами перекопана была, что у нас, что у немцев, так просто не переехать, все немцы, в основном что не спали, наблюдатели, часовые и дежурные смены, были мертвы. В ножи взяли, других не трогали, мало ли нашумят, тем более рёв движков вряд ли их разбудит. Так вот, через окопы кинули деревянные щиты, бойцы сапёрного батальона заранее сбили и приготовили их, один взвод с нами был, кидали, техника проехала, но щиты оставили, за нами дивизия идёт, повозки и телеги, им тут проходить. А дальше так и катили, впереди километрах в трёх на «Опель-Блиц», я выдал, катили големы, расчищая нам свободный путь, шесть мостов проехали, тела охраны под настилом лежали, так и добрались, деревень мало, места не особо заселённые, два часа в дороге, хорошо укатана, километров тридцать в час держали, выше трактора просто не тянули. Они колёсными были. Свернули куда нужно и двигаясь через тёмный лес, листва уже почти вся слетела, въехали туда куда нужно. Дальше высаживали бойцов, мы с собой одну стрелковую роту взяли, шестьдесят бойцов. На них временно охрана базы. Пока же светя факелами и фонариками, осматривались, а тут целый городок из землянок и блиндажей, подбирали куда кому, где полки расселять. Я сразу указал где штабные землянки, там раньше штаб чей-то и был, целая сеть с переходами, вот там комиссар, и штаб дивизии и устраивался. Дальше топили печки. Тут они из диких камней и саманных кирпичей сложены. Не буржуйки. Тут похоже та часть, что ранее здесь стояла, собиралась зимовать, и долго, качественно всё сделано и добротно. И что важно, при осмотре, оказалось часть землянок занята. Я об этом знал, лётчик сканером засёк, потому и поторопился. Те в тяжёлом положении были. А в стороне спали кони и были повозки. Обоз санитарный, свернули, две недели тут живит, когда фронт снова откатился, оказались в тылу у противника, около сорока раненых, двенадцать возниц, и пятеро медперсонала. Ходили в ближайшую деревню за едой, ну и по лесу, благо один из возничих старый охотник и как выживать знал, дичь приносил, готовили в котле, так и протянули.

Пока шла разгрузка, особисты уже проверили персонал санитарного обоза, раненых изучили, вот ко мне и бросилась старший военфельдшер, она тут командовала.

— Товарищ полковник! Нам срочно нужна помощь, у двоих воспаления, а у меня всё что было, уже использовала.

— Вы кто?

— Старший военфельдшер Танич… Ой, а я вас помню, вы наш лагерь военнопленных освобождали в Слуцке. Вы меня выпустили из барака куда набирали в бордель.

— Старая знакомая? Много вас там было, всех не упомнишь. Вон видишь машины, у землянок разгружаются? Это медсанбат моей дивизии в полном составе. Найдёшь там военврач второго ранга Матвееву. А вон она, в свете фар санитару затрещину отвесила. Доложишься, и дальше уже совместно будете решать вопросы по раненым. Ими займутся уже мои врачи. Бегом, Танич.

Та усвистала радостная. Ещё бы, по сути безнадёга, ещё мрачные виды природы вокруг, осень она такая, давит, а тут множество машин в отблеске горевших фар, бойцы, звонкие и бодрые команды, деловая суета, видно, что тут порядок. И суета вполне управляемая. Чего же не радоваться? Можно сказать, все проблемы позади. Матвеевой я приказал медперсонал вводить в штат медсанбата, нечего специалистами раскидываться. А обоз главному снабженцу. Он тут больше всего суетился и шуму от него, знал что недели на две, а то и больше здесь задержимся, выбирал землянки которые пойдут под склады. Машины же разгружать нужно. Бегали зенитчики выбирали где орудия и пулемёты развернуть, чтобы взять небо под охрану. В общем, работа спорилась. В жилых землянках, как я уже говорил, размещались, топили печки. Причём почти во всех, дивизия придёт, чтобы прогреты были. Даже несколько бань нашли, не под землёй. Только дров мало, максимум дней на пять. Мой ординарец, боец Татарский, и адъютант, лейтенант Быков, нашли землянку. Явно командирская, даже генеральская, со всеми удобствами. Оба там обустроились, мои вещи размещали. Комендантский взвод взял штаб и жилые землянки, включая мою, под охрану. В котлах полевых кухонь поспевал обед. С нами семь было, что можно буксировать машинами. Ну сапёры тут остаются, оба трактора оставил им, пока отбой, а с утра, велел отъехать подальше, не демаскировать дислокацию дивизии лесоповалом, и заняться валкой леса, желательно павших стволов, рубить, пилить и колоть, ну и дрова к землянкам. Час всего, но уже осваивались, бойцы брали под охрану немалую территорию, однако машины разгружены, задачи розданы, и с двумя броневиками, третий оставил при штабе, как резерв, покатил обратно.

Снова впереди ехали големы, проводили зачистку, дали дорогу. Наши как раз дошли до бывшей передовой, пересекали её, и тишина, немцы спят, те кто должен их охранять, мертвы. Как раз прибыли, вовремя, указал куда нужно сворачивать, вперёд пошли сапёры, с усиленным прикрытием, а мы часть тылов, и один полк в полном составе, на машины, там людей мало, всех взяли, только пушки и обоз полка с остальными двинул, и обратно. Точнее не так. Начальника штаба я старшим колонны назначил, там командир разведроты дорогу знал, вернутся без меня, а я остальные подразделения дивизии, и повёл по ночному лесу в нужную сторону. Големы сопроводят грузовики до базы, осмотрят там округу, и ко мне. Вот такие дела. А что делать пока я не вернусь, начальник штаба знал, надавал ему столько заданий и распоряжений, дня три решать будут, я к тому моменту точно успею вернутся. Полк, что доставят на базу, в полном составе на охрану базы. Это Восемьсот Восемьдесят Восьмой стрелковый полк и его командир, майор Лопатин, теперь военный комендант базы, приказ я подписал. На нём её охрана и его подразделений. Там вокруг неё окопы, «ДЗОТы», и другие укрепления, капониры для техники. Да даже взлётная полоса есть и капониры для самолётов, видимо связных. Шесть штук. В общем, пусть осваивают и занимают.

Путь двух полков и частей усиления занял всё же две ночи. День мы отдыхали у реки, многие в палатках отсыпались, пока сапёры мост возводили. Наспех, за день сделали, перешли, там один рывок, и под утро второй ночи и вышли к базе. Немцев ни разу не видели, погода не позволяла летать. Тут уставших бойцов встречали. Уже всё освоено было, где кто размещаться будет отмечено, штаб хорошо поработал, так что регулировщики, а у нас была служба регулировщиков, десять бойцов, указывали где стоянка для повозок и орудий, места для содержания лошадей, там навесы, некоторые со стенами, почти конюшни. Чем маскировать, и в каких землянках размещаться. Бани готовы, свежеприбывшие подразделения по баням. Двенадцать штук их было, все затопили, и вот начали по очереди принимать. Там хозрота работала.

Я уже сам после бани был, прошёл в штаб, заранее приказал собрать штабных командиров, не подразделений, и встав у стола, тут была большая карта нашей базы, все землянки, все позиции и охранные укрепления отмечены, и сообщил:

— Нам предстоит большая работа. Пока же тем полкам и подразделениям что прибыли со мной, дать сутки отдыха, тяжёлая дорога была. Ещё под ледяной дождь попали, пусть отдохнут. Медикам проверить бойцов, профилактику от простуды провести. Теперь же наши задачи. Карту области… Мы вот тут, вот в этих восемнадцати местах, лагеря военнопленных, разведка воздушная сообщила. Общее количество в районе тридцати тысяч. В этих двух лагерях командиры, а тут женский. Их освобождаем и вывозим на машинах в первую очередь. Особистам готовиться всех проверять, медикам работать с ними. Да, Особому отделу выделить одного сотрудника рейдовой моторизованной группой, которую я поведу, постараемся архивы лагерей брать целыми, выявлять кто пошёл работать на врага. Также многие больны, ранены и простужены, некоторые лагеря под открытым небом, пленные замерзают насмерть, работы предстоит много. К слову, в лагере для женщин думаю много медиков. Ставлю приказ, за их счёт сформировать три отдельные санроты, с временным подчинением нашему медсанбату, и сразу пристроить к делу. Работы медикам будет много, я уже не раз говорил. Далее…

Тут меня прервал наш комиссар, что как и другие с интересом слушал, вот и спросил:

— Товарищ комдив, всё же объясните нам, для чего мы тут, почему к своим не ушли?

— До этого дойдёт, можете не волноваться. Задача у нас очень сложная и важная, и мы вложим не малый, и даже бесценный вклад в оборону столицы. Так, о чём я? Ах да, лагеря военнопленных я пометил крестиком, пункты сбора трофейного вооружения, что немцы захватили, помечаю кружочками. Очень ценные склады, где нужное нам, галочкой. Вот тут тяжёлая техника, включая танки, тут артсистемы. Здесь автомобили. Ну а дальше стрелковка, тыловое снаряжение. Много что набрали, целый горы. Всё это будем забирать и вывозить. На складах припасы и снаряды. Причём забираем так, чтобы не обнаружили нашу базу, а это сложная задача, пусть мы и глубоко в тылу и особо боевых частей тут нет, только тыловые и охранные. Пока погода плохая, авиация не работает, у нас все шансы. Да, я подчинил себе роту разведки, фронтового подчинения, у них два самолёта, это они проводят воздушную разведку. Оба самолёта модели «Шторьх» с закрытыми кабинами, тяжело, обледенение, но разведку провели, молодцы. Также это они на старой передовой, сняли часовых, и тут рядом с нами их база. Но дальние подходы к нам они охраняют, сообщат, если немцы нас обнаружат, коды связи для радиостанции и шифр для переговоров, я выдам. Лазутчиков и разведчиков перехватят, это основная их задача, поставленная мной. Теперь вернёмся к вопросу, что задал наш комиссар, товарищ Давыдов.

— Товарищ комдив, вы не могли бы мою фамилию говорить иначе, а то кажется, как будто вы её как матерное используете.

— Вы знаете первопричину, не могу сдержаться.

Командиры пытались сдержать улыбки. Они все в курсе об однофамильце комиссара, как и тот сам, но всё равно вот возмущается.

— Тогда просто товарищ комиссар обращайтесь. Без фамилии.

— Хорошо. Итак, почему мы тут. Вот видите на карте эту крупную железнодорожную станцию, в десяти километрах от нашей базы? И вот эту автотрассу. Мы по ней сюда и прибыли. Эти две артерии, жизненно необходимы противнику. Скоро немцы наладят по ним снабжение, по моим прикидкам снабжение двух армий, что наступают на Москву. Наша задача, перерезать обе. Нашей дивизии, и в том в каком она сейчас состоянии, такая задача не по силам, поэтому нам и нужны военнопленные, склады и пункты сбора советского вооружения. К сожалению, те в таком состоянии, это примерные прикидки, что использовать мы сможем от силы тысяч десять, ну двенадцать, остальные ранены и больны, и именно на наших медиках вернуть их в строй, позже те будут, когда бои начнутся, пополнять наши подразделения маршевыми ротами. Я собираюсь сформировать две стрелковых бригады. Или одну из них моторизованную, как мой резерв, танковый полк, шесть артиллерийских дивизионов разных систем, два автобата и четыре зенитных дивизиона. Общее командование через наш штаб, что требует его расширения. Сперва пополняем до штата нашу дивизию, потом формируем две бригады и полк, с дивизионами и автобатами. Бригады четырёхбатальонного состава. Санроты войдут в их штат и полка. Командиров на них я назначать не могу, это не в моей власти, только временщиков, поэтому слетаю в Москву с докладом, посещу Генштаб, там и назначат. Или из освобождённых из плена командиров, от Особого отдела мне потребуются характеристики на всех кандидатов, или выдадут своих, доставят воздухом. Думаю, Генштаб за такой шанс перегрызть артерии снабжения ухватятся обеими руками. Немцы же с фронта будут снимать боевые части чтобы нас сбить с дорог, значит наступление замедлиться.

— Тоже уверен, что они пойдут на это, — кивнул начштаба, с интересом изучая карту, куда я метки наносил.

— Работа предстоит непросто большая, огромная, нагрузка на шофёров, много рейсов делать, на снабженцах, перебрать на пунктах сбора, что вывозить сразу и что позже. Причём, захват лагерей и пунктов сбора не на нас, перед нашим прибытием это сделают ухорезы из фронтовой разведки. Их специфика.

— Подождите, товарищ полковник, — остановил меня главный снабженец, военинтендант второго ранга Малафеев. — Ладно эти пункты сбора, но много же другого нужно. Форма, особенно зимняя, медикаменты, припасы, боеприпасы, где мы это всё возьмём?

— Насчёт этого можете не беспокоиться, здесь на Брянщине множество складов укрыто, мне дали доступ к некоторым. Нам хватит всего месяца на три активных боёв. Подаёте заявку и получаете что нужно, так что проблем нет. Теперь вернёмся к формированию подразделений. С нашей дивизии. В принципе пополняем согласно штатам военного времени. Единственно вне штата, напишите приказы, я подпишу. В каждом полку, включая штаб дивизии, сформировать две роты, бронебойщиков и автоматчиков. Состав подразделения автоматчиков, три взвода и отделение тяжёлого оружия, это два станковых «ДШК», два станковых «Максима», и два бронебойных ружья. Основная задача бои в населённых пунктах, в лесах и в окопах. В поле, из-за малой дальности оружия они не эффективны и использовать их там преступление. Каждый взвод вооружён, тремя ручными пулемётами «ДП», по одному на отделение, на каждое отделение по две винтовки «СВТ», остальным «ППД». Это резервы командиров полков и штаба дивизии. Ударные подразделения, штурмовые. Потом, раньше в штатах было связное авиазвено, потом их убрали. Вернуть в штат такое звено из трёх самолётов. Они будут выданы. Штат подразделения и охрану, включая зенитную, накидайте сами. Дальше, сформировать роту охраны тыла прямого подчинения Особому отделу. Роту усилить тремя пушечными броневиками. Сформировать понятно из новичков. Подберёте себе. Штаб расширить до уровня штаба корпуса. Штаты бригад вы знаете, разве что скажу, за счёт пленных, найдя специалистов, сформировать подразделения ВВС на аэродроме, смешанную авиаэскадрилью, где наше звено будет стоять. Мне обещали туда перегнать шесть штурмовиков «Ил», длины полосы вроде хватает, и шесть истребителей «Як-один», наше непосредственное прикрытие с воздуха. Да, за день нужно сформировать моторизованную группу что я поведу, как стемнеет, выходим, определимся чуть позже с составом группы. Всю автотехнику я беру. Теперь по бригадам, полку и дивизионам…

Вот так и работали, командиры вполне тянули, и на бумагах, у меня был запас, выдал семь коробок с ней, начали писать приказы, составлять штаты будущих подразделений, рука устала всё подписывать. Там свои подписи и начальник штаба с комиссаром ставили. Также сформировали и мангруппу. Брали все грузовики, шофёров не хватало, искали и набирали, даже часть командиров, что умели водить, забирали. Я даже часть медикаментов успел выдать нашим, сбегал в лес, доставал тюки перевязочных, лекарств, особенно нужных при простудах и обморожении, для операций, шовный, бочки со спиртом. Семнадцать грузовиков потребовалось, чтобы вывезти на склады базы. На месяц точно хватит. Скоро большое поступление раненых и обмороженных будет. Так глаз и не сомкнул, работы было много, усталость снял амулетом целительским. Кстати подлечил чуть плечо. Врач мой лечащий следил за мной, уже перевязка была, просил без нагрузок. Вот так колонна, покинув базу, выехала на трассу. Големы двигались впереди, вели зачистку, хотя немцы особо нас и не искали, а своих побитых солдат списали на бешенных окруженцев, и двинули к самому дальнему лагерю, он для командиров, начать я решил с него. Кстати, штабные машины у нас были, как и радийная, но я приказал соблюдать радиомолчание, хотя наш позывной бывало звучал в эфире. Не отзывались, чтобы не обозначить себя. Так через радиоразведку и узнали, что немцы подумали на окруженцев, списывая потери.

Ещё у меня шестнадцать переносных радиостанций, девять из которых немецкие. Запасные батареи имеются. Я передал их на баланс радиовзвода, осталось специалистов найти по работе с ними. Скоро они пригодятся, будут выданы командирам полков и бригад. Также артиллеристам и корректировщикам. Это големы добыли такие трофеи, ещё три оставил в запасе, как раз для них, но раций мало, ещё нужны. Для чёткого управления соединениями, поэтому големам поставлена задача добыть ещё. Вот так и начался наш рейд. На големов я нарадоваться не мог, работают чётко, без ошибок, опыт уже огромный наработали. Кстати, в боях за Киев, у одного танка произошла детонация, и големы справились, успели выскочить пока личная защита ещё работала, хотя форма и сгорела, и ничего, добыли трофейную. Шли мы на максимальной скорости что давала дорога и техника, големы двигались впереди на двух машинах, успевая зачищать тех, кто мог нам помешать. Так что проехали мы шестьдесят километров до самого дальнего лагеря. Там мы увидали как реально выглядит немецкий интернационализм на примере первого же освобождённого концлагеря. Увиденное потрясло моих бойцов, ибо такого ужаса большинство в жизни не только не видали, но и не представляли. Последовали приказы, медики и представители Особого отдела начали свою работу. Бойцы, при мне взвод стрелков был и разведвзвод, начали помогать. Много работы было. А так, судя по всему, охране лагеря была поставлена чёткая задача. Все, кто содержится на территории, не должны долго прожить, и охрана почти справилась с этой задачей. Точнее дали погоде поработать.

— Это просто преступление, — воскликнул старший медик в моей группе, военврач Матюшин, а две его помощницы, из медсестёр, от увиденного, пленных в котловане освещали фары машин, тут уклон, упали в обморок.

Люди стояли, грелись друг о друга, те что с краю, покрыты льдом, что не таял, они умерли, превратившись в ледяные скульптуры. Впрочем, когда выжившие осознали, что происходит, их свои освободили, даже смогли порадоваться, хотя сил на это не было. Те, кто могли сами идти, ковыляли к машинам. Шла погрузка. Тут было полторы тысяч пленных, из них двести уже умерло. Особисты паковали архив, в большой палатке был, бегло осматривая, фиксируя зверства по поводу содержания пленных командиров. Фотоаппарат для фиксации был. Медики бегали, в группе их два десятка, старались помочь тем, кому ещё можно было помочь. А я пообщался с одним из полковников, что тут обнаружили. Он описал почему такой большой процент выживших. На краю долго не выдерживали, как замерзали, то подвали голос, их в центр, обогревали телами. А те, кто согрелся, на край выходили. Взаимопомощь спасла многих. Хорошо шинелей хватало, иначе совсем край был бы. Однако рассчитывать я мог на командиров из этого лагеря, ну от силы человек на сто, из свежих, нужно только откормить и обогреть, остальные больны, некоторым требуются ампутации. Отморозили конечности. Вроде и сильного мороза нет, но держать людей вот так на улице, в карьере, это дико. Представитель Политуправления дивизии писал статью для дивизионного листка. Возможно статья попадёт и в одну из армейских газет. Один из сотрудников Особого отдела с интересом изучал уничтоженную охрану, осматривая ножевые раны. Кто тут поработал, тот не видел, но оценил уровень как очень высокий.

Пусть стоя везти пришлось, мы уже сообщили освобождённым, часа два и будем на базе, потерпите мужики, но погрузили всех. Даже в мою командирскую «эмку» шесть человек набилось, и вот так рванули обратно, держа высокую скорость, чем быстрее вернёмся, тем лучше. Я засёк, вернулись за час и двадцать две минуты, машины големов также двигались впереди, и что удивительно, ни одна машина ни заглохла, ни сломалась, всё чётко, так и вернулись на базу. Немцев не интересовало кто тут катается, да и по дороге к лагерю големы зачищая всего двух полицаев сняли и охрану одного моста. А на обратном пути вообще никого, всё пусто, ночь уже была. Разгрузка проходила быстро, многих командиров на носилки и в выделенные для них ротные землянки. Там нары в три уровня, в одной такой землянке две роты полного штата свободно размещались, а таких землянок на базе почти семьдесят. Эти уже хорошо протопленные, командиры и бойцы знали кого везём, в каком состоянии, ожидали готовые во всеоружии. Первичный осмотр вели врачи, кого в операционные, кого в баню, отогреваться, и вот остальных в землянки. Уже первые на опросы к особистам. Машины разгрузили мигом. Архив из лагеря тоже, с ним начали сразу работать. Шофёры бегали с вёдрами, заправляли машины, сливая топливо из бочек. Заливали в баки через марлю, топливо грязное, чтобы не забилось ничего. Меньше часа мы пробыли на базе, разгрузились, заправились, в одну машину бочки с бензином подняли, и сразу выдвинулись, только в этот раз забрал главного снабженца с частью хозвзвода. По пути к женскому лагерю военнопленных был сборный пункт автотехники, а нам её уже не хватает. На этом пункте за триста грузовиков, легковушек два десятка, там даже несколько броневиков имелось, всё поле у деревни заняли, вот пусть ставят на ход и сразу перегоняют, я выдал снабженцу десять опытных шофёров, чтобы запускали моторы, прогревали, выясняли какие машины на ходу.

Тут поясню. Нет у нас столько водителей, поэтому завести несколько машин и используя их как буксировщики, выгонять пригодную технику на дорогу и выстраивать через равные промежутки на дороге, троса готовить. Мы будем возвращаться и возьмём технику на буксир, с полсотни машин, а то и больше до базы дотащим, а там позже и поставят их на ход. Со снабженцем был один взвод хозроты, командир автобата со своими подчинёнными, десять шофёров и два механика, плюс стрелковый взвод для охраны. Големы быстро сняли охрану, там на такую территорию всего и было отделение солдат и пост пулемётчиков, остальные в деревне рядом. И немцев там много, все строения заняли, больше двухсот, деревенские в банях жили, тоже набились как селёдка в бочку. Големы и их уработали. Я про немцев. Также приказал командиру стрелкового взвода, всех немцев вынести из зданий, и увезти в лес. Двух шофёров им снабженец выделил. Потому что, если немцы знают, что тут было, они за своих всех деревенских расстреляют, поэтому к приказу бойцы серьёзно отнеслись, сразу занявшись делом. Мы и десяти минут у деревни не простояли, высадили кого нужно и покатили дальше. На пункте сбора уже работы пошли. Факелами, заранее заготовленными, освещали, для фонариков батареек не напасёшься. Кстати, у немцев в деревне техника разная была, её тоже заберут. А мы рывок на двадцать километров, к небольшому селу, где големы к нашему подъезду освободили четыреста шестьдесят военнопленных женского пола. Пришлось будить, те спали в бараке, в тесноте, но хотя бы не как командиры в котловане. Простуженные и раненые были, но и только.

Големы в селе не работали, только сняли охрану и взяли архив в здании администрации, поэтому вывели девчат из барака и тихо повели за территорию, где начали грузить в машины, ожидавшие в стороне от села. Так как девчат было немного, машин занято оказалось мало, повезут стоя, для экономии места, поэтому в двадцать две машины их набили, то под командованием командира разведроты, с усилением из одного броневика, я отправил его на базу, а с остальными двинул в сторону второго лагеря с пленными командирами. Их там примерно семьсот, набиты в два строения свинофермы. И тут порядок, освободили, тихо, големы сработали идеально, в машинах свободно размещались, места хватало, но взяли всех. И там на базу, по пути захватили склад с припасами. Как раз всё взяли, но свободного места уже не осталось, командиров стоя перевозили. Ещё по пути взяли на буксир порядка семидесяти грузовиков и шесть броневиков, два из которых пулемётные. В кабины буксируемых машин сажали недавно освобождённых командиров, опрос быстрый провели, кто умел водить, того и сажали. На базу прибыли, снова заправка и рванули, а успеваем, к ближайшему лагерю для военнопленных рядового состава. Да там и было их с тысячу. Успели и освободить, и вывезти, понятно не забыли архив, немцы педанты, все там указаны, на всех карточки заведены. Как раз до рассвета успели, а с получением уже рядового состава, начались плотные проверки, взятые архивы с этим здорово помогали, и первые ручейки командиров и бойцов потекли по подразделениям дивизии, пополняя их. Уже найдены лётчики в связную эскадрилью, даже две девушки были, в смешанную авиаэскадрилью пятеро лётчиков, пока один механик, и начал формироваться взвод охраны аэродрома и зенитный взвод. Роты автоматчиков и бронебойщиков, охраны тыла. Ещё приказал автобронетанковую роту начать формировать в штате дивизии, танками вооружим. Подвижный резерв.

У меня было три десятка немецких бронебойных ружей и изрядно запаса патронов к ним, возможно их передам, но вроде уже должны массово выпускать советские «ПТРы», в дивизии нет ни одного, надеюсь найти. Ну да, как мы вернулись, база затихарилась, только дальние дозоры и охрана бдят. Большинство отдыхают, лишь медики, причём все, да особисты работают, а работы у них много. Так вот, вернувшись, отдал новые распоряжения и покинул базу под охраной пары бойцов комендантского взвода, на «полуторке» были, тех отправил обратно, а там убедившись, что рядом нет свидетелей, сканер для этого хорошо помогает, достал «Шторьх» с лётчиком, баки пустые, тот после разведки, обслужили и заправили машину, и взлетев, полетели в сторону складов армии, куда входила и наша дивизия. Благодаря моему снабженцу я знал где склады и знал, что немцы их уже взяли. Десять големов охраняют базу, вокруг неё постами выставлены, сканерами работают раз в десять минут, но при мне ещё были големы. И я помню про ту десятку что в тылах работает. Сейчас уже вышли из опции зарядки, продолжили работать, уничтожая европейских добровольцев, лётчиков и эсэсовцев. А искал я склады. Малафеев прав, нужно срочно зимнее обмундирование, у нас его просто нет, для тех, кого вывезли оно уже нужно, те в летнем обмундировании в основном, да с шинелями. Вот и добуду. И то что день, меня не волновало, тем более раннее утро, немцы ещё особо не проснулись. И надо сказать, я отлично отработал, к обеду вернувшись к своим. Сам за штурвалом, сел на полосе нашего аэродрома. Вот и первая машина в авиазвено, моя штабная, две других будут «У-2». Ночью перегоню.

Мотор моего штабного самолёта, модели «Шторьх», ровно гудел. Я сидел на втором сиденье, будучи за штурмана, потому как сержант Цветаева, пилот моего самолёта, в этом откровенно плавала, тем более ночь и почти ничего не видела, в отличии от меня. Пять дней прошло с той ночи, как мы первые лагеря освободили. Работали ну просто в загоне, стараясь это быстро сделать, чтобы немцы не отреагировали и не вывезли тех, на кого мы рассчитывали. Вывезли, а многих гнали и пешим порядком, всё же всех. Големы не дали освободить лагеря немцам, уведя пленных, это радовало. Я даже ту десятку, что по европейским добровольцам отправил работать, сюда перекинул, дополнительные бойцы нужны. За пять дней я работал много, спал мало, но ещё трёх големов сделал. Все в осназ ушли, не хватало бойцов. Сейчас я лечу в Москву, пора доложится командованию, у нас регулярная армия, а не партизанщина, и пока стелемся под облаками, стоит вспомнить как эти пять суток прошли, и ведь успели, и лагеря освободили, и немало вооружения, техники и боеприпасов вывезли с мест хранения, что радовало.

Впрочем, начну с захвата тех советских тыловых складов нашей армии, что на днях захватили немцы, не успев включить их в снабжение своих подразделений. Големы сняли охрану, я же заходил и вязанками убирал утеплённое нательное бельё, форму, утеплённые ватные штаны и фуфайки, шапки-ушанки, полушубков немного было, тысячи две. Шапок зимних около десяти тысяч, фуфаек и ватных штанов на две дивизии, почти двадцать тысяч. Порадовало что их было так много, я думал меньше будет. Вымел всё. Благо пустые медальоны были. Даже нашёл на складах семьсот «ППШ», с боеприпасом взял и тридцать «ПТРД», жаль, что так мало, да по сотне патронов на ствол, но хоть это. Я сделал рейс к базе. Всё выгрузил, что добыл, в лесу. Там удобный подъезд есть, и снова на склады, набирал боеприпасы, а много нужно, припасы, и боеприпасы вывозил, для миномётов тоже нашёл, и снаряды. Три рейса сделал, и с четвёртым вернулся на самолёте, убрав голема и сам посадил самолёт на полосе, управляя одной рукой, опознавшись со сбежавшимися ко мне бойцами. Приказал принимать машину, навести на кресты звёзды, взять на баланс и назначить лётчика. Цветаеву ко мне назначил командир звена, это была женщина, младший лейтенант Курумханова, Светлана, она уже больше пяти лет летает. Вот призвали, летала на связных машинах, пока в плен не попала недавно. Теперь звеном командует. Проверку прошла, порядок. Ну а сообщил главному снабженцу, Малафееву, где и что складировано, там всё под охрану взяли, выделил десять машин, пусть вывозит на базу и размещает на складах, начинают одевать освобождённых в утеплённую форму, а сам спать на пять часов.

А вот следующей ночью я не участвовал, там командовал командир разведроты, да и на две группы разбились, плюс снабженцы отдельно действовали, уже знали, что делать, големы работали, зачищая всех на пути колонн, охраны лагерей. Кстати, в некоторых местах усиленные были, и похоже сюда перекидывали силы одной из охранных дивизий, я потому озаботился вернуть големов с дальнего расстояния. Сам же помогал формировать и пополнять подразделения, выдал танки, уже танкисты появились, формировалась наша автобронетанковая рота, десять «тридцатьчетвёрок», и танкистов с трудом хватало ещё на полк, а вот на механизированную бригаду уже нет. Я немного ошибся, из тридцати тысяч, порядка восемнадцати тысяч можно сразу ставить в строй, ещё около двух после лечения. Там от недели примерно, небольшие сроки. Вот с остальными серьёзное и долгое лечение ожидается. Критических, в основном у командиров, я лечил целительским амулетом, старался чтобы побольше выжило. Вся мана ушла, запасы, подлечил сотни полторы. Однако всё, дивизия получила бойцов и командиров полного штата, артиллеристы развернули дивизион в полк, тридцать шесть полковушек, зенитную батарею в дивизион, создали те роты что я и хотел. Миномётные роты уже были. Все «ПТРД» в моей дивизии, изучались и осваивались. Уже создавалась стрелковая бригада, ей ушли немецкие противотанковые ружья, двадцать штук, по пять на бронебойный взвод в каждом батальоне. Временный командир есть, штаб бригады сформирован, оружие получали, пушки, миномёты, осваивались. Танковый полк получил тридцать «тридцатьчетвёрок», восемнадцать «КВ-1», и сорок «Т-26». Вот с моторизованной бригадой беда, нет нужных специалистов.

Да и вообще в лагерях в основном бойцы тыловых подразделений, бойцы на передовой вот так редко сдаются, дерутся до конца. Но всё же были, на дивизию мне хватило, на бригаду и полк с трудом наскребли, но по сути да, однако пока вторую бригаду как стрелковую формируют, два батальона есть и штаб, плюс один дивизион полковых орудий. Это да, среди освобождённых много артиллеристов было, нашлось из кого создавать подразделения. Также сформировали авиазвено, смешанную авиаэскадрилью, механиков и лётчиков искали, осваивали машины. Уже все передал. Помимо этого шесть дивизионов сформировали, четыре артиллерийских, два из которых тяжёлые, и два зенитных. Автобат сформировали, заканчивали, и начали второй формировать. Дивизионный уже полный штат имел и полностью эксплуатировался снабженцами. Медикам работы выше крыши, им даже бойцов в помощь в уходе выдали из боевых подразделений, а то те даже спать не могли, смены нет, хотя медиков среди девчат и освобождённых командиров хватало, сформировали не три, а четыре отдельные санроты. Три уже ушли в бригады и полк. Так что дела шли, но теперь дивизия боеспособность потеряла. Когда ещё подразделения собьются, освоятся и станут боевыми, но тренировки активно идут. Стрелкового оружия хватало, немцы штабелями хранили винтовки, ручные пулемёты, станковые, миномёты. Вывозилось, так что всего хватало. Даже сверхштата было, в бригады тоже поступали. Немцы конечно поняли, что тут что-то не так. Наводнили округу своими лазутчиками, местных нанимали, полицаи работали, воздушную разведку вели, но тут големы работали, даже самолёты сбивали из ручного оружия, но долго немцы нам сидеть не дадут, вот-вот обнаружат, поэтому и вылетел в Москву.

Перед отлётом был занимательный момент. Помните те медали и ордена, что я нашёл на складах около Бреста, через месяц после начала войны? Я передал их в свой штаб. Он кстати заметно расширился, отделы появились, много новых командиров, полковник Малахов, начальник всей артиллерии группы, но работали все хорошо, молодцы, официально благодарности объявил, и написал представления на награды и повышения в званиях, это уже в вышестоящем штабе должны завизировать. Так вот, я ещё выдал три коробки с новенькими красноармейскими книжицами, шесть тысяч и восемьсот с командирскими удостоверениями. Некоторым бойцам и командирам их документы вернули, немцы их к лагерным карточкам скрепками прицепили, но у многих не было, вот заполняли и выдавали, это кстати многих хорошо мотивировало. А собрал я и выстроил перед штабом строй двух моторизованных групп, снабженцев, что участвовали в рейдах, и медиков. Все награды были задействованы, уже вписаны их данные в наградные книжицы, и вот торжественно, и начал выдавать награды. Особистам, и ордена, и медали, бойцам разведроты и хозрот, некоторым бойцам с боевых подразделений, почти всех шофёров наградил, девчатам медикам медали «За боевые заслуги», врачам «За Отвагу», пять орденов «Красной Звезды» им также ушло. Все награды ушли до одной, потому что они действительно заслужили, без отдыха, засыпая на ходу, но делали своё дело, не жаловались и не стенали, а сжимали челюсти и делали, они эти награды, честно заработали. Больше четырёхсот награждённых, двум разведчикам даже две медали, так что настроение у тех было до облаков, и сразу к работе. Особенно медикам, да и особистам работы ещё хватало.

Вот такие дела. Понятно не обо всём рассказал, на базе было подписано шестьдесят три расстрельных приговора, уже исполнены. Архивы здорово помогли выявлять предателей. А сбежать при вывозе и выводе не получилось, плотно контролировали, и големы тоже. Ладно, вот аэродром, главный столичный, тут несколько авиационных полков базировались. Вот там удивились, когда зажегся самолётный прожектор и Анастасия, мой пилот, посадила самолёт на полосу, снег тут чистили, уже второй день снегопад шёл, всё белым бело, и вот так ревя мотором, выключив прожектор, чтобы не демаскировать аэродром, покатили своим ходом в сторону штабных зданий и казарм, там на стоянку заведём самолёт. Как раз там связные и стоят. А к нам бежало немало народу, самолёт опознали, решили, что немцы. А там звезды в белой окантовке. Так что открыл дверь и опознался:

— Комдив Астахов, помогите выбраться, у маня ранение в плечо.

Впрочем, косынку, в которой моя рука, те видели, помогли выбраться, документы проверили, как раз подъехал дежурный на машине, в звании майора, и у меня, и у лётчицы. Вот я и отдавал приказы:

— Самолёт на стоянку и заправить, лётчика моего накормить и спать уложить. Талоны на питание и на бензин при ней, всё как положено. Через три дня я отбуду обратно, чтобы самолёт был готов. Мне машину, вещи из самолёта в салон, и в Генштаб. Срочно. Не стоим, суетимся и торопимся, чтобы через двадцать минут меня тут не было.

Ну быстро всё сделано было, скоро подогнали «эмку», боец за рулём с голубыми авиационными петлицами, два чемодана и стопки рапортов, перевеянных бечёвками, подали в салон, я сел спереди, и машина покатила к выезду. Там в сторону столицы. Из-за груза отчего самолёт летел с небольшим перегрузом, я не взял своего адъютанта, а тот бывает нужен под рукой. В Генштаб понятно предупредят о моём прибытии, будут ждать. К слову, время полседьмого вечера, тот ещё работает, мы засветло ещё вылетели с Настей. Меньше часа и прибыли на место, к счастью несколько командиров и два бойца помогли всё занести в здание. А там сразу к Шапошникову, его уже предупредили:

— Что с дивизией? — в лоб спросил тот.

— А что с ней? Дивизии в порядке. Пополнена до штата вооружением и бойцами за счёт освобождения лагерей военнопленных.

— Полковник Ткачук докладывал, что встречался с вами. Он вывел свою дивизию, пока исполняющим обязанности назначен. Так, — устало потёр тот лицо, мешки под глазами его не красили, но было видно, что он долго не спал.

— Я сам не спал двое суток, вон шатает, ещё ранен в плечо, завтра швы снимать нужно. Трое суток у меня есть, пока в дивизии и бригадах выполняют мои указания. Пока же доложусь. Тут в чемоданах и папках, рапорты, также данные по освобождённым, по казнённым немцами, какие следственные мероприятия проводил Особый отдел и Политуправление по жестокому отношению к пленным, ну и наградные. Очень хорошо поработали бойцы. Что по докладу, если кратко, — подойдя к карте области на стене, я стал показывать. — Увёл дивизию вот сюда, здесь землянок и блиндажей на целый корпус. Освободил лагеря и захватил пункты сбора советского трофейного вооружения и техники по этой округе, и пополнил до штата свою дивизию, начал формировать две стрелковых бригады и танковый полк, шесть дивизионов, автобаты, вооружение для них есть. Тридцать тысяч пленных освободил, но в строй ввёл восемнадцать, остальных нужно лечить, много умерло на операционных столах. Задачу, которую я перед собой поставил, перерезать в этих и этих местах железную дорогу и автомобильную, главные артерии снабжения двух вражеских армий, что наступают на Москву. Наличных сил удерживать позиции хватит надолго, месяц, может два, даже против фронтовых частей…

Я устно докладывал, и надо сказать, маршал, и как несколько генералов и два полковника, что с нами в кабинете были, суть ухватили верно и оценили перспективы нашей будущей работы тоже верно.

— Сколько потребуется на то чтобы привести части в порядок? — спросил один из генералов.

— Неделя, этом минимум, сейчас как боевая ценность сформированные части и моя дивизия равны нулю. К тому же немцы рыскают, пытаются понять кто тут поработал. На станцию прибыл полк охранной дивизии и её штаб, а эту станцию и село моя дивизия должна брать. Проблем нет, возьмём, но нужно назначить командиров на бригады и полк, политработников, это уже вам работа. Своих ли дадите или наши кандидаты, они описаны в тех папках, решать вам. А я честно сказать устал, очень спать хочу.

Понятно, что сразу меня не отпустили, хотя моё состояние видели, около часа я отвечал на вопросы. Остальное есть в доставленных бумагах. Дальше меня отвезли в гостиницу, сотрудник помог принять душ, мне не удобно было, нельзя рану мочить, и спать. Почти сразу вырубило. Кстати, в номер принесли ужин, тарелку макарон и гуляш, и чай. Вкусно, поел, и вот только тогда спать. Кстати, о моём появлении на аэродроме Сталину доложили, ещё пока я ехал к Генштабу тот узнал, слышал пока в Генштабе находился, того интересовало что со мной и по дивизии, вот один из командиров должен был собрать подробную аналитическую записку и отправить секретарю Сталина. Хотя меня это не особо и волновало. Да, я сообщил что могу отсутствовать в дивизии около трёх суток, но желаю вернутся в нужный день, и Шапошников выяснил мотивы. Заинтересовался. Я и пояснил, что хочу, формирую две бригады, одну стрелковую, а другую именно моторизованную хочу. Для чего, создавать моторизованные группы и бросить по тылам противника, нанося удары в мягкое подбрюшье тыла. Вот и собираюсь сформировать группу, и уйти за зону где мы ранее работали, сейчас там разведка собирает данные, освободить пару лагерей и набрать там нужных мне специалистов. Шапошникова всё это заинтересовало, оценил идеи и какие могут быть перспективы, так что формировать мне вторую бригаду именно моторизованной приказано. Пришлось взять по козырёк. Ну и ещё пару батальонов, отдельных, также задействовав их в этой схеме налётов на тылы противника. Всё же одной бригады будет маловато. Пришлось и тут брать под козырёк.

С утра меня к врачу в ближайший госпиталь, там уже договорились, отдельную машину мне выделили, и пробивного лейтенанта, он и возил. Швы сняли, раны осмотрели, заживает хорошо, покраснений нет, и снова повязки наложили, там уже в Генштаб, где я работал до вчера. Много идей моих решили реализовать, а некоторые даже расширить, вот и работали над этим. А вечером к Сталину на приём. Около получаса пробыл, тот был сильно занят, расписание плотное, но пообщался, свои вопросы задавал. Дальше снова в Генштаб, до конца срока там в основном время проводил, и получив приказы на руки, вернулся на аэродром. Кстати, мне расширили мою группировку. Не одну стрелковую бригаду сформировать, а две, потом моторизованную и два моторизованных батальона, командиров подобрали из представленных мной списков. Всё снаряжение, оснащение и людей только своими силами добываем, ничего и никого не выдали. С дивизии меня не сняли, всё ещё комдив, но общее командование этой группировкой на мне. И через шесть дней, такой срок назначили, приказ, перерезать обе дороги и держать до конца, не давая противнику снабжать свои части по ним. Есть и объездные, но для начала там другие корпуса снабжаются, и слишком далеко. Растянуться коммуникации. Тем более как раз эти дороги законная цель нашей авиации, что затруднит немцам снабжение.

Меня доставили на аэродром, через час стемнеет, чемоданчик один, там все бумаги и приказы. За три дня командиры неплохо поработали, видимо задерживались, отдыхать поздно ночью уходили, но многое сделали нужного. Подвезли прямо к штабу. Я велел дежурному вызвать моего лётчика и готовить самолёт. Тот сообщил что лётчик сейчас будет, в казармах тот, а вот самолёт приготовить не может, его ещё вчера забрал один из командующих, машина ему понравилась.

— Не понял? — поднял я брови. — У вас аэродром или проходной двор? С какого ряда мою машину отдали непонятно кому. И кстати кому и кто отдал? Кто такой бессмертный?

— Я не могу отвечать на такие вопросы, — занервничал майор-дежурный. — Приказ командующего авиабазой.

— Веди к нему.

Вот так с чемоданом в одной руке, я отвечаю за содержимое, вторая в косынке, и двинул куда нужно. Отвели. А генерал меня послал, прям так конкретно. Сообщив что я тут никто и звать меня никак. Кстати, петлицы не голубые, тот вообще почему-то артиллерист.

— Вот как, вы же понимаете, что я пойду на ответные меры?

— Пошёл вон.

Развернувшись, я и пошёл к выходу. А это уже конкретное вытирание об меня ног, меня старались опустить, морально, это видно, и я не понимаю с какой стороны ветер дует. То, что эти авиаторы и какой-то там генерал всё это сами затеяли, я не верил. Выясню. Машина из гаража Генштаба уже ушла, так что забрав ожидающую меня Настю, почему-то её вместе с самолётом не забрали, и мы пешком направились к выходу. В воротах, когда нас выпустили, догнал незнакомый старший лейтенант, из местных, в зимнем лётном комбинезоне.

— Товарищ полковник, вы куда? Мне приказано доставить вас по назначению.

— Ты ещё кто?

— Ваш пилот, мой пассажирский самолёт вон там на полосе ожидает.

— Да я с вами, служащими этого аэродрома, на одном поле ср*ть не сяду, ворюги. Побрезгаю. Сами доберёмся. Вали обратно.

Так мы и ушли, оставив шокированного лейтенанта в воротах. Дальше сделал вот что, уже стемнело, Настя с чемоданом у дороги, а я отбежал, и достал пять големов, один с рацией, обговорили что будем в эфире произносить, и достал «У-2», у меня их ещё три штуки, но вот «Шторьха» больше нет. Так что сходил за Настей, и пока та всё запускала, и мы взлетали, приготовился, подключил наушники, машина радиофицирована, настроил рацию на нужную волну. От Москвы мы уже на пятьдесят километров улетели, и вызвал базу. Отвечать они не имели разрешения, а принимать вполне, радисты дежурят круглые сутки.

— База Сто Шесть, я Танкист, возвращаемся. Будем через час. Отбой.

После этого сразу стал вызывать другого абонента, по другой волне, кстати, по ней работают и на том аэродроме, что мы так нехорошо покинули.

— Листик вызывает Дуб, как слышите меня? Листик вызывает Дуб. Личный код опознания, пятьдесят восемь, индекс Ка.

— Дуб на связи. Приём хороший.

— Принято. Сколько групп свободных?

— Пятеро, две прибудут на базу в течении трёх дней.

— Принято. Немедленно отправить четыре группы, на основной аэродром у столицы, северо-западный. Приказываю, взять языка из командиров, применяя элементы допроса, разрешаю использовать пытки и спецсредства, выяснить куда угнали мой самолёт. У меня с аэродрома, с разрешения его командования, угнали самолёт, якобы некий генерал, командарм. Допросить, выяснить кто и отправить к нему группу. Приказываю, сломать обе руки, и передать от меня, что чужое брать не хорошо. После этого, уничтожить все самолёты на аэродроме. Доложитесь на базу Сто Шесть, они примут.

— Без жертв?

— Постарайтесь без жертв, свои всё же. Пусть генерал на аэродроме отвечает за потерю боевой техники.

— Принято. Информацию получим быстро, рядом со столицей как раз одна наша группа. Перенаправлю их на это задание. На выполнение задачи по уничтожению самолётов потребуется сутки, как задание будет выполнено, доложимся.

— Принято. Отбой.

Вот так и летели дальше, а я довольно улыбался, сидя на месте пассажира биплана, прикидывая, какой сейчас шухер стоит на аэродроме. Понятно, что мне ничего не дадут сделать, прилетят сразу дяди из наркомата товарища Берии, постучат по столу, приказывая отменить, а то и арестуют. Как пропадёт тот майор-дежурный, его я и приказал выкрасть, рожа вороватая не понравилась, причём прям из здания штаба, вырубая всех, кто был на пути, допросить, дальше действовать по обстоятельствам, но найти кто угнал мой самолёт, кто приказал, и сломать им руки. Что б чужое не хапали. Вот тогда все забегают. Сколько на том аэродроме самолётов, я знаю, сканером видел, моего «Шторьха» точно не было, почти полторы сотни, это сильный удар по ПВО столицы, та и так еле сдерживает налёты немцев, и ведь сами летают штурмовать и бомбить, никогда не пойдут они на такое. Спецов я тоже сознательно засветил, думаю уже поняли, что я всегда с ними на связи, и использую их. Мы уже подлетали к аэродрому, я ещё на связи был, слушал разную волну, и услышал вот что, что меня изрядно позабавило. Кто-то чужой, пытался выйти на големов старыми кодами:

— Листик вызывает Дуб, как слышите меня? Листик вызывает Дуб. Личный код опознания, пятьдесят восемь, индекс Ка. Приказываю отменить задание по аэродрому и поиску угонщиков самолёта…

Быстро они среагировали, всего час прошёл. Хотя думаю майора уже сработали, допросили, и сейчас идут по следам тех, кто всё провернул. Об этом думаю уже знают, да и майора-дежурного опросили, кто его допрашивал, осознали скорую катастрофу с самолётами на аэродроме и начали вот так пытаться отменить задание. Думаю, уже и самолёт готовят вылететь следом за мной. Понятно никто им отвечать не стал, отчего вопрошающий голос в пустыни радиоэфира ясно занервничал. А мы как раз на посадку пошли, нам подсветили факелами. Посадка штатно произошла, самолёт конечно не тот, но приняли, машину общими трудами закатили в капонир, механик накрывал его тентом, начал обслуживание, Настя пошла в штабную землянку. Писать отчёт о вылете, тем более старую машину нужно списать и ввести в штат новую. Доложиться ещё, а меня ждали адъютант и моя штабная машина, что доставила к штабу. А тут по прямой километр, а дорога вилась так, что все три выходило. Как раз проходил в штаб, там напряжённая работа шла, не смотря на вечернее время, когда из соседнего помещения вышел начальник связи дивизии, капитан Кривов, с лентой извещения.

— Товарищ полковник, пришло сообщение из Москвы, к нам вылетает самолёт, просят принять.

— Ха, быстро они. Могут, когда захотят. Примем, раз просят. Сообщите на аэродром чтобы ждали, примерное время подлёта. Лётчик полосу не знает, нужно будет подсветить и обозначить её.

— Сделаем, — кивнул тот и направился к телефонистам.

О да, кабелей телефонных у нас немало, как и телефонных аппаратов, много катушек от немцев было, так что вся база проводами опутана и свой телефон в штабе у авиаторов, старшим там майор-лётчик, на «илах» летал, принял смешанную эскадрилью, был, сообщит. Там и рация была для управления самолётами в бою и в воздухе, но пока ими запрещено пользоваться, у нас по базе режим радиомолчания. Я же прошёл в общий зал штаба, где как дирижёр, управлял всем мой начальник штаба. О моём прибытии их уже известили, так что собрал командиров, кого можно от дел отвлечь, и стал передавать отделам и службам приказы. Секретный отдел всё проверил, не вскрыты. Часть забрал себе под охрану. Кстати, роте связи шифры и новые обозначения передал. Из приятного, начальник штаба мой, стал полковником, утвердили некоторые мои прошения о повышении в званиях. Наград вот нет, будет результат, вспомнят о них, пока глухо. Также был повышен в звании главный особист, стал старшим батальонным комиссаром, ещё шесть штабных командиров. Командир разведроты капитана получил. Мелочь, а приятно. Удостоверения новые я им доставил, выдал, велел привести себя в порядок согласно полученным званиям. Что нужно для этого тоже передал. Также приказы по формированиям трёх бригад, кого назначить их командирами. Быстро разобрали всё. Потом узнал новости по дивизии и формированию бригад, пока всё идёт штатно, вторую так и формируют в стрелковую, раз начали, с третьей приступят завтра с утра, хотя немного людей есть, около тысячи, но пора встречать гостей.

Со мной все отправились, четыре штабных машины было. Ничего, добрались, как раз выходили, когда первый самолёт на посадку пошёл. О да, два их было, первым сел мой «Шторьх», тот самый, угнанный. А вторым был небольшой одномоторный, пассажирский, с верхним расположением крыла, судя по показаниям сканера, пилотирует тот лётчик, которого я послал на выходе с аэродрома. Внутри семь человек. По местам пассажиров. А вот в «Шторьхе», помимо лётчика, знакомая фигура. Майор госбезопасности Северов там. Ну да, у нас нормальный контакт, не друзья, даже близко, но отношение хорошее друг к другу. Продумали этот момент, выбирая кого послать. Я вообще непредсказуемый. Регулировщик, или как там правильно называть, двумя факелами показывал куда лётчику рулить, тот и зарулил, встав рядом с пустым капониром и заглушил мотор. Как раз на посадку пошла вторая машина, когда вылезающий Северов, удивлённо глянув на острый нос «Ил-2» в соседнем капонире, рявкнул мне:

— Астахов, отмени приказ. У нас вся столица в ружьё поднята. Самолёт тебе вернули, нечего устраивать карающих акций.

— Ладно, отменю, — легко согласился я. — Только у нас сеанс связи через три часа.

Мы не здоровались, этим утром общались, возили к нему в наркомат, тот пытал меня что это у меня за фронтовая разведка такая хитрая, о которой никакой информации получить не удалось.

— Угу. Ждал меня?

— Ну не конкретно тебя, но кого-то из командования вполне.

— Мне приказали, раз тут, провести инспекцию, осмотреть, определить степень готовности.

— А в том самолёте кто?

— Твой начальник Особого отдела запросил подкрепление, вот и перекинули семь сотрудников, четверо опытных, их командовать Особыми отделами бригад и полка, и трое новичков, будут у вас нарабатывать опыт, а тут с этим, как мне сообщили, всё очень хорошо.

— Это точно. Ну что в штаб? Там повара замечательный ужин приготовили, только вас ждём.

— А пойдём.

Как раз особисты выбирались из салона второго самолёта, когда подбежал дежурный по аэродрому, тут тоже рация постоянно работала, когда на батареях, когда запускали дизель-генератор. У нас их шесть, один в штабе, два у медиков, операции при свете ламп делают, один у ремонтников, танки что на ход ставят, пятый на аэродроме, и шестой в резерве. Да, я Политуправлению выдал кинопередвижку, так ещё с немалой коллекцией фильмов. Правда, довоенные, так они оборудовали кинотеатр на двести мест в одной из землянок, запитали от генератора штаба, сняли прибор с машины, и крутят фильмы, и это пользуется немалым спросом. Крутят фильмы день и ночь, народу на базе много, до семи сеансов в день. Расписание на неделю вперёд. А это их тема, развлекать бойцов. Так вот, от штаба летунов подбежал дежурный, держа листок бумаги:

— Товарищ полковник, разрешите обратиться?

— Обращайтесь.

— Вам срочное сообщение. Один из позывных, что на вас записан.

— Ага, — читая послание, кивнул я, и достав блокнот, расшифровал, и сразу подозвал Курумханову.

— Светлана, подойди. Карту приготовь.

Из группы лётчиков и механиков аэродрома, что в стороне наблюдали за нами, подбежала командир звена, доставая из планшетки карту.

— Что делать ты знаешь, не раз выполняла такие задания. Вот тут перекрёсток, дальность сто километров, там наши разведчики, скорее всего на трофейной машине. Сядешь на дорогу, заберёшь пакет с разведывательной информацией, а также груз, поэтому стрелка не бери, и вернёшься, передашь посыльному из разведотдела.

— Есть, — козырнула та, и побежала готовиться, механик начал подготавливать ей самолёт, стрелок место прибирал, там пулемёт на задней полусфере, а Светлана одна на такие задания не летала, снял оружие. А так я послал ту на очередную встречу с големами. Дело привычное, не в первый раз.

А Северов, что за этим наблюдал, покачал головой, и сказал:

— Неплохо у тебя тут всё организовано.

— Ну да. О, комиссар, разведка добыла ещё один аппарат кинопередвижки, Светлана должна доставить, заберёт. Можно будет второй зал открыть, а то одного не хватит. Пошлёшь кого из своих забрать аппаратуру.

— Хорошо.

— У вас тут и кино крутят? — удивился Северов.

— У нас много что есть.

А так мы сели в машины, взяли ещё «полуторку» с аэродрома, и в штаб. Пока Евстигнеев по бригадам и полку распределял пополнение, причём молодёжь пошла в бригады, на усиление, мы же посидели в обеденном зале, большой и длинный стол, и хорошо поужинали, пообщались.

— А я тебе сразу сказал, что мои бойцы, — напомнил я Северову, на его вопрос.

— Ничего ты не говорил, — возмутился тот. — Просто закинул удочку. Спросил, «а может они мои»? Кстати, они откуда у тебя?

— Собирал по одному, освобождая лагеря, можно сказать, каждого отбирал лично. Из разных родов войск, но в основе осназ. Сначала десяток было, потом полсотни, сейчас сотня. Я их ориентировал работать по защите нашей базы, разведке, и ещё две группы по европейским добровольцам. Французов зачищать, итальянцев, или испанцев, что к нам воевать едут, чтобы ни одна су*а домой не вернулась. Отлично работают.

— Про венгров слышал, их значит работа?

— Точно. Я их в своей дивизии хотел мёртвыми душами оформить, потом не стал, верну в строй, когда до старой границы дойдём и в Польшу войдём. Под видом освобождённых из лагерей. Кстати, а чего там так задёргались в столице, я вас позже ждал? Бойцам я конечно задание дал, неужто они так его творчески развили, что многих впечатлило?

— Ты вообще кого послал⁈ Там трое бойцов штурмом взяли штаб авиационного корпуса. Надавали всем люлей, хорошо девчат не тронули, те забились по углам. Майору-дежурному топорик воткнули в ногу, в кость, и стали спрашивать, а кто угнал твой самолёт? Генералу-майору Журавлёву, командующему корпусом ПВО Москвы, твой самолётик приглянулся. Кстати, я тоже оценил, генеральская отделка, кожа, ценные породы дерева в салоне, минибар, дорогая игрушка, понятно почему он ему понравился. Перегнал самолёт на другой аэродром, а тебя решил отправить обратно на связном самолёте. А бойцы, получив приказ найти и покарать угонщика, добыв от майора информацию, сломали генералу обе руки, и выкинули в окно. Хорошо второй этаж и сугроб намело, кроме сломанных рук особо не пострадал. После этого твои бойцы исчезли. Туда два полка НКВД перекинули, часть самолётов на другие аэродромы перегнали. Товарищ Сталин ругался на грузинском, когда выяснились причины этих событий. Кстати, велел передать, что с генералами нельзя так обращаться.

— Как заслуживают, так и поступаю. О, скоро время радиоконтакта, оставлю вас временно.

Вот так я оставил отдыхающих, на столах давно бутылки водки и коньяка появились, людям тоже нужно было расслабиться, разбились на компании, общались. Северова комиссар отвёл в сторону, стал что-то спрашивать, а я на выход и вот на аэродроме. Как раз самолёт командира звена сел, вернувшись с вылета, уже передали пакет посыльному из штаба, и сейчас двое политработников аккуратно доставали кинопроектор с места пассажира. В общем, все заняты. Самолёт мой уже готов, обслужен, я про «Шторьх», так что Настя вскоре подняла его в воздух, и мы полетели прочь. А как ещё выйти на связь и не засветить базу? Только так. Сейчас отлетим километров на восемьдесят, в сторону Москвы, так связь лучше будет, и свяжусь с големами. Что по лишнему самолёту, то его оформили. По сути три «У-2» и будут в звене, мой «Шторьх» как командирский, получается отдельно. Так что отлетели, и я стал вызывать големов.

— Дуб, ответь Листу. Код опознания ЛаГГ, индекс Три.

— Принято, я Дуб, на связи.

— Доклад.

— Подготовка к штурму аэродрома закончена, через два часа начнём, как подойдут ещё две группы. Небольшие трудности из-за усиления охраны, но они решены. Также часть самолётов перегнали на другие аэродромы. Мы отметили где. Приоритет их уничтожения прежний?

— Нет. Отбой операции ребята, вернули мне самолёт, угонщика вы уже наказали. Отбой. Возвратиться к прежним занятиям, группам капитана Минск и старшего лейтенанта Слуцка, приступить к операции «Возмездие».

— Принято, переходим к операции «Возмездие».

— Добро, отбой.

Часть нашего общения конечно белиберда, но те получили отбой, и приказ на возвращение, пешком доберутся до передовой. Перейдут, добудут транспорт и до нашей базы, вольются в состав дальней охраны базы. Думаю, меня прекрасно слышали и наши, и немцы, теперь пусть гадают что это за возмездие такое? Да работа по европейским добровольцам конечно, вот что это. Потом сменив канал на другой, я связался с другими группами, пообщались. А там и вернулись. Пока Настя со своим механиком работали с «Шторьхом», я подозвал Курумханову, у той ещё отбоя не было, хотя время уже девять вечера.

— Срочное задание всему звену. Готовьте самолеты.

Пока шла спешная подготовка, лётчиков поднимали, на один, что сегодня пригнал, временно посадили лётчика с истребителя. Пилота на него пока не было, я и ставил задачу Светлане, показывая на карте.

— Вот здесь, три наших разведчика, опознаются красной сигнальной ракетой, погода там в норме, умеренный ветер, забираете их и доставляете вот сюда. На сто сорок километров, оставляете и возвращаетесь. Топлива должно хватить. Всё, на вылет.

Такие задания тоже пару раз были, что делать те знали, вот и вылетели. Это я расширял зону работы големов. Пленные офицеры сообщили, что в той стороне ещё два лагеря военнопленных, проведут разведку. После этого меня повезли в штаб. Отдых ещё шёл, Северов слегка навеселе, но так в принципе нормально. На день он тут задержится, а следующей ночью обратно, вот и описал что было, мол, передал, отбой прошёл, могут расслабить булки.

— А что за «Возмездие»?

— Ну по европейским добровольцам работать, по СС и Люфтваффе, я же говорил.

— Но не как операция называется.

— Ну это может быть.

Вот так мы и общались, а дальше отбой, всем новичкам места выделили.

С утра, я объехал все подразделения, отчёты отчётами, а своим глазом глянуть, пообщаться с командирами и бойцами, выслушать, это тоже важно. До обеда этим занимался. Раненых навестил. Северов тоже со мной был, с интересом изучал четыре «КВ-2». Я как раз пообщался с командиром батареи, капитан был, вот и подошёл к нему.

— Не знал, что эти танки ещё остались, думал в приграничных боях все погибли.

— Это не танки, — также любясь тяжами, ответил я.

— В смысле? Это «КВ-два». Тяжёлые штурмовые такни.

— Нет, это не танки. Документам нужно верить, а по ним это подвижная гаубичная батарея. У танкистов такая привычка. У них танков нет, у меня есть, отдайте. Пусть найдут, у меня подвижные гаубицы. Кстати, так и будут использовать, в экипажах расчёты гаубичников, командир капитан, бывший комдив, дивизионом командовал, только мехводы из танкистов. И как танкам им запрещено вступать в бой, работать в основном с закрытых позиций. Если и выходить на передний край, то работать прямой наводкой. Глянем на опыт их применения, если удачная идея будет, разверну до дивизиона. Ещё в механизированную бригаду хочу передать двенадцать трофейных самоходок «Штуг», вместо пушечного дивизиона, положенного по штату. На счёт этих «двоек» ещё думаю.

— У тебя они ещё есть?

— Да, около двух десятков в запасе. Бойцы их новые вместе с эшелоном угнали, потом на запасной ветке в лесу разгрузили.

— Теперь я понимаю почему ты набрал отряд этих сорвиголов, вроде хорошее дело делают, но в основном грабят немцев и такие пункты сбора. Оттуда же это всё?

— Всё верно сказал, грабят и по нычкам прячут. А я потом использую.

— А нам танков не хватает. Каждая единица на счету. И сколько у тебя ещё в запасе?

— Сто сорок вроде. В основном «БТ», идеальны для работы по тылам немцев. Штук пятьдесят передам в механизированную бригаду, по двадцать в батальоны. О, кстати, у меня есть шестьдесят «Т-28» с базы под Минском. Их там модернизировали. Машины не на ходу, нужно выводить с консервации, но они есть. Можно пару танковых батальонов сформировать. Думаю, по десятку выдам механизированным частям. Они против пехоты хороши, не более.

— Попросят, отдашь?

— Да забирайте.

— Это с чего такая милость? Зная твой непростой характер, не слышу, что тебе нужно?

— Машины капризные, для нас не особо годятся. А насчёт за что отдать, есть у меня просьба. Характер у меня не простой, ты прав, вот и пусть не обращают внимания на некоторые заскоки. А то неправильно что сделаешь, здравствуй камера и чаи в кабине товарища Северова. Там только чай и радует, он у тебя хорош.

— Ну да, пару раз ты по грани прошёлся. Ладно, передам. Когда танки ожидать?

— А я знаю где они? Свяжусь со своими снабженцами, выясню, и сообщу координаты. Да, хочу такой же самолёт заиметь, на котором вы улетите. Ввести в звено связи, буду иметь воздушный мост со столицей. Доставлять почту, рапорты, пассажиров. Парочку мои бойцы такого типа угнали с захваченных аэродромов, ещё летом, буксируя на машине, но летают они или нет, нужно выяснить. Отдам приказ, привезут их, дня через два, может три.

— Значит и самолёты есть? Скажешь сколько?

— Думаю… авиакорпус, смешенного типа, снарядить смогу.

Северов сказал от души несколько матерных слов, но тему развивать не стал, а осматриваясь, мы прогулочным шагом шли в сторону полигона, где бойцы отрабатывали разные тактические приёмы. Этот небольшой полигон тоже от прошлых хозяев остался, тут выйдя из задумчивости, тот сказал:

— Продержишься ты. И не два месяца, а больше. Всё у тебя тут ладно, всё справно, так и доложу. Знаешь, утром драка на аэродроме была. Слышал?

— Да, докладывали, но без подробностей. У нас это редкость, люди на грани жизни и смерти были, не до склок.

— А я узнал. Это лётчик, который меня увозить будет, старший лейтенант Пичуга, ты его ещё послал на подмосковном аэродроме. Ругать тебя начал на завтраке, так майор твой, командир, так врезал, кубарем он полетел. Майора ты спас, из того лагеря, где они стоя спали, грели друг друга. А тут его спасателя какой-то залётный чуть не матом. Его ведь там остальные чуть не порвали. Очень тут у тебя авторитет большой, бойцы и командиры твои в глотку за тебя вцепятся.

— Да? Не знал. Надо будет маршрут прокладывать не на тот аэродром, где бойцы покуролесили, а ну другой. Договоришься?

— Хорошо… Механизированную бригаду уже формируешь, две роты в мотострелковый батальон, тыл сформирован. Остальные боевые части, но за личным составом для них и обоих батальонов ты сегодня вечером выезжаешь, технику и людей смотрю готовят. Ну и я улетаю, доложусь.

Так и продолжали гулять, а вечером действительно расстались, тот улетел, взяв несколько раненых командиров и лётчика, что мой «Шторьх» пригнал, чтобы не пустым лететь, а я с моторизованной группой, поехал прочь по дорогам, големы прокладывали путь. Он уже был проложен в штабе, куда первым делом. Разведка хорошо постаралась.

Двигались почти всю ночь, у нас рывок на сто двадцать километров. Почти у самого Брянска первая цель. Тут был женский лагерь. Вообще немцы старались вывести из этого региона все лагеря, но големы противодействовали, не мало ребят сбежали, когда те конвоиров уничтожили. Однако транспортная тут инфраструктура перегружена и вывозить массово пленных не было возможностей. Вот и лагерь девчат, их тут шесть сотен томится, с тех пор, когда миллионную группировку Красной Армии у Брянска окружили, пока не тронули. Так что сняли охрану, взяли архив, всё привычно, пробудили девчат, было три часа утра, и как те оделись, вывели к машинам. По два десятка на машину, три десятка потребовалось, а у нас их сотня. Мы не поехали назад, а двинули дальше. К крупному лагерю военнопленных. Големы что двигались впереди, успели сблизиться, в белых маскировочных накидках подобраться, уничтожить бесшумно часовых и патрули, подшипники и рогатки им в помощь, идеальное тихое оружие, а те не мажут, потом в ножи остальных. А ведь тут целый батальон охранял почти три тысячи пленных командиров. Что содержались в шести пакгаузах, большой лесопилки. Я потому и действовал уже при свете утра, потому что до ближайших частей далеко, а подать тревогу те не успели, так что и подъехала наша колонна к воротам лагеря. Бойцы разбежались, беря округу под контроль, несколько на вышки полезли, грузовики разъезжались, девчатам дали возможность размять ноги, использовать туалеты, что немцы пользовались, а я подошёл к воротам, где здоровый сержант с ручным пулемётом и в белом маскхалате, из разведроты, она уже полна, до штата набрали, плюс ещё две роты сформировали, в бригады их, пополнят, сбил прикладом замок с ворот, но не открывал их пока. Однако со мной был один взвод, взвод автоматчиков и шесть броневиков. Достаточно. Плюс шесть сотрудников Особого отдела и двенадцать медиков, но у них своя работа.

Толпа уже ждала за воротами, поняли, что происходит, когда на вышке, перегнувшись через край, повис один из охранников, а по доскам потекла кровь. Пленные заволновались, но пока не дёргались, а тут и мы подъехали, големы уже скрылись в лесу, выходя к оставленным там машинам.

— Тишина! — рявкнул я, и гомон начал стихать. Говорил я громко, и бойцы, специально выставленные каждые десять метров, передавали, чтобы слышали все, а не только те, кто рядом со мной был.

— Внимание, командиры Красной Армии, я комдив Астахов, мне нужны командиры для пополнения своей части. Буду называть те специальности, что мне нужны, и они выходят к воротам, их выпускают, остальным выдадим припасы и оружие, они в машинах, запас солидный, хватит всем. Дальше самостоятельно к линии фронта. Всё ясно?

Возмущались многие, если освобождать и забирать, так всех, но всех я не могу, поэтому бойцы дали пару очередей в воздух, приказывая заткнуться, и когда наступила тишина, особисты в это время с тремя переводчиками как раз архив изучали в здании администрации лагеря, я сообщил:

— Никто вас бросать не собирается. Вам выдадут оружие, припасы на пять суток каждому, и вы направитесь в сторону передовой. Тут по прямой двести километров. Вас поведут два бойца осназа. Может слышали? Эта группа работала в оккупированном Киеве. Что будут говорить, то и будете делать. Доведут до передовой, уничтожат на определённом участке те подразделения что там стоят, дальше переходите сами и выходите к нашим. Бойцы возвращаются ко мне. Всё ясно? Вам нужно выдержать марш в две сотни километров, но днёвки в лесах, берите одеяла и чем можно утеплиться, остальное в ваших руках. Теперь почему я тут, мне нужны медики и врачи. Все, кто есть, выходим, и строимся у грузовиков. Там скажут в какие машины грузиться.

По поводу медиков, то да, есть такое. У меня медсанбаты, там обработка ран на поле боя, то есть медсанбаты вблизи переднего края, лечение это не их, если только легкораненых. На базе нужно развернуть госпиталь, а то и два. Там врачи уже будут заниматься долгими лечениями, ставить на ноги, именно для этого и нужны специалисты. Одну створку ворот открыли, выход контролировало отделение бойцов, и командир разведвзвода, так что в толпе возникали водовороты и начали протискиваться нужные спецы. Кто нам нужен, толпа сама передавала назад, так что до всех дошло. Многие сохранили форму, да все, хотя знаков различия не было, но в принципе вроде врачи и медики, примерно с сотню, набралось точно, их повели к машинам. Там врачей к делу приставили, с машин начали выгружать снаряжение, вещмешки, припасы, оружие, в основном винтовки, и те складывали их в стороне, освобождали машины, на которых их повезут. Кстати, многие из освобождённых девчат узнавали врачей, служили в одних подразделениях, раздавались радостные возгласы опознания, даже обнимались на радостях. Ну и понятно, что и меня узнали, нашлись старые знакомцы Астахова.

— Саня, Астахов! — раздался оклик, я посмотрел в сторону чернобрового пленного, явно кавказских кровей, что протискивался к воротам. — Не узнаешь? Это я, Маха Габидзе.

— Тяжёлая контузия в начале войны, память пострадала, не узнаю, — был мой ответ, на что тот скис.

— Мы же вместе служили, в одном полку. Смотрю из капитанов к началу войны, до полковника дорос. Читал в газетах, Героя получил.

— Дважды уже. Напомни, ты кто? Специальность, должность?

— Комбат, танкового батальона, капитан.

— Какие машины знаешь?

— «Двадцать шестые» и «двадцать восьмые». Последние очень хорошо, начинал с них.

— Хм, на роту пойдёшь?

— Конечно, дорогой.

— На выход.

Были у меня «Т-28», не со склада у Минска, на роту хватит, вот и командир, который их знает, и чего те стоят, тоже. Сформирую отдельную роту, будет резервом. Того как раз выпустили, когда медики иссякли, маловато, всего около сотни, на пять машин. Минут десять выходили. Тогда я озвучил следующие специальности:

— Нужны лётчики, истребители, штурмовики, штурманы для ночных полётов.

— А бомбардировщики? — донёсся вопрос издали.

— Длины полосы не хватит, — был мой ответ. — Ещё нужны авиационные механики и инженеры, специалисты оружейники. В общем, кто из ВВС, все выходим. Для бомбардировщиков, тоже дело найдётся, транспортные и связные машины.

Тут почти полторы сотни вышло, тоже разгружали машины, дальше танкисты, командиры мотострелковых или моторизованных подразделений. После них гаубичники, и противотанкисты, штабные командиры уровня батальон, полк, бригады и дивизии. Командиры тыловых подразделений, список у меня был, составили в штабе дивизии. И машины полны. Уже выгрузили из них всё, дальше мы погрузились, и поехали прочь. Да, старшим среди оставшихся был полковник, командующий артиллерией в целой армии. Мы с ним пообщались, и с его свитой. Он и принял командование. Когда мы отъехали, два голема вышли из леса и двинули к ним. Те вооружались, собирали припасы, у немцев возились, набирая ценного, шинели в основном. В общем, готовились двинуть и надеялись уйти за день как можно дальше. Почти две тысячи осталось, и я думаю дойдут. Если конечно пальцы гнуть не будут и големов моих строить. Те просто развернутся и уйдут, я об этом уведомил полковника, им на их чины и звания плевать. Мою просьбу о выводе исполняли. Так освобождённые, забрав ослабленных, и ушли. Големы не по дороге, а по лесу их вели, прокладывая тропу. А мы скоро появились на дороге и заехали на территорию бывшего лагеря. Нам отстояться негде этот день. Лучше тут в пакгаузах, теплее будет, вот и начали обратную разгрузку. Особисты начали общение с освобождёнными, читали их личные дела. Многие командиры в шоке были от возвращения. Ну да, отдохнём тут. Выспались, и как начало темнеть, двинули обратно к базе, о чём известили по рации, чтобы ждали. Вот так у меня вышел выезд, и я закрыл все востребованные позиции. Теперь бойцов освобождать, тысячи две надо, танкистов и стрелков, но это следующей ночью. У меня одних командиров-танкистов три сотни, хватит и на мехбригаду и на батальоны точно, даже в резерве будут.

Северов вздохнул, тот кстати уже стал старшим майором, когда меня завели в его кабинет и сняли наручники.

— Да, Саша, всего я ожидал от тебя, но не такого. Сломать нос Ворошилову, это даже для тебя слишком.

— А чего он в мои дела лезет и мои подразделения губит? Два батальона в ноль немцы стёрли, а этот хмырь лишь ухмыляется.

— Саша, Ворошилов один из маршалов Красной Армии. Легенда, приближённый и соратник Самого. Что и как он делает не нам решать. Бить легенды нельзя. А тебе ведь хотели генерала дать, танковый корпус из твоей сборной солянки сформировали, а теперь всё. Ладно ударил, ладно нос сломал, но убийц своих к нему зачем засылать было?

— А я здесь причём? — пожал я плечами, садясь на диван.

— Твой характер и твои привычки давно изучили, мстишь ты за своих, страшно мстишь. Маршал вчера просто исчез, как вернулся в Москву, и никаких следов. Ладно, ещё вернёмся к этому вопросу, лучше опиши что там и как было. Помочь я тебе уже не смогу, не я тут следователь, но хоть узнаю с чего всё началось, а то эти рапорты, сухие, не дают полной картинки.

Вот так мы пили чай, и я рассказывал. А сам ушёл в дебри памяти, на два с половиной месяца назад. Сейчас, к слову, середина января сорок второго. Что я могу сказать, план сработал, бригады и всё что нужно сформировал, изрядно порастряс своими запасами, и взяли мы станцию и дорогу с двумя мостами, держали довольно обширные территории. Немцы послали к нам пехотный корпус, и тот как сгинул, единицы солдат смогли к своим выйти, из уничтоженных подразделений. Те сильно удивились, и… ничего. У них просто сил не было, всё бросали на Москву, выставили заслоны и только. Мы эти заслоны уничтожили, и мехбригада с танковым полком, а также оба моторизованных батальона ушли в рейды. Не думайте, что на удачу, те постоянно на связи, связные самолёты доставляют карты, с самой свежей информацией, кого бить и куда идти в первую очередь. И мы за две недели огромную область освободили, и держали. Немцы поняли, как лопухнулись, но было поздно. Наши истребители и «илы», у меня целый авиаполк работал, пять эскадрилий, связная тоже теперь эскадрилья, с транспортным звеном, чисто по их тылам, полностью парализовав всё снабжение. Наши двинули первого декабря, и хорошо двинули, дошли до моей области, мои мехчасти зачистили всё что могло им помешать на моём участке, и мой корпус даже Брянск освободил, но дальше встали. Из моих частей был сформирован мехкорпус, его потом в планах было переформировать в танковый, но пока я им командовал. Да, големы добыли в Брянске, наши бросили, в запасниках, медали, ордена «Красной Звезды», я приказ отдал искать их. А тут четыре тысячи медалей, почти семь сотен орденов. Слетал и забрал, с наградными книжицами, так что награды мои бойцы получали. А мне дали третий орден «Ленина», когда наступление выдохлось и мы встали, и всё. Думаю, это мне припомнили сломанные руки того генерала. Все думали, что генерала дадут, и за меньшее давали. Ну хоть комкором стал, дивизию принял другой командир, вполне тянул. Забавно, мой корпус был единственным, их отменили ранее.

После того как наступление встало, буквально через два дня, корпус оборонительную линию строил, прибыл адъютант маршала Ворошилова и потребовал мои резервы. Два моторизованных батальона. Я его просто послал. Уже через два часа прилетел взбешённый маршал, наорал на моего начштаба, я отсутствовал, как раз вылетел в тыл к немцам, к големам, забрал оба батальона и убыл. А к вечеру их не стало, у соседей дивизия вырвалась вперёд, и оказалась в окружении, никак пробить коридор к ним не могли. Мои батальоны пробили, сам я в это время другим был занят, срочное дело, и опоздал. Батальоны пробились, но ценой своего существования. Ах какие там парни были, сколько опыта получили, и так сгинули, как не были. Хотя дивизию и вывели. Что там маршал вообще делал, я позже узнал, он не командующий фронтом, ни армии, вообще левый чел на этом участке. А он своего старого друга спасал. Того самого комдива. В результате маршал отделался сломанным носом, да пи*дил я его, пока меня не оттащили, а меня арестовали и вот доставили в Москву. Всё же бить такое высокопоставленное лицо, явно не стоило. Я же скажу, ещё как стоило. Более того, это мои големы выкрали его. Долго готовились, я уже неделю как в камере томился. А по пути успел с глазу на глаз пообщаться с големом, выпустил десяток, всех кто работал в тылу у немцев я прибрал ранее на обслуживание и осмотр, и поставил задание. Маршал просто не понимает, что такое немцы, не ценит наших парней. Так пусть узнает, посидит в плену, отведает тевтонского гостеприимства.

Я отдал приказ, под видом немецких диверсантов, а почти все големы знают немецкий. Тут отвлекусь и поясню. Я не знаю, а они изучили. Общались как раз с такими диверсантами, память идеальная. Те им слово и перевод. За сутки получили шестьсот слов, дальше наработали словарный запас и говорят уже чисто. Завидую белой завистью. Мне изучить язык не удаётся, даже с моей памятью, по причине отсутствия свободного времени. В общем, задача выкрасть, понятно те будут в нашей форме, я закончил с плетениями амулета-перстня, и часть големов их уже имеют. А что, пользуются личной защитой или сканером, а хранилищами не могут? Сделал и теперь я расширил таким образом их автономность. Боеприпасов и формы много носят, нужны полные накопители для амулетов, что те имеют, потому как сами заряжать не могут и это делаю я. Для личной защиты быстрее всего летят, но я горд своими изделиями. Сколько они существуют, ни одного не потерял, а у меня их шестьдесят шесть. А форму те часто меняют, пачкается или рвут. Так что в запасе была разная форма, включая командирской, документы к ним. Немцы же в нашем тылу не в своей форме ходят, и предателей засылают, что на них работают, тоже в нашей. Дальше идея такая, через передовую перелетает самолёт, можно днём. Нашими зенитчиками или истребителями, смотря кому подставятся, их сбивают и тот падает в тылу у немцев. Те находят где самолёт пропахал борозду, внутри группа в советской командирской форме, лётчики в немецкой, все убиты, один маршал цел. Крепко связан. Причём, тела убитых, должны быть реальных диверсантов, что действуют у нас в тылу или рядом со столицей, чтобы их опознали. Для достоверности. Думаю, немцев порадует попадание к ним одного из красных маршалов, вот и пусть хлебнёт гостеприимства.

Я уже неделю чалюсь в общей камере для командиров, на шестерых она, и только на днях маршал пропал. Значит, те всё подготовили, задача конечно сложная, но выполнимая, и диверсантов нашли и маршала скрали, и думаю тот уже у немцев, хотя Северов пока молчит. Или информация не дошла или немцы не спешат трубить об этом во всех газетах, что странно. Хотя времени мало прошло, могли просто не успеть. Это что по Ворошилову. Да честно говоря плевать на него. Теперь по корпусу. Всё что планировал сделал, развернул два госпиталя на базе, даже пришлось рыть сапёрам ещё землянки. И оборудовать чисто для ранбольных. Дальше наступило время удара. Ночью вывел войска, и мы взяли село и станцию, ночной бой с пехотным полком, вышел на наших условиях, штаб охранной дивизии тоже захватили. Генерала, её командира, взяли и отправили в Москву. Ну и взяли территории под контроль, бойцы вгрызались в землю, сапёры рвали её толовыми шашками, чтобы как можно быстрее создать укрепления. Там дальше бои с пехотным корпусом Вермахта. Ну и остальное. Вызвали меня в столицу за два дня до момента, как взяли территорию под контроль, ожидая первые полки немцев, големы их перехватывали в отдалении, обстреливали, нанося потери, но те упорно двигались вперёд. В Москве попросили, это был Шапошников, передать танки и самолёты. Я этого ожидал. Часто ночами отлучался, так что выложил в лесах в Подмосковье что нужно, в трёх точках, големы охраняли. Объездили их, там уже всё сугробами покрыто, шли хорошие снегопады, но интенданты всё приняли. Сутки в дивизии отсутствовал, вернулся перед началом операции. Как я потом узнал, танки придержали для наступления, они поступили на вооружение двух механизированных бригад, а самолёты сразу в дело, они были нужны. Отдал понятно не всё, десяток бронемашин придержал, и десяток самолётов, у меня у самого танкисты и лётчики были, и к слову, опыта, пока шла битва за Москву, а потом общее наступление, наработали те изрядно.

Что по мне, големы я не делал за эти два с лишним месяца, только простейшие амулеты, а то многие големы без них, но зато все оснастил от и до. Правда, у меня закончились основы. Ну и вот доделал плетение для перстней и сделал пока шесть штук, оснастив в основном ими осназ и танкистов. Это всё что успел. Времени не так и много. Я ведь как дирижёр в штабе дивизии находился, потом он стал штабом корпуса. В дивизии новый штаб пришлось формировать. Имея отличные разведданные, управлять подразделениями было так здорово, и мне нравилось. Кстати, многие мои операции, очень даже успешные, моими штабными командирами оформлялись как нужно и отправлялись в Генштаб, данные по ним, там пристально следили за всеми нашими успехами и неудачами. А последних и не было. Некоторые тактические решения и их исполнение даже начали давать в Академии Генштаба, для тех, кто там повышал квалификацию. Мне начштаба хвастался. Как видите, война шла, я получал опыт управления войсками, это конечно не уровень армии или фронта, но тоже неплохо, прозвище Тактик получил, поговаривали что его дал Шапошников, но это слухи. У меня действительно не было ни одного поражения, и это всё благодаря отличной разведке. Это в Генштабе отмечали, им до такого уровня расти и расти, и поговаривают что у меня моих разведчиков хотели сманить. Тоже слухи. А тут арест и остальное. В камере на шестерых нас восемь было, ничего, всё время тратил на медитации, иногда общался с другими соседями, ниже комдива никого не было, у многих реальные залёты, кого-то взяли и за чужие грехи, тут секретов нет. Однако за неделю я заполнил двенадцать камней-накопителей. Это немало, вот что значит много свободного времени. Ещё отлично выспался, мешки под глазами пропали. Был бы один, големов бы делал, медальоны и перстни. Плетение браслета-хранилища бы доделал. Однако я итак был не сильно расстроен тем, что произошло.

Что есть, то есть, следователь вёл себя корректно, никаких физических воздействий. Про мою мстительную натуру знали все. Допросы, опросы, были выматывающие, но и только. Да я и не отрицал, маршала бил, это было, так что там всё и так ясно, особо и не давили. Так что и описал что и как было тому:

— … я как раз на голову ему хотел прыгнуть, когда меня его люди оттащили. Поэтому не ломал я ему нос. Он сам, когда падал, о край стола его сломал.

— Знаешь, а простые бойцы, особенно из твоих подразделений, тобой гордятся, считают тебя настоящим командиром, с характером, и готовым идти до конца. Слухи остановить не удалось, разошлись. Командиры частей, коими ты командовал, воздерживаются от комментариев, а бойцы правду матку рубят только так. Кстати, а где маршал?

— Я откуда знаю где он рыб кормит?

— Рыб кормит? Значит твоя работа.

— Не а, я всё что хотел ему высказал, включая руками и ногами. А по рыбам, простая логика. Кому захочется мёрзлую землю долбить, логичнее тело утопить.

Тут как по заказу дверь открылась и заглянул незнакомый капитан госбезопасности. Мельком глянув на меня, тот сообщил Северову:

— Только что от нашей резидентуры информация поступила. Во всех берлинских газетах сообщают, что их диверсионное подразделение захватило советского маршала Ворошилова. Даже фотографии его, побитое лицо, с синяками под глазами.

Капитан закрыл дверь с той стороны, а я сказал Северову:

— Я же говорил не я. И знаешь, мне его даже жаль, гуманнее было бы убить. Пройти семь кругов ада немецкого плена… Сомневаюсь, что он доживёт до конца войны, когда мы Берлин будем брать.

— М-да, ситуация, — пробормотал тот. — Пленение маршала, это большая политика и по нам нанесли сильный политический удар. Знаешь, лучше бы ты его похитил и убил, для страны это было бы куда лучше. Потерь было бы меньше. Бывший нарком обороны, представитель Ставки Главнокомандующего, в плену у противника, позор страшнейший.

— Не надо на меня чужие дела вешать.

— Поверь моему опыту, был бы человек, а в чём обвинить его, найдётся.

— Ну да, сегодня утром мой следователь вызвал к себе в кабинет, обещал сразу отпустить, дело закрыть, лишь бы маршала вернул. Видать сверху через него предложение такое сделали. А я только от него о похищении и узнал.

— Могут быть репрессии.

— Знаю. У меня две группы осназа снаружи ждут, в случае чего вытащат. Я уже готовлюсь. Хотел на фронте изучить немецкий, память хорошая, запоминаю легко, да всё времени не было, а тут в камере двое командиров, отлично, как родной, знают английский. И попросил обучить меня. Идёт учёба, уже неделю, вполне осваиваю. Одного уже расстреляли, но второй учит, поражаясь как я осваиваю всё. Ну ты понял, если что пойдёт не так, английский за границей пригодится, а вот немецкий вряд ли.

Мы ещё немного пообщались, и тут за мной конвой. Мой следователь затребовал меня снова. Впрочем, я его и не видел, конвой меня передал другому конвою, какие-то бумаги старшему, дальше мне вернули вещи, даже мой полушубок, и отвезли в здание военного суда. Пришлось часа три ждать, суд работал как на конвейере, снаружи уже темнело, когда моя очередь пришла. Ну за избиение маршала, именно это причина задержания и суда, можно сказать легко отделался, всего лишь понижение в звании, я теперь младший лейтенант, лишение партбилета, забрали тут же, я сдал без проблем, достав из аурного хранилища. А вот лишением наград был недоволен. Не они мне давали, не им и отбирать. Впрочем, сдал, как и наградные книжицы, но высказал всё что думаю о судье и правовой системе. Получил трое суток ареста за неуважение суда. Меня должны были отпустить прямо из зала суда, но снова конвой и на гарнизонную гауптвахту. Там старшина, что с уважением поглядывал на меня, оказалось я в столице был легендой, ну да, на занятой территории немало военных корреспондентов работало, Брянск брал, газеты о наших боях писали. Видимо старшина был моим почитателем. А так помог спороть нашивки, форма теперь без знаков различия, следы от наград, и в камеру. Тут всего трое командиров было, от двоих сильно сивухой воняло, дрыхли на нарах, третий, майор, побит, видать в драке участвовал, сидел и покачивался, бездумно поглядывая на стену.

Я сел рядом, достал целительский амулет и крепко усыпил как выпивох, оба капитаны и похоже зенитчики, и майора, чтобы не мешали, дальше стал работать. Основ для простейших амулетов не осталось, поэтому сделал шесть амулетов хранилищ на базе перстней и два в медальонах, остальное время набирал ману, делал запасы. В общем, в основном этим трое суток, от звонка до звонка, и занимался. А там и выпустили, со справкой. Сначала в управление по кадрам. Новое удостоверение получил, уже с фотографиями шло, ранее не у всех были, форму командирскую, свою пока прибрал, полушубок тоже, а то на него нацелился один майор, и направление получил. Думал в стрелки, а нет, командиром танка в Сто Двадцать Четвёртую танковую бригаду. Ленинградский фронт. Вообще весело, где я и где Ленинградский фронт? А что, поближе ничего не было? Однако все бумаги получены, и на мой вопрос, как я доберусь до бригады, майор по кадрам буркнул:

— Своим ходом.

Стоит отметить, что на дорогу мне давалось пять дней. Это довольно много времени. Так что почёсывая затылок, я двинул на выход. Странное назначение, ясно что приказ был сверху и его тут исполнили. Только к чему это всё? Обещание, когда передавал танки и самолёты, власти и командование не выполнило, сквозь пальцы смотреть на мои заскоки. Видимо посчитали что нападение на маршала куда как превышает то, что те обещали. Ну вот, мосты сожжены, ещё что будут просить, кроме кукиша ничего не получат. Да и не будут они это делать, не нужно уже.

— Ладно, время есть, личными делами займусь, — пробормотал я, выходя из здания.

На мне была новая форма, на складах получил, и то с трудом, давать не хотели, валенки вместо сапог, а морозы сильные стояли, командирские галифе, френч, шапка-ушанка, шинель дали, но сейчас я в своём полушубке был, перевитом ремнями. Оружие получу в части, ремень пустой, но планшетка на боку имелась. Так что двинул в сторону жилых кварталов, иногда задавая вопросы прохожим. Много эвакуированных, они ответить на вопросы не могли, но всё же повстречалась местная. Старушка, вела пятилетнюю внучку куда-то, вот и узнал адрес ближайшего ювелира. Пять дней впереди, хочу сделать основы для простейших амулетов. Раз сказали своим ходом, значит использую самолёт, ночью, перед окончанием срока, что дали на дорогу, и доберусь до места. Она стоит где-то в районе Рыбацкого, окраина Ленинграда вроде, надо будет по картам глянуть где это. Квартиру я нашёл, но с ювелиром проблема, умер на днях, сердце, пожилой был, зато от соседей узнал где ещё могу найти нужного специалиста. Вот тут тот работал на дому, я передал нужный металл, оплатил за срочность, частично оплата в продуктах, голодно тут, показав уже готовые изделия, амулеты, именно такие хочу, и тот начал работать. Да, дал ещё два адреса других ювелиров, они на связи друг с другом, так что я и у них сделал заказы. Также арендовал квартиру, и выехал за город, в темноте достал броневик и скатался за големами. Оборону Москвы уже ослабили, баррикад на улицах нет, а на сигналы постов я не обращал внимания, где место встречи я обозначал и забрал их.

Два голема оставил, один за рулём, обратно ехали, а командир доложился что и как сделали. Да как я и хотел, всё так и выполнили. Дольше всего подходящую группу диверсантов искали, а тут как раз их эвакуировали на «Юнкерсе», с посадкой на замёрзшее озеро, вот они и взяли всех. Всё выяснили, взломав шифры передач. Одна группа брала диверсантов и самолёт, другая группа выкрадывала Ворошилова, так что почти без заминки самолёт полетел обратно, причём, один голем был на борту, под видом лётчиков, изменив голос, как те общались тот слышал, передал «своим», позывной сообщил, что на борту особый груз, требовал истребительного прикрытия. А на обратном пути, истребитель «Як-1», расстрелял всех на борту, так что пилот знал кого поражать, а кого не стоит, сканер показывал, потому маршал и цел остался. Дальше самолёт плюхнулся на брюхо, немецкие пилоты погибли, но голем на месте, он и провёл жёсткую посадку вблизи передовой, у немцев в тылу, едва удрать успел, как солдаты набежали. Вовремя, там двигатель один горел. Те и потушили, и вытащили тела. Так тот и оказался в плену. Молодцы, выполнили приказ от и до. Так я вернулся на квартиру, броневик прибрал, а вот големы остались, охраняли меня пока я четверо суток проживал на этой квартире. К слову, они засекли наблюдение, спецслужбы в курсе что я тут жил. Да я итак знал, у меня тоже сканер был, хотя понял это не из-за него, просто логика. Так что проживал с девчатами, любился, и занимался делами, создал ещё два медальона и три голема, причём эти големы будут моряками, пора свой флот добывать, раз к Балтике полечу и воевать там рядом буду. Правда, формы не было, пока выдал летние комбинезоны разведчиков, сапоги, ремни, пилотки и оружие, двое других големов их обучали, делились опытом.

Раз в день, обычно вечером, до комендантского часа, я обходил ювелиров, забирал готовые изделия, оплачивая, работы выполнены на высшем уровне, и оставлял заказы на следующие. Даже когда пришло время отбыть к месту новой службы, сделал заказ каждому на сто основ простейших амулетов. Правда, предупредил, что не знаю, когда вернусь в столицу. А вот когда вернусь, тогда и заберу. Аванс за эти работы оставил. Кстати, из тех основ для амулетов успел сделать семь личной защиты и двенадцать сканеров, моряков снарядил. Остальное время заряжал накопители, у осназа почти все пусты были, для личной защиты что, вот и заряжал. Плюс изучил состояние десяти големов после активных боёв, провёл обслуживание, поменял те накопители что внутри, некоторые потеряли их в боях, пулями достали. Тела у големов напоминают крупный песок, они оттого и подвижны. Стоит отметить что те, кто за мной следил, о ювелирах знал, я не скрывал это, и общался с ними, изучали что те по моему заказу изготавливали, даже пару основ взяли, видимо начальству показать. И то что я отбываю, сообщил об этом ювелирам, тоже узнали, по их приказу появился патруль комендатуры, и направился к дому где я квартиру снимал. Големы следили за наружкой и предупредили, так что быстро собрался, по лестнице на чердак и к следующему дому. Так и ушёл. А там на окраину где и взлетел с дороги на «И-16», направившись в сторону Ленинграда. Где находится дислокация моей теперь бригады, я узнал. И да, этот истребитель у меня один на лыжах. Идеально было бы сесть на лёд какой реки или озера, но если рядом этого не будет, лыжи пригодятся для посадки на поле. Сканер покажет пригодно то или нет.

До места добрался за полтора часа, я особо не гнал, ориентировался свободно, ночь мне не помеха. Да и так видно, без амулета, полярная ночь, или северная. Говорят, тут постоянно так светло. Это плохо, големы потеряют немало преимуществ, они в основном по ночам работают. Бригада стояла на окраине Ленинграда, исторический район, рядом не сядешь, всё видно, множества глаз это увидят и как истребитель со льда реки исчезнет, поэтому пришлось отлететь, и сесть на лёд лесного озера, в двадцати километрах от Ленинграда. Зато и свидетелей нет, тылы наших, лес на берегу Невы был. Хорошо длины полосы хватило, не порубал винтом деревья. Достал лётчика, он обслужил и заправил машину, я потом убрал обоих, поставил палатку, и спать. Два голема охраняли. Амулет климата держал внутри комфортную обстановку, а выспаться мне нужно. Так ночь и пролетела, утром завтрак, зарядка, и дальше на лыжах пробежался до дороги, тут трасса была, и дальше быстрым шагом в сторону наших. А километра три прошёл, и пост на перекрёстке, укреплённый. Подходя опознался, меня издали приметили, день же, и погода хорошая. Как раз обоз меня со спины нагнал, не сани, телеги и повозки были, уже мимо поста проходили, боеприпасы куда-то везли, сканер показал, когда подошёл. Вот старший поста, он спал, его подняли, старлей был, спросил, изучая мои документы:

Самолёт мерно гудел моторами, унося меня тёмной весенней ночью прочь от Ленинграда. Лётчик-голем за штурвалом, что управляя «Каталиной» доставлял меня к Килю. Я получил новое назначение, время, выданное для прибытия в новую часть, двое суток. Вот и хочу у немцев увести что морское. Сегодня конец апреля, двадцать девятое, впервые свободное время без чужого пригляда, как же не воспользоваться им? Так что пока самолёт летел над Балтикой, я достал глину, и стал создавать големов. Трёх успел сделать, пока не прибыли. Амулеты нужные к ним приписал. Ну пока шла посадка, до берега на шлюпке добирались, тут ещё кое-где льдины были, и по берегу в сторону одной из баз Германского флота, стоит вспомнить как эти четыре месяца прошли.

Жданов меня хотел видеть, ждали ранее, как оказалось это он и поспособствовал моему назначению, но прибыл позже. Там уже работник комендатуры сообщил обо мне, вот почему бюрократией занимался долго, время тянул. Ну а дальше к хозяину Ленинграда и области. Тот со мной пообщался, явно представление обо мне личное пытался получить, и сделал предложение, от которого, подумав, я не стал отказываться, но на своих условиях всё. Тот сообщил, что из всех командующих фронтом, только Жуков ещё что-то мог добиться, теперешний, генерал-лейтенант Хазин, ни рыба, ни мясо, тот это понял опытным чутьём политика. А положение Ленинграда и жителей было ужасающим. Сменить тот его не мог, не в его власти, да и на кого? Тут Жданов был недавно в Москве, и ему в хвалебных речах, оды про меня пели, да и в газетах часто поминали. Тот и решил выдернуть меня к себе. Сразу не вышло, тут ещё суд, понижение, но с направлением удалось настоять. И вот я в Ленинграде. Всё просто, предложение такое, я командую вместо Хазина, но не официально, официально тут Хазин за всё отвечает, он и будет получать почести, я как бы не причём. За это обещал вернуть звание и награды. Видать в его это силах было. Я же согласился на вот каких условиях:

— Помочь жителям Ленинграда святое дело. Я согласен, но есть ряд условий. Для начала возвращать мне ничего не нужно, я вполне удовлетворён тем как всё прошло. Второе. Никаких наград, продвижений по службе и чинов, как есть, так и останется, когда Ленинград будет деблокирован, и последнее, потом ухожу по новому направлению.

— Это всё?

— Пожалуй, чтобы слушались меня от и до. А то будут качать права, что у них чины выше.

— За этим командующий проследит, он в курсе дел.

Эти слова многое сказали мне. Дальше, те так закрутили, эти два хитрых комбинатора, что я был оформлен вторым адъютантом командующего Хазина, и дальше именно я и командовал, что для никого секретом не было, кто я, знали все. Перво-наперво, запретил атаки и контратаки. Только чисто оборона на обескровливание врага, пусть он атакует. Две недели подготовки, за это время големы вскрыли полностью высокоэшелонированную оборону немцев, и начали сначала работать пушки, тут и флот даже поучаствовал с мест стоянок, а дальше никаких атак. Ползли, и там рывок к первой линии обороны. Неделю аккуратно, не спеша, меняя штурмующие подразделения, вскрыли оборону, а дальше в прорыв рванули те немногие танковые бригады, что были собраны, немало «КВ» было, их тут делали, и у каждой роты свои задачи. За ними шли стрелковые дивизии. И на этом месте оборона у немцев посыпалась, отрезать мы наступающие части не дали, да и резервы разбили. Шли мы на запад и юг, откинув немцев на сотню километров. Можно и дальше было, но растянулась линия фронта, и задача была выполнена, об артиллерийских обстрелах Ленинграда можно забыть, только налёты. Мы не дошли до Чудского озера километров пятьдесят, и встали на окраинах Новгорода. Те на авиацию ставку сделали. Я почти все свои самолёты отдал, усилив два полка, так что держались парни. Два месяца на выполнение этих задач, что кстати обошлось малой кровью, в отличии от немцев. Хорошие трофеи взяты. Много металла на переплавку на заводы пошли. Мы же, перегруппировав силы, начали готовить наступление на Волхов. Тут месяц подготовки, и месяц боёв, и встреча со Второй ударной армией Власова, расширение коридора, и окончательная деблокировка Ленинграда.

Надо сказать, что Жданов и Хазин выполнили свои обещания, ничем не награждали, это на штабных командиров дождь наград и чинов посыпался, а мне выдали направление на дальнейшее место службы. Крым. И всего двое суток на дорогу. Малость обнаглели. Восемьдесят Первый отдельный танковый батальон, Приморская армия. Батальон участвует в обороне Севастополя. Должность, командир танкового взвода. Звание у меня то же, наград не имею, и надеюсь так и будет. Про Астахова потихоньку забудут, а то уж больно на виду. Это всё что поверхностно, на виду, теперь что делал, и о чём никому не докладывал. Для начала я был как узник в штабе фронта, покидать запрещалось, питался тут же, ночевал, вполне хорошо всё оборудовано, туалеты и ванные комнаты были. Отчёты о всех моих действиях шли в Москву. Да я итак на сто процентов уверен был, что Жданов и Хазин тут лишь исполнители, при первом разговоре понял, но ленинградцам нужно было помогать, что я и делал, и сделал. Спасибо мне от меня самого. Благодарностей от Хазина и Жданова я вот не дождался. Обычное спасибо. Оба медали Героев получили, Хазин чин генерал-полковника. Второе, выпустил почти всех големов, даже танкистов, и часть лётчиков. Малая часть осназа работала по разведке мест, где планировалось первое наступление, благодаря им мы так хорошо и начали, и откинули противника. Но основную группу, под командованием Майора, в Финляндию, приказал уничтожать всех, не смотря на пол и возраст, кто носит военную форму. Вырезались даже госпиталя, я дал добро, и медиков. Как финские диверсанты у нас работали, так и я им алаверды сделал. За четыре месяца, без отдыха, только зарядка была, было уничтожено порядка ста шестидесяти тысяч военнослужащих финской армии. Те отошли от окраин Ленинграда, держать оборону там уже не могли, наши армии медленно двинули вперёд, освобождая территорию, Петрозаводск снова освободили. На данный момент встали у Выборга, грязь и слякоть, все части стоят в войсках, пережидают распутицу.

Големы у финнов захватывали танки, самолёты, пушки и миномёты, всё использовали, делая запасы боепитания и топлива, что позволяло долго эксплуатировать технику. Да те настоящие опустошения в рядах финской армии устроили. Причём начали с добровольцев из Дании, Норвегии и Швеции, полная зачистка, только потом уже сами финны. А там навестили базы флота, и флота у Финляндии больше нет, взорвались корабли. Я там себе ничего брать не собирался, старьё. Лучше у немцев добуду. И пока я летел к Килю, те продолжали действовать. Я уже связался, кодовыми словам сообщил, что скоро заберу. Пусть напоследок хорошенько повеселятся. Гражданских я убивать запретил, а вот гражданскую инфраструктуру уничтожать, как раз нет, более того, это одно из заданий. Выполняли. Наши знали, что происходит у финнов, освобождённые пленные из лагерей до наших добирались, и докладывали кто там работал. Косились, но с вопросами ко мне не подходили. Всех всё устраивало. Те големы, что в разведке использовал, я уже забрал, остались те что в Финляндии. Поработаю у немцев, заберу их и в Крым полечу. Это по големам, что я сам сделал за четыре месяца. А ничего, говорил про плотный контроль, зато столько медитаций было, на это не обращали внимания, думали дремлю или отдыхаю, и порядка двухсот пятидесяти камней зарядил до полного. Это много. Ну и прокачался неплохо, уже шестой уровень Силы. Скоро к пятому подойду. Я собирался добыть морского транспорта, боевые корабли, включая подлодку. У меня мало времени, надеюсь всё сделать, и успеть в Крым.

В Киле мне повезло, там как раз готовилась к выходу германская подводная лодка тип «VII-C», големы легко взяли её на абордаж у пристани. Несколько вскриков расслышал через открытый люк в рубке и вскоре бойцы начали выносить и сбрасывать тела за борт. Шесть големов, три моряка что ранее были, я их четыре месяца назад отправил изучать морской флот, советский и противника. Учиться управлять, брать пленных, чтобы они учили, так что эти три с опытом, и ещё три, что сделал, пока летел сюда. Все шесть в экипаж субмарины. Минимум, но он есть. Лодка ушла в пустой медальон, с големами на борту и в полном снаряжении, её вес четыреста девяносто три тонны и шестьсот два килограмма. Нормально, на то и расчёт. Уже светало, так что я прибрал два «шнельбота», и большой сторожевик. Еле вошёл, зато новый и на мазуте. Тела команд в воду. Уже по базе тревога звучала, я как раз заканчивал грабить склады с запчастями и торпедами, топливом и снарядами к тому что взял. Также с яхт-клуба увёл неплохую большую морскую моторную яхту, почти сто сорок тонн весит. И успел свалить. Днём, полетел на гидросамолёте «Ар-95», к Швеции, мне на границы плевать, пора забирать големов в Финляндии и лететь к Крыму.

«Каталина», гудя моторами, сближалась с Севастополем. Судя по времени, в притык, но успевал попасть в штаб батальона, там я должен быть в десять часов утра. Летел я напрямую, через оккупированные территории, мимо Одессы, и вот за час до рассвета выходил на Севастополь. До него меньше ста километров оставалось, но я пошёл на посадку. Собьют ещё мой самолёт. Вполне штатно приземлились. А ведь взлетел недалеко от берегов Финляндии, а сел только тут. Хорошая дальность. Вообще я на поплавковом гидросамолёте, с одной дозаправкой добрался до места ожидания големов. Те координаты по рации сообщили, шифровкой понятно, там озеро большое, где и сел. Големы меня охранять, а я спать. Как стемнело, забрал големов и добычу. Те и фермы изрядно пограбили, туши говяжьи, свиные и куриные, молоко, сметана, сливочное масло в больших количествах набрали, разного вкусного. Это всё доставляли мне, пока я служил при штабе, и я передавал Жданову, а тот жителям города. Действительно передавал, голем один следил, он и меня страховал. А была моя просьба такая, всё это добывать. И тут, что они сейчас добыли, Ленинграду уже не пойдёт, я перевожусь, всё это мне, я и сам молочку любил. Перстни амулетов-хранилище имели, есть куда убирать. Вот и перекидал всё в мои хранилища. А солидно, одного сливочного масла почти три тонны. В их перстнях должно быть боеприпасы оружие и техника, вот и пусть держат. Пока ночь и мы летели на юг, я активно работал, и на момент прибытия, сделал пятнадцать големов. Сами амулеты уже готовы, весь запас использовал, просто создавал из них и глины големов. Советскую военно-морскую форму мои големы добыли на оккупированных территориях, на складах, что финны и немцы взяли, так что запас был, во что одевать. Все пятнадцать, как и команда субмарины, оделись в эту форму.

А тут, пока самолёт обслуживали и заправляли, достал оба шнельбота, и подлодку, что ухнули в воду, но к счастью обошлось. Так что оставил одного опытного голема на субмарине, он капитан, и носил форму капитан-лейтенанта ВМФ СССР, двое других, одного на шнельбот капитаном, форма лейтенанта, и третьего капитаном на сторожевик, тоже лейтенант. Его я тоже достал, но позже. Когда закончили с гидросамолётом, я и его убрал. Уже светало, команды брали корабли под контроль. На сторожевик семеро, капитан, моторист, электрик и четверо артиллеристов и зенитчиков. Минимальный экипаж чтобы дать ход и вести бой, есть. На шнельботы по трое. Капитаны, дизелисты и один стрелок, тоже дать ход смогут. Остальные на подлодку, пусть осваиваются. Всё убрал, кроме одного шнельбота, и тот на максимальной скорости, големы на ходу осваивали корабль, полетел к берегам Крыма. Мало пока големов, но буду делать, чем и занялся, тряска от полёта по волнам не особо мешала, сделал ещё одного, снарядил, одел, вооружил, и в экипаж этого корабля. Занял место наводчика зенитной автоматической пушки на носу, третий на корме пушкой занят был. По моим прикидкам, капитаны потом подтвердят, на субмарину нужно двенадцать големов, на сторожевик десять, на шнельботы по шесть, и это полные экипажи, где те смогут использовать все возможности своих кораблей. Однако вот и суша, мы на скорости подлетели к высокому берегу, включил задний ход, потому и не разбились, а мягко приткнулись, посты нас засекли, но тут место такое, сверху не рассмотреть берег, скалы скрыли, так что убрал шнельбот, я уже переоделся, в летней форме, тут тепло, и придерживая планшетку на боку, за спиной вещмешок, по тропинке, нашёл её с помощью сканера, стал подниматься наверх.

Не долго шёл, бегом спускаясь по тропинке, ко мне выбежали три бойца, что со зверским выражениями лиц, направили на меня стволы своих винтовок, крича чтобы не двигался и поднял руки вверх, что я спокойно и сделал, остановившись. Те подбежали, один замахнулся, явно собираясь ударить прикладом, на что я сказал:

— Только попробуй, нападение на командира.

Впрочем, тот только пугал, меня быстро обыскали, ремень сняли, пистолет я получил, когда адъютантом Хазина стал, документы забрали, проверяя. Дальше опрашивали, среди бойцов был младший сержант, связали руки за спиной и повели наверх. Сказал, что получил сюда назначение, доставили на самолёте, но тот рухнул в море. Хорошо рядом немцы на шнельботе были, перебил, захватив корабль и на нём к берегу. Вода холодная, для купания рано, лучше на корабле.

— И где трофей? — ехидно спросил сержант.

— Утопил, зачем он мне?

Отвели меня сначала на пост, потом пришла машина и в город, всё под конвоем, и связанного. Тут от берега до позиций, километра три, до города было около десяти. Немцы совсем сузили перешеек, уже, наверное, пушками по городу били. Спасала пока корабельная артиллерия, сухопутные батареи, и узкий участок передовой, но видно, что дни обороны города сочтены. А на месте сразу к особистам, и те начали работать кулаками. Пришлось лежать на полу закрывая самые уязвимые места. Даже не спрашивали, просто начали избивать. Вот это гостеприимство, я в восхищении. А когда решили допросить, я одному воткнул палец в глаз, и снова град ударов посыпался. Пока не вырубили. Потом на них големов позже натравлю, головы мне их принесут, это я решил твёрдо. Очнулся в коморке. Видимо подобие камеры или гауптвахты. Только стены из известняка. Нар нет, на полу лежал. Сев, я достал одного голема, Майора, и быстро ему дал по аурам знать, кто мои враги, принести мне их головы. Я их тоже пометил, используя сканер, теперь тот будет знать кто мне нужен. Пятеро кровников. Руку мне сломали в двух местах, диагност показал, два ребра и пальцы на правой руке. Видимо за глаз мстили. Ничего, ещё ответка будет.

В камере этой я провёл недолго, часов шесть от силы. Я успел сделать четырёх големов, снарядить амулетами, одеть и вооружить. Чуть позже распределю по кораблям. Пока явно не до этого. Пятого делать не стал, сканер показал суету, так что как закончил с четвёртым, стал ждать, и не зря, уже через десять минут дверь распахнулась и зашёл майор госбезопасности. Для этих мест очень большая шишка. Тот с хмурым видом стал меня разглядывать, я сидел у стены, поджав ноги и со злостью смотрел на них. Тот повернулся к капитану, что зашёл следом и тот виновато опустил голову. Красиво разыграно, но именно разыграно. Отвернулся, смотреть на эту сценку было противно. Майор стал извиняться за своих людей, мол, меня проверили, уже подтвердилось что направление и документы настоящие. А пока предложил проследовать к медикам. То, что рука опухла, тот явно видел. Ничего, проследовал, всё молчал, общаться ни с кем я не собирался, что тот вскоре понял. Вещи мне вернули, именно всё, я скрупулёзно всё проверил. Дальше к медикам, а те размещались в пещерах. Чёрт, тут даже рентген был, и он работал. Снимок сделали, потом вправили руку, пальцы и всё закатали в гипс. Повязку на грудь, чтобы рёбра не тревожил. Осмотрели два выбитых зуба, синяки, что-то мазью смазали и на этом всё. Тут я спросил у врача:

— Когда эвакуация будет из Севастополя? Прошу внести в списки. Мне травмированному и избитому тут делать нечего.

— Это не ко мне. Не я решаю.

— Тогда справку с рекомендациями о лечении.

И это не хотел давать, но я настоял. В справке отмечены рекомендации по госпитализации. Я оставаться тут не собираюсь и у меня законный повод покинуть полуостров. Теперь буду лежать в каком госпитале. Сиськи медсёстрам мять. А лучше наложницам. Мне они очень нравятся. Однако майор, что везде лично сопровождал меня, кстати, всё отдали, кроме документов, сопроводил в штаб Приморской армии. Там и принял генерал Петров, командующий армией. Понятно, опять будут уговаривать исправить их ошибки. Прям бегу и падаю.

— Лейтенант Астахов, — кивнул тот, с интересом меня рассматривая, поморщился, уже синяки легли на лице, но всё же сказал. — Я извиняюсь за это недоразумение, виновные обязательно будут наказы.

На это я лишь пожал плечами и стал терпеливо ожидать, когда тот к делу перейдёт. К слову, присесть мне никто не разрешил, левое колено сильно болело. Форма после избиения грязная, в крови, воротник полуоторван, тот ещё вид. Генерал снова поморщился и сказал:

— Генерал Хазин очень высоко о вас отзывался, говорит вы гений…

— Я ему чай на брюки пролил, и он меня сюда сослал. Я гениально чай проливаю? — с иронией утончил я.

— В смысле?

— Я был адъютантом командующего, при нём был на посылках. Не хочу больше такой службы вот и попросился в действующие части. Почему-то с севера в Крым отправили. А вас кто-то явно разыграл. Меня больше интересует, когда направят на эвакуационный транспорт и в госпиталь?

— Погодите, мне твёрдо обещали…

— Генерал, посмотри на меня. У меня одно желание вам сказать много слов, но поверьте, вы не захотите их услышать.

— Что ж, можете быть свободны. И подумайте.

— Кроме пожелания, сдохните тут все твари, думать мне не о чем.

— Пошёл вон! — рявкнул тот, ещё и запустил каким-то предметом со стола. Защита отбила.

Я же спокойно вышел за дверь, и хромая двинул к выходу, пока меня не перехватил знакомый майор.

— Так, документы оформляются, я распорядился поселить вас в казарме, там комнаты для командиров есть.

— Какое оформление? — возмутился я. — Меня эвакуировать нужно на Большую Землю, в госпиталь.

Мы общались в коридоре, туда-сюда сновали командиры, поэтому встали у стены чтобы не мешать им. Майор же нахмурился, и спросил:

— Вы разве не говорили об этом с командующим?

— Сначала я его послал, потом он меня. Только об этом.

— А разве, участвовать в обороне не будете?

— Майор, посмотри на меня, и ты поймёшь, что я думаю о вас и об обороне. Это ты ещё не знаешь, что я своим людям приказал сделать с теми, кто меня избивал. Их головы мне утром принесут.

Тот несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а я не отводил, у меня злости на десятерых хватало, и вздохнув тот сам отвёл глаза.

— Слышал я об осназе, что тебе подчиняется. Они поработают?

— Они.

— И не жаль своих резать?

— Те кто меня избивает, мне не свои. Легко.

— Чёрт, а может договоримся?

— Ты о чём?

— Отмечу госпитализацию, честь по чести, и ближайшим самолётом в Туапсе, ночью как раз рейс туда.

— Наказаны они всё равно должны быть. Хм, ладно, скажу, чтобы просто руки сломали, и зубы выбили. Меня они не убили, просто не успели, вот и мне думаю до смертоубийства доводить не стоит. Тем более уже успокоился, нет такой жажды крови. Ладно, договорились.

— Нет, не договорились, не трогаешь моих людей и тогда госпиталь твой.

— Ну не договорились и не договорились, где тут казарма? Отдохнуть хочу, а то голову что-то кружит.

— Погоди, обсудим этот момент.

— Ничего обсуждать, приказ отдан, не буду отменять. Лень мне всё, майор, свали с дороги.

— Астахов, мои люди пострадают, клянусь, тебя сам к стенке поставлю.

— Намёк понял, но решение не изменю.

В общем, меня арестовали, и два бойца комендантской роты штаба армии отвели на гауптвахту, так что снова заперли. Причём, одного, что не могло не радовать. Время уже обеда прошло, а меня пока тут ничем не кормили. Ничего, своего поел. Рука в косынке, гипсована, состояние так себе, я немного подлечился целительским амулетом, но сильно не убирал следы побоев. Там дождался ночи, големы меня вывели наружу и сопроводили на берег, сняв посты, просто вырубили, там на борт шнельбота, и мы на скорости покинули окрестности Севастополя. И да, я не собирался уходить не попрощавшись. Не смотря на то что майор очень серьёзно мои слова воспринял, и своих людей спрятал на ночь хорошо, двоих так на борту крейсера что в бухте стоял, големы всех нашли, ни следа проникновения, ни следов взлома, только тела без голов. Пятерых, что со мной работали, и… майора. А тот угрожал мне серьёзно, и я поверил ему, а бешеных собак отстреливают. Вот чтобы устранить угрозу себе, устранил этого самого майора, даже не знаю его фамилии, тот не представлялся. Да и плевать мне на него, но ответкой я удовлетворён. Мстить нужно всегда. Тут я немного перегнул, признаю, но раз решил так им ответить, то нужно выполнять такие решения. И нет, я не полетел к черноморскому побережью, что пока наши держат, просто не видел смысла.

А всё, личина Астахова мной разрушена раз и навсегда. Даже если продолжу под ней жить, то до конца жизни я буду под колпаком спецслужб. Да и не дадут мне на воле жить, после войны побыстрее в лагеря, куда законопатить, а то и ликвидировать. Поэтому всё, я решил начать с нуля, пока ещё обдумаю что и как, моя «Каталина» в это время поднимаясь в небо потянула сторону черноморских проливов. Это лето я желаю провести в приключениях, поживу в Англии, язык подтяну, гляну, как и что там происходит. Пока голем-пилот вёл машину, ещё два стояли у пулемётов и наблюдали за округой, я полностью зарастил кости рёбер, двух накопителей хватило, правда ел как вне себя. Дальше до пальцев дошло, тут зарастил и на руку перешёл. Ох как хорошо стало, когда снял гипс, один голем помог. После этого вырастил зубы новые, два, убрал синяки, и вообще привёл себя в порядок. Долго голод утолял, но когда пролетали турецкие проливы, я уже не имел никаких следов травм. Да не было их, всё убрал. Вот так устроившись поудобнее в кресле, тут хорошее кресло для отдыха экипажа, со столиком, и стал создавать первый амулет для големов. У меня запас этих амулетов был, я весь запас и использовал пока от Финляндии летел.

Как раз один сделал, когда под нами уже воды Средиземного моря были, вот и пошли на посадку. Ночь скрывала. Рядом никого, Италия не далеко, я решил дать команде субмарины боевой опыт, так что обслужил и заправил «Каталину», и перешёл на борт подлодки. Как раз четырёх новых големов ввёл в её состав, пусть осваиваются. Тем более теперь двенадцать големов на борту, увидим хватит на экипаж или нет. Занял каюту капитана, и пока подлодка шла по волнам моря, создавал следующий амулет големов.

Прищурившись, я закончил в полной темноте изучать личное дело бывшего командира Двадцать Восьмого танкового полка, майора Игоря Юрьевича Борисова. Попал в плен в боях у города Лепель в начале июля. На данный момент я находился в здании правления, в архиве концлагеря лагеря «X-C» в Любек, именно тут содержат на данный момент, сына Сталина и маршала Ворошилова. А была середина июля.

Да, идея мне отличная в голову пришла, вот и занялся её реализацией. Пока я создавал амулеты големов, да и потом самих големов, оснастив все экипажи кораблей до штата, то мои моряки умудрились подстеречь и на выходе утопить один линкор и один тяжёлый крейсер Итальянского военно-морского флота. Четыре торпеды носовых торпедных аппаратов использовали и затаились на дне, пока работали тральщики и противолодочные корабли, перезаряжали аппараты. Я за этим с интересом следил, перезарядились, и новые выстрелы. Как раз по противолодочным кораблям. Тут уже лучше отстрелялись, четыре торпеды, четыре цели, небольшим корабликам их хватило, три разломились, другой долго тонул и горел, пока новая перезарядка шла. А потом мы вошли на рейд, охраняемый, потому как, и противолодочные корабли разбежались, погибать не хотели, вот так перезаряжаясь, лёжа на дне, ещё два линкора пустили на дно, у одного так детонация произошла. Остальной флот просто сбежал, экстренно покинув бухту. Мне такая подводная охота настолько понравилась, что я слетал потом в Германию и ещё три лодки увёл этого типа. Новых, запас к ним, запчасти, и боезапас. Там вернулся на Средиземное море, отдыхал на Красном море, сделал экипажи трём новым субмаринам, Каир посещал, закупался тропическими фруктами. Как раз начало июля было, когда я услышал, а практиковался в английском языке, интересную историю что будоражила умы местных. Один солдат, разбитого австралийского полка, увидев убитого британского офицера, майора, понял, что они очень похожи, лицо, фигура. Он скинул свою форму и надел офицерскую. Документы, вещи, всё забрал. Думал, что как к офицеру в плену будет отношение получше. Однако плена не было, части переформировали, и тот командовал батальоном два месяца. Кстати, очень неплохо командовал, пока его не раскрыли. Пусть тот контуженого изображал и частичную потерю памяти, не помогло. Глаза у него не того цвета были. Недавно суд был, история стала довольно известной. Расстрелян, по приговору суда.

Ну это не важно, тот и подал мне идею, поискать среди пленных в концлагерях командиров, подходящую личность, желательно из предателей, что на немцев работали, но скрытную тварь. Решил не откладывать, закончил с покупками и вылетел в Германию. Там нашёл лагерь, неделю потратил, вроде два кандидата есть, но не подходили. Пришлось к другому лагерю перебираться, тут кстати сына Сталина держали, Якова, и вот благодаря големам, а иначе как бы на территорию незаметно попал, подобрал, по сути единственного, кто мне идеально подходит. Похоже побегу быть, и скорому. Но пока нужно внешность переделать под этого идейного мерзавца.

— Да, — убирая карточку с личным делом Борисова, пробормотал я. — Нужно будет зачистить всех, кто знал, что тот агент немцев, мне нужна кристально чистая репутация этого майора. А ведь он в Сопротивлении, и не на последнем месте. Чёрт, и как так бежать, чтобы маршал остался в лагере? Вот его выручать я не собираюсь.

Очнувшись, я хрипло вздохнул, делая первый вдох в моём новом теле. Теперь уже моём. Потому как хозяин его явно почил. И надо сказать тело явно было не в лучшем состоянии. Ну так и есть, ничего не чувствую всё что ниже пупка. Отсутствуют или проблемы с позвоночником? Не знаю, но выясню. И думаю скоро, судя по запахам, я явно в больнице. Странно, но с телами мне не везёт, один обожжён до уголька, другой поломан и явно обездвижен. Пока же шевелил руками, как же тяжело это делать, похоже тело давно лежит, и пролежни есть, головой шевелил, в общем брал тело под контроль, то вспоминал последние триста лет моей жизни. О да, долгой у меня жизнь была, и я рад этому. Не скрываю. Несколько секунд я фокусировал взгляд на руках, зрение плавало, не было чётким, но понять, что руки для взрослого слишком мелкие, смог, вот и пробормотал, беря под контроль и голосовые связки, получилось чуть хрипло, но внятно:

— Прекрасно, я ещё и в ребёнка попал.

Сделав глубокий вдох, лёгким стало больно, похоже мышцы ослабли, нормально это тело давно не дышало, вернуть магию, и приведу в порядок, всё сделаю идеальным. Но пока работаем с тем что есть, другого выхода всё равно не было. Пока же опишу что вообще со мной было. Знаете, триста лет прошло, а помню, как будто вчера было. Память недавно почистил, убрал не нужное, восстановил старые воспоминания, потому и помню. Началось всё когда я будучи Астаховым решил сменить личность, даже нашёл подходящего донора в одном из концлагерей. Вроде майор Борисов, сейчас уже и не упомнить. Я даже успел сделать диагностику его тела, чтобы по этим данным изменить своё тело под него. Уже начал менять, дня два, не спеша, а тут големы доложили, что Борисов мёртв. Задушили. Видимо всё же вычислили иуду. Не скажу, что по мне это ударило, я просто пересмотрел свои планы. Если раньше я как огнём в свечи, ярко себя вёл, как московский мажор в деревне, смотрел на всех как на навоз, то лишь бы привлечь внимание, и меня приняли за одного из «десантников». Нет, я в курсе что станция уничтожена и оборудование тоже, но академик Райнов слишком хитровыделанный, уверен у него есть резерв, с оборудованием порталов, так что если продолжили работы, вдруг на этот мир бы наткнулись, а тут такие изменения в истории. И вот он я. Хотя вёл я себя вполне в своём характере. Всегда нужно давать сдачи, и я давал. А то что получилось, ну так вышло. Сами ко мне лезли.

В общем, я решил, что не надо оно мне, так что выкрал Якова, самых авторитетных командиров, кроме маршала, порядка трёх десятков, сколько вошло в аурное хранилище, то уже на четыре с половиной тонны накачалось. Сколько места было, столько и занял. Доставил к Москве, без сознания были, и оставил на территории ближней дачи Сталина, выложил в ряд на тропинке. К одежде Якова листок приколол, написав. «Прощальный подарок. Астахов». А перебрался я в Италию, жил там, с интересом изучая местную жизнь, но главное уже серьёзно, имея немало свободного времени, начал изучать магию, не имея основ это сложно, но я старался, всё же хорошо прокаченный разум. А в сорок шестом встретил Любовь, и звали её Кармен, по классике. Мы с ней сорок лет в браке прожили, между прочим. Шестеро детей, четыре дочки и два сына. Потом инсценировал гибель, омолодился целительским амулетом и дальше жил под новой личностью, но уже в США. Около пятидесяти лет. Потом немного в Испании, лет пятнадцать, и когда с экологией совсем худо стало, перебрался в Россию, где и случилось это. Нет я не умер. Знаете, бытует мнение, если построить лабораторию, набрать разных учёных, поставить им задачу придумать, ну, например, лекарство от рака, и влить в исследования огромные деньги, то будет результат. Не факт, что придумают нужное лекарство, но могут результаты быть другими. Придумают искусственную гравитацию, космический двигатель, вечную молодость. Да что угодно, что в десятки раз окупит затраты. И я на своём опыте убедился, что это мнение вполне себе рабочее.

Без основ изучать магию сложно, но я старался. Когда пошли компьютеры, потом нейросеть и подобие искусственного интеллекта, стало куда легче. Хотя к тому моменту я и сам неплохо поднаторел в магии, круто развил её, но скажу что в одном направлении, я стал техномагом, смесь магии и техники. Старался создать копию аурного хранилища, чтобы имелся шанс на следующие перерождения. А в моей лаборатории учёные построили портал. Я сам об этом узнал, когда тот случайно сработал и втянул меня, закинув в другой мир. На тот момент на Земле я проживал почти двести лет. А ведь строили мы по заказу правительства России субсветовой двигатель для космических кораблей, с оборудованием искусственной гравитации. Да, уже пошли робкие полёты к другим звёздам, изучение вселенной, и главное других планет с не загаженной ПОКА атмосферой. Это не те мыльницы, что запускали в конце двадцатого века, и не спутники, уже по сути звездолёты. Но нужны больше и долговечнее, вот моя лаборатория заказ и взяла. У нас гарантированы результаты, если берёмся, и не первый такой заказ был. Неожиданный результат, надо сказать, вышел. А оказался я, вот счастье, в магическом мире. Не скажу, что развито тут магическое искусство, до создания големов и аурных хранилищ очень далеко, но уже начали делать первые шаги в создании амулетов-хранилищ, хотя и не такие крутые, что я умел делать. Освоился я на Окланде, так назывался тот мир, быстро, там даже амулеты обучения языкам были, вот и пошёл в ученики одному мастеру артефактору, получил уже нормально знание основ. А учился все сто лет, осваивая и используя то что узнал, для создания собственноручно придуманных амулетов. Например, я все силы бросил на создании аурных хранилищ, у них есть побочное действие, шанс на следующую жизнь, заселяться в новые тела. Своё трогать нельзя, потеряю его, потеряю шанс на следующую жизнь. А оно прикрыто плетениями скрыта, чтобы нельзя было разобраться как то сделано. Такое средство защиты интеллектуальной собственности. Сам теперь так делаю. Я и так, и эдак, пока не создал на основе техномагии прибор, что пробивает плетения скрыта, и шесть лет изучал своё хранилище на ауре.

Думаю, я бы смог повторить, да уверен, уже делал и подопытным ставил его, и всё работало, но моё время подошло, как не омолаживался, старое тело стало подводить, я итак протянул лет на двадцать больше чем мне отмерено было даже при поддержке магии, и наступил он, конец. Вроде прилёг отдохнуть и вот очнулся в новом теле. Кстати, повторить портал, чтобы перемещаться между мирами, я смог, но не покидал Окленд, я ещё осваивал то, что там мог получить. Торопился учиться. Артефакторика у меня, знания уровня магистра, мастер по бытовой, техномагии, лекарской, боевой и магии духа. Изучал шаманизм и магию стихий, одни из самых сложных, неплохо поднял, но вот не доучил. Между прочим, шаманизм оказался очень полезной штукой. Призыв духов. Один дух научил меня как память переносить на ауру, держать там знания, с защитой, чтобы не стёрло при перерождении, и теперь там держу. Не потеряю. Вроде все планы выполнил, осталось установить на ауру свернутые плетения аурных хранилищ, для дальнейших перерождений, не успел, тело подвело, как я уже говорил. Поэтому тут мне никак нельзя умирать, это будет конец. Что по палате. Одноместная, окно узкое, потолок белёный известью, ну и пахнет характерно. Думаю, Земля, не Окленд. Да и лекари там неплохие, уж поставили бы мальчонку на ноги. Интересно, если Земля, то какое время? Думаю, скоро узнаю. Вон в коридоре слышны пошаркивания тапок и покашливания. И ещё, снаружи явно зима. А в окно, чуть повернув голову, кстати, стрельнуло болью в районе поясницы, точно позвоночник повреждён, видел снег, да и холодно в палате. Одним одеялом шерстяным с простынкой под ним, накрыт, и клеёнка подо мной, понятно почему. Судя по запаху, подмывать уже пора.

В это время открылась дверь и зашла санитарка в белом халате и косынке, с тазом в руке. Завязки сзади. Видел такие у медиков, когда воевал под личностью Астахова. Круг определения времени сужается. Вообще было предположение, когда в лаборатории академика Райнова работал, что притягивает таких как я на перерождение, когда идёт множество смертей. Поэтому в основном на Великую Отечественную войну и затягивает. На Окланде такого не было, но и перешёл я через портал. И вот хочу узнать год, и какая война идёт?

— Ну что милок, будем мыться? — спросила та, больше общаясь вслух для себя. То, что я очнулся та ещё не поняла.

— Будем, — ответил я ей.

Санитарка аж подскочила, и радостно воскликнула.

— Очнулся? Сейчас дохтура позову.

Ждать пришлось недолго, я с интересом изучал пока бардовые шрамы на левой руке, со следами от шовного материала. Похоже сломана была, кость пропорола кожу, то-то эта рука мне хуже подчиняется чем правая. А вскоре санитарка вернулась, одна, и стала убаюкивающе бормоча, это профессиональное, обмывать меня. Ну да, дохтур не будет же меня грязного осматривать, приготовить нужно. Я же размышлял, как бы провести процедуру спонтанной инициации так, чтобы никто не пострадал? Ну да, есть способ, погрузиться с головой в воду. Это сдержит ману, известный способ, многие так проходят инициацию, в реках, или в морях. Кстати, морская вода лучше подходит для этого. Соль глушит выброс сильнее. Вот только где мне найти столько воды, да ещё зимой? Может ванная? Уточнил у санитарки. Всё гораздо хуже. В процедурной подобие душа есть, но ванны в здании точно нет, старое оно ещё, не современное. Зато узнал где нахожусь. Ленинград, а время конец декабря тридцать девятого года. Ну говорил же множество смертей привлекает к себе таких перерожденцев как я. Рядом Советско-Финский конфликт идёт. Всё верно, так и должно быть. Спросил кто я? Мол, ничего не помню, и вообще, что происходит? Но старушка ловко уходила от вопросов. Явно запретили говорить на эту тему. Ничего, расспрошу и вызнаю. И вскоре зашёл врач.

Тот осматривал меня, имел строгий вид. Молодой совсем, лет двадцати пяти, в белой шапочке, и халате. Тоже с завязками сзади. Руки холодные. То, что мне больно, когда головой кручу, ему не понравилось почему-то, хмурился. Что ноги парализованы он видимо знал, не удивился, характер травм показал. На мои вопросы о семье тот не особо отвечал, а вот просьбу легко согласился выполнять. Да, ванной в больнице нет, но купель есть. Принесут, нальют воды, и я смогу полностью погрузиться в неё. Обещал сегодня распорядиться. Видимо посчитал это блажью, да и видно, он на меня сочувствующие взгляды кидал. Зато узнал, что авария, поезд снёс грузовик с пассажирами на переезде, много погибших и травмированных, произошла месяц назад, парнишка этот в коме почти месяц был. Гипс только недавно сняли. После этого меня покормили жидкой кашей. До этого на внутривенном был, не знал что такие системы существуют, и оставили пока. Похоже родных у Матвея, а парнишку звали Матвей Серебряков, десяти лет от роду, не было, иначе бы уже появились. Видимо потому дохтур и не говорил ничего о них, не хотел ещё больше травмировать психику ребёнка. А вот с купелью не обманули, большая, жестяная, принесли, вот только воды на донышке. Я так и сказал, хочу с головой погрузиться, мол, ощущения там другие. Про попытку самоубийства не думали, рядом, вытащат, но горячей воды пришлось ждать чуть дольше. Четыре ведра принесли, аж парят, с котельной, и налили. Потом меня погрузили в воду. Ух, какая горячая, почти кипяток. Так что помыли, и я попросил считать сколько под водой продержусь, и нырнул. Санитары, доктора не было, посчитали это детской блажью, благо препятствовать не стали, я нырнул, демонстративно надув щёки. Мол, воздух держу. Те пальцами показывали мне, глаза открыты, что считают. На двадцати секундах вынырнул. Не получилось, и лёгкие слабые, дольше не смог удержаться под водой. Так что отдышался, сказал, что теперь больше продержусь, и снова нырнул, держа воздух.

Есть, на пятой секунде и произошла спонтанная инициация. Причём оба санитара её видели, а как рябью вода подёрнулась, что со мной, спокойно лежавшим, было странно. Да и не санитары они, один завхоз, другой электрик, попросили помочь, они и помогают. А так меня достали, довольного до жути, санитарка простынёй вытерла всего, её позвали, на кровать и одеялом накрыли. Сначала те вёдрами черпали воду, уносили, потом и купель, когда поднять смогли. А меня чуть причесав и санитарка оставила. Я же сразу достал руки из-под одеяла, и стал плести детскую сетку. Пока была возможность. Вскоре накинул её, та ужалась и взяла Дар под контроль.

— Уф-ф, хорошо, — прошептал я, постепенно расслабившись на кровати.

Да, есть отчего радоваться, вот и я не деревянная чушка чуть ошкуренная, эмоции имею. Дальше, пока никого не было, начал плести первое плетение, диагноста. Использовать не стал, на ауре разместил. Там обед принесли, покормили с ложечки. Понемногу всё, кашки в основном, чтобы желудок заработал нормально. После обеда полчаса медитация, ману накапливал в Источнике, а то пуст. Всё ушло на создании плетения диагноста, да и накопилось немного. Теперь малое целительское плетение. Пятнадцать минут оно заняло и готовое плетение также разместил на ауре. Дальше снова медитация. До полного Источника, и поработал диагностом, после чего изучил результаты. Кстати, пока работал, вспоминал как мне это целительское плетение пригодилось. Я нашёл одного магистра артефакторики, а магистр — это звание, полученное на сдаче комиссии, довольно высокое и серьёзное, а тот брать не хотел. В том мире интеллектуальная собственность имеет место быть, закон защищающий её. А это плетение, поистине гениальное, малое, легко создавать, да ещё целительское. С малым лекарским не сравнить. Ничего подобного там не было. Я и купил магистра тем, что дарю ему в интеллектуальную собственность это плетение, под своим именем выпустит, а тот возьмёт меня в ученики. И уломал только таким способом. Тридцать лет учил, сложной наукой была. Так что для меня это плетение и неплохая память о прошлом.

Ну а дальше стал восстанавливать позвоночник. Немного перестарался, желудок пуст, материал брался из тела, чуть похудел, но восстановил, да там лишь смещение, не перелом, с спокойно шевелил руками и ногами. Чем кстати порадовал санитарку, что ужином кормить пришла, показал ей и та унеслась за дохтуром. Дежурным. Мой уже домой ушёл. И пока я быстро вылизывал тарелку с манкой, та и доктора привела. Да ничего, осмотрел, головой покачал, встать не разрешил, а я уже сидел на койке, спустив ноги, велел лечь, пока особо не шевелиться, что я и сделал. Вот так те и ушли. Дальше медитация, до полного Источника, кстати, седьмой уровень силы, как и должно быть после перерождения. А я ведь за триста лет до второго дошёл, но там встал намертво. Хотя уже в курсе что невесомость прокачивать Дар позволяет раз в пять быстрее, и я сделал комнату невесомости, запатентовав на себя, другие маги качались, а у меня всё времени не было. Редко посещал. Пока же после медитации, имея полный Источник, я создавал плетение климат-контроля, ну холодно в комнате, одеяло одно, особо не помогало, я размышлял. Прошлое это прошлое, теперь планы на будущее, к которым я стремился, по сути прошлая жизнь, это подготовка к этой жизни и приключениям тут. Когда я создал портал, пусть и случайно, это перевернуло мою жизнь, и я понял, что хочу искать новые миры, изучать, и путешествовать, но оказался добровольно заперт на Окланд, я просто не мог покинуть его, не освоив всё что там известно по магии, чем и занимался до конца жизни, зная что у меня есть шанс на перерождение. Аурное хранилище, что накачалось почти на тысячу тонн, имел, оно и помогло. А теперь всё, я свободен, и могу путешествовать. Подготовка лет пять займёт по моим прикидкам, тем более я не собирался скорую войну оставлять без внимания. Столько складов с ценным немцы захватят, одно продовольствие чего стоит. О нет, я это добуду.

Големов наделаю, получат шикарный боевой опыт. К слову, теперь я големы создаю, не те жалкие поделки что раньше были, сам модернизировал и усовершенствовал. Големы теперь способны менять внешность самостоятельно, принимая вид тех, кого они хотят. Как из фильма «Терминатор», второй части, тоже из жидкого металла, создавать из рук клинки. Ну меня этот фильм и сподвиг на создание подобного бойца. Также расширил и увеличил возможности их искусственного интеллекта. Ну и с амулетами безразмерных хранилищ поработал, больше размерами сделал и надежнее. А то было пару раз, амулеты в глюк, и всё вываливалось что внутри было. Чуть не завалило меня. Второе раз не со мной, а одним из големов-бойцов такое приключилось. Так вот, по планам. Покидаю больницу, родных у парнишки похоже нет, погибли в той аварии, раз медики уводят разговоры в сторону и не отвечают. Причём, ухожу я именно этой ночью, потому как на такой кормёжке я тут надолго застряну. Именно поэтому после плетения климат-контроля стал делать сканера. Он мне нужен, для побега, а пока сил набирался. Вот такие планы. Тут пять лет подготовки, срочно делаю плетения для амулетов безразмерных хранилищ и големов, последние может быть даже застанут конец Финской, получат боевой опыт, а дальше путешествия по разным мирам. Восхитительно. А план рабочий, портал я и тут с местными технологиями сделаю. Главное там магия в техномагии. В полночь, я покинул палату, осторожно шагая, прихрамывая. Всё же состояние тела было ужасным. Как оно выжило, да ещё протянуло почти месяц без души? А я уверен, что парнишка ушёл на перерождение ещё у места аварии.

Шёл я босиком, закутавшись в одеяло. Кстати, уже дважды использовал утку, что под кроватью была. Заработал кишечник. Да и я помог целительским плетением. Босиком выходить, да с одним одеялом, на тот мороз что снаружи, я не хотел, рискованно, даже с климат-контролем. К счастью, сканер работал, я внимательно изучил что есть в разных помещениях больницы. Нашёл и гардероб, пусто на ночь, и подсобка, где вещи больных держали, именно туда я вот так не спеша и двигался, благо как раз дежурная постовая медсестра удалилась в одну из палат, проверяла больного, простуда, сильный жар. Та к нему раз в двадцать минут бегала. Похоже врачи считали, что ночь он не переживёт. Двухстороннее воспаление лёгких к тому же. Я кстати также считал. Сканер это не удалённый диагност, но по внешним признакам было ясно, что тот совсем плох. У каждого свой кодекс жизни, у меня за столько лет он тоже сформировался. Вещи я Матвея в подсобке вряд ли найду, поэтому придётся заимствовать чужие, а это воровство, что для магов не приемлемо. Я тоже так считал. Поэтому нужно расплатиться. Оплата одежды будет тем, что я вылечу этого больного, не уйдёт за кромку. По мне так нормальная сделка. Больница явно в дворянском особняке сделана была, я со второго этажа шмыгнул вниз, тут своя дежурная была, и врач в процедурной спал, а рядом с гардеробом дверь в подсобку. Ключ нужен. Но я видел куда его убирала старшая из санитарок, так что достал, тайник в подсобке для хозинструмента, и открыл нужную дверь, зайдя и плотно прикрыв ту за собой. Да, на ауре пять плетений, диагноста, целительского, климат-контроля, сканера и ночного зрения, потому мне так вполне комфортно было, в полной темноте.

Вот так и стал изучать узлы. А тут бирки были.

— Оп-па, — пробормотал я, читая. — Серебряков. М.

Развязав узел, кажется старую наволочку для этого использовали и стал доставать вещи, видно, что постиранные, свежие стёжки. Значит зашили и привели в порядок, и вот отложили, мало ли Матвей бы очнулся. Молодцы в больнице, душевные люди. Я им в качестве спасибо… да вылечу того же безнадёжного. Так одежда скажем так, не лучшего качества. Парень из деревенских? Городские так вряд ли бы оделись. Бельё на завязках, как у красноармейцев, но детское, так что натянул аккуратно. Потом рубашку, лёгкий свитер и ватную куртку. Типа зипун. Шапка-ушанка, чёрные штаны с начёсом, и чёрные валенки, с самодельно подшитой подошвой. Криво были подшиты, потому и решил сами сделали. Это всё что было, так что покинул подсобку, больше ничего не тронув, ключ на место убрал, и поднялся на второй этаж. Медсестра как раз в другой палате была, градусник ставила старичку. Я же за пять минут вылечил лёгкое крепкому на вид мужчине с усами, что в поту лежал на мокрой уже кровати. Лёгкие самое важное, кровь через них циркулирует, а заражённые лёгкие заражают через кровь всё остальное, теперь всё в порядке будет. Остальные в шестиместной палате спали, так что я постоял у двери, ждал пока медсестра коридор покинет, а она взяла и к нам зашла. Пришлось пережидать под ближайшей кроватью с молодым парнем на ней, тоже простуда. Но не такая сложная как у усатого. Кашлял часто. Медсестра осмотрела больного, удивилась, и поставила градусник. Ещё двадцать минут ожидания, наконец в соседнюю палату ушла, и я на цыпочках покинув палату, да там один проснулся, сидел и в окно смотрел, потом пустой коридор, и дальше к лестнице и на улицу. Тут щеколда, открыл и выскользнул. Весь мокрый от пота, жарко было в уличной одежде в палате пережидать.

Морозный воздух довольно болезненно ударил по лёгким. Я аж закашлялся с непривычки, но поторопился уйти подальше, хромая. И ушёл не так и далеко. Дальность сканера километр, домов жилых многоквартирных хватало, вот я и приметил пару квартир где никого не было. Одна жилая, явно в ночную смену работал хозяин, и высокая должность, раз отдельная квартира. У другого, комната в коммуналке, лёгкий слой пыли, уехал неделю назад, а когда вернётся, не знаю. Бреду я к ближайшему к больнице временному убежищу, это квартира, до утра время есть, нужно привести себя в порядок. На лице оказывается багровый шрам, что стягивал кожу от уголка левого глаза до щеки. Видать железкой какой-то пропороло. Шрамы на теле убрать, кости можно и потом подлечить, следы и свидетельство аварии уберу, чтобы стать серой массой. Ночи хватит. Еда, а именно она мне нужна, в квартире была. Небольшие запасы, но супу отварить хватит. Плюс полбуханки хлеба приметил. Самое главное, нашёл набор отмычек на чердаке соседнего дома. Кто-то спешно заныкал инструмент, спрятан плохо, а мне же нужно как-то открыть замки. Это был долгий путь, пока на чердак поднялся, что с моей повреждённой ногой, колено плохо гнулось, было сродни подвигу. Но достал нужное и спустился, потом к дому, где квартиру присмотрел на втором этаже. Легко открыл отмычками дверь и прошёл в прихожую. Дальше разделся, и на кухню. Ну и начал готовить, растопил печь на кухне, плиту, она дровяная. И в кастрюле начал варить похлёбку с рыбой. Одна банка рыбных консервов была, её пустил дело. И овощи что нашёл, половину кочана капусты на салат, с подсолнечным маслом, в суп картошку, одну морковку и лук.

Ну и пока готовилось, устал кстати, жевал салат и прикидывал что лечить первым. Поломан парень был серьёзно, левая рука в двух местах, три ребра, позвоночник. Но там смещение, три зуба выбиты, нос сломан, правая нога колено повреждено, и перелом ниже колена. Левая нога в шрамах, но кости целые. Вот такого вида тело мне досталось. Впрочем, я особо не расстроен, всё поправимо. Когда суп был готов, потушил угли в печке, и налил в большую тарелку, горячо, я дул на ложку. Но с хлебом, аппетитно навернул, даже сытость ощутил, да и задействовал целительское плетение, Источник уже был полон. Его мне хватило чтобы убрать шрам на лице и вырастить три потерянных зуба. Новую порцию положил в тарелку, как закончил с медитацией, горячий, но уже не кипяток, остыло за сорок минут, ну и продолжил. Следующим я вылечил колено, мне подвижность нужна, к чёрту шрамы, тут всё на колено улетело, да чуть переломы на этой же ноге приживил. Тем более одно выправлять пришлось, не правильно сросся. В общем, к утру, кастрюлю на пять литров я полностью съел. Хлеб давно закончился, как и салат, но вылечил полностью правую ногу, ни следа переломов, и все рёбра. До левой руки пока не дошло. Я уже и квартиру осмотрел, нашёл деньги, но не тронул, снял копию с них, и с золотых изделий, буду схроны искать. Да сканер уже показал их огромное количество вокруг. Разве что решил прихватить старый солдатский вещмешок, ещё с Империалистической, наверное, но без дыр, когда в двери щёлкнул замок. Хозяева пришли. Причём, оба. То, что тут семейная пара без детей живёт, я понял.

Пока те раздевались, я и усыпил их в прихожей. Целительское плетение на это способно. Посуду помыл ранее, следы своего пребывания убрал, поэтому и не поймут, что тут чужой был. Хотя может и поймут. Так что закрыл дверь снаружи, и застёгивая верхнюю одежду, не то зипун, не то куртка такая, и двинул наверх. А на чердаке аж два схрона, один с дензнаками, другой с золотом. Раз не в квартирах, то ничейные. Поднялся легко, это не когда за отмычками лазил. Вскрыл оба схрона. Один закопан, там где деньги, почти шесть тысяч рублей, для заначки что-то многовато. Взятка? У второго со вскрытием пришлось повозиться, но вскрыл, в стропилах был. Там ювелирные украшения и «Наган» с полусотней патронов, в хорошем состоянии, офицерский, с самовзводом. Всё убрал в вещмешок, и вниз, а там и на улицу. Магазины ещё не работали, семь утра. Рано, в восемь открываются, я спросил у прохожего, поэтому пока двинул дальше, выискивая место где отдохну. Да я спал на ходу. Один раз уже убирал усталость целительским плетением, но часто нельзя, нужно поспать, так что закуплю припасы, найду место где можно поспать, и отдохну. А планы такие, кочуя по таким местам проживания, сделаю полный комплект личных амулетов, закажу у ювелиров выделку основ для амулетов хранилищ и големов, для простых амулетов тоже, благо как отливать и какой металл нужен, знаю, буду копить ману, и создавать плетения. А начну не с хранилищ, а с големов. А маленький я, рядом нужен взрослый, который и будет вести все дела, снимет квартиру, ну и охранять. Потом уже плетения хранилищ, а дальше самое сложное, создание первого плетения аурного хранилища. Да у меня только на него одного уйдёт год. Поэтому сначала самое лёгкое, потом уже оно. Поэтому погибать мне до этого момента точно нельзя. Вот такие планы.

План сработал, вот уже как три недели я проживаю как кочующий бомж в разных местах, главное, чтобы тепло было и туалет. Часто вполне комфортабельные квартиры доставались. А вообще с чего всё началась, утром после бегства из больницы, я купил в магазине две буханки круглого хлеба, караваи, три банки рыбных консервов, они продавались, плюс пачку макарон и полкило картошки. Всё, вещмешок полон, так что пошёл к месту жилья, неплохая и пустая квартира, судя по деталям обстановки, тут жила семья моряка, причём, военного. Где она не знаю, хозяин может воюет, а домочадцы выехали куда-то, но квартира пока пустовала. Кстати, потом четыре дня спокойно в ней жил, пока не вернулись хозяева. Думаю, у родственников гостили, за городом, с деревенскими гостинцами были, женщина и двое детей примерно моих лет. Также усыпил, пока те в прихожей были, и слинял. За эти четыре дня я успел побывать на рынке и купить нормальную городскую одежду, продав старую, меня постригли в парикмахерской, сделал запас продуктов и посетил аж пять ювелиров, правда один отказал, остальные вполне были согласны взять срочные заказы. Я от имени отца пришёл, мол, тот военный моряк, сам не может, на дежурстве, меня послал, аванс выдал, описал что нужно, формулу варки нужного металла, и те начали работать. Причём, через сутки уже первые основы для простейших амулетов были готовы, обошёл их и забрал. Успел создать шестнадцать амулетов и два боевых артефакта, когда хозяева вернулись. И как раз готовил основу для создания плетения големов, собрался начать, а тут эти.

Дальше уже имея что нужно, ювелиров посещал раз в пять дней чтобы забрать готовые, оплатить их и аванс оставить для новых, а остальное время, плотно был занят созданием плетения големов. Сегодня было двадцать третье января сорокового, как раз закончил. Делал чуть дольше чем раньше, но я уже говорил, големы у меня теперь модернизированные, и они куда умней. Ну то старое плетение я бы сделал дней на пять быстрее. Так что такова моя кочевая жизнь, с квартиры на квартиру, один раз даже на чердаке спал, тут у тёплой трубы в принципе нормально, тем более амулет климат-контроля помогал, но спешка закончена, сделал всё для создания големов. Жил я не впроголодь, себя кстати излечил полностью, тело в отличном состоянии, просто работал много, время на готовку тратить не желал, часто в сухомятку питался, бутербродами с чаем. Правда, раза четыре супы варил, плетение стазиса накладывал, каждый раз дня на три-четыре хватало. Просто я не всегда в тех квартирах столько мог жить. Работал я чисто по ночам. Днём отсыпаясь, график так сложился. Находил тех, кто работал в ночную смену, в основном одиноких, в некоторых квартирах, по шесть-семь раз бывал. Люди одинокие, детей нет, редко, но такие встречались, с хорошей жилплощадью. Днём отсыпался, иногда делал запасы в магазинах или на рынке, да посещал ювелиров. Морозы кстати страшные стояли, иногда до сорока опускался столбик термометра. А отсыпался в тех квартирах, где все на работе. Как уходили, вскрывал дверной замок, и вскоре уже спал. Иногда душ принимал там. Ни разу не спалили, везло. Знал, когда возвращаются. Да и вёл себя тихо, спал же, чтобы соседи шум не подняли.

А теперь всё, про кочевой образ жизни можно забыть, всё на големе будет. Четыре утра, меньше пяти часов как наступило двадцать третье января, до прихода хозяина около двух часов, тот в шесть утра приходит, я на этой квартире уже в пятый раз работаю, поэтому я закрепил на одном якоре в основе готовое плетение, полностью готовое, достал основу для амулетов големов, скопировал плетение, и внедрил в эту основу, заполнив камень накопителя маной, что был вставлен в основу. Всё, амулет готов, можно использовать, но мне нужен металл, голем-то металлический. Плетение само преобразует металл в жидкий, и будет держать в той форме, что я захочу или голем решит. Впрочем, я заранее присмотрел где можно взять такой металл, тут рядом сталелитейный завод, там чушки имеются. Металл любой подойдёт, не важно, сам преобразует в нужный. Так что я покинул квартиру, собравшись, к слову на улице встретил хозяина, как-то больно поспешал домой, припёрло что ли? Не важно, так и добежал до нужного промышленного района. Там как раз на проходной рабочие выходили, ночная смена, я скопировал амулетом-големов фигуру и внешность одного из рабочих, улыбчивого и весёлого парня, что смешил двух девушек, явно стараясь им понравится. А это теперь личность того голема, чьим амулетом я скопировал внешность. Он может менять внешность, личность, но всегда будет возвращаться к основной, этого улыбчивого парня. Дальше перемахнул через забор, сугробы позволяли, высокие, снегом чушки были покрыты, каждая с тонну весом. Впрочем, я не медлил, вполне светло, увидит ещё кто, так что направил амулет на одну чушку, и активировал создание голема. Накопители уже не нужны, он сам и накопители, и процессор. Да и амулеты ему уже не нужны, всё встроено. Решил эту проблему. Это не мгновенная процедура, примерно десять минут занимало, но из сугроба поднялся парень, что осмотрелся и внимательно стал меня изучать.

— Код доверия Двенадцать-шесть, семьсот-четыре. Принять информацию. Я твой хозяин, основная задача телохранитель, защита жизни хозяина, и осуществление комфортной жизни хозяина.

— Принято, хозяин.

Я таких големов наделал немало, уже давно испытаны, все баги и глюки убраны. Отличная вещь.

— Ладно, убираемся отсюда. Пока не засекали.

Мы перемахнули через забор, голем видно, что проверил тело на ходу, гибкость, и остался доволен результатом и уверенно шёл рядом, хрустя снегом. Шли мы на рынок, нужно припасы прикупить, потом будем уже искать квартиру на долгий съём. Проблемы в том, что нет документов, но это проблема была быстро решена, тот проходя мимо молодого сержанта милиции, скопировал его, и теперь сможет принять внешность, а сотруднику милиции думаю сдадут комнату без проблем. Так и оказалось, пока шли я выдал тому «Наган» с патронами, мы купили что нужно, свежего говяжьего мяса, заодно поспрашивали кто сдаёт не комнаты, и именно отдельные квартиры, коммуналка мне не нужна. Не сразу, но нашли неплохую квартиру. Две обошли, не то, а эта хоть дорого, но очень солидная. Профессорская, как нам сообщили, сами хозяева в Москве в командировке до лета. Так что сержант милиции оплатил на месяц. Мол, их сюда на усиление прислали, и дальше мы заселились. Нормальная квартира, спокойно принял душ, ещё до обеда сделал два амулета големов, и спать. Надо менять время работы, днём работаю, ночью сплю, а то сменил время суток. Теперь это не совсем удобно. Так и стал делать, как проснулся, время девять вечера было, позавтракал, яичницу пожарил с колбасой, имея деньги купить хорошие продукты не сложно. Ещё сделал два амулета големов, после этого с телохранителем сходили к тому же заводу, где чушки у забора сложены. Пока шёл, приписал к четырём амулетам, скопированные слепки разных людей. Тут уважают тех, кто в форме, вот и снял слепки с батальонного комиссара, с лейтенанта милиции, с капитана и лейтенанта госбезопасности. Они вместе стояли и у машины общались.

Порядок, у меня теперь пять големов. Однако вернулся я один, приписав тех четверых, объяснил их задачи. Один остаётся со мной, помощник телохранителя, а трое отправятся на Финскую войну, получать боевой опыт, в основном диверсиям в тылу. Нужно оружие, поэтому пусть поищут по схронам и тайникам Ленинграда. Адрес свой дали, и мы разошлись, я с первым телохранителем обратно. Сразу стал работать над плетением безразмерного хранилища. А чего тянуть? Кстати, завтра как раз очередное время посещения ювелиров, забрать готовые изделия. Они за пять дней делают десять-двенадцать штук. Вроде заказы срочные, но как-то не стараются. Да всё просто, те их делают в свободное время, в остальное другие заказы. Я это не сразу понял. Двое в зоне дальности сканера были, вот и отследил. Так что работал. Чуть позже вернулись големы, со свёртками в которых было оружие. И винтовки, и карабины, даже пару ручных пулемётов нашли времён Гражданской, а главное боеприпасы ко всему. Мне вещмешок с драгоценностями, даже золотые слитки были. А через час, как закончили приводить оружие в порядок, почистили и снарядили, те покинули квартиру, и направились в сторону финского залива. По льду пресекут его и выйдут к занятым финнами территориям. А дальше диверсии. Задачи им поставлены, пока просто уничтожать финских солдат и набираться опыта. Включая применения артиллерии, миномётов, самолётов и танков. Понятно, всё это трофеи, взятые с финнов. Буду раз в неделю присылать подмогу, по три-четыре голема. Когда время свободное будет. С последней группой пришлю несколько амулетов-хранилищ, со списком, что мне нужно. Когда сделаю это плетение. На этом пока всё, я работал, два голема меня охраняли, три убегали прочь от города. Надеюсь не перехватят. Белые ночи, довольно светло вокруг.

Тут также время летело, я квартиру покидал раз в пять дней. Сам посещал ювелиров только, а нужными закупками занимались големы. Один всегда при мне, службу те несли серьёзную. Впрочем, нами никто не заинтересовался, даже участковый. Три недели и основа к амулету хранилищу на базе медальона, была готова. Ранее тот имел максимальный размер в пятьсот тонн, я же поднял размер такого медальона, до тысячи четыреста тонн. Тут тоже предел, уж поверьте мне. Если больше, защиту и нормальную работу уже не гарантирую. Да, дважды отправлял к первой тройке диверсантов, помощь, по пять големов. Сейчас на финской территории из работает тринадцать. Или не работают, без понятия что там происходит, в советских газетах тоже ничего не было, только бравурные обещания победы и подвиги наших воинов. Связи у нас с големами нет, так что не в курсе. Места точек встречи обговорили, надеюсь найдут друг друга. А пока закончив, начал создавать первый амулет безразмерного хранилища. Вот только чтобы развернуть его, прорва маны нужно, почти десять камней-накопителей опустошить, чтобы один развернуть. У меня как раз десять и накоплено. Больше времени не было на это дело. Да уж, работа-работа-работа, света белого не взвидишь, но я знал на что иду, на полтора года мне всё это, по сути самое срочное сделал, наделаю големов и хранилищ, и приступлю к созданию аурного хранилища. Не одного понятно, в свёрнутом виде их на ауре можно до пяти держать, и одно активным. Так что не стоит ныть, для себя всё делаю.

Сегодня было семнадцатое февраля, два часа дня, я как раз закончил, готовое плетение разместил на основе с одним якорем, уже начал создавать первый амулет, точнее подготовку к этому вёл, когда один из телохранителей подошёл к радиоточке в углу и прибавил звук. Я поднял голову и прислушался, после чего нахмурился, сказав с сарказмом:

— Прекрасно, финны пошли на переговоры. Значит всё же големы действуют, раз те раньше на это пошли, на целый месяц. Прощайте трофеи, без них остался.

Что есть, то есть, своим диверсантам отдал приказ, ждать или големов с амулетом хранилища, чтобы добыть нужное, или окончания войны. Если это произойдёт, возвращаться в Ленинград. Где я квартиру снял те знают. Так что придётся ждать. Вздохнув, я вернулся к работе и через два часа, используя накопленную ману, развернул хранилище, создав рабочий амулет. Приписал к себе, это мой амулет. Раз война подошла к концу, смысла передавать его големам нет. Повесил на шею его, тут крепкая бечёвка, и до наступления ночи, медитациями качал Источник, заодно набранную ману сливал в камни-накопители. А ночью навестил сталелитейный завод, сто чушек металла забрал, чтобы големы делать. Ну и спать. А с утра и до обеда накапливал ману. К вечеру набралось нужное количество и создал ещё один медальон-хранилище. Големы мои появились только через три дня, под вечер, когда я успел сделать ещё два хранилища, готовы к использованию, один на себя, два припишу к командиру големов, и пять амулетов големов, но не активировал их. Те вооружённым отрядом, под видом милиции, прошли в подъезд и потом поднялись в квартиру, телохранители мои их пустили. У всех бойцов советское оружие, «СВТ» и «ППД», два «ДП», в вещмешках боеприпасы. Единственные трофеи. Всех кроме командира отправил в первое хранилище, а его опросил, доложился. В этот вечер я уже не работал, а с немалым интересом слушал доклад старшего голема. Кстати, медальон-хранилище к нему приписал. Не удивительно что финны пошли на переговоры, за месяц одними убитыми потеряли только сто сорок тысяч, чуть больше половины личного состава. Да им воевать нечем было, удержать бы позиции. Флота нет, взорвали все корабли, авиации лишились, медиков мизер, потому как мои големы, искали их санчасти, госпитали, и вырезали всех. Диверсанты финнов первыми открыли счёт, нападая на наших медиков и раненых, уничтожая тихо ножами, так что думаю ответка им сильно не понравилась. Впрочем, за три дня война закончилась, англичане надавили, ох и ненавижу их и пиндосов по опыту прошлой жизни, так что обговорили границы и сейчас обменивались пленными. Или будут, по радио говорили, что это обсуждали.

Впрочем, мне уже нет дела до того, что там с финнами, големы получили шикарный опыт, а работали те только в ночное время суток, хотя с их маскировкой не важно, что, где и когда, но я отдал приказ на ночные действия, те и выполняли. Днём перемещались, ночью работали. Так что собрались, и с утра на железнодорожный вокзал, а там уже куплены билеты на меня и телохранителя, что изображал моего старшего брата. Пареньку, что я скопировал у проходной завода, от силы лет двадцать было. А ехали на Одессу. Там переберёмся в Румынию, и дальше, добыв самолёт, у своих угонять не хочу, претит, потому что свои, куда-нибудь на юга, где тепло и купаться можно. Вот хочу и всё тут. А деньги есть, приказал добыть в банке Хельсинки валюту, доллары США и английские фунты, последние больше всего ценятся. Но я собираюсь побывать в США, и там их доллары точно пригодятся. Так что заняли СВ, да удалось выкупить целое купе, оно двухместное, повезло, и на нём, Москва проходная, на Киев. А я медитировал, да ману копил в камнях-накопителях. В общем, я решил этот год в США пожить. Там бум развития технологии, машины шикарные, холодильники уже есть, первые автодома на колёсах. Добуду. Может в сорок первом, на обратном пути, в Африке побываю, что из военной техники добуду, но пока планы такие, лечу или плыву в США, и там сняв дом, год работаю над плетением аурного хранилища.

По пути планы я всё же поменял, сразу в Африку, хочу пару гидросамолётов угнать у британцев, им из США поставляют «Каталины», а у тех дальность за четыре тысячи километров, с ними я буду мобильным, ну и военной техники добудем. Так что пока добирались до Румынии, угоняли самолёт, попался старый биплан, дальность у которого едва полтысячи километров, летели в Африку через Турцию, с тремя посадками для заправки, я делал амулеты големов, двенадцать штук создал, плюс два медальона хранилищ. Железо есть, я про чушки, одной чушки хватает на создание пяти големов, ну и ману копил. В Африке создал семнадцать големов, двенадцать в пути амулетов сделал, пять было, ещё в Ленинграде их подготовил. А тут создал. В Африке я задержался на месяц. Вообще я был плотно занят начальным созданием плетения аурного хранилища и надо сказать за этот месяц сделал немало. А вот големы носились по зонам боевых действий и тылам противников и добывали что мне нужно. Например, три «Каталины», два истребителя пушечных «Спитфайра», четыре самолёта разных типов, ко всем топливо и боеприпасы, новенькая британская подводная лодка тип «U», в порту у британцев стояла. Наши там топлива набрали с танкера, разного, надолго запасов хватит. Потом разные автомобили, посвежее брали, вооружение, мины к миномётам и даже танки. В общем, все медальоны что у нас были, оказались заполнены. Как это произошло, мы и вылетели в США. Жил я в Майями, там и работал. Дом сняли на берегу, купался по часу каждый день, хотя до известного курорта тут пока далеко. А големы выполняли мои заказы, добывали что нужно. Даже три автодома нашли, жалкие поделки, но усовершенствую магией. Я ещё два медальона сделал, пока летел к берегам США.

Время летело стремительно, однако к шестнадцатому апреля тысяча девятьсот сорок первого года я закончил. А всё, готово плетение. Там подготовился, сутки заняло, и развернул на ауре первое аурное хранилище. На тонну размером, сразу кач пошёл по десять кило, имеется стазис и можно держать живых. Ну да, копия тех двух, что у меня ранее в прошлых жизнях стояли. Потом ещё два дня подготовки и разместил ещё пять свёрнутых аурных хранилищ. Уф, аж камень с души упал, у меня теперь шансы на шесть дополнительных жизней, как же это радует. А так как я смогу создавать ещё, и потом продлевать такие жизни, то хорошее настроение моё било все рекорды. Наконец убрал медальоны и всё что накопил в аурное хранилище, хоть не потеряю. Да, забыл сказать, големов я пока не делал и медальонов тоже, занят был плотно, как уже говорил, обратно полечу, буду и големов создавать и медальоны чтобы убирать те трофеи, что немцы захватят у границ Советского Союза. Однако также и не вылетел немедленно. До десятого июня я занимался созданием межмирового портала. Ну тут мне работы года на три, но начинать уже нужно сейчас. Чего зря время терять? Впрочем, в ночь с девятого на десятое июня, моя «Каталина» поднялась в воздух с вод океана у побережья Майями, и полетела в сторону Гибралтара. Напрямую. Время есть с запасом. Пока же создавал медальоны хранилищ, маны хватит, я про запасы, на семь штук. Ну и амулеты големов, пока не создавая самих големов. На месте это сделаю. Не в самолёте же. А ведь ещё нужно создать множество амулетов и боевых артефактов, что пригодятся в путешествиях по другим мирам. Сделаю, но позже, срочности с ними такой нет.

Если над водами Атлантики, совершив одну посадку для дозаправки, можно было лететь и днём и ночью, то когда сблизился с местами боевых действий, перешёл только на ночные полёты, днём спокойно себе в палатке отсыпался, да в свободное время продолжая накапливать ману. Сейчас она остро востребована. Однако, когда добрался до места назначения, а именно Белоруссия, уже было двадцатое июня. Причина банальна, почти неделю жил в Италии, делая запасы своих любимых блюд, всё же итальянская кухня, была моей любимой. Даже русская занимала второе место. Ну бывает такое, что уж тут поделаешь, так что запасы, делая заказы в ресторанах или у частных поваров, что работали только на меня, сделал изрядные. Понятно всегда при мне голем был, изображал телохранителя большой шишки, я накопил очень много готовых и ещё горячих блюд, прямо с огня. Так что не зря задержался там. Однако, я на месте. Ночь с девятнадцатого на двадцатое, три утра, вот-вот рассветёт, был беспересадочный полёт из Италии, и вот «Каталина» сбрасывая скорость совершила посадку на воды большого озера. До старой границы, где раньше была, километров тридцать от силы. Озеро было между Кобрином и Барановичами, где-то посередине, вполне неплохое и тихое место, хотя до рассвета меньше получаса осталось.

Со мной два голема было, пока те обслуживание машины проводили и заправляли, как раз и рассвело. Так что я прибрал самолёт, мы на шлюпке до берега, и там по лесу, вокруг лес был, отошли от озера. Наш пролёт наверняка засекли, и даже возможно определили примерное место где самолёт исчез. Может такое быть? Да вряд ли, тут советская авиация и посты наблюдения вообще мышей не ловили, однако достал всех големов, те сменили внешний вид на летние двухцветные комбинезоны разведчиков. Красноармейские пилотки на головах, часть вооружилась советским оружием, что добыли в финскую компанию, а остальные пока без оружия. То, что добыли в Африке тут лучше не применять. Големы разбежались на разведку, двое при мне остались, а я достал автодом, это был первый образец прицепного кемпера, модели «Airstream». Зализанные формы, три помещения внутри и даже санузел с душевой. Кстати, это редкость, обычно туалеты снаружи, а тут внутри, и бак сверху сделан для воды. Сам заказ им сделал, вот и создали три единицы по накиданным рисункам. Правда, я автодомом пока не пользовался, его ещё модернизовать магией нужно, поэтому занялся делом. Я выспался пока летели сюда, почему бы не поработать? Да, как было у меня тридцать два голема на момент как мы Африку покинули и в США полетели, так по прибытию в Союз, тридцать два и осталось. Я амулеты для них создавал, пятнадцать сейчас в наличии, да медальоны больше, но не активировал. После обеда решил эти пятнадцать запустить, увеличить своё войско, до этого особо и не нужно было. И да, бойцы универсалы, они всеми могут быть, хоть осназ, хоть лётчики, хоть моряки-подводники. Вполне удобно. Кстати, опыт подводников те получили, охотились на британские конвои в Атлантике. Один линкор, авианосец, семь эсминцев и шестнадцать транспортов потопили. А подумали на немцев. Те и не отрицали.

Так что успел сделать два медальона к обеду, пока мана была, и пятнадцать големов, те осваивались рядом, перенимали опыт у других големов, да, эти могут делится и общую тактическую сеть иметь, но дальность всего в пять километров. А тут один голем доложился, обнаружил лагерь, вроде наши, в форме НКВД, двенадцать человек, на посту двое, но вроде и не они, говорят на немецком, а я этому языку обучил всех ещё в США. Сделал амулет скачивания языка, скачал у носителя, и установил им. Себе не стал. Однозначно диверсанты. Приказал взять всех живыми, допросить, если это так, выяснить цель заброски, и ликвидировать. Оружие забрать и использовать самим. Впрочем, вопрос с оружием решён, в лесу аж три схрана было найдено с оружием, было и советское. По «ТТ», и двум десяткам «ДП» судил, даже было три десятка «ППД», видимо местные бандиты у наших добыли. Странно, думал основная масса националистов на Украине, мы-то в Белоруссии. Но кто-то нычки сделал. Одна так хорошо оборудована. А это не схрон НКВД для партизанских действий? Очень похоже. Его уже вскрывали. Хм, может моим големам тоже сменить внешность под отряд особого назначения НКВД? Вполне себе неплохая идея, так и сделаю. Пилотки сменить на фуражки НКВД, вот и все дела. А диверсантов взяли, они и есть, у тех задача наводить панику в тылу и уничтожать командный состав. Плюс встреча с агентом. Под их видом на встречу двинула группа големов. Встретят и ликвидируют, тот вроде из штаба округа. Место встречи и пароль известны.

Вообще участвовать в этой войне особого желания нет, был бы старше, поучаствовал бы лично, интерес был, ну а так я здесь чисто за хабаром. Причём, то что я добуду на захваченными немцами складах, я за это расплачусь. Наших в районе Минска окружили двумя танковыми группами, что взяли город в клещи. Вот одну танковую группу, того же Гудериана, что от Бреста будет наступать, и приторможу, чтобы наши армии успели выскользнуть из ловушки. По мне так вполне неплохое спасибо что те сами бросили, отступая. Причём, я продолжаю делать медальоны, с големами пока притормозил, у меня уже шесть пустых медальонов, но нужно ещё, а големов пока хватит, вон, сорок семь уже. Поэтому я спокойно и занимался медальонами. К вечеру ещё один сделал, и то потому что мана закончилась. Вот и стал накапливать, заодно развеялся. Занялся автодомом наконец. Развернул внутри стационарный амулет климат-контроля, теперь в комнатах комфортная температура всегда. На бак с водой наложил безразмерное пространство, но простейшее, тонн десять воды возьмёт, плюс плетение обогрева воды, чтобы душ принимать. Бак, куда вода сливается из унитаза и душа, тоже расширил. Это всё что успел к полуночи. Для начала неплохо, но работ с автодомом ещё прилично. Я из него конфетку сделаю. Думаю, трёхэтажные апартаменты, с бассейном наверху, но тут немалая подготовительная работа нужна. Не меньше пяти дней. Я про хабар. Ведь много что буду брать, все хранилища займу, а потом наступит время и уйду в другие миры. А нужны там такие и самолёты, подводные лодки, если, например, попаду в будущее Земли, или вообще в другой мир где высокие космические технологии? Там это хлам и мусор.

Не думаю, что нужны, ну кроме припасов, они везде ценятся, но набирать-то всё равно буду. Мало ли попаду в схожий мир и там это будет иметь ценность. Продам. Там это будет ликвидный товар. Пока прикидки, но ясно уже что нужно много медальонов-хранилищ, вот и займусь ими. Двадцать первого июня, я не покинул место проживания. Только водой баки автодома заполнил, и теперь было вполне комфортно. А так медитировал, создавал амулеты хранилищ, но пока заготовки. Маны нет чтобы внутри хранилища разворачивать, потому ману и копил. Только этим и занимался всё время в этот день. Големы тоже без дела не сидели. Нашли того поца из штаба округа, капитан-секретчик, ликвидировали, теперь искали и уничтожали диверсантов. А прошлой ночкой двое бойцов на двух разных самолётах облетели разные места, определили найденные группы как этих самых диверсантов, а днём остальные находили и уничтожали. Вполне действенно, к вечеру двадцать первого доложили об уничтожении семнадцати групп в общей массе триста пятьдесят диверсантов. Не ожидал, удивили. Ну пусть дальше работают, ещё целая ночь впереди, предвоенная. А завтра начнётся. Кстати, три голема приготовили поляну. Выровняли поверхность, и оба пушечных «Спита» достали, когда немцы полетят на Минск, или вообще мимо пролетать будут, начнут сбивать. Посмотрим сколько продержаться не модернизированные магией истребители. На аэродроме ждут два техника, что начнут снаряжать их, после вылетов. Всё равно неделю ждать пока тут глубокий тыл у немцев не будет. Вот и потрачу это время на создание медальонов. Может ещё пять-десять големов сделаю. Но уже говорил, их количества достаточно, хотя конечно запас иметь всё же стоит.

Так война и началась. Ну у нас тут тихо, тыл же, только в километре аэродром, «Спиты» взлетали, пролетали над головой, так что рано встал, позавтракал и дальше качать ману и делать медальоны. К вечеру доложились. Вообще оба «Спита» уже к двум часам дня были потеряны, да они так пулями избиты оказались, стрелки бомбардировщиков постарались, что големы посчитали их дальнейшее применение не рациональным. Как только посадить смогли? Да один разрушился при посадке. Однако успели сделать по пять вылетов и сбить пятьдесят девять бомбардировщиков двух типов. Истребителей или штурмовиков тут пока не было, они на передовой работали. Я же дал задание группе големов добраться до Брестской крепости и освободить блокированных защитников под видом отряда НКВД, нечего им там геройствовать, и погибать, пусть наших нагоняют. Ну а сам так и работал. Думаю, через неделю, когда тут уже будет глубокий тыл, можно сбором трофеев заняться.

Да, забыл описать что в прошлый раз было с маршалом Ворошиловым. Да, не касался я этого козла. В том мире не было генерала Власова, что пошёл на предательство, там генерал армии Власов командовал одним из фронтов. Дважды Герой, брал Австрию. Тут были Ворошиловцы. Вы удивитесь, но да, тут РОА, с осени сорок второго начал формировать маршал Ворошилов. Ему немцы даже звание оставили. Я конечно подивился, думал тот как Яков самоубийством покончит, или ещё как, но нет, гнилая душонка, лёг под немцев. Не удивлён, он два моих батальона в ноль стёр по своему хотению. Кстати, к окончанию войны тот исчез. Думаю, сбежал, сменил личность и где-то живёт. Я не искал, он мне не интересен, а вот Союз искал, и даже очень. Так и не нашли, возможно его ликвидировали тишком под конец войны, но информации об этом не было. А вот Яков погиб в сорок четвёртом, полковник, командовал тяжёлой артбригадой резерва Ставки. Через них немцы из окружения рвались. Прорвалось мало, но там в боях Яков и погиб. В рукопашной. Тело вывезли в Москву. Меня, под личной Астахова, может и искали, но я этого не заметил. Если и искали, то тишком. Да и своих дел хватало. Война там закончилась в январе сорок пятого. Наши не только Берлин взяли, но и половину Франции, пока союзнички не стали более активно наступать. Финны в конце сорок второго перемирие подписали, британцы настояли, чтобы последствий их действий не было. Твари. Румыния летом сорок третьего из войны вышла. Ну и добровольцев из Европы изрядно прочесали. Очень немногие живыми вернулись обратно. Изменения в истории были, но мелкие. Например, война с Японией была, в Корее, а вот конфликта со Швецией не припомню. Тут он был, даже дошло до высадки бригад морской пехоты на берега Швеции, правда война не долго продлилась, надавили США и британцы, тут ещё Польша с Францией голоски подали, мол, недопустим, так что Союз сдулся, и отступил. А я нет, отомстил этим странам, волчья стая подлодок изрядно пустила на дно боевых кораблей. Под пять сотен на дно точно отправили, на авианосцы охота шла. Ибо нечего.

В общем, особо за историей я не следил, других дел хватало, что приметил описал. И этого достаточно. Вот так дальше и работал, пока големы воевали, я и тут им отдал приказ искать добровольческие части из Европы и полностью уничтожать, что те и выполняли, часть перекинули на юг, чтобы румын уничтожали, те двумя армия там наступали, а я работал. Да, тут отвлекусь всё же немного. Мои модернизированные големы полностью самодостаточные воины. Для примера, чтобы уничтожить пехотный полк Вермахта на ночной стоянке, то есть, спавшими, а это почти три тысячи солдат и офицеров, требовалась одна ночь. Одним големом полк. А те действовали тройками на разных участках от юга до севера. Но три тройки я ориентировал притормозить Гудериана, чем те и занимались. И поверьте этого вполне достаточно. Немцы за первые два дня войны от действий моих големов, а те на связи, вечером доклад шёл, уничтожили порядка тридцати тысяч солдат и офицеров. Тут с этим проще чем в Финляндии, да и зима так не мешала.

Наконец портал сработал, и два голема тут же взяли длинными штативами образцы воздуха с той стороны, даже почвы смогли. На этом закрыл портал, поиск мира произвольный, я это контролировать не могу, и я тут же в лаборатории, в защитном снаряжении на техномагии, проверил образцы. Чисто. Мир чистый, опасных вирусов или бактерий нет. Да, пара травинок было, такие и на Земле есть. Копия Земли? Вполне может быть. А земля смесок, не чистый чернозём.

Медлить я не стал, свернул оба автодома, один жилой, второй мой рабочий, где мастерская, лаборатория, кабинет, и остальное. Так что снова активировал портал по тем же координатам, перешли, я был и оба телохранителя, а позади сработала магическая мина и уничтожила оборудование портала. Переход схлопнулся с хлопком. Не хочу оставлять его целым. А вы думали я с порталом переходить буду? Нет, он одноразовый, остаётся в том мире, где я уже был. К счастью, плетения для создания порталов сохранены, ещё наделаю. Более того, у меня в запасе их ровно десять, уже готовых. А так я сознательно рубил все концы, не хотел возвращаться. Да и поднадоела уже Земля, если честно. Была осень сорок пятого, когда я вот так перешёл через портал. Да, наши войну закончили ещё весной сорок четвёртого. Ещё бы, немцы от моих воинов два миллиона солдат только убитыми потеряли, обе румынские армии, добровольческие полки и дивизии, в ноль. А финны в этой войне участия не принимали, нейтралы, блокады Ленинграда не было. Всё же големы это вещь. Там в Белоруссии я всего пять дней пробыл сначала войны. Да один немецкий бомбардировщик высыпал бомбы, когда его советский истребитель атаковал, облегчался, как и четыре других, но именно от этого, и что странно, бомбы посыплись именно на меня. Хана автодому, хорошо моя личная защита, безуровневого класса, выдержала. Потому я собрался и перелетел в тайгу, между Кировым и Воркутой. Отличное и живописное место нашёл, но только оборудовал лагерь и вернулся. Пока было тепло, я клепал големов и амулеты хранилищ, на базе медальонов, а те по моим заказам работали и добывали что нужно.

Кстати, двух големов выделил на отдельные задания, у них сканеры настроены на драгметалл, и они чистили от старых схронов и тайников Москву и Ленинград, закончив там, перебрались в другие города. По сути эти два голема и не воевали, разве что с милицией и дружинниками, что на них выходили, но неплохо заполнили те медальоны, что я выдал. Напомню, каждый медальон на тысячу четыреста тонн. К сорок четвёртому те закончили их заполнять и вернулись ко мне, они были полными. Представляете сколько было заныкано? Конечно те и в полях набирали, некоторым монетам тысячу лет, другим шестьсот или четыреста, в полях в сгнивших сундуках, даже в горшках, крестьяне прятали царские пятаки, они и это собирали, вот и набралось. Я не сортировал, принял и принял, отложил, глядишь где пригодится. Сам я как участвовал, летом пока тепло, активно воевал, но и не забывал про магию, пусть и самому не раз повоевать пришлось, отвёл душеньку, но в основном создавал големов и медальоны. Причём, в первое лето, только и только медальоны. На момент перехода у меня их было девяносто девять, все заполнены под завязку. Зиму я провёл в тайге, в автодоме. Модернизировав его в роскошные жилые апартаменты, второй под мастерскую, рабочее место, ну и продолжил работы с созданием портала. Причём, со мной было только два телохранителя, остальные продолжали работать по тылам Вермахта, изредка делая налёты на фронтовые части. Ещё десяток отправил на всю зиму в Атлантику, пусть против британцев на подлодке действуют. Запасов к ней много, автономия по сути неограниченная, только ресурсом самой подлодки. Она закончится, новую добудут. Не страшно.

Следующим летом снова на передовую. Так как големы выборочно работали, а не всех подряд валили, противник потери нёс, и существенные, но критической ситуация не стала, так что там бои продолжались, даже были успехи у немцев. На подобии Харьковской катастрофы. Тут она тоже была. Этим летом сорок второго, я уже делал големы. Кстати, на момент перехода через портал их было триста шестнадцать. И этого более чем достаточно, к концу войны те огромного боевого опыта набрались, немало тактических схем придумали и воплотили в жизнь. В общем, летом я развлекался и делал големов и медальоны, зимой работал, такая схема. Побывал у арабов, когда заработало, купил там четырёх наложниц, держу в аурном хранилище. Красотки грудастые и с широкими бёдрами, в постели бомбы, хотя мужчин до меня не знали, девственниц брал. Пятнадцати лет. А что, мне тринадцать было на момент покупки. Старушки. И да, сразу купил, я же не прыщавый подросток в пубертате, как заработало, сразу и слетал за наложницами. Так что жизнь расцвела новыми красками. Ну а там что дальше, сделал наконец оборудование портала, скопировал с него, точнее с плетения, и сделал ещё десять штук. Месяц это заняло. Потом амулеты создавал, что пригодятся в путешествиях. Порядка четырёх сотен разных направлений. Серьёзные амулеты по боевой или лекарской. В общем, готовился и сделал, и как время пришло, вот перешёл, наложницы в аурном хранилище, я перед уходом слетал и ещё две новеньких взял, теперь их шесть, уже две недели их в постели валяю и обучаю. Самому мне пятнадцать лет и четыре месяца исполнилось на момент перехода. Порядок. Я в новом мире, вот стоял и смотрел вокруг, а был солнечный день, внимательно осматривался.

— Однозначно Земля, — пробормотал я, рассматривая в березовой рощице остов автобуса, один корпус остался, проржавевший. Старый «Пазик» кажется.

Или конец Союза, или девяностые. Ставлю на второе. В небе два инверсионных следа в разные стороны. Сам я вышел в поле, с подсолнухами. Мелкие ещё, мне по колено. Не среди подсолнухов, а с краю поля, тут видны следы скребка, когда големы брали почву на анализ. Рядом пробегала полевая дорога. Однако остов автобуса в рощице с другой стороны поля был, метров четыреста от силы, амулет дальнего виденья вполне позволял в подробностях его рассмотреть. С другой стороны полевой дороги, на которую я вышел, големы в полной боевой следом, также росли подсолнухи. Я достал «шевроле»-пикап, машина сорок пятого года, цвета хаки и с эмблемами армии США, сам в кабину за руль. Один голем рядом, второй в кузове, вёл контроль обстановки, вот не спеша и покатили по дороге. Если девяностые, то сделаю закупки, те же вертолёты, удобно перемещаться на небольшие расстояния, автодома современные, хотя бы видеодвойку и кассет с фильмами побольше. Я-то ничего, дела себе всегда нахожу, а девчата скучают. Русскому с помощью амулета научил, вот и пусть фильмы смотрят, чем склоки между собой устраивают. Сам я одет в лёгкие светлые одежды из хлопка, брюки и рубаха, на ногах светлые мокасины. Вот големы в лесном немецком камуфляже, это режим маскировки, в руках советские «СВТ». Немецких «МП-44» на свет так и не появились, а это оружие при скорострельной стрельбе и мощности патрона, лучшее.

Пока катили по полевым дорогам, подвеска у машины мягкая, та офицерская, удобно, сам размышлял. Прошлый мир, где получил это тело, я покинул легко, он изначально мной был воспринят как проходной, трамплин подготовки к переходу, что и вышло. Знаете, когда занимался шаманизмом, призывал духов, то от одного научился определять координаты мира. Понятно эту схему плетения я встроил в модуль поиска новых миров. Да я знаю координаты Окленд, и знаю координаты Земли, где получил это тело, могу вернутся. Также записал координаты этого мира в записную книжицу. Однако на Земле мне ничего не нужно, всё что требовалось, уже получил, так же и с Окленд, я там уже был, магию освоил, интереса к этому миру у меня не было. И вообще я отдыхаю, наконец нормальные приключения, изучение новых миров, начались. Вот с такими мыслями я и катил. Приметив впереди посадку и что там редкие машины мелькают, повернул на месте схождения нескольких полевых дорог в нужную сторону, и вскоре встал у посадки, покинув машину, вышел к асфальтированной трассе и изучил что за машины. Хм, пара германских иномарок мелькнуло, но в основном советский автопром, что грузовики, что легковушки. Это всё же не даёт понять точной даты, поэтому выйдя на дорогу, вскоре остановил чёрный «Грант-Чероки». Да он просто первым был, и на поднятую руку сразу прижался и рядом встал.

Окошко опустилось, и мордатый небритый харь, спросил, сально глядя на меня:

— Работаешь? Или покатать?

Намёк его был вполне откровенен, я аж потерял дар речи. Несколько секунд возмущённо открывал и закрывал рот, пока не прорвалось:

— Да ты мордатый охренел⁈ Труп ходячий. Ты знаешь куда я засуну твой оторванный отросток⁈

— Ах ты…

Тот тоже разъярился, выскочил из машины с монтировкой в руках, но тут же лёг. Лежавший на обочине голем, тот его не заметил, подскочил и вырубил. Тут и второй рядом оказался, помог связать. Машина пуста, этот хмырь один ехал, я же, устраиваясь за рулём «Чероки», велел големам:

— Привести в сознание, допросить, узнать год и где мы, и ликвидировать.

Те потащили его к посадке, а я, развернув машину, спустил с дороги и поставил джип рядом с «шевроле». Что интересно, этот тип был заряжен оружием. За ремнём джинсов был пистолет «Макарова», без кобуры, в карманах два запасных магазина. В багажнике два «АК-74», со старыми десантными подсумками. Магазины набиты патронами, плюс цинк не вскрытый. Вооружу ими големов, оружие неплохое, ухватистое, не такое длинное, в отличии от «СВТ». А допрос уже шёл, тому сломали руки и ноги, выл, но отвечал. А это Запорожье. Украинский браток ехал в Киев, там стрелка ожидалась серьёзная, дружка, что состоял в одной из группировок, хотел поддержать. Для массовки нужен. Сейчас лето, а точнее двадцатое июля тысяча девятьсот девяносто восьмого года. В принципе, нормально, даже радует. Так что встав с корточек, я уже закончил проводить дознание и кивнул стоявшему рядом бойцу, на братка:

— Ликвидировать.

Тот завизжал, но голем наклонился и пробил его череп клинком, что резко вылез из его указательного пальца. Прибрав «шевроле», перевооружив големов, те с интересом изучили оружие, даже неполную разборку сделали и меняли несколько раз магазины, привыкая к нему. Пистолет один был, второй «Кольт» носил, тоже оба изучали, после чего на трофейной машине выехали на дорогу и покатили к Киеву. Мир проходной, это без сомнения, надолго я тут не задержусь, и грабить его особо не собираюсь. Пару медальонов сделаю, современного оружия наберу, причём забирая с украинских военных частей, то что скоро эта страна станет оплотом идей Бандеры, я в курсе, вообще не жаль, в ином случае это оружие будет против наших направлено. Да мне много и не надо, пару танков, пару бронетранспортёров, «БМП», вертолёты, машины и грузовики. Ну и электроника современная. Я надеялся в будущем мне попадётся более современный мир, Землю имею в виду, там более современного набрал бы, так что особо и не хочу ничего брать. Однако, раз надо, значит надо. Мало ли на Земле больше не побываю. До Киева добрались нормально, один голем сидел за рулём и имел внешний вид бывшего хозяина машины, и документы его. Там нашли и сняли хорошую квартиру, евроремонт, машину снаружи припарковали, и дальше я стал работать над медальонами. Ну основы есть, тем более я дополнительные заказывал у знакомых ювелиров в Ленинграде, но маны нет, в основном и занимался её накоплениями.

За шесть дней накопил и сделал эти два медальона. Дальше достал отряд големов в сотню голов, и те за двое суток, пока я по Киеву скупал телевизоры, магнитофоны и кассеты, по спискам всё мне добыли. Вся техника на ходу, та что дежурная, не на консервации, боезапаса изрядно и топлива. Свободного места в медальоне не осталось. Я третий сделал, в него другие покупки убирал. Там на «Каталине» улетел в США, где купил три автодома, два прицепных и один автобусный. Небо и земля, если сравнивать с теми, что сорок первого года были мной куплены. И такая же разница с моим автодомом на техномагии. Кроет во всём то, что тут куплены, в девяносто восьмом. Я только телевизоры разместил в спальнях, и теперь девчата смотрели фильмы. Научил. О да, месяц мы в этом мире провели, я их по магазинам водил, интересным местам, гуляли много, а девчатам нравилось, это видно. То, что это другой мир, те поняли, да я и не скрывал. Что маг те тоже знали. Главное хозяин добрый и щедрый, и искусный любовник, ничего другого им не надо. Однако месяц пролетел, меня тут уже ничего не держало, как раз большую океанскую яхту купил, двадцать кают на борту, два бассейна, бильярдная, вертолётная площадка, отличное новое судно, големы дооборудовали, поставили башни артиллерийских установок, зенитные системы, ударный вертолёт на площадку, закончили, и вот пора покинуть этот мир, наступило время. Да и не интересно тут было, активировал портал, мы в Канаде были, и я с телохранителями перешёл. Показания дали понять, что мир безопасный, чуть завышен радиационный фон, но не критично. Опасных вирусов и бактерий нет и это радует. Номер мира тоже записал, составляя карту миров где побывал.

Когда мы перешли, была тут ночь, звёзды мерцают на чистом небосводе, и неплохая летняя природа. Кстати, больше характерная не для Канады, а для США. Телохранители осматривались, сканер показал в стороне останки сгоревших машин, главное скелеты хозяев внутри, разбитый танк «Абрамс». Я же достал «БТР-80», и мы прокатились до дороги, где бойня произошла. Судя по количеству пулевых отверстий в машинах, а тут автомобилей сотни, жар стоял такой, металл плавился и стекал, тут стреляли, и много. Почему тела остались машинах, не погребли? Уже через двадцать минут ответ на этот вопрос я получил. Мёртвый мир, без сомнения. Ядерная война произошла, тут похоже даже тараканы не выжили. Это я конечно преувеличил, големы засекли несколько сигналов радиостанций, есть люди и общаются, но и только. Мне не нравится этот мир, и я решил не задерживаться, быстро собрал оборудование порталов, и как стена. Опция поиска крутится, ищет новые миры, но находит координаты только одного, этого, где я сейчас нахожусь. Похоже это Закрытый мир, и моё оборудование не пробивает контур, чтобы я мог покинуть его. И ещё, контур явно искусственный, уж это я понять смог.

— Любопытно, — пробормотал я, изучая как работает портал.

Веду произвольный поиск, но результаты только одни, показывает на этот же мир где нахожусь, вбиваю данные тех миров, где уже бывал и знаю их координаты, и портал открывается. То есть, я не заперт в этом мире, вернусь в один из миров, где уже бывал и там снова начну поиски. Позже, потому что этот мир меня заинтересовал. Что именно блокирует произвольный поиск хочу выяснить. Дело в том, что блокировка явно ведётся с помощью магии. А тут Земля, откуда магия? Вот и думаю, что один из десантников так подаёт сигнал о себе, и хотелось бы его найти. Это будет сложно, но я думаю справлюсь, сигнал, любой сигнал, можно отследить. Свернув портал, что мог он мне дал, так что осмотрелся, а место не самое пригодное для жизни, тут погибло много людей, и пробормотал:

— Мне нужна моя лаборатория.

Я достал вертолёт, это боевой, бронированный, оба голема заняли места штурмана и пилота, я в десантный отсек, тут он на шестерых, и взлетев, мы направились прочь. Вскоре рассмотрели развалины какого-то мегаполиса с большой воронкой в центре. Тут да, радиация зашкаливает. В общем, пришлось полетать чтобы найти нормальное убежище, при этом видя множество людей. Многие подавали сигналы. А выжило не так и мало, тысяч пять точно видели. Кстати, определились что находимся в штате Виргиния. По одному городку и окрестностям, узнал холмы и остатки лесов, я тут несколько лет жил. В другом мире. Так вот, нашли неплохое место, и я там развернул автодом-мастерскую и прошёл в лабораторию. Скоро из крыши автодома выползли ажурные антенны-уловители, и я начал работу, ведя настройку именно на тот диапазон, что мне был нужен. Четыре часа работы, и откинувшись на мягкую спинку офисного кресла, покрутился задумчиво, изучая результаты. Да, излучение идёт сверху. Спутники. И я ошибся, магии там нет, кто-то, зная нужные спектры, настроил так земные технологии, и я не верю в случайности, что блокировал порталы. Этот кто-то отлично знал, как работают порталы академика Райнова. То, что мои тоже в схожем спектре косвенно действуют, скорее совпадение, потому как порталы Райнова и мои, это, как говориться, две большие разницы. Вообще разные технологии, их объединяет только одно, определённая степень излучения на котором те работают. Да у меня портал так и так работает, это у опции поиска сбой, а так порядок. И самое интересное, у спутников есть декодер, я могу отправить сообщение хозяину спутника.

Колебался я не долго, через три часа отправил запрос, а через десять минут пришёл ответ.

Открыв глаза, я поморщился, но вслух ругаться не стал. Похоже снова Земля, полусижу в стрелковой ячейке, к плечу прижато цевьё винтовки «Мосина», на голове каска, в нише что-то было. Состояние тела плохое, явно контузия. Пошевелившись, я стал проверять тело. Вроде кроме раны на голове ничего нет. А рядом голоса на немецком. Вот так проверяя карманы, всё убирал в нишу, глубокая, не рассмотреть. Рядом выстрелы слышались, хотя в голове шумело, точно контузия, и вообще не понятно, что происходит. Да, заглянул в красноармейскую книжицу. В этот раз попал в сержанта Маликова, Евгения Геннадьевича. ВЧ такое-то, командир отделения. Двести Двадцать Шестой мотострелковый полк, Двести Пятой мотострелковой дивизии. Это всё что было. Ещё комсомольский билет. Руки чуть тряслись, головная боль, явно контузия, но изучил и его. Данные совпадают с красноармейской книжицей. И есть фото, светловолосого симпатичного парня со строгим выражением лица. Ну хоть не десятилетний травмированный шибздик, как раньше было. После этого откинулся на стенку ячейки, мне было серьёзно плохо, кровь стекала по виску и щеке. А то что документы спрятал, то скорее на автомате. Состояние не то чтобы я смог их сохранить. Аурное хранилище через двое суток откроется, а до этого момента я не в лучшей форме.

Как я на перерождение ушёл? А вот не было такого желания, всё неожиданным было. Вообще нельзя было уходить на него. Мой корабль взорвался, выстрел туннельной пушки тяжёлого линкора превратил мой фрегат в яркую звёздочку. Не удалось сбежать. Золотой выстрел. Не повезло, чёртовы корпоранты, и чего их занесло в эту систему? Было бы у меня время, я бы достал пять своих линкоров и посмотрели бы кто кого. Но такого шанса мне не дали. Знаете, всё похоже на ловушку. Чёртов Анри Штайнер, со станции, где была тайная лаборатория академика Райнова. Всё с него пошло, когда мы встретились на Мёртвой планете. Додумать я не успел, на меня посыпался песок.

— Хальт, — раздалось над головой и показались сапоги, а также и весь немецкий солдат, что держал меня на мушке карабина. Опять, Вторая Отечественная война. Вполне ожидаемо.

Пришлось подавать тому винтовку, отстёгивать поясной ремень, кидая рядом, и выбираться. Так что каску сняли, на виске рваная рана, похоже осколком пробороздило. Немец, что удивительно, забинтовал мне голову, наложив на рану тампон, проверив карманы, пусто и указал куда идти, там большая группа пленных сидела под охраной немецких солдат, вот я туда, шатаясь, и двинул. А так на самом деле сержант, в петлицах по два треугольника и эмблемы какие-то. Общевойсковые скорее всего. Шатаясь дошёл и сел. Вокруг довольно сильная стрельба шла, в километре бой, да пожары вокруг, но мы в низине, пули если и свистели, то сверху. В стороне горело четыре «Т-26», присев у командира, лейтенант, тот бездумно смотрел перед собой, похоже попадание в плен ввергло его в шоковое состояние, и спросил у того:

— Какой день и месяц?

— Чего?

— Контузило и с памятью что-то стало. Какой день и месяц?

— А, Маликов. Двадцать второе июня сегодня, вечер. Война началась сегодня утром.

— Вот как?

— Понимаешь, — тот явно хотел выговорится. — Пережидаю артобстрел, а тут навалились двое и скрутили. Немцы подобрались. А бойцы видят, что я в плену и сдаваться начали. Как же всё глупо.

Тот сунул в рот травинку и кривясь начал покусывать.

— Ничего, лейтенант, будет и на нашей улице праздник. Сам-то кто?

— Ротный твой, это тоже не помнишь? Лейтенант Васильев я. Эх, политрука они сразу убили, штыками. Жаль Севастьянова, хороший мужик был.

— Наверное.

Закинув руки за голову, я лёг на траве, нас в тыл явно не сейчас поведут, нужно отдохнуть, местность вроде запомнил, там где больше дымов Брестская крепость, так Васильев сказал, потом найду свою ячейку и заберу документы, как сбегу из лагеря военнопленных. А пока есть возможность, опишу вообще мою жизнь. В том Мёртвом мире я задержался на месяц. Там Анри Штайнер был, триста лет с ним не виделись, с момента уничтожения станции, а всё такой же балагур, только тело другое, уже старика. И переродится он не мог, аура пустая. В общем, я увёл его в другой мир, на Окленд, и установил на ауре пять свёрнутых хранилищ и одно активное. А я должен ему. Помните ставил два аурных хранилища в долг? Вот Анри и был за них должен. Тот прожил шесть жизней, думал уже эта заключительная, идея со спутниками от отчаянья была. И ведь сработала. Магом он был, но потерял Дар во время одной из жизней. Бывает такое. Сорвало его с ауры, с божком одним что-то не поделили. Тот на Окленде поставил новый Дар, я помог, и он ушёл на перерождение, не хотел дальше в теле старика жить, а я порталами путешествовал. Три десятка разных миров посетил, и космические цивилизации, и магические миры. Да постоянно влипал в неприятности, я шаман, вот и проверил себя, и есть печать невезения. Причём с привкусом души Анри, его это. И впрямь с каким-то богом повздорил. Тот о своих жизнях не рассказывал, таился. Сам поставить мне не мог, скорее всего с него на меня перескочило. Удалил. А вот сейчас думаю, не сработало ли запоздалое невезение? А так, много что скопил, добра набрал. Не думайте, не потерял, в одном из миров спрятал, в бункере на планете без атмосферы. Номер мира помню, сделаю портал и верну своё. Хотя сейчас о другом. Я нашёл мир разумных медуз, сильные менталлисты, и Дар у них, скорее не магия, а псионика, и я возжелал его заиметь и изучить. То есть, поставить себе. Мы там исследования вели, тем медузам тоже интересно, вечные существа для которых скука большая беда, а тут такое интересное к ним заявилось.

В общем, Дар псиона поставить можно, но Дар мага не даст этого сделать. Конфликт будет. Тут интересная схема нашлась. Нужно удалить Дар мага, поставить псиона, что будет устанавливаться три года, поверьте это недолго. Да и качественно. Как Дар встанет, можно будет магию возвращать. Я на это пошёл, медузы убрали Дар мага, и поставили что нужно от медузы-добровольца, ему мой Дар мага, осталось ждать пока развернётся. А я дела вёл на два мира, два портала работали, один из космического мира вёл к медузам, а второй от медуз в этот космический. Вернулся, а там от одного из моих агентов сообщение, что удалось добыть Негатор. Это такой мощный камень, что способен содержать в себе огромное количество маны. Моя мечта, всего два в собственности имею, но три лучше двух. Если удастся выкупить, я стану самым счастливым человеком. Эти Негаторы создаются на местах уничтожения звёзд и очень редки. Так что на фрегате отправился к месту встречи, а там выстрел с линкора, видно, что встреча случайная, те конвой вели, из охранения корабли, и привет. Я без Дара мага, я без Дара псиона, перерождение точно сорвало его, потому погибать мне и нельзя было, но хоть свёрнутые хранилища при мне. Причём, не те жалкие поделки что были ранее, эти покруче будут.

Тут раздался окрик от одного из солдат, и пленные начали подниматься. Я тоже встал, и осмотревшись, громко сказал:

— Бойцы отделения сержанта Маликова, ко мне!

Немцы кстати с интересом ожидали что будет дальше. Некоторые приготовили оружие, но несколько бойцов, лавируя между другими, приблизились, я насчитал шестерых, сам седьмой получается.

— Построились за мной по одному, — отдал я приказ, и бойцы стали выполнять. Состоянии у меня конечно плохое, но я всматривался в лица молодых парней. В районе двадцати все, кто-то устал, кто-то зло поглядывал по сторонам, но подчинялись.

Васильев стоял рядом, с интересом наблюдал, он кстати в нашей группе шёл. Бойцы хотели по привычке в ногу, но я велел идти вразнобой. Нечего внимание немцев привлекать, и так уже привлекли. Шли молча, до заката часа два, думаю немцы об этом знали и высчитали что до темноты доведут куда нужно. Так и оказалось, на большом поле, с другой стороны видно реку Буг, что ранее являлась граничной полосой, вот тут без всякого ограждения, его пока делали, столбики врывали, колючую проволоку натягивали, содержалось порядка трёх тысяч бойцов и командиров. Все вместе были. Мелькали фуражки и пограничников, и НКВД, шлемофоны танкистов тоже были, много раненых, и контуженых. Осмотревшись от входа, наша колонна вливалась в общую группу. Как я понял, немцы группами солдат окружат этот лагерь и через каждые тридцать метров будут жечь костры. Получится освещённая полоса вокруг лагеря. Бежать будет сложно. Хотя есть кое какие идеи. Пока же я отвёл через лежавших пленных, сидевших, обходя стоявших, к другой стороне лагеря, как раз не так и далеко от реки. Тут свежее было. То есть, я разместил нас у Буга, ближе к нему. Если ускользнём, искать беглецов будут в другой стороне, а не у границы, тут в последнюю очередь, что даст нам дополнительное время. Так что указал на свободное место и велел располагаться. Хм, и Васильев с нами, а также ещё с десяток бойцов и два сержанта. Даже ротный старшина был. Думаю, что ротный, а так поди знай. Да, ошибся, взводный тот, вскоре узнал. Пока же сев, сам устал, готов свалиться, но надо с парнями знакомиться.

— Итак бойцы, я сержант Маликов. Контужен, память повреждена и никого из вас не узнаю. Чтобы вы знали. Теперь представляемся, кто откуда, какой ВУС.

— Чего? — спросил один парнишка, такого наивного вида.

— Военно-учётная специальность, деревня, — протянул другой боец, высокий и чернявый, он первый и представился.

— Боец Никитин, пулемётчик, Москва.

— Боец Лазарев, стрелок. Калинин…

Так бойцы и представлялись, всех узнал, запомнил, остальные что с нами пришли, слушали, Васильев всё травинку покусывал, поэтому осмотревшись, сказал:

— Через два часа уходим. Как стемнеет, ложимся на траву и ползём за мной. У реки напьёмся, утолим жажду, и вдоль реки в сторону. Там дальше двое что покрепче, ты и ты, подхватываете меня и помогаете идти в сторону наших бывших позиций. Всё ясно?

— Товарищ сержант, а почему помогать идти, вы же сами шли? — спросил Никитин.

— Никитин, ты что знаешь о контузиях?

— Немного.

— При контузиях, ночью небо и земля могут меняться. Не могут ходить контуженные по ночам. Дня это не касается.

— Товарищ сержант, — обратился другой боец. — А почему сейчас бежать, не подождать, многие устали.

— Ты видишь вокруг туалеты, столы раздачи?

— Э-э-э, — тот закрутил головой, и покачал отрицательно ею. — Нет.

— Для немцев мы лишь варвары, мы тут будем ходить под себя, потому как туалетов нет и не будет, и раздачи нет, вывалят в кучу что принесут и будут смеяться, глядя как голодные бойцы дерутся, отталкивая друг друга за кусок сырой брюквы. Ты точно хочешь в этом поучаствовать?

— Нет, не хочу, — смешался тот.

— А откуда вы знаете, товарищ сержант? — снова подал голос Никитин.

— Анализировать умею. Осмотрелся, и понял, чего ожидать. Ладно, если ты не так устал, как остальные, вон многие уже спят, опиши кто я. Напомни.

— Так вы из Тамбовского училища, вам девятнадцать лет. Месяц назад прибыли в нашу дивизию, вот и служите.

— Погоди, в Тамбове же нет сержантских училищ.

— А вы пехотное не закончили. Нам не говорили, за что вас отчислили, сержанта дали и вот сюда.

— На лейтенанта значит учился, командира взвода. А по родне что?

— Не могу знать.

— Ладно, отбой. Всем кроме тебя, Никитин, будешь дежурным. Через полчаса как стемнеет, поднимай. Будем уходить.

— Есть, — сказал тот уже не таким довольным тоном.

Сам я лёг на спину, изучая голубое небо, кое-где испачканное дымами, видимо техника горела, не рассеивался, и размышлял. Сон что-то не шёл, хотя о своём состоянии я говорил, думал вырубит, но нет, лежу и думаю. Тяжело, но получалось. Я врал, когда говорил, что вернусь к медузам или своему бункеру с запасами. Как вернусь? Дара нет, портал не сделаю. Да, у меня ещё пять шансов на перерождение, и есть микроскопическая возможность, что очередное перерождение произойдёт в магическом мире, тогда всё будет, и к медузам вернусь и к бункеру, но он такой крохотный, что его учитывать не стоит. И знаете, я особо и не расстроен буду, если магию не верну, да я устал от всего, а тут вот она настоящая жизнь, и хочу пройти эту войну. Нормально, а не так наскоками. Как получится, это да, но почему и нет? Потому я особо и не расстроен был тем, что погиб, и что вот в тело Маликова попал. Когда так живу, я чувствую эту жизнь, я ею упиваюсь. А когда магом был, окружён големами, что с меня пылинки сдували, извините, это жизнь в клетке. Дышалось тяжело. Что по новым свёрнутым аурным хранилищам. Старые я удалил, уже новые научился делать. Ну не сильно они и лучше, но кое-что имеют. Для начала, когда хранилище запустится, оно будет на нуле. По десять килограмм в сутки качаться, но никакой тонны сначала. Понятно стазис и живых иметь можно будет, но самый главный замес, предметы, что я смог вложить внутрь. Через двое суток как откроется и заработает хранилище, станут доступны те предметы, что я туда вложил. Причём, у всех свёрнутых аурных хранилищ комплект одинаков.

А было десять предметов, больше не получалось вложить. И так: два амулета личной защиты безуровневого класса. Потом амулет зарядки. Амулет диагноста и средний целительский амулет. Он лучше малого целительского на порядок. И это моя личная разработка. Амулет сканера, ночного и дальнего виденья, и ещё три, но тут подробнее буду. Восьмой амулет — это безразмерное хранилище, медальон на тысячу четыреста тонн, но его ещё нужно активировать. А для этого нужны десять камней накопителей, которых у меня пока нет. А вот девятый и десятый однотипные, для создания големов. Хотя тут тоже есть нюанс. Оба амулета для големов простейшие, я такими пользовался, когда Астаховым был. А тут на выбор, или один новейший и модернизированный, или два старой модели. Я посчитал что два лучше одного, и вкладывал старые образцы амулетов. Причина в тяжести новейшего, он один тянул как два. Вот такие дела. Так что через четверо суток, уже чуть меньше. У меня и амулеты будут, и големы. Их я смогу запустить сразу, а для медальона нужно десять камней-накопителей полных маной, которых, снова напомню, у меня нет. Буду доставать. Почему амулеты и всё для простецов? А опыт Анри, что Дара лишился. Правда, я погиб, как раз без Дара был, но видите, как всё в цвет? Это опыт, я долго живу, учишься предвидеть. Вот так размышляя я как-то незаметно и уснул, и похоже проснулся сразу, вокруг уже темно, и меня кто-то трясёт за плечо, я расслышал голос Никитина:

— Товарищ сержант, время подошло.

— Понял.

Пока тот остальных будил, я сел, осматриваясь, и часто зевая, оп-па, с щелчком открылись уши, лучше слышать стал, а то как в колоколе, глуховато. Хорошо зевнул. Немцы разожгли костры, не зря же дрова носили, и складывали, чтобы на ночь хватило. Как я и думал, охраны просто не хватало охватить весь периметр. Часовые стояли каждые двести метров, патруль ходил редко, и бегали те, кто за кострами следил. Никитин отследил это всё. Похоже на охране целый взвод, вряд ли больше, так что пропустив того, что ветки подкинул в костёр, мы поползли, между двумя часовыми, главное медленно, быстрое движение привлекает внимание, я это объяснил. И да, Васильев и другие бойцы нашей роты, ползли за нами, но мои бойцы были впереди, следовали за мной. А тут вдруг взлетели осветительные ракеты и раздались крики:

— Хальт! Ахтунг!

Что важно, крики звучали в стороне, хрустнул первый выстрел, и сразу несколько ещё, дудукнул пулемёт, и относились не к нам, кто-то другой подставился, поэтому я шепнул громко остальным:

— Замерли, это не нам. Как ракеты прогорят, ползём дальше.

Пришлось подождать, немцы ракеты часто пускали, едва проползёшь метров десять, я уже оставил цепочку костров позади, как новые, вот и замирали, это и обеспечило нам шанс выбраться, дальше уже ползли не останавливаясь, до самого берега реки, а он метрах в двухстах от костров. Я жадно пил воду. Рядом не менее жадно пили бойцы. У всех обезвоживание. Кто-то терпел и теперь до кустов, чтобы облегчиться. Однако вскоре пришлось драпать. За нами другие ползли, кто-то не выдержал, вскочил и побежал, подставил остальных, немцы тут же стрелять начали и перекрыли это место прорыва, а мы по берегу уходили прочь, не сам шёл, два бойца вели. И что важно, Васильев взял командование на себя, резко, и напористо, похоже пришёл в себя, да искупался в речной водичке. С головой ухнул в воду, видимо тоже сильное обезвоживание. А так уходили. И это меня радовало, сейчас объясню почему. Мне четверо суток нужно ждать, пока не получу амулеты. Дальше, активирую создание големов, и одного на охране, а другого срочно в Варшаву, транспорт сам добудет, да хоть угонит самолёт, найдёт нужный. Там добудет деньги, банк возьмёт, и наняв несколько ювелиров, договорится создать из купленных камней накопители. Мне штук двадцать надо, их округлить до идеальной формы нужно. Как сделает, вернётся, дальше амулет зарядки заряжает камни-накопители. Как десять камней будет, по два дня на камень, активирую создание амулета-хранилища на базе медальона. Ну и собираю хабар. А там дальше можно к нашим. И где в этом плане бойцы моего отделения и Васильев со своими планами быстрее к нашим пробиться? Вообще нет. Пусть всех забирает и ведёт, а я скажу, что не могу больше, сил нет, отлежусь и сам выйду. Теперь как бы нашим это так подать, чтобы оставили?

Об этом я и размышлял, пока шли к позициям роты. Это я предложил, мотивировав тем, что немцы не всё забрали, можно вещмешки забрать, в нишах гранаты ручные. Хоть не с голым задом будем. Это предложение обдумали и признали его толковым, несколько бойцов более-менее видели в темноте, опознавали местность вот и вели по полю. Постоянно чувствовался смрад, тут лежат непогребённые, что тоже не радовало, но терпели и шли. Пару раз я обращался к Васильеву, что тяжело мне, на грани, больше не могу, но пока потерплю. То есть, подводил к моменту, что дальше с ними не иду, без меня. А так тут не далеко было, но шли часа два, в отличии от того что вечером было, но тогда по дороге да при свете дня. Так что два часа это ещё быстро. А проводники вывели точно. К слову у нас в группе около пяти десятков бойцов и три командира было, и Васильев тут самый младший по званию, капитан, старлей и он лейтенант. Так что особо тот и не командовал, тот капитан взял власть. Я же попросил Никитина отвести меня к моей стрелковой ячейке. Помню там в десяти метрах ствол срезанной в метре от земли берёзы был. Вроде точно. Меня оставили бойцы, разбрелись, обыскивали позиции. Судя по радостным возгласам, находили ценное, и не мало. Я же первым делом спустился вниз, нащупав что-то на дне. Сначала под руку попала скатка шинели, потом вещмешок, и уже потом наткнулся на свой же ремень с подсумками. Немец его просто столкнул вниз ячейки и забрал только винтовку. Молодец, хоть и лентяй.

Кстати, на ремне помимо подсумков была фляжка, стеклянная вроде, и чехол с пехотной лопаткой. Привстав, я всё вытащил, дальше застегнул ремень, согнав складки гимнастёрки назад. Вещмешок за спину, поправив лямки на плечах, скатку шинели через голову. Кстати, пилотку я сохранил, носил в кармане, надел перед побегом чтобы повязку скрыть. И рану подёргивает, а это не хорошо. Из ниши забрал две ручные гранаты «РГД-33», с осколочными рубашками, заткнул пока за ремень, три обоймы с патронами и всю мелочёвку что из карманов достал и там спрятал, и вернул всё на место, включая документы. Хотя последние достал, завернул в носовой платок и убрал за голенища правого сапога. На всякий случай. Наши уже собираться начали, а я затаился на дне ячейки. Хм, меня даже не окликали, собрались и ушли. Знаете, обидно. Нет я сам спрятался, а так даже про меня и не вспомнили. С полчаса подождал, вроде ушли, допил воду, да там на два глотка было, и покинув ячейку, пошёл обратно к Бугу. Там в кустарнике спрячусь. Кстати, каску свою подобрал, тут же лежала у ячейки. Я чуть привирал, что мне плохо ночью от контузии, ну шатать шатало, однако шёл уверенно. Яркая луна в небе вполне давала ориентацию в пространстве. Приметив немцев, стоявших ночным лагерем, я замер и присел. Дальше скинул скатку и вещмешок, и последнему развязал горловину. Мне четверо суток скрываться и отлёживаться после контузии, хочу знать, что имею из припасов. Если ничего нет, позаимствую у немцев. Четыре дня бы продержаться, там дальше легче будет.

Помимо ещё пяти десятков патронов к винтовке «Мосина», я обнаружил две банки рыбных консервов, основные консервы, что выдают бойцам как сухпаёк, самые массовые, также восемь сухарей. Да и всё. При экономии на два дня максимум. Однозначно к немцам идти. К слову, в вещмешке я обнаружил красноармейский котелок, внутри кружка. Ложка за голенищем сапога была, в курсе про неё. Также пачка писем, полотенце и обмылок. Это всё. Ах да, в кружке узелок с солью и коробок спичек. Теперь точно всё. Бедненько, но что есть. Приметив место, выложил всё из вещмешка. Он мне нужен, тут же каску и скатку с гранатами оставил, и двинул к лагерю. Сначала пригибаясь, дальше полз. Вещмешок пока за спину. Немцы тут пехотной дивизии думаю стоят, повозки были, немного техники, табун в стороне пасся. Так что стараясь не попасть на глаза часовым, я стал осматривать повозки. В основном боеприпасы были. На одной чуть не наткнулся на спящего немца, тот всхрапнул, перепугав меня. Ну да, не спал, а охранял припасы. Видимо там самое ценное. Убедившись, что тот крепко спит на коробках, стал аккуратно разрывать картон. Угадал, консервные банки. В темноте не поймёшь с чем, но стал убирать по одной в вещмешок, стараясь не брякать ими. Потом пощупал, нашёл с галетами, и её аккуратно вскрыв. Доставал пачки галет и убирал в вещмешок, до полного, с трудом закрыв, ещё по две пачки галет и две банки в большие карманы шаровар. После этого вытащил из ножен на ремне, штык-нож немца, остальное без шума не возьмёшь, и пополз обратно, волоча вещмешок, и стараясь ничего не потерять.

Так добрался до своих вещей. Сделал из шинели узел, куда вещи убрал ранее выложенные из вещмешка, и двинул дальше. Ещё через час я уже устроился в густом кустарнике на реке Буг. Поел, к слову галеты отлично пошли, а вот консервы к сожалению, оказались овощными. Хотя вполне вкусными. Не зря штык-нож взял, было чем вскрывать. Навернул целую банку и полпачки галет, и напившись воды, в фляжку и котелок тоже набрал, спать. Время примерно часа два ночи было. Вырубило сразу. На одной стороне шинели лежал, другой накрылся.

Следующие неполные четверо суток я это место не покидал. Кстати, очень удобное, я даже днём костерок разводил из сухих веточек и готовил горячие блюда, супы. Из овощных консервов и рыбных получался очень неплохой и наваристый суп. Мне зашло.

По счастью днём на вторые сутки, ночами я спал, заработало хранилище, сразу запустил и начался кач. К слову, все вещи, я даже сапоги снял, форму и портянки постирал, мыло было, оттёр форму от крови, что попала с раны. Её перебинтовал, а то подёргало, дал стечь крови. Так вот, все вещи и добычу закопал в песке, если бы нашли, приняли бы за одного из беглых пленных. А на вторые сутки, как заработало хранилище, уже двадцать килограмм накачалось, я пока ничего не убирал, внутри появились нужные амулеты. Так что сразу приписал к своей ауре все амулеты, тут не кровная привязка, кроме медальона и големов, это позже делается, использовал диагност, а потом средний целительский, полностью убрав контузию, и приживив рану. Совсем убирать не стал, просто уменьшил, шить уже не надо, и больше та не кровила и не подёргивала. А так собравшись, все вещи что при мне были, в хранилище, намотал портянки, натянул сапоги, ремень застёгивать не стал, изображал беглого пленного, через час стемнеет, было двадцать шестое июня, пора заняться делом. Тут недалеко неплохой выход глины, сделаю големов. Заодно и испытаю. Лагерь, откуда мы бежали, рядом, вот пусть втихую уничтожат охрану, заодно себе форму и оружие подберут, и выпустят пленных.

— Кажется тут, — пробормотал я.

Имея сканер, двигаться, даже при свете закатывающегося за горизонт Солнца, вполне можно, да и по берегу шёл, иногда ныряя в кустарник. Главное благодаря сканеру я оставался не замеченным. Когда нужно замирал, или укрывался, потому и не засекли. А так тут действительно неплохой выход глины был. И вот сначала одного создание активировал, прописавшись в его «мозгах», потом второго. Вот и стояли два бойца, мои копии, с себя и брал создание, и поставил задачу на уничтожение охраны лагеря военнопленных, форму с немцев себе подобрать, оружие, пленных выпустить. Пока же дождаться наступления темноты, и вот пока мы ждали, я купался нагишом, а стоит воспользоваться моментом, и вспоминал. Ах как хорошо думается без контузии. Я конечно за четыре дня отлежался, в большинстве банально спал, иногда купался, полегче стало, но после среднего целительского, вообще отлично всё. Подлечил тело. Правда камень-накопитель опустошил, он в амулете зарядки на берегу работает, нечего время терять, но я теперь в полном порядке. Так вот, по поводу камней накопителей. Терять время, ожидая возращения голема, я не хотел, поэтому решил так, он угоняет самолёт, и я лечу с ним к Варшаве. Пока один меня охраняет, второй займётся добычей камней. Сначала деньги добудет, банк ограбив, потом найдёт ювелиров и те займутся делом. Я тут о чём подумал. Зачем двадцать дней ждать, пока каждый камень будет заряжен? Напомню, что на каждый примерно по два дня нужно. У меня есть заряженные накопители, а именно на амулете сканера, на двух личной защиты, на амулете ночного и дальнего виденья, диагноста. Плюс три камня опустошённые. Это с двух амулетов големов, и среднего целительского. Получается пять камней заряжены, три пусты. Мне нужно ещё два камня, зарядить всего пять, и можно развернуть хранилище. Немалая экономия времени, на что я и решил пойти.

Так что задача у одного голема, после того как оба отработают лагерь, найти самолёт, угнать, сесть тут рядом на дороге, подобрав нас, и полетим к Варшаве. Там тот занимается своими задачами, а я пережидаю, и накапливаю ману в накопителях, готовлюсь запустить хранилище. По мне так отличный план. Плюс, пока готовлюсь, накачается место, хочу добыть хотя бы одну наложницу. Для двух места в аурном хранилище нет и к моменту отбытия, не будет. А без слабого пола, воевать, тяжеловато, это я давно усвоил. А тут окончательно стемнело, и големы рванули в сторону лагеря, мы уже сблизились, ожидали рядом, те были обнажены, оружия не имели, штык-нож и гранат не давал. Они им просто не нужны. Да, големы не имели амулетов, нечего приписывать, но имелась встроенная опция ночного зрения, те просто видели всех немцев. Разбежались охватывая лагерь, чтобы всех взять, потом сошлись у ворот, где палатки охраны стояли. Те уже подобрали форму и оружие, с штыками в руках заходили в палатки и активно работали. Ни крика не раздалось. Я уже собрался, снарядился, что положено при мне было, даже скатка через грудь и каска на голове и двинул к воротам. Големы закончили. Дальше те криками стали поднимать пленных, я в воротах стоял, освещая себя и рядом трофейным фонариком, вот и известил ближайших пленных:

— Внимание, я сержант Маликов, Двести Пятая мотострелковая дивизия. Вы свободны. У нас тут своё задание, ваша — добраться до своих. Они в районе Пинска держат оборону. Сто пятьдесят километров примерно. Сейчас все собираете оружие, в палатках всё есть, и уходите. Командиры, командуйте.

Конечно немцы лагерь уже прочесали, большую часть командиров уже увели, но многие, что скинули форму, остались, те и командовали. Ко мне двое подошло, майоры, в основном задавали вопросы по поводу где наши, и как лучше идти, но тут пусть сами решают. Лишь посоветовал идти только ночами и не по дорогам, тогда шансы велики дойти. Лагерь опустел. Только раненые остались и те, кто не хотел уходить. Оружие всё забрали, у моих бойцов только «МГ-34» с боезапасом и «МП-40». Мне кобуру с «Парабеллумом» выдали и карабин «Маузер» с боезапасом. Дальше я с одним големом отошёл, а второй убежал к Бресту. Если где и есть самолёт, то только там. Рядом аэродром советский был, глянет что на нём есть. И действительно уже через час вернулся, тарахтя мотором рядом сел «Шторьх». Не лучший выбор, втроём он нас просто не поднимет, големы весят по сто сорок кило. Поэтому одному я велел пробежаться до Варшавы, описав где мы будем, да на карте штурманской показал, найдёт, а с угонщиком в кабине взлетел, и мы потянули к Варшаве. Тревога на аэродроме звучала, хотя и не сразу поднялась, голем тихо охрану и дежурную смену уничтожил, заодно полётные карты добыв. Дальше что, благополучно добрались до неплохого лесного массива у окраин Варшавы, там сели на лесной поляне. Голем закатил самолёт под деревья, полбака осталось, ветками замаскировали, и тот побежал к городу. Только оружие оставил, в форме был, ему ещё задача добыть себе и мне гражданскую одежду, ну и остальное. А я поставил дальше на зарядку накопитель с целительского амулета, расположился на шинели, и вскоре уснул. А что, дело идёт, осталось только ждать.

Так время и потянулось. В первое утро, как проснулся, я обнаружил рядом второго голема. Добежал за ночь, а что, у него скорость пятьдесят километров в час, и нашёл меня, прочесав лес. А к обеду и второй вернулся, причём, на угнанной машине. Опять Гестапо не повезло, технику и двух сотрудников потеряли. Ну а дальше время потекло. Раз в три дня голем посещал ювелиров, забирал готовые изделия. Они по одному камню и успевали сделать, а нанял тот пятерых. Да, валюту добыл в банке, помимо местных злотых. Ими расплачивался с ювелирами, а валюту я убрал в аурное хранилище. Было сто семьдесят тысяч долларов, пятьдесят тысяч английских фунтов стерлингов и сто пятьдесят тысяч советских рублей. Запас, пусть будет. Три раза тот побывал в Варшаве, за те десять дней, что я прожил в том лесочке. Как раз припасы подошли к концу, всё, в ноль потрачены, но и накопители зарядились до нужного уровня. Однако активировать и приписать к себе медальон, амулета безразмерного хранилища, смог, вся мана ушла, но тысяча четыреста тонн у меня теперь есть. Ой-е, как же здорово. Кстати, и на аурном накопилось, как раз сто пятьдесят килограмм было, занято на треть. Я туда своё снаряжение убрал, форму, «МГ-34», с «МП-40» и карабином, големы себе ещё добудут. Плюс переоделся в гражданскую одежду, мой размер и обувь тоже, хорошо сидит. Ещё голем два пистолета добыл с гестаповцев, тоже мне в запас. Те себе ещё добудут. Вот и набралось на пятьдесят килограмм. В медальон убрал машину, она тут спрятана была, тёмно-синий «Опель-Капитан», вполне свежий, двух лет нет, и «Шторьх». Был вечер седьмого июля, покидать лес сразу не стал, на зарядку поставил первый пустой накопитель, и пока тот заряжался, стал готовиться.

Через два дня очередной и заключительный сбор будущих камней-накопителей, и два дня у меня есть слетать в Африку. Припасы закончились, можно сделать запас, но предпочту набрать готовых блюд в Италии. Да, я лечу в Африку за «Каталиной». Одну возьму. Я давно оценил насколько это хорошее средство передвижения в дальние края, удобное, почему бы и нет? Так что оставил в дупле дерева амулет зарядки, вернусь, камень будет заряжен. С собой взять не могу и не хочу. А при движении, амулет зарядки не работает, а у меня каждая секунда зарядки на счету. Пусть работает, вернусь и сменю на другой. Даже не я сменю, тут один голем оставался, и пустые накопители при нём. Тот через два дня и сменит полный накопитель на пустой. Заодно ювелиров навестит, заберёт заключительную партию. Ну а сам со вторым големом побежал к варшавскому аэродрому, там я прибрал тридцать бочек с авиационным бензином, больше не было, одну с хорошим моторным маслом, и угнал грузовой «Юнкерс», на нём взлетев, голем уже уничтожил охрану, и направился не в Италию, о нет, в Белоруссию, к станции Лида. Помните те двадцать «КВ-2», что немцы на платформах захватили? При умении их использования, это очень грозные машины, и я хочу их иметь. По счастью те были на месте, и даже все двадцать и ещё на платформах. Двое часовых этот состав охраняли. Мы сели в стороне на дороге. С големом сбегали и зачистили, дальше я убрал все танки в хранилище. Каждый весит пятьдесят две тонны, тысячу сорок тонн занял, плюс снарядов на пятьдесят тонн, топлива на десять, в бочках соляра, и что важно, тут был ещё один состав. Да, под чехлами новенькие «тридцатьчетвёрки», шесть штук. Это немцы сюда явно сами перегнали состав. И я помню эти танки, когда капитаном Астаховым был, стояли рядом с двенадцатью «КВ», тут рядом со станцией.

Их тоже забрал, плюс снаряды к ним, по два боекомплекта, запчасти, несколько моторов. Когда я закончил, мы сразу полетели в Италию, а свободного в хранилище оставалось пятьдесят три тонны. М-да, что-то я увлёкся. Но танки нужно было поспешать забрать, иначе часть пропадёт. Удачно сюда слетал, теперь бы до Италии добраться. По времени немного не успевали, рассветёт раньше.

Всё же отсутствовал я шесть суток в Варшаве, вернулся в ночь с тринадцатого на четырнадцатое. Из Белоруссии я полетел напрямую в Африку. С одной дозаправкой, даже днём летел, успел часть ночи поспать на борту, пока голем машину вёл. Дальше я за штурвал, кстати, проголодался, и сильно, но в дежурном помещении охраны станции Лида, были припасы, прихватил, мне дней на пять хватит, вот и поел. А голем работал. Я достал тонну ящиков со снарядами, тот вскрывал их, снаряды снаряжал, готовил к применению, потом я готовый боезапас убирал, а пустые ящики тот выкидывал через открытую дверь наружу. И следующую тонну снарядов доставал. Освобождал так место от лишнего. Вот так и добрался до Африки при свете дня, совершили посадку, машину обслужили, и заправив убрал, и дальше двинул к порту, где британцы высаживали свои войска, запасы снаряжения. Я в прошлый раз там две «Каталины» увёл, у них там база, это патрульные самолёты, над Средиземным морем летают, отслеживают Итальянский флот. Пока ожидал наступления темноты, добежали мы до места нормально, оба в гражданское одеты были, я нашёл торговца овощами в городе, и тот вскрыл хранилище, где свежий урожай, только привезли, хранил. Платил английскими фунтами, так что всё забрал, на семь тонн, тут и овощи, помидор много, и фрукты, тропические. Тот большими глазами осмотрел пустое помещение, но я молча ушёл. Плевать мне на свидетеля. А как стемнело, увёл с базы новенькую «Каталину», именно патрульная машина, а также внедорожник «Додж» с зенитным крупнокалиберным пулемётом. Дальше на «Каталине», в Италию, за четыре часа добрался, ночь ещё была, обслужил и прибрал самолёт, и дальше обустроился на окраине Рима. Там занимался закупками готовых блюд, с ферм молока, сметаны и сливочного масла, что-то в аурном хранилище хранил, но большинство в медальон.

Плюс продал «Юнкерс» одному бизнесмену местному, честно сообщив что тот в угоне. Да ему пофиг, главное средство спасения было, с этим тут туго стало. Ещё четыре бочки с бензином для самолёта ему продал. Вот так закупился чем нужно, и вот вылетел обратно в Варшаву. Сел на воды Вислы, и долетел до поляны в том лесу на «Шторьхе». Вот такое приключение вышло. Три накопителя уже заряжено, четвёртый поставлен, идёт зарядка. Один вставил в амулет личной защиты, второй в сканер и третий в амулет ночного и дальнего виденья. Вот такие дела. Ну и спать, мне с утра в Варшаву.

С утра, позавтракав и сделав зарядку, поправил одежду, истрепалась, надо будет постирать, вышел на дорогу, один голем в медальоне, второй охранял амулет зарядки, та шла, и достав велосипед, его я в Италии купил, покатил к окраинам города. Сначала на рынок, прикупил деревенской еды, солёным салом поляки тоже не брезговали, неплохое, с чесночным ароматом было, хлеба домашнего приобрёл. Потом в туристический магазин, купил два спальника, летний и зимний, из-под прилавка за тройную цену. Офицерскую палатку, складную койку. Матрас к ней и подушку с постельным бельём тут вполне мне продали. Складной столик и четыре складных стула. Даже сборную печку, чтобы в случае нужды топить в палатке. Жестяная, но на ней можно готовить. Всё выносил и незаметно убирал в аурное хранилище. У меня в медальоне всего двадцать пять тонн свободно, экономил как мог, уже весь боеприпас перебрал, все укупорки выкинуты, вот и набралось столько. Что по палатке и средствам проживания на природе, я пожил на улице, кроме Италии, там домик снял, и знаю какая это нужная вещь. Чуть похолодает, сразу их оценишь. В Италии не до них, а тут всё нужное купил. Место в аурном хранилище осталось для наложницы, вот я и двинул к местной мадам. Помнил её координаты, и та быстро подобрала мне наложниц. Взял тех же двух сестёр, Анна и Амелия, что за долги родителей расплачивались. Как раз на торги выставили. Одну могу убрать в хранилище, другую пока нет, но не страшно, место качается, как накачается, так и уберу.

Я нанял машину, частника вроде, и он отвёз меня с Анной, это младшая сестра, старшая в хранилище, за город. Кажется, это всё же был водитель местной шишки из правительства Польши, что немцы поставили. Отвёз куда нужно, там мы дошли до поляны, я развернул палатку, койку поставил, столик, в общем лагерь разбил, второго голема достал, не пригодился в городе, помощь его не потребовалась, те охраняли нас. Я же сразу подхватил девушку на руки и в койку. Так сказать, сделал её настоящей наложницей. Чуть позже и старшую сестру попробовал. И пока девушки купались в озере рядом, не скажу, что они несчастны, сами ещё не разобрались в себе, но подарки из ювелирных украшений уже сделал, один голем их охранял, я достал «Шторьх», его обслужили, он заправлен был, вот и подготовили к ночному полёту. Тут мне делать было нечего. В общем, пора возвращаться к нашим, повоевать хочу. А неплохо пока дело шло, накопитель заряжался, на шестьдесят процентов зарядка была, когда стемнело, я всё прибрал, старшую в хранилище, младшую, она весит меньше, в салон самолёта, сам за штурвалом был, и вот так взлетев, мы направились к Бресту. Двадцать пять тонн нужно заполнить, их я оставил для припасов, лёгкого вооружения, и автомобилей. Ну и формы летней и зимней моего образца. Всё чисто для себя, для личного использования. Так и добрались до Бреста, да тут лететь часа два. Что дальше? Посадка штатно прошла, рядом нужные склады, вот так достал обоих големов, один обслужил самолёт и заправил, я убрал «Шторьх», и мы с Анной пробежались до складов. Пока сближались, големы уже всю охрану уничтожили, так что занялся делом. По двадцать комплектов красноармейской формы, полный набор, летней и зимней. Сапоги, и тут даже валенки были, комплекты командирской формы, по десять летней и зимней, также валенки и шапки-ушанки взял. Десять комбинезонов танкистов, десять шлемофонов, два десятка двухцветных комбинезонов для разведчиков. Две полных формы командиров НКВД, фурнитура для всего. Големы тут же переоделись в ещё один комплект формы НКВД. Взводную палатку и печку-буржуйку. Кровать нормальную для командиров, бельё и матрасы. Несколько кусков тента, лыжи, два котла на тридцать литров каждый. Керосиновые лампы и три бачка на десять литров с керосином каждый.

Потом десять винтовок «СВТ», десять «ППД», пять ручных пулемётов «ДП», пять винтовок «Мосина» с оптикой, три карабина «Мосина», две винтовки «СВТ» с оптикой. Четыре станковых пулемёта «Максим», два прибора для снаряжения лент, две зенитных установки счетверённых пулемётов «Максим», пехотный вариант на треногах. Два зенитных «ДШК» и два на станке пехотных. Двойной боекомплект для всего. Три ящика с ручными гранатами «Ф-1» и два с противотанковыми. Два полковых миномёта с запасом мин, два батальонных. Десять пистолетов «ТТ», и десять «Наганов». Снаряжение. Потом на склад припасов. Для них я выделил десять тонн, тушёнку всю забрал, да тут и осталось шесть тонн, потом крупы, разные масла, всё для готовки. В общем, на десять тонн есть. А овощи я итак свежие имею. Ещё помните грудой сваленные в шкафу кабинета интенданта медали и ордена с наградными книжицами? Тоже всё забрал. На захваченной у немцев машине, это грузовой «Опель» был, поехали к пункту сбора советской трофейной техники. Я за рулём, Анна рядом, она постоянно рядом держалась, хотя её заметно в сон клонило. Дальше до пункта сбора техники. Осталось почти шесть тонн, маловато, но что есть. Големы зачистили и тут охрану, выпустили пленных, немцы использовали тех на восстановлении техники. Я забрал новую «полуторку», с крытым тентом, та на ходу, потом новую вездеходною «эмку» в цвете хаки, полевую кухню, что могут буксировать машины, тоже новая, но помыть нужно, легковой мотоцикл, одиночку, и тяжёлый с коляской. Всё свежее, всё на ходу. И в медальоне осталось всего три килограмма. «Шторьх» внутри, но вот големов убирать уже не куда. Ничего, достал «Шторьх» и убрал големов, и мы с Анной, та сразу уснула, полетели в сторону Пинска, там буду переходить. Наши уже отступили от города, километров на пятьдесят, до них и добрались.

Не сразу понятно, мне нужно три дня чтобы накачалось место для Ани, вот и подождём. Так что подобрали место, сверху, и сканером подтвердил, что там безопасно, есть источник воды. Сел рядом, достал големов и прибрал обслуженный самолёт. Дальше разбив лагерь, мы просто проживали, время шло, големы всё оружие избавили от ящиков, патроны тоже, почистили и привели в полную боевую. Потом машины и мотоциклы обслужили, заправили, приготовили к использованию. Между прочим, освободили медальон на семьдесят килограмм, что неплохо. А с учётом потраченного топлива, скоро смогу один голем убрать в хранилище. Впрочем, достать одну бочку с бензином и оба уйдут, они ценнее чем это топливо, но я пока не торопился, форму приводил в порядок. Фурнитуру кое-где пришивал. Одним словом, готовился. Кухню отмыл, отварил в котле щей, у меня полтуши говядины было, в Италии купил. В обоих котлах тоже, в одном рисовую кашу на молоке, в другой какао. Голем один побегал вокруг, нашёл брошенной «Т-26» в поле, двухбашенный, пулемётный, на ходу, без топлива, его и использую для прорыва к нашим. Машину уже заправили, половина бочки с бензином ушла, и пригнали к лагерю, обслужили. Тут до передовой, а наши по-тихому отходят, километров тридцать, на нём и пересеку её. А восемнадцатого, Анну в хранилище, уже стемнело, я выехал на дорогу, сам за управлением, оба голема в пулемётных башенках, и держа максимальную скорость, двинул в сторону передовой.

Километров двадцать мы проехали никого не трогая, хотя ночных стоянок, где часовые у костров грелись, хватало. Шуметь пока не стал, а так особо никто не обращал внимания на едущую в сторону фронта бронемашину. Да и не понятно чья техника в темноте-то. А вот когда увидели батареи, тяжёлые орудия, стоявшие в открытом поле, ничего не боятся, то стоило поработать. Правда, отдыхали расчёты, не у орудий, зато штабеля ящиков в стороне. Один голем сменил диск на другой, с патронами с зажигательными пулями, несколько таких снарядили, и открыл на ходу по складу прицельный огонь. Пули пробивали ящики, рикошетили от снарядов. Нет, детонации от такого вызвать не удалось, да и боезапас не тот, однако расходящийся пожар, показал, что стрельба велась не зря. Заодно всех подняли. Артиллеристы остались позади, а мы двигались дальше. Теперь големы работали не переставая по тыловым подразделениям, убирая пустые диски в ниши. Пробудили мы противника, время полночь, выскакивали, а тут мы. И големы не мазали в движении, они видели в ночи по кому стреляли, поэтому потери противник нёс. И нёс заметный. Проехали мимо деревни, тут похоже штаб дивизии, обстреляли, но ушли с дороги и деревню объехали стороной, там хватало средств, что способны поразить бронемашину, и вот она передовая. Работали по окопам, да ещё свернули, начали кататься вдоль них. Тут всё вокруг осветилось, склад снарядов позади рванул. Немцы отбивались отчаянно, даже пытались связки гранат к нам на надмоторную плиту закинуть, но мои големы вели активный огонь, сокращая их поголовье. Да и сами раскидывали ручные гранаты, и точно. Рвались среди толп врагов. Впрочем, долго я не покатался, минуты три, пока патроны и гранаты не подошли к концу, раскалённые дула пулемётов остывали, потрескивая, после чего убрал големов в медальон, и покатил к нашим. Там тоже все проснулись, и отлично видели, что происходит.

А немцы множество осветительных ракет пускали, видно всё как днём. Думаю, наши видели, как люки открывались и големы гранаты кидали. Я всё ждал что те атакуют, пока мы окопы держим, но почему-то не стали. Особенно по противотанкистам от нас доставалось, что у немцев хватало, потому пока и на ходу были, что их в первую очередь выбивали, но хорошего понемногу, долго везение длится не будет, так что проехали по полю, пересекли стрелковые ячейки, сплошных окопов тут всё же не было, хотя в некоторых местах переходы прорыты были. Бойцы махали руками, когда я пересёк линию обороны, ну и дальше рванул, часто маневрируя, сбивая прицел, а то уже дважды мимо снаряды пролетали, один в рикошет ушёл от брони. Мой танк на километр ушёл от линии передовой, за холм, когда засветились фонарики впереди, три, и махая ими, привлекая внимание, начали показывать куда двигаться дальше. Вот так довернул, и покатил к группе командиров. Заглушив хорошо потрудившийся мотор, открыл люк механика-водителя, и ловко выбрался наружу, дальше нырнул с головой в люк, и достал свои вещи. Каску, винтовку «СВТ», вместо штатной у меня, скатку и вещмешок. Разместил на себе, пока бойцы осматривали бронемашину, и отпечатав три строевых шага, тут генерал со свитой подходил, доложился:

— Товарищ генерал-майор, сержант Маликов, командир отделения Двести Пятой мотострелковой дивизии. Вырвался из окружения.

— Ах молодца, сержант, — генерал подошёл и без чинов обнял меня. — Навёл шороху. Что успел у немцев натворить пока сюда прорывался? И где остальной экипаж.

— Экипаж сбежал, я отпустил. Польские офицеры, бежали из лагеря, на меня наткнулись спавшего, хотели скрутить. Я отбился, от*издил их, договорились, что у меня в экипаже поработают, танкисты оба, пулемётчиками, а там расстанемся. Уговор они выполнили, как передовую прошли, отпустил. Сейчас думаю драпают у немцев в тылу. Один бы я не прорвался. А по тому что сделали, обстреляли патронами с зажигательными пулями склад с ящиками, снаряды были. Рядом артбатареи стояли. Уже рванул, там до пожара дошло, потом тылы били, обстреляли штаб в деревне, но обошли стороной. Вот и тут по траншеям покатались. Примерно до трёхсот солдат и офицеров уничтожено, столько же думаю ранено. Патроны закончились.

— Молодцы. Вот сержант, обязательно к награде представлю, заслужили.

— Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.

От моих слов, те грохнули смехом, вообще форменный ржач вызвал. Похоже те так выпускали эмоции. Командиры хлопали меня по спине, а я только смущённо улыбался. Генерал же, отсмеявшись, сказал:

— Нет наград, ни орденов, ни медалей. Совсем нет, иначе бы наградил. Заслужил.

— Так у меня есть, в вещмешке погибшего капитана-пограничника нашёл, пять орденов «Красной Звезды» и наградные книжицы. Его документы тоже забрал. Много павших было. Кстати, кому и куда их документы сдать, чтобы признали погибшими? Родные знали.

— В штабе сдашь. Ох и хитрый же ты парень, сержант. Ладно, будет тебе орден, передашь награды начальнику моего штаба, он всё оформит.

— Это не всё, товарищ генерал, имею особо секретную информацию, извините, она только для контрразведки или представителей Особого отдела уровня армии и округа. Не армейские дела.

Сразу отреагировал один из политработников, я кстати ранее отметил, что он наверняка из особистов, вот тот и сказал:

— Я начальник Особого отдела дивизии, старший батальонный комиссар Лукин. Что у вас?

— На ухо шепну.

Мы отошли, причём генерал с нами, и Лукин его не прогнал, вот наклонившись к их головам, тихо и сообщил:

— Мне вчера попался немецкий офицер, из бывших русский дворян, Александр Белов, документы его при мне. Чтобы жизнь купить, тот сообщил важную информацию. Он участвовал в первом допросе старшего лейтенанта Якова Иосифовича Джугашвили, командира гаубичной батареи Четырнадцатой танковой дивизии. Это старший сын товарища Сталина. Попал в плен два дня назад. Эту важную информацию срочно нужно передать наверх.

А что, я решил засветиться. Генерал невольно присвистнул, масштаб проблемы оценил сразу, да и особист не сдержал пары матерных слов. Тот заторопился, велел комдиву заняться мной, а сам убежал, явно докладывать, то что мне поверили, было видно. Хотя конечно проверять всё равно будут, но если быстро не доложиться, им же и припомнят. Танк уже забрали, в дивизии останется, нашёлся умелец и погнал куда-то его, экипаж собирали, генерал распорядился, а меня в штаб. Только тогда первые снаряды начали рваться, немцы отошли от моего прорыва, до этого только винтовочно-пулемётная стрельба стояла. Но мы в мёртвой зоне, не доставало. А тут и до пушек дошло, выпускали так свои страхи. Видать после подрыва того штабеля, смогли сколько-то орудий ввести в строй. Дальше один из особистов, с ним штабной командир, начали мои опросы. Красноармейскую книжицу забрали, ордена и наградные книжицы тоже сдал, вот и описал как был ранен под вечер двадцать второго, шрам на виске свежий, багровый, те видели, контузия средней тяжести. Документы спрятал в нише. Сам не понимаю почему. Да и память подводила. Дальше нас собрали и в плен. Ночью сбежал со своими бойцами. Описал кто был, про ротного. А когда вернулся к нашим стрелковым ячейкам, вернул всё своё, кроме винтовки, меня и вырубило, когда очнулся уже день был, наши ушли. Пришлось выживать. У немцев с повозки припасы скрал, четыре дня приходил в себя. А тут на меня осназ наткнулся, с той стороны Буга переплывали. Я вроде отлежался, лучше стало, решил примкнуть. И попросил освободить пленных из лагеря, где меня раньше держали. Те поспособствовали, вырезали охрану, а я ворота открыл. Потом хотел с ними дальше, но темпа не выдержал, свалился, пришлось расстаться. Хорошо деревенские спрятали, на чердаке держали. Да я нормально ходить только к десятому июля стал, головокружений уже не было. А тут обыски, искали раненых бойцов и командиров, а тех, у кого находили, вешали или расстреливали. Вот и ушёл, чтобы молодуха, что меня скрывала, не пострадала. Двинул к нашим, шёл несколько дней, повезло взять этого Белова, на грузовой машине ехал. Из-за машины и рискнул, лень пешком было идти. Также уничтожил посыльного на мотоцикле. Големы работали вокруг моего лагеря, били немцев, вот их документы как доказательство и представлял. Документы обоих сдал, и три десятка документов простых красноармейцев и нескольких командиров, чтобы оформили как погибших. С тел павших собраны.

От Белова якобы узнал о сыне Сталина, ну и поспешил к нашим, сообщить нужно, а Белова ликвидировал. Тот на меня прыгнул. Тут танк нашёл с сухими баками, и поляки напали, но с ними договорился. Из бака грузовика слил бензин в баки танка, ещё две канистры было, и вот был наш прорыв. Теперь докладываю, что и как было. Кстати, генерал не обманул, тут же в штабной землянке и наградил орденом, моим же, что я дал. А четыре оставшихся те прибрали, найдётся кого награждать. Так что прикрепил награду где положено, документы и наградную книжицу, правильно оформленную, мне выдали. Дальше новая линия опросов, уже сам Лукин работал. До трёх часов утра, пока не прилетел самолёт, «У-2» был, меня на него и в тыл. А там дальше на допросы в Особый отдел, крутили только так. Уже поняли, что я у той дивчины под юбкой прятался, так и сказали, да я честно ответил, что так быстро бы не ушёл, если бы не облавы. Ну и остальное, и ведь поверили, всё что якобы узнал от Белова, сообщил. В штабе армии допросы заняли часов шесть, дальше, часа в три дня, снова на самолёт, семиместный, одномоторный, и в Москву. Там меня видеть хотели. Похоже волну с пленением Якова, я поднял немалую, ещё не все об этом знали. А я ещё до взлёта уснул и весь путь до столицы проспал, только два сотрудника Особого отдела армии, что меня сопровождали, не спали.

— Так сержант, получай документы и справку и свободен, — сообщил дежурный по казарме столичного гарнизона, где я проживал вот уже как неделю.

Да каждый день таскали на допросы на Лубянку. Всю душу вывернули. Это ещё хорошо не в камере держали. Однако информация подтвердилась. Яков в плену, немцы это ярко освещали, моя просто первой была. Каждое слово и мимику от Белова велели передать, протоколируя мои слова. А что, я много что о его плене знал, случайно информация в сети попалась. Серьёзные документалисты работали. Даже сообщил что со слов Белова, когда тот собирался лагерь военнопленных покинуть, за Яковом прибыл конвой, доставить его в штаб командующего Четвертой армией Вермахта. Для допросов. Но увезли или нет, Белов не в курсе, раньше уехал. И на всё это семь дней потратили. Оно надо было? Да, надо, я собирался жить как привык. И вообще люблю бороться с неприятностями, и властью, от этого и не теряю жажды жизни и не устаю от неё. Ладно хоть отпустили без эксцессов, и вот получал направление на дальнейшее прохождение службы. Кстати, моя «СВТ» осталась в штабе дивизии, где на танке прорыв совершил. Мол, нечего мне в тылу с оружием делать, там новую выдадут. Ладно номер старой винтовки из красноармейской книжицы вычеркнули, теперь не буду отвечать за утерю. А так полностью проверки прошёл, пора служить и воевать дальше. На то куда меня сошлют я никак не влиял, а тут изучая направление, понял, что меня отметили как танкиста. Служил в механизированном корпусе? Служил. Прорвался к нашим на танке? На танке. Вот иди и воюй. Направили командиром танка в отдельный танковый батальон, формировался за счёт личного состава и преподавателей Московской академии механизации. Ну и пополняли танкистами с боевым опытом. Меня видимо таким посчитали. Техника тоже с полигона академии, и думаю ушатаны и убиты вусмерть. Да ещё каждой твари по паре. Ад для снабженцев и ремонтников.

Пока же приняв документы, батальон формировался на полигоне академии, как добраться мне объяснили, вот так всё собрал, каска и шинель давно в хранилище, при мне только вещмешок, и двинул в нужную сторону. А повезло попутную машину поймать, довезли колхозники до перекрёстка, а там пешком, и вот они ворота на полигон. Три часа на дорогу потратил. Дальше приняли, штаб батальона тут в одноэтажном здании, оформлять начали, забрав документы и направление, ставить на довольствие. Меня оформили в третью роту, где лёгкие танки в основном, даже танкетки пулемётные, плавающие. Блин, это совсем не весело. Они горят как спички. А тут как раз в штаб зашёл комбат, такой нервный невысокий лысоватый живчик в очках, на учителя сильно похож, видимо один из преподавателей академии, вот и обратился к нему:

— Товарищ майор, разрешите обратиться?

— Разрешаю.

— Меня на лёгкий танк хотят поставить…

— Нет лёгких танков, нет и не будет, — раздражённо бросил тот. — Десять «БТ-пять» что нам обещали, забрали танкисты, того полка, что пополняется у столицы. Им же броневики пойдут.

Это было сказано в общем зале, и командиры, тут и несколько командиров подразделений, недовольно зашумели, эти бронемашины похоже клятвенно были обещаны нам.

— Товарищ комбат, тут есть одно предложение, но тут о себе пекусь. У меня знакомец есть, завсклада в дивизии НКВД, а у них танк неучтённый. Новенькая «тридцатьчетвёрка». Правда, не на ходу, но я понял, что случилось, ввести в строй смогу. Официально нам её не передадут, по бумагам её нет, но я готов добыть её, договорюсь, с условием, что это будет моя машина, я ею буду командовать.

— Так, — осматривая меня, сказал тот. — А ты вообще кто? То, что повоевал по ордену вижу и шраму.

— Сержант Маликов, ранее служил командиром отделения мотострелков в Двести Пятой моторизованной дивизии, Четырнадцатый мехкорпус, — сообщил начальник штаба батальона капитан Тушин, он меня и оформлял. — Направлен к нам командиром танка.

Колёсные пары ритмично постукивали по стыкам рельс, я как раз проснулся, мы уже подъезжали к столице, успел немного вздремнуть за ночь, и вот протирая лицо, пальцами, надо сходить умыться, размышлял.

Сегодня, а уже светало, было четырнадцатое сентября. О, мы пробили колечко, расширили прорыв. Шириной почти двадцать пять километров, и держали шесть дней, ведя ожесточённые бои, перемалывая в обороне массу войск, что немцы кидали, желая захлопнуть его, но место для обороны уж больно удобное было. Вот только после шести дней боёв у меня от батальона четыре танка осталось. Но масса советских войск начала выходить из котла и успешно это сделала. С нами и штаб Тимошенко вышел, отходили дальше, чтобы строить оборону, особо управление войсками маршал не потерял, сразу стал создавать новую линию обороны, примерно в тех местах, где мы и начали наступление, там линия окопов сохранилась и армии их занимали. Мы в полном составе и даже почти в порядке, авиация донимала, но вывели нашу Тридцатую армию и Девятнадцатую генерала Конева, потом вышли потрепанными Двадцать Девятая, Двадцатая и Шестнадцатая генерала Рокоссовского. К сожалению, Двадцать Вторая армия выйти не смогла, прикрывала наш отход, и была переварена в котле. Чуть позже мелкими группами бойцы и командиры этой армии выходили к нашим. Все тылы вывели, наземные подразделения ВВС фронта, самолёты ранее сами перелетели в тыл. Так что по сути окружение завершилось пшиком, мы вовремя двинули и вывели войска, оборона снова крепкой стала, уже первые бои прошли, пытались с наскока прорваться. Немцы лишь вернули ранее отбитые нами территории. Снова наши самолёты летать начали. А вчера вечером меня вызвал сильно недовольный Тарасов, и сообщил, что ему поступил жёсткий приказ о моём переводе, потому как он не первый, четвёртый, но остальные ранее комбриг успешно отбивал. А этот уже так отменить не удалось, прямой приказ командующего автобронетанковым управлением. Меня снимали с батальона, и новое направление, в формирующуюся Первую отдельную танковую бригаду полковника Хасина. Она в Москве формировалась. Неделю уже. Так что всё оформили, сдал батальон командиру первой роты, его повышали, а меня на эшелон, на машине до станции подкинули, и вот уснул, благо свободное место в купе санитарного эшелона было. Для медиков купе. Всё равно хозяин на дежурстве.

Вот и встаёт вопрос, а какого чёрта это было сделано? У меня с Тарасовым отличные отношения, мы с ним вась-вась были. Вон мы уже несколько дней приводили себя в порядок. Я передал все оставшиеся машины во второй батальон, а свой пополнил. Тут Тарасов договорился со мной, передал двадцать «Т-28», десять в мой батальон, по пять в два других. Потом двадцать самоходок «артштурм», мол трофеи осназа, а я у них любимчик. Тут тоже десять мне, другие десять по пять в другие батальоны. Этого пока достаточно. Потому как личного состава едва на эти машины хватало. Да и не хватало, получили пополнение, осваивали. Многие эти бронемашины в глаза не видели. Да, передал ещё две пулемётные зенитки счетверённых, и два «ДШК», усилив в зенитную часть бригады, нам дивизион положен и Тарасову сильно не понравилось, как нас кинули с прикрытием. Так что формировали пока дивизион из двух батарей, установки ставили в кузова машин, один взвод у меня, «ДШК» штаб бригады охраняют, и ещё взвод у первого батальона. Остальные пока ждут, когда придут ещё. Я же развёл руками. Что было, передал. Вот мы отдыхали, пополнялись, технику осваивали, а тут такое, приказ о переводе. Да ладно бы снова командиром батальона, так ведь с понижением. Снова в начальники штаба танкового батальона. А ведь Тарасов как выцыганил технику и вооружение, он сообщил, что я представлен к Герою, уже все бумаги подписаны, в Москве, его знакомые проводят. И меня, и его, да и ещё двенадцать человек что к Герою представлены, активно проталкивают на награждение. А тут раз и меня забирают. Мата не хватает.

А понять почему не сложно, и сам догадался, хотя комбриг уже вызнал по своим каналам. Всё что могли наши выгребли, идут с Дальнего Востока другие машины эшелонами, но они все лёгкие, бои показали, что те ни о чём, но кто-то слишком умный вспомнил про меня, я про Хасина, тем более рапорты от Особого отдела бригады, что за мной следит, поступают регулярно. Интересовала бронетехника, что появляется из воздуха, это фигурально, про то что я с осназом дружу и те мне подкидывают добычу, известно, да и официальная моя версия, вот и решили так штаты бригады пополнить. Полковник, что оббивал ступени лестниц разных ведомств, пришёл в автобронетанковое управление и сказал, хотите ввести мою бригаду в штат и направить на передовую? Дайте машины. Или того, кто это может сделать, например, Маликова. А про меня уже изрядные слухи ходили. Мол, отдаст, всё что нужно, куда он денется? Знаете, посылать я умею хорошо, ничего он не получит. А из принципа. Вот такие дела у меня. Да, бывал несколько раз у немцев в тылу, наконец достал связной «мессер», удобная машина. Потому что «Шторьх» — это для полётов на близкие расстояния, «Каталина» в дальние. И не было средней дальности машины, вот «мессер» эту нишу и занял. И по новым штатам теперь в бригадах два танковых батальона и один мотострелковый. Штаты постоянно меняли, в основном в сторону понижения, теперь в штате должно быть шестьдесят один танк. Тарасов жуть как не хотел отдавать один, да с техникой, но похоже придётся, отдаст как прикажут, ничего не поделаешь, но это уже его проблемы. Зная Тарасова, все тяжи и новые машины с самоходками он у себя оставит, а всё старьё, побитое и не раз чинённое в тот батальон, что придётся передать. Тот ещё жук.

Что по големам, то я их использовал чисто как разведку и диверсантов. Никаких прямых боестолкновений, тихо ночами вырезали целые расчёты артбатарей. Орудия потом забивая мусором подрывали. Снимали часовых и вырезали спавших солдат. Да только в полосе наступления бригады, что и облегчило её движение, те под пятнадцать тысяч солдат и офицеров уничтожили, в большинстве тыловых частей, но не редко и боевых. Были и ВВС подразделения. Немцы кстати о таких ночных акциях знали и сторожились теперь ночами целыми подразделениями. Потом в полосе прорыва кольца тоже по тылам работали, хорошо артиллеристов проредили. Тут общее количество под шесть тысяч. У них нет амулетов, ни личной защиты, ни сканеров, что сильно сужало их возможности, но всё равно и без них те грозные бойцы. Поэтому я и использовал их с осторожностью. Никаких лихих наскоков. Немцы обнаруживали уничтоженные подразделения только утром, когда големов и след простыл. Или, когда орудия начинали рваться. Те порядка полусотни дивизионов разного калибра так в ноль стёрли. Также в полосе наступления бригады, те уничтожили полностью венгерский пехотный полк. Я и тут с европейскими добровольцами воевать собирался, уничтожать полностью. Что обидно, хранилище пустое. Ну точнее на треть занято, пятьсот тонн, мои запасы. Там топливо разное, боеприпасы. Хотя последних мало, часто были задержки с подвозом, свои запасы использовал, особенно когда кольцо прорвали и оборону держали. Из бронемашин шесть «Ганомагов», четыре пушечных броневика и одна «тридцатьчетвёрка», и всё, девятьсот тонн после пополнения техникой состава бригады, пока пустыми были. Я собирался посетить тылы и свой схрон, но не удалось, перед вылетом вызвал Тарасов и дальше знаете, а там в сопровождении, да как раз особист ехал на станцию, посадили, он же старшего врача эшелона и уговорил меня взять, и вот мы в пути.

А так сходил умыться, потом зарядку сделал в купе. Да там даже в коридоре раненые лежали, ходить неудобно, ну и вскоре первым покинул эшелон, когда тот встал на выгрузку. Любопытно, меня окликнул незнакомый лейтенант-танкист, высматривал кого-то, теперь ясно кого, и пригласил проследовать за ним. Там «эмка» чёрная ожидала и до штаба бригады. Смотри как встречают, адъютант комбрига был, но моего решения это не изменит. Хасина не было, отбыл куда-то срочно, вызвали, и меня быстро оформили начальником штаба во второй танковый батальон, тут всё по новым штатам было. Людей вроде хватало, мне сообщили что в батальоне всего двенадцать танков и все пулемётные «БТ-2». Не знал, что они сохранились, думал все сгинули в боях у границы. А эти видимо с Дальнего Востока перекинули. Ну да, отдали что самим не надо. Однако пусть пулемётные, это всё же танки, будем воевать тем, что есть. Так что расписался во всех нужных бумагах, дальше представили бойцам штаба батальона, командирам этого же батальона, политсоставу, и вот начал осваиваться.

Капитан Козин, комбат, зашёл в комнату, где я разместился за столом, сводил дебет с кредетом, да, штабная работа это и бухгалтерия, и спросил:

— Скажи. Маликов, когда танки будут?

— Не знаю, это вам, товарищ капитан, нужно к снабженцам. Вроде слухи идут что танков нет, совсем нет. Шестнадцать бригад танковых формируется, всем нужны.

— Не понял, комбриг же сказал, что ты всё достать можешь.

— Для своей бригады, вполне мог бы, — не стал я юлить. — Вашей нет.

— Так ты же в нашей? — не понял тот.

— Моя бригада, далеко, я к вам с понижением не просился. И там мы с комбригом имели хорошие договорённости. Он меня к Герою представил за прорыв кольца окружения, обещал, что скоро наградят. А тут к вам, прощай награда. Да я ржавого гвоздя не дам. Как бригада воевать будет, проблема не моя, за это отвечает комбриг, вот и пусть отвечает. А я честно воевать буду, немцев хорошо бить умею.

— А приказ если?

— Да начхать.

— Могут под суд отдать.

— Да по хрену.

Тот постоял и вышел с задумчивым видом, похоже многие его планы рухнули. Ну да, на шару за мой счёт всё получить, ищите других дураков. Страна обязана всем обеспечить? Вот и пусть обеспечивает. На моей шее въехать в рай не получится. И батальон этот я снабжать тоже не буду, он Козина, не мой. А вечером и с Хасиным поговорил, тет-а-тет, ничего скрывать не стал, поорал и отпустил, велел подумать. Нечего тут думать. Так дальше и шла служба. На уступки я не шёл, уговаривали часто, даже поставить на батальон обещали, и сняли один кубарь, искали и нашли к чему придраться по службе, но это всё. А тут вызов в Кремль и награждение Звездой Героя, с орденом «Ленина». Молодец Тарасов, может. Так меня сразу в штаб бригады и Хасин стал снова требовать машины, мол, награду получил, давай машины. Я от возмущения даже не сразу и смог ответить. А они тут причём⁈ Наградные Тарасов пробивал, и пробил, за это получил что хотел, а я награду. Хасин тут и рядом не стоял. Так и ответил. Сняли с начальника штаба батальона и поставили командиром танкового взвода, что не имел танков. Карьера наоборот. Командиры батальона волком смотрели, как же, ничего не дал, а им обещали, но мне это как с гуся вода. Три недели с этими делами пролетело, начало октября, немцы всё же начали окружение Киевской группировки войск, пусть и заметным опозданием, и бригаду сняв с места, как и ещё четыре, направили на передовую, под каток немецкого прорыва. Лишь бы их притормозить. За это время батальону дали только четыре новых «тридцатьчетвёрки». С горьковского завода, надо сказать так себе машины, плохая сборка, танкисты сами всё переделывали, и всё на этом. Так и двинули. Кстати, я так и не командовал танком, лишили меня такой возможности в отместку. Как мотострелки мой взвод был.

Забавно, но в батальоне числится ещё шесть «КВ-1» и семь «тридцатьчетвёрок», по бумагам, но в действительности их нет. А тут решили с этой стороны нажать, мне выдали приказ обеспечить часть техникой, мол, она уже оформлена на батальон, где я числился, не будет техники, на меня запишут их угон. Это идея начштаба. Техники понятно не было, но покарать не успели, с утра следующего дня бригаду срочно сорвали, загрузили на эшелоны и отправили в сторону Киева. Так что встречал я немцев как трижды орденоносец и ГСС, в звании лейтенанта, командира танкового взвода, без танков. И да, с Хасиным я поговорил прямо. Если бы со мной договорились через Тарасова, не трогая, что-то пообещав и сделав, утром деньги, вечером стулья, тот бы получил что хотел, я в принципе не против. А с той дичью что он творит, кроме кукиша он от меня ничего не увидит. После этого аферу с танками на бумаге и провернули. Закончить только не успели, уже не до этого было. Сутки гнали как на пожар, ночью уже разгружали, эшелоны подходили, нас на трёх перекидывали, дальше спешным маршем двинули, а уже с утра, без разведки, без перегруппировки, с колёс, прямо в бой. Только и знали, что там дальше деревня и там уже немцы. Нас вёл проводник, сопровождающий из штаба Юго-Западного фронта. А было девятое октября, и в бой. Причём, для немцев стало полной неожиданностью наше появление, ночь была, авиаразведка не успела сообщить о нас, поэтому выбили мы немцев, я катил на броне одного из танков «БТ», дальше спрыгнул и как пехота бежал в атаку. Личная защита на мне, порядок.

Не смотря на массу войск в деревне, все постройки заняли, похолодало ночью, выбили мы немцев за полчаса, по сути деревни не стало, многие постройки сгорели, а вот за деревней, где стояли лагерем другие немцы, они наши танки, я пока вёл бой в деревне, встретили как надо. Успели подготовиться, и машины, что с ходу пройдя деревню насквозь, атаковали их, начали вспыхивать как спички. Мы в деревне четыре танка потеряли, три сгорело, а вот ещё. Но экипажи дрались как настоящие герои, они ими и были, врезались в орудия, давили солдат, палатки сминали. И немцы не выдержали и побежали, а мы преследовали. А тут с тыла вторая бригада подошла, тоже танковая, и следом стрелковый полк. Так что мы пошли вперёд, но к вечеру наш наступательный порыв полностью иссяк. Пусть освободили десятка два километров, но нас просто стёрли, танков нет, и вели бои за село уже как пехота, да в окружении, со всех сторон немцы. А там пошли и договорённости о сдаче, когда темнеть начало и боеприпасы закончились. Уже трофейным оружием воевали. Наши время тянули чтобы ночью ускользнуть. Как же, там начали столько световых ракет пускать, днём темнее было, шансы ускользнуть были никакие. Да, оставшийся в живых начальник штаба бригады, решил сдаться, и отдал приказ такой. Я попросил в письменном виде, и увидел кулак, в виде кукиша. На этом быстро прибрал в аурное хранилище всё, что могло немцев заинтересовать, и награды тоже прибрал. В общем, к плену готов.

Что по Хасину, погиб, при авиаударе. Хороший налёт бомбардировщиков был, он нас тогда серьёзно притормозил, потери большие были. Мой комбат пропал, ушёл на боковую дорогу, на шести танках, с десантом, задача перекрыть там реку, захватив мост, и как сгинул, стрельбу и дымы от горевшей техники было видно, но никто не вернулся. А мы до того места не дошли, прямо направились. Да от бригады от силы человек триста осталось, остальные, в селе нас около семисот было, разбитые подразделений второй танковой бригады и стрелки. Потеряли несколько танковых подразделений, стрелковых, но задание выполнено, мы сдержали наступление целой танковой группы почти на сутки, немного, но даёт нашим время хоть что-то сделать. Те же дополнительные резервы перекинуть. Впрочем, это уже не наше дело. Так что началась сдача в плен, я тоже вышел, пустой, шинель распахнута. Под ней командирская форма, фуражка на голове, но ремня с кобурой, планшетки, ничего такого нет. Командиров первыми проверили и отвели в сторону. Да уж, со мной их семеро всего. Немцы командиров выбивали в первую очередь, я два камня накопителя сменил за всё время боёв. Големов не доставал, воевали честно, и это правильно. Допросов особо не было, ночью тоже не повели никуда. От села после боёв мало что осталось, помещений для содержания, амбары или нечто подобного, не было. Простых бойцов вывели в открытое поле, и велели обустраиваться, как хотят. После дождя-то. Раненых начали добивать, больше двухсот раненых, где пулю, где просто штыком. Не брали они наших раненых в плен, возиться не хотели. Мне сканер это показал. А начштаб именно на это упирал, что раненым помощь нужна, когда решил сдаться. Немцы окажут помощь. Они и оказали.

Вот с командирами не так. Опросили по-быстрому, нас в кузов грузовика и куда-то повезли. На северо-запад. Я успел достать обоих големов, пока ждал очереди для опроса, темно было, не засекли, и приказал одному шёпотом, немцев в селе всех уничтожить, под утро, когда спать будут. Сейчас больно много бегает. Пленных из наших освободить, уничтожив охрану под видом осназа НКВД, и выпустить. Ну и место встречи обозначил. Да тут же, но на пять километров севернее, в лесу. А нас повезли прочь. Кстати, немцы как-то странно возбудились, когда им начштаба бригады сообщил кто я, по рации связались с начальством. Докладывали, а потом ждать не стали, в машину и вот повезли. Похоже и немцы про меня слышали. Странно конечно, но бывает. Так что нас усадили ближе к кабине, у заднего борта два солдата с карабинами, машина старая, «Опель-Блиц», явно побегавший, тент не раз штопался, но бегает старичок. Везли долго, у меня свои планы были, хочу посетить место где танки оставил, пополнить закрома. Даже не брать из схрона в лесу, а посетить места сбора трофейной техники, куда немцы нашу стаскивают и набрать те что на ходу, а там уже в схроне укрыть, сделать запас побольше, а то я потратился. Тарасову серьёзно повезло, перед моим переводом всё что нужно получил.

Вообще стоит закончить эти дела с танками и остальным. Хасин первая ласточка. И другие могут попробовать меня нагнуть и заставить. Бывший комбат не смог, Хасин не смог, а они смогут. Ну да. Просто стремительное летнее наступление позволяло им брать много целой техники. Дальше ждут позиционные бои, уже столько трофеев не будет, и пока они есть, стоит собрать в надёжном месте что-то пригодное. Раз я по специальности танкистом стал, иметь запас точно стоит. Свой, остальные, что хотят всё получить на шару, пусть сосут. Вот с такими мыслями я и дремал сидя на корточках в кузове. Часа четыре в дороге, ехали не быстро, думаю максимум километров на семьдесят увезли. Дальше город, это не деревня и не село, нас загнали в какой-то сарай, у какого-то здания. Скорее всего школа была ранее, а это подсобное строение. Сканер всё показывал. Ждать я не стал, тут и без нас сидельцы были, строение если не полное, то близко, все командиры. В городке крупный вражеский штаб, видимо для допросов доставляли. Так что убрал в аурное хранилище кусок стены и толкнул лежавшего рядом командира. Звания не знаю, уже срезали петлицы и нашивки. По виду, где-то майор, или примерно в этом звании.

— Что? — грубо спросил тот.

— Тут проход наружу. Буди остальных и за мной. Только тихо, чтобы немцев не поднять.

Ещё не стих шум уезжавшего грузовика, что нас привёз, как я выскользнул наружу, у задней стены строения, и одним махом перелетел через высокий и дощатый забор, оказавшись в яблоневом саду. Ну точно школа, тут ещё небольшой огородик был. И побежал дальше. Командирам шанс дал, как они им воспользуются, это их дела, а у меня свои дела, в ближайшую неделю, а то и две из окружения выходить я не собирался. Кстати, в городке много вкусной добычи, так что приготовил медальон, немало что уберу, и занялся делом.

— Ух ты, какая красота, — пробормотал я, изучая длинную улицу, заставленную техникой.

Тут как бы не целая танковая дивизия в городе ночевала. Причём, свежая, в боях ещё не была. Вот я и стал убирать танки, самоходки и грузовики в хранилище медальона. Не забывая при этом поглядывать как там другие беглецы. Тихо перелезали через забор и старались покинуть город не подняв тревоги. Пока вроде получается, сарай уже опустел. Командиров там было с полсотни, если и нас свежих считать, а теперь они уходили. Я же убрал двадцать восемь танков «четвёртой» модели, восемь «третьей», и двенадцать самоходок «артштурм». Остальная техника, а было много «чехов», меня не интересовала. Из грузовиков те что с топливом и боеприпасами к взятым бронемашинам, четыре грузовика с зенитками, двуствольные «Эрликоны», батарея получается, снаряды к ним. И всё, медальон полный, так что вскоре покинув город я уже летел прочь на «мессере», к месту схрона. Хотя, наверное, лучше устроить новый. Да, так и сделал, причём полетел в советский тыл, за Москву. Там с помощью сканера отличное место нашёл, и на три десятка километров никого, леса одни. Сложности с посадкой были, всё же вместо «мессера» лучше иметь гидросамолёт, поплавковый, там любой водоём что полоса для посадки или взлета. Ничего, сел неплохо. Сбегал, всё аккуратно выложил, густые кроны елей прикрыли технику. Сам же вскоре снова полетел прочь, едва успел до рассвета вернутся к тому селу, где сдача была, и сесть на дороге. А в селе пожары, паника, значит големы поработали. Ну да ушёл в тот лес и вскоре нашёл их сканером, сблизился, осмотрел, порядок, целые и убрал в аурное хранилище. Ну да, как накачалось место, стал там их держать.

Тут вернулся на дорогу и взлетев на «мессере», полетел в сторону Данцига. А за гидросамолётом. Всё-таки нужен он. Причём, достал голема, я спал, а тот управлял. Что по действиям обоих бойцов, то выждав нужное время, уничтожили охрану пленных, тихо справились, и опознавшись с пленными, передали оружие с охраны, и отправили в сторону наших. Тут не далеко, добегут. Правда, многие простыли, спать на голой земле в такую погоду под открытым небом, сложно, но главное живые и на свободе. После этого големы направились в село и ножами отработали полторы тысячи солдат и офицеров. Смогли бы и больше, там немчуры под шесть тысяч, набились, в палатках спали, но не повезло, один крик поднял, в туалет вышел, и големы ушли. А у них приказ такой. Обнаруживают, уходить. Ну хотя бы так, поквитался я за добитых раненых. Мстить всегда нужно. Тем более медицинские подразделения големы вырезали первыми. Ну а дальше добрался куда хотел, ночь новая, выкрал вполне свежий гидросамолёт, «Ар-95», у меня такой был в прошлые жизни, расходные запчасти для него, потом в порту неплохой морской катер подобрал. Судя по снастям, чей-то частный для рыбалки. Моторный, семь тонн всего весит, с закрытой рубкой. Кают не было, но в рубке диван и столик. На диване спать можно. После этого к схрону своему. По пути приметил состав с техникой, самоходки «артштурм», восемь штук, и пять «КВ-1», но уже покрашены немцами и с крестами. И даже модернизированы. Надо же, командирские башенки есть и на стволах дульные тормозы. Из Минска эшелон, похоже там в мастерских эти танки ставят в строй, и вооружают Вермахт. Так что обогнал эшелон, и смог, забравшись на платформы, всё прибрать. Эшелон сжёг, големы охрану и машинистов ликвидировали. Технику в мой схрон, и там же достал жилой дом, душ, и в койку, спать. Вот такие дела. Даже девчат не доставал, устал. Не до них.

Да, големам задание дал. Обслужить и подготовить к использованию ту технику, что добыли. Вот те делом и занялись, пока сухая погода, всё что нужно выдал. А что по походную дому, то да, этот трофей мне особенно по душе пришёлся. Ранее такое не встречал. Среди добытой техники, в том городке где из плена сбежал, был длинномер, тягач на базе «Мерседеса» и прицеп, внутри отличная, просто восхитительная мастерская. Там задние дверцы есть, грузовые, и боковые. Лестницы там раскладываются, то есть, походная мастерская. Я такие ещё не видел. Плюс ещё один грузовик, но уже не трейлер. Тоже с «КУНГом», внутри также мастерская. В нём то, чего не хватало в трейлере. Это я себе оставлю, передавать никому не буду и до, и после войны стану пользоваться. Первоклассно всё оборудовано. Сварка есть. Для любых работ. Кстати, обе и выдал големам, чтобы технику в порядок приводили, заодно всё оборудование освоят. Однако был и третий «Мерседес», с виду ничем не отличался от того второго, с «КУНГом», только внутри не мастерская, а полноценная квартира на одного. Командующий танковой группы генерал Гудериан в нём проживал, дом на колёсах. Тут роскошная спальня была, рабочий кабинет, полки с книгами, диван, и небольшое обеденное место, я там керогаз поставлю, готовить смогу. Потом душевая и туалет. Вход с кормы, тут лестница, подобие крыльца собирается, с перилами. Перевозится разобранная на боку автодома. А я ещё хотел в США слетать, купить такое жильё. Этот лучше будет. По виду заводское изделие. Внутри обшит деревом. И по виду трейлер с мастерской, и этот автодом, вышли из ворот одного завода. Возможно заказ в единственном экземпляре.

Так вот, за дверью прихожая, слева вешалка для одежды, и внизу полка для обуви. Генерал в автодоме в тапочках ходил. И в халате. Теперь я этим всем пользоваться буду. Тот отсутствовал почему-то, хотя видно, что жильём пользуются, видимо вызвали. Не повезло мне, и повезло ему. Так вот, из небольшой прихожей, вдвоём там уже тесно, в кабинет дверь. Тут диван, стол рабочий на одного, кресло, книжный шкаф и столик для приёма пищи, кофейник, стаканы там, под столом тарелки, поднос, в специальном держателе всё, ложки и бокалы для вина. Хм, даже пара пивных кружек. Окно одно, с занавесками и внутренние ставни. Дальше узкий коридор, слева дверь в санузел. Он совмещённый, раковина тоже есть, даже зубная щётка и паста. А впереди дверь, это спальня, с одним окном, большая двуспальная кровать шкаф платяной и для вещей. Потом с девчатами опробую всё. Просто постельное сменил, после душа чистый, и спать. К слову, обогрев в машине был, электрический, запустил бензогенератор, в нише под кузовом был, тот всё и питал. И нагреватель для воды в душе тоже. Чуть тёплая текла, но мне хватило.

Мне десяти дней хватило чтобы облететь всю Белоруссию и часть Украины. Не искал сам, от немецких трофейщиков координаты получил, с описью что там хранилось. Много техники немцы сами обработали и отправили на свои заводы на переплавку, но и набрал немало. А тут погода ухудшилась, летать сложно, забирать нужное, да и набрал уже изрядно, поэтому вернулся к местам боевой славы. Недалеко от места где дралась и погибла бригада. Немцы уже схлопнули Киевский котёл, наши практически и не вывели никого, то ли не успели, то ли не захотели, немцы сейчас переваривают войска, что там были. Так что обслужил авиатехнику, достал «БА-10», не модернизированная машина, оба голема в экипаж, а было уже двадцатое октября, и вот мы поехали по лесным дорогам, тут сплошные леса, в сторону наших. По дороге в деревнях обнаруживали немцев, из пушки и пулемётов расстреливали технику, иногда доставалось и их хозяевам, хотя те в избах укрывались, ночь же, не хотел вредить мирному населению, поэтому в основном и страдала техника.

Мы проехали километров пятьдесят, даже артиллерийская ловушка была. Сообщили тем, кто у нас на пути, расстреляли, те думали мы их в темноте не увидим, оба орудия повреждены, сблизились и добили, а тех что бежал, нагнали големы и уничтожили. Тут леса, но сканер показал, что всех. Взвод пехоты был при двух орудиях, причём, наши же «сорокапятки». Тут рядом пункт сборный техники и артиллерийского вооружения. Видимо оттуда. Хорошо медальон почти пустой, освободил у схрона, так что заехали и набрал до полного всего, особенно орудий разного калибра было. Ну и дальше двинул. Именно тут сканер показал в лесу нечто страшное, и я, остановив броневик, рванул туда. Один голем со мной, второй при броневике. Там лежала мёртвая женщина, видимо раненая долго шла, пока силы не покинули. Умерла дня два назад. Рядом сжавшись сидели дети, не уходили. Ещё живые, но сильно ослабевшие от голода и холода. Одному лет шесть, второму около четырёх и младенец. Года нет. Этот совсем плох.

— Ох ж вы маленькие, — запричитал я, старший из детишек, что обнимал других, грея своим телом, сразу же в рёв, плача стал обнимать меня. Остальные за ним в рёв. Младенец чуть пищал, настолько ослаб.

Достав диагност, проверил малышей, после чего целительским стал лечить, у них и обморожение было. Хорошо одеты больше для зимы, чем для осени, хотя дважды уже снег выпадал, но таял, но видимо не спасало, дальше стал кормить, даже младенца, молоком что у меня в запасе было и сливками. Помогал амулетом желудкам работать, распределяя материалы, потом рисовой кашей всех накормил. Там обратно к дороге с ними, достал свой автодом, генератор тарахтел, всех помыл в душе, очень надо, долго отмывал, пока второй голем стирал их одежду в тазиках. Первый осмотрел и по моему приказу похоронил их мать. Это точно она. В вещах нашёл документы. На детей даже выписки, хоть не безымянными будут. Похоже семья красного командира. В теле шесть пулевых отверстий, четыре лёгких и два серьёзных. Одна пуля застряла в теле. Парабеллумная. Похоже под очередь попала. Расстреливать мать, на глазах детей, это беспредел. Пока же завернул всех в простынки, и убрал в аурное хранилище, они в порядке. Прибрался в автодоме и убрал его в медальон, так дальше и покатили. На три часа нас задержала эта встреча, да хоть на сутки, главное спас, отчего на душе был раздрай чувств. Да жалко их, и мать их. А так ехал спокойно, дорога не перекрыта. Тем более я часто менял маршрут, чтобы не перехватили, и вот так доехал до наших, время было пять часов утра, уже светало. Да тут немцев особо и нет, моторизованные мелкие группы шныряли, вносили хаос, а основные войска заняты котлом. Может пяток пехотных дивизий двигается, занять удобные территории для дальнейшего наступления на Москву, но и только. Поэтому, когда за очередным поворотом сканер показал уже наших, баррикаду, где в центре стояла противотанковая пушка, меня не удивило. Дозор, мимо которого я проехал, сделав вид, что не видел их, сообщил своим, так что поднимали бойцов из шалашей, готовились встречать. Пришлось повернуть башню влево, и выехав из-за поворота, ехать не спеша, чтобы рассмотрели. Рассмотрели, поняли, что свой, стрелять не стали.

Вперёд, сбоку от баррикады, вышли командир и два бойца, остальные прятались, только каски мелькали. Когда тот что в форме командира поднял руку, я стал притормаживать, и встал. Да, фары выключил, со включёнными ехал. Двигатель глушить не стал, а открыл боковую дверь со стороны водителя, и первой выпустив ногу, слитным движением вышел. Был я в синем комбинезоне, шлемофон, в открытом вороте видны петлицы с кубарями лейтенанта. Командир заставы, кстати, старшим лейтенантом был, стрелок. Увидел, что тот кинул руку к виску, ясно хотел представиться, странно что первый, я быстро прижал указательный палец к губам, явно вызвав удивление у лейтенанта и его бойцов:

— Тихо, не шуми. В машине дети спят.

— Откуда дети? — также шёпотом спросил тот.

— Нашёл в лесу у тела мёртвой матери, умирали от голода и холода. Три дня выхаживал. Судя по документам и письмам, что у их матери нашёл, семья красного командира. В неё стреляли, перед тем как похоронить, осмотрел, пулевые отверстия, сколько могла шла раненая и детей несла. Младшего точно, ему до года. Я конечно помог чем мог, но их надо срочно в соответствующие детские организации. В больницу. Они простыли, кашляли. Есть возможность эвакуировать?

— Да, у нас машина, с нашим санинструктором отправим, — кивнул тот. — Пусть пока спят. И вы не представились.

— Лейтенант Маликов, командир танкового взвода второго батальона Первой отдельной танковой бригады. Тут у Москвы формировалась. Нас девятого сентября под каток немецкого наступления бросили. За не полный день бригады не стало, но на сутки немцев остановили. Окружённые были, как пехота дрались, танков нет, все выбили, там немцы предложили сдаться, и наш начштаба, комбриг уже погиб, решил сдаться. Ради раненых. А немцы всех раненых потом штыками добили, больше двухсот человек. Я документы спрятал, держите их, командиров на машину и долго везли, полночи, километров на семьдесят. Там почти сразу бежал. Одна стена строения повреждена была, чуть надавил и отошла. Полсотни командиров было, все и утекли. Несколько дней до села добирался, вернул документы и вот оружие. Потом броневик этот без топлива нашёл. Пока искал топливо, потом найденных детей выхаживал, время и прошло. Сами откуда? Всё с иголочки у вас.

Тот уже изучил моё удостоверение, возвращал, вот и ответил:

— Подольское пехотное училище. Старший лейтенант Круча.

— Курсанты значит? Дело плохо, если недоучившихся курсантов в бой кидают.

— Сам давно воюешь?

— С первого дня. Сержантом начинал. До старшего лейтенанта дослужился, но один кубарь сняли, комбригу не понравился. А через три дня после этого меня в Кремль и Звезду Героя дали.

— Так ты Герой у нас?

— Ну да. И три ордена ещё. Говорю же с первых дней воюю. Лично около тысячи немцев убил, если с первого дня считать. А в плен второй раз попадаю и бегу.

Тут послышался приближающийся рёв движка. Круча уже послал посыльного в деревню, там лесхоз, связь есть, телефон работает, что удивительно, доложить обо мне, ну и машину вызвал за детьми. Меня тот оставлял при себе, экипаж из курсантов сформирует. Вот так машина и приближалась. Бойцы рядом стояли, слушали. Вроде как-то без охранения, беспечно, но дозор дальше бдит, да и у меня сканер. Так что описывал как бои шли, а тут молоденькая девушка подошла, в форме сержанта-санинструктора, в синем берете, и узнав, что было с детьми, горестно качая головой попросила достать их. Я занят был, выбирал место для капонира, где броневик встанет, хотя само место заставы не очень удобное, нужно сместить. Вот Круча и обратился к старшине, лет сорока на вид:

— Степанов, вы же у нас многодетный отец, шестерых вырастили. Доставайте.

Тот выпучил глаза, и замахал руками:

— Да вы что, товарищ командир, мне жена и тёща до трёх лет их на руки не давали. У меня же руки-крюки. Уроню.

— Ай, — фыркнула девушка. — Сама достану.

Та открыла дверь и скрылась, только красивая попа в форменной юбке торчала. Мы все любовались ею. Та достала младенца и понесла к машине, двух других забрали два бойца, а все вещи третий. Документы я девушке передал чуть позже, описав на словах что и как было. А вот меня не оставляли, водитель «полуторки», что сержанта привёз, пошептал Круче что-то на ухо. Тот и сообщил:

— Полковник, командир училища, решил броневик забрать, в подвижный резерв. Старшину моего отвезёшь заодно.

Тот пошептался со старшиной, оба на меня острые взгляды бросать начали. Что-то мне это не нравится, похоже арестовывать будут по приезду. Поглядим увидим. Пока же частично разобрали баррикаду, и я перегнал броневик на ту сторону. Старшина на месте командира устроился, ну так и есть, больше меня контролировал, чем за окрестностями следил, а я поехал за «полуторкой». Так и катили, проехали деревню и ещё километров двадцать от силы, и въехали в небольшое сельцо. Там показали куда поставить броню, что я и сделал. Ну а по выходу, ждали трое. Командир, явно особист, в форме политработника был, старший политрук, и два бойца-курсанта. Так что приказали сдать оружие и документы, и руки за спину и повели. Завели в один из домов, руки кстати за спиной связали, курсанты вышли, но зашёл сержант, это явно не курсант, здоровый, рукава гимнастёрки закатаны до локтей. Вот особист и спросил:

— Ну что, сам будешь говорить, или заставить?

— Ты меня не узнал?

— Мы знакомы? — быстро изучив мои документы, а потом ощупывая взглядом лицо, уточнил тот.

— Странно, слухи обо мне ходили по всей Москве и Подмосковью. О моей дружбе с осназовцами.

— Ах ты об этом? Слышал, как же. Ну тут же их нет.

— Сейчас нет. Последствий не опасаешься? Будешь бить, умрёшь, отрезанную голову твою положат на этом столе.

— Своих убивать будешь?

— Кто меня бьёт, мне не свой. А с осназовцами я давно дружу. Умрёшь ой не простой смертью. По пыткам они специалисты, сам видел, как тренировались на немцах.

Запугать того я думаю не смог, но всё же к физическому воздействию переходить не стали. Тот вёл допрос, велел описать с момента как бригада покинула Москву и до встречи с курсантами на заставе. Вот подробно и описывал. Почти час заняло. Тот записывал. Пару раз посыльные забегали отдавали особисту, без понятия кто он, не представился, бумажки. Тот читал, и дальше работал. А потом вдруг внезапно погрузили на машину, да на ту же «полуторку», и с детьми повезли дальше в тыл, под охраной особиста и одного курсанта. Девушка с детьми в кабине, а мы в открытом кузове. Тента не было. И не долго проехали, километров пять, пока не повстречались с немецким мотопатрулём.

— Политрук! — крикнул я особисту, что сидел у кабины, привалившись к борту, подняв ворот шинели и казалось дремал. Только боец-курсант пристально следил за мной, видимо перед поездкой жёстко заинструктировали.

Тот поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

— Навстречу идёт несколько мотоциклов. Слышу шум их движков. Техника немецкая, я их «голос» хорошо знаю. Если не хочешь тут погибнуть под пулемётами, лучше свернём в лес и пропустим их.

— Не врёшь?

— А смысл? На тебя или бойца мне плевать. А девчонку в кабине и детей жалко. Ради них стоит побороться.

Тот задумался и застучал по кабине. Думаю, если бы я не ввернул то, что на них мне плевать, а детей и медсестру жалко, мог бы и не поверить. Машина начала тормозить. Понятно, что я отлично видел немцев, не спеша ехавших нам навстречу по укатанной лесной дороге, с помощью сканера, скоро те появятся из-за поворота. Три мотоцикла, тяжёлые, с колясками, девять немцев. Старший в звании фельдфебеля. А тут ельник, свернём в него, скроет, пропустим, могут и не заметить, снова на дорогу и дальше. Шанс есть, как я понимаю. Машина встала и особист прислушался, но был довольно сильный ветер, что качал верхушки деревьев, всё заглушал шелест их веток.

— Сворачивай в ельник, быстро, — велел особист шофёру, что встал на подножку и выглянул, вопросительно глядя на политрука.

На до же, всё же последовал моему совету. Особисты обычно сильно недоверчивы, а этот видимо имел неслабый инстинкт самосохранения. Мы едва встали, уперев бампер о ствол ели, когда замелькали на дороге немецкие мотоциклы. Мы напряжённо наблюдали за ними, но по счастью нас не заметили, как и свежий след съезда с дороги. Курсант и водила опустили свои винтовки, и с облегчением вздохнули, а особист вопросительно глянул на меня. Вздохнув, я сделал вид что прислушался и ответил:

— Тихо, можно ехать.

Вот так выбрались на дорогу и покатили дальше. А через четыре километра наткнулись на расстрелянную машину. «ЗИС-5» был, тело водителя лежало у открытой двери, а женщину военврача затащили в лес и долго насиловали, там и убили. Особист, играя скулами, всё зафиксировал. В кузове были патроны и ручные гранаты. Документы тот не забирал, не было их, видимо немцы забрали, ну а мы поехали дальше. Чуть позже встретили расстрелянный обоз, шесть повозок и убитых лошадей, плюс два бойца. Правда, несколько ушло в лес, мотоциклисты не стали их преследовать, позже бойцы вышли, занимались обозом, раненой лошадью, но тут шум нашего движка и те снова спрятались, но опознав как своих, снова вышли. Особист их допросил, по описанию это те же мотоциклисты. В общем, обычная работа таких групп. Так что мы покатили дальше. Там уже без проблем до железнодорожной станции. Около трёх часов ждали, пока не закончится разгрузка небольшого манёвренного состава, боеприпасы привезли и пополнение, так что нас в вагон, медсестра Таня с детьми тоже. Видимо ей приказали передать детей в детдом лично, ну и мы в тот же вагон, а «полуторку» под загрузку. Особист уснул сразу, набегался, пока делами был занят, да о той группе мотоциклистов сообщал. Дальше я больше спал в вагоне, под его покачивание. Сами вагоны полны, беженцев везли, пусть те и грузовые, это никого не смущало. Так и до Москвы. Там нас встретили, причём Таня с детьми с нами в машину, особист попросил встречающих отвезти их в нужный детдом. А что, пусть за нами приехала чёрная «эмка», все с трудом, но вместились, тем более курсанта тот отправил своим ходом.

На месте меня оформили и сразу в камеру. Так что познакомился с соседями, и устроившись на нарах, место только сидеть можно было, под сорок человек, переполнена та, стал размышлять что делать. Почему меня на Лубянку и в камеру можно только гадать, лично я за собой грехов не видел. Да и стоит ли гадать, время придёт, сам всё узнаю, нужно только подождать, вот и стал ожидать. А народ в камере разный, но в большинстве уголовная шушера. Военных, например, было всего трое, если меня не считать, но все из тыловиков, интереса не представляют. Да и видно, что уголовники тут свои порядки наводят и скинули тех вниз пищевой цепочки. Так что в камере за старших именно уголовники. Я задремать умудрился, когда удар по ноге, пнули по ней, заставил меня проснуться, открыв глаза посмотрел вопросительно на рожу местного царька.

— Ты кто по жизни, летёха? — спросил он.

— Исчезни, — нахмурился я и стал устраиваться поудобнее, чтобы ещё поспать.

То, что меня специально в эту камеру сунули, и решили натравить уголовников, было ясно как день. Даже вполне ожидаемо. Тем более конвоир не ушёл и внимательно смотрел что будет дальше, в скрытый смотровой глазок. Поэтому смысла я не видел играть в эти игры, лучше сразу отвечать, жёстко и понятно. Тем более меня это устраивало, люблю бодаться с властями, жизнь так интереснее идёт. Не скучно.

— О, борзый, люблю таких обламывать. Выйди к нам, покажи какой ты смелый.

Открыв глаза, я устало вздохнул и цепко осмотрел одиннадцать уголовников, что вышли к царьку, и спрыгнул с нар, сразу воткнув царьку в живот клинок, кинжал солдата СС. Один из моих личных трофеев. Причём не просто воткнул, а со скоростью швейной машинки ударил три раза, в основном в печень, и тут же присев резанул по опорной ноге того что слева стоял и вставая, вспорол живот тому, что справа от царька, и прыгнул к остальным нанося быстрые, но точные уколы. Пока те осознали, и начали уходить в сторону, отпрыгивая, с криками если не ужаса, то близко, многие пытались прятаться, за спинами других сидельцев, но их выталкивали ко мне. А первых, за кем один спрятался, я также нашинковал в капусту. Ну не смертельно, однако кровь пустил. Другие это видели и рисковать не желали, так что меньше чем за минуту, положил двенадцать сидельцев. Четверо трупы, остальные ещё нет, вот и стал обходить и вскрывать артерии на шее, добивал. Снаружи тревога звучала конвоир поднял, но тревожная группа не сразу прибыла, а когда это случилось, дверь открыли, я уже лежал на нарах. Форма чистая, на амулете личной защиты была защита от брызг крови. Я её активировал перед бойней. Не зря же тот безуровневого класса. Руки я очистил, нож вытер об одежду одного из тел, так что лежал на пустых нарах, и подняв руки показывая пустые ладони, спокойно ждал. Ну да, вполне ожидаемо, накинулись всей сворой боевики местной структуры именно на меня, скинули с нар на залитый кровью пол и начали избивать. За своих мстили. Я профессионально крутился, сжавшись, закрывая голову, но один из ударов всё же достиг цели, вырубило.

Все амулеты я уже снял, снова обыск будет, кинжал искать, который понятно отдавать я не собираюсь. Что радовало, когда начали избивать, на миг призвал в руку сканер и взял отпечатки аур всех, кто в этом участвовал. Чуть позже передам их големам, с приказом найти и уничтожить. Амулета сканера у них нет, но опция видеть ауры, дальность сто метров, имелась. Не то чтобы это прям остро необходимо, хотя жажда мести и злость на них присутствовала. Просто я пугал големами, но таких дел на них не было, кроме убитого особиста, но тот себя там повёл неадекватно, вот и получил. Особиста, что меня сюда привёз, попугал. Теперь же когда ответка уже будет реальной, многие в таких случаях призадумаются. Своя рубашка, она ближе к телу, и жить-то хочется. Просто не люблю, когда меня бьют.

Очнулся я не сразу, видимо удар в голову был хорош, некоторое время выплывал из тумана. Даже подумал о новом перерождении, но нет, судя по частоколу идеальных зубов, сделал себе его, но сейчас два зуба выбиты, тело тоже-самое.

На лице повязка ничего не вижу. Незаметно призвал в руку диагност и проверил себя. Да уж, серьёзно меня отделали, перелом двух рёбер, челюсти, левой ноги и левой руки, это только из серьёзных, а уж гематом и отбитых внутренностей хватало. Били не жалея. Вот и я жалеть не буду. После этого сменил диагност на средний целительский амулет и подлечил. Особенно голову. Туман ушёл, сознание ясное, что радовало, но пока закончил, тем более накопитель пуст, менять надо. Дальше достал сканер и с помощью него не без интереса осмотрелся. Больница, или даже скорее всего госпиталь. Даже узнал место, где тот находится. Медлить я не стал, призвал из аурного хранилища оба голема. Сканер показал, что у двери охрана, боец НКВД, а в палате я один. Повязка на лице, один глаз был повреждён, не видел, что сейчас, день или ночь? Думаю, день, народу для темноты на улицах многовато. Големы подтвердили, день, вот и убрал пока. Буду ждать ночи, их это время. Главное успел со сканера передать слепки аур тех шести бойцов НКВД и конвоира, он участвовал, что меня забивали. Ответим алаверды, тем же самым. А палата так ничего, на уровне для этого времени, и решёток на окнах странно нет, хотя второй этаж, мне поломанному точно не сбежать. Да и охрана у двери. Судя по состоянию гематом, я без сознания был около трёх суток. В коме находился похоже. А так, решил, что с Союзом мне не по пути, арест, камера, избиения, лучше сам буду воевать, и сменю личность. Как стемнеет, големы меня вынесут, и кинут ответку тем, кто меня избивал, пока я восстанавливаю себя. А потом решу, что делать. Это пока не планы, наброски, но они мне нравятся. Тут, прерывая мои мысли, зашла медсестра и начала меня осматривать.

Обмануть опытного медика, что ты всё ещё в коме, сложно, да я и не пытался, так что та закончила осмотр и вышла, и вскоре вернулась с врачом. Тут уже осмотр, начал серьёзный, даже опросить пытались, но из-за сломанной челюсти говорил я невнятно.

— Доктор, — стараясь говорить разборчиво, пока тот осматривал повреждённый глаз, убрав повязку, сказал я. — Сколько мне нужно на восстановление, примерно? На глаз прикиньте.

— Ну примерно три месяца, это в лучшем случае. А так думаю все четыре.

— Ладно, берём четыре месяца. Сегодня какой день?

— Двадцать восьмое октября.

— Значит мое лечение закончится должно примерно в конце февраля, начало марта. Хорошо. Доктор, прошу вас выдать бумагу, что я нахожусь на излечении до конца февраля. Меня сегодня ночью заберут, перевезут в ведомственную больницу НКВД, но не официально, и мне эта бумага нужна, чтобы дезертиром не признали.

Тут у меня была хохма. Я одиннадцать человек покрошил, да уголовники, но они классово близки к власти Союза. Я могу детский сад весь вырезать, меня меньше накажут по сравнению если уголовников трону. Пример грубый, но довольно точный. Да я и сам пример. Вон как мстили за своих, классово близких. Поэтому я решил так, сваливаю, и вылечившись, спокойно себе работаю по тылам немцев, благо техники накопил изрядно, вот и буду её тратить. Точнее неправильно сказал, буду чисто по европейским добровольцам работать, по финнам и румынам. За четыре месяца можно их много укокошить. Я надеюсь общую численность до миллиона повысить. Закончатся они, есть СС и Люфтваффе. В общем, видно будет.

— Я не могу выдавать такую справку.

— Доктор, у нас с вами два пути, или вы мне принесёте её сюда и будете дальше здравствовать и жить спокойно себе. Или к вам придут люди со строгими лицами, и вы всё равно выдадите им мою справку, но уже вряд ли в хорошем физическом состоянии. Вы же не хирург, лечить и одной рукой сможете. Пока вторая в гипсе.

— Вообще-то хирург. И что, своего врача, советского человека, вот так побьёте⁈

Говорить тяжело было, но я старался.

— Ну мне и самому тяжко так поступать, но если вы сами на контакт не идёте, то приходиться переходить ко второму варианту, а там парни серьёзные и цацкаться не будут. Сначала покажут свои серьёзные намеренья, оставив одну руку целой, чтобы писать могли, потом получат то, за чем пришли. Вот и говорю, вам лучше выбрать второй вариант, а я вас за это отблагодарю. Вот видите у меня под рукой четыре больших трофейных шоколадки. Это вам обоим, за молчание. Берите, я настаиваю. И жду свою справку. И лучше побыстрее, чую добьют меня.

Врач помедлил, а вот медсестра не стала, забрала все четыре шоколадки, и чуть позже те вышли. А через десять минут врач принёс справку, дал мне её изучать и положил пока на столик. Всё оформлено, печати, подписи, так что до конца февраля я свободен. А так как через сканер видел, чем занят врач, то подготовился. Достал одного голема, и он собрал в вещмешок гостинца из той кучи, что я выложил из медальона, или подарки для него, вот и сказал врачу:

— Спасибо вам. Мои знакомцы вам подарки, гостинца оставили, под кроватью в вещмешке. Заберите, это вам от меня лично. В основном консервы, мясные. Знаю, как сейчас голодно в Москве и цены на продукты как взлетели. Ещё раз спасибо.

Тот достал вещмешок, и несколько растерянно встал, спросив:

— А как я его вынесу? Снаружи охрана.

— Всему вас учить надо. В окно аккуратно скиньте, а там заберите.

Тот так и поступил, открыл окно, хотя это трудно, уже заклеили, и скинул, а через пять минут, с накинутым пальто, врач явно гражданский, забрал, и унёс. Причём, не в здание больницы, а за территорию. Как оказалось, жил тот недалеко. Домой отнёс сразу, и семья его там, с детьми, жена стала изучать что внутри вещмешка. В основном мясные консервы из трофеев. Фарш и ветчина. Молодец, презент тот оценил правильно. Снаружи уже темнело, так что вскоре достал обоих големов, те завернули в зимнюю форму одежды, натянули ватник и ватные штаны, валенки, и вынесли наружу через окно, доктор помог, вскрыв его. Перехватывая, увязав верёвку подмышками, спустил один, второй уже принял внизу. Первый выбрался, прикрыв окно, но уже не запереть, он снаружи, и спрыгнул, после чего стал нагонять второго, что нёс меня к ограде. Там совместно перенесли через неё, я достал грузовик «ЗИС-5». Меня в кузов, тент закрывал от дождя, мелкий сыпал и ветер шквальный, мороза нет, но плюс два было где-то, температура опустилась. В пустом кузове армейскую кровать положили, меня аккуратно на неё, накрыв тёплым одеялом. Один голем за руль и поехал к Лубянке, второй со мной в кузове. Интересно, к больнице подъехало три легковых машины, их покинули командиры, двое даже генералами были, и зашли внутрь. Что дальше не видел, выехали за зону работы сканера. Километр же всего. Я же, поглядывая на показания сканера, вбив поиск по аурам нужных людей, а сам лечился. Ещё в палате, вставив второй и третий накопители, я полностью излечил челюсть, зарастил перелом, вырастил два зуба, проклюнулись, скоро сами вырастут, и вылечил глаз. Это пока всё что успел. Дальше големы занимались моим выносом. Ну а пока везли, вставил новый накопитель и начал сращивать рёбра, мучили, при любом движении сильную боль вызывали. Тут два камня, и пришлось много есть, но и с рёбрами закончил. Проверка Лубянки и казарм показали, что нужных людей там нет, казармы дивизии Дзержинского также проверил, да весь город объездили, но нужных аур не было.

Может за город куда отправили? Без понятия. Дальше время терять не стал, покинули город, не смотря на комендантский час это было возможно сделать, нашлись тропки, хотя и не по дороге. Големы меня несли на носилках, дальше снова на дорогу и на машине до реки. Уже лёд у берегов вставал, морозило на ночь, но взлететь на «Каталине», ломая тонкий лёд, и направиться на восток, к Владивостоку, вполне было возможно, что я и сделал. Время свободное есть, вот и решил слетать на восток. Один голем за управлением, он же штурман, второй наблюдал за окрестностями. Нам нужно преодолеть приличное расстояние, так что следил чтобы никто не приблизился. А я лежал на той же армейской койке, что из кузова грузовика, и продолжал много есть и себя лечить. Даже зубы вырастил, и гематомы убрал. С одной дозаправкой мы добрались до Владивостока. К тому моменту я полностью себя излечил. И ни следа травм. На этом тихоокеанском побережье я пробыл четверо суток, закупил что нужно, в основном местные деликатесы, то что для себя делали, запасы на зиму, а не на продажу. Китайцев посетил, их национальные блюда и соусы, также морепродукты закупал. Да четырёх дней и хватило, после чего полетел обратно. Кстати, продал китайцам все пушки и снаряды к ним, часть техники, что в медальоне были, и хорошо заплатили золотом. Случайно этот чиновник в военной форме попался, свою армию собирал. Броневики ему по душе пришлись, и танк «Т-34». Вот так и вернулся под Москву. Набрал из схрона бронетехники, что на нашей стороне была, в основном трофейная, и к одному из мест наступления немцев на Москву. Забавно, но я нашёл место обороны, где командовал старший лейтенант Круча. Там как раз сканер показал двоих из тех семи, что я искал. Это уже другое место, и видно, что старлей в бою был, одна рука на перевязи, забинтована.

Так что сел в стороне, самолёт обслужил и заправил, и под видом осназа НКВД, оба голема со мной, добежал до наших. Так и прошёл и к полуземлянке Кручи, что как раз выходил наружу. Его позвали, когда мы через посты прошли. Да, масок на наших лицах не было.

— О, Маликов? Хм, а чего это у вас лица одинаковые?

— Близнецы мы. А ты получается брата нашего знаешь? Он танкист.

— Близнецы? — удивился тот, изучая нас. — Четверняшки?

— Да. А ты кто будешь?

— Старший лейтенант Круча. Командую обороной на этом участке.

— Да, вижу. Круча, не тот старлей из пехотного училища, где брат из окружения вышел? Он говорил.

— Тот самый.

— Ясно. А брата в камерах Лубянки и забили до инвалидности. Мы ищем тех, кто это сделал. И двое из них, в твоей группе. Как видишь, нам без вариантов, мы их забираем. Можешь сразу списывать в безвозвратные потери.

— Эй, парни, вижу, что вы все из госбезопасности, сержанты, но может не так круто? Тут все мои бойцы, не раз в боях были.

— Они из НКВД.

— Да, есть такие, несколько дней назад получил. В бою труса не праздновали, в рукопашной участвовали. Нет, не отдам.

— Круча, поверь, чтобы твою роту взять, нам полминуты потребуется. Так что или-или, без вариантов. Ты же не хочешь дать немцам тут дорогу, получив брешь в обороне.

— А вы точно свои, а не немецкие диверсанты?

— Мы втроём уничтожили больше тридцати тысяч немецких солдат, а также разных добровольцев из Европы. Отсюда в Финляндию двинем. Приказали там действовать, освобождать лагеря военнопленных и помогать пробиться к нашим. Не совсем наш профиль, но приказ есть приказ. А сейчас мы в самоволке, по личным делам. Месть за родного брата.

— Нет парни, я вам своих людей не отдам, — подумав, всё же сказал тот.

— Что ж, это твой выбор, Круча. Уходим!

Вот так развернувшись, я с големами и покинул расположение этого участка. Нам пытались не дать уйти, но оставив два десятка стонущих и побитых бойцов, причём без единого выстрела, всё же ушли. А через десять минут, выявив из леса тех двоих, что сканер показал, как нужных мне, два точных выстрела из «СВТ», и цели поражены. Наверняка. После этого прочь.

Идея летать над нашими позициями и искать этих упырей, что меня избивали, оказалась вполне действенной. Вон их куда спрятали, кто-то просчитал возможность моей мести. Нашёл ещё двоих, но в этот раз оставил в живых, перелом позвонков в поясничном отделе, парализованы ниже пояса. Я лично описал им за что и почему те так пострадали. Это месть. Теперь они инвалиды и будут всегда помнить почему ими стали. А государству те станут немым укором, которым ещё и пенсию по инвалидности платить. А вот с тремя оставшихся, а среди этой тройки и конвоир был, я помню его крик «бей», это он отдал приказ, первым налетев на меня, было сложнее. Обнаружил в пешей колонне военнопленных, что около взвода немцев вели в тыл. Тут было три сотни пленных. На самом деле ночами облетая позиции наших войск, я начал работать по немецким тылам, и нашёл в сарае троих. Даже в двух сараях, в одном один и в другом двое, видать в одном подразделении служили и вместе в плен попали. Сел в стороне, однако добежав, как раз светало, обнаружил, что их строят в колонну и выводят из села, дальше в тыл. Пришлось подождать, и по пути вот атаковал. Втроём из «ППД», по диску выпустив, мы уничтожили всю охрану, выходя с трёх сторон, не давая разбежаться пленникам. Я командовал, велел встать на место и стоять, оружие с убитых конвоиров не трогать. Так что бойцы стояли и с надеждой смотрели на нас. Я же подошёл к конвоиру и стал пристально смотреть на его. Тот занервничал, и спросил:

— Вы меня знаете, товарищ сержант госбезопасности?

— Гусь свинье не товарищ. Лицо моё не узнаешь?

— Нет.

— Не запомнил значит, а когда брата моего, близнеца, всемером в камере забивали, это не забыл?

Тот сразу всё понял, пытался отпрыгнуть, но не успел. Один из големов подскочил, и одним ударом сломал ему позвоночник, вышвырнув из строя бойцов. Кстати, такой удар сложен, смертелен, и нужно иметь немалый опыт чтобы и сломать, и не убить. Големы на немцах тренировались, руки набиты.

— Семеро сотрудников Лубянки забили до полусмерти нашего брата, мы близнецы. Мы сюда не вас освобождать пришли, а за местью. Всех нашли, но в этой колонне ещё двое, что избивали нашего брата. Их пытались спрятать от нас на передовой, но не получилось. Убивать не будем, сделаем калеками. Сломаем позвоночники. Это думаю хорошо даст возможность запомнить, что нас трогать не стоит. Ты и ты, выйти из строя.

Те вышли их строя, исподлобья глядя на меня. Подойдя, я осмотрел их, и сказал:

— Не боитесь, молодцы. Характер есть. Даю на выбор два решения проблемы. Пуля в лоб, или перелом позвоночника, как у этой стонущей мрази. Ему выбора не будет, он же крикнул первым бей. Итак, что вы выбираете?

— Пулю, — хмуро бросил крепкий светловолосый парень.

— Пулю, — сказал второй, у которого по щеке потекли слёзы, но и он явно не трусил.

— Хм, уважаю тех, кто перед лицом смерти не трусит, — сказал я и опустил руку с пистолетом. — Дам шанс спасти свои жизни. Я вас отпущу, но с одним условием, вы выплатите свои жизни тем, что за войну уничтожите не меньше ста немецких солдат. Если больше, долг за вами закрыт. После войны навещу, узнаю. Как вам моё предложение?

— Мы согласны, — переглянувшись, сказали оба.

— Хорошо. Так, бойцы и командиры, слушаем меня, сейчас собираете оружие и уходите в лес, там до наших. И поторопитесь. По дороге какая-то техника идёт, скоро тут будут. Бегом!

Строй рухнул и люди начали разбегаться. Ну и мы скрылись в лесу. Примечательно, разбежались все. Те, кому я дал шанс, тоже. Остался один конвоир, что со стонами полз на руках от дороги прочь. Никто о нём и не вспомнил и не подумал забрать. Как интересно. Впрочем, ладно, долги закрыты, даже немного удивляло что всех семерых нашёл и те были живы на момент нашей встречи. Не погибли в боях с немцами. А теперь к финнам. Пора поработать по их тылам. Тем более я пустил информацию, что осназ именно там будет действовать. Что по засвеченным лицам големов, и что я тут разыграл месть близнецов, то решил, что это неплохая идея, и стоит её использовать. Тем более я под личностью Маликова не мстил, в это время лечился, а братья за меня. Кровников искали и наказали. Скажу, что нас в детстве разъединили и тех на Кавказе воспитывали, со всеми традициями. Неплохая идея, работаем по ней.

Чуть помедлив, но всё же решительно рванул дверь столичной комендатуры на себя, и прошёл внутрь. Сегодня двадцать седьмое февраля сорок второго, четыре месяца прошло с момента побега из больницы.

Надо сказать, произошло немало событий, но все четыре месяца я действовал только по Финляндии. Потери они конечно понесли серьёзные, всех добровольцев из Норвегии, Швеции и Дании уничтожил, когда сбежали те коих не успел. Поняли, что им геноцид устроили. Уже по финским подразделениям работал. Общее количество пятьдесят три тысячи. Однако заканчивать те войну и не думали, сил пока хватало. Да, за четыре месяца результат мог бы быть и посолиднее, но я сначала освобождал лагеря военнопленных, снабжал их техникой, оружием, все свои запасы танков, пушек, автомобилей передал, так что выходили к нашим целые механизированные группы, да под моим командованием. Заранее отправлял самолёт, трофей с финнов, из пленных лётчиков, там сообщали где выходим. И встречали, очень сильно пополнил Ленинградский фронт боевой техникой, а сам тихо по пути утекал при переходе передовой. Ну если коротко, то дело было так. Первый месяц я занимался пленными, но сначала провёл разведку, где лагеря, какая охрана и какие дороги, пути к нашим, заодно с помощью медальона, летая к своим схронам, доставлял на места, и спрятав боевую технику, дальше освободил сразу два лагеря, вооружив и техникой пополнив, взял под командование. Пленный лётчик, капитан ВВС, из наших, улетел в штаб фронта в Ленинград, сообщить и дать карту нашего движения, и где выйдем. Вообще найти у финнов наших пленных лётчиков задача неимоверно сложная. А их просто нет, финны наших лётчиков в плен не берут, да ещё пытают перед смертью. Восемь тысяч пленных тогда вёл и шестьдесят две единицы техники. И мы вышли. А шли так, что громили все финские тылы. Засад хватало, попыток нас остановить, но у меня големы на разведке, всё выявил, и сносил без особых потерь с нашей стороны. Парни оторвались по полной, в плен мы финнов не брали. Я такой приказ отдал. Потом остальные также освободил. Так что весь ноябрь этим занят был.

Потом у немцев угнал новенькую подводную лодку, «семёрку», запасы к ней нужные, боеприпасы и торпеды, и двигаясь часто подо льдом, осваивал управление лодкой, с трудом, но нас троих хватало, стал атаковать финские корабли и транспортные суда и топил, даже зашёл на рейд, стелясь у дна, чтобы лёд не тронуть наверху, расстрелял оба броненосца. Целился в снарядные погреба. Бил с восьмисот метров, когда дальность сканера доставала. Всё же километр. Да, дальность не велика, но это из-за дополнительных опций. Чем-то нужно было жертвовать. Так что декабрь у меня ушёл на финские и шведские суда, да освоение лодки. Отлично этот месяц прошёл, мне больше всего понравилось. Наверное, в душе я подводник. А вот два оставшихся месяца работал чисто по добровольцам в армии Финляндии и самим войскам. Особенно ВВС Финляндии пострадали, зачищал в ноль. Это им за наших летунов. Получил шикарный боевой опыт, это есть, однако время вышло, и пора возвращаться, что и сделал. Было утро двадцать седьмого, девять часов, пятница. Я знаю, что меня арестуют за убийство одиннадцати сокамерников, возможно пристегнут к организации мести за моё избиение, но я хочу видеть, как это всё произойдёт, вышку думаю дадут, вот и увидим кто это сделает, и как. А потом месть, тем кто вынес приговор, и сменив личность, внешность, начать новую жизнь. Разве плохо? Кстати, субмарина и сейчас в медальоне, в порядке, всем пополнена, теперь моя любимица при мне. Так что подошёл к столу дежурного, и протянул справку от врача. Тот с интересом изучил её и протянул руку:

— Документы.

— Не имею. Забрали в конце октября, когда был направлен в камеру на Лубянке. Там забили конвоиры. Очнулся в больнице, вот получил от врача справку и лечился своими силами, покинув больницу. Опасался, что добьют. Недавно только ходить стал.

Тот несколько секунд изучал меня, потом велел ожидать, указав на ряд стульев у стены, и сняв трубку телефона, начал кого-то вызванивать. Судя по тому, что сверялся с моей справкой, речь обо мне шла. Ну да, мне же ещё медкомиссию проходить, но я зашёл через комендатуру, а не госпиталь. Я же, прикрыв глаза, сидел и делал вид что дремал, однако сканер при мне и всё держал под контролем. На мне зелёный ватный зимний комплект формы, но гимнастёрку и кубари видно, шапка-ушанка и валенки. Пусть заметно потеплело, не скажу, что совсем тепло. Оружия не было, ремень пустой. Вот сидел и ждал.

— Маликов? — услышал я вопрос, что вырвал меня из воспоминаний.

Да я вспоминал как мои действия сказались на истории. И кстати, снова никто на меня пока не вышел из других десантников. Ну одна же встреча за столько лет была. Может ещё повезёт? Однако в этом мире явно не было никого из перерожденцев. У меня была надежда что встречусь, может снова магом стать. Шансы мизерные, однако я же своему знакомцу помог, у него такой шанс сработал, почему мне бы не рискнуть? Но пока тишина. Что по изменениям в истории, то в некоторых местах финнов сильно откинули, освободив территории, почти пятьдесят тысяч бывших пленных было выведено мной к нашим, усилили Ленинградский фронт, пополнили части. Да что это, если прорвали блокаду? К слову, тут она началась позже, с середины ноября и не приобрела таких катастрофических последствий. Сильного голода не было. И немцы пока кольцо закрывали, понесли очень сильные потери. Так что месяц город в блокаде был, пока наших не пополнили и те не ударили, подобрали место и время. Хорошо ударили и до сих пор держат, вот и ввозят в город, что нужно. Даже недавно железная дорога заработала, сделали спешно ветку. По остальной войне. Немцы Москву не взяли, но окраины видели, это есть, откинули их сибирские дивизии, спешно перекинутые с Дальнего Востока. Крым ещё держится, немцы с юга забрали часть войск, вот и не смогли немцы наших в море скинуть. В остальном особо изменений нет. Вот такие интересные дела, моё вмешательство и работу по тылам Финляндии трудно объективно оценить, но всё же вклад был и был немалый, иначе наши так легко кольцо блокады бы не прорвали. Хочу продолжить эту практику.

А размышлял же я о том, что меня в камере Лубянки хотели убить. А это так я опознал движения, речь и вообще общую атмосферу, когда меня позвали на правёж, показать, что я умею. Не зря же вперёд вышло одиннадцать сидельцев. Я заказан был, это ясно. А размышлял о том, что сделал ошибку. Да я давно это понял, просто в очередной раз анализировал. Ликвидировал я лишь исполнителей. Ну часть живы, просто наказаны переломом позвонков. А заказчик вышел сухим из воды, и самое важное, я не знаю кто это. И этим нужно заняться, найти его. Пытался раз меня убить, попробует и второй. Так что тут в Москве я в основном как раз из-за этого, а не только посмотреть, что там дальше со мной будет. А тут этот голос с вопросительными интонациями, так что открыл глаза и посмотрел на говоруна. Передо мной стоял молодой лейтенант, что с интересом меня рассматривал. Увидев, что я обратил на него внимание, кивнул головой, говоря:

— Идём за мной.

Засады не было, меня начали оформлять, написал заявление на получение удостоверения по утрате, выдали бумагу на медкомиссию и отправили в госпиталь. Туда уже позвонили, сообщили, примут. А я всё ждал реакции того, кто меня в камеру Лубянки определил, и не дождался. Медкомиссия за два дня пролетела, мне удостоверение сделали, проверка моя завершена, действительно лейтенант Красной Армии на излечении. Не дезертир или нечто подобное. Никакой информации о моём аресте те не нашли, я у лейтенанта вызнал, за плитку шоколада. Как интересно. Видимо отыграли всё назад, не этого я ждал, возвращаясь в Москву. Мог тот что это всё устроил, понять, что могу и за него взяться? Да вполне. Мстительная натура моя уже известна, и то что постараюсь найти всех фигурантов, думаю тоже. И я не собираюсь забывать. Надо изучить журнал регистрации на Лубянке. Там вроде пишут кто отвечает за арест или задержание. Так что пока проходил медкомиссию, напомню, это два дня заняло, ночью мои големы аккуратно проникли в здание Лубянки, и вырубив дежурного и его помощника, изучили журнал. Весело. Для начала он новый, с начала месяца ведут, и потом, нашли нужный журнал в шкафу архива, где должна быть отметка о моём задержании и помещении в камеру, но страница со всеми записями отсутствовала. Вырезана лезвием, судя по следам. Архив конечно взяли с шумом, но ушли чисто, без трупов. А понять поймут, что интересовало, тот журнал големы оставили открытым на нужной странице, которая отсутствовала, на столе. Жду реакции.

Особо её пока не было, я прошёл медкомиссию, удостоверение вот получил, даже направление для дальнейшей службы, командиром танкового взвода, на «КВ», в отдельный тяжёлый танковый батальон. Да, когда направление получал, узнал, как там Тарасов. Полковник ещё. Командует бригадой, но уже другой, на Юго-Западном фронте, ту отжали где мы с ним воевали, новую получил. У кого-то нашлась более волосатая лапа наверху, чем у Тарасова, и прославленная часть, уже получившая наименование «гвардейская», ушла другому. Я бы обиделся. Хотел к нему уговорить за взятку, но тут приказ чёткий, именно в этот батальон и точка. Делать нечего, пришлось брать под козырёк. Фигурально, я всё также и ходил в шапке-ушанке. А на выходе из управления, рядом встала чёрная «эмка» и двое сотрудников госбезопасности предложили сесть в неё. Дождался. Широко улыбаясь, я сел в машину, и моя довольная моська явно насторожила сотрудников. Они первые эту войну начали, так что тут без вариантов. А привезли меня, кстати снова на Лубянку, и провели в кабинет майора Северова. Тут он ещё не старший майор, опаздывает.

— Привет, Северов, как твоё ничего? — спросил я бодро, проходя в его кабинет и садясь на стул.

— Мы знакомы? — насторожился тот.

— Не в этой жизни. Чего надо? Чего звал?

— Слушай, лейтенант, — разозлился майор. — Мы с тобой на брудершафт не пили, откуда «ты»⁈

— А, намёк понял, — достав фляжку из кармана и два мелких стакана, всё из серебра, из набора охотника, стал разливать коньяк. — Сейчас выпьем, и можно будет тыкать. Выкать не хочу. Отвык-с.

— И как ты это пронёс? — спросил майор, с интересом за мной наблюдая.

— Ловкость рук и немного мошенничества. Ну, за встречу.

Тот кстати не отказался, свой хапнул. Да стаканы на пятьдесят миллилитров, что там. Да и фляжка на пол-литра. Среднего размера, хоть и карманная. Так что весь коньяк ушёл в пять тостов. А что там по двести пятьдесят миллилитров коньяка на каждого? За встречу, за Сталина, за Победу, за тех, кого нет с нами и за женщин. Вообще Северов самый коммуникабельный человек в этом управлении, ко всем подход найдёт, вот и ко мне нашёл. Да я особо щитами и не закрывался, и с интересом следил как тот это делает. Убрал пустые ёмкости обратно в карман, и услышал первый вопрос:

— Кто куратор братьев?

— А хрен его знает. Он из Минского управления, погиб летом, когда город окружили. Точно погиб, они тело нашли на баррикадах. А потом нашли меня, не желая возвращаться в родную гавань, вербовка их шла жёстко и не совсем добровольно, вот я и стал их командиром.

— Почему ты?

— Братья умелые воины, я не видел нигде такого уровня, воспитывали на Кавказе в разных семьях, но не скажу, что они умны. Парни из тех, что ведомые. Не вожаки. А я вожак. Да и подготовка как индивидуалов. Слабо работают в группе.

— Познакомились на берегу Буга, где от контузии отходил?

— Верно, удивлены были, просто не передать. Быстро разобрались, что братья. У нас даже мимика и движения похожи.

— А что за задание они на польской стороне выполняли?

— Мне откуда знать? Братья про это не говорят, подписок много давали. Зато всё лето мне разную технику стаскивали. Я потом всё удачно пристроил, когда они начали работать в Финляндии. Я в последние два месяца работал с ними, командовал, когда в себя пришёл. Кстати, майор, не подскажешь кто меня арестовать хотел и в камеру посадил? Парни на днях в вашем архиве покопались, страница вырезана оказалась в журнале. Следы заметаете?

— А не твои её вырезали?

— Нет, до них. Кто-то просчитал этот момент. Так что, я узнаю кто приказал меня арестовать?

— Да не было такого приказа, велели доставить для допроса, а исполнители перестарались. Следователь уже ушёл домой, вот тебя в камеру, до утра. В камере так вообще случайность. Тебя в другую должны определить были. И не надо про месть говорить, всем уже отомстил, я в курсе. Даже твой бывший конвоир выполз, почти десять километров полз шесть суток, пока окруженцы не подобрали.

— Удивил. Сильный духом парень. Ну рад за него.

— Ты же зол на него?

— Я отомстил, руками братьев, с чего мне на него злиться?

— Н-да? Ну допустим. Следователь, который должен с тобой был работать, переведён в Особый отдел одной из армий. Где и погиб при наступлении под Москвой, от авианалёта. А приказал тебя в Москву доставить начальник автобронетанковыми войсками. Схема такая, прижать у нас в управлении, а дальше он с тобой поговорит, мол, из-под удара выведу, но ты дай то, что нам остро не хватает. Прямо сейчас нужно. А тут такое. Ох генерал и зол был. В больницу к тебе приехал, как сообщили что очнулся, а тебя уже незаметно вывезли. А дальше уже интерес пропал, сейчас такой острой нужды в танках нет и можно сказать — иди воюй. Только один момент, а где братья твои?

— А мне откуда знать? Нужно, сами приходят, находят меня.

— Так нужно чтобы нашли.

— Вам?

— Они наши сотрудники.

— Бывшие, майор, бывшие. К вам они не вернутся, это факт.

— Но при этом относят себя к нашим структурам.

— Уел. Так удобно. Но согласен, больше так они делать не будут. Кстати, меня направили служить в отдельный танковый батальон. Не подскажешь почему такие жесткие приказы? Я пытался под крыло Тарасова снова уйти, так не дают. С чего бы это?

— Знаю конечно. Думают, что у тебя ещё есть техника и ты батальон пополнишь. Его недавно вывели с передовой. Техники нет, что было, передали в другую танковую часть.

— А что, опыт полковника Хасина с его бригадой не показывают, что договорится со мной можно, но не всегда?

— Да, наплевав на помощь Родине, ты просто всех послал по одному адресу. Хотя и с их стороны, понимаешь, снимать звание, и давить, было откровенной глупостью.

— Я немного раскрою саму суть почему не дал. То, что давили на меня, это понятно. Просто смысла не было что-то давать. Танками нужно уметь командовать и управлять. А в бригаде Хасина с этим даже близко не было, успел познакомиться с танкистами и посмотреть, как командиры, от ротных и до комбатов, управляют подразделениями. Не управляют они. Парней жалко, я бы дал танки, но смысла не видел. При ударе по танковой группе Гудериана, были бы они, не были бы, итог был бы один. Их бы послали на убой как Хасин послал те машины и танкистов, что были. Управлять он подразделением не умел от слова совсем. Ни разведки, ни фланговых ударов, ни обходных манёвров чтобы ударить по тылам, и совместных ударов с трёх сторон, тупо в лоб на пушки противника. Я таких командиров считаю военными преступниками. Взвод бы не доверил, а он бригадой командует. У меня комбат был, Сапега, точно такой же. Только в лоб, кавалерийским наскоком. Ох и морду я ему бил после боя, потери были большие, а потом учил две недели, чтобы науку осваивал. Кстати, обучил. Воюет хорошо, у нас потери минимальные, а у противника высоки. Сейчас уже сам командир бригады, таких отслеживают. И прямо скажу, на Ленинградском фронте все эти машины здорово пригодились, про прорыв блокады вы знаете.

— Знаю. Значит считаешь, что тогда правильно поступил?

— Это точно. Считаю. Так с чего решили, что в этом батальоне будет по-другому?

— Не договорится?

— Я батальоном командую?

— М-м-м, вроде нет, взводный, ты говорил.

— Так какой мне прок что-то с этим батальоном делать? Там есть командиры и снабженцы, пополнение подразделения техникой это их проблемы.

— Вон куда ты ведёшь? Ну вот и эти мотивы теперь ясны. Буду следить, как у тебя в новой части дела, мне интересно.

— Не задержишь?

— А за что? Когда твои братья брали архив, ты же морда спокойно себе ужинал в столовой при общежитии для командиров. А шрам на виске только у тебя.

— Верно. Ну что, прощаемся? Мне мало времени дали, уже сегодня нужно в части быть.

— Удачи, Маликов.

— Пока, майор.

Дальше на выход, там нашёл попутный транспорт и на окраину Москвы, где и дислоцировался батальон на время пополнения.

Приходить было в себя тяжело, мысли плавали, но было ясно, что я прошёл перерождение, и главное жив, и при своей, надо сказать, немалой памяти, чего не может быть. Ну сигнал мой, изменения в истории, всё же заметили, и я попал в руки портальщиков-исследователей. Причём, не человеческой расы, жуть жуткая. Смесь медуз и осьминогов, да с защитой, вроде скафандров, наша среда им явно непригодна. Это не те медузы-псионы с коими ранее контактировал. Другая раса. Удалили те мне и активное аурное хранилище, и те что свёрнуты, лишив меня шанса на перерождение, и исследовали, учились новому, просмотрев мою память, те это могли, легко и просто. Десять лет в клетке подопытным, это тяжко. Причём я в клетках, тут их целый ряд, сидел не один. Сами клетки одиночные, но не все пустые. Из семнадцати человек, пятнадцать были из моей лаборатории. Я больше скажу. Одним из них была моя копия. Только я прожил триста пятьдесят лет, а тот едва двадцать, в одном мире, после подрыва станции с лабораторией. Новичок. Ему тоже хранилища удалили и Дар. Даже академик Райнов тут был, у него шесть лет прошло с момента подрыва. Не наш, из схожих копий параллельных миров. Мы долгие беседы вели, описывали свои истории. Стало ясно, что изменения в истории инопланетян не интересуют, они явно искали нас и ориентировались по чему-то другому. Скорее всего по магии в нас, ведь инопланетяне точно псионы. Там у них порталы в виде столбов, на зелёный мрамор похожий, изрезанные письменами, ох и жутью от их несёт.

Хотя начну сначала. Помню началось всё с посещения Лубянки, я тогда списал это на слежку, взгляд в спину. Хотя сканер этого не показал. Это потом уже понял, что за мной инопланетяне следили. Правда долго не трогали, семь месяцев почти, до начала осени. В общем, с комбатом я договорился, видимо ему описали как ко мне подход найти, тот сразу предложил стать командиром третьей роты, кубарь вернули, снова старшим лейтенантом стал, но танки добываю сам. Хотя комбат из тех, что управлять подразделением в бою не умели, сразу определил, кавалерист, я их так называл. Я и достал те пять «КВ-1», что немцы модернизировали, моё НЗ, и передал в состав роты. Доставал понятно не при свидетелях, а у леса. Один танк ротный, и по два в первый и второй взвод. Големов отправил искать ещё «КВ», выдал «мессер», ночью полетали по округе, у меня больше не было тяжей, те нашли семь подбитых, разбитых и два полуутонувших. В труднодоступных местах, уже освобождённых. Причём, два из них «КВ-2» из моей бывшей бригады. Оба подлежали восстановлению. Слетал позже и забрал все девять. Но в третий взвод два ушло, как раз «двойки», экипажи сами на ход ставили и приводили в порядок, ремонтники помогали. Мне в роте нужен крупный калибр. Семь танков в роте. Да больше и не надо, иначе отберут. Перекрашивались они, тактические знаки наносились. Танкисты других рот облизывались на «КВ», связь отличная, не шумит, обзорность лучше. Вообще, очень внимательно изучили модернизации. Големы мои пока остальные танки приводили в порядок. Четыре восстановили, остальные на запчасти. НЗ, буду пополнять состав роты в случае потерь. Батальон неделю ещё на формировании был, новые машины из Ленинграда поступили, и на фронт. Воевали отчаянно, наш батальон штурмовой, для взлома обороны, чем мы и занимались в районе Брянска.

Надо сказать, взломали, и смогли расширить прорыв, куда ушло две кавалерийские дивизии и разные соединения. Это была операция местного значения, нашего фронта, два мини-котла организовали, в которые попали с одной стороны две пехотных дивизии немцев, с силами усиления, и одна с другой. А мы потом не давали немцам их деблокировать и отбивали все атаки, там рассекли котлы и добили сопротивление. Так что переварили. Мне за те бои орден «Боевого Красного Знамени» капнул. Тут весна и слякоть, не для наших машин распутица, но продолжали воевать, застревали, наши обездвиженные машины пытались расстреливать, вытаскивали. Мне звание капитана дали. Потом вывели на пополнение, я батальон принял, командовал им три месяца, всё лето, вторую Звезду Героя получил, было за что. Харьковской катастрофе участвовал, не дал окружить массу войск, держал коридор. А тут приказ, на базе нашего батальона сформировать отдельную тяжёлую танковую бригаду. Мне майора так и не дали, капитаном остался, но назначили начальником штаба бригады. Не командиром, нового прислали, полковник Куликов. Тот вскоре и задал вопрос. А техника где? Я пожал плечами. Был командиром роты — были танки в моей роте, был командиром батальона — были танки в моём батальоне.

— … Я не командир бригады, мне какое дело до пополнения? Это вы командир, чисто ваша проблема и снабженца бригады. Дерзайте. Я уже подал заявку, но в ближайшие два месяца не ожидайте ничего кроме автомобилей, нас пока поставили в очередь. Не мы одни на пополнении или формировании.

В общем, склоки две недели шли, пытались любыми путями у меня выдернуть хоть что-то, а тут меня похитили. Да ещё в ошейниках нас держали, что-то ментальное, любая попытка суицида, так болью било, сразу мысли о ней уходили. А вот отчего я умер не знаю. Вроде вспышка была, не спали, день, как раз покормили. Кстати, кормили вполне недурственно, кашами с мясом, салаты, разные супы. Явно на Земле заимствовали, горячие, и вполне вкусные. Блюда земные, но разных народов. А вот что убило, причём, вместе с хозяевами, трое в зале содержания было, не знаю. Боковым зрением видел стену огня, но такую быструю, как вспышку. Кроме вакуумной бомбы, или ядерной, ничего в голову не приходит. Похоже кто-то поквитался с этими инопланетянами, ну и нам досталось. Конечно спасибо что вырвали из неволи, мы там физически деградировали в клетках, два на два метра, где часть занимает койка, часть ведро-параша, раковина, и столик. Стула нет, кровать вместо неё. Двадцать лет так прожить, только от общения с другими узниками с ума и не сошёл. Общались, опытом делились, знаниями. Хоть что-то. У многих очень даже интересные приключения выдались. Ладно, не до этого, больше всего радовало то, что я переродился со своим разумом и памятью, а это значит одно, наши свёрнутые хранилища при нас. Ждём два дня, и оно откроется. Вот сейчас не сильно удивляло, что мы об этом мало думали. Наши хозяева псионы-мозголомы, думаю, просто вложили мысль об этом. Нет, все пытались активировать рабочее хранилище, достать оттуда хоть что-то, что накопилось, а в ответ глухо, стена. Вот и решили, хранилищ нет, удалены. А я сейчас думаю они просто заблокированы у нас были. Все узники их имели, это стоит отметить. Как наваждение вот при перерождении скинул с себя, и понял это. Ну точно мозголомы поработали.

Пока же я в курсе, что мне нужно ждать два дня, и открыть хранилище. Однако в данный момент, хочу знать, что произошло. Всё это секунды заняло как очнулся и осознал попадание. Тело болело, рядом слышалась немецкая речь, глумливый смех, даже гогот, но выстрелов или чего подобного не слышал, разве что несколько женских вскриков. Потом рёв ярости, и несколько выстрелов. Что удивило, раз, и заработало хранилище. Открылось, доступ у меня к нему был. Не два дня, а сразу. Причём размер хранилища был четыре с половиной тонны, как у меня на момент похищения. Да вот вижу обеих сестёр внутри, что до сих пор у меня в наложницах, и обоих големов. Вот и достал их. Я их хозяин, они не на внешность смотрят, а на ауру. Привязка на неё идёт.

— Осмотреться вокруг, — хрипло сказал я, беря голосовые связки под контроль. — Всех живых на сто метров вокруг, захватить, связать, не привлекая внимания. Один охраняет пленных, другой меня. Работайте.

Сам пошевелившись, чуть не закричал от боли, но сил не было, грудь пекло, и слабость такая, с трудом шевелил руками. Однако смог достать из хранилища диагност и проверить себя. Лицо кровью залито, осмотреться нормально не мог, одним глазом мутно, но вроде лето, деревья и строения рядом, вот и изучил показания, под шум вскриков и схватки. Големы работали. Шесть пулевых отверстий, плюс несколько вскользь, одно по голове касательное. Телу кстати пятнадцать с половиной лет. Медлить нельзя, счёт шёл на секунды, серьёзные ранения, так что достал среднее лекарское и стал себя лечить, меняя накопители. Кстати, амулеты тоже к ауре приписаны, не на кровь, и свободно пользовался ими в новом теле. И, кажется, начал понимать, что инопланетяне сделали.

Я думаю аурное хранилище, моё рабочее, где всё держал, просто заглушили. Потому и кач тоже встал. Псионикой как-то это сделали, и оно поспособствовало перерождению, при этом не было уничтожено, и сразу открылось, не через два дня. Не знал, что так можно, буду магом, исследую, очень большие перспективы ожидаются. Значит, остальные свёрнутые аурные хранилища на месте, и у меня ещё шесть шансов на перерождение. Это радует. Пока же торопился прекратить потерю крови, нарабатывая свежую, иначе потеряю сознание. К счастью, удалось, я уже доставал фляжки с красным вином, ещё пил воду, у меня дикая жажда, из-за потери крови. Жевал разную лёгкую еду, восполняя материал, и лечился. Рядом работал амулет зарядки, первый опустошённый накопитель заряжал. Всё серьёзное убрал за шесть минут, использовал четыре накопителя, но потери крови уже нет, даже убрал полностью рану на голове, лишь шрам лёгкий остался. Потом уберу. Вот так сел, и плеснув на платок, отмыл лицо, особенно глаза от крови. Вся армейская фляжка воды ушла, но лицо и голова чистые. Однако я весь подсыхающей кровью залит был, брызгами воды от отмывания. Вот теперь нормально осмотрелся. Потом достал амулет-сканера и ещё раз, морщась от увиденного. Стоит сказать, что когда в руки инопланетян попал, или щупальца, поди знай, то потерял только один амулет, что при мне был, остальные в хранилище, я экономлю так ресурс. При мне только амулет личной защиты был, безуровневого класса. Хорошо големы как раз вернулись из вражеского тыла, я так и работал по чистке и уничтожению европейских добровольцев. Тем более те мне нужны были на месте. Что-то больно крутили в мою сторону интриги, как бы снова «братьям» не пришлось напомнить, что ко мне лезть не стоит. Так что кроме тела и одного амулета, я особо ничего не потерял.

Вот так активировал второй, запасной амулет личной защиты, анализируя увиденное. Находился я на территории небольшого имения, с господским домом в два этажа, кирпичное здание. Собственно, у крашеной белым стены, побитой пулями и запачканной брызгами крови, я и лежал, как и ещё девятнадцать человек. Тут расстреливали, мужчин, женщин и детей. Было две малышки шести и восьми лет. Судя по следам им размозжили головы прикладами. Нелюди. Это явно была семья дворян. Я уже понял, что попал в парнишку во времена Империалистической. Год не знаю, но три десятка вражеских солдат, в форме, что вроде не сильно изменилась, а оружие тоже-самое, карабины. Несколько офицеров отдельно лежат, все связанные. Вот и думаю. А это не хозяева имения ли расстреляны? Я попал в паренька дворянских кровей? Возможно. У меня полсотни языков, причём среди солдат было четверо гражданских, есть кого допрашивать. До заката часа два, есть время. Встав, я пошатнулся. Перекрыл кровотечения, но раны-то остались. Не все нормально приживил, больше убирал повреждения внутренних органов, с чем к слову справился. Поэтому я прошёл к беседке в сад, тут рядами лежали пленные. Оба големы и меня охраняли и за ними присматривали. В спальне господского дома обнажённая девушка со следами насилья. Застрелили. Укусила офицера, он рядом с беседкой связанный лежал, тот со злости весь магазин «Люгера» в неё выпустил. Это от них шум я слышал, под открытым окном лежал. Так что устроился в беседке хорошо насытился, многие немцы приходили в себя, и дальше продолжая лечение, поглядывая на сканер, чтобы нас врасплох не застали, велел одному голему заняться допросом. Сначала с офицеров, их двое, потом и к гражданским перейти, чем тот и занялся. Профи, сотни раз подобные допросы вёл, так что под крики пытаемых, калёное железо на кожу, это больно, не смотря на вопли что они офицеры и с ними нужно обращаться правильно, согласно конвенции, допросы продолжались. Потом гражданских. Вскоре стало ясно что тут произошло.

Сейчас начало осени четырнадцатого года, война началась меньше месяца назад. Русские активно наступали, но удар нескольких германских армий разбили армию генерала Самсонова, окружив несколько корпусов. Сейчас окружённые части добивали, и наступали дальше. Вот как раз и подвожу к тому что тут произошло. Поместье небогатых дворян Литвиновых находилось не так и далеко от границы, боевые действия пролетели в стороне, поместье и деревеньки, что принадлежали Литвиновым, не пострадали. А сосед их, польский шляхтич, тоже имевший своё дворянское гнездо, решил поживиться за счёт Литвиновых, с которыми был на ножах, увеличив размеры своего поместья, а дом в наследство одному из сыновей. Подговорил одного из офицеров прусской армии, банально заплатив, вот пруссы сюда и пришли, убили всю семью, за подозрения в связи с русской разведкой. С старшей дочкой Анастасией захотел развлечься подкупленный офицер, но был укус в нос, молодец, боевая девочка, ну и убил ту из пистолета на волне злости. Сам я попал в младшего сына семьи Литвиновых, старший служит в кавалерии, офицер, и моё тело звали Иван Фёдорович Литвинов. Да, из этой семьи. Ну я прикинул, может из детей слуг, но нет, дворянчик. Вот такая поганая история, поэтому слушая допросы, можно сказать присутствуя при них, я полностью убрал последствия трёх ранений, даже шрамов нет, когда приказал:

— Всех солдат убить, используйте штык-ножи на карабинах. Офицеров и этих шляхтичей повесть. Выполнять.

Тут же раздались крики, связанные солдаты, похоже многие русский знали, начали шевелиться как гусеницы, но големы занялись делом, взяли из кучи оружия и снаряжения два карабина, надели штыки и просто обошли всех, пробивая тела штыками. Гарантия. Потом подошёл к раскидистому дубу у беседки, и стал готовить виселицу на длинной ветке, пока второй искал в сараях верёвку, а офицеры уговаривали меня так не поступать. В конце концов, они же офицеры. Это недостойно их так вешать.

— А достойно было мою семью расстреливать? — спросил я. — Я ещё ваши семьи найду, и мои слуги их убьют. Как вы мою, расстреляют.

Немецкий я знал в совершенстве, тем более пока у инопланетян сидел в клетке, то общался с другими узниками на разных языках, языковая практика, поэтому общались свободно. Ну насчёт мести я врал. Нет, посетить имение шляхтичей и разнести его, это сделаю, а офицеров просто пугал, демонстрируя им их офицерские удостоверения, мол, по ним найду где живут и всех, кого найду, убью. В отместку. Тут да, пугал, чтобы больнее было. Я и тут им отомщу. Дальше шляхтичей, их тут трое и слуга, брали по очереди, начал со слуги, руки за спиной, волоком до дерева, идти сами не хотели, петлю на шею и один голем тянул, поднимая. Как только повешение совершалось, опускал, и следующего. Так всех шляхтичей и повесил. Офицеры хмуро на это смотрели, поняли, что пощады не будет и уже не просили, просто молчали и ждали. Дальше их очередь. Последним того майора повесил, который взятку получил за убийство Литвиновых и сестру Ивана снасильничал. Его даже вытаскивать из петли на стал, так и оставили покачиваться в петле. Дальше что, нашёл и забрал все документы Литвиновых. Они владели только имением, но все бумаги прибрал. Семью Литвиновых и их слуг, големы похоронили, пока я заканчивал своё лечение. Еды прорва ушло, семь накопителей, но справился. Искупался в пруду, недалеко от беседки был, отмылся до скрипа кожи, натянул на себя одежду Ивана, костюм гимназиста, вещи прибрал, и поджёг дом, не хочу чтобы им кто пользовался. На кресте написал данные всех, кто похоронен, а на шее майора, помимо верёвочной петли, бечёвка с плакатом. Где и написал на немецком что это месть за убийство мирной русской семьи дворян. Будете дальше так делать, мы придём к вашим семьям. После этого на «Додже» к имению шляхтичей, где разнёс всё из гаубицы «КВ-2», он у меня один в медальоне, на ходу и порядке. Так что я за штурвалы, а големы в башню, один наводчик, другой заряжающий, и били быстро и точно.

Что есть, то есть, разнесли мощными снарядами всё здание господского дома, оно полыхало, и потом строения, расстреливая из пулемётов также пехоту. А тут батальон стоял, того майора, что я повесил. Сканер показывал где укрывались выжившие, и снаряд туда, и сближаясь, добивали. Обоз тоже уничтожил и лошадей побил. Уцелело мало, хотя такие тоже были, танк их явно напугал до седин, так что убрал бронемашину, обслужив и заправив, пополнив боекомплект, и на поплавковом гидросамолёте взлетев с вод реки, полетел в Швейцарию. Основные дела сделаны, думаю пора пояснить планы на ближайшее будущее. Мир и время мне не особо интересно, хотя пожить в этом времени в принципе хочется. В Швейцарии устроюсь, документы есть, получу второе гражданство, и дальше буду бить всех. Англичан на море, субмарина у меня есть и опыт использования тоже. Топить всё что носит их флаг. Были причины сильно не любить эту нацию. Пруссов на поле боя, диверсионными действиями вырезать целыми полками. Тут и месть, и желание их отправить в ад как можно больше. Ну и просто веселиться, и наблюдать как тут люди живут. Но пока обустроюсь. В Швейцарии я за две недели всё порешал, даже нашёл временного опекуна. У Ивана брат остался, жив или нет, не знаю, но получается, что он теперь старший в семье. Однако с временным опекуном я получил второе гражданство, зарегистрировав свой патент, и патент Игоря, старшего брата, он штабс-ротмистр, в местных службах. Теперь и его признают настоящим дворянином, как Российская Империя рухнет. Игорю гражданство тоже сделал, заплатив кому нужно. Также по своим документам отличную квартиру приобрёл с двумя спальнями и восхитительными видами с балкона. Обжил за неделю, но пора возвращаться. До конца войны, скорее всего, я сюда не вернусь.

В Швейцарию я вернулся уже через полгода. А всё, война закончилась, немцы и пруссы пошли на переговоры о мире. Причина банальна, я убил их правителей вместе с семьями. Вот генералы, что взяли власть, и повели разговоры о перемирии, о капитуляции тут и речи не шло, и договорились, хотя это месяц заняло. За это время я успел отправить тридцать тысяч прусских солдат и офицеров на тот свет, и поработать в Атлантике. Утопил шесть британских линкоров, семь тяжёлых крейсеров и порядка полусотни транспортных судов. Да и грузовых два десятка. Хорошая охота вышла, я доволен. Я как раз в море и был, когда о перемирии узнал. Всё, войны нет, закончились боевые действия. А убил я этих правителей после того как погода испортилась, снег пошёл, метели, жил в автодоме от Гудериана, и решил сменить северные земли Пруссии на отсеки субмарины. Зиму в ней провести, делом занимаясь. И прежде чем направиться к водам Атлантики, и навестил Вену и Берлин. Даже и не знаю, жалеть или нет о таком? Всё возвращалось к старым границам. Да, забыл сказать, в Варшаве я побывал, в Дворянском Совете, сразу туда из Швейцарии, внесли в книги учета о смерти почти всей семьи Литвиновых, кроме меня и Игоря. Также нанял двух корреспондентов, и те шикарные статьи о зверствах пруссов написали, взял для примера нашу семью. И то что их наняли соседи шляхтичи, тоже было написано. Кроме сына Ивана, что был якобы на вечерней рыбалке, всех убили. А Иван, став свидетелем подобных зверств, отомстил, как напились эти бандиты в форме, всех вырезал, а шляхтичей и офицеров повесил. Сейчас тот планирует собрать отряд и убивать пруссов в их тылу. Да свершится народная месть. В общем, призывы шли серьёзные и волнения они смогли поднять. Также я сделал запрос на поиски Игоря, письмо ему написал, что за дивизия известно по письмам, там найдут и передадут, но дальше уже по пруссам работал, и англичанам. Так что неизвестно, что там с ним. Главное описал, что в Швейцарии был, второе гражданство получил, ему также сделал. Что с имением Литвиновых стало. Вот такие дела.

Да я и сам был слегка удивлён результатами моих действий. Ну да, убрал причину начала войн, и пожалуйста, перемирие. Пока же у французского Бреста обслужил субмарину, прибрав, и вылетел в Швейцарию, там проверил как дела, в квартире пожил недельку, шоколада накупил и в Варшаву. По пути решив посетить земли Литвиновых. А там явно шли работы, готовили к ремонту господского дома, наружные леса сбивали. То, что ещё снег, и начало весны, явно не мешало. Сел на льду реки недалеко, там ночь в автодоме пережил и вот навестил с утра. А у дома, в разорённой постройке для слуг, жил Игорь, сильно хромал, сильный удар в ногу получил саблей, не гнулась, списали в чистую, с палочкой ходил. И две девушки дворянки. Одна из них его жена, старшая. Успели пожениться, пока тот в госпитале лежал. Ну и как пруссы отсюда ушли, к старым границам вернулись, вот те и перебрались сюда. Неделю как приехали. Так что обнялись. Я ему бумаги на имение отдал, не потребуется восстанавливать, его дворянский патент, паспорт гражданина Швейцарии и сто тысяч рублей банкнотами. На восстановление дома, имения. Тот узнав, что это из моих боевых трофеев, обрадовался, теперь не только своё имение восстановит, а он старший наследник, но и жены, у них тоже разорено, и больше нет средств дохода. Тот и дом-то на свою крохотную пенсию хотел восстанавливать, и ещё на что-то жить надо, так что теперь проблем нет. Он даже задумался выкупить земли тех шляхтичей, что я побил. Кстати, Игорь серьёзно на счёт этого поговорил, и поблагодарил. За то, что отмстил. Знаете, вот только сейчас я понял, что морально наконец отошёл от инопланетного плена, распрямилась пружина в душе. Время конечно не особо интересное, я уже говорил, но поживу тут до предела. Как получится, вот и стал обживаться, мне было интересно.

Очнулся я почти сразу, захлёбываясь и кашляя от морской воды. По вкусу определил. Темнота, бурление, панические крики других людей. Я сразу и не понял, что это я нахожусь внутри боевого отсека какой-то субмарины, что как раз легла на дно, хорошо так тряхнуло. Я опытный подводник, разобрался в ситуации быстро. Чёрт, и вода ледяная. Хотя нет, просто холодная.

Ощупывая всё перед собой, я нашёл полку, и забрался на неё, это явно полка для сна кого-то из экипажа. Лодка лежала на дне чуть накренившись, поэтому не совсем удобно, но хоть не в воде. Так что стал снимать форму и сапоги, выжимая. Кстати, на заднице кобура оказалась с «ТТ». Я в командира попал? Похоже. Пока же ударился в воспоминания. Знаете, мне никак нельзя погибать, это последняя моя жизнь. А всё. Все жизни с хранилищами я прожил, и предпоследняя жизнь, где последнее хранилище отправило меня сюда, тоже прошло. Аурных хранилищ на ауре нет, амулетов и големов не будет, буду жить как сам пожелаю. И возможно недолго, но я, как и Анри, до конца, вдруг кого встречу из наших, и он поможет? А умирать я точно не желал, нужно выбираться отсюда. Что по жизням, прожил двести лет после Империалистической, и умер. Пожил бы больше, но целительскому амулету хана пришла, время его наступило, все ресурсы закончились, так что дальше просто доживал. Потом попал снова в ВОВ, в сорок первый, в лейтенанта-гаубичника, после налёта на батарею Люфтваффе. Батарея к слову, Якова Джугашвили. Вытащил его из окружения. Прожил триста лет, знакомцев так и не встретил. Дальше в Русско-Японскую, тоже триста лет прожил, мы к слову победили. Потом подряд снова в ВОВ. Полторы тысячи лет прожил после бегства от инопланетян, вроде наскучить жизнь должна, но нет такого. Я постоянно в тёрках с правительствами и правителями разных государств, это здорово бодрит. Не скучаю, живу как хочу и не перед кем спину не гну. И вот последняя, замыкающая жизнь, и как видите снова ВОВ. Я подозреваю что это именно это время. Пощупал, погон нет, нашивки на рукавах френча.

— Кто тут? — спросил я, слыша плеск.

— Это я, Васечкин, товарищ лейтенант. По голосу вас узнал. Тут ещё Ибрагимов и Ларин. Больше никого, все наверх побежали когда лодка тонуть начала.

— Напомни кто я, а то головой ударился и ничего не помню.

Трое матросов добрались до меня. Тоже на полках устроились, вот и пообщался, пока воздух есть, но надолго нам его не хватит. А попал я в лейтенанта Старинова, командира «БЧ-1» на подлодке Первого дивизиона, Балтийского флота, «С-3», что только что погибла после боя с немецкими шнельботами. Причём на борту было два экипажа, ещё команда «С-1», что взорвала свою лодку в Либаве, откуда «С-3» и вышла, жаркий бой закончился нашим поражением. Кто мог выбирались на палубу и плыли к близкому берегу, а кто не успел, оказались заперты тут, внутри боевых отсеков субмарины. Попал я значит в главного штурмана? Буду знать. Сегодня раннее утро двадцать четвёртого июня сорок первого. Ожидаемо. А пока стоит выбираться, пока воздух и шансы есть, так и поступим. Вот и сообщил матросам:

— Погибать не будем, у нас тут кормовой торпедный отсек, аппараты пусты. Значит так, Ларин, открываешь люк в соседний отсек, впускаешь сюда ту толпу, что там находится, вон шумят и стучат, дальше открываем люки нараспашку и выбираемся наружу. Глубина небольшая, шансы выплыть есть, а там и до берега. Ну что замерли? Работаем.

Сначала выяснили что торпедные аппараты рабочие, открыли оба, нараспашку, всё работало, воды немного, но всё же приняли на борт. Причём в отсеке были шесты. Тут головки, накручиваются они друг на друга и длинным шестом помогают пропихивать торпеды в аппараты, и если застряла, вытолкнуть. А тут пригодится выталкивать подводников. Проверили шестами. Один аппарат блокирован, похоже упирается этим боком в дно. А второй свободен. Так что проверили, Васечкина и Ларина мы с Ибрагимовым вытолкнули. Там я открыл люк в соседний отсек, воды сразу прибыло, по сути под потолком дышать только можно. Тут я криками и матом командуя, распределял людей. В основном матросы были, двое рабочих ремонтников, и два мичмана. Одного оставил за старшего, описал что делать, как по одному выталкивать моряков наружу, дальше те сами. Обговорили что делать, когда предпоследнего вытолкнут. Тот должен быть обвязан тросом, конец которого пойдёт к последнему моряку. Вот тот и вытащит за трос его наружу, чтобы не застрял в трубе аппарата. Боцман тут, ему поставил задачу найти канат. Одного мичмана назначил старшим, и приступили. Меня первым вытолкнули. Получилось, палка упиралась в одну из ног, быстрое движение и я снаружи, трое матросов набрав воздуха в лёгкие, нырнули, и вот шестом меня вытолкнули, так что стал, загребая, всплывать. А наверху светло, рассвело. Ботинки и пистолет конечно мешали, но я оставил их при себе и активно работал руками. Глубина метров двадцать, так что всплыл, и я с огромным наслаждением вздохнул чистый и свежий воздух, удерживаясь на поверхности руками, и отдышавшись, осмотрелся. Порядок, чист горизонт, а до берега метров триста, вот и дождавшись Ибрагимова, он следующим был, плавать не умел, хорошо сам всплыл, взяв его шею в захват и потянул к берегу, где уже ждали Ларин и Васечкин. Как раз следующий моряк выплыл и откашливаясь, припустил за нами следом.

Ох и устал я тянуть Ибрагимова. Когда под ногами твёрдая земля появилась, отпустил, тот ведь поначалу дёргался, пока от меня пару оплеух не получил, чуть не утопил, а так взял в захват, велел замереть и ждать пока до берега дотяну. Крепился, но терпел. А тут уже сам пошёл, да ещё мне помог. Цепочка плывущих моряков, уже человек пятнадцать выбралось, была видна. Ларин и Васечкин помогали выбираться. Как я на берег ступил, сразу стал командовать:

— Васечкин, бегом на тот холм, будешь вести наблюдение, чтобы нас не застали врасплох.

— Так тут же наши? — удивился тот.

— Тут ещё и бандиты есть, что с радостью немцам помогут, из местных. А у нас оружия нет. Бегом. Что за пререкания⁈

Тот унёсся. Пока моряки выбирались, доплывая, осмотрелся. Леса хвойные и каменистые берега, вот какой вид был. Уже один из мичманов выбрался на берег, его старшим поставил, пусть принимает народ. Приказ пока один, форму снять и выжать, просушить. Если есть раненые и травмированные, оказать помощь. Там дальше к своим двинем. Сам тем же занялся, разделся до нага, выжал всё, на валунах разложил, как раз солнце прогревать стало. Пистолет из кобуры достал, запасной магазин, а главное документы, всё из карманов. Проверил удостоверение, чернила поплыли, но пока всё понятно, так что открытыми их и положил на валун, рядом корочки комсомольского билета, тоже сушить. А пока народ покидал субмарину, и это радовало. Я там второго мичмана оставил за старшего, как останется один с матросом, они откроют люки других отсеков, и если есть выжившие, тем же способом их вытолкнут наружу, и станут замыкающими. И похоже сработало, семьдесят три выплыло и добралось. Последним тот мичман, Труханов его фамилия, уже узнал, исподнее высохло, его натянул и ходил, общался с народом. Было несколько травмированных и пара бойцов ранены пулями во время боя с немцами. Как могли оказывали помощь. Кстати, ещё два лейтенанта оказались среди спасённых. Но как-то так вышло что старшим я был, хотя Юра Старинов только в этом году закончил практику после училища и на лодку это его первое назначение. Форма высохла, документы тоже, так что оделись, полуботинки сыроваты, но ничего, с носками натянул, зашнуровал, у подводников не сапоги, а такие полуботинки, и вот поправив ремень с тяжёлой кобурой, построил людей, и мы двинули к дороге. По пути прихватили Васечкина, тот с холма высмотрел дорогу, вроде столбы пыли там от машин.

Да, так и добрались до дороги и дальше одним отрядом, до Таллина. По пути мы попали под обстрел, шли по обочине. Работал одиночный стрелок, так что крича чтобы все залегли, я первым это сделал, дальше пополз, а потом используя складки местности сблизился с позицией стрелка. Со мной два матроса было. Тот палил с одного места, с опушки леса, вот и выйдя к нему с фланга, точным выстрелом из-за дерева в голову поразил паренька лет пятнадцати. Явно из местных. Матросы изучили тело, оружие, была винтовка «Мосина».

— Восемь патронов осталось, — сказал Ларин, вооружаясь за счёт убитого.

— Возвращаемся. Надо узнать понесли мы потери или нет?

Всё же понесли, у одного матроса проникающее ранение в грудь, перевязывали, и ещё у двоих касательное. Не лучший стрелок, со ста пятидесяти метров промахнуться по толпе, это суметь надо. Вскоре были в Таллине, даже раненого довезли. А я шесть грузовых машин остановил, пустые, вот и на них, попутная колонна, и доехали. Хотя не хотелось бы, помнил, чем закончилась эвакуации флота из Таллина, какие наши потери понесли. В общем, я умыкнул винтовку и застрелил адмирала Трибуца. Он как раз в город прибыл, на самолёте прилетел. Да много проблем и бед у флота от его действий было, откровенно не продуманных и что уж говорить, непрофессиональных. Вот и глянем как его сменщик потянет эту должность. Флот пока из Таллина уводить не собирался, немцы далеко, вроде тот рейд с эвакуацией в августе был, но меня не оставили, как и остальных командиров, а направили на связном судне до Кронштадта, добравшись вполне благополучно, что радовало. Потом шли проверки, хотя нас в Таллине проверили, держали в запасном экипаже. Слухи пошли, что возможно будут создавать батальон морской пехоты, и не один. Неделя так быстро пролетела, уже шестое июля было, когда я, проснувшись утром, сходил позавтракать, как раз после физзарядки форму древним утюгом гладил, на углях, в подсобке, у меня выход в Ленинграде, катер через час отходит, с девушкой одной познакомился, веду на прогулку, когда вдруг в комнату зашёл парень лет двадцати пяти, в форме старшего лейтенанта артиллериста, с орденом «Красной Звезды» на груди.

— Ну и кто ты такой? — прямо спросил тот. — Убийство адмирала — это след, поискал и узнал, что есть изменения в истории. Я в курсе что весь экипаж «С-три» и пассажиры должны были погибнуть. А тут выплыли и вывели. Опросил и вышел на тебя, как на инициатора.

— Геннадий Струев.

— Ах ты… — схватился тот за кобуру, но зашипел и отпустил, зло глядя на меня.

Я безоружен, моя кобура с пистолетом в комнате, что делю ещё с двумя командирами, так что только удивлённо смотрел на того.

— Ну и кто ты? Мы знакомы? Мне твоя реакция не понравилась.

— Знакомы, много проблем ты мне нанёс. Я Анри Штайнер.

— Не понял? Мы же отлично общались, и я тебе помог, когда хранилища закончились, поставил новое, Дар, что бог тебе сорвал, тоже.

— Видимо ты с другим Анри общался, я с богами не сталкивался. Вижу по ауре что не врёшь, действительно помог. Ладно, тогда живи дальше, — сказал тот, разворачиваясь к двери.

— Погоди, Анри, я тебе помог, ну ладно, твоему двойнику, помоги и мне. Я сам пустой, последняя жизнь, аурного хранилища нет. Я помог, помоги и мне, это мой шанс.

— Хм, — тот задумался. — Честно скажу, помогать не желаю. Хотя ладно, вот держи амулет. Как использовать знаешь?

— Что за амулет? — с некоторым подозрением глянул я на тот, знакомая штука.

— Аурного хранилища. Один из первых, с опцией создания и управления големами.

— А это не тот что битый и мозги на бок скручивает?

— Знаешь, — понял тот. — Он самый. Не благодари, и на этом прощаемся.

Тот вышел за дверь, я же, посмотрев на жучок амулета, быстро прокусил кожу, тут кровная привязка, и как она прошла, проглотил амулет. Ну и всё, остаётся ждать. Я поторопился всё провести пока не отобрали, похоже Анри не осознал какой подарок мне сделал, а я вот понял. Ничего, опцию одурманивания головы отключу, знаю как, остальное только бонусы. Сразу размер хранилища в две тонны помнится будет, а через месяц, где-то в этом районе, заработает опция создания и управления големами. Мелочь, но хоть что-то. Шанс был небольшой, что встречу знакомца, и он сработал. Правда не так как я надеялся, но теперь ещё не одну жизнь проживу, и прожить их, шанс себе дал. Поэтому с довольным видом догладил парадку, и пошёл собираться. Вроде успеваю на катер. Жизнь прекрасна, и не смотря на то, что я живу уже две тысячи лет, она мне не надоела. А пока воюем, и обустраиваемся в этой жизни. Академик Райнов дал нам всем шанс стать долгожителями, изучая разные миры, мне пока не повезло попасть в магический, но надежда не угасала. На этих мыслях и направился на свидание, ох и повеселюсь, а пока просто ждём. На этом и прощаюсь, у каждого своя жизнь, у меня своя. После встречи с Анри, с получением шанса на новую жизнь, у меня как будто крылья за спиной открылись. Да этот амулет, не одноразовый, в плену у инопланетян был, и узнал от академика, плетение останется со мной и в следующих перерождениях. Это тот шанс, которого я ждал, бесконечные жизни. Вот такие дела. А теперь… будем жить.

Конец книги.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Спасти красноармейца Райнова. Книга шестая. Тактик