Очнулся я почти сразу, и знаете, эффект присутствия присутствовал. Всё тело болело. Особенно ныло лицо и голова, и правая рука. Однако очагов вообще хватало. И да, я знал в какого персонажа я попал. Если и вспоминал о прошлом, но нити разговора с Вербовщиком, как я мысленно называл неизвестного, не терял.

Если кратко, то вот что там было. Игровая карта, ну да, так я и поверил, это попадание в сорок первый год. Классика. В тело одного из бойцов Красной Армии, что находится в плену. Время середина августа, сам лагерь в Польше, что в ста километрах от Варшавы, ниже по течению Вислы.

Вселили меня в тело Игоря Петрова, и я думаю именно вселили. Я опытный геймер и знаю уровень новейших игровых разработок, это не игра, факт. «Эффект полного присутствия»… как же, так я и поверю словам Вербовщика.

Скорее в инопланетян или потомков наших из будущего, что эксперименты ставят. Но пока дёргаться не будем, меня всё устраивает, новый шанс на жизнь, молодое тело, посмотрим, как те пыжиться будут, пытаясь создать передо мной образ игры.

Хотя может и игра, проверим, будущее покажет. Так вот, Вербовщик выдал по игровому персонажу некоторую информацию, место которого я займу. Игорь Петров, восемнадцать лет, весеннего призыва, как тракторист был направлен в Тридцатую танковую дивизию, Четырнадцатого мехкорпуса, Четвёртой армии, Западного военного округа.

Проходил курс молодого бойца, когда началась война, в бой кидали всех, вот и тот занял место механика-водителя танка «Т-26», сборной солянки двух полков, и участвовал в атаке на противника, прорвавшегося севернее Бреста, ближе к обеду первого дня войны.

Двое суток шли бои. Во время одной из атак танк, где воевал тёзка, был подбит, тот смог выбраться из машины, немцы погасили огонь на спине, тот особо не обгорел, больше в соплях был и слезах.

Чем попали в машину тот не знал, по описанию спрей слезоточивого действия, но реакция организма ему не понравилась. Там был плен. Четверо суток на пересыльном пункте и дальше пешая колонна пять дней уходила в глубь Польши. Там и дошли до лагеря, где Игоря и ещё две тысячи бойцов Красной Армии, и держали по сей день.

Сейчас в лагере пять тысяч военнопленных. Что по Игорю, то по непонятной причине, он разозлил одного из охранников во время вывоза тел умерших, они местные, поляки, а может взгляд не понравился. Тот и начал избивать, Игорь не сдержался и съездил тому крепко в челюсть, смог, поэтому остальные охранники присоединились.

Оставив бездыханное тело лежать, кликнули двух пленных, что стояли у телеги с трупами, они и погрузили тело. Однако выяснилось, что есть пульс, и уже немец из охраны на воротах велел везти в лагерную больничку. Вот в теле Игоря я и очнулся.

Сам он деревенский, приблудный, вроде как всех потерял во время Голодомора, при колхозе сначала пастухом, а там и на тракториста выучился, пока призыв его возраста не произошёл. Девушка Аня есть, ждёт из армии.

К слову, жил тот и призывался из села Алексеевское, что в Татарии. Моё родное село. Я там бывал, родственников в селе хватает.

Надо сказать, особой такой накачки на дело не было. Голос живой, не компьютерный, видно, что реальный человек всё описывал. Он ещё там прерывался водички глотнуть. Так что описали мне что и как в игре, ну и показали некоторые кадры похождения других игроков, но на другой карте по этому же времени.

Эта новая, тут из них никого не было. Ничего себе, магия, безразмерные хранилища? Уже интересно. К чему стремиться я теперь знал. Мало фрагментов было, но основное уловил, что видимо и добивались.

Мне будут давать задания, я выполнять, за это оплату получать. Однако и штрафные санкции есть, так что не стоит под них попадать, могут отобрать что имею.

Из бонусов, в качестве поощрения мне выдали первую награду. Безразмерное хранилище на ауру. Оно сразу разворачивается на одну тонну. Дальше по десять килограмм в сутки, но маятник, что эти килограммы качает, я должен сам запустить.

Поэтому, когда осознал себя в новом и молодом теле, я особо не осматривался, в палате темно, ночь снаружи, несколько человек на соседних койках, пахнет больницей и кровью, храп доносится.

Вот так нашёл значок на сетчатке левого глаза, сверху слева, и активировал открытие рабочего стола. Всё интуитивно понятно, так что вскоре запустил маятник.

Да, это хранилище живое принимает. К слову да, идею одного из игроков держать там девиц, я запомнил. Я же тоже не монах и не женат теперь. Пока хранилище пустое, качается.

Я не успел собратья с мыслями, нужно выяснить в каком теперь состоянии, как передо мной засветились буквы и слова. И судя по тому, что в палате стало светлее, думаю другие больные их бы увидели, если бы не спали. Это было моё первое задание.

«Внимание игрок. Ваше первое задание. Принять. Да-нет».

Вздохнув, в моём состоянии играть, это то ещё будет, но интересно что дальше, я рукой дотянулся, левой, та в синяках, два ногтя сорваны, жутко ноют, плечо тоже, но касанием активировать «Да», смог.

«Ваше задание. Сбежать из лагеря. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из трёх пунктов:

1.      Лекарский амулет со встроенной опцией диагноста. Второго класса.

2.      Полный комплект формы и документов бойца РККА.

3.      Амулет ночного и дальнего виденья. Третьего класса.

Игрок, внимание. Если вы поможете бежать военнопленным, вам будет выдан бонус».

Это всё что было в послании. Я уже ощупал себя левой рукой. Голова распухла от побоев, половины зубов нет, челюсть на подвязке, и тут прелом, глаз правый заплыл, одна щелочка, второй не открывается, шея плохо гнётся, правая рука в лубках, видимо гипса не было.

Дышится тяжело, рёбра повреждены, и явно травмы внутренних органов. Кожные покровы тоже повреждены, кое-где швы наложены. Однако ноги похожи целы, в синяках, но целые. Поэтому думаю понятен мой выбор, я выбрал первый пункт.

Мигнув, надпись пропала. Квест начинается. Я не зря согласился, и вот какая оплата жирная. Лекарский амулет. Если он может то, на что я надеюсь, полностью меня излечить, нужно без сомнений брать. Да я и взял.

А пока лежал, кстати, жутко в туалет хотелось, похоже мне почки опустили, я смог сесть, аж испарина по всему телу, дальше встал, старательно удерживая равновесие. Голова кружилась. Да, ноги целые, конечно одно колено болит, повреждено, но ходить мог, вот и двинул в сторону двери.

Снаружи Луна, иногда свет мелькал, видимо прожектор работал, приметил её. В коридоре обнаружил спавшего санитара, за столом сидел и так уснул, тоже из пленных, разбудил его, он и выдал утку, сопровождать в туалет категорически отказался.

Моча с кровью была. Я тут же опростался при нём в коридоре. Тот зажёг свечу и осмотрел утку.

– Кровь, – подтвердил тот.

Он же и помог вернуться и уложил. А пока лежал, прикидывал шансы на побег. Причём, групповой. Не важно сколько, те кто ставил правила, количество не ограничил, пятеро, уже группа. В общем если бежать, то по полной, терять бонус, этого кота в мешке, я не желал. Причём, бежать нужно немедля.

В таком состоянии, непонятно как моя душа в теле держится, побег уже видится на грани фантастики. Да, бежать нужно срочно, желательно в эту же ночь. Я узнавал у санитара, время полночь.

Тут или сам загнусь от побоев, брюхо ноет. Или местные охранники закончат дело. Вот я и прикидывал разные варианты, с полчаса, остановившись на подкопе.

Тут и замер озарённый идеей. Копать. Ну копать это долго, но прокладывать туннели используя хранилище, другое дело. Проблема одна, тоннель я конечно таким образом «пророю», но куда девать вынутую землю из туннеля? Там немало кубометров будет спрессованной земли с контурами туннеля.

Ну и вот пока обдумывал что с землёй делать, вернулся мыслями к своему прошлому, по-тихому покинув лечебницу. Санитар снова уснул и мне не мешал.

По третьему пора рассказать, тому комсомольскому руководителю, что зарубил меня. Поверив, что я лжец.

Нет, всё же время не то подобрал для воспоминаний. Позже.

Прижавшись к деревянной стене здания лечебницы, я изучал территорию лагеря, свет прожекторов, что пробегался по разным местам, позволял мне это сделать. Глаз слезился, всего один видел, но определил где внешние стены, ближайшая от меня, с полосой безопасности между ней и внутренней, колючка поверху, вышки с охраной, бараки.

Лечебница между двух бараков размещалась. Я же понял, что даже до бараков дойти не могу, засекут быстро, да и не ходок я особо. С ногами я всё же поторопился, даже присесть не мог, не держали, и колено это ещё. Нет, не ходок.

Осмотревшись, глянул на утрамбованную землю под ногами, присел, упав чуть на бок, нет, не держат мышцы, как студень они, хорошо побиты. Сел на задницу, и коснувшись ладонью земли, войдя в управление хранилищем, там опция есть выбора что убрать, я нарисовал схему, и в хранилище отправилась тонна земли.

Наклонным туннелем. Идти в присядку не получится, но ползти вполне смогу. Я обнажён был, простынёй накрытым на койке очнулся, так что кроме подобия бинтов на лубке и некоторых бинтов на теле, что с повязками, что швы закрыли, ничего не имел, так что достал брусок спрессованной земли и положил к стене здания, он кстати четыре с половиной метра длинной, я на глазок прикинул, был.

После этого вниз головой спустился вниз, и убрал следующий кусок, уже горизонтальный, в метре под землёй туннель пошёл. Ещё так три бруска убирая в хранилище, выбирался и штабелем положил у стены, дальше уже не выбирался.

Тем куском крайним закрыл туннель, снаружи должен только округлый след остаться, а убирая кусок земли впереди, доставал позади себя, так и прокладывал туннель.

Тут сложность чтобы куски одного диаметра были, чтобы сзади помещались в размеры туннеля. До ограды было метров восемьдесят от лечебницы, и за неё ещё метров пятьдесят и думаю хватит. Работа монотонная, убрать, проползти, достать позади себя, и дальше, вот и появилось время повспоминать.

Так вот, тот третий участник из тех, что решал мою судьбу. Понятно, что мстил я до конца. В конце семидесятых он уже был крупной шишкой, входил в совет управления Татарской АССР. Также тот курировал, не официально, цеховиков, кавказскую мафию.

То есть, сотрудничал плотно с ними, не удивительно, если вспомнить беспредельные девяностые. Там немало бывших комсомольцев на подхвате было. В общем, я увёл у того из сейфа, лично поработал, полмиллиона рублей, мне эти деньги потом здорово пригодились. А сам бывший комсомолец пропал, думаю не пережил тех вопросов, когда его о деньгах начали спрашивать.

Это кстати странно, на уровне тех дел, где крутились такие суммы, они не считались большими, это для простого обывателя полмиллиона огромная сумма, для мафии свой человек в таком кресле куда дороже. Скорее всего что-то случилось, может сердце не выдержало. Тот гипертоник.

А может сделал новый паспорт и сбежал. Это меня тоже устраивало, сломал ему жизнь и доволен. И на момент моей смерти тот числился пропавшим без вести.

Вернёмся ко второму моему недругу, учителю. Я делал всё, чтобы тот не мог работать, его выгоняли из разных школ, он переезжал с места на место, в конце девяностых, это был опустившейся алкаш которого подобрала такая же алкашка, и они на пару, да с друзьями-алканавтами спивались на окраине мелкого городка.

В две тысячи первом тот умер от цирроза печени. Отомстил, и вполне доволен этим. Этот дольше всех продержался.

По мести всё. Теперь по моей жизни. Двух сыновей вырастил, дочку. Сыновья кстати по военной службе пошли, это влияние деда-генерала. Тот на пенсию в звании генерал-лейтенанта ушёл. Танкист он.

В восьмидесятых, в начале восемьдесят первого, я серьёзно накосячил, и мне светил реальный срок. Был свидетель. И это не месть. Мне конечно деньги, что у бывшего комсомольца взял, пригодились, но тут нет.

Я ведь медвежатником стал, слесарем на завод устроился, учился именно для этого, приглядывался, и ломанул кассу. На предприятии, на другом конце города. Да там тысяч десять и было, но хватило этого на оплату у серьёзного мастера.

Тот отошёл от дел, старый совсем, но поучить не отказался. До ухода в армию плотно учил. Как я в то время ещё и жениться умудрился, мы с Олей всего три раза на танцы ходили, сам не понимаю, там всё с шуточек началось, и так получилось, что предложение сделал и неожиданно получил согласие, но не расстроен.

Так вот меня криминал выследил, с трупами разговор вышел, и вот чтобы пересидеть, и решил устроиться в армии. Как раз Афган, туда за мной не полезут, военный билет при мне.

Пошёл в военкомат, и уже через два месяца колесил по афганским дорогам перевозя разные грузы. Жена с детьми в Душанбе переехала, мы иногда туда заезжали, я на «КАМАЗе» рулил, навещал.

Дети там и школу закончили. С восемьдесят первого и до выхода войск я там был. Да давно бы ушёл, но у меня бизнес.

Сначала там особист нашего автобата вышел на меня, и я возил в машине, сделал тайник, изумруды и рубины. Там офицеры такой бизнес замутили. Я и не против, не оружие и не наркота.

Ну и сам стал покупать камешки у посредника, на те деньги что у бывшего комсомольца взял. Все ушли, отмыл, потом в девяностые и продал камни. Хватило на пивоваренный завод в Баварии, мы там пять лет жили, и на выкуп акций двух компаний.

Кстати, в будущем я как раз и проходил игры одной из этих компаний. Чуть забежал вперёд.

Много что было на афганских дорогах, но боевой орден «Красной Звезды» и две медали, «За Отвагу» и «За боевые заслуги» мной честно выслужены и получены. Старшиной был.

Я «афганец», имел все нужные записи в военнике и льготы. Участник боевых действий. Про меня давно забыли, и менты, и бандиты, продали дом в Подмосковье и в Баварию, там пять лет, но вернулись вначале нулевых, перебрались под Красноярск, в одно село, купили новый дом, недавно сруб поставили, я ещё пристрой с удобствами сделал.

Машину взял, «УАЗ», и так там жили, до самой смерти. Охота и рыбалка тут ну просто замечательные, жена поначалу фыркала, не хотела в глухомани жить, в Москве квартира от родителей осталась, но потом и самой уезжать не хотелось, сроднилась с этими краями.

Она у меня и не работала никогда, профессиональная домохозяйка. А соления какие делала? Ум-м-м, не передать словами.

Дети, сыновья, армию в конце девяностых покинули. Старший сын получил пивоваренный заводик, живёт в Германии, настоящий бюргер, уже четверо детей. Жена из наших, а так как немка.

Второму сыну досталась половина доли в компании в Москве, что владела двумя торговыми центрами и шестью автозаправками. Живёт в квартире, что от деда с бабкой осталась, они в середине девяностых почили с тем, что творилось в стране. Не выдержали. У него один сын.

Дочка на экономиста выучилась и получила акции второй компании. Она владела десятью процентами, но это серьёзный вклад, там обороты годовые миллиарды долларов, хорошо жила на Кипре.

Замужем никогда не была, но двух дочек имела, младшей, на момент моей смерти, два годика исполнилось, родила в тридцать шесть лет. Причём сама не знала от кого, тусовщица.

Мне жена потом шепнула, в групповухе участвовала, она уже всё вызнала. Это её жизнь. Вот благодаря дочери я и стал любителем-игроманом, проводил тестирование игр.

Как видите, жизнь удалась, мы сами не бедствовали, накопил средств, на офшорах они, но мы прикидывались обычной семьёй. Не хуже и не лучше других, я всегда работал обычным шофёром, прикрытие такое, да и нравилось мне им быть. Моё.

Только зимой мы постоянно в разъездах, то к детям и внукам, то путешествовали по странам. Думаю, понятно станет, что двумя языками я владел в совершенстве и ещё двумя на приличном уровне. Немецкий и английский знал, как родные, и бегло французский с пушту.

По последнему в Афганистане нахватался. Может поэтому в этот год направили? Немецкий знаю. Впрочем, чего гадать, пусть кратко, но о своей жизни описал.

Понятно о многом умолчал, но общее представление обо мне дать думаю смог. Ладно, это прошлая жизнь, а тут настоящая.

Несколько раз почти сознание терял, я был серьёзно отделан, но на чистом упрямстве прокладывал туннель дальше. А пока копаем.

Я убирал куски земли сорок раз, специально считал. По четыре с половиной метра, сорок раз. Это сто восемьдесят метров. Надеюсь меня в сторону не увело и надо мной чистое поле.

Да больше времени тратил чтобы ползти, что там убрать и достать. Да и руку набил быстро. Вот так решил глянуть где я, и продолжил туннель наверх. О, звёздное небо.

Вот так кряхтя, плавая на грани сознания и выбрался наружу. Прожектора внутрь светили, тут в поле, было довольно темно, но стало ясно, я на свободе. И что делать дальше? Бонус терять не хочется.

Да понятно, что не в моих силах вернуться, и помочь парням. Одна надежда, амулет поможет. Пофиг уже на бонус, я потом вернусь и помогу остальным бежать. Не потому что что-то желаю за это получить, а потому что считал, что так нужно, так правильно.

Я жил в советское время, воевал даже в составе Сороковой армии, в мотострелковой дивизии, и вполне представляю, что тут за люди живут. Одно скажу, коммунисты и комсомольцы мне край как не нравятся.

Жить в Советском Союзе, особенно позднем, не прочь, очень даже за, но постараюсь дистанцироваться от этой партии, и вообще от политиков.

Я конечно взломщик-любитель, о чём кроме меня никто не знал, я одиночный игрок, но многое для меня было незыблемым, правила по которым жил, и одно из них: погибай, но своих выручай. Награды получены не за то, что отбил налеты и обстрелы караванов, а что спасал своих раненых, вытаскивая из-под огня и перевязывая.

Это я всё к тому, что не стоит от меня ожидать великих свершений, я как раз из тех людей, что всегда в тени находятся, не любил выставлять свою персону на всеобщее обозрение.

Поэтому я выложил наружу кусок земли, который достал последним, с одной стороны трава наросла, и спустился снова в туннель, где убрал тот кусок что ранее убрал, и снова достал, но уже снаружи. Так что выбрался, убрал в хранилище тот что с травой, и сразу вернул его в туннель, трава скрыла место подкопа.

Мне бы потом самому найти место, поэтому определив ориентиры, я довольно кивнул, после чего похромал в сторону. А я там приметил блеск воды, Луна подсветила, в километре где-то. Не Висла ли?

Полтора километра оказалось, как раз светать начало, когда я спустился к воде и стал жадно пить. Да пофиг на чистоту, жажда и мучила меня, хотя вот есть не особо хотелось. Я горел, явно высокая температура.

На краю сознания плавал, как раз напился и лёг на краю береговой линии, волны накатывались на ноги, смывая слои грязи на коленях, внизу земля сырой была, когда рядом загорелась надпись.

Ну наконец-то, всё ждал и ждал, думал если вырубит, не очнусь уже никогда, но только сейчас до платы дошло, когда ушёл за дальность видимости с вышек лагеря. Это звоночек.

Пока один из первых, стоит по следующим посланиям убедиться, но похоже надписи, что те высвечивали передо мной, как голограммы, могу видеть не только я, вот те и страхуются. В лекарской палате только рискнули, видели, что я в плохом состоянии.

«Игрок, вы выполнили первое задание. Оплата выдана. Без бонуса».

Рядом действительно упал на песок и гальку песчаного берега предмет похожий на брошь, даже крепление для одежды есть, но резким движением, отчего даже застонал от болей, я схватил лист, что спланировал следом за амулетом. Едва успел, ещё немного и ветерком бы унесло. Это оказалась инструкция как привязать к себе амулет и как использовать. Амулет я уже подобрал, положил на правую ногу. Дальше содрал ссадину на локте левой руки, отмыл её от грязи, и когда кровь снова выступила, привязал к себе амулет. Там руна привязки. Пять секунд и есть, вскоре появился второй значок на сетчатке левого глаза. Сразу активировал рабочий стол и изучил его. Сначала полная диагностика тела, тут всё на русском было, вполне всё интуитивно понятно. Пять минут и результат готов, выдало мне на рабочий стол амулета, вот я и изучал.

– Ничего себе?! – возмутился я вслух, и поморщился от болей на лице и челюсти. – На одну только диагностику пять процентов заряда ушло? А я чем заряжать буду? У меня средств зарядки нет.

Стало ясно, что всё я излечить не смогу, хотя пока неизвестно. Может это диагностика такая затратная? Сначала на потроха все силы пустил, там действительно хватало проблем. Даже внутренние кровотечения были. То-то такая температура.

Если бы не амулет, недолго бы мне осталось. Я на грани жизни и смерти был, и это понял хорошо, изучив показания диагностики. Главное с внутренними органами закончил, за десять минут, теперь проблем нет, но пятьдесят три процента как корова языком слизнула.

Чёрт. Осталось всего сорок два. Нужно определить, что у меня самое важное, и подлечить их, можно даже не до конца. Для начала ноги, мне нужны целый ноги, а то эти полтора километра до реки мне тяжело дались, поэтому потратил семь процентов на колено, полностью излечив.

Оказалось, ещё трещина была у левой ноги, почти у щиколотки, тоже излечил, шесть процентов. Осталось двадцать девять. Мышцы побиты, но мясо само восстановится. Надеюсь на следующие квесты, чтобы заработать на амулет зарядки. Надеюсь он так называется.

У моего лекарского амулета такой опции, самозарядки, я не обнаружил. Зато в держателе был крупный драгоценный камень, рубин, с ноготок большого пальца, тот самый накопитель в котором заряд.

Ещё трещины в трёх рёбрах, к счастью до переломов не дошло, ну и оскольчатый перелом правой руки ниже локтя. Ещё перелом нижней челюсти, две связки повреждены. Хватает лечить, но я занялся костями, мясо само заживёт.

Сначала рёбра, на что потратил семь процентов, не до конца излечил, на пятьдесят процентов. Дальше сами заживут, тем более на груди страхующая повязка, надо будет поправить, а то чуть сползла. Потом руку. Тут собрал осколки и заживил, на девяносто процентов, рука мне нужна была. Обе руки.

Дальше сама заживёт. Ну и на челюсть осталось немного, приживил на сорок процентов. В накопителе осталось два процента, оставил на всякий случай, и убрал амулет, следом за инструкцией, в хранилище. Оно сейчас пустое.

А землю, которую я принёс, те четыре с половиной метра спрессованного чернозёма, я сразу сбросил в воду. Как напился. Следы подкопа убирал. Хотя три колбаски такой спрессованной земли остались у лечебницы. Вот немцы тыковки будут чесать, пытаясь понять откуда они.

Даже если увидят контур среза на земле, копать начнут, им это ничего не даст, туннель засыпан. Почему я на лицо потратил мало, думаю станет понятно отчего, много ползать по туннелю придётся. Да и бегать тоже.

Снаружи прожекторами светят мало, но всё же светят и куски земли, спрессованных колбасок, точно заметят. А пока стоит поесть, температура явно спадала, и напал жуткий голод.

Ну да, в инструкции указано что нужно принимать пищу перед лечением, а я всё наоборот делаю. Я отмылся от грязи, стараясь не намочить раны и швы, мне воспаления ещё не хватало, и осмотревшись, двинул к камышам. Они рядом были.

Луковицы камыша вполне идут в еду, я сам их не раз ел в походах или на охоте. Правда, не сырые.

Камыши я убирал в хранилище, доставая на берегу, обрезал этим же хранилищем, убирая только луковицы, а саму ботву в воду. Та вниз по течению стала уходить. Луковиц с сотню было.

Очищал руками, дальше дробил на камне другим камнем, и эту кашицу в рот, жевать мне ещё долго больно будет, но заглатывал. Да, сырые, но с полтора десятка съел, пока не ощутил сытость, потом воды напился и молясь чтобы не пронесло, двинул вверх по течению.

Не похоже, чтобы это Висла была, метров сто ширина реки, скорее всего один из притоков. От лагеря недалеко ушёл, поглядывал, там вроде суеты не видел, не заметил, так что приметив дальше каменный мост через реку, точно не Висла, на другом берегу за деревьями верхушки крыш какого-то городка было видно, и забравшись в кустарник, хотел было ко сну отойти, как новая надпись рядом появилась.

«Игрок, вам новое задание. Принять. Да-нет».

Подумав, что я теряю, в квестах этих время на выполнение задания не указано, принял, обычным касанием рукой, активировал иконку «Да», и рядом сразу появилось суть задания и какова оплата.

«Игрок, ваше новое задание. Помочь бежать военнопленным из лагеря. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из трёх пунктов:

1.      Амулет ночного и дальнего виденья. Третьего класса.

2.      Десять рубинов-накопителей полных маной.

3.      Ноутбук с полным собранием советских и российских фильмов и музыки.

Игрок внимание, в случае удачного выполнения задания, вы получите бонус».

Я тут же пришёл в отличное настроение. Так и так освобождать лагерь собрался, а тут ещё и награда за это. Выбрал понятно вторую позицию в оплату. Мне запас накопителем очень нужен.

Заодно узнаю, что за бонус такой, везде его суют. Впрочем, свернувшись, я подложил под голову ладонь, и вскоре уснул. Задание принял, надпись исчезла, буду ждать темноты, и там действовать.

Спалось не очень, раны мешали, общая избитость тела, но главное выспался. Те два камня, плоский и второй, я прихватил, отмыты, вот на плоском, положил луковицу камыша, раздробил и закинул кашицу в рот.

Так ещё шесть луковиц за первой последовали. Хватит пока. Кстати, желудок бурлил, не особо ему такая еда по нраву, но принял. Чую всё же пронесёт, время часа четыре дня, может и пять, как я определил по положению солнца.

До вечера ещё далеко, так что, стараясь не попасть никому на глаза, двинул к мосту. А вдруг кто попадётся? Я уже прикинул, можно убрать в хранилище кого, прыжком, потом спрятаться, там достать, вырубить или убить камнем, и собрать трофеи.

Чего ждать и попусту время тратить? Конечно мост с вышек видно, но я уже говорил, там всё внимание в основном внутрь периметра, а не наружу. Да и до лагеря с километр, поди что рассмотри.

До моста было тяжело добираться, дальше кустарника нет, рывком добежал, как раз на дороге тишина. Она кстати довольно оживлённая, машины ездили, три было, два грузовика и легковушка, люди были, пешком, двое на телегах, один сено вёз, и пешеходы. Ещё трое велосипедистов.

Видимо тут трасса пролегала мимо лагеря. Укрылся я под мостом. Кто на берег спустится, сразу меня увидит. Пока добычи нет, а если и есть, на дороге лишние свидетели, шум поднимут, поэтому не рисковал.

Знаете, у меня только сейчас появилось время подумать и всё сознать, поначалу всё быстро шло, нужно действовать было чтобы выжить, но проблемы с телом, основную, убрал, вот сейчас и затрясло.

Чёрт, я же умер! Тот ещё потусторонний мир, где оказался. Жены не увижу, детей и внуков. Вот это всё и осознавал, переживал. Не рефлексии, нет, просто мысленно прощался с ними, картинки перед глазами нашей жизни, как живые стояли.

Час на всё про всё мне потребовалось. Осознал и принял. Чуть позже приметил двух немецких солдат, что интересно, шли от того городка, или деревни, поди знай что там, причём без оружия и с пустыми ремнями. В увольнительной были? Наверное, из охраны лагеря. Однако с ними поработать не получилось, свидетелей хватало, мимо прошли те.

Я старался осторожно выглядывать, чтобы не засекли, а тут выглянул в очередной раз, тишина, звуков нет, и сначала в одну сторону глянул, где лагерь, там две дивчины с корзинами к мосту шли, метров триста до них, обернулся в другую и вздрогнул, по мосту, бесшумно катил велосипедист, в чёрной форме, кепи форменная, пустой ремень, лямки вещмешка рассмотрел, и тот ухмыляясь рассматривал меня.

Я тут же под мост нырнул, вот засада, и замер. Тут два варианта, тот крик поднимет, и меня в лагерь обратно, может снова побьют, или сам решит меня взять. Второе предпочтительнее. Тем более думаю он из охраны лагеря, из поляков.

Просто у велосипедиста был хорошо заметен синяк на подбородке и содраны костяшки на руках. Не он ли избивал тёзку? Не с него ли всё началось? Тот скатился с моста на берег, оставив велосипед лежать в низине, скинул ремни вещмешка, положив тот аккуратно на траву рядом с великом, и достав из-за голенища левого сапога нож, настоящий такой свинорез, и ухмыляясь пошёл ко мне.

Тот меня явно опознал и точно не собирался возвращать живым своим хозяевам. Отомстить за всё. Я встал под мостом пригнувшись, напружинившись, на что тот ещё шире улыбнулся, видел, что сдаваться я не собираюсь.

Так подойдя, первый и последний выпад сделал, я увёл его в сторону и касанием руки отправил в хранилище. Дальше ползком выбрался, тут низина, свидетелей нет, убрал в хранилище вещмешок, как от него копчёностями-то приятно пахнет, и велосипед, также быстро вернувшись под мост.

Дождавшись, когда тихо станет, достал из хранилища камень, а потом этого здоровяка, на две головы выше меня, громила настоящий, я в мелкого шкета попал. Для танкистов такой рост норма.

Причём достал так, чтобы быть за его спиной и опустил с силой камень на заросший жиром затылок. Тот как сноп рухнул без сознания. Я тут же засуетился. Нож прибрал, вещь отличная, дальше стал всё снимать с него.

На ремне только дубинка в петле и всё, внутренняя охрана видимо, им оружие похоже не дают. И правильно делают. Всё снял, даже исподнее. Одну портянку как кляп в рот, вторую нарезал на широкие ленты и связал того. Живой, дышит, без сознания только, мне его допросить нужно.

Связал кисти рук и локти, потом колени и щиколотки. Как раз хватило. Дальше стал ожидать, когда очнётся, иногда похлопывая по щекам. Но видимо удар сильный был, до темноты меньше часа осталось, когда тот стал приходить в себя. Зашевелился, замычав.

Быстро объяснив в каком тот положении, благо русский хорошо знал, выдернул кляп и ножом водя перед глазами, допросил. А у него именины, сорок лет исполнилось. Дома отметил и решил в лагере это сделать, тем более ночная смена была. Дружки ждали.

Я успел уже вещмешок осмотреть, горловину развязать. Пять бутылок польской водки «Зубровка», и немудрённая закуска. Два каравая хлеба, кусок окорока в два кило, пучок перьев зелёного лука, три луковицы, чеснока пять, и круг колбасы полукопчёной.

Я уже наделал бутербродов, нож помыл, поел аккуратно, остальное прибрал. Хорошая добыча. Теперь главное: лагерь этот, бывший польский военный городок, что немцы под лагерь военнопленных дооборудовали, пристроив лагерь сбоку, сначала польских, теперь советских военнослужащих, то-то часть стен из красного кирпича.

Шесть бараков, лечебница седьмое здание, между третьим и четвёртым бараком. Охрана живёт за внешним периметром, в бывших казармах городка. Да всё ясно. Да, землю ту вынутую нашли, не могли понять откуда она, с собаками искали подземные ходы. Не нашли.

Видимо тот контур затоптали, не заметили, не копали. Ничего не нашли, но мою пропажу обнаружили, пять других военнопленных за это повесили. За побег. Жаль конечно. Пообещал себе, что за каждого из тех пяти по десять немцев уничтожу. Я ещё с помощью того схему лагеря нарисовал, так что изучал всё.

А битюга этого прирезал, не в первой. Мне он живым не нужен. Как стемнело труп вниз по реке отправил, а сам поспешил к тому месту, где подкоп был.

Дважды залегал, пережидая пока лучи прожекторов мимо пробегут, видимо часовой что-то заметил, и добрался до места. Пришлось поискать, но сделал это, нашёл где выбрался из лагеря.

Дальше до самого утра тем и занимался, нырял в туннель, первая «колбаса» плотной земли, где с одной стороны трава, лежала у лаза, а я доставал такую же колбасу, бегом к реке, сбрасывал в воду и обратно, и вот так до рассвета.

Кстати, поиски пропавшего поляка не заметил. Решили, что после именин дома уснул? Может быть. До выхода совсем немного осталось, когда всё, решил, что хватит.

Укрылся в туннеле и ту колбасу, что рядом лежала, засунул обратно как пробку. Одежда поляка как подстилка, вот и уснул в туннеле. Воздуха до вечера хватит.

Кстати, по вещам с него. Велосипед отличная вещь, и бесшумный. Я сначала дважды сам сбегал к реке. А потом стал на велосипеде ездить туда и обратно. И скидывал в разных местах, чтобы реку не заблокировать.

Время на это стал тратить меньше, хотя под утро всё равно устал до полусмерти, да ещё отъедался из запасов юбиляра. Если поначалу я думал, что мне тут дней на пять запасов, то сейчас начал понимать, что на три едва хватит.

И ещё, два оставшихся процента в лекарском амулете потратил на челюсть, перелом до семидесяти процентов заживил, а то даже жевать не мог. Бутерброды ножом в крошку рубил.

Метров тридцать и туннель будет готов, узники незаметно для охраны смогут покинуть лагерь, но за одну ночь вот не успел. Кстати, ночь была с двенадцатого на тринадцатое августа.

А что по трофеям, то вот они. Велосипед, однозначно себе оставляю. Нож с лезвием в тридцать сантиметров. Такое впечатление что из рессоры сделан, наборная рукоятка из коры берёзы. Отличная вещь, делал мастер своего дела.

По карманам мелочёвка. У того даже наручных часов своих не было. Полный коробок спичек, но не курил, табака или сигарет не нашёл, потом расчёска карманная, на связке два ключа, и деньги, оккупационные марки, где-то шесть марок.

Всё, больше ничего нет. Я же говорю, мелочёвка, так что спокойно уснул, накрывшись курткой громилы.

Выспался я в этот раз уже неплохо, хотя всё равно травмы давали о себе знать. Опухло тело. Я конечно отмылся после такой работы в реке, прежде чем вернуться к туннелю, и вот в спячку залечь, но грязи на мне и разводов хватало.

Побыстрее бы излечиться и нормально помыться, вода тёплая, искупаюсь. Дальше терпеливо ожидал, когда ночь наступит. Часов нет, просто прикидывал. Потом убрал пробку.

Ошибся, снаружи вечер, ещё светло, но появившуюся яму ещё нужно заметить среди высокой травы, так что дышал свежим воздухом, после миазмов туннеля. А что, меня припёрло. В первый раз ещё ночью, желудок взбунтовался, благо как раз на велике до реки доехал с очередным грузом, и второй вот сейчас в туннеле.

Там я убрал кусок земли, вниз на метр как колодец, шириной сантиметров двадцать, и использовал как туалет, потом вернул кусок этой земли на место, но запашок всё равно был.

Когда стемнело, я у выхода положил первую колбасу-затычку, и сползал дальше по тоннелю, прибрав очередной кусок и к реке. Там помылся, напился, сбросив землю, и дальше работать пока не остался последний кусок.

Выбрался наружу и отложив к стене лечебницы, перебегая, на мне чёрные одеяния с поляка, как на вешалке висели, но зато хорошая маскировка, сапоги его сорок седьмого размера на мою ногу, где-то сорок второго, точно велики.

В хранилище держу, если что, продам, так что стал оббегать бараки, и сообщать дежурным, а иногда просто будил на нарах сразу по пять-шесть человек, что есть туннель, подземный ход наружу, у лечебницы.

Советовал по-тихому добираться, чтобы охрану не поднять. Показал где туннель, туда уже первые нырнули, раненым и больным из лечебницы, медикам тоже сообщил, и дальше по баракам. С другой стороны ещё три осталось.

И главное не попасть в лучи прожекторов, они редко и бессистемно работали. А у лечебницы уже столпотворение, двигались по туннелю медленно вот и образовалась пробка. Уже чуть до драки не дошло кто следующий.

М-да, этого я не учёл, но главное один за другим уходили в туннель, медленно, но очередь двигалась. Однако стало ясно, меня вне очереди точно не пропустят, даже если рвануть, там плотная стена.

Вот засада. Я сделал проще, ушёл в ближайший барак, почти пустой, убрал часть пола, тут дерево, и спустившись в межпольное пространство, тут не было подвала, вернул кусок пола на место, и не понятно, что его трогали, только гвозди и срезаны, дальше убирая землю, стал копать такой же туннель, из барака в сторону выхода, доставая землю за собой.

К середине пути как-то стал вдруг заканчиваться воздух, не хватало, так что усилил или ускорил движение и всё же сделал рывок наверх, но отверстие проделал сантиметров десять в диаметре, чтобы дышать мог.

Думаю, я уже за ограду выбрался. Вот так расстелил одежду поляка и лёг на неё, решил отдохнуть до наступления темноты. Выдохся.

Снаружи день, ближе к обеду я так думаю, так что переждём, до темноты. Тут вдруг засветилась рядом надпись, как неоновая, администраторы игры, как я их называл, вышли на связь.

«Внимание, игрок. Вы выполнили задание. Получите награду и бонус».

На ноги тут же что-то упало, придавив их. Я сел, высота в туннеле небольшая, с трудом сидел, упираясь о потолок туннеля головой. Вот так подтянул себе оплату, надпись уже исчезла, но немного света сверху через отверстие попадало, глаза адаптировались, вот и осмотрел.

Тут я внутренне возмутился, не вслух. На ногах лежал мой рюкзак. Мой! Из дома. Ну вот сбоку небольшое отверстие прожжено, уголёк стрельнул у костра.

Быстро проверил рюкзак. Походный, туристический, и только убедился, это мой, летом использую, на зиму в кладовку убрал. Он пустой, кроме двух пенок-подстилок и всесезонного спальника из трёх частей, только летняя двухместная палатка с москитной сеткой. Всё.

Вот тебе и бонус. Моими же вещами расплачиваются. Нет, я очень рад это всё получить, уже ночевал под открытым небом и вот в туннеле, знаю что это такое и бонус меня более чем порадовал, возмущало именно то, что это МОИ вещи.

Прибрал их пока в хранилище, и пошарил руками. А где накопители? Вот тут нащупал мешочек из бархатной ткани у левого колена, развязал горловину и высыпал на ладонь камешки. Пересчитал. Десять штук ровно, рубины. Порядок.

Сейчас уж какой сон, подлечусь и дальше спать. Я достал из вещмешка еды, полкаравая съел зараз и полукруг колбасы, всё что от неё оставалось. Осилил. После этого поменял в амулете накопитель, отлично, сто процентная зарядка, и занялся лечением.

Правда, пришлось сначала провести полную диагностику, старая не сохранилась, из-за смены накопителей, как я понял. Да, проблемных мест стало уже заметно меньше.

Сейчас всё потратил на голову, окончательно заживил челюсть, убрал остатки сломанных зубов, и начал выращивать новые на их месте. Убирал рваные раны с внутренней стороны щёк, гематомы, вправил сломанный нос, я даже дышать через него не мог, почистил, заживил, и с остальными синяками повозился.

Открылся второй глаз, гематомы уходили. В общем, с головой закончил, даже следа травм не осталось, зубы новые проклюнулись. Но это всё, накопитель пуст. Сменил пустой на новый, но дальше лечиться не стал, когда проснусь сделаю, и поев, снова голоден, желудок неожиданно пустым оказался, и уснул.

Вот теперь отлично всё, вылечимся и дальше. Наверху уже наверняка тревога, поиски беглецов, но я этого не слышал, кроме сирены, без меня обошлось. А вот спальник не использовал, так я грязный как чушка. Отмоюсь в реке, там уже буду использовать как надо.

Когда проснулся, в отверстие всё ещё дневной свет попадал, но видно, что к наступлению ночи близиться. Я как раз поел, остатками, всё, вещмешок пустой, собрался лечением заняться, как радом вдруг загорелась новая надпись от админов. Быстро они, со своими заданиями передохнуть даже не дают. Однако и вещей нужно побольше.

«Внимание, игрок. У вас новое задание. Принять. Да-нет».

Касанием подтвердив, что готов к новому заданию, вскоре надписи сменились и узнал, что от меня хотят.

«Ваше задание. Добраться до города Слуцк без ран и травм. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из трёх пунктов:

1.      Амулет личной защиты. Первого класса.

2.      Амулет зарядки. Первого класса.

3.      Автомат «ВАЛ» с боеприпасом.

Игрок, внимание. Если вы сможете по пути уничтожить два автомобильных моста, вам будет выдан бонус».

Я даже замер, не знаю из чего выбирать. Всё такое вкусное и интересное. Всё надо. Амулет личной защиты, конечно вещь отличная, но и амулет зарядки тоже нужен. Один амулет имею, запас накопителей, чем-то же их заряжать нужно.

Так что после долгого колебания, выбрал второй вариант. Надеюсь первый не в последний раз будет. Что по классам, или уровням, то первый это более чем серьёзная вещь, пятый, самый низкий, хлам. В инструкции по лекарскому амулету было, сам он второго класса.

Выбор сделан, буду выполнять. А пока заживил окончательно рёбра и руку. Дальше плечи, суставы, и другие травмы, все швы исчезли, даже до мышц дошёл. Кое-где гематомы окончательно ушли. Однако накопитель и тут закончился. Остались одни синяки, но они сами пройдут.

Правда я снова голоден как волк, но припасов уже нет, кроме пяти бутылок водки и трёх головок чеснока. Всё использовал.

Снаружи стемнело, я откопал дальше туннель, метров на сорок ушёл, и выбравшись, осмотревшись побежал прочь, там у моста, переплыл реку, заодно отмылся, и стал по берегу спускаться по течению к Висле.

Я хочу побывать в Варшаве, да и после такого массового побега, надеюсь пара тысяч ушла на рывок, их будут искать на востоке, а я на север смещусь. У меня пустое хранилище, всё лишнее выкинул, хочу пополнить. Тем более почти тридцать килограмм за три дня накачалось.

К слову, уже наступило четырнадцатое августа. Вскоре и Вислу обнаружил, действительно эта речка в неё впадала. Километра через четыре где-то.

Через час приметив буксир, что тянул баржу вверх по течению, я доплыл до середины реки, и когда буксир прошёл, только нос торчал чтобы не заметили, зацепился за баржу и поднялся на борт.

А делал мелкие отверстия в деревянном борту, убирая куски в хранилище, и как по лестнице поднялся. Там пара матросов на носу и всё, так что осмотрев мешки под брезентом, вдруг обнаружил что те с мукой.

Пшеничная, белая мука, свежак. Прибрал два мешка, хватит пока, и спать под тентом устроился, на одежде поляка. Да тут всё в муке, ещё я спальник не пачкал. Пока баржу тянут в сторону Варшавы, отдохну. Нам по пути.

Несмотря на то, что сон особо не шёл, да и голодный желудок о себе давал знать, всё же вскоре уснул. Я знаю, что рядом или городок, или деревня, но соваться туда не стоит, после массового побега наверняка там усиленная охрана на важных объектах, добровольцев и местных.

Нет, рисковать не стоит, подальше уберусь, там видно будет. Также по заданию. Время на выполнение не назначили, поэтому могу крюк сделать в Варшаву, крупный город, столица, и набрать в запас всего необходимого.

У меня ничего нет, даже одежды и походного снаряжения, а нужно, вот и сделаю. Поэтому проснувшись, от позывов мочевого пузыря, выглянул из-под тента, один матрос спал, второй дежурил, я прибрал вещи и незаметно скользнул в воду, благо берега пустые.

Пусть встречное судно вышло из-за поворота, не понял какое, но баржа скрывает, вот так нырнув, и поплыл под водой к ближайшему берегу. Заодно и проблему с мочевым убрал.

Смог незаметно выбраться на берег и уйти в заросли. Сколько проплыли, и сколько до Варшавы осталось не знаю, но баркас шёл не особо шибко, в районе десяти километров в час, а до Варшавы, как Вербовщик сказал, около сотни.

Время, судя по местоположению солнца, где-то обед, ближе к часу дня, на баркас я попал ближе к часу ночи. Значит двенадцать часов примерно на борту пробыл.

Это получается мы почти до Варшавы дошли? Ну если никуда не подходили и не вставали, может так оно и было. Без понятия. Скоро узнаю. Надо только ночи дождаться.

Тут я утолил голод тем же способом, луковицами камыша. Огня не разводил, не хочу внимание к себе привлекать, ждал наступления ночи, ещё пару раз искупался, нравиться мне это дело. Скоро похолодает, уже не покупаешься, вот и ловил кайф. Самое главное удовольствие. Молодое тело, когда я его подлечил, уже начал осознавать разницу между молодым и здоровым парнем, и стариком семидесяти лет. Разница колоссальная, вот я этой разницей и упивался. Когда стемнело, а вокруг поля, хотя на горизонте что-то сильно дымило, вроде труба, не заводская ли, достал велосипед и покатил к дороге. Тут берёза, стояла, я поднялся по ветвям и осмотрелся, дальше приметил движение, вот туда и покатил. А так всё засеяно пшеницей, скоро снимать урожай будут. Да одежду с поляка я постирал, она уже просохнуть успела, в ней был, а то светлым телом выделяться буду, а мне этого не надо. На дороге пусто, если кто появлялся, видел заранее по фарам и успевал укрыться. Ну кроме двух путников, которых ночь застала в дороге, рассмотрел их только когда нагнал со спины и дальше поехал.

Вскоре указатель приметил, подсветил спичкой.

– До Варшавы двадцать шесть километров, – прочитал я вслух. – Видимо со скоростью буксира ошибся.

Вот так приналёг на педали и к часу ночи был на окраине города. А может и два уже. Часов как не было, так и нет. Первым делом магазин охотника и рыболова, снаряжение походное нужно, хотя бы банальный котелок, продукты. Ну и понятно одежду. Пост на въезде был, так что объехал, и убрав велосипед, уже через узкие улочки проник в город, и дальше покатил. Ну и начал искать что нужно. Знаете, я только и успел найти магазин рыболова да продуктовый. Да откуда мне знать где тут и что? Пришлось местного остановить, скрутил, допрашивал на немецком, благо пусть плохо, но тот его знал. Вырубил камнем, и доехал до нужного квартала. Дальше убрал в хранилище кусок двери с замком, и проник в помещение. Ощупывал перед собой всё руками. Нашёл натянутую леску, перешагнул. Спички опасался зажигать, с улицы заметят. Ну и дальше начал сбор интересного, особенно два небольших склада в магазине много нужного дали. Это был главный магазин рыболовов и охотников, да и туристическое снаряжение тут продавали. Выбор конечно беден, если с будущим сравнить, но для этих времён, очень даже прилично. По ярлыкам ясно, что товар доставлен из Франции, Италии, даже из Испании был, ну и конечно Германии. Оттуда поставки шли. Хотя ладно, неважно. Тут уже зажёг спичку, и приметив лампу, керосиновую на полке, явно рабочая вещь сотрудников магазина, уже её разжёг, и дальше со светом набирал добро. В бачке керосин с половину, хватит мне. Лампу тоже заберу.

Взял стопку тонких походных одеял, в упаковке десять штук, мне хватит. Потом упаковку зимних, там пять штук, куда толще. На вате я так понял. Спальников два нашёл, но оба зимние, на пуху. Наверняка дефицит редкий, поэтому забрал. Приметил сапоги резиновые, взял себе две пары по ноге и одну обычных галош. Потом комбинезон рыбака со множеством карманов, это явно местный польский пошив. Моего размера не было, но парочку чуть больше взял. К слову, сразу переоделся в один. После этого взял походный столик, он всего один и был, и четыре стула, тоже раскладных. Было бы больше, взял больше, это всё что есть. Два куска тонкого тента и вязанки бечёвки. На палатки смотрел, взял всё же одну четырёхместную. Пусть будет. Две лопатки небольших, топорик походный, пилу одноручную. Обнаружил случайно тюк с надувной лодкой на верхней полке стеллажа, на четырёх, если я правильно разобрал надпись на французском. Вёсла складные и качок в комплекте шли. Прибрал. Дальше на другой склад, там два эмалированных ведра с крышками, один тазик, два котла с крышками на десять литров и шесть на пять. Два походных чайника по четыре литра каждый. Тут из чугуна жаровня походная, видимо заказал кто-то, одна всего, прибрал, не смотря на вес в двадцать два килограмма. У меня схожая была, в доме на участке шурпу варил, или плов готовил. Вещь отличная. Котлы на держатель, или чайник, отлично встают. Утварь походную, а это глубокие тарелки, вилки и ложки, да кружки. По десять комплектов всё. Шляпу рыбака взял, плащ непромокаемый. Ножи охотничьи, четыре разных, плюс пять складных. Да в принципе всё, остальное не интересно. Разве что две коробки со спичками. Обычные спички. Прибрал. Вроде не так и много, а на двести пятьдесят три кило набрал всего.

По снаряжению охотника было интересное, но оружия не нашёл, ножи, порох, пыжи и капсюли, это есть. Видимо владелец магазина лицензию на продажу ружей не получил. А я итак доволен тем что было. Зато три складных удочки из бамбука, два спиннинга, лески и всё необходимое набрал на тридцать килограмм. Я и рыбак страстный.

Времени мало, а ещё покинуть Варшаву надо, второй раз я не рискну город посещать, могут ждать, так что покинул магазин, и дальше доехал до продовольственного. А он рядом, всего сто метров вниз по улице в сторону набережной, от того магазина что я посетил только что.

Как сказал местный поляк, он для немцев. Там выбор больше. Этот магазин уже охранялся. Старик сторож, да с «Наганом». Я про него не знал, столкнулись в коридоре.

Думаю, его сквозняк от открытой мной двери насторожил, быстро убрал в хранилище, и сразу достал так, чтобы тот спиной ко мне был, и приголубил камнем. Вырубил. Сняв ремень с оружием, его с кобурой в хранилище, да проверил револьвер, но пока тоже в хранилище убрал. Чтобы под рукой был.

Хм, и у него наручных часов нет. Кстати, я босиком был, а у деда свежие полуботинки, и точно мой размер, так что снял и надел. Тот жив, добивать не буду, возраст уважаю. Патроны запасные забрал. Да их и было всего двадцать.

Дальше пробежался, и набрал нужного. За десять минут управился, вот и налегал на педали, стоит постараться побыстрее покинуть город, да чтобы не попасть патрулям или не налететь на пост.

А хранилище полное, всё до конца заполнил. Было чем. Чуть позже опишу, что я набрал, а пока спустился к набережной, и дальше просто на угнанной лодке, они даже вёсла не убирали, стал спускаться вниз по реке. Так и покинул город.

Велик со мной в лодке. Через пять километров лодку пустил дальше дрейфовать, сам на велике поторопился добраться до трассы что шла в сторону Бреста, по ней дальше к Слуцку.

Однако не успел, рассвело, так что нашёл место для лёжки, отличное место, глубокий овраг, поросший кустарником, обустроил лагерь и занялся собой.

Да, поев перед этим и опустошив ещё один накопитель, окончательно себя излечил. Даже зубы отрастил и красивую улыбку сделал, вылечив другие зубы. Там снова поел и спать уже.

Когда проснулся, был полдень, часа два думаю. Что-то рано встал. Однако выспался, сна ни в одном глазу. Дальше позавтракав, благо было чем, даже бездымный огонь развёл, в жаровне, тут сухих веток хватало, нарубил топориком.

Котлы отмыл дальше в ручье, все, как и посуду, и вот поставил первым похлёбку готовится, потом воду в обоих чайниках вскипятил и сделал чай и какао.

А пока готовилось, разбирал добычу, ненужное оставлял в стороне, что в огонь пошло вроде бумаги, но зато освободил место, как раз можно будет велосипед убрать, а то он ночь тут куковал, рядом с зарослями.

Да, что набрал из припасов, вот что по списку было. Десять мешков свежей картошки, в полуподвале нашёл, явно свежий завоз, два с капустой, один с луком, ящик с чесноком и ящик с морковью.

Потом все шесть ящиков с консервами, там тушёные овощи, пять ящиков с рыбными консервами и всего три с мясом, фарш немецкий. Все ящики со сладкими консервами прибрал, из них два с грушей, потом ещё два, но один из них початый, с яблоками.

Четыре ящика с томатным соусом, из Италии явно. Стеклянные банки с томатами из Франции. Неплохие такие помидоры внутри и сок вкусный. Всего двадцать две банки в наличии.

Дальше девять коробок с макаронами, так и написано «паста», две коробки с дорогим чёрным чаем, причём наш советский, судя по этикетам, видимо с захваченных складов, два ящика с какао, там банки внутри.

Приметил две коробки с туалетной бумагой. Они и это тут продают? Обе коробки забрал. Знаю, что это такое, их отсутствие в походе. Это не всё, шесть ящиков с красным вином и один с белым. Всё из Франции.

Жаль это не мясная лавка, мясо, колбасы, этого не было, только то что из консервов нашёл. Хотя несколько пачек в целлофановой упаковке приметил, отмеченное как шпик. Солёное сало по-нашему. Да там и было кило на два, по двести грамм. Ну набрал крупы, риса три мешка. Больше не было, гороха пять, пшеничной дроблёной и мешок муки, но похоже грубого помола. Ближе к ржаной. Мешок дроблёного сахара и мешок соли. Также ещё консервов, зелёного горошка ящик, бобов два ящика, потом немного хлеба, явно остался, не распродали, всего восемь буханок, и две булки. Зато две фляги с керосином, по сто литров. Одна полная, другая до половины початая. Судя по черпаку его тут и разливали по ёмкостям покупателей. А у меня две лампы имеется, одна настольная и другая подвешивать. В магазине рыболовов взял. Вот так и заполнил всё хранилище. Причём, стоит отметить что много не початого. Я думаю свежий завоз был перед закрытием магазина, распродать не успели. А я прибрал. Вот пока не стемнело, успел всё прибрать, ящики из-под консервов, вина, в сторонку, убирал консервы по одной и бутылки обратно, заметно подосвободив места там. Это ладно, сварил в двух котлах, один на десять с рыбной похлёбкой и второй на пять рис отварил, сдобрив мясным фаршем. Хорошая каша на мясе вышла. Ну и два чайника, с какао и чаем. Я их сахаром подсластил.

Вот так горячего наконец поел, хорошо. Да, успел лодку накачать, потом спустил и вернул в хранилище. Повреждена она, не держит давление. Я нашёл место повреждения, похоже заводской брак. Скорее всего покупатель вернул бракованный товар магазину, где и лежал так долго невостребованный. Не пойму, место удобное, не на сгибе, заплату наложить не сложно. Есть же средства клейки повреждённых шин автомобилей, почему ими не воспользовались? Я потому лодку и не выкинул, заклею пробоину. А так как стемнело, выехал на трассу, и покатил в сторону Бреста. Вряд ли за ночь доберусь, но надежда есть. Я про бонус не забывал, но все встречные мосты, пока только три, были каменными. Если бы дерево, облил керосином и поджёг, два моста нужно, а каменные мне рвать нечем. Да и по взрывчатке я не особый специалист. Растяжки ставил, и не раз, лёгкие минирования были, но тут серьёзные расчёты, не потяну. Так вот, два моста я спокойно проехал, охрана была, а вот на третьем меня внезапно остановили. В общем, я в наглую катил, свидетелей не оставлю, готов ко всему. На первых двух мостах явно местное ополчение, или какие польские части несли службы, полицаи если проще, но те меня не останавливали. А вот у третьего моста ещё крупный перекрёсток автодорог, и рядом железнодорожный мост, и тут немцы стояли. Они и остановили.

– Стой, – поднял руку солдат, выходя на перерез, второй освещал меня фонариком.

Бой тут устраивать я смысла не видел, опасно, дальше виднелся угловатый короб кузова бронетранспортёра, судя по теням, ещё солдаты есть. Темно, Луну тучи закрыли, так что не понятно всё. Поэтому пока дёргаться не будем, остановился, как мне велели, и тот же солдат потребовал.

– Документы.

– Пожалуйста, – достал я из кармана комбеза аусвайс, и протянул его тому.

– Фольксдойче? Говорите на немецком хорошо.

– Нет, учитель немецкого в школе, в Варшаве.

– Ясно, куда двигаетесь?

– В Брест, к родным. Вот время нашёл, раньше не мог.

– Ясно, можете ехать дальше, – возвращая документ, кивнул солдат, и я снова приналёг на педали, двигаясь дальше.

Откуда у меня оккупационный паспорт? О, был интересный случай на дороге. Меня пытались остановить трое. Работали под патруль, только в гражданском были. Нахрапом брали, банальный гоп-стоп. Я их там и положил. Ножом в основном, подпустили близко, когда я сказал, что агент Гестапо. Один немецкий знал. Одного располовинил, часть убрал в хранилище, стольное упало, фонтанируя кровью. Там и вторую часть достал, бросив рядом. У меня почти сорок кило свободного, вот половину тушки и убрал. Эти сорок кило пригодились, в хранилище ушла винтовка «Мосина», правда ужасном состоянии. Копанная что ли? Два пистолета «ВИС» и один новый «Вальтер». К нему всего три патрона. Этим были вооружены бандиты. Одежда попорчена, хотя две пары сапог я снял, вполне справные. Да и что уцелело забрал, карманы почистил. Наконец наручные часы появились, две пары, и одни карманные, серебро, с цепочкой. Также среди находок и разные документы были, включая тот паспорт, что немец изучал. Сшибка так, мелкая, но принесла интересную добычу. Я потому нагло и катил, а у меня паспорт был и вложена справка, разрешающая мне покинуть Варшаву. Этот документ не тех троих, кого-то успели уже остановить. Тело думаю остыло. О крупном побеге пленных знали, их ловили по оврагам и полям, а я в наглую катил, никто и не подумает, что я один из беглецов. Следующий мост, тоже охраняли полицаи, да всего двое, видимо по сменам. Я сделал так чтобы меня остановили, матюгнулся при них на русском, дальше банально пристрелил обоих. Пришлось стрелять из «Нагана», второй далече был, у шалаша, не успею добежать. Добив подранков, у обоих карабины «Маузер» с боезапасом по пятьдесят патронов. Свежие. Выкинул «Мосинку», патроны к ней только оставил, полторы сотни было, а то места не было, дальше облил настил моста керосином, долго пытался поджечь, и пока охапка сена не полыхнула, что принёс из шалаша на настил, тот не загорался. Так что столб огня позади, а я катил дальше. Дело идёт, только для трофеев уже места нет. Пока брать не буду, пусть качается.

Карта нужна, хотя раненый полицай сказал, что полпути до Бреста я уже проехал, скоро город Седльце. Ещё километров десять думаю осилю и отдыхать. Меня в принципе никто не гонит. Так и сделал. Вот дальше так до Бреста, почти трое суток добирался, к вечеру восемнадцатого там был, уже объезжал посты, что-то солдат много нагнали, с дороги ушёл на тропинки и полевые дороги, но вот он Брест, впереди, только Буг нужно переплыть, что я и сделал. Хранилище качается, я трачу понемногу содержимое, место для велосипеда и одежды было, прибрал и переплыл голышом. Ещё и накупался. Даже поспать успел в кустах, разбудили солнечные лучи, утро, завтрак не забыл, собрался, в тот же комбинезон оделся, и покатил в город. Надо часть трофеев продать, надеюсь на территории города есть рынок. Паспорт наготове, если что покажу. Однако доехал благополучно, никто не остановил. Поспрашивал у местных, всего один из десятка знал немецкий, русский тут сейчас светить опасно, он и пояснил как доехать до рынка, что и сделал. Трофеи на велосипеде увязаны, подготовился. Так что продал три пары сапог, было кому брать из местных торговцев для перепродажи, потом разную мелочёвку. Платили в основном оккупационными марками, немцы их уже ввели. Хотя и рубли советские тоже вполне ходили, только курс к марке высок. За одну марку десять рублей. Грабёж. Вот и занялся закупками. Того, что мне нужно.

В планах было купить костюм, гражданскую одежду, а то мой комбинезон рыбака всё же привлекал внимание, специфичная штука. Однако тут я увидел, что одна женщина, видная такая, явно по нужде сюда вышла, с покрывала продавала разную мелочь и была роскошная кожаная куртка, явно не носили, не поцарапана, и кажется мой размер. Так что я подошёл, попросил померить. Ну так и есть, чуть великовата, совсем немного, но по сути мой размер. Поторговались, на русском пообщались, по сути все свои деньги отдал, и что заработал, и что было с карманов полицаев тоже, но купил. Заодно узнал, что это куртка мужа женщины, он танкистом был, польским офицером. Так что на одежду уже не хватало. А я ещё на оборудование клейки шин замахнулся. Где уж тут. Лучше у немцев затрофею. Впрочем, я продал карманные часы и одну пару наручных, уже определил, что получше, их и оставил себе. На эти деньги взял городской костюм, как на меня шили, нательное бельё, кепку и лёгкую куртку. Ну и на остаток у старушки десяток пирожков с яйцом. На этом всё, покинул город и покатил прочь. По пути убрал покупки в хранилище, а то в вещмешке за спиной у меня были. Катил до обеда, днём, видя следы недавних боёв, тут Игорь где-то и попал в плен, может вон тот сгоревший «Т-26», его. Никто мной так не интересовался. Километров на двадцать укатил от Бреста и пошёл в посадку, устраиваться и отдыхать. Всё же я привык ночами двигаться, днём как-то не по себе. Хватало немцев на дороге и даже полицаи уже встречались.

А дальше как-то без проблем за пять дней, не сильно я и спешил, к утру двадцать четвёртого августа, уже светало, и добрался до окраин Слуцка. Свернул к роще, где прошёл пешком на опушку, толкая велосипед. Я бы мог сказать, что всё прошло благополучно, без проблем, и вспомнить нечего. Никого не увидел, только ночами и ехал, но это не совсем так. Для начала нашёл разбитую машину, «полуторку», внутри советская военная форма. У меня уже двадцать пять килограмм свободного накопилось, вот и подобрал три комплекта шаровар, гимнастёрок, нательного белья, одну пару сапог, три пилотки, три сидора, два ремня, и две шинели своего размера. Фурнитуры не было, пришить к петлицам нечего, но хоть так. Жаль фляжек или касок, ничего такого не нашёл, только форма. Запас формы есть и это радует. Но переодеваться я не спешил. Потом в разбитом артналётом танке, вокруг воронок хватало, это была несуразная «тридцатьчетвёрка», запасной комбинезон обнаружил, синий, танкиста, вполне свежий, не затасканный, а также шлемофон. Оба мне подходили по размеру. А за сутки до окончания маршрута, приметил пост на перекрёстке дорог, подкрался и расстрелял с двух «ВИСов», трёх фельджандармов. Интересовал меня их пулемёт и карта у командира. Нет, пулемёт у меня есть, танковый «ДТ», снял с той самой «тридцатьчетвёрки». Её, по-моему, и не осматривали немецкие трофейщики, даже сошки к нему нашёл. Наши бойцы были, ни одного патрона не было, все диски пусты, но и только. Пулемёт в порядке, шесть дисков к нему прибрал. Три зарядил, один не полный, так что такое оружие есть, но мне нужен именно «МГ-34», что имелся у немцев. Видимо сняли с тяжёлого мотоцикла «БМВ», что там же был.

Трофеев с немцев хватало, забрал их документы. Для отчётности, если к своим придётся выйти, выполняя одно из заданий. Я выкинул оба немецких карабина, что с полицаев взял, но «МГ» и две ленты с патронами ушли. Остальное, это «МП-40» с подсумками запасных магазинов, ремни и два пистолета «Парабеллум», два ранца с добычей, приторочил к велосипеду и катил вот дальше, пока не добрался до Слуцка. Это все приключения. Мелочь. Зато ещё два моста деревянных сжёг, так что задание для бонуса выполнено и перевыполнено. Мосты автомобильные. Я как раз часть вещей собрался убрать в хранилище, там за неполные сутки девять кило накопилось, прикидывал что первым уберу, когда рядом засветилась информация от админов.

«Внимание, игрок. Вы выполнили задание. Получите оплату и бонус».

Почти сразу рядом на траву упало несколько предметов. Это пластина, вроде медная, с какими-то иероглифами, подозреваю что амулет-зарядки. Там в центре держатель для накопителей был, пустой. Потом спланировал листок, скорее всего инструкция по управлению амулетом. А третьим, был бонус. Уверен.

Я грустно вздохнул, глядя на него. Вполне ожидаемо увидеть своё оружие, что я хранил в секретном сейфе в подвале дома. Это был автомат «ВАЛ», мой трофей из Афгана.

Точно он, обмотан маскировочными лентами. А так автомат полностью комплектен, глушитель, прицел, всё на месте. Рядом лежат подсумки разгрузки с запасными магазинами, их четыре. И ящик патронов к нему.

Магазины пусты, их ещё снарядить нужно. В ящике два цинка, помнится, весь мой запас. Я вздохнул. Бонус теперь не войдёт по размеру в хранилище, ещё и добыча с немцев, куда-то девать нужно. Придётся дня три-четыре тут в роще пожить, а то и больше.

Пока же осмотрел автомат. Да, номер спилен, сам удалял, мой, убрал с подсумками пока в хранилище, с ящиком потом вопрос решу.

Дальше подобрал листок и внимательно прочитал инструкции, убрал её тоже, а вот пластину амулета зарядки оставил. Достал мешочек с накопителями, в мешочке только пустые, полные я в другом месте держу, и поставил первый на зарядку.

Делать ничего не надо, амулет сам тестирует накопитель и начинает зарядку, как закончит, «выплюнет» камень. Она пошла. Такой накопитель двое суток заряжается.

Да, прочитал в инструкции, что амулет перемещать нельзя, при перемещении зарядка не идёт, так что оставил его лежать на открытом корне дерева, сам же стал разбивать лагерь.

Я как раз поужинал, уже полчаса как окончательно рассвело, вскрыл ящик с патронами «СП-5», для «ВАЛа», если уж есть оружие, то стоит его держать заряженным, но открыть цинки не успел, рядом загорелась новая надпись от админов. Я же говорю, от заданий не продохнуть, сразу новые выдают. Зато пока задание идёт, что хочу могу делать.

«Внимание, игрок. Вам предлагается новое задание. Класс «Особое». Принять. Да-нет».

Заинтересовали. Такого особого задания пока ранее не было. В общем принял. Почти сразу рядом новая надпись загорелась, что меня слегка озадачила, да и заинтересовала. А вот что там было.

«Игрок, ваше новое задание, освободить из женского лагеря военнопленных в Слуцке, сержанта медицинской службы Марию Райнову. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из двух пунктов:

1.      Амулет личной защиты. Первого класса.

2.      Разведывательный дрон «Око». С малым генератором для зарядки.

3.      Амулет ночного и дальнего виденья. Третьего класса.

Игрок, внимание. Если будут освобождены другие узницы, вам полагается особый бонус».

Выбрал я после долго размышления, первый и второй пункты. Про «Око» я слышал, новейшая разработка Российского промышленного комплекса, только в войска начали поступать. Дальность пятьдесят километров, автономность сорок пять минут. Если связь будет потеряна, дрон в автоматическом режиме вернётся к оператору. Ночной камеры нет, но есть тепловизор. Так что однозначно их нужно брать. Ещё непонятно что за бонус будет. Что у меня там из личных вещей и техники осталось? Не уж-то мой «БМП-1» сюда перекинут? Я подтвердил выбор, и надпись исчезла. Да, автомат думаю при захвате лагеря пригодится. Впрочем, я и тут думаю повторить свой трюк с подкопом, тем более уже тонна и сто тридцать кило в хранилище имею. Вполне прорыть смогу. Тем более автомат «ВАЛ» не тихое оружие, как многие думают. В тишине его хорошо слышно, правда, определить откуда стреляют не могут, звук как будто рассеивается, в этом особенность этого автомата. Он для обычного боя, среди перестрелки хлопки от него не слышны, и можно спокойно работать. Это оружие не из тех что используется для подавления врага, бить на расплав стволов. Точечное. Что я сделал, почистил автомат и снарядил все магазины патронами. Дальше уйдя в глубь рощи, там на краю озеро, в центре рощи на холме, убирая землю, сделал землянку, вещи перед этим выложил, кроме готовых блюд, землю в озеро, скрыл так. Закрыл вход земляной пробкой. Все вещи внизу, оставил при себе только то что нужно. Переоделся в костюм, и на велосипеде покатил в город, нужно провести разведку, узнать где лагерь, подходы определить, пути отхода ночью. Оттуда буду копать туннель, возможно из подвала ближайшего дома. Пока планы такие.

Пока катил к городу и по улочкам, высматривая место где может быть лагерь, по вышкам определю, размышлял. Конечно сам бонус меня заинтересовал. Особый такой. Много что у меня интересного в прошлой жизни из имущества и техники было. Ну «БМП» я хватил конечно, тем более машина без вооружения, купил после конверсии. Я воевал на такой в Афгане, четыре месяца, пока нового мехвода не прислали из срочников по моему требованию. Да и меня сунули на неделю, мой «КАМАЗ» сгорел, под обстрелом был, ждал новую машину. На неделю сунули, а воевал четыре месяца. Орден оттуда. Я тогда и автомат «ВАЛ» затрофеил и «ПКМ», не передать на что пришлось пойти, чтобы всё вывезти в Союз, но сделал, так что машина эта как родной стала. После развала Союза, когда вернулся из Германии, я и прикупил такую машину, сам в порядок привёл, отличная вещь гонять по болотам. На охоту и рыбалку. Если надо плавает, Енисей не раз пересекал, гусеницы узкие, один минус, а так ни разу не подвела. Понятно всяко бывало, застревал, но бревно при мне, вытягивало оно. Только «БМП» мне тут не нужно, некуда убирать. Я вообще думаю часть вещей, половину, оставить в землянке. Хороший схрон, освободим эти места, верну. Задание выполню, получу оплату, а убирать некуда. Дрон и генератор тоже не пушинки. Хотя что тут думать, нужно телеги добыть. Все припасы, кроме НЗ, на телеги, остальное в хранилище останется. Я же с девчатами думаю двинуть. Не всеми, разбегутся многие, но кто-то останется, буду кормить, все вместе к нашим и выйдем. Если нового задания, противоречащему этому не будет. Правда, роща где я устроился, находилась с другой стороны от Слуцка. Чтобы дальше двинуть нужно город обойти. Лучше это сделать заранее, до побега, а за ночь мы далеко уйдём. Как раз и телеги, две-три, смогу добыть. Там видно будет.

Лагерь я нашёл, да и местные подтвердили, он и есть. На развалинах хлебопекарни тот. Покружился вокруг, узнал, что узниц не выпускают, только увозят на машинах куда-то и свежих доставляют. Как бы эту Райнову не вывезли. Стоит поторопиться. Отличное место для подкопа, это развалины обгоревшего кирпичного здания рядом, там только коробка сохранилась с провалами окон, да часть стены рухнула, изучил что внутри, даже сделал отнорок вниз, и параллельно туннель, горизонтального, на пять метров длины, в сторону лагеря. Тут метров сорок до кирпичной ограды. Его прибрал, а пробку вернул на место и покатил к выезду. Устал, отдохну, и уже свежей головой буду решать, что делать. Благополучно вернулся к роще, по пути скинув земляной ком в речку, там же окунулся, хотя вода стала прохладнее, устроился в малиннике рядом со схроном, и вскоре уже спал в спальнике.

Видимо на свежую голову действительно думалось лучше. Вскочил я аж в одиннадцать часов, так что сделав свои дела в кустиках, и пока завтракал понял, что я болван. Немцы туннель обнаружат и увидеть сходств с тем, что я в Польше сделал, смогут легко. Да и наши, как выйдем, удивятся, там туннель и тут.

А кто их выкопал? Оно мне надо так спалиться? Поэтому всё обдумав, перешёл к резервному плану, к чёрту туннель. Целая ночь насмарку, но я не против, наоборот много рассчитал и вот даже резервный план разработал. А туннель немцы не найдут, я с обеих сторон пробками заткнул. Если и найдут, то чисто случайно.

Вот так позавтракав кашей на мясе, какао с бутербродом, надо сливочное масло найти, где их выпускают, а то в том магазине всё для немцев, три круга сыров и маргарин только были, и то последнего немного, пачками полтора кило. Вот так переодевшись в гражданский костюм, паспорт поляка в карман, и на велосипеде покатил на охоту. Мне телеги нужны. Наверняка среди девчат и раненые есть и ослабевшие, да ещё припасы вывозить. Ну для припасов телеги три хватит, а вот с ослабевшими, даже не знаю, на контакт с девчатами я не выходил, этой информацией не владею. Я и стал кататься на велосипеде вокруг Слуцка. Деревенских хватало на телегах, но их грабить я не могу, даже выкупить телегу с лошадью. Не на что выкупать. Только ближе к часу дня встретил трёх полицаев на телеге. Куда-то торопились. Повозка крепкая, два коня запряжены. Я как раз по на холм забрался, а всегда с возвышенности в бинокль изучал что вокруг есть, и приметил их. Двигались навстречу. И главное, пусто во все стороны, свидетелей нет. Быстро достал автомат «ВАЛ», тут дистанция метров двести, и сделал три точных выстрела. Автомат не расстрелян, из него вообще мало стреляли, я с тела духа его снял, тот носил без патронов, и сам редко им пользовался. Оружие не для охоты. Точнее охоты, но на людей. Глушитель сработал штатно, приглушил звук. Думаю, звук выстрела недалеко ушёл, максимум метров на триста-четыреста.

Собрав гильзы, я не собирался оставлять такие следы, доехал до телеги, лошади остановились, ножом добил двух подранков, тяжелораненые, но живые. Снял с тел всё целое и убрал пока в хранилище. Потом от них избавлюсь. Из оружия две винтовки «Мосина» и неожиданно свежая «СВТ-40», её себе возьму, и «Мосинки» девчатам. Подсумки с запасными магазинами и даже штык-нож к ней имелся. А под брезентом вдруг обнаружил две половинки свиной туши, тут же в медном тазике ливер. Только закололи, всё правильно сделали, шкуру опалили. Сразу убрал в хранилище. Понятно почему торопились. Причём хрюшку застрелили, пулевые отверстия отметил, потому и разделали. Велик закинул в телегу и покатил на ней дальше к роще. Там по пути повезло взять пролётку. Двое полицаев ехали. К слову, те трое были в гражданской одежде, только белые повязки на рукавах, опознавательные. Хотя я видел и наших предателей, в красноармейской форме. Тоже с белыми повязками. А тут в чёрной форме полицаев, это здесь редкость. Глянул документы, ну так и есть, поляки, из Слуцка, главный полицай и помощник его. Вооружены оба «ППД» с рожками. Прибрал. Тела тоже в хранилище, а коней пролётки привязал к задку повозки, так и доехал до рощи. Там распряг коней и напоил в озере, потом стреножил и оставил пастись в роще. Сделал второй схрон и скинул туда тела полицаев. Тут их тела никогда не найдут. Документ их сберёг, сдам, когда к своим выйдем. После этого ещё прокатился.

Ближе к пяти часам повстречал три повозки с немецкими солдатами. Двое на первой и по одному на остальных, что-то везли. На горизонте только один свидетель, крестьянин, сено вёз, поэтому я рискнул, со стороны подстрелил немцев, подъехал, добил, прибрав их в хранилище, развернул телеги и покатил к роще. Час добирался до неё. Думаю, хватит пока, итак взбаламутил, наверное, местное болото. На телегах кстати припасы были, явно с нашего склада, из Слуцка куда-то везли. Тела немцев к полицаям, оружие, мелочь и документы прибрал, коней обиходил, пообедал и отдыхать. Силы потребуются, всю ночь спать не буду. А вечером на дело. За час до наступления темноты выехал в город. Да, форму красноармейца приготовил, переоденусь, когда стемнеет. Теперь уже только в ней буду ходить.

Освободить девчат было не просто, а очень просто. На вышках четверо солдат, каждому по пуле из «ВАЛа», потом ещё раз, на всякий случай. Со стены того дома откуда подкоп рыл, стрелял. Дальше кусок ограды убрал, пройдя на затемнённую территорию, дойдя до цеха просто отодвинул засов, и прошёл в большой цех. Тут зажёг лампу и начал будить. Да не все успели заснуть, шёпот слышал, когда заходил. И что те увидели при свете настольной лампы, что я держал в руке? Молоденького бойца, форма новенькая ещё не обмялась, пусть петлиц нет, не важно, скатка шинели поперёк груди, видны лямки вещмешка. Пилотка с красной звёздочкой, а на ремне немецкая фляжка на левом боку, и справа под правую руку хорошо видна кобура. Тут будили и тех, кто успел уснуть. Вперёд вышло несколько женщин в возрасте.

– Боец, представьтесь, – приказала одна, с властным лицом. Эту ещё не обломали, видно, что привыкла командовать. Видать новенькая, недавно в плену.

– Красноармеец Петров, мехвод из Тридцатой танковой дивизии, Западного военного округа. Попал в плен двадцать четвёртого июня во время встречного боя рядом с Брестом, мой танк подбили. Две недели назад бежал из лагеря для военнопленных в Польше. Через прорытый туннель, как и другие военнопленные. По пути из разбитых машин вот снарядился, оружие и форму нашёл. Узнал про ваш лагерь и решил освободить, местные подсказали. Я сбежал, и вам помогу бежать. Кто желает, поскорее за мной. До рассвета нужно от города как можно дальше уйти. Часовых я снял, есть пролом в стене, так и уйдём. Берите вещи и одеяла побольше. Ночевать под открытым небом, а там холодно. Я снаружи подожду. Выберемся, там и познакомимся нормально. Поторопитесь.

Оставив лампу, я хотел было выйти, как ты старшая из женщин сказала:

– Мы сейчас соберёмся, но тут не все. В другом здании ещё пятьдесят девчат держат.

– Это где? – заинтересовался я.

Та описал, так что я покинул цех и добежал до нужного здания. Также вскрыл дверь, тут тоже банальный брус. И тут поднял девчат. Быстро они собрались, минут за пять. Вывел наружу, а на улице выстроив всех в колонну, повёл к реке, где по берегу, там мы избежим патрулей, покинули город и дальше до моей рощи. На удивление вроде никто не отстал, хотя девчат набралось за четыре сотни. Пока до рощи шли, рядом во главе колонны шла та женщина, она уже представилась, военврач второго ранга Светлова, это соответствует армейскому майору, ранее медсанбатом командовала. Та дотошная, расспросила что я имею. Описал всё, про телеги и повозки помянул, и что есть из припасов, включая оружие. Не так много, как хотелось бы, но те и этому рады. Я их до озера у рощи довёл, сказал, что мы тут на час. Так что девчата в воду полезли, и помыться, и постираться, а я взял шесть девчат, они деревенские, с лошадьми обращаться умеют, и пока они ловили лошадей, и запрягали, я перетаскал вещи из схрона на повозки. Себе немного оставил, всего на четыреста тридцать шесть килограмм. В основном снаряжение, и оружие, припасов мизер, мне одному на месяц. Правда, все котлы, взятые в магазине, что до сих пор хранят в себе приготовленные мной блюда. Их не передавал, как и тушу свиньи, и не передам. Я планировал добыть полевую кухню у немцев. А лучше две. Из оружия в хранилище только «ДТ» и «ВАЛ» с боеприпасом, остальное всё отдал. У меня у самого лишь «Наган» в кобуре. Так вот, в схроне, когда только спустился, сразу загорелась надпись.

«Внимание, игрок. Вы выполнили особое задание. Получите награду».

И тут же на земляной пол упало несколько предметов. Это амулет защиты в виде медальона, на цепочке. Инструкция к нему. Два чёрных пластиковых кофра на куб размером примерно каждый, в одном разведывательный дрон, в другом видимо генератор. Последний предмет, это сумка с ноутбуком. Причём, это моя сумка и мой ноут. Дочка подарила за несколько месяцев до моей смерти. Дорогая и навороченная модель, для туристов. Я ноут обычно беру, когда в лес ухожу, но старый я в ручье умудрился утопить. А этот даже под водой может работать. В рекламе было. Брал музыку послушать на природе, фильмы, если желание есть. В комплекте динамики идут, солнечная батарея для зарядки, и флешки с запасом разных фильмов. Ох угодили так угодили, отличный бонус. А пока я быстро всё прибрал и перенёс на повозки. Спустил, проверить не забыл ли чего, девчата-возницы уже повозки и пролётку повели к озеру, между деревьев, и тут новая надпись загорелась.

«Внимание, игрок. Вам новое особое задание. Принять. Да-нет».

Понятно принять, что и сделал, согласился. Так что загорелась новая надпись. Хм, снова особое задание? Кто-то так девчатами интересуется? Или конкретно этой Райновой? А она в группе, раз я оплату получил.

«Игрок, ваше новое задание, довести благополучно освобождённых военнопленных женского пола, до занятых советскими войсками территорий. В случае благополучного выполнения, оплата на выбор из двух пунктов:

1.      Амулет хранилище. Размер хранимого триста пятнадцать тонн. Первого класса.

2.      Домашний кинотеатр в полной комплектации.

3.      Амулет ночного и дальнего виденья. Третьего класса.

Игрок, внимание. Если за время пути не будет потерь, то вам полагается особый бонус».

Понятно думал я не долго, да и время поджимало. Выбрал первый и третий пункты, подтвердив, что согласен. На черта мне этот кинотеатр сдался? Тем более теперь ноут есть. Надо будет его проверить. А так даже порадовался. Надо же, сам собрался с ними идти, а тут такое задание. Прям под руку. Добежав до озера, доложился командиру, в подчинение которого попал. Там Светлова выстроила девчат в колонну, она уже командиров успела назначить, по тридцать девчат в подразделении, сама вооружилась «Парабеллумом» с унтера, а её помощница, военврач третьего ранга, они и служили вместе, и попали в плен вместе, уже пистолет-пулемётом, снятым мной с того же унтера. Я ремешок ей выдал, чтобы было куда подвесить подсумки с запасными магазинами. Вот так мы вышли на дорогу, повозки и пролётка, куда ослабевших и больных усадили, следовали сзади, и двинули на юг, по полевой дороге, подальше от трасс. Я в дозоре один был, убедил Светлову что справлюсь. Проверял дорогу, бегал впереди, ожидал у ближайшего поворота, показывал куда дальше. Планшетка с картой с фельдполицаев была у Светловой. А карта скоро закончиться, не жалко, но маршрут мы проложили. Да, дольше идти будем, но в эту сторону нас точно искать не будут. Я смог убедить её. Светлову беспокоило отсутствие котлов, про армейские полевые кухни она даже не заикалась, а есть сырое, не хотелось. Было два котелка с немцев, те плоские, но на четыреста шестьдесят два человека, это даже смешно говорить, так что та мне поставила задачу найти хотя бы котлы. Задача принята, выполняем.

Один раз две машины, два грузовика проскочили на большой скорости, к Слуцку неслись. Светлова успела девчат с дороги увести и уложить в траву. Повозки отъехали в поле, так что остались незамеченными, немцы уехали. Это была единственная встреча.

Вообще до утра, девчата, собрав силу воли, отмахали за ночь на сорок километров точно, а это очень прилично. Отдых всего два раза был по пятнадцать минут.

Я часто оставался один, на довольно приличное время, поэтому успел привязать к себе амулет защиты, носил на шее, там цепочка была. Сам амулет в виде медальона.

Также нам нужен дрон для разведки. Вот так наспех осваивать его, это конечно не дело, но нужно. По-другому и не скажешь. Однако за ночь, я трижды поднимал дрона в небо, вполне освоив управление, там к слову не сильно сложнее чем гражданская модель.

Правда, тут помимо планшета управления, шлем с очками, куда картинка шла, но освоился же, больше методом тыка. Я когда в первый раз генератор достал, даже запустил, в кофре была пластиковая канистра на пять литров с бензином, спасибо за него.

Имею в виду, когда дрон в первый раз заряжал, как раз те две машины мимо проскочили. Так я дрон осваиваю, думаю, когда к своим выйдем, окончательно освою. А пока идём.

Тайная научная исследовательская подземная база. Земля-будущего параллельного мира. Это же время.

1941 год. Киев. Штаб Юго-Западного фронта. 7-е сентября. Полдень.

Оказалось, нет, память потеряна, по сути учи меня чему угодно с нуля. Вот кто-то и подсуетился, как я понял. Мне приказали перешить петлицы, выдав новые, для шинели тоже, и я сменил их на малиновые. С общевойсковыми эмблемами. Меня назначили командиром зенитной пулемётной счетверённой установки, что входила в дивизион прикрытия северо-восточной части столицы. Да, я попал в ПВО столицы. Документы оформили, за мной молодой лейтенант пришёл, как раз из штаба ПВО, дальше в часть, оформили меня, на довольствие поставили, выдали всё что полагается, тут хорошее снабжение. Оружие тоже. Я попросил «СВТ», но к сожалению, не нашлось, склад опустел. Мне выдали «Наган», хотя винтовку или карабин должны были. Номер оружия внесли в красноармейскую книжицу. Потом уже командир из нашего дивизиона, где я теперь числюсь, сопроводил к установке, что находилась на крыше пятиэтажного здания. Прошлый командир под трибунал попал. Надо будет узнать за что. Мне нарезали круг задач, и служи парень. Понятно я ничего не знаю, мне назначили другого командира в учителя, старшего сержанта Окунева, и за пару недель тот меня поднатаскает. Я познакомился с зенитчиками своего расчёта. Молодые парни, двое их, один, боец Тихонов, вчерашний школьник, только наводчик из послуживших, второй год служит, красноармеец Малешко. Про меня те в курсе, в газетах читали, опознали.

Воздушная оборона Москвы уже не первый день, несколько месяцев длиться, и всё уже давно устоялось, всё рассчитано, я бы не сказал, что работает как часики, но к этому явно стремятся. Понятно, что бойцов в казармы отдыхать не уведёшь, специфика службы заставляет их постоянно находиться рядом с установкой. Поэтому выделили пустующую двухкомнатную квартиру, в одной комнате общая казарма, там койка армейская двухуровневая, а в отдельной для командира. Я туда и заселился, когда с расчётом познакомили. Мой командир, батарейный, лейтенант Алфёров, обещал завтра принести разрешение, а то оформить не успели, и отбыл. Приказ простой, разрешающий мне дойти до позиции установки старшего сержанта Озерова, что через шесть домов от моей зенитки. А я не мог покинуть этот дом, только вот так с разрешением, чтобы ходить к тому на учёбу. Вот такие дела. Так что я осмотрелся в небольшой комнате на двенадцать квадратных метров, тут армейская койка, застеленная, рабочий стол со стулом и вешалка, и всё, плюнул, и стал устраиваться. Будем служить. Хотя признаюсь честно, я таким назначением был более чем доволен. Погеройствовал, и хватит, надеюсь тут до конца войны служить дальше. Вон, высшую награду получил, но жаль не Сталин награждал, не видел его, да того даже в столице не было, Калинин какой-то награждал. Что по Озерову, то тот опытный учитель, расхвалили, не один десяток младших командиров воспитал, так что будем учиться. За такое место надо держатся. А так служба как служба, несмотря на то, что в квартире своя ванная, по субботам банный день, хотя дежурный у установки обязательно остаётся. И кормят нас из столовой, приносят в термосах, пусть тут есть своя кухня, но там только воду для чая кипятят. Это пока всё что узнал, я всего три часа как назначен на это место. Книжицу устава выдали, будем учиться.

Надо сказать, что чем дальше, тем больше мне моё место нравилось. Лафа. Учился я, прилагая все силы, не стесняясь переспросить если что не понял. Да и Озерова не зря хвалили, действительно опытный учитель, хорошо всё давал. По сути на коленке в сжатой форме обучал всему, что я должен знать. Ну насчёт двух недель конечно хватили, тот три недели меня обучал, но главное сделал, даже сам Озеров признавал, что я способный ученик, и неплохо тяну службу. Москва под постоянными налётами была, уже рухнул, попав в котёл, Юго-Западный фронт, дорога на Москву была открыта. Немцы устраивали налёты на Москву, но наше ПВО, что зенитное, что истребительное, было на высоте. Только высотники беспрепятственно бомбили, лишь наша дальнобойная зенитная артиллерия и добивала, но сбить пока не получилось. Высотники уходили. Хорошо ещё их пока мало у немцев, дорогой аппарат, штучный, как я понял, но нам хватало и остальной бомбардировочной авиации. Открывали огонь чуть не каждую ночь. Впрочем, как раз нам и смысла нет. Немцы летали на больших высотах, от шести тысяч метров и выше, а наша установка работала на полуторах. У нас просто не было целей. Немцы налёты ночами устраивают в основном, хотя были и дневные. Там те большие потери понесли и перестали их устраивать. За эти три недели мы по целям открывали огонь всего два раза, когда подбитые бомбардировщики спускались на нашу высоту и были в дальности накрытия. Всё! Чёрт, что мы вообще тут делаем?!

Да, эти два «Юнкерса» рухнули изрешечённые, но по сути мы тут лишь выступаем как агитационное пособие. Мы своим видом успокаиваем жителей. Мол, всё нормально, вы под защитой. Не все понимают, что эта защита, туфтовая. Тут есть и дальнобойная зенитная артиллерия разного калибра, вокруг города и на подходах, но и вот такая пулемётная тоже есть. Я не скажу, что молился чтобы и дальше так всё было, но меня всё устраивало и я надеялся, что на этой должности продержусь подольше. Всё рухнуло четвёртого октября, после сдачи Киева, тревога в людях заметно повысилась, а тут к нам на крышу понялись мой комбатр, с ним капитан Гусев, начштаба дивизиона, и незнакомый младший лейтенант.

– Петров! – кликнул меня Алфёров.

Я как раз в свой трофейный бинокль наблюдал за интересным действом, болел за команду школьников, те на стадионе мяч гоняли, видимость хорошая, умения в футболе ноль, но желания и азарта выше крыши, так что быстро рванул к командирам, мысленно матерясь. И ведь никто не предупредил что те подъехали и поднимаются. Сейчас моё дежурство, Тихонов отдыхает, Малешко спит, после ночной. Вот Алфёров и сообщил:

– Вот что, Петров, пришёл приказ сформировать несколько зенитных батарей для усиления передовых частей. У нас из каждой батареи по одной установке изымают, по четыре остаётся. Выбор пал на тебя. Это решили выше, в штабе.

– Есть, – козырнул я, даже не пытаясь скрыть, что новости меня не порадовали. – И куда нас?

– Сам знаешь про дыру на передовой после потери Киева, туда все ближайшие части кидают, вот вами и усилят зенитную оборону таких частей. Это твой новый командир, младший лейтенант Черкасов. Сейчас задача разобрать установку и спустить её вниз. Уже мобилизуют телеги, вашему расчёту выделят две. Для самого орудия и для боеприпасов. Пока готовьтесь, а вы сержант со мной в штаб дивизиона, оформлять вас будем. Выводить из личного состава батареи.

Я с Гусевым и Алфёровым отправился в штаб дивизиона. Черкасов остался на крыше, командовал подготовкой к спуску. Расчёт уже в курсе дел, молодой Тихонов радовался, мол, настоящее дело ждёт, и пока разряжали зенитку. Оказалось, Черкасову передавали три зенитки, у нас батареи были пятиорудийного состава, и наша первой была. Блин, кого бы отблагодарить за такое решение? Не могли другую выбрать? Узнаю, отблагодарю не цветами и тортом, а кое-чем другим. Могу и пулей, например. Я заскочил в квартиру, поднял с коек расчёт, сам быстро собрался, мы уже в шинелях службу несём, особенно ночами, а тут вещмешок, всё что выдали, разместил, нечего не оставил, амулет зарядки тоже забрал, и поспешил в штаб. Пешком как оказалось, другого транспорта не было. Ну и началось оформление с переводом. А вот почему именно меня выбрали, хотя как Героя могли и должны были задержать, ими гордятся, я похоже догадываюсь. Дело в том, что в нашем доме жила жена полковника, тот воюет, а молодая женщина любвеобильна. Я точно знаю, что кроме меня у неё ещё двое, но меня это не волновало. К сожалению, нашу связь засекли, ещё неделю назад. Соседка по площадке, да другая в потолок свой стучала на шум. Алфёров сказал. Внушений не было, я скрывал эту связь, но это может быть причиной. Просто других косяков по службе у меня не было. И я угадал, Гусев пока работал, писарю диктовал что нужно сделать, поглядывая на меня, покачал головой и сказал, чтобы я в следующий раз не лез к жёнам старших командиров. То есть, мне по сути прямо указали на причину выбора именно моего расчёта. Но больно уж та эффектна и в постели хороша, а я молодой и с гормонами. Тут и каменный не устоял бы. Две недели любовниками были и такое.

Знаете, если перемотать обратно, честно скажу, даже сейчас не уверен, что отказался бы тогда, пятнадцать дней назад, в первый раз зайти к ней чайку попить. С другой стороны, хранилище качается, почти тысяча семьсот килограмм, больше тонны свободно. Не пополняю. А чем? Тут нечем. Патрули зверствуют ночами, шпионов и диверсантов ловят. Одного стукача в расчёте я точно вычислил. Так что на передовой шансов больше. А с учётом амулета личной защиты, шансы дожить до конца войны заметно повышаются, так что ладно, на передовую так на передовую. Интересно, кого нами усилят? Ладно, вон заканчивают меня оформлять, красноармейские книжицы бойцов я тоже принёс. У Черкасова документы по мне итак готовы, потому он тут не нужен, тем более лейтенант оказывается из нашего дивизиона, бывший взводный на другой батарее, повысили до комбатра, выведя из состава дивизиона, формируя так отдельное подразделение. Остальных командиров расчётов тоже оформляли, прибежали, тут были. С обоими я только тут и познакомился. Специфика службы, мы друг друга не знали. Ну меня они только по фотографиям из газет, я довольно известная личность, а я их тут увидел только. К слову, это одна из причин почему я не отстаиваю отменить решение штаба направить меня на передовую. Да устал, меня же постоянно дёргали то партийные органы разных заводов и организаций, то от школ и университетов были делегаты. Чтобы выступал перед ними. А язык у меня подвешен, интересно и красочно описывал. В первое время Алфёров ещё прикрывал, сам попросил его, мол, мне служить нужно, я ещё учусь, времени нет бегать. Но там комиссар дивизиона надавил. Мол, надо, пришлось козырять и ходить на такие встречи. Потому и обучался у Озерова не две недели, а на три растянулось, недавно закончил. Правда, и некоторые преференции под это дело выбил. Мелочь, а приятно.

Вот так получив все нужные бумаги, убирая их в планшетку, я покинул здание штаба и поторопился к бывшей позиции своей зенитки. Пока время есть, опишу что вообще было за этот неполный месяц, помимо учёбы и встреч с рабочими и жителями столицы. Надо сказать, что за это время, что я провёл в столице, и произошло немало. Ну то что я ранее описал это одно, опишу, пока бегу к нужному дому, что осталось за кадром. Для начала я смог выбить у комиссара посещение автопредприятия, мне письменное разрешение нужно было, действительное на неделю, но хватило. За неделю посещая это автопредприятие, я договорился о двух моментах. Аренда оборудования клейки шин и получения прав. Сам использовал оборудование клейки шин и отремонтировал лодку в мастерской. Местные мастера дали кусок обрезка велосипедной шины, там резина тонкая, то что надо. Пусть лодка зелёная, а заплата чёрная, мне это не мешало. Наждачной края обработал чтобы заплата не цеплялась краями, и порядок. Накачал, упругие бока, давление держит. Потом договорился со снабженцем этого автопредприятия, к армии оно не имеет отношения, отблагодарил подарками, пятью наручными часами из трофеев, у меня их двенадцать в запасе было, и мне сделали шофёрское удостоверение на автомашины и мотоциклы. Даже на трактор тоже. Это ещё не всё, было ещё кое-что, что также стоит описать.

Я не про ноут с которого слушал музыку и смотрел фильмы. Да и то редко, времени свободного нет, едва на сон хватало. Тут имею в виду амулеты, все изучил, на столе пластина амулета зарядки постоянно работала, заряжал пустые накопители, и если с защитой порядок, разобрался, то с лекарским амулетом появились некоторые сюрпризы. На том листе инструкции про это ничего не было. Я случайно нашёл иконку в настройках рабочего стола амулета, где стояла всего одна надпись: «Идеал». Несколько дней изучал, а понял, как открыть внутреннюю инструкцию с описанием, когда нас на поезде везли в столицу на награждение. Сомневаюсь, что админы, подарившие мне этот амулет, в курсе про эту опцию. Там только иконка была на русском, остальное, включая описание, было на неизвестном языке. К счастью, в амулете защиты, я нашёл иконку обучающею этому языку. Изучил, уже когда зенитчиком стал, и прочитал инструкцию в меню у лекарского. Оказалось, люди, без поддержки мутируют, со временем, с поколениями гены меняются, и уходят далеко от идеала. В этом амулете как раз и есть опция возвращения к идеалу. Я подумал и решил, почему бы и нет? К тому моменту все пустые накопители зарядил. И дальше, перед сном плотно поев из своих запасов, проводил такое восстановление. Или возвращение к идеалу. За минуту накопитель в ноль разражался, я так понимал амулет давал толчок, чтобы организм сам очищался. Ох сколько раз меня полоскало в туалете, из лёгких выхаркивал чёрную жижу. Меня чуть в госпиталь не отправили, но я отмахнулся, мол, аллергия на молоко, вот и сработало. Тем более это вначале было, дальше легче. За десять дней разрядил все накоптили в ноль, и наполовину вернул тело к идеалу. Пока приостановил это дело, пусть накопители заряжаются. У меня банально закончилась вся готовая еда для поддержки такого восстановления. Нужно сготовить, но просто времени нет.

То, что разница есть с тем что было и сейчас, видно невооружённым взглядом. Нет, внешне я не сильно изменился, разве что здоровый и цветущий вид имел, да подрос сантиметров на пять. Я теперь сплю часов по пять, мне этого хватает, высыпаюсь, выносливость и сила повысились. Любовница была более чем довольна. Мы кровать сломали, отчего соседка снизу и была так возмущена, стучалась шваброй в свой потолок. Правда, аппетит повысился, но понятно почему, так что я собирался продолжить, пока изменения меня радовали. Это по магии всё. Про ноут сказал, дрон тоже освоил, тут только дошло внимательно инструкцию почитать, толстую книжицу, что в кофре была. Сделал это и с генератором повозился. Купил на автопредприятии две канистры с бензином, октан должен подходить. Масло, две трёхлитровые пластиковые канистры шли в комплекте с генератором, но его только у немцев поискать, у нас полусинтетику не выпускают. Дрон в небо не запускал, тут контроль за небом серьёзный. Да и не надо мне это было. Также перебрал остальную добычу и выкинул, или раздарив бойцам не нужное. В принципе, всё. И так за эти три недели немало сделал, вон спал урывками. У нас же как, нас трое, у каждого по восемь часов дежурство в сутки. Столичное ПВО заранее внутренние посты наблюдения предупреждают. Если ночь, то дежурный нас поднимает. Говорю же, своя специфика службы. Впрочем, ладно, она подошла концу.

Вот так вынырнув из-за угла быстрым шагом, я обнаружил свой расчёт у парадной дома, где уже установку собирали на телеге. Через подъезд её вытащили. Да там была телега с пожилым бойцом. Явно недавно призван в ряды армии. Ездовой похоже наш. Одна телега, а где вторая, куда запас боекомплекта грузить? Ещё надо цинки и ленты сверху спустить, пока только личные вещи у стены дома сложены. И спросить не у кого, там Малешко командовал, Черкасова не было. Подойдя, спросил:

– Где Черкасов, и вторая телега?

– Товарищ лейтенант ушёл, узнать почему нет второго транспорта, вот передал записку, – боец сунул мне листок.

Те с установкой закончили, я вернул им красноармейские книжицы, и направились наверх, за боезапасом. Я же развернул листок. Явно из блокнота вырван, и прочитал приказ. Как закончим, немедленно выдвигаться к месту встречи. Адрес написан. Ладно, нужно заканчивать и выдвигаться. Сначала с бойцом-ездовым познакомился. Неделю назад призван со своей повозкой, крепкая, должна выдержать. Поначалу возил припасы по госпиталям, видимо в резерве был, и вот сегодня к нам направили. Форма есть, даже красноармейская книжица, а вот оружия пока не получил. Сказали, что нет. Да и обойдётся пока. Тому сорок девять лет, из деревни подмосковной. Игнат Иванович Трусов. Велев ему подготовить повозку и коня, молодого трехлетку. Проверил всё ли на месте, и дальше стал помогать спускать боезапас. У нас двойной он. Что плохо, нет машинки для заражения лент. А они тут на пятьсот патронов, адский труд их перезаряжать. Не хватало их. Боезапас к установке в повозку, личные вещи и оружие на себя, я выстроил бойцов в колонну по одному и повёл по улице к месту встречи. Игнат Иванович вёл коня за узду следом. Пока шли, повернув на нужную улицу, соблюдая правила дорожного движения, всё же по проезжей части двигались, перед повозкой, Тихонов спросил звонким голосом:

– Товарищ сержант, а вы правда на войну не хотите?

– С чего ты взял?

– Товарищ лейтенант сказал. Вы недовольны были.

– Верно. А чего мне довольным быть? Хорошее место, служба интересная, и любовница под боком. Квартира со всеми удобствами вместо казармы или землянки. Поменять это на холод, грязь, дожди и возможность погибнуть под обстрелом? Я знаешь ли имею чувство самосохранения. С другой стороны, как раз отправиться воевать не передовую я не прочь. Долги у меня там.

– Вы не хотите помочь Родине? – удивился Тихонов. – А ещё Герой.

– Тихонов, ты сколько солдат противника убил?

– Ни одного.

– А я двадцать шесть немцев и восемнадцать полицаев. Прислужников их. И то только по официальной версии, сколько документов сдал. На самом деле их больше. Это если не воспоминать сколько мог уничтожить до потери памяти во время боёв у Бреста. Я об этом не помню, поэтому говорить смысла нет. Если бы каждый боец убил одного немца, война бы давно закончилась, нас тупо больше чем их. Так что я считаю, что свой долг перед страной выполненным и меня не переубедить в обратном. Отбирать у других возможность прибить своего врага, не желаю. Что по награде, я получил её не за уничтожение врага, а за то, что спас наших девчат из неволи, и вывел к своим. За то, что мимо не прошёл, как другие. Так что не тебе меня упрекать что правильно, а что нет. Понял?

Несколько минут мы шли молча, каждый обдумывая своё.

– А какие долги? – уже подал голос Малешко.

Ездовой наш приблизился, чтобы слышать о чём мы говорим. Я же пояснил на заданный вопрос, не видел причин скрывать.

– В газетах моя история довольно подробно описана, хотя кое о чём умолчали. Меня забили польские охранники, в лечебнице очнулся без памяти, там и узнал, что произошло, и кто я такой. Думал, что те закончат дело, и я спрятался под полом в палате. Приметил скрытый люк. Этого в газетах не было, там написано, что лежал в палате, нам сообщили о побеге и мы тоже к туннелю и наружу. На самом деле я почти двое суток под полом прятался, выбирался ночами и ел пищу из тарелки, что у кровати одного раненого стояла, на тумбочке. Он без сознания, да и умер вскоре. Из стукачей, на немцев работал, это наши его так отделали, жалеть не стоит. Так вот, немцы думали, что я сбежал и повесили пятерых других военнопленных. Вроде как, если будут побеги, за каждого бежавшего пятерых повесим. Действенный способ, чтобы удержать от побегов. Я слышал о них пока под полом лежал, в палате говорили, и поклялся, что если выберусь к своим, то за каждого по десять немцев уничтожу. Двадцать шесть уничтожил. За двоих отомстил и за третьего наполовину. Ещё двадцать четыре и выполню долг.

– А полицаи? – спросил Малешко.

– А они тут причём? Я на немцев клялся. Тех что официально подтверждены, документы сдал командованию. Тех что подстрелил и мимо прошёл, не считаются, они на мой личный счёт идут.

– И много таких на личном счету?

– Десятка четыре будет. Правда, признаюсь честно, не скажу уверенно, что всех уничтожил. Я к ним не подходил и ножом не добивал, как обычно делаю, если подранки есть, так что эти четыре десятка фоном идут.

Тут мы добрались до места встречи, перекрёсток двух улиц у железнодорожного вокзала, тут ветка на Подольск шла, первыми были, и вот стали ожидать остальных. Да, Тихонов местный, успел крикнуть паре прохожих из знакомых, чтобы передали родным, что на фронт отправляют. Идиот, его мать итак испереживалась вся, хорошо место службы не самое опасное, хотя мы пусть зенитчики и стреляли мало, больше зажигалки тушили, было и такое, а тут от таких новостей вообще как бы не слегла. Я матушку Тихонова видел. Инга Игоревна, вкусности к нам на пост носила, сынка подкармливала домашним, ну и нам перепадало. Мать с большой буквы. Чуть позже подошли две телеги, с ещё одним расчётом, тут и Черкасов был. Сообщил что нам телеги не будет. Одна на два расчёта для боезапасов, так что мы свою телегу чуть подосвободили, к соседям перекидали цинки, только снаряжённые запасные ленты оставили и личные вещи сложили. Пока ждали третий расчёт, вот-вот будет, мы с командиром второго расчёта, сержантом Яковлевым, узнали от командира, да тот и не скрывал информацию, что идём на Подольск, там в городе и узнаем какую часть нами усилят. Вы не ослышались, пешком. Никто нам эшелон выделять и не думал.

– Это сколько мы идти будем? – удивился я. – Тут до Подольска только километров пятьдесят. Орёл вроде уже немцы заняли, до него ещё километров триста.

– Даже по более будет, но приказ получен, будем выполнять, – сбив фуражку на затылок, потёр комбатр лоб.

Дальше тот стал инспектировать что мы с собой взяли. Выдал моему расчёту сухпай на сутки, в одном из вещмешков был, что тот привёз. Пока порядок, хотя к чему придраться нашёл, пока исправляли, дождались третий расчёт. На полчаса опоздал. И у него было две телеги, один я с одной. Командовал третьим расчётом сержант Григорьев. Вот так лейтенант нас выстроил в колонну, отдельно личный состав, он впереди, колонна по одному, отдельно повозки, и вот двинули к выезду из города. Я глянул на свои часы, время одиннадцать дня. С этими суетливыми сборами время летело мигом, пока из Москвы выйдем, обед наступит. Без горячего сегодня? Посмотрим, как эту проблему решит командир, котлов в телегах я не заметил, лишь личные котелки бойцов. А нас, я посчитал, девять зенитчиков, лейтенант и пять ездовых, четверо в возрасте и один молодой, лет двадцати, всего пятнадцать. Так и шли, высотные дома закончились, район частных застроек пошёл. Лейтенант уверенно вёл и вывел на окраины, так что дальше по полевой дороге, двигались у обочины. Тут машины бывало проскакивали. Пыли особо не было, вчера дождь прошёл, прибил, земля влажная, скорее сырая, но на обуви лепёшками не нарастала, комфортно было идти. Тучи на небе, но не дождевые, скрыли Солнце, иначе мы в шинелях упарились бы. Я шёл, поглядывая вокруг, на множество женщин, что копали противотанковый ров и позиции готовили, на деревья, некоторые начали окрашиваться жёлтым, желтели листья. Ну и нет-нет на часы глядел. Двенадцать прошло, к часу время подходило, однако, как и остальные молчал. Я тут не в том звании, чтобы первым голос подавать. Да и не хочу быть затычкой в каждой дырке, иначе быстро на шею сядут, остальные мудро молчат, и я помолчу.

Привал для отдыха и приёма пищи лейтенант объявил, когда мы от города отмахали километров на десять. Мне дорога легко далась, я уже говорил, как повысилась выносливость, а вот остальные с непривычки устали. До наступления темноты мы до Подольска точно не успеем, был уже указатель, до него чуть больше двадцати километров оставалось, а время уже к трём часам дня подходило. Поели в сухомятку, разводить костёр и вскипятить воды, мы на берегу у моста встали, лейтенант не разрешил, мол, времени нет, так что всего полчаса на отдых и приём пищи, сухари и рыбные консервы, и дальше. Возницам легче, они то идут, то едут, а мы так и топали. Никто нас не останавливал, ну и у столицы, ни на подходе к Подольску, мол, куда это подразделение топает, как будто так и нужно. А в Подольске мы были в восемь вечера, полтора часа как стемнело. Черкасов узнал у патруля куда нам, адрес выяснил. Дальше мы стояли у здания, ездовые поили уставших лошадей с колонки воду носили, а в штабе, на Черкасова ор стоял. Нас оказывается ещё днём ждали, да по железке, и эшелон с той частью к которой нас приписать должны были, уже ушёл. По расписанию. Впрочем, нас покормили горячим с кухни, и дальше посадили на другой эшелон, он артиллерию перевозил. Едва нашли место для телег, лошадей в вагонах и установок на платформах, так и двинули на Тулу. И дальше куда-то. Эшелон скорый, везде зелёный свет, далеко уедем с ним. А нас всех, с Черкасовым, в одну из теплушек, к артиллеристам. Тесно, но ничего, главное едем, так что расстелив на полу шинели, на нарах места не было, я лёг, рядом мой расчёт устроился, и вскоре уже спали. Установки охранял один из наших бойцов, не из моего расчёта. А охранять надо, иначе им быстро ноги сделают, не раз слышал о таком.

Разбудил меня шум бомбёжки и обстрела, в стенках теплушки появилось множество мелких отверстий, кричали и стонали раненые. Эшелон экстренно тормозил, гремя сцепками. Вообще ночью меня мат Черкасова разбудил. Мы оказывается должны были в Туле сойти, которую ночью проскочили, никто нас не разбудил, и были на полпути к Орлу. Впрочем, сходить не стали, командование дивизиона гаубиц, с которыми ехали, не дали, и командир, в звании майора, нас придержал при себе. Решил таким образом зенитную оборону эшелона усилить. У самого две зенитки было, той же системы что и у нас, ещё и нас прицепом прибрать решил.

– Из вагона! – раздался крик-приказ, когда эшелон дёрнувшись, окончательно встал.

– Вещи и оружие! – крикнул я своим, мы быстро собрались, я ещё лейтенанта прихватил, что безвольной тушкой лежал там, где спал. Похоже мёртв.

Ну точно, две пули поразили. Одна в сердце. Мы отбежали, таща тело командира. Шесть «Юнкеров» работали, те видимо с бомбёжки возвращались, и поработали по нам, штурмуя пушками и пулемётами. Повредить паровоз смогли, парил пробитым котлом, и начали сильно дымить два выгона. Командуя возничими, все целы, мы выводили лошадей, те прыгали из вагонов, руками снимали повозки с платформ, волоком, потом установки и боезапас. Всё целое к счастью. Даже лошади наши, хотя побитых коней у артиллеристов хватало. У нас двое погибли, Черкасов и боец что охранял установки, его почти разорвало, похоже из крупнокалиберного пулемёта достало. Ещё возничий один легко ранен, скользящее ранение в руку. Его Малешко перевязал. Немцы уже улетели. Григорьев, как старший, он и замом был у Черкасова, принял командование. Мы развернули установки метрах в двухстах от эшелона и в ста друг от друга, зарядив их, стали контролировать небо. Дежурные у зениток, остальные копали могилу погибшим. Сам Григорьев убежал к эшелону, его спешно тушили, в одном из вагонов вроде как снаряды везли. К комдиву тот, узнать, что делать дальше. Сам я дежурным был у своей установки и копал рядом противовоздушную щель. Если снаряды рванут, я предпочту в укрытии в это время быть. Копал с хитростью, часть земли убрал в хранилище, так что укрытие за пять минут сделал на троих. А так копали общую могилу, артиллеристы присоединились, у них тоже погибшие и раненые есть, ещё подсчитывали, медики работали.

А с артиллеристами мы не остались. Недалеко дорога была, по ней уже попутной машиной отправили одного командира сообщить на ближайшую станцию, что тут случилось, ремонтную бригаду выслать, пути повреждены, эшелон отбуксировать, вагоны всё же потушили, когда к нам колонна грузовиков свернула, шесть машин, возглавила их чёрная «эмка», в которой ехал целый генерал. Он нас и забрал. Званием надавил и тем, что документов на нас у майора, комдива, не было. Тем более тот оказывается про нас в курсе. Сам генерал стрелковым корпусом командовал.

Опустив бинокль, я недовольно цыкнул зубом, после чего быстро спускаясь с холма, побежал к мосту, что находился в хвойном лесу, переброшенном через мелкую, но глубокую речку. Мелкую в плане ширины. Рядом с мостом холм голый, как коленка младенца, оттуда отличные виды открываются. Здесь у меня всегда пост наблюдения с биноклем.

Хотя начну сначала. Тогда у разбитого эшелона генерал нас разделил. По сути мы и должны были усилить его корпус, собранный в Мценске наспех из разных частей. Мы за ночь Мценск проехали, он позади остался, в шести километрах. Генерал вот какой приказ отдал. Погрузить две установки в кузов одной из машин, часть боезапаса, забрав вместе с расчётами, а мне приказал выдвинуться на восемнадцать километров, дал кроки с карты срисовать, и взять под охрану автомобильный мост, что находился в глубине леса. Главная трасса забита, если хоть один мост разбит будет, наши встанут, побегут бросая тяжёлое вооружение, поэтому тот готовил обходные пути для доставки подкреплений к Орлу. Или к отходу войск от него. Если такой момент наступит. Мы оба понимали, что он будет. Так что мою зенитку на телегу, и мы двинули, четыре повозки с боеприпасами и продовольствием следом, с нами поделились, перекидав с одного из грузовиков, по нужной дороге к мосту. Добрались к часу дня. Там на месте пообедали, и три телеги я сразу отправил дальше, потому как там ещё мосты есть и дальше остальные наши зенитчики стоят, также на охране мостов и переправ. А мы оборудовали позицию. Выкопали капонир, укрепив стенки камышом, включая для стрельбы по наземном целям, там установка стоит, выкопали полуземлянку, метрах в пятидесяти от моста. Пулемётную позицию, полноценный окоп. Напомню у меня «ДТ» есть и проблем с боеприпасами нет. Телеги отогнали в лес, о лошадях возницы заботились. Молодого я включил в ночную смену охраны моста, там Малешко командует, а пожилого, Игната Ивановича, приставил следить за конями, а главное готовить на всех пятерых. Котелок на пять литров выдал, тем более он пустой, помытый, можно использовать. Вот так служба и пошла.

Досматривать колонны не моё дело, моё охрана моста, и вот уже одиннадцатый день мы тут стоим, сегодня шестнадцатое октября, вчера последний обоз тыловиков был, и дорога стихла. Тыловики кричали о немцах, там старшим техник-интернат первого ранга был, крикнул что за ними противник идёт, и укатили. А я не могу сняться, у меня приказа нет. Понятно ночами, пару раз и днём, я гонял дрон на разведку и был в курсе дел. Немцы сейчас у Мценска, уже взяли его, мы у них в тылу. Вообще эти одиннадцать дней вполне тихо прошли, за исключением трёх случаев которых стоит помянуть. Первое, два «мессера» гоняли наш «як». И мы срезали с его хвоста одного. У нас в лентах каждый десятый патрон трассирующий, чтобы наводчик мог корректировать огонь, так что немец заметил, что под обстрелом, и отвернул. Наш лётчик смог удрать к своим. А эти хитрецы вроде как ушли, но развернулись и на бреющем к нам, чтобы выскочить внезапно и атаковать установку. Только на холме наблюдатель был тот и замахал тряпицей, показывая рукой в сторону «охотников», и я понял, что он имел ввиду. Сам встав за рукоятки и начал стрелять до того, как «мессер» появился, вот так нахватав пуль, тот рухнув в реку у нас за спиной. Метрах в сорока от моста. Только хвост торчал. А второй ушёл. Да, в первый раз по нему стрелял Малешко, сбил уже я, так что на общий счёт записали сбитый. Свидетелем был батальонный комиссар из автоколонны, что как раз мост пересекала, тот написал расписку, выступая свидетелем по сбитому. Обещал в штабе армии в Мценске доложить, они туда шли. С моей красноармейской книжицы переписал данные. А через два дня наш комкор проезжал, тоже на Мценск, остановился проинспектировать, на хвост сбитого полюбовался, температура до нуля опустилась, лётчик в кабине, никто в ледяную воду за ним лезть не хотел. Выслушав доклад, справку изучил, обещал наградить, и укатил. Наградят как же. Да особо не вериться. С этими отступлениями не до наград.

Второй случай. Дрон я гонял, напомню, в лесу тепловые метки не раз видел. Я раз пять бегал, если рядом, в основном наши окруженцы, выводил на дорогу, и те уходили к ближайшему сборному пункту. А в пятый раз, это на седьмой день службы, немцы оказались. Пятеро. Один радист, и унтер, по лесу шли. В своей форме Вермахта. Явно разведгруппа, и возможно авианаводчики. Вот на них я не пожалел дефицитный боезапас к автомату «ВАЛ», положив всех. Не простые солдаты, по повадкам видно, могли хлопот наделать. Они как раз к реке вышли, через которую перекинут охраняемый мной мост, в километре выше по течению. К нам в тыл направлялись. Трофеями стало всё с них, только элементы окровавленной формы не снимал, обувь так всю снял, всё ценное, рацию тоже. Документы понятно, даже оформил их в журнале учёта охраны моста, с данными из документов, но никому не передавал. Не видел больше никого из своих командиров, а кому левому передавать не хочу. Из оружия у них. «МГ-34», один «МП-40», четыре карабина «Маузер» и два пистолета «Парабеллум», с кучей боеприпасов ко всему, и просто припасов, видать недавно вышли. Причём один карабин с оптикой. Крепко сбитая такая группа, она при удаче и от роты отбиться сможет. Все трофеи перебрал, те с серьёзными ранцами были, двое палатки двухместные несли поверх ранцев. Спальников не было, но по два стёганый одеяла на каждого, скатками, имелись. В общем, отлично прибарахлился, почти на сто кило.

Третий случай, позавчера утром, тут уже с диверсантами в нашей форме. Да и то всё случайно вышло. Я дрон на разведку гонял, отойдя от моста, чтобы без свидетелей, и сам стал свидетелем как остановили две легковые машины, «эмки», ликвидировав всех, кто в них был, загрузились в одну, как я понял вторая захвата не пережила, не на ходу, её в лес укатили, спрятав, к телам убитых, и двинули в нашу сторону. Так что запомнил машину, а ещё темно было, только светать начинало, и собрав подчиненных, сообщив что вышли на меня разведчики, и описали машину диверсантов. Мы и встретили их, просто расстреляв из зенитки. Те в состав автоколонны, раненых везли, вклинились. Но никто больше не пострадал. Горелый остов «эмки» стащили на берег, вон видно его. Пятеро их было, в форме командиров НКВД, всех достали. Двое успели выпрыгнуть, остальные там и сгорели в кабине, убитыми уже были. Да и эти тяжелораненые. Их перевязали, допросили, подтвердил один связь с немцами, и отправили в тыл, с моим рапортом, там особисты допросят. Вот и все интересные дела, что тут были. А пока прихватив наблюдателя, побежал обратно к мосту. С холма часть дороги видно, так что стало хорошо заметно двигающуюся немецкую технику. Почему те промедлили? А Григорьев свой мост сжёг, он в двадцати километрах от меня стоял, тоже у моста. Я дрон гонял, видел пеньки быков дымящиеся. Немцы там за сутки мост новый сбили. Где сам Григорьев с расчётом, не знаю, к нам не выходили. Вот такие дела. Так что немцы подойдут, тогда у меня есть разрешение уничтожить мост и отходить. Причём письменное, от генерала. Раньше не мог.

Стоит поторопиться, минут десять и немцы будут у моста. Когда мы из густого ельника, где видимость ну от силы метров десять было, выбежали на разбитую дорогу, тут немало машин проехало, хотя и песок почва, то замерли оба. Я и молодой обозник Савва. Это фамилия такая. Он сегодня был за наблюдателя. Мы оба медленно подняли руки. По нашему расположению ходили спокойно немцы. В стороне у землянки я всех своих рассмотрел, разоружены, явно обысканы, сидят под охранной одного из солдат. Это гренадёры одной из танковых дивизий СС, по эмблемам было ясно. Я же, подняв руки, мы на прицеле у пулемётчика были, замер, велев Савве повторять за мной, быстро пересчитывая сколько было немцев, сам же мысленно матерился, как сапожник. Взяли наших тихо, без стрельбы. Я дрон недавно запускал. Ну не было немцев впереди. Только один вариант приходил на ум. Они с нашего тыла пришли, пешком, и скорее всего через тот ельник где мы двигались, хотя их следов я не видел, он вполне позволял сблизиться к нам вплотную. Две растяжки там стояло, я обезопасился, наши про них знали, или сняли, или обошли. Проблема, солдаты СС пленных редко берут, да и поиздеваться любят. Не факт, что нас включат в одну из колонн военнопленных. Скорее всего тут где рядом и кончат. Офицер задумчиво изучал хвост сбитого «мессера». Точно кончат.

– Что делать будем, товарищ командир? – зашептал Савва. Немцам до нас было метров сорок, трое уйдя в сторону, чтобы не перекрывать директрису стрельбы пулемётчика и ещё двое, что держали на прицеле карабинов, двигались к нам.

– Не дёргайся. В плен нас немцы брать не будут. Расстреляют за своего сбитого, но сначала допросят, вот там я поработаю. Их всего двенадцать, включая офицера, видимо рейдовая группа, с тыла подошла. Справлюсь. Падай на землю, закрыв голову и не мешай, когда начнётся.

Тут солдаты подошли, один расстегнул мой ремень с кобурой «Нагана» ремешок, что через плечо проходил. На ремне фляжка, к слову немецкая. Те видели это, нахмурились. Также сняли планшетку и гранатную сумку, где три «РГД-33» было, обыскали. У меня пусто, я позаботился, всё ценное прибрал пару дней назад, награды тоже. После этого подталкивая прикладами в спины, повели к землянке к трём остальным бойцам.

– Малешко, сколько их всего? – спросил я, подходя, и ойкнул, один гренадёр хорошо в спину засветил прикладом.

– Все тут.

Не стоит забывать про приближающуюся колонну техники, там и танки были, уже слышно их. Поэтому медлить не стоит, вот и скомандовал:

– Сейчас я немцев положу, всем лежать, мне не мешать.

Офицер, что на берегу стоял, дёрнулся, схватив автомат, он явно знал русский, и вскидывал к плечу, уже откинув толстую проволоку приклада, да было поздно. Я крутнулся, в руках по два «Парабеллума» у них точный бой, и по две пули в грудь каждому из трёх гренадёров, что нас с Саввой вели, тот кстати упал, и ещё две тому что охранял остальных трёх моих бойцов, и заваливаясь на спину, открыл огонь из одного пистолета по офицеру. Он самый шустрый, уже орал, командуя своими. Все пули, выпущенные в него, мимо ушли, но офицер прыгнул в воду, укрываясь от них. Из второго работал по двум солдатам. Зацепил одного в ногу, остальные в молоко. У меня в руках уже «МП» был, я срезал пулемётчика, того отбросило пулями, и дальше короткими очередями быстро загасил остальных. Те азартно палили по мне, игнорируя других бойцов, просадили защиту до половины, гады, но поражены все.

– Собрать оружие и документы, – вскочив, я застрелил офицера из «ВИС», тот за хвостом самолёта прятался. Тоже по мне стрелял, сейчас как раз магазин у пистолет-пулемёта менял.

Вот так командуя, стал помогать. Носились мы как наскипидаренные, благо никто даже ранен не был. Быстро собрали документы немцев и оружие, мне для отчётности нужно, собрали своё. За нашими вещами сбегал Савва. Немцы всё бросили там, где нас обыскивали. Те к телегам относили, они в глубине леса, кстати, там же и наша зенитная установка. Когда появился передовой танк, берег уже был пуст, мы даже трупы сваливали в реку, и те сносило течением, жаль, немало трофеев на телах осталось, но только это успели, и то еле-еле. Я же укрылся в окопе. Танк выстрелил вслед бойцам, что последнее уносили, мелькали среди стволов сосен, танк был «Т-III», пушка мелкая, пятьдесят миллиметров где-то, но снаряд выбил щепу в одном из стволов, да поздно, наши скрылись. Тот ещё пострелял из башенного пулемёта и уверенно въехал на мост, вот я и крутанул ручку подрывной машинки, и замкнул провода. Мощный взрыв разнёс однопролётный мост, подкинув тяжёлую машину и сбросив её в воду, почти по всю башню ушла. Немцы ошалели от злости, покидали грузовики и бронетранспортёры, палили во все стороны. Я же, убрав подрывную машинку в хранилище и активно шевеля конечностями, пополз по ходу сообщения к кустам, чтобы свалить. Пусть окоп есть, хорошо замаскированный, но вот ход для спасения глубиной по колено, и чтобы не подстрелили и пришлось ползти по-пластунски. Не успели бойцы его вырыть. Да и тут по пояс и вода уже. Я недавно только двести кило взрывчатки добыл, сапёры поделились, сэкономили где-то, неучтёнка. На свои трофеи обменял, три пары наручных часов. А подрывная машинка моя. В хранилище держу, нашёл ещё когда девчат выводил к своим, в разбитой машине, с детонаторами. Именно сапёры всё и сделали, заминировав мост, выведя провод, прикопав его, в окоп. Сто кило взрывчатки ушло, ещё столько же в хранилище, и провода запас есть. Что те делали я видел, может это где пригодится.

Гренадёры про минирование знали, один осматривал, как раз хотел провода перерезать, когда я стрелять начал, не успел просто. Неплохо вышло, одиннадцать солдат с офицером и танк те потеряли. Похоже с экипажем, те не вылезли. Как вода попадёт внутрь, захлебнуться. Дальше ушёл в кустарник, но продолжал ползти вдоль берега. Уйдя за зону видимости немцев, вскочил и добежал до своих. Две пули в спину прилетело, чуть продавив защиту, я уже новый накопитель вставил, но не критично. Похоже снайпер, и по звуку наша «СВТ». Стрельба стихла, команды офицеров раздавались, вот и опознал. Наши в километре были, там второй лагерь замаскированный, два дня как организовал. Солдаты СС о нём явно не знали.

– Докладывайте. Что у вас и как?

В принципе без потерь обошлось, всё своё при нас, даже с прибытком, но одно мне не понравилось, слушая Малешко.

– Ваши документы у офицера в планшетке? – переспросил я.

– Да, товарищ сержант, – виновато вздохнул боец.

– Это плохо. Надо вернуть. Тело офицера течением снесло ниже по реке, если повезёт, выловим. Значит так, нужен доброволец кто нырять будет, хоть монетку кидайте. Телеги с имуществом отведите в глубину ельника, следы от копыт и колёс ветками как метлой маскируйте. Как бы немцы по следу группу преследования не послали.

– Есть, – козырнул тот.

Своё всё я вернул, разместил как было, и уже через пару минут бежал с Тихоновым, это ему выпало нырять, к реке. Время пока есть, где встретимся обсудили. Да найду их, не проблема. Сначала в стороне дорогу перебежали, что к мосту шла, нам на другую сторону нужно, и дальше спустились ниже. А чуть позже, убирая бинокль в чехол, я сказал бойцу:

– Всё, возвращаемся. Тело офицера на берег вытащили, с него уже всё сняли. Там тела других солдат. Пять вроде. И ищут остальные. Верёвку с крюком в реку бросают. Видать рассмотрели тела в камышах и достают своих.

– Это там топоры стучат?

– Да, сосны валят, для нового моста. Видимо объезжать дольше чем новый мост построить.

Зло сплюнув на песок, усыпанный старыми иголками, я мотнул головой, и мы побежали обратно. Смысла оставаться у реки уже не было.

– А вовремя я вернулся, – пробормотал я, выходя на поляну.

Там у двух наших телег три моих бойца держали оборону, выставив стволы карабинов и одного «МП-40», не подпуская чужих. Малешко командовал, у него «ПП» был. Против них не враги, три десятка крепких бойцов, похоже артиллеристы, чёрные петлицы. Капитан командовал. Орал на моих бойцов.

– Ша, разорались! Что тут происходит! – громко спросил я, выходя к своим.

Мои бойцы обрадовались, увидев меня, но оружия не опустили.

– Товарищ сержант, эти вот ограбить нас решили. Выскочили и давай хватать.

– Сержант, мы второй день на подножном корму, ни патронов, ни горячего питания, – обратился ко мне капитан, уже спокойным тоном. – А у вас вижу вон под брезентом ящики с консервами и крупой тоже. Приказываю поделится.

– А вы кто?

– Начальник штаба гаубичного полка.

– Документы.

Мы изучили документы друг друга, на что я сказал, поправив пилотку:

– Поделиться не сложно, письменный приказ напишите, с указанием своей должности и звания, и получите.

Мои требования тоже вполне законными были, тот отказываться не стал, достал из планшетки ступку бумаги и быстро начеркал что нужно, даже печать поставил полковую. Она у него была. Кстати, многие бойцы во влажной одежде были, через реку явно перебирались. Дальше я и поделился припасами, оставил себе мизер, нам пятерым на пять дней, остальное артиллеристы забрали. Ну и патроны, остались только те, что в ленты снаряжены. А окруженцев больше было, чуть дальше ещё, много раненых. Капитан ещё хотел наши телеги забрать, но я сообщил что мы в тылу у немцев, впереди всё перекрыто, как они через овраги и реки телеги переводить будут?

– А ты как поведёшь? – усмехнулся тот.

– А я не тороплюсь. У меня не зенитка, а мясорубка, если работать по плотной пехотной колонне, да потом удрать… Пока патроны не потрачу, к своим не двину. А дальше видно будет.

– Ясно.

К счастью нас отпустили, то как мы мост держали, и я его взорвал с танком на настиле, описал. Предупредил, что немцы быстро новый мост сладят, к вечеру думаю закончат и тогда снова будет заполнена их техникой. На этом и разошлись. Правда недалеко, вскоре Григорьев к нам на дорогу вышел, со своим расчётом и двумя ездовыми. Без телег и зенитки, но живые.

Зол я был не передать. На Григорьева. Мы вчера с ним встретились, и бой на мосту вчера был, там ещё мелкий дождь пошёл, я накинул на себя, поверх шинели плащ-палатку, и пообщавшись, поели совместно с группой Григорьева, и вместе пошли прочь. К дороге. А встретились мы на лесной дороге на смолокурню, не та что вела к мосту. Перекрёсток к ней был километрах в трёх от моста. Я дроном приметил там старую заброшенную дорогу и гать, надеясь, что мы там пройдём. А Григорьев, узнав, что я мост взорвал, вернул нас на эту трассу и повёл по ней, не слушая моих возражений. И вообще рявкнул, приказав его слушаться. Тот старше и званием, и должностью, пришлось. И что, четыре километра прошли, когда к нам немцы вышли, из-за деревьев и кустов, и пришлось поднять руки. Те немцы у моста имели связь, понятно сообщили что произошло, не удивительно что нас ждали. Это обычный Вермахт, не СС. От них конечно тоже прилететь могло, но не так как от военных электриков. Разоружили, никто и не дёрнулся, я тоже руки поднял, у кого документы были, забрали. Оставили котелки, у меня красноармейский имелся, ложку и шинели, остальное велели сбросить. Я плащ-палатку незаметно прибрал в хранилище, она у меня одна. У бойцов шинели медленно тяжелели под дождём, пропитываясь влагой, у меня по суше было. Так нас в кузов грузовика, и через полчаса куда-то привезли. Тут не постреляешь, хотя парни из моих бойцов вопросительно поглядывали, но я отрицательно качал головой. За нами ехал второй грузовик и за ним похоже ещё несколько, а впереди две «коробочки» «Ганомагов».

А привезли нас к недавнему месту боя. Немцы уже костяк моста собрали из стволов крепких сосен, по ним пехотинцы к нам перебрались и готовились настил сладить, вот нас как бесплатную рабочую силу и приставили к делу. Не удивлён, немцы парни рациональные. Так до темноты и работали. Там колонна, похоже моторизованной дивизии, двинула дальше, взорванный мост явно немало в планах у немцев помешал, а нас снова в грузовик и в составе колонны довезли до Мценска. Там высадили и завели в лагерь для военнопленных, где уже было с две тысячи сидельцев. Может и больше. Часть под отрытым небом, переполнен лагерь, в бараках уже места не было. А бежать просто не было возможности, солдат много, положили бы они нас. Ну я смог бы сбежать, пока защита держится, но это подло. Ничего, будет ещё наше время. Двигаясь через плотную толпу, преступая через мёртвых, что погибли от ран и холода, да и мы дрожали, шинели сырые, мы ушли к забору. Смогли освободить место, я велел бойцам держатся рядом со мной. Впрочем, и остальные с Григорьевым за нами шли по следам, и тоже стали устраиваться. Две шинели на низ, тут гнилые влажные доски, но хоть не жидкая грязь как вокруг, и остальными накрылись, грея друг друга. Так переждать нужно. Я собрался прогуляться, время полночь, может смогу найти выход, но меня, как и остальных сморило, и я уснул. Очень уж мы устали. Надо как можно быстрее бежать, иначе долго в лагере не продержимся. Вон двое уже шмыгать начали. Я конечно лекарским амулетом подлечил, мне здоровые бойцы нужны, но это первые признаки.

Утром пленных даже покормили. Два котла по сто литров с каким-то варевом занесли, так драка за содержимое поднялась, когда до нас очередь дошла, те уже пусты были. Ничего, бойцам по два сухаря выдал, и фляжка пошла гулять по рукам с чаем, хоть что-то, чтобы силы не потерять. Понятно удивили такие богатства, откуда, но молчали, есть хотели сильнее. Также мы протолкались к воротам, будут выводить первую партию пленных, чтобы отправить в тыл, мы первыми и будем.

Так и получилось, через два часа начали формировать первую колонну в полтысячи рыл, и под охраной полуроты направили в сторону Орла, как я понял. Расстроили, я надеялся на железную дорогу, но та видимо повреждена, в порядок привести не успели, хотя в стороне заметили, что работал ремонтный поезд. Эта основная автотрасса, не та на которой мы стояли. Фигово. И трасса забита войсками. Дождя нет, но общая сырость, серость и желтизна вокруг, давила. Пока поля вокруг, я присматривал место для побега, но всё не находил. Мы старались вместе держатся, в колонне также брели устало, как и остальные пленные. Командиры выделялись среди нас. Видимо ещё не разделили. Это странно, немцы в курсе какие от командиров проблемы могут быть и стараются их держать отдельно. И кстати, я с немцами согласен, с командирами одни проблемы. Подобрать удобное место я не успел, когда толпа колыхнулась, там оказалось зрел заговор и захлестнули конвоиров. Раздались выстрелы, очереди пистолет-пулемётов и пулемётов, сзади несколько телег были с пулемётчиками. Но пленных на пути к свободе уже было не остановить. Место мне не нравилось тем, что открытое. Да, тут по свежей пашне до опушки крупного леса метров триста. Но вы по мокрой пашне бегали? Попробуйте. Много впечатлений получите, и даже узнаете много новых слов, что всплывут в вашей памяти как-то даже неожиданно.

– Бежим! – крикнул я своим, и мы одной толпой рванули прочь, но не по пашне, а в другую сторону. Я возглавлял небольшую группу, остальные, напрягая итак небольшие силы, бежали за мной.

С этой стороны место для побега крайне неблагоприятное, мало того что целина, и до леса с этой стороны километра полтора, так ещё железную дорогу пересекать, что на Орёл шла. Только я приметил кустарник, что меня заинтересовал. А ведь я тут дрон гонял пару раз, наблюдая как Мценск немцы брали. Не уверен, но вроде там овраг. Если это так, то это наш шанс. К счастью, память не подвела, метров триста отмахали и спустившись в низину дальше в овраг, с топким дном, бежали больше по склонам. Точнее быстро шли, восстанавливая сбитое дыхание. Ну у меня с ним всё в порядке, а остальные в этот рывок вложили все силы, что у них были. Пока шли, я осматривал бойцов. А не только нашей батареи были, ещё семеро левых, двое так здоровяки, по петлицам артиллеристы. Не знакомые, не из той группы капитана-гаубичника. Я остановил всех, подняв руку, и сказал:

– Осмотреть себя, на предмет ран. Могли не заметить, что ранило. Если кровь течёт, теряете силы.

– Ты чего раскомандовался?! – возмутился Григорьев. – Я тут старший по званию.

– Ты уже накомандовался, вон, в плен угодили. Говорил несколько, раз по той дороге идти опасно. Нет, проскочим. Проскочили, бл*ть. Знаешь, что скажу. Мы сейчас расходимся и идём каждый своей дорогой, потому что я уверен, пойдём с тобой, снова в плену окажемся. Мне одного раза хватило это понять.

– Кажется я ранен, – хмуро бросил Григорьев, решив сейчас не идти на конфронтацию. Да и видел взгляды бойцов, многие считали, что я прав.

У того скользящее пулевое ранение ноги, чуть выше колена. Царапина. Вот у одного из артиллеристов серьёзнее. Рукав гимнастёрки, он без шинели был. намокла от крови. Кость к счастью не задета, сквозное ранение. Использовали исподнюю рубаху одного из бойцов, порвали на материю и перевязали, и дальше шли. Тихонов поглядывал что там на дороге. Уцелевшие немцы отстреливали тех, что бежал к лесу. Тем более подошла автоколонна, похоже с тыловым обеспечением, там водители раненым помощь оказывали. Многие из беглецов увязли, как мухи в паутине, став беспомощными, и немцы хладнокровно одиночными выстрелами поражали их. Ещё двое с карабинами шли к нам. Значит заметили наш рывок. Да и как не заметить было?

– Так, бегом по оврагу до железной дороги, ждите меня там, а я этих двоих возьму. Больно нагло идут, – доставая из-за голенища нож, небольшую финку, сказал я, и побежал по нашим следам обратно.

От помощи отказался, так что те рванули дальше по оврагу, а я достал «ВАЛ» и как те спустились в овраг, изучая наши следы, пристрелил обоих в голову. В шуме выстрелов на дороге эти хлопки были не слышны. Сняв всё ценное, тюк за спину, оба карабина, даже сапоги, но их убрал в хранилище, и побежал нагонять наших. Вес немалый, но я особо не ощущал его. Нагнал быстро, и сразу распределил трофеи. Один карабин себе, второй Малешко, ремни с подсумками застегнули поверх шинелей. И дальше бегом. Раненому артиллеристу отдал шинель, та что побольше. Да и вторая ушла.

– Значит так, перебегаем через дорогу и дальше бежим рассыпавшись, чтобы не быть групповой целью. Бежим к тому лесу. Это наш единственный шанс. Готовы? Бегом.

И мы рванули к лесу, тут тоже убранное поле, но левее метрах в ста накатанная полевая дорога, рванули к ней и дальше в сторону леса. Дорога туда вела. Откуда-то по нам стреляли, был слышен свист пуль, но добежали все.

– Товарищ старший лейтенант, вас к телефону вызывают. Из штаба звонят, -кликнул меня телеграфист, ефрейтор Звягинцев, выглядывая из «ДЗОТа».

Положив локти на перила железнодорожного моста, я наблюдал как бойцы играют в водное поло в реке, азартные крики так и стояли, так что поправив фуражку, и посмотрев на Солнце, прям палило сегодня, под тридцать в тени, надо тоже окунуться, быстрым шагом направился к лестнице, чтобы спустится вниз. Сегодня было второе июня тысяча девятьсот сорок третьего года, три часа дня. Я старший лейтенант, командую зенитной батареей из трёх стволов «ПВО-ПТО», а также охраной моста. Меня усиливает взвод бойцов железнодорожных войск. Так себе батарея, урезанная, мало того, что три орудия, так один офицер. Скорее усиленный взвод.

Да, интересный выверт судьбы. Знаете, но вот это время, после побега, у меня выдалось на удивление тихое и не особо опасное, и я был этому крайне рад. Да, не раз под бомбёжкой был, двоих сбили, «Дорнье» и «Юнкерс», причём второй это транспортный. Из нашего тыла летел. Пару раз диверсанты обстреливали, но это мелочь. И звонок этот с недобрыми предчувствиями сжал сердце. Я бы предпочёл до конца войны так в тылу мосты охранять, мы сейчас за Калинином стояли, как это раннее было. Вообще если кратко, то побег тогда удался. Причём, мы добежали до леса, а нас уже ждали. Там остатки стрелковой дивизии выходили к своим, полковник, комдив, включил нас в свою группу. Я ещё сообщил что знаю место где можно пройти, места мол знакомые, службу тут нёс и всё изучил, и меня назначили проводником. Так я ночью через железную дорогу провёл, помог захватить небольшую деревню, там два десятка машин грузовых, с грузами. Так патронов, припасов, оружия добыли, хоть голод отступил. Мы приходили мимо места где попали в плен, я отбежал, и вернулся с якобы спрятанными всеми своими вещами, документами и наградами. Отчётностью по охране моста, и документами убитых немецких солдат. Чёрт, я действительно нашёл там, где нас взяли, свои планшетку, гранатную сумку и вещмешок, да и вещи бойцов. Многое им вернул. Да, через гать дивизия прошла, налегке это возможно, за пять суток я вывел наших к своим, причём прошли беспрепятственно. Ни немцы, ни наши об этом не знали, тут не сплошная оборона.

Если бы не дрон, так легко бы не было. В ближайшем селе уже наши стояли, так дошли и опознались. Проверку мы прошли, тем более я сохранил документы и награды, а Звезда Героя тут ценится. Поручился за своих. Однако нас раскидало. Меня с чего-то в военное училище отправили, в Барнаул, на зенитчика учиться, где и провёл полгода. Лейтенантом выпустился. В принципе, я и не против был. Дальше сначала был командиром взвода «ПВО-ПТО», сменив на охране шесть мостов, участвовал в их зенитной защите. Старлея получил, уже командиром батареи стал с января сорок третьего. Этот мост мы уже четвёртый месяц охраняем. Надеюсь до конца войны. Кроме упавшей третьей звезды на погоны, отчего старлем стал, у меня из наград только орден «Красной Звезды», это за сбитые, и одна прибавилась медаль, «За Отвагу». Тут по линии охраны тыла наградили, нас диверсанты пытались взять, мы отбились, так я ещё организовал преследование с отделением бойцов, и полностью уничтожил оставшихся диверсантов. Как раз, когда группа преследования от НКВД прибыла, дежурный вызвал, те были впечатлены, хотя и ругались, что ни одного языка не взял. За это медаль и дали. Как видите, всё отлично. Да, батарея моя числится не за охраной тыла или железнодорожными войсками, мы прикомандированные. Нет, мы в составе ПВО столицы несём службу. На дальних подступах стоим, заодно вот мосты охраняем. И что новое принесёт этот звонок? Надеюсь просто передислокация, снова смена места охраны.

– Петров? – услышал я голос своего непосредственного командира, капитана Баринова.

– Так точно, у телефона.

– Ну что, наша очередь пришла на рокировку. Готовься сдать охрану моста сменщику. Машины завтра с утра будут, к ближайшей станции, и там погрузка на платформы. Будут ждать.

– Есть.

Положив трубку, я от души выматерился. Да, была такая практика у нас в ПВО, чтобы части не заплывали жирком, их меняли с фронтовыми частями. Те на отдых к столице, а столичных франтов на передовую. Вообще это относилось к авиационным частям, наши зенитные меняли редко, но бывало и такое. Вот и до нас дошла очередь. Жаль, я надеялся у нас больше времени будет. Сообщив бойцам эту не самую приятную для меня новость, те вот её приняли на ура, стал отдавать приказы. Нужно подготовиться к отбытию. Орудия понятно с нами, сменщики со своими прибудут. Сборы в принципе не долгие, тем более завтра отбываем, так что бойцы снова в реку полезли, ох и палит. Я сам искупался, тут течение сильное, старался против течения плыть, давая нагрузку мышцам, чтобы в форме себя держать, и вот размышлял. На данный момент моё хранилище размером в семь тонн и сто шестнадцать килограмм. Заполнено на полторы тонны. Чем заполнять? Трофеи только с диверсантов, к слову я сам на них для этого и охотился. Форму и ценности продавал, да и то редко, мы в основном в глуши службу несли. Покупал разную мелочёвку, даже молочку у деревенских. Один месяц мы рядом с селом стояли, так я делал заказы, и покупал молоко, творог, сметану, простокваши и даже домашнего сливочного масла. Хотя на данный момент уже всё потратил, ну любил я молочку. Сыр покупал тоже. Часы продавал, форму, всё с диверсантов. Было на что покупать. Да и зарплата солидная нам идёт.

Ещё бойцов отряжал в лес с корзинами. Велел срезать только белые грибы, подберёзовики, лисички и маслята. Не червивые понятно. За корзину бритву трофейную с зеркальцем карманным, за мешок грибов давал наручные часы, или плоский армейский котелок, из трофеев, плюс перочинный нож. Мелочёвка так и разошлась, но зато триста килограмм грибов, отмытых разделанных, хоть сейчас жарь. Я и жарю, две большие сковороды купил, на жаровне с картошкой готовил. Все котлы что были, не пустуют, готовил для себя. Это всё мелочи жизни. Админы так и не появились, я закончил себя лекарским амулетом до идеала доводить и результатом более чем доволен. Так что в основном припасы были, на пятьсот шестьдесят килограмм, сюда и грибы эти свежие включил, снаряжение, топливо и транспорт. Из транспорта тот велосипед, что в Польше взял, храню его, также мотоцикл-одиночка, «БМВ». Приметил его, когда после побега из плена, вёл дивизию и как разведданные сообщил о лёгкой цели, там тыловики в деревне действительно сопротивления не оказали. Наши припасы получили, а я мотоцикл этот увёл со двора, и канистры с грузовиков снимал, бензин сливал с баков. Восемь канистр было. Правда, на данный момент шесть пустые, потратил, две пока имею, НЗ. В принципе всё. Я мог бы заполнить всё разным хламом. А зачем? У меня только нужное и важное. Тем более я знаю чем пополню, поэтому и качалось. Я решил самолёт добыть у немцев, для быстрого перемещения лучше нет. Да давно хотел, подсмотрел в тех кадрах что Вербовщик показал, но возможности не было, места для него и топлива, а тут глядишь повезёт и добуду, раз на передовую едем. Правда управлять не умею, и из прошлой жизни такого опыта нет, но возьму в плен вражеского лётчика, он и научит.

Как видите, жил и не тужил, всем доволен, а тут такое. Надежда спокойно дождаться окончания войны, не оправдалась.

Теперь по женскому полу. Я не монах, у меня в хранилище две девицы. Обе блондинки, и обе из состава тех диверсионных групп, что я уничтожил. Специально для этого живыми их и брал, чтобы решить вопрос с женщинами.

Первую взял в мае сорок второго под Тулой. Настоящая арийка, Железный Крест имеет, дралась до последнего. Ремнём связанную долго по заднице охаживал, пока та не согласилась на все мои условия. До конца войны та моя любовница, после этого отпускаю в нейтральной стране.

Мартой звали. Не особо мне нравятся мускулистые девчата с первым размером груди, той двадцать семь лет, каждый секс как борьба на татами, та всё сверху пристроиться норовит, раньше и придушить пыталась в захвате, это сейчас успокоилась и вроде смирилась.

Вторую взял осенью, в октябре сорок второго. Это уже из наших предательниц, Машей назвалась. Врала. Из идейных. Красотка неописуемая, фигурка просто блеск, грудки-тройки. У мёртвого на неё станет.

Немцы и использовали её как медовую ловушку. В форме сержанта медицинской службы РККА была на момент захвата. Хитра, изворотлива, отличная актриса. Сразу согласилась со всеми моими условиями, любовница прекрасная, одна трёх Март стоит, но точно ждёт удобного случая чтобы и сбежать, и меня убить, если повезёт.

Так что такие девчата будоражат кровь и проблем с интимом у меня не было, но я уже не прочь ещё одну-две заиметь. Распробовал и развязался на это дело. Тоже в планах.

Да, стоит помянуть момент. Я вроде как из Татарии, из села Алексеевское. Восстановил связь, когда ещё учился в Барнауле. Мне оказывается писали, но письма не доходили, по старому адресу армейской почты меня не найти было. Тем более я числился пропавшим без вести, как в военкомате говорили. А то что бежал и награждён высшей наградой страны, те из газет узнали. Но всё равно почту не знали. То, что память потерял, было известно из тех же газет. Аня Синицына, девушка Игоря, со мной в основном в переписке была. Ещё писали разные рабочие колхоза, где Игорь до войны работал, на тракторе, но двое всего, которые пожилые и их не призвали на службу. Да ладно это, Аня приехала ко мне на Алтай, в Барнаул, добралась ведь. А ещё думал, как бы так аккуратно дать ей понять, что у нас вряд ли что сложится. А тут познакомился и понял, у нас с Игорем вкусы-то совпадают. По душе та мне пришлась. Остаток моей учёбы, два месяца, мы по сути как муж и жена жили. Как же Аня на мою жену из прошлой жизни похожа, не передать. Кстати, такие фигуры как у Ани довольно редки, сама тростиночка, а грудки третьего размера. Обычно девушки в теле, когда имеют такие объёмы бюста, а эта нет. Я вообще на подобные бюсты легко залипаю. В прошлой жизни моя жена полуторный размер имела, как вон у Марты. Это нам не мешало, но вот интерес к крупным грудкам у меня появился и не пропадал даже в этой жизни. Уже как мания, так что эта Аня Синицына мне более чем по душе пришлась. Да, вы поняли, командование нашего училища нас расписало, и домой Аня Петрова поехала уже не одна. Я поработал лекарским амулетом, два накопителя потратил, привёл её в отличное состояние физически, но главное, та уносила под сердцем нашу малышку. Дочка Алёна родилась в шестого ноября прошлого года. Так что с Аней мы в постоянной переписке.

Думаете почему у меня мало средств было полученных с диверсантов и зарплаты не хватало? Всё им уходило. Я шесть диверсионных групп взял за эти неполные полтора года, две нашим мостом интересовались, а четыре вообще мимо проходили, дроном выследил, продавал всё снятое с них, а полученные средства переводом отправлял Ане. Ещё у двух групп солидные средства были в рублях. Тоже в дело пошли. Та купила землю, и ей построили новый дом из мощных стволов. Недавно закончила там порядок наводить, этой весной в дом окончательно въехала. Всё, свой. Мебель закупила и остались средства на жизнь. Не с родителями живёт. Хозпостройки строятся, мужиков мало, нанять сложно, но нашла. Вообще правление села со мной тоже на связи, помогали жене Героя чем могли. Я в селе пока один живой Герой. Есть ещё один, но награждён посмертно. Огород вспахали, уже посадила картошку и рассаду разную. Та в письмах по всему отчитывается. И Аня не работает, я содержу. Мало того, что написал на неё продуктовый ордер, что офицерам полагаться, так ещё большую часть зарплаты переводил, остальная в Фонд Обороны шла. Тут принудительно заставили написать заявление, о добровольном согласии и речи не шло. Политуправление работало. Поэтому я немного поиздержался. Гонял дрона, надеясь ещё выявить диверсантов, но глухо. Не везло. Так что на ней хозяйство, корову купила вон, председатель сельсовета помог, и дочка. Вот пусть ими и занимается. И этого немало. А то что любовниц имел. То никаких клятв с нас не брали. Я к клятвам серьёзно отношусь. Жене в прошлой жизни дал, и ни одной измены, хотя возможности были. А здесь просто расписали и всё, так что я в этом деле чувствовал себя свободным от обязательств. Понятно официально и не официально у меня любовниц нет, и я постараюсь чтобы жена не узнала. Вот если Аня будет изменять… убью нафиг.

В принципе, чувств особых к ней у меня не было, знакомство недолгое. Страсть была, это сколько угодно, но и только, но в принципе жить в совместном браке я тоже не против, та меня устраивала и негатива не вызывала. После окончания войны видно будет. В запас уйду, там уже определюсь. Пока же накупавшись, я, наверное, километров десять проплыл, мышцам хорошо, дал нагрузку, так что выбрался на песчаный берег, и отряхнувшись, вытираясь полотенцем, стал надевать полевую офицерскую форму, носил со всеми наградами. Завтра отбываем, хочу с кем из любовниц помиловаться, так что совершил пробежку в лес, оставив охрану на своём заме, командире взвода бойцов железнодорожников. Младший лейтенант Жигало, тридцатилетний мужик. Призвали весной сорок второго. Звёзд с неба не хватает, но и службу справно несёт, так что можно на нём оставлять, что я не раз и делал. С девчатами в землянке не помилуешься, у меня там угол огорожен и всё, так что в лес бегал. Зимой палатку и спальник. Нормально, даже не замерзали. Причём спали те со мной в землянке по очереди. Им же отдыхать нужно. Укладывался спать, и одну рядом, и за ночь та отдыхала. Набиралась сил. Правда пару раз, когда меня ночью срочно поднимали, присутствие девчат спалили. Так что среди бойцов ходили слухи, что ко мне деревенские девушки бегают. Правда, приметить, как и откуда так и не смогли. Ну нет худа без добра, мой авторитет командира поднялся на ещё большую высоту. Хотя то что я женат, было известно. С Мартой помиловался. Мне напряжение нужно сбросить, а она в этом лучшая, да и любит жёсткий секс.

В этот раз ночевала со мной Маша. У неё обычное женское недомогание, так что просто поспали, жду когда закончиться. Кстати, с Мартой проблемы, уже давно нет такого недомогания. Как бы не залетела. Я проверил сегодня. Нет, ложная тревога. Я ведь ранее поработал с обеими, временно отключив репродукционные моменты. Не залетят они от меня. Ладно, это пока все моменты моей жизни. Утром действительно прибыли грузовики, буксировали орудия такого же типа, но два. Сюда не батарею, а взвод зениток перекинули, лейтенант незнакомый командовал. Баринов присутствовал, его обязанность, так что передача прошла, дальше мои зенитки на прицеп трёх «Захаров», арендованных Бариновым, орудия уже поставлены на колёсный ход, новичок осваивался, я всё официально передал, не в первый раз такую процедуру провожу, и на станцию. А к обеду мы уже двинули на Москву с попутным эшелоном. Там трое суток пробыли, где дивизион наш собрали. Батарею пополнили ещё одним орудием, шестью новыми грузовиками «ЗИС-5», и личным составом. У меня появился один из командиров взвода, младший лейтенант Тархунов, и замполит. Старший лейтенант Каримов. И этот татарин стал самой моей большой головной болью и проблемой.

Когда наш эшелон, где дивизион разместился, там ещё маршевое пополнение на фронт отправляли с нами, отправился, я от этого Каримова готов был на стенку лезть. А это талант, двое суток как назначение к нам получил и прибыл, довести меня до белого каления, это суметь надо. Я уже серьёзно думаю устроить ему несчастный случай. Причём чем дальше, тем больше склоняюсь к мысли, что он должен закончиться смертельным исходом. Не было раньше замполита, и нахрен не надо. Для начала тот пообщался с бойцами, те меня нахваливали, ну и проскользнула информация о девушках. А тот знал, что я женат. Так знаете, официальное порицание вынес. Тебе собака какое дело? Дальше, командир батареи Герой, а до сих пор не коммунист. Как так? И насел на меня, пиши заявление на приятие в партию, и пиши. Так он же не просто сказал, и ушёл, он ходил за мной и ныл. Так ещё в одно купе в вагоне для командиров заселили. Интересно, кто избавился от этого мудака, и подкинул мне такое счастье? Вон, замполит дивизиона, красавец, редко навещал, про вступление в партию спросил, получил отказ и отстал. Всё. Этот мудак вообще отказов не понимает. Прёт что твой носорог. Я уже дважды с ним серьёзно поговорил, обещал в следующий раз морду набить. А тому пофиг. Как будто установка у того в мозгу, Герои могут быть только в партии, и всё тут. Так я ещё объяснил почему не желаю вступать в партию. Думаете отстал? Как же, ещё больше насел, требуя по моментам разъяснить почему такой негатив к партии? Да, это моя ошибка.

Избавился я от Каримова довольно легко. Переселился в соседнее купе, отказался с ним ночевать, да он трещит, спать не даёт. В общем, его сняли с поезда утром. Отсохла левая рука, вообще не работает и перестал видеть левый глаз. Врачи решили, что инсульт, хотя ему двадцать шесть лет было. Война, что тут сделаешь? На меня даже не подумали. А я-то причём? Вот теперь красота, не на радуюсь. Да, то объяснение, что я дал этому мудаку чтобы отстал. Мол, я память потерял, новый мир для меня как чистый лист, я его познавал сначала. И были встречи с коммунистами и политработниками, и или мне не везло, или везде так, но встречались такие кадры, бездельники, горлопаны и разная нечисть на тёплом месте, что напрочь меня от этой партии отвратило. А первое впечатление самое сильное. Вот тот и возмутился. Велел написать где это всё было, с кем встретился, разобрать по полочкам что не понравилось и остальное. Да пошёл он к чёрту! Так что избавился и рад. Живой и это главное. Не висел дёргаясь и мыча над костром, пока ноги обугливаются, как я мечтал. Комиссуют, пусть на гражданке кому другому мозги имеет, а не мне. Так что дальнейшее время в пути следования к фронту, прошло уже отлично. Я был всё время в отличном настроении. А придали наш дивизион Воронежскому фронту, эшелон шёл на Воронеж. Причём в штабе фронта сразу решили, куда нас направить. Транспортная артерия, имеется виду железная дорога, одно из важных направлений. Немцы исступлённо бомбят станции и днём, и ночью.

На станции Воронежа нас уже ждал представитель штаба фронта с приказом. Ну это дела комдива, он распечатал пакет, я же занимался разгрузкой техники и вооружения своей батареи, командуя бойцами. Когда спустили всё по эстакадам, и отогнали в укрытие, бойцы сразу привели зенитки в полное боевое и несли дежурство, остальные орудия дивизиона также были в готовности. Оставив батарею на взводном, придерживая планшетку, я добежал до машины комдива. «Додж» с рацией. Уже посыльный был, сообщил о совещании. Доложился по технике, вооружению и людям, мол порядок. Готовы начать движение, но Баринов сообщил:

– Наша задача защита узловой железнодорожной станции Воронежа.

Сказать, что комдив не порадовал, это нечего не сказать, лица остальных офицеров тоже поскучнели. Защита таких станций – это самый мрак в нашей работе. Батареи стачиваются, а зенитки в таком случае первоочередная цель, или за пару дней или за пару недель, это смотря на интенсивность налётов. А они были, вон здания некоторые дымятся после ночного налёта. Причём, задачи сбить вражеские бомбардировщики не ставиться, это работа истребителей, воздушных асов. Наша задача не дать бомбить прицельно. То есть, чтобы противник не выполнил свою задачу. Если сбили, это приятный бонус, за это и награды дождём посыпятся. Вон у большинства моих бойцов медали имеются за два сбитых самолёта. Какие ещё силы у города имеются нам пока неизвестно, но от зенитного дивизиона, вооружённого такими же орудиями, как и у нас, осталось три зенитки. Им уже сообщили о смене, дивизион выводят на отдых, пополнение и переформирование, так что те нас даже с радостью встречали. Ещё бы, две недели назад у них тоже полный дивизион был, так что принимали под охрану станцию, определяли места для орудий, знакомились с железнодорожниками, мы им подчиняемся по сути. Те, кто передал оборону, уже отбыли, причём арендовали у нас машины для этого, вернут чуть позже. Своих у них не было, а орудия также буксируемого типа. В общем, до наступления темноты беготни, криков и суеты хватало. К счастью, налётов не было, только высотный разведчик всё кружил, и мы закончили. Да, Баринов узнал, что город также прикрывают два дивизиона зенитных семидесятишестимиллиметровых пушек. На окраине стояли. Однако мы хоть и наладили с ними взаимодействие, но в подчиненное положение не вошли.

Служба в городе, в принципе неплохо, разместились в тех подвалах, где жили сменщики, там всё оборудовано, даже баня есть, порядок. В первую же ночь отражали один налёт. Работали бомбардировщики с высоты, с пяти километров, мы не доставали, так для острастки постреляли. Пугнули. С такой высоты бомбить прицельно невозможно, по квадратам сыпали, так что больше город пострадал. А вот отойти те припозднились, наши «ночники» работали. Я не видел, но вроде двух сбили на отходе. После этого трое суток тишины, налётов не было, только высотный разведчик дважды появлялся. Служба как служба, пока вроде ничего. Штаба Воронежского фронта в самом Воронеже не было, но множество тыловых служб тут вполне разместились. А я на нулях, и решил подзаработать. Не может такого быть чтобы тут шпионов, диверсантов или подобной нечисти не было. А они для меня вполне законный заработок. Своих грабить не хочу, а этих легко. Конечно лучше у немцев в тылу поработать, вот уж где раздолье, но это, скажем так, не совсем мне по плечу. Где я и где передовая. Поэтому самолёт и хочу добыть. Тогда вопросов не будет, легко слетаю и что нужно добуду. Хотя отлучаться надолго я не могу, это отслеживают. Тут тебе не воля и свобода как при охране мостов, где сам себе начальник, командование разве что звонками о себе даёт знать. Тут другое дело. Особо ничего такого не произошло за это время, разве что мне нового замполита прислали. Лейтенант Пичугин, из госпиталя. Этот хоть нормальный офицер, в душу не лезет, организовал досуг бойцов, хотя и про политинформацию не забывал.

Ещё обещают опытного офицера на взвод управления, тоже из госпиталя, а то я и командир, и корректирую огонь. Вообще на батарее должно быть пять офицеров, а я один справлялся. Да, тыл, охрана мостов, в большинстве пополнение на фронт идёт, у нас по остаточному принципу, но вот в прифронтовом городе постепенно начинают пополнять. Ладно, ждём пока. Это все новости по батарее, теперь по моим планам найти тех, на ком можно что заработать. Каждую ночь поднимал дрон, потом штатно заряжая. Кстати, местный бензин для грузовиков вполне подходил для генератора. Так вот, я просто делал облёт и спускал разведчика. Потом скидывал запись на ноут и внимательно просматривал её, прокручивая некоторые моменты, и приближая картинку, если нужно. Качество съёмки конечно так себе, но всего два интересных момента приметил. В одном четверо мужчин, на тепловые метки их навёлся и на метку горячего движка, бегали как оглашённые, что уже настораживает, и с армейского склада что-то грузили в машину. Потом быстро сели в неё и укатили. Со склада вышел пятый, закрыл его и не спеша пошёл по территории, обходя посты. Видимо интендант. Я отключал тепловизор вовремя облёта складов, когда эту группу приметил, там у склада темнота, при темноте работали? Кража со склада при участи интенданта? Впрочем, может быть. Воры тоже меня интересовали, по той же причине. Трофеи. Я отследил куда те уехали, на окраину города. И ехали спокойно, не смотря на комендантский час, значит, имели разрешение, правильно зарегистрированное на машину. Впрочем, если у них интендант на прикорме, то получить разрешение не проблема, он легко сделает.

Немного удивило почему те скрывали загрузку. Если он там работает, то мог выдать всё под видом обычной выдачи, сделав поддельные наряды. Потом сообразил. Склад не его. Не отвечает он за него, вот всё тайком и сделали. Ну и отследил где машина встала, частные застройки, во двор загнали. Машина вроде «Студер». Это первый интересный случай, что привлёк внимание. Потом второй. Угон автомобиля. Да не просто угон, взмахи руки с ножом были, они моё внимание и привлекли, когда угонщик убил шофёра. Также отследил куда «полуторку» отогнали. В первую ночь, кстати, как раз налёт был, я приметил тех грабителей склада, и после налёта, оставив дежурного офицера, и дежурных при орудиях, остальным отбой, переоделся в тёмный комбинезон рыбака, и сбегал к тому подворью. Один раз чуть патрулю не попался. Не видно же ничего. В машине медикаменты оказались. Не совсем то что мне нужно, хотя запас перевязочных и ценных лекарств сделал. В сарае ящики с американской тушёнкой и сгущёнкой, другие ценные припасы. Я там добычи на тонну взял в общем размере. А бандитов в доме ликвидировал. У меня было тихое оружие, с диверсантов набрал, восемь пистолетов «Вальтер», причём не валовая продукция, эксклюзивны образцы, с тридцати метров хлопка выстрела уже не слышишь, доработанные. Потом две «СВТ» с глушителями. Немцы почему-то их любили, и ещё одна малокалиберная австрийская винтовка в пять миллиметров. Эта тише всех била, но и дальность не выше двухсот метров. Ну и редкий образец, «МП-40» с глушителем. Длинные очереди не дашь, но отсекать по два-три патрона можно, звуки далеко не разносятся. Вот такие трофеи.

Что по второму случаю, на третью ночь я его засёк. На вторую впустую дрона поднимал, не приметил ничего важного и интересного. Видимо в тот момент ничего не происходило. Дрон же полчаса облётывает город, а не всю ночь. Так вот, уже через час как был убит шофёр, тот красноармейцем был, я расправился с его убийцей. Тоже частные застройки. Машину загнали в сарай, скрыли. Уже внесли изменения в бортовой номер, свежей краской пахло. Исправили единицу на четыре и девять на ноль. Кстати, совершенно новая «полуторка» тентованная. Видно, что машина военного года. Одна фара, квадратные крылья, но вроде неплохо сделана и обслужена. Кузов пуст был, диверсантов, а это были они, интересовала именно машина. Их трое было в доме, двух ликвидировал и третьего долго допрашивал. Забрал всё интересное. Кило на сто вышло, зато проблему с деньгами решил, почти сто тысяч рублей. У бандитов и то всего восемь тысяч банкнотами было. Да, «полуторку» забрал, а у неё пробег едва за тысячу перевалил. После войны использовать буду. Машина в полном порядке, бак полный, так ещё в том сарае куда её загнали, две бочки с бензином и канистра с моторным маслом. Не бодяжным. Хотя насчёт моторного масла, стоит отдельно пояснить. Впрочем, чуть позже. Так вот, машина эта всего тонну восемьсот весит, но она крытая, с дугами и тентом все две тонны, плюс бензин. Так что на три с половиной тонны я пополнил хранилище с момента как в Воронеж прибыл. Осталось две двести, и то чисто на самолёт и топливо для него. Ну и для лётчика, тем более вряд ли сразу самолёт добуду. Ещё накачается. Даже если места не будет хватать, то выброшу машину. Но пока обойдёмся без трофеев. Добыча уже все проблемы с финансами решила. Вот так у меня три ночи в городе и прошли.

Утром, завтрак был, я уже выспался, у меня на сон меньше времени уходит, вдруг посыльный боец прибежал. Он из штаба дивизиона. Срочно к Баринову. Я уже доел, каша была перловая, с кусочком сыра, офицерам выдали, так что допил чай, и поспешил к зданию, где и находился штаб дивизиона. Пять минут и на месте. Поручковавшись на входе с комиссаром дивизиона, вместе с ним и прошёл в кабинет Баринова.

– А, Петров, – махнул рукой Баринов, и сказал. – Приказ из штаба фронта. Выделить две установки для отдельного дивизиона реактивных миномётов. Прибыл свежий на фронт, а зенитного прикрытия не имеет. Решили твою батарею урезать. Как, твой взводный, потянет отдельное командование?

Я тут же быстро мысленно просчитал всё, шансы на успех, и если сам отправлюсь со взводом, то они довольно высоки. Может и добуду самолёт себе. Даже не нужно перебираться на вражескую территорию. Мелкие разведгруппы, наблюдатели и диверсанты, что в ближнем тылу работают, не редко снабжаются воздухом. Выслежу с помощью дрона и добуду что мне нужно. Нормальный план? По мне так да. Шансы неплохи, стоит побороться за место.

– Нет, молодой, только из училища. Опыта нет. Лучше я поеду. За меня замполит останется, тем более через два дня обещали ещё одного офицера.

Комдив с комиссаром переглянулись, и отказали мне. Мол, я Герой на весь дивизион один, и терять они меня не собираются. В том смысле, что есть все шансы, взвод уйдёт к тому дивизиону «Катюш» и заиграют его окончательно, не вернув. Такое не редкость. По сути взвод у меня забирали навсегда. Баринов и не думал дарить своего офицера с ГСС левым, пусть своих сами воспитывают и награждают. Я даже кабинет покинуть не успел. На столе телефон зазвенел. Баринов снял, и недолго пообщался с кем-то явно из штаба фронта. Встал, стоя слушал. Вернув трубку на место, тот несколько рассеяно посмотрел на меня и сказал комиссару:

– Приказ изменили, дивизиону «Катюш» передать не взвод, а полноценную батарею. Так, Петров, свободен, у тебя всё по распорядку. Дежурный! Комбатра Синцова ко мне. Его отправим.

Я же мысленно матерясь покинул кабинет, а там и штаб дивизиона, и вернулся к своим. Так мы на одну батарею и осиротели, уже через два часа отбыла вторая, теперь у нас дивизион двухбатарейного состава. Как я понял, наш дивизион резерв штаба. До линии фронта больше ста километров, отодвинулась, мы довольно далеко и тут наш калибр не совсем в тему. И я не ошибся, недолго наш дивизион станцию прикрывал. Ещё через два дня, разделив на два взвода, распределили по разным частям первую батарею. А через шесть дней и до моей наконец черёд дошёл. А штаб дивизиона со всеми службами отправляли в тыл, будут формировать с нуля, пополняясь людьми, техникой и вооружением. Вот такие дела. Так что шестнадцатого июня, после обеда, автоколонна моей батареи и направилась к новому месту службы. В планшетке у меня направление, с приказом войти в состав Сто Шестьдесят Первой стрелковой дивизии. Направляли для охраны штаба дивизии. Вполне работа нам по плечу. Вообще так не принято. Обычно, когда передают части из ПВО столицы, они совместно работают, например, защищая станции, артиллерийские полки, штабы и другие важные объекты, потом снова ротация происходит. А нас раздёргали, и по факту окончательно передали передовым войскам. Так дела не делаются, но в штабе фронта на это пошли. Нам только под козырёк остаётся взять и выполнять. Я потому армию и не люблю, и служу всегда вынуждено или по нужде. Тут жду только окончания войны и на свободу. Хотя с направлением в дивизию как раз был вполне рад.

Глянув в окно как растянулась автоколонна, четыре грузовика буксируют зенитки и расчёты перевозят, и пять грузовиков с боеприпасами, топливом и питанием. К сожалению, кухни своей не было, Баринов не отдал, так что с котла штаба дивизии питаться будем. Получил я офицера на взвод управления, лейтенант Губин, неплохой и опытный командир, но в принципе и всё. Второй взвод также без командира, и пока командует командир первого орудия старшина Сазанов. Батарейный старшина набрал всё что нам нужно, за сто километров нужно проехать чтобы добраться до своей теперь дивизии. Я на карту поглядывал, в передовой машине ехал, гружённой припасами, и сообщал шофёру где поворачивать. Ну а пока в дороге, причём за небом смотрели внимательно, мы так в движении беспомощны, я размышлял. Обдумывал всё. Да, два небольших денежных перевода сделал Анне. Большие не делаю, чтобы неудобных вопросов задавать не начали, подкрепил пока материально, некоторые закупки сделал в городе, но это мелочь. Да я тут вернулся к теме моторных масел. Помянул как-то, а тему не развил. В Союзе с этим большая беда. Мало минерального выпускалось, в довольно скромных объёмах, если так посмотреть. О полусинтетике мы тогда и не слышали. Оно появилось ближе к развалу Союза. При нормальном обслуживании мотора масло нужно менять каждые пять-шесть тысяч километров. Однако масла для этого всё же выпускали мало. На гражданке может ситуация и получше, я про свой опыт на военной службе описываю. Поэтому работники складов, чтобы удовлетворить нужды, разбавляли, присадки использовали, что для моторов, особенно изношенных, очень неприятно. Я службу на старом «ЗИЛ-130» начинал, так движок у меня клина дал как раз из-за плохого масла.

В Афгане, я у своего посредника по покупке изумрудов, заказал пару бочек заграничного моторного масла, полусинтетики. «КАМАЗ» я только получил, новый. Слил масло, промыл, и залил это иностранное, именно для дизельных движков. Мне самому интересно было что получится. Фильтра тоже поменял. Согласно сопроводительной инструкции масла хватало на тридцать тысяч километров. Я два года проездил без нареканий, больше семидесяти тысяч накатал баз замены. Ездил бы и дальше, если бы машину не сожгли. Я там дальше четыре месяца на «БМП» гонял, но это другая история. Я имею ввиду, что могу различить нормальное масло, от бодяжного. Пятьдесят лет за рулём, шоферил на многих машинах, не из-за денег, а из-за любви к этой профессии, даже на трижды проклятой мной «Колхиде», так что не обмануть. Поэтому в той канистре, что я с «полуторкой» прихватил, без сомнения бодяжное. Очень низкого качества и использовать его, это скорая смерть движку. А с учётом что по местным правилам моторное масло меняется после полутора-двух тысяч километров пробега, это мне точно не нужно. Я лучше подожду и у немцев нормального масла добуду, у них вроде неплохое оно.

– Воздух! – расслышал я крик через открытое окно, и наша колонна начала разъезжаться по полю, чтобы не стать крупной целью налёта. Все знали, что делать в таком случае, и не медлили. Впереди уже первые взрывы вставали, штурмовики работали.

– Стой! – заорал я шофёру. – Мы на минном поле!

Баюкая раненую руку, повязку ещё не наложили, я сидел на обочине дороги у дымившегося танка, и хмуро смотрел как два немца добивают двух раненых солдат танковой бригады, где я служил. Да, путь военной службы у меня тернист.

Три части сменил, если так прикинуть, после того как на фронт вернулся летом сорок третьего. Сейчас конец мая сорок четвёртого, если что. Рейдовая группа, что двигалась по немецким тылам, попала в грамотную засаду. Не удивительно, ждали именно нас. Среди немцев сверкал белыми зубами старший сержант Сикорский, радист группы, а по сути немецкий агент, он и вывел нас на засаду. Да что это, он меня и спеленал, застрелил водителя в спину, в радийной машине, и меня пытался удушающим приёмом вырубить. Если бы я за час до этого в расстрелянной нами колонне не заполнил то немногое оставшиеся место в хранилище, четырьмя тоннами авиационным топливом в бочках, везли на аэродром подскока, я бы его спокойно убрал, но тот успел резануть ножом по руке, отчего пистолет выпал, тут защита не помогает, не ударил, и боднул меня лбом в лицо, и я пропустил всё остальное. Очнулся уже рядом с радийной машиной, жгут на руке, оружия нет и вот немцы вокруг и тела наших погибших бойцов. По радийной машине те не стреляли, знали, что там свой. Остальных жгли только так. Вон, восемь самоходок в засаде было. Задачу заблокировать дорогу и встать, не дать дивизии СС отойти, мы не выполнили. Я зам в группе, командовал ею майор Кривошеин, командир второго танкового батальона. Нашу группу вообще собрали наспех, и двинули сюда. Шесть часов назад, я вообще не подозревал что буду включён в эту группу. А вышли четыре часа назад, успев совершить рывок на сорок километров.

Ладно, пока меня перевязывают, накладывая жгут, досматривают, опишу что вообще было. Знаете, мне ведь старшего сняли. За подрыв на минном поле двух машин. Отвечал за это. Хотя остался на батарее. Так вот, нас не штурмовали, но не видя предупреждающих табличек, шофёры выехали на минное поле и подорвалось два «ЗИСа», у одного переднее колесо в хлам, у второго задние. Хорошо хлопушки противопехотные, ничего серьёзного, зенитки не пострадали. Там сапёры разминировали участок нам и мы, отбуксировав технику на дорогу, привели в порядок. Только один шофёр ранен, осколочные ног. Это там, где под кабиной рванула. А когда в дивизию прибыли, доложился, меня раз и под суд. За повреждение техники не в бою и опоздание. Да на полсуток опоздали. Чем-то я комдиву не понравился. Сняли одну звёздочку. Впрочем, через два месяца вернул, вместе с орденом «Боевого Красного Знамени». Причём звание и награду получал не в дивизии, а в артиллерийском полку, где принял зенитную батарею «ПВО-ПТО». А я сразу прошение накатал о переводе, после этого тупого суда. Косяки у офицеров разные были, мой по сути и косяком не было, стечение обстоятельств, однако судили. И знаете, неожиданно долго уговаривали остаться. Комдив прошение порвал. Я накатал в вышестоящий штаб, через голову штаба дивизии, и его удовлетворили. А не хочу с этими козлами служить. Как я понял, комдив банально хотел меня принизить. Мол, приехал тут самоуверенный офицерик, нос к верху, наградами увешан, вот и воспользовался ситуацией. Пришлось отпустить. Вот с артиллеристами до конца сорок третьего года воевал. Правда последние три месяца я уже не зенитчиком был, меня перевели во взвод управления, командовал им. Да, я корректировал огонь наших гаубиц. Причём очень точно, как докладывали пехотинцы. Орден «Ленина» получил и капитана.

Полк отправили в тыл, на пополнение, потом придали другому фронту, а я на нашем остался. Его ещё осенью в Первый Украинский переименовали. Причём остался не по своей воле, меня до этого откомандовали к танкистам, помогал как переводчик, и о том, что полк убыл в тыл, узнал только через неделю, когда меня принудительно оформили в штат бригады, в управление бригады. Помощником начальника штаба по разведке, в коей должности нахожусь и поныне. Должность конечно хлопотная, но я на хорошем счету был. Что по знанию немецкого, то сделал вид что ещё в училище заинтересовался, мол учу, и на данный момент отлично говорю и пишу на немецком. В полку был штатный переводчик, а тут танкистам потребовалась помощь, они штаб немецкой дивизии взяли, и архив нужно было помочь изучить, вот меня временно и откомандировали, всё равно полк уже неделю на второй линии и боевые действия не вёл. Двигались успешно, хотя и не спешили, уже старая граница позади, вокруг территория Польши, освобождаем. Или оккупируем, как местные считают. Кстати, на юго-западе, в ста восьмидесяти километрах от этой точки, где мы в засаду попали, находится концентрационный лагерь, откуда я бежал в сорок первом. Это так, информация к размышлению. Да, меня только порадовали новым орденом, «Отечественной войны» второй степени, два дня как наградили, а тут такое. Неприятно. Хотя я не отчаиваюсь, выберемся. Я больше отслеживал того немца, что при обыске снял медальон, амулет личной защиты, убрав в карман серых форменный штанов. Надо будет вернуть. Выжило три десятка бойцов, их в общую кучу собирали, меня туда же. И тут как раз нужный немец мимо проходил, я прыгнул на него, вроде как за оружие хватаясь, но на самом деле прибрал в хранилище амулет защиты. Правда, с куском штанов и карманом, но это неважно.

Били меня минут пять, с хэканьем месили ногами. Однако сознания не потерял, да и закрывался умело, потом дотащили, держа за гимнастёрку, к остальным бойцам, и бросили на траву. Дальше танк горел, опасались, что скоро рванёт, так что стали отгонять нас. Построили в колонну и повели прочь. Меня два бойца подняли, из офицеров в группе нас двое выжило, младший лейтенант, кажется Василёнок, новенькой «тридцатьчетвёркой» с орудием в восемьдесят пять миллиметров командовал. У нас в бригаде таких танков всего семь, в группе две было. Ну и я. Остальных положили. Две сотни парней тут легли. Нас бы хватило, если бы сами в засаду встали, не выпустить эсэсовцев из города, штурм которого шёл, но как видите, не вышло. Моторизованный батальон Вермахта работал, усиленный новейшими самоходками. Быстро перекинули, я про них не знал. Были ранее за дальностью работы дрона. За каким чёртом меня сюда сунули, штабного офицера, до сих пор понять не могу. Какой чёрт дёрнул сделать это начальника штаба бригады, что временно замещал раненого комбрига, я даже преставления не имею. Но теперь что имеем, то имеем, задание не выполнено, выжившие в плену. Пока бойцы меня тащили, я незаметно достал лекарский амулет, там полный накопитель, провёл диагностику и подлечил самые проблемные места. Так что убрав амулет, сказал, что дальше сам, поблагодарив, и шатаясь действительно сам пошёл. Два ребра сломаны, рука ещё, приживил, чуть раны обработал, а так порядок.

Ну а пока шли, я незаметно менял накопитель за накопителем, ещё два использовал, леча себя, заодно пару кусков сосисок в рот сунул, незаметно жуя, материал для лечения нужен, стоит вспомнить как этот год прошёл. Неполный. Сначала по службе. Ну кратко я описал. Только не стоит думать, что я весь из себя такой супер-пупер специалист, на которого старшие офицеры молятся. Я в тени всегда, напомню. И начальником разведки бригады стал только потому что прошлый офицер ранен был, я ему и помогал как командировочный, во время налёта зацепило, и убыл в госпиталь. На свободное место воткнули, и вот прижился. Я информацию дозировал, что опасно бригаде или соседям сообщал, интересные цели, остальное не трогал. Поди объясни такое знание всего, что и как вокруг происходит. Чуть открылся пока в артиллерийском полку корректировщиком был, но там не удержался. К счастью, соскочил и вот в танковых войсках воюю на не пыльной должности. У меня кстати эмблемы танковые на погонах. Тут мои мысли были грубо прерваны, рядом резко остановился грузовик «Опель», следом легковая машина той же марки, с двумя офицерами. Меня выдернули из строя, связали руки за спиной и закинули в крытый кузов грузовика, куда шестеро солдат залезло. Понятно почему живым взяли, офицер разведки, много может знать, и вот кто-то и заинтересовался теми сведеньями, что я мог дать.

Честно скажу. Не хочу всего вот этого, я желаю спокойно дослужить до конца войны и уйти в запас. И всё, счастливо жить дальше. А тут вот такие неприятности время от времени случаются. Сбегу понятно, все возможности есть, просто бесит. Из моего добра ничего немцам не досталось, перед выходом я переоделся в сменку, награды в хранилище. Да даже все документы убрал. Это не предчувствие, просто логика, во вражеский тыл же иду. На всякий случай. Так что кроме планшетки с картой и трофейного «Вальтера», табельный «ТТ» тоже в хранилище, я ничего не потерял. Кроме гордости, удар по которой немцы и этот предатель, нанесли ощутимый. Мы ведь знали, что кто-то сдаёт нас, а тот у нас два месяца служит, с маршевым пополнением прибыл. Мы искали, спецы из контрразведки армии работали, и его проверяли. Однако радист никаких случайных связей не имел, встреч, не передавал информацию. На связь по рации лишний раз не выходил. В землянке, в машине и при рации. Ни связника, ни куратора не нашли. Больно немцы на все действия нашей бригады быстро и неприятно реагировали, мы несли потери. Теперь ясно кто виноват. Ну да ладно. По службе в принципе описал. Старался вперёд не лезть, но и труса не праздновал, воевал нормально, иначе наград бы не видел. По семье кратко. У Анны всё хорошо, у Алёнки тоже, уже бегает, что-то лопочет, шустрая особа. Поэтому дальше по своим женщинам опишу, и что успел набрать в хранилище. На данный момент у меня десять тонн и двести три килограмма.

Начну с любовниц. Ну про двух знаете, Марта и Маша, последняя в январе сорок четвёртого убить меня хотела. Хорошо выпорол, теперь ластится, пытается доказать, что не удавка это была, а любовная игра. Ну-ну. А так появилась ещё одна любовница. Было две, но одну прогнал, связистка из Вермахта, запах не нравился, бывает такое. Так вот, осталась одна из двух новеньких, тоже блондинка, полька. И со мной добровольно, она так себе на старость зарабатывает. За пять кило золота согласилась моей любовницей быть до конца войны. Не жалею, отрабатывает от и до. Может и Марту с Машей на полячек поменять? Вполне разумные особы и в постели хороши. Агнешка её зовут. Два месяца у меня уже. Кстати, живёт на советской территории, рядом с Бугом. Теперь по вещам что храню там. Шесть тонн было, напомню, что сегодня наполнил до конца, с жадностью нахватав авиационного топлива. Были причины такого поступка. Шесть тонн, но там важные вещи, оружие, даже полковой миномёт с запасом мин, всё что нужно для выживания. Две тонны – это чисто припасы, из них около ста кило готовые продукты, можно сразу употреблять. Так что шесть тонн, это ещё немного. У меня был самолёт, добыл «Шторьх» ещё в ноябре сорок третьего, тот прилетел забрать раненого из нашего тыла, диверсанты там были. Я перебил всех. Лётчика пленил. До марта сорок четвёртого тот меня обучал, почти каждую ночь, сначала теория, обслуживание самолёта, потом пробные вылеты и обучение пилотированию. Обучал от и до. Когда погода позволяла. Я обещал его отпустить после этого. Кстати, в марте, когда при посадке разбил «Шторьх», и отпустил.

К тому моменту я налетал уже больше ста часов, в основном ночами, и считал себя хорошим ночным лётчиком. Не раз бывал у немцев в тылу, даже в банке Варшавы две тонны золота увёл, но в хранилище всего тридцать кило сейчас, остальное припрятал, сделал подземный схрон. В такой же убрал и «полуторку», на будущее. После войны заберу. Я топливо не экономил, много летал, да и больше поиском его занимался, не везло запас побольше сделать, мелочь всё доставалась. А тут ещё и разбил. Так что лётчика отпустил, раз обещал, благо самолёт грохнул, когда к своим вернулся, немец в нашем тылу, как к своим вернётся его проблемы, и вот с тех пор пытаюсь новый добыть, но не везёт, в основном тоже битые находил. А тут пока в плену, шансы есть. Почему и нет? Попробую. А топливо спрячу по старому способу, сделаю схрон с помощью хранилища, освобожу место для самолёта. А после войны, может даже вовремя, заберу, когда хранилище достаточно накачается. Так что всё это не критично. Теперь сбежать из плена. Довести до того что меня допрашивать будут не хочу, раньше бы сбежать, поэтому повернувшись на бок, изучал солдат, что на боковых лавках в кузове сидели. Кстати, явная самоделка. Обычно лавки от борта к борту, а тут бортовые. Я в центре кузова лежал, вот на бок и повернулся, чтобы их видеть. Да, один момент. Амулет защиты я вернул, есть такое дело, когда излечился, то достал его, отшвырнув кусок материи от брюк солдата, и снова незаметно надел на шею. Он сейчас на мне. Это так, к слову, почему я уверенно дальше действовал.

Убрав верёвки с кистей рук в хранилище, я тут же поднял руки в которых было по «Вальтеру» с глушителями, и с правой расстрелял двух солдат справа, и с левой четырёх солдат на левой лавке. Потом быстро произвёл контроль. Я хорошо стреляю, даже отлично. Мигом переносил огонь с цели на цель. Трое успели вскочить, но нахватавшись пуль, упали. Сделав контроль, я выглянул, увидел большие глаза шофёра и унтера-сопровождающего, в кабине следующей за нами машины. Те всё видели, тент задний открыт, чтобы духоты не было. Вот и пристрелил их. Тут метров десять, дальше расстрелял кабину своей машины из «МП» одного из солдат, та стала замедляться, явно неуправляемая, я же, выпрыгнув, перекатившись, и рванул в лес. Я потому и рискнул что увидел слева вплотную стену деревьев. По мне стреляли, несколько хлопков выстрелов, но даже не попали, защита не просела. Хотя близкий свист пуль слышал. Отмахав с километр, до противоположной опушки, уже просвет видно, я встал. Не передохнуть, дыхание не сбил, перезарядил используемое оружие. Пистолет-пулемёт я прихватил, пусть и без боезапаса, а магазин в нём пуст. После этого подумав, достал переносную рацию, у диверсантов несколько штук добыл, вот две с запасными батареями и храню. Быстро кинув на дерево длинную проволоку антенны, подключил, вышел на волну, что использует штаб бригады, и стал вызывать её.

– Волга. Волга, я Альбатрос. Ответь Альбатросу.

Альбатрос, это позывной нашей уничтоженной группы. Радист ответил сразу, подтвердив чёткий приём.

– Волга, я капитан Петров, докладываю. Группа уничтожена. Попала в засаду, нас ждали. Предатель – радист Сикорский. Он застрелил водителя в спину и вырубил меня. Когда очнулся, группа была уже уничтожена. По нашей радийной машине не стреляли, знали, что там у них свой. Выжило три десятка бойцов, из офицеров я и лейтенант Василёнок. Их погнали в тыл, раненых добили. Внимание, бил нас моторизованный батальон Вермахта, усиленный новейшими самоходками. Я таких ещё не видел, приземистые. Шесть штук. Батальон видимо идёт на усиление танкистам СС в городе. Меня на допрос повезли в город, я бежал, убив шесть солдат противника, угнал штабную машину. Она повреждена пулями. Дальше пешком, постараюсь оторваться от преследования, потом выйти к своим. Это всё. Отбой.

Радист подтвердил, что принял сообщение. Свернув антенну и убрав рацию, я дальше стал уходить, вслушиваясь в лес. Нет, не показалось, слышны команды на немецком.

Посмотрев на кроны деревьев, мотнул головой. Нужно найти место где укрыться до наступления темноты, дальше уйду в тыл. Ну а там по ситуации.

А так поднялся на дерево с густой кроной, у меня верёвка была с крюком, закинул на ветку, и поднялся по узлам, подняв потом и верёвку. Там и затаился.

Тут же принимал пищу, лечился, но синяки не залечивал, оставил как доказательство, мол, в плену был, правда рану от ножа на руке окончательно убрал.

Даже чуть позже, когда солдаты цепью внизу прошли, ищут плотно, что удивило, растянул гамак между двумя ветками и уснул. Хочу отдохнуть перед ночными приключениями. Чую ближайшие дни будут насыщенными.

– Петров. На выход, – велел конвоир, открыв дверь камеры.

Я лежал на нарах, заложив руки за голову, камера на шестерых, а нас трое. Место есть. Было девять, но шестерых увели. На расстрел, по приговору.

Интересная у меня судьба, уже третий месяц идёт следствие по мне. Военного суда не было, звания и наград не лишали, но отстранён от службы и вот под следствием.

Причём нахожусь в Москве всё это время. Да, на знаменитой Лубянке. Знаете, лучше на фронте под пулями чем тут на допросах под кулаками.

Если бы не лекарский амулет, давно калекой бы сделали. Били не жалея, дивясь какой я живучий, заживает всё как на собаке. А у меня уже заряженные накопители, весь запас к концу подошёл, и не зарядишь, свидетелей хватало.

Ладно, начну сначала. Ну в тылу у немцев я неплохо поработал. В том лесу сделал подземный схрон. Старым способом. Достал бочки с бензином, и убирая землю в хранилище, потом сбрасывал в воду. Три тонны топлива в схрон, земляной пробкой заткнул, и следа нет что тут что-то имеется, а сам рванул в тыл к немцам. Как раз стемнело. На дороге взял языка, постовых подстрелил оружием с глушителем. Не «ВАЛ», его я не трогаю, местное тихое оружие накопил. Тот сообщил где ближайший аэродром. Добрался на мотоцикле, к утру. А он транспортный, трёхмоторные «Юнкерсы» мне не нужны, увёл в хранилище связной четырёхместный «мессер». Вполне свежий. А ничего другого не было. Заправил, и уже при свете дня взлетел, осваивая новую для меня машину, она скоростнее чем «Шторьх», непривычная. Не встретив наши и немецкие истребители, на бреющем добрался до окраин Берлина, даже благополучно сел. Пусть и с третьей попытки. Я уже говорил, машина новая для меня. Осваиваю. В Берлине задержался на двое суток. В принципе всё у меня есть, полнил запасы сливочного масла с фермы, сметаны и молока. Колбас потом с коптильни и сосисок. С пекарни сто горячих буханок, только из печи. Булки и батоны по пятьдесят штук. Две тонны и четыреста кило с лишним было свободным, есть куда убирать. На две тонны таких продуктовых запасов сделал. Плюс кондитерские взламывал, сладкого тоже хочется, на двести кило набрал.

Главное почему я сюда прибыл. Ограбил местных ювелиров. Понимаете, камни-накопители, они просто круглые. Я хотел добыть драгоценные камни, нанять потом ювелиров чтобы они округлили их. Проверю на амулете зарядке, будут те работать как накоптили или нет? Всё же десять штук в запасе я считаю мало. Брал алмазы, рубины и изумруды. Не так и много, шесть килограмм всего общего веса. Ну и на тридцать килограмм золотых украшений, многие с камушками. Девчачьи игрушки, жене подарю. Осталось свободного около ста кило, вот и посетил банк. Можно уже. Монеты взял, сто штук золотых гиней, двести тысяч долларов США банкнотами, триста двадцать шесть тысяч британскими фунтами стерлингов и рублей ещё. Остальное место занял золотыми монетами разных стран, включая германские марки. На этом всё, планы исполнены, кстати, ни за что не платил, как победитель, солдат с противоположной стороны, брал всё в качестве трофеев. Вернулся в ночь на второе июня к передовой, причём сел в тылу нашей бригады. Она наступала, продвинулась. Тот польский городок у старой границы уже взят. Ну и вышел на штаб. А там меня под ручки, арестовав. Особист наш работал, передали контрразведке армии и через неделю уже в Москву. Я оказывается главный подозреваемый в том, что наша группа попала в засаду. Также меня подозревали в связи с немцами. То есть, что это я предатель. Были улики. Думаю, их Сикорский организовал. Правда, он тоже был под подозрением, и видимо скидывал на кого ему было удобно, выбрав меня. Вот почему меня включили в эту группу. Начальник штаба действовал по требованиям офицеров «СМЕРШа». Правда, та радиосвязь помогла, хотя особо и не верили.

Как видите долго меня допрашивали, чуть инвалидом не сделали, и следствие ещё идёт. Хотя последнюю неделю не вызывали, что странно. Тут вот снова к следователю видимо, так что руки за спину и наверх, в один из кабинетов.

– А, Петров, – сказал мой следователь, он был сначала и до конца. – Радуйся, с тебя снимаются все подозрения. Десять дней назад освобождён лагерь военнопленных, там несколько солдат из вашей группы, они на допросах подтвердили, что предатель Сикорский, а не ты. Так что без обид, служба.

Посмотрев на того, я отвернулся к окну. Ещё я не замарался, прощая их. Прощать и не подумаю. Этот смертник жив пока до него руки мои не дошли. Ну и не хочется, чтобы след ко мне привёл. Если надо, я подожду.

– Ну ладно, – хмыкнул майор. – Сейчас берёшь пропуск, личные вещи и свободен. Бумагу об окончании проверки получишь у дежурного. С нею в управление кадров, там дальше определят куда тебя. Всё, свободен.

Забрав бумагу, я с тем же конвоиром двинул вниз, к посту дежурного. Конвоир ушёл, мной занялся уже помощник дежурного, вернули вещи, причём все. Да и что там возвращать? Я якобы из плена бежал, пусть солдат убивал, трофеи имел, но вещей немного.

Оружие, «МП-40» при задержании понятно отобрали, документов нет, якобы у немцев остались, сообщать что сохранил даже и не думал, после того как меня встретили.

Правда про награды и документы к ним сказал, что сохранил, но сдавать не стал. Так что наручные часы, вещмешок, с мелочёвкой, вот и всё что было. Причём вещмешок этот мой. Я когда в рейд пошёл, его не брал.

Так что арестовали, его со мной забрали и вот в тыл. Всё верно, по спискам проверил, расписался, и был выпущен на свободу с чистой совестью.

Да уж, старался держаться подальше от опасностей. Не получилось. На самом деле, уж лучше на фронте. Один плюс видел, время идёт, хранилище качается, уж тонна свободного.

Тут и потраченное топливо, пока к своим возвращался, и три месяца по триста килограмм под следствием. Плюс сам питался своими запасами, хотя и не часто, свидетелей много, местная баланда вообще аппетита не вызывала. Так что тонна есть.

Поправив вещмешок на плече, лямки на правом плече, я поспешил прочь. Форма грязная, попахивает камерой, знаков различия нет, пилотка и то без звёздочки. Документов кроме справки нет. Нужно всё вернуть. Так что путь мой лежал в автобронетанковое управление Красной Армии, в отдел кадров. Вид конечно привлекал внимание, но мне скрывать нечего, ничего, дошёл. Офицеры, что в коридоре ожидали, морщились и отдвигались от меня. Пощупав щетину, решил, что надо побриться. А что, двадцать один год уже, двадцать два в феврале будет. На Лубянке свой брадобрей был, раз в три дня водили бриться. Он же и стриг. Я два дня назад у него был. В принципе причёска нормальная, помыться бы конечно сначала надо было, вон когда очередь подошла и в кабинет зашёл, подполковник морщится, но похер, вот откровенно на это похер. Я ни за что сидел, пусть нюхают уроды. Все сразу поверили, что я предатель, ни один слова против не сказал. Я про офицеров бригады где служил, но сейчас вообще на всех плевать. Позже отойду, но это будет позже. Да и радости возвращения в армию у меня нет от слова совсем. Мне выдали нужные бумаги, чтобы восстановить документы. Справки с Лубянки для этого хватало, там все данные были. Там фотография нужна, требуется себя в порядок привести. Ну и дали направление в служебную гостиницу. Так просто в неё не попадёшь. А вот где дальше служить буду, узнаю, когда восстановлю документы.

Так что забрал ворох бумаг, посетил другой кабинет, оставил часть, там начали удостоверение оформлять. После этого в гостиницу, заселили в двухместный номер. Причём, одно место занято, но сосед отсутствовал. Форму в стирку сдал, сам в ванную комнату. Дважды отмылся, пока не почувствовал себя чистым. Потом сам побрился. Дальше форму вернули, глажкой просушили, сапоги тоже в порядке, и к фотографу. Там свой был, подобрали форму согласно моего звания, сделали фото. На лице синяков нет, меня били, но на лице следы не оставляли. Фото вечером будет готово, так что пока время есть, на телеграф. Надо телеграмму отбить Анне, что я в порядке. А то сколько месяцев ни слуху, ни духу.

Тепловизор неплохо помог, сделал расчёт, и подкрутив маховики наводки полкового миномёта, данная модель выпущена немцами, скопировали наш, и опустил в ствол мину, закрыв уши. Громкий хлопок, и первая мина ушла в небо, а я через очки наблюдения ожидал, где будет разрыв. Камера дрона покажет. Дальше скорректирую, и уже разнесу цель, как и желаю, причём остро желаю сделать. Мина рванул рядом с центральным входом. Там несколько сотрудников Лубянки общалось, двое упали, а один внутрь заскочил. Практически накрытие. Так что чуть подкрутил, и пустил серию из трёх мин. Одна сработала на стене в районе второго этажа, о карниз окна сработала, две разнесли крышу. Дальше я стал выпускать серии по пять мин, разнося Лубянку тяжёлыми минами. Крыша готова, теперь мины обрушили потолок и начались пожары на верхних этажах. Видя, как выбегают сотрудники, я там серию пяти мин положил. Накрыл. Я опытный миномётчик. Когда учился летать, летая к немцам в тыл, не отказывал себе в удовольствие использовать миномёт, накрывая жирные цели, склады, штабы, аэродромы и мосты. В общем, что считал важным. Ведь ослабив тылы, я помогаю нашим быстрее гнать немцев. Глядишь война закончится раньше. Да даже на пару дней, мне за счастье будет. За всё время полётов в тыл к противнику, около тысячи мин, если так посчитать, выпустил. Опыт немалый.

Вот ещё две мины, по разбегающимся работникам Лубянки, и всё, а больше мин нет. В запасе пятьдесят штук, все выпустил. Так что убрал миномёт, дальше заскочил на сараи, стрелял с пустого двора автопредприятия, сторож связанный в сторожке, уже свистки милиционеров слышно, но я ушёл.

Переоделся, сбить со следа собак, и успел добежать до гостиницы, и также поднялся в номер по верёвке. Тут тёмная сторона, затемнение, свидетелей нет, а сосед, майор-танкист, крепко спит. Усыпил перед уходом лекарским амулетом, так что закрыл окно, тряпочкой прошёлся, и в душ.

Тот на этаже, а не в номере, коридорная испуганно поглядела на меня, слышала канонаду, а я, помывшись, вернулся и спать. Вот так вот.

Мстить нужно всегда. Всего двенадцать часов как выпустили, а я уже ответку кинул. И пусть докажут, что это я. А вообще утром выпустили, пол одиннадцатого покинул здание Лубянки.

К обеду начал всё оформлять, к трём сделал фото, в четыре посетил телеграф. Правда, час стоял в очереди, отправил жене телеграмму, получит от почтальона. Потом искупался в речке, сегодня двадцать девятое августа, вторник, а вода ещё ничего, освежает. Поужинал в столовой гостиницы и в номер.

Познакомился с соседом, тот из госпиталя, направление на новое место службы ждёт. Там написал письмо жене. В телеграмме только указал что жив и здоров, всё в порядке. Жди письма. Ну а вечером усыпил соседа.

А снаружи окончательно стемнело, через окно покинул здание, оно на улицу выходило, тут тенистая аллея, и вот запустив дрон, нашёл подходящее место, ограда высокая, не помешают. Два километра до Лубянки, норм. Подготовив позицию, за три минуты весь боезапас выпустил, и точно.

На меня не выйдут, хотя искать будут, это точно. Мстить тому майору и его подручным уже не стану. А я массово отомстил, по зданию и по людям отработал. Месть погасил, всё, претензий больше не имею.

Теперь найти тех сотрудников «СМЕРШа», что со мной неделю работали пока не передали в Москву, и считай всё, мстить некому. Тут уже точечно отработаю, пятеро тех, к кому у меня претензии имеются. Надеюсь живы и не подохли под пулями врагов. Я сам хочу поквитаться, а не чужими руками.

Это пока всё. Выспался я отлично, встал утром вместе с майором, пять часов, мне более чем достаточно, так что мы умылись, вместе на завтрак. Не без интереса слушая слухи по ночному удару по наркомату НКВД.

Здание полностью выгорело. Дальше я к фотографу и в управление, передал готовое фото. Час ждал в коридоре, мне в гостинице уже подарили полевые погоны, так что на форме они были, и звёздочка на пилотке, пока мне новенькое удостоверение не выдадут.

После этого направился в отдел кадров, где мне стали подбирать направление. От возвращения в бригаду я отказался, хотя та воюет в составе той же армии.

– Так. Тогда командиром роты тяжёлых танков в отдельный гвардейский тяжёлый танковый полк прорыва.

– Так я не танкист.

– Служил в таковой бригаде? Значит, танкист.

– Я закончил зенитное училище в Барнауле, полтора года зенитчиком был. Потом корректировщик в артиллерийском полку и случайно попал в танковую бригаду, как переводчик. А назначили помощником начальника штаба по разведке. Последнюю должность полгода занимал, пока меня не оболгали и под пресс НКВД не кинули. Выбивали признание что на немцев работал. Чуть инвалидом не сдали. Где тут танкист? Я в танках не сидел ни разу.

– Это конечно очень интересно, но меня не волнует. Вот направление к гвардейцам. Полк формируется тут, под Москвой. Как раз ротного запросили. Всё, свободны.

Молча козырнув, мысленно матерясь, я покинул кабинет и двинул к выходу. Не передать как я не желаю воевать дальше танкистом, но этот полковник на распределении явно упёрся, не сдвинешь. Ничего, надеюсь в полку что-нибудь придумаю и получу другую должность. При штабе, например. Я своё отвоевал, пусть другие вперёд лезут и геройство проявляют. А после Лубянки, так вообще желания воевать за это государство напрочь отбили. Я за родину и родных воевал. Дождусь девяностых и поучаствую в развале. Впрочем, Советский Союз меня устраивал, но вот кто им правил нет, их власти лишить это всегда готов. Недолгая жизнь в новом теле только укрепила меня в неприятии к коммунистам. Окончательно их невзлюбил. Ничего хорошего от их партии нет. Так что покинув управление, в мастерскую двинул, где шьют форму для офицеров. Там заказал парадную, сапоги и фуражку, да и шинель. В моей сильно потрёпанной полевой всё же по столице ходить не стоит, немало на себе недоумённых взглядов ловил. Даже один раз патруль пристал и один полковник отчитал. Последнего я на*уй послал, не в настроении был, и пока тот орал белугой, просто сбежал через дворы. После встречи с полковником настроение на высоте, ходил насвистывая, улыбку даря всем. Сделал гадость, на сердце радость. Форму шьют, моего размера готовой нет, мерки сняли. Причём пришлось платить, за мой счёт шили и материал купил. Я уже в управление зарплату получил за все месяцы, что не выдали, порядок.

Сначала на почту, письмо отправил. Дальше стал собирать информацию по удару по Лубянке. Да слухи одни, погибшие уже тысячами исчисляются. Однако пришлось прекратить, внимание привлекаю. Видно, что органы работают, город плотно перекрыт. Постоянно документы проверяют. Ничего, до нужного момента подождал в гостинице, пообедал там же, и в мастерскую. Там примерка. Потом час ждал, когда окончательно дошьют, а то на живую нитку было, и мне помогли закрепить все награды. После этого вернулся в гостиницу при полном параде. Соседа уже не было, как утром попрощались, и не виделись. Съехал, койка прибрана. Я тоже собрался, сдал номер, и к казармам, где полк стоит. А на пролётке. Возницу нанял, он и отвёз. Пока в штабе полка оформляли, надо же, соседа по номеру встретил. Его тоже сюда. Заместитель командира по строевой. Любопытное совпадение. Нет, это явно случайность, хотя в совпадения я не верю. Меня оформили, причём ротным, полк вооружали танками «ИС-2», техника и личный состав уже прибыли, сейчас шли тренировки, во время одной из них и погиб прошлый ротный. Нелепая и откровенно глупая гибель. Его задавили танком, когда механик-водитель сдавал назад. Тот под суд попал, в штрафроту направили, командир погиб. Вот такие дела. Так что после оформления, получил вещевое довольствие и личное оружие, пистолет «ТТ» со всем положенным. Ну и полевую форму, комбинезон, шлемофон. Да всё что положено. Лишнее, включая парадку, прибрал пока в хранилище.

Сутки я в полку осваивался, изучал танк. С экипажем знакомился и экипажами остальных четырёх танков. В роте их пять, такие штаты у подобных полков. Мне с ними в бой, нужно накоротке быть.

Почему я так не желал быть танкистом? Да в детонации боекомплекта всё дело. Если рванёт, я сомневаюсь, что моя защита выдержит.

А почему сутки на всё про всё, так полк готовился отбыть на фронт. Потому торопились, пополняя недостающим личным составом, и я под эту гребёнку попал.

Успел отправить жене новое письмо, где указана армейская почта нашего полка, и всё. Танки на платформах, мы в купе, и вскоре два состава, где уместился весь полк, двинул на запад. Первый Белорусский. Нами его усиливали.

Мотор «Мессера» ровно гудел, вокруг стояла ночь, я направлялся в сторону села Алексеевска, где сейчас жили жена и дочь. Сорваться с места заставило письмо, полученное от Ани, первое за всё время, с момента как меня арестовали.

Вообще уже три недели как я командую танковой ротой. В боях ни разу не был, мы как прибыли на фронт, находились во втором эшелоне. Фронт вообще стоял, пополнялся. Из-за восстания в Варшаве, как оно поднялось, наши и встали, ожидая пока немцы уничтожат восставших. Это наша месть за армию Андерса. Так что я полностью поддерживаю это решение. Пусть немцы там всех огнемётами выжгут. Сколько стоять будем дальше не знаю, я тянул службу, учился и сам обучал, так что порядок. А тут письмо от Ани. Живёт у родителей, из дома их выгнали как семью Врага Народа. Кто такую информацию пустил, не знаю, но в нашем доме уже чужие жили. Передали лучшему мотористу колхоза. Там глава села распоряжался. Вроде как информация по мне по официальной линии пришла, мол предатель, и всё такое. Отреагировал я мигом. Покинуть полк не могу, дезертиром сразу стану. А тут повезло, обстреляли стоянку от леса, явно бандиты местные, поэтому меня с пулевой раной ноги, сам себе её сделал, отправили в медсанбат ближайшей дивизии, рана не настолько тяжёлая чтобы в госпиталь отправлять. Терять меня комполка не захотел, может и излечусь пока ждём приказа. А там договорился с лечащим врачом, молодой женщиной, подарок сделал, серёжки золотые, очень красивые, и та разрешила лечится не в палатке медсанбата, а на дому в ближайшей деревне. Объяснил это тем, что там девушка ласковая живёт, хочу женской ласки. Так что уже такого контроля нет, да и врач прикроет, если что, и думаю успею метнуться к селу, и обратно. Пара суток у меня есть. Я этого главу села выпотрошу живьём, и под воду, набив камнями пузо.

Тысяча восемьсот километров по прямой до села оказалось. Взлетел ещё когда темнеть начинало, с полными баками, у меня топлива на тысячу километров. Скорость двести семьдесят в час. Дозаправка в районе Орла, и дальше, пока не прибыл. Надо же, летел по памяти и не сбился, добрался до места. Посадка на полевую дорогу, обслужил и заправил самолёт, и на мотоцикле покатил к селу, что виднелся крышами и фруктовыми садами на горизонте. Был я в комбинезоне рыбака, меня официально тут нет и не было. В село заезжать не стал, поднял дрон, рассвело и начал искать наш дом, по описанию что дала Аня, узнаю. Действительно, мигом узнал. Да в селе всего один свежий дом и был, и всё остальное описание полностью совпадает.

– Не понял? – пробормотал я. – А Аня что там делает?

И действительно, приблизил картинку чтобы убедиться, на старых грядках с убранным урожаем возилась Аня, перекапывала, как я понял, рядом её мать с лопатой работала, по описанию узнал. Чего рано так? Впрочем, не смотря на то что всё, а может и не всё, а только дом, и вернули, планы я менять не собираюсь. Главе села не жить. Днём появляться в селе не стоит, ждём ночи, так что развернувшись, покатил к лесу, там и стал разбивать лагерь. Сюда и дрон спустил, поймав его руками. Дальше дрон на зарядку, а сам с ноута просматривал запись с камеры, изучая само село и прикидывая где может жить глава. Чуть позже ещё раз подниму, днём, всё равно на высоте километра его разве что за птицу примут. Никто не обратит внимания, так что после зарядки, и ужина, я раскатал спальник в палатке, и спать. Палатку поставил по банальной причине. Уже холодает. Конец сентября, ночью дубак, и что-то тучи низкие, как бы дождь не пошёл.

В селе я меньше суток пробыл, вылетел обратно. Да понял, что на эмоциях чуть глупость не совершил. Надо было написать ответное письмо, мол, раз у нас такие власти, грабят и разворовывают имущество Героя СССР, и выгоняют семью на улицу, то жить там не будем. Переедем в другое место. Мол, пусть готовиться. Как после войны приеду, сразу переберёмся в Москву. Потом всем рассказать, как семью из дома выгнали, особенно простым солдатам. Если такое в тылу с награждёнными Золотой Звездой творят, то что с их семьями делают? Поднять волну. Конечно сильную волну поднять не дадут, Политуправление и особисты на страже, но слух пойдёт. Может гневное письмо напишут в село. Постараюсь в армейской газете нашего фронта статью про это написать. Вылетел я в одиннадцать дня под начавший моросить дождь, как позавтракал, и к вечеру уже был на месте. Даже успел вернуться в палатку, где для меня койка была. Врач приходила, осмотрела и ушла. Ходить с тростью я мог, так что не проблема. А с утра, написал Анне письмо, мол, раз нас объявили Врагами Народа, то пошли к чёрту сельчане и глава их, будем в другом месте жить. Мол, даже если захотят вернуть дом, не принимай. Мы пострадавшие от произвола советской власти. В Москву переедем, как война закончиться, весной-летом следующего года, вернусь и переедем. Ну и в таких тонах, мол, лучше жить в столице чем с подобными людьми. Дальше отправил письмо, всё, и уже начал рассказывать, как у моей семьи отобрали дом, показывая письмо как доказательство.

Два дня слухи распускал, даже дал интервью корреспондентам армейской газеты, что как раз медсанбат навестили. По другому делу, а тут такой материал набрали. Я даже в полку был, и там слух этот пустил. Да что это, я Сталину письмо написал, приложив письмо Ани как доказательство. Мол, разве это правильно, когда дома Героев Советского Союза по велению левой пятки какого-то главы села, отбирают? Просил разобраться. Так что два дня всего, и Политуправление попросило прекратить эти порочащие советскую власть, слухи. Впрочем, те сами заинтересовались, решили проверить мою информацию. Ладно, дело сделано, главе неприятности устроил. Что важно, я имел много свободного времени. Ранее пока ротой командовал у меня его не было. А я серьёзно к своему делу отношусь. Если чем-то занимаюсь, то должен это знать от и до, вот и учился. От управления танком, до работы наводчика и заряжающего, ну и главное управлять танком с места командира. Учили меня другие командиры, они тоже понимали, что знаний у меня нет, а те на этих танках уже воевали, боевой опыт немалый получили, и щедро им делились, так что на данный момент, теории у меня много, осталось личный опыт получить. А теперь пользуясь хорошим отношением ко мне врача, когда эта вся бодяга с письмом закончилась, было двадцать восьмое сентября, пять дней как меня ранило, я ночью полетел к немцам. Раньше времени не было, я уже говорил. В планах к утру вернуться.

Нормально слетал. И знаете, возникла дилемма. Нет, как и хотел, боезапас к моему миномёту наконец пополнил, семьдесят мин, снаряжены, пороховые заряды на месте, хоть сейчас выпускай. Просто мне попался совершенно новый автомобиль, немецкий, военный, внедорожный и плавающий, сделан на базе «кюбельвагена», сорок четвёртого года выпуска, и по весу вполне входит в оставшуюся тонну, а была тонна триста, моего хранилища. Однако я находился рядом с немецкой ремонтной базой, а там и грючесмазочные, и моторные масла, в разной линейке представлены, и отличного качества. И что хватать? Машину убрал, пятьдесят кило свободного. Подумав, взял три канистры с моторным маслом, и для коробки передач одну. На этом вполне успел вернуться. А что, давно хотел такой автомобиль, буду на рыбалку или охоту ездить. К слову, со вскрытого склада полнил боезапас. У меня было один «МГ-42» и шесть «МП-44», автоматы похожие на «калаши», патронов мизер, вот шесть ящиков и набрал. Это когда мины искал. А дальше особо не дёргался, спокойно лечился, лекарским амулетом ускорив, на рыбалку ходил, речка рядом. Так что уже в начале октября вернулся в полк, в санроте долечивался, хотя ходил всё ещё с палочкой. Фронт двинул, но о нас вспомнили только через три дня. Пришёл приказ, и мы пошли вперёд, нагоняя передовые части, где те столкнулись с крепкой обороной. Такая оборона, взлом, это наша работа. Мой первый бой в качестве танкиста, даже немного волнуюсь. Два письма от Ани успело прийти, про то что дом вернули не написала, но ответить на то моё, нет, не успела.

Надо сказать, мой первый бой запомнился надолго. А немцы окружили мой вырвавшийся вперёд танк, что завалился на бок в канаву, и стал беспомощным. Свои вроде недалеко, а немцы уже по броне ходят, занять позицию вокруг танка мы просто не успели. Собственно, и давили гусеницами пехоту, когда завалились, скользя, и легли на бок. Да, и такое было. Немцы снаружи на нас сильно злые, мы их изрядно из пулемётов и гусеницами побили, очень хотели нашей крови. Ладно, начну по порядку. До вечера мы совершили марш к передовой, еле нагнали, вечер на подготовку потратили, разведанные получали, я незаметно дрон гонял, скинув на ноут записи, чтобы потом просмотреть можно было. Потом ночью ещё погонял, по тепловым меткам определяя места засад, где у немцев какие силы, позиции орудий и пулемётов, тут место неудобное, слева луг, танки увязнут, справа болото и река, только насыпная открытая дорога, что держат под стволами орудий немецкие гренадёры мотопехотной дивизии. Кстати, представленные разведданные были очень хорошими, сравнил с теми, что получил с дрона, почти всё совпадало, кроме редких моментов. Ещё предположительно минное поле дальше. Вот так и двинули наши тяжи, впереди два с минными тралами, с нами сапёры. На некоторых танках десант. Впрочем, скоро спешились и мы с коротких остановок начали вести огонь, я корректировал своему наводчику, указывая важные цели. Быстро мы выбили орудия, и несколько самоходок, потеряв три своих танка. Не безвозвратно, ходовые разбиты и у одного ещё башню заклинило. Потом дальше два подрыва, есть противотанковые мины.

Там я один танк потерял. Экипаж сильно оглушён, ждёт ремонтников, а мы дальше, где ждал небольшой городок, мы на плечах немцев, с нами танковая бригада наступала на «тридцатьчетвёрках», ворвались в польский городок. Моя рота на предельной скорости прошла его насквозь, снося баррикады, немцы тут похоже долго держатся планировали. Чудом ни одна машина не была сожжена фаусниками. Два рикошета всего. Я вывел роту, и мы, отойдя на километр, встав у посадки, тут удобно, незаметно не подойти, расстреляли две батареи тяжёлых гаубиц, что торопились сняться с позиций, а дальше не давали немцам выйти. Жаль боезапас мал, снарядов треть осталось в машинах. В стороне низина, для нас мёртвая зона, пехота туда ломанулась, так что оставил роту на своём заме, приказ не выпускать отходящие части, сам же погнал перехватывать пехоту, что бежала из города, бросая всё тяжёлое вооружение. Вот и гонял, пока в канаву, причём рукотворную, явно ливнесток, не скатились. Боком. К счастью, рация работала, что уже чудо, связался со своими и ко мне подошёл один танк, младшего лейтенанта Марьина, двумя фугасами рядом, раскидал пехоту и остальных пулемётом. Подчистил и встал рядом. Так что дорогу из города перекрыли и вот низину. Я уже вышел на связь с командованием полка, обрисовав ситуацию. Ну проблема с танком, это мелкая неприятность, главное мы заперли выход и подкрепления не пустим. На шару проскочили и получилось, так что порадовал тех. Также мы ещё корректировали огонь нашей артиллерии. Танки часто стреляли, целей много было, мы своё орудие использовать не могли, те к нам по очереди подъезжали, и мы боезапасом делились, да и мой экипаж вокруг танка занял позицию. Наводчик и заряжающий тела немцев оттащили, вооружились пулемётами трофейными, оборудовали пулемётные точки. Мехвод копал склон, чтобы потом машину выдернуть.

Последний бой принимать не пришлось, за час до заката город был взят. Немцы сдались, когда поняли, что окружены. Запал у них иссяк. И подкрепления не прорвались, мы два «Тигра» и четыре самоходки уничтожили на подходе. Всю ночь танк откапывали и выдёргивали на тросах. А утром к нам подошёл тот, что на мине подорвался, отремонтировали его. Хотя это не важно, бой за город жаркий был, я танк один потерял, самоходка «Фердинанд» в корму подожгла. Хорошо экипаж выскочить успел. Потом с нами в канаве оборону держал. Так что снова четыре танка в роте у меня. Боекомплект пополнили, мало отдохнули, но с утра дальше. Кстати, командир стрелкового корпуса, это его мы усиливали на этом направлении, за наш прорыв мне обещал Героя, остальным ордена. Очень уж наш такой прорыв к немцам в тыл все планы тем сбил по обороне. Малой кровью город взяли, как не крути. И я не скажу, что так задумано было. Экспромт. Вот такой мой первый бой. Запоминающийся. Дальше шли уверенно, даже вырвались вперёд и вынуждены были остановиться, из штаба фронта приказали, чтобы нас не отрезали, ждём, когда соседи по флангам подтянуться. Так что отдыхали, технику в порядок приводили, а я угнал у немцев две самоходки «Фердинанд», одна вошла в мою роту, другая соседнюю, где два танка безвозвратно было потеряно. Через неделю двинули дальше. Надо сказать, мне очень нравилось вот так воевать, обыгрывать противника. Однако к середине ноября, когда от полка осталось три машины, самоходки были потеряны, одну немцы сожгли, другая сломалась, починить не смогли, мы передали танки другому полку, такому же прорыва, и нас отправили в тыл, на пополнение и отдых.

Хорошо повоевали. Жаль не поучаствовали в освобождении Варшавы, как раз на неё наш фронт наступал, причём не спешно. Наш корпус чуть севернее.

Ну а пока эшелон бежал в тыл, можно наконец расслабиться, и всё проанализировать. Вроде в Москву возвращались, там одна из баз для формирования и пополнения таких полков как наш. Да, новости были разные и у меня их хватало. Первое, я потерял дрон. Не вернулся с разведки. Как не экономил ресурс, всё же запасных расходников в кофре не было, старался поменьше использовать, чтобы растянуть, но видимо время вышло. Правда, потом последний кадр несколько раз перемотал на ноуте, увеличил, и рассмотрел кусок крыла. Стало ясно что ночью мой дрон просто разнесло ударом самолёта. Не видно же ничего. Думаю, тому самолёту ничего, а дрон в дребезги. Вечно везти не могло, вот и столкновение произошло. Хотя я честно думал, что ресурс раньше закончиться, так я потерял воздушного разведчика. До сих пор жалко. Ладно, эту потерю я уже осознал и смирился, шлем с очками и планшет убрал к кофру. Сохраню как память. Второе, воевать танкистом мне неожиданно понравилось, но на передовой танкисты постоянно в напряжении, иногда даже помыться некогда, попахивало от нас. Я конечно старался себя в чистоте держать, всё же любовницы три, не удобно, но не всегда получалось, экипаж рядом, всегда на виду. Молодец комиссар полка, организовал передвижную баню, пока моемся форма стирается. Выходим, надеваем чистую, свежую, ещё горячую от утюга. Но такое один раз было. Впрочем, пока эшелон ждали, помывку и стирку на станции организовали. Она узловой была, хотя бои тут немало разрушений нанесли, но кое-что не пострадало.

Теперь по семье. С Аней мы в постоянной переписке. Сильный резонанс вызвало то, что мою семью ограбить пытались. Сталин велел разобраться, дошло письмо. Дом ей уже вернули, тут она призналась наконец, но главу села сняли с его поста, и даже как-то быстро осудить успели. Три года получил. Больно уж показательно всё, явно крайнего нашли. Да пофиг, хоть так. Насчёт Москвы Аня сомневается, в селе половина родственников, друг другу помогают. Не хочет та уезжать, это ясно. Ну да, прям помогли, когда выгоняли из дома. Впрочем, передумает или нет, уже не важно. Последняя и самая важная новость. Четыре дня назад, как раз полк готовились отводить в тыл, хотя ещё на передовой были, закончили сдерживать яростные атаки немцев, обескровили их, да и мы сточились окончательно, на меня вышли админы. Подловили, когда один был.

– Привет, десантник, – раздался голос в ночи, от которого я подпрыгнул, ночь, неожиданно было, помиловался с полькой, расслабленный и довольный возвращался в роту, и теперь водил стволом пистолета по сторонам, пытаясь найти источник звука.

– Не дергайся, это админы игры.

– Ага, ври больше. Мир настоящий, скорее всего параллельный.

– Да, вижу дальше играть с тобой смысла нет.

– Да я сразу всё понял… Да уж, долго же я вас ждал, – убирая пистолет обратно в хранилище, сказал я. – Где пропадали? И кстати, где моя оплата? Я тогда освобождённых из плена девчат всех вывел, а оплату не получил.

– Сбой, мы потеряли контакт с этим миром. Да и честно сказать, нашли совершено случайно. Таких миров миллионы. Если каждый перебирать, жизни не хватит. А тут начали искать миры для новых «десантников», мы так называем тех участников, вроде тебя, кто может переселение в новое тело выдержать…

– Редкость?

– О, ты даже не представляешь какое.

– Ясно. Что за сбой и почему оплаты не будет?

– Ну по сбою, информация лишняя, знать тебе не нужно. Скажем так, внешняя атака обнулила память наших серверов. По награде, та же причина. Забудь. Мы уже двух новых десантников нашли, а тут пятый мир изучаем, и оп-па, а мир знакомый, где капитан Петров лихачит. Так и нашли. Случайно.

– Ну ладно, нашли и нашли. И что теперь? Я готов к сотрудничеству. Хочу новых ништяков заработать. А то вон дрон потерял, «глаза» на небе лишился. Удачно вы так быстро вернулись.

– Извини, но этот мир нам уже не интересен, да и два новых десантника есть, оба перспективны, и мы начали с ними работать. Ресурсов лаборатории на тебя уже не хватает. Ты знаешь, что стало с Марией Райновой?

– Нет, не отслеживал.

– Погибла в Киевском котле. Во время взятия Киева. В госпиталь авиабомба попала.

– А вам откуда знать, если вы только сейчас появились?

– Закрытая информация.

– Что-то вы крутите.

– Оно тебе надо знать? Да, для чего я на связь вышел, этот мир уже бесперспективен. Хочу предложить тебе перебраться в другой мир. Там два Райнова, что нужно спасти, один красноармеец, Степан, и сержант Райнова. По бойцу информацию дадим, а где Марию искать ты и так знаешь. Она в плену с начала августа. Я тебе даже выбор дам сделать. Через четыре дня есть подходящее тело, но попадаешь на Зимнюю войну, как раз подходящий момент будет…

– Финская война, – поправил я того. – Зимняя война, это не наше название, а со стороны финнов и их союзников.

– Ну пусть так. Или начало мая сорок первого. Тоже есть время подготовиться.

– Не знаю, как вас там?

– Зови Артёмом.

– Не удивлюсь что фамилия Райнов. Ладно, Артём. Вы знаете, что это за война, где я уже четвёртый год воюю? Это страшно. Да не один русский воин не согласиться её повторно пройти. Я конечно поху*ст по жизни, то даже мне тут тяжко. Я не хочу всё заново. Мирной жизни желаю.

– Ну год между Финской и Великой будет, отдохнёшь, сил наберёшься.

– Ты меня не слышишь? Оставь ты меня в покое. Я тут до Победы довоюю и буду спокойно жить. Наслаждаться миром.

– Так воюй, тогда после Победы отправим в тело парня, в май сорок первого.

– Не слышишь меня, – вздохнул я.

– Да слышу. Сам пойми, твоё тело может стать участником второго перерождения. Мы хотим изъять тебя, отправив в новый мир, а в тело заселить другого десантника. Все расчёты показывают, что должно получится, это наш первый опыт. Скажи, мы остановимся перед трудностями? Даже если десантник против? Подождать немного можем, а дальше извини.

– Обложили.

– Тем более если война такая страшная, ты можешь не участвовать. Пересидишь в тихом месте. Швейцария или Испания, и живи дальше, главное задание выполни.

– Надо подумать. Что по оплате. Снова игру устроите?

– Я же говорю, все ресурсы брошены на других десантников, кстати, оба как раз участвуют в схожей игривой программе, пока всё удачно идёт. Что по оплате, то ничего в хранилище сохранить не сможешь, эффект перерождения, как мы это называем. Да и оно обнулится, но не с тонны снова начнёшь качать, мы доработали. С двух тонн теперь. Что по оплате, то она разовая. Извини, на контакт вряд ли будем выходить, разовое задание, дальше живи как хочешь. Разве что ты потеряешь амулеты, что уже имеешь, мы тебе вернём аналоги. Помниться три амулета у тебя, зарядки, защиты и лекарский, с опцией диагноста. Ну и сверху получишь три амулета. Хватит тебе. Ну и даже дам право выбора из имеющегося, потом перечислю что есть.

– Эй, а дрон? Хочу такой же. И в тройном количестве. Желательно с расходниками. Чтобы ресурс поддерживать. А то они одноразовые, пользуешься пока не собьют или не сломаются. Я в два раза превысил ресурс прошлого аппарата, странно что ещё летал. Ну и генератор к ним понятно, с ноутом. Ноут такой же, с той же информацией, без музыки и фильмов тут вообще скучно.

– Хм, смотрю ты уже согласился, раз торгуешься. Тогда моё условие, отправляешься через четыре дня. Не волнуйся, твой сменщик будет хорошим семьянином и воспитает твою дочь как нужно. В прошлой жизни у него четверо детей было, вывел в люди. Очень ответственен на это дело.

– Я согласно не только из-за ништяков, но и чтобы вы наконец оставили меня в покое. Только начал радоваться, что всё, вас больше нет, и нате вам, вернулись. Я этому не рад.

– Главное согласен. И опыт немалый боевой теперь имеешь. А то уж я хотел скинуть Берии информацию, кто ему здание наркомата уничтожил. Ох и ищут этих миномётчиков.

– Он там уже не командует. Да, а вы откуда об этом узнали?

– Разведчик доложил.

– А с чего вы взяли что это я?

– А кто ещё? Только ты такие изменения можешь в историю вносить. Обычно всё по канону идёт.

– Ну да, логично. Хотите чистую историю личного дела иметь, чтобы другой десантник моей жизнью жил. Я тут всего набрал, награды заработал, вон вторую Золотую Звезду скоро получать, подтвердили, подписали награждение, а всем пользоваться другой будет. Несправедливо.

– Ладно, четыре амулета на выбор.

– Пять.

– Это последнее и всё. Итак нахрапом лишнего взял. Что выбираешь, есть…

– Погоди, сначала я. У меня частый страх, что потеряю амулеты. Особенно защиты, сгорит, от мощного давления, и останусь без него.

– Да, такое может быть.

– Тогда ещё один амулет защиты, но мощнее, чем вернёте по замене.

– Нет, первый класс итак самый мощный.

– Тогда однотипный.

– Добро, будет. Осталось четыре. Начну с того что лично брать рекомендую. Так, амулет ночного и дальнего виденья, очень рекомендую. Третий класс. Да выше и нет.

– Согласен.

– Потом амулет личного климат-контроля, амулет-сканера, дальность два километра, глубина под землю метр. Оба второго класса.

– Да, согласен, амулеты нужные. Климат-контроля я так понимаю спасёт от холодов на Финской?

– Точно. А с помощью сканера будешь уверено работать миномётом. Да и на танке тоже.

– Ладно, не томи, что там с четвёртым амулетом?

– Это артефакт. Боевой. Первый класс. Внедрено два боевых плетения. Это воздушные лезвия, дальность сто метров, и ледяные стрелки, от совсем тонких иголок до мощных копий. Дальность триста метров. Там с одного режима можно на другой переключаешься. Удобная штука.

– Согласен, беру. Ждать значит через четыре дня?

– Да, через четыре.

– Хорошо.

Я вернулся в расположение. Вот так эти дни и пролетели. Я опустошил хранилище. Передал перед отъездом всё что было в госпиталь, оружие и технику в основном особистам, им пригодиться. Мол, схрон нашёл.

Только амулеты и технику из будущего не трогал. Девок отпустил, всех отблагодарил золотом. И вот лежу на полке в купе, уже все спят, вагон покачивается, на территории освобождённой Белоруссии уже катим, как меня потянуло. Ну вот и обещанный переход.

Очнулся я почти сразу. Можно сказать, сознание мигнуло. Да, это не моё роскошное тело, доведённое до идеала, а как будто в тесном шкафу оказался, со спёртым воздухом.

Верну амулет лекарский, и тут до идеала доведу. Потом, а пока нужно определиться где я и что происходит. Вокруг темнота, слышен глухой кашель, кто-то рядом серьёзно простудился. Тут тот, кто кашлял на хрипы перешёл, как бы не скончался, поэтому я стал шарить вокруг.

Старая солома, похоже мы в скотнике, да и попахивало. Холодно, я дрожал, и тут белое рядом мелькнуло, падая. Я успел подхватить лист формата «А-4», сам закашлявшись, похоже тоже простывшее тело мне досталось.

Да, ощупал себя нового. Раз тело теперь моё, то себя. В сапогах, шинелька тонкая, будёновка на голове. Я такие только у московского ополчения в битве за Москву видел. Шаровары красноармейские.

Настораживало отсутствие ремня, и личных вещей по карманам. Похоже слегка избит. Губа вспухла, на лице возможно гематомы, болели. У меня такое впечатление, что я в плену.

Это есть не очень хорошо, но не удивлён, эти вербовщики и не на такое могли пойти. Главное где моё хранилище? Я его не ощущал, пытаясь запустить мысленно, и где добро что я должен получить? Думаю, ответ на том листе. Но прочитать не мог, даже близко к глазам подносил, расплывалось, не вижу.

Надо утра ждать, снаружи явно ночь. Да и окон вроде нет. Кряхтя, я прошёлся, шаря руками по стенам, коробка три на три метра, дверь с одной стороны, рядом параша из ведра, а окон нет. Хотя свежий воздух сверху попадает.

Тут мой коллега по несчастью захрипел и замер. Воздохнув, я ощупал его, тоже шинель и будёновка, шея ещё теплая, но пульса нет. У того ноги оказывается забинтованы были, ранен, и вот ещё простыл. Наложилось и не пережил. И я помочь ничем не мог.

Не смотря на внутреннее сопротивление, своих обирать, обыскал тщательно тело. Но и тут до меня кто-то поработал, пусто. Так что снял шинель, и отойдя в сторону, нагрёб соломы, накрыв её шинелью умершего, и вскоре замер на ней, стараясь заснуть, мне свежие силы нужны.

Я чувствовал голод, жажду, слабость от простуды – немного тупил от неё же, но надеюсь это временные проблемы. Да, лист тот я аккуратно сложил и убрал за голенище левого сапога. И вот так постарался заснуть. Знаете, получилось.

Разбудил меня скрип двери, в помещение зашли двое финских солдат, ну точно плен, причём были с керосиновой лампой. Я щурился от яркого света. Хм, так это подвал, а не сарай? Ясно. Или даже погреб, вон за дверью часть ступенек наверх видно. Один спросил у меня на русском, как себя чувствую, второй осматривал тело.

– Простыл. Слабость, – ответил я. – Пить и есть хочу.

На это тот кинул, после чего стал помогать напарнику выносить уже окоченевшее тело умершего бойца. По петлицам обычного красноармейца. У меня такие же петлицы. Даже вроде общевойсковые эмблемы есть. Интересно, в кого я попал? И лист не почитаешь, финны вынесли тело, закрыв дверь, и лампу не забыли. Про шинель, снятую, ничего не сказали, я в неё завернулся. В принципе, хватало. Чуть позже принесли поесть, в жестяной тарелке каши-сечки, с куском рыбы, и стакан чая, витаминизированного, как я понял. Кусок хлеба один, лампу солдат оставил и ушёл. Я уже жадно ел, мне силы нужны, сидя на второй шинели. Как дверь закрылась, спешно всё отложил, достал лист и вчитался в строки. Сразу покачав головой, и буркнув:

– Юморист.

Вот что там было написано:

«Внимание, игрок. Хотя да, уже не игра. Значит так, Игорь, вводная информация. Ты теперь в теле Ивана Никитина, простого бойца Триста Шестьдесят Первого танкового батальона, Семидесятой стрелковой дивизии, Девятнадцатого стрелкового корпуса, Седьмой армии. Был на посту, на часах, ночь на девятое декабря, выкраден финскими солдатами. Сирота, детдомовский из Москвы. Родных нет. Призван осенью тридцать девятого года. Восемнадцать лет. Цени, в молодых заселяем. По хранилищу, две тонны, как и обещал, но проблема с установкой, всё же новинка, не отладили, поставить поставили, но запуститься через трое суток. Жди. Там кач сам запустишь. По этой причине не рискнули сразу передавать тебе обещанное. Через трое суток и получишь. Для верности четверо. Там и информация по Райновым будет. Это всё, удачи».

Вздохнув, сжёг лист от огонька в лампе и доел, уже остывшие кашу и рыбу. Ну и чай выпил. Тот стал чуть тёплым. Информация конечно интересная к размышлению. Будем ждать, а что остаётся? Если через четыре дня ничего, ни хранилища, ни амулетов, уже буду действовать на свой страх и риск. Вскоре солдат забрал посуду и лампу, сообщив, что завтра, с другими пленными, меня отправят в лагерь для дальнейшего содержания. Кстати, его страховал всегда второй, видимо неприятные случаи попытки побега советских бойцов из плена, уже были. Времени мало, завтра уже в лагерь, придётся из него бежать. Посмотрим, может в дороге шанс будет. Но сомневаюсь, финны солдаты серьёзные. Я общался с теми, кто эту войну пережил, их ставят на уровень немцев, а немцев вообще во всём мире считали непобедимой армией. Ну до поражения под Москвой точно, но те старались и дальше воевать лучше всех, и надо сказать, получалось. Мы побеждали, потому что нас просто больше. Да и воевать научились, немцы хорошие учителя. Это я как участник Второй Отечественной говорю. Так что свои дальнейшие шаги стоит обдумать хорошо, пока же сел в позу лотоса, и стал делать дыхательную гимнастику, заодно нос прочистил. Потом изучу само тело, пока не до этого. Серьёзных травм и ран нет, это радует. Не радует отсутствие двух зубов. Один впереди, через него цыкать удобно, сплёвывать.

Вот так всё прикидывал, гимнастикой занимался. Потом уже встал, ощупал тело, даже разделся, и снова одевшись, стал делать физическую зарядку, осваивая тело. Да, нет сомнений, попал в худенького невысокого паренька восемнадцати лет. Кстати, руки крепкие, похоже спортом занимался, накачены. Или много физического труда было. Тут мои размышления прервал знакомый голос Артёма:

– Игорь. У нас тут проблемы, в общем перекидываю тебе всё что должен, дальше сам. Райновых спаси.

– Что случилось? – спросил я, ощущая по дуновениям ветра, что в помещении появляется множество вещей.

– Война, базу штурмом берут. Мы эвакуируемся и всё уничтожаем. Не люблю долги. В качестве извинений амулет-хранилище. Браслет с семью гранями, в каждой грани по шестьдесят пять килограмм. Новинка, на рунах, заряжать не надо, недавно создавать научились. Прощай, Игорь.

– Прощай, – сказал я уже в пустоту, поняв, что остался один. – Вот гады, не могли напасть на базу, когда я ещё в теле Петрова был?

Всё и стихло. Дальше шаря руками, натыкаясь на пластиковые кофры, с опаской прислушиваясь, не появятся ли финские солдаты, скоро обед, стал искать где амулеты. Мне срочно то с хранилищем нужно, чтобы всё добро прибрать. Сначала сумка с ноутом попалась, отлично, не так скучно будет, потом кофры ощупал. На одном кучкой и лежало то, что мне нужно, под ними листы бумаги с инструкциями. Первым схватил именно браслет. Дальше зубами надорвав кожу на ладони левой руки, прижал её к браслету. Не знаю где руна приписки, в темноте поди найди, но надеюсь угадал. Нет, десять секунд, но привязки нет. Пришлось доставать ноут, запускать, экран подсветил, найдя руну, кровь не достала, уже прижал ладонь где нужно и после пяти секунд, есть привязка. Застегнув браслет на левой руке, стал привязывать остальное. Амулет-зарядки тоже. И у него привязка есть. Постепенно флажки появляются на сетчатке левого глаза, и первый неприятный сюрприз, в браслет убрать амулеты не могу, всё остальное убрал, снова пустой подвал, а амулеты не убираются. Видимо ничего магического хранилище не принимает. Ладно, пока по карманам шинели, ждём, когда запуститься хранилище на ауре. А вот сидеть тут я долго не буду, ждём ночи, там и уйду. Ну и поесть хочется. Где там мой обед?

Шутки шутками, я думаю до вечера ждать не стоит. Тут вроде ночи светлые, видно всё хорошо, так что разницы нет. Один финн моей комплектации, можно попробовать их взять, убрав в хранилище. Это их убьёт, хранилище живое не принимает, достаю, сниму всё нужное и дальше под их видом покидаю подвал и дом. Я уже осваиваю сканер, изучая небольшую деревню два десятка домов, где мы находимся. Дальше уйду в лес, укроюсь. Там определюсь. Пока не понятно. Вот так я достал ноут, экран открыт, и чутко прислушиваясь к шорохам за дверью, стал читать инструкции. Сначала по сканеру. После этого вошёл в управление, немного поработал, непривычно понятно, освоюсь, ничего сложного. Потом проверил амулеты личной защиты, лекарский и зарядки. К слову, по последнему. Камней-накопителей только у браслета-хранилища нет. Удобно конечно, но больше накопителей нет, запаса не имею. Это не страшно, я в прошлом теле через одного ювелира всё же смог огранить три камня, такие же теперь имели вид шаров. Размер не имеет значения, кроме того, что больше заряда держит. Нормально идёт зарядка и ману те держат. Так что накопителей себе наделаю, в будущем. А пока только те что в держателях амулетов есть, и всё. Добуду ювелирные камни, желательно необработанное, ограню в круглый вид, и всё, будет запас, но сейчас что имеем, то имеем.

Я успел поработать с четырьмя амулетами, это три, защиты, лекарский и зарядки, и вот со сканером продолжал возиться, отмечая места где ценное для меня находится. Припасы, например. Хранилище живое не принимает, но стазис внутри есть, это радует. Тут и заметил, как два уже знакомых финна несут мне обед. Я прибрал всё, встретил их, забрав посуду, и стал принимать пищу при свете лампы. Те ушли. Я решил пока не трогать, к ужину возьму, пока не все амулеты изучил, вот и потрачу на это время. А кормят меня, я так понял, из солдатского котла. Вон в сарае старая полевая кухня с двумя котлами. Была тарелка рыбного супа, очень вкусно и сытно, овощей хватает, чай, и три крупных куска хлеба. Всё съел, потом чай выпил, смакуя. Чёрт, надо узнать у повара что это за напиток, мне понравился. Не компот, что-то местное, но схожее. План побега я уже разработал, определив, как буду уходить и что посещу по пути. Пока же сытый. Использовал лекарский амулет, провёл диагностику, первым делом убрал два момента, повреждены внутренние органы. То-то часто бегаю к поганому ведру, на ощупь его использую. Видимо по почкам настучали при допросах. Потом синяки с лица. Остальное некритично, заряд тратить не буду, итак вот потратил двадцать семь процентов. Ну и дальше со сканером поработал. Около получаса. Прервался, когда посуду пришли забирать. После этого с боевым артефактом поработал, осторожно, на процент снизилась зарядка. Немного пострелял. Действительно не сложно и есть система наведения, можно цели помечать и артефакт будет бить. И очередями стреляет, правда, как в инструкции написано, разряжается быстро.

После этого амулет климат-контроля. Разобрался в управлении быстро. Кстати, серьёзный амулет, тут даже личный зонтик есть, раскрывается над головой магической плёнкой, и капли стекают по сторонам. Настроил и мне стало тепло. Сразу из носа потекло, пришлось прочищать. Так время и тратил на освоение амулета. Один личной защиты в виде медальона на шее, второй в карман гимнастёрки убрал. Да быстро всё освоил, поэтому занялся остальным имуществом. Экран ноута начал темнеть, тот запищал, зарядка заканчивается, я тут уже пять часов с ним, но вскрыть кофр генератора, достать его, заправить бензином, канистра была, и маслом, а также проверить запуск, успел. Не запускал только. Дальше нуот выключил, убрал всё, и стал ожидать, заодно внимательно изучая что происходит на территории деревни. К слову, солдат тут не так и много, видимо стальные на передовой. Тут штаб, охрана и тыловые подразделения, всё не превышает ста человек. Штабные офицеры и обслуга, охраны около взвода, зенитных расчётов два, и тыловики. Вот и набирается. Деревенских нет от слова совсем. Определил и старшего офицера, хочу пообщаться на предмет вернуть оружие и документы. Да и вещи, какие были. Вряд ли что много. Кстати, те два финских солдата, а думаю они в наряде на кухне, ко мне без оружия спускаются, ножи на ремнях есть, и всё. Приметив что те поужинали, всех покормили, и дальше повар, положив в тарелку рагу, при этом дважды плюнув в неё, под смех солдат. Я только скривился, но стал делать куклу, используя две шинели и солому. Вот, сразу не понятно, вроде человек лежит, надеюсь в темноте не напортачил, а сам занял позицию, замерев у стены, рядом с дверью. Она наружу открывается.

Идея сработала. Один солдат с посудой смело вошёл в помещение, начав поворачиваться, засёк меня боковым зрением, второй с лампой в проёме стоял. Так что сначала коснулся того, что с лампой. Он меня уже видел, открыл рот чтобы заорать, потом второго. И сразу достал. Лампу подхватить успел. Те её зажгли прежде чем ко мне спуститься, даже стеклянный колпак был, и поставил в стороне его. Ну и быстро раздел обоих солдат, и сам разделся. Да, форма того мелкого как на меня шита, утеплённая. А вот унты не подошли, у меня сорок третий, а у того явно сорок второй, жали. Зато с первого подошли, хотя чуть великоваты, но не критично. Обнажённые тела оставил на месте, дальше светя ламой, стал внимательно просеивать солому на полу. Одного амулета не было, ночного и дальнего виденья. Инструкцию к нему нашёл, а самого амулета не было. Артём педант, вряд ли забыл, скорее всего где-то здесь, может я смахнул с кофра, когда шарил по нему руками. Действительно, две минуты поисков и поднял амулет, похожий сильно на пионерский нагрудный значок. Руна привязки есть, привязал, пока убрав, и дальше двинул к выходу. Обе шинели я прибрал, тела обнажённые оставил на месте, и наверх. План разработал поминутно, хотя и доработал, посетить повара, сказать ему «спасибо». Надеюсь, что он тоже порадуется. Я плевкам его в блюда, а он сталью ножа, вошедшего в живот. Ответки кидать всегда надо. Я вот в прошлой жизни смершевцам с Первого Украинского так и не отомстил, думал успею, о чём сейчас переживаю. Больше таких ошибок допускать не буду. Мстить, так сразу.

Закрыв дверь на щеколду, я погасил лампу и поднялся наверх. Стоял у двери, полуоткрытой, пока глаза привыкали к свету. После этого вышел наружу, прикрыв дверь, она в стене финской избы была. Скорее в нижней части. Тут первый этаж скотник, или хозпостройки, верхний этаж жилой. У других домой также, видимо местная архитектура. В этом жилом и находился штаб того батальона, а думаю это пехотный батальон, который взял Ивана в плен. Пока же свободно прошёл наверх через сени, тут тоже лестница, но уже деревянная. Дальше работая боевым артефактом, сканер показал, что в избе шестеро, телефонист, писарь, и четыре офицера, причём один спал в дальней комнате. Вот сосульки и пробивали головы насквозь, оставил только того которого посчитал старшим. Вырубил его, рывком к рабочему столу, нанеся удар. Связал его, и дальше быстро стал собирать трофеи. Припасы, в основном офицерские, сыр, консервы, сладости, галеты. Примерно на полный вещмешок будет. Это не так и много. Овечий полушубок, меховую шапку, валенки, ватную утеплённую одежду. Финны похоже к серьёзным морозам готовятся. На улице пока не так и холодно, как я отметил. Хотя морозы будут, это точно, но видимо позже. Также взял один комплект лыж и палок. Из оружия, две винтовки «Мосина», это телефониста и писаря, два пистолет-пулемёта «Суоми», и четыре единицы личного оружия офицеров, три пистолета похожих на «Парабеллум», местное изделие, и обычный на вид «Наган», офицерский, с самовзводом. Царские орлы на рукоятке. Всё прибрал с боезапасом. Даже нашёл в ящике стола стопку красноармейских книжиц, комсомольских билетов и несколько командирских удостоверений. Нашёл и свои, книжицу и комсомольский билет, прибрав, остальное тоже забрал. Ну и добрался майора, тот уже очнулся, а он майор, действительно командир пехотного батальона, что воюет на этом направлении.

Что спрашивать я уже составил мысленно по спискам, так что допрос десять минут длился, тот особо и не запирался, хотя бывший царский офицер, подпоручиком был, когда Революция произошла. «Наган» его, сохранил как память. Жаль, но личные вещи офицеров не тут. Они квартируют в другом доме. Времени нет его посетить, хотя три бинокля, четыре планшетки, две офицерские сумки с мелочью, скатка зимнего спальника, всего одна и была, всё же заимел. Ничего, ещё добуду. Покинув штаб, там в один телефон всё надрывался, посетил повара. Работая ножом как швейной машинкой, с такой же скоростью, нашпиговав его живот сталью ножа, оставил тихо стонать на земляном полу сарая, прибрал припасы, и даже с кухни, из котлов, готовое, рагу и напиток, что остались. Семь буханок хлеба. На улице ночь, светлая, как сумерки, так до утра будет, так что посетив потом склад боепитания, патроны к пистолет-пулемётам и винтовкам набрал. Неожиданно мины к батальонному миномёту нашёл, германские. Все забрал, пять тонн, в ящиках. Потом и миномёт добуду. Чуть дальше склад припасов. Тоже запас сделал. Да всё вымел. Всего на пять тонн припасами одну грань заполнил, во втором всё что снял с офицеров, и боеприпасы со склада, всего десять тонн совместно. После этого спокойно на лыжах покинул деревню, уходя в сторону передовой. Мне миномёт нужен. Уничтожил два поста, заимел ещё станковый пулемёт «Максим», и вскоре побежал на звуки лёгкой перестрелки. А прямо по санному следу. Видимо по этой тропе снабжение батальона шло.

Надо сказать, прибарахлился неплохо, но мало. Сначала на взвод миномётов наткнулся, совсем рядом с передовой, но те не на позиции, на санях уложены. Я так понял выезжают, обстреляют и сматываются. Два батальонных, тоже немецкого производства, видимо в Германии закуплены. Расчёты я перебил с помощью боевого артефакта. А он бесшумно работает. Пусть заряд на пятидесяти процентах остановился, половину потратил, но я этому рад. Два десятка финнов уничтожил. Прибрал миномёты, запас мин, по пятьдесят штук на ствол где-то, готовы к использованию. И недалеко небольшой штабель ещё не снаряжённых. Тоже забрал. Также пару карабинов «Мосина», немецкий «Маузер», и всё. Остальное не интересно. Да, тут палатка большая стояла, взводная видимо, собственно те там и отдыхали, буржуйка дымила. Низина, наши не видят. Забрал и палатку, и буржуйку. Спальников вот не было, те лапник настелили на низ и лежали на нём. Так что ценного хватало, как видите. Документы солдат собрал, так, для отёчности. Я хотел обратно двинуть, передовая не интересует, миномёты добыл и хватит, но сканер показал, что по тропке идут два снайпера. Это точно они, оружие с оптикой. За ними чуть в стороне шёл отряд лыжников в белых маскхалатах в восемь голов. Диверсанты, наверное. Вот и решил их перехватить, а потом в тыл, и дальше по плану, на ближайший финский аэродром, угоняю какой самолёт и в Хельсинки, граблю ювелиров, магазины с украшениями. Мне камни нужны. Пока воюю с этой страной, и я военнослужащий, право священного трофея для меня незыблемо. Ещё хотел подобрать финнок покрасивше, чтобы согревали студёными ночами. Ну и про постельные утехи забывать не стоит.

Тут ещё с финского тыла четверо лыжников, я в низине, те меня не видят, как выберусь, засекут. И тут я понял, лыжники, что позади, что впереди, это наши. Форма, оружие. Те маскируются под финнов, но на самом деле это наши. Сканер это показал. Чёрт, их цель кукушки. Видимо тихо взять хотят. Мысленно всё прикинув, уйти свободно мне не дадут, свидетель, а схрон сделать не успеваю, так что решил разыграть свой ход. Достал планшетку, на бок её. Туда все документы с финнов, якобы побил, и наши, что в ящике стола нашёл, свою красноармейскую книжицу в карман. После этого вышел на лыжах, поднявшись на склон, и двинул по тропке навстречу кукушкам. Капюшон на лоб надвинут, ворот поднят, лица особо и не видно. Впрочем, и те не лохи, со смехом на немецком окликнули метров за двадцать.

– Эй, парень не заблудился? Там дальше Советы.

– Нет, я посыльный.

– Ясно.

Вот так и сблизился. Тут я на виду у наших разведчиков, что мелькали за деревьями, а думаю это именно разведчики, броском кинулся на кукушек. Одного сразу убил, нож в грудь, а со вторым катался, рыча и матерясь, по снегу, стараясь взять на захват, но уж очень вёрткий малый и явно какой-то борьбой занимался. Ему лыжи мешали, это я скинуть успел, а тут подоспела помощь. Правда скрутили нас обоих.

– Ты ещё кто? – спросил один, пока меня другой лыжник, здоровый такой, удерживал.

– Красноармеец Никитин. Был похищен с поста солдатами этого батальона. Сбежал из плена, перебив кучу финнов.

– Так уж и кучу? – благодушно ухмыльнулся неизвестный командир.

– Полная планшетка документов. Там и документы наших, что в плен попали или погибли. Почти сотня. В столе командира батальона нашёл. Я его тоже убил. Во время допроса.

– Да? Любопытно. Ладно боец, поднимайся. Оружие пока сдай, у наших видно будет.

Карабин «Мосина» у меня забрали, охлопали на предмет другого оружия, но не обыскивали. Мою красноармейскую книжицу этот лыжник уже осмотрел и убрал к себе в карман. Не вернул. Кукушку спеленали, кляп, на санки, со второго всё ценное сняли, и соединившись с той группой, что с тыла подходила, мы стали обходить позиции. Миномётчиков убитых показал, освидетельствовали, отметив что сработал я не ножом, а ледышками, те так приняли раны от ледяных стрелок. Они были в ранах. Удивлённо поглядывали на меня скромного такого, но ничего не сказали. А чуть позже, двигаясь уже по-пластунски, не стоя, и ушли к нашим в тыл. Не сплошная оборона. Да у финнов и войск столько нет. Опорники у них всегда были, потому их разведка, и наша, и шастали туда-сюда. Конечно секреты ставили, но тут явно снят был. А там сразу в штаб моей дивизии. Разведка-то не наша оказалась, а разведбат прямого подчинения штаба армии, куда и наша дивизия входила. Ну и началось разбирательство. Мне ещё и в вину ставили, что с поста был похищен. Мол, наверняка уснул. Правда, уничтоженные финны, документы их, и тех, что в ящике стола нашёл, сыграли в мою пользу. Документы свои сохранил. Свою винтовку на нашёл, и майор про неё ничего не знал, она в вписана была в книжицу, но карабин взамен принёс. Да и разведка доложилась как мы встретились. Так что тут даже уже о награде речь пошла, серьёзно поработал. И карты штабные из батальона, очень комдива заинтересовали. Меня врач медсанбата осмотрел, всё тело в синяках. Без боя не сдался, когда брали. Да и следы допросов имелись. Вот хорошо не убрал. Сутки на всё про всё. Я как раз из бани, мы в глубоком тылу дивизии были, тут тылы в деревне, форму мне нашли в замену, вот тут тот капитан, старший лыжник из разведбата, и подошёл. С предположением. Мол, ему такие лавочки нужны, обеспечит перевод в их разведбат.

Уж чего-чего, но мне этого точно не нужно. Поэтому я вежливо, но твёрдо отказался. Разведчики на виду, мне этого ненужно. И тихая должность заряжающего в танке модели «Т-26», мне больше нравилась, а я уже в курсе где и кем служил Иван. Танк их в ремонте. Его эвакуировали после попадания мины в моторный отсек. Сверху прилетело. Успели потушить, но машина пришла в негодность и её тягачом до станции и дальше, вроде в Ленинград, на ремонтный завод. Там корпус повреждён. Так что экипаж, что уцелел, спешился, и в их танковом батальоне по сути выполнял обязанности мотострелков. Поэтому при Иване была винтовка и будёновка. Видимо думал, что та теплее шлемофона. И выкрали его где позиции танкистов были. Поэтому тихая должность при батальоне, мне нравиться больше, чем бегать по тылам финнов. Да, там шансов на трофеи больше, но нет, я своё итак добуду. Ну к чёрту такие предложения. А комиссуют меня, специально сделаю чтобы так было, после войны. Просто характер у меня закалён, и бросать вот так своих, как-то не хотелось. Подпишут перемирие в марте и на свободу. Лекарский амулет при мне, сделаю с телом что-то такое, отчего точно комиссую. Например, «сухая рука». Когда висит как мёртвая и пошевелить не могу. Вроде последствия контузии. Вполне достаточная причина. А там, когда свободу получу, верну как было, и буду жить до начала Второй Отечественной.

Тут кстати не факт, что буду воевать в рядах Красной Армии. Знаете, мне много что сильно не нравилось в той войне, и в тылу противника много работы, особенно с моими возможностями. Выполнить просьбу Артёма мне так легче. Мне это больше нравиться, и командиров надо мной нет. Лагеря военнопленных освобождать, расстреливать из миномётов штабы, склады, аэродромы, всё важное. Да вон Финляндию и Румынию простили. Те с сорок четвёртого участвовали в боях как союзники против Германии. Такую подлость прощать я не намерен. Ну властям Союза ничего не сделаешь, а чтобы к моменту перемирия поменьше финских и румынских солдат в живых осталось, этому поспособствовать могу. Думаю, до сорок четвёртого и буду ими занят, сокращая численность. А там ближе к осени сорок четвёртого сделаю вид, что меня из лагеря военнопленных освободили, где я с сорок первого сижу, и уже дальше воевать честным фронтовиком до конца. Чтобы в запас выйти ветераном с наградами. Это пока не план, так, наброски, но они мне очень нравятся. Однако капитан, начал упорно меня уговаривать. Не смог, так что ушёл недовольный. Я завернулся в финскую тёплую куртку, сидя у стены бани, тут не дуло, дышал свежим воздухом. Мне только красноармейское бельё и форму выдали, унты и верхняя форма с финнов. Полчаса посидел, как раз в парную хотел вернуться, а то скоро женское время наступит, хотя это не баня, а финская сауна, ещё попарится, когда посыльный боец прибежал. Срочно в штаб дивизии. А там начальник штаба подал документы о переводе.

– Каком переводе? – не понял я.

– Так ты сам захотел в армейский разведбат.

– Я капитана с его предложением послал, мне в родной дивизии лучше, и он ушёл. Какой перевод?

Полковник же усмехнулся, и ответил, капитан сообщил, что я с радостью к нему согласился уйти и велел оформлять документы о переводе. Не развернёшь, уже всё сделано и в штаб армии сообщили.

– И что мне делать? – я даже несколько растерялся от такой наглости этого капитана.

– Иди, и служи.

Почесав затылок, я забрал документы. Мне и красноармейскую книжицу вернули, до этого без неё был. Покидать расположение, как вы понимаете, в этом случае нельзя. А теперь быстро сдал карабин, да, обязан, вещевое имущество, которого и не было, только вещмешок с личными вещами, мне его уже вернули, и добежал до «полуторки», где ждали разведчики. Капитан кабину не покинул, его зам в звании старшины, он во время нашей встречи второй группой командовал, велел садится. Одного меня ждали. Так что устроился на лавке, и мы покатили в тыл. Тот пленный, что я взял, в ногах связный лежал. В штабе дивизии что хотели, из него уже вытрясли. Что я скажу. Если капитан силой забрав меня надеется на полную самоотдачу, то к чёрту его надежды. Филонить буду по полной. Хм, а что если во время разведвыхода затеряться, и к старому плану вернуться? Добыть самолёт и в Хельсинки. А к своим вернусь, взяв жирного гуся в плен, полковника какого, а то и генерала? Тогда всё простят, глядишь и награду получу. Хм, отличный план, так что я пришёл в хорошее настроение и даже насвистывать стал, поставив ноги на тело финна, ловя на себе любопытные и заинтересованные взгляды остальных разведчиков. Те маскхалаты уже сняли, в тёплой форме были. У нас в дивизии я такой не заметил, обычные шинели и сапоги. Хм, теперь уже не у нас в дивизии. Она в прошлом.

Кстати, я неправильно сказал, что этот капитан, надо фамилию узнать, приказы отдавал начштабу. Звания разные, капитан позвонил куда-то в штаб армии, и откуда приказали перевести меня. Вот и всё. Я поэтому в армии состоять и не люблю, любая собака выше тебя званием, сразу рабовладельцем себя ощущает, творит с подчиненным что хочет. В военное время я готов служить, защищая свою страну, а в мирное точно нет. Впрочем, там и без меня желающих хватает, в Союзе армия имеет огромный авторитет, так что жалеющие на моё место всегда найдутся. Просто я размышлял свалить пораньше. «Сухую руку» сделаю и на комиссию. Пока просто прикидки, посмотрим, что дальше будет. По идее капитан меня задобрить должен, он же тоже понимает, что может быть, если вот так силой заставлять в разведчики идти. И я угадал. Пусть два часа в дороге были, но добрались до базы части батальона, одна рота в другом месте дислоцировались. Меня оформили, в первую роту, капитана Лебедева, вот его фамилия, и дальше наградили, медалью «За Отвагу». Вот и пряник. Награждал комбат в звании майора. Оказалось, пока ехали, уже всё оформили, приготовили, шустрые. Ладно бы амулетом магическим наградили, я бы порадовался и продался в рабство Лебедеву до конца войны, но эта медаль, ни о чём. Ну не имеет она в моих глазах особой ценности. Немного статус повышает, и всё. Впрочем, носить и хранить буду, честно заслужена.

Дальше семь дней я в расположении роты на базе в основном находился, тренировки нашего второго взвода, куда я попал, в первое отделение, подготовки к очередному выходу. Да, на третьи сутки с момент заселения в тело Ивана, наконец заработало аурное хранилище. Дождался. Сразу убрал туда все амулеты, браслет-хранилище тоже. Да, маятник запустил, кач пошёл. Жаль, те же десять кило в сутки. Да ладно, я и этому рад. В общем, на меня также поглядывали, определяли, чего стою. Я постепенно восстанавливал тело. Уже накопитель лекарского амулета в ноль ушёл, и одну зарядку ему сделал, снова потратив и опять на зарядку. Вопрос насчёт запасных накопителей вставал как никогда остро, а я ещё хочу провести режим, доведя тела до «идеала», убрать все генные мутации. На это нужно много маны, и требуются накопители. Пока же себя в отличную физическую форму привёл. Тот старшина, он тут нашим взводом командовал, Васин его фамилия, вполне одобрительно поглядывал. Из общей массы бойцов взвода я не выделялся. В смысле, обузой, что придётся тащить на себе со сдохшей дыхалкой, не буду. Семь дней прошло, когда было получено новое задание из штаба армии. Похоже разведчики батальона в штабе армии используются для особых случаев. Только что-то этих случаев много. Бойцы постоянно в работе. И потери, то там погиб, то тут. Одна группа не вернулась. С передовой было слышно звуки боя у финнов в тылу, так что работа опасная. Ещё нашу машину расстреляли. Причём у нас в тылу. Трое выживших всего.

Прибыли в одну из дивизий Тридцать Четвёртого стрелкового корпуса, он тоже в состав нашей армии входил. Местные разведчики уже нащупали проход, они нас на ту сторону и сопроводили. Кстати, весь наш взвод был, на двух машинах приехали. Там встали на лыжи, и двинули прочь. Куда вёл старшина, не знаю, но явно работать не вблизи передовой будем. Метель нас скрыла. Если бы не она, мы бы так свободно не разгуливали. Ещё дважды рядом с финскими секретами проходили. Те нас не засели по счастью, а наши похоже о них и не подозревали. Если бы не метель, мы бы тут уже бой вели. И скорее всего последний. Оказалось, наши решили ответить террором на террор. Финские диверсанты свободно в нашем тылу работают, вот и мы отработали. Пять дней мы привели на финской территории, я даже передумал сбегать, мне интересно было. Перехватили шесть одиночных машин и две небольшие колонны, полностью уничтожив. Потом маршевую роту обстреляли, нанеся потери, у нас четыре ручника было. Семь обозов обстреляли. Противотанковую батарею, побив лошадей и расчёты, но не добили. На дороге финны появились, мы ушли. Только медиков и раненых не трогали, хотя финны себя так не сдерживали, уже слышал рассказы о их зверствах. Нам сопутствовал успех, потому что мы сразу далеко убегали, после акций, вблизи не найти, а следы заметали срубленной ёлкой, что последний боец тащил за собой, она скрыла следы лыж. Это фишку у финнов подсмотрели. Они также делали.

Мы вернулись потому что взяли жирного гуся, целого полковника финских войск. Их там не так и много. Да ещё с ценными бумагами. Понятно патроны и припасы к концу подходили, но мы у финнов их заимствовали. Жить в зимнем лесу умели, так что проблем не было. Сам я тоже неплохо поработал. Старшина приказал пару раз раненых добить, вскрывал глотки легко, ловя задумчивые взгляды Васина. Так легко работать, это опыт нужен и навык. Тот это понял, хотя ничего не сказал, и в то что я сам сбежал из плена, перебив финнов, теперь он верил. Да, мог. Через передовую я уже полз впереди, прокладывая тропу, секреты просто уничтожил, записав их на свой счёт, и дальше к своим, опознавшись. Вы вышли на позициях другой дивизии, но того же корпуса. Командование затребовало пленного к себе, так что нам дали две машины, и мы срочно в штаб армии. В результате Васину обещали Героя, остальным ордена, там такая информация в бумагах, что мы принесли, да и пленный вполне разговорчивым оказался, не остановить. Мы ранее с ним поработали и достигли взаимопонимания. Почки опустили немного, зато какой говорливый. Кстати воевал я в составе этого взвода до конца января. С орденами не обманули, уже через неделю наградили перед строем батальона. Бойцам дали «Красные Звёзды», мне тоже. Сержантам «Боевики». А Васину Золотую Звезду. Всё, приказ подписан, ждёт вызова в Москву.

А сейчас я уводил за собой погоню, уходя в глубь территорий финских войск. Давал нашим собрать раненых и отступить к своим. Там разведчики ждут той дивизии, что нас сопровождали через проход.

Да, новый выход, и тут ждали. Может не нас, но попались мы. Сначала снайпер отработал, потом из пулемётов. Я сказал Васину что там засада, не поверил, долго в бинокль смотрел и решил идти. Бой быстро разбился на отдельные очаги. Если мы не амулет защиты, меня бы там тоже положили. А так работая из винтовки «СВТ-38», я ею вооружён, новинка в армии, потом подобрал у убитого финна «Суоми», с боезапасом, и вот уводил преследователей подальше. Я такого шанса долго ждал. Наши отходят, отстреливаясь и тягая раненых, Васина тоже, а я уводил остальных. Ох и злы они на меня. Уже три десятка наглухо положил, и ведь не простые солдаты, явно егеря, поквитаться хотят.

Отбежав, я встал на лыжи, тут по сугробам не набегаешься, и вскоре набрав скорость, стал уходить, петляя. Иногда останавливался, используя какое дерево как укрытие, и делал из винтовки два-три выстрела, не давая сблизится и обойти по флангам. Вскоре встав за валун, убрал амулет защиты в хранилище, всё, накопитель в ноль, достал запасной амулет и надел его, и перезарядившись, побежал дальше. Еле успел. Заминка подвела, почти окружили. Даже до рукопашной дошло. У меня в хранилище наготове пистолеты и два «Суоми», положив всех, растратив их боезапас, добил раненых, собрав всё ценное и документы, и прочь. Час шёл, пару раз просеки открытые проходил, но преследования не засёк, и сканер не показал. Километров на десять от передовой отбежал где-то. Всё, похоже отбил желание меня преследовать. Похоже большей потери серьёзно притормозили егерей. Только от моих рук их погибло за шесть десятков. Я же добивал всегда, ещё подранков мне не хватало. Вот так высмотрев сканером подходящее место, тихое, безветренное, в скалах, поставил палатку на десять человек, одно из недавних трофеев, буржуйку внутри затопил, подстилку кинул, спальник внутри. Дальше осмотрел себя. Весь в крови и в брызгах. Сменил верхнюю одежду и маскхалат на запасные. Те что в крови выкинул. Пока шла зарядка пустого накопителя амулета защиты, я пообедал. Много калорий сжёг, бой был яростный, сам дивлюсь, чудом пережил, по кромке прошёл. Поев, я стал заниматься оружием. По одну доставая из хранилища, ещё горячее после стрельбы. Чистил, снаряжал обоймы, магазины или дисковые барабаны, и возвращал обратно готовыми к бою. Успел почти закончить, два часа уже тут лагерем стою. Время от времени я поглядывал через сканер, что вокруг происходит, и засёк преследование, одиннадцать финских солдат, егеря, шли по моему следу. По лыжне.

Знаете, даже обидно, как дёшево меня оценили. Всего одиннадцать. Да, видно по повадкам что сработавшаяся группа, очень опытная лесовиков, но даже они для меня лишь дичь, но не как охотники, коими явно считают себя. Семеро шли по следу и две пары по бокам, в стороне и чуть впереди, для флангового охвата. Дозорами. Говорю же опытные. Когда скалы увидели, те семеро остановились, заняв оборону, и те две пары обходя, двинули вперёд. Поняли, что я в скалах могу быть, следы сюда ведут. А теперь посмотрим у кого дубина больше. Я так подумал, опуская в ствол миномёта первую мину. Вот и до него дело дошло. Хлопок, и та ушла на взлёт. Осколочно-фугасная. Легла в тридцати метрах от большой группы, подкрутив немного маховик прицела, три мины пустил разом. Третья взлетала пока первая ещё в воздухе была.

– О как, прямое накрытие, – вслух порадовался я.

Пустив ещё серию из двух мин, чтобы шевеление прекратить, подранки. Я отработал по две мины по тем двум парам. Они замерли, когда расслышали работу миномёта и разрывы. А тут под свист мин и отходить стали. Я пускал мины впереди, те взрывались на ветвях, чувствительные взрыватели, осыпая их осколками. Жаль, один ушёл. Я же пробежался, добил подранков, редкая винтовка «Спрингфилд» с оптическим прицелом досталась, жаль патронов всего восемь десятков. У одного был «МГ-34», целый. Тоже зачётный трофей. У меня «ДП и «ДТ» были, их у финнов трофеями взял, «МГ» впервые попался. Остальное не интересовало, кроме двух пистолетов «Кольт 1911», да документы собрал. Кстати, не финны ни разу. Шведы, видимо из добровольцев. Жаль, что тот ушёл, один, но уж больно быстрый и метался из стороны в сторону. Восемь мин впустую ушло. Вернувшись в лагерь, закончил что хотел, собрался, амулет зарядки тоже убрал, и побежал дальше. Решил, что тут оставаться опасно. Да, я уже больше месяца провожу программу изменения тела до идеала. Потрачу накопитель, два дня зарядки. Снова потрачу, и снова зарядка. На треть изменил тело. Это я к тому что выносливость уже повысилась. Меня конечно серьёзно полоскало, даже в медсанбат водили, но ничего не нашли. Так что я на лыжах к рассвету отбежал на тридцать километров от того места, где шведов накрыл. Уходил в глубь Финляндии. Я в курсе координат двух аэродромов, тут вообще мест где их можно развернуть, не так и много, разве что льды рек и озёр, сомневаюсь, что их переместили. Поэтому, когда рассвело, пообедал, и дальше, к ближайшему аэродрому. Говорю же выносливость повысилась. Мне километров сорок осталось и буду на месте. До другого ещё километров восемьдесят где-то. Как повезёт.

К двум часам дня, никого не встретив, даже сканер, у которого заряда осталось тридцать процентов, часто использую, зарядить надо, не показал никого. Финских солдат можно встретит у передовой, а тут тихо, только гражданские. Кстати, видел пяток заманчивых целей для миномёта, но решил не рисковать и не выдавать путь своего движения. Сначала самолёт добуду. Вот будет он у меня, тогда уже другое дело, стану куда мобильнее. Аэродром на месте был, по сути эти километры я отмахал вдоль передовой, смещаясь на юго-запад, ближе к побережью Финского залива. Тут боевой аэродром. Второй, что сдал тот майор, он транспортный, и находиться у штаба финского корпуса. Майор им пользовался, летал в Хельсинки, по личным семейным делам, поэтому и выдал информацию по нему. Изучил со стороны, не показываясь на виду, с помощью сканера. Да уж, правду говорят, что у финнов самолётов каждой твари по паре. Тут три типа, два я опознал как истребители, монопланы, два одного типа и три другого, и один тип, бипланы, их семь. Думаю, биплан и стоит брать. У знаю у пленных по дальности, тогда и выберу. Отойдя в сторону, я поставил палатку, достал генератор, впервые его запустил, ранее не было возможности, поставил на зарядку ноут. Ну и стал собирать одного дрона. Да, амулет зарядки снова работал, продолжая заряжать накопитель, пока я ожидаю темноты. Там уже поработаю, когда большая часть солдат пойдёт отдыхать. Тут никого в живых я оставлять не собираюсь. Зачистка полная. Ну и пока ужинал, отдыхал, делами вот занимался, время и прошло. Кстати, морозы серьёзные стояли, думаю термометр показывает минус сорок, не меньше. Стволы деревьев трещали, лопаясь. То-то финны не летают. Да они вообще редко летают, только наскоками. Хотя наших сбивают, в основном бомбардировщики.

Порядок, что хотел сделал, жаль зарядка амулета долго идёт, но генератор и заряженный ноут убрал, спать устроился в спальнике. Часов пять, и я буду полон сил. Кстати, из всех амулетов что я часто использую, самый менее затратный был амулет климат-контроля. Пользуюсь постоянно, вот и тут в спальнике устроился, при мне был, а за полтора месяца заряд потратился на восемьдесят процентов, сейчас в районе двадцати. Может амулет ночного и дальнего виденья тоже менее затратный, но я им так часто не пользуюсь. Самые затратные это лекарский и боевой. А так у всех амулетов накопители не пустые, я стараюсь чтобы они заряжены были перед выходами. Даже у лекарского. Так что в ноль разряжен один, это личной защиты. Но тут понятно почему. Он и заряжался. Так что у амулета климат-контроля двадцать один процент зарядки, но я его пока ни разу не подзаряжал. Терпит. У него ниже всего. У амулет ночного и дальнего виденья пятьдесят три процента, у сканера тридцать один, остальные полные. Даже у боевой. Я им в бою не пользовался. Это сознательное решение, не смотря на опасность не отбиться. Нет, если бы до критического момента дошло, применил бы, но к счастью хватило запасов огнестрельного оружия. Просто след удара у этого артефакта характерный и я не хотел, чтобы это привело ко мне. Вот тут в тылу поди знай кто поработал, я и открестится могу, а там опасно было.

Снять местной ночью посты охраны, бесшумным артефактом с двухсот метров, было не сложно. Я сначала охрану зачистил, потом лётный состав и наконец технарей. Одного оставил, он и сообщил что за машины на аэродроме были. Два истребителя «Морано», французы тридцать штук подарили. Осваивают тут с боевым применением. Пока не летают из-за морозов. Те три это немецкие «Фоккеры». Ну и тот биплан, семь штук. Это британский истребитель «Глостер». Кстати, самолёты шведские и летают на них шведские добровольцы. Только опознавательные знаки финских ВВС нанесли. Правильно я уничтожил лётный состав, там и из Дании добровольцы были. Документы не собирал, официально меня тут не было и нет.

Техник этот и сообщил технические характеристики всех трёх машин. Меня интересовала дальность. Она у «Фоккера» была больше других. Девятьсот тридцать километров по паспортным данным. У «Морано», девятьсот, а у биплана даже семисот нет. Тем более у «Фоккера» стояли лыжи вместо шасси, как у двух других типов. Я отобрал три машины получше, всех трёх типов, убрав их в хранилище на браслете. Топлива запас сделал, весь забрал, не так и много было, боеприпасы к пушкам и пулемётам. Ну и так трофеев. Лётчики побогаче остальных жили, даже патефон был с пластинками. Прибрал. Была и наземная техника, это трактор с ковшом. Чистить взлётную полосу после снегопада, и пять автомобилей. Три грузовых, и два легковых. Мотоциклов не было. Не их время. Хотя когда с Васином на дорогах финнов били, мотоциклистов видели. Пару раз. Видимо посыльные. Знаете, с таким морозом рисковать даже я не хочу. Поэтому спокойно сел в одну из машин, оставил на аэродроме столбы чёрного дыма, от горевшей техники, что самолётов, что машины, и уехал. Вон один «Рено» легковой взял, и хватит. Да там старьё, что изрядно поездило, я желаю что современнее и новее. Дорога укатанная, видимо трактор недавно прошёл. У меня были координаты других аэродромов, но навещать не тороплюсь, успеется. Главное решить основной возрос, по камням, сделать запас, и желательно даже огранить их.

Проехал я километров двадцать, пропустив две встречные автоколонны и обоз, ночь, до рассвета пара часов, а движение есть, в форме финской армии был, когда сканер показал дальше на перекрёстке усиленный броневиком пост. Возится с их уничтожением я не хочу, да и след. Лучше до столицы Финляндии на своих двоих добегу, так и сделал, убрал машину, и ушёл с дороги. Тут до Хельсинки по прямой от силы километров сто восемьдесят, если навигационная карта не врёт. Так что утеплился, лицо маской и очками закрыл, ещё ветер поднялся, и на лыжах двинул в нужную сторону. Трое суток заняла дорога. К этому моменту я зарядил до полного, во время остановок отдохнуть и для сна, накопитель для запасного амулета личной защиты, полностью зарядил. Правда, это всё что успел. Амулет зарядки же работает только вовремя стоянок, а не движения. Главное сделал. Вот и окраины Хельсинки. Посты были, на подходе секреты, видимо поголовная шпиономания шла. Сканер недалеко аэродром показал, истребители там, для защиты столицы. Мимо прошёл. Пришлось ползти в белом маскхалате, благо ночь была, немного затемнено, так и оказался на территории, два часа по-пластунски двигался. Дальше снял маскхалат и в форме финского солдата двинул прочь. До рассвета три часа. Нужно определить, что и где искать. Приметив магазин готовой одежды, проник незаметно внутрь. Я от окраин уже ушёл, тут не только жилые дома, но и магазины пошли. Вот так подобрал себе отличный костюм и лёгкое пальто с шляпой. К сожалению, магазин имел свою специфику, и зимняя одежда тут отсутствовала. Больше на костюмах и пальто специализировался.

Однако двинув дальше, нашёл магазин обуви мужской, на складе и летние туфли, отобрал свой размер, и чуть в стороне тёплых курток и шапок, так что всё, переоделся в новую гражданскую одежду, я ещё и запасы для мирного времени сделал, качественная одежда и обувь, часть и летом можно носить. Дальше взял двух полицейских. На обходе были. Одного сразу кончил, второго допросил. Тот дал адреса двух частных ювелиров и одного ювелирного магазина, описав где те находятся. И этого следом за первым. К рассвету я ювелиров посетил и магазин, там недолго. Сканер показывал все схроны, так что камней я неожиданно немало добыл, почти полтора килограмма. Причём, никого не убил, даже не разбудил, тихо зашёл и тихо ушёл. А вот ювелирный магазин, не особо порадовал. Трофеи я взял, из сейфа и второго скрытого, но камней едва на полкило будет, и то большая часть в ювелирных украшениях. Я их тоже забрал. Причём, сканер можно настраивать, вот и настроил на поиск алмазов, рубинов и изумрудов. Очень много меток, тысячи. Но искал где не одиночные, а множественные. Таких немного, но тоже были. Причём в одном месте вообще килограмм десять драгоценный камней. Обработанные и нет. Чей-то запас. Двинул я к нему, отметив ещё две перспективные цели. В сейфе одного явно государственного здания было около трёх кило драгоценных камней, и в одном банке, в ячейке, тоже под два кило обнаружил, там одни рубины. И банк был по пути.

Светало, но город ещё не просыпался, раннее утро. Так что вскрыл банк, охранника ликвидировал, и открывая двери, включая бронированные, своим способом, убирая и доставая из хранилища, также вскрыл несколько ячеек, там и другие интересные находки были. Прибрал. Из главного хранилища шесть тонн золота, надо же, герб Финляндии на слитках, и все монеты золотые забрал. Было куда. Финских марок немного, тысяч пятьсот, но взял семьдесят тысяч долларов США, двенадцать тысяч фунтов стерлингов, триста шесть тысяч германских марок и чуть больше ста тысяч советских рублей. Всё что было из валюты. Дальше в то государственное здание, кажется министерство. Не финансов ли? Также незаметно проник внутрь, открывая двери, забрал из сейфа то, что меня интересовало, и ушёл. Ну и напоследок посетил тот частный дом, где было девять килограмм камней. Кстати, дом серьёзно охранялся. В соседнем охрана устроилась. Так ещё жильцы проснулись. Ликвидировав как охрану, так и жильцов, забрал камни. Ну и постарался покинуть город, с такими событиями его перекроют и тщательно обыщут. Спокойно выехал на «Рено», даже не остановили на постах, хотя я готов был провести зачистку в таком случае. Ничего, удалился километров на пятьдесят, прочь от передовой, и снова поменял машину. Но не на лыжи, а на другую. В гараже того хлыща, где я девять кило камней взял, в большинстве изумруды и рубины, алмазов и брильянтов мало, с кило, был новенький чёрный «Мерседес-Бенс 260». Причём, спереди флажки флагов Финляндии. Интересно, чья это машина? Да пофиг. Главное такой трофей имею. И нет, я не его достал, просто сообщил какой трофей взял. У охраны того дома тоже машина была, неприметный такой «Опель-Капитан», тёмно-синего цвета. Годовалая свежая машина. Причём для северных краёв, внутри печка отопления имелась, что редкость сейчас на машинах. Вот именно на «Опеле» я и покатил дальше, въехав вскоре в город Сало.

В самом городе незаметно, без свидетелей, прибрал машину в одну из граней браслета, хотя время уже час дня. Пообедал в кафе, а вкусно, общался на немецком, он тут второй государственный язык, за своего принимали. Дальше снял номер, тут женщина комнаты сдавала частым порядком в своём особняке. На неделю взял. Документы спросила, я показал удостоверение солдата и справку из госпиталя, что нахожусь на излечении. Добыл их ещё на аэродроме. Там такой раненый видимо навещал сослуживцев. Это единственные документы, что я взял, и возраст не сильно больше. Двадцать один год. Сразу поставил амулет зарядки, в него накопитель с климат-контроля. Пора зарядить. После этого погулял по городу. Да уж, без амулета на таком морозе гулять ещё то испытание. Вон местные быстро перебегают от здания в здание, пережидают, когда аномальные морозы спадут. Гулял не зря, интересовался у прохожих, и вышел на двух частных ювелиров. Обратился к обоим, благо дома были, выдав по три рубина. Они в обработке проще. Оплатил, деньги сразу, что их огранят в круглые виды. Один всё возмущался, так гранить это портить, но за работу всё же взялся. Один взял трое суток на работу, я за скорость тоже платил, те отложат все другие работы и займутся моим заказом, второй, тот что возмущался, четыре. Думаю, этого времени у меня не будет. Слух о крупных пропажах камней пойдёт раньше и эти двое меня точно сдадут, но сколько-то камней сделать успеют. Буду каждый день навещать и забирать готовые. Мне запас кровь из носу нужен.

Ладно, главное сделал, камней добыл, даже ювелиров нашёл, работают. Сам же пока стал искать красивых и молодых финок. Вторая причина посещения тылов финских войск. Причём, хватать гражданских не могу. По личным причинам. Я военнослужащий, воюю против финской армии. Брать в наложницы девушек в военной форме финской армии, я могу, а вот гражданских нет. Это и есть внутренний запрет. Ну есть у меня свои личные правила, которые я переступать не хочу. И пока до восьми вечера гулял по городу, я получил пять наложниц, и ни одна из них не военнослужащая, все гражданские. Ну вот так получилось.

– Спасибо, – поблагодарил я горничную, что приготовила полотенце, я душ посещал, в доме он был.

Вернулся полдевятого в снятую комнату. Амулет зарядки работает, отлично, пусть и дальше работает, трогать до утра не буду. А может и позже не буду. До полного зарядить надо. Потом накопитель к сканеру. Это если новых накопителей ювелиры не сделают. Хотя бы по одному каждый. К обеду завтрашнего дня посещу. Я в городе поужинал, так что после душа, прошёл в комнату и стал устраиваться отдыхать. Ноут достал, фильм какой гляну. Шучу, мне сейчас точно не до этого. А пока мысли вернулись к пяти девушкам, что находятся у меня в аурном хранилище. Оно у меня вообще полупустое, хотя качалось и уже имеет две тонны и четыреста килограмм. Занято от силы восемьсот. Так вот, в городе я встретил всего трёх женщин в военной форме и одну в полицейской. Ну не фонтан. Не в моём вкусе. Да и возраст. Мне бы помоложе. Я на это дело довольно придирчивый. Я тут подумал, а почему бы как с полькой моей любимой не поступить? Да просто нанять в наложницы. Причём, нужно видеть, что беру, а тут так утеплились, колобки на ножках, поэтому я ходил по кафе и ресторанам. Не так и много их в городе, все частные, но с десяток будет, включая рестораны. Начал с ресторанов и не прогадал. Тут уже в лёгких одеждах, фигурки и личики можно оценить, что я и делал. И первой была семья. Мать, тридцати пяти лет, две дочки-близняшки восемнадцати и ещё одна где-то шестнадцати. Они все похожи друг на друга, красавицы-блондинки, дочки так ещё свежестью и молодостью привлекали внимания. Да, на них многие из мужчин заглядывались. Ну и главное, мой фетиш, у матери грудки четвёртого размера, у дочек третьего. Может не подросли? И стройные все четыре.

Я в дорогом костюме, что отлично сидел, подошёл, и испросив разрешения сесть, мол, серьёзный разговор имею, получил разрешение. Сел и представился. А представился Куртом Расселом, из Кейптауна. Сын крупного землевладельца, владельца нескольких рудников, где добывают ювелирные камни. В общем, богат и трачу деньги как хочу, правда, короткая причёска выбивалась из образа, армейская, но не лысый, уже хорошо. А то нас обычно бреют. Вот что я сказал им, а эта семья Нотт оказывается из Германии, не финки:

– Так получилось, что мне дали задание поработать на семейный бизнес. Только это очень далеко от цивилизации. Я там пробуду пять лет, и хотелось бы чтобы мой досуг скрашивали красивые девушки. Так получилось, что я сейчас один. Я хочу вас нанять на пять лет, стать моими наложницами-любовницами. За пять лет, каждая получит за работу по двести килограмм золота, в слитках. Аванс в половину оплаты могу выплатить отдельно, сейчас. Я очень богат, и ОЧЕНЬ не хочу в трудных обстоятельствах ночевать один. А вы в моём вкусе.

Мамаша, что слушала мои тихие слова, это чтобы соседи не слышали нас, открыла было от возмущения рот, но промолчала. А тут глянула на плоский килограммовый слиток, что я положил на скатерть, и не отрывала от него взгляда. Дочки тоже заинтересовались. А когда я замолчал, сказала:

– Марте, моей младшей дочери, всего четырнадцать.

Я уже понял, что та согласна, алчность в глазах перевешивали, та осознала какое я предложение сделал, а выплата аванса сразу позволяет сделать так, чтобы их не кинули. Остальная оплата по завершению работы. Где ещё столько заработаешь?

– Да? – я с интересом осмотрел покрасневшую девушку. – С виду старше. Доплачу за то, что она мужчин не знала. Пять кило золота.

Я уже не тот что был раньше, и такие нормы заметно ослабли, тем более девушка действительно выглядела на все шестнадцать и готова, на вид, к постельным играм. Да и понравилась мне она. Та тоже меня разглядывала и особого негатива я не заметил. Между прочим, тут до сих пор в четырнадцать замуж выходят, и пока сильно на это внимания не обращают.

– Ингрид и Линда тоже мужчин не знали, – поспешила разрекламировать старших дочек, их мать. Её кстати звали Хельга Нотт.

– И им по пять, – легко согласился я. – Оплата сразу. Можете забрать или в банк положить. Машина снаружи, слитки там. По авансу я вам должен четыреста пятнадцать килограмм. Всё верно?

– Четыреста? Вы и меня хотите? – удивилось Хельга.

– Конечно. Вас особенно.

– Согласна.

Пока те собирались, за их ужин я заплатил, сбегал и достал машину, сложив слитки из банка в Хельсинки, в багажник. Не зря брал. Дальше подъехав ко входу в ресторан на «Опеле», посадил семью Нотт, и мы доехали до банка. Успели, ещё не закрылся. Хельга арендовала большую ячейку на десять лет, благо это возможно, и дальше я в шесть приёмов в сумке переносил слитки. Та на месте принимала, на глазок вес определяла. Да там вес написан был. Так что сложила, и закрыла дверцу. Сотрудник банка помог, он отвернулся чтобы не видеть, что убирают в ячейку. Пока носил слитки, я её дочерей в хранилище убрал на ауре. Те в машине сидели, нас ждали. Ну и когда банк покинули, в гостиницу за вещами, забрав их, и Хельгу убрал. Вот машину пока нет. Снова по ресторанам, поиск шёл, и мне уже финка попалась. Нет, сначала две пощёчины и одна громкая оплеуха, что привлекали к нам внимания. То есть, сначала три отказа, это с немками повезло, сходу предложил и согласие. Мать дочерей продала. Сам не верю. Впрочем, и те явно не против были. Ну да ладно, финки на этот счёт покрепче. Да и одинокие девушки, без мужчин, редкость, особенно что в моём вкусе. Всего четыре и было. Четвертой была роскошная брюнетка с длинной косой. А она пела в ресторане с небольшой сцены, чем и привлекла моё внимание. Фигура просто отпад, как у гитары. Подошёл, та как раз закончила исполнение, пригласил за столик, и сделал такое же предложение, как и немкам. Правда сумму оплаты снизил. Пятьдесят кило сейчас и пятьдесят после того как отработает пять лет. Та подумала и дала согласие. Машина снаружи ждала. Уволилась, потом отвёз её домой, сумку с золотом занёс, она приняла. Дальше попрощалась с родителями и дочкой четырёх лет, на долгих пять лет, и по пути к дому где снял комнату, убрал ту в хранилище. А там и машину чуть позже. Вот и вся история. Финку звали Оливия и ей двадцать четыре года. Я думал меньше, выглядит лет на двадцать.

В комнате своей, достал именно Оливию. Причём так как та сидела в кресле машины, то достал так, чтобы та села на кровать. К слову, Оливия дочка того ювелира, что возмущался порчей камней. Так что золото ему реализовать будет куда легче. Сам удивился такому совпадению. И да, лицо засветил, тот меня опознал, удивился. Впрочем, промолчал, и я тоже. Вот так не дал Оливии упасть, и стал помогать раздеться, пока та ошарашенно осматривалась. Только что в машине была, и тут вдруг комната.

– Я волшебник, прими это как данность. Кстати, имей ввиду, что я лекарь, поэтому если хочешь исправить какие недоставки фигуры, то это бесплатно. Для себя же делаю. А пока я желаю оценить за что заплатил.

Ну и оценил, та отработала от и до, со всей самоотдачей. Ну да, это не пленная, доброволец, она за такую работу оплату получает. Я уже не смущаюсь от таких деловых отношений как в прошлой жизни было, привык. Даже вполне пользуюсь, как видите. Ну а дальше сон. Утром правда хозяйка спалила Оливию, та в санузел на нижнем этаже ходила. Оказывается, они знакомы. Да не важно. Следующей ночью мне Хельга постель согревала. О да, не зря маму взял. До дочерей очередь ещё дойдёт, я пока с их матерью знакомился. Ничуть не пожалел. Тоже спала со мной до утра, отдыхала от вчерашних буйств, и душ принимала. Её хозяйка тоже спалила. Впрочем, я с утра покинул её дом и не возвращался. А были причины. Вот пока от городка Сало убегал на лыжах, чисто на север отходил, искал место откуда на самолёте можно взлететь, рискну, стоит описать что было. Да там всё просто. Утром, когда убрал Оливию в хранилище, собрался погулять по городу. В основном ходил по кафе и ресторанам, заказывал разные блюда на вынос, запас делал. Напитки тоже, включая в бутылках. До обеда этим занимался, прежде чем ювелиров посетить. Тут и узнал шоркающую новость. Вчера утром был убит президент Финляндии Рюти Ристо. Его с семьёй порезали на ленточки в собственном доме. Ну да, я там воздушные лезвия для пробы использовал. Так вот кто это был, владелец «Мерседеса» и самого большого количества драгоценных камней? Это за что же ему камнями заплатили?

Меня конечно тоже поразило, что я услышал. Сразу сообразил кто там поработал. В общем, убийц ищут, везде. Чёрт, а я «Опель» не раз засветил, наверняка он тоже в списках. Камни ещё. Ну насчёт того, что я взял у президента кроме машины, вряд ли кто знает, но там и другие ограбления были. Так что я напрягся слегка, но именно что слегка. Пока же продолжил закупки. Посетил по очереди обоих ювелиров, к часу дня был. Сначала первый, тот ещё работал с первым камнем. Рубин был плоским, ювелир расколол его на четыре куска, и теперь шлифовал их, это работа не на пять минут. Получается с одного камня четыре мелких накопителя будет. Да, в амулетах накопители тоже разного размера были, не удивительно. Правда, они идеально круглые, их явно магией гранили, поэтому я и заказал ювелирам, чтобы тоже идеально круглыми были. Мне почему-то кажется, что это важно. Ну а размер, имеет значение только по количеству заряда внутри, и только. Так что пусть работает. Один камень тот уже сделал, вполне прилично округлил. Забрал. Потом к отцу Оливии. Этот сделал один крупный рубин, отличное качество. И гранил второй. А его помощник, у того был, как оказывается, гранил третий, так что пообщались и разошлись. Даже про Оливию не спросил. Камень я забрал. Ну и продолжил закупки готовых блюд, и так до вечера. Вечем Хельгу достал и с ней помиловался. Что волшебник тоже сообщил, чтобы вопросов не было. Та сразу и грудь ей поправить, и бёдра. Сначала в естественном виде попробовал, а потоми грудки стоячие сделал, действительно отвисшими были. Остальное позже. Там камень сменил, тот что для запасного амулета личной защиты зарядился, выплюнул его амулет. Новый на ночь вставил, от первого ювелира, мелкий, пошла зарядка. Отлично.

Утром снова закупки делать готовых блюд. А к обеду снова по ювелирам. Не ошибся, у первого уже ждали, сканер показал. Положил всех там из двух пистолетов, забрал свои камни, и трофеи. Ювелира также ликвидировал. Сдал меня. Вот отец Оливии сказал, что приходили полицейские, за час до меня, спрашивали насчёт меня. Не камней, именно меня. Ответил им, что не видел. Так что и тут забрал что готово, по договору обрезки и песок от камней оставшиеся, уходят ювелиру. После этого покинул пешком город. А там на лыжи и вот уходил прочь. Мне нужно что-то вроде дороги, ну или льда озера. Тоже отличное место для взлета. В принципе у меня пять камней неплохо округлены, как запасные накопители пойдут. Осталось зарядить и есть запас, что уже хорошо. Пяти хватит, а как война закончиться, ещё сделаю, наняв специалистов. Уже не так спешно, с мелкими проблемами. Вот такие дела. В этих краях мне лучше не задерживаться, так что пора вернуться к своим. А встретилось мне подходящее место для взлёта, именно как поверхность озера. Я уже километров на двадцать умотал от окраин Сало. Кстати, не зря, встретилась ферма, заглянул. Взял в заложники хозяев, и с ледника в подвале забрал их продукцию. Её сканер показал, поэтому и не прошёл мимо. Молочная ферма и сыроварня есть. Сыры, хозяин показывал, что готово, а что ещё доходит. Масло сливочное брикетами по десять кило. Около ста пятидесяти штук. Сегодня забрать должны были. Молоко, сливки и сметана. Объём почти на пять тонн всего. Солидно. Плюс шесть половинок говяжьих туш. Заказали из Хельсинки, скоро за мясом приехать должны. Так что поблагодарил даже, заплатил в виде одного золотого слитка. Уж больно добыча радовала. А золото для меня цены не имело. Надо, ещё добуду. А через три километра и это само озеро. Запустил движок «Фоккера» и вскоре взлетел. Ух какой шустрый, я к таким скоростям пока не привычный, но освоился быстро. За полчаса до передовой добрался, но мне туда не надо пока.

Развернулся, возвращаясь к финнам в тыл, и приметив на трассе, это прямая дорога на Хельсинки, автоколонну, что медленно катила по степной дороге, леса там не было, и проверив вооружение, дав кроткие очереди, ринулся в атаку. Всегда хотел попробовать, штурмовку колонн. Там высокие снежные наносы, с дороги деться некуда, так что отличные цели. И зениток нет, атакуй как на полигоне. Я с головы колонны заходил и с двухсот метров открыл огонь, очереди двух пулемётов разнесли кабину первого грузовика. По тенту прошли, пятная, кабину второго зацепили и тут срочно пришлось выводить машину из пике. Больно быстро земля приближалась, чуть не цыпанул крылом расстрелянную машину. Да, уж тут свой навык нужен. Хорошо использовал два крыльевых пулемёта винтовочного калибра. Пушек тут не было. Всего четыре пулемёта, два в фюзеляже пока не задействовал. Хм, почему бы его и не набрать? Ну и стал дальше делать заход за заходом, нарабатывая навык и опыт. Шесть грузовиков горело, от машины разбегались солдаты, немного, везли боеприпасы, две детонации было. И это используя только пулемёты винтовочного калибра. Что было бы если пушки имел? Вот так исчерпав боезапас, полетел на север. Я там чистый лёд какого-то озера видел. Что я скажу? Никогда в таком восторге не был. Мне неожиданно вот так летать, и штурмовать колонны, очень понравилось. Я и не знал о своём интересе к этому, ранее до такого не доходило, и у меня азартно чесались руки повторить.

Надо самолёт на второй, «Морано» поменять, у него как раз одна пушка в двадцать миллиметров была, и два пулемёта винтовочного калибра в крыльях. У биплана тоже четыре пулемёта винтовочного калибра, по два на крылья и фюзеляж. Сел со второго раза, благо длинное озеро, хватило на посадку и остановку. Не глуша движок, выбрался, парашют не снимал, и подивился слою льда на крыльях.

– Так вот почему так управление потяжелело? Я думал по мне стреляли из винтовок и попадали. Надо осторожнее быть.

Пока же сменив «Фоккер» на француза, движок прогрет, сразу схватился, и взлетев, направился с набором высоты обратно к колонне. Тут машина тоже навоя для меня, осваивал, пока эти двадцать километров преодолевал. Тут сложнее. Да, кабины у обоих монопланов закрытые, закрываются колпаки, а вот у биплана открытая. Впрочем, с амулетом климат-контроля не критично. Да, «Мурано», это другое, с нуля изучал и осваивал самолёт, но восемь заходов сделал. Финны имея неприятный опыт, когда обстрелял свой, отслеживали меня, и когда я рухнул вниз, в пике, бросились в рассыпную. За восемь заходов, уничтожил остальную технику, одни пожары внизу. Зато потренировался, и неплохо вышло, правда, мазал много, но это от неопытности. Так что счастливо улыбаясь, мне понравилась новая игрушка, и пушка неплоха, летел обратно к озеру, менять француза на британца. К колонне смысла возвращаться нет, целей не осталось, поищу на дороге ещё что интересное, и попробую теперь биплан.

– Ты кто? – испуганно спросил боец, когда я скатился к нему в окоп.

– Не пугайся, равзедбат Седьмой армии, боец Никитин. Я пленного тащу один, помоги, в три руки легче будет.

– Почему в три? – заметно оживился подмёрзший боец.

– Да когда его брал, в плече что-то хрустнуло, и рука отвисла. Не чувствую, и двигать не могу. Одной справлялся пока этого борова тащил.

– О как.

Мы на санках притащили уже замёрзшего майор-связиста, с ним портфель с документами был, и дальше. Опознались сначала с одним секретом, потом в землянку ротного, оттуда связь со штабом полка и дивизии, это была моя родная семидесятая, специально тут выходил. В дивизии меня узнали, пока допрашивали майора, отпаивая его горячим чаем, меня тоже, связались со штабом армии. Оттуда приказ, срочно майора и меня к ним. Так что на машину и в составе транспортной колонны, а то диверсанты до сих пор шалят, в штаб армии. Там меня тоже признали. Пока я рапорты писал правой рукой, что и как было, где отсутствовал две недели, майора на допрос, и бумаги на осмотр. Ну и врач ещё осмотрел, подтвердил повреждение левой руки. Поди знай восстановиться или нет, так что меня в армейский госпиталь направили. За майора обещали награду, очень ценный гусь, как и та информация от него. Разведчики нашего разведбата навестили, то что кто-то уцелел они по дальнейшему бою, что к финнам в тыл уходил, поняли. Ждали, но никто не вернулся. Уже ждать перестали, а тут я объявился. Сказал долго гоняли, вёл обстрел колонн на дороге, брал языков, допрашивая. Пока не сделал большой крюк, в одном месте пять дней отлёживался, ждал пока поиски дальше уйдут, ну и взяв этого майора с непроизносимой фамилией, вот и вышел на позициях своей бывший дивизии.

Это официально, так что пока я в госпитале в Ленинграде находился, там всё оформлялось. Кстати, Васин тут же лечился, у него ноги перебиты и ранение в плечо. Я его навещал в палате, у нас разные. Ну и ещё четверо разведчиков нашего взвода тут же. А троих дальше отправили, тяжёлые ранения. Семь погибло. Взвод по сути заново формировали. На самом деле после успешного применения истребителей при штурмовке, на биплане я разнёс санный обоз, то уничтожил ещё три авиачасти, захватив их аэродромы. Добыл самолётов, топлива и боеприпасов, а главное опытного техника. Он учил меня перезаражать пулемёты и пушки, заправлять, и обслуживать машины разных типов. У меня их четыре. Про три знаете, появился ещё один. Это истребитель «Фиат Фреччиа», у него два крупнокалиберных пулемёта на вооружении и две фугасные авиабомбы по пятьдесят кило. Техник неплохо меня за эти дни поднатаскал, морозы, но погода в принципе стабильная, я летал каждый день, по три-четыре вылета. В основном штурмовка наземных объектов и колонн, санных и авто. Однако не только это, про мои бесчинства нажаловались, и на меня устроили охоту финские истребители. Шесть воздушных боёв было. Изрешетили мне машины, если бы не амулет защиты, и мне хана. Я тоже активно вёл бои, подсматривал тактику разных лётных умений, как атаковать нужно. Потом, на уже другой машине, применял на практике. Учился. И горжусь тем что в шести воздушных боях, где против меня в общей сложности около двадцати истребителей участвовало, я сам сбил один с помощью бортового вооружения. Остальных боевым артефактом, когда я подбитый шёл на снижение, чтобы не добили. А так всё честно, я учился, и стремительными темпами, у хороших учителей. В браслете сейчас у меня всего одна машина целой осталась, это тот британец-биплан, и всё.

Почему я решил под комиссию выйти до окончания войны? Ну пока всё сделают, та и закончиться. Просто я настолько в восторге от такой боевой техники как авиация, что обдумав всё, решил, что Вторую Отечественную буду участвовать как лётчик. Обучусь. Я ведь раньше что, из пункта «А» в пункт «Б» перелетал, а оказывается искусство воздушного боя, это просто сказка. Ну и штурмовка неземных целей. Я больше сорока штурмовок провёл за всё время, даже зенитки штурмовал, и опыт мой рос, сам видел свои ошибки, старался, исправлял, и выходило же. Последние четыре штурмовки проходили если не идеально, то близко. Поэтому я решил заниматься этим на профессиональной основе, и скоро ожидается огромный опыт в нём. Через полтора года, в сорок первом. Для этого и требуется подготовка. Прошлые планы к чёрту, мне уже это интересно. Меня срочника никто в военное авиационное училище не отпустит. Если бы имел за спиной аэроклуб и корочки лётчика, там ещё подумали бы, а тут точно нет, так что комиссия – это мой шанс. Вот поторопился поскорее вернуться, чтобы вопросов не было, где я это так долго припадал? Насчёт двух недель ещё терпимо, поверили, что бегал от егерей, и заблудился, не сразу вышел к своим и долго искал проходы и ценного пленного. Вполне справная версия. Вот мне и поверили. Допросов конечно хватало, но в принципе особо не налегали. Тем более меня вряд ли оставят с такой травмой, это все понимали.

Через неделю, после начала лечения, по запросу моего лечащего врача меня провели через комиссию, и после двух дней обсуждений, я был временно комиссован, срок полгода, дальше будет новая комиссия, и направлен для дальнейшего лечения в госпиталь в Москве. Правда, дата прибытия открыта, сам доберусь, поэтому на поезд не сел, а первой же ночкой на биплане вернулся на финскую территорию. Да, на это тоже надежда была. Главное временную свободу получил и до конца войны можно вполне неплохой боевой опыт получать, воздушных схваток и наземных налётов. Не стоит упускать такой возможности. Бить будут меня, а я учиться и применять то, как меня били. Та ещё практика, но я был доволен. Да, на гимнастёрке появился второй орден. А такой же, «Красной Звезды», наградили, когда я как раз комиссию проходил. Это за майора. Ладно, добываем самолёты, расходники и начинаем.

Поправив новенькую фуражку с голубым околышком, я вытер ладонью выступивший пот на лбу, и с интересом осмотрелся. Пустой полустанок в лесу, где я и ещё шестеро командиров сошли, ну и плюс десяток деревенских. Поезд пошёл дальше через пять минут, так что уточнив у железнодорожного служащего, куда мне, подхватил чемоданчик и двинул по просёлочной дороге прочь. Новенькая форма старшего сержанта ВВС, два ордена и медаль на груди, что привлекали внимание, вместо пилотки фуражка, нам повезло, наш выпуск получил фуражки. Амулет климат-контроля я не запускал, так что парился со всеми.

Разрешите преставиться, Иван Никитин, выпускник Военно-Морского авиационного училища имени товарища Сталина. Закончил его к лету сорок первого как лётчик-истребитель, получив звание старшего сержанта. Другие сержантов, но я как командир звена, в учебной эскадрильи, был выпущен страшим. Обучался в Ейске. Там жара схожа. Хотя я нахожусь на Западных областях Белоруссии. Район города Белосток. В состав Десятой смешанной авиадивизии, что входила в состав Десятой армии, направление получил. Там определят в какой полк, в направлении этого не было. От штаба дивизии был запрос на три десятка лётчиков, пополнение. Вот, хотя бы одного прислали. Шучу, я просто раньше, через пару дней ещё шестеро лётчиков нашего училища будут, они задержались, и возможно из других училищ. Да, я должен был в Белостоке сойти, штаб дивизии в городе, это следующая станция, но у меня было два дня форы, вот и хочу решить некоторые вопросы, и потом с остальными ребятами прибуду к месту службы. План такой. Побывать у немцев и сделать запасы. Не зря две грани браслета до сих пор пустыми держу. Для того и не заполнял. Хотя стоит начать сначала. Я эти полтора года прожил ну очень интересно. Что есть, то есть. Всего три недели я воевал с финскими ВВС, больше двадцати воздушных боёв. Я не отказывался, и до конца дрался, не отступая. Этот опыт я считал уникальным. Уже не мутило от круговерти драки и разных манёвров. Финны не отклонялись от боя со мной, наоборот, исступлённо бросались, даже дважды до тарана моих машин доходило, до того я их довёл и те желали меня уничтожить. Было такое. Восемь сбил я сам, бортовым вооружением, остальных боевым артефактом. Но не всех, давал уходить. А иначе с кем я потом драться буду?

Хотя уточню, я провёл семнадцать воздушных боёв с истребителями противника, пока они не закончились. Ну небольшие силы ВВС у Финляндии. Ещё и когда технику брал на аэродромах, то полную зачистку проводил. Собственно, из-за этого лётчики и мстили, понимали откуда мои машины. Остальные воздушные бои, я выслеживал финские бомбардировщики, это были двухмоторные британские «Бленхейм». Вроде нашего «СБ-2» на вид. Да, я мог их на стоянках расстрелять с воздуха, но в чём интерес? Троих сбил. Так что из восьми, пять это истребители и три вот бомбардировщики. С ними тоже своя специфика атак. А последнюю неделю до перемирия, я работал только по наземным целям. В основном по дорогам. В большинстве ночью. Да и то для вылетов три дня подходящих было. Погода не радовала. Перемирие подписал маршал Маннергейм, новый президент Финляндии. Пятнадцатого марта это было. В хранилищах у меня три машины, это итальянский «Фиат», потом «Морано» с его пушкой, и «Бленхейм» взял, чтобы научиться летать на двухмоторных самолётах. Перед тем как покинуть Финляндию, пополнил запасы. В основном минами к батальонным миномёта. Однако много не брал. Да миномёт слабоват. Работать на дальность действия сканера неплохо, но мощность мины, по сравнению с полковой, низкая. Хотя полковой теперь тоже есть, один, финские трофеи, взятые у советских окружённых частей, и боезапас, что у них нашёл, весь забрал.

Ещё «БА-10М», с боезапасом, новенькую «полуторку», а из порта Хельсинки, они на сушу вытащены, зимняя стоянка, прогулочный моторный катер с каютой и камбузом. Десять тонн весит. Плюс шлюпку с вёслами. А то плавсредств совсем нет. А катер чисто морской, с высокими бортами. Да в принципе всё. Я же говорю, старался не забивать браслет, так что вернулся в Союз, даже воздухом добрался до Москвы. Сел на лёд реки. Там вышел на дорогу, снова у меня «сухая рука», ну и в госпиталь. Полгода там почти провёл, есть такое. Правда, выписали, потому как рука восстановилась к июлю месяцу. Всё просто, пока в госпитале лежал, а он на территории столицы, я сделал несколько дел…

– Стой! – окликнули меня, прерывая воспоминания. – Руки подними.

Из кустов выходили двое, в гражданском и с оружием. Бандиты, к гадалке не ходи. Надо сказать, появление этой парочки стало для меня полной неожиданностью. Иду себе спокойно, думаю, как эти два дня работать стану, а тут эти появились, прервали мои мысли. Да, сканер я не использовал. Да не на пугали они меня, амулет личной защиты на мне, активен, так что выстрелов я не опасался. Хотя уже задействовал сканер, мысленно войдя в его управление. Семеро их тут, пятеро ещё в кустах укрываются, прикрывая эту парочку. Не показались шевеления. Я даже общаться с ними не стал, просто использовал боевой артефакт, пройдя мимо уничтоженных националистов. Всех побил ледяными стрелками. Скоро они растают и будет не понятно какое оружие было использовано. Тех что в кустах тоже побил. Вещи их и оружие меня не интересовали, у меня его хватало, и куда лучшим качеством, чем то, что они имели. Правда, личного оружия я не имел, пустой ремень, выдадут, когда в полк попаду. Так вот, двигаясь прогулочным шагом по лесной дороге, чемодан давно в аурном хранилище, я продолжал вспоминать. В Москве я развернулся неплохо. Для начала посетил военкомат, откуда Иван призывался, из госпиталя выход свободный, главное вернуться до одиннадцати вечера, там двери закрывают. Ну и взял пока свой паспорт, на время. Вообще их не выдают, я не выведен из состава Красной Армии, пока на излечении, но договорился. Не отказали орденоносцу. Ещё хорошо, что Иван паспорт получил, имел его. Сдал, когда призвали на срочную службу. Дальше гоняя на «полуторке», а то не находишься, иностранные не использовал, внимание привлекают, они в Союзе редкость, поездил по разным местам.

Первым делом в московский аэроклуб, те каждый год выпускают лётчиков гражданского обучения. Один год обучения. Как раз в конце весны выпуск. Тут с начальником аэроклуба договорился. Кстати, был в гражданском, наградами не сверкал, банально заплатил монетами золотыми. И тот пошёл на контакт. Алчный был. Если бы я не приметил в нём эту струнку, то не стал бы взятку предлагать. Меня оформили, так что каждый день в здании аэроклуба постигал теорию. Преподаватели со мной отдельно работали, чтобы я нагнал курс. Ну и к практике допустили как погода позволила. Да, летал сначала на «У-2», потом допустили к «УТИ-4». Они на аэродроме были. Две единицы. В этом аэроклубе обучались те, кто хотел перейти в военную авиацию. Так что в лётной книжице указный обе машины что я освоил. А «УТИ-4» это по сути «И-16», только вооружения нет и двухместный. Я даже экзамены мог не сдавать, всё проплачено, так и так получу высшие баллы, но сдал честно. Учился для себя, а не для чужого дяди. Так что, как закончил, сразу в управление ВВС РККА. Руку я уже «починил», так что меня готовили к комиссии, вернуть в ряды армии. И да, в аэроклубе я тоже учился как однорукий. Захотел мол, вот и учусь. И освоил же. Это первое что я сделал. Да, тело довёл до идеала, убрал мутации. Так вот, в управлении ВВС, я подал документы, направить меня в военное лётное училище. На истребителя. Кому надо подарки сделал, и получил такое направление. В конце августа требуется прибыть в Ейск. И да, до конца августа я получается свободен. Два с половиной месяца есть. Меня официально перевели в ряды ВВС. И даже дали отпускное время, вполне законно, на восстановление после ранения. А паспорт в военкомат я уже вернул. Подумывал в Москве дом купить, сдавать его пока, но отказался от этой мысли.

Вот так я и использовал свободное время. Например, купил несколько тонн мороженого и пломбира прямо с завода. Да, с девчатами я понятно постоянно миловался, так что тут порядок. Всеми пятью доволен. А из Москвы я полетел во Владивосток, на британском бомбардировщике. Осваивая его, всё же два мотора. Тоже знаете наука. Пока летел вполне освоил. Ну а на пролёт неизвестного самолёта мало обращали внимания, места глухие, больше беспокоило то, что нужно искать места для посадок каждый раз. У этой машины дальность две тысячи триста километров. Два раза нормально, сел, заправился, отдохнул, и дальше. И не зря беспокоился, почти у Владивостока, когда топливо на нуле было, и НЗ потратил, уже час искал место подходяще для посадки, и не нашёл. Леса и реки. Прогалины не годятся. Разобью машину. Пришлось прыгать, до последнего тянул. Самолёт недалеко улетел, оба мотора уже стояли, рухнул. Дальше на британском же биплане долетел. Там мы с девчатами отдыхали, я разные местные деликатесы закупал. За ними и летел. Четыре года войны, там это ценность. Да и когда время будет снова добыть? Так что две недели там провели, и уже от Владивостока на Чёрное море, на биплане, где с девчатами дикий отдых устроил в палатке. Не со всеми, я по одной доставал, каждые два дня менял наложницу. Понятно не всё время провёл. На одну неделю покидал территорию Союза. В Африку летал. На «Морано» в Турцию, потом от неё к боевым действиям. Угнал у британцев новенькую патрульную «Каталину». У неё даже санузел есть. Я запомнил, как мучился с поиском места посадки, а это летающая лодка мало того, что дальность большую имела, так ещё на воду садиться способна, и проблем теперь с поиском мест посадок, стало меньше. На любую реку сядет, где ровный участок есть. Пока летел на ней обратно к Крыму, вполне освоил.

Ну и добыл там у британцев и их союзников по мелочи. Тот же «Додж ВС» с зенитным крупнокалиберным пулемётом. Разграбил склад припасов для офицеров, а там немало интересного, включая спиртное. Сделал запасы авиационного топлива. С девчатами гулял и на рыках африканских городов фрукты покупал, свежую рыбу. Даже вяленная была. Те с выбором хорошо помогали. А Хельга так ещё и торговалась отлично, явно любит это дело. Да в принципе и всё, вернулся в Крым. Вот так время в отдыхе, а надо, отдыхать тоже требуется, и прошло. Да, близнецам день рождения отметили, уже восемнадцать исполнилось. Младшей мы отметим пока я буду учится в училище, шестнадцать наступит в марте сорок первого. Официально. Если вспомнить что большую часть те в хранилище находятся, не сильно постарели. Даже катер обновил. Ходил на нём. Тот что у финнов увёл. Дальше прибыл и начал обучение в училище. Причём и тут договорился, и меня сразу на второй курс. Да, в училище два курса, второй он выпускной. Правда, пришлось выполнить условия встречной стороны. Стал комсоргом курса, как орденоносец, и сначала заместителем командира звена, потом командиром. Поэтому, когда закончил училище, то старшего сержанта и получил. Такое бывает. Главное планы выполнены. Я хотел именно в составе ВВС Красной Армии начать войну, а не партизанить в тылу. Это мне стоило немало усилий, но смог. Да, я не люблю на виду быть, предпочитаю в тени находится, а вот тут решил попробовать ярко о себе заявить. Просто интересно что из этого выйдет.

С девчатами всё отлично, у нас и отношения хорошие, так что с этой стороны полное взаимопонимание. Тем более я изредка девчатам, да всем пяти, делал мелкие подарки. Добра из ювелирного магазина и ювелиров набрал немало, вот и дарил, если те впечатлили меня в постели, делал такие подарки. Так что те были более чем довольны, и видя, что их старания приносят дивиденды в виде подарков, старались во всю. Теперь имея идеальных наложниц, а я так считал, понял, что рано искать себе супругу на всю жизнь, я уже не хочу спешить. А это установка в первой жизни была от родителей. Поскорее женись, пока всех хороших девчат не разобрали. Ну да, мой случай редкий, скорее меня на себе оженили, но я ни разу не пожалел об этом. В прошлой жизни была Аня и дочка, не скажу, что поспешил, но бросать жену на всё время войны не хорошо. Конечно у неё остался островок счастья, Алёна, но это меня не оправдывает. Тут я такую ошибку не совершу. А после войны выбор свободных девчат большой будет. Как говориться, выбирай не хочу. Ничего, эти пятеро пять лет отработают и думаю новый набор сделать. Ещё Оливия и младшая дочка Хельги уж больно мне нравятся, ну по душе пришлись. Вот и думаю, на звание моей жены те вполне подходят. К концу срока решу, пока же меня всё более чем устраивает. Даже мысли нет для разнообразия ещё нанять. Этих пяти с головой хватает.

Ладно они, что по поводу создания запасных накопителей дам информацию. Когда я был в Москве, уже когда устроился в аэроклубе, то начал искать ювелиров. Знаете, иметь запас камней, добытых в Хельсинки, это конечно хорошо, но ювелиры и специалисты по камням, это отдельный и тесный мирок. Уверен, информация о пропаже такого количества камней уже разошлась, а я светится не хотел. Впрочем, такой заказ, как кругление камней, тоже привлечёт внимание. Поэтому одевался в гражданское, как мог маскировался. Нанял семерых ювелиров, из двух десятков только эти семеро по своей квалификации способны были выполнить заказ, благо деньги были, и покупая у них самих нужные камни, заказывал кругление. Время исполнения не важно, а важно качество. И надо сказать пусть за то время что я провёл в Москве они сделали всего девятнадцать камней, но это небо и земля если сравнить с теми, что мне наспех сделали по заказу в городке Сало. Заряды больше и дольше держат. Один ювелир взял те пять камней, что в Сало были сделаны и исправил их, довёл до идеала. Я предварительно разрядил их, перед передачей. Так что двадцать четыре камня было в запасе. И нет, это не всё. Троим перед отъездом я сделал большой заказ, сообщив что заберу его через год. И вот, после училища, на самолёте в Москву. Мы там с девчатами пять дней жили. Я снова квартиру снял.

Да, я арендовал квартиру с роскошной кроватью, в прошлом году, на четыре месяца. Дочки Хельги там и стали женщинами. Тут та квартира занята, другую арендовал. Это дорого, по сравнению если комнату в коммуналке брать, но я бумагу не жалею. Вот и забрал заказы. Один сделал двенадцать камней, другой девять, а третий всего три. Ему там срочный заказ свалился и мой он отложил, так что расплатился, до этого аванс был, и забрал заказы. И надо же, встретил знакомого, когда вылететь хотел к Западным границам. Отлично сделанные камни, будущие накопители, получается к тем двадцати четырём, что я держу в резерве полных маной, прибавиться ещё двадцать четыре. Даже подивился такому совпадению. Сорок восемь запасных накопителей конечно неплохо, но война серьёзная ожидается и хотелось бы иметь запас побольше. Поэтому с двумя ювелирами, тот третий что три сделал, отсеялся, договорился о новых работах. Купил у них камни, не так и много подходящих, те у коллег искали, оплатил работу, сообщив, что буду месяца через два. Думаю, навещу какой ночкой, слетаю к столице. Купил по десять камней, пусть работают. Их услугами я более чем доволен. Почти на уровне магического гранения округлили камни. Так вот, решил и тут не поездом, а также самолётом, оно так просто быстрее, и надо же на Красной площади, где под ручку с Оливией гулял, встретил своего бывшего командира, лейтенанта Зиновьева из училища. Тот с женой и дочкой был. Его тоже в действующую часть направили, добился, подписали прошение.

Куда меня направили, тот в курсе, как и о сроках прибытия, его тоже в Западный Военный округ, в Минске сходит. Его в полк ПВО города направили. Так что в этот же день вместе отправились, билет я купил. Я пытался соскочить, мол у меня на завтра билет, но тот проявил настойчивость, сдай, и поехали сегодня. Званием давил. Тот в Минске сошёл, а я дальше. Решил доехать, тут немного осталось. В принципе, лимит времени есть, успеваю. Теперь по той причине почему я сошёл раньше и вот двигаюсь по этой лесной дороге. Да я про Райновых не забывал. Где сейчас Мария, не в курсе, но знаю в каком лагере для военнопленных женского пола та будет к августу находиться. Вот Степан, по непроверенным данным, погибнет в первый день войны. Так было в той бумаге от Артёма, что он по ним оставил. План простой, у меня аурное хранилище уже за семь тонн накачалось, семь тон и сто восемнадцать килограмм, уберу их в хранилище до конца войны. Там уже достану. Просьба Артёма выполнена. Я знаю где служит Степан, это тут рядом городок. Потому и сошёл на этой станции, служащий станции мне указал куда идти. Так что я собрался добраться до городка и банально выкрасть Степана. Правда, есть два минуса в моём плане, которые я пока не знаю, как преодолеть. Первое, лицо светить не хочу. Если оно в газетах появится, вполне может такое быть, если собью немцев много, то опознают. И второе, как выглядит Степан, мне неизвестно.

Да, у меня есть лекарский амулет, и я даже поднаторел в его использовании, но менять лицо, и потом возвращать, желания не имею. Однако видимо придётся. Вот так уйдя от станции километров на пять, это в километре всего от неё бандиты работали, ушёл в глубь леса, переоделся, и уже на лёгком мотоцикле «Л-300» покатил в нужную сторону. Одет был по-городскому. Чёрные штаны со стрелочкой, белая рубашка, по верх неё кожаная коричневая куртка, и кепка. Туфли на ногах. Мотоциклетные очки, понятно. Вот так и катил. Да, у меня помимо этого мотоцикла были ещё и велосипеды. Я их добыл в Москве несколько дней назад. Озаботился техникой, что не привлекает внимание. Дрон позволил выйти на местную банду, выследил ночью, да ворьё, квартиры грабят. Решил именно криминалитет потрясти. У них к сожалению, легковой машины не было, а был «ЗИС-5», и вот новенький мотоцикл. Плюс три вполне свежих велосипеда. Велики и мотоцикл забрал, остальное без надобности. Так что катил, мотор урчал негромко, и только радовался лету, хорошей погоде, ветерок обдувает, и молодости. Когда стемнело я уже был у нужного городка, высмотрел где там военный городок. Ну и лицом занимайся. Даже выспался в палатке. А утром к части, с вещмешком. Внутри хлеб, солёное сало, крынка с мёдом, немудрённые подарки. Часового у ворот попросил позвать Степана Райнова, мол от родственников передать привет. Тот через разводящего и вызвал Степана. Он в наряде был, на территории части, это хорошо.

Передал вещмешок, сказал, что от его родственницы Марии, тот кивнул, спрашивая, как у той дела и остальное. Я ответил, что виделись мельком. В общем немного поговорили, вещмешок передал, и расстались. Главное сканер ауру запомнил, а я внешность. Кстати, документы его проверил. А мало ли не Райнов? Нет, всё верно, красноармейская книжица на Степана оформлена. Правда, фотографии нет, но я сделал всё что смог. После этого вернув внешность, переоделся в свою форму, и на попутках добрался до Белостока. А выкраду я Степана в ночь с двадцать первого на двадцать второе июня. Сегодня к слову семнадцатое июня было. Я даже успел. С попутной машиной, что в Белосток шла, повезло, в кузове «полуторки» доехал, к слову особисты ехали, время три часа было, и вот он штаб авиадивизии. Довезли к самому порогу, хотя не думаю, что им по пути было, так что козырнул трём командирам у входа, и держа чемоданчик в левой руке, прошёл в здание штаба. Там дежурный по штабу изучил документы и направление, о моём прибытии в курсе, сообщили из училища, и уже было известно где я буду служить, так что начали оформлять меня. Вообще такое направление на дивизию, редкость, обычно подразделения, отправив запросы на молодых лётчиков, получают информацию, сколько выпускников получат, и заранее их распределяют, уведомив училище. Поэтому сразу в училище выпускники получают направление в тот или иной полк. Там уже в какую эскадрилью и звено оформляют на месте. У меня же направление открытое было, именно на авиадивизию. Насколько я в курсе, из шести лётчиков нашего училища, что в эту дивизию направили, я один имел такое открытое направление. Они уже в конкретные полки, и прибудут на место минуя штаб дивизии.

Помимо этого, капитан, что и был дежурным, спросил:

– Какими самолётами владеете? На чём летали?

Вопрос явно дежурный. Думаю, тот прекрасно знал какие учебные машины имеются в училище. Ответил я легко.

– «И-пятнадцать» и «И-шестнадцать».

Тот кивнул, после этого оставил меня и куда-то вышел. Вообще странно что дежурный оформляет. Это штаб, должен быть ответственный командир на это. Кстати, когда капитан вернулся, уточнил по этому поводу. Тот недовольно дёрнул плечом, но всё же пояснил свою работу, отсутствием нужного командира, и даже того, кто его замещает. Завтра будут. А меня сразу решили в полк двинуть, он тут рядом с Белостоком на аэродроме стоит. Я уже в курсе, в Сорок Первый авиационный истребительный полк меня направили. Капитан закончил оформлять, все подписи собрал, в смысле я уже оформлен, даже знаю эскадрилью и звено, в штабе полка оформлять не нужно, так что получил документы, капитан даже осчастливил на дорогу напутствием хорошей службы, так что подхватил чемоданчик и на выход. Ну что… будем служить, дня четыре, а потом воевать.

Мне было тяжело приходить в себя, но я смог это сделать. Когда осознал ситуацию, провёл языком по явно незнакомому строению зубов, и только криво усмехнулся. Ко всему был готов, но не к такому.

Хотя ладно, не об этом сейчас. Я погиб, новое тело, что удивило, по зубам и понял, что новое. Да и всё тело болит. Голова явно травмирована. Состояние плохое, нужно понять где я, и чтобы не попасть в ещё более худшую ситуацию, или свалить, или до врачей добраться.

Пока ещё не знаком с обстановкой вокруг. Это и пугает. Аурного хранилища нет, что очень жаль, так что буду разбираться сам. Я точно погиб, отлично помню, как это было, тогда почему новое тело? Что, Артём и его люди вернулись? Не знаю, на контакт не выходили.

Жаль всего добытого, что у меня было. Девчат ещё больше жаль. И Степана Райнова. До Марии к счастью добраться я не успел. Да что там успел. Меня сбили на шестой день с начала войны.

Нет, сбивают в третий раз, только в этот раз я ещё и погиб. Ладно об этом всём позже. Я постарался аккуратно и незаметно пошевелить руками и ногами. Ну насчёт незаметно можно не волноваться, явно ночь была, и мы в каком-то помещении. Множество дыханий и даже храп слышал.

Кажется, на соломе лежу. Точно, пук соломы под рукой. В плену, в сарае держат? А уверен, что и тут война идёт. Как-то ничего другого на ум не приходит. В пленного значит попал?

Ладно, не впервой, будем выбираться. И в худших переделках был. Это кстати так, я попал в избитое тело, но не до такой степени как впервые это было, в лагере, в Польше. Сознание конечно плавало и избито, но полегче было.

Пощупав первым делом левую руку, там больше всех болело, я чуть не взвыл. Перелом, без сомнений. В остальном синяки и гематомы. Хотя рёбра болели, может трещина или тоже перелом. Да нет, я бы тогда шевелится так не мог. Максимум трещина. А так в принципе избит, голова гудела. Контужен возможно, но слух не потерял, всё слышу, что в помещении происходит. Чёрт, мало информации. Разве что пока себя ощупывал, даже садился чтобы до ног дотянуться, выяснил что на мне комбинезон поверх формы. А сапог нет, уже кто-то снял. Босой. Да, петлицы. Причём треугольники нащупал, сержант. Сперва подумал, что лётчик, но понял по эмблемам, что танкист, чему порадовался. Больше лётчиком быть не хочу, одного опыта хватило. Хотя у танкистов смерть тоже в огне и детонации бывает. Я был стиснут с обоих боков, спали явно в тесноте, и потряс за плечо того, что справа похрапывал, раз правая рука действовала. Вторая даже не перевязана, кости не вправлены. Хранилища нет, лекарского амулета нет и не будет, гипса тоже не наложили. Фигово. Всхрапнув, сосед справа завозился и сел, явно протирая лицо.

– Ты чего, командир?

– Ничего не помню, даже как меня зовут. Раз командиром называешь, знаешь кто я. Расскажи.

– О как? Серьёзно тебя побило, – зашептал тот, чтобы не будить других. – Мехвод я твой. Остап Семенчук, с Житомира. Как война началась, призвали и в твой экипаж попал.

– И кто я?

– Ты извини, я мало знаю, мы с Степаном, он слева от тебя, всего пять дней в экипаже, и вот в плен попали.

– Расскажи, что знаешь. Кто меня избил? С кем воюем? Год, месяц какой?

– Так, ты сержант Игорь Ковригин, только из училища. Девятнадцать лет точно. Говорил сирота, родителей басмачи побили, в Тамбове в детдоме рос. Война началась двадцать второго июня, тысяча девятьсот сорок первого года. Меня призвали, попал в Пятую армию, Двадцать Второй механизированный корпус, в Девятнадцатую танковую дивизию, там с тобой в Тридцать Седьмом танковом полку и познакомились. Степан, он из Кривого Рога, и вот я, попали к тебе в экипаж. Дважды в боях успели побывать, и тут при отходе сломались. Мы прямо через лес без дороги прорывались. Двое суток чинились. А стали выходить, и смотрим, по полевой дороге колонны наших ведут, пленными. Ты приказал атаковать, орал от ярости что-то, ну мы и атаковали. Только там и другие немцы были. Нас подбили, ещё в овраг на склон въехали, наклон в бок, и танк перевернулся. Вот там ты себе синяков и наставил, и руку сломал. Ещё Степан на тебя навалился. Не били нас. Вытащили, оружие отобрали, документы и всё ценное сняли. Сапоги у тебя хорошие были, одному немцу понравились. В колонну включили и вот сегодня вечером в этих коровниках устроили.

– Бой где был?

– Где-то рядом с Луцком. Мы же заблудились, хотели дорогу спросить.

– Ясно. Документы какие у меня были?

– Командирское вроде и партбилет.

– Может комсомольский билет?

– Может и он. Ещё из планшетки пачку писем достали. Когда обыскивали. Девушки твоей.

– Ясно. Ладно, спи. Нужен врач, на руку гипс наложить. Попробую с немцами поговорить.

Мехвод мне не понравился, но явно в возрасте, видимо тракторист, но к командирам нужно на вы обращаться. Хотя если Игорь разрешил на ты, то может. Да только у того в голосе так и сквозило презрение, особенно когда описывал безумную атаку, явно на эмоциях, чтобы освободить пленных в колонне. Так что я встал, постоял шатаясь, пережидая головокружение. Значит не били, а просто вытащили поломанного из танка? Что ж, это шанс. Перешагивая и под мат наступая на лежавших, я дошёл до двери. А там щель с ладонь, звёздное небо видно. И часовой мимо время от времени проходил. Глаза к темноте адаптировались, видно было. Вот я, подойдя, и сказал на немецком:

– Солдат, я из Абвера, вторая команда. Только сейчас очнулся. Срочно меня к врачу. И сообщите моему командованию где я.

Я опытный командир и знаю, что такое Абвер. Сразу солдат не выпустил, но поднял командира, унтера, а тот уже офицера. Уже вшестером меня выпустили, и сначала опросили в палатке офицера, тот обер-лейтенант, потом к врачу. Вовремя опроса я сообщил имя командира второй команды Абвера, тем более знал его, правда только его, слышал в сорок третьем, и сообщил, что нахожусь на здании и перервать его не могу. Да, жетон солдат у меня на шее был, до ранения. Очнулся в этом сарае и жетона нет, кто-то снял. Может сами русские. Ну поверить может и поверили, однако проверять начнут с утра, сейчас ночь. Но и врача подняли. Правда нашего, старшего военфельдшера. Тот неплохо справился с тем, что ему выдали, благо даже гипс нашли, попросили в той части что в деревне у коровников стояла на постое. Так что руку мне тщательно вправили, вроде ровный перелом, не оскольчатый, зафиксировали, а дальше наложили гипс. Заодно осмотрели. Синяков хватает, даже на лице был, мне ещё нос вправили, но в принципе я в порядке. Когда вели от служебного помещения где старший военфельдшер мной занимался, я убил конвоира. Другого шанса не будет, утром при проверке, если выйдут на кого надо, что тоже не просто и не быстро, поймут, что их дурят. Валить надо. Про других пленных помнил, но я сейчас не в том состоянии чтобы что-то делать. Хотя, стоит прикинуть. У каждого барака свой часовой у ворот. Шесть бараков, как я рассмотрел. А меня из крайнего вывели и мимо остальных вели. Тут явно постоянный лагерь. Колючку начали делать вокруг бараков. Утром вполне возможно дальше бы не повели. Пока сам не в курсе. А может это пересыльный или сортировочный пункт, отделяют командиров от бойцов. Чёрт его знает.

Так вот, я банально подобрал камень с земли, на ощупь половинка кирпича, как стены бараков, а споткнулся о него, отбив пальцы на левой ноге. Сделал вид что упал. Солдат мне за локоть правой руки ещё помог подняться. В курсе, что я могу быть своим. Так что врезал в висок ему, без замаха. Тот рухнул как подкошенный. Дальше ещё два удара, добив. После этого осмотревшись, тихо, одной рукой работая, отстегнул ремни с подсумками, пока на плечо закинул. Ремень карабина тоже, и дальше обшарил карманы. Ну и по рукам провёл, по кистям. Есть наручные часы. Всё из карманов, документы тоже, в свои. Да, гипс прикрыл рукавом гимнастёрки, а то белое издали видно. Комбез я снял, когда к врачу привели, нёс в руках. Дальше дёргая, снял сапоги, надеюсь мой размер. Вот так с добычей и побежал прочь. Уф-ф, хоть что-то. На ремне банка противогаза, подсумки с патронами, фляжка. Вроде всё. Начало положено. Чуть отбежав, сначала ремень застегнул и ремни наплечные. Потом намотал портянки и всунул ноги в сапоги. На два размера больше, ну хоть не меньше. Ремень карабина на правое плечо, впрочем, вряд ли я им воспользоваться смогу, у левой руки только пальцы точат, и то не полностью, а по две фаланги. Даже двигать ими трудно. Так что левая рука точно выбыла. Однорукий я. Благо из прошлой жизни опыт есть. Свёрток комбеза на локоть левой руки, и вот так старался бежать. Да прямо по засеянному пшеницей полю. Чуть позже полевая дорога встретилась и уже по ней. Километра на два отмахал, когда тревога в лагере поднялся. Но поздно, я ушёл.

Двигался всю ночь. Шаги отдавали голову, но не сильно, терпимо. В кармане половинку шоколада нашёл, пока шёл, съел его, мне силы нужны, и воды попил. Чуть позже пополнил флягу, помыв в ручье. И так дальше. По положению Луны и звёзд уже определился и старался двигаться на Восток, за своими. В бой меня не кинут, я травмирован, так что отлежусь, время на это, месяц другой, есть, можно и к своим. Двигался я таким темпом. Километр бегу, тут в голову сильнее отдавало от сотрясений тела, километр иду. Время час ночи было, и где-то до рассвета километров на десять думаю отмахал. А пока вот таким темпом передвигался, обходя ночные стоянки немецких войск, по кострам их видел, часовые держали, то стоит вспомнить что было в прошлой жизни. Такие планы и крахом пошли, ещё и отвратило меня от авиации. От боевой точно. На всю жизнь запомнил, как погибал. Повторять не хочу. Думаю, фобию заработал. Да и что там было, в полк прибыл, приняли хорошо. Вот только меня на «И-15», в звено из трёх машин направили. Ну дальше знакомился с лётчиками, техником своим, командованием, оружие получил, пистолет «ТТ», снаряжение и довольствие. Даже успел в составе звена сделать один вылет, двадцать первого июня, днём. А ночью на своём биплане, британском, слетал за Степаном. Проник на территорию, это не сложно было, в казарму, сканер оказал где он спит, и касанием убрал его в хранилище. Вернулся в полк, и убрал в хранилище на браслете несколько десятков машин. Помню, что первым ударом сожгли всю авиацию. Забрал шесть пушечных «И-16», четыре пулемётных «И-15бис», и десять «Миг-3». В линеечку стояли. Старался пушечные машины брать. Хотя у «Мигов» только крупнокалиберные. Там несколько машин имели по пять таких пулемётов, их и брал.

А дальше воздушный удар с утра, самолёты горят, паника. Несколько наших успело подняться в небо, включая мою машину. Где я совершил таран немецкого бомбардировщика. Да весь боезапас в него всадил, не падает, хотя весь изрешечён. Таранил. Обо мне даже заметку в армейской газете написали, почти над городом было. Самолёт рухнул, я на парашюте спасся. Дальше отступление. Сделал вид что нашёл самолёт и добрался до нового аэродрома на нём. И уже в составе полка вёл бои на нём. Дважды на своём биплане вылетал на штурмовку вражеских войск. На отходе постерёг истребитель, сканер работал, но меня зажали, и срезали, как я не крутился. Двигатель сразу замолчал. Сесть смог на дорогу. Личная защита от пуль защитила. Там даже успел покинуть самолёт, как тот вспыхнул. Один из «мессеров» заход сделал. Вернулся обратно к аэродрому на пушечном «ишачке». Мол, пехота подарила, нашли. Два вылета, сбил «мессер», и штурмовка наземных сил была. Именно она меня и сгубила. Тут несколько зенитных мелкокалиберных пушек было. Срезали, с трёх зениток огонь на мне сошёлся. Самолёт полыхнул весь. Личная защита хороша, но огонь её слабое место, тем более так раздуваемый ветром, как в форсунке. Быстро накопитель садился. Да мигом, в три секунды. Я хотел посадить машину, высота для прыжка слишком мала, но не успел. От болевого шока сознание потерял. Ещё чувствуя, как сгораю, удар о землю, и вот, очнулся в новом теле. Снова тёзка. Знаете, ну бывает. Я тоже немцев немало набил, если так подумать. Военная судьба переменчива. Хотя я надеялся подольше повоевать в качестве лётчика-истребителя, но как видите, не получилось. Нет, тут я таким путём не пойду. Один плюс видел, я стал хорошим лётчиком. Опыт приобрёл, даже ремонт могу провести. Теперь вот третья жизнь. Жаль хранилища на ауре нет, и ничего из амулетов, выживать придётся самому. Правда, есть надежда, что пройдёт трое суток и появится хранилище, на две тонны, но надежда слабая, чего уж там. Однако эти две жизни дали мне многое, и я это отлично сознавал. Они дали мне опыт. Я знаю это время и это войну. Будем выживать.

Только вот это попадание в новое тело меня настораживает. А с какой радости я сам переродился? Сомневаюсь, что это возможно. Значит, Артём и его люди могут быть где-то рядом, меня отслеживают. Правда, пока я двигался, и вторая версия появилась. А если хранилище воздействовало на меня для перерождения? Да нет, чушь. Тут надо душу взять и сунуть в новый сосуд-тело. Артём говорил, что на них напали, полноценная война идёт. Ну сказать много что можно, поди проверь. Просто как версия, им сказанное правда. Оборудование лаборатории уничтожили или забрали. А если нет, и оно досталось тем, кто напал и теперь отслеживают меня? Если десантников так мало, как говорил Артём, может потому я ими интересен, новую уже третью жизнь подарили? Или вот версия. В теле капитана Петрова неплохо себя чувствовал, и планировал жить дальше, а тут Артём начал заставлять меня переселиться в новое тело. Причём, настойчиво, детские отмазки какие-то придумывал. А что было между изъятием меня из тела Петрова и заселением в Ивана? Какие могли эксперименты поставить? Могли ведь? Так, чтобы я сам перерождался. На то они и учёные. Чёрт, я тут такие версии надумать могу, сам запутаюсь. Без дополнительной информации я только такие предположения могу делать, от совсем диких, до вполне интересных и возможных, но и они будут лишь версиями. Так что смысла этим заниматься нет, всё равно вряд ли угадаю. Если Артём или те, кто лабораторию захватил, всё это провернули, кстати, спасибо им за новый шанс, то буду ждать. Рано или поздно они выйдут на связь. А пока просто буду выживать, на это все свои силы и кину. И знаете, чуечка моя молчала, на все мои измышления, просто молчала.

Надо сказать, отмахал я немало, для своего физического состояния. Рука с гипсом в петле, мне из бинта врач сделал косынку. При этом локтем ещё удерживал свёрток комбеза. Бросать не хочу. Плотный материал, на нём лежать можно, шинели-то нет. Один раз я остановился, поправил портянки, сбились, из-за того, что обувь не подходящая. Да, защищала при движении, подошвы ног нежные, но вот есть и минусы. Так что снова присел на обочине, уже стало светлее. Стянул сапоги, сунул внутрь портянки и шагая, морщился на ходу, я не могу навредить ногам, иначе лишусь подвижности, стал уходит в чистое поле, неся сапоги. Фляжка со мной, голод немного есть, но надеюсь день продержусь. Как стемнеет буду думать, что делать дальше. Ушёл в засеянное кажется рожью, поле. Метров на двести, тут нашёл место, поле вообще помятое, тут техника ездила, вот в колее от танка и расстелил комбинезон, буду на нём спать, снял с себя всё, положив рядом, даже гимнастерку и шаровары стянул, вот так лёг, ростки высокие, хорошо скрывали, я наклонил с обеих сторон от колеи чтобы в тени такой арки оказаться, и прикрыл глаза. Устал, поэтому быстро уснул, лёжа на спине. Да, пока шёл, думал ещё что добыть. Хотел сунуться к одной стоянке, но там двое солдат в патруле вокруг лагеря обходили, чуть не наткнулись. Даже постояли рядом, прислушиваясь, так что не рискнул. Потом ещё раз попробовал, уже в другом месте. Мне запасы иметь надо, чтобы протянуть подольше. Там на что-то наткнулся, в темноте же не видно, загремел металлом, чем привлёк внимание часовых, и поспешил уйти. Не повезло. Надеюсь следующая ночь будет интереснее, надеюсь. Да, пока возился на ложе, наклонял ростки, между ладоней протёр колоски, собирая зёрна, и пожевал, морщась от болей в челюсти. Горсть прожевал и проглотил. Надеюсь немного желудок обманул. Под вечер повторю, перед выходом.

Выспался отлично. Солнце жарило, но я правильно рожь наклонил, почти всё время в тени был, да ещё лёгкий ветерок по колее поддувал, остужая, так что как в колыбели выспался.

Дальше поев горсть зерна, тяжело пережёвывать, но шло нормально, да воды попил. Часы, я их в нагрудном кармане гимнастёрки держал, показали время, четыре часа дня. Ого, неплохо поспал. До наступления темноты далеко, на дороге шум техники слышно. Вот и занялся собой. Осмотрел первым делом ноги. Ну покраснения есть, однако мозолей всё же не набил. Не критично. Теперь с осмотром добычи. А когда было? Да и ночь, что там увидишь. Так что стал всё выкладывать, из карманов тоже. Ну, карабин «Маузер», стандартное оружие Вермахта. На вид свежий, видать солдат недавно получил. Пять патронов снаряжено. Проверил подсумки. К нему ещё пятьдесят патронов, по пять в обойме. Обоймы, это хорошо. На ремне фляжка, воду тратил экономно, ещё половина осталось. Коробка с противогазом, проверил, он там и был, и штык-нож. На ремне всё. По карманам и вот часы. Хорошее часы, подзавёл и отложил. Документы убитого солдата. Эрих звали. Дивизия боевая, пехотная, это не охранная дивизия. Остальное, это перочинный нож, колода новеньких карт, причём покерная, фонарик, квадратный такой, хорошо горит. Почему тот его не использовал, когда меня в темноте вёл, не знаю. Потом портмоне с марками, насчитал сорок шесть банкнотами и ещё около пяти марок монетами. Это неплохая сумма. Ещё расчёска и карманное зеркальце, вот и всё что у того было. Про шоколадку раньше говорил, я её сразу съел. Вот с такими богатствами и выживаем. Впрочем, я не жалуюсь, могло и этого не быть. Сапоги тоже трофеи, но такие, непонятно вредят или нет.

Ждать наступления темноты скучно было. Я осмотрел карабин, проверил штык-нож, не заточен, как и должно быть по уставу. Поэтому набирал зерна, протирая колоски, и пережёвывал. Хм, даже сытость ощутил, только жажда напала, и к вечеру вода совсем закончилась, как не экономил. Надо у источников воды встать на днёвку. Хотя здесь конечно безопаснее. Вот так стемнело, я стал собираться, форму натянул, ремень застегнул. Всё делать одной рукой, это мучение, но справлялся, даже сапоги натянул. Кстати, набил носки соломой, чтобы впору были. Надел, как влитые. Остальное по карманам. Скатал комбинезон, и вот когда стемнело двинул к дороге. Да, по дороге двигаться опасно, лучше так по полю, по танковой колее удобно, но я говорил про добычу. У меня даже банального котелка нет, сварить похлёбку, и припасы нужны. Вон, у немца ни спичек, ни зажигалки, а мне чем огонь добывать? Как видите, иду осознано за добычей. Пока шёл окончательно стемнело. Вдали полевой лагерь, дошёл до него за полчаса. Хм, вкусно пахнет. Никак мясное рагу вечером у солдат было. Я на запах как собака ориентируясь, дошёл до двух полевых кухонь. Немецкие, на больших деревянных колёсах. И свежим конским навозом пахло, лошади где-то рядом. Вот я стал на ощупь искать где тут остатки пищи с ужина. Должно быть.

– Ганс, это ты? – зевая кто-то спросил из темноты.

– Да. Не мешай, – отмахнулся я. – Снова есть захотелось.

– Угу, – послышался тот же голос, и было слышно, как неизвестный удалялся. То ли не спиться, то ли часовой.

Для начала я нашёл ранец, солдатский, висел на колесе, что уже радует. В него убрал четыре консервных банки, два солдатских котелка, плоские, с крышками. В них ещё убрал рагу, плотно закрыв крышки. Потом семь буханок в мешке нашёл. Я решил не рисковать. Котелки в ранце обложил банками, узнаю днём какие. Сверху комбинезон, ранец с трудом застегнул, но не выпадут и не прольётся. Дальше ранец за спину, поправив лямки на груди. Ремень карабина через голову, чтобы наискосок через грудь висел. Ранец мешал, но хоть так, дальше мешок с хлебом за спину, держал правой рукой и поспешил прочь. И ведь ушёл. Километра на два, обойдя эту часть, снова выйдя на дорогу, отмахал. Всё, есть хочу. Кстати, стоит заметить, котелки не пустые были, до того как я доверху рагу из котла их заполнил, не знаю чьи они, возможно поваров, но они чисто отмыты, внутри по кружке и ложке было. В каждом. Их я вытащил, и убрал в ранец. Так что сойдя с дороги снял с себя добычу. Сначала хлеб нарезал перочинным ножом, потом котелок один открыл и стал наяривать. Наверное, полкотелка съел, размышляя, где добыть спички, когда услышал шёпот недалеко. Я уже наелся, два куска хлеба толстых съел, и вот полкотелка. А наваристое рагу. Собрался убрать, надо было ещё чаю, или что там, кофе добыть, вон фляжка пустая, но я и этому рад. Так что громко спросил в сторону шёпота, немцы не стали бы так делать:

– Ей, кто там? Выходи, вы у меня на прицеле.

– Не стреляйте, тут дети, – с удивлением услышал я женский голос.

– Подходите, и без шуток мне, – а когда тени появились, уточнил. – Кто такие?

– Военфельдшер Егорова, со мной наш шофёр, боец Ефремов. И женщина с двумя детьми.

– Жена красного командира что ли? Ну бывает. Я сам сержант Ковригин, Девятнадцатая танковая дивизия. Попал в плен, вот бежал, убив часового. Добыл с немецкой кухни еды, эта часть тут в паре километров стоит. Если голодные, накормлю, у меня два котелка с мясным рагу осталось и шесть буханок хлеба.

– Ой спасибо, мы действительно голодные, – ответила мне та же девушка, думаю это военфельдшер.

Я не жадный, сам был в схожей ситуации, поэтому выдал котелки, тот что полный женщине с детьми, и где половина бойцу с медиком. Ложки у девушки и бойца свои оказались, две моих дал женщине и старшему сыну. Ну а сам пока хлеб резал, выдавая куски, заодно расспрашивал. Кстати, одной рукой резать неудобно, но я справлялся. Глазастая Егорова рассмотрела гипс, я подтвердил, что травмирован. Мы кстати из одной армии.

– Танк мой перевернулся, в овраг во время боя съехал, не видели, так что доставали нас уже немцы, так в плен и попали. Я этого не помню, очнулся в бараке с пленными, бывшие коровники. Член экипаж рассказал. У меня помимо перелома руки и множества синяков, шишка на голове. Даже как меня зовут у механика-водителя узнал. Рука болит, стал стучать в ворота, требуя медика. Я оказывается немецкий знаю. Вот, гипс наложили, с осмотрели, наш врач был, тоже военнопленный. А когда обратно вели, убил солдата, кирпичом, ночь помогла, снял с него всё и утёк. Вчера ночью это было. А этой ночью, два часа назад, вот добыл припасы, немного, но есть. А то зерно жевал. Сейчас поедим и дальше двинем, вместе не так скучно. А теперь вы, кто такие и откуда?

Вот так и выслушал рассказы, особо и не скрывали. Да, когда поели, в одном котелке ещё осталось треть, я снова закрыл, вернув ложки, и убрал в ранец. Его за спину. А вот мешок с хлебом боец понёс, у меня на правом плече снова ремень карабина. Так и двинули. А узнал о них вот что. Егорова с шофёром доставляли медикаменты, ночью как-то умудрились выехать к немцам, их обстреляли, машина загорелась, оба чудом выжили, скрывшись в темноте. Третьи сутки уже бродят, куда не сунуться, везде немцы. Не знаю, что за обстрел был по машине, но Ефремов не только успел её покинуть, но и прихватить личное оружие, винтовку «Мосина», и вещмешок. Они за счёт запасов из вещмешка два дня кормились. Егорова вот, всё в машине забыла, только «Наган» в кобуре, и всё. А с Ольгой, та действительно жена командира, угадал, те встретились в ночь, когда я из плена бежал. Шли вместе, и вот уже на следующий день на меня наткнулись. Кстати, правильное решение идти по ночам, это их и спасало. Ну а через час где-то, как мы с места приёма пищи двинули, на нас наткнулись пограничники. Целая комендатура, шесть десятков бойцов и командиров, плюс семьи командиров, двигались на восток. С нами пообщались, хлеб забрали, те уже какой день без хлеба, консервы тоже, они овощные оказались, и включили нас в свою группу. Это был ад, мы к рассвету километров сорок отмахали. Детей несли на руках. Я как травмированный сам шёл, нёс что было. По пути, во время кратких остановок мы доели рагу. Я ещё помыл котелки в реке, фляжку ещё раз наполнил, и дальше. К утру мне кажется мы точно отмахали километров сорок, хотя возможно едва тридцать. Ладно бы по дороге, но нет, напрямую. Пограничники и встретили нас, когда дорогу пересекали, по которой мы шли.

Думали отдохнём, в роще встали, я сразу лёг, как остановились, как и остальные. Сразу вырубило, уснул. А через час подняли. Оказалось, были высланы разведчики, и в селе, в четырёх километрах от нас, были наши. Так что дошли до них вымотанные физически и морально. К моему удивлению там оказался штаб Двадцать Второго мехкорпуса, передовую мы ночью проскочили и не заметили, куда входила дивизия, где воевал Игорь. Быстро там проверки шли, а со мной споткнулись. Документов нет, да ещё в плену был, пусть и бежал. Трое суток проверяли, даже возили на рентген, сделали снимок руки в госпитале. Хорошо нашёлся парень из полка, где Ковригин служил, опознал, не смотря на цветущие синяки на лице. Про потерю памяти особисты в курсе. Так что меня оформили на санитарный эшелон и в тыл. К счастью, ночью, днём могли бы и не дойти, вражеская авиация в небе, атаковала всё. А направили в Киев, в госпиталь окружного подчинения. Да, была ночь с четвёртого на пятое июля, когда меня в санитарный эшелон направили. Минус, когда я попросил вернуть всё что снял с немца, оружие можете себе оставить, то на меня как на идиота посмотрели. Ничего мол уже нет. Скоты, даже часы заиграли. С другой стороны, восстановили документы, корочки на сержанта Ковригина. Впрочем, в руках я их недолго подержал, забрал старший врач эшелона, в больничном листе те будут храниться. Вот так и отбыли, а я лежал на полке и размышлял. Было о чём. Аурное хранилище заработало. Аккурат через трое суток после вселения. Я как раз отсыпался в полуземлянке, камеры предварительного содержания у особистов корпуса. Только утром понял, когда флажок на сетчатке левого глаза увидел. Нет, порадовался конечно, но и насторожился. Так выйдут на контакт или нет? А что тут гадать, ждать осталось, вот и жду. Так что по сути, как не посмотри, а в тыл я еду с пустым хранилищем, там по мимо двух тонн ещё двадцать килограмм накачалось. Маятник-то сразу запустил. Так что из трофеев у меня ложка сохранилась, что храню, завернув в платок, за голенищем сапога. И сапоги, тоже с немца, те что мне большие. Это всё что осталось. Так что будем лечиться и строить планы как выживать дальше. Без амулета личной защиты, оно как-то боязно, поэтому и жду, когда на контакт выйдут.

Да, было о чём подумать. Но лучше не тратить силы, поэтому вскоре уснул. Всю ночь эшелон, напрягая все силы, мчался на восток. Кстати, больно уж спешил. Они вроде обычно по тише ходят, а тут похоже зелёный свет везде. Редко где стояли, заправляли паровоз водой и углём. А у меня вагон второй за паровозом, видел. Точно уголь. Как раз проснулся в туалет сходить, вот и рассмотрел. Нормально, эшелон вошёл на территорию Киева к девяти утра. Зато узнал причину спешки у медсестры. Раненого генерала везли. Возможности отправить самолётом видимо не было, на эшелон его. Я ходячий, так что следуя указаниям, двинул в сторону средств доставки. Телеги и машины. Вещей нет, на мне потрёпанная форма сержанта бронетанковых войск, даже головного убора не имею, и сапоги на два размера больше. У средств доставки стоял врач, проверял по спискам, фамилию сообщил, и врач уже указал на какой мне транспорт. Телега была. Чуть позже ту заполнили и нас повезли в госпиталь. Оказалось, с эшелона по трём госпиталям развозили. Вот так меня устроили в палате на десять человек, место свободное одно было, оформили, и дальше начались трудовые будни лечения. Понятно соседям было интересно узнать кто я такой, как сюда попал. Рассказал тоже самое, что и особистам. Кстати, особо и не привирал. Даже описал как представился часовому у барака немецким агентом, лишь бы выпустили. В общем, нормально, особисты историю проглотили, вот и тут зашла.

Время шло, маятник в хранилище качался, две недели прошло, аккуратно сняли гипс, рука такой невесомой и слабой казалась. Синяки уже почти сошли, нормально, восстанавливаюсь. Рукой особо левой пока не пользуясь, но привыкаю. Госпиталь я не покидал эти три неполных недели, а вот по территории гулял часто, тут тропинки в саду были, курилки, там в основном время и проводил. В палате духота. Беспокоило пустое хранилище. Так непривычно мне. Уже на сто шестьдесят кило накачалось сверху двух тонн. Только чем заполнять? У меня денег нет, да и воров поди выследи без амулетов и дрона. Ночью я мало что вижу. Как и другие. Впрочем, сегодня, двадцать первого июля, я получил в секретариате госпиталя бумажку, что нахожусь на излечении, а иначе любой патруль меня на улице остановит, завсклад выдал мою форму, чистую и поглаженную, да и сапоги мои трофейные сохранил. Так что застегнул ремень, вот его уже завсклад из своих дал, у меня ремня нет, трофейный забрали особисты мехкорпуса. Простенький ремень, красноармейский, так что согнал складки назад, да поправил пилотку. Тоже завсклад дал, пока временно, не выписывают же, ну и покинул территорию, двинув на рынок. А куда ещё? Да, деньги есть, немного, вчера зарплату мою сержантскую наконец выдали, восемьдесят пять рублей, но надеюсь хоть что-то купить смогу. Так что уверенным шагом двинул в нужную сторону. Да пока лежал, давно выяснил что вокруг и где находиться. Колхозный рынок, с рядами и навесами в городе всего один был, и понятно его не хватало, потому рядом на улице прямо с земли, расстелив тряпицы, торговали разными вещами. Шёл я не один, ещё пятеро, кто решил так прогуляться. Причём четверо были в секретариате и имеют нужные бумаги, а один в самоволке. Он в больничном халате был. Говорит, успеет сбежать от патруля и вернуться. А-а-а, таких могила исправит.

Денег конечно мизер, цены с началом войны подскочили, особенно на рынках, но хотя бы приценюсь. У рынка мы как-то все разошлись. Одному там что-то понравилось, другому здесь.

Я тоже крутил головой, козыря редким командирам, изучая что продают. Да, узнавая цены, понял, что на мою зарплату младшего командира тут особо не разгуляешься.

Первым делом купил четыре полных коробка спичек. Потом отличный охотничий нож с ножнами, самоделка. Ремень, не армейский, но широкий из толстой кожи и с крепкой пряжкой. Надолго хватит. А это если снова в плен попаду, чтобы не с нуля начинать.

Экономил на всём, вон даже на деревенские вещмешки, копеечные, мельком глянул и дальше пошёл. Следующая покупка, котелок на пять литров. Жаль крышки нет. Долго торговался насчёт него с худым усатым продавцом, но взял. Тот явно не новый, но отмыт до блеска.

Следующая покупка, это два комплекта рыболовных снастей, на две щепки намотана леска с поплавком, грузилом и крючком. Пригодится.

Ну и напоследок взял кусок тента в два на два метра, плотное одеяло, бечёвку в пять метров, литрового объёма кружку, полкило соли крупного помола в мешочке, и половинку хозяйственного мыла.

В принципе всё, деньги потрачены. Я же говорил, цены взлетели, но самый минимум для выживания, если снова в плен попаду и сбегу, имею. Да и без бегства из плена пригодится.

С рынка я двинул на берег реки. А что, до вечера могу гулять, так чего время тратить? Ножом срезал длинные ивовые ветки, леску примотал, открутив от щепок, и используя мошку для приманки, закинул снасти в воду. Так что буду уху варить.

Бульон сделаю, вода, соль и рыба, и всё. Так что ножом, а тяжёлое лезвие, даже мелкие ветки рубить можно, развёл костёр, сделал растяжки и ветку покрепче, на которую подвесил котелок полный воды. В реке зачерпнул.

Сейчас это обычное дело, потом про палочки и всякое разное станут говорить. Жаль зелени нет, но и так неплохо. Кстати, пусть мелкая рыбёшка, но клевала часто. Не скажу, что одну за другой тягал, но восемь мелких и три довольно крупных, отловил.

На валуне чистил, смывая требуху обратно в воду, и бросал в котелок, там вода уже кипела. Так что сварил. Причём три больших, и пяток мелких, остальные, и те что дальше ловил, чистил и убирал в хранилище. Делал запасы на будущее. Мало ли где и когда пригодиться.

Три рыбёшки, насадив на ветки, в соли обвалял, и стал жарить над углями. Хорошо зажарил, попробовал, хрустели как сухарики. А вкусно. Так что пока жар не спал, ещё так пять штук нажарил. Да всё что наловил.

Попил бульона, без хлеба не то, но всё равно вкусно. Так что прибрался, искупался, я уже раз пять купался, и двинул обратно к городу. Считаю, что мой первый выход в город удался.

Что по ухе, ложки нет, та трофейная в тумбочке в палате осталась, новую не покупал, вот черпал кружкой и пил, когда остыл бульон. Да, рыбу достал палочкой, разделывал, мясо обратно в бульон, а кости в реку.

Ещё чуть дальше стоял на берегу табор беженцев. Мелкие детишки прибегали, угощал жаренной рыбёшкой. Им тоже она здорово зашла.

Самое интересное, это находка под водой. Нырял. А что, я и надеялся на находки, напомню, что на нулях сейчас. Про лодку не думал, но попалась именно она. Убрал в хранилище, а пока готовил, та посохла на берегу. Вроде не течёт, так что когда возвращался в город, прихватил ту. Вёсел понятно нет, но надеялся хоть так продать. Действительно на берегу встретил рыбаков, те подсказали кому лодка нужна. Сходил, чуть позже толкая у берега, шаровары до колен закатал, пригнал её. За десять рублей ушла. То, что утопленница, покупатель понял, да и не дорого такие лодки стоят. Тем более вёсел к ней нет. Зато мне повезло, зашёл в магазин, продовольственный, народу хватало, в основном из беженцев, но полки пустые, и на все десять рублей купил три буханки хлеба. Караваи были. Как раз подвезли, люди и ждали. Купил с чёрного входа. Понятно хлеб меньше стоит, но всё что сверху ушло тому, кто хлеб продавал. Ну и вот так с довольным видом вернулся в госпиталь. Правда, по пути патруль проверил, но отпустил, бумага в порядке. А у меня теперь появилась навязчивая идея работать по дну реки, шаря по нему, и тем что ценное из находок, продавая, пополнять хранилище. В принципе, в секретариате выдают бумагу каждый день, там время указано до которого обязан вернуться. Лечащий врач не против, только велел пока руку не нагружать. Так что брал утром каждый день такое разрешение, и дальше работал на реке. Правда особо на находки не везло, но я не скажу, что не было. Мелочи полно.

Выписали меня шестого августа, комиссию прошёл. Рановато конечно, как я считал, но на фронте нужно мясо. То есть, пополнение, так что выписывали многих. Что я успел за это время? Продавая находки, а иногда и обменивая, купил палатку на двоих. Вещь нужная, я опытный, знаю. Сменил свои трофейные сапоги на нормальные, моего размера. Дополнительно взял схожую пару. В запасе будут. Также купил гражданскую одежду моего размера. С лёгкой курткой и крепкой, полуботинки на шнуровке. Двойной комплект белья. Также взял доску разделочную, часто её вспоминал, когда уху варил, разделывая рыбу. Нож кухонный, перочинный, тёрку, поварёшку, две глубокие тарелки. Да в принципе, из вещей всё. Теперь припасы…

– Это всё из вещей? – отвлекая меня от мыслей, спросил кладовщик.

Всё, комиссию утром прошёл, документы на руках, теперь получал форму. Вещи свои с госпитального склада. Да, кладовщик меня отлично знал, последние дни брал утром форму, вечера сдавал. Раз положено так, по инструкциям, то так и делали.

– Да, больше ничего нет.

Тот нательное бельё выдал, моё, форму. И сапоги, что я обменял на рынке. Больше у меня ничего не было. Так что тот пожевал губами, но выдал пилотку и вещмешок из своих запасов. Подумав, дал не новое, но чистое армейское полотенце и сунул красноармейский котелок.

– Пригодиться, – пояснил тот.

Искренне его поблагодарив, я быстро собрался, вещмешок за спину, и двинул к выходу. Всё, этот момент жизни подходит к концу. Жаль, что так быстро, но пора дальше. Кстати, после комиссии мне выдали направление на новое место службы. Я уже в курсе, что опытных специалистов выдёргивают из пехоты и возвращают в те рода войск, где они нужны. Свежие раненые рассказали про этот приказ. Тут и танкистов имеют в виду. Поэтому меня направляли на пополнение родного мехкорпуса, но в Двести Пятнадцатую моторизованную дивизию. Тут это нормально, направлять служить туда, где ещё не служил. Причём, требуется прибыть на железнодорожный вокзал и поступить под командование старшего лейтенанта Войницкого. Так что время есть, и я спешным шагом двинул к рынку. У меня наличности немного есть, сто сорок один рубль, вчера находки продал постоянному покупателю из торговцев, щедрый на находки день был, а потратить не успел. Вот и хочу это сделать, так вот, меня прервали, опишу что взял по припасам. Понятно картошка, пусть прошлогодняя, но два мешка взял. Стоит сказать, что под недовольство продавца перебрал всё. Почти треть гнилая. Её отложил, полтора мешка вышло хорошей, так что добрал нормальной картошкой до полного. Потом полмешка пшеничной муки. Дорогой товар, поэтому и взял мало. Полмешка репчатого лука, вот он на удивление свежий, этого года. Полмешка чеснока, люблю его. Также взял две корзины красных и сочных помидор, только пошёл урожай и две корзины огурцов. Это всё дорого, с рынка брал, поэтому все средства с добычи на их покупку и уходили. Взял две крынки свежей сметаны, делать салаты, три с молоком, шмат творога. Сливочного масла мало, грамм триста, хотя свежее.

Помимо них взял корзину свежих куриных яиц, пять ощипанных и распотрошённых куриных тушек, да заднюю часть свиньи. Потом десять кило, кусками, солёного сала. Ну и взял полмешка солёной мелкой рыбёшки. Малосол. Да и всё. Думаете этого мало? Все средства с добычи уходили сделать такие личные запасы. Я даже не готовил, некогда, да и накопление пока шло. И бегал в госпиталь, обед не пропускал. Как и завтрак с ужином. Зато вон какие накопления сделал. У меня ещё уха в котелке не закончилась, половина осталась. А сейчас шёл закупаться пирожками. Правда поздно уже, время обеда, но надеюсь какие из бабушек на месте. Те двумя партиями продают бывало. Много что докупить надо, согласен. Хочу сковороду приобрести, медвежью шкуру для подстилки, заказ сделал, обещали найти, но всё нет. Даже чайника. И самого чая. Так что шёл я с надеждой в душе. Дальше на территорию рынка. Успел купить у одной бабули тридцать два пирожка, большие, с ладонь размером, двадцать с картошкой и луком и двенадцать с капустой. Однако потом меня тормознул один из продавцов. И он продал мне жаровню. Такой бочонок на ножках, на буржуйку похожая, но готовить на ней. Правда, сама жаровня двойного применения, и буржуйка, и для готовки. Даже трубы с коленами были, выводить дымоход. У меня такая в одной и жизней была. На складе в магазине Варшавы нашёл. И знаете, не пожалел, что взял. Нарадоваться на неё не мог, отличная вещь. Особенно в мокрую погоду. И не дымит особо. Так что без сомнений купил, да все оставшиеся деньги и потратил. Чуть позже убрал в хранилище, а то тяжело нести. Почти двадцать кило с трубами дымохода. Вот так и завершился мой поход на рынок. Не жалею. Дальше бегом до вокзала. Дважды патрули проверяли, ну и прибыл на место.

Комендант, изучив моё направление, почесал затылок и не совсем уверенно сообщил, что мне на грузовую часть станции надо. Двинул куда указали. Там действительно в тени одного из сгоревших пакгаузов, немецкая авиация постаралась, хорошо одна стена целая, обнаружил полтора десятка танкистов. Там и старлей нужный был, проверил моё направление. Познакомился, узнал, что как и большинство из госпиталя, и велел устраиваться. А оказалось ждём эшелон с техникой, даже известно какая. «БА-10М», прямо с завода, новенькие. Сколько точно бронемашин доставят неизвестно, но нашей дивизии десять штук отходит. Тут принимаем и дальше своим ходом перегоняем. Передовая серьёзно сблизилась с Киевом, так что гнать недалеко, чуть больше ста километров. Это всё и выяснил, пока общался с танкистами. Недолго мы в тени находились, пришёл интендант нашей дивизии, он в нашей группе старший, и отвёл в городскую стволовую, в час дня нас там приняли и покормили. Очень даже хорошо. Ну и вернулись обратно. А там ещё два танкиста ждало, тоже из госпиталя. Им сухпай выдали. Так до вечера и ожидали. Вечером нам сухпай выдали, в столовую не водили, за кипятком бегали с котелками, поели, и только в восемь вечера пришёл эшелон. Все уже успели перезнакомиться, но старлей экипажи не формировал. Броневики уже имели мехводов, может ещё кто будет, на месте и определиться, но на заметку явно брал людей.

Кстати, я подсчитал, командиров бронемашин всего семеро, считая меня и старлея. То, что я память потерял, тут не сообщал, в госпитале знают и ладно, и если решили, что я и дальше должен воевать как танкист, то так тому и быть, тем более опыт у меня и был. Пусть на тяжёлых машинах, но имелся. Да, я надеялся пойти по специальности переводчика, не зря же засветил знание немецкого, но как-то никого не заинтересовало, что печально. Ладно, прибыл эшелон, погоняли у эстакад, и под крики и мат сгоняли машины. А всего было шестнадцать броневиков, пушечных, и плюс четыре пулемётных. Не знал, что их ещё выпускают, но машины новые. Машину я тоже получил, пушечную, причём без номера, его нанесут уже в части, с броневиком шёл боец-мехвод, красноармеец Сидоркин, парнишка восемнадцати лет, только после автошколы. Ну и старлей двух бойцов-танкистов выделил, заряжающего красноармейца Давыдова и стрелка-радиста, младшего сержанта Гуляева. До этого тот на «тридцатьчетвёрках» на той же должности воевал. Да, машина радийной была. Из десяти, шесть рации имели и четыре приёмники. Так что устраивались, дальше колонной нас погнали на склады, там получили комбинезоны и шлемофоны. Ну и боезапас для бронемашин, они пустые были. Также заправили. Я под это дело незаметно прибрал в хранилище бочку бензина, их тут много, полная была. Потом четыре ящика с осколочными и бронебойными снарядами к пушке моей машины, и восемь цинков с патронами. Это всё что смог неприметно. Кстати, на станции до прихода эшелона, увёл полтонны неплохого угля из кучи. Для жаровни и для зимы, но если место понадобится, выкину.

Личное оружие мы не получили, выдадут, когда в дивизию прибудем и нас оформят, так что когда бронемашины были снаряжены, боеукладка полная, уже стемнело, вот и двинули в сторону передовой. Интендант тот с нами, у него «полуторка» была, возглавлял колонну. Я сменил мехвода на полпути, а то устал, экипаж спал, так и двигались, следя за габаритами впередиидущей машины. Скорость не превышала двадцати километров в час. Пару раз мосты проезжали, и к рассвету, четыре утра, похоже прибыли, загоняли машины в лес, на опушку, маскировали ветвями. Экипаж поднял, помогали. Даже дали поспать несколько часов, потом оформляли и технику, и личный состав в штабе. Мою красноармейскую книжицу забрали, и вернули с новыми данными. Я вошёл в состав Сто Тридцать Третьего танкового полка. Туда же ещё шесть машин. А вот три в охрану штаба дивизии, на них же охрана тыла. Жаль, мне в этот взвод попасть не удалось. С танкистами воевать, это жесть. Я в курсе как тут бои вели, слышал рассказы от очевидцев. Ура по открытому полю, как конницу, и горели танки. А бронемашины – это не танки, специфика применения другая. Но думаю командирам этого времени плевать, скорее всего решат собрать группу, чтобы массовостью задавить сопротивление противника. Хотя уже август, может научились воевать. А пока нашу группу построили, и мы двинули, днём замечу, к позициям нашего теперь полка. Там тоже оформляли, пока в тылу держали, оружие личное мы получили, я револьвер «Наган», остальные карабины «Мосина», вещевое имущество. В общем снаряжены. Да, мехводу тоже карабин вручить пытались, но я настоял, и тому дали револьвер. Так что началась служба.

Надо сказать, боевые действия шли дольно неплохо, хотя были очень ожесточёнными. Немцы рвались к Киеву. Наши машины к счастью в бой кидать не стали. Использовали как артиллерийские платформы. При атаках противника выскакивали на открытое место и вели плотный прицельный огонь, постоянно перемещаясь. Да, из капониров тоже бывало вели огонь, но там машина неподвижна и быстро выбивали её. Повреждали или сжигали. Правда, за месяц боёв, к началу сентября, от наших броневиков, тех семи, осталось две единицы. Моя, и старшего сержанта Решетина. Побиты машины, с наваренными заплатами, не раз в ремонте были, но мы активно воевали. Кстати, это было замечено, я старшего сержанта двадцать пятого августа получил, за то что подбил два немецких танка модели три. Используя складки местности в борта бил. Обещали орден, но чую кинут с ним.

Сегодня пятое сентября, я отползал от начавшего разгораться броневика. Немцы на нашем участке уже почти неделю не вели активных боевых действий, вот наши и решили провести разведку боя. Моя машина участвовала. Провели, мать их. И что фигово, до наших далеко, а немецкие окопы вон, рукой подать. Начали мы ещё ночью, но сейчас уже почти рассвело. Впрочем, эта разведка боем, прошла удачно, более чем. Участвовала вторая рота первого батальона, пять танков «БТ-5» и два наших броневика. Мы из второго батальона. Послали что не жалко. Что по бою, я отчётливо выдел. Немцев тут по сути нет, оставлены заслоны и секреты, но основная масса войск, что ещё неделю назад иступлённо нас била, пытаясь прорваться, отсутствовала. Вон и артиллерия слабо работает, оставили какие-то батареи, и всё. Впрочем, сейчас не об этом, я в огненном шаре сгорающего бензина выпал из машины и покатился, сбивая пламя. К счастью это удалось, опалило, это есть, но ожогов я не получил. Вроде нет. Вот волоча ногу и отползал в яму рядом. Экипаж рядом с бронемашиной, двое, заряжающий погиб за полчаса до того, как нас сожгли, снаряд пробил броню и попал в него. Я сам задержался, когда нам в бензобак попали, убирая его карабин в хранилище, наши вещмешки, это и спасло. Двух других членов экипаж срезал пулемётчик, когда они первыми наружу выскочили. По мне тоже работает из «МГ-34», как из газонокосилки строчит, пули так и свистят, иногда форму цепляя, я на спине полз, но я ниже, в мёртвой зоне, а тут дополз до воронки и всё, я в домике.

Первым делом осмотрел себя, комбинезон ещё дымился, тлел, но меня волновала левая нога, стащил сапог, и задрал штаны. Кровят две ранки, обе пулевые. Всё же достал пулемётчик, когда я выпадал из машины. К счастью, кость цела, мясо проткнуто только. Сняв шлемофон, убрал в хранилище, вместе с очками. Бинокль трофейный следом, планшетку и ремень с кобурой. «Наган» приготовил и отдельно уложил. Кстати, карабин заряжающего тоже проверил и приготовил к бою. Сапоги, оба снял, комбинезон стянул и выкинул его, остальное всё пробрал. Жаль голенище попорчено пулями, обе пули ниже колена попали. Вот так достав перевязочный пакет, вскрыл, и стал аккуратно бинтовать. Сначала одну рану, потом вторую. Они в пятнадцати сантиметрах друг от друга. Дальше залёг на дне воронки и пережидал пока рвутся снаряды в броневике, до него метров десять было. Там половина боезапаса ещё оставалось. Мы тоже стреляли, и надо сказать вполне неплохо, навострился за эти дни даже в движении бить. Много практики было. Я успел осмотреться. Наши потеряли оба броневика, да, Решетина тоже подбили, экипаж вроде успел выбраться, им в мотор зарядили, пушка ещё стреляла какое-то время, а также три танка. Один из них горел в ста метрах от меня, уже над окопами немцев. Однако два отползали, и отошли. Стрелковая рота, что поддерживала нашу атаку, тоже понесла потери и отошла. Надеюсь командиры тех двух танков разобрались, что немцев тут нет и доложат. А может и не поняли. Одно ясно, надо ждать темноты и там поползу к своим. До темноты воронку покидать нельзя, нашпигуют свинцом мигом.

Чуть позже начала шея побаливать и кисти рук. Всё же опалило их. Ещё на лице всё стянуло, и ресниц нет. Вот так и пережидал разрывы снарядов в броневике, воды много пил, запас сделал ранее. В обед поел, ухи с хлебом, доел уху, и там дальше банально уснул. Я полночи не спал, мы готовились к этой разведке боем. Нормально, уснул, хотя шея уже сильнее побаливала.

Когда проснулся начинало темнеть. Немцы тоже не рискнули из окопов выбираться, чтобы проверить нас. Так что позавтракал, чаем и пирожком, последний, что в Киеве купил. Экономил, да и с экипажем делился, но вот закончился. Надо будет ещё запас сделать.

Выбравшись из воронки, дополз до своих бойцов. Комбинезоны обгорели, тут и трава у машины тлела, но документы у обоих забрал. У мехвода вместе с ремнём и кобурой, и его «Наган», а у стрелка-радиста подсумки. После этого похоронил.

У меня занято в хранилище едва семьсот килограмм, убрал часть земли, спустив вниз на руках, и прикрыл. Хоть такая, но могила. После этого пополз уже к своим.

Заряжающий остался в машине, но там после пожара и подрывов, и хоронить нечего. Часа два полз, с отдыхом. Когда до окопов добрался, опознался у бойца в секрете.

Так что дальше помогли, и донесли до штаба нашего полка. Мы тут оборону держим. Вызванный врач осматривал меня, шею и раны на ноге, снимая повязки, а комполка расспрашивал.

– Значит, говоришь, немцев там нет? – спросил комполка, майор Белозёров.

– Нет, они бегали по окопам и стреляли с разных мест. Пушек противотанковых хватает, это есть. Но они знают, что против них танкисты, вот и оставили столько. Там процентов десять от того что раньше было.

– Ясно, – потёр тот подбородок.

Пока врач мной занимался, я устно диктовал писарю рапорт по бою, что видел. Документы экипажа сдал, подтвердив их гибель, похоронки оформят. Причём, документы всех троих. После гибели заряжающего я забрал книжицу, а потом нас и подбили. После этого, с новой повязкой на ногах, на шею тоже наложили, с мазью, на подводу, и в тыл. Всё, в госпиталь меня. Точнее сначала в медсанбат, там уже как врач решит, у меня пока первичная перевязка. Да, в медсанбате даже осматривать не стали, мол и так хорошо обработан, оформили, и на машине в Киев. Были там ближе к десяти дня. Две машины полные ранеными. Причём, снова тот же госпиталь. Чуть пострадал, бомба попала, во время одного из налётов, но работал штатно. Так что меня на операционный стол уже в час дня, обе раны почистили, зашили и в палату. Причём сам допрыгал на костылях, и лёг. Вот и всё. Ждём. Скоро Киев возьмут, дальше видно будет что делать. Ну а что, хранилище пустое, еды кило на сто, остальное снаряжение, вооружение и топливо. Хочу самолёт добыть. Да я помню, как недавно сам себя ругал что в лётчики пошёл. Я не собираюсь на нём в бой, он нужен чтобы большие расстояния максимально быстро преодолевать. Вот и всё. Пусть в хранилище будет.

С трофеями. А вот их за этот месяц не так и много было. А где мне их взять было? Мы на передовой редко бывали. Обычно в ближнем тылу как подвижный резерв стояли. Если какой труп немецкого солдата увижу, то он обычно уже обобранный стрелками. Один раз повезло, в кустах тело унтера найти, причём я его достал из башенного пулемёта, спаренного с пушкой, с него снял бинокль, ременную систему с пистолетом «Парабеллум» и подсумками с магазинами к пистолет-пулемёту. Самого «МП» не нашёл, ни у тела, ни вокруг. Часы наручные, ими сейчас пользуюсь, мелочёвка. Даже ранец что у того имелся, пусть и пропитанный кровью, осмотрел, и всё ценное забрал. Всё. Больше и рассказывать нечего. А те снаряды, патроны и бочка с бензином, я их не трогал, нас вполне нормально снабжали. И кормили, поэтому свои личные запасы не тратил. Только пирожки и потратил, вот и всё.

А так в госпитале лежать скучно. Я конечно малоподвижен, куда там на костылях, но на свежий воздух в парк выбирался, и там сидел, грелся на солнышке. Ночами уже холодало, чувствовалось. Окна начали закрывать. Пользуясь тем, когда один в тихом углу остаюсь, перебирал содержимое хранилища. Почти на сорок килограмм освободил. Надо потом от этого мусора избавиться. Хотя сгорит, дерева много, жаровня есть, на дрова пойдут. Из оружия, перебрал всё и почистил. Это «Наган» мехвода, свой-то сдал, когда меня в медсанбате оформляли, так что его вычеркнули из красноармейской книжицы. Потом карабин «Мосина» заряжающего, «Парабеллум» с унтера, с него же две гранаты, плюс гранатная сумка с десятью «Ф-1», что из броневика прихватил, когда его горящий покидал. Это всё из оружия. Почистил, привёл к готовности и убрал. Всё, жду приказа на эвакуацию.

Да, в госпиталь меня оформили, и операция была, шестого сентября. А девятого прибыл состав старших командиров, даже один генерал был, и вручили мне медаль «За Отвагу». Они обходили раненых, там ещё пятерых наградили. Я думал это за разведку боем, быстро мол сработали, а это за те два танка. Если бы я их не сжёг, те к нам бы в тылы смогли выйти. По сути на том участке кроме меня и не было никого. Обещали орден, а дали медаль. Экипажу медали обещали, так ничего не получили. Да ладно, могли вообще забыть. Хотя бы медаль, но как подтверждение что я воюю хорошо, у меня есть. Убрал её с наградной книжицей в хранилище пока. Это единственно, что могу вот так вспомнить как интересное событие. Остальное время много лежал. Или в парке проводил. Скука. Конечно в нашей палате был репродуктор радио, это нам ещё повезло, не во всех палатах он был, но всё равно скучно. Конечно старались разнообразить быт, у одного шахматы были, у другого колода карт, на спички играли, чтобы интерес подогреть, но всё равно скучно. Эх, где там мой ноут с запасами музыки и фильмом? Да уж, чего печалится и вспоминать, если не вернёшь? Пролетело десятое сентября, потом пятнадцатое, десять дней как ранен, когда я заметил, что медики начали тревожиться. На следующий день забегали. Семнадцатого объявили об эвакуации. Кто мог, пусть сам уходит. Я уже с трудом сам ходил, двенадцать дней как ранило, так что документы забрал из архива, выписку из больничного листа, форму, всё что со мной было. Там ещё вещмешок с мелочью. Суета в госпитале стояла. Только лежачие оставались на месте. Часть медиков тоже уходила. Ходячие, включая тех что вроде меня, решили рискнуть.

Кстати, многие кооперировались в группы, чтобы вместе идти, так легче. С некоторыми и медики шли, договорились. Я вот отказался, у меня свои планы. Да, место тут тихое, ещё и скука, вот и прикинул что дальше делать. К своим выйду, но позже. Да я про просьбу Артёма вспомнил, в прошлой жизни не выполнил, но хоть тут это сделаю. Степан погиб, ещё до моего вселения в тело Игоря, а вот Мария должна быть в лагере для военнопленных в Слуцке. Надеюсь застану её там. План такой, пару дней в городе побыть, накупить пирожков, сделать запас. А лучше к какой бабуле обратится, у неё пожить и горячие пирожки забирать прямо из печи. Когда немцы займут город, угнать у них самолёт и к Слуцку. Там уже по ситуации, освобождаю, и веду к нашим. Правда, далеко теперь и дыра на месте окружного фронта, что в котёл попал, долго вести придётся, но справимся. Пусть без поддержки, дрона нет, разведку вести нечем, однако надеюсь всё выйдет. Это пока набросок плана, но постараюсь его держатся, а как выйдет, время покажет. Вот так я и двинул прочь, прихрамывая, с палочкой, что мне дали. Сначала на рынок, время час дня. Как раз поймал ту старушку, у которой в прошлый раз покупал пирожки. Та и тут порадовала остатки, четыре с картошкой. Купил, и договорился, и о постое, и что дальше готовить будет, а забирать я. Можно сказать, ударили по рукам. Так что дошли до её домика, та не одна жила. Ради двух внучек и двух внуков старалась. Даже договорился с соседкой покупать молоко и что она из него делает. Оставил часть вещей, а сам в город. У меня около ста рублей есть, зарплату получал. Этого конечно хватит, дня на три, но нужно добыть ещё.

Да, рано я решил такие прогулки совершать, раны разнылись. Ничего, по рынку погулял, в форме, с медалью был, изучая ассортимент. Видно, что рынок вполсилы работал, слухи об окружении и тут ходили. Однако продал часы и бинокль, хорошо ушли. Я себе ещё добуду, а наличка уже тут нужна. Так что вернулся, и со стоном лёг на выделенной койке. Бабуля серьёзно восприняла моё предложение и каждый час из печки доставала противень с пирожками. Там по десять штук умещалось, большие они, так что забирал, ещё горячие, в руках тяжело держать, обжигали, и расплачивался. Причём за каждый противень. Ну и соседка молока принесла, ведро. Пришлось молоко убирать в хранилище без тары, так можно, я знаю, освободив ведро. Ну и яйца покупал свежие. Вот так дальше и лежал. Время поможет, раны сами заживали, а я закупался пирожками. За четыре дня солидные объёмы взял. Баба Валя четыре начинки делала. С яйцом и зелёным луком, с картошкой и жареным луком, с капустой, и четвёртый с грибами. Всё нравилось, всё покупал. У соседок урожай скупал, молодую картошку, разные овощи. В общем, за четыре дня все деньги ушли в ноль. А заполненность хранилища поднялась до тонны. Хотя свободного ещё тонна шестьсот. На этом и решил попрощаться, мол, мне дальше нужно. Так и покинул домик приветливой старушки. Та на мне хорошо заработала. Я ещё свою муку дал, плюс мяса свиного, та нажарила пирожков с мясом. Немного три десятка штук, но есть. Та и ещё и готовила на нас шестерых.

В основном я лежал, мне покой нужен, но в сад выходил, отмыл котелок после ухи, и даже отварил куриного бульона с домашней лапшой. Сам замесил тесто, и просушил. Вот для супа хватало и ещё в запас на четыре раза. Бои уже у города шли, немцы вышли к окраинам. Поступил я просто, переодеваться в гражданское не стал, сменил форму на комбинезон танкиста, запасной мой, пилотку, и дальше сделал так что попал в плен. Пришлось для этого переплыть Днепр. Так что сдался, и меня хромающего отвели в сарай. Темно, до утра с другими пленными подержат, а там погонят в тыл. Я мог бы задержаться в городе, и да, мог бы поучаствовать в обороне. Стрелок я меткий, опыт уже большой, и не один десяток вражеских солдат отправил бы на тот свет. Всё просто, я беспокоюсь что Райновой может не оказаться в лагере. Я освободил их тогда раньше, на месяц, а тут мало ли вывезли, вот и решил не терять время. Ждать я не стал, отвели от передовой, тут полегче должно быть, так что убрал кусок стены, и шепнул другим пленным. К счастью, никто крик поднимать не стал, и мы тихо покинули сарай. Куда те двинули, там два десятка было, не знаю, а я дальше в тыл к немцам. Мне нужен вражеский аэродром, его искать и собирался. Для начала у какого-то штаба, к которому добрался по-пластунски, я увёл лёгкий мотоцикл-одиночку, французского производства. Вполне свежий. Потом отойдя, на нём, в ещё влажном комбинезоне, покатил по дорогам прочь. Меня даже не останавливали, думали свой едет. Я же проехал пост, отъехав, убрал мотоцикл и вернулся пешком. Также хромая, с палочкой. Шесть немцев, да ещё жирные гуси, значит не показались бляхи на груди.

Два тяжёлых мотоцикла у фельдполицаев, меня не заинтересовали, и расстрелял солдат с двух рук. В одной «Наган», в другой «Парабеллум». Двух подранков допросил и добил. В результате трофеи такие, два «МГ-34» с запасом патронов, два «МП-40», два карабина «Маузер», три пистолета «Парабеллум» и один «Вальтер». «Вальтер» у фельдфебеля был. Также котелки себе отобрал, разные вещи, даже термос на два литра. Ну и все припасы что были. В общем, всё ценное, и на одном из тяжёлых мотоциклов, второму движок прострелил, и горючее слил, сняв запасную канистру с коляски, проехал почти тридцать километров. До рассвета два часа осталось, когда был на месте. Сверялся картой, что у фельдфебеля взял. Да, полицаи знали где аэродромы. Ну подскока мне не нужен, тот совсем рядом, а вот тот что дальше, где бомбардировщики дислоцируются, меня заинтересовал. Времени мало оставалось, мотоцикл я загнал в кусты. Бросил. Тяжёлый, мне без надобности, довёз и молодец. И дальше стал сближаться с аэродромом, а потом уже пополз. Даже смог проникнуть на территорию, тут ночная работа шла, подозреваю что на Москву летают. Взял механика, и допросил, потом ликвидируя ножом. Нет тут «Шторьха». Отличный самолёт, откуда угодно взлететь можно. Был санитарный, но улетел вчера утром и не вернулся. Зато связной «мессер» был, под вечер на нём доставили какого-то важного чина. Где «мессер» стоит, тот мне сообщил. Так что прибрал машину, две бочки с бензином к нему, и постарался побыстрее покинуть аэродром. Уже ехал прочь, полоска светлая на горизонте появилась, когда на аэродроме тревога поднялась. Убитого видимо обнаружили.

Я же недалеко уехал, убрал мотоцикл, достав самолёт, благо тот обслужен и заправлен, так что закрыл колпак, запустив движок и с дороги взлетел, направившись на бреющем к Слуцку.

Открыв глаза, я несколько секунд бездумно смотрел на белый потолок. Что, новое перерождение? Ничего не помню. Провёл языком по зубам. Да нет, вроде всё ещё в теле Игоря Ковригина. Так, а что я помню? Украл самолёт, долетел до Слуцка. Совершил удачную посадку. День уже был, дорога пустая. Да и выбирал пустую, поэтому и сел десяти километрах от города, ближе не получилось, свидетелей хватало. Дальше добрался до рощи, по пути уничтожив шесть полицаев, и захватив две телеги с лошадьми. Пригодятся, я плохой ходок. В роще день и переждал, поспал, заодно поев. Ну а когда темнеть стало, переоделся в свою форму, «Наган» в кобуре, и в город. Там используя прошлую идею, не стал рыть туннель, а убрал часть ограды, и также убрал часть ворот с замком. Пройдя в цех, где стояли нары с девчатами, а нет, кажется кровати двухуровневые, пробудил, и описав кто я такой, велел собираться. Других девчат из соседнего здания тоже вывел. Причём охрана бездействовал. А я сначала поднялся к ним на вышки, теперь четыре карабина было, вооружил четверых. Девчат забрал, те оделись, одеяла с коек прихватили, осень всё же, и мы двинули прочь.

Надо сказать, дорога адова была. Однако с чем проблем не было, так это с припасами. Своё личное не тратил. Везло добывать на всём пути. Я даже два котла по сто литров добыл у полицаев, везли на телегах, которых к концу пути полтора десятка было. Двигались только ночами, на местах боёв снаряжая девчат, особенно шинелями. Не у всех они были. Не помню, но вроде добрались до передовой, уже гул артиллерии стоял. Вот только я кажется простыл. Точно, простыл, в забытьё часто впадал. Девчата обо мне заботились. А вот перешли передовую, а шли на Москву через Калугу, или нет, вот этого не знаю. Лес помню и всё. Мы больше месяца шли, поспешая. Снег ещё не выпал, но ледяные дожди, температура ниже нуля ночами, это было. Спать на свежем воздух тяжело было, но выживали, лапник рубили, навесы делали, шалаши, несколько кусков брезента и палаток нашли, три взводные были, на телегах везли, и шли дальше. Больше четырёх сотен девчат. Да, я дал бумаги, блокнот и журнал старшей среди девчат, Светловой, военврач второго ранга, та составила списки. Я потом глянул и вздохнул с облегчением, Мария Райнова в списках значилась, что уже радует. Получается я простыл, и это из-за реки. Переплывал, чтобы к охране моста в тыл выйти. Уничтожил, это да, там всего отделение и было, девчата перешли и мост мы сожгли, но видимо дало вот это. Под конец пути, когда уже простыл, я ходил много, нога поджила, хотя раны давали о себе знать, но разрабатывал мышцы. Светлова ещё и моим лечащим врачом стала, отслеживала динамику восстановления, она и велела ходить побольше. Мышцы чтобы окрепли.

Пока же мысли путались, слабость, похоже я приходил в себя после долгой и тяжёлой болезни, но мысли пусть тяжело перекатывались в голове, однако всё же мог мыслить. Скорее всего я у своих. Немцы бы лечить и не подумали, ха, скорее добили. Значит вышли. Ну я несколько планов составил чтобы выйти к своим, как это сделать, надеюсь Светлова воспользовалась одним из них. А пока лежал, мысли гонял туда-сюда, кстати под шерстяным одеялом, между ним и мной простынка, чтобы не кололось. А пока подсчёт вёл. Когда меня вырубило, размеры хранилища как раз трём тоннам подходило, без полста кило, а было пятнадцатое ноября, насколько я помню. А сейчас у меня три тонны и четыреста шестьдесят килограмм. Это что, я почти два месяца провёл без сознания? А при простуде разве такое бывает? Ещё палата одноместная, явно непростая. Час, наверное, лежал, когда шум раздался, дверь открылась и появился необъятная задница неизвестной женщины, в белом халате с завязками сзади. А, санитарка. Та обернулась, тазик в руках, обмывать видимо собралась, я кажется на клеёнке лежал, холодит.

– О, очнулся, милок?

Я лишь чуть прикрыл глаза и кивнул. Говорить трудно было, уже пробовал, хриплю. Впрочем, водички я попил из своих запасов, грамм сто, и хватит, решил не рисковать. А так вроде уже оживаю, поэтому всё же сказал:

– Да, очнулся. Я где?

– Так больница кремлёвская. Тут генералов лечат, тебя сюда милок по приказу самого товарища Сталина положили.

– А день какой?

– Ой, мне же врачу сообщить надо.

Та оставила тазик на столе и быстро скрылась за дверью. Уже через минуту сначала двое, потом ещё один врач зашёл. Причём последнего я знал. А это Светлова была, в халате и шапочке. С кем бы поспорить что та тут и работает? А вид у неё не гостьи, а рабочего на своём месте был. Прибор сердце слушать, тоже при ней. Меня же осматривали, слушали, опрашивали. Мне тяжело было, слабость, вот у Светловой и спросил:

– Товарищ военврач, сколько я так провалялся?

– Новый год девять дней назад справили, – вполне ёмко ответила та.

– Долго. Что со мной?

Врачи уже закончили, один что-то писал, второй вышел, так что поговорить можно было.

– Тяжелое двухстороннее воспаление лёгких. Пневмония. Думали не вытянем тебя, а смотри очнулся.

– Как девчата?

– Живы все. Использовали тот план, что ты разработал, отправили двух девчат, они переплыли реку и вышли к нашим. Там двумя лодками и переправляли. Сплошных окопов не было, немцы постами реку охраняли, так и не поняли, что нас всех через реку переправили и дальше в тыл. Тебя тоже. Советские бойцы даже наш обоз забрали, телеги по дну провели, а лошадей вплавь. Знаешь, тебя хотят наградить, медалью Героя Советского Союза. Сам товарищ Сталин решил. Я с ним общалась, меня тоже Золотой Звездой наградили, рассказала, как ты нас из лагеря спас, как выводил. Если бы не ты, не вышли бы мы к своим, это точно. Хорошо документы твои нашли, старшего сержанта Ковригина. В сапогах были, а то ты представился как товарищ Игорь, и всё тут. Тебя даже в звании повысили, лейтенант теперь. Лечащий врач сообщит, что ты очнулся. А меня вот в кремлёвскую больницу устроили, девчат всех распределили, кого-то лечить, многие простудились, а меня сюда.

Мы ещё пообщались, хотя я уже засыпал. Правда, меня успели напоить чаем и чуть-чуть, две столовые ложки манной каши, так что вырубило. Одно только вызывало удивление. А с какого у меня документы за голенищем сапога оказались? Они в хранилище были, я точно помню. Медалью светил на гимнастёрке, и по петлицам видно, что я младший командир-танкист, но и всё. У меня только один ответ, видимо иногда приходил в себя, и вот в такое «окно», когда соображал, достал красноармейскую книжицу и убрал за голенища сапога. Понимал, что когда у своих окажемся, надо будет опознаться. Правда я этого не помню, предположение только. Вообще я не собирался светить себя, решил в тени остаться. Форму с медалью надел чтобы в контакт вступить, потому и просил называть меня товарищ Игорь. А передав их советской стороне, тихо свалил бы. Как видите не получилось. Ну хоть это.

Когда снова очнулся, то уже чувствовал себя лучше, это заметно. Хотя слабость вся та же. Меня снова покормили, кстати, в пот бросило, на лекарствах пока держали. Лечащий врач к слову, сказал, что у меня высокая температура долго держалась, так мозги можно сварить. Те серьёзно опасались, что я в овощ превращусь. Однако нет, крепкий, очнулся и вполне всё осознаю. Туплю, но это от слабости. Так что начались процедуры. Кормили четыре раза в день, полдник был, так что силы пребывали. Трое суток до меня никого не допускали. Я пока осторожно садился, но вставать не разрешали. Выдали больничную пижаму и тапочки, сам теперь смогу ходить, правда в туалет не водят, в утку хожу. На четвёртый день, как раз разрешили по палате гулять, запустили сотрудников Лубянки. Они и вели опрос, как я из осаждённого Киева оказался у Слуцка. Даже это выяснили? Описал просто. Мол, раненый командир рассказал о женском лагере для военнопленных в Слуцке, я и решил добраться до него и освободить девчат. А у Слуцка оказался воздухом, взял в плен немецкого лётчика, на лёгком связном самолёте, так и добрался. Бензина едва хватило, садились уже когда мотор молча. Лётчика застрелил, самолёт сжёг. Дальше провёл разведку, снял охрану и освободил девчат. Ну а то что не сообщал фамилию, честно признался, не люблю на виду быть, после со стороны убедился бы, что девчата у наших, а там потом где в другом месте вышел из окружения.

Два дня опросы шли, рапорты от моего имени составлялись. В принципе, всё корректно, без нажима шло. Восстанавливаться мне ещё долго, как сказал лечащий врач, недели две, а то и три я у них проведу. Так что начались трудовые будни по лечению. Тем более их скрашивала одна медсестра. Сговорил, хотя и с трудом. Так кремлёвская больница, тут медсестёр красивых набирали, как раз по этой причине. Не удивлюсь что та на НКВД работает, и ей приказали войти со мной в контакт. Вряд ли я вызвал подозрение, скорее всего так, на всякий случай. А я и не против. Малышка симпатичная, в моём вкусе. Правда, для долгих постельных баталий я не готов, просто сил нет, восстанавливаюсь, ходить начал всего неделю назад, так что та сама в основном всё делала, навещая меня ночами.

Восстанавливался я быстро, в больнице даже был своего рода спортзал, где я проводил немало времени, пот смывая под горячим душем. О да, и он тут был. Кремлёвка, всё же, как её медперсонал называл. Однако не перебарщивал и не давал себе возможности замёрзнуть. Я пока слаб, иммунитет нарушен, эх, где мой лекарский амулет? В общем, последствия или осложнения после долгой и тяжёлой болезни мне не нужны. Пролетел января, февраль пошёл, я постепенно восстанавливался, хотя сам видел, что до полного выздоровления мне далеко. Да что, километр пробегу, и всё, даже стоять сил нету. Слабость накатывает и отдышка. Хотя радует уже что километр пробегаю, раньше сто метров и всё, куда бы присесть, ноги не держали. Ну есть начал нормально, а то порции мелкие, желудок снова заработал. В конце января, убедившись, что я выдержу, мне выдали новенькую парадную форму, сапоги, точно мой размер, причём форма командира, лейтенанта бронетанковых войск. Звание дал главнокомандующий бронетанковыми силами. Вот так меня и отвезли в Кремль, где помимо других участников награждения, а было их за четыре десятка, я и получил медаль Золотой Звезды Героя, и к ней орден «Ленина». Так положено. Так что к одинокой медали «За Отвагу», надо же, сохранили, я думал потерял её, получил и заслуженную награду. Хотя я лично не считал то, что сделал, чем-то выдающимся. Захотел и сделал, даже закончить нормально не смог, свалился с воспалением лёгких. Дали бы орден, я бы не расстроился, но теперь я снова ГСС, дело привычное, ладно, буду жить и воевать дальше. Хотя эта громкая акция по спасению, о ней все газеты писали, была мной проведена с далеко идущими планами. О них чуть позже. Пока же на меня насели корреспонденты, и фотографы. Доступ к моему телу они только тут, при награждении получили, так что довольно долго общались.

Отношения с медсестрой Машей, особо не развивались. Приходила ко мне, когда её смена, отрабатывала, именно так я наш интим назову, видно, что без души, и уходила. Вообще для здоровья полезно конечно, тем более набираясь сил я и сам стал уже активно участвовать, а то эта кукла как медицинская вата. Похожа на сладкую, но не то. Знаете, почему у меня хранилище пустое и в нём ни одной дивчины нет? А у меня траур, ни одной девушки я туда не убирал. На полгода его назначил. Нет, если с кем до интима доходило, то конечно развивал это дело, но любовниц не держал в хранилище. Так я решил, мне девчата, что погибли со мной, когда я горел в самолёте, к сердцу пришлись, я очень переживал их гибель, осознав, что отвечаю не только за себя, но и за них. Поэтому и дал себе такую моральную установку. Траур закончился в январе, так что дальше уже никаких моральных запретов снова набрать себе наложниц, не было. И набрать лучше из немок, фанаток оголтелых. Погибнут со мной, их не жалко. Поэтому искал возможности побывать у немцев в тылу, благо самолёт есть, транспорт имеется. Вот так я и лечился до середины февраля, когда меня выписали, но комиссию я не проходил, меня на двадцать дней направили в черноморский санаторий, в Адлере, на долечивание и восстановление. Приятно. На самолёте доставили, с ещё тремя членами правительства, что направили в тот же санаторий. А санаторий, не больница, тут уже легче и времени на себя тратить больше могу. Написал заявление на имя главврача, что хочу получить отпуск на три дня. А как же, тут врачи отвечают за пациентов. Если я за время отсутствия снова заболею, приду и снова лечить? А так снимаю с них ответственность. Написал, что встретил сослуживца, хочу с ним пообщаться, у нас только три дня есть. В общем, удерживать не стали и отпустили, так что уже через два часа «мессер» поднялся с горной дороги, другого нормального места для взлета я не нашёл, «мессер» более требователен к взлётной полосе чем «Шторьх», и оправился в сторону Одессы. Оттуда начну.

Летел я большей частью над морем. К счастью, когда повернул к берегу, понял, что не сильно ошибся, сориентировался, и совершил посадку. Да тоже на дороге, явно свежеукатанная, не разбитая как та что рядом, там и на танках проехать думаю сложно. Пока я девчат спасал, то не раз, добыв форму немецкого солдата, как родная сидела, под видом рядового Вермахта, посещал немецкие подразделения или комендатуры. Так и получал информацию где припасы можно добыть, что нас здорово выручало. Так что переоделся. Тонкая шинелька, пилотка, ремённая система, ремень карабина на плечо и направился в сторону Одессы. Тут километров десять до неё, ближе сесть не выходило. Да и внимание привлекать не хотел. Кстати, меня двое румынских солдат подвезли, что двигались на советском «ЗИС-5», в ту же сторону. Я как раз переоделся, уже свой мотоцикл-одиночку хотел достать, когда отсвет фар на горизонте засёк. Подождал, проголосовал и вот доехал. Причём, в кабине, втроём с трудом, но уместились, благо все трое невысокие и худощавые. В Одессе я спокойно себе гулял, ни разу документы не проверили, иначе пришлось бы стрелять. Весь световой день там пробыл, и ничего. Ну вот никого из девчат, что мне по нраву бы пришлись. Да, как бы эти трое суток охоты на наложниц, не прошли в пустую. Задерживаться я не стал, немного поспал в городе, и как стемнело, полетел в сторону Подмосковья. Хочу поискать части СС, у них тоже девчата служат в тыловых подразделениях. Может и подберу кого по нраву. Хотя бы одну для начала.

В санаторий я вернулся с лёгким недовольством на себя. Врач принял, осмотрел и отправил на завтрак, как раз он был, сегодня двадцать пятое февраля. Мол, здоров, перегара нет, так что в порядке. После завтрака у себя в одиночной палате находился, перебирая воспоминания, о трёхдневных приключениях, благо пусть причину отсутствия добыть не смог, но хотя бы хранилище не пустое. Сейчас там семьдесят килограмм свободно, это количество потраченного топлива, для моего возвращения. Я хотел сначала на южном направлении поработать, Одесса для этого подходила, потом всё же севернее к Москве направился. Благо командирский полушубок имелся, подарили после награждения. Также шапка-ушанка, и валенки. Не замёрзну, и не замёрз. Нет, не нашёл подходящих дивчин, да просто не повезло, как я думаю. Поэтому спешно заполнил хранилище тем, что было интересного и вот вернулся к месту лечения. Да и отдыха, что уж там. А убрал в хранилище новенький «Шторьх», нужный самолёт, я о нём часто вспоминал. Для того чтобы недалеко слетать он куда предпочтительнее «мессера», последний это на дальние расстояния. Потом и запас топлива сделал. Ну и там же на аэродроме запас сосисок увёл. Их наличие на леднике удивило, почти полтонны было. Забрал всё. Двести килограмм не хватало свободного, так выкинул пока ненужное. Да топливо, что как раз и набрал, одну бочку. Баки у самолётов полные и хватит ещё на две полные заправки к каждому. Достаточно пока. Сосиски ценнее.

Вот такие трёхдневные приключения. Я расстроился? Есть такое дело. Ну привык я к постоянному и регулярному, а эти полгода траура где редко, когда удаётся какую дивчину или женщину сговорить, скорее ещё больше желания вызывало, чем гасило.

Так что отсутствие какой дивчины в хранилище, под рукой, это уже серьёзная проблема. Я даже уже стал без шуток обдумывать желание слетать в Мюнхен, где проживает семья Нотт.

Кстати, наверное, насмешу, но Хельга-то замужем. Её муж доброволец, офицер, воевал за финскую армию. Просто получал боевой опыт. Пехотный офицер. Узнал через полгода их владения.

Та при живом муже спокойно решила уйти в наложницы на пять лет. Это показывает уровень её алчности. Впрочем, её эта алчность меня мало беспокоила, та богиня в постели, и это более чем устраивало.

Вот я лежу на койке, перевариваю завтрак, и думаю, слетать и снова наложницами сделать всех четырёх. Лучше бы туда полетел, чем три дня в пустую. Тем более близнецы невестятся, не хватало ещё чтобы замуж повыскакивали. Моё!

Конечно добыча тоже неплоха, но я не для этого на три дня отпрашивался. Когда ещё свободное время без пригляда будет? Вот и я не знаю, а семью Нотт в Мюнхене ещё найти нужно. Где они там живут, я без понятия.

Тут дверь открылась и в палату зашли двое сотрудников НКВД. Нет, это не арест, просто те стали интересоваться. А где я был эти три дня?

И где старший сержант Решетин, сослуживец, с которым я якобы встречался, и который должен был сгинуть в Киевском котле. Быстро сработали.

Рванувший в десяти метрах тяжёлый снаряд, стал неожиданностью, хотя свист его приближения я уловил за две секунды до подлёта, и успел упасть, криком предупреждая командиров вокруг. Кто-то последовал моему совету, кто-то нет. Близкий взрыв и сознание погасло.

Харьковская катастрофа, её ещё будут называть Харьковской мясорубкой. Как раз она сейчас и идёт, и куда я попал, будучи штатным переводчиком в штабе одной из отдельных танковых бригад, что участвовала в наступлении на Харьков. Впрочем, уже не участвует, а была развёрнута и брошена на прорыв, когда кольцо котла вокруг наступающих советских войск, замкнулось.

Очнулся я видимо не вскоре, какое-то время прошло, среди тел, а их немного, тут штабные командиры и бойцы, уже ходили немецкие солдаты.

Опять плен. Я не переживал особо. Форма на мне полевая без наград, переоделся, когда слухи об окружении пошли, документы тоже в хранилище, как и всё важное, а что на мне сейчас, потерять не жалко.

Я сел, похоже меня уже обыскали, кобура пустая, карманы вывернуты, и начал себя ощупывать. Немцы поглядывали, но особо внимания не обращали. Надо же, ни одной раны. Понятно, остаётся контузия. Я вон даже сидя шатаюсь, и голова трясётся. Средне-тяжёлая, похоже, шум, звуки, как будто издали. Надо отлежаться.

Я снова лёг, в этот раз на спину. Кстати подтянул пилотку, рядом лежала, и надел. Правда солдат один подошёл, и знаками приказал снять ремень с портупей. О, ещё планшетки нет, видимо ранее сняли.

Знание немецкого я не показывал, так что только на знаки реагировал. Снова лёг и так лежал. Раненых немцы добили, да банально штыками. Троих подняли, включая меня, шли придерживая друг друга, и один конвоир повёл прочь.

А говорили Вермахт не так жесток, как солдаты СС, не верьте, раненых добивают также легко. Тут кстати мало кто пал, с десяток всего, значит остальные ушли. Прорвались, или дальше там в плен попали, не знаю.

Штаб и тыловые подразделения бригады отходили отдельно от танковых батальонов бригады, те танки что остались, пытались пробить кольцо. Мы кстати у Барвенково отступали.

Ладно, пока ведут, пусть меня мутит, сознание плавает, действительно состояние тяжёлое, то стоит описать что было за эти несколько по сути спокойных для меня месяцев.

Тогда сотрудники контрразведки конечно быстро насчёт Решетина выяснили, что из Киевского котла он не вышел. Хотя тот нашу разведку боем пережил, видел его в штабе до того, как меня в медсанбат отправили.

Сказал, что взял фамилию наобум, сам у женщины был. Правда, насели, у какой, адрес? Тут я отказался отвечать, мол, всё равно кинула, не дала. Дальше искал мужского счастья, не нашёл, и вот вернулся недовольный. В общем, отстали, и возможно этот разговор и помог перевести меня из боевых частей в штабные, так и стал переводчиком.

Наверное, какие-то подозрения вызывал. Под присмотром держали. А я доволен был, правда радость быстро помрачнела, когда узнал куда бригада наступать будет. Впрочем, работу свою выполнял от и до, и пусть отсутствует амулет личной защиты, но я не трус.

Так что воевал до конца, и службу нёс от и до. Пусть званий или наград мне это не прибавило, так и оставался лейтенантом, зато не стыжусь своей работы и своих дел.

Ладно, хорошо шли вперёд, и тут приказ на разворот, нас окружают, и двинули обратно. Если бы не снаряд, думаю проврались бы. Пока вокруг немцев немало, конвоира не убьёшь, на рывок не уйдёшь, я выжидал, темноты подождать надо, продолжая вспоминать.

Пока я в санатории отдыхал, снова на имя главврача написал прошение на отсутствие в течении трёх суток. Снова якобы встреча с сослуживцем, страшим сержантом Решетиным, причина. Нехотя, всё же отпустили.

Слежки я к слову не заметил, сначала на «Шторьхе» улетел в Крым, ближе к берегу Азовского моря сел, а там на «мессере», на прямую в сторону Мюнхена. Да, летел за девчатами Нотт. Пусть места мало в хранилище, сто кило было, и потратил ещё столько же, но троих уже могу взять.

До Мюнхена добрался к рассвету как раз. Кстати, всего два часа, и я нашёл домик где жили Нотт. Был я в гражданском, пальто имел, хорошо одет, соседям представился журналистом, мол, пишу очерк об офицере Нотт, а звания не знаю, ну и о семье его.

Всё выложили, меня ещё и эрзац-чаем напоили с шарлоткой. Значит так, муж Хельги погиб в боях за Смоленск. Майором был. И не пехотинец он, а сапёр. Командовал батальоном.

Сами Нотт тут, вроде живут неплохо. Старшая из близнецов замуж готовиться выйти, жених, студент из Мюнхенского университета, у них бронь на призыв. Я даже заволновался, ещё не хватало чтобы мою девочку увёл.

Так что далее постучался в дверь дома семьи Нотт. Он кстати не их, снимают. Бедные они, то-то Хельга на золото так падка была.

Приняли хорошо. Тут и сообщил что богатый путешественник и готов, даже желаю взять их в наложницы на пять лет, предлагая в оплату за каждую по сто килограмм золота. Половину готов выдать прямо сейчас.

А что, я пока к Мюнхену летел, три часа потратил на посещение Вены, она по пути была. Вскрыл что мне нужно, поэтому помимо одежды что сейчас на мне, в банке взял золотых слитков на полтонны и пятьдесят килограмм золотых монет.

Ну и валюты разной, даже советские рубли были, чуть больше ста тысяч. Взял конечно. А было куда убирать. Я от «Шторьха» избавился. Мало места, потом снова добуду.

Причём избавился, это пустые слова. На время спрятал в Крыму. Подобрал место в горах, где и совершил посадку, стал с помощью хранилища убирать блоки камня в скале, сделал довольно большую пещеру, блоки скидывал в пропасть, она в тридцати метрах бал. В этот грот и убрал самолёт, проведя лёгкую консервацию. Вход там небольшой, по-пластунски забраться можно, заткнул его другим камнем, замаскировав. Так что постоит, ничего с ним не будет, потом заберу. А то проникать на аэродромы, это не так и просто. Да и не всегда встречаются машины нужных моделей. Хорошо ночи зимние, довольно длинные, так что хватило и схрон сделать, час потратил, и в Вене побывать, но всё равно уже светло было, когда на окраинах Мюнхена сел на заснеженную дорогу. Обслужил и убрал «мессер» и доехал на своём мотоцикле. Дальше получал нужную информацию, и вот нахожусь в доме Нотт. Правда, не выспался, устал, но времени мало, дел много, поэтому поторопимся. Однако меня ждал жёсткий облом, неожиданно Хельга категорически отказалась так продаваться в наложницы. Это ещё что такое?! Я даже дальше разговаривать с ней и её дочерями не стал, убрал в хранилище, пробежался, что ценное для них забрал, и покинул дом, двинув на выезд на мотоцикле. Он припаркован был снаружи, пусть тот покрашен в серый цвет и имеет обозначения одной из пехотных дивизий Вермахта, не важно. Я сказал, что взял его на время у военных. За городом, дождавшись пустой трассы, взлетел на «мессере» и направился в сторону Италии. Меня интересовал Рим. А я фант итальянской кухни. Нет, я фанат и русской, но из всех заграничных, именно итальянская, мне больше всего по нраву. Думаю, вы поняли почему я туда летел. Есть шанс, не хочу упускать.

Да, так и есть, добрался до Рима за тот день, благополучно совершил посадку под прикрытием опушки леса. Доехал на мотоцикле до города, а тут теплее, там убрал транспорт, и занялся делом. Не смотря на усталость, ночью высплюсь, я занялся закупками готовых блюд. Время три часа дня, четыреста восемь килограмм, с учётом также потраченного топлива, имеется, вполне можно. Почему и нет? Так что до позднего времени делал заказы на вынос, оплачивал и прибирал, и вот так посещая ресторанчики, и занимался закупками. Деньги, взятые в Вене, особенно итальянские лиры, отлично пригодились, пусть уходили со свистом, но и хранилище заполнялось быстро. В девять вечера не выдержал, и сняв номер в дорогом отеле, после душа отправился спать. Проснулся только утром следующего дня. И снова до самого вечера заказами занимался, пока не заполнил хранилище, и как стемнело, полетел в сторону Крыма, над Болгарией и Румынией, а там напрямую к полуострову. Были посадки и для дозаправки. Конечно пролёт самолёта засекли, тут побережье охранялось, но сделать ничего не смогли, и наверняка искали. Я же посетил свой схрон с «Шторьхом», оставил всё золото кроме монет, и вернулся к санаторию. Едва успел до рассвета. Топлива как раз осталось на полную заправку, её и сделал как долетел, обслужил машину, и всё, запасов нет, но меня это мало волновало. Будет возможность добуду, а пока самолётом пользоваться в планах нет. Того запаса что имею, хватит, там ещё пополню.

Тут пролёт тоже засекли, береговую охрану подняли, я же вернулся в санаторий, и дальше без проблем посещал все процедуры и лечился. Ну и все немки ночевали со мной, спали рядом, так что и Хельга теперь осознала, что стала наложницей, и дочки её. И та что замуж собиралась, мужчин не знала, не успели они до свадьбы. Так что всё отлично. Я им делал мелкие подарки из ювелирных украшений. Насчёт оплаты, как Хельга завела разговор, подтвердил, получат, через пять лет, и высажу их на нейтральных территориях. Та Швейцарию выбрала. Да, документы их у меня, как и часть личных вещей, так что пока в санатории был, я и девчат распробовал и те осознали, что в наложницах. Истерики особо не было, практичные девчата. Порядок. Ну а дальше окончание лечения, получил направление на службу, тут же в санатории, и прибыл в бригаду, где освоившись, служил дальше. Тут мои мысли и воспоминания, да в принципе закончил, были перерваны, соседом, капитаном Ильным, он зам по тылу в бригаде, тоже контужен и ранен осколками в обе руки, мы поддерживали друг друга. Тот рванул вдруг к конвоиру, хотя это было бессмысленно. Дорога не пустая, техники и солдат хватало, а до наступления темноты часа два. Этот рывок был изначально обречён. Видимо решил погибать, так не один.

– Нет! – заорал я, и прыгнул в канаву, в укрытие, от удара о землю и сотрясения меня и вырубило. Теперь нас точно прикончат разозлённые солдаты.

Очнулся я видимо вскоре. Лежу в канаве, рядом стоит конвоир, ржёт, что-то рассказывая другому солдату. Недалеко на обочине сидит капитан Ильин, держась за голову перебинтованными руками.

Рядом с ним красноармеец Сидоркин, наш писарь. Он кстати еврей, и явно опасается, что немцы это поймут. И изображает тяжёлую контузию, хотя он и контужен, и ранен, хромает, там бинт на бедре, но контузия явно легче чем у нас с Ильиным.

Ну а дальше нас подняли и повели, причём недалеко, до деревни, мы мимо недавно проходили, и заперли в сарае, где уже полтора десятка бойцов и командиров было, все вместе.

Причём, троих знакомых опознал, из нашей бригады, так что мы легли, покой и покой нужен, и вот стали выжидать. Лично я темноты жду. Не заметил сам как вырубило. Мне отдых и покой при таком ранении в обязательном порядке нужен.

Знаете, как я разозлился, когда очнулся и понял, что до рассвета осталось мизер, уже светлая полоска на горизонте, так что стал ползать и убирать всех, кто был в сарае, в хранилище.

У меня там полтонны после того как от золота освободился, оставалось, плюс за три месяца ещё девятьсот килограммов накопилось. Тратил что было, а пополнял редко, за мной следили, я это понял. Особист наш бригадный.

Ну полторы тонны не было, тысяча триста семьдесят два килограмма свободного на этот момент, но убрать всех в хранилище, кроме двоих умерших от ран, я смог, к счастью. Всего тридцать кило свободного. Как удачно хватило.

Так что кусок стены тоже убрал и отбросил, выбрался, и дальше где по-пластунски, где на ногах, шатаясь покинул деревню, дальше достал «мессер» и просто взлетел.

М-да, летать мне вот в таком состоянии противопоказано, путался где небо, и где земля, как бы машину не побил при посадке. Голову кружит только так.

Не побил, сел правильно, на три точки. Машину не обслуживал, не до неё. Да и улетел километров на сто, сейчас в нашем тылу уже. Дальше у дороги достал остальных, укладывая в рядочек, и принялся будить многих, с заиканием сообщая, что нас освободили и вывезли разведчики одной из стрелковых дивизий, сняв часовых, но многим нужен госпиталь, или в медсанбат, так что шестеро ходячих, не контужены и не ранены они, двинули на поиски наших, осматриваясь. А разведчики, нас выгрузив, уехали, как пояснил я, у них своё дело. Хотели медикам передать, но не повезло, не встретили их. А трасса оживлённая, и действительно вскоре нас в машины и дальше. Я документы свои убрал в нагрудный карман гимнастёрки, говоря, что спрятал, и немцы не нашли, да и обыскивали плохо, так что порядок. Медсанбаты у передовой или в окружении, поэтому нас сразу в ближайший госпиталь. А к вечеру мы уже покачивались в санитарном эшелоне, что уходил в тыл. Через Сталинград эшелон шёл. Кстати, на нижней полке Ильин лежал, его уже прооперировали, так что тот отходил от операции. Конечно ранения, контузии, это очень нехорошо, но я рад что хоть так закончилась эта встреча с немцами. Уже покормили, хотя еда плохо шла, попил, лежал на полке, врачи тоже о покое говорили, время и покой, вот моё лекарство, а пока размышлял о своих делах. То освобождение девчат, я ведь не только из-за Райновой всё это провернул. Она, это одна из причин. Нет, я хотел вмешаться в историю сознательно. Ведь как, если меня потеряли, то найдут этот мир, станут сличать где какие изменения, и оп-па, побег из женского лагеря, что журналисты, молодцы, широко осветили. Это приведёт ко мне. Нашли бы, хотя перед советскими властями я светится не хотел. Как привело, когда я расстрелял из миномёта Лубянку. Однако пока не сработало. Нет никого, жду, но на связь никто не выходил.

Может и не выйдет, я отрицать подобное не могу, да и не желаю, если честно, но амулеты снова заполучить, вот это желаю всеми силами. Ну и другие думы были. Место есть в хранилище, можно за «Шторьхом» слетать, да и пополнить запасы топлива? Но это точно после излечения, тем более пока я там лечусь, ещё накачается. С такой контузией, я месяца два, но скорее всего больше, в госпитале проведу, чему точно не против. Вот на таких мыслях и уснул под убаюкивающее покачивание вагона.

Покинув зал с комиссией, сегодня восемнадцатое августа, я прошёл медкомиссию, что дала добро вернуть меня в строй. На самом деле я себя полностью восстановившимся не ощущал, иногда были головокружения, и если сильно задумаюсь, голову чуть подёргивает. Ладно хоть заикание прошло, но потери огромные и нужно насыщать войска людьми. Вон, даже не долечившихся отправляют. Правда, тех что могут воевать, а я мог. Тем более я штабист, переводчик, сидеть в тихом кабинете и работать я и в таком состоянии смогу, так мне сказал член комиссии. Второй выдал направление в действующую часть. Я теперь знал где служить, и даже воевать буду. Нет, не Сталинград по счастью, хотя я уверен, что там продолжу воевать. Кубань буду освобождать в составе Тридцать Седьмой армии.

Вообще эти два с половиной месяца прошли неплохо. В Астрахани наш госпиталь был, чем я понятно воспользовался. Нет, первые две недели честно лежал, восстанавливался. Там уже тихо ходить начал, шаркая тапочками по полу, легче стало, да и приём пищи пошёл. Потом много купался, вода лечит, она действительно помогала, я восстанавливался стремительными темпами. Скучно было, но есть один момент. Когда перед глазами всё перестало плясать, это где-то через три недели как на койку в госпитале лёг, я достал книгу Майн Рида, и стал читать. Подарочное издание. Другие раненые заинтересовались, с хорошими книгами туго, но с разочарованием отходили. Сначала выучите немецкий, потом просите почитать. Я когда в Вене был, выходил из магазина готовой одежды, банк уже ограбил, а тут смотрю, напротив книжный магазин. Раз уж грабителем заделался, так решил и книжный ограбить. И сделал это. На сто кило книг набрал, из раздела приключенческой литературы, сборники Жуль Верна, Майна Рида, Даниэля Дефо, Рафаэля Сабатини и Роберта Стивенсона. И этого достаточно, больше ста книг. Я глянул, свежее издание, видимо недавно в магазин завезли. Правда, все прочитать не успел, даже треть не осилил, хотя читал не без интереса, особенно о приключениях пирата капитана Блада. Ещё раненым в слух читал, по совету врача, и он прав оказался, заикание постепенно стало уходить. Да и парни уже привыкли слушать об удивительных приключениях со страниц книг. Даже соседи в нашу палату приходили. У нас с девяти до одиннадцати рассказ шёл и с шести до восьми вечером.

Хорошо лечился, это так. Через два месяца, в начале августа, когда бахчевые начали созревать, я на мотоцикле ночами ездил, и собирал, спелые и красные арбузы и сладкие дыни. На рынке днём, покупал изюм и сухофрукты, да и спелые фрукты тоже. Грозди изюма, персики и остальное.

Причём, когда брал арбуз или дыню, резал их, корки тяжёлые, зачем место ими занимать, выкидывал, а сладкую мякоть оставлял. И на данный момент, когда меня готовили к выписке, форму получал, хранилище забито на сто процентов было.

Точнее есть восемь килограмм свободного, что накопились пока отдыхал, спал. Время то идёт, качается. И не жалею, что набрал столько, зимой быстро в дело пойдут.

А «Шторьх» ещё в той рукотворной пещере постоит, ничего с ним не случиться. Как раз этой ночью катался за добычей, знаю где поле со спелыми арбузами было. Как видите, я тут не скучал. Я ведь ещё и астраханскую воблу, правильно посоленную и высушенную, скупал. Четыре мешка. Они лёгкие, по пятнадцать кило выходило где-то.

Кстати, буду покидать город надо ещё воблы докупить, раз восемь кило свободного. Когда ещё такой шанс будет?

Что по девчатам, впервые достал Хельгу только через полтора месяца. А какой там секс с таким ранением? А тут вроде уже мог. А постепенно и с остальными.

Понятно в палате для командиров с ними не помилуешься, уходил ночами в парк, ставил палатку и вот так с ними проводил время. Часа-два три, к речке окунуться, и в палату, спать.

Как видите, эти два с половиной месяца просто отлично прошли. Ну полтора, первый месяц я восстанавливался, и тогда мало на что годен был и про него вспоминать не хочется. Неприятное время.

Дальше легче было и как видите, даже приятно. Да, конечно подкармливал себя, тут в госпитале еда среднего качества, мухлевали снабженец и повар, поэтому добирал своими запасами.

Впрочем, не сильно, хватало и госпитальной еды. С другими не делился, и причина банальна. Объяснить не смогу откуда, да ещё на постоянной основе.

Попрощавшись с парнями, с вещмешком за спиной, я направился в сторону рынка. Деньги есть, можно рыбкой закупиться, как и хотел. Кстати, из свежих новостей, то меня повысили в звании. Старший лейтенант я теперь. Узнал, когда тут в госпитале лежал. Из секретариата сообщили, а их уведомили из штаба нашей армии, та побитая, но вышла из окружения. Думал вернусь в её состав, а тут направление в другую армию. Хотя логично, на югах лечился и воевать тут буду. Хотя и моя армия тоже не так и далеко. Странно всё. Да, в удостоверении информацию сменили, в комендатуре города это сделали, и в петлицах полевой формы, что на мне, пусть со всеми наградами, было по три кубаря. А так петлицы танкиста, как и должно быть. Мне в госпитале, когда направление выдавали, выдали и бумагу, по сути билет на ближайший поезд, с указанием, когда тот уходит, так что два часа есть. Поезд не военный, пассажирский. Место в купе. Рынок посетил нормально, конечно наградами светил, привлекал внимание, часто останавливали, расспрашивали и благодарили, ранее я их так не носил, но ничего. Мне воблы, да ещё отличной, с икрой, отобранной, бесплатно продавец дал, восемь кило. Так что поблагодарил и двинул к вокзалу. А вот уехать не удалось. Меня на перроне, стоял и ждал, когда поезд подадут, сыскал незнакомый старлей, со стреловыми эмблемами.

– Лейтенант Ковригин? – уточнил он у меня

– Гвардии старший лейтенант, – поправил я того, причём правильно поправил, наша танковая бригада была гвардейской, и значок я носил по праву.

– Так точно, – козырнул тот. – У меня для вас приказ, направление ваше аннулировано.

Я матюгнулся, но вздохнув, пошёл с ним в комендатуру. Старлей, его фамилия Иванов, не обманул, действительно пришёл приказ на смену направления. Это кто такой мне под руку бьёт? Я уже настроился на югах воевать. Да, приказ с направлением на северный участок фронта. Если проще, то на Калининский фронт, Тридцатая армия. Более того, мой непосредственный командир тут же в Астрахани находиться. А Иванов его адъютант, то-то от меня не отходит. Это был генерал-майор Хетагуров, начальник штаба армии. Собственно, он и сейчас был начштаба. Не снят, просто серьёзно заболел и его на юг лечиться отправили. Месяц лечиться, причём в санатории рядом с нашим госпиталем. Пока же генерала отзывают, а тут ему срочно свободный переводчик понадобился, про меня и вспомнили, поймали в самом конце, на перроне по сути. Я же недоумевал, чего этому генералу надо? Помнится, эта армия на Ржев наступала, бойня там была. Меня же отвезли на аэродром, где нас ожидал «Дуглас», старый и латанный. И вот уже через час взлетели. Мне же выдали портфель, и приказали перевести документы на русский, и дать описание кратких обозначений, что делали немецкие офицеры. Надо сказать, информация очень важной была, тут и карты со свежим расположением немецких войск, похоже связника взяли. Может самолёт с офицером-связи у нас приземлили? Однако, как эти документы и карты у генерала с Калининского фронта оказались, осталось только гадать. Причём, тут частично и Ржев был, хотя и не полностью, южная часть, поэтому интерес генерала был понятен. И пока мы летали я работал, не раз подобное делал, всё знакомо. Если что интересное, а такого хватало, то Иванов относил генералу, как я заканчивал перевод.

Отдохнуть не вышло, всё время пока мы в пути были, больше трёх часов, стороной облетели места боёв под Сталинградом, я работал. Посадку совершили на тыловом транспортом аэродроме. Тут рядом штаб фронта, туда мы на двух машинах и направились. Генерал с бумагами и тем, что я успел перевести, да почти закончил, в оперативный отдел штаба, информация свежая и одна должна работать. А мне велели оформляться. Молодцы, привезли и бросили. Дежурный изучил мои бумаги и объяснил куда мне надо. Так что быстро попал к нужному командиру в звании подполковника.

– Отлично, – обрадовался тот, изучив моё направление. – Идёшь командиром роты в Сто Пятьдесят Третью танковую бригаду, Пятьдесят Второй армии. Как раз заявка на командира пришла. Меньше часа назад.

– Так я переводчик, какой командир роты?

– Переводчик? – удивился тот, и внимательно вчитался в направление. – Действительно, переводчик по специальности. Командовали бронетехникой?

– «БТ-пять» и «БА-10М», – подтвердил я.

– Значит специфику знаете, – снова придя в хорошее настроение, сказал подполковник.

На мои возражения и что я гвардеец, а бригада нет, тот рявкнул, и велел ждать в коридоре, так что оформили, в штаб бригады о пополнении сообщили, бумаги на руки получил. Сутки давались чтобы до неё добраться. Тут сто километров где-то, я узнал у дежурного, он же и машину нашёл, в дивизию что рядом с бригадой стояла, контрразведчики ехали. Так что направился искать эту попутную машину. Вот ведь вляпался. Козёл этот генерал, с собой прихватил и из-за него в боевые части попал, а тут Новгород, тоже задница. Ещё и места такие, танки применить сложно, леса, болота и низины затопленные. Вязнут и тонут они. Доехали за несколько часов, в пути пообедали, я тоже варёных яиц и сала, да рыбки астраханской на общий стол выложил. В тени одинокой берёзы встали, пообедать. Время два часа дня, те тоже поесть не успели, запарка со сборами была, вот отъехали от штаба и встали. Лучше поздно, чем никогда. Ну а там дальше по дорогам и до нужного места. «Полуторка» дальше, а мне на перекрёстке налево, как сообщила регулировщица. Тут уже леса, так что пошёл по разбитой лесной дороге, иногда доносился из леса смрад разложения. Чуть позже мотоциклист, из посыльных, подвёз, как раз в штаб бригады. Ну и оформление. Тут тоже слышать не хотели. Какой переводчик? Нам ротный нужен, и мы его получили. Тем более Герой, разве не хочешь настоящим танкистом стать? Батальон куда меня направляли, вооружён был танками «Т-70». В боях подразделение ещё не было. Отлично, я может ротой в прошлой жизни и командовал, но там тяжи, «ИС-2» были, а не эти недомерки. Впрочем, для этих мест машина вполне годиться, мне только моторная часть не нравиться, спарка из двух движков. Ненадёжная штука, что кстати, многие танкисты признавали.

Около недели я обустраивался, обживался, уже три дня как ведём боевые действия. Хотя наступать не получилось, река Волхов не давала, но били противника, что радовало. Кстати, пару раз против нас выходили испанские добровольцы той дивизии, что сформирована была именно из испанцев. Даже название имела, «Голубая дивизия». Местные не понимали почему я на это название посмеиваюсь и называю испанцами гомиками. Меня сняли с командования ротой. Причина банальна, меня вдруг арестовали, да ещё работала в контрразведка фронта. Я вообще без понятия чего им надо, косяков за мной нет, за три дня боёв ни одну из восьми машины в роте не потерял. Арестовали, моя машина как раз из боя вернулась, на пополнение боезапаса, вели прицельный обстрел укрепрайона противника на другом берегу, а тут это. Вылез из машины, спрыгнув на корму, начал вытирать потное лицо, а тут сдёрнули и упаковали. Да ловко так. Ещё коленом ударился, и сейчас болит. Ничего не объяснили, документы и всё важное изъяли, награды нет, в хранилище держу, и сначала в штаб фронта, а там и в Москву. Получается я только через двое суток после ареста узнал причину, когда следователь спросил:

– Ваше имя, фамилия, должность?

– Старший лейтенант Ковригин. Командир роты второго батальона Сто Пятьдесят Третьей отдельной танковой бригады.

– Чудненько, – улыбнулся майор. – А это кто?

Указал тот на дверь, в которую зашёл паренёк, лет двадцати, измождённого вида, но в новенькой форме без знаков различий.

– Не знаю, впервые вижу.

– А это Игорь Ковригин, сержант бронетанковых войск. Ехал по распределению из училища в Девятнадцатую танковую дивизию, да вот не доехал.

Я сам в недоумении был, поэтому пожал плечами, сообщив:

– Майор, вы же знаете мою историю. Что мехвод в бараке с пленными сообщил, после потери памяти, так и представился. Форма сержанта на мне была, документов нет. А кто я на самом деле, без понятия.

– Кто из вас настоящий Ковригин, уже известно. Знакомые из Тамбова, опознали сержанта, а вот кто вы, нам неизвестно, – обратился ко мне майор, на что я снова пожал плечами, сам без понятия.

Да я в шоке был вообще от подобной ситуации. Майор это видел, велел мне встать, и настоящий Ковригин долго всматривался в моё лицо, пока с сожалением не покачал головой.

Тот меня не узнавал, и я не из тех, кто его вырубил и с поезда при движении выкинул, с откоса катился. Он умереть должен был, но очухался с ножевым ранением, даже до больницы добрался ближайшей, где и попал в плен, как немцы район заняли.

Тот и не скрывал, что младший командир-танкист. А бежал этим летом, и даже добрался до наших, с десятком других беглецов, кому удалось сбежать. А тут началась проверка, и оп-па, такой Ковригин уже есть, и пошла проверка дальше. Ну и вот чем всё закончилось. Я под следствием. Сам в недоумении. Это в кого я попал, в диверсанта вражеского?

Весело насвистывая, я помахал рукой охране здания суда, где только что заслушал решение военного суда. Меня только сегодня привезли из лагеря, где почти год сидел, и двинул по брусчатке в сторону перекрёстка, надеюсь там добраться до ближайшей городской бани Москвы.

Я в подмосковном лагере содержался, недалеко. Шёл по обочине, всё же веселые апрельские ручейки уже во всю шумели, сорок четвёртый год вокруг стоял.

Я действительно был доволен. Был бы больше довольным, если бы до сорок пятого продержали, но нет в жизни счастья, раньше выпнули. Наконец следственные мероприятия по мне были закончены, и вот я освобождён прямо из зала суда, да ещё с сохранением звания и наград, мол, я их честно заработал. Меня до середины весны сорок третьего в подвалах Лубянки держали, а дальше перевели в этот лагерь, на год, и вот я ожидал решения суда. Долго тянули. Вообще со мной не понятно было, многие уверены, что я вражеский агент. Но может и действительно сержант РККА, что потерял память, а тот мехвод, солгал, тем более в моей службе и боевых действиях ничего плохого замечено не было, только хорошее. Да, вспомнили что я дважды по три дня пропадал из санатория в Адлере, поэтому вопросу тоже интересовались, и настойчиво. Честно скажу, особо меня не ломали, нет, физическое воздействие применяли, но даже все зубы целые. Мол, вспомнишь сволочи кто ты на самом деле. Да нечего вспоминать, не помню. Вот до лета сорок третьего следствие и шло, а потом про меня как будто забыли, пока я в лагере находился. Чего так затягивали, не знаю. Но меня через фотографию старательно пытались опознать, может кто-то узнает? Даже в газетах давали фото. Не побоялись, что если я настоящий агент, немцы узнают. Никто не опознал меня. И в зале суда всё решилось. Даже имя и фамилию оставили прежними. Да все меня под ней знали. Так чего менять, если неизвестно кто я на самом деле?

Вот так и шагал, в потрёпанной красноармейской форме без знаков различий, в лагере выдали. Бумаги в кармане, старый вещмешок за спиной. Свобода. Наверняка за мной следить будут, но плевать. К сожалению, нанять какую пролётку или машину не получилось, или заняты или далеко проезжали, так что поспрашивал у местных и те показали где ближайшая городская баня. Было седьмое апреля, пятница. Я даже с некоторым удовольствием прогулялся. Пусть в пятницу в этой бане был женский день, ничего, в отдельный зал отвели, я доплатил, он пустой, там намылся хорошо, дважды посетив парную. Я так понял это зал для начальства. После этого свежий, в постиранной прачкой бани форме, нательное бельё тоже постирали, портянки, смыл с себя лагерь, я и двинул в Автобронетанковое управление. А я за ним числюсь. Ну или числился. Два часа в бане провёл, хорошо. Время три часа дня уже было, когда на пролётке доехал до здания управления. Дальше по старой схеме, знаю её из прошлой жизни. Разве что Лубянку миномётом долбить не собираюсь, я им скорее благодарен за полтора года отдыха. Восстановление удостоверения, посещение фотографа, заселение в служебную гостиницу, форму выписал со склада, личное оружие получил. В военкомате побывал. Всё это не особо торопясь, двое суток делал. А куда мне торопиться? Документы получил, награды одел. Кстати, орден «Ленина» нужно будет сменить, на новый образец, с колодкой. Тоже этим занялся, потратив ещё сутки. Однако всё же получил направление в полк. Наверное, не угадаете. Меня направили в отдельный гвардейский тяжёлый танковый полк прорыва. На «ИС-2» воюет. Командиром роты. Полк тут, у Москвы на пополнении.

Сам подивился такому. Но главное, я знаю специфику применения таких подразделений, не с нуля начинать, так что особо не возражал, что кадровики смотрели последнюю должность, а она ротного, а не переводчика. Я подумал и решил пусть будет. Так что получил документы и отбыл в полк. Тот был в стадии формирования, получения новой техники, причём всё это с марта месяца длиться. И танкисты воевали на других машинах, они «ИС» не знают, поэтому параллельно шло переобучение на тех десяти машинах, что полк уже получил. Меня оформили, ротным, прошлый на другую должность ушёл, и пошла служба. На момент, когда меня освободили из лагеря, на седьмое апреля, размер хранилища составлял двенадцать тонн и сто тридцать килограмм. Я не заметил, чтобы полк наш спешно готовили к отправке на фронт. Спокойно всем занимались, так что я тоже командовал своей ротой, обучал экипажи, особенно взаимодействию в бою. У тяжей своя специфика, а те на средних до этого бои вели. Штат полка обычный для таких частей. Двадцать один танк, четыре роты по пять машин. В ротах два взвода по две машины и пятая ротного. И один танк командира полка. Плюс машины поддержки, грузовики, джипы, и мотоциклы. Я командую третьей ротой и нам танки не достались, они в первых двух ротах, но обучение шло именно по ним.

Десять дней пролетело как не было. Да, полк отправлять на передовую не торопятся, так что я более чем не против этого. У меня хранилище почти пустое. Как я самого себя благодарил за идею посетить Италию, или бабушка из Киева с её пирожками, что я экономил. Да и сосиски те с ледника на одном из аэродромов Люфтваффе тоже в дело пошли. Арбузы и дыни. В лагере откровенно плохо кормили, баланда в самом худшем её понимании. Так что я подкармливался из своих запасов. Вроде и много, но за полтора года почти всё ушло. Тем более я девчат своих кормил, что и скрашивали скуку, да парней двоих подкармливал в лагере. Надо было, они меня поддерживали, там без поддержки не выжить, а я их кормил. Нормальный симбиоз. Сам лагерь для политических, и шпионов. Криминала не было, криминал как раз власти хорошо кормят, считая расово близкими. Угу. Это я к тому что у меня три с половиной тонны всего занято, восемь с половиной свободно, а это не хорошо. Однако я привязан к полку, где меня устроили, на территории военного городка живу, своя комната в общежитии, и уверен, что отслеживают. Ну хотя бы особисту полка поручили это делать. Даже отгул на пару дней не возьмёшь, чтобы метнуться к немцам и набрать что мне нужно, особенно припасов, а то крохи остались.

Так апрель прошёл, середина мая была, как раз с полигона вернулись, где неделю летними лагерями стояли, в полку всё также десять машин, обед был для офицеров полка. А день рождения зама по тылу отмечали, юбилей. Тридцать лет. Уже все хорошо посидели, отмечали, когда юбиляр спросил:

– Игорёк, вот сколько за тобой наблюдаю, отличный парень, всё у тебя в роте отлично, вечерами бойцам читаешь книги эти, с немецкого переводя, о приключениях, вот не пойму, за что тебя столько продержали под следствием?

– А вы не в курсе? – даже удивился я.

– Нет.

Знаете, на самом деле, приняли меня в полку нормально, но о причинах почему под следствием был, кто-то про это сказал и разошлось, не спрашивали, только сейчас всё же одного прорвало, да и то от количества спиртного. Сам я серьёзно не пил, пару рюмок, за здравие, тост сказал, и больше на закуски налегал. Тут же видя, что офицеры заинтересовались, решил разъяснить этот вопрос.

– Знаете, довольно интересная история, которая даже меня поразила, хотя я и участник. Дело началось двадцать девятого июня на ночь, в районе Ровно, когда я очнулся в плену, избитый, со сломанной рукой, в бараке с другими пленными. Это были коровники какого-то колхоза. Памяти нет, как зовут, и кто я не помню. Шишка на голове. В общем, стена к прошлой памяти. И сегодня не вспомнил. Толкнул бойца что рядом спал, тот представился моим мехводом, и сказал, что я сержант Ковригин, Игорь, и мы воевали в составе Девятнадцатой танковой дивизии. Наша машина на склоне оврага перевернулась, так я травмы и получил, немцы уже доставали. Я поверил ему. Дальше к воротам, требовал у часового представить мне медика, и с удивлением понял, что знаю немецкий. Причём, очень хорошо, на уровне родного. Акцент почти неуловим. Подумал, и представился солдату немецким разведчиком, внедрённым в советскую армию. Часовой не выпускал, а тут уже вызвал командира, дальше на допрос, я там врал что в голову приходило. И к медику. Гипс на руку, раны обработали. Убил солдата, конвоира, что обратно вёл, и бегом оттуда. Утёк, ночь помогла. Ясно же, будут проверять и поймут, что солгал, шлёпнут на месте…

Дальше так и описывал, как воевал, как в окружение попал, будучи на излечение в Киеве, как вырвался, угнал самолёт с лётчиком, и к девчатам в Слуцк. Как освободил их и выводил, получив за это высшую награду Союза. Дальше, до ареста и знакомства с настоящим Ковригиным в кабинете следователя. Этот момент поразил многих.

– И кто ты? – спросил один из офицеров, командир первой роты.

– А я не знаю. Полтора года пытались выяснить. Я ведь мехводу поверил, в форме сержанта-танкиста был. И что важно, когда вышел из окружения, меня в штабе мехкорпуса опознали в лицо как Ковригина. У меня тоже спрашивали, хорошо кулаками работали, но не покалечили. Так и не выяснили. Посчитали что я неизвестный, что использовал документы настоящего Ковригина. И если враг, то был им раньше, я столько немцев набил, они меня сразу к стенке поставят за такое. Скорее всего просто нашёл документы и использовал их. Вот кто-то и решил, чего мне в лагере сидеть, награды и звания я честно заработал, опытных офицера не хватает, дальше восстановили и вот к вам попал. Данные мои остались прежними, а кто я на самом деле, понятия не имею. Мой фото в газетах давали, не опознали. Скажу так, я советский офицер, и этого достаточно. Да и подтвердили это.

– Это как? – заинтересовался комполка.

– В каждой стране свои особенности жизни, это учёные тоже изучают, и вот их и позвали. Сначала думали, что я немец. Начали проверять, вопросы задавали. Я на большую часть даже ответить не смог. Однозначно в Германии я никогда не жил и особенностей жизни там не знаю. Потом подумали, что я с Запасных областей Союза, откуда столько полицаев и другой нечисти берётся. Другой учёный опрос вёл, не подтвердилось. Я два языка знаю. Немецкий и русский. Ну и тот учёный-социолог, что изучает быт советского народа, опросил меня. На все вопросы, за редкими исключениями, я ответил. По его определению, я всю жизнь проживал в Советском Союзе. Причём скорее всего на севере, в районе Урала. Словечки что использую в обиходе, оттуда. Только меня ещё год в лагере продержали, даже после этого опроса. Пока наконец не выпустили.

Офицеры ненадолго замолчали, обдумывая услышанное. Оно конечно их если не поразило, то многим удивило и заинтриговало. Впрочем, застолье продолжилось, те ещё пообсуждали что обо мне узнали, многие действительно вспомнили в газетах моё фото, мол, разыскивается, не узнаёт ли кто? Но там оно довольно нечёткое, и не все опознали в нём меня. Это тоже обсуждали. Нормально посидели, зато у меня появилась идея, как свободное время получить, и не привлечь для этого внимания. Будет трудно, но я справлюсь. Впрочем, меня больше беспокоили беременность Хельги и младшей из её дочек, Марты. Пуза у обеих уже на шестом месяце. Да подозреваю, что и одна из близняшек в залёте. Та что замуж не успела выскочить. Просто срок маленький. А тут лекарского амулета нет, чтобы временно отключать такие вот дела. Теперь рожать будут. К слову, Хельга за это выторговала дополнительные слитки золота. А я уж думал ошибся в ней. Ну и понятно, что им со мной уже делать нечего, и я договорился, что Хельгу с младшей дочкой доставлю в Швейцарию и там устрою. Близнецы пока их заменят, а те ждать будут. Только вот времени на это нет. А идея банальная. Получить отпуск. Надо с комполка и начштаба договорится, пока они тёпленькие, может и дадут. К сорок четвёртому, постепенно отпуска начали разрешать, я уже узнавал. Командира четвертой роты с нами нет, с женой в деревню у Владимира к её родителям уехал. Десять дней дали. Вернётся, попрошу и мне дать. Вот так и налёг. Впрочем, отказали, зато узнал, что через неделю ещё одиннадцать машин придут, и полк будет полностью пополнен боевой техникой. Так что там дальше учения, обучение и остальное, свободной минуты не будет. Ладно, будем на фронте надеюсь там найдётся время.

Однако, прошлое бывшего владельца этого тела, всё же нашло меня. Середина июня, мы летними лагерями на полигоне находились, тут проходило обучение, согласно составленным планам. Как раз моя рота отработала атаку укреплённого холма, с прорытыми ходами сообщений, имитацией пушек и минных полей, и довольно неплохо справилась и после того как рота вернулась на стоянку, привела машины в порядок, дальше всем офицерским составом обсуждали почему я, командуя ротой, направлял ту или иную машину туда или сюда, согласно складкам местности. Ну у меня опыт-то немалый, целый месяц ожесточённых боёв в Польше. Меня учили опытные танкисты, что не один месяц воевали на «ИСах», я обучался их ухваткам, сейчас учу свою роту. И то что опыт у меня есть, это видели, а объяснить откуда он, я не мог. Причём, на полигоне ещё три таких же гвардейских полка на «ИС». Тоже новички. В смысле, когда полк формируется, его гоняю тут на полигоне, дальше на фронт, получать реальный опыт. Когда полк стирается, то оставшуюся технику передают другому полку и в тыл, на переформирование. Костяк полка уж оформился, получают пополнение в технике и людях, этот костяк и обучает на ходу, возвращаясь на фронт. Такая схема. То есть, эти три полка тоже новички, недавно сформированные подразделения.

Ничего не скажу, вполне правильная и удобная схема. Так что обучаемся. И к слову, я не уникум, в нашем полку тоже есть уже повевавшие на этих машинах, командиры первой и четвёртой роты. Теперь и меня к ним причислили, к опытными. Ну вот, а под вечер, решил сбегать искупаться к озеру, лесное, экипажи моей роты и взводные уже там, полотенце на шею, а на полпути на тропинке меня перехватили. Из-за дерева вышел парень в немецком пятнистом камуфляже, «МП-44», на груди, подсумки, ботинки на высокой шнуровке. Типичный немецкий диверсант, сколько таких видел в прошлых жизнях. Однако я сразу понял, что это ряженный. Да чтобы около Москвы в таком прикиде ходили? Прям верю. Скорее поверил, если бы в нашей форме со всеми документами был.

– Олег, ты меня узнаешь? Я Миха, мы на одной улице в Ровно выросли…

Тот пытался отшатнутся, но я уже прыгнул, взяв того на захват, зря он вышел так близко, и перекинул через себя, начав душить. В одной руке пистолет «ТТ» появился, в хранилище держу оружие, что мне выдали как личное, и по голове. Обмяк. Однако, как я не шарил глазами по кустам, так никто и не появился. Делаешь быстро до нога раздел этого парня, трофеи, чтобы если и видели со стороны, то как я отношу в кусты, а там в хранилище, то не поняли куда дел. Оружие к бою приведено, к слову. У неистинного ещё кобура с «Вальтером» была, так что связал тело, на плечо и быстро вернулся к штабу полка, сдав того особисту.

– Вот, говорит знает меня, мол, из Ровно мы. Вроде диверсант немецкий.

– Так вроде или нет? – изучая обнаженного неизвестного, уточнил особист.

– Да вроде.

– Ладно, разберёмся.

Пока неизвестным медики занимались, особист велел писать рапорт как встреча прошла и о чём говорили. Тот явно не в теме игры, тут большие братья работали. О его взятии особист по телефону сразу сообщил выше по инстанции, обязан был. Видимо я хорошо врезал, всё не приходил себя. Это ещё не всё, на полигоне боевая тревога, чужие рядом, даже наших с озера пригнали. Вооружили, усилили охрану стоянок машин, и начали цепью прочёсывать лес. Он не такой и большой, справляться. Особист же прочитал рапорт и стал трясти им.

– Это что такое? Вот: «… вышел неизвестный из-за дерева, обнажён, сверкая мудями, и сказал…» Кто такой рапорт примет? Переписывай.

Когда я начал переписываться, вдруг в лесу, к моему удивлению, захлопали выстрелы, глухие, едва слышно, а потом вообще разгорелся настоящий бой. Особист убежал, как и часть офицеров пропала, а я писал рапорт. Ну надеюсь в этот раз примет, подумал я, ставя дату, время и подпись. А вот дальше приехали сотрудники «Смерша», забрали неизвестного, начали его колоть, тот уже очнулся. Кстати, на меня всё поглядывали, но о чём допрос был, неизвестно. Забрали и уехали. Опросили меня конечно, но и только. Потом особист два дня ныл, ну верни что на диверсанте было, верни, а? Даже через комполка пытались, приказом. А я руками разводил. Да вы что, откуда у меня? И вообще, трофеи это святое. Зубами вцеплюсь и не отдам. Знаете, начал уже думать, что это не ряженный, а настоящий диверсант, бойцы говорили в лесу лёжка была, тоже в пятнистые с автоматами. У нас пятеро убиты только. Те травмированы, с бинтами. Четверо их было, но отбивались до конца. Взять живыми никого не вышло. В общем, я подумал и сказал особиту:

– Ладно, отдам, но что мне за это будет?

– А что ты хочешь?

– Десять дней отпуска. Полк явно в ближайшие две недели на передовую не отправят, не полностью снарядили, время есть. Даже если отправят, нагоню в пути. Командир первого взвода пока меня заменит.

– Я такое не решаю.

Особисту явно приказали вернуть всё что с того парня было, тот и действовал своими методами. Не знаю на что он нажал, с кем говорил, на телефоне часто сидел, но на восемь суток командировку, а это именно командировка по рекогносцировке местности, мне всё же дали. Отсчёт с завтрашнего дня, ну хоть за это спасибо. Так что сходил и из ближайших кустов принёс узел со совсем тем, что снял диверсанта, особист принял, сверяясь со своим списком, довольный забрал добро и уехал.

Роту я пока заму, командиру первого взвода передал, в штабе полка всё что нужно оформлено, и пусть до начала командировки ещё несколько часов, за час до темноты я покинул расположение. Как раз начштаба надо было в Москву, вот и подвёз на штабном «Виллисе». По пути сошёл, мол, мне в другую сторону надо. Перекрёсток был, там и высадили. Темнота как раз и скрыла, так что отбежав, достал лёгкий мотоцикл и дальше поехал на нём. Нашёл ровный участок, и сменив мотоцикл на «мессер», а форму на лётный комбинезон с шлемофоном, уже на «мессере», тот мной давно уже обслужен, взлетел и полетел к Крыму. К моему схрону с самолётом и золотом. Чем-то же я должен расплатится с девчатами. Из-за форс-мажора наше сотрудничество прекращается раньше. Эту машину я не трогал с момента как использовал её при побеге под Харьковом. Контуженным смог улететь, надо же, до сих пор не верю. Это как же я жить хотел? Впрочем, ладно, сейчас не об этом. Успел обдумать что мне делать и план такой. Лечу в уже освобождённый Крым, надеюсь мой схрон цел. У «Шторьха» полные баки. Я перелью топливо в баки «мессера», забрав из схрона всё ценное, и лечу в Румынию, благо та из войны ещё не вышла. На «мессере» это сделаю точно, у «Шторьха» дальности не хватит. Там добываю топлива, постараюсь сделать это быстро, и незаметно, и лечу уже в Швейцарию. Ну и устраиваю девчат, причём всех четырёх пусть оформляют, на Хельгу дом куплю, девчатам по квартире. Думаю, вот тоже как эмигрант из Австрии паспорт получить, счёт в банке открою, наследниками детей Хельги и её дочери укажу. Не знаю сколько это займёт, но надеюсь успею, и прихватив близняшек с собой, лечу обратно. По пути уже пополняя хранилище доверху. Да в Цюрихе пока будем тоже этим займусь.

Хороший план да? Только я подсчитал, ну не хватит мне топлива до Крыма и тем более места схрона. А вот до передовой, да ещё немного удалиться в глубину оккупированных территорий, вот этого хватит. Так что вопрос тут не стоял куда мне лететь. Лечу в Крым, но сначала пошукаю на каком аэродроме Люфтваффе, добуду топлива. Эх, а ведь хотел сделать схрон с запасами, да всё времени не было. А лечу я в Минск, его наши ещё не взяли и у меня все шансы в окрестностях найти аэродром, а значит и топливо. Сверяясь с картами, высматривая ориентиры, я так и добрался до Минска. Ещё запаса топлива километров на сто оставалось, резерв, но всё равно на посадку пошёл. Я прибыл туда куда и летел. А вот тут знаете, всё так прошло удачно, я даже сам подивился. После посадки взял двух полицаев, катили на велосипедах, узнал где ближайший аэродром, там фронтовая авиация базировалась, переоделся в чёрную форму полицая, и на велосипеде нагло подкатил к воротам, на корявом немецком сообщив, что важные сведенья привёз. При мне действительно характерная сумка посыльного была. Документы проверили, взял их с одного из полицаев, поляки оба, у этого хоть возраст подходил. Пропустили, правда, выдав сопровождающего. А тот к штабу части повёл. Я тихо взял его, допросил и прирезал. Прибрав велосипед, и к складу ГСМ, уже высмотрел его. Солдат сообщил где он. Чуть отдельно в канаве стояли бочки, замаскированные. Дополз, а то патрули ходили, и спустившись, бочки с бензином и одну с моторным маслом убирал в хранилище одну за другой. До полного. Причём «мессер» я достал наверху, и на его место убирал. Дальше в кабину самолёта, запуск, и сразу пошёл на взлёт. Ничего не успели сделать, заработали прожектора, но я уже ушёл на бреющем. Отлетел километров на пятьдесят в сторону Барановичи, сел на дороге, заправился, и полетел уже в сторону Крыма. Был на месте к рассвету, успел совершить посадку, добежать до схрона, там около километра было, и убрав затычку, забраться внутрь.

К счастью, всё на месте. Думаю, объяснять не нужно что я забрал золото и «Шторьх», перед этим выложив весь бензин и масло. Кроме пары бочек. Сделал наконец тут запас, больше пяти тонн. Пусть будет. После этого забрал «Шторьх», золото, снова закрыл схрон и побежал к «мессеру». А куду мне его убирать было? То место что для него, я занял бочками с топливом. Вот сейчас освободил, можно и прибрать. Конечно ночь не спал, полёт требующий внимания, устал, но обслужил «мессер», заправив понятно. Потом обслужил «Шторьх», и минут десять гонял мотор в разных режимах. Вроде неплохо пережил двухлетнюю стоянку. Тоже убрал, и отбежав на километр, стал устраиваться на днёвку. Да, я прикинул. Могу и днём вылететь, но несколько моментов меня останавливали, и я решил не рисковать. Первое. Скорость «мессера» невысока, это связная машина, а не истребитель. Советские истребители летают куда быстрее, в два раза. Нагонят. Можно на бреющем уйти в Чёрное море и там затеряться, но риски слишком велики что найдут и расстреляют. Самолёт всё же немецкие обозначения несёт. Второе. Я устал, могу из-за невнимательности что-то пропустить. Ну и третье. А смысла спешить нет. Даже если сейчас вылечу и доберусь до Швейцарии, то что я там ночью делать буду? Точнее под вечер.

Впрочем, если лететь только днём, с двумя дозаправками, то буду там ещё днём, под вечер. Заправляюсь я быстро. А там уже ночь, высплюсь, причём арендовав домик в Цюрихе, а с утра с девчатами в тот департамент, что нам нужен. Где документы можно получить. Мэрия это, наверное. Ещё выяснить нужно. Хотя чушь говорю. Вылетаю сейчас, и до Вены. Там устраиваюсь спать, остаток дня. Ночь посещаю Вену, граблю один-два банка, пока война идёт, это можно, и уже лечу в Цюрих. Досыпаю ночь, благо лето, если останется время. С утра с девчатами в мэрию. Хотя думаю местного адвоката нанять, чтобы сносил все преграды и всё быстро провернул. Тем более тот должен знать все бюрократические нюансы. Так что я устроился в кабине «мессера», в кустике уже сбегал, четыре часа в воздухе примерно буду, так что взлетел и направился к западному побережью Крыма. А там стелясь над водой уже полетел в Румынию, иногда меняя курс, чтобы не перехватили. Ну и поглядывал чтобы какая лоханка не попалась, а то сообщит по рации. В принципе план сработал. Уже у Румынии какие-то самолёты приметил, но летел над самой водой, в паре метрах, так что вроде остался незамеченным. Да не вроде, не перехватили же. Ушёл километров на сто вглубь территории, там и сел на краю поля на дороге. Я выбираю дороги потому что по ним вижу, что нет ям или каких препятствий. А на поле садиться всегда риск не заметить что-то скрытое травой. Амулета сканера нет, чтобы проверить, только глазам могу верить.

Заправка пятнадцать минут, и то по той причине, что самосливом из бочки через шланг сливалось, так бы быстрее сделал. Наверное. Баки полные, убрал бочку с крыла, закрыл горловины и снова взлетев, двинул в Австрию. Добравшись до Вены благополучно сел, самолётов в воздухе вообще не видел. Обслужил и заправил машину, устроился на опушке леса, тут километров десять до города, и вскоре уснул. Два одеяла использовал. Ну а ночью в город, на мотоцикле доехал. Два банка взял, и снова посетил тот же книжный магазин. Хранилище полное, забивал золотом и банкнотами двух валют, доллары США и британские фунты. Однако сто кило свободного оставил. Приключенческие романы меня ну очень интересовали, то что раньше добыл, я всё уже прочитал в лагере. Многие из этих книг в Союзе не издавались, а в магазине оказались новые издания, которых у меня нет, вот и прибрал. На восемьдесят кило набрал. И сразу полетел дальше. А дальше по плану. Выспался у Цюриха. Отличное место на берегу озера, в кустах. Потом на велосипеде в город. Сначала я нашёл и нанял адвоката, одет прилично, деньги имею, объяснил ситуацию и тот начал работать. Дальше арендовал дом и там уже достал девчат. Объяснил ситуацию, пока те одевались. А они обнажены были, скажем так, в рабочем виде. Так что отдал все их вещи, те устраивались в спальнях дома, и документы, и к адвокату, мы составили договора на обслуживание нас. У девчат документы есть, у меня нет. Преставился как Алекс Крафт из Дрездена. Сначала оплатили штраф, что незаконно попали не территорию Швейцарии, в документах ничего не было о пересечении границ, ну и дальше началась работа.

В принципе, всё шло как я и спланировал, уже на третий день мы все получили документы граждан Швейцарии. Для меня это запасная личность, если в Союзе ничего не получится. А такая возможность была, когда этого непонятного парня из Ровно взяли. Мало ли что тот там наболтает. За три дня ожидания мы нашли и домик Хельге, та свой дом хотела, влюбилась в него с первого взгляда, вид из окон на озеро и горы восхитительный, и квартиры девчатам. Те одобрили моё желание отблагодарить их за ласку такой недвижимостью. Плюс те встали на учёт к врачу, специалисту-акушеру. И да, у второй близняшки он также диагностировал беременность. Также я покупал шоколад, но немного, занял то место, что девчата ранее занимали и что за три дня накопилось. Примерно двести килограмм всего набрал. Шоколад даже с орехами был и изюмом. Разный брал. В ресторанах не заказывал, хотя мы питались в кафе рядом с арендованным домом, сами не готовили. Когда документы получили, пока адвокат оформлял ту недвижимость что мы выбрали, сами мы сходили в уже подобранный банк, где я с девчатами, причём со всеми, расплатился. Каждая открыла на себя банковскую ячейку, на десять лет, это предельный срок, куда убрала по сто килограмм золота, и те украшения что я подарками им делал, пока те со мной жили. Плюс тем, кто в залёте, по десять килограмм слитками, за детей. После этого уже открыли нормальные счета. Каждая положила по сто тысяч фунтов стерлингов. Я и себе счёт открыл, но двести тысяч долларов США положил. Покупать недвижимость не стал, это запасная личность, если придётся на неё переходить, то тогда конечно.

В принципе всё, дальше Хельга сама справиться, и с оформлением своего дома, и квартир дочерей. Младшая, я так понял, с ней пока жить будет, а не в своей квартире. Одну из пяти спален в доме Хельги заняла, лучшую выбрала.

Мы уже не нужны. Поэтому я забрал близнецов и вылетел в Италию. Причём днём, до заката часов шесть. А чего время терять?

Ох как я был рад что закупался тут зимой сорок второго. Хотя я это уже говорил, но не перестаю благодарить себя за это.

Кстати, Хельге посоветовал научиться водить машину и купить её себе. Вполне может, состоятельная дама.

Нормально добрался до Рима, пусть он ещё под немцами. Даже номер снял, что для молодожёнов, и с близнецами, те в Риме тоже хотели побывать, успел посетить шесть ресторанов, даже когда стемнело, и делая заказы убирал незаметно в хранилище. Даже близнецы ничего не заметили.

Ну и поужинали в одном. Бесподобно. Ну люблю я итальянскую кухню, ничего не могу поделать с собой. Хранилище от золота пустое. Я в горах, сделал схрон, там кусок скалы нужно убрать, а камни, что вырезал, используя хранилище, и скидывал в озеро. Золото туда и убрал, мой личный сейф.

Так что было куда убирать, на двое суток мы в Риме задержались, экскурсовод водил нас, красоты показывая. Нам не мешало даже то, что вокруг Рима шли бои, союзники выдавливали немцев, что оккупировали город.

Ну и понятно в основном закупками занимался. Тонна готовых блюд итальянской кухни. А также я проник ночью на молочную ферму, добыл молочки, в основном это сливочное масло, полтонны; сметаны столько же, молока семьсот литров и круги сыра. На ферме сыроварня была. И сыра с полтонны набрал. Дефицит.

Ну и коптильню посетил, колбас увёл, плюс на мясокомбинате сосисок почти тонну. Пива купил полтонны свежего светлого. Я пробовал, вкусное.

Закупал батоны и булки, свежие ещё, хрустящие. Делал запасы. Один раз пригодилось, думаете тут такого не будет? Однако время выходило, двое суток на возвращение осталось, и полтонны свободного места, поэтому вылетел обратно.

Летел напрямую, на Москву. По пути посещу тылы Вермахта, найду чем заполнить свободное место. Понятно заполнять буду не припасами. Немцы для своей армии выдают питательные пайки, припасы, но вкусными их назвать сложно. Как попадётся. Нет, в Италии я закупил всё что нужно. Даже консервы брал в продовольственных магазинах или на рынках. Так что по припасам вопрос закрыт, у меня даже вино красное около тридцати литров. Самосливом, экономил место, не беря бутылки. А так над стаканом руку держишь и наливаешь. У меня также и с молоком и пивом. В хранилище они не перемешиваются. Да, запасы солидные. И я не шутил по поводу того, если интерес властей перевесит моё терпение. Ладно в лагере посидел, ожидая решения, в принципе всё мне на руку было, а если повторно арестуют, суд и лагеря? Я же сидеть не буду, мне это зачем? Сбегу, тут и пригодиться запасная личность Алекса Крафта. Мой запасной вариант. А летел я за оружием. Для начала батальонный миномёт с запасом мин, и «МП-44» с запасом патронов. Ну и с десяток фаустпатронов. Думаю хватит. Да и места не так и много, это бы убрать. Сразу и в одном месте такое разнообразие вооружений найти сложно, я думаю тут требуются склады уровня тылов группы армий, это вроде наших фронтов. В тылу у передовых войск искать смысла нет. Крупный логистический центр, что снабжает массу войск, это Варшава. Думаю, там всё найду. Возьму какого интенданта, он и выложит нужные сведенья, иначе по складам долго искать буду. Поэтому и летел из Рима, с одной дозаправкой, на Варшаву.

Добрался затемно, но пока искал место посадки, ещё и тревога поднялась, противовоздушная, саму посадку на дорогу совершил и спрятался в лесу, начало светать. Уже завтра вечером заканчивается командировка, стоит поторопиться. Чёрт, быстро немцы и поляки сработали, район явно блокируют. Зря я так близко к Варшаве подлетел. Нашли меня быстро, и вскоре солдаты охраной дивизии Вермахта, крутили руки. Даже удавку накинули на шею. Ну а что вы хотели, профи, опыт огромный. Шучу. Я сам подставился, заметался, а когда увидели, побежал прятаться. Я был в лётном комбинезоне британского лётчика. Купил на рынке в Риме. Так что овраг окружили и дальше я сдался. А чего время тянуть? Варшава вот она, они сами меня до неё довезут, разве что ковровую дорожку не разложат. Так что уже вскоре я в кузове грузовика был доставлен почти в центр города, как я смог вскоре убедиться. И меня привезли в Гестапо. Кстати, а почему к ним? Удивило. Ладно, выгрузили и передали местным сотрудникам, а те сразу повели в кабинет. Тремя касаниями убрал их в хранилище, переоделся в обычную городскую одежду, я в ней по Цюриху и Риму ходил, открыл окно, убрав решётки и по водосточной трубе спустился вниз со второго этажа. Там меня, ухмыляясь, два немца ждали. Тоже убрал их в хранилище и крик не успели поднять. Это внутренний дворик Гестапо был. Я прошёл к машине, служебная видимо, чёрный «мерседес», с занавесками на окнах, запустил движок и выехал со двора. Кстати, ворота на улицу сам открыл. Так что покатил в сторону железнодорожного узла. По пути избавился от машины, бросив во дворе многоквартирного дома, и этих пятерых, но дальше в кустах. Доставал, чтобы быть со спины, и бил ножом в сердце. Всех положил. Оружие у них, в основном скрытого ношения, с ремённой системой, вот и прибрал.

Дальше стал искать интендантов. Их знаки различий выдавали. У двоих спросил. Нет, командировочные, как раз за снаряжением прибыли, а с третьим есть попадание, местный, на складах работает и немало знал. Убрал в хранилище. Хотя несколько свидетелей было, пофиг, и поспешил уйти. Не так и далеко я приметил подвал, ори не ори, не услышат, в многоквартирном доме, свободой спуск, добрался до него и там допросил. Почти два часа потратил. А тот много что знал, особенно если стимулировать его память болью. Даже меня многое заинтересовало. И этого офицера отправил к праотцам. Я работаю без свидетелей. Тут специфики такая. Дальше выспался, в соседнем подвале, в спальнике. Ждал ночи. Нарисованная схема складов что-где лежит, в хранилище. Да, спал на специальной подстилке в спальнике. В Цюрихе был магазин снаряжения, для туризма и скалолазов, очень богатый. Мне понравилось. Когда золото в схроне спрятал, место появилось, вот зашёл и закупился. Моток крепкой верёвки сто метров, специальные перчатки, крюк-кошка, гамак, но главное, подстилку многослойную, не пропускает холод снега и льда, ну и зимний спальник. Их и использовал. Тут в подвале прохладно, годятся. Я потому на чердак решили не лезть, жара и духота. А так, если поиски и шли, я не заметил, позавтракал пиццей с чаем, и собравшись, двинул на выход. Скоро стемнеет, я поэтому не спеша направился к нужному району. А поиски шли, оцепляли районы разные и прочёсывали. И то что я рано вышел, понял, когда один из солдат в немецкой форме, но с нашивкой РОА, власовец, заорал на русском, указывая на меня:

– Держи его!

Я чего-то подобного ожидал, больно этот солдат, из группы таких же власовцев, меня пристально разглядывал, явно пытаясь вспомнить. Его не одежда моя интересовала, в лицо вглядывался. Я боковым зрением отслеживал, и когда у того лицо просияло, вспомнил, рванул за угол дома, под крик. Топот сапог за спиной, но я уже влетел в дверь магазина на первом этаже этого высотного и многоквартирного дома, просто ближайшее укрытие, пробежал мимо продавщицы. Визг какой-то женщины. А магазин-то женского белья. Там в подсобку, и через служебный выход во двор и дальше к подъезду, быстро поднимаясь по лестницам на чердак и крышу. И хрустя жестяной крыше побежал прочь. Тут дома вплотную или даже пристроены к соседним. Вот по крышам и уходил. Успел отбежать на полквартала и нырнул в слуховое окно, когда на крышах начали солдаты появляться. Похоже упустили. Я же переоделся, форма немецкого солдата, вся положенная оснастка, ремень карабина на плече, спустился вниз и пошёл обратно. Ну заинтересовал меня этот власовец. Хочу выкрасть и узнать кого он во мне узнал?

От мотора появились языки огня, в кабине стало тяжело дышать. Чёртовы советские солдаты, и чёртов рассвет, я как раз передовую пересекал, когда меня осветило, так что нахватался пуль. Сам я цел, а вот «мессеру» похоже недолго лететь осталось. Уже дымит, работает с перебоями. А тут и огонь появился. Всё, пора на посадку.

Повезло, приметил луг, и там плюхнулся, на пузо, не выпуская шасси. Машине всё равно хана, так что пусть её. Проблема в том, что я сколько мог тянул, но сел километрах в тридцати от передовой, тут должна быть масса советских войск. Шло наступление. Передовую я у Слуцка пролетел, к нему как раз передовая и сблизилась. Так что валить надо. Отстегнув ремни, открыл колпак и бегом побежал прочь. Сзади ярко полыхал самолёт, пачкая небо чёрным дымом. Опа-на, в двух километрах на опушке самолёты стоят, оттуда неслись машины, два грузовика и три «виллиса», набитые вооружёнными людьми. Советский фронтовой аэродром, кажется пикирующих бомбардировщиков. Сел я рядом берегом речки, так что с разбегу в воду и поплыл на другую сторону. Попадать в плен к Красной Армии, да в лётном комбинезоне британских ВВС, мне точно не стоит. А там выбрался на берег и скрылся в леске. Валить надо и быстрее. Даже не переодеваясь, в мокрых сапогах, где хлюпала вода, добежал до противоположной опушки. По счастью пока пусто, достал «Шторьх» и сразу пошёл на взлёт, двигаясь дальше на бреющем. Знаю, что опасно, но я внимательно всматривался, чтобы не зацепить какие провода и не пролететь рядом с людьми. То есть, вблизи армейских частей и каких населённых пунктов. Ну и за небом следил, чтобы кто меня не приметил из наших асов и не атаковал. Не люблю я днём летать, но времени мизер, нужно успеть вернуться. До Москвы чуть меньше восьмисот километров лететь, с одной заправкой у меня чуть-чуть до четырёхсот километров не доходило. Я правда мокрый сижу, и пусть легкий сквозняк в закрытой кабине, потерпим, отлечу, сяду на дозаправку, и там переоденусь. Валить надо. Мотор машины не рвал на форсаже, летел на крейсерской скорости в сто пятьдесят километров в час.

Ну а пока летел, не отвлекаясь от управления и наблюдения, мне это не мешало, размышлял. Того власовца я взял. Мы действительно знакомы, хотя я его впервые видел. Немцы его использовали как ищейку, шёл впереди и всматривался в лица всех, кто попадались им, его сопровождали ещё шесть власовцев и два немца-офицера. Не простые армейцы, скорее всего Абвер. Может и СД. Верно оказалось второе, два жетона сотрудников СД потом при них обнаружил. Я сблизился, нагоняя со спины, те как раз с улицы в арку заходили и быстрыми касаниями убрал в хранилище. Дальше смог уйти за оцепление, тихое место, остальных убил, доставая так, чтобы со спины их оказаться, что ценное прибрал, а этого мордатого допросил. А это Семенчук, тот самый мехвод, с кем я в темноте первым общался, когда очнулся в этом теле в бараке с военнопленными. Он с прежним хозяином этого тела насколько дней воевал, вот и запомнил. А я его и не видел никогда, в темноте голос только. Остальное не слушал, лишняя информация, ещё память не забивал. Прирезал. Тут уже стемнело, так что к складам, аккуратно, часто по-пластунски, ну и убирая куски стен складов, стал добывать то, что меня заинтересовало из рассказов интенданта. Не зря же я сюда проник с такими спецэффектами. Весь город на уши поднял.

Если по списку, то вот что взял. Три новеньких «МП-44» со всем обвесом, и распотрошив ящики с патронами к ним, убирал не ящиками, а в бумажных пачках. Четыре ящика патронов, получается. Ещё самозарядный карабин «К 43». Дальше, восемь «Панцерфауст-30». К сожалению, с фугасной или осколочной гранатой не было, а чисто гранатомёты против бронетехники мне слабо интересны были, взял вот восемь и хватит. Потом проник на склад с медицинским оснащением. Лекарского амулета нет, а разных средств лечения, болезней и ранений у меня мизер, вот и набирал. Почти на сто кило. К ним взял три упаковки по сто ампул с «Пенициллином». Это всё что было, остатки. Я знаю, что его пока только англичане изготавливают, но ампулы именно английские. Трофеи, эсминец взял приз, грузовое судно, это лекарство было на борту, как пояснили интендант, и расход серьёзно отслеживают. Так что взял несколько стеклянных шприцов, и упаковку с иглами. Ну и баночку со спиртом медицинским и медицинской ваты. Отбирал тщательно, стараясь закрыть весь спектр возможных медицинских услуг, вот и набралось столько. Много разных лекарств было. Про перевязочные понятно тоже не забыл и прихватил сумку с полным набором полевого хирурга. Напоследок, с другого склада увёл «МГ-42» с патронами, у меня этой «мясорезки» нет, потом двадцать противопехотных мин-«лягушек» и огнемёт модели «41». Пусть весит всего восемнадцать килограмм в снаряжённом состоянии, но я и запасные баллоны с горючей смесью взял, им может пользоваться и один, вроде меня. В принципе всё, основная масса занята именно боеприпасами к оружию. Остался миномет, в принципе тоже нужен, но добуду, когда наш полк двинут на фронт. И место накопиться.

Дальше не сразу, а в полночь покинул расположение складов, долго покинуть незаметно не мог Варшаву, теряя драгоценное время, что злило, но к счастью взлетел с дороги. Ну а дальше знаете, повредили двигатель стрелковым оружием, три-четыре попадания, думаю, но «мессеру» этого хватило. Пока же вот на «Шторьхе» летел, с тревогой поглядывая как росла температура двигателя, датчик показывал. Пролетел полную дальность машины, примерно триста восемьдесят километров, и сел на полевой дороге. Половину пути преодолел. Вокруг на два километра видно всё, так что незаметно не приблизиться. Одежда за два с половиной часа высохла. Поэтому обувь сменил, и заправив самолёт, стал обслуживать, пытаясь найти причину отчего мотор греется. Однако визуально всё в норме. Чёрт, опасно лететь дальше и четыреста километров до окраин Москвы осталось. Рискнул, снова на взлет и дальше потянул. Движок уже остыл, за полчаса температура спала до нормы. Так и тянул. Пролетел километров триста, температура так и держалась, но в красную зону стрелка не переходила, поэтому я удивился, когда машина дёрнулась, и винты резко встали. Я даже решил, что в меня попали, закрутил головой, высматривая советские истребители, но небо было чистое. Не с земли били, подо мной уже три минуты как сплошные зелёные верхушки леса. Летел, чуть не цепляясь колёсами шасси за эти самые верхушки. Впрочем, похоже движок стуканул, клина дал, раз так резко винт встал, чуть не разлетелся. Так что тут высматривать не советские истребители нужно, а как оказаться на земле без повреждений. Скорость падала, я чуть ручку на себя, самолёт приподнялся, пока скорость есть и левее рассмотрел лесное озеро, довернул туда и уже конкретно сломав верхушку дерева на опушке, врезался в озеро. Ох и тучу брызг поднял.

Удар ошеломил, но жив и цел. Быстро отстегнув ремни, я открыл дверцу. С трудом, хлынувшая вода не давала выбраться. Хлопнув себя по лбу, убрал самолёт в хранилище, оказавшись в воде, и поплыл к берегу. Там уже нащупал дно и выбравшись, сидя на песчаном берегу, у камышей, захохотал:

– Чёрт, как же не везёт в эти сутки мне на самолёты.

Ну а пока я выжимал многострадальный лётный комбинезон, с трудом сняв сушил обувь и портянки, то вспоминал одну встречу в Риме. А мне там повстречался итальянский офицер-инвалид, ноги не было. Из ВВС он. Мы в ресторане познакомились. Я тогда озаботился поиском подходящего гидросамолёта. Пока в теории, найти нужную модель. Но я для моего хранилища они все тяжёлые, и я искал лёгкий гидросамолёт с большей дальностью. Сами знаете, как летать ночь и искать места посадок. Мне везло, но бывает и разбить можно, а посадка на воду, всё же ночами полегче будет. Вечер, через три часа я собрался покинуть Рим, как стемнеет, ждал очередного заказа на вынос, большую порцию пасты на десятерых, а тот один за столиком сидел, похоже ждал кого-то, так что оставив девчат, подошёл к нему, представился, испросив разрешения сесть. Получил, вот и озвучил причину интереса к нему:

– Понимаете, я любитель авиатор, и желаю присмотреть себе гидросамолёт, поплавковый, одномоторный. Основное желание к нему, предельно малый вес и большая дальность.

Тот задумался, и пожал плечами, сказав:

– Не могу припомнить из гражданской линейки самолётов подходящий вам аппарат.

– Военная тоже подходит.

– А, ну тогда катапультный разведчик «Ро-сорок три». Я на таком летал. Масса пустого полторы тонны, при полной загрузке тонна девятьсот. Скорость крейсерская двести пятьдесят, а дальность полторы тысячи километров.

Так и думал будет рекламировать что-то из моделей своей страны, не удивил. Но слушал внимательно описание биплана. Да, честно скажу, заинтересовал. Похоже это действительно то, что мне надо. Пусть большая часть машин базируется на кораблях итальянского флота, добыть такую я не против. Один большой поплавок и два мелких по бокам. Двухместная. Нормальная машина. Также обсудили другие самолёты, но итальянец, среди британских, французских и американских гидросамолётов ничего подходящего назвать не смог, и рекламировал именно свою машину. К слову, итальянского я не знал, на немецком тот очень плохо говорил, но хорошо знал английский. Я тоже владел им на высоком уровне, на нём и общались. Похоже предложение того действительно лучшее из возможных. Правда, тот добавил, что у японцев гидросамолётов каких только нет, на любые случаи жизни, но он сам с ними дела не имел, только слышал, и помочь ничем мне не может. Тут как раз дама подошла, которую и ждал мужчина, похоже романтический вечер при свечах ожидался, так что я попрощался и вернулся к своему столику. Я про этот гидросамолёт вспомнил, когда обе машины разбил. Жалел в Риме, что места нет, поискал бы эту модель, а теперь место есть, две тонны в хранилище свободно, как оба немецких связных самолёта потерял, да только где я, и где Италия. Однако заметку сделал всё же добыть тот гидросамолёт, иметь его в запасе всё же стоит. Это конечно не «Каталина» с санузлом на борту, но тоже неплохо.

Пока же прибрал обувь и комбинезон, влажные, сушить надо, переоделся в свою форму, с наградами, документы в кармане, личное оружие в кобуре, всё, офицер Красной Армии, и двинул к опушке. Кстати, пару костяков видел в истлевшей немецкой форме. А потом и нашего. Его похоронил. Убрал хранилищем землю и сложил вниз, прикрыв землёй. Двигался осторожно, поглядывая под ноги, тут ожесточённые бои шли, мало ли мина? Сам я аварию потерпел недалеко от Калуги, собственно её уже пролетел стороной. До летних лагерей полка километров семьдесят по прямой, на мотоцикле доеду. Так что найдя свободное место в лесу, достал «Шторьх», решил глянуть как сильно он пострадал. Вода хлынула через открытую дверь. А я выругался. Надломились стойки и одно крыло переломилось. Ну чинить не буду, лучше новый добуду. Так что оставил его, и двинул прочь, иногда переходя на бег. Нашёл звериную тропу, вот и ускорился. Нужно найти опушку или лесную дорогу. Хм, судя по лесу и следам, охота в этих краях знатная. Надо будет после войны тут побывать. Почти час потратил пока не выбежал на лесную и укатанную дорогу. Судя по следам тут часто ездят. Так что достал мотоцикл, оседлал, но запускать мотор не спешил. Я же в командировке. Достал вещмешок со своими вещами, за спину его, планшетка на боку, так что ударом ноги запустив ещё горячий движок, бак полный, заправил после прошлого использования и покатил по дороге, не особо спеша. Тут не погоняешь.

Я только через два часа, к половине второго выбрался из леса. Уже сориентировался и покатил дальше. А по пути повезло, встретил автоколонну, а это нашего полка, везли что-то, так что обогнал, убрав мотоцикл, остановил, те со складов железнодорожной станции катили, и вот так доехал с колонной до наших летних лагерей. Знаете, честно предполагал, что руки крутить будут, арестуют или ещё что. Да найдут причину. Однако нет, меня встретили нормально, даже хорошо. Закрыли командировку, и я снова принял под командование свою роту. Офицерам штаба полка подарки раздал, швейцарский шоколад. Мол, трофеи. Особисту с изюмом досталось. Комполка и комиссару так подарочные наборы. Сам подивился, когда их впервые увидел. На коробке шахматная доска нарисована, а внутри шоколадные фигурки для игры в шахматы. Тут фигурки в игре действительно едят. Фирма «Нестле» выпустила. Я два десятка таких коробок купил, больше в магазине не было, двух цветов фигурки, белый и чёрный шоколад. Не знал, что белый уже выпускают. Так что дальше потекла служба и учёба. К слову, да я не одарён как музыкант, может другие попаданцы одарены, на слух любую мелодию наиграть могут, петь божественными голосами, но мне это не дано. Зато раскрылся как рассказчик, когда я перечитываю приключения разных писателей, собирается вокруг меня немало слушателей. Я и сам не знал, что так могу. Если бы в госпитале Астрахани не упросили попробовать, так и не узнал бы. Так что вечами вокруг меня аншлаг.

Ну вот так время и пошло. Было середина июля, я в своей надувной лодке рыбачил в центре реки, когда адъютант комполка криком привлёк моё внимание, замахав руками и крича, что срочно нужно вернуться в расположение. Приказ наконец пришёл. Похоже отбываем на фронт. Со мной был командир второго взвода четвёртой роты, лейтенант Павлов. Тоже большой любитель рыбалки, так что я пока снасти сматывал, тот грёб к берегу. Отличная лодка, купил в Риме. Как увидел, понял, надо брать. Пусть не военный образец, как у немцев, где лодка разделена на отдельные секции. Прострелишь одну, так остальные удержат на воде груз и людей. Нет, чисто гражданское изделие, но для морской воды. Для моря. Ха, как вспомню ту лодку, что добыл в одной из жизней, с проколом, и как склеил, так смехота нападает. У меня потом грыжа вздулась на месте клейки, шариком стояла. Недолго, лопнула. Потом уже тканевой резиной заклеил, нормально было. А эта лодка на шестерых, свободно сядут. Весит тридцать шесть килограмм, качок в комплекте. Как увидел в магазине Рима, в надутом виде, так и купил. Не выставочный образец, со склада. Там же накачали, проверили. И спустили. Потом уже накачал в номере гостиницы и в накаченном виде держал в хранилище. Я же дела с водными преградами тоже иметь наверняка буду, вот и приобрёл. На море вряд ли окажусь, но на реках или озёрах вполне. Или вот так для рыбалки. Мы не в первый раз рыбачим.

На берегу, пока Павлов носил ведро с уловом к «виллису», на котором приехал адъютант, я оттащил лодку по воде за камыши и прибрал незаметно, так что уже в полной форме вскоре вышел, и велел гнать к штабу. Насчёт снастей и лодки спросили, в основном Павлов интересовался, фанат рыбалки. Ответил, что припрятал. Другого ответа не будет. Ну а дальше началась суета, сборы, перегон техники, и когда стемнело началась погрузка на платформы. Сами устраивались в купейных вагонных. Да, у нас не теплушки были. Тут повезло. Ну вот и двинули. Похоже на Минск. Только в пути стало известно, начштаба проболтался, что мы войдём в состав Первого Белорусского фронта. Да, слух оказался верен, в прямом подчинении штаба фронта мы. Высаживались в Барановичах, и дальше шли своим ходом, под прикрытием батареи крупнокалиберных зенитных пулемётов. Шли нормально. Прикрытие с воздуха неплохое. Одна пара «охотников» мимо на бреющем пронеслась, маневрируя, за ними четыре «яка» гнались, но ушли. Уверен, нашу колонну срисовали и доложат. Пока же мы дошли до передовой, где стояли три дня и дальше нас задействовали в освобождении Кобрина. Шли уверенно, сидя на месте командира, я мало того, что корректировал огонь своего орудия, также и ротой управлял. Вынесли немцев за четыре часа. Там заслон, хоть и крепкий, боёв за город особо не было, и на плечах отступающих немцев за два дня дошли до Бреста, в штурме которого мы также участвовали. Наш полк справа его обходил и окраины зачищал. Моя рота потерь не понесла. А вот погиб командир четвертой роты. Детонация боекомплекта произошла, там никто не выжил. Фаустники подловили, пехота оторвалась, вот и смогли подкрасться незамеченными. Ударили из кустарника. Их конечно положили, всех троих, но было поздно.

Почему-то комполка приказал мне дополнительно принять командование четвертой ротой. Двумя командую. А я не против, командуя девятью тяжами. Теперь можно иметь пару танков в резерве и направлять туда где сложная обстановка. Мы к двадцать пятому июля закончили. Брест очищен, встали на берегу Буга, пока приказ встать в оборону войскам поступил. Наш полк на следующий день отвели от передовой. За пять суток активных боевых действий полк потерял три машины безвозвратно и пять вернули в строй, так что приводили себя в порядок. А тут в начале августа пошёл слух, в Варшаве восстание, поляки взбунтовались, а мы стояли. Подумав и прикинув всё, пошёл в штаб, попросив позвать и особиста. Ну и сообщил офицерам, а были кроме комполка, комиссар, начштаба, и вот особист:

– Товарищи командиры, хочу ещё одну.

Я потеребил Звезду Героя, что у меня с другими наградами на груди висела.

– Мы тебя к «Боевику» представили, и званию капитан, – сказал комполка, с интересом меня рассматривая. – За одно то, как танки нашего полка, с твоей подачи, прорвались к понтонному мосту и не дали эвакуироваться пехотной дивизии, расстреливая сам мост, технику и пехоту, сам комфронта благодарность личную нам прислал.

– Вы не поняли. Я не выпрашиваю награду. У меня есть идея, и тут все будут в шоколаде. Об этом кроме нас тут присутствующих никто не должен знать. Вы же в курсе допросов пленных? Меня привлекали как переводчика. Армия Власова тут рядом, участвует также в подавлении восстания в Варшаве. Власов тут. Я и предлагаю его похитить и вывезти к нам. Беру основную работу на себя. Один сработаю. Похищение генерала и вывоз в тыл. Это вообще не проблема, самая лёгкая часть. Самая тяжёлая, это найти где генерал на данный момент. Думаю, те кто спланировал эту операцию, это я о вас, хотя это и не по вашей специальности, и кто выполнил, это я, без награды не останутся. Поэтому и имею надежду на вторую Звезду. Всё что сверху ваше, я не претендую. Думаю, чинами и наградами за это дело осыпят всех. Так что нужен план как меня на ту сторону переправить. Думаю, лучше воздухом. От особиста форму офицера-интенданта с документами командировочного, чтобы я мог передвигаться по вражеской территорий. Думаю, интендант в звании лейтенанта, я молод, будет в самый раз.

– Что за бред? – спросил комиссар, баюкая обожжённую руку. Его танк горел. Комиссар у нас боевой.

– Не-не, погоди, идея мне кажется стоящей, – сказал комполка, на что я и рассчитывал.

Тот был полковником в сорок втором, но проштрафился, из майоров снова по карьерной лесенке поднимался. Сейчас подполковник, так что для него такая возможность подвинутся, серьёзный шанс. Особист тоже задумался, как и начштаба. По крайней мере негатива с их стороны не было. Я же продолжил:

– Фронт стоять будет, так что успею выполнить.

– Почему думаешь встанем? – спросил комполка.

– Из-за восстания. Наши помнят армию Андерса, как повели себя поляки. Подождут, когда немцы восстание подавят, и только тогда двинут. Месяц есть, так что отдыхаем.

– А, ну да, – кивнул комполка. Тот про это знал. Кстати, одна из причин понижения.

– Сразу хочу сказать, это первая и последняя подобная операция, в которой я участвую. За второй Звездой иду. Так что рассчитываю поиметь с этого максимум возможного. Скоро до Берлина дойдём, вот и решил как-то прославиться. После войны я в отставку подам. Воевать мне нравиться, а служба нет, армия не для меня.

– А что для тебя? – явно не без интереса спросил комиссар.

– Море люблю. Думаю, в штурманы или капитаны идти. Суда водить.

Некоторое удивились моим словам, но возражений не было.

– Давайте подумаем, что тут мы можем сделать, мы танкисты, это не наша работа, и что может получиться, – после трёхминутного обдумывания, всё же решился комполка.

– Командировка для Ковригина, – сразу предложил комиссар. – Сколько тебе нужно дней на поиски генерала и взятие его?

– Зависит как быстро я его найду. Именно поиск займёт больше всего времени.

– Форму и документы я достану, есть связи в штабе фронта, – сказал особист. – С летунами нужно договорится о забросе.

Здесь в палатке собрались авантюрного склада ума офицеры, и со скрипом моя идея всё же зашла им и дальше началась проработка операции. А почему и не рискнуть? Что они теряют? А всё для чего я это делал? Власов – это лишь ширма, причина чтобы меня в тыл к немцам отправили. Я собрался в Италию за тем гидросамолётом, он кстати катапультная модель, но меня это не волновало, главное устраивает. Поищу самый свежий и уведу. Ну и миномёт с минами. А на обратном пути и Власова скраду, дальше к нашим. Причём, обговаривая возвращение, я оставил на себе как это сделаю. По обстоятельствам. Полк наш, даже если двинут куда, особист с парой бойцов останется тут. Луг неплохой рядом для посадки, подготовят, ночами будут дежурить. Я угоню самолёт, с лётчиком, и как начнём кружить над лугом, дам сигнальную ракету, и разожгут костры, плеснув бензином. Там и сядем. Особист принимает пленного, оформляем, и дальше по инстанции, ну и дальше ждём наград. Вот такой план. А так больше пришлось убеждать, что как и генерала похищу, так и угон самолёта, я смогу провести. Отличный план да? Мне тоже нравился, а в тылу у немцев хотелось побывать. Вот только кто-то из присутствующих, сам не знаю кто, стуканул. Запретили самодеятельность. Аж Член Военного Совета звонил, стучал кулаком по столу. Мы три дня готовились, подготавливались, а тут такое. Особенно комполка матерился, пытаясь вызнать кто стуканул. Он мстительный, искать будет. Меня сразу исключил из подозрений, я заинтересованное лицо, остальных проверял.

Вот так дальше и потянулась служба, тихо и незаметно. Мой прогноз что дальше так и будем стоять пока немцы поляков не задавят, сбывался. Зато смог договориться с комполка, тот приказал оформить мне командировку на шесть дней, это всё что мог. Командировочное по добыче припасов. Ездят такие ловкачи от разных частей, по деревням, и скупают разную животину, чтобы радовать солдат свежим мясом в котлах. В нашем полку таких командировок не было по банальной причине. Помимо меня ещё комполка любитель охоты, и один из солдат. Тот вообще профессионал, нам фору даст. Так что мы втроём вполне спокойно обеспечивали полк дичью. Даже лося взяли. Это было пока мы под Москвой стояли, тут же не до охоты. Да и дичь если не побита, то запугана. И вот под это дело комполка и дал добро. Нет, никаких Власовых красть я не буду. Если это произойдёт, нам не награды, а совсем иное светит. Прямой приказ не выполнили. Мне кажется у Власова на нашем фронте серьёзные заступники. Вообще, Власова сильно не любят в основном обычные бойцы, да некоторые из генералов, кто с солдатами РОА сталкивался и бои вёл. Власова если не жалеют, то понимают его позицию. Власова сознательно подставили, сунув его армию в болота, это видно невооружённым взглядом, и сдали его ещё до того, как Вторая Ударная была окончательно разгромлена. Прекратили поставки припасов и патронов воздухом, и остальное. Предателем назвали ещё до того, как он немцам служить пошёл. Реакция его понятна. Типа: ах вы так, так получите предателя. И Власов воюет не за немцев. Они для него лишь союзники с его врагами в Союзе. Он мстит недругам. Я с удивлением узнал, что наш комиссар как раз из таких. Сочувствующих. Комполка на него тоже с подозрением поглядывает. Круг подозреваемых сужается. Особист тоже отпочковался, он слишком много потерял с отказом.

Дали мне эту командировку банальным подкупом комполка. Просто подошёл к нему и сказал, ну мне надо отлучиться, дней на десять, и положил деревянный и расписной ларец. Метровой длины. Тяжёлый. Внутри завёрнутое в бархатную тряпицу трёхствольное охотничье ружьё. О нём подполковник не знал, что оно у меня есть. Произведение искусства. В Швейцарии купил. Комполка на этой войне тоже зарабатывает. На старость, копит интересное, я случайно узнал, и решил вот так подарком попросить увольнительной. Ну десять суток, и он не мог дать, но шесть в виде такой командировки, без проблем. Привезу пару живых свинок и командировка будет благополучно закрыта. Вот такие дела. Есть ходы, если знать подход. У меня уже две тонны и пятьсот шестьдесят три килограмма свободны на данный момент. Надо заполнять. Понятно от машины и пары бойцов что можно было бы взять, я отказался. Мол, всё сам. Да, я не отказался от желания побывать в Италии, хотя они теперь вроде как уже наши союзники. Против немцев воюют, и очищают Италию от немецких войск. Мне гидросамолёт нужен, и я его добуду, чего бы мне этого не стоило. Даже если самолёт можно найти только на боевых кораблях ВМФ Италии. Из всего того что я запланировал, проблема пока одна. Перебраться через передовую, и добыть самолёт. Полк отвели километров на тридцать от Буга, тут масса войск и патрули зверствуют. Поди попробуй отойди, не имея разрешения. Штрафбат легко организуют. У нас два офицера, что в деревню за спиртным пошли, так попали, особист выкупил их за две бутылки водки.

Конечно же у меня был план. Ещё бы его не было, иначе я бы всё это не устроил. Наши наступали стремительно, немцы спешно отходили и многое бросали. Вот так захватить умудрились аэродром подскока. Четыре «мессера» и «Шторьх». Два истребителя побили пулями при захвате, остальные целые. Рядом как раз полк истребительный устроился, площадка подходящая, так что изучали вражескую технику. Просто если угонять советские истребители, там разные проблемы будут у офицеров. А если пропадёт немецкая, трофейная, что нигде не числиться, даже особо не пожурят. Топливо слито, кто укатить сумел? Да, я вчера ночью уже побывал там, площадка в четырёх километрах от стоянки нашего полка, и сейчас у меня в хранилище «Ме-109Ф». К сожалению, «Шторьха» нет, его летуны к делу пристроили, перекрасили и кто-то на нём в тыл улетел. Я ночью прокрался к стоянке, чтобы самолёт увести, и когда сделал это, уползая и слышал такое. То-то не нашёл. Кстати, машина заняла по сути всё хранилище, две с половиной тонны, и это с пустыми баками и без боекомплекта. Всего десяток килограмм свободно. Я подсчитал, дальность у «мессера» девятьсот километров, а до Рима, тысяча пятьсот, с дозаправкой добираться. Моего запаса топлива хватит, доберусь. Правда, командировка начала действовать в минуту подписания, было пятое августа, уже одиннадцать дня, так что я поспешил прочь. Пробежал по лесу на противоположную опушку, по пути переоделся, там поднялся с полевой дороги при свидетелях, те вдалеке, прямо днём, на «мессере», и набрав максимальную скорость, ох не прост он в управлении, впервые на таком летаю, и ушёл на территорию Польши. Летел напрямую в Италию. Ну что, дела пошли?

Я в своём лётном британском комбинезоне был и в шлемофоне. Да, свидетели были, но видели только как самолёт двигался от опушки, поднимая пыль, и выкатившись на дорогу, пошёл на взлёт. В километре свидетели, там ни рассмотреть меня, ни остановить. Вот и ушёл. Так что я считаю чисто сработал. Взлёт конечно вблизи полка был, будут искать. Но я в командировке официально, пока прикрыт. Да и вряд ли на меня подумают. Пока же добравшись до Вислы, поднялся на километровую высоту, и двигаясь на четырёхстах девяносто километрах в час, не давая форсаж, так и удалялся от передовой. При этом осторожно знакомясь с характеристиками машины. Это конечно не «ишачок», но серьёзный аппарат. Да, немецкие самолёты видел, но вдали пролетали. А может и наши были. Мной никто не заинтересовался. Немцы же считают, что я свой, все обозначения несу. Машину я ещё вчера, когда в полк вернулся, достал, заправил. Боекомплекта нет, да, есть такое, но не стоит жалеть, я особо вести бои и не собираюсь. Пока летел, действительно неплохо освоил машину. На предельную дальность не стал выходить, семьсот километров пролетел, и сел. Да, сел где-то в Венгрии. Время едва час дня наступило, когда с некоторым трудом, но сел на дорогу. Выбрал место без свидетелей. Впрочем, недалеко крупная ферма. Правда, там коровы паслись, около полутысячи, но надеюсь и свинки будут. Венгров я терпеть не мог, так что ограбить их это не ограбить, а взять по праву трофея. Так что заправил и обслужил машину, убрав пока, на то что это могли видеть, плевать, тем более скатил с дороги на обочину. Тут низина, там же достал мотоцикл, и доехал до фермы.

Вышедшего фермера с двумя рабочими, загнал обратно в жилой дом двумя короткими очередями из «МП-40». В воздух стрелял. Так что пока те прятались, действительно нашёл свинарник, небольшой, и две упитанные хрюшки взял. Будет у бойцов праздник живота. Вместе почти на сто кило вышли. Ничего, топливо потратил, было куда убирать. Также на мотоцикле к дороге, и снова поменяв технику, полетел дальше. Так что к трём часам дня я уже садился на краю крупных, полусгоревших после боёв, виноградников. Отлично, сел неплохо, машина цела. Опыт растёт. Прибрал её пока, достал мотоцикл, переодевшись в гражданскую одежду, и покатил дальше. Тут до Неаполя километров десять, которые я быстро проехал. Многие косились на мой мотоцикл с немецкими обозначениями, но видимо не я один трофеями пользуюсь, никто не остановил, и ничего не сказал. Даже патруль на «Додже». Австралийцы вроде. Я не понял. Ну вот и город. Конечно тот пострадал от бомбардировок и боёв, но видно, что уже отстраивают. Правда, порт тоже уничтожен был, но и там строительные и восстановительные работы шли. Мне нужен военный интендант, флотский, поэтому сменив мотоцикл на велосипед, стал искать их. Да просто если видел матросов военных или офицеров, подкатывал и интересовался.

Понятное дело, вскоре сообщили кому нужно и рядом остановился патруль, по нашивкам британские солдаты. Почти сразу подкатил второй «Виллис». Там офицер прибыл, видимо контрразведка или из подразделений охраны тыла. Быстро я их внимание привлёк. Я же линкор изучал на горизонте, интересно, на нём нужные мне самолёты есть? Общался я, когда на английском, когда на немецком, смотря какой из языков знали собеседники. Главное, я как раз пообщался с нужным интендантом, что мог ответить на мои вопросы. Впрочем, тот молчал, отговаривался военной тайной, когда патруль прибыл. Я как раз этого итальянца примеривался в хранилище убрать, но уж больно много свидетелей вокруг. Думал подожду темноты, выследив где на постое стоит, выкраду и уже нормально допрошу. Итальянцев и остальных союзников, я своими не считал. Наши там радуются, о, Второй фронт открыли, а я вижу, тянули до конца, а как поняли, что мы Берлин раньше возьмём, поспешили этот фронт открыть. Те ещё типусы. Не свои они мне, сволочи. С патрулём я общался на английском, предоставить документы не мог, мол отсутствуют, светить свои швейцарца не хотел, так что был задержан и отправлен в камеру. Нормально, поспал на нарах остаток дня.

Сбежал я ночью, кусок двери с замком убрал в хранилище, и сразу достал, положив на пол. Вырубил солдата на выходе, убивать всё же не стал, и скрылся в темноте. Кстати, через дверь наружу выскакивали другие узники, и скрывались в темноте. В камере их два десятка было. Всё тихо делали. Дальше стал искать нужных офицеров итальянского флота в ресторанах и кабаках, что работали в позднее время. Им не мешал комендантский час в городе. А самолёт я достал, причём уже следующей ночью. Зачем искать если можно банально купить у интенданта за бросовое золото? К одному тучному флотскому офицеру подошёл и присел за столик. Не ошибся, он к службе снабжения относился, я объяснил ему что мне нужно, описав что за это дам. Тот предложил встретиться тут в ресторане завтра в обед. На том и расстались. Интендант объяснил, что самолёты не совсем его направление, он подчинённым поставит задачу, выяснит, и завтра в обед сообщит. На этом и расстались. Я за город, устроился спать на берегу, в спальнике, с одной из близняшек, уже не могу один спать, привык за два года что рядом кто-то из них сопит и греет. Даже покупались в море. А что, август, сезон. К обеду я прибыл в ресторан. Уже переоделся давно, причёску чуть сменил, очки нацепил, и ждал в зале ресторана, заняв столик. Офицер чуть опоздал, но был с хорошими новостями. Сразу сказал, что таких типов самолётов осталось мало, всё же боевые действия велись и были потери. Так вот, есть два нужных катапультных поплавковых биплана сорок второго года выпуска. Последние по сути, больше их не выпускали. Машины в резерве находились и их серьёзно не эксплуатировали. То есть машины состояли в береговой обороне, вели разведку, оба после капремонта, двигатели поменяли, находятся в мастерских Палермо, флоту ещё не передали. Даже предложил купить оба.

Я подумал и согласился. Дальше передал аванс, пятьдесят золотых монет, и направился к берегу, ночью из Палермо, обе машины перегонят к Неаполю, где интендант и передаст их мне, получив остальное золото. Вот и всё, то есть я таким решением экономил уйму времени. И ещё, на места пассажиров, в оба самолёта, загрузят самые ходовые расходники для самолётов. Типа будут отдельно эксплуатироваться, и чтобы что полетело, было чем заменить. Механики знают, что там самое ходовое. И под утро, на открытой воде залива действительно получил обе машины, плюс две бочки топлива к ним, на берегу из грузовика выгрузили, и сам честно расплатившись. От «мессера» я уже избавился, в море скинул, так что убрал один самолёт и бочки в хранилище, и скрылся в темноте на втором, глиссируя с ревущем мотором. Мне ещё изучать и осваивать этот тип самолёта. А купил два для замены, если один потеряю. Старым способом сделаю схрон, благо тут возвышенность, и внутри один сохраню, а вторым буду пользоваться. Отбежал от берега километра на два, там остановил биплан, заглушив движок, и поднявшись на крылья, дальше достав бочку с топливом, сунул шланг в горловину, её ещё поискать пришлось, и начал заправку. Баки сухие по сути были. Пока слив шёл, все расходники, что аккуратно упакованные лежали в гнезде пассажира, прибрал. Бензин я у интенданта купил потому что свой запас заканчивался. Крым посещать или у немцев красть не хотелось, проще купить. Как видите, удача была на моей стороне, всё получилось. Так что пока заправив машину, я изучил управление. Да ничего сложного, после этого аккуратно взлетел с воды, благо волны тихие были и потянул в Швейцарию. Там вторую машину и оставлю. Решил у Неаполя этого не делать.

Ну да, побывать в этих краях и не посетить девчат в Цюрихе? Тем более им пришло время рожать. Пока машина в темноте тянула в нужную сторону, сяду на озеро у Цюриха, даже если искать будут, успею убрать и тихо слиться. Так вот, почему я вообще всё это устроил. Да думаю поняли, интендант что продал самолёт, озвучил причину. Машина отличная, лёгкая, я уже убедился, вон спокойно на двухстах пятидесяти километрах в час тяну. Я уже поднялся на высоту пяти тысяч метров, чтобы через горы перелететь. Дальность, и возможность садиться на воду, это плюсы. Отличная машина, но она военная, а на войне их сбивают. Производства новых стоит, тратят старые запасы. Или получают от союзников другие, если проще. Выходит, служба этих машин подходила к концу и не факт, что когда война закончиться, я смог бы их найти. Да, война закончиться, и я сразу прошение об отставке напишу. Как через границу перебраться, хотя её укреплять будут, ещё придумаю, но тут есть возможность это сделать сейчас, так почему бы ею не воспользоваться и не добыть авиатехнику? А то на насчёт неё хранилище пустое. Да, конечно гидросамолёт – это хорошо, но я ещё в хранилище «Шторьх» хочу держать, новенький поищу. Не везде вода есть, а вдруг потребуется срочно улететь? Тогда этот самолёт в самый раз. Тем более закрытая кабина. Итальянец конечно хорош, но напоминает «У-2», кабины тоже открыты. Вот я и совместил два дела, пользуясь тишиной на фронте, добыть самолёты, и девчат в Цюрихе навестить. Да и почему нет? Надо только вещи перебрать, что храню, подосвободить килограмм на сто, чтобы и для «Шторьха» хватило, а то пока места для него нет. То, что хрюшки место занимают, я учёл. Без них считал. Как и то что пока летаю топливо потрачу. Это тоже учёл.

Машину я вполне освоил, всё же опытным лётчиком себя считал, и штурман неплохой, характерные вершины пролетел, скорректировал курс. Рассвело на половине пути. Я и так под утро получить их успел. Те часть ночи на перегон от Палермо потратили. Я уже тут летал, в курсе куда надо, так что даже сел на воды озера, благо уже день был. После этого не стал заправлять и обслуживать машину, а на ней к пустому берегу, там рассмотрел сверху закрытую лагуну, в ней и заглушил движок. Достав вторую такую же машину, пусть качается рядом с первой, пришвартовал. Дальше на мотоцикле к нужной горе, быстро попал в схрон, порядок, всё на месте, и начал расширять. Камни скидывал в озеро. Кстати, по берегу вдали людей в форме видел, искали кто нашумел. Надеюсь успею и в лагуну те не заглянут. Как расширил, ниши, чтобы крылья туда ушли, сгонял за самолётом и поставил, тот второй. А первый, что привязанный у берега покачивался, убрал на его место. Снова запер вход и на велосипеде по береговым тропкам к городу покатил. Проверку у солдат прошёл легко. Я местный. Так что добрался, и дошёл до дома Хельги. Рассвело уже часа три как. Сам вскрыл дверь, тихо прокрался в спальню, что мне выделена была, разделся и вскоре уснул. А дом пустой, похоже на прогулке мамаши. Близняшек не доставал. А те выспались, они бодрствовать будут, так что до утра один побуду. Дальше пусть с семьёй общаются, пока я дела делать буду. Кстати, в дом зашёл и понял, что вполне уловимо пахнет младенцем. Похоже кто-то разродился. Думаю, младшая дочка Хельги, у неё срок чуть больше.

Мотор выключен был, так что я по сути бесшумно сел на ночную дорогу. «Шторх» только раз подпрыгнул, и дальше покатился, трясясь на мелких ямах и выбоинах. Через час рассвет, вернулся вовремя, завтра истекает срок командировки, а дел я наделал прилично. Всё что спланировал, сделал.

Да и что там рассказывать. У девчат выспался, в обед те разбудили, вернулись с прогулки, увидев, что спальня занята. Так что достал близнецов, и нас повели знакомиться с моим сыном и братом остальных. Да, Хельга первой была, ошибся я. А уж как сыну она рада. А то одно женское царство. Марком назвала сына, в его свидетельстве о рождения я вписан, Алекс Крафт. Швейцарские мои данные. Ну а дальше я начал работать. На руки мне никто сына не давал, точнее дали, но придерживали снизу чтобы не уронил, и тут же забрали. Ритуал соблюдён и хватит. Хельга доложилась, вся недвижимость оформлена, документы получила, порядок. Та нанял двух работниц в дом, кухарку и горничную. Приходящие они. Так что узнав, как дела, оставил близнецов, дал им отпуск на три дня, потом заберу. Сначала к нашему адвокату, попросил оформить мне водительские документы, тот занялся работой. Обещал за два дня сделать. Я же, снова посетил схрон и ещё немного расширил. Золото к стене. Однако это не всё, я выложил всё, кроме готовых блюд. Даже свиней сдал временно на ферму, откормят, потом заберу, и как стемнело, обслужил и заправил машину, и полетел к Берлину. А что, пока есть время и возможность, надо благосостояние повышать, ограбив банк вражеской страны. Это закон трофея. Дважды летал в Германию, один раз в Берлин, второй раз в город Кассель. Да, добыл и золото. Слитками и монетами. Не всё вывезли, видимо малый резерв или малая казна, наличкой мало брал. Во время второго полёта, летал в Кассель, кроме золота добыл новенький «Шторьх», прямо с завода-изготовителя увёл. В санитарной версии. Там кстати завод полуразрушен был бомбёжками, по сути полукустарная сборка шла. Всю добычу, кроме самолёта, туда же в схрон. Старался там поменьше мелькать, да и то только ночью, чтобы не навести. И садился на воду в другом месте. Не на озере. В принципе, на это время и потратил. По сути набивал свою мошну, чему вполне доволен. Забрал близнецов и хрюшек, и полетел обратно. А передовую на «Шторьхе» перелетел, приглушив движок. Точнее на малых оборотах держал. А когда добрался до полка, леса где он стоит, вообще заглушил и сел. Аккуратно, опыт сказывается.

Выбравшись из машины, прислушался к тишине, похоже посадка осталась незамеченной, достал из хранилища два шевелящихся мешка с хрюшками, убрал самолёт, потом обслужу и заправлю, а иначе бы места не хватало его убрать, в притык всё. Впрочем, одну хрюшку убрать можно, следом за самолётом оправил, другую, крякнув, в мешке за спину и двинул через лес к нашему полку. Я сел на той же дороге, где взлетал на «мессере» шесть дней назад. Пока шёл, как раз и рассвело, так что вышел на секреты, оставив оба мешка с хрюшками у дерева. Свистнул, привлекая внимание бойцов, и велел разводящего позвать. Так что вскоре сержант прибежал с двумя бойцами, полк на месте, это хорошо, они и перенесли мешки. Дальше сдал нашему интенданту, тот как раз проснулся в туалет сходить. Принял довольный, но оформим, когда остальные проснуться. До побудки два часа. Ну и я лёг в палатке, место нашлось. Пару часов, но прикорну. Поспать даже три часа дали, потом подняли, так что умылся у умывальника, дежурные держали ёмкости полными, быстро позавтракал кашей, и на доклад. Ну свиней видели, повар обещал на обед отличные щи, и гуляш, всё для этого есть, так что закрыли командировку, проверил как моя рота, снова приняв командование и узнал свежие новости. Капитана мне не дали, не подтвердили, и орден сменили с «Боевика» на «Отечественной войны» второй степени. Вчера награждение было в полку, я не успел, но награда моя тут дожидается. Чуть позже полк выстроят и комполка вручит. Вторая новость, полк был доукомплектован.

Да, один из полков типа нашего, тоже гвардейский на «ИС-2», после боёв отправлен на доукомплектование, тем более тот уже почти полгода воюет. Сдал оставшуюся технику другим полкам, так и нам перепало, и был отправлен в тыл на отдых и пополнение, так что мы четыре машины получили, некоторые даже с экипажами. Ну и появился командир четвертой роты. Своего в должности подняли, был взводным в первой роте. Это в принципе все новости. Вот так служба и пошла. Месяц фронт стоял. К слову, это у нас у Бреста мы на бывшей границе встали, в других местах части фронта переправились и дальше километров на сорок ушли вперёд. Видимо это и подтолкнуло поляков к восстанию, мол, всё равно скоро советские войска тут будут, они всё и сделают, немцев прогонят. А наши встали, и как британцы не просили, стояли. Мол, сил наступать нет. Так что пока была возможность, подразделения отдыхали, приводили себя в порядок. Это время было потрачено с пользой, многие это видели. В начале сентября фронт начал медленно идти вперёд, продвигаться, как союзники нас не поторапливали. Тут у Бреста уже перешли реку, километров на пятьдесят прошли. Наш полк не трогали два месяца. Только в начале октября двинули наконец вперёд, видимо резервы понадобились. Туда и мы входили. Трижды мы место дислокации меняли, сближались с фронтом, чтобы под рукой быть, но в бой пошли только третьего октября.

Причём бои пошли ожесточённые. Наш полк то в одно место кидали, пробить брешь в обороне и расширив прорыв, то в другое. Ещё комполка, вперёд пускал мою роту, придав две других, чтобы я обеспечил прорыв, а оставшаяся рота расширяла. Раз кинули меня вперёд, два, три.

За две недели сменил две машины, из одной едва успели выбраться, как столб огня от сгорающих пороховых картузов из люков вырвался. Второй раз сбили ходовую и расстреливали обездвиженных.

Пока три танка, что я в этой атаке командовал, прикрывали, приказал покинуть машину, тем более снарядов не осталось и ствол пробили. Едва укрылись как два «Фердинанда» сожгли машину, расстреляв её. Я еле жив остался, да и бойцы моей роты постоянно впереди.

Нет, конечно есть и плюсы. Мне наконец капитана дали, уже получил, к ордену «Ленина» представлен, хотя сомневаюсь, что получу, но всё равно, эти игры в кошки мышки со смертью, мне надоели.

С какого перепугу я впереди иду? Что других ротных нет? Пусть тоже боевой опыт получают. Об этом с комполка и поговорил, а тот карьерист, я уже говорил, со мной полк быстро идёт вперёд, ему это выгодно.

Да, опыт у меня был, и с этими боями он рос ещё быстрее, но знаете, удача не может длиться вечно. В общем, своего мнения тот не изменил. А в начале ноября, когда полк по сути стёрся, семь машин осталось, из них пять на ходу и две в ремонте, меня перевели на должность заместителя командира по строевой.

Уже не воюю на танке, своя специфика работы. Тут конечно майор нужен, а я капитан, но я тяну. Роту принял командир первого взвода моей роты. Он давно был готов, пережил все бои, так что рос по карьерной лестнице. Да и бойцы мои, тоже в званиях росли и награды получали. Хотя два экипажа потерял безвозвратно, с машинами погибли, но и пополнение было.

А в ноябре наш полк, сдав машины другому гвардейскому полку, был отправлен на пополнение и отдых. На Москву шёл эшелон. Кстати, награду получил, орден «Боевого Красного Знамени» дали. Говорил же «Ленина» не получу, снизили. Боевик на ступень ниже стоял чем орден «Ленина».

Вагоны покачивались, купейные были. По сути в тыл отправили один личный состав, а всю технику и вооружение оставили на фронте, новое получим, вот я лежал на койке, снаружи стемнело, внизу храпел новый начальник штаба полка, а я размышлял.

Восстание немцы в Варшаве подавили. Правда, я узнал некоторые подробности, о которых в прошлой жизни не слышал. Там же польские офицеры командовали, они и готовили восстание, и когда всё, поняли, что от Союза помощи не будет, сдались немцам.

Причём, генерал, что там командовал, затребовал при сдаче нормального отношения к себе и своим офицерам. Про остальных добровольцев из горожан и слова сказано не было.

Немцы условие выполнили, офицеры отправились в лагерь для военнопленных, а остальных массово расстреливали и вешали, про них, при капитуляции города, и слова сказано ничего не было.

Я про это не знал. Да и пофиг. Комиссар про это рассказал, закатив политинформацию. Ругал офицерьё польское. Я уже говорил, пофиг. Ещё, комполка наконец вычислил кто слил нашу операцию по Власову. Он себе уже готовил звёздочки полковника, место для Звезды Героя, а тут такое.

Начштаб это был, самый тихий из группы. Причём, слил сознательно, сам же и признался, когда комполка надавил. Тот всё сделал, но выжил начштаба из полка, отправил в штаб фронта, пусть другую должность получит.

Нового офицера быстро получили, оказалось у комполка был свой на примете. Вот и дождался тот, когда место освободится. Звания майор, опытный штабист.

По полку все новости. От него осталось едва сорок процентов, так что и людьми будем в тылу пополняться. Теперь по мне. Да, стал замом комполка, по сути если что с ним случиться, именно я принимаю полк, как его первый зам. Видимо комполка решил, что я потяну. Ну не знаю, видно будет. Должность по сути на ногах, всё обеспечить, подготовить, трассу проверить, выдержат ли мосты, так что нет свободного времени. Впрочем, я и с девчатами время находил помиловаться и пополнить закрома. С момента как прилетел из Швейцарии, у меня неполные сто кило свободного было, как хрюшки сдал, и плюс за два месяца ещё шестьсот килограмм накопилось. На данный момент, пока мы в эшелоне удаляемся от передовой, свободно всего двадцать два килограмма. Успело накачаться пока суета со сборами и отправкой была. Так вот, мне как-то во время боевых действий попалась миномётная позиция. Правда, миномёт был не батальонного калибра, а полковой, что немцы выпускают. Мин рядом не нашлось, расчёт тоже сбежал, миномёт новёхонький, вот и прибрал незаметно. Я рекогносцировку делал с одним бойцом, как дальше двинем. А как раз за сутки до приказа к отправке в тыл, нашёл в лесу штабеля с боеприпасами. Брошенный склад, скрытый маскировочными сетями. И там мины для моего миномёта нашёл. Даже уплел снарядить, по одной убирая в хранилище, пока не заполнил его. Ну и патронов немного набрал, с парой ящиков осветительных ракет. Точнее ракетами, без ящиков. Тюк одной маскировочной сети. Это пока всё что было.

Осталось немного, и додавим немца, надеюсь довоевать, должность по сути не боевая, так что я был полон радужных надежд.

Так мы и прибыли в Москву, и выгрузившись, строем, загруженные вещами, под мелким дождём дошли до казарм. В этот раз нам выделили другую, хотя военный городок всё тот же. Дальше баня, стирка, кто-то новую форму получал, приходили в себя, расслаблялись после ожесточённых боёв.

Тихо вокруг, привыкали. Тут в городке ещё два полка вроде нашего на отдыхе и пополнении. Только на четвёртый день дали увольнительную. До этого не давали.

Офицеры жили в комнатах общежития, простые бойцы в казарме, так что порядок. Нас поставили в очередь на пополнение, а пока отдых. Рядом с нашим городком улица с частными домовыми постройками, я поискал, одна бабушка славилась своими пирожками, хочу сделать запас. Те из Киева давно закончились, и воспоминания оставили самые приятные.

Вот так выдав припасы, получал на руки горячие пирожки. Бегал забирать в определённое время. Трижды в день. Ну и также гулял в увольнение. Их давали обычно на восемь часов. По Москве, кинотеатры, в цирке бывал с ребятами.

Девчата мои, близняшки, с ними тоже гулял, в театре был однажды. Месяц пролетел как не было. А всё, полк пополнен, людьми и техникой, отдохнул, и отправлен на фронт. Причём, снова на Первый Белорусский.

Мы эти полтора месяца работали если не как каторжные, чтобы часть снова стала боевой, то близко. А как прибыли, почти сразу в бой, всего двое сутки на адаптацию. Тут и в Новый Год вели боевые действия.

В общем, неплохо выходило. В конце февраля, а нас месяц в резерве держали, и снова в бой, был тяжело ранен комполка. Его в тыл эвакуировали, а я две недели командовал полком. Вроде неплохо, хвалили, звёзды майора на погоны упали, и орден «Отечественной войны» первой степени на грудь.

Однако не утвердили, вернулся в замы по строевой. Варяга со стороны прислали. Тоже майор. Только чмошник, как я его назвал. Да за неделю от полка рожки да ножки оставил, кидал в бой без разведки и проверки.

Так что, нас в тыл отправили. Вот только сейчас не сорок первый или сорок второй, следят за такими кадрами, ну и я написал письмо в военную прокуратуру, о неоправданных потерях. Не аноним, подписался.

Так что проверка была проведена, даже поверхностно показало, что я прав был, а полная, быстро отправила того под суд. Сейчас где-то в штрафбате геройствует. Сунули урода на тёплое место, я немало старых знакомцев первого формирования потерял из-за него.

Ему то на людей плевать, за чинами и наградами рвался. Те, кто идёт вперёд, в первую очередь награждают, да не вышло. Правда нового комполка прислали, уже подполковник, вроде ничего. Он нами и командовал пока нас в тыл отправляли.

Один плюс в этой чехарде видел. Я Хрущёва шлёпнул. Он раньше Членом Военного Совета другого фронта был, сейчас Украиной освобождённой рулил, на наш фронт по своим делам прибыл, случайно приметил его, машина застряла в луже, на аэродром ехали, и не смог удержаться.

Снайперская винтовка сработала неплохо, прямо в голову. В госпиталь в тяжёлом состоянии доставили, там и умер. Не люблю я его. Он для развала Союза всё подготовил, остальные исполнили.

Так что март, апрель и май мы в Москве находились, тут и встретили Победу. Второго мая, немцы капитулировали в окружённом Берлине. Союзники до него километров сто не дошли.

Я одним из первых в штабе полка написал прошение об отставке. Хватит, навоевался. Наш полк итак уже месяц как пополнен всем необходимым, но приказа отбыть всё не было, учёба и тренировки шли.

Я продолжал честно воевать, потому что не хотел терять то, что честно заработал. Да и жить в Союзе имея медаль ГСС, довольно почётно, и я это точно заработал в полной мере. Поэтому и не думал менять личность и воевал до конца. Не зря похоже. На семь дней война раньше закончилась. Уже неплохо. Мне в Союзе душевно комфортно, особо я и не стремлюсь за границу. Что я там не видел? Такая же разруха и люди не наши. Захочу побывать наскоком, побываю, самолёты есть, но и только. Тут лучше. Вот и держался своей линии поведения. И всё, дождался. Семь дней, каждый день бегал к начштабу, узнать подписали прошение или нет, а тот говорил, приказа пока не было. А тут как оплеуха для меня, приказ полку, грузиться на эшелоны, тот идёт на Дальний Восток. Чёрт, с Японией драться. Так и деритесь, я-то причём?!

– Вот чёрт, – от души ругался я, в присутствии офицеров полка, перед отправкой нашего эшелона со штабом, те в курсе были как я стремился на гражданку. С пониманием поглядывали.

Знаете, везде надо искать свои плюсы и минус. Мы едем на Дальний Восток, а там много что интересного есть, от деликатесов, до японской военки. Я про гидросамолёты. Помню, как итальянский лётчик про них говорил. Мне конечно не актуально, скорее всего деликатесами забью свободное место, но глянуть-то хочется. Да и война будет идти всего несколько месяцев. А не четыре года. У меня чуть больше тонны свободного, в последнее время особисты прижали, больше в самоволки не побегаешь, даже пирожки заказать не могу. Откуда только узнали? Так что качается хранилище, но пока ничего не убираю, обычно трачу. Кстати, свои запасы готовых блюд в тылу ем мало. Это на фронте я ношусь как угорелый, все калории мигом уходят, а тут в тылу вес набирать начинаю. Я оказывается склонен к этому. Нет, предпочитаю стройным быть и стремительным, тренировки запускать перестал. Поэтому в тылу особо запасы не трачу, хватает армейского котла. Поэтому я как-то быстро пришёл в хорошее настроение, всё же плюсы перевесили, пусть и хотел пораньше в Швейцарию метнуться, на второго малыша посмотреть, уже полгода будет, да и вторая из близнецов залетела. У первой живёт активно прёт. Оставил бы в Цюрихе, отработали своё, и новых набрал. А тут такое. Офицеры быстро заметили изменение моего настроения и начштаба спросил:

– Что, уже не расстроен?

– Да, не-е. Плюсы нашёл в этой поездке.

– Быстро ты переобулся, – хмыкнул комполка.

Я только скривился. Вырвалась как-то эта фраза, офицеры поинтересовались что это, теперь сами её применяют. Ещё и ко мне. И это не первая такая фраза, нахватались словечек.

Впрочем, настроения мне не сбили, так что мы загрузились в вагон и двинули на Дальний Восток. Не особо то и спешно шли, пятнадцать суток движение заняло, на сто пятьдесят килограмм накачалось хранилище.

Теперь тысяча двести восемьдесят три кило свободного на момент, пока полк, покинув эшелоны, выстреливался на дороге.

Там ещё своим ходом сколько-то до места стоянки идти. Проводник вёл из местных, в состав фронта которого мы и вошли. Сразу прям боевые действия не начались, накапливались войска, мы две недели стояли.

Пока время было, нашёл спеца из местных, что всю линейку японской авиации знает, включая гидросамолёты. Сам лётчик, истребительной эскадрильей командует. Рядом с нами стояли.

В общем, мы перебрали весь списочный состав летающих лодок и самолётов на поплавках, и я пришёл к неутешительному выводу, при немалом разнообразии гидросамолётов у Японии, мой итальянец оказался золотой серединой.

По весу снаряжённого и дальности не зря я его выбрал, так что буду что другое искать. Скорее всего деликатесами хранилище и пополню. А пока мы стояли далеко от мест, где это можно сделать.

Сами бои шли не сказать, что тяжёлые, двигались вперёд без проблем, как солдаты японцы оказались средними. С немцами не сравнить, хотя стоять до последнего они умеют, но у нас немалый опыт и перевес в силах, сносили.

Три месяц боевых действий, нас даже не меняли, хотя пять танков потеряли безвозвратно, один из них не из-за боевых действий, свалился в глубокий овраг ночью, пришлось всё снять, вытащить не смогли, тонул в глине, и бросить, потом выдернут, но главное дождались капитуляции Японии.

Да, и тут в начале сентября американцы на японские города скинули ядерные бомбы. Две. Вот те и капитулировали, очень впечатлились. Американцы уроды редкие, испытали на мирном населении.

Так что пока суд да дело я прошение написал. Но подписывать его не торопились. И только в ноябре сорок пятого года, мы в Корее стояли, меня долго уговаривали остаться, рисуя перспективы, но всё же прошение моё подписали.

И всё, документы на руках, с офицерами попрощался, личное оружие сдал, дальше на поезд и на Москву, с другими отставниками. Самолёт не использовал. А как же.

Там в военкомате и завели на меня личное дело, когда выяснилось, что я не тот Игорь Ковригин. У меня спросили где я буду жить, тоже в Тамбове как настоящий Ковригин? Вот и указал на Москву.

Там и выйду в отставку, получив паспорт. Последний ещё нужно будет в милиции получить, его пока в природе не существует. Но это после полного моего оформления.

Кстати, когда выяснили, что я не настоящий Ковригин, возникла патовая ситуация. Я вроде командир, но неизвестно кто, и приносил ли присягу? Это тоже неизвестно.

Да, после суда, когда выпустили, военную присягу с меня взяли. Я тогда уже в полку числился, в котором до конца войны и воевал, и даже Японскую захватил.

Что ж, японский конфликт меня обогатил некоторым опытом, хотя японцы нам ничего противопоставить не могли, но в чинах я не вырос, получил отставку в той же должности и звании.

Разве что замещал начштаба, что траванулся местной водой, у нас многие болели кишечными заболеваниями. Вот и до него дошло, но в личном деле это не указано, да и замещал всего пять суток.

А думаете, как я прошение на отставку получил? Подал документы с прошением выше по инстанции, и через трое суток пришли подписанные. Так и думал в штабе полка мои прошения блокируют. Уже во всю демобилизация идёт, а меня не отпускают. Говорят, пока выше не подписывают. А у меня подписали. Так что наводит на размышления.

Впрочем, ладно, уже к Москве подъезжаю, мы были семнадцать дней в пути. Часто шли, но бывало и на полустанках стояли, пропуская встречные эшелоны. Хотя что-то я заработал в этой войне, два ордена «Красной Звезды». За дело заработал. Ну и хранилище полное.

Тут покидать полк надолго нельзя, вот и отправили меня в командировку за добычей припасов. За мясом, если проще. Со скрипом, всего три дня дали. Так я за эти три дня успел слетать к Владивостоку, и чуть дальше, и набрал разных деликатесов, многие местные для зимы заготавливали, для себя делали.

Ну и свежая красная рыбка, только посоленная. Чего только не было. Едва успел вернуться. Правда, во Владике две хрюшки купил, хватит для солдатского котла, и закрыть командировку. Ещё у японцев интересное снаряжение и оружие, тоже брал в запас.

Так вот, нормально съездил, я особо не жалею. Вон, двести кило свободного. Тут и накачалось за дни пути, и сколько-то сам съел. Питался-то своими запасами. Найду чем заполнить.

А пока стоит быстро закончить все дела в Москве и в Швейцарию. На малых хочу посмотреть, как там девчата и близнецов отдать. Нет, кроме близнецов новых девчат на Дальнем Востоке не брал, мне и этих двух грудастых блондинок, одинаковых с лица, хватало.

Там уже поищу себе наложниц, а я привык иметь их, даже возможно разнообразие будет, но это позже. Пока же наш эшелон с отставниками и демобилизованными солдатами прибыл на перрон Казанского вокзала в Москве.

Да уж, тут в лёгкой шинельке холодно, градусов двадцать пять думаю, минус понятно. Декабрь уже был. Я застегнул шинель на все пуговицы, фуражку поправил, в руке ручка чемодана, всё же старший офицер, невместно мне с вещмешком быть.

Да почти все офицеры с чемоданами были, впрочем, и вещмешки у многих тоже. Традиция. Встречали нас. Не то чтобы ярко, жиденько, всё же война с немцами давно закончилась, но с оркестром. Нормально, расцеловался со старшеклассницами, кажется это они, пообнимался с другими встречающими, да всех так встречали, ну и дальше стали расходиться.

Это других, кто москвич или из области, встречали родственники, а я один. Москва уже оправлялась от войны, появились таксомоторы. Как раз увидел, как последний переполненный уезжал.

Подняв воротник шинели и осмотревшись, я двинул прочь. Где-то через две улицы, меня нагнали две девушки. Из тех что встречали, что я за старшеклассниц принял. Да они в школьной форме были, под пальто видно. Время три часа дня, те видимо после школы, привлекли встречать фронтовиков с войны. Кстати, с одной я тогда и расцеловался. Вот так догнав меня, одна спросила:

– Товарищ командир, а вас родственники не встречают?

– Нет у меня родственников. А даже если и есть, не помню. Память потерял, в сорок первом. После контузии. В отставку выйду тут, в Москве. Центральный военкомат мне нужен.

– Это недалеко идти, – подала голос вторая, та самая, с которой целовался. – А у вас есть где остановиться?

– Найдут, это не сложно.

– У нас с мамой комната свободная есть, вы может там остановиться.

Те стреляли глазками в меня, однако обе не в моём вкусе, круглолицые, причёски что им не идут, но мода такая. Вид крестьянок-колхозниц, такой вид в моде у мужчин, девушки молодые и симпатичные, но точно не мой вариант.

И на квартиру я к ним не пойду, уже слышал дикие истории как отчаявшиеся дамочки и девушки женят на себе молодых парней, что вернулись с фронта.

Не гнушаясь и шантажом. Засыпал один, проснулись вдвоём. Тут заселишься, и оп-па, ты уже женат, у тебя двое детей и тёща-мегера. Нет, спасибо.

Так что я вежливо отказался, под разочарование дивчины, и с лёгкой улыбкой направился дальше. Да, шинель у меня застёгнута, я в отличии от других офицеров и солдат не демонстрировал, что воевал хорошо, имею за это что-то. Мне это просто не нужно, а они заслужили, и правильно показывают награды.

А, вон впереди и военкомат, и немало народу рядом. Да, придётся в очереди постоять. Надеюсь военкомат допоздна работает, успею сегодня.

Я прогуливался по набережной, лёд уже встал в реке, да что это, там же мальчишки, школьники, сегодня выходной, в хоккей играли. Крик так и стоял. Даже зрители собрались, вот и я, прогуливаясь, поглядывал. Был я в шапке-ушанке, овечьем полушубке, но офицерские галифе, да сапоги, были на мне. Просто мороз резко скакнул до тридцати. Ну мальчишкам в хоккей это не мешало играть, вон какие распаренные. Пар так и идёт. Прибыл я четыре дня назад в Москву. Нет, с отставкой проблем не возникло, меня как старшего офицера вообще без очереди провели, за два часа всё сделали и вывели в резерв. Дело личное призывника тут было, так что снял погоны, носить уже не имел право. Дальше поискал и нашёл комнату. Старушка в коммуналке сдаёт, сама у соседки ночует, прилично по стоимости, но для меня мелочь. Зато своя комната с полными удобствами, без тараканов и клопов. Ванную принял. А на следующий день в милицию, с бумагами от военкомата. Там заявление приняли, велели через три дня подойти, паспорт будет готов. Была пятница, я ещё из милиции в городскую баню сходил, сегодня вот воскресенье. Нет, не завтра получать паспорт, три рабочих дня. Во вторник пойду. Тут я отвлёкся от мыслей, поглядывая на чёрную «эмку», что проехала мимо меня, со шторками на окнах и встала метрах в двадцати впереди. Чуть улыбнувшись, я остановился и развернувшись, сделал пару шагов к парапету, откуда и стал наблюдать за игрой. Там самый азарт пошёл, уже дошло до драки клюшками и криками что играют не честно. Из кучи как раз выползал мальчика, волоча сломанную клюшку. Сотрудникам НКВД надоело ждать, через пять минут машину покинули двое и направились ко мне.

– Гражданин Ковригин? – подойдя, уточнил капитан, тот в наглухо застёгнутой шинели был, перевитый ремнями. Кобура, кстати, закрытая. Второй, лейтенант, что сверлил меня настороженным взглядом.

– Да, это я.

– Вы должны проехать с нами.

– Вы уверены, что должен? Я вам вроде ничего не одалживал.

Капитан легко и непринуждённо поправился:

– Я прошу вас проехать с нами.

– Ну ладно. Всё равно делать нечего, гуляю вот после плотного обеда.

Там дошли до машины, и понятно на Лубянку поехали. Ну смотрите, полковой миномёт и запас мин при мне. Это так, мысли мои. Впрочем, досмотрев на входе, меня отвели в знакомый кабинет, там уже не подполковник, а полковник сидел. Ну да, знакомый, что делом Ковригина занимался.

– Поздравляю со следующим званием.

– Да я его ещё в январе получил, – отмахнулся тот. – Ну что, Ковригин, хочешь знать кто ты на самом деле?

– Узнали?

– Узнали.

Лейтенант ещё внизу отпочковался. После досмотра, капитан вот зашёл, шинель не расстёгивал, встал у окна, явно слушая нас. Я же сел на стул перед столом, звеня наградами, пригладив волосы, шапку снял внизу с полушубком, и сказал:

– Знаете, нет. Вдруг я маньяк какой сексуальный, или бандит? Оно мне надо это знать? Нет, не хочу. С другой стороны, а вдруг дядюшка был, что оставил мне целое состояние в наследство? Нет, хочу знать.

Капитан у окна только хмыкнул на такие мои озвученные мысли, но промолчал. А вот полковник с укоризной покачал головой, переложив листы на столе, и сказал:

– Узнать узнали, но появились новые вопросы к тебе. Например, отказался восстанавливать утерянный в плену комсомольский билет. В партию отказался вступать. Это как?

– Объяснял же уже. Для меня всё внове, знакомился с миром, а носители партбилетов, на тот период, показали себя крайне недостойными людьми, что ими владеют. Это и отвратило как от партии, так и от комсомола. А первое впечатление самое сильное. Тем более знаете же, меня комсомольский билет заставили забрать у комсорга, его восстановили. Когда после следствия в полк попал. Они же пытались и в партию протолкнуть. Просто для галочки. Герой, и не партийный.

– Да, люди на местах разные, – неожиданно согласился полковник. – Ладно, это твоё объяснение я читал. А что скажешь о пропажах, в увольнительную и под видом командировок за мясом?

– Девушки, – пожал я плечами.

– Девушки? – не понял тот.

– Ну девушки. У меня много было девушек. Устраивал их.

– Так погоди, по докладам тебя действительно не раз, когда поднимали, заставали в постели с девушками. Блондинками. Даже есть подозрение, что это одни и те же. Несколько раз их две было, близнецы. Были внушения от командования и товарищеский суд офицеров полка.

– Да, о них. Суд офицеров, из зависти, наверное, лишил меня комсомольского билета. Типа наказание. Ха, до сих пор не вернули. Хотя комсорг, когда я в отставку выходил, пытался вернуть. Нет уж, забрали так забрали. Общим решением забрали, пусть общим и возвращают, а не так подленько и втихомолку совать.

– И о них тоже поговорим.

– Ну вы уже поняли, что моя слабость, это женский пол. Первую любовницу ещё в Киеве завёл, перед окружёнными. А дальше так и держал марку. А в первое увольнение я обустраивал двух других девушек, что были беременны от меня. На данный момент я дважды отец. Сын родился, Марком назвали, кто от второй не знаю. Узнал бы раньше, но эти скоты из Генштаба мою отставку не подтвердили и на Дальний Восток отправили. Ещё две дивчины в положении, те близняшки, что особист полка всё поймать не мог. Вы знаете, я трофейщик, мне за это тоже пару раз внушения делали, но я за счёт этих трофеев тем первым двум по дому купил и обеспечил их и детей. Без нужды живут. И близнецов также устрою. Так что увольнительная и эти командировки мне были нужен, редкие встречи, но были.

– Кто такие? Где живут? – быстро спросил полковник, приготовившись записывать.

– Ну уж нет, это вы от меня не узнаете. Закрытая тема. Хотя дети мою фамилию будут носить.

– Не хочешь говорить?

– Нет.

Тот довольно долго пытался вернуться к этой теме, но я стоял на своём. Тема закрыта.

– Ладно, – недовольно посмотрев на меня, сказал полковник, и всё же перешёл к тому, для чего вызвал, уже час до этой темы дойти не может. – Ты, Олег Истомин, из Ровно. Это подтверждено множеством свидетелей. Даже родственники твои из Ровно, что остались в живых или под следствием, опознали уверенно. Ты состоял в молодёжной банде, грабили поезда, товарные и грузовые вагоны. Бывало на ходу. Решили ограбить военный склад, достали документы сержанта-танкиста, с которыми ты, как новый командир, и прибыл в часть. Думали на несколько дней. Начал подходы к складам изучать, а тут вдруг война, даже командовал танком. Ну и плен. Это всё что удалось узнать. С немцами не сотрудничал, в отличии от своих дружков по банде. Тот парень, он случайно там оказался. Травмировалась группа при высадке, самолёт ночью подбитый садился. Да сгорел со всеми запасами и частью группы, всего пятеро спаслись, переломанные. С тобой старый знакомец встретился случайно, а опознав, решил обозначить себя. Попросить помощи. Думал, что и ты на немцев работаешь. Про потерю памяти не знал.

– Я Ковригин, был им и буду. А что до потери памяти, пусть там и остаётся.

– Правильное решение.

Мне дали изучить папку, дольно толстую, точнее четыре папки в моё личное дело входило, и отпустили. Так что задумчивый, шагал я от Лубянки к месту проживания, на неделю снял, и анализировал всё что только что было.

Уже стемнело, время пять дня, но мне это не мешало. Не понятно почему меня ввели в курс дела. Ну жил бы я дальше Ковригиным и жил, зачем просвещать в мою прошлую историю.

Узнал, что налётчиком был, работал на железке, и что? Родственников близких не осталось, всё равно бы в Ровно не поехал. Так что не особо меня и интересовало то, что узнал. Думаю, это не главная причина вызова, вопросов много задавали, вот один из них, возможно и есть причина.

Девушек мои? Может быть. Отлучки под видом командировки? Тоже может быть. Особо других тем и не было. Вот так шёл и продолжал размышлять. Мне кажется тут полковник на саму реакцию мою хотел посмотреть. Вспомнил что или нет?

Да нечего мне вспоминать. У меня только тело этого Олега, а не его память. Даже не знаю, что и думать. По пути зашёл в ресторанчик, пополдничал салатиком и десертом с чаем. Ну не чай, а хрень. Я из Кореи полтонны первоклассного китайского чая привёз, разницу вижу. Так что просто полакомился десертом. Это не ужин, именно полдник.

А вернувшись на место постоя, в душ, раз есть возможность и горячая вода, так каждый день принимаю, и вот так устроившись на кровати, всё анализировал и анализировал.

Да, похоже полковника интересовала именно моя реакция на информацию, кем я был в прошлом. Остальное так, фоном прошло. Надеюсь я не ошибаюсь.

На следующую утро я продолжил следовать своим планам. А вы думаете я просто так гуляю по Москве и ничего не делаю? В столицу я не скоро вернусь, года через два, вот и делаю запасы.

Я пять лет воевал. Хотя если прошлые жизни вспомнить, то и больше. Каникулы хочу себе на пару лет устроить. Однако и личность Ковригина потерять не хочу, я ею пользоваться буду и довольно часто.

Поэтому после получения паспорта, планы такие. Делаю жильё. Или получаю от государства, что вряд ли, я официально не работаю, или покупаю дом, на частном подворье. Последнее меня и интересует.

Да собственно уже нашёл, несколько вариантов в продаже осмотрел, пока думаю какой брать. Три, и все нравятся. Впрочем, выбрал уже, новый пятистенок, аванс оставил, паспорт будет, покупаю, оформляю, прописываюсь, и заселяю квартирантов. Но таких, надёжных и надолго, и свободен.

Там лечу в Швейцарию. Это основные планы, пока на пути выполнения. Однако была и разная мелочь. Например, до обеда, ещё в субботу, побывал на молочном комбинате, где купил, через кассу, кусок сливочного масла в сорок кило.

Мои запасы к концу подходили, а завтракаю я обязательно бутербродом с маслом. А этот шмат свежий, только сделали. Обедал в столовой комбината, там хорошо кормят руководство, и дальше гулять.

А когда сегодня на набережной был, я не просто гулял, у меня там встреча была. Не пропустил, встретился с кем нужно, ударили по рукам, а через полчаса и «эмка» та подкатила.

Поэтому в понедельник утром я на заранее забронированном таксомоторе уехал за город, тут низина, где меня и высадили. Машина укатила, через час вернётся, заберёт, а вскоре и грузовичок подъехал.

Ну точно, вдали машину видно, значит следователи НКВД заинтересовались моими встречами, следили. Впрочем, я принял заказ, расплатился после выгрузки, и товаровед с молочного комбината укатил.

Да не продали мне по кассе двести килограмм пломбира. Там на комбинате и цех мороженого был. Пришлось вот так напрямую договариваться. А то продавать не хотели, мол, все поставки расписаны на два месяца вперёд.

Ну-ну. Таксомотор забрал, и я вернулся в город. Хранилище полное, всего восемь килограмм пусты, так что гуляя, покупая разную мелочёвку, просто отдыхал.

На следующий день в милицию, где получил новенький паспорт. Ну наконец-то. Там уже к домовладельцу, а потом в нужные организации. Пробежались, и регистрацию, мне как ГСС, подтвердили. Хозяин дома к слову, что я Герой, не в курсе был. Фронтовик, это ясно, но про Золотую Звезду не знал.

Так что оформился, прописался, и даже нашёл на год семью крупного чиновника, им квартиру не надо, жена домохозяйка, в огороде любит копаться, а у меня даже теплица есть, так что на год сняли.

Водопровод в доме, канализация, порядок. Вот так уже в четверг тринадцатого декабря, когда закончил, и покинул Москву. Никто не мешал. Порядок.

Да и жильцам в моём доме сказал, что отбываю надолго, на юга. Отдыхать после долгих пяти лет войны. С японской неполных пять выходит.

Причём, особо и не лгал. Билет на Новороссийск уже куплен, и вот поездом отбыл на юг. Да, я собрался спокойно на поезде добраться до Новороссийска, а там мои следы затеряются.

Нормальный план, и он вполне выполним. Правда, в дороге трое суток были, часто стояли, ремонт шёл, страна стремительно восстанавливалась.

На юге я поколесил на берегу, и так тихой ночкой, погода радовала, и покинул Союз, на гидросамолёте. Напрямую летел в Швейцарию, теперь меня мало заботил маршрут, с такой машиной. Скоро увижу малых, близнецов передам, и там отдых. Под видом Алекса Крафта.

С трудом я перевалил чужое тело, которое на мне лежало, слабость сильная, похоже и за-за потери крови и голода, вот и сил мало.

Я умер, это факт и снова перерождение, и теперь точно знаю, что инопланетяне, администраторы, вербовщики и как я их там ещё называл, в этом деле не причём.

Я не знаю сколько мне суждено ещё прожить, но я не против подобного подарка. А то что тут инопланетяне не причём, факт. После войны в теле Ковригина, я прожил ещё пятьдесят семь лет, и если бы не двустороннее воспаление лёгких, покатался на лыжах в зимнем лесу, и вот, прожил бы ещё немало.

Хотя бы десять лет. Вот оно сказывается, отсутствие лекарского амулета. Итак неплохо прожил. Только инопланетяне, не стали бы ждать так долго, и похоже ранее что-то со мной сделали, раз я уже самодеятельно перерождаюсь после смерти.

Знать бы сколько мне ещё дали таких шансов? Самому интересно.

Что по гибели, вроде нормально, бежал по лыжне, пар валил, со старшей внучкой решил проветрится, она у меня студентка меда, а дома почувствовал себя хуже, температура, кашель, больница, меня в Склиф увезли, я в Москве жил, жена с детьми рядом суетится, ну и вот пару раз приходил в себя, в забытье, и потом очнулся в новом теле.

Точно новое. Зубы непривычно распложены, а это первый признак нового тела. Чуть позже о прошлой жизни, всё же восемьдесят один мне было, когда умер, лично я всем там доволен, а пока нужно спасаться, чую тело мне досталось в плохом состоянии, на грани.

Тело, что я с себя столкнул, было крупного красноармейца, с пустыми петлицами. Давно боец мёртв, сутки, окоченел и уже сильно попахивает. Чёрные, с эмблемами артиллериста.

Вокруг тела других бойцов, но есть и в серой форме Вермахта. Пятеро. У многих вывернуты карманы. Я кажется в подвале, красные кирпичные стены вокруг, но свет через дыры попадал, снаружи солнечный день, а глаза к сумраку адаптировались. Значит снова война? Ну почему она?

Впрочем, я не против. А надоело на пенсии сидеть, энергия в теле движения требует, а тело уже не может. Да, я познал старческую немощь, поэтому спортом активно и занимаюсь. Не бросал. Семью на это подсадил. Жена мастер спорта по лыжам.

Ладно, отполз от тел, ощупав себя, вроде кроме сильной слабости и голода ничего нет, жажда ещё. Ран не вижу, хотя на голове есть что-то. Или прикладом, или куском кирпича в незащищённую голову прилетело. Так что решил посидеть у стены и прийти в себя. Тело освоить. И пока шевеля руками и ногами, освоение идёт, и вспоминал как прошлая жизнь прошла.

А знаете, здорово. Даже назову её идеальной. Не зря Хруща убил. Я планировал пользоваться одной личностью, вторая запасная, резервная, по сути жил двумя, Игоря Ковригина и Алекса Крафта. На его имя имел в Неаполе свою яхту, домик, а в Швейцарии, в Цюрихе, квартиру.

В принципе всё, я больше яхтой пользовался, в доме и квартире больше дети и внуки жили. Парусная, две мачты, на одного. То есть, один управлялся с ней. Морскую навигацию изучил, штурманское дело, чтобы ходить под парусами.

Также и в Союзе жил. Даже женился в пятидесятом. Четверо детей, три дочки и сын. К моменту смерти, три внука и шесть внучек. Даже одна правнучка.

Что-то я сумбурно рассказываю. В общем, как в конце сорок пятого покинул Союз, до лета сорок седьмого не возвращался. Жил по заграницам, ездил вполне официально, пересекая границы как Алекс Крафт.

Девчата разродились все. У близнецов по дочке, у младшей их сестры тоже пацан, как и у Хельги. Так и жил по сути на две семьи. Ну Нотт меня скорее оплодотворителем считали, но о детях я заботился. Отец не тот, кто народил, а тот, кто воспитал.

Я поработал с владельцами компании «Нестле», многие умерли или пропали, а нечего немцев снабжать было, и акции прибрал. Контролирующий пакеты были распределены среди сестёр Нотт и их матери, те стали вполне обеспеченными.

Кто-то даже замуж вышел. Но с детьми я часто бывал, навещал, обучал. На яхте со мной каждое лето ходили, даже в кругосветке со мной были. Даже когда мне уже шестьдесят лет было и выше, всё равно со мной в путешествия отправлялись.

Несколько яхт сменил. Взрослые парни и девчата, свои семьи у них и дети, мои внуки, и даже два правнука и правнучка. Марк, старший сын, уже компанией руководил, директор. Это всё по личности Алекса Крафта, но не так и много я ею пользовался, если уж быть откровенным.

В Москве я женился на прекрасной девушке, запала в душу, и жил. Да, каждый год на пару месяцев, а то и три, отлучался, навестить своих в Цюрихе, но объяснял это деловыми поездками.

Работал я кстати в Спорткомитете. Всё же мастер спорта по лёгкой атлетике и лыжам. Я бегом на длинные расстояния занимался, зимой на лыжах. Занял непыльную должность в Спорткомитете, а то тунеядцем хотели объявить, и находил время на себя. Свободный график работы.

Что по изменениям в истории, одно убийство Хруща немало дало. Это было видно. Да я, когда умирал, ещё жил в Союзе, а это на минуточку две тысячи пятый год.

Лучше жилось. Правда после смерти Сталина снова был переворот, в конце пятьдесят третьего. Опять Берию шлёпнули. И тут ему досталось. Жуков стал во главе страны, чуть закрутил гайки, но в будущем многие ему за это благодарны были. Тот и работал на будущее.

Восемь лет правил, и ушёл на пенсию, передав дела преемнику. Никаких Брежневых, Андроповых у власти, никаких снабжений чернозадых в Африке, и агрессивной экспансии в Европе со снабжением тамошних партий, хотя холодная война шла и начали её именно США и Запад.

Впрочем, наши держали марку, но без насилия над экономикой. Лучше жилось. Ну вот лучше и всё тут. И войн меньше. В Венгрии переворот, так Жуков что у власти был, быстро навёл в порядок. А что одних только убитых во время ликвидации восстания за три сотни тысяч, это мелочи. Другие посмотрели и задумались. Больше как-то восстаний не было.

Так жизнь у меня и проходила. И могу сказать, что взял от неё всё. Мелких подробностей не будет, но основное описал. А вообще странно, на крещение в прорубе нырял, крестясь, и ничего. А через шесть дней с дочкой на лыжах катался, даже ветра не было, замечательная погода, и на те вам, простудился. Да ещё так серьёзно.

У меня уже было подобное в сорок первом, еле выходили. А тут видимо не смогли, да и возраст сказался. Я уже на пенсии двадцать лет был, когда это произошло. Да уж.

– Ладно, новый шанс, но нужно выжить, – больше для того чтобы проверить речевой аппарат, сказал я вслух негромко.

Когда я себя ощупывал, в окровавленной рванной форме мелочёвку находил, то в левом нагрудном кармане гимнастёрки что-то плотное было.

Документы. Пока не доставал, сохранял интригу. Больше для самого себя. Петлицы пощупал, пустые, только эмблемы. А вот что за эмблемы не понял, на ощупь не определялись. Теперь же дошла и до них очередь.

Отстегнув клапан кармана, достал плотные квадратики документов, красноармейскую книжицу, комсомольский билет и шофёрское удостоверение, в котором обнаружил наряд от двадцать первого июня.

Судя по нему, я попал в шофёра, что ездил на «эмке». Ну билету не удивлён, он у большинства молодых парней, а вот первая корочка, это не красноармейская книжица, ошибся я. Это было удостоверение бойца пограничных войск НКВД. Я в пограничника попал, должность – шофёр. Да ещё в документах фото было молодого и лысого паренька.

Удивлён. В Красной Армии до такого не дошло, но видимо в НКВД и пограничных войсках понимали, как важно иметь фотографии в документах. Сами документы чистые, кровью не замараны, это радует. Не радует место службы паренька, в которого я попал, комендатура, а не застава. Осмотревшись, пробормотал:

– Так это Брестская крепость? Ну да, антураж подходит.

С трудом сглотнув, во рту пустыня Сахара, ужасно хотелось пить, я убрал документы обратно, проверил ремень с подсумками. Фляжка пустая, подсумки тоже. Больше ничего и не было.

Дальше встав, начал обыскивать своих и немцев. Трое суток и хранилище запустится, я на это очень надеюсь, и до этого момента мне нужно продержаться.

А выход только один, сдаться в плен немцам. Думаю, приказ не брать пограничников в плен уже пущен. Он через несколько дней после начала войны был спущен, так что в моей форме выходить, не стоит. Спрячу с документами. Голышом пойду.

А когда хранилище запустится, будет время, навещу крепость и заберу своё. Да, я решил сохранить личность Руслана Ахметова, в тело которого попал. Узбека похоже, хотя что-то от славян у него было, но раскосый, что продавало ему свою изюминку.

Смесок, наверное, отец или мать из славян. Думаю, мать. Девчата таких любят. До этого у меня в основном русские были, славяне.

Обыск дал понять, что первое впечатление оказалось верное, тут до меня тщательно всё обыскали. Однако брали важное, воду и съестное, оружие патроны, мелочь не трогали. С немцев можно шесть пару наручных часов снять, но я не трогал. Не мной убиты.

Нашёл пехотную лопатку, причём у немца, ушёл в угол зала, и разгребая кирпичи, стал копать яму. Тут земля была плотная, слежавшаяся. На полметра выкопал, дальше снова кирпичи пошли, снял с себя всё и уложил.

Оружие, что вписано в удостоверение, я среди той бойни в зале подземелья, нашёл. Карабин «Мосина». Со сломанным прикладом был, вот никого и не заинтересовал. Сам перелом у рукоятки. Видимо в рукопашной Руслан как дубинкой его использовал, и переломилось. Висел приклад на ремне.

Ничего, само оружие целое вроде, пусть и без патронов, починю, нашёл другой карабин «Мосина» с согнутым стволом. Как только смогли? С него и перекину, но позже.

Сапоги с трудом снял, портянки выкинул, они по-моему сгнили. Сколько же парень тут выживал с другими защитниками? Даже предположить не могу. Кстати, искал фуражку, даже тела ворочал, не нашёл. Видимо ранее где-то потерял.

Других пограничников среди убитых не нашёл. Некоторые вообще без гимнастёрок. Грязные все. Не первый день оборону в крепости держат. Дальше что, закопал всё своё добро, присыпал, замаскировал также битыми кирпичами и мусором. Вдруг тот новый бой или огнемётами отработают? А земля защитит.

Лопатку чуть в стороне спрятал. После этого выбрался наружу через пролом, явно два снаряда крупного калибра попало, и держа руки на виду, двинул по разбитому двору крепости, глядя на расстрелянные здания казарм и другие строения крепости.

Идти босиком тяжело было, приходилось постоянно смотреть под ноги. Смрадом разложения тянуло со всех сторон, сгоревшие остатки техники и вооружения.

– Ком. Ком, – расслышал я, кто-то подзывал на немецком.

Приметив немцев в стороне, у стены здания, похожего на штабное, выгоревшее изнутри, я двинул туда. Вот так я и попал в плен. Немцы, добродушно посмеиваясь, даже обыскивать не стали. А нечему тут обыскать, я обнажён. Вот один и повёл прочь.

Иногда постреливали, это я слышал, но чтобы ожесточённые бои шли, этого не было. Значит, к концу подходили бои. Когда мы покинули крепость, по тропинке шли, то многие встречные немецкие солдаты ржали, видя меня.

Как я понял, те боепитание и горячую пищу доставляли, у меня живот сводило от голода и жажды, но я крепился. Так вот, когда мы крепость покинули, то конвоир не стал мне мешать спуститься к воде у мостика и жадно напиться.

А потом запрыгнуть в воду и быстро отмыться. Руки как два куска грязи, быстро отмывал. Эх, мыла не хватает. Дальше нырял с головой и водил руками по телу. На нём тоже разводов хватало. Так и отмылся. Правда, сукровица с головы потекла, точно рана есть.

Немцу надоело ждать, а я ещё раз напился, выгнал из воды резкими командами, и повёл дальше. Уф, жажда уходила, уже легче. Теперь бы поесть и медицинскую помощь получить.

Чуть позже нас остановил унтер у палатки с красным крестом, медик, судя по знакам различия. Со смехом сказав конвоиру, чтобы дикий русский не пугал немецких женщин, видимо связисток, велел обойти палатки, и кинул мне тряпицу.

Я её бёдра намотал, прикрыл срам. Заодно показал на голову, наклонившись, чтобы тот видел. Унтер кстати, заинтересовался, видимо скучно, раненых нет, стал осматривать, потом надавил на рану. Тут я охнул от вспышки боли и меня вырубило.

Очнулся я видимо не сразу. Вечер уже был, солнце садилось. Унтер, что привёл меня в сознание, знаками велел подниматься. Того конвоира рядом не было, а было двое носилок с ранеными немецкими солдатами. Их готовились погрузить в кузов машины. Уже обработали раны. Я ощупал голову, повязка, через подбородок. Внизу узелок. Похоже обработал уже. Ну хоть это.

Меня раненого ещё и заставили грузить раненых. А я шатаюсь от слабости. Кстати, унтер дал красноармейские шаровары. На вид чистые и не рваные, бечёвку, препоясаться, и скатку шинели. Видимо, что было. Ну шаровары в пору, шинель накинул на плечи, и вот так двинул за другим конвоиром.

Меня покормили, унтер за помощь с погрузкой дал два чуть подсохших куска хлеба и небольшой хвост жаренной рыбы. Рыбу и один кусок хлеба жадно, но тщательно пережёвывая, съел, даже кости пережевал, а второй в карман шинели. Она ношена, чуть больше по размеру, но петлицы спороты.

Почти час шли, даже перешли по понтонному мосту через Буг. На воду я жадно смотрел, но конвоир явно не из тех что даст мне попить. Всё покрикивал. И тут в двух километрах от реки, в чистом поле был разбит лагерь для военнопленных. Прямо у дороги окружённая колючей проволокой чистая местность. Укрытий нет. Туда и затолкнули. Не опросили даже.

Это не лагерь, а место временного содержания. Утром думаю уже дальше на территорию Польши погонят. Да пофиг, главное, чтобы заработало хранилище. Я же, отойдя, расстелил шинель, лёг на одну сторону и второй накрылся.

Только спросил у соседей какое сегодня число. Двадцать восьмое июня, оказывается. Ну это ещё нормально, я думал уже июль.

Меня никто не окликнул, значит знакомцев Руслана не было. Хлеб не доставал. Меня мутило после приёма пищи, видимо много съел на голодный желудок. Но я своё не отдаю, это жизнь для меня и силы. Так что как накрылся полой, почти сразу и уснул.

Сам лагерь небольшой, на тысячу человек, а было от силы сотни три. Многие явно свежие, десяток одновременно со мной привели.

Утром проснулся сам. Живот чуть ныл, как бы гастрит с такой диетой не заработать. Воду разносили и еду. Сырые овощи, в основном лук, и капусту. Ну и воду в вёдрах. Я тоже жадно попил. Ладонями черпал. Ещё хватило часть кочана урвать. Поел, хрустя им, да тот хлеб добил. А через час лагерь опустел. Выгнали всех. Пятерых вроде оставили, умерших за ночь вынести и могилы копать, поздоровее выбирали, а нас колонной дальше на запад.

Время идёт, сутки прошли, ещё двое ждать, пока хранилище не появиться. Идти тяжело было, но тут конвоиры не запрещали, когда мы реки по мостам пересекали, пить из рек. Давали двадцать минут, сами отдыхали, и дальше.

У многих в руках красноармейские котелки имелись, у меня вот нет, те воды набирали, пили в пути, а я терпел до следующего водоёма. Кстати, силы прибывали, еда помогла. Хотя слабость всё равно была.

До вечера нас вели, в обед не кормили, хотя сами немцы сухпаем питались. Ну и к вечеру загнали на территорию крупного и тоже открытого лагеря. Километров на пятьдесят думаю отмахали от Буга. Где-то так. И всё пешком, на поездах не возили, обессиливших добивали на обочине редко, в основном им помогали соседи.

Тут уже похоже обустраивались надолго, следующие двое суток я в лагере находился. Сюда приводили новичков, но не меньше отправляли дальше. Это сортировочный лагерь был. Точнее вызывали по пятьдесят человек, как я понял на опрос, карточки военнопленных заводили, и дальше распределяли по лагерям, сразу уводя.

Я же укрывался среди свежих, так что пока до меня не дошло, а с поступлениями новых пленных, мог тут месяц изображать новичка. Жаль примета на голове заметная, легко узнаваем.

Кормили скудно, баландами жидкими, хлеба мало давали, вот я и скорешился с одним парнем, ели из его котелка и его ложкой, но хоть так. Вот так и прошли трое суток с момента как я очнулся в новом теле, и ношу теперь имя Руслана Ахметова.

Двое суток в новом лагере. Знакомцев тут тоже не встретил, зато заработало хранилище. Моя надежда исполнилась. Причём, хранилище в этот раз с сюрпризами. Не ожидал. Эй, вербовщики, где вы?

Нет, само хранилище в порядке, две тонны сразу получил, плюс немедленно маятник запустил. Значок на сетчатке левого глаза имею. Тут проблем нет. Просто само хранилище не пустое, вот это и стало неожиданностью для меня, раньше такого не было.

Я просто хотел убрать в хранилище кусок плохонького и ноздреватого хлеба, как раз начали обед выдавать, драка шла, пока напарник получал баланду, когда понял, что хранилище не пустое. А там есть характерная особенность, если оно пустое.

Удивился. Час как открыл, ещё ничего не убирал. Чуть позже, когда поели, и напарник лёг на моей шинели, подремать, я решил изучить что же у меня такое? Так как не я убирал неизвестную вещь, то и фото в списке убранного не было.

Да, там такая схема управления. Достать могу, но вдруг оно имеет большой объём и все его увидят? Я даже не знаю какого оно размера, что уж про то что там лежит говорить. Тут видно всё вокруг на сотни метров, сразу рассмотрят, что я достану. Немцы ходят, поглядывают на нас. Нет, рисковать не стоит.

Одно известно, этих предметов в хранилище три. Это всё что я знал. Главное время пришло, и я толкнул Сергея, моего напарника. Он стрелок. Призван был с началом войны из Минска, два года как из армии, поэтому попал в полк, куда послужившие поступали, почти сразу в бой где и попал в плен, и вот тут в лагере со мной. Уже мобилизованные в плен попадают.

– Чего? – спросил тот, глядя на меня одним глазом, рукой левой прикрывая лицо от жгучих лучей солнца.

– Вечером бежим. Под видом посетить срочно медика. Я с головой, ты руку замотай. Вон у соседа попроси бинтами поделиться.

– Думаешь получиться?

– А почему нет? Первым меня, пусть на самом деле рану глянет, а то подёргивает, да и болит зараза, а там как я знак дам, действуем.

Мы шептались, тут побег массовый совершить сложно, так и договорились. Бинтами сосед раненый поделился, замотали Сергею руку. Поужинали. Объедки какие-то, но силы поддерживать хватает. А вечером двинули к воротам.

Как я не убеждал солдата и потом подошедшего унтера, знаками показывая на голову и как будто выдёргиваю нитки, намекая снять швы, знание немецкого не демонстрировал, нас не выпустили. Утром, мол, подходите. Через полчаса стемнеет, никого не выпускают. Так что пришлось расстроенными вернуться обратно.

Стемнеет, достану и гляну что там в хранилище. Ночью уже можно. Дальше отдыхали, набирались сил, и когда стемнело, большинство вокруг спали уже. Хотя движение, от группы к группе, тоже было.

Сергей спал, так что отсел, тут место свободное, хотя его обычно мало, и призвал то, что было в хранилище. На траву что-то упало, характерно звякнув металлом. Ну размеры небольшие, уже радует.

Когда я, пошарив в траве, поднял то, что упало, как раз три предмета, то мои руки задрожали от волнения. Пластина с держателем. Готов поклясться, это амулет зарядки. Потом брошь, лекарский амулет, и колечко с камушком.

А кольцо что такое? Вот этого не знаю. Я даже и не думал. Куснул себя за большой палец левой руки. Не сильно, но кожу надорвал. Дальше помня где у броши руна приписки владельца, прижал большой палец и стал ждать.

Есть, на пятой секунде дёрнуло. Прошла приписка, амулет теперь мой. Ну да, скоро появится флажок управления на сетчатке левого глаза. Он не сразу появляется, но и минуты ждать не нужно. Полминуты.

Потом привязал амулет зарядки. И дальше кольцо. Внутреннюю сторону. В одном месте прижал палец и ничего через пять секунд, передвинул, снова прижал, тоже ничего.

И только когда в третий раз передвинулся, подождал пять секунд и есть привязка. В темноте же делаю, не видно ничего.

Пока с кольцом возился, флажки двух первых амулетов появились на сетчатке левого глаза. Проверил меню, не ошибся. Они и есть. Зарядка и лекарский амулет.

Тут и флажок кольца появился. Стало теперь ясно что это такое. Амулет ночного и дальнего виденья. Странно. Был у меня такой амулет, но не в виде кольца. Видимо просто другой предмет использовали для создания.

Точно, этот амулет на порядок похуже чем тот, что раньше у меня был. Простенькая модель без дополнительных опций. Но хоть это. Ладно, знать буду.

Я уже активировал кольцо, оба остальных пока убрал в хранилище. Чтобы ими пользоваться они должны быть снаружи. Убираю в хранилище и флажок выцветает, неактивным становиться, вот как сейчас. Два активных и два нет.

Причём, я обшарил всю примятую и вытоптанную траву на месте, где доставал амулеты. Я понимаю, что их три, это если по одному убирать, то их три и покажет меню хранилище, а если две шутки разом, покажет, что убрал одно. Мало ли кто убирая амулеты, мог сделать это в большем количестве, но убирал три раза.

Нет, к сожалению, как я не выщипывал и не шарил руками, пусто. Было три амулета и все три у меня. Надо сказать, я был изрядно озадачен. Это что такое? Значит, админы всё же следят за мной? А чего ждали шестьдесят лет?

Да не похоже это на них, но амулеты внутри хранилище. Я изрядно озадачен. Ладно, потом всё это обдумаю и проанализирую. А сейчас бежать надо. Пока силы есть.

Надо сказать, что в лагере содержание если не ужасное, то близко. Никакой медицинской помощи нет. Если сам раненый не подойдёт и не попросит, они хоть десятками могут умирать на глазах охраны, им пофиг.

С едой также. Никакой централизованной подачи, заносят, ставят и потом со смехом наблюдают как пленные рыча дерутся за еду. Кто за хлеб, кто у котлов, чтобы зачерпнуть того варева, что занесли. И с водой проблемы, мало её.

Что печально, приходилось участвовать в этом безобразии, чтобы была еда и вода. Иначе быстро силы потеряем. Так что дожидаться следующей ночи я и не думал, если бежать, то сейчас и амулет ночного и дальнего виденья мне поможет.

Сам лагерь находился у дороги, до речки с полкилометра, оттуда бочками возят воду в телегах. Рядом городок с железнодорожной станцией, мы на окраине стоим.

Вокруг лагеря врыты столбы, что оплетены колючей проволокой, стоят явно наспех сбитые вышки. Пять штук. Четыре по углам и пятая у ворот. Парные патрули вокруг лагеря ходят, изредка подключая к аккумуляторам, их днём заряжают, бегают лучи прожекторов от вышек.

Туалетов понятно в лагере нет, выкопали глубокую канаву, туда пленные и ходят, сидят в позе орла. Ну хоть это сделали. В общем, стандартный временный полевой лагерь. В данном случае сортировочный.

Тут командиров отделяют от простых бойцов. Командиров быстро вычисляют, те как пытаются при раздаче еды командовать, даже если в форме простого бойца или без френча, сразу на заметку попадают. Да и видно, что командиры, галифе то синие, а они только у командиров.

Обычно френчи скидывают комиссары и кто носит форму политработников. Уже известно, что немцы в плен их не берут, выполняют приказ на ликвидацию.

Так что осмотревшись, отключил амулет, в глаза не полная темнота ударила, Луна подсвечивала, фигово, и толкнул уснувшего Сергея.

– Чё?

– Чё – по-китайски жопа, – автоматически ответил я. Внуки научили в прошлой жизни, отучали от таких сокращений. – Уходим. Просто ползком до ограды и дальше в поле.

– Увидят.

– Тихо поползём. Я первый, ты за мной. И не шуми своим котелком.

Тот немного посомневался, но всё же сел. Я выдернул из-под него нашу общую шинель, накинул на себя, зябко с обнажённым торсом, и не вставая, мы поползли к ограде, выбрал почти центр между вышками.

Иногда замирали, когда вдруг прожектора срабатывали и обшаривали всё, особенно всё у ограды и даже в поле. Я пару раз оглянулся и ругнулся. За нами ползли другие пленные. Или наш шёпот в тиши разобрали или просто стадному инстинкту последовали. Все ползут, и я поползу. Думаю, тут первый вариант.

Вот и ограда. Я уже всё осмотрел и прикинул, поэтому шепнув Сергею, чтобы замер, ждал сигнала, сам накинул шинель на колючку, быстро переполз на тропинку где патрули ходят и оббежав по полю, вышел в тыл к вышке, и стал подниматься наверх.

Ну часовые тут тоже понимали, что их застать врасплох могут, крышка была, что закрывалась, резко из люка не появишься. Тем более немец засёк всё же колебания вышки, пока я быстро поднимался.

Да я и не скрывался. Наблюдал как те меняются, в курсе дел. Более того, как раз смена и шла, на двух вышках уже поменялись, поэтому часовой ждал смены и не удивился, что кто-то поднимается.

– Это ты Курт? – спросил тот.

– Не Курт, а Фриц, – поправил я того, и крышка открылась.

– Какой Фриц? – удивился тот.

Уп-с, ошибочка вышла, я думал меня проверяют. Быстрым касанием по левой ноге я убрал немца в хранилище, а сам поднялся, закрыв люк на щеколду, взвёл затвор немецкого станкового «МГ-08», и срезал сначала группу с разводящим, потом две пары патруля, и стал быстро, кроткими очередями расстреливать четыре других вышки.

Успел. Чуть слепило выстрелами, но амулет молодец, приглушал, и работал по сути штатно. После этого стал длинными очередями расстреливать выбегающих из палаток немцев. Около роты было, из охраны лагеря. Полуодетые. Многие вообще не одетые. Но все с оружием. Лента на двести патронов, на всех не хватит, но я старался, да ещё что-то орал с азартом.

– А-а-а!.. На!.. На!.. На-на-на!..

Тут по мне уже прицельно бить начали, щепки отлетали от досок ограждения. Лента всё, закончилась, я упал на пол, убрав две коробки с запасными лентами и канистру с водой, это для охлаждения ствола, в хранилище.

Больше ничего интересного не было. Оружие личное немец держал при себе, на ремне, с ним и убрал. Быстро открыв люк и почти упал вниз, замедляясь с помощью перекладин лестницы, и дальше побежал прочь.

На бегу проверял себя, не ранило ли? Вроде было два удара по телу. Однако это щепки, от одной ссадина, другую выдернул из плеча. У палаток рукопашная стояла, туда командиры своих людей направили, оружие и припасы думают добыть, немцев добить.

Народу хватало, немало уже перескочило через мою шинель, что я на колючку бросил. Первым Сергей, боковым зрением это видел, остальные за ним. Шинель не заберёшь, там другие и сейчас перебираются.

Вообще таким способом за эти два дня утекло незаметно десятка два парней точно. И пару раз засекли попытки побега, ужесточив охрану.

Сергея я видел. Бежал дальше, часто оглядываясь, меня искал, но извини, наши пути дорожки тут расходятся, у меня другие планы. В городке уже тревога стояла, скоро оттуда помощь подоспеет, вот умные люди и старались сбежать пораньше, чтобы фора была.

На другие вышки тоже поднимались, за пулемётами и личным оружием часовых, но это дела тех, кто решил остаться. Я лично бежал напрямую к реке. Для меня вокруг как день, не запинался, бежал уверенно.

Руслан до армии думаю много босиком ходил, ноги привычные. Вот так добежал, первым делом жадно напился, после чего поискав, нашёл кусок валуна, видно, что недавно лопнул, отколовшись, скорее всего лёд постарался. Край ещё острый, тяжёлый, кило два камешек весит, и достал часового. Того, с вышки.

А чего мне его с собой носить и место полезное занимать? Мне хабар с него нужен, начиная от оружия и заканчивая сапогами. Достал так, чтобы я был со спины. Тот ещё наклонился, видимо в тот момент заглядывал кто в люк лезет, вот я по затылку, аккуратно под срез каски, и ударил.

Без крови. Просто вырубил, после этого стал быстро его раздевать. Карабин «Маузер», снял, проверил, приведя к бою и отложил. Дальше ременную систему, тут стандарт. Штатный штык-нож, фляжка, пустая к слову, подсумки и всё.

Коробки противогаза нет, это солдат охранной дивизии, они их особо не используют. Дальше обыскал карманы. Наручные часы имелись, богатый солдат, снял и застегнул на кисти левой руки. По карманам мелочёвка, деньги хранил без портмоне, восемнадцать марок, большей частью монетами. Хотя и две банкноты было.

Фонарик, его думаю выдают часовым. Видел, как те изредка ими ночами пользуются. Документы, расчёска карманная, да и всё. Даже перочинного ножа не было.

Сняв форму, перед этим стянув сапоги, оставил обнажённое тело лежать. Сапоги натянул на ноги, на размер всего больше, у меня нового сорок третий размер, портянки намотал. Френч накинул, ночь, прохладно, и оставив лежать обнажённое тело, побежал прочь. Немца я штыком добил в сердце.

Кстати, пока я часовым занимался, собирая хабар, в ста метрах от меня крупная группа освободившихся пленных, под сотню, многие вооружены, через речку эту переправлялись. Видимо решили сбить собак со следа. Не думаю, что до этого дойдёт. Сейчас сорок первый, тыл немцы не так сторожат, как с сорок третьего по сорок пятый.

А бежал я вниз по реке. По сути уходя в тыл к немцам, и смещаясь к югу. А потом выбежал на дорогу и устремился к городку рядом с которым стоял лагерь. Ну да, по сути я оббежал город и зашёл в него с другой стороны от лагеря.

Я голоден, а запасов нет. Вон в речке набрал воды во фляжку, слил из канистры, промыл, и тоже с речки заправил. Запас воды есть, одиннадцать литров, а еды вообще ни крошки.

Немцы, гарнизон, у лагеря сейчас, город думаю пуст. Да те не поверят особо, что наши в город сунуться. Драпают со всех ног, и те недалеки от истины.

Проник я в городок легко, постов или чего другого не было. Глубокий тыл же. Приметив, что в мою сторону по улице бегут двое, опознал польских полицейских. Теперь ясно кому немцы поручили безопасность города, пока те у лагеря.

У одного был карабин «Маузер», вроде моего, у другого что-то в кобуре на ремне. Прыжком сблизился, я у забора залёг, и касаниями убрал. Дальше достал штык-нож из хранилища и доставая по очереди поляков, чтобы быть им со спины, ударами ножа прерывал их жизни. Немецкие холуи, я таких никогда не щадил.

Снял с них хабар, сапоги стянул, отличные сапоги, путь и заметно ношенные, одна пара мой размер. Мелочь по карманам. У того что с кобурой наручные часы были, похоже офицер. В кобуре «Наган» оказался, ещё царских времён, с орлом.

К карабину три десятка патронов. К «Нагану» примерно столько же. Ну насчёт карабина я не переживал, обоих, короба с пулемётными лентами взял, а там используется тот же патрон. Так что четыре сотни патронов в запасе у меня точно есть.

Ну и дальше рванул. Удачно мне полицаи попались, но я сюда не для этого проник. Времени мало, а надо успеть сделать всё запланированное.

Эх, надо было одного из полицейских разговорить, узнать где и что находится. Как-то упустил этот момент. Самому придётся бегать и искать. Впрочем, магазины в основном в центре, у станции на площади могут быть, вот туда я и спешил.

Конечно ничего не работает, но меня это мало волновало. Первая лавка, это всякой всячины. Ну знаете, где от иголок до одежды продают. Ну в принципе тоже нужно. Незаметно вскрыл дверь, причём парадную, для посетителей, поставив её рядом, и дальше осматриваясь, начал набирать хабар.

Да, иголки швейные тут тоже были, и катушки ниток. Это я так, просто увиденное озвучил. Взял полкоробки мыла, вроде нашего хозяйственного, больше не было, ещё полкоробки другого, душистого. Все иголки и нитки, вес небольшой, а пригодятся. Да и как товар хорошо идёт, продать можно.

Лавка рядом со станцией, думаю пока поезд стоит, тут бывают пассажиры, но в принципе товар для горожан. Котелков не нашёл, кастрюли мне не нужны, взял пять глубоких тарелок, два кухонных ножа, три перочинных, вилок несколько, поварёшку небольшую, тёрку и разделочную доску. Два тазика и ведро жестяное. Два мотка верёвки, лопату.

Тут вообще лавка больше для садоводов ориентирована, даже семена продавались. Два одеяла, гамак нашёл, случайно в подсобке тюк его приметил, кусок тента два на два метра. В принципе всё.

Ещё одноручную пилу и маленький топорик прихватил, и хватит. Мелочь для жизни на природе взял, но это не туристический магазин, не тот ассортимент. Даже одежды нет. Так что покинул, поставив дверь так, чтобы со стороны казалось, лавка заперта.

Буквально четыре дома, завернул за угол, и оп-па, дом пекаря, и тот работает, свежим хлебом пахло. Да на запах и шёл. Тут же на первом этаже и лавка, где торгуют свежим хлебом. Сейчас понятно закрытая.

Я открыл, товара непроданного не так и много под прилавком, семь больших караваев забрал, двенадцать булок длинных, несколько сдобных слоек, два маковых рулета, и всё.

Мельком заглянул в пекарню, чтобы не мешать одному тучному работнику. Почему-то уверен, это хозяин. А тот пироги пёк, как раз в печь убирал противни. Не думаю, что для лавки, скорее всего кто-то заказ на утро сделал. Шесть пирогов, в подставке друг над другом. Только в печь убрал. Ну час точно будут печься, подожду.

Пироги я решил забирать, так что всё аккуратно прикрыл и побежал искать следующий магазин. Запасов мало. Хлеб один это ни о чём. Следующий магазин оказался на площади, а та освещена, и народу хватало, как раз эшелон прибыл, и солдаты были.

Да ладно это, лавка-то круглосуточная и торговала съестными припасами, включая готовыми. Не буфет, но схоже. Я пока её обходил, с чёрного входа решил проникнуть, у этого служебного входа обнаружил велосипед, прислонённый к стене. Прибрал в хранилище.

Дверь открыта была, из-за духоты, так что свободно зашёл внутрь, и из коридора в кладовку. В лавке шум, клиентов в зале хватало, там торговля шла. Поэтому поторопимся. Кстати, а лавка чисто для немцев. Я сразу и не понял.

Вот и начал убирать вязанки колбас, что над головой висели, банки консервов с полок, из готового почти ничего и не было, банки с какао, мешок соли, две головки сахара, ну и разные крупы, бобы, и остальное, даже овощи. Почти на полтонны набрал и сбежал.

Вернувшись к дому пекаря, стал терпеливо ожидать готовности пирогов. Судя по запаху, никак мясное что-то?

Через полчаса достал, тыкая вилкой и убрал остывать на стол. Снимая фартук тот пошёл отдыхать, я же забрал пироги, шесть штук, горячие, прикоснуться нельзя, и побежал к выходу.

Оп-па, город блокируют, узнали, что тут кто-то есть. Или трупы нашли или поняли, что лавку ограбили. Однако я ушёл огородами, и прямо по дороге, налегая на педали, катил прочь.

Конечно не всё сделал, одежды гражданской нет, котла, сварить похлёбку не в чём, но припасы имеются, некоторые запасы, продержатся хватит, а там добуду.

И да, уходил прочь, в сторону Варшавы катил прямо по дороге. Если видел кого, то съезжал, пропуская лёжа в траве, и дальше по ней. Темнота скрыла. Застать врасплох меня сложно, с помощью амулета раньше ворога замечу.

Ну а планы я составил ещё пока в лагере жил. Скучно, хоть планы строил. Знаете, я уже жил в Союзе, и было тяжело. Я не хочу работать, а заработал себе много за войну, было на что жить, но там за этим следили строго.

Не скажу, что прям душно мне в Союзе жить было, но не комфортно точно, поэтому я решил, что в этот раз буду швейцарцем Крафтом, под этими данными жить. Если у меня новая жизнь после Руслана будет, а похоже так и есть, то стоит попробовать. Даже распробовать.

Со своими конечно хорошо, но уж больно советская власть гайки закрутила после окончания войны, по борьбе с тунеядством. С Хрущём такого не припомню.

Мне это ух как не нравилось. Вот об этом всём и размышлял, пока катил по ночной дороге. Хороший велосипед, почти не шумит, поэтому для меня стал полной неожиданностью окрик:

– Хальт!

Я рассмотрел двух местных в гражданском, что поднималась из травы в кювете. С оружием и без повязок. Бандиты, без сомнения. Гоп-стоп. У меня такое уже было в одной из жизней, так что остановившись, прибрав велосипед, сблизился, один чиркал спичкой, осветить нас, но я уже касаниями убрал их.

Дальше доставая по очереди, вырубал со спины. Раздел до нага, вот и гражданская одежда, подберу с двоих себе по размеру, но это потом. Оружие, это польский «ВИС» всего один магазин, запасного вообще не было, и немецкий «Люгер». Вот к нему три запасных магазина и ещё патроны россыпью.

Обыскал канаву, откуда те так неожиданно вылезли, и нашёл два вещмешка. Полных. И ведь даже не выглядывали, до последнего не замечал. А вообще я на кочку наехал, на велосипеде задребезжала какая-то деталь, те и выскочили, крича. Под немцев работали, пользуясь темнотой.

Думаю, до этого они обо мне и не подозревали. Причём, опознал обоих, те же самые, что я встретил и убил в первой жизни. Имею ввиду, первой новой, при перерождении. Я тогда от Варшавы, как раз по этой дороге и ехал, их тогда уже трое было, и в августе, но встретил ближе к Варшаве.

Допросил. Да мелкая банда, под видом строителей на заработки в Варшаву идут, иногда вот так грабя путников. Так что добил штык-ножом и в канаву. Найдут, но не скоро. Да и вряд ли на беглых советских пленных подумают, скорее на местные разборки, так что покатил дальше.

Я уже удалился километров на семь-восемь от городка, ещё столько же думаю успею, буду двигаться пока не рассветёт, и встану лагерем. Да, я подкрепился, поел колбасы с хлебом в лавке пекарни, пока ожидал готовности пирогов.

Да что это, я достал лекарский амулет, повязку я снял перед побегом, демаскировала, и провёл диагностику. Сначала вылечил плечо, там всё кровило, и обломки щепки достал, заживив. Потом за голову принялся.

Когда изучал показатели диагностики, сам в шоке был. У меня перелом черепа на макушке. Такой удар был, что трещина возникла, то-то боли, головокружения. Так что хватило залечить трещину, убрать гематому. И вообще рану убрал на голове.

В принципе всё, накопитель у амулета разряжен, но зато почувствовал себя лучше. При беге так в голову не отдавало. А то иногда тряхнёшь ею, чуть сознание не теряешь. Раньше конечно надо было вылечить, но я торопился, времени резерв появился только пока ожидал в пекарне готовности пирогов. Вот такие дела.

Так что катил дальше. Я был прав, к рассвету ещё километров восемь проехал, уже приличное расстояние позади оставил. С дороги съехал, специально высмотрел в километре от дороги одинокую рощу, туда и пошёл прямо по полю. Был там, когда светало.

Что дальше? Снова поел и водички попил, и стал разбираться с добычей с бандитов. А что, на мне красноармейские шаровары и окровавленный у плеча, причём моей же кровью, немецкий френч. Да меня сразу шлёпнут, если в таком виде увидят. Нет, нужно в гражданское переодеваться.

Кстати, по пути речка попалась, потратил десять минут, накупался, помылся с мылом, запасы воды пополнил, и дальше. Так что чистым был. Сначала тюки одежды и обуви достал. Так и собрал себе комплект. Оделся, нормально, обувь в виде обычных сапог, но мой размер.

Остальное прибрал, перебрав, продам на рынках Варшавы. Потом вещмешки. Тут вещи, немного ценностей и денег, видать уже кого-то ограбили, и съестные припасы. Деревенские, даже сало солёное было. Но главное, старый, пусть медный, но котелок на четыре литра, что меня больше всего порадовал.

Так что разжёг бездымный костерок, подвесил котелок с водой, из канистры налил, и пока вода закипала, овощи нарезал, сала мелкими кусочками и чуток колбасы для аромата, и начал варить похлёбку. Рядом стопка пирогов, остывали, а то не прикоснёшься. И это курники были.

Устал, спать хочу, но терпимо. Надо закончить. Сварю, разолью по тарелкам, и помыв котелок, сварю какао. Так что стал мыть тарелки из той лавки, да и вообще всё перебирать. Нахватал немало, что не нужно - отложу. Скорее всего упаковку.

Вообще планы такие. Добыть самолёт, «Шторьх» или связной «мессер», с запасом топлива, а уже надо, и в Швейцарию, там месяц поживу, документы сделаю, квартиру куплю, а дальше подумаю.

Ну вот хочу я повевать с немцами не партизаном, как поначалу решил, а именно со своими, так что вернусь в крепость, форму с документами заберу и к своим. А после войны уже видно будет. Пока сам не знаю, что дальше. Даже загадывать не хочу.

Конечно жаль, что амулета личной защиты в хранилище не нашёл, но и так меня серьёзно поддержали. Кстати, амулет зарядки заработал сразу как в роще устроился, заряжал пустой накопитель лекарского амулета. Я его и в пекарне запускал, полчаса заряжал. Тут подольше постоит.

Два часа я занимался делами. Похлёбку сварил, тут и поел горячего с хлебом и остальное разлил по трём тарелкам, прибрав. Ох и удалась же похлёбка. Да, пироги нарезал кусками, уже тёплые, и убирал по одному в хранилище.

Котелок отмыл, хорошо отмыл, с песком. Дальше заполнил водой и снова над углями повесил, подкидывая дерево, от упаковки тех вещей, что взял в городке. Какао делал. Жаль молока нет, но надежда добыть имеется. Сварил и какао.

К тому моменту я всё перебрал, оружие к бою приготовил, отдельно убрал то, что не нужно, выкину потом, а пока сделал обычный лагерь путешественника, два одеяла, на низ и наверх, вещмешок под голову, и всё, вскоре уже спал. В одних трусах и майке. Тоже с бандитов, надо будет постирать.

Выспался отлично, как в колыбели спал. Никто на меня не наткнулся и не обнаружил. Время четыре часа, я поправил стрелки, с часов на башенке той станции, в городке, где лавку продуктовую ограбил. Так что точно четыре часа дня.

Выспался. Быстро поел, омылся и извлёк накопитель из амулета зарядки. Четверть есть, уже хорошо. Так что убрал синяки из-под глаз, последствия травмы головы, надорванное ухо заживил, царапины убрал и руки, особенно ногти, два сорваны были, подлечил.

Хочу сейчас выехать, вот и приводил себя в порядок. Снова накопитель пуст, так что поставил на зарядку, и стал собраться. Да, позавтракал не похлёбкой, просто бутербродами с колбасой и какао, и бросив тут весь ненужный мусор, своё забрал, с велосипедом на дорогу пошёл, и там покатил дальше.

Немного напрягало, что в моём лице азиатские черты высмотреть можно, тут такие редкость, но на удивление катил спокойно. А километров через пять, повезло наткнутся на мотоциклиста. Ехал в ту же сторону что и я. Да он меня и обогнал недавно. Посыльный. Немец, обер-ефрейтор с «МП-40» и пистолетом. Надо брать.

Подкатил улыбаясь, дорога как раз пуста, точнее позади колонна грузовиков удалялась, вдали только арба с сеном, но что оттуда увидишь? Остановился рядом, и броском, немец отслеживал меня, смог дотянуться и убрать того в хранилище.

Упала канистра, тот заправлялся, но я подхватил и закончил. Канистру в держатель на боку, закрыл крышку бака и убрал мотоцикл, вполне свежий одиночка модели «БМВ». У меня такие были.

Так что сошёл с дороги, там немца достал, вырубив. Раздел, форма почти мой размер, рукава чуть коротки, но закатал как немцы это любят делать, ну и пробудив, допросил. Тот в Седльце ехал со срочным посланием. Нормально.

Немца уничтожил понятно, уже под его видом выехал на дорогу и погнал дальше, покрытие позволяло держать скорость пятьдесят, а то и шестьдесят километров в час. Сельцо проехал, и дальше погнал, только пыль за спиной. Ни разу не остановили. Свой же едет.

Очки скрывали контуры лица, удобно. Совсем немного не успел, начало темнеть. До Варшавы рукой подать. Доехал до окраин, уже стемнело. Встал, поставив на подножку, заправил бак, остатки слил из канистры, где-то на полбака вышло, больше нет.

Переоделся в гражданскую одежду, документы приготовил. У бандита кроме своих ещё три было, точно ограбили, вот и подобрал что больше по возрасту подходили, к слову, жителя Варшавы, и побежал к городу.

Обошёл посты, и углубился в улочки. Комендантский час, улочки пусты, редкие прохожей тоже от всех шарахались. Патрули ходили.

Я до центра дошёл, там в парке в кустарнике расстелил одеяла, разделся и спать. Сытый и довольный. Не думал, что так быстро до Варшавы доберусь, предполагал, что у меня два, а то и три дня будет. Так и уснул.

Проснулся я с первыми лучами солнца. Нет, кустарник ещё в тени, разбудил шум проехавший недалеко машины, так что встал, сделал лёгкую зарядку, кровь разгонял по венам. Поел бутербродов, как раз пять готовых было, но три съел, с какао, собрался, прибрав своё, и на выход.

Дальше поискал рынок. Есть такой, развал. Там постепенно стал избавляться от того, что с бандитов снял. Даже сапоги с часового, и полицейских ушли, оставил себе одну пару, что сейчас на мне, и хватит. Ещё одну пару наручных часов продал. Хорошую цену дали.

На полученные средства начал делать закупки. Например, взял большую чугунную сковороду с крышкой. Вещь нужная. Бутыль на пять литров с подсолнечным маслом, у меня не было ничего для жарёхи.

После этого приобрёл самовар, свежий, по-моему даже тульский. Большой, на десять литров тот. Проверили, не подтекает. Для чая беру. Большой заварной чайник взял, чашки и кружки. Палатку двухместную, вполне свежую.

Из припасов мяса, заднюю часть ляжки свиньи, тут кололи, немного ливера, с картошкой пожарю, пяток свежих куриных тушек, мешочек домашней лапши, два мешка лука, мешок картошки. Всё это уносил и незаметно убирал в хранилище.

Кстати, даже ту одежду, что на мне была, продал, и нормальную, моего размера, чистую, купил. С кепкой и лёгкой курткой. Два полотенца взял, небольшое для рук и большое банное.

Ну и на остаток денег кое-что нужное купил. Итак неплохо закупился, марки с часового, и оккупационные марки, что у полицейских нашёл, включая добычу с бандитов, тоже потратил. Даже украшения продал.

А купил очки без диоптрий. Они конечно не мотоциклетные, но силуэт лица искажали. Больно уж неприветливо на меня смотрели. Общался понятно на немецком. С теми, кто его знал.

Ну а теперь разведка, где ювелиры живут узнать, и где банки находятся. Последние ночью и навещу. Хочу, чтобы ювелиры мне наделали накопители, хорошего качества. Так что в Варшаве я задержусь. На неделю думаю. Хотя вру. Нет, не то что задержусь, а что банками и ювелирами займусь.

Это конечно тоже на первом месте, но наипервейшее, это добыча самолёта. Он должен храниться у меня в хранилище с запасами топлива. Так что этой ночью на местный аэродром, где базируются истребители, защищающие Варшаву от налётов советской дальнебомбардировочной авиации.

Так и гулял, и знаете, чем дальше, тем больше начинаю понимать, что с телом мне не повезло. На азиатов косятся, с ними не особо хотят общаться, а немцы так подозревают, трижды у меня документы проверили.

Хотя это понятие относительное, у меня есть амулет, могу изменить внешний вид, работа трудоёмкая, но возможная. Но мне такая реакция на меня не нравилась.

А что в Цюрихе будет? Там засилье белых, это в будущем толерастия, задницы всем лижут, а сейчас белый господин, это господин, что и демонстрируют, даже поляки.

Я неожиданно понял, что меня считают существом второго сорта. На рынке продавали, но когда деньги показывал, а тут в городе особенно это показательно.

Впрочем, провести разведку мне это не помешало, банков в Варшаве хватало, наметил два мелких для ограбления. Также выяснил адреса трёх ювелиров. Мне пока достаточно.

На этом покинул на велосипеде город, и покрутился в окрестностях аэродрома, с возвышенности, изучил аэродром и стоянку самолёта. Амулет ночного и дальнего виденья работал, в данный момент опция дальнего виденья.

Кстати, по этому амулету, тут заряд конечно куда меньше тратился, но я активно две ночи его использовал, и вот днём тоже. То есть, я имею ввиду, что и тут он разряжался, уже пятидесяти процентов заряда нет.

Заряжу накопитель для лекарского амулета и им займусь. А так запас накопителей нужен, поэтому и подготавливаю почву чтобы их сделать.

– Есть «мессер», – воскликнул я, рассмотрев знакомый силуэт под навесом.

Так что изучив как мог подходы, отъехал и стал обустраиваться на берегу озера. Сразу амулет зарядки достал, работает. Стирку заодно устроил, а потом в тени ив спать лёг, пока постиранное сушилось. Ночью на дело пойду, нужно отдохнуть. Засыпать тяжело было, да ещё на сытый желудок, время два часа дня, больше двух часов возился, пока медленно не задремал.

Ночью на Варшаву был налёт. Пять дальних советских бомбардировщиков прилетели, высыпали груз на станцию и склады, и улетели. Без потерь. Я за этим со стороны наблюдал, наши летуны здорово мне помогли, так что смог незамеченным проникнуть на территорию аэродрома.

Там начал трясти пойманного техника, спрашивая где мой «мессер»? Под навесом было пусто. Поляк местный, с трудом говорил на немецком. Но очень хорошо на русском. Улетел тот вечером, в Берлин, какой-то важный чин отправился.

Зато узнал от него о новеньком «Шторьхе», что на днях получили, и тот ещё обкатку проходит. Ну или полётные испытания. Модель чисто санитарная, заказали для главной больницы Варшавы. То есть, это не немцы, поляки его купили, заказав. Тут вообще часть территорий польскому аэродрому относиться, часть военным силам Люфтваффе.

Оставлять в живых механика, я не стал, свидетель, узнал в каком ангаре стоит нужный мне самолёт, дальше сработал ножом, и дошёл до ангара. Забрал самолёт, а он полностью обслужен и заправлен, хоть сейчас лети, пусть польские опознавательные знаки, не важно.

Потом увёл с другого места две бочки бензина и четыре канистры с моторным маслом. У новых моторов иногда идёт перерасход. Полторы тонны и набрал получается. Свободного всего семьдесят кило, а мне ещё банк грабить. Золото понятно брать не буду, если только монеты, придётся банкноты, ими буду платить за огранку камней в накопители. Их больше наберу чем золота.

Вот так тихо покинул территорию аэродрома, и рванул обратно в город, там службы после налёта уже заканчивали работу, некоторые пожары тушили, а кто не нужен, расходились по местах дислокации. Так что побегал, где пешком, где на велосипед, но добрался до нужного банка. Мелкий и частный, но меня это не волновало.

Внутри аж два охранника. Обоих тихо ликвидировал. Ножом сработал. Своего хранилища в банке не было, слишком мал для этого, но большой сейф, похожий на трёхстворчатый шкаф, на два куба объёма где-то, в защищённом помещении был.

Его и вскрыл, проделав отверстие, бросив кусок толстого материала брони, семьдесят кило весит, на пол. Дальше изучал что внутри, амулет ночного виденья помогал, и доставал интересное.

Ценные бумаги и акции к чёрту. Порядка двухсот тысяч советских рублей пачками, забрал. Потом восемнадцать тысяч долларов США, тоже прихватил, как и пятьдесят семь тысяч английский фунтов. Ну и сорок две тысячи германских марок.

Местные злотые меня совсем не интересовали. Остальное из мешочков добрал золотыми монетами разных стран, пока моё личное хранилище не заполнилось полностью.

Знаете, задерживаться я всё же не стал, покинул Варшаву и взлетев с дороги, на бреющем потянул в сторону Цюриха. Да, там накопители и сделаю, закажу, купив камни. Заодно гражданство получу, уже в курсе что и как делать. Так что, порядок. Понятно до рассвета не добрался, так что нашёл место для посадки, обслужил и заправил машину, и стал обустраиваться на днёвку. Дальше ночью полечу, днём рисковать не буду.