Крейсер «Варяг» застыл на внешнем рейде, перед входом в Калифорнийский залив дымя своими трубами, а по флангам стояли четыре броненосца береговой обороны типа «кошмар»: «Страх», «Ужас», «Кошмар» и «Паника». Не зря я так кораблики назвал, первый же из них, что как раз «Кошмаром» потом и назвался, играючи одним залпом ракетных установок разогнал несколько племён индейцев, что за каким-то хером решили пограбить моих подданных, подловив их на форсировании реки. На этом война и закончилась, а индейцы больше никак иначе как кошмаром корабль потом и не звали, и я решил что это судьба, оставив его для всей серии кораблей, которые были похожи на мониторы. Остальные броненосцы такого типа тоже получили свои жуткие имена, чтобы не выделятся на фоне старшего брата.

Мы готовились встречать очередных незваных гостей. Пять кораблей, покрытых бронёй, против тридцати девяти деревянных фрегатов и линкоров, на корме, которых развивались флаги Англии, Франции и Голландии. Тройственный союз, созданный как раз для уничтожения меня любимого. Давние враги объединились, забыв на время распри между собой, чтобы поставить на место выскочку. И это у них уже не первая попытка. В резерве, укрывшись за фортом Скала, стояла группа Гришиных кораблей, состоящая из старика «Посейдона», и ещё двух кошмаров. Алан со своими клиперами и пароходофрегатами как обычно ушёл в открытое море, и задачи у него не менялись. Уйти от сюда не должен никто, как было уже не раз!

Я почти равнодушно смотрел на грозную силу противника. Ничему их жизнь не учит! Мне попросту некуда уже девать пленных! Продавать их что ли начать? Ведь годами люди в лагерях живут, без перспективы на освобождение! Жалко, честное слово, хотя для экономики Русской Америки бесплатная рабочая сила конечно сыграла большую роль. Каменные дороги уже ведут почти к каждому поселению и даже к отдельным хуторам и фермам! Построен отличный порт. Пленные роют канавы на приисках, ломают камень, работают на литейных и лесопильных заводах, валят лес и копают уголь, пашут землю и делают ещё целую кучу всякой полезной и тяжёлой работы, и в общем-то домой особо и не стремятся, за исключением офицеров и отдельных представителей из матросов и солдат. Многие пленные, особенно из старых, заваливают канцелярию отца Михаила и администрацию Дайона просьбами о приеме в гражданство. Большинство из них приняли новую веру и отреклись от подданства Британии.

И почему не успокоятся ироды? Меняются короли и династии в Европе, после первого визита английской эскадры прошло уже десять лет, а они никак не могут угомонится! Причем тактика не меняется, развития флота противника я не вижу. Только пушки на кораблях становятся больше, да и их количество увеличивается от раза к разу. Хотя нет, сейчас как раз изменения заметны. Одним флотом союз в этот раз не ограничился, через континент идёт и сухопутная армия вторжения. Почти пятнадцать тысяч человек! Сидор и Мур вовсю готовятся встречать их со всем нашим пролетарским гостеприимством. Сильно европоидам хвост прищемило. Наверняка не могут мне простить монопольной торговли с Китаем, Японией и Россией на Тихом океане, а также того, что мой флот гоняет европейских браконьеров, которые приходят теперь в Берингово море промышлять каланов, китов и котиков, я де факто объявил о своём праве распоряжаться (и соответственно защищать) водными ресурсами северных морей! Торгаши хреновы! Через полмира припёрлись, конкурента задавить! Как будто им мало Европы и Африки с Южной Америкой, не говоря уже про Австралию! Ни себе ни людям! Одним словом — наглы!

Когда десять лет назад я вернулся из похода в Китай, на трофейном, пропахшем мертвечиной фрегате. У меня и мыслей не было, что три самые могущественные морские державы станут врагами нашего нового государства. Кроме «Повелителя морей», тогда в жутком урагане погиб ещё только один мой фрегат, но основные силы десанта и мои друзья вернулись в Форт-Росс благополучно, привезя с собой всё то, что мы забрали у португальцев. С тех самых заводов и мастерских и пошло наше развитие как маленькой, но промышленной державы. Мы смонтировали то что достали, по их образцу и подобию построили новые, а затем разработали и свои.

На удивление, флот Португалии так и не пришёл на Макао, чтобы выгнать наглецов, которые посмели отобрать у них город. Карлос до сих пор им управляет, выстроив вполне нормальные отношения с китайскими чиновниками, конечно не без помощи отца Анатолия, который выжег калёным железом иезуитов из Китая (несчастные случаи бывает происходят и с монахами, жизнь вообще опасная штука). Благодаря Анатолию, который неведомыми мне путями обосновался при дворе императора, Пекин вполне благосклонно отнёсся к смене торговых партнёров.

Затем мы подвинули из Японии голландцев. Охреневшие купцы выводили меня из себя долго. Вначале покупая в Макао шёлк для перепродажи в японских портах, они снижали цены, а потом вообще решили отобрать полуостров для своих нужд. Видя немногочисленность нашего гарнизона, а также небольшой флот, они почему-то решили, что полуостров ничей, а раз ничей, то прибрать его к рукам сам бог велел. Отбиться Карлосу без нашей помощи помогли береговые укрепления, китайцы и деньги. Голландцы, атакуя порт не учли одного — теперь это была полноценная территория Китая. Жоховцы и китайские бойцы встали плечом к плечу, отражая атаки голландского флота и десанта. И если в количестве сухопутных войск численный перевес был на стороне оборонявшихся, то на море два оставленных Карлосу фрегата самостоятельно выстоять не могли. Карлос придумал как выкрутится, сундук с золотом сделал его союзником китайских пиратов. После многочасового манёвренного боя, с потерями для обоих сторон, голландцы убрались восвояси. В общем они честно заслужили от меня ответку.

В Японии голландцы обитали на острове Дэдзима — это искусственный остров, а значит, нога чужаков не касалась священной земли Японии. Сам остров был откровенно маленьким, всего сто двадцать на семьдесят пять метров, возвышаясь над уровнем моря на один-два метра. Число постоянно проживавших на Дэдзиме голландцев было также очень небольшим и редко превышало двадцать человек, в несколько раз меньше находившихся на нём японских чиновников и служащих, неусыпно контролировавших все действия голландских торговцев. С этой же целью сёгун обязал голландцев менять своих представителей в Японии ежегодно, дабы они не обзавелись слишком тесными и опасными связями на Японских островах. Сам остров находился в акватории Нагасаки и атаковать его, значило напасть на саму Японию. Мы сделали проще. В течении двух лет все корабли Ост-индийской голландской компании топились моими кораблями прямо ввиду японских берегов. Каждый раз, как японцы выходили в море на перехват, мы без боя отходили морестее, но блокаду не прекращали. Через два года японцы сдались, и первый корабль с чиновниками на борту пришвартовался к флагману Алана, а ещё через год на Дедзиме поднялся Андреевский флаг. С тех пор для голландцев Тихий океан и прибрежные воды Китая и Японии стали самым жутким местом на земле, где бесследно исчезают корабли. Как рассказывал мне потом Ван, который после инцидента только чудом смог вместе с семьёй убраться из Амстердама, мною голландские матери своих детей теперь пугают. Ща как придёт страшный и ужасный Жохов, как схватит тебя, и как унесёт в жуткий Форт-Росс! Да и хрен на них если честно, не я это первый начал, голландцы мне с первых дней моей жизни в этом теле гадили, так что всё по заслугам!

Мои связи с Японией и Китаем укрепило ещё и то, что, стараясь избавится от старых и обветшалых линкоров и фрегатов, я предложил их купить как раз этим странам. Японцы согласились сразу, они видели на что они способны, целых два года беспомощно наблюдая как пускают на дно голландских купцов, а чуть погодя созрели и китайцы. В результате всё старьё я сбагрил с рук, освободив мощности верфи от ремонта и тем самым позволив себе заложить основу нового флота. Сейчас и Япония, и Китай даже заказывают у меня постройку фрегатов по европейскому образцу. Немного, один два в год, но стабильно!

За десять лет из стариков только «Посейдон» остался в строю, а мой флот обновился практически полностью.

— Атакуем? — капитан «Варяга» нетерпеливо суетится, ему не терпится в бой.

— Поближе подпустим, гонятся потом за ними ещё… — проворчал я — угол вообще-то не бесплатный! Запроси доклад о готовности от кошмаров.

— Есть! — четко по-военному ответил капитан, дублируя мою команду дальше по инстанции. Сигнальщики уже через минуту вовсю обменивались сигналами. Я посмотрел на корабли своей эскадры и улыбнулся.

Кошмары не производили особого впечатление, в отличии от того же «Варяга» и «Посейдона». С одной башней и боевой рубкой, с длинной дымовой трубой, рамой для запуска ракет и очень низким профилем, они казались металлическим островами, на которых какой-то шутник решил построить круглую хижину из металла и возвёл непонятную конструкцию из металлических профилей. Но тем не менее это было грозное оружие. Водоизмещение больше тысячи тон, длина пятьдесят метров и скорость хода семь узлов, осадка у них была незначительная и для открытого моря они не предназначались. Почти плоскодонки, которые могут ходить по заливам, рекам и шкерам, этакая универсальная плавучая батарея, способная поддержать и пехоту на мелководье, и в тихую погоду прокатится по морю, вдоль береговой черты. Толщина брони разная, от ста до двухсот миллиметров. Самые защищённые части — это башня, рубка и машинное отделение. Вооружены они были двумя гладкоствольными орудиями калибром двести восемь миллиметров, изготовленными в наших мастерских и установленными во вращающейся башне, а также пусковой системой залпового огня, на шести направляющих.

В отличии от кошмаров «Варяг» был вполне мореходен. Этот броненосный крейсер строился как раз с расчётом на то, что основную часть своей жизни корабль проведёт в открытом море. Три дымовые трубы и три машины, обеспечивали ход корабля в штиль и во время боя, на испытаниях выдав скорость в девять узлов, а две не высокие мачты должны были снять нагрузку с допотопных паровых машин во время переходов. Обшитый бронёй крейсер нёс на себе две башни главного калибра, со сдвоенными артиллерийскими системами, и множество вспомогательных орудий, установленных в барбетах. Парусное вооружение брига в свежую погоду позволяло крейсеру развивать довольно хорошую скорость. Корабль был рассчитан на то, чтобы вести бой с превосходящими силами противника и выжить. Для живучести корабля было сделано всё возможное. Водонепроницаемые переборки; три машины; защита руля и возможность установки резервного управления; пожарная помпа и пожарные рукава; изолирование боекомплекта каждой башни в собственном и защищённом бронёй артиллерийском погребе; возможность быстрого затопления отсека с боеприпасами, клапаны и насосы для перекачки воды между отсеками, для выравнивания крена и деферента; подготовленные аварийные команды, снабженные пластырями и необходимым инструментом; оснащения команды средствами индивидуальной защиты, от спасательного жилета, до каски — мы предусмотрели почти всё, что было в наших силах. Сейчас корабль пройдёт испытание настоящим боем, не всё же «Посейдону» за всех отдуваться.

Первенец моего броненосного флота почти не выходит из ремонта, сказываются конструктивные недочёты и множество повреждений, которые он получил за свою жизнь. Гришка вообще предложил его разобрать. Не бывать этому, пока я жив! Старый броненосец покинет строй, но не исчезнет. Возле верфи для него уже подготовлено местечко, где он встанет на вечный покой в качестве музейного экспоната. Я знаю, что это расточительство, тоже железо сейчас в дефиците и его можно с «Посейдона» снять и использовать повторно, однако первый паровой броненосец в мире и чемпион по количеству потопленных английских кораблей, должен быть сохранён в первозданном виде. Не долго старику осталось воевать, скоро со стапелей сойдёт ему достойная замена. Сейчас на верфях, напрягая все свои силы, мои мастера строят сразу четыре корабля. Два систершипа «Варяга» и два линейных корабля, один из которых, под названием «Шторм» почти готов.

Для того, чтобы изготовить броненосный флот нам всем пришлось изрядно поднапрячься. Маленькая лаборатория моих учёных за это десятилетие превратилась в мощный научный центр и целый комплекс лабораторий. Сейчас он громко именуется Первой научной академией Форта-Росс, а я даже его почётный академик. Там уже несколько кафедр есть. Механики, медицины, физики, химии, математики, оптики, систем связи, кораблестроения, геологии, архитектуры, артиллерийских систем и вооружения и ещё с десяток, на которых пока числятся не более одного учёного энтузиаста. К нам приехало довольно много новых учёных, бежавших от репрессий или переманенные моими людьми, выращены свои собственные кадры. Они тянут из меня деньги полноводной рекой, а я даю им ещё и сверх того, что они просят! От них идёт серьезный выхлоп, и в этом есть и мой с Гришей вклад. Научный совет собирается каждый раз, когда кому-то приходит в голову новая светлая идея, и решает, стоит ли её разрабатывать. Окончательное слово всегда за мной, и так как я из будущего, то точно знаю, что сработает, а что нет, так что идём мы можно сказать про проторенному пути, избегая множества ошибок предков. И вот этим всем людям была постелена задача сделать проект корабля, который мы будем в состоянии построить своими силами. И мы его построили!

— Игорёк! — я повернулся к гардемарину — ну ты чего там притих, не ссышь? Пока не поздно могу тебя на берег катером отправить.

— Интересно всё ваше величество, первый раз я в рубке бронехода стою! — русский паренёк лет пятнадцати упорно называет меня царём — Много супостатов, но не извольте беспокоятся не спужаюсь! Хитровы никогда труса не праздновали!

— Ну-ну — хмыкнул я — тогда ладно.

Эта группа из семи русских пареньков прибыла в Форт-Росс совсем недавно. Охотники на каланов привезли из Охотска. Говорят, царём направлены учится у жоховцев морскому делу! Нарисовались и хрен сотрёшь! Грамотки с собой у каждого, пачпарт! Ну вот чего с ними было делать? Приказал учить, тем более на моих кораблях гардемаринов и так хватает, из наших, из коренных так сказать американцев. Подросли за десять лет дети, стали подростками, пора их к нужной профессии определять. Вот так глядишь скоро, и мои сыновья на мостик со мной поднимутся! А парней я научу, как родину любить, и кто такие просвещённые европейцы! А то Петенька то, им, как и в моей истории в рот заглядывает. Хорошо хоть, что сейчас Охотск, учитывая торговлю со мной расстроился знатно, потихоньку и в Америку оттуда переселенцы едут, так что связь с Россией помаленьку налаживается. Говорят, скоро посол царский к нам наведается, выехал два года назад из Москвы, да так до сих пор и едет, пацаны гардемарины его даже обогнать успели. Ну дай бог доберётся, не быстро всё в России, так всегда было.

— Ну ладно парни, с богом! — принял я решение — начнём, пожалуй, командуйте капитан!

По рубке разнёсся сигнал боевой тревоги, капитан «Варяга» раздавал команды, а я смотрел в смотровую щель боевой рубки и пытался вспомнить, какой же по счёту это у меня бой? Не помню, хоть убей. Дневник что ли весьте начать? А в прочем ладно, это не важно, я знаю, что он не последний, значить нечего забивать себе мелочами голову, пора надавать по щам очередным европейцам!

В этот раз что-то пошло не по плану. Эскадра Тройственного союза внезапно спустила паруса и остановилась, бросив якорь. Я тут же дал команду застопорить ход, такие странные поступки врага всегда вызывают опасения. Две эскадры остановились в нескольких милях друг от друга в ожидании действий противника.

— Чего это они, никак задумали что-то? — забеспокоился командир «Варяга».

— Скоро узнаем, похоже перед боем наглы поговорить хотят — я задумчиво смотрел, как от флагмана вражеской эскадры отчалил вельбот, и подняв паруса смело пошёл вперёд — всем быть наготове, но пока не стрелять! Это может быть брандер! Орудиям малого калибра взять вельбот на прицел, топить при любом подозрении на попытку тарана! Спустить на воду мой катер. Встретим его на подходе, посмотрим, что за птица нам в гости пожаловала.

Мой адмиральский катер — моя гордость. Единственный паровой разъездной катер в мире! В качестве двигателя там стоял простенький паровик одиночного расширения, с одним цилиндром и даже без конденсатора. Что бы облегчить машину, лишние детали с неё убрали и по сути это был тот же паровой насос, только переделанный под нужды флота. Угля он жрал много, воду расходовал вёдрами, однако красивая отделка и надраенная до блеска медь котла придавали ему праздничный, нарядный и очень богатый вид, подчёркивая статус его владельца. На его корме развивался штандарт с моим личным гербом. Катер был даже вооружён. Специально отлитое орудие небольшого калибра, с казённым заряжением, гордо торчало на его носу на специальной треноге. Орудие это было плодом эксперимента и выделано вручную моими мастерами с непосредственным моим участием. Боезопас из двадцати снарядов, снаряженных в латунные гильзы, хранился рядом с мини пушкой в специальном ящике. Мало конечно, при скоростной стрельбе это всего на десять минут боя, но делать больше меня жаба задушила, и так каждая гильза и капсюль — это работа ювелира и химика, на которую они потратили не один день. А по сути — пушка просто баловство. Она пригодна только для охоты на слонов и носорогов, из такого даже шлюп не потопить, разве что отверстий в нём наделать получится, которые вражеский экипаж быстро заделает. Такой мелочью заниматься у моих людей нет времени, орудия более крупного калибра сами себя не сделают. Так что этот экземпляр был единственным. Наличие орудия превращало прогулочный катер в боевую единицу, пусть и с ограниченными возможностями.

Мы встретились на пол пути, и выглядело это как встреча двух эпох. Английский деревянный вельбот был полон разномастно одетых матросов, которые сидели на банках и вёслами пытаясь удержать вельбот на месте, на корме стояли два разодетых как гамбургские петухи офицера, потея под своими париками и треуголками. Наш же катер был посланцем из других миров. Пыхтя трубой и сверкая на солнце металлом, он работал машиной, а мои матросы и два канонира все как один были одеты в добротную и красивую форму моего флота, в тельняшках и с бескозырками в лентах, при этом я и стоящий рядом командир катера были тоже в черной офицерской форме. Всё просто, без лишних украшений — кителя с погонами, брюки, фуражки с кокардами, кортики и абордажные сабли на боку, в кобуре пистолеты. Я бы конечно белую форму на такой жаре предпочёл, однако паровой катер источник сажи, и белая форма не прожила бы долго, так что черный цвет выбран не случайно. Я видел, как от удивления у английских моряков отвисли челюсти, некоторые ненароком крестились, сбиваясь с ритма. Кем мы им казались? Инопланетными пришельцами? Чертями, вышедшими из преисподней и прихватившим с собой котёл для пыток грешников? В их голове не покопаться, а жаль…

— Приветствую вас господа, с кем имею честь говорить? — один из английских офицеров учтиво поклонился, приподняв шляпу.

— Не узнали меня барон Тичерс? — я кланяться и не подумал, статусы у нас разные, так что обойдутся — а я ведь думал, что вы извлечёте урок из нашей прошлой встречи. В качестве гостя я рад бы был вас видеть, но видимо не судьба, а жаль. Именно вас я убивать не хочу.

— Гос… Ваше величество?! — запнулся ошарашенный барон.

— Для друзей можно и господин Виктор, а как меня называют враги мне глубоко плевать — рассмеялся я — собака лает, а караван всё равно идёт. Зачем вы здесь Тичерс?

— Право не ожидал увидеть именно вас на переговорах — натужно улыбнулся барон — я думал прибудет кто-то из ваших офицеров.

— Зачем тянуть кота за подробности барон? Вам нужно выиграть время? Так вот, времени я вам не дам. По итогам нашего разговора я приму решение здесь и сейчас. Использовать передастов не в моих правилах. Так всё это затянется на сутки минимум, потеряется суть разговора и некоторые моменты могут до меня дойти искажённо и сглажено. Что вам нужно у моих берегов? Честно скажу, пленные мне уже не нужны, у меня ими все рудники забиты, так что на милосердие не рассчитывайте.

— Кхм… — поперхнулся барон, и затравленно оглянулся на второго офицера, который до поры молчал.

— Пожалуй отвечу я — встрепенулся второй англичанин, приняв горделивую позу — позвольте представится. Граф Бермский, Ричард де Ласи! Капитан линейного корабля «Глория» и личный порученец адмирала Бойла! Мы предлагаем вам выдать всех подданных короны и немедленно сдаться без боя! Обещаем вам только то, что вас и ваших пособников доставят в Лондон для справедливого суда, на время плавания сохранив жизнь! В цепях разумеется, ибо вы преступник! Это щедрое предложение, советую соглашаться!

— Он что, серьёзно?! Напомните мне барон, сколько ваших экспедиций пропало возле Форта-Росс? По-моему, три? Или четыре? Я сбился со счёта! Это что за клоун? — я повернулся к барону с трудом сдерживая смех, и как только порученец снова попробовал перебить меня, я не выдержал — Захлопни свою пасть щенок, пока я не приказал своим людям зашить её нитками! Пока говорю я, вы молча слушаете, засунув свои языки в задницу! Рот открывать только с моего разрешения!

На английском вельботе наступила гробовая тишина, впрочем, как и на моём катере. Отличие между нашими командами были только в том, что англичане застыли в растерянности, а мои бойцы шустро взяли на прицел весь экипаж вельбота, при этом орудие смотрело прямо в грудь зарвавшемуся английскому офицеру.

— А вот теперь говорите, барон Тичерс! — разрешил я.

— Простите графа, он не хотел оскорбить вас! Поверьте, он только передает слова адмирала Бойла! Вышло недоразумение, ещё раз прошу прощения! — зачастил барон, видя, что переговоры заходят в тупик — и тем не менее силы несоразмерны! У вас только один корабль, обитый железом, и четыре небольшие баржи, как вы планируете выиграть этот бой?! Пусть вы сможете пустить на дно несколько наших кораблей, но в итоги мы попросту задавим вас массой. Я готов ходатайствовать перед адмиралом, а потом и перед королём, о сохранении вашей жизни и достойном дворянина обращении. Уверен, они прислушаются к моему совету! Поймите, мы серьёзно подготовились к этому походу! Вы неприятно удивитесь, если сражение начнётся! У нас десять бомбардирских кораблей, мы разрушим ваши форты и город, а на подходе огромная армия. Деваться вам некуда!

— Я вас выслушал барон, а теперь слушайте моё предложение — усмехнулся я — я предлагаю вашему адмиралу убираться из моих вод прямо сейчас. Мне надоели эти ваши походы за зипунами к моему дому! В противном случае, все ваши корабли пойдут на дно, а я всё же выполню своё обещание, и уже мой флот придёт в Ла-Манш, а потом и Амстердам навестит. Долги накопились, пора их отдавать! Я даю вам час на принятие решения и ни минутой больше! Потом пеняйте на себя. Надеюсь вы выживете Тичерс, потому что жалеть я никого не буду. Граф, вы получили первое и последнее предупреждение! Благодарите барона, за то, что всё ещё живы, и советую вам достойно сдохнуть вместе со своим кораблём, иначе вам придётся провести остаток жизни на каменоломне с поротой задницей! Всего хорошего господа, разговор закончен. Погнали до дому парни!

Катер дал задний ход, и быстро развернувшись помчал к «Варягу», а я стоял и думал над словами барона. Он явно хотел меня о чём-то предупредить. Десять бомбардирских кораблей и как он там ещё сказал? Я «неприятно удивлюсь»? Что же, если барон выживет, я снова отпущу его домой, надеюсь в третий раз у него хватит мозгов сказаться больным или беременным и отказаться от нового похода. Да чего там, я его сам до дома довезу, пора нанести ответный визит вежливости оборзевшим ублюдкам!

— Не торопимся, ждём час, потом тихонько идём вперёд, самым малым ходом — как только я поднялся на мостик, так сразу собрал всех офицеров «Варяга» на совещание — удалось выяснить, что у противника есть десять бомбардирских судов. Скорее всего это те же мортиры, что использовали французы при осаде Алжира. Калибр там запредельный, попадание такой бомбы даже «Варяг» не выдержит, так что их топим в первую очередь. Если будет состоять выбор между кораблём линии и плавучей батареей, топим её! Это ещё не всё, скорее всего сюрпризы ещё будут, так что усилить бдительность! Близко к кораблям противника не подходить, их слишком много, если допустим абордаж, нам всем конец. Ну вы сами всё знаете, чего вас учить, всё же не в первый раз.

Час прошёл и как я и предполагал, английский адмирал, что командовал союзным флотом, даже не подумал уходить, но и в атаку не стремился, он ждал первого хода от нас. Немного подумав, я перестроил свои корабли в линию, головным поставив «Варяга», и дал команду выдвигаться. Одновременно на берег ушёл приказ выводить «Посейдон» и резерв на наше место на рейде. Так подкрепление сможет прийти нам на помощь быстрее, если в этом возникнет необходимость.

Мои корабли малым ходом шли вперёд и вскоре я заметил, что на вражеской эскадре началось какое-то нездоровое шевеление. Из-за корпусов линейных кораблей вышла группа вёсельных барж, в количестве аж двадцати штук, и они всей группой гребли к нам. Как только баржи пошли в атаку, началась и бомбардировка. За строем врагов гулко ухнул залп, и вскоре огромные султаны воды взвились прямо по нашему курсу. Мортиры, установленные на бомбардирских судах, начали обстрел.

— Атака брандеров! — капитан крейсера и без моей подсказки разобрался что к чему — артиллерии носовых батарей открыть огонь по баржам, стоп машина!

— Отставить «стоп машина»! — отменил я неверный приказ капитана — нужно маневрировать, по неподвижной цели мортиры быстро пристреляются! Точность у них никакая, пока мы в движении нам ничего не угрожает, разве что под случайный выстрел попадём. Нужно разделаться с брандерами и идти полным ходом на сближение с эскадрой противника! Лево руля, орудиям главного калибра и бортовым батареям огонь по брандерам всей колонной!

— Отставить «стоп машина»! — продублировал капитан мою команду — лево руля!

Орудия «Варяга» ожили. Крейсер окутало облако порохового дыма. Вся колонна кораблей дружно начала закладывать циркуляцию, и по мере того, как очередной «кошмар» выходил на линию огня, наш огонь усиливался. Вокруг барж всё чаше и чаше стали появляться разрывы наших бомб.

— Если сблизятся, всем стрелять картечью и уходить в сторону — продолжал командовать я — на баржах гребцы и порох, так что главное выбить экипажи.

— Противник начал движение, ставит паруса! — впередсмотрящий известил нас о том, что союзники переходят в атаку основными силами.

— Это на долго, время есть — я отмахнулся от вопросительно уставившегося на меня капитана — главное брандеры!

Наш огонь постепенно начал приносить свои плоды. Вот от прямого попадания взлетела на воздух английская баржа, подтвердив мои опасения о том, что пороха союзники не пожалели. Обломки взорвавшегося брандера засыпали всё вокруг, повредив ещё два маленьких судёнышка. Вот близкий разрыв опрокинул ещё одного смертника, а потом и другого. Скорость барж упала, английские моряки не выдерживали плотного огня, стараясь пригибаться и прятаться за борта своих самоходных торпед. И тем не менее брандеры всё ещё шли вперёд. Вокруг же нашей колонны продолжали хаотично падать тяжёлые бомбы, выпускаемые вражескими мортирами. Мы маневрировали, и даже взять упреждение у канониров бомбардирских судов не получалось.

Постепенно, сделав полный поворот, броневики уже удирали от флота союзников. Нам требовалось разорвать дистанцию, продолжая уничтожать брандеры.

Очевидно английский адмирал сильно воодушевился, увидев в подзорную трубу корму моих кораблей, потому что бросил стоящие на якорях бомбардирские суда, и подняв все паруса бросился в погоню, на ходу тоже перестраивая свою эскадру в линию. Скорость хода англичан с попутных ветров превышала наш ход на машинах.

— Во дурак… — протянул капитан «Варяга» рассматривая в перископ боевой рубки действия вражеского адмирала.

— Согласен, это он погорячился. Ну ка, и чего мы сейчас должны делать? — я заинтересованно посмотрел на своего подчинённого.

— Сейчас оторвёмся от брандеров и развернёмся, выстроимся в линию и пройдём вдоль колонны наглов, а когда пройдём её полностью, выйдем к стоящим на якорях батареям, и потопим их. В это время нужно будет дать сигнал, что бы «Посейдон» присоединялся к веселью. Англичане не смогут быстро развернутся, а оказавшись между двух групп броненосцев, вынуждены будут выбрать кого атаковать. Ну или им придётся разделится. А ещё, мортиры не смогут стрелять, когда мы пойдём вдоль линии их союзников. И ими будем прикрыты от огня.

— Всё верно говоришь! Возьми с полки пирожок, заслужил — я был доволен что мысли моего подчинённого совпадали с моими — похоже сегодня Алану добычи не достанется. Хотя… Нам же мортиры могут пригодится самим? Да точно пригодятся! Передать сигнал на берег, что бы связались с группой Алана, пусть сам мортирами займётся, мне они нужны целыми! Нам ещё в гости потом идти, а подарков для дорогих хозяев мне не жалко, пусть и эти будут. И не упускайте из вида баржи. Их всё же надо добить, что бы не было неожиданных сюрпризов для Григория и второй группы.

Всё получилось, как задумано и даже лучше. Повернув под ветер, мои броненосцы красиво развернулись и все колонной двинулись назад, держа приличную дистанцию между колоннами. Вынужденные идти с креном в нашу строну, англичане лишились возможности стрелять по нам нижним деком, где стояли их самые мощные пушки. «Варяг» шёл вперёд, принимая на себя залп за залпом вражеских кораблей, и «кошмары», совершенно никем не обстреливаемые, как на полигоне вели стрельбу своими монстрообразными орудиями. Крейсер тоже не оставался в стороне, канониры работали на пределе своих возможностей. По броне гулко били ядра, корабль вздрагивал от множественных попаданий и окутывался дымом, но уверенно шёл вперёд.

На моё удивление, в этот раз союзники даже не делали попыток пойти на таран или абордаж. Они тупо шли за изорванным в клочья флагманом, которого я преднамеренно приказал не топить, и не предпринимали никаких самостоятельных действий. Английская дисциплина сыграла с ними плохую шутку, так как на английском флагмане командовать похоже было уже некому.

Когда колонны разминулись, восемь кораблей англичан и их союзников медленно шли на дно, а линкор адмирала как ни в чём не бывало шёл в сторону Форта — Росс, на встречу «Посейдону», и не делал попыток уйти на разворот. Бой ещё не закончился, однако я уже был совершенно уверен в его благополучном исходе, англичане вновь показали всем, что недооценивать противника нельзя, тем более если перед тобой жоховцы на своих броненосцах!

Английский флагман выскочил на мель возле Форта — Росс, он так и не свернул с курса, после первого боестолкновения с моей линией. Как потом показал осмотр корабля, упавшая рея намертво заклинила рулевое устройство в одном положении и несмотря на усилия команды, справится с повреждениями англичане так и не смогли. К тому времени все находящиеся на шканцах линкора офицеры были ранены или убиты, а принявший команду сопливый лейтенант был слишком неопытен, чтобы предпринять разумные действия для спасения корабля. Теперь эту развалину только на дрова пустить, починить линкор не получится. Городская милиция и ополченцы, не дожидаясь подхода армейских частей самостоятельно атаковали беспомощный корабль, и быстро взяли его на абордаж. Да там и сопротивления особого и не было, офицерам было не до организации обороны. К моей радости, барон Тичерс был хоть и раненый, но живой, и снова попал в плен. Я всё таки был очень благодарен ему за предупреждение и зла ему не желал, единственному из всех пришедших.

Когда капитаны союзных кораблей поняли, что флагман неуправляем и ведёт их на верную гибель, начался хаос. Линия распалась, после чего каждый корабль противника действовал уже как самостоятельная боевая единица. Часть (в основном англичане и большая часть французов) решили продолжить бой, а другая часть поспешила спастись бегством. Отрезанные от открытого моря моими броненосцами и эскадрой Алана, деревянные фрегаты и линкоры оказались между двух огней (с берега их поджимал «Посейдон» и форты) и один за другим становились лёгкой добычей для «кошмаров». На заключительном этапе боя «Посейдон» и «Варяг» выступали в роли охотников, перед которыми свора собак загоняет добычу.

В этот раз абордажей почти не было, любое сопротивление подавлялось огнём. Пощаду получили только те корабли, капитаны которых вовремя догадались спустить флаги и паруса. Но даже на них призовые партии во время боя не высаживались. Капитану давалась команда отдать якоря, закрыть орудийные порты и ждать распоряжений, после чего корабль просто бросали. Если же кто-то из хитрожопых умников решал нас обмануть, и после отхода броневика снова пускался в бега, то его топили уже без всякой жалости, даже несмотря на повторно спущенный флаг.

Только Алану и его морпехам довелось слегка размяться и помахать абордажной саблей. Часть экипажей бомбардирских кораблей добровольно сдаваться не пожелали.

Сейчас у ведомства Дайона полно работы, нужно оприходовать трофеи, пленных прибавилось и нужно всем найти работу и пристанище. Сейчас старик даже ночует у себя в кабинете, гоняя молодых помощников в хвост и в гриву.

— Ну вот и нафига ты опять сам в самое пекло полез Витя? Я конечно понимаю, что Арин тебе мозги напрочь выела и лучше в бой, чем её трёп рядом слушать, но совесть то имей, у нас полно капитанов, которые справились бы не хуже тебя! — Гриша нудит мне на ухо, с возрастом он стал брюзжать как старик, хотя мужик ещё крепкий.

Я поморщился, с Арин у нас и правда в последнее время не очень. Миниатюрная и заводная девчушка за десять лет заматерела и стала уверенной в себе и склочной бабой. Другого слова не подобрать. Хотя красота её и не померкла, однако какие-то внутренние женские настройки с возрастом или дали сбой, или ещё чего, что мужикам не понять. Ни дня без ссоры или скандала, аж домой идти не хочется, тут Гришка прав. Только сыновья и дочка ещё держат меня рядом с этой женщиной. При этом я прекрасно понимаю, что, имея практически безграничную власть, я могу сделать вообще что угодно. Развестись, завести любовницу, оставить детей себе, посадить Арин в тюрягу или вообще на рудники отправить, да и грохнуть могу, и мне за это ничего не будет! Только ведь жалко и её и ребятишек, которые мать очень любят! Кем я буду, если маму своих детей начну гнобить? А у этой курицы похоже мозги напрочь отсутствуют, нарывается каждый день, как будто специально, и похоже скоро наступит тот час, когда я вынужден буду принять какое-то решение.

— Гриша, не делай мне нервы! — вздохнул я — всё же англичан было дохрена, и ситуация требовала личного контроля. Броненосцев у нас не так много, и потеря хотя бы одного дорого будет стоить. Мы тут жилы рвём, чтобы свой флот нарастить и идёт всё очень туго между прочем. Мне пришлось по ходу боя отменять решения капитана «Варяга» потому что действовал он мягко говоря не верно, хотя потом и исправился. Да я бы на берегу от инфаркта бы помер от переживаний, а в бою всё же спокойнее. Сам-то ты тоже на «Посейдоне» пошёл, так что не звизди!

— Да тебя одного нельзя оставлять! То корабль просрёшь, то в плен попадёшь, а то ещё чего похлеще отчебучишь! — не унимается Гриша, припоминая мне все старые грехи — ты кстати решил, что с тем хламом делать, который нам достался? Я вот посмотрел трофеи, они не утонули только потому, что их чайки засрали! Китайцы и японцы их не купят, они привыкли к нашему качеству. Прикажешь работы на верфи остановить и всех мастеров на ремонт кинуть?

— Нет братка, ремонтируем только бомбардирские корабли и «Варяг», остальное всё же надо попытаться толкнуть партнёрам как есть, пусть и по заниженным ценам. Пусть сами ремонтируют, а если не купят, то разобрать на дрова. Работу над броненосцами прекращать нельзя! — запротестовал я — скоро поход, а на одном «Варяге» идти в такое дальнее плавание опасно. Хотя… Пару фрегатов и линкоров Петруше можно толкнуть. Только вот тащить их с собой не хочется. В Охотск их что ли перегнать? Да нет, он замерзает зимой… Чего у нас там есть из незамерзающего ряда? Бухта Троицы, гавань Посьет, Невельск? Там пусть стоят, да перегонные команды ждут? Надо обдумать…

— Всё же решил? — обреченно покачал головой мой друг — полмира пройти придётся, а потом в бой с неизвестным исходом и без прикрытия. Ты может погодишь пока? На год отложим, или на два. Или тебе хоть куда, лишь бы подальше от дома? Давай я лучше твою Арин крысиным ядом отравлю? Возьму грех на душу! Да и у нас тут ещё дел невпроворот! Если ты не забыл, к нам вообще-то по суше армия двигается, и солдат там дохрена и больше!

— Да помню я! Чего пристал как банный лист?! Ты мне каждый год одно и тоже талдычишь! Пока «Шторм» и крейсера достроят, с армией этой мы разберёмся — психанул я — а идти надо Гриша, иначе эти походы не прекратятся! Мы ботву вырываем, а корни остаются. Откладывать больше нельзя. Зови сюда Сидора с Муром лучше, пусть отчитаются о подготовке. А ещё лучше пойдём к ним сами, чтобы им сюда карты не тащить, и отца Михаила пусть предупредят.

Бывшая администрация города, где раньше располагались все службы колонии, сейчас стала вотчиной военных. Каждое ведомство отстроило свою резиденцию, но вояки предпочли остаться в старом помещении. Сейчас тут располагался генеральный штаб моих войск и разведывательное управление.

— Ну орлы, докладывайте! — войдя в зал совещаний, я уселся на своё место и махнул рукой, приглашая всех собравшихся присоединится ко мне — как проблему решать будем? Давайте подробно!

— Я, пожалуй, начну — отец Михаил за эти годы совсем не изменился, он как обычно был спокоен как слон и его лицо не выражало ни каких эмоций — как вы знаете, первые сведения о том, что разведывательные отряды британских рейнджеров ищут сухопутный маршрут к Форту-Росс, у нас появились почти пять лет назад и из разных источников. От прибывших паломников и переселенцев, а также от индейцев, которые имеют связь и торгуют мехами с племенами, проживающими и кочующими восточнее побережья. Так же буквально четыре месяца назад, была частично уничтожена, частично пленена группа индейцев и европейцев, представлявшихся трапперами уже непосредственно на нашей территории. После… скажем так, опроса выживших, установлено, что это одна из разведгрупп противника, в которую входили рейнджеры и кадровые английские офицеры картографы. Найдены и изъяты кроки с маршрутом группы и записи картографа. Всё это время англичане закладывали форты снабжения, прокладывали тропы и прорабатывали разные варианты маршрута. В настоящее время маршрут утверждён. Протяженность его составляет примерно полторы тысячи миль и в основном он пролегает вдоль русел рек, ручьев или вблизи источников. Почти пятнадцать тысяч солдат и офицеров, с артиллерией и обозами сейчас по этому маршруту вышли в путь, направляясь к нам. Собственно, английских, голландских и французских регулярных войск около шести тысяч, остальные — это отряды, набранные из индейцев, негров и креолов, а также колониальная милиция. Часть пути, а именно перевалы и несколько переправ, повозками не проходимы, так что с собой у них множество вьючных животных, а именно мулов и валов. Соответственно пушки они тоже планируют перевозить вьюками, калибр у них не большой. Кавалерии нет, по нашим данным лошадей для передвижения используют только офицеры. К нам пойдёт основная часть этой армии, небольшая часть осядет в фортах и магазинах по пути движения. Теперь о главном. На пути движения армии есть несколько сложных участков. А именно, перевал, пустыня и долина одной из рек, где вода не пригодна для использования так как она щелочная, отсутствуют дрова и почти нет травы. Участки вполне проходимы, если не задерживаться там на долго. Однако если задержать там всю армию хотя бы на несколько дней, то неизбежны серьёзные проблемы. Падёж вьючных животных, отсутствие пресной воды и условий для приготовления пищи и комфортного ночлега, неизбежно приведёт к потере обоза, части солдат, а также отрицательно скажется на морально-волевых качествах армии вторжения. На карте эти участки отмечены! У меня всё!

Я восхищённо слушал монаха. Шпарит как по писанному! Вот что значить с умным человеком общался десять лет (это я себя имею ввиду). Мишка вырос просто на глазах, он даже уже не пытается вставлять свои «на всё воля всевышнего и святого Виктора» или делать отсылки к святому писанию или изречениям богословов. Речь профессионала высшей пробы! Проделать такой объем работы и получить те сведения что он предоставил, сейчас не каждая разведка даже крупных государств сможет.

— Ну что же, поработали вы неплохо, теперь осталось только эту информацию правильно реализовать. Сидор, Мур, что скажете? — я похвалил монаха и повернулся к своим воякам.

— Мы выбрали два места, где можно как следует задержать противника даже небольшими силами. Первое место, река, пусть будет Неизвестная. Долина реки около трехсот миль, почти полностью пустынна, нет достаточного количества древесины, и растительности вдоль берегов, как сказал Михаил, вода не пригодна для использования. Второе место — пустыня шириной около сорока миль. На протяжении этого пути нет ни одного источника воды, сплошной песок. Предлагается устроить в обоих местах заслоны с заграждениями и на подходе остановить армию противника огнём из ракетных установок. Возьмём с собой временные деревянные направляющие, там их сожжём или бросим. По нашим расчётам, противнику понадобится от одного до, при благополучном исходе, пяти дней, чтобы сбить наш заслон — отчитался Мур — в поход уже вышли трапперы, казаки Сидора и несколько отрядов союзных племён. После боестолкновения они продержатся сколько смогут и отступят, обойдут армию противника с тыла и будут сопровождать, нападая на обозы и ведя ночной, беспокоящий огонь лагеря англичан. На второй позиции так же. Разведотряды будут тоже постоянно сопровождать войска союза на всём пути следования. Перед войском пойдёт специальный отряд, который будет устраивать завалы, засады и жёг травы на пастбищах. По нашим расчётам, в таком режиме и под постоянным нашим давлением противнику понадобится около трёх месяцев, чтобы добраться до наших земель, мы же сможем выбрать место для битвы и подготовить позиции. Кроме того, наши «кошмары» смогут поддержать нас огнём и препятствовать форсированию водных препятствий на широких участках рек и озёрах.

— А что с перевалом? Ведь Михаил говорил и о нём — поинтересовался я — Там так же можно сделать заслон?

— Далеко перевал боярин — вступил в разговор Сидор — не успеем раньше басурманов дойти, а если и успеем, то много ракет с собой взять не сможем и уйти будет большая проблема. Пустыня и долина реки Неизвестной гораздо ближе, и они не далеко друг от друга. Как только наглы из одной задницы выберутся, так сразу во вторую и попадут! Да и мои казачки с индейцами им на всём пути холку мять будут, придут взъерошенные, сонные и худые! А тут мы их такие красивые и толстые и встретим. Хорошо получится, зуб даю!

— Ты так зубами бы не раскидывался Сидор — хмыкнул я — без зубов останешься. Толстые и красивые говоришь? Ну-ну…

— А Сидору чем толще, тем красивее! — рассмеялся Гриша.

— Ты боярин не смейся. Пока толстый сохнет, худой сдохнет! — надулся казак. Он и правда за эти десять лет знатно раздобрел. И постарел, чего уж там…

— Ладно, тут понятно, подготовьте мне подробный доклад на понедельник — отсмеявшись сказал я — как там новенькие поживают?

— Справные казаки! — повеселел Сидор. К нам каждый год из Охотска приплывают переселенцы, в основном беглые крестьяне и казаки, наверняка и разбойники среди них есть, но что было там, за океаном, там и осталось. Нет сейчас договоров о выдачи преступников… Последним рейсом охотники на китов и каланов привезли аж семьсот человек! За лучшей долей к нам люди тянутся, ещё первые посланцы атамана Охотского острога слухи пустили о рае на земле, что есть за холодным океаном, и с тех пор они только множатся — шестнадцать хуторов отстроили! Три сотни бойцов как на подбор и отроки подрастают. Через лет пять полк будет! Третий казачий!

— Нам бы этот полк сейчас не помешал — вздохнул я — ну ладно, будем обходится тем что есть. Готовьтесь братцы, это наш дом, мы его для себя и как нам надо построили, и ни у какой сволочи не должна даже мысль возникнуть, что сюда можно прийти просто так пограбить, и при этом уйти живым!

Совещание закончилось и нужно было идти домой. От этой мысли меня передёрнуло как от зубной боли. Не хочу домой, хоть убей… Всё же надо что-то решать… Тяжело вздохнув, я махнул рукой начальнику охраны и направился по направлению к верфи. Посмотрю ещё раз на почти достроенный «Шторм». Только пятнадцать лет спустя, после гибели французского шлюпа, что носил это имя, я решился назвать так корабль. Четвёртый мой «Шторм»… А ведь всё началось с морского буксира, которого переделали в берегового китобойца. Мой первый корабль, где я стал капитаном. На нём же я принял свой первый бой, когда меня вместе с ним и командой китобоев мобилизовали на войну. С тех пор и воюю, практически без выходных и отпусков, меняя корабли, хороня товарищей и убивая врагов. Мирный китобой, если конечно китобоев можно назвать мирными людьми, превратился в профессионального военного моряка, флотоводца, а теперь и государственного деятеля. Вот кто бы мог подумать?! Ведь я клялся и божился когда-то, что ноги моей на палубе корабля не будет! На мне должна была закончится славная династия капитанов дальнего плавания, которыми были мой отец, дед и прадед. А получается, возможно с меня она только и начнётся?! Ведь нет у меня предков в этом мире, я один как библейский Адам! Еву бы ещё поменять… Опять я к семье! Тфу. Вот он мой красавчик!

На стапелях стоял уже готовый корабль. Почти готовый, но остались мелочи. Железный гигант, которому нет равных в этом мире. Мой «Шторм» вновь возродился из пепла!

Наземная операция началась строго по разработанном штабом плану. Хорошо снаряженные и подготовленные группы казаков и индейцев вышли на заданные рубежи и приступили к строительству временных укреплений. На выходах из безводных зон, сейчас вырастали брустверы, капониры для ракетных установок, и деревянные рогатки, на подобии противотанковых ежей, только изготовленных из дерева. На подходах к укреплениям ставились и фугасы. Наши мины представляли собой обычные бочонки с порохом, которые зарывались в ямы и склоны холмов, и обильно засыпались каменной крошкой сверху. При приближении к ним противника они должны были быть взорваны с помощью шнурового огнепривода. Я подкинул парням ещё и идею вьетнамских ловушек, и как мог описал принцип их действия, однако и сам прекрасно понимал, что в пустынной местности, где нет троп и препятствий (кроме самой пустыни разумеется), которые нужно обходить, они будут малоэффективны. Попасть в них кто-то сможет только разве что случайно, а затрат времени и сил на их устройство понадобится много. Посмотрим, индейцы вроде бы серьёзно заинтересовались, а зная их хитрость и смекалку, можно предположить, что и этой идее они найдут применение.

Непосредственно на подконтрольной нам территории тоже кипела работа. Несколько тысяч пленных англичан усиленно строили оборонительные рубежи в местах возможного появления противника. Работы предстояло много, требовалось подготовить кучу позиций, как основных, так и запасных. Пленные и добровольцы из жителей колонии расчищали русла рек, чтобы сделать их проходимыми для «кошмаров», устраивали засеки, чтобы привести экспедиционный корпус именно туда, куда нам надо, копали волчьи ямы на тропах, делали запруды на ручьях, чтобы затопить местность, короче усиленно готовились.

В деятельности своих вояк я принимал участие только тем, что давал им общие советы, одобрял или нет их планы и выслушивал доклады. Парни поднаторели в войне на суше, проведя уже не одну кампанию по расширению территорий колонии и уничтожению враждебных племён индейцев. Они знали толк в современной войне.

Раньше бы я сам отправился на передовую, и без сомнения встретил бы англичан за бруствером первой линии, но сейчас такие глупости мне даже в голову не пришли. Есть специально обученные люди, которые сделают эту работу куда как лучше меня. Кто на что учился, как говорят. Да и потом, я сейчас главнокомандующий, и должен контролировать ход всей операции, а не прохлаждаться с мушкетом и саблей на передке. А вдруг Мишка не всё узнал про планы врагов? Вдруг они решат разделится и часть войск отправят по другому маршруту? Нет, я конечно уверен, что любой из моих соратников, которого я оставил бы вместо себя, в состоянии принять оперативное решение и перенаправить резервы на новое направление, но я-то буду не в курсе! А я должен контролировать всё! Само существование нового государства поставлено под угрозу, ведь сила, которая к нам идёт — огромна…

Но и в штабе я сидеть не намерен. Когда всё будет ясно и понятно, когда мы точно будем знать, что наш план удался, я тоже пойду в бой. Только вот пойду я в него как привык обычно, на кораблях, а именно на «кошмарах». Вся основная линия обороны испещрена реками, а значить и для моряков найдётся работа.

Всё для фронта, всё для победы! Форт-Росс похож на растревоженный улей. Формируются отряды ополчения, они проходят тренировки и учения, мужики, не жалея пороха и заточки своих сабель, отрабатывают до автоматизма приемы рукопашного боя и стрельбы. Женщины тоже не сидят без дела. Не выстоят бойцы, им придётся туго, да и в армии и ополчении у каждой из них есть кто-то родной и близкий. Так что женщины тоже готовятся к войне. Их силами плетутся маскировочные сети, готовятся пайки длительного хранения, вяжутся тёплые вещи, заготавливаются перевязочные материалы, многие из них сменили цивильные платья на костюмы медицинских сестёр с красными, косыми крестами на рукавах. Наш госпиталь готовится к приему большого количества раненых, мы определяем здания, которые могут быть использованы для развертывания дополнительных койко-мест. Формируются полевые бригады и медицинские роты, ведь первая помощь непосредственно вблизи поля боя очень важна. Мы должны сохранить жизнь и здоровье максимальному количеству своих бойцов. Из тех же соображений на местах предстоящих боёв организовывались и банно-прачечные отряды. Прожарка формы от паразитов и помывка людей не менее важны, чем хорошая еда и медицинская помощь! Мои заводы и мастерские перешли на круглосуточный режим работы, ускоренными темпами выпуская оружие, форму и боеприпасы. Тыловые службы готовят дороги к перемещению большого количества человек, устанавливают магазины и склады снабжения. Связисты тянут через поляны и просеки семафорные линии и спешно возводят новые башни связи, расчищая местность в пределах видимости сигналов. Времени катастрофически мало.

— Есть контакт с противником! — связист без стука и предупреждения врывается в мой кабинет. Только у дежурного офицера этой службы есть на это право. Я отрываю уставшую голову от карты и вопросительно смотрю на него, игнорируя положенную на стол выписку из журнала сообщений. Почерк именно у этого грека паршивый, дольше разбирать буду, чего он там накалякал.

— Ну и? Ты что, первый раз за мужем?! Докладывай! — тороплю я его.

— У реки Неизвестной отряд казаков вступил в бой с передовым дозором англичан. У нас потерь нет, английский дозор уничтожен. По словам пленных, основная армия в двух днях пути до долины. Рубеж готов к обороне! — четко доложил связист, вытянувшись по стойке смирно.

— Что ещё?

— У противника в войсках свирепствует дизентерия — продолжил связист — В выписке полный текст сообщения. Пленный точных данных не знает, но говорит, что после каждой ночной стоянки хоронят по несколько десятков человек. Это всё, больше данных нет. Монахи особого отдела продолжают работу, как только появится новая информация я вам немедленно доложу.

— Хорошо, свободен — отпустил я связиста. Как только за ним закрылась дверь, я позволил себе облегченно улыбнутся. Сработало!

Когда отец Михаил предложил мне свой особо секретный план, я долго колебался. Виданное ли дело, впервые в истории применить бактериологическое оружие на территории Америки! Я не стал делится информацией даже с военными, ибо Мишкин план мог попросту сломать всю схему обороны. Достаточно англичанам было сменить маршрут, и они бы избежали многих проблем, обнулив все наши приготовления. Так что я взял всю ответственность на себя.

План Михаила был прост. Каждый ручей, река или источник на пути движения врагов получил на своё дно хорошенько притопленный и зафиксированный на месте труп (или несколько) лося, оленя, кабана или косули. При чём не свежий, а начавший разлагаться. В рай этот святой отец точно не попадёт! Понятное дело, что о кипячении воды перед употреблением англичане и не подумали, отсюда и проблемы.

Дизентерия издавна известна как «служанка войн», поскольку эпидемии дизентерии сопровождали многие войны с древних времён, иногда приводя к большему числу жертв, чем непосредственные боевые действия. Эпидемии дизентерии сопровождали многие военные кампании, поражая солдат у которых были плохие санитарные условия. Инфекция передается фекально-оральным путём или через заражённую еду и воду. Мыть руки и пить кипяченную воду пока додумались только у меня в армии, и то, нам с Гришей пришлось драконовскими мерами прививать бойцам любовь к чистоте и гигиене. В Англии же сейчас каждый солдат сам по себе, никто не будет там следить, моет ли он руки перед едой, а если и моет, то от куда эта вода взялась.

Как там пленный сказал? По несколько десятков могил на каждом привале? Три месяца пути, это девяносто дней и пусть дизентерия началась не сразу, а скажем пару недель назад, то не боевые потери англичан уже исчисляются тысячами! Ай да Мишка, ай да сукин сын!

Через три дня началась героическая оборона первого рубежа обороны. Двести пятьдесят бойцов и ракетчиков встали на пути английской орды, как спартанцы пред персами в Фермопилах.

— В общем так. Итоги первого дня — Гришка только что вернулся с узла связи и держал в руках выписку — с наскока англичанам прорваться не получилось. До тысячи человек, атаковали укрепление прямо в походном строю. Понеся потери отступили и начали перегруппировку, дожидаясь подкрепления. По скоплению войск отработали наше ракетчики, треть боезапаса за раз выпустили! Англичане обстрела не выдержали и бежали. Больше сегодня в атаку они не ходили, стали лагерем в паре миль от наших. Скорее всего основательно готовятся к штурму и будут проводить его по всем правилам. Наши потери двое убитых и шестеро раненых, англичане потеряли пару сотен. Сегодня ночью казаки пойдут на вылазку и произведут ночной ракетный обстрел английского лагеря. Нефиг спать, пусть на фейерверк наш посмотрят!

— Фугасы не использовали? — задумчиво поинтересовался я. Первый день обороны прошёл хорошо, а ночью захватчикам прилетит добавка.

— Пока нет. До них мушкетёры даже не дошли. Командир отряда докладывает, что пока их держат в резерве. Там место узкое, сам знаешь, обойти наших будет сложно, так что я думаю они попрут вперёд всей массой сразу, постараются нас продавить, вот тогда-то фугасы и пригодятся. Я считаю, что решение правильное. Так глядишь и завтра смогут продержатся — высказал своё мнение мой друг.

— Возможно. Только пусть там в героев и оборону Брестской крепости не заиграются. Как прижмут всерьёз, пусть делают ноги — я был настроен не так оптимистично. Завтра у отряда кончатся ракеты, а англичане установят пушки. Фугасы — это конечно хорошо, только вот на штурм противники пойдут только после артобстрела, а значить нам потерь не избежать, как бы хорошо не был укреплён узел обороны. И что бы эти самые фугасы взорвать, обороняющимся как раз этот обстрел и нужно будет выдержать, подпустив ряды атакующих почти в упор. День длинный, и я не думаю, что, находясь практически в пустынной местности, с непригодной для питья водой, наглы будут затягивать со штурмом. Без козырей мои бойцы останутся уже к обеду, а дальше всё будет завесить от того, как сильно англичан напугают наши сюрпризы.

Первая линия обороны продержалась целых три дня, прежде чем их обошли и вынудили отступить. Сто тридцать бойцов отошли, до конца исполнив свой долг. Почти половина отряда осталась лежать в руинах редута, тяжелораненые бойцы добровольно остались прикрывать отход отряда, понимая, что с ними на руках у выживших не будет шанса.

Второй день боя ракетчики вообще не стреляли, выдерживая обстрелы вражеских артиллеристов, бойцы отбивались ружейным огнём и взрывали поочерёдно фугасы. Их было-то всего три штуки, но их хватило, чтобы сбить настрой англичан. Именно от огня вражеской артиллерии и были основные потери. Как бы там не было, однако редут устоял. Ночью английский лагерь тоже почти не спал, усиленные патрули обходили местность, пытаясь найти передвижную батарею, которая доставила им столько неприятностей первой ночью. Ну а мои ребята как раз никуда идти и не собирались. Посвятив ночь восстановлению разрушенных укреплений и заботе о раненых.

На третий день, уверенных в полной своей безнаказанности английских пушкарей, которые выкатили свои орудия на прямую наводку, накрыл последний ракетный залп оборонявшихся. Визг и разрывы ракет разогнал и готовящиеся к бою шеренги солдат. Третий день был самый спокойный, больше атак не было.

Но не было их только потому, что англичане искали возможность зайти оборонявшимся с тыла или фланга. И они такую возможность нашли. Начавшийся с двух сторон штурм на четвертый день обороны не оставил моим ребятам и шанса.

Прорвавшись, англичане остановились. Они почти неделю стояли, зализывая раны и приводя свои силы в порядок. По скромным подсчётам моих людей, боевые и не боевые потери наступающего войска при преодолении первого рубежа составили около двух тысяч человек, из-за плохой воды пало часть вьючных животных, несколько пушек лишились своих лафетов и обслуги.

До пустыни «сорок миль», как её окрасили мои штабисты. Английские войска добирались ещё две недели, теряя людей от болезней, нападений бывшего гарнизона первой линии обороны и несчастных случаев. Сто тридцать выживших в мясорубке героев жаждали мести за убитых товарищей, проявляя чудеса изобретательности. Теперь англичанам предстояло пройти двухдневным маршем через пески, где не было ни одного источника воды, и на выходе из которой их ждал новый редут, со свежими бойцами моей армии.

Эта линия обороны была хорошо замаскирована. Английский передовой дозор, что прошёл по пустыне первым, обнаружить моих людей не смог. Сидор специально приказал пропустить дозорных, и тем самым не обнаружить ловушку раньше времени. Дозорные, не обращая особого внимания на творящееся вокруг, дорвались до питьевой воды небольшого озера, как раз на фланге нашей обороны и вволю напившись отправились назад. Вернувшись, разведка англичан смело дало добро на выдвижение основных войск в опасный и трудный переход.

Что бы вы понимали, пустыня «сорока миль», как её окрестили в моём штабе — это сорок страшных миль по бездонному песку, в который ноги вьючных животных проваливаются на каждом шагу. Почти всю дорогу даже английским офицерам придётся передвигаться на своих двоих, иначе лошади не вывезут. Не легче придётся и солдатам, которые вынуждены сами нести свои пожитки.

По словам командира отряда второй линии обороны. Встретив на своём пути новое препятствие, англичане даже не подумали его штурмовать. Постояв около пары часов и о чём-то посовещавшись, они обречённо направились назад и стали искать обходной путь.

И снова потянулись дни ожидания. Пустыню англичанам было быстро не обойти. Они стояли лагерем, продолжая терять людей из-за болезней, в то время как их разведчики, выходили на поиски нового маршрута, чтобы бесследно пропасть в этих диких местах раз и на всегда. Вокруг лагеря шныряли отряды индейцев и казаков, отстреливая одиночек, вырезая разведчиков и патрульных, и соревнуясь между собой в количестве добытых скальпов.

Я уже было обрадовался, решив, что англичане плюнут и развернутся назад, но нет. Командир наглов был товарищем упёртым. Через десять дней вся армия вторжения вдруг снялась с места и решительно пошла обратно к редуту у маленького озера. В этот раз они атаковали, не считаясь с потерями и атакуя даже ночью. Редут пал к утру второго дня, вырваться из маленькой крепости посчастливилось всего десятку моих парней.

— Больше впереди нет пригодных для обороны мест вплоть до нашей территории — усталый Мур отчитывался о положении дел на фронте — считаю, что нужно ограничится засадами и тем, что мы уже успели подготовить. Противника удалось задержать почти на месяц в не пригодной для жизни местности, потери англичан велики. Вся пустыня усеяна тушами павших вьючных животных, брошенным снаряжением и могилами английских солдат. Наши потери вам известны, а силы вторжения за это же время потеряли треть своего войска, и большую часть продовольствия и скота. До нас дойдут не многие, я считаю, что всего несколько тысяч, а те что дойдут будут не в лучшей форме.

— Согласен — вздохнул я — мы сделали что могли. Парней жалко, но погибли они не зря. Готовимся к основному сражению!

Река кипела от бесчисленных всплесков. Баркасы защитников сбитого огнём противника передового опорного пункта спешно плыли к спасительному берегу. Я видел в перископ даже красные от натуги лица гребцов, которые налегали на вёсла, спасая свои жизни. В грохоте канонады было трудно хоть что-то расслышать и сейчас мы общаемся больше жестами.

Я стоял в тесной рубке над башней и командовал боем. Лица рулевого, капитана корабля и штурмана были сосредоточены. В смотровую щель проникал яркий солнечный свет. Я взглянул в перископ рубки, который заменял мне бинокль. Противоположный берег, еще вчера совершенно пустынный, — ожил. Над ним густое облако пыли и дым, это горят наши укрепления и деревянные пусковые станки ракет. Сквозь просветы в дыму было видно, как к реке с плотами в руках мчатся вражеские солдаты. Ждать! Пока рано действовать, хотя и хочется помочь парням, которых обстреливает на реке вражеская артиллерия. Нам надо дать основным силам противника переправится на наш берег, а потом отрезать пехотинцев от обоза и орудий, их обычно переправляют в последнюю очередь.

Когда англичане окажутся на нашем берегу, их ждёт большой сюрприз, ведь за все те пару часов боя с опорным пунктом, ему никто не оказал помощь, противоположный берег молчал. Тысячи глаз моих парней из замаскированных укреплениях смотрели как героически дерутся и гибнут добровольцы.

Этот погибший редут похож на те, что уже брали англичане, и они должны быть уверены, что это очередной заслон и не более того. Они уже умеют брать такие позиции. Прорваться и подавить его массированным огнём, вот их задача, а затем быстро форсировать реку, чтобы не дать моим бойцам закрепится и помешать переправе. Пусть форсируют, на то и расчёт…

Плоты с людьми обильно усеяли пространство реки, обозы и пушки ждут своей очереди стоя на берегу, очевидно английский командир хочет воспользоваться брошенными моими парнями баркасами для их переправы. Возле них уже суетятся английские бойцы, которые переправились первыми, разыскивая весла, которые мои парни предусмотрительно забрали с собой. Я сосредоточено веду счёт противника, стараясь не упустить подходящий момент для атаки.

Пора! Капитан «кошмара» взглянул на меня, и дождавшись одобрительного кивка головы переставил ручки машинного телеграфа на «малый вперед». Кусок берега, в который был превращен силами команды «кошмар», разбрасывая маскировку в стороны, выходит на простор реки.

В переговорную трубу я отдал приказ. Тут же грохнул залп орудий главного калибра броненосца. Разорванные тела, обломки дерева и комья земли поднялись в воздух на вражеском берегу, первым же залпом мои канониры накрыли группу английских бойцов, грузивших первое орудие на плот.…

Через горный перевал, что отделял мои владения от пока не занятой ни кем территории, к нам смогли пробиться едва-ли чуть больше семи тысяч бойцов армии вторжения. Карательная экспедиция потеряла больше половины своего личного состава. Но не все из них погибли. После боя в пустыне мне постоянно поступали доклады о толпах дезертиров, которые почти ежедневно покидали лагерь англичан или отставали на переходах. Их преследовали, отлавливали и казнили, но меньше их не становилось. Обреченные люди предпочитали попытать счастье и постараться выжить в дикой местности, среди враждебных индейских племён, чем погибнуть от недоедания и кровавого поноса в бесконечном походе. Бежали в основном набранные насильно негры, индейцы и жители прибрежных колоний, которым нечего было терять, кадровых солдат среди дезертиров было меньшинство. И это понятно, всех солдат трёх европейских держав, которые входили в карательный корпус, ждали дома родственники, а совершив побег они обрекали себя на разлуку с ними навсегда, кроме того англичане, французы и голландцы были более дисциплинированы и понятия не имели, как им выбираться в одиночку из той глуши, куда их завели офицеры. В итоге сейчас перед нами стояла самая боеготовая и мотивированная часть армии вторжения, вся шелуха отсеялась по дороге. Семь тысяч, пусть и уставших, но самых выносливых и волевых солдат.

Мой флагманский «кошмар» под названием «Паника» был абсолютно новым судном, мои корабелы спустили его на воду всего пару недель назад, и он был даже не достроен. И тем не менее в бой корабль провожали как положено, это был большой праздник для города.

Я помню, как на палубе нового броненосца выстроилась команда — гордые и счастливые моряки, в новых, с иголочки, форменках. В ботинки можно было смотреться, как в зеркало. На ленточках бескозырок блестело золотом: «Паника»…

Запели горны.

— На фла-аг!

Ветер развернул его — белый, с голубым косым крестом. Команда отдавала честь флагу, как и все военные стоящие на пирсе. Я тоже стоял на палубе приложив руку к фуражке, я тоже принадлежал к команде этого корабля. В бой я пойду с этими парнями. На берегу грянул оркестр, новая единица моего флота вступала в строй…

Палуба «Паники» была обшита бронёй лишь частично, прикрывая только особо уязвимые места, балласта почти не было, мы сняли с него всё, что можно было, для облегчения судна, даже корабельную рынду не пожалели, и это было сделано специально. Мне требовался корабль огневой поддержки с осадкой менее трёх метров, и мы своего добились. Действовать «Панике» предстояло на протоках реки «Золотой», той самой, что когда-то в другом мире называлось «рекой Американ».

Именно на этой реке стояли наши золотые прииски и именно сюда вышли наши враги. За то время, что враг шёл на нашу землю, мы хорошенько подготовились, и я сейчас знаю все протоки, затоны, косы, глубины и отмели этой реки как свои пять пальцев. Мне не надо даже смотреть на карту, чтобы знать где и как может пройти мой корабль, где он может встать, развернутся или куда ходить ни в коем случае нельзя.

Эта река коварна, она переменчива и опасна. Так как она берёт своё начало с горных хребтов и питается талым снегом и льдом, в некоторых местах она представляет собой бурный поток, по которому можно плыть только вниз по течению, и только на рафте. В тех местах она изобилует порогами и перекатами. Туда «кошмарам» не пробиться, хорошо только то, что и для переправы эти участки мало пригодны. Англичане и их союзники предпочли не рисковать оставшимися бойцами и для форсирования выбрать участок реки с более спокойным течением, не подозревая, что тем самым значительно облегчили нам работу.

Ещё два облегченных, правда не так радикально «кошмара», стояли в резерве в ближайшем озере, но ко мне подойти сейчас они не могли, из-за опасности сесть на мель, так что вражеское войско я сейчас разглядывал в гордом одиночестве.

Мы шли на позицию ночью, чтобы не привлекать внимание англичан, которые встали пред нашим опорным пунктом лагерем и ждали рассвета для атаки. Сюрприз должен быть сюрпризом, и для этого пришлось постараться. Густые черные облака закрыли луну, и плотная пелена тумана обволокла башню и рубку броненосца. В двух метрах уже ничего не было видно. Туман надежно скрыл маленькую флотилию от противника.

«Паника» шла впереди, пробираясь по извилистым протокам почти на ощупь, за ним в кильватер шли остальные корабли. Крутые повороты густо заросшего берега скрывал молочный туман. Как бы хорошо я не знал эту реку, но даже мне было сложно ориентироваться в такой обстановке и вскоре я дал сигнал: «Держаться строем уступа влево». Этим маневром я предупреждал столкновение кораблей, если один из них врежется в берег.

Вдруг перед самым носом «Паники» туман рассеялся, и все увидели сплошные заросли кустарника. Как я и предполагал, рулевой взял слишком круто к берегу. «Стоп! Полный назад!» Поздно! Корабль сел на мель.

Я не расстроился особо, мы шли самым малым и скорее всего снимемся с мели сами и без проблем, такое уже случалось на тренировках. Корабль может сойти с мели на собственных волнах — они возникают от гребного винта. И делать это надо срочно, берег и дно могут быть слишком мягким и корабль может «залипнуть». Упустишь время, и снимать корабль придется при помощи буксира. Я тут же даю команду «Полный назад!». Волна от винтов подняла «кошмар», он задрожал и медленно сполз с мели. Пронесло! Теперь надо ещё больше усилить бдительность! Времени терять нельзя, летние ночи коротки, а нам ещё надо замаскироваться…

Утром мы были готовы к бою. Превратить в невидимку корабль с блестящей, как зеркало, палубой и высокой башней на реке нелегко! Но опыт у меня был. Ещё свой первый «Шторм» я так маскировал, а ведь он имел осадку по более эти плоскодонки. Всё же мой первый корабль был морским буксиром, переделанным в тральщик. Только волею судьбы и дуростью командиров, этот обитатель морей попал в сеть «Беломорканала», где мне и экипажу «Шторма» пришлось как следует повоевать. Мы вырвались тогда на побитом корабле из замерзающих на зиму шлюзов в последний момент, чудом избежав гибели.

Весь остаток ночи после постановки на якорь, команда «кошмара», начиная от меня и заканчивая коком, рыли, как кроты, узкий затончик. Корабль вошел в него, прислонился к берегу бортом. Вдоль корабля насадили деревья, кустарники. На палубе вырос лес, прикрывший надстройки и башни, а палубу засыпали травой. Со стороны реки борт был тоже закрыт деревьями. Хорошо хоть сейчас нет самолётов разведчиков и бомбардировщиков, на маскировку ушло не так много времени, как во времена моей первой войны.

От размышлений о прошлом меня отвлёк взволнованный голос сигнальщика.

— Левый борт, курсовой тридцать, дистанция один кабельтов, два баркаса, идут к нам на пересечение курса!

Ого! А англичане то поняли, что им хана, и отреагировали на удивление быстро. Есть среди них ещё решительные и умные офицеры, которые поняли, что появившееся из неоткуда железное чудовище сейчас им сделает очень больно. Мы пока не стреляли по левому берегу, где солдаты противника остались без артиллерии, сосредоточив весь огонь как раз на обозе и пушках, что так удобно стояли на открытом берегу без всяких укрытий. Башня и орудие броненосца повёрнуты вправо. И вот теперь какой-то храбрец быстро собрал импровизированную абордажную команду и воспользовавшись баркасами идёт к нам на перерез. Смело и умно! И это их единственный шанс, потому что, завидев силуэт «Паники», и восприняв это как сигнал к действию, замаскированные позиции моих бойцов начали оживать. Сейчас мои артиллеристы и ракетчики перепашут берег и врага вместе с ним в мелкие удобрения.

— Огня не прекращать! Стрелков на палубу! — командует капитан и я одобрительно хлопаю его по плечу. Всего два баркаса не представляют особой угрозы, отбиться от них можно и ружейным огнём. Куда важнее выбить остатки вражеской артиллерии.

Не задействованные в управлении кораблём и стрельбе члены экипажа поднимаются на палубу, и вскоре первый залп бьёт по самому ближнему баркасу. Стреляют не только мушкеты, но и фальконеты, заряженные картечью, и вскоре со смельчаками покончено. Оставшиеся в живых английские бойцы повернули к берегу полузатопленные баркасы, где уже во всю идёт новый бой. Ну а мы продолжаем минусить обоз, не отвлекаясь ни на что.

В рубку с грохотом врезается ядро, англичане не бросили пушки, они шустро разворачивают их в нашу сторону и открывают огонь по готовности. И стреляют они метко, хотя грех промазать с такого-то расстояния.

— Команде укрыться за бронёй! — капитан «Паники» действует четко и быстро, мне не приходится вмешиваться в управление кораблём, я слежу за полем боя, не обращая внимание на попадание ядер в корпус и башню броненосца. Дело привычное, из тех мелких орудий, что имеются у англичан на вооружении, «кошмар» не подбить, во вьюках пушки большого калибра они бы не дотащили, а вот людей и правда стоит поберечь.

У англичан всё плохо. Вьючные животные обоза, или убиты, или в панике разбежались как можно дальше от озверевших людей. Их и так было не много, а сейчас на берегу не осталось ни одного. Мулы, лошади и волы, не обращая внимания на хлысты погонщиков мчат вместе с грузом куда глаза глядят. Унося с собой провизию и порох. Одна за другой замолкают пушки, вражеские канониры не выдерживают огня главного калибра «кошмара», который лупит картечью практически в упор и игнорирует ответный огонь. На правом берегу реки филиал ада, но на левом как будто его главный офис.

С визгом летят ракеты, с укреплённых и защищённых позиций стреляют артиллеристы. Весь левый берег покрыт султанами разрывов и огнём. Из-за дыма и пыли не видно почти ничего, мои ребята отрабатывают по площадям. Часть английских солдат, побросав оружие вплавь пытается добраться обратно к обозу, но на их пути мы, и они замирают в нерешительности, не зная где шанс на выживание больше. Кто-то явно погорячился со своим умением плавать, и то один, то целые группы пловцов уходят на дно, куда их тянут тяжёлые, суконные кафтаны.

— Приказ на берег — обращаюсь я к сигнальщику — прекратить огонь, предложить противнику сдаться. Огонь на подавление батарей продолжать!

Мне эта бойня не по душе, а это именно бойня. Нам противник сделать ни может ничего. У высадившихся не получится даже к нашим позициям рывком подобраться и вступить в рукопашную схватку. Уж очень много там всего наворочено, прямо перед этими бедолагами. От рвов и волчьих ям, до фугасов, «чеснока» и рогаток. Обычные солдаты не виноваты в тупости своих командиров.

Постепенно огонь затихает. Ветер уносит пыль и дым, и я вижу лунный пейзаж на месте когда-то зеленного и девственного берега дикой реки. Воронка на воронке! Выжил ли кто ни будь в этой метели из железа и огня?! Берег усеян разорванными в клочья трупами. Всех что ли поубивали?! Если кто и выжил, то он не спешит покидать своего укрытия.

Усиленные рупорами голоса, на английском, французском и голландском языках разносятся над притихшим полем смерти, предлагая врагам сдаться и обещая гуманное обращение и медицинскую помощь. Требование одно — сложить оружие и выходить с поднятыми руками.

Потихоньку немногочисленные выжившие начинают робко выбираться из укрытий. Вот какой-то офицер решительно идёт вперёд, даже не подумав выбросить свою шпагу и пистолет. Переговорщик, наверное, хотя о чём тут говорить? Нам нужна только безоговорочная капитуляция! Нарушавшего наши правила врага снимает снайпер, офицер сломанной куклой валится на землю, а над полем вновь, для особо тупых, разносится голос, повторяющий правила сдачи в плен, только в этот раз обозначаются временные рамки. Времени, чтобы выбрать жизнь или смерть у английских солдат совсем не много.

Измученные долгим походом, болезнями и боями, солдаты выбирают жизнь. Вначале робко и по одному, а затем массово, безоружные солдаты выходят на условленное место. А выжило их дохрена! Как минимум половина! Война выиграна, за полдня? Нет, мы бились месяцами, чтобы добиться этой победы! Для неё, выигрывая нам время, погибли защитники трёх передовых редутов! Враг разбит полностью, а мы потеряли пятьсот бойцов. пятнадцать тысяч на пятьсот, размен хороший, сказал бы кто-то, но я так не считаю! Эти пять сотен героев были моими людьми, они были добровольцами и умелыми солдатами, их семьи остались сиротами! На месте каждого редута будет стоять памятник, именами погибших парней будут называть улицы и корабли, семьи героев не будут забыты, но от этого погибшим и их детям совсем не легче! Хватит оборонятся, пора принести войну к порогу того, кто её начал!

— И чего мы с ними делать будем? Почти семь тысяч пленных, если старых считать! — Дайон чешет плешивую голову — а их всех кормить надо и одевать! Лечить в конце концов, из них половина раненые и покалеченные!

Я только недавно вернулся из похода, и собрав срочное совещание, тут же известил гражданские власти города о том, что у нас пополнение бесплатной рабочей силы. Пока пленные идут под конвоем рейнджеров к обжитым местам, нужно подготовится к их приему. Идут те, кто может идти своим ходом, около пятисот человек пока остались на месте боя в импровизированном лазарете. Начиненные осколочными поражающими элементами ракеты и картечь сделали свое грязное дело. Калек среди пленных англичан прибавится. Да и остальных сразу же отправлять в лагеря нельзя, так можно вызвать вспышку инфекционной болезни уже там. Нужно построить временный, карантинный лагерь.

— У нас что, работы для них нет? Все дороги построены, шахты и рудники выработаны и поля все вспаханы? — мне сейчас не до причитаний старого француза — я об этом думать должен? А ты тогда на что? Не надо на меня перекладывать свои проблемы, ты должен мне готовые решения предлагать, а не грузить!

— Работу-то найдём, она никогда не кончается — вздохнул бывший канонир — только на их охрану приходится отвлекать от основных задач большие силы военных. Мур с Сидором на меня и так уже волком смотрят.

— А пусть смотрят! Воякам тоже надо чем-то заниматься в свободное от учёбы и боевых выходов время, вместо того, чтобы платья селянкам задирать. И вообще, что ты предлагаешь? — я уставился на Дайона. Этот хитрый жук не спроста этот разговор затеял.

— Я предлагаю удовлетворить прошение тех англичан, которые хотят получить наше гражданство — выдал наконец-то свою мысль этот деятель — Больше десяти лет они уже у нас. Михаил их всех проверил на лояльность. Большинство уже даже женаты на индианках, не официально конечно. Отпустить с испытательным сроком, обязательством женится и выделить землю на окраине и подальше друг от друга. Кого-то в племена союзников отправить, на дальние форпосты, да на ту же Аляску можно, китов и каланов бить. Никуда они не денутся, отсюда им всё равно бежать некуда.

— Мысль хорошая… — я задумался — и я в принципе согласен. Только немного поменяем условия. Каждый получит гражданство, только после двух лет службы в казачьих полках Сидора! К Муру я их опасаюсь отправлять, ирландцы хоть и успокоились, но давняя вражда может дать о себе знать. Каждого соискателя гражданства по одному на отделение, не больше! Пусть походят в рейды, в караулах и в дальних фортах лямку потянут, заодно казаки за ними и присмотрят. По итогам службы, и на основании характеристики непосредственного командира решение и будем принимать! Те же кто по состоянию здоровья или возраста служить не может, пусть эти два года отработают на гражданской службе, да вот хотя бы санитарами в госпитале или почтальонами, сам короче разберёшься. Естественно это всё касается только тех, кто тут уже давно и кого проверили наши монахи. Ты прав, рабства у нас нет, а они уже достаточно за свои грехи ответили, пора этот вопрос решать. Большинство простых солдат и матросов не виноваты, что их насильно в армию забрили. Проработайте детально этот вопрос.

— Будет исполнено! — приободрился Дайон, понимая, что часть своих проблем он смог решить, скинув их на ничего не подозревающего Сидора.

— И вообще Дайон — я тоже наконец-то решил открыть перед стариком карты — Перед предстоящим походом, я приму ряд решений, которые будут действовать в моё отсутствие! У нас уже есть множество всяких правил и запретов, которые мы установили за эти годы. Пора их оформить в кодексы. Уголовный, гражданский, земельный, семейный, административный, и так далее. Вопрос гражданства тоже будет там учтён. Кроме того, отдельно будет установлено правило определения моего наследника, и последующего выбора правителя, если что-то со мной случится.

— Это правильно, все под богом ходим — кивнул Дайон, ничуть не удивившись поднятой теме — но с последним и так всё понятно. Ваш старший сын унаследует, а ваш брат будет регентом до его совершеннолетия. Так везде заведено.

— Везде, но не у нас! У нас будет несколько по-другому — усмехнулся я. Понятно ему всё! Даже мне не понятно пока, а он умничает. Старший сын у меня балбес каких поискать, из него хороший офицер штурмовиков или абордажников выйдет, но никак не правитель. Учится не хочет, знания в него приходится вдалбливать чуть ли не силой. Математика для него буквально пытка! А вот про оружие он всё знает, и подгонять не надо. ТТХ любой армейской пушки или ракетной установки ночью расскажет, спросонья! Ему бы все только кулаками махать, да из пистолета стрелять на полигоне у рейнджеров! С горничными уже заигрывать начал, как бы дедом мне в рекордные сроки не стать. Тут ведь из контрацептивов только реакция, точный расчёт и скорость пока есть. Раздолбай! Весь в меня… Если уж кто и достоин занять моё место, случись со мной что, то это средний сын, или вообще дочурка! Хитрые оба, умные, и самое главное не в мать, как младший! Но я это дело на самотёк не пушу, нельзя допустить распрей и гражданских волнений в случае моей смерти — хотя насчёт Григория ты прав, он останется вместо меня на всё время моего отсутствия. Впрочем, не торопи меня, когда всё будет готово, вы всё и узнаете первыми.

Писать законы сложно. Две строчки написал, и сразу в сон клонит, а ведь надо думать над каждым словом! То, что я сейчас напишу, потом может чью-то судьбу сломать, возможно даже мою. Эта бумажная работа вызывала у меня стойкую зубную боль. Я работал над сводом законов вместе с Гришей, но толку от моего друга было не больше, чем от козла молока. По его мнению, нам нужно было строить коммунизм, в одной отдельно взятой стране, или на худой конец заменить его социализмом. Бывший боцман не жил никогда при других формах государственного устройства и верил в людей больше, чем они были этого достойны. Я же относился к его идеям скептически. Все люди равны, все они братья, женщина тоже человек и другие подобные завиральные идеи не для этого времени. Тут, буквально за океаном, людей на кол сажают за косой взгляд, торгуют ими как товаром и сжигают на кострах за придуманное колдунство, а он решил с ног на голову всё в одночасье поставить! До основанья, а затем… Нет, мы конечно будем строить социализм, но по возможности с человеческим лицом и с элементами монархии, как бы смешно это не звучало. Что-то на подобии китайской схемы. Где вся власть и стратегические производства сосредоточены в руках правящей элиты, но при этом и простому народу дают дышать, слегка ослабив удавку (которую в любое время можно больно затянуть!) и позволяя заниматься бизнесом. А в элиту в нашей стране сможет попасть каждый, нужно будет только соблюсти ряд условий, и как следует постараться. Так что из Гриши в этом вопросе помощи я мог не ждать. Зато Гришка хорошо знал уголовный кодекс, так как в своё время смог его хорошо изучить, будучи под следствием и во время отсидки. Этот свод преступлений, и наказаний за них, мы составили быстрее всего.

Итак, я остаюсь пожизненным правителем и это даже не обсуждается. Тиран я, и властью ни с кем делится не готов. Прошли те времена, когда я слушался чьих-то команд, приказов и распоряжений. Витька Жохов вышел на новый уровень, взлетел выше крыши и готов был зубами за эту вершину цепляться. Следующим в очереди следует Гриша, если конечно я крякну раньше него. Мой друг, а по легенде вообще мой брат, продолжит моё дело и тоже пожизненно будет править страной. Будем считать этот неопределенный по длительности период — переходным. Дальше всё просто. У нас будет парламентская монархия. То есть власть верховного правителя будет ограничена так, что в сфере государственной власти он не будет обладать верховными полномочиями.

Уже готова конституция, в которой проводится разграничение власти парламента, правителя и министерств, посредством обязанности правителя исполнять решения парламента. При этом министры будут назначаться и отчитываться только перед правителем, а его указания будут обязательны к исполнению так же, как и одобренные парламентом законы. Нет, я не на столько туп, чтобы сразу же передать всю власть народу. Правитель не будет марионеткой в руках своих подданных, он будет обладать правом на роспуск парламента и правом накладывать вето на принятые им решения. Без его подписи ни один закон не пройдёт.

Но и это ещё не всё. Кто попало, только по старшинству рода, правителем не станет. При смерти очередного главы государства, среди совершеннолетних претендентов на «престол» будут проводится выборы, в которых будут принимать участие наделенные правом голоса граждане страны. Стать таким гражданином будет нелегко. Тот, кто будет в праве решать судьбу государства, должен будет соответствовать ряду требований. Первое — это служба в армии или на флоте на командной должности не менее пяти лет (к командирам приравнивались и простые бойцы, награжденные государственными наградами). Второе — это наличии диплома об оконченном высшем образовании университета Форта-Росс. Третье — психическое здоровье и дееспособность. Четвёртое — он не должен быть судим. Пятое — он должен быть гражданином страны по праву рождения или по праву первого переселения (это касалось тех, что был основателями Русской Америки и вместе со мной впервые сошёл на этот берег). Ну и наконец шестое — гражданин должен быть старше тридцати лет. Только если соблюдены все шесть правил, гражданин получал право голоса, дававшее ему возможность участвовать в выборе парламента, и в редких случаях даже правителя. На пост правителя могли претендовать потомки Жоховых, то есть мои и Гришины, не зависимо от степени родства, а вот депутатом мог стать абсолютно любой гражданин, обладающий правом голоса. В конституции были прописаны и особые случаи, в которых правителя могли сместить с должности, назначив досрочные выборы. Не нужен сумасшедший или больной глава государства на этом посту, так что на всякий случай такой механизм (хотя и очень сложный) был предусмотрен.

Конституцией отменялись сословные различия, все граждане, не зависимо от вероисповедания, национальности, цвета кожи или происхождения призывались равны между собой. Вводилось целых четыре государственных языка — русский, английский, французский и голландский (индейских языков было настолько много, что при принятии решения я их не учитывал, чтобы не выделять какое-то одно из племён). Да много чего там было, я работал над проектом конституции последние пять лет. Спор об этом документе стал последней каплей, которая перевесила чашу весов моего терпения и позволила мне наконец-то решится на развод. И было это буквально вчера, когда я вернулся из боя…

— Виктор! — стоило мне только зайди в дом, как раздался противный голос нелюбимой жены. Я только что с войны живой пришёл, не был дома несколько недель, а в её голосе и малюсенькой толики радости не слышно. И опять с какой-то претензией! Так только стервозные бабы могут твоё имя произнести, как будто какое-то ругательство…

— Привет Айрин, я устал, поговорим позже — в надежде избежать очередного скандал я попытался прошмыгнуть мимо этой фурии.

— У тебя всегда есть время на всех, кроме семьи! Я хочу поговорить с тобой прямо сейчас! — маленькая ведьма подлетела ко мне на своей метле мгновенно — немедленно!

— Ты забываешься женщина! — я давно уже не пытаюсь в такие моменты сгладить ситуацию, так со мной никто не смеет разговаривать — что у тебя опять случится могло срочного, что подождать не может? Обед повар пересолил или газон не ровно подстригли? А может быть тебе опять нечего надеть? Так иди поройся среди своих тряпок, у тебя их больше, чем мундиров в батальоне рейнджеров! Я не спал два дня, не мылся и хочу есть, неужели нельзя подождать?!

— Я хочу поговорить о действительно важных вещах, хотя конечно, всё что касается меня для тебя несущественные мелочи! Но я привыкла жить с солдафоном, который не обращает на меня внимание! — Айрин буквально шипит — я хочу поговорить о наших детях!

— Что парни опять натворили? — вздохнул я и остановился буквально перед входом в кабинет, куда хотел занести папку с бумагами. Дети — это действительно важно, и, если что-то случилось, нужно решать вопрос, не откладывая его в долгий ящик.

— Натворил ты! — Айрин обличительно ткнула в меня своим пальчиком — Почему ты оставляешь вместо себя Григория?! У тебя есть старший сын, а у него есть мать, которая может заменить супруга на время его отсутствия или быть регентом при сыне! И что это за выборы ты придумал?! У тебя есть прямой наследник! Наш сын должен занять твоё место, когда ты умрёшь!

— Так… — протянул я, сощурив глаза смотря на свою жену. Она произнесла слово «умрёшь», как свершившийся факт, как будто я точно не вернусь из похода и ничего не дрогнуло на её лице — значить ты уже позволяешь себе рыться в моих бумагах?

— Это не важно! — отмахнулась как от незначительной мелочи Айрин — ты должен написать завещание, по которому тебя будут наследовать твой первенец, а я должна быть регентом при нем до совершеннолетия! Я твоя жена, а Григорий неотёсанный мужлан! Ты хочешь, чтобы вместо меня королевой была дикая индианка, а его выродки-полукровки были наследниками?! Тебе плевать на меня и наших детей?! Да я… Ой!

— Скажешь ещё слово, и будет всё совсем плохо — я не дал ей договорить, а шагнув на встречу, взял её пальцами за подбородок. Не знаю, что было у меня на лице в тот момент, но Айрин поразительно быстро заткнулась и сейчас стояла передо мной дрожа от испуга — Григорий мой брат, которому я верю, как себе самому, а вот ты кто такая?! Соседка по кровати? Тебе можно верить? Нет, я тебе теперь даже чай себе налить не доверю! Будет так, как я решил! Наш старшенький, а уж тем более ты, не справитесь с управлением страной! Ты развалишь всё, что я долгие годы строил без сна и отдыха, за что мы кровь проливали! Королевой себя возомнила? Давно ли ты ей стала? Точно так же как и все остальные, в том числе и я и Григорий, ты бывшая рабыня, которой успех вскружил голову! Мои племянники для тебя уже выродки, только потому, что у них мать индианка? А наши кто? У них мать ирландка, которых приравнивают сейчас к неграм во всём мире. Тоже выродки? Нет, выродок тут только один, и это ты! Я терпел твои причуды и истерики ради детей, но всему есть предел. Завтра ты съезжаешь из резиденции в наше старое поместье, тебе будет назначен достаточный пенсион на содержание, с детьми ты сможешь видится в любое время. Документы о разводе тебе принесёт отец Михаил. Считай, что ты под домашним арестом, и не дай тебе бог, хоть с кем-то завести разговор на подобии того, что ты затеяла сейчас! Если мне доложат, что ты мутишь воду, или настраиваешь детей против меня, ты сменишь дом на берегу моря, на уютную камеру у отца Михаила и будешь жить там до конца своей жалкой жизни! Иди собирайся, времени у тебя почти нет!

— Ты не можешь так со мной поступить, я же люблю тебя! Витенька, любимый, я погорячилась, прости меня, такого больше не повторится… — Айрин с расширенными от ужаса глазами смотрела на меня и не могла поверить, что я только что дал ей пинка под зад.

— Я всё могу! Брысь от сюда, что бы глаза мои тебя не видели! А то ведь я могу и передумать насчёт домашнего ареста, в камере тебя держать будет не так затратно! — я с трудом сдерживал рвущуюся наружу ярость. «Любимый», «прости»… Я слышал сейчас эти слова впервые за последние три года. Всё кончено, на сердце даже не ёкнуло ничего, оно у меня покрыто шрамами как бронёй. Мне даже легче стало, напряжение последних нескольких лет бурной семейной жизни как будто пропало.

Правильно я всё сделал. Уходить, не решив все вопросы будет опасно. Проблемы с Айрин могли вылиться в что-то большее, чем просто очередной скандал, в моё отсутствие вполне мог созреть и заговор. Королева, мать её за ногу… Не будет у нас королей!

Подготовка эскадры к дальнему походу проходила напряженно. Проще всего было разобраться с составом эскадры, а вот снарядить её было той ещё задачей. Ведь надо было предусмотреть всё, вплоть до последней мелочи. В поход пойдут три броненосных крейсера во главе с флагманом эскадры, линейным кораблём «Шторм». Так же с нами выдвигаются два клипера, в качестве связных и спасательных судов, госпитальное судно, восемь бомбардирских кораблей и почти два десятка транспортных кораблей. Основная их загрузка — это уголь, который в нужных нам количествах нам взять будет попросту негде, запасные части и морские пехотинцы. Бункероваться будем в основном в открытом море, а уголь экономить по максимуму. Транспортники и клипера так же не беззащитны, в их орудийных портах стоят пушки нашей новой конструкции, так что за себя они постоять тоже сумеют. Все переходы — только на парусах! По мере разгрузки, эти транспортные корабли будут уходить домой, с вестями о наших достижениях, победах или поражениях, а также повезут туда больных, раненных и возможно захваченные трофеи. Так что новости от нас будут поступать на нашу новую родину регулярно.

На страже наших берегов из броненосцев остаются «кошмары» и «Посейдон», верфь продолжает сроить клон «Шторма», в патрулях и дозорах рыщут по морю пароходофрегаты Алана, так что беззащитной Русская Америка не останется.

Еще одной задачей было проработать маршрут нашего движения, чтобы по возможности сократить длинные переходы и при этом «охватить» как можно больше колоний моих заклятых врагов. Мы будем громить и уничтожать всё, что попадется нам на пути. Мы не просто погулять вышли, наша цель наказать зарвавшихся англичан, французов и голландцев за тот беспредел, что они устроили, пытаясь уничтожить первую в мире страну свободных людей.

Это будет кругосветное плавание. Через Тихий океан, уже проторенным маршрутом мы пойдём в Китай, а оттуда в Индию, после чего, обогнув Африку, наведаемся наконец-то в Европу. Возвращаться мы будем через Атлантический океан, подойдя к берегам Северной Америки, откуда отправимся в Карибское море и далее по пройденному уже однажды нами маршруту через мыс Горн и вдоль всего побережья обоих Америк вернёмся в Форт-Росс. План пока такой, но всё может случится и поменяться сто раз, океан может решить за нас и по-другому. Мы готовы к штормам и дальним переходам. Корабли у меня мореходные, все броненосцы построены так, чтобы выжить даже с частью затопленных отсеков. В разных контрольных точках нас уже ждут заложенные купцами базы с боеприпасами, снаряжением и провизией. Где то скрытые и замаскированные, в основном на необитаемых островах, где-то нет. Некоторые размещены прямо в портовых городах, что встретятся на нашем пути. И первой остановкой для нас будет Макао, где мы снова догрузимся по самое небалуйся. Этот же, первый переход покажет, способна ли моя эскадра пройти вокруг света.

По сходням я поднялся на борт ещё пахнущего свежей краской «Шторма», вахтенный подал команду «Смирно», отдал честь и как положено по уставу, доложил мне о состоянии корабля. Я терпеливо выслушал офицера, хотя прекрасно знаю, что с кораблем и экипажем лучше всех из находящихся на борту. Но я сам этот устав писал и должен показать пример, что и Командующий обязан его соблюдать!

Подав команду «Вольно», я сделал несколько шагов по палубе и скользнул в люк по отвесному железному трапу. Скатившись в узкий коридор, я пошёл вдоль него к своей цели. Подобно сотам в улье, по обе стороны коридора расположились крохотные каютки. Из-за жары все двери были раскрыты. У нас нет орудийных портов, и значить внутреннее пространство корабля можно использовать более рационально. Это как раз кубрики унтер-офицеров, корабельных механиков, мастеров, врачей и канониров. Удобство дальнего плавания не роскошь, а жизненная необходимость. Люди должны хорошо отдыхать и питаться, что бы не было болезней и потерь среди экипажа. У нас тут и прачечная есть, и даже баня, так что мои унтера и матросы пойдут в поход в куда лучших условиях, чем даже офицеры на деревянных фрегатах и линкорах европейцев. Только то, что гальюнов на корабле целых десять штук и они хорошо защищены от ветра и морской стихии, уже о многом говорит! Надеюсь антисанитарии и вони удастся избежать.

Пройдя по коридору, я попал в небольшую кают-компанию, тоже предназначенную для унтер-офицеров. Тут они будут проводить досуг и принимать пищу. Свет падал сверху, из смотрового люка, установленного на палубе, на новую белую скатерть. В бою этот люк закрывается бронекрышкой, а в походе обеспечивает достаточно света для освещения помещения. Тут же, по боевому расписанию будет и вторая операционная, если основной лазарет не будет справляться с потоком раненых.

Красиво тут, уютно. На новеньком буфете стояла новехонькая посуда. На свежеокрашенной переборке висели картины в морской тематике. В углу блестела лаком книжная полка, на которой хранились многочисленные уставы, пособия и даже несколько книг художественной литературы. Рядом, на тумбочке, стопкой лежали шашки, шахматы, домино и нарды. А в самой тумбе, закрытой на замок и опечатанной — хирургические инструменты. Круто всё сделано, как будто на дворе не начало восемнадцатого века. Пройдя насквозь кают-компанию, я пошёл дальше, закрывая за собой люки водонепроницаемых переборок, мой путь лежал в машинное отделение. Туда можно попасть несколькими путями, но сегодня я выбрал этот, чтобы посмотреть, как устроились мои люди.

Машины «Шторма» — верх инженерного искусства этого времени. Тут учтены все ошибки и недостатки первых проектов. Они все тройного расширения, котлы стальные, паропроводы многократно дублированы. Везде куча клапанов, кранов и отсекающих заслонок. Мы больше не встанем в море без движения, как это случилось однажды в разгар боя на старом «Посейдоне».

— Ну что тут у вас? Докладывай! — «Дед» встретил меня у входа в машинное отделение, так как его уже предупредили по внутренней связи о том, что я иду к нему.

— Всё в порядке господин Командующий! — бодро доложил молодой парень с гладко выбритым лицом по имени Толстый Барсук. Он индеец по происхождению и ученик Папена. Между собой мы его зовём просто Борькой, и он уже привык к этому имени. Способный малый, в механике плавает как рыба в воде, может починить всё что угодно. От того и получил такую ответственную должность в столь молодом возрасте — угольные ямы полны, уголь хороший. Утечек нет, все паропроводы, цилиндры и котлы давление держат хорошо, в настоящее время проводятся профилактические работы на втором цилиндре первой машины!

— Хорошо. Готовы к выходу в море? Не подведёт твоё хозяйство? — я чертовски доволен. Мы насиловали движки во время ходовых испытаний вдоль и поперёк, и они выдержали!

— Не подведёт! Зверь машина! — молодой Главный механик с любовью провёл рукой по стенке котла — а если что, у нас запасных частей столько, что ещё один паровик собрать можно!

— Лучше обойтись без этого — усмехнулся я — связь нормальная? Машинный телеграф работает?

— Всё работает хорошо. Я проверил и паровые помпы, они тоже в порядке. Пожарный насос подачи забортной воды даёт хорошее давление. Лебедки проверю сегодня до вечера. Я их каждый день проверяю — Борька вздохнул — техника сложная, самому приходится смотреть. Механики у меня хоть и опытные, но и за ними глаз да глаз нужен.

— Смотри, завтра отплытие! — погрозил я пальцем «Деду» — и прими мой совет Боря. Ты молодой ещё, многого не понимаешь, но лучше дать чему ни будь несущественному сломаться, и показательно вздрючить виновного у всех на глазах, чем жилы себе рвать, проверяя за каждым подчинённым его работу. Так тебя на долго не хватит. Задача Главного механика не самому всё делать, а наладить работу так, чтобы ничего не делать! Это любого командира и начальника касается. Если без тебя всё разваливается и идёт в звизду, то ты не справляешься со своей работай! Если не умеют подчиненные что-то делать — научи! Не хотят работать — заставь! Я тебя всегда поддержу, от вас многое зависит. Если мы останемся без хода в бою или во время шторма, то погибнут все, не смотря на броню и артиллерию. Ты меня понял?!

— Так точно! — вытянулся по струнке молодой и статный парень в военно-морском мундире с офицерскими погонами на плечах.

— И это… — я замялся, неудобно как-то, может это личное, но меня давно этот вопрос мучал — а чего тебя Толстый Барсук назвали?! Ты же вроде совсем даже худой!

— А, пустяки — засмеялся «Дед» — не в толщине дело. Барсуки они же вкусные, а я поесть люблю. Когда меня в лес старейшины направили, чтобы испытание пройти и воином стать, я к норе барсучьей отправился и все десять дней, что испытание шло, механику учил да мясо лопал. Я чего, дурак что ли, на рысь, медведя или волка с копьём ходить?! Вот и прозвали меня так в племени, когда я с тремя шкурами барсуков вернулся. Шаман сказал, что я слишком хитрый и умный и он берёт меня к себе в ученики, и теперь я там младшим шаманом числюсь. Не все могут быть воинами, кто-то должен быть и шаманом. Теперь в племени все студенты университета младшими шаманами числятся, это с меня пошло!

— Етить колотить! — удивился я — надеюсь ты свою шаманскую траву в поход не взял? С духами и предками в машинном отделении общаться не начнёшь?

— Совсем немного, не переживайте господин Командующий, на работе не скажется — укоризненно посмотрел на меня Боря — на медицинский факультет к господину Роджеру я тоже ходил, знаю что-такое затуманенное сознание. Только иногда, когда время будет свободное, ритуалы буду проводить.

— Хоть раз поймаю на вахте обкуренным, вплавь будешь добираться до дома! — я внимательно посмотрел на открывшегося с новой стороны индейца.

— Не поймаете господин Виктор! — как-то двусмысленно ответил «Дед». Это значить типа того, что мол курить я буду, но ты меня поймать не сможешь? Жалко будет, если придётся своё обещание выполнить, хороши Борька парень…

Оставив задумчивого шамана по имени Боря заниматься своими делами, я направился в кормовую башню.

Башни «Шторма» огромны. Там установлены по три орудия главного калибра и расчёт у них соответствующий. Что бы обслуживать такую махину, нужно много людей. Один только снаряд пару сотен килограмм весит, и что бы зарядить его в орудие, нужна сложная система лифтов и лебёдок. Всего орудий главного калибра у нас девять, а башенных установок целых три. Наведение орудийной установки осуществлялось при помощи паровых двигателей постоянной скорости вращения, работавших через гидромеханические регуляторы скорости. Также в установке предусматривался ручной привод, для чего требовались усилия двенадцати человек. Для обеспечения автономной стрельбы каждая башня оборудовалась оптическим дальномером в бронированных трубах с объективами, вынесенными за пределы боевого отделения. Орудия гладкоствольные, нарезы сделать мы так пока и не смогли…

— Боевая тревога! — не слушая доклад командира башни, объявил я с порога — угол сто двадцать, возвышение двадцать пять. Ручная наводка! Заряжай, наводись!

Я тут же забился в угол, ибо в башне начался форменный беспредел. Десятки канониров бросились к своим пушкам, а я смотрел на хронометр, засекая время. В башне с лязгом работали лебёдки, механический лифт подавал заряды из расположенного под башней погреба, артиллеристы вращали механизм наведения с максимально возможной скоростью. А не плохо! Пять минут наводка, и ещё семь минут на зарядку! Итого двенадцать минут! Рекорд!

— Орудия наведены и заряжены, к стрельбе готов! — доложил истекающий потом командир установки. Он сам принимал участие в работе. Зря конечно, ему надо всё контролировать, а не лично маховик крутить.

— Молодцы парни! Отбой тревоги, разряжай! — похвалил я команду, и обратился к офицеру — а ты чего за маховик взялся?

— Два наводчика в лазарете, тепловой удар — вздохнул лейтенант — вчера перестарались с учениями… Для скоростной наводки в ручную десять человек мало.

— А почему вентиляторы не работают?! — я только сейчас обратил внимание, что вентиляция молчит — а если бы стрелять пришлось?! Вы бы тут задохнулись все, после первого же залпа!

— Не работает она, со вчерашнего дня, возятся там механики, обещают наладить через пару часов — замялся лейтенант — а вручную вентилятор крутить муторно, у нас сейчас двери открыты, терпимо.

— Мать твою за ногу Боря! — выругался я, поминая только что покинутого «Деда» — работает всё у него… Ладно лейтенант. Разберёмся. Молодцы всё равно, а ты запомни, ты командовать должен, а не маховики вертеть, если ты с тепловым ударом свалишься, кто вместо тебя командовать будеть?

В расстроенных чувствах я пошёл на мостик, приостановив проверку подразделений линкора. Поломки случаются конечно, но мы ведь ещё даже из порта не вышли! Сейчас будет грандиозный втык! Что бы не расслаблялись!

— Командующий на мостике! — команду подал капитан «Шторма», как только я вошёл в рубку. Офицеры приняли стойку смирно, все, кроме одного… Гришка тут чего делает? А, не важно!

— Собирай совещание, карачун вам всем пришёл! — зло буркнул я — Почему вентиляция в кормовой башне не работает?! Со вчерашнего дня! Почему я не в курсе?! Канониры уже с тепловыми ударами в лазарет поступать начали! Молчать! Расскажешь на собрании! И шамана этого недоделанного пусть сюда зовут!

— Какого шамана? — заржал Гриша.

— «Деда» нашего, он оказывается у себя в племени шаман! Дури с собой набрал, камлать будет. Вот и проверим сейчас, как его шаманство работает! Ты тут чего? — злость начала немного отпускать меня.

— Да тебя же не поймать! То на крейсерах, то на «Шторме», то ещё где. А завтра утром ты на пару лет нас покинуть собрался вообще-то. Не хочешь со старым другом поговорить перед отъездом? — укоризненно сказал мне Гриша.

— Так вечер впереди и вся ночь. Наговоримся ещё дружище — вздохнул я. Расставаться с детьми и с друзьями не хотелось. Со мной идёт Мур и больше я никого не беру в поход. Да и Мура бы не брал, но я планирую заглянуть в Ирландию…

— А я с тобой сегодня поброжу. Веришь или нет Витя, но муторно у меня на душе, как будто на всегда расстаёмся — отмахнулся от меня Гришка — оставил меня на хозяйстве, а ну как я не справлюсь? Может передумаешь?

— Справишься, куда ты денешься с подводной лодки. И мысли эти брось! Я вернусь, обязательно! — этот разговор Гриша поднимает уже не в первый раз — Вот скажи мне, кто кроме меня эскадру провести сможет? Кто флотилии водил, кто штурман профессиональный и, кто решения на месте принять сможет? Вот то тоже! Ты главное за Айрин проследи, а то тут стали захаживать ко мне ходатаи, причем те, от которых не ожидал, простить её просят. В ежовых рукавицах её держи! Если надо будет, в кандалы и в камеру! Не миндальничай с ней. А в остальном ты знаешь, что делать. Мы с тобой уже всё обсуждали. Казачьи отряды уже ушли, чтобы форты английские занять, по тропе что они натоптали. Это то, на что ты должен обратить свое особое внимание. Назад я планирую пройти через английские колонии в Америке, и сравнять их с землёй, поэтому нам сухопутный маршрут на другое побережье понадобится. Лучше всего будет, если казаки Сидора меня там уже в захваченном порту встретят. Ну это как получится конечно. Береги людей.

— Задачка… — почесал голову Гриша — постараемся, что ещё сказать то. А ты вернись Витя, или я за себя не ручаюсь! Ты меня знаешь!

— Знаю братишка, знаю… — я подошёл к бывшему боцману — хрен ты от меня избавишься. Я обязательно вернусь!

Броненосная эскадра шла по Тихому океану дымя трубами и под всеми парусами. Вот такая вот сюрреалистичная картина. Не то чтобы мы и паровые машины вместе с парусами используем, нет, но тем не менее из труб идёт дым и так будет постоянно. Ведь кроме винтов на наших кораблях много чего ещё от пара вращается и работает. Те же помпы, лебёдки, механизмы вращения башен, вентиляторы, да и кухня с баней функционирует. При чем кухня и баня выполняют двойную функцию, помимо приготовления пищи и помывки личного состава, их печи ещё и опреснителями воды являются. Незачем жару от печей зря пропадать, если можно попутно выпаривать ещё и пресную воду из солёной. Там и делов-то немного, дополнительные баки и конденсаторные установки поставить, а польза огромна, пока есть уголь и дерево, без свежей, пресной воды мы не останемся.

Наши парусники, которые обделены паровыми двигательными установками, идут быстрее тяжёлых монстров обшитых железом. Они и легче и парусов с мачтами у них больше, клипера так вообще могли бы давно до цели добраться, но тем не менее все они вынуждены подстраивать свой ход под неторопливый и солидный ход основного ядра моего флота.

— Вы так жаждите мести, что сами отправились в столь длительное плавание? — барон Тичерс стоит рядом со мной на мостике, опираясь на трость. От раны, полученной в последнем бою, он так и не оправился, теперь хромота будет преследовать его до конца жизни. Как и обещал, я взял его с собой в путешествие. Он нужен мне, и не только как собеседник, но и как дипломат, которого я смогу отправлять на различные рода переговоры.

— Ну что вы, месть это не главное — усмехнулся я, наблюдая как команда носовой башни всем своим составом чистит ствол пушки от нагара, после учебных стрельб. Сложная и трудоёмкая задача, требующая больших усилий всего расчёта. По команде командира, огромный банник, похожий на обломок реи, с трудом проходит в ствол толчками — главная цель не в этом, хотя преподать урок вашему королю придётся. Моя цель — это демонстрация мощи Форта-Росс, наш флаг должны уважать и боятся по всем морям и океанам. Проще один раз потратить на это время и силы, чем постоянно отбивать атаки наглых выскочек, которые считают себя пупом земли. Я теряю деньги, так как боюсь отправлять своих купцов в Европейские порты, без риска потерять и корабли с товарами и своих людей. Так быть не должно. Поверьте, мне, если мы договоримся с Англией и Францией без боя, я с удовольствием уведу свою эскадру домой. Ну и с некоторыми венценосными собратьями хотелось бы пообщаться лично конечно. Нам, как и всем остальным странам нужны союзники и торговые партнёры. Мир всяко лучше любой войны, даже победоносной.

— Не думаю, что после последней провальной компании в ваши владения в ближайшие годы сунится хотя бы кто-то — кивнул головой барон — и я считаю, что вы могли бы направить послов с предложением мира, а не тащить через весь свет свой флот.

— У ваших правителей, мой друг, есть одна плохая черта. Все свои неудачи они списывают на исполнителей, которые хреново выполнили свою работу. Мы далеко, и вести о поражениях до метрополий доходят не быстро и сильно искажёнными. Я вот уверен, что колониальные власти спишут неудачи похода на болезни, плохо проработанный маршрут и предательство туземных войск, но ни как ни на силу моего оружия. Тоже самое будет и с гибелью флота. Шторма, ураганы и бури, а не эти еретики и дикари его потопили! Вам же не поверили, что всего один корабль смог разгромить вашу флотилию? А я вас отправлял домой как дипломата, донести мою позицию до ушей вашего короля! Ну вот и судите сами. Послов можно было бы отправить бесконечно много, и даже можно было заключить мир, только на условиях ваших правителей и не выгодных мне. А так, наглядная демонстрация подтолкнёт ваши власти к принятию решения быстрее, чем миллионы слов и писем, которые я мог бы им послать, потратив на это десятилетия.

— Вам не захватить Англию, я не сомневаюсь, что вы сможете разбить любой флот, однако у вас слишком мало войск — закусил губу барон. Он точно в этом не сомневается, это единственный в мире человек, который дважды вступал в бой с броненосцами, и он знает на что они способны. Я помню его глаза, когда он увидел «Шторм». Смесь завести, отчаяния и восхищения одновременно читались на его лице. По сравнению с «Штормом» мой первый броненосец «Посейдон» казался детской игрушкой и вот теперь он идёт к его дому, совсем не с дружеским визитом.

— Вы ошибаетесь. Войск у меня полно, и они уже рядом с Англией. Мотивированных и готовых идти до конца войск — примеряющее хлопнул я барона по плечу — вы же умный человек и сами догадались к чему я клоню. Отношение англичан к населению завоёванных стран может быть, скажем мягко, не совсем гуманным. Я бы даже сказал — жестоким. Вы нажили себе много врагов дорогой барон. А враг моего врага, это мой потенциальный друг и союзник в войне!

— Ваша жена ирландка, ваш заместитель в походе Мур и все ваши бойцы тоже… — барон застыл пораженный догадкой — неужели вы собираетесь…

— Ага, так я вам и сказал, что я собираюсь делать! — остановил я Тичерса — по мимо Ирландии у Англии и других врагов хватает. Знаете, в чём прелесть? А в том, что в каждой стране тройственного союза у меня полно сторонников и помощников. Мне даже не надо никого вербовать и шантажировать. Там полно последователей жоховства, а самое главное, там полно рабов! Весь мир уже знает, что я против рабства в любых его проявлениях, мы освобождаем рабов всегда и везде. К нам бегут бывшие рабы, к нам хотят попасть все невольники, кто хоть краем уха слышал о Форте-Росс. Единственная в мире страна свободных людей, где все равны перед законом! И вот пока вы относитесь к людям как к вещям, у меня сторонники не переведутся.

— Но ведь даже в Библии упоминается про рабство! Это нормальное явление. А ваше «жоховство» ни что иное как ересь! И вы активно её поддерживаете, хотя сами не верите ни в чёрта, ни в бога! — опять завёл свою шарманку барон. Этот спор у нас уже не первый.

— Библию, а точнее заветы, пишут люди. Как им надо пишут — возразил я — пройдёт ещё несколько веков и протестантскими и католическими священниками будут женщины и содомиты, при этом венчать они будут кого и с кем угодно. Женщину с женщиной, а мужика с мужиком, при этом будут осуждать инквизицию и каяться перед сожжёнными ведьмами, замученными неграми и разрешат аборты. Так и будет, и только потому, что так будет выгодно политикам. Религия, это способ держать людей в узде, до тех пор, пока её не отделят от управления государством.

— Так не будет никогда! — покраснел как варёный рак барон — вы несёте бред! Даже в страшном сне, такое приснится не может!

— Никогда не говори никогда. Будет, я точно знаю, я провидец и могу видеть будущее — заражал я. То ли ещё будет, про то, что негр однажды станет правителем самой могущественной страны в мире, я скромно промолчал.

— Вы исчадие ада! — как обычно закончил разговор барон, и гордо похромал прочь.

— На обед не опаздывайте барон! — крикнул я ему в след — будет запеченный барашек, вкусный!

Обиделся опять. Ну ладно, к вечеру отойдёт. Он вообще отходчивый. Моё ходячее развлечение, люблю его потролить. А ещё он пытается шпионить, хотя на корабле он как на ладони. Вчера пытался подкупить механика, что бы тот его в машинное отделение пустил, для чего своего родового перстня не пожалел. То в башни пытается просочится, то к котлам. Англичанина как ни корми, он всё равно в лес смотрит. Волчара позорная. Это он думает, что я предоставил ему свободу передвижения на корабле, но на самом деле он под присмотром круглосуточно. Ведёт дневник барон, где дотошно описывает наши с ним разговоры, конструкцию корабля и свои размышления по этому поводу. Интересное чтиво у него получается. Копия у корабельных особистов хранится и каждый день пополняется новыми записями. Тичерс его конечно «потеряет», когда я его отпушу в Англии, но пока пусть пишет, мне интересны его мысли, и тем более взгляд на меня и мои дела со стороны. Читаю, и поражаюсь! Ну вот хотя бы последнюю запись взять…

Во как, не человек я, оказывается! Рептилоид, который пришёл на эту грешную землю, чтобы покарать праведных англичан! Монстра! Осиновый кол и святая вода — вот основные средства борьбы со мной любимым. А перед боем драконоборец должен ещё и чесноком весь с ног до головы натереться, и обязательно девственником быть (хотя бы сзади). А потом сжечь тело (не вынимая осинового кола), пока Жохов не начал размножаться делением! И вроде же ничего такого я не делаю, повода не даю, так чего Тичерс так возбудился? Кстати механик колечко за борт не выкинул, он вместо него гайку швырнул, мастерски припрятав перстенёк в рукаве. Механик то карманник бывший, перевоспитанный конечно, верующий, но навыки остались. Гайку тоже жалко, хотя правильно всё механик сделал. Золото лишним не бывает. У меня в кармане перстень лежит, подарю его снова барону вечером, всё же фамильная вещь… Представляю, что он в своём дневнике после такого подарка напишет! Я прям предвкушаю его реакцию. Колдун! Не возьму! Оно проклято! Хе-хе… Уже сейчас смешно!

— Господин Командующий, подходим к Макао! — от моих мыслей меня отвлёк вестовой капитана.

Мне берега ещё не видно, а у него есть пост наблюдения с хорошей для этого времени оптикой. На море ни облачка, погода шикарная и видно с наблюдательного поста хорошо. Навигационные приборы «Шторма» лучшие в мире, а штурманов я сам учил, так что даже проверять не буду. Поверю на слово! Этот маршрут у нас отработан, мы тут каждое течение знаем и каждую скалу. На атоле Мидуэй даже промежуточную базу организовали, помня наша бедственное положение в прошлом. Там сейчас стоянка для судов функционирует и продовольственный склад. Там же и небольшая шхуна стоит, на всякий случай. Эти острова как раз на полпути расположены, между Фортом-Росс и Китаем, а непогода всё же случается в океане часто. И хоть я не помню больше урагана подобного тому, что потопил «Повелителя морей», однако сильные шторма бывают. Там у меня отрабатывают гражданство несколько бывших пленных англичан, поддерживая базу в порядке. Сменная работа, через год их с очередным караваном заберут и их заменят следующие лишенцы. Мы и в этот раз заходили на Мидуэй всей эскадрой. Делали профилактику машин и осмотр кораблей. Основали там угольный склад заодно, разгрузив часть транспортов, которые до китайских берегов пойдут с нами в балласте, что бы там загрузится снова. Потеснили альбатросов с их гнёзд немного. Пароходы теперь часто будут сюда заглядывать, и запас топлива обязательно нужен. Угольные станции, заложенные в разных местах — это увеличение дальности хода моих крейсеров и параходофрегатов, а значить и расширение сферы нашего влияния!

— Понял. Вольно. Передай капитану, что я сейчас подойду в рубку — отпустил я вестового.

Первый отрезок пути пройден. В Макао мы задержимся не на долго. Пополним запасы, покажем нашим китайским друзьям свою мощь, что бы они знали с кем имеют дело и ненаё… не обманывали нас лишний раз, а потом пойдём на юг, вдоль побережья Азии к первому пункту нашего назначения, Малайскому архипелагу, вотчине голландской Ост-Индийской компании. Старые недруги, из-за которых моя новая жизнь в этом теле едва не оборвалось в самом начале своего пути. Там нет значительных сил республики, и особого сопротивления я не ожидаю. Просто тренировка перед Индией. Там же снова пополним запасы, на Филиппинах вполне официально сейчас находятся три моих корабля с грузом. И пусть испанцы не знаю о его назначении и не ждут меня в гости, но думаю у них не хватит духа помешать мне бункероваться и пополнять запасы в их портах. У нас конечно были разногласия с Испаний, однако с тех пор прошло много времени, и корабли под моим флагом испанцы благоразумно не трогают. Как и мы не трогаем их торговцев на Макао. Делаем вид, что мы совсем даже не еретики, а они делают вид, что не знают, что Папа Римский всех нас проклял и отлучил от церкви. Торговля у нас взаимовыгодная, португальцы, у которых мы отжали Китай, испанцам совсем даже не друзья были, так что всё тихо у нас с Испанией, на моё удивление. Там же инквизиция! Мира с ними нет, скорее вооруженный нейтралитет, так что демонстрация силы и там будет не лишней. Ну а если рыпнутся… Нет, не рыпнутся, пример соседей им покажет, с кем нужно дружить, а кому плевать в спину.

— Командующий на мостике! — я поднялся на крышу боевой рубки, где собрались все офицеры корабля.

— Вольно! — тут же дал я команду — клипера отправить вперёд, провести разведку порта. Всем спустить паруса, ждём!

Макао наш, а китайцы давно прикормлены, однако береженного бог бережёт. Подождём данных разведки. Я показываю своим людям, что даже в знакомом порту, во время боевого, заокеанского похода, нужно быть на чеку! Любая ошибка или безалаберность могут стоить дорого. Так что ждём. Сейчас мы дуем на воду, но это должно войти у моих людей в привычку. Пора переходить в боевой режим.

На Макао мы задержались не на долго. Прибытие большого, военного флота, вызвало панику у местных мандаринов, но поняв, что столь представительная делегация — это всё те же торговые партнёры с берегов Нового Света, которые освободили Макао от португальцев и передали его законным владельцам, китайские чиновники успокоились. Занятно вышло. Впервые, за десять лет нашего пребывания на Макао, именно мне несли подарки мандарины, а не наоборот. Щелка и резные изделия из кости, жемчуг и китайские украшения, каждый извращался в силу своей фантазии, возможностей и жадности. Всё же правы были американцы в моё время, есть плюсы в путешествии по миру на боевых кораблях, и нет ни какой разницы, атомные авианосцы это или допотопные броненосцы, на паровой тяге. Визиты вежливости начались сразу, как только китайцы разобрались кто есть, кто. Мне даже поступило предложение посетить «город герой» Пекин, что является беспрецедентным случаем, учитывая политику изоляции проводимую официальными властями Китая! Наместник императора в провинции лично явился, чтобы засвидетельствовать мне своё почтение, и передал грамоту. Я с сожалением был вынужден отказаться от предложения, заверив посланников, что императора я очень уважаю и навещу его как ни будь в другой раз, а сейчас у меня есть дела поважнее. Нужно знаете ли немного повоевать, срубить сотню другую голов своих врагов, и разграбить пару десятков крепостей. Меня выслушали с пониманием. Действительно, дело важное у человека, некогда ему. Пополнив припасы, произведя необходимый ремонт и загрузив часть трюмов транспортных кораблей китайским шёлком, мы отправились дальше. Наш путь, с промежуточной остановкой на Филиппинах, лежал к Малайскому архипелагу, а точнее к островам Банда и Ява.

Острова Банда и Ява, вотчина Голландской Ост-Индской компании, где сейчас расположена столица, или главный офис этой огромной корпорации. Банда — это вообще единственное место в мире, где выращивают мускатный орех, на торговлю которым голландцы имеют монополию. Выхлоп с торговли этой пряностью в Европе сейчас один к тремстам. В своё время, вытеснив с островов португальцев и знатно повоевав за них с англичанами (последний остров, захваченный англичанами, они выменяли у последних на Манхеттен, так как силой его захватить не могли), голландцы устроили на островах рабовладельческие плантации, практически полностью истребив коренных жителей. По моим сведениям, из пятнадцати тысяч аборигенов, сейчас в живых оставалось только около тысячи и все они были рабами, выращивая мускатный орех для своих новых хозяев.

Чтобы лучше организовать торговлю, голландцы решили создать на островах архипелага центральную столицу, где проживали назначенный генерал-губернатор и совет Голландской Ост-Индии. Организованна она была на Яве, для чего колонизаторы свергли местного султана, разрушили его столицу Джакарту, и на её руинах воздвигли новый город, Батавию.

Уничтожив население островов, голландцы разделили земли, на шестьдесят восемь участков (перкен). Эти участки земли затем были переданы голландским плантаторам. Так как для работы на них на островах местных жителей осталось мало, отовсюду в колонию привозились рабы. Рабов для новой колонии привозили со всего региона, где велась морская торговля. Их использовали везде, начиная от выращивания мускатного ореха, на сахарных плантациях вокруг Батавии и даже в корабельной мастерской возле Батавии. С Малайского архипелага рабы сначала прибывали с Молуккских островов, позже это были в основном балийцы.

Плантации мускатного ореха не принадлежали плантаторам, это была собственность компании. За управление мускатными плантациями управляющие получали одну сто двадцатую часть стоимости мускатного ореха на голландском рынке. И тем не менее, перкинеры очень хорошо на этом зарабатывали и имели возможность строить большие виллы, обстановку и украшения которых выписывали из Европы. Помимо ореха, на островах архипелага выращивались кофе, сахар, табак и опиум — полный колониальный набор!

Вооруженных сил на островах у голландцев было не много. На Яве — крепость, защищающая столицу колонии, и несколько голландских фортов в портовых городах местного султана, который полностью зависим от голландцев. На островах Банда — всего четыре форта, причем только на самых крупных островах, которые могут контролировать все остальные своим огнём, так как они находятся на расстоянии пушечного выстрела друг от друга. Гарнизон состоит из небольшого количества работников компании, надсмотрщиков, японских наёмников и каперов. Справиться мы должны без особых проблем, подкреплений защитникам ждать будет не откуда. Не думаю, что местный султанат вступится за своих захватчиков, как и сомневаюсь в том, что для защиты островов голландцы осмелятся вооружить несколько тысяч своих рабов.

В общем место стратегическое, и потеря этих островов больно ударит по Голландии и в частности по её торговле и кошельку. Но сначала нам предстояло наведаться на Филиппины, где предстояла очередная дозаправка топливом и очередной ремонт кораблей. От Макао до испанских владений — всего восемьсот миль, а уже оттуда до Явы, нам предстояло пройти вдвое большее расстояние.

Переход прошёл без происшествий, хотя небольшой шторм и помотал нам нервы. При чем боялся я не за то, что корабли могли пойти на дно, а за то, что нас может разбросать по океану и мы потеряем друг друга. Но обошлось. Флотилия в полном составе добралась до Филиппин.

Филиппины встретили нас палящим тропической жарой и изнуряющей, душной влажностью. Как и при подходе к Макао, моя эскадра встала на отдалении от Манилы, отправив вперёд один из клепперов на разведку. Испанцы без сомнений уже знали о том, что в их воды вошла моя эскадра, и мне требовалось убедить их в своих мирных намерениях. Я знал кто сейчас правит этой испанской колонией, благодаря моим торговцам, которые часто навещали эти острова, у меня была даже налажена переписка с губернатором.

Сейчас на Маниле командовал Мартин де Урсуа, граф Лисаррага и Кастильо, и был он одним из последних испанских конкистадоров в Центральной Америке. До недавнего времени граф возглавлял экспедиционные силы испанцев в войне с последним оплотом индейцев майя, и даже захватил их последнюю цитадель, на острове в озере Петен-Ица, расположенном на севере бассейна Петен на территории современной Гватемалы. Рыцарь ордена Сантьяго, не хухры мухры! Чувак серьёзный и боевой. Такой, случись что, без боя не сдастся, а Манилы крепость серьёзная. В своё время её не смогли захватить три тысячи китайских пиратов, на шестидесяти двух кораблях, при чем у испанцев солдат было всего пятьсот. Надеюсь драться нам не придется…

— Губернатор рад приветствовать своего дорогого друга Виктора Жохова, но при этом спрашивает, с какими намерениями мы прибыли на Филиппины? — вернувшийся капитан клипера, уже через несколько часов докладывал мне об итогах разведки и переговорах с местными властями — этот вопрос прозвучал официально, и мне передано письмо на ваше имя, с таким же содержимым. Не официально же мне дали понять, что нас тут видеть не рады. Крепость спешно готовится к обороне. Наши купцы, и капитаны торговых судов, что стоят в порту, сообщили о том, что у губернатора серьёзные разногласия с местным епископом. Церковь давно настаивает на том, чтобы прекратить с нами торговлю и арестовать все корабли, стоящие в гавани порта Манилы. При этом губернатор, что прошлый, что этот, категорически против. Однако у церкви тут большое влияние, буквально месяц назад, у наших парней отобрали паруса и рули на кораблях, запретив выход из порта без разрешения администрации. До ареста оставалось совсем не далеко. Сейчас губернатор в полной уверенности, что мы пришли как раз по этому вопросу разбираться. Сегодня губернатор арестовал епископа, поговаривают, что он готов передать его вам в обмен на отказ штурмовать город. В самом городе волнения, часть населения спешно уходит.

— Дела… — протянул я тоскливо. Планировал же тихо и мирно пополнить запасы и валить, а тут похоже войнушка намечается. Всё же надо попробовать решить дело миром. В тех трёх кораблях, что сейчас стоят в порту испанских владений, нужные мне товары, в том числе боеприпасы и уголь, и терять я их не хочу. А если придётся драться, их пустят на дно в первую очередь, они у крепостных артиллеристов как на ладони — Идите обратно, и передайте губернатору, что я желаю встретится с ним лично, и для этого приглашаю его к себе в гости, на флагманский корабль. С вами пойдёт мой катер, который и доставит его ко мне. Кокам подготовить адмиральскую кают-компанию и с ужином что-то пусть придумают достойное. А ты намекни там, что мы в порт войдём всё равно, хоть силой оружия, хоть как гости. Намерения у нас мирные, однако корабли нуждаются в обслуживании и другого выхода у нас нет. Лучше пусть соглашаются сами. И епископ мне этот не нужен, главное, чтобы больше не трогали моих людей и корабли. Последнее им так сказать китайское предупреждение.

Губернатор прибыл на «Шторм» к вечеру. Мой катер, блестя отделкой и коптя небо трубой, привёз графа прямо к специально опущенному адмиральскому трапу, не гоже старому конкистадору по верёвочной лестнице на борт подниматься…

— Ваше величество! — разряженный как павлин испанец низко поклонился мне, подметая пером своей шляпы палубу у моих ног и истекая потом. Губернатор был ещё крепким и подтянутым. Хотя по нынешним временам — глубокий старик, всё же шестьдесят два года мужику, из которых он провёл большую часть в морских путешествиях и войнах в тропиках. Шестьдесят два года без посещения врачей, и злоупотребляя вином, табаком и опиумом.

— Граф! Рад видеть вас на своём флагмане! — радушно приветствовал я испанца — приглашаю вас отужинать в моей компании. Просто, по-походному, так сказать. Как два старых солдата. С изысками у нас тут не густо, мы всё же в походе, однако есть неплохое вино и чем набить желудок найдётся.

— Сочту за честь! — губернатор был не многословен. Его лицо было тревожно и напряжено и тем не менее он через силу улыбнулся — в походах мне чего только пробовать не приходилось, даже змею однажды пришлось съесть, чтобы не умереть с голода, так что я готов ко всему!

— Змею не предлагаю, чего нет, того нет, а вот рыбу и барашка запросто — усмехнулся я. А мне нравится этот старик! Пошутил, хотя и не знает, чем может для него закончится наша встреча.

Мы ужинали, не касаясь основной темы разговора. Губернатор увлеченно расспрашивал про корабль и поход, я так же увлечённо интересовался видами на урожай, и вместе мы проклинали погоду, которая не дает двум благородным господам, ходить и не потеть. «Шторм», и это было сразу видно, произвёл на графа неизгладимые впечатления. Адмиральская кают-компания линкора, увешанная картинами и оббитая дорогим красным деревом, напоминала больше не помещение на корабле, а небольшой зал какого-то замка. Тут не было пушек, портов для них и раздвижных перегородок, которые требуется убирать во время боя, не было спальных мест офицеров корабля, это помещение служило только одной цели — для приема гостей и проведения досуга Командующего эскадры. Из кают-компании можно было попасть только в мой кабинет и в мою каюту.

Закончив с ужином, который оказался совсем не плох, мы закурили трубки, и дождавшись, когда нас покинут стюарды, которые сервировали стол лёгкой закуской и вином, приступили к обсуждению сложившегося положения.

— Спасибо ваше величество, ужен был прекрасен. Если бы меня кормили так в каждом походе, я бы из них не вылизал до самой своей кончины от обжорства. Но давайте приступим к разговору. Вы специально пригласили меня на ваш флагман, что бы показать свою силу и я это оценил — начал губернатор — я понимаю, что моя крепость не выстоит в бою с такими чудовищами. Что вы хотите от меня?

— Послушайте граф — устало вздохнул я — я не хочу от вас ровно ничего. Воевать я с вами не собираюсь, пока вы не нападёте первыми. Мне доложили о недоразумении с моими подданными, что произошло тут относительно недавно, и я склонен списать это на эксцесс исполнителя. Надеюсь такого больше не повторится?

— Смею вас уверить Ваше величество, ваших людей в порту Манилы никто больше и пальцем не тронет! — загорячился граф — виновные уже арестованы, а я был не в курсе их намерений!

— Да отпустите вы этого старого епископа — отмахнулся я рукой — я в курсе ваших разногласий с руководством местной церкви. Признаться, я и сам с ними не дружу. Главное, что вы поняли суть, а крови мне не надо! Любое нападение на моих людей, будет считаться нападением на меня! Мы мирно сосуществуем с Испанией уже больше десяти лет, несмотря на прошлые разногласия, и я шёл сюда не для того, чтобы наказать вас. Мы войдём завтра в порт, пополним запасы и уйдём. Вот и всё. Мне просто нужна была стоянка для кораблей. Вы же, будьте так любезны, направьте своему королю письмо о нашей встречи. Филипп мирный человек, и я не хочу с ним войны. Хотя он и француз, а с Францией у меня, скажем так, небольшие неразрешённые вопросы имеются, я готов с ним дружить. Скоро я буду в Европе, и мне понадобятся союзники. Мой враг — это Англия и Голландия, за них в первую очередь я и возьмусь. Мне конечно не захватить что-то большее, чем побережье и порты этих стран и их колоний, однако я стремлюсь не к этому. Пора положить конец владычеству этих стран на море. Я буду топить их корабли и уничтожать береговые укрепления. Испания много потеряла из-за них, и я не буду возражать, если кто-то, потом приберёт к рукам часть бесхозного имущества. Именно бесхозного, которое не заберу себе я! После окончания нашей встречи, вам передадут моё письмо с предложениями вашему королю. Надеюсь оно дойдёт до Испании быстрее, чем я доберусь до Европы.

— То есть только для этого вы зашли на Филиппины? — всё ещё сомневается губернатор.

— Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле граф. У вас не получается — усмехнулся я — вы меня прекрасно поняли. Да и выбора у вас нет. Любое вооружённое сопротивление моим действиям с вашей стороны, приведёт только к потере Испанией Филиппин и это будет ваша вина. Касательно письма — это моё единственное и последнее предложение Испании. А теперь о делах говорить больше не будем. Курите трубку, пейте вино и наслаждайтесь вечером граф.

На следующий день мой флот вошёл в порт Манилы под залп приветственного салюта. Испанская крепость первая салютовала моему флагу. В католической церкви торжественно звенели колокола, призывая прихожан выйти и встретить гостей. Эскадра боевых кораблей Русской Америки совершила свой второй заход в порт с дружественным визитом.

За ночь все мои купцы уже приготовились к разгрузке припасов, на них снова стояли паруса и рули. Граф развил бурную деятельность, только что бы «дорогие гости» не задержались у него в порту и лишней минутки. Мы продемонстрировали свою силу и теперь я хотя бы какое-то время не буду переживать за своих парней, при посещении ими Филиппин.

Впереди дальний переход, и в конечной его точке друзей у нас больше нет. Тысяча семьсот миль отделяли нас от первого сражения в походе. Нам предстоит захватить голландские острова, и это будет первое из нескольких мест, где я оставлю постоянные гарнизоны. Индонезия будет моя, это не обсуждается.

Что бы действовать более эффективно и исключить возможность поступления к противнику подкреплений, я принял решение разделить свои силы. На острова Банда отправится «Шторм», крейсера же займутся Явой. Расстояние между западной Явой, где расположен порт Батавия, и островами Банду не многим меньше, чем полторы тысячи миль. По нынешним временам, просто огромное расстояние и тем не менее время меня поджимало. Ходить всей эскадрой по Индонезии, значить впустую потратить ресурсы. Я пойду на Баанда, а основная эскадра, после захвата Явы, должна будет ждать меня в порту Батавии, готовя корабли к очередному дальнему переходу. Именно с Явы, пройдя Малаккским проливом мы попадём в Бенгальский залив, где перед нами будет вся Индия и Цейлон.

Ява остров большой, и на нём сейчас расположено три порта, при чём все они контролируются голландцами. Помимо Батавии, где находится центральный офис Голландской Ост-Индской компании, есть ещё два портовых города, где проживает местное население, большинство из которого мусульмане. Каждый из крейсеров блокирует свой порт, после чего начнёт бомбардировку береговых укреплений, и уничтожение кораблей, стоящих на рейде.

По моим расчётам, одного «Шторма» за глаза должно было хватить на разгром оставшихся голландских сил на островах Банда, в том числе на подавление всех четырёх фортов. Попутно всем моим силам надлежало вылавливать голландских, английских и французских каперов и торговцев, по возможности захватывая корабли, или пускать их на дно, если голос разума покинет команду, и они задумают оказать сопротивление. Я запретил абордажи, преимущество в артиллерии давало нам возможность беречь людей и избегать ненужных жертв во время рукопашных схваток.

Мне же помимо голландских плантаций мускатного ореха, нужно будет попутно наведаться на остров Сулавеси.

Этот остров второй по величине в Индонезии и имеет необычную форму: от центральной его части отходят четыре длинных и узких полуострова. Из-за того, что передвижение по острову ввиду необычной формы является сущим кошмаром, торговля и сообщения между его частями происходит в основном морем. По этой же причине голландцы не оккупировали остров полностью. Они контролируют торговлю пряностями местным населением, держа в своих руках порты и морские пути. Основной голландский форт, который поэтично и немного пошло называется «Роттердам», расположен на Сулавеси в черте старинного мусульманского города Макассар, и его основное предназначение — оборона порта от местного населения. Местные крайне враждебно настроены к колонизаторам, и держаться там голландцы только силой оружия. На этот остров я даже высаживаться не буду, мне достаточно уничтожить укрепления Голландской Ост-Индской компании и их небольшой флот, а местное мусульманское население доделает за меня всё остальное. Им только шанс надо дать. Посмотрим ещё, возможно получится провести переговоры с кем-то из местных вождей, по поводу союза, но это не точно. Местных раскладов я до конца не знаю, но уверен, что каждый полуостров контролируется своим собственным племенем.

Во время похода от берегов Филиппин, я мучительно думал по поводу посещения Австралии. Сейчас этот континент никем не занят. Огромные территории, полезные ископаемые и удалённость от Европы делали Австралию отличным местом для основания новой колонии. На сколько мне не изменяет память, первые поселенцы на Австралийском берегу появятся только в конце восемнадцатого века, а значить у нас есть огромная фора перед западными державами. И хочется, и колется. Новую колонию нужно будет на первых порах снабжать всем, от сельхозинвентаря до продовольствия, организовав регулярные поставки, да и людей на новое поселение у меня нет. Люди вообще большая проблема, которую я собираюсь решить именно в этом походе. Пора увеличивать население Русской Америки и в этом я рассчитывал на золото. Каждый хочет лучшей жизни. В своё время именно золото способствовало быстрому заселению Калифорнии и её процветанию. Но кого попало мне не надо. У нас и так полный интернационал, а я хочу поднять процент русских в этом человеческом компоте из рас, сословий и религий. Назвав страну Русской Америкой, я как следует не позаботился о том, чтобы эти самые русские в Америки появились в должных количествах.

У острова Калимантан эскадра разделилась. «Шторм» обогнул остров с востока, направляясь к своей цели, а основная группа крейсеров, направилась в Бруней, для продажи китайского шёлка и закупки свежего продовольствия, а также пополнения запасов угля. До настоящего времени Бруней оставался независимым от европейских держав, несмотря на неоднократные попытки его завоевания. Брунейские купцы были частыми гостями на Макао, торгуя специями в обмен на щёлк, и враждебных действий от этой островной страны я не ожидал. Добрые соседи, которые хотят только того, что бы их оставили в покое. С султаном Брунея я тоже вёл переписку через купцов, и договорённость о кратковременной стоянке моего флота была давно достигнута. Небольшой угольный склад, заложенный на арендованных открытых площадках порта Брунея, ждал мои корабли.

Маленькая эскадра, в составе первого в мире броненосного линкора, трёх судов снабжения и одного клипера, целеустремлённо шла к островам Банда, не заходя в попутные порты.

— Господин Командующий! — вестовой постучался в дверь кабинета, где я дела записи в свой дневник, который решил вести во время похода — доклад с клипера, прямо по курсу замечена группа кораблей!

— О! Развлечение! Наконец-то, а то я тут скоро от скуки стухну… — прошептал я про себя и закрыв дневник направился к выходу.

Долгие переходы по морю, изрядно утомляли. С бароном мы рассорились в очередной раз, а все мои офицеры, кто на вахте, а кто и отдыхает после своей смены. Это я себе дела придумываю, а у них они никогда не переводятся. Так что я скучаю в одиночестве, расписывая свои планы и фантазируя о будущем. Даже вино в глотку не лезет, в такой-то духоте. Вот кто бы мог подумать?! В своей первой жизни я не просыхал от водки и алкогольных коктелей, и такие мелочи меня не могли остановить, а тут тебе Витя духота мешает! Совсем ты старый стал Будулай…

Через несколько минут я был уже на мостике.

— Ну чего там?! — я отмахнулся от доклада командира линкора.

— Пять парусов, уже в дальномер видно. Они за нашим клипером погнались, да куда им. Судя по всему голландские флейты — доложил мне капитан.

Ага. Суда этого типа отличаются хорошими мореходными качествами, высокой скоростью, большой вместимостью и используются главным образом в качестве военно-транспортных. Парусное вооружение фок- и грот-мачт состояло из фока, грота и соответствующих марселей, на больших флейтах есть и брамсели. На бизань-мачте выше обычного косого паруса прямой крюйсель. На бушприте — блинд, иногда бом-блинд. Они хорошо управляемы, так как там стоит уже штурвал, а не румпель, что облегчает перекладку руля. Длина флейт около сорока метров, ширина примерно шесть с половиной и осадка три метра. Могут брать в свои трюмы до четырёхсот тонн груза. Вооружение по нынешним временам вполне нормальное для такого корабля, на каждом должно быть около двадцати пушек, а экипаж до сотни доходит. Не удивительно, что они бросились в погоню за одиночным кораблём неизвестной конструкции и принадлежности. Эти мудаки вполне уверенны в своих силах, и им пофиг кто перед ними, мирный торговец, или пират, океан всё спишет.

— Ну что ребята, развлечёмся? — усмехнулся я, поворачиваясь к офицерам, стоящим на мостике — там пять парусников, и у нас пять. Вроде всё честно получается?

— Я думаю, с ними и наши торговцы разобраться сумеют — криво усмехнулся артиллерийский офицер «Шторма», шрам на его лице перекосил линию рта, делал его ухмылку зловещей — прицельная дальность стрельбы наших пушек больше в два раза, и стреляют они бомбами, а не ядрами. На флейтах нет водонепроницаемых переборок, так что они даже им не соперники. Нашему же главному калибру они вообще, как мишени будут, даже снаряды тратить жалко. Я только что с дальномерного поста, голландцы хотят драться, перестраиваются в линию, нас они уже тоже заметили, идут ходко. Хотя я могу попытаться достать их и отсюда, на пределе конечно…

— Это да — согласился я — снаряды надо беречь, они нам ещё понадобятся. Вот что, раз такая пьянка, то тоже выстраиваемся в линию, «Шторм» головной. Клипер пусть в сторонке погуляет, на подхвате. Топим первый корабль без жалости, остальным предлагаем сдаться. Судя по всему, они понятия не имеют, с кем им придётся иметь дело, да и ветер на их стороне, поэтому бой они примут, в надежде на то, что всегда смогут смыться, если что-то пойдёт не так. Развести пары, приготовится к бою, пока идём на парусах. Командуйте!

Под парусами «Шторм» выглядит несуразно. Всего две мачты и тихий ход, делают его из далека похожим на большого, но неповоротливого купца. Дымовые трубы сейчас есть только на китобойцах, и создаётся впечатление, что наше судно занимается именно этим благородным промыслом. Для любого военного судна китобойцы не опасны, хотя груз могут нести весьма ценный. Ворвань всегда в цене и добывать её довольно трудно. Некоторые китобойцы годами бороздят моря, только что бы забить свои трюмы жиром, при этом теряя людей во время опасной охоты. Я знаю, как тяжёл этот труд, бить китов мне доводилось и пушкой с гарпунного судна, и ручным гарпуном с вёсельного вельбота. Так что нас голландцы не опасались, явно не принимая наш корабль за боевой. А если ещё идти фронтом, не показывая боковую проекцию противнику, то каждый кто сумеет как следует рассмотреть «Шторм», неприятно удивится как раз ровно перед своей неминуемой гибелью.

Наша короткая линия из четырёх кораблей только раззадорила голландского адмирала, что командовал этим небольшим флотом. Они уверенно шли на сближение.

— Головные орудия правого и левого борта! Огонь! Серия из трёх выстрелов! — Скомандовал командир линкора, когда «Шторм» вышел на дистанцию уверенного открытия огня из вспомогательных орудий, установленных в барбетах, которые стояли на баке линкора. Башни главного калибра даже не шевельнулись, чтобы навестись на противника, мы бережем снаряды и ресурс стволов нашего главного оружия.

Я стоял в боевой рубке и наблюдал за работой своих офицеров, не вмешиваясь в слаженную работу экипажа. Пока капитан всё делает правильно, мне можно побыть просто сторонним наблюдателем.

Нос «Шторма» окутался клубами дыма, один за другим прозвучали три залпа, а когда свежий ветер снова открыл нам картину приближающегося противника, с первым голландским кораблём было покончено. Лишившись носа и части бака, флейт быстро уходил под воду, вынуждая следующие за ним корабли вражеской линии маневрировать, чтобы избежать столкновения. Следующий вторым флейт отвернул в право, а третий — в лево, уводя за собой оставшиеся два корабля. Голландский строй рассыпался, превращаясь из боевого построения в хаотичное бегство кораблей.

— Спустить паруса, машина полный вперёд! Барбетные орудия обоих бортов зарядить картечью! Парусным командам покинуть палубу по завершению работы! — тут же последовала новая команда капитана. «Шторм» нацелился в брешь, которая образовалась в боевом построении голландцев, на месте гибели их флагмана. Задумал пройти между двух маленьких колон, чтобы иметь возможность стрелять одновременно с обоих бортов. Так он примет на себя пару залпов из допотопных пушек! «Шторму» это до лампочки, а вот транспортам…

— Сигнал на транспорты! За «Штормам» не ходить, в бой не вступать, покинуть строй! — вмешался я в управление эскадрой и укоризненно посмотрел на капитана, который уже сам понял свою ошибку — Ты не один, а сзади не броненосцы, головой кто думать будет?!

«Шторм» разрезая форштевнем воду и дымя всеми тремя трубами увеличил ход, идя против ветра со скоростью десять узлов. Мы больше не маневрировали галсами, игрушки закончились, мышка попала в ловушку.

Через час всё было кончено. При попытке бегства ещё один флейт отправился на дно, расстрелянный двумя транспортами и клипером, остальные трое, после залпа картечи с линкора, предпочли спустить флаги. В этом бою, как я и предполагал, «Шторм» принял на себя два бортовых залпа с голландских флейт и повреждений не получил.

— Груз флейт — мускатный орех! Все трое загружены под завязку! — командир досмотровой партии в звании майора поднялся на мостик, через несколько минут после того, как его вельбот пристал к борту «Шторма». Рота морпехов майора квартировала на одном из транспортов и сейчас он впервые за весь поход попался мне на глаза. Как-то странно он посмотрел на моего зама по артиллерии, да и рожа у него знакомая… — Шли они с Банду. Я доставил капитанов всех трёх флейт на допрос.

— Чего переглядываетесь бандиты? Думали я вас не помню? — рассмеялся я, вспоминая историю, кода судьба меня свела с этими двумя мужиками. Тогда один из них был простым морпехом, а второй участвовал в качестве канонира в первом бою «Посейдона» — ваши рожи хоть и постарели, но особо не изменились!

— Ух! — выдохнул майор, лицо которого краснело на глазах — думал пронесёт…

— Ну и как вам служба? Кто круче, морпехи или моряки броненосцев? — я хитро прищурился, наблюдая за реакцией офицеров.

— Морпехи! Моряки! — в один голос заявили ветераны, при этом каждый произнёс род войск друг друга. Переглянувшись, они не удержались и расхохотались. Я тоже заржал как конь.

— Это украшение на роже, мне в последнем рейде, перед обратным переводом индейцы навешали — отсмеявшись указал на своё лицо артиллерийский офицер — в башне линкора как-то спокойней было!

— А я едва не оглох за три месяца службы, а уж дыму наглотался так, что до сих пор курить не могу — вытирая от смеха слёзы поделился своими впечатлениями майор — лучше по мне пусть индейцы из луков стреляют, чем корабли из своих пушек. Я теперь всех своих бойцов в качестве наказания переводом в канониры пугаю!

— Ну вот, значить не зря я вас тогда местами менял! — настроение у меня поднялось. Десять лет прошло с той памятной даты. Есть что вспомнить, и я рад, что оба они живы — Ладно парни, рад за вас. Но поговорим позже, обоих на ужин приглашаю сегодня, вспомним, как вы Витьку Жохова отметелить хотели! Шучу, не ссыте!

Допрос капитанов захваченных флейт показал, что на островах Банда никто не ждёт незваных гостей, а боевых кораблей у голландцев там почти не осталось. Сбор урожая закончен, торговцы ушли с островов, забив свои трюмы ценной пряностью. Сейчас там всего три каперских судна, которые тоже ждут загрузки мускатом своих трюмов. Те же самые флейты, которые сейчас голландцы применяют где только возможно. С боевыми кораблями у них вообще не густо. Нашими основными противниками будут только форты, которые не так уж хорошо и укреплены. Всего тридцать пушек в земляных укреплениях и их гарнизон. Двести наемников японцев, около трёх сотен голландских солдат и офицеров, а также плантаторы и надсмотрщики, которые являются наемными работниками компании — вот и все силы, которые будут нам противостоять. А ещё на плантациях мускатного ореха в неволе томится несколько тысяч рабов, которых надо освободить. Завтра к утру мы будем на месте, если конечно бог морей не распорядится иначе. Хотя погода радует нас в этом походе, бог явно на нашей стороне, ведь мы делаем хорошее дело.

Я стоял в тени огромного дерева под названием канариум и смотрел на казнь. Пятерых голландских надсмотрщиков насильно кормили мускатным орехом, буквально горстями закидывая им в рот тертую, мягкую массу. Бывшие рабы сами выбрали способ расправы, сами же и приводят приговор в исполнение. Это по их настоянию надсмотрщиков и казнят. Слишком усердны они были в своей работе, слишком жестоки и бесчеловечны. Служба в колонии, находящейся далеко от Европы, могла привлечь только самых отчаянных и жадных людей. Кто-то развлекался тем, что забивал рабов до смерти и калечил их ради своего удовольствия, кто-то предпочитал проводить «свободное время» с детьми, а кто-то коллекционировал туземные женщин, несмотря на то, что у них были мужья. Надзератели не делали из этого тайны, они наслаждались процессом, часто творя насилие прямо на глазах обезумевших от горя родственников. Каждый из них сто раз заслужил смерти.

Не самая ужасная смерть, если честно, видал я тут и похуже, а мускат… Мускат — это чертовски гуманно! Я бы покруче чего мог придумать. Добрые они, эти индонезийцы.

Мускатный орех обладает очень сильным стимулирующим и тонизирующим действием. В небольших количествах он очень полезен. Он укрепляет память, нервную систему, лечит импотенцию, сердечные болезни, многие доброкачественные опухоли. В малых дозах — хорошее успокаивающее средство, отлично расслабляет и вызывает сон. Однако мускат чертовски коварная специя, то что полезно в малых дозах, в больших вызывает эйфорию, галлюцинации, тошноту, жуткое похмелье… и смерть.

Пленных у нас много, однако смерти удостоились только эти пятеро, остальным так просто не отделаться. В рабских загонах они сменят своих бывших невольников и продолжат работать на плантациях, только уже в качестве простых разнорабочих. Ведь выращивать орехи и обрабатывать урожай (чтобы он не сгнил и мог хранится годами) чертовски трудно.

Все специи и приправы имеют разный срок годности, большинство специй не теряют своих качеств только в течение примерно года, а вот мускатный орех может хранится до пяти лет. Если конечно над ним поработал специалист. А работать надо постоянно, так как урожай тут собирают не менее трех раз в год. За год одно дерево дает до двух тысяч плодов, каждый из которых надо поэтапно обработать. И эта обработка длится месяцами.

Орех собирают, очищают от оболочки, снимают мускатный цвет (мацис), затем мацис и орех сушат. Но сушат их по-разному и этот процесс тоже довольно сложный. Мацис, например, сушат на бамбуковом настиле прямо под солнечными лучами. Обычно в конце первого дня сушки мацис теряет упругость, и его сплющивают деревянными катками, чтобы придать форму пластинок — так его легче упаковывать. Сушка заканчивается через три дня. И на этом мацис готов. А вот получение мускатного ореха требует значительно большего количества времени, чем мускатного цвета, и более сложной обработки. В целом получение мускатного ореха затягивается на срок до четырёх месяцев. Отделив от мускатного цвета семена, их сушат в легких бамбуковых постройках, крыша которых слегка прикрыта ветвями. Внутри постройки устанавливают бамбуковые козлы, под которыми разводят небольшой бездымный огонь. А на козлы помещают огромные бамбуковые решетки, в которых и сушат семена мускатника. Огонь поддерживают в течение полутора месяцев, иногда двух и более. Каждый вечер орехи переворачивают деревянными граблями, чтобы процесс высыхания шел равномерно. Если орехи начинают греметь, значит, сушка подошла к концу и ядра можно освобождать от скорлупы. На этом первый этап сушки мускатного ореха закончен. Второй — менее длительный (обычно около трёх недель) — начнется, когда ядра вынут из известкового молока, в которое их погружают на несколько минут после первой сушки.

Почти полгода непрерывной работы, чтобы обработать урожай! И так без перерыва. Учитывая всё это, рабочая сила мне тут очень нужна, и голландцы с японцами мне ещё понадобятся. Поэтому местным и пришлось довольствоваться только пятью казнёнными (я сам лимит установил), хотя конкурс на каждое вакантное место на эшафоте был огромным.

На то, чтобы взять все острова Банду под свой контрол, ь нам понадобилось всего полдня. Основные четыре острова расположены очень близко друг к другу, а три маленьких, два из которых когда-то принадлежали англичанам, настолько малы и удалены, что голландцы даже предпочли на одном из них уничтожить все заросли муската, чтобы не распылять свои силы и иметь полный контроль над плантациями. Варвары, что с них взять…

Ранним утром «Шторм» с ходу и без противодействия со стороны противника, вошёл в пролив между двумя самыми крупными островами архипелага — Нейра и Басай и без всяких предупреждений и ультиматумов начав обстрел голландских фортов «Бельгика», «Оранье» и «Нассау». Островом Ай, на котором был расположен бывший английский форт, который голландцы в память о своей победе над наглами обозвали «Реванш», занялись транспорты и клипер. Линкор встал как раз на рейде маленького порта, где под погрузкой стояли три голландских флейта, беспомощно застыв на якорях и со спущенными штана… парусами.

Три форта — три башни. Мой линкор одновременно «охватил» все береговые укрепления голландцев. Побудка вышла знатная. Главный калибр «Шторма» — это вам не будильник на смартфоне, он кого хочешь разбудит, даже если спать лёг после бурной ночи и всего полчаса назад.

Голландские артиллеристы очухались не сразу. Пробраться к своим орудиям среди разрывов бомб и под градом осколков им оказалось не просто. Очевидно, что большая часть гарнизона фортов предпочитала ночевать не в казармах, а в своих домах, распложенных в маленьких посёлках на побережьях островов. И правильно, зачем в духоте спать, если на берегу океана шикарный вид, а рядом подневольные и доступные бабы?

Ответный огонь был откровенно слаб и неточен. Броненосец изредка вздрагивал от ударов ядер, но в целом сопротивления нам почти не оказывали. Только одно из ядер, повредило рею и такелаж на фок мачте, что я счел не стоящим переживаний происшествием. Мои артиллеристы, как на полигоне методично давили оду огневую точку за другой, пока огонь не прекратился вовсе. Флейты так и не приняли участие в бое, барбетные орудия обоих бортов обстреливали порт и посёлок, выбирая своей целью роскошные вилы в колониальном стиле, стоянки шлюпок и скопления людей, которые попадались в пределах видимости. Вахтенные моряки, что без сомнения несли службу на голландских каперах, не посмели стрелять в непонятное, железное чудовище, от которого отскакивали ядра крепостных орудий, а основная команда флейт, не рискнула плыть на лодках под огнём противника к своим кораблям.

— Хорош наверное — я осматривал затянутые дымом и пылью форты в перископ, расположенный в боевой рубке. Молчат уже несколько минут вражины, а нам нет смысла ровнять форты с землёй, их потом ещё и восстанавливать придётся — вельбот на воду, отправляйте парламентёра!

«Шторм» прекратил стрелять так же внезапно, как и начал. Над проливом повисла звенящая тишина. Берега островов были пустынны, только в поселениях разгорались пожары, которые и не думал никто тушить. Возле острова Ай, был слышан гул канонады, там мои ребята продолжали обстрел «Реванша». Хоть их и четверо сейчас возле острова, но калибр пушек у них мелковат, что бы с ходу заткнуть врытый в землю форт. Надеюсь парни рисковать не будут, и приближаться к острову на дистанцию стрельбы голландских пушек не стали. По крайней мере я им давал чёткие инструкции на этот счёт. Мои «торговцы» мне нужны целые, без лишних дырок в корпусах, нам ещё через полмира плыть.

Вельбот с офицером морской пехоты, на вёслах которого тоже сидели морпехи в полном боевом снаряжении, отошёл от борт «Шторма» через двадцать минут. Если начнётся бой на берегу, у этих парней будет больше шансов выжить, чем у моряков линкора. Для высадки на берег их и готовили. Под прикрытием орудий, готовых в любой момент открыть огонь и подавить любое сопротивление на берегу, парламентёр направился к берегу. На корме вельбота развивался Андреевский флаг.

Вельбот прошёл мимо флейт и уткнулся в берег. Офицер вышел на песок пляжа и застыл в ожидании. Мы показали, что готовы к переговорам, теперь нужно было дождаться ответного шага от другой стороны.

Через двадцать минут, группа из трёх человек робко вышла из руин посёлка и медленно направилась к офицеру. Остановившись в нескольких шагах от вельбота, голландские переговорщики обменялись с моим морпехом приветствиями и начались переговоры. Они явно шли на повышенных тонах. Голландцы что-то пытались доказать морпеху, оживлённо размахивая руками, тот же был абсолютно спокоен. Спустя ещё двадцать минут, мои парни уже гребли обратно на линкор.

Суть моего предложения голландцам была проста. Безоговорочная капитуляция! И тогда, может быть, никто не пострадает. Если же мне придётся высаживать десант, все европейцы и японцы на островах пойдут под нож.

— Разрешите доложить, господин Командующий?! — вскоре офицер переговорщик стоял по стойке смирно в рубке «Шторм».

— Валяй! — дал я своё разрешение.

— Со мной встретились капитан одного из кораблей, командир японских наёмников и представитель компании. Они согласны сдать острова, но просят разрешения забрать один флейт и уйти — тут же перешёл к сути вопроса офицер — Говорят, что сил у них ещё много, и без боя в ином случае они острова не сдадут. Я передал им ваши требования, и мне даже кажется, что японцы и капитан флейта были бы не против согласится на ваши условия, только за главного там не они. Они ждут моего ответа.

— Дурные что ли? — удивился я — что мне помешает потопить флейт, когда они все на него погрузятся и выйдут в море? Да и куда они пойдут? На Яве тоже наши люди, а на одном флейте, переполненном людьми, им до Европы не добраться. На Суматре их не примут, Сулавеси у нас следующий на очереди. Они же не самоубийцы? Передай им, что мои условия остаются прежними. Пусть сдаются и не морочат мне голову! И передай им, что если мне придётся штурмовать острова и, хотя бы один мой человек погибнет, то я не просто всех убью, я всех выживших после штурма на колья рассажу! Тоже самое будет, если они сдадутся, но взорвут порох и заклепают пушки! И ничего им не обещай, с каждым пленным мы будем разбираться индивидуально, возможно и грохнем кое кого, но точно не всех.

Второй раунд переговоров не затянулся. Я с удивлением смотрел, как после не долгой дискуссии, один из голландских переговорщиков вытащил нож и полоснул по горлу явно старшего в их группе. С такого расстояния я так и не понял вначале, кто это был, японец или же капитан капера. Мои морпехи, которые осуществляли роль гребцов, уже через мгновение были на берегу, уложив мордой в песок беспредельщика и его напарника, и взяв своего офицера в карэ. Лихо сработали, никто из голландских офицеров даже глазом моргнуть не успел.

Реакции со стороны голландцев на странные действия на берегу не последовало. На побережье так и не раздалось ни одного выстрела и вскоре мой офицер приказал отпустить своих партнёрам по переговорам. Пару минут общения, и снова мои парни гребут домой, слава богу целые и невредимые.

— Они согласны! — с порога заявил вернувшийся морпех — через час все их солдаты должны выйти из фортов на берег и сложить оружие. Я дал им разрешение воспользоваться двумя лодками, чтобы сообщить об этом решении гарнизонам фортов на других островах. Только на Ай они не смогут добраться, на лодке туда идти долго.

— Да там похоже тоже уже всё закончилось — отмахнулся я. И правда, уже давненько канонады не слышно. И даже если гарнизон «Реванша» до сих пор не сложил оружие, его мы можем добить и попозже — Молодец! И как вы только этих уродов не перестреляли, когда они друг друга резать начали?

— С трудом, бог их уберёг! — усмехнулся офицер — честно говоря, у меня осечка вышла, когда я пистолет достал и хотел их пристрелить обоих! Отсырел порох, надо сказать парням, что бы проверяли оружие лучше. Влажность тут высокая. Ну а потом бойцы подлетели и всё закончилось. Я им приказал не открывать огонь, до того, как меня не убьют или я не выстрелю первым. Повезло короче…

— Балбес! — беззлобно обругал я морпеха, хотя уже знал, что наказывать я его за безалаберность не буду, всё же он рисковал своей жизнью по моему приказу, и сам осознал свою ошибку — за оружием следить надо! Ты же офицер морской пехоты, у вас всегда влажность высокая! Выйдем в море, будете тренироваться, пока не вспотеете, а потом не высохнете и снова не вспотеете! Я вам устрою влажность… Кто хоть начальника местного прирезал?

— Капитан капера — тут же поспешил ответить на вопрос офицер, только бы я больше не вспоминал про его косяк — видимо во время перерыва ещё на это решился. Уж очень жить хочет.

— Жить хочет? — переспросил я — предатели всегда жить хотят… Ладно, пусть живёт. Плохо и не долго. На плантациях нам люди понадобятся. В общем так капитан…

— Я лейтенант! — поправил меня офицер.

— Я сказал капитан, значит капитан! Не перебивай старших по званию! — осадил я морпеха — с местными ты не плохо управился, так что назначаю тебя комендантом местной крепости! Голландский ты знаешь, с бывшими рабами общий язык найдёшь. Останешься на Банди за старшего, вместе с двумя взводами пехоты. Мы тебе крепость подлатаем, пушки наладим, а помощников из местных наберёшь. Так же с тобой останется призовой экипаж. Три флейта я тоже тебе оставлю, сможешь до Суматры и до Филиппин добраться если что, а может и до Макао. Ну и орехи будет куда грузить. Матросов тоже из местных наберёте. Детали позже обговорим, а теперь свободен, иди и думай, чего тебе может понадобится ещё, только без фанатизма!

В час голландцы не уложились, им понадобился этот час только для того, чтобы донести весть о сдаче островов до всех своих фортов. Но тем не менее, к полудню все голландские солдаты, японцы и плантаторы собрались на берегу, организованно сдаваясь высаженным на берег морпехам.

Вечером на «Шторм» доставили двоих, из немногочисленных выживших коренных обитателей Банду. Когда-то голландцы вывезли от сюда всех аборигенов (кто жив остался), но потом около пятисот человек вернули обратно, так как специалистов по выращиванию и обработки муската у них не было. И вот сейчас передо мною стояли сломленные и подавленные бывшие хозяева островов. Один из них, глубокий старик, даже был оранг кая, сословие, которое когда-то правило островом.

С островитянами я договаривался не долго. Они были готовы на всё, а мои условия им показались сказочными. Отныне острова Банду принадлежат Русской Америке. Все бывшие рабы становятся моими подданными и свободными гражданами без права голоса. Править островом будет гражданская администрация из бывших коренных оранг кая, строго соблюдая законы Русской Америки. Военный комендант будет осуществлять надзорные функции и руководить вооруженными силами на острове, с правом накладывать вето не решение совета острова и распускать совет, если они будут нарушать законы. В военное время вся власть будет сосредоточена в руках военных. В обмен на такое щедрое предложение, островитяне будут обязаны выращивать мускат, получая в качестве оплаты ту же долю от прибыли, что и бывшие голландские плантаторы — одну сто двадцатую часть. Рабовладение на острове запрещалось. Все пленные голландцы и японцы, оставались в ведении моего гарнизона и в первую очередь должны были быть использованы на строительстве и восстановлении фортов, ну а как закончат, перейдут на плантации. При этом Военный комендант был в праве набирать из местных мужиков солдат и матросов на корабли. Со всем были согласны островитяне, только вот взамен крови попросили, и я не нашёл причин им отказать…

— Тернате мы упустили из виду господин Командующий. После допроса пленных, я настаиваю, что бы мы непременно наведались на этот остров! — маленький и пузатый монах, стоит передо мной с самым решительным видом. Надо им, наверное, тоже форму сменить, вместо ряс выдать армейскую, с погонами и знаками отличия. Фуражки с малиновыми околышами там ввести, или ещё чего придумать… Вот как понять, кто из присутствующих в моей эскадре монахов старший по званию не подготовленному человеку? Ладно я, я старших всех кораблей знаю, знаю и начальника особого отдела флотилии, а ведь простой матрос не разберётся… Хотя на это, наверное, и рассчитано, я как-то не придавал этому значения раньше.

— Ты мне не бузи тут отец Николай, объясняй всё с толком, с расстановкой! Настаивает он… Настаивать брагу будешь! — пробурчал я — что там на этом Тернате? Ещё один форт голландцев? Два форта? Не вижу смысла туда идти. На Тернате выращивают гвоздику, которой и на других островах полно, и они в контрах с султанатом Тидоре. На Тернате тоже голландцев не любят, их терпят только для того, чтобы Тидоре их не захватил. И то, они постоянно получают люлей от местных мусульман. Если наши захватили Батавию, голландцам там туго придётся. Банду уже наша, Ява разгромлена, наши рейдеры топят все корабли, у которых на флаге есть буквы VOC, а значить скоро на Тернате голландцем нечего будет платить за гвоздику и им дадут пинка под зад.

— На Тернате сейчас сосредоточена большая группа голландских кораблей! Десять единиц. Они могут создать большие проблемы нашим бойцам на Банду. Мы оставляем тут недостаточно сил! — загорячился монах — Всё что вы сказали, действительно имеет место быть, однако в данный момент расклад сил несколько иной.

— Десять флейт, груженных гвоздикой, которым срочно нужно валить в Европу, чтобы не потерять груз! Они не в курсе того, что Ява захвачена нами и значить сами туда придут. У них нет иного пути, как только идти Малаккским проливом. Ты пойми отец Николай, у меня нет времени выковыривать голландцев из каждого форта и фактории на островах, так мы целый год будем только Индонезию зачищать! — психанул я — Часть наших транспортов с трофеями вскоре уйдут домой, я дам поручение Алану, и он направит сюда несколько рейдеров. Пару паровых фрегатов, не торопясь доделают начатое. Я тебе вообще секрет один рассказать хочу, только ты никому!

— Я внимательно слушаю — тут же сосредоточился монах. Сразу видно, Мишкина школа!

— За Индонезией есть большой континент, пусть будет пока Австралия, потом подумаем над другим названием — поделился я своими знаниями с начальником особого отдела — Почти возле Южного полюса он расположен. Огромная территория, на которой есть всё, от золота и металлов, до угля и плодородных земель! Он сейчас пуст, там не было никого из европейцев, местные аборигены не имеют центральной власти, живут племенами, не конфликтны и легко идут на контакт. Контролируя Индонезию, мы перекрываем к нему путь любым колонизаторам. Так что эти острова я на произвол судьбы не брошу, не переживай. У нас нет людей и ресурсов, охватить всё, однако в будущем мы заберём его себе, сейчас же важно сделать так, чтобы сюда ссали заходить все, кто нам враг! На Тернате мы не пойдём, но наши транспорты по пути домой зайдут на Тидоре, и дадут понять местному султану, что расклад сил в регионе разительно поменялся, при этом мы пообещаем его поддержать, если он займется соседями. У нас полно на складах устаревших, трофейных мушкетов, полно и пушек. Я поменяю их у него на гвоздику, и все будут довольны. Нам не придётся тратить силы на мусульманские острова, а у голландцев появятся дополнительные проблемы.

— Новый континент?! — открыл рот от удивления монах — откуда вы знаете?!

— Я знаю гораздо больше, чем тебе кажется Коля — усмехнулся я. И из вредности, не раскрывая истинный источник своих знаний, продолжил — ваша служба хороша, но вы у меня не одни такие, так что имей ввиду, что у вас есть конкуренты. Работайте лучше!

«Шторм» покинул Банду, переждав трёхдневный шторм на рейде между островами, которые хорошо защищали мою маленькую эскадру от ветра и волн, нам предстоял долгий путь на Яву, попутно сделав крюк и навестив остров Сулавеси и вытравить оттуда голландцев с корнем.

Укрепление на острове было серьёзным, так как голландцы опасались местных жителей. Хотя официально между Голландской Ост-Индийской компанией и султаном существовал договор, который был заключен после того, как голландские колониальные силы нанесли поражение силам местного султана, местные не смерились со слоившимся положением вещей и периодически поднимали восстания. На основании условий соглашения, султан официально признал влияние голландцев на индонезийских территориях, а на султанат были наложены серьезные ограничения на возможности торговать. В соглашении говорилось, что всем торговцам из султаната требуется лицензия для ведения бизнеса в регионах, контролируемых Голландской Ост-Индской компанией. Эти территории включали Бутон, Макассар, Тимор, Бима и побережье Явы. Причём Макассар, это была территория острова, то есть местным жителям запрещалось без разрешения голландцев торговать на своей территории. Пока только крепость, она же форт «Роттердам», и морские силы компании удерживали местных от разрыва договора.

Форт «Роттердам» был основан сорок лет назад. Роттердам выдержал немало осад, однако он никогда не был взят штурмом. Вообще на этом месте когда-то было укрепление местного султана, которое он использовал, чтобы противостоять голландским посягательствам. И голландцы не смогли его захватить, форт перешёл к ним в качестве компенсации, при заключении договора. Голландцы полностью перестроили крепость. У форта появилось шесть бастионов, он окружен валом высотой семь метров и рвом глубиной два метра. Внутри форта одиннадцать зданий. В центре форта находится церковь, а вдоль стен — резиденция губернатора, резиденция старшего купца, капитана, предиканта и секретаря, несколько построек для хранения оружия, тюрьма и казармы. Всё это нам предстояло сравнять с землёй.

— План операции будет такой — я проводил совещание с офицерами флотилии и морскими пехотинцами — Майор, твои люди высаживаются с транспортов на пляж, под прикрытием всех наших сил. Высаживать вас будем на удалении пары миль от форта, чтобы вы сразу не попали под обстрел. Ваша задача — блокировать форт с суши и отлавливать бегущих голландцев. Никаких штурмов и самодеятельности! Мы отработаем по форту из всех орудий главного калибра до обрушения бастионов. В форт заходим только после того, как он сдастся! С вами идёт отец Николай, обеспечьте его защиту. Он должен выйти на контакт с представителями местного султана. Местные настроены к европейцам крайне враждебно, так что поосторожнее там. В случае необходимости валите всех наглухо, без всяких объяснений и разговоров. Транспорты, после высадки десанта, остаются на рейде возле места высадки и прикрывают десант огнём. Надеюсь до столкновений с аборигенами не дойдёт, но, если случится, парни майора не должны остаться без артиллерии. Клипер сразу же уходит в дозор. Возможно в том районе есть голландские каперы, они не должны ускользнуть и уйти. Задача всем понятна?

Первоначально я не планировал высадку на острове, но морпехи и монахи сумели меня разубедить. Разбить форт только полдела, нужно полностью уничтожить голландскую власть на острове, а для этого нужно разоружить гарнизон и как минимум взорвать или забрать с острова артиллерию. Нужно не дать голландцам и малейшего шанса на то, что они успеют восстановить боеспособность до того, как местные очухаются. Что же, придётся действовать немного по другому.

— Понятна господин Командующий! — вытянулся по струнке майор. Глаза преданно и фанатично смотрят на меня — не подведём!

Удивительное дело, мы с майором и моим артиллерийским офицером бухали всю ночь, в тот самый день, когда я пригласил их на ужин. Песни горланили, былые деньки вспоминали, я их даже армреслингу научил. Казалось бы, должен майор теперь немного свободнее себя чувствовать в моём обществе, ан нет. Как раз после той пьянки мои собутыльники почему-то по струнке теперь ходят, с полувзгляда летят мои хотелки исполнять. Я правда смутно окончание гулянки помню, но вроде бы я пьяным прилично себя веду… Ничего такого не было. Ну разве что, когда меня майор в борьбе на руках победил, я обещал ему глаз на жопу натянуть и моргать заставить, ну так это же не со зла, это я просто так свои эмоции выражал. Гришка бы меня нахер послал, а эти поверили выходит… Тем и отличаются настоящие друзья от подчинённых, что их можно обложить трёхэтажным матом, а они тебя обложат в ответ и вы продолжите общаться как ни в чём не бывало.

— Оружие проверти, что бы «влажность» вам не помешала — криво усмехнулся я, припоминая недавний косяк нового коменданта островов Банда — и людей мне береги!

К острову мы подошли к полудню. Увидев нашу эскадру, патрульный голландский флейт, просигналил форту выстрелами из пушек и бросился на утёк, а за ним погнался мой клипер. Капитан разведчика опытный моряк, за него я не переживал. Догонит и отправит на дно, не подставляясь под залпы бортовых орудий. Мы же, на глазах у растревоженного как улей форта приступили к высадке десанта. От транспортов один за другим отчаливали вельботы, которые битком были забиты морскими пехотинцами в полном боевом снаряжении. От «Шторма» тоже отходило пару лодок, в которые загрузились особисты и их охрана. Я с удивлением смотрел на монахов. Они все как один сменили свои рясы на арабские одежды, не позабыв даже тюрбаны нацепить! Вот что значит приверженцы новой религии, где в качестве постулата написано, что бог един, не зависимо от того как его называют. Сейчас они мусульманами спокойно прикинутся, и ничего у них не ёкнет, когда придётся читать намаз! Я замечал, что в качестве настольных книг в особом отделе лежат множество религиозных трудов, в том числе и Коран, но особого значения этому не придавал. Все конфессии изучают конкурентов, а они вона чего удумали… Красавцы, настоящие разведчики!

— И кто же ты теперь, мулла? — обратился я к отцу Николаю. Его загорелое лицо и седая борода придавали ему аутентичный вид. Вылитый араб, такой талант пропадает на службе плаща и кинжала! Никогда бы не подумал, что передо мной монах стоит!

— Просто правоверный мусульманин, муллой я быть недостоин — усмехнулся Николай — даст Аллах этот маскарад поможет нам обойтись без крови. Для Всевышнего любая жизнь своего сторонника важна, а неверные сегодня будут горько плакать, моля о пощаде!

— Хе! И арабский ты знаешь? — рассмеялся я.

— Немного, но думаю, что нам хватит и голландского — скромно потупился монах.

— Ну что же, удачи вам — я хлопнул Николая по плечу — сделай всё что сможешь.

Вельботы ушли, а «Шторм», разведя пары направился к форту. Там нас уже ждали, голландские пушки заговорили первыми. Вокруг броненосца стали подниматься всплески от попадания в море ядер, пара штук со звоном отскочила от брони. Голландцы были не рады незваным гостям.

Игнорируя огонь крепости, линкор медленно и величественно встал к берегу правым бортом, паровые приводы башен разворачивали орудия, наводясь на свою цель. Мы собирались стрелять прямой наводкой, чтобы не тратить дефицитные снаряды попусту.

Через несколько минут линкор открыл огонь. Корабль качнуло отдачей, длинные языки пламени вырвались из стволов, как огненные стрелы они устремились к своей цели. На бастионах форта взметнулись первые столбы земли, камня и осколков, голландская крепость скрылась под облаком пыли и дыма.

Форт имеет форму черепахи. С моря, прямой наводкой мы могли достать только четыре бастиона. Остальные два смотрели вглубь острова, и были прикрыты от обстрела своими невезучими собратьями. А то что им не повезло, стало понятно сразу. Огонь голландских артиллеристов слабел прямо на глазах.

К исходу дня контрбатарейный огонь орудий форта «Роттердам» постепенно стих — пушки были либо сбиты со станков, либо испорчены. К наступлению темноты в юго-восточном углу форта была пробита брешь. Почти все орудия форта, нацеленные на море, были выведены из строя. Из двадцати пяти пушек в казематах, стрелять могли только две. Когда стемнело, я приказал прекратить огонь и направить к голландцам парламентёра.

Весь день линкор получал попадания в борт и башни, досталось такелажу и рангоуту, но критических повреждений не было. В этже время мои морские пехотинцы окружили форт, и подготовили себе временные позиции, чтобы отбить атаку вражеских солдат, если они пойдут на прорыв. Движение моих войск из форта голландцы видели и даже стреляли по ним из двух уцелевших бастионов, однако майор, который руководил высадкой дисанта, оказался тёрты калачом, потерь среди десанта не было.

В это же время отец Николай вел напряженные переговоры с султаном Макассара. Неоднократно получив звиздюлей от голландцев, султан никак не мог поверить, что их власти на острове пришёл конец, а в нём видят равноправного партнёра, а не собираются подоить в очередной раз. Задумка Николая с арабскими одеждами, сослужила нам хорошую службу, отстояв со свитой султана вечерний намаз в местной мечети, монахи укрепили его доверие к себе, но местный правитель всё ещё колебался, предпочитая, что бы мы вначале сделали всю грязную работу по освобождению его родины от колониального ига. Одно было хорошо — местные нас не беспокоили и даже по приказу султана, моим морским пехотинцам доставили прямо на позиции горячую пищу и свежую воду.

Вернулся и клипер. Капитан доложил, что голландский патрульный флейт, спасаясь от преследования предпочёл выбросится на мель возле группы необитаемых островов, а наступление темноты не позволило моему разведчику довершить начатое. Капитан, не зная местных лоций, здраво рассудил, что рисковать своим кораблём не стоит, а голландские моряки и так никуда не денутся.

Гарнизон форта отверг предложение о капитуляции. В казармах «Роттердама» сейчас было почти семьсот солдат и офицеров, а его комендант и губернатор острова решили, что, переждав обстрел они вполне смогут справится с моим десантом. Моих парней и правда было в разы меньше, всего триста, но зато все они были в тельняшках!

Ночью бой почти прекратился. Только барбетные орудия правого борта вели беспокоящий огонь по форту, показывая врагам, что мы всё ещё на месте и отступать не собираемся. Той же ночью морпехи скрытно установили и несколько пусковых установок ракет, наводку которых собирались произвести утром.

За ночь, несмотря на беспокоящий огонь, артиллеристы Голландской Ост-Индийской компании смогли вернуть в строй несколько пушек, а часть очевидно перетащили с других позиций. Погода портилась. Утром поднявшийся с моря ветер стал влиять на траекторию снарядов, однако моя артиллерия возобновила стрельбу, сосредоточив огонь на поврежденном юго-восточном углу форта и выбивая вновь установленные пушки. Ну а для развлечения султана и голландских пехотинцев, мои парни произвели запуск «салюта». В предрассветной мгле несколько десятков ракет с визгом устремились к двум уцелевшим после обстрела бастионам. Ракеты, по баллистической траектории обрушились на форт огненным дождём. Это стало последней каплей для султана, которая перевесила чашу весов в нашу пользу. Местные бойцы начали собираться на штурм полуразрушенной крепости под грохот барабанов и визг медных труб. За спиной морпехов формировался штурмовой отряд мусульман.

Вскоре снаряды корабельных орудий пробили в стене форта с десяток больших дыр, а один снаряд, очевидно попав в брешь, пробил внутреннюю стену, отделявшую казематы от одного из пороховых погребов, расположенного во внутреннем юго-восточном углу укрепления. Мощный взрыв полностью уничтожил разбитый бастион, сметая со стены и вала немногочисленные уцелевшие пушки и их прислугу.

Второй раз послать парламентёра я не успел. Войска султана сразу после взрыва бросились на штурм, по большой дуге обходя моих морпехов. Через несколько минут, несмотря на потери от ружейного огня голландцев мусульманские бойцы ворвались в брешь и бой закипел внутри форта. Я тут же распорядился прекратить огонь.

Выживших не было, беря реванш за прошлые поражения, бойцы султана вырезали голландский гарнизон до последнего человека, не щадя раненых и тех, кто бросил оружие и прекратил сопротивление. Сулавеси вновь стал свободным.

На Яву моя маленькая эскадра пришла только через три недели после штурма форта «Роттердам». Пришлось задержатся на Сулавеси, решая дальнейшую судьбу острова. Султан Хасанудин II, чьи войска заняли разгромленный нами форт был очень удивлён, когда узнал, что его остров мне не особо-то и нужен. Опасаясь мести голландцев, он долго упрашивал меня оказать ему военную поддержку и в итоги я заключил с ним договор. Теперь Сулавеси независимое государство под протекторатом Русской Америки. Протекторат конечно пока только на бумаге, военную защиту острова круглогодично я обеспечить не смогу, об этом придётся позаботится самому султану. Пока рейдеры Алана не появятся в Индонезии, чтобы курсировать вдоль занятых мною территорий и обеспечивать наше присутствие в регионе, всякое может случится. Но пока голландцам будет явно не до острова, это я мог гарантировать со всей ответственностью. У них есть проблема посерьёзнее, и эта проблема я!

Трофейное оружие, как и сидящий на мели голландский флейт, я передал султану за небольшую плату. Трюмы транспортов пополнились пряностями, а войска султана стали немного сильнее. Военно-транспортный, современный корабль, и восстановленный форт со всеми его орудиями и припасами, позволят Хасанудину продержатся несколько лет, до тех пор, пока наше присутствие в этих краях не станет постоянным. За защиту султан готов был платить серебром и специями, для этого в султанате вводился новый налог с купцов, ремесленников и землевладельцев.

Номинально форт стал резиденцией моего посла в султанате и над ним поднят Андреевский флаг, хотя весь гарнизон будет состоять из местных. Не управится один человек с таким хозяйством.

На острове, по настоянию отца Николая, оставался один из флотских особистов, в качестве моего представителя и, чего уж скрывать, разведчика для присмотра за султаном. Кроме того, монах собираются продвигать линию партии в массы и проповедовать новую веру среди местных мусульман. Миссионеры хреновы! Надеюсь они не переусердствуют, веротерпимость сейчас не в части, а рабство вообще один из самых прибыльных способов зарабатывать деньги и поднимать народное хозяйство за дарма. Султан был вынужден терпеть тут голландских миссионеров, но он против распространения христианства на острове. Однако наша религия у него особых отрицательных эмоций пока не вызывала. Ну это пока мой броненосец стоит на рейде, посмотрим, как оно дальше будет…

Порт Батавии встретил меня ярким солнцем, голубой, абсолютно прозрачной водой Яванского моря и обгоревшими развалинами города и защищавших его фортов. На рейде стояли все три моих крейсера и куча деревянных кораблей, часть из которых явно были трофеями моих парней, так как на всех на них развивались флаги с косыми крестами. Обломки ещё нескольких голландских галеонов, флейт и фрегатов украсили собой берега захваченного города. Красота!

Мур, который возглавлял направленные для захвата Ямайки корабли, встретил меня в здании когда-то принадлежащем генеральной дирекции Голландской Ост-Индийской компании. Приболел мой старый товарищ, какую-то тропическую лихорадку подцепил, но по словам врачей уже шёл на поправку. Тут вообще проблема с тропическими болезнями, некоторые ещё называют Батавию кладбищем европейцев, город среди болот и холмов стоит. Как я заметил, все мои моряки и солдаты, которые ждали нас на Яве, сейчас ходили с матерчатыми масками, одетыми на лицо. Госпитальное судно и занятая под госпиталь казарма были полны людей, причем раненых среди них я не заметил. Это наблюдение сильно встревожило меня. Только эпидемии в походе мне не хватало! Маска конечно хорошо, но вот от москитов никто не застрахован, а именно они главные переносчики малярии. У нас конечно есть с собой достаточно большой запас хинина и полыни, однако это всё же не панацея, а всего лишь народная медицина, которая с запущенными случаями справится не в состоянии. До антибиотиков мы пока не дошли, хотя Ричард в университете Форта-Росс, по моему настоянию сейчас исследует плесень, пытаясь выделить пенициллин. Надо отсюда убираться как можно быстрее! До прояснения обстоятельств, я запретил экипажам пришедших со мной кораблей и морпехам сходить на берег, и приказал поставить корабли на якорь как можно дальше от берега. Комары конечно летают над водой, но, если эта вода морская, есть шанс, что эти кровососы предпочтут искать пишу на берегу, там им жертв и так хватает.

— Привет бродяга! — я вошёл в комнату, где за столом сидел Мур, что-то увлеченно читая и потягивая вино. Ага, больной он, как же! Немножко осунулся, а так вполне хорошо выглядит, для больного тропической лихорадкой естественно — а говорят ты тут присмерти валяешься, своего командира из-за этого встретить не мог!

— Господин Виктор! — Мур явно был рад меня видеть — вас так долго не было, что я начал уже переживать! А я только сегодня на ноги встал, почти неделю с жаром провалялся, как в прочем и половина наших бойцов. Сейчас уже эпидемия идёт на убыль, однако пятнадцать человек врачи спасти не смогли. Сгорели парни от лихорадки.

— Хреново — вздохнул я. Болезни сейчас, до появления антибиотиков, косят людей пачками, а пятнадцать человек — это не так уж много, учитывая, что заболевших была половина отряда — А вообще, как? Большие потери? Рассказывай всё подробно! Только вино мне налей и отсядь подальше, бацилла старая!

Любят голландцы каналы, вся Батавия была прорезана ими насквозь. С момента своего основания Батавия планировалась в четко определенной планировке. Три канала были вырыты к востоку от реки Циливунг. Район центрального форта начинался как раз на бывшем поле к северу от одного из них. Ров форта был заполнен водой и тоже соединён с каналами. Все три канала были так же объединены между собой окружным каналом, который был обсажен кокосовыми пальмами. Восточная часть Батавии была защищена ещё одним длинным каналом, который соединял ров форта и излучину реки Циливунг, и проходил через него под небольшим углом к окружному. Венеция отдыхает…

Но предназначенные для передвижения кораблей и перевозки грузов, а также для обороны города от войск местного султана, эти же самые каналы сослужили голландцам плохую службу, когда к берегам Батавии пришёл вначале один, а через несколько дней и ещё два броненосных крейсера.

Батавию предстояло брать «Варягу». Остальные два броненосца в это время громили небольшие форты голландцев, построенные в портовых городках местных султанатов. Те укрепления были не большие, и больше показывали власть европейцев над завоёванными народами, чем действительно предназначались для отражения нападения. Основной опорной точкой власти голландцев на острове была именно Батавия.

Прибытие броненосца с кораблями сопровождения и тут колонизаторов не впечатлило. Они уже хорошо знали мой флаг, и прекрасно понимали, что прибывшие корабли совсем даже не торговцы специями, а самые что ни наесть враги, однако смехотворное количество нападавших ввело их в грех гордыни. Губернатор, не думая особо долго, приказал своему флоту выйти «Варягу» на встречу. Три галеона, два фрегата и несколько флейт, вместо того что бы в панике бежать при виде нашего флага, самоуверенно пошли в атаку. С закономерным итогом, разумеется.

Показательная порка на глазах у всего города вышла знатная. За несколько часов боя, большая часть флотилии голландцев была отправлена на дно, а два корабля спустили флаг, чтобы избежать гибели. При этом силы нападения потерь не имели вовсе, хотя со стен форта его защитники отлично видели, что сражающийся в одиночку со всем голландским флотом несуразный корабль получал попадание за попаданием.

Не понимая происходящего, но при этом ощущая опасность на уровне инстинктов, губернатор города приказал немедленно укрыться всем голландским гражданам и работникам компании за стенами города, а оставшимся кораблям войти в каналы, тем самым полностью их закупорив.

Теперь Мур, который прибыл к Батавии на «Варяге», встал перед тяжёлым выбором. Либо штурмовать город в одиночку, либо дождаться подкрепления. Внутри стен Батавии богатые голландцы построили высокие, каменные дома каждый из которых мог превратится в крепость. Ну а гарнизон города состоял из полутора тысяч человек. Более шестидесяти процентов населения Батавии были рабами, работавшими на Голландскую Ост-Индскую компанию, ещё тридцать процентов были наёмными работниками из Китая, но вот те самые десять процентов голландцев были костяком обороны, при этом все из них умели прекрасно обращаться с оружием. Неземная операция грозила большими потерями среди десанта.

Мур предпочёл не рисковать. В течении нескольких дней «Варяг» ровнял с землёй бастионы форта, что защищали город с моря, а также уничтожил все корабли, до которых смогли дотянутся орудия крейсера. Спокойно, методично, не вступая в переговоры и стреляя только наверняка, крейсер наводил ужас на защитников города.

Только когда к Батавии подошли основные силы флота, Мур наконец-то отправил парламентёра с требованием о сдаче города.

— А что им оставалось делать? — Мур отхлебнул глоток вина и рассмеялся — «Варяг» в одиночку полгорода с землёй сравнял, а тут ещё два таких же корабля подошло, да в сопровождении транспортов с десантом! Ну и гонцы с уничтоженных фортов прибыли. Правда флаг с форта они спустили не сразу, в отведённое время не уложились. Пришлось «Варягу» войти в канал, и сделать залп по форту в упор. При чём остальные два крейсера тоже начали обстрел. После этого голландцев только на полчаса хватило, сдались как миленькие!

— Рискованно — не одобрительно покачал я головой — канал узкий, там и брандер легко могли на встречу пустить, и абордаж организовать. Тебе просто повезло, что среди голландцев не нашлось решительных парней. Но если бы ты мне «Варяг» в этом вшивом городишке потерял, я бы не знаю, что бы с тобой сделал…

— Не потерял же? — начал оправдываться Мур — хотя согласен, не хорошо могло выйти…

— Хреново могло выйти! — я конечно это сказал слегка другими словами, на великом и могучем русском языке — Ну ладно, победителей не судят. Дальше давай рассказывай.

— Дальше я принял капитуляцию города. Голландцы сейчас во временном лагере, за городской стеной. Не все, туда я только мужиков согнал, женщины и дети по своим домам мыкаются. Пленных мои парни охраняют. Всех китайских рабочих я пока бросил на восстановление форта, рабов как обычно освободил. И это тоже проблема! Их всех надо кормить, пока они на ноги не встанут. Они, в большенстве своём на сахарных плантациях работали, что возле города. Там пока запасы пищи есть. Рис в основном. Этих плантаций, рисовых я имею ввиду, тоже хватает. Ещё за то время что мы заняли город на рейд несколько голландских кораблей зашло, мы их всех захватили. Ну и в принципе всё… А нет! Ещё несколько раз приходили посланцы местных султанов, просят встречи с начальством. Я пока их завтраками кормлю, вашего прихода ждал — невинно захлопал глазами ирландец. Типа это уже твои проблемы Витя!

Ну да, проблемы мои и их никто кроме меня не решит. Ява странное место, с многовековой историей. Тут непрерывно шли войны ещё до появления европейцев. Голландцы опасались местных жителей на столько, что даже запрещали им оставаться в городе на ночь. Ну это конечно тоже только мужиков касается. Женщинам тут были всегда рады, однако учитывая то, что сотрудники компании были в основном наёмными временщиками и для полноценного переселения сюда европейцев остров не годился, тут было полно одиноких женщин с детьми метисами на руках, как, впрочем, и самих метисов. Вот заведёт тут семью голландец, а его контракт закончился, пора на родину возвращаться, при этом политика компании была такова, что туземных жён в Голландию запрещено вывозить. Хочешь жить с семьёй? Подписывай собака новый контракт и сдохни на острове! Не хочешь? Ну и вали, а баба твоя тут останется! Свободные жители Батавии как раз в основном из смешанных браков и происходят, и они пока лояльны родине своих отцов, несмотря на то, что эти самые отцы их тут кинули в своё время на произвол судьбы. С этой категорией всё ясно, они в основном мелкие ремесленники, владельцы лавок и ферм. С ними пожёстче надо!

Ещё Ява была странна своими законами в отношении рабов. Я бы даже сказал они тут были для этих времён впереди планеты всей и действовали только на этом острове. Законы компании защищали рабов от чрезмерно жестоких действий их хозяев. Если раб принимал христианство, то он освобождался после смерти хозяина, а другим рабам было разрешено даже владеть магазинами или любым другим способом зарабатывать деньги, чтобы купить свою свободу. Во как! Будь я рабом христианином на Яве, я бы, например, естественной смерти своего хозяина не ждал, а устроил бы себе УДО очень быстро. Ну там несчастный случай на производстве, или внезапная острая недостаточность кислорода, вследствие прижатия подушки к лицу. И никто бы ничего не заподозрил. Тем более, что тут европейцы мрут как мухи. Тупые и рабы, и голландцы, раз одни такое замутили, а вторые не пользовались возможностью. Кроме того, в качестве рабов тут не ирландцы с неграми, тут в основном островитяне, которые не очень-то и воинственны, и жили они в общем-то не плохо, так что ждать от них народно освободительных движений не стоит, тем более у каждого был шанс выйти на волю. Не прав Мур, не так всё тут плохо у бывших рабов и с финансами, каждый из них имеет деньги, которые копил на выкуп, и я бы их бесплатно не кормил. Пусть начинают трясти мошну и устраиваться в жизни, у нас тут дикий капитализм, а не рай на земле, а тем, у кого накоплений нет, мы работёнку для прокорма подкинем. Осталось только решить вопрос с пленными и султанами, коих на острове было целых четыре штуки.

Остров был разделён на султанаты Матарам, Бантам, Джакарта и Черибон. Джакарта находилась полностью во власти голландцев, хотя номинально султанат тут ещё существовал. Черибон тоже был под пятой захватчиков, Матарам, признавал свою зависимость от Голландии, султана Бантама голландцы даже заставили отдать им свою столицу. Ну вот и с кем тут работать? Сильного государства, способного взять власть в свои руки на острове попросту нету, голландцы за сто лет своего прибывания на острове об этом позаботились. Я не на долго задумался. А зачем ломать систему, если она работала? По факту голландцам даже войска не нужно было держать на захваченных территориях, у каждого султана был попросту свой голландский «советник», который доводил до своего подопечного приказы колониальных властей и следил за их исполнением. Всё! Голландцев отправлю на плантации, из бывших рабов и китайцев наберу местное ополчение для их охраны, а Батавию объявлю свободным портом под протекторатом Русской Америки. Конечно без небольшого гарнизона будет не обойтись. Пусть мирные жители живут как жили, платят налоги и развиваются, бывшие рабы пополнят их ряды и хорошенько разбавят лояльных голландцам местных жителей ну а китайцев я сюда завозить больше не буду их и так тут много. Надо попробовать, всё равно другого выхода у меня нет, как и лишних людей, мои корабли не резиновые, и впереди ещё долгий путь. Это всё на вскидку, а так тут ещё мозговать надо и очень серьёзно…

Я думал, а Мур старался не отсвечивать, чтобы не сбить меня с мысли. Хрен ему, так просто он не отделается, навоевал тут понимаешь и в кусты?!

— Так братец Мур. Тут с кондачка не решишь — наконец я вернулся в реальность — собери-ка мне всех этих посланников султанов в форте на завтра. Устроим дипломатический приём, посмотрим, кто есть кто, и на что готов пойти, чтобы мне понравится. Тянуть с этим нельзя, нам пора двигаться дальше. И отца Николая мне сюда давай, срочно! В троём думать будем. Одна голова хорошо, а полторы завсегда лучше. Это я ваши две четвертинки за половину посчитал, если ты не понял, цени! Организуй сюда выпить и закусить, сегодня нам спать не придётся, и без пузыря в ситуации не разобраться, к тому же и профилактику заразы никто не отменял. Вестовые пусть будут наготове, возможно мне потребуется кто-то ещё.

Может и не придумаем мы ничего путного сегодня, зато посидим в хорошей компании. Я уверен, монахи, что рыщут в Батавии с самого её захвата, собрали много информации, которая требует осмысления и я точно знаю, что Николай уже получил отчёт о их работе. Посмотрим, что они накопали и как это мне поможет.

Бенгальский залив Индийского океана, пожалуй, одно из немногих мест на земле, где я ещё не был ни в этой жизни, ни в той что успел прожить раньше. Даже в Шири-Ланку не летал отдыхать, так как в своё время море просто ненавидел! Впереди лежали Индия и Цейлон, те самые места, которые так сильно манили к себе европейских завоевателей много веков подряд. Пряности и золото Индии, место, где можно одномоментно и сказочно обогатится! Магнит для искателей приключений, авантюристов и торговцев всех мастей. Ведь Колумб хотел именно Индию открыть, когда отправился в своё знаменитое плавание, а открыл, собака сутулая — Америку! Можно сказать, что из-за него я тут, ведь именно американцы меня в своё время на тот свет спровадили! Ненавижу американцев! Хотя чего это я? Я же сам теперь американец получается? Чего-то я запутался…

Мы покинули Индонезию, так и не закончив там все свои дела. В Индонезии пришлось оставить один из крейсеров, все трофейные суда и часть транспортов. Моя ошибка, попытаться объять не объятое. Куча мелких факторий и фортов голландцев остались неохваченные моим вниманием, а объединившись, голландские силы вполне могли доставить мне кучу проблем и порушить всё, чего мы достигли за это время. Да и присмотр требовался за завоёванными территориями, особенно за Явой, где мы держались только силой оружия и демонстрацией мощи нашего флота. Не смог я решить, что делать с этим островом, отработанная схема по перевербовке мелких султанатов тут не работала и я остаил остров варится в собственном соку. Со мной сейчас только линейный корабль «Шторм» и два броненосных крейсера, а также все бомбардирские корабли и оставшиеся транспорты с боеприпасами, снаряжением и провиантом. Следующая база снабжения у нас как это не странно на Гоа, которым владеют португальцы, коих мы в своё время вышвырнули с Макао. Сейчас у них дела туго идут и однажды получив по щам, они предпочитют со мной дружить и торговать, тем более что мы вполне свободно пускаем их в их бывшие владения.

Крейсер, оставшийся в Индонезии должен дождаться паровых фрегатов Алана и прямым ходом, через океан, двинуть к Мадагаскару, где и будет ждать нашего прихода, ну или мы его подождес, это как получится, не известно кто раньше освободится. У меня же впереди всё побережье Индии, где так просто как с Индонезией точно не будет.

Кушать большое блюдо лучше мелкими кусками, что бы не подавится и начать свой рейд у берегов Индии я решил с Цейлона. Кроме того, что это остров, и подход к голландцам подкреплений с континента можно легко блокировать моим флотом, так там ещё до сих пор есть сильное и независимое княжество, которое до сих пор успешно сопротивляется захватчикам. Очистив Цейлон от колонизаторов, я получал одновременно и базу для стоянки своего флота на время действий в Индии, и сильного союзника, который знаком с местными раскладами. А значит наш путь лежал в государство Канди.

Государство Канди существовало в центральной части Цейлона с пятнадцатого века. Оно образовалось из-за междоусобных войн наследников государства Котте, которое объединяло весь Цейлон. В дальнейшем Канди практически всегда было втянуто в военные конфликты. Самая жаркая борьба развернулась с португальцами, которые захватили прибрежные регионы и начали продвижение вглубь острова. Княжество и в одиночку с ними успешно сражалось, а когда пришли конкуренты Португалии, смогло найти ещё и союзников в этой борьбе. Канди поддержала Голландия, и этот союз был поначалу вполне успешен. Канди не только смогло остановить продвижение португальцев но и завоевать часть новых земель у своих местных конкурентов. Но позже между былыми союзниками возникли большие разногласия. Голландия мечтала заполучить себе центральные части острова, что как раз Канди и принадлежали, и где в изобилии росли деревья дикой корицы. Союз распался, а бывшие союзники вцепились друг другу в горло. За несколько десятков лет происходило множество боев между кандийскими войсками и голландской наёмной армией, а отношения между голландскими губернаторами Цейлона и кандийскими правителями оставались крайне напряжёнными. Никто не мог однозначно взять верх в этом противостоянии. Кандийцы упирались в голландские форты и получали звиздюлей от голландского флота, а голландцы не могли продвинутся в глубь острова, теряя бойцов в схватках на пересеченной местности, где местным не было равных. Ну что же. Цейлон мне конечно не удержать, а вот помочь радже княжества Канди захватить остров полностью и стать его союзником, мне, наверное, под силу. Главное суметь договорится, а там пусть раджа занимается сушей, я же побережье и море почищу!

Враги нас будут ждать на Цейлоне и в Индии, это без сомнений. Информация о рейде моего флота давно просочилась за пределы Индонезии. Те же испанские и португальские купцы, которых мы не трогали когда встречали во время боевых действий среди островов, уже на наверняка на весь мир растрезвонили о моём походе, а ведь были ещё китайцы, арабы и куча других народностей, которые торговали раньше с голландцами на Яве. Да и уверен я, что часть голландских кораблей успели выскользнуть из наших сетей незамеченными. Сейчас нет спутников и радаров с локаторами, а значит контролировать моря задача чертовски сложная, за всем не уследишь.

Где-то нас встретят, даже не вопрос. Соберут флот и выйдут на перехват. Не могут же голландцы, англичане и французы позволить безнаказанно уничтожать их колонии какому-то выскочке. Знать бы ещё где мы встретимся…

Море и океан, а также шатающаяся палуба под ногами для меня привычны, в дальнем походе, после нескольких дней адаптации я чувствую себя на корабле как дома. Даже в свежую погоду, мой организм привычно подстраивается к качке. Под тобой глубина, а куда не кинь взгляд, только бескрайние водные просторы. «Шторм» режет волну форштевнем, выбивая из гребней пену и брызги. Мы идём под парусами с легким креном на правый борт, а я и барон стоим на мостике, наслаждаясь прохладой. Жара Индонезии вытянула из меня все соки. Кондиционеров ещё не придумали, и в помещениях душно.

— Скажите Тичерс, как вам прогулка по Индонезии? — барон не часто составлял мне компанию, разболелся англичанин, он тоже подхватил лихорадку на Яве и едва выкарабкался. Сейчас он уже здоров и с удовольствием проводит время на палубе линкора.

— Впечатляюще, вынужден признать, что у вас может получится задуманное. Но Индия это не Индонезия, там сосредоточены куда большие силы — вздохнул барон — сухопутную часть колоний вам не завоевать, однако морские силы и прибрежные города вы несомненно сможете как следует потрепать.

— А мне кажется, что индусам и цейлонцам нужно дать шанс жить без указаний Англии, Голландии и Франции — я посмотрел на барона — С чего вы решили, что имеете право завоёвывать чужие страны и пользоваться их ресурсами? Чем вы лучше тех же индусов, арабов и негров? Нас отличает только цвет кожи, вера и разный язык и, пожалуй, всё. Даже Библия говорит, что все люди произошли от Адама и Евы, а значит мы все равны! Империи, которые держатся на штыках своих солдат, а не на преданности подданных, долго не существуют. На каждую силу рано или поздно найдётся кто-то сильнее. Все острова Индонезии, кроме Явы и Банда, получили от меня независимость и стали моими союзниками. Да и то, Ява тоже станет свободной, как только найдётся решительный и достаточно умный правитель, который сможет объединить все четыре султаната. Они без сомнения все зависят от меня, пока сами не смогут набрать достаточно силы, но я по крайней мере не говорю им как жить. Мои условия просты — отмена рабства, веротерпимость и свобода торговли. Всё! Рано или поздно все колонии всё равно обретут свободу, так почему не сейчас?

— Я с вами спорить не буду господин Виктор, вы всегда найдёте кучу контраргументов на любой мой довод — отвёл взгляд барон — но поверьте, однажды вам не повезёт, и вы тоже встретите силу, которую не сможете преодолеть!

— А я даже не сомневаюсь в этом барон. Так всё и будет, тут у меня нет сомнений. Ту же природу взять, она всегда сильнее человека, как бы он не старался её победить или усмерить. Я уже попадал в ураган и тонул, такое может случится и снова. Эти корабли хоть и приспособлены к дальним плаваниям и очень живучи, однако и на них найдётся тайфун, который сможет их разломать как карточный домик. Да и насчёт боевых качеств своих броненосцев я не питаю иллюзий — покладисто согласился я — после нашего рейда броненосцы прочно войдут в этот мир как реальность. Их будут строить все и повсякому. Начнётся гонка между артиллерией и бронёй. Но пока на море мне конкурентов я не вижу, да и потом мы тоже найдём чем ответить.

— Вы про ваши адские машины? — искоса глянул на меня барон — они явно не совершенны, я знаю, что они часто ломаются. После каждого боя вы ремонтируете их по несколько дней. Вы не откроете мне секрет, что же это за двигатель такой, который надо кормить углём как металлургическую печь и который пьёт пресную воду как стадо слонов?

— Ремонт требуется всему Тичерс, даже привычным вам парусам, такелажу и рангоуту. Я знаю, что вы хотите узнать секрет машинного отделения «Шторма», и тот случай с кольцом я вам снова могу припомнить — рассмеялся я — а, впрочем, чёрт с ним! Хотите я расскажу и покажу вам наши машины? Только боюсь тогда вам придётся провести остаток жизни в Форте-Росс, потому что этот секрет пока не для широкой публики и тем более не для наших врагов. Я обещал вас отпустить в Лондоне, но если вы окажетесь в машинном отделении, не смогу этого сделать, вам решать.

— Ваша шутка с кольцом была не уместна! Я всё же дворянин, а ваш матрос сделал из меня посмешишь! — надулся барон. Тот вечер, когда я вернул ему кольцо запомнился ему на долго. Как я и предполагал, он его даже брать не хотел, пока я не рассказал барону всю историю появления его фамильного перстня у меня — Да и вы хороши, преподнесли это как проделки дьявола!

— А нечего подкупать моих людей! — остановил я Тичерса — вы сами виноваты!

— Я англичанин и попытка того стоила — упрямо сжал губы барон. За собой он вины не чувствовал. Он не стал отрицать своего поступка и просить прощения, за что я его и уважаю, а ведь он прекрасно понимал, что он полностью в моей власти и я могу сделать с ним что угодно — А насчёт ваших машин, то я, пожалуй, останусь до конца поездки в неведении, чем проведу всю жизнь рядом с вами!

— Ну как хотите — я и не ожидал другого ответа. Дневник барона пополнялся записями ежедневно, и он постарается донести его до своих начальников во что бы то не стало. Классная дезинформация получится! Я передумал оставлять записи Тичерса себе, но принял меры, что бы этот документ содержал в себе как можно большенебылиц и вымысла, для чего мои особисты даже подвели к барону несколько агентов, которые якобы за деньги или из доброты душевной снабжают барона придуманными мной и Николаем сказками про броненосцы и наши дела в Индонезии — предлагаю партию в шахматы под бокал вина? Вы как барон?

— А давайте! — оживился барон, его научил играть в шахматы я и он подсел на эту игру. Как в прочем и на домино, и на шашки, и на нарды, и даже на «Чапаева». Азартный человек, а так как кости и карты, да и другие азартные игры на моей флотилии запрещены, он рубится в эти настольные игры со всеми, кто с ним согласится играть.

Прав был барон, на наших кораблях ломалось всё и часто. Сырая ещё конструкция, хотя мы по максимуму предусмотрели все возможные проблемы и старались делать корабли надежными. Часто ломались паровики, от насосов и лебёдок, до главных машин. Мой Дед «шаман» с ног сбивался, ремонтируя поломки. Кроме того, и с пушками главного калибра были проблемы. Одно из орудий чуть не слетело с лафета, из-за того, что от отдачи срезало крепление станка. Кустарно сделанная сталь креплений оказалась перекалена и от того хрупкой. Хорошо хоть пушка башню не повредила и другие механизмы в ней, да и из расчёта никто не пострадал. После этого случая мы провели проверку и других станков и в трёх обнаружили трещины в этих же узлах и ещё несколько повреждений, которые могли нам выйти боком во время боя. Сейчас, во время перехода, пушки по очереди ремонтируют, заменяя поврежденные детали. Точно такими же, из ремкомплекта! Надёжность у них тоже не ахти, но они хотя бы новые. Придётся за ними постоянно следить и менять часто или изготовить новые, что большая проблема во время похода. На Цейлоне, если будет возможность, нужно обязательно озаботится, там наверняка есть плавильни и большие кузни.

Через Бенгальский залив мы прошли почти без проблем. Пара небольших штормов и один штиль только разнообразили рутинное плавание. Несколько раз клипера выходили на перехват замеченных на горизонте судов, один раз даже подрались с английским фрегатом, благополучно наделав в нём дыр и отправив на дно, но в целом всё было спокойно. Моя эскадра потратила ровно две недели, чтобы добраться до Цейлона.

Как я и предполагал, тут нас уже ждали. За несколько десятков миль от острова навстречу броненосцам вышла большая флотилия разномастных кораблей. Первым их заметил как всегда патруль из быстроходных клиперов, который поспешил вернутся к моей эскадре с докладом.

— Их там под сотню будет! — доложил мне капитан разведчика, когда его клипер лихо развернувшись встал почти борт к борту со «Штормом» — и англичане там, и французы, голландских флагов много. От галеонов, до шлюпов, каждой твари по паре. Даже несколько кораблей линии есть и галеры! А ещё куча всяких странных посудин, одна-двухмачтовых, с косыми парусами, и с флагами, которые я не знаю! За мной не гнались, идут медленно, такое впечатление, что просто показывают свои силы.

— Это индийские корабли наверно — поделился своим мнением отец Николай, который стоял рядом со мной на палубе — орува и багала, они как раз небольшие, от одной до двух мачт и латинские паруса несут, а может и арабы, наемники и корсары. И флаги видимо наемников и союзных раджей. Мне вот интересно, а есть у них кто-то, кто всей этой армадой сможет управлять? Всё же слишком разномастная флотилия получается. И на что они рассчитывают? До Цейлона уже должны дойти слухи о том, что представляют из себя наши корабли.

— Зато их много — задумчиво ответил я — один на один шансов у них нет, и очевидно они рассчитывают продавить нас массой и взять на абордаж или подвести брандеры. Поговорить что ли с ними? Может сами уберутся? Нет у меня желания столько боеприпасов на них тратить! Ладно, готовимся к бою. Развести пары! Паруса убрать, сектора обстрела очистить. Полная боевая готовность!

— Я могу отправится в качестве парламентёра — тут же вызвался добровольцем отец Николай.

— А и сходи Коля! — немного подумав махнул я рукой — поговорим для начала…

Клипер принял на борт моего главного особиста и снова на всех парусах полетел вперёд. Я в очередной раз решил обратится к голосу разума своих оппонентов. Посмотрим, как получится, все прошлые такие попытки ничем хорошим не заканчивались. И сейчас не получится, я уверен, но опытный разведчик сможет дать больше информации о противнике, чем капитан клипера, который видел эскадру врагов только из далека. Он изучал район будущих военных действий и лучше всех знает расклады среди моих врагов. Он сможет понять, кто ещё и в каком количестве, кроме давно знакомых европейцев будет противостоять мне в этом бою.

— Ну значит так — отец Николай вернулся с переговоров через несколько часов и выглядел он уставшим, но довольным — там около семидесяти кораблей, из них боевых всего два десятка! Голландский шестидесяти пушечный линейный корабль «Святая Паула», где я и встречался с командором Цейлона, английский пятидесяти пушечный линейный корабль «Кингфишер», семь фрегатов и одна галера Голландской Ост-Индийской компании, остальные боевые корабли принадлежат английским, голландским и французским каперам. Оставшиеся суда скорее военно-транспортные, чем чисто боевые. Это и галеоны с флейтами и даже старые нефы. Так же у них есть отряд индийских и арабских наёмников, у тех крупных военных кораблей нет, но полно абордажников. Командует флотом командор-адмирал Арон Ван Влиет и он охотно встретился со мной.

— Что говорит? — состав флота противника меня не удивил. Собрали всё что смогли, за бабки купили наёмников. Сейчас в Индии португальские наёмники в цене, они опытные и стойкие, знают местность, и стоят не дорого, но их нет среди флота, что встал у меня на пути. Это не может не радовать, значить португальские власти не хотят вмешиваться в войнушку, которая обходит их стороной и значит есть шанс, что на Гоа мои транспорты с припасами в целости и сохранности.

— В целом он настроен на мирный исход дела. Просит, подчёркиваю, именно простит нас не заходить на Цейлон и в колониальные порты союзников, а также готов за это заплатить и внести выкуп за руководство компании, которых мы захватили в Баравии — отец Николай, жестом показал мне, что размер выкупа не для лишних ушей — Как вы знаете у нас плену почти полный состав совета директоров Индийского отделения компании и сам губернатор Голландской Ост-Индии. Кроме того, они готовы передать нам один из своих фортов на Цейлоне и подписать договор о перемирии.

— Значит демонстрируют силы и хотят договорится? — удивился я — странно, в Индии и на Цейлоне у них сил явно больше, чем было в Индонезии, могли бы и попытаться повоевать.

— И это несомненно так, я тоже вижу странности — кивнул Коля — к Индонезии и Индии Голландия имеет опосредованное отношение, так как там владения по сути частных лиц, которые владеют компанией, и корабли и армия тут частные. В Индии если и есть голландские войска, то в незначительных количествах. Сама компания в Ост-Индии имеет сорок боевых кораблей и около ста пятидесяти торговых, и армия у них около восьми тысяч солдат. Конечно все эти силы разбросаны по факториям, фортам и островам, часть находится в Голландии или в пути, а ещё какую-то часть мы разбили в Индонезии, однако, как раз на Цейлоне и в Индии у них сосредоточены основные силы. По составу флот противника примерно сходится с моими данными, хотя я знаю о пяти линейных кораблях голландцев, а перед нами только один.

— Корабли-то ладно, может на ремонте, а может и просто не успели сюда подойти. Так… — я повернулся к окружающим нас офицерам — оставьте нас одних парни.

Офицеры покорно покинули кают-компанию и вскоре мы остались с особистом один на один.

— Ну и о каких суммах идёт речь? — я заинтересованно удавился на Николая.

— По двадцать тысяч гульденов за каждого директора компании, тридцать за губернатора и пятьдесят в качестве откупных! — на одном дыхании выпалил особист — наличными!

Я удивлённо присвистнул. Большие деньги! Огромные! По нынешним временам несколько боевых кораблей купить можно и маленькую армию снарядить. Хотя мне за свою свободу губернатор и больше предлагал на Яве. Голландцы поскупились, но это обсуждаемо, а тем временем эти несколько десятков тысяч гульденов сейчас в Батавии на стройке вкалывают, восстанавливая разрушенный «Варягом» форт. Деньги тут не главное, главное форт на Цейлоне!

— Это предложение от компании или от всех союзников? — через минуту я отвлёкся от своих размышлений.

— Это предложение от компании, и оно сделано нам конфиденциально — подтвердил мои предположения отец Николай — командор приглашает вас посетить Цейлон для подписания договора и получения выкупа, безопасность гарантирует. Только настаивает, что бы вы туда прибыли без своего флота, или как минимум без броненосцев. Я разговаривал с ним, он не склонен воевать, слухи о быстром разгроме всех гарнизонов в Индонезии его очень напугали. Это купцы, и они понимают, что столкновение с нами принесёт ему гораздо большие убытки, чем выплата выкупа.

— Заманчиво конечно — кивнул я — но ведь это, как ты сам говоришь, купцы, а не голландские официальные власти. Имеют ли они право подписывать перемирие от лица метрополии?

— У компании есть право на заключение международных торговых договоров и в Ост-Индии они вольны делать что угодно — сообщил мне Николай — Цейлон — это собственность компании, они в своём праве, если собираются передать нам часть острова.

— И что за форт они нам предлагают? — поинтересовался я.

— Единственный их порт и форт на северо-восточном побережье, на границе с Канди, называется Тирикунамалая — усмехнулся Николай — самый проблемный форт, так как с Канди у голландцев война не прекращается. По сути он на осадном положении сейчас, а плантаций корицы возле форта и на побережье там нет вовсе. Зато есть удобная бухта для всесезонной стоянки судов и она вполне может стать нашей базой на Цейлоне.

— Думаешь надо соглашаться? — моя голова раскалывалась от мыслей. Оставить в покое компанию и сосредоточится на англичанах с французами? Голландцам мы и так здорово вломили. Сейчас оставленные мною в Индонезии силы подавляют последние очаги сопротивления. Индию и Цейлон мне силой не завоевать и не удержать, а тут такое щедрое предложение! Опорная точка для торговли с Индией! Соседство с Канди меня не пугало, с их раджой, со странным именем Шри Вира Параккама Наринда Синха я как ни будь найду общий язык, ведь на его территории я не претендую. Зато у Канди коричных деревьев хоть в три горла жри, нужно только договорится о поставках и цене. Да и о совместной обороне побережья можно будет поговорить, как-то же держались кандийцы до сих пор против португальцев, а затем и голландцев…

— Думаю да! — честно ответил мне Николай — это позволит сэкономить нам силы и время, избежать потери и, хотя бы временно исключить одного противника из боевых действий.

— Ну что же, попробуем. Давай организовывай мне встречу с этим адмирал-командором, послушаю лично от него его предложения — наконец принял я решение — только пусть свой флот по норам разгонит, а то я нервный последнее время, могу на встречу и на «Шторме» прийти! Подготовьте особую группу Мура, для моего сопровождения. Самого Мура предупреди, что он остаётся главным на время моего отсутствия, ну а ты пойдёшь со мной Коля. Лучше тебя расклады на острове не знает никто.

Переговоры об условиях встречи затянулись почти на сутки, главным камнем преткновения был отвод флотов от линии соприкосновения. В итоге договорились о том, что объединённые силы защитников острова зайдут в порты Цейлона (в любые, кроме того где будут проходить переговоры) и встанут на якоря, а мой флот останется в пределах видимости острова. В любом случае, мои броненосцы сумеют добраться до места проведения переговоров быстрее своих соперников, так как они не зависят от воли ветра и им не надо возится с такелажем и парусами. Да, придётся постоянно держать пары, что бы можно было мгновенно дать ход, тратить на это драгоценный уголь, но это лучше, чем тратить ещё более драгоценные снаряды и ресурс стволов наших орудий.

Встреча предполагалась как раз в порту Тирикунамалая, в том самом, который голландцы предлагали мне взамен прекращения активных военных действий у берегов Индии.

Форт Тринкомали построили португальцы на священной для цейлонцев горе Конамамалай. Они разрушили стоявший на этой горе индуистский храм Конесварай, а потом камни с руин древней святыни использовали для строительства крепости. Уничтожение храма стало самым крупным разграблением азиатского храма в истории. Всего за несколько часов золото, жемчуг, драгоценные камни и шёлк, собиравшиеся более чем тысячу лет, стали добычей португальцев. Форт, построенный португальцами, изначально имел треугольную форму. Он получил название форт Тринкомали. Вооружение форта составили пушки, захваченные на датских кораблях. Стены форта были сложены из камней, скреплённых раствором, по углам располагались бастионы, главный из которых получил наименование Санта-Крус. Этот бастион играл ключевую роль в обороне залива. Он располагался на южной стороне перешейка и имел прямой выход к воде. Северный край перешейка прикрывал бастион Санто-Антонио. Между этими бастионами проходила стена, перекрывавшая перешеек в самом узком месте. Третий, самый мелкий, бастион находился на северной стороне полуострова. С бастионом Санта-Крус его соединяла ещё одна стена, аналогичная первой. До бастиона Сан-Антонио был возведён только небольшой вал, проходивший по вершине морских скал. Склон в этом месте был стёсан португальцами для увеличения крутизны.

Когда голландцы завладели фортом они построили новую стену вокруг форта и установили новую, более многочисленную артиллерию, превратив его в одно из самых грозных европейских укреплений Азии.

Когда клипер, который вёз нашу делегацию на переговоры вошёл в залив Тринкомали, моё сердце тревожно заныло. На Цейлоне наверняка есть менее укрепленные места, чем эта крепость, воздвигнутая на скале. Почему голландцы решили передать мне именно её? Ведь залив прекрасен как военно-морская база и порт, и он надёжно прикрыт от вторжения любых кораблей современных флотов, пожалуй, только кроме моего. Да и моим броненосцам пришлось бы тут ковыряться ни один день. Десантом его не взять, стены почти не преступны, а пушек там чертовски много. Я оглядел окрестности, в заливе нет ни каких кораблей кроме голландского линкора «Святая Паула», на котором сюда прибыл адмирал-командор голландской компании.

— Будьте на чеку парни, не нравится мне здесь! — командующий моими телохранителями лейтенант по имени Патрик оглянулся к пятидесяти морским пехотинцам, что в парадной форме стояли на палубе — проверить оружие и быть постоянно на чеку!

Этот отряд состоял из самых лучших стрелков и рукопашного на моём флоте. Все они ветераны, которые выжили ни в одной битве, при этом частенько в самом горниле жарких абордажных схваток или стычках с индейцами. Проверенные и умелые бойцы. Меня не обманывал их нарядный вид, и сверкающие на солнце позолоченное оружие тоже. Оно хоть и покрыто золотом, но оружие это боевое. У них с собой пистолеты, сабли и ружья, которые как бы являются обязательным атрибутом почётного караула. Есть у них и гранаты, и даже сигнальные ракеты, они готовы к бою. Я тоже не безоружен, богато украшенная сабля оттягивает перевязью моё плечо, с другого бока висит кобура с первым в мире револьвером. Только отец Николай в своей простой, монашеской рясе выделяется из представительной делегации Русской Америки. Эти морпехи-телохранители на корабле были не одни. В трюме тихо как мыши засела рота морских пехотинцев в боевой экипировке и в полной боевой готовности.

— Согласен! — буркнул я и обратился к капитану клипера — мне тоже как-то не по себе. Команде клипера встать как можно дальше от линкора и в виду прямой видимости нашего флота, линкор взять на прицел орудий. Если начнётся стрельба, или мы подадим сигнал тревоги, вашей задачей будет повредить линкор, и сматываться. Даш залп и ходу, пока тебя не раскатали береговые батареи. На ходу выгрузишь на вельботах роту морпехов и вали к основным силам, чтобы их предупредить.

— Я вас не брошу! — встал в позу капитан клипера. Этот грек со мной с самой Мальты, ходил в своё время рулевым на старом «Шторме». Он один из немногих, кто смог выжить на необитаемом остров, куда перебрались мои бойцы и пираты с потопленных кораблей, после знаменательной битвы с пиратами, когда я попал в плен. И он давно уже мог бы командовать броненосцем, но от повышения мужик всё время отказывается, прикипел душой к своему быстроходному клиперу.

— И что ты сделать сможешь? Погибнуть? Клипер будет под прицелом форта, тут сможет выстоят только крейсер или «Шторм». В крайнем случае, если корабль получит повреждения, выбрасывайся на мель и уже там, на пляже морпехов выгрузишь, да и сам с командой к ним присоединишься. Да не бзди! Мы сейчас обговариваем самый худший сценарий, который может случится. Всё будет хорошо Толик! — я дружески хлопнул капитана по имени Анатолий по плечу, успокаивая не столько его, столько самого себя. Паранойя у меня какая-то, ну зачем голландцам на виду моего флота нападать на меня? Их же потом за это Мур в мелкую муку перемелет!

На пристани нас встречала делегация голландцев. Камзолы, кафтаны, чулки с туфлями и парики — на них одето всё, что может на себя добровольно одеть мазохист в столь жарком климате. Кто во что горазд, зато все красивые, куда деватся! Только несколько солдат колониальной армии в своей форме охраняют вражеского адмирала. Не много на пристани бойцов, всего человек десять наберётся. Стоят голландцы, потеют, мило улыбаются и приветливо кланяются.

Мой клипер замер в отведенном мною месте на краю бухты, а я с телохранителями и Николаем плыву к голландцам на двух вельботах. В отличии от наших оппонентов, мы все в парадной форме, тельняшки на груди морпехов выставлены на показ, у матросов развиваются ленты на бескозырках. Эти ленты не только для красоты, лента служила для удерживания в бою или в ветреную погоду бескозырки на голове — концы ленты обвязывались вокруг шеи или же ленты зажимали зубами.

— Ваше Величество! — старик с седой бородой вышел вперёд, как только я поднялся на пристань и низко поклонился — позвольте представится, командор-адмирал Голландской Ост-Индийской компании на Цейлоне Арон Ван Влиет!

— Здравствуйте Арон — поздоровался я — рад познакомится.

— А я как рад Ваше Величество! — заискивающе улыбнулся Арон — много слышал о ваших подвигах и делах, но не думал, что вы так молоды! О вас уже идёт слава как о морском Александре Македонском, и признаться заслужено, жаль только, что эту славу вы приобрели частично за счёт побед над моими соотечественниками! Судьбе было угодно сделать нас врагами…

Лизнул так лизнул, аж до гланд достал. Македонский, смотри ка ты… Но приятно, чего там скрывать.

— Всё можно поправить Арон и вы на верном пути — улыбнулся я.

— Конечно! Мы всё поправим! — серьёзно кивнул Арон — но давайте не будем говорить о делах на пирсе, я, пока ещё на правах хозяина пригашаю вас в форт, который вскоре станет вашим! Стол накрыт и после обеда мы сможем обсудить все наши проблемы. Надеюсь к обоюдному удовольствию! Карета для нас и фургоны для ваших людей поданы!

Не в моём ты вкусе — козёл старый! Ишь, к обоюдному удовольствию… Удовольствие тут собираюсь получать только я! Но он прав, на пирсе о делах говорить не стоит, и я кивнул головой на его предложение. Пора посмотреть мой форт на Цейлоне изнутри. Легкая, открытая карета и правда стояла неподалёку, и я, вместе с отцом Николаем уселся на пассажирское сидение, напротив сел адмирал, который болтал без умолку. Мои мормехи загрузились в открытые же повозки, которые были расположены непосредственно за каретой. Точно в такие же загрузились и сопровождающие голландского адмирала. Две делегации двинулись вверх по склону горы к воротам форта.

А красиво тут! Деревья отбрасывают тень, спасая от жары и солнца, лёгкий ветерок остужает разгорячённое тело, стены форта выглядят внушительно и величественно. Хорошее место и форт отличный!

Широкие ворота голландского форта отворились, и карета въехала на обширный плац, где и остановилась. Фургоны один за другим вкатились во внутренний двор и тоже застыли рядом со стеной каземата.

— Ну вот мы и на месте! — адмирал выскочил из кареты как пружина — я немедленно прикажу подавать обед!

Не успел я ему ответить, как он вприпрыжку помчался в отрытые двери расположенного рядом каземата. Как только он скрылся внутри, дверь немедленно захлопнулась, только негр-кучер и такого же цвета погонщики фургонов оставались на месте, но и для них поведение старого адмирала было видимо в диковинку. Они с открытым от удивления ртом смотрели вслед своему хозяину. Я оглянулся назад. Фургонов с голландцами позади не было, они не вьехали в укрепление, ворота форта быстро закрывались, оставляя меня и моих людей одних на открытой площаде, окруженной высокой стеной, над которой уже появлялись многочисленные головы голландских солдат с мушкетами в руках. Засада! Нас предали!

— Полундра! — во всё горло заорал я, выхватывая оружие — к бою!

Голландцы еще не успели выстроится в линию, а мои парни уже начали действовать. Сверкнули сабли, лошадь замыкающего фургона оказалась на свободе с перерезанными постромками, а десять морпехов, что в нём ехали, уже толкали фургон в сторону ворот. Удар, фургон не смог проскочить в узкую щель, но под его натиском она постепенно начала расширятся, и вскоре покорёженная повозка намертво встала посреди ворот, мешая им закрыться окончательно.

— Гранаты к бою! Лестница! Атакуем правый фас казимата, надо занять позицию у ворот! Прикрывать командира! — командир морпехов разразился командами, пока морпехи без приказов и напоминаний опрокидывали другие повозки на бок, создавая импровизированную баррикаду — красную ракету в воздух!

— Огонь! — команда на голландском языке не заставила себя долго ждать, но не застала нас врасплох. Между командой и выстрелом есть почти две секунды, которые могут спасти умелому бойцу жизнь. Мушкет стреляет не сразу, пока кремний выбьет искру, пока воспламенится порох на полке и подождёт основной заряд можно многое успеть, и мы почти успели.

Я рывком переместился за спину ошалевшего кучера, а Николай скатился с повозки на землю, морпехи тоже не бездействовали. Кто-то рухнул ничком, кто-то скрылся за повозкой, и когда прозвучал залп мы почти все успели укрыться.

Дым окутал стену каземата, я слышал, как в тело преданного хозяином раба ударили пули, некоторые с глухим звоном выбили щепки из деревянной кареты вокруг меня. Вроде цел! Если у них нет второй цепи готовой стрелять, то у нас есть почти полминуты жизни, пока голландцы успеют перезарядиться. Надеюсь, что нет, они не ожидают боя и сопротивления от попавших в засаду людей. Внезапно раздался орудийный залп. Форт открыл огонь по клиперу! Тут, пожалуй, тревожная ракета уже и не нужна вовсе, дым от пушечных выстрелов хорошо будет виден с моря. Надеюсь корабль уцелеет, а Толян не будет делать глупостей и рваться нам на подмогу.

— Не стреляйте! Я простой монах! Пощадите! Я не причем, откройте двери! Ради господа бога, я священнослужитель! — из-под кареты выскочил растрёпанный, но живой отец Николай, он быстро бежал к двери каземата, за которой только-что скрылся голландский адмирал — это я его сюда привёл, я на вашей стороне!

Иуда! Предатель! Никогда не любил особистов, и вот оказывается что не зря. Ведь это действительно он уговорил меня на переговоры в стенах форта где мы попали в ловушку! Он нас сюда привёл, что бы нас тут всех убили! Я навёл револьвер в спину монаха, но выстрелить не успел. Меня рывком сорвали с кареты несколько сильных рук и волоком, особо не церемонясь, потащили к перевёрнутым фургонам. Как же не вовремя подоспели телохранители, ведь уйдёт же гад!

— Убить отца Николая! Завалите эту падлу! — от злости у меня свело зубы и приказ больше походил на рык загнанного в угол дикого зверя.

— Ушёл он — проорал мне на ухо напряженным голосом морпех, который прикрывая меня своим телом волок меня в укрытие — дверь ему открыли он и улизнул.

— Сука! — зло выругался я. Ускользнул! А я бы его голыми руками с удовольствием порвал! Ладно… Приходи в себя Витя! Не до рефлексий сейчас, нас тут собираются убивать вообще-то! Потом эту падлу достанем, если живы будем конечно…

— Всё! Пусти, я сам! — я вырвался из рук телохранителя и рывком оказался возле лейтенанта, который укрылся за повозкой. Он был ранен в плечо, кровь текла по руке и капала на песок. В раненой руке он сжимал пистолет, значит, как минимум кость не задета. Командир телохранителей всё ещё уверенно держался на ногах. У нас были потери и ранен был не один лейтенант. Четыре неподвижных тела в парадной форме моих моряков застыли на песке плаца, ветер трепал ленты бескозырок и волосы моих павших бойцов. Убитые как раз из тех парней, кто не позволил закрыться воротам и которых мушкетный залп застиг на открытой местности…

— Начали! — отдал команду лейтенант.

Десять человек одновременно выглянули из укрытия и десять гранат улетели за стену. Серия взрывов волной прокатилась по крыше ближайшего к нам каземата. Вопли ужаса и боли известили нас о том, что осколки и взрывная волна собрали свой урожай из наших врагов. Как только прогремели взрывы, парни бросились к стене, быстро выстраивая лестницу из живых тел. Мы не штурмуем ворота, на склоне горы мы будем как на ладони и нас перестреляют как в тире. Для того, чтобы отступить из форта, нужно вначале очистить стену на участке отхода. Да и не для того мы ворота оставили открытыми. С клипера должна высадится рота поддержки, и ворота для них будут отличным способом проникнуть внутрь и помочь нам. Нам бы их только удержать…

— Оглобли от телег! — толкнул я в спину лейтенанта — так будет быстрее!

Чтобы влезть на препятствие высотой несколько метров, можно воспользоваться шестом. Влезающий крепко берется руками за вершину шеста, длина которого не должна быть меньше высоты препятствия, а двое-трое других бойцов берутся за противоположный конец. Все становятся в исходное положение таким образом, чтобы влезающий находился в нескольких метрах от препятствия, а шест был перпендикулярен его плоскости. Препятствие может преодолеваться с разбегу. При этом влезающий, используя силу инерции, взбегает вверх по плоскости препятствия, опираясь и крепко держась руками за шест, а помогающие, не останавливаясь, поднимают его. Мы отрабатывали этот прием на тренировках много раз, и бойцы его хорошо знают.

— Короткие они, я смотрел! — ответил лейтенант — вы идёте за первым десятком господин Командующий! Я останусь здесь с ранеными, дальше вы сами господин Командующий, удачи вам!

Я молча кивнул. За первым десятком, так за первым десятком. Первые десять бойцов должны будут вступить в бой и очистить кусок стены, а оставшиеся внизу прикрыть их огнём и гранатами, и скорее всего им придётся пережить ещё один залп. Шансов выжить при таком штурме больше всего как раз у тех, кто поднимется на стену за первой группой. Лейтенант абсолютно прав, и я не буду ему возражать. Раненым же придётся остаться внизу, как бы жестоко это не звучало. На стену им не подняться. Они будут прикрывать нас пока живы, находясь в самой простреливаемой точке боя.

Стена метров пять в высоту, всего две живые «ступени», и «лестниц» у нас две, уже через несколько секунд первые бойцы оказались на верху. До этого мы не стреляли и пистолеты морпехов были заряжены, на стене они их и разрядили. Там уже слышался звон клинков и шум рукопашной схватки, а мои бойцы один за другим поднимались наверх.

— Вперёд господин Командующий! Берегите себя! — лейтенант повернулся ко мне и улыбнулся — Всё будет хорошо, мы как обычно прорвёмся!

— Ты выживи главное! Умирать я тебе запрещаю! — скрипнул я зубами от бессилия.

— Замена «ступенек»! — лейтенант мне больше ничего так и не ответил — Раненые, кто может ходить, под стену!

Лейтенант сам бросился вперёд, становясь спиной к стене и подставляя мне колено и плечо. Моя сабля уже в ножнах, а пистолет в кобуре, в зубах зажат кортик, я с разбега взлетаю вверх, на заботясь о том, что мои сапоги пробежались по израненным телам бойцов. Первые «ступени», состояли из крепких и целых морских пехотинцев, и сейчас они тоже поднимаются вверх, их заменили раненые.

Я на стене, по обоим сторонам от меня кипит бой. Парни бьются против превосходящих их по численности голландских солдат. Под ногами лежат трупы голландцев и троих моих ребят. Это те самые, которые первые оказались на крыше каземата и приняли на себя первый удар, дав возможность остальным поднятся на стену. Я достаю револьвер и несколькими выстрелами расчищаю пространство перед моими бойцами от схватившихся с ними голландцев. Ближе к воротам ситуация терпимая, там мои парни постепенно теснят голландцев за счет лучшей подготовки и мастерства владения саблей, хотя противников гораздо больше чем их, там осталось человек пятнадцать колониальных бойцов. А вот со стороны основного форта ситуация критичная, туда быстро подходят подкрепления и мои морпехи пока держатся только чудом. Значить мне как раз туда! Сегодня не удастся отсидеться за спиной подчинённых, тут каждая пара рук на счету. Бесполезный уже револьвер занимает место в кобуре, а в моих руках сабля и кортик и я с ходу врубаюсь в схватку, отводя удар от раненого морпеха и занимая его место в строю.

Снова залп. По стене голландцы не стреляют, боясь задеть своих солдат, под раздачу снова попал двор, где остался лейтенант и раненые морпехи. Я слышу канонаду и с моря, там ведёт бой клипер, но мне некогда даже взглянуть туда, хотя со стены форта залив должно быть отлично видно, у меня есть дела и поважнее…

Когда-то, когда я только попал в этот мир, сабля мне казалась бесполезным куском металла, который только мешает при ходьбе и которым можно лупить только наотмашь. Главное посильнее ударить и уметь ничего не надо! Так мне казалось до первого рукопашного боя, где французский капрал показал мне, что значит отличное владение холодным оружием. В том бою он и погиб, оставшись один против полусотни пиратов. Но умер он, забрав с собой на тот свет с десяток противников. Именно тогда я и понял, как важно уметь в этом мире драться на саблях и шпагах и тренировался почти каждый день больше десяти лет. Учителя у меня были хорошие. Неоднократно мне приходилось защищать свою жизнь в бою, именно с помощью сабли и кортика.

Голландские солдаты были вооружены короткими тесаками или багинетами, вставленными в ствол мушкета, из-за чего стрелять они по нам не могли, пистолетов у них не имелось. Мы же были вооружены все одинаково. Раненые и вновь прибывшие на стену бойцы, вначале разряжали свои пистолеты и ружья в наступающих голландских солдат, и только потом вступали в рукопашную схватку, при этом раненые, оставшиеся за спиной товарищей, продолжали заряжать огнестрельное оружие и поддерживать нас огнём.

Нас всего человек тридцать на ногах осталось, не больше, но надвратная башенка и часть стены наши! Я весь залит кровью, пока слава богу чужой. Кровь стекает и с клинка сабли, ей же покрыт и кортик. Сегодня я зол и в ударе, а голландские солдаты один на один мне не соперники, по бокам меня прикрывают бойцы, которые бьются не хуже меня. Мне кажется, что запал вражеских солдат постепенно угасает, атаки уже не так напористы, они стерегутся становится передо мной, и мы шаг за шагом продвигаемся вперёд. Нам бы хоть один вход в каземат захватить, только до него ещё метров десять, не меньше…

— Отступить! Опустить оружие! — голос голландского командора раздался внезапно, как раз за спиной солдат гарнизона, и они охотно подчиняются приказу. Передняя шеренга поспешно отходит назад, и я впервые с тех пор как оказался на стене, опускаю оружие. Я устал, но, если надо, готов продолжить биться в том же темпе, как и до этого. Ужасно хочется пить, едкий пот заливает лицо, размазывая кровавые брызги на щеках и лбу. Что хочет от нас этот урод? Предложит сдастся? Мой взгляд падает на залив. Клипер лежит на песчаном пляже весь избитый ядрами, на своей стоянке кренится на левый борт голландский линкор. Очевидно пробоина ниже ватерлинии. Хорошо Толян повоевал, жаль только, что уйти не смог. На горизонте поднимается дым от труб моих броненосцев, они полным ходом идут к форту, а им на встречу выходят несколько линейных кораблей, очевидно тех самых, которых не досчитался Николай, когда ходил на разведку. Сучара! Только вспомни про него, и он тут как тут!

Николай стоял рядом с Ароном Ван Влиетом и смотрел мне в глаза. Странно он выглядит, ряса изорвана и в крови, лицо бледное, опухшее, на брови видно рассечение, как будто его били по роже. Досталось гаду, от голландцев! Никто предателей не любит. Так и надо Иуде! Он стоит, плотно прижавшись к адмиралу левым боком. Так полюбил своего нового начальничка, что оторваться от него не может? Но что это?! В правой руке монаха окровавленный клинок, и он упирается прямо в бок адмирала!

— Я немного задержался, господин Командующий, всё оказалось немного сложнее, чем я думал — лицо монаха озаряет вымученная, усталая улыбка, он говорит на русском языке, что бы голландцы не поняли сказанного — принимайте пленного, я долго не продержусь…

— Что с тобой? — спрашиваю я, хотя кроме этого вопроса у меня их под сотню наберётся.

— Огнестрельная рана в спине и живот багинетом пробит, поторопитесь, я скоро упаду — Николай говорит с трудом, но рука с клинком даже не дрожит, он крепко держит нож, почти повиснув на голландском адмирале.

— Взять пленного! Санитара отцу Николаю! — морпехи бросаются вперёд и перехватывают адмирала, монаха берут на руки и поспешно относят за наш короткий строй. Все раненые там, они сами себе медицинскую помощь оказывают и перевязываются. Это я погорячился, когда санитаров крикнул, какие к херам собачим санитары?! Их у нас нет! Тут одни бойцы, которые могут оказать только первую медицинскую помощь!

Это что получается?! Монах проник в казематы притворившись предателем, только что бы до адмирала добраться?! А я ведь едва не застрелил Колю! Актёрище! Как правдоподобно сыграл. Его нож в крови, он сам изранен, значить ему ещё и повоевать пришлось, причем в одиночку, в незнакомом помещении полном врагов! Я покраснел от стыда. Как я мог про него так плохо подумать?!

— Вели своим бойцам сложить оружие! — я повернулся к адмиралу, который нарушил все законы войны — сопротивление бесполезно! Вскоре тут будут мои морские пехотинцы, а ещё через несколько часов мой флот тут камня на камне не оставит!

— Пообещайте мне жизнь! — Арон смотрит на меня испуганными глазами — ваш бешённый монах обещал мне, что меня не тронут!

— Обещаю! Я тебя пальцем не трону! — легко соврал я. Однажды нарушивший своё слово не может рассчитывать на то, что с ним не поступят так же. Хотя это и не лож с моей стороны, вешать его точно не я буду, так что технически я своё слово не нарушу. Я даже знаю, как он умрёт. Он сам будет виноват в своей смерти! — И кстати, чем это тебе мой монах не угодил, что ты его бешенным называешь?!

— Он зарезал четверых моих офицеров и караул! — глаза адмирала выражали ужас — он не монах, а демон из преисподней!

— Всего лишь жоховец — рассмеялся стоящий рядом сержант морпех — мы все такие! Слышите господин Командующий? Внизу кричат «Полундра!», наши парни на подходе! Мы продержались!

— Командуй! — я кивнул сержанту и поторопил адмирала.

— Сложить оружие, спустить флаг! Мы сдаемся! — адмирал повернулся к своим солдатам, которые с удивлением слушали наш разговор.

Форт Фредерик пал, его завоевали всего лишь пятьдесят морских пехотинцев и один монах. С сегодняшнего дня этот форт будет именоваться именем героев битвы за Фредерик! Этого достойны все, и павшие, и живые. Из-за подлости голландцев и моей наивности сегодня пало много хороших парней. Поредевшая рота морпехов и моряки клипера уже входили в форт, им тоже пришлось прорываться с боем. На море, начиналось морское сражение, и даже в заливе Тринкомали бой ещё не закончен. В бухте стоит голландский линкор, который ещё может доставить неприятности.

— Поднять флаг! Канонирам занять места у орудий! Пленных запереть на гауптвахте и приставить охрану. Оказать помощь раненым. Отца Николая осмотреть в первую очередь! — горевать и отдыхать некогда иначе все жертвы будут напрасными. Битва за Цейлон только началась…

Адмирал Арон Ван Влиет убил себя сам. Как я и обещал, я его и пальцем не тронул. В наказание за нарушение законов и обычаев войны, я приговорил его всего к трём дням стояния на виселице. Без всяких пыток или других истязаний, мы же гуманные люди, а не какие-то там голландцы! Простоит три дня и будет свободен, так ему было объявлено, а то что стоять ему придется на узкой скамейке и с петлёй на шее, так это несущественные мелочи. Короче сам виноват, самоубийца хренов, всего-то денёк оставалась продержатся засранцу.

Форт Фредерик стал нашей временной базой на Цейлоне, сейчас на его берегах, силами пленных голландцев возведена временная верфь, где ремонтируют побитый клипер и голландский линкор, который сдался после первого же залпа из форта и где все мои корабли пройдут килевание и необходимые профилактические работы перед новым дальним походом. Сейчас на рейде залива стоят мои бомбардирские суда и торговцы, а «Шторм» и крейсера зачищают береговую линию острова, освобождая её от голландских фортов и торговых факторий.

Тот день, когда мы по своей глупости едва не погибли из-за коварства голландцев, стал черным днём Голландской Ост-Индии. Спешивший мне на выручку флот, не стал церемонится с объединённой эскадрой, которая ему противостояла. «Шторм» и крейсера, построившись в линию как нож сквозь масло прошли сквозь противника, сея вокруг себя смерть и разрушения. Пленных мои капитаны не брали, на сдавшихся не обращали внимание, свою порцию огня и стали получал каждый корабль, оказавшийся в зоне действия орудий моих броненосцев. Военно-транспортные корабли моего флота и бомбардирские суда вошли в пробитую броненосцами брешь, и добили подранков, которых оставалось не особо много, да и не до боя им уже было, экипажи этих кораблей уже думали только о спасении собственных жизней.

Госпитальное судно, капитан которого непрерывно получал сигналы из форта о необходимости срочного прибытия врачей, на всех парусах гнал свой корабль через обломки и тонущих людей и успел вовремя, за что ему большая благодарность. Раненых морпехов и моряков клипера в форте было много, но особенно я переживал за Николая, который впал в беспамятство сразу же как только мои бойцы забрали у него адмирала. Особист был плох, он потерял много крови, однако всё оказалось не так страшно, как выглядело на первый взгляд. Николай был толст, и самая на мой взгляд опасная рана на животе оказалась по сути пустяковой. Багонет пробил подкожный жир и мышцы, однако жизненно важных органов не повредил. И тем не менее Колян едва не умер, так как пуля в его спине почти дошла до лёгких и осталась в теле. Кроме пули, в рану попали и обрывки одежды, а также грязь. Потребовалась срочная операция, а потом и ещё одна, когда рана воспалилась. Сейчас монах чувствовал себя уже намного лучше. Звезду Героя что ли ввести? Право слово, Коля её заслужил!

Из моих телохранителей, с которыми мы бились на крыше каземата и во дворе форта, погибло одиннадцать человек, а ранены были почти все. Моей радости не было предела, когда оказалось, что среди выживших есть и лейтенант, что так умело организовал штурм стены в самом начале боя. Он был трижды ранен и с ещё несколькими выжившими на плацу, до самого конца сражения вел огонь из мушкетов и пистолетов по неосторожно появившимся над стеной голландским солдатам. А я ведь в пылу рукопашной схватки даже не слышал выстрелов, считая, что раненых внизу уже добили голландские стрелки!

Сегодня у меня встреча с раджой Шри Вира Параккама Наринда Синха, властителем государства Канди. Я увижусь с ним лично, возле стен форта. Для переговоров, в тени векового дерева, на том месте где до недавнего времени стоял индуистский храм, разбит большой шатёр, а периметр оцеплен войсками раджи и моими морпехами. Для того, чтобы эту встречу организовать, пришлось как следует потрудится. Не доверяет раджа европейцам, и я его прекрасно понимаю, сам им теперь ни на грош не верю!

Столица Канди находится аж в ста двадцати километрах от форта. Границы островного государства прикрыты фортификационными сооружениями, на которых непрестанно несут службу бойцы раджи. Перекрыта каждая тропа, каждый ручей или река. Джунгли превращены в непроходимую полосу препятствий. Уже несколько десятилетий идёт в этих краях война.

Почти две недели мои эмиссары договаривались о встрече, заверяя раджу в наших мирных намерениях и в том, что мы голландцам совсем не друзья. Пленные кандийцы, которые обнаружились в тюрьме форта, были отпущены домой без всяких условий, и они своими глазами видели, что их недавние враги заняли их место на нарах. Я даже приказал им ещё и экскурсию устроить, что бы они и на адмирала с верёвкой на шее полюбовались, и на разбитые корабли и трупы на берегу моря, который первые дни после сражения был попросту усеян утопленниками.

Раджа то был сразу согласен поговорить, однако предлагал провести переговоры на его территории, что меня не устраивало категорически. Хватило мне и «переговоров» с голландцами, едва жив остался… И вот наконец-то все условия согласованы, сегодня я встречусь с правителем кандийцев.

— Всё проверено трижды. К каждому бойцу раджи наш человек приставлен. Если что пойдёт не так, мы их всех удавим в пару минут, только и вы уж там поосторожнее господин Виктор, раджу и его свиту мы естественно не обыскивали — в этот раз моей безопасностью озаботился лично Мур. Он теперь от меня ни на шаг не отходит. Вот и встречу раджи он контролировал лично.

— Раджу щупать не хорошо как-то, не по понятиям — согласился я, шмонать царственную особу нам никто и не позволит. Но в таких случаях всё равно надо как-то обезопасится, только вот как? Я немного задумавшись выдал — надо потом попробовать металлоискатель сварганить, вроде там всё просто устроено. Прошёл сквозь рамку, и сразу ясно, кто хороший человек, а кто редиска. Хотя на радже золота говорят навешано, как на манекене в ювелирной лавке, так что он по любому будет звенеть как первоклассница колокольчиком на плече выпускника на школьной линейке.

— Я иногда вас не понимаю господин Виктор — вздохнул Мур, он давно со мной и с ним я могу не стеснятся в выражении своих мыслей — отменяем встречу или как?

— Ни в коем случае! — замотал я головой — идём конечно!

Раджа Шри Вира Параккама Наринда Синха был довольно молод. На вскидку мужику и тридцати не дашь. Простой с виду мужик, без особых понтов. Одет он был довольно просто. Костюм раджи состоял из длинной рубашки-курты дуохромного цвета. Темно-фиолетовый атлас покрыт густым узором цвета кофе с молоком. Манжеты рукавов и ворот украшены ручной вышивкой жемчугом и драгоценными камнями. От воротника вышивка переходит на грудь. На спине на уровне лопаток также размещен вышитый декор. Курта традиционно прикрывает колени. Чтобы при этом она не мешала движению, в боковых швах предусмотрены разрезы. Роскошную рубаху оттеняют скромные брюки зауженного покроя, цвета топленого молока. Образ правителя дополняла бархатная двухцветная чалма с декором из перьев и туфли на плоской подошве из тонкой кожи с золотыми аппликациями. Скромненько так одет товарищ, но со вкусом. И не скажешь, что за сто километров по джунглям сюда добирался. Хотя, как добирался? Несли его! Раджа прибыл на переговоры в шикарных и лёгких носилках, которые на своих плечах тащили восемь огромных и волосатых мужиков, закованных в серебрянную броню как маленькие танки. На их поясах висели древние мечи, и это явно были не простые носильщики.

— Вы говорите на голландском? — после обмена приветствиями через переводчика, я обратился к радже. Он голландский знал, как и португальский, мне было это доподлинно известно от моих людей и освобожденных кандийцев. Образованием раджи довольно плотно занимались нанятые и захваченные в плен европейцы. Но вдруг товарищ решит повыпендриваться? Кто нас царей знает? Мы личности ранимые и нервные, можем и повы… взбрыкнуть короче.

— Говорю — раджа с готовностью кивнул головой — если желаете, можно говорить на этом языке.

— Отлично! — обрадовался я — а раз так, то лишние люди нам ни к чему. Предлагаю поговорить с глазу на глаз.

— Хорошо — после недолгой заминки согласился кандиец, и тут же сделал жест рукой, приказывая своей свите удалится. Индийцев как ветром сдуло. Вот это дисциплина! Я тоже не заставил себя ждать и скоро мы остались одни.

— Что вы хотели мне предложить? — не стал тянуть быка за рога раджа и сразу перешёл к сути вопроса, настроен он был довольно агресивно — вы победили голландцев, но это не значит, что вы сможете победить нас! Ваши железные корабли по суше не ходят, а моих воинов в джунглях вам не победить! И союза от вас мне тоже не надо, когда-то и португальцы, и голландцы тоже были нашими союзниками, однако предали нас, как только это стало им выгодно. Я не верю европейцам, вы не считаете нас за людей.

— Я хочу предложить вам весь Цейлон мой друг! — примиряюще улыбнулся я — мне не нужен ваш остров, а за специи я готов честно платить, с хорошей скидкой конечно, мы же друзья? И при этом я не требую торговать только со мной и по моим ценам! Поверте мне, я прибыл сюда с единственной целью, покарать моих врагов, при этом мне не нужны чужие земли, свои бы освоить. Я не прошу у вас помощи, но я готов помочь вам! И то, только потому, что у нас по странному стечению обстоятельств есть общие враги. Мои корабли уже сейчас ровняют голландские форты с землёй, остров заблокирован с моря и ждать подкреплений голландцам неоткуда. Я предлагаю вам просто воспользоваться шансом. А потом я уйду, и только этот форт останется тут в качестве моего представительства и торгового форпоста. Я готов покупать у вас корицу, а взамен готов поставлять вам оружие и порох, чего никогда не делали португальцы и голландцы. Вы получите артиллерию, получите мушкеты и сможете удержать завоёванное! Я даже продам вам линейный корабль, что бы вы смогли надёжно прикрыть свои порты от новых захватчиков и построить по его образцу новые! По сути мы с вами братья, по несчастью. Мне много лет приходилось отбиваться от незваных гостей, пока мне это не надоело. И вот теперь я спешу к ним домой, что бы они сами узнали на своей шкуре, что значит иностранный завоеватель на твоём пороге. Мне попросту некогда воевать с вами и захватывать Цейлон!

— Вы говорите красиво — раджа задумался — однако, что помешает вам нарушить своё слово? Вы такой же европеец как ваши враги, я повторюсь снова, вы не считаете нас за людей и равными себе, а слово данное низшему можно не сдержать.

— Ваша кастовая система пережиток прошлых веков, именно она не даёт вам возможности поверить мне — я укоризненно покачал головой — И я не европеец, я славянин, русский я. А русский — это что-то среднее между европейцем и азиатом. Нам чужды европейские ценности, мы храним верность друзьям. Не верьте мне, если хотите. Но проверить кто я и что из себя представляю в ваших силах. На Цейлоне полно китайцев, голландцев, да и много кого ещё. Про Жохова и моих людей слышал каждый. Предлагаю не торопится. Я озвучил вам своё предложение, и даже если вы не согласитесь, я всё равно вскоре уйду с острова. Только вот вы упустите свой шанс и возможность приобрести себе сильного и надёжного союзника, который считает и будет считать вас равным себе.

Через неделю кандийцы начали наступление по всем фронтам. Войска раджи с суши атаковали прибрежные города, стремительно завоёвывая ранее покоренные голландцами княжества. Сопротивления почти не было. Деморализованные постоянными бомбардировками фортов и факторий, лишённые береговых баз, арсеналов и укреплений, голландские войска и союзные им силы начали сдаваться на милость победителей. Канди, единственное непокорённое европейцами государство Цейлона становилось полноправным хозяином острова.

Представителей всех трёх остальных княжеств, которые почувствовав резкое изменение обстановки прибыли ко мне с просьбой остановить кандийцев, я отправлял к радже. Ни смотря ни на какие их обещания и предложения. Пусть с новым правителем договариваются. Каждому из посланников других раджей я довольно в резкой форме объяснял, что поддерживаю только Шри Вира Параккама Наринда Синха и не считаю бывших соперников Канди достойными независимости. За свободу надо бороться, а если ты сдался, испугавшись немногочисленных колониальных войск, значить не достоин со мной даже разговаривать. Канди заслужило победу и возможность объединить под своим крылом весь Цейлон. Тем более, что он когда-то был един и только не так давно разделился на четыре независимых друг от друга государства.

Запуганные прошедшей морской битвой, где стальные монстры играючи разгромили самый большой частный флот в истории, колониальные власти Индии даже не пытались больше выйти в море и, хотя бы попытаться эвакуировать своих граждан с охваченного войной острова. Индия готовилась к обороне, а в метрополии тройственного союза уже спешили корабли с требованием прислать войска и военный флот и мольбами о помощи. Море почти опустело, хотя корабли мои патрули перехватывали постоянно. Испанских, датских, австрийских, швейцарских и португальских торговцев мы с извинением отпускали, рыбаков отпускали просто так, пиратов и любителей легкой наживы отправляли кормить рыб, а голландские, французские и английские суда пополняли коллекцию наших трофеев.

С раджой мы подружились. Былые сомнения у кандийца отпали, как только он узнал об освобождении рабов с плантаций корицы и сахарного тростника и о моём ответе его соперникам. Он просто воспылал ко мне братской любовью. Я даже посетил столицу Канди, где меня встречали как самого дорогого гостя, осыпая подарками и вниманием. Раджа же меня и посветил в то, что под видом торговцев и рыбаков Канди успели посетить представители едва ли не всех махараджей Индии, с целью разузнать о моих дальнейших действиях и планах на посещения Южной Азии. За спиной колонизаторов зрело восстание покорённых народов и нужна была только маленькая искра, чтобы вызвать большой пожар освободительной войны. И да, Индия была моей следующей целью. Тем не менее встречаться с посланниками я отказался, намекнув радже, что всё же загляну в гости к недобитым противникам. Пусть слухи распространяются, мне это только на руку. Только вот поступить как с Цейлоном в Индии не получится. Там я ограничусь только береговым рейдом, а дальше будь что будет, всё в руках самих индийцев.

Очередной день, похожий на предыдущий заканчивался. Я бесился от бессилия что-либо поменять. Мы выбиваемся из графика, тратя время и ресурсы на то, что даже не планировали делать. Сейчас я сидел в кресле на стене форта, пил вино и любовался закатом. Уже темнеет и не так жарко, солнце больше не пытается сжечь мой форт и меня любимого, и значить можно побыть на свежем воздухе. Сейчас придёт Мур, может и барона позовём, и снова проведём вечер в беседе, как всегда. Мур как раз сейчас получает почту с недавно вошедшего в залив корабля снабжения. Заодно и вести с родины узнаем. Как мы и договаривались, Гриша посылает мне каждый месяц по небольшому каравану судов вдогонку, а я отсылаю в Форт-Росс освободившиеся корабли с трофеями, корреспонденцией, ранеными и заболевшими. Как только мы подойдём к берегам Африки, транспорты будут уже идти к нам на встречу, только до этого ещё далеко…

Мур появился неожиданно и вид у него был — краше в гроб кладут. В его руках была кипа бумаг, а рядом с непокрытой головой стоял незнакомый мне лейтенант, очевидно капитан пришедшего в залив транспорта. Нарушает устав лейтёха! У нас офицер может снять свою фуражку при вышестоящем начальстве только если ему разрешили, или если кто-то помер…

— Кто?! — я как ужаленный подскочил с кресла, сегодня транспорт привёз нам вместо радости горе…

Флотилия уходила от Индийских берегов. Позади несколько месяцев боёв, переговоров и всевозможных событий. Трудные месяцы очистки индийского побережья от ростков, которые пустили на нем колонизаторы. Сейчас Индия бурлит, там идут сражения и войны, передел сфер влияния и поиск новых путей существования. Индия никогда не будет прежней, по крайней мере я надеюсь на это, ведь я сделал всё, что от меня зависело. Прибрежные форты и крепости разбиты, силы европейцев отступили вглубь страны, оставшись без поддержки метрополий, а там их встретили со всей душой, с поистине индийским гостеприимством. Армии махараджей, вооруженные разномастным оружием, от древних луков до современных мушкетов и артиллерии, с боевыми слонами и конницей, сейчас добивают остатки «просветителей» и «миссионеров», не забывая грызть горло и друг другу. Только Цейлон и Индонезия сейчас в том районе являются очагами мира и стабильности, ну и соседние с Индией страны, такие как Мьянма, Тайланд, Комбоджа и другие, по-быстрому выдавили из своих пределов европейские торговые миссии, боясь повторения Индийского сценария. Даже португальцам на Гоа пришлось туго, хотя их единственных мои войска не тронули от слова совсем. Волнения, охватившие Индию, перекинулись и на этот штат, так что сейчас португальцы заперты в своём форте и не знают, что им делать дальше. Вроде я тут и не причём вовсе, но зуб теперь на меня у них есть, хотя и сорится со мной им не с руки. Удержатся им на Гоа будет трудно, за них уже серьёзно взялись индусы. Единственный мой заход на Гоа вообще вышел очень забавным.

Мы явились туда для того, чтобы забрать припасы, что мои торговцы оставляли в португальском порту, перед этим как следует постреляв по английским и голландским колониям, и португальский форт при виде «Шторма», поспешил спустить свой флаг. Как потом оправдывался португальский губернатор Гоа: «Его просто ветром сдуло, это было недоразумение! Португальцы стоят до конца и без боя не сдаются!». Ну да, ветром конечно… В тот день он был необычайно силён, даже редкую рябь на море поднимал! Я предпочёл сделать вид, что не заметил конфуза. Португалия не представляла для меня опасности, а с кем-то в Европе мне торговать и разговаривать ещё надо.

По Индии широкими шагами шагало новое религиозное течение, связанное с моим именем, при этом миссионерством мои монахи почти не занимались, оно само как-то получилось… Жоховство нашло отклик в сердцах индусов почти всех каст кроме высших, но особенно у вайшьи и шудры, да и неприкасаемые почувствовали, что что-то могут изменить в своей жизни. Оно проповедовало равенство и миллионы далитов с готовностью перешли в новую веру (тем более, что она не запрещала молится прежним богам, как делало это христианство и ислам!), чтобы вырваться из кастового индуистского общества и дать своим детям шанс прожить более лучшую жизнь, чем их родители. Ведь кастовая система Индии существовала тысячелетиями, и не давала шансов потомкам низших каст подняться по социальной лестнице. Будь ты хоть Энштейном, но если ты родился неприкасаемым, то твой удел чистить до конца жизни сортиры, не смотря на твой гениальный ум. Индусы верили в перевоплощение и считали, что тот, кто соблюдает правила своей касты, в будущей жизни поднимется по рождению в более высокую касту, тот же, кто нарушает эти правила, потеряет социальный статус. Этакий религиозный кнут и пряник, высших брахманов (священнослужителей, духовных наставников, жрецов), чтобы сохранить свою власть! Ни мусульманское нашествие, закончившееся формированием империи Моголов, ни приход христианских миссионеров не поколебали фундаментальных основ кастовой организации общества Индии, до тех пор, пока к берегам Индии не пришли мои корабли…

Я теперь вдовец. Айрин больше нет на этом свете. В тот самый день, когда пришедший с родины транспорт принёс мне эту весть, я даже плакал, не стесняясь своих слёз. Всё же это была моя женщина, мать моих детей, моя жена, когда-то я её любил. Я вспоминал за бокалом вина её лицо и первые годы нашей совместной жизни, когда мы действительно были счастливы. Почему-то все её плохие поступки как-то стирались из памяти, и я оплакивал ту самую девочку, которую мы когда-то освободили из рабства, и которая так запала мне в душу. Беззаботную, неугомонную и весёлую. Что потом с ней стало? Может это моя была вина? Почему она решилась на то, что в итоге и привело её к гибели?

А решилась Айрин устроить переворот, сместив Гришу с моего «трона» самым радикальным образом. Убить его собиралась она проще говоря, как и Сидора, Алана, Дайона, отца Михаила и большую часть моего Совета. При этом она совсем даже не покушалась на мою власть, или по крайней мере не собиралась в ближайшее время, по крайней мере так она говорила своим сторонникам. Править страной в отсутствии мужа должна его жена! Сам Жохов говорил, что все равны, а значить женщина тоже имеет право властвовать, тем более, что она супруга правителя! Да вы на европейские королевские дворы посмотрите, сплошь и рядом там королевы правят! Так думала и говорила Айрин, последовавшим за ней немногочисленным миньонам, когда собиралась с духом на то, чтобы совершить массовое убийство.

Только вот сторонников у неё на удивление почти не было. Странная связь религии и светской жизни, что переплелась вокруг моего имени, удивительным и непонятным мне образом обеспечили мне верность людей. И на сколько я понял, у моих соратников всё было под контролем. Вообще это была спецоперация отца Михаила, который пристально присматривал за Айрин в моё отсутствие. Да и яд ей передали его люди. Яд… Именно им она и собиралась убить моих парней. Исконное и древнее оружие всех женщин.

По заданию Айрин, завербованный ей слуга должен был подсыпать смертельный порошок в вино на заседании Совета. Паренька, который был беззаветно влюблён в коварную ирландку, скрутили прямо на месте преступления. А затем рейнджеры Сидора блокировали виллу моей жены и внутрь вошёл Гриша. Один. Не знаю, щадит ли он мои чувства, или же сам приложил к этому руку, но Айрин умерла в тот же день и от того же яда, что предназначался для убийства Совета. В своём письме, имеющим грифы «Совершенно секретно» и «Лично в руки» Гриша писал, что Айрин совершила самоубийство, как только поняла, что её план провалился. Мой друг в подробностях описал свою встречу с моей предательницей женой. Якобы при первых же его словах о том, что ему всё известно и теперь ей придётся сменить роскошь виллы на тюремную камеру, она залпом выпила бокал с ядом, и спасти её не смогли. Врёт, наверное, хотя… Айрин могла! Она была решительной и смелой женщиной и думала, что такой фортель я ей точно не прощу. А вот Гришка меня куда лучше знает, он то как раз знает, что я простить мог… В любом случае, то что было там на самом деле, знает только мой бывший боцман, в преданности которого и я уверен, как в самом себе. Даже если это и он её убил, то он попросту сделал грязную работу за меня. Взяв на себя всю тяжесть принятия единственно верного решения.

Хорошо, что под благовидным предлогом в этот же день всех моих детей пригласили в гости к родственникам, так что они не видели развязки трагедии. Сыновья и дочь, а также все мои подданные, до сих пор уверены, что Айрин скончалась от внезапной болезни. Дядя Гриша просто хотел помочь и не успел… Я даже Муру всей правды не сказал. Она была ирландка, и её любили мои штурмовики, незачем им знать правды. Пусть в их памяти сохранится светлый образ бывшей ирландской рабыни, которая смогла стать верной и преданной спутницей их вождя. Вся страна скорбит о своей королеве… Хоть после смерти её стали называть так, как она хотела, чтобы её называли при жизни.

Целый месяц мои корабли ходили с приспущенными флагами, целый месяц длился траур на флотилии, но жизнь продолжается, и я снова в пути.

Эскадра шла к берегам Африки. Сейчас этот континент практически пуст, хотя работорговцы и пираты навещают местное побережье с завидным постоянством. Торговля «черным деревом» — прибыльный бизнес не только для белых людей, но и для прибрежных племён, которые отлавливают рабов для европейцев. Сами европейцы стараются не марать руки, они «охотничьи» экспедиции на материк почти не предпринимают, предпочитая расплачиваться с туземцами, которые делают за них всю грязную работу, всяким ширпотребом. Цена жизни человека сейча — бусы, куски ткани и дешёвые ножи!

Сейчас в Африке всего две знакомых мне колонии — это французский Мадагаскар (который французами почти не освоен) и самая крупная африканская колония — голландский Капстад, он же Капская колония. И там, и там я уже бывал в самом начале своего жизненного пути в этом мире. Знакомые места, тут я впервые познакомился с Голландской Ост-Индийской компанией, тут я узнал, что мне нет места в этом мире, если я сам не возьму свою судьбу в свои же собственные руки. И я кое-что обещал жителям Капстада, а обещания нужно выполнять. Этот город прекратит своё существование, а на месте тюрьмы и дома губернатора я сделаю выгребные ямы!

На Мадагаскаре нас должен ждать броненосец. Надеюсь парни не стоят там в каком-нибудь заливе без дела, ловя рыбу и загорая под жарким солнцем. Не должны по крайней мере, если они благополучно туда добрались конечно. Не хочется терять время ещё и на зачистку французских фортов и пиратских баз на этом острове.

Штурманская рубка «Шторма» оснащена самыми современными навигационными и метеорологическими приборами в этом мире. И без ложной скромности, большую их часть «придумал» я. Я же гений, я знаю всё! Так по крайней мере думают мои люди. Наивные, я даже как простейший приемник с передатчиком собрать не смог вспомнить! Знания полученные в школе с годами выветриваются из моей головы, заполняясь ненужной информацией. Зато я знаю теперь как быстро снять скальп с человека! Во! Так себе знания конечно, замена не сказал бы что бы равноценная, но какие есть… Сейчас я стоял с главным штурманом нашей эскадры и смотрел на ртутный барометр. Показания прибора не радовали, давление резко понижалось. Слишком резко!

Барометр — прибор для измерения атмосферного давления. Ртутный барометр был изобретён итальянским математиком и физиком Эванджелистой Торричелли с полсотни лет назад и представлял он собой тарелку с налитой в неё ртутью и пробиркой (колбой), поставленной отверстием вниз. Я же только усовершенствовал конструкцию. Наш барометр установлен в специальном застеклённом шкафу, рядом с трубкой установлены шкалы для измерения высоты столба ртути и уровня ртути в ванночке (ванночка с защитным устройством, предотвращающим выливание ртути во время качки), здесь же рядом установлены и два термометра для измерения температуры (ртутный и спиртовой) так как тепловое расширение ртути влияет на показания барометра. Вот один такой барометр и был сейчас передо мной.

— Давно оно так падает? — я повернулся к штурману, который впервые видел такое поведение прибора.

— За пару часов упало на семь делений — озабочено смотрит на меня штурман — что это значит госпадин Виктор?

— Это называется барическая пропасть — расстроенно пояснил я моряку — чем быстрее падает давление, тем продолжительнее будет плохая погода, возможно несколько дней. Мы входим в циклон. Но будем молится, что бы нас пронесло или хотя бы задело лишь краем. Циклон не всегда несет с собой ненастье. На самом деле, погода в циклоне очень неоднородна. Порой небо остается абсолютно безоблачным и циклон уходит, так и не пролив ни капли дождя.

Я говорил всё это штурману, но сам не особо в это верил. Да, бывает и так как я сказал, но скорее всего мы попадём в очередной ураган. И судя по показанию нашего допотопного прибора, он будет долгим и сильным.

Меры я принял заранее. Нас сто процентов раскидает по океану. В штормовом море держать строй невозможно, если половина флота — это парусники. Место встречи — Мадагаскар. Именно туда предписывалось прийти всем кораблем, которые отстанут от группы. А сейчас на всех кораблях подготовка к непогоде, аврал. Каждый занят своим делом. Все вахты на ногах, мы крепим всё что возможно, проверяем работу насосов и герметичность переборок, коки тушат печи и готовят сухие пайки, а механики колдуют над машинами. Их кстати с моей лёгкой руки теперь «шаманами» зовут, не приживётся похоже на моём флоте морской сленг, привычный мне по двадцатому веку. Тут морская терминология будет со своими особенностями. Вот, например, боцман так и остался «драконом», командир отделения — «комод», рупор — «матюгальник», а вместо «деда» теперь «шаман», и с этим ничего не поделаешь, хотя мне и грустно от нарушения традиций.

Шторм начался по «расписанию». Как только мы всё закончили все приготовления, так и началось…

Индийского океана составляет примерно одну пятую от общей площади нашей планеты, омывает сразу четыре части света из шести возможных: Австралию, Африку, Азию и даже Антарктиду. Важнейший торговый путь проходит именно через него, и этот океан собирает каждый год обильные жертвы. Сейчас было лето, как раз в самый разгар сезона штормов в Индийском океане. Длится он примерно с апреля по декабрь, но бывает ураган прилетает и в другие месяцы, когда совсем не ожидаешь. И мы похоже попали в очередную переделку.

Кидало нас так, что иллюминаторы на нижней палубе то скрывались полностью под водой с огромным креном корпуса, то выскакивал из неё как дельфины. Срежет и скрип стоял такой по всему линкору, что аж сердце стыло внутри! Это скручивало набор судна, его корпус. Аварийные команды сыпали докладами одна за другой. Вода начала поступать в трюм и машинное отделение, вышел из строя насос, механики спустили пар и остановили один из котлов, боясь, что он может слететь с фундамента и ещё, и ещё, и ещё… Я видел вокруг себя растерянные и испуганные лица офицеров и матросов. Где-то это уже всё было! Точно так же и на «Повелители морей» мы попали в ураган, и так же, как и сейчас, людей тогда охватил ужас. А я всё равно был спокоен и даже улыбался, подставляя своё лицо ветру и морским брызгам. Не в этот раз, товарищ Посейдон! И всё потому, что я на «Шторме»! «Шторм» может погибнуть только в бою, как это бывало уже не раз, а вот утонуть ему не суждено! В тот момент я в это свято верил. Моя уверенность, на грани паранои, придавала мне спокойствие, я наслаждался бурей. Может я схожу с ума? Может это на меня так повлияла смерть Айрин, которую я не смотря ни на что любил? Или это просто опыт? Такая стихия дело серьёзное, необходимо хоть раз побывать в подобных ситуациях, чтобы владеть собой, и я уже бывал в штормах и ураганах много раз, я жил морем, тонул в нём и даже погибал. Опыта у меня хоть попой ешь! Тут нужно обладать сильным характером и стальной психикой, но это приходит не сразу и не ко всем. Море слабых не любит и ошибок не прощает. Этот ураган разбушевался не на шутку, и всем вокруг кажется, что ему не будет конца, что он будет длится вечно. Но это не так, кончается всё, чего бы не случилось в этом мире. Кончится и ураган, а мы закончим начатое дело, даже если останемся одни! Шторм несёт нас в Мозамбикский пролив, несёт куда надо! Как будто высшие силы желают, чтобы я наверстал упущенное время, погоняя плетьми из ветра и жестоких волн. Мне надо куда-то успеть, не пропустить что-то важное, теперь я это чувствую и сам…

Ураган закончился так же внезапно, как и начался. Потрепало конечно нас хорошо, но корабль остался на плаву. Поступление воды в машинное отделение почти прекратилось, правда и так было её достаточно много, однако и насосы удалось починить. Постепенно, взявшие себя в руки офицеры мобилизовали своих людей, и уже теперь в обратном порядке докладывали мне об устранении повреждений и аварий. Всю ночь удаными темпами линкор приводился в порядок, я не давал никому отдыха и не отдыхал сам, на душе было тревожно.

Когда рассвело, мы были в океане одни, на горизонте не было видно кораблей моей эскадры, а прямо перед нами виднелась земля. Мадагаскар! Мы вышли точно к намеченной цели, и нам нужно было срочно туда, ведь видимо боги не зря гнали нас к этому острову. Насколько хватало глаз, Мозамбикский пролив был полон парусов, а перед ними стоял, готовясь к бою одинокий, бронированный крейсер, над которым поднимались густые клубы дыма.

Крейсер медленно отходил нам на встречу. Там нас заметили и явно рады подоспевшей подмоге. Сигнальщики уже вовсю обмениваются с броненосцем сообщениями. Командир крейсера пока получил от меня только один приказ, на отступление, и сейчас докладывает о состоянии корабля и экипажа. Если в общих чертах, то у них всё нормально, крейсер цел и готов к бою, экипаж здоров и горит желанием подраться. Хороший настрой, боевой! Я же серьёзно волнуюсь и есть из-за чего. Мы только что вырвались из бури и сейчас «Шторм» далеко не в лучшей своей форме. Мысли материальны, так когда-то говорила одна из моих подруг в прошлой жизни, что увлекалась мистикой и изотерикой. Тупая была баба, и истеричная, зато формы у неё были ого-го и стеснительностью она не страдала. Ну кто в здравом уме будет гороскопы читать, нумерологией заниматся и картишки «на судьбу» раскидывать? А может она и не дура была? Не накликал ли я беду, когда во время бури думал о том, что моему линкору суждено погибнуть только в бою? В который уже раз погибнуть…

— «Шамана» сюда! — я стоял на мостике и смотрел в подзорную трубу на корабли противника. Очевидно циклон обошёл стороной Мозамбикский пролив и Мадагаскар, от того то этот флот, что сейчас уверенно двигается вперёд, и не пострадал. И я даже знаю, что это за флот. Это подкрепление колониальным силам, которые наверное перевели тонны бумаг, для посланий с мольбами о помощи. Это точно по нашу душу. За то время, что мы резвились в Индонезии и Индии, было вполне возможно собрать и отправить в путь к месту сражения что-то подобное. Мы там много месяцев проторчали. Много, очень много кораблей!

Мой главный механик не заставил себя ждать. Через несколько минут он уже стоял на мостике рядом со мной. Сразу видно, с рабочего места человека сдёрнули. Рабочий комбинезон весь в масле и угольной копоти, руки как у негра, хотя у них вроде хотя бы ладони светлые? Не важно, у моего механика лодони уже не отмыть наверное, разве только что кожу содрать. Вот ведь есть же у них рабочие перчатки, и всё равно голыми руками в машины лезут! Никакой техники безопастности! Надо наверное ТБшника завести. Впрочем, это их дело, может так и сподручнее. Мне главное, что бы они со своей работой справлялись.

— Что с машинами? Сможем дать полный ход? Привода башен в порядке? — засыпал я вопросами главаря моих каробельных «фиксиков».

— Две машины в порядке, третья под вопросом. Вроде на месте стоит, но посрезало несколько болтов на фундаменте — без прелюдий приступил к докладу Толстый Барсук — менять их будет трудно, очевидно, что сдвиг всё же есть, и новые болты не войдут в отверстия. Домкратить придётся! А потом паровые магистрали перетягивать по новой. Пока ничего обещать не могу, воду из машинного отделения до конца не откачали. Но два котла готовы к работе уже сейчас! Они в порядке, гарантирую! Приводы башен тоже в порядке, их я проверил в первую очередь. Нужна профилактика конечно, водой их знатно полило, шприцевание и смазка не помешает, но в принципе…

— Доставай свой бубен Шаман, траву можешь курнуть, можешь хоть голым бегать по палубе в перьях и мудями тряси! — перебил я механика — Слова тебе на это не скажу, обещаю! Но сегодня, если мы встанем без хода и без парового привода башен посреди боя, я тебя велю вместо угля в топку засунуть! И я блядь не шучу, хватит лыбиться! Какие тут шутки могут быть, ты смотри чего творится!

Я махнул рукой в сторону пролива, и Шаман растеряно перевёл взгляд на приближающиеся корабли противника. Его глаза округлились от невиданного зрелища, тяжело вздохнул, он провел грязной рукой по лбу, стерая пот. От этого жеста он стал похож на маленького Симбу из диснеевского мультика про Короля льва, когда наследника царя зверей показывали подданным звериного королевства. На лбу осталось черное пятно.

— Етить колотить! Мы богаты господин Жохов! — вдруг выдал индеец с задумчивым видом — только где мы их всех хоронить будем?

На мостике раздался дружный хохот. Анекдот про двух ковбоев, которые поехали в прерию за скальпами и которых окружили несколько тысяч индейцев команчи, знали все. Это я его как-то по пьяне рассказал, когда мы в стойбище у Ваньки гостили. Военный вождь племени Рамайтуш любил хорошие истории, ну я и выдал, не подумав… Кто же знал, что анекдоты про индейцев разойдутся в широкие массы. Вот и этот деятель его слышал. Разрядил обстановку засранец! А молодец шаман, не унывает! Он прекрасно понимает, что своей угрозы я не выполню, так как если мы потеряем в бою ход, нас попросту утопят или захватят, так что мне будет явно не до казни косячного механика. Пугаю просто, так сказать обозначаю всю серьёзность ситуации.

— В море, где же ещё! — ответил я индейцу — это тебе не прерия, тут места на всех хватит! Но ты от ответа не уходи Шаман! Не подведут машины?

— Ход обеспечу, зуб даю! По крайней мере приложу все силы. Только прошу меня немедленно отпустить в машинное отделение, на до разговоров сейчас, похоже времени у нас свовсем нет, не будем его терять — серьёзно посмотрел на меня механик.

— Иди — махнул я рукой — мы на вас рассчитываем парни!

— Может просто уйдём от них? Пока они ещё далеко? — Предложил старший помощник капитана. После взрыва смеха на мостике, мои офицеры постепенно опять становились серьёзными и встревоженными — в корпусе течи, машина не исправна…

— Нет — решительно ответил я — тогда они пройдут в Бенгальский залив и всё будет зря! Там наши транспорты, там наши парни в фортах, они все погибнут, если мы уйдём. Мы не знаем, что с флотилией после шторма, возможно на их пути попадутся и наши парусники и тогда мы их все потеряем. К тому же, как говорит мой друг по имени Ваня: уходить надо всегда с высоко поднятой головой… врага!

Вскоре крейсер занял своё законное место за «широкой спиной» линкора. Наша короткая линия была готова к бою, а на нас уже надвигались десятки линейных кораблей.

Сто пушечных линкоров среди них явно не было. Таких гигантов видно издалека. Очевидно корабли первого класса у европейцев закончились ещё во время последнего их похода за зипунами к Форту-Росс. Все эти линкоры, что были сейчас перед нами, были классом пожиже. Максимум третьего класса, ну может несколько и до второго могли дотянуть. И в основном флот врага представляли суда англичан и французов. Голландских флагов почти не было видно среди массы стягов, вымпелов и знамён. Голландия и так была бедна военным флотом, а мы ещё и как следует проредили его состав в Бенгальском заливе и в Индонезии. Похоже эра голландского господства в морях закончилась. Союзнички Голландии не дадут ей снова подняться на ноги, в этом они признанные мастера. С такими союзниками никакие враги не нужны.

К нам отнеслись более чем серьёзно. Очевидно дошли уже слухи о боевых качествах броненосцев и до метрополий. Несмотря на то, что противниками флотилии тройственного союза были всего два броненосца, в бой они бросили все свои силы одновременно. Нам предстояло пройти между двух линий, именно таков был замысел вражеского адмирала. Ветер был на стороне врага, и, если бы они сражались с парусниками, всё бы у них получилось, но сейчас им предстояло биться с пароходами. Я же драться на условиях противника не собирался.

Мы дрейфовали на месте, удерживаясь в коротком строю малыми оборотами винтов и ждали противника, который набирал ход в полной уверенности, что нам никуда не деться. Наши мачты были пусты, я приказал снять паруса и реи, а также срезать весь такелаж, кроме стоячего. Я бы и от мачт избавился, но потом мне новых в открытом море будет не найти, и я скрепя сердцем решил их оставить. Хотя скорее всего мы вскоре останемся без них, так что зря я, наверное, пожадничал. По нам точно будут стрелять в том числе и книппелями. Аварийным партиям на палубе придётся туго, случись такой конфуз. В этом бою мне неожиданности не нужны, а ну как упавшая мачта перекроет сектор обстрела или затормозит ход корабля? Противников слишком много, чтобы полагаться на случай и удачу.

— Полный вперёд! — отдаю я команду — лево руля! Башням главного калибра огонь по готовности, цели: кормовая башня — левый флагман, носовая башня — правый флагман, средней башне стрелять на своё усмотрение!

Два броненосца дымя трубами рванули вперёд, закладывая циркуляцию прямо перед носом противника. Моя задача сейчас, вывести нас из «клещей» и заняться какой-то одной из линий, прикрываясь ей от другой!

Мы справились отлично, крейсер шёл за «Штормом» как привязанный. Обойдя голову колоны, мы вскоре стали параллельно левой линии врага, благополучно избежав охвата с двух сторон. В это же время мои артиллеристы успели спровадить на дно один из флагманов и повредить два других линкора, возможно даже фатально, хотя подвергшиеся атаке корабли ещё держались на плаву. Сейчас нам предстоял классический линейный бой.

По сути любой пароход в состоянии потопить своего более тяжеловооруженного и защищённого противника. Независящий от ветра паровой корабль, даже более низкого класса, может с лёгкостью держаться с носа или кормы парусного оппонента, обратив всю мощь своей бортовой батареи против его немногочисленных погонных или ретирадных орудий. Пароходы также значительно лучше маневрируют в условиях ограниченной акватории и могут, почти не теряя скорости, идти против ветра, что для парусника было невозможно. И будь у нас противников всего штук десять, я бы в линию никогда не встал бы. Однако сейчас другого выхода нет, ибо угроза таранного удара, либо же абордажа в бою против многочисленных противников повышается в разы. Ну что же, линия, значить линия!

Встать так, чтобы неприятельский строй оказался у нас на траверзе было не трудно. Через несколько минут мы были в трёхстах ярдах от вражеской линии и уверенно держали эту дистанцию. На броненосцы тут же обрушился град ядер. «Шторм» принимал на себя удар за ударом, однако хорошо держал вражеские залпы, непрерывно отвечая огнём. С такого расстояния даже деревянному линейному кораблю можно было держать удар, чего уж говорить о броненосце. На дистанциях до тридцати ярдов даже ядро небольшого калибра пробивало тридцать два дюйма дуба, то есть, почти метр — на таком расстоянии (по сути, стрельба в упор) и самый толстый борт не был в состоянии устоять под огнём противника. На ста ярдах орудие среднего калибра пробивало толщу дуба в полтора метра и разбивало стоявшие за ней лафеты орудий. Но уже на двухстах пятидесяти метрах даже тяжёлое ядро пробивало лишь четыре дюйма дубовой обшивки, застревая в её толще, а от брони только отскакивало или раскалывалось от удара. Подходить в упор к линкорам противника я не собирался.

Тяжёлые бомбические орудия главного калибра броненосцев, стрелявшие начинёнными порохом артиллерийскими бомбами, даже с дистанции в шесть кабельтовых (более одного километра) легко разрушали ударной волной взрыва снарядов любой деревянный борт, нанося корпусу корабля противника очень тяжелые повреждения и вызывая пожары, а с двухсот пятидесяти метров шансов выжить у деревянного линкора, подвергнувшегося обстрелу, практически не было. Если ранее артиллерия главным образом поражала экипаж корабля и рангоут, не представляя для крупного деревянного корпуса существенной угрозы, то бомбические орудия позволяли поражать корпуса деревянных кораблей с высокой эффективностью, пуская линейный корабль на дно одним или двумя удачными попаданиями. Барбетные орудия правого борта тоже вносили свой вклад в общее дело.

Крейсер шёл позади своего флагмана, практически не подвергаясь обстрелу и стрелял в тех противников, которых мы пропускали из-за перезарядки орудий, но и он не мог охватить всех желающих попасть под раздачу. Невредимым мимо нас проходил каждый четвёртый или пятый линкор.

Линия закончилась и у нас больше нет мачт. Сбит флаг, а все дымовые трубы — одно сплошное решето, у нас теперь нет ни одной шлюпки или вельбота, на их месте груды обломков. Тяга упала до минимума, дым из котлов и пороховые газы заволокли корабль плотным облаком, тяжело дышать даже в рубке. Наверняка со стороны кажется, что броненосец охвачен огнём. Аварийные партии уже на палубе, главное починить трубы, заделав пробоины в тонком металле заплатками, нужно расчистить палубу и сектор обстрела для башен от обломков мачт и шлюпок, нужно сменить убитых и получивших ранение артиллеристов в барбетах. Многие ядра попадали в рубку и башни у них за спиной, и расколовшись на части ранили и убивали парней осколками, ведь барбеты не имеют бронированной крыши. У врачей броненосца сегодня будет много работы, раненых хватает.

За нашей кормой хаос. Строй левой линии противника распался, выжившие и не получившие повреждения корабли сейчас стараются обойти своих погибающих собратьев и не протаранить их. Море полно обломков и тонущих людей. Экипажи тех кораблей, которые получили повреждения, но остались на плаву, сейчас бьются за жизнь своих линкоров. За нами ад, а впереди вражеские фрегаты, флейты и галеоны, которые тоже уже стоят в линии. И этой линии не видно конца.

Нужно решать, что же нам делать дальше. Вернутся и догнать правую вражескую линию линкоров, или же идти вперёд, вступив в бой с арьергардом противника? Или разделится? Нет, терять нам друг друга нельзя! Только вместе нужно продолжать бой.

— Что там правая линия? — я требовательно смотрю на сигнальщика, из-за дыма я нихрена не вижу.

— С крейсера докладывают, что правая линия противника закладывает циркуляцию — сигнальщик с трудом может разглядеть своего коллегу, который стоит на палубе и дублирует сигналы такого же связиста на корме корабля, а уже тот принимает сигналы с крейсера — они разворачиваются!

— Принято! — ну что же, всё ясно. Гонятся за линкорами нам не придётся, они всё ещё хотят воевать, а значить есть время разобраться с более легкими боевыми кораблями и транспортами.

— Строй рассыпался, они разворачиваются в сторону открытого моря и уходят южнее! — мои мысли прервал связист, который продолжает принимать сообщение с крейсера — на горизонте, в океане дымы!

— Дымы?! — переспрашиваю я, хотя и так уже всё понятно. Один или два моих крейсера, которых вместе со мной настиг ураган — выжили, и сейчас подходят к Мадагаскару! Враг бежит, увидев, что к нам идёт подмога!

— Дымы и паруса господин Командующий! — на покрытом сажей лице сигнальщика улыбка — это наши!

— Принято! — как дурак повторяю я, настроение мгновенно взлетает вверх. Выжили! Но пока расслаблять булки рано, хоть линкоры противника и бегут с места боя, ничто и никто не помешает им собраться в безопастном месте и повторить попытку прорыва в Бенгальский залив. Никто кроме нас…

— Полный вперёд! Атакуем арьергард! Передать на крейсер, как только будет установлена связь с эскадрой, запросить состояние броненосцев и если они в порядке, приказываю им начать преследование противника! — отдаю я команду — по местам стоять! Готовимся к новому бою ребята, ничего ещё не закончилось!

Линкор, покрытый вмятинами от ядер и пороховой копотью, снова дал ход. Крейсер от нас не отстаёт, он вообще не получил повреждений, даже мачты на месте. Мы идём на встречу новой линии. Этих смелых (или глупых) парней, которые идут вперёд несмотря на разгром и бегство линкоров, тоже придётся утопить. А la guerre comme а la guerre, как говорят французы. Они сами решили свою судьбу!

Над Столовой бухтой стоял тревожный колокольный звон. Далеко слышно колокол, на многие километры. Несколько центнеров весит эта хрень и её специально привезли из Голландии. Стоит колокол в колокольне, над главным входом в замок Доброй Надежды. Обычно его используют для объявления времени, в него также звонили, чтобы вызвать жителей и солдат, когда нужно было сделать важные объявления, но вот сегодня он звенит, предупреждая жителей Капстада об опасности. Витька Жохов вернулся, а это точно чертовски опасно! В прошлый раз этот засранец умудрился тюрьму сломать (а она между прочем из железа и камня построена! Там и ломать-то нечего, а он смог!) и тюремщика чуть не грохнул, а сейчас чего натворит?! Такого вредителя в город пускать ни как нельзя, а значить все срочно в крепость, готовимся к обороне!

Почти двадцать лет я тут не был. Изменился Капстад с прошлого моего посещения, разросся, похорошел, стал похож на настоящий город. Укрепления построили, причалы каменные, склады всякие и новые, красивые дома. Процветает Голландская Ост-Индийская компания! Точнее процветала…

«Шторму» всё же требовался ремонт. Некоторые течи в трюме невозможно было заделать на воде, тут килевание нужно. Помпы справлялись с откачкой воды, но не дело это их постоянно насиловать, насосы тоже не надёжны, и если они выйдут из строя, то придётся ставить постоянную вахту на ручную откачку. Последствия урагана давали о себе знать.

Мне предлагали заняться починкой линкора на Мадагаскаре, но я решил иначе. На острове нет возможностей для ремонта такого большого корабля, как мы его на берег вытащим? Да и условий для проведения сложных работ никаких. Зато недалеко есть отличный порт, со всей необходимой инфраструктурой! Капстад. Единственный город на побережье Южной Африки, других попросту ещё не успели построить. Тут и мастерские, и кузни, и литейные цеха имеются, и даже верфь, а то что его жители немножечко против, так это несущественные мелочи. Договоримся, не чужие всё-таки люди. Можно сказать, почти родственники…

Мои крейсера на удивление перенесли непогоду гораздо лучше своего флагмана и сейчас они гоняют по всем окрестностям остатки союзного флота, а также ищут транспорты и бомбардирские суда, часть из которых так и не пришла к точке рандеву. Ну а я погнал свой линкор в гости к голландцам.

— Атакуем? — капитан линкора стоял рядом со мной и любовался открывшимся нам видом. Вся бухта забита кораблями. Они стоят на рейде, у причалов, многие вытащены на берег. Ремонтируются или просто чистят корпус от обрастания. Наверняка некоторая часть флота, который мы разгромили в проливе, тоже тут.

— Ну чего ты такой кровожадный? — с упрёком посмотрел я на капитана — чуть что, сразу бить! А может они сами сдадутся? Ты представляешь, что будет, если мы эту груду дров прямо в порту топить начнём? Мы же потом сами к верфи и причалу подойти не сможем.

— Подожжём? — выдал новое предложение капитан.

— Это можно — кивнул я головой — долго гореть будут и красиво. Думаю, не меньше пары дней. Только результат будет тот же, нам не пройти к верфи. Да и она от огня пострадать может. А так-то да, сожжем мы этот гадюшник обязательно, но только когда отремонтируемся. Да и посмотри какие там кораблики шикарные стоят, наверняка в их трюмах полно товаров. Жалко будет это всё просто так уничтожить. Короче дадим им шанс, встаём на рейде и ждём переговорщиков. Если до полудня не появятся, то начнём замок бомбить, глядишь, чтобы не попасть под обстрел, купцы сами рассосутся.

Баркас с голландцами отчалил от пирса Капстада через час. Увидев, что мы не стали сразу же атаковать город и гавань, губернатор решил выяснить наши намерения.

Губернатора привели в мою кают-компанию, где я и принял его. А начальничек то в Капской колонии новенький! Мужик под полтинник возрастом, довольно упитанный. Одет он во всё черное, только манжеты на руках и какая-то тряпка вокруг шеи белого цвета. Немытые волосы свисают ниже плеч, на толстой роже тонкие усики. На таракана похож. И пахнет от него старым потом и мочой, а ещё к этому аромату добавляется запах перегара и чеснока, он попросту воняет! Он вообще хоть раз в жизни мылся и зубы чистил? Старый губернатор куда как солиднее выглядел. А может и от Говарда воняло, я сам тогда, после рабского корабля, пах как вокзальный бомж, может поэтому и запахов не чувствовал?

Низко поклонившись, местный босс представился. Звали губернатора Адам дер Стель.

— И куда же старина Говард подевался? — я вяло ковырялся вилкой в тарелке с пудингом, и всем своим видом показывал, что мне разговор с голландцем не интересен. Сейчас он стоит передо мной, а я жру… Не вежливо конечно, но по-другому никак. Когда-то и я так стоял перед сидящим на мягком кресле за столом и рассматривающим меня как неведомую зверушку губернатором Капстада, а теперь значиться моя очередь поглумится. Злой я, и память у меня хорошая… — надеюсь сдох старый мудак?

— Говард Ван Донген? — переспросил меня Стель.

— Ага, и Ван, и Донген, это всё про него. Так где он? — кивнул я.

— Господь прибрал его душу — перекрестился Таракан — уже три года как.

— Ну и слава богу! — махнул я рукой, глаза губернатора наполнились ужасом. Еретик богохульствует никого не стесняясь! — Пусть его черти там «любят» каждый день в противоестественных позициях с утра и до вечера!

— Как вы можете… — начал возмущаться губернатор, но я треснул кулаком по столу так, что вся посуда подпрыгнула и он мгновенно заткнулся.

— Могу! Я всё могу! Когда этот урод отправлял на пытки и казнь ни в чём не повинного подростка, он чем думал?! Сколько людей он безвинно запытал и убил?! Молчишь?! Я тоже не святой, но я по крайней мере стараюсь быть справедливым и людей не мучаю! Я никого зря не пытаю и не трогаю детей! Когда я сравняю Капстад с землёй, то на могиле Говарда я устрою выгребную яму для своих солдат, а на месте его дома будет свинарник! — я не моргая смотрел на побледневшего губернатора. Не то что бы я на самом деле собирался глумится над могилой, но попугать губернатора было необходимо. Жути нагнать, дать понять, что я готов на всё — ты чего вообще припёрся?!

— Я думал вы хотите поговорить… — зачастил губернатор, его лицо мгновенно покрылось потом — Ваши корабли стоят на месте и не нападают, я хотел предложить вам выкуп…

— Мои корабли стоят, только потому, что я обедаю! И больше других причин нет. Люблю знаешь ли трапезничать в тишине — рассмеялся я, показывая вилкой на стол — а переговоры с вашей компанией я не веду, у вас нет чести, вы купцы, и кроме денег ни о чём даже думать не можете. Сейчас вот доем, и примусь за ваш вшивый городишко!

— Но постойте, так же нельзя! — снова забубнил губернатор — там наши женщины и дети! Я предлагаю вам золото, много золота!

— Ваши? — усмехнулся я — голландские что ли? Это типа мне поэтому нельзя стрелять? Сколько их там, пару тысяч? А негров и малайцев ты посчитал? Рабов своих? Или это не люди?

— Люди… — опустил голову Таракан, он прекрасно знал кто перед ним и моё отношение к рабству — мы их отпустим…

— Конечно отпустите, куда вы нахер денетесь — я ткнул в него столовым ножом как указкой — или я их сам отпущу, после того как вышвырну ваши трупы в море. А твоё золото я возьму и так, с ваших мертвецов цацки поснимаю! На ваших бабах их, наверное, богато навешано. Вот у тебя жена есть?

— Есть… — на губернатора было жалко смотреть.

— Да ну?! И кто эта святая женщина, что согласилась спать с такой свинотой как ты? — удивился я — как звать?

— Патриция… — вжал голову в плечи Таракан.

— Знавал я тут одну Патрицию, редкая стерва была — я усмехнулся — дочка старого пердуна Говарда. Это случайно не она?

— Патриция Ван Донген моя жена — губернатор закрыл глаза и произнёс имя своей супруги, как будто признание в страшном преступлении.

— Етить колотить! — от удивления я аж вилку выронил — Ни хрена её жизнь наказала… Вот теперь я тебя Адам точно не убью! Патриське же теперь вдовой стать, всё равно, что помилование из камеры смертников получить! Живи долго Таракан и воняй ещё больше! Совет вам да любовь! Только следи за ней лучше, Патриська та ещё прошмандовка! Как-то на палубе корабля при всей команде мне чуть не отдалась, едва отбился! Повеселил, повеселил ты меня Таракан!

— А город? — губернатор посмотрел на меня с надеждой.

— Город? — я сделал вид, что задумался — Город я всё равно сожгу! Я всегда выполняю свои обещания! Но так и быть, в качестве подарка тебе на свадьбу, хоть ты меня и не приглашал, дам вам шанс. Спускай флаг с замка, все корабли, что стоят на рейде или у пирсов вытащить на мель у пляжа, где рыбацкие лодки стоят. Рабов отпустить, сами можете из города уйти, разрешаю взять с собой только запас провизии и шмотки для женщин и детей. К бурам звиздуйте, хоть они вас и не любят, но наверняка приютят ненадолго. И смотри мне! Что бы ни одного мешка или даже гвоздя с кораблей или складов компании не пропало! Все ценности и оружие оставить в Капстаде! Мой офицер проверит, как ты выполняешь моё распоряжение. Ах да, ещё, если хоть одна пушка в замке или на кораблях окажется заклёпанной, я прикажу уже тебе заклепать все отверстия! Времени тебе на всё до утра! Ну а если не управишься… Тогда сам виноват. И будет у меня для тебя ещё одно задание…

Губернатор управился. Утром следующего дня, когда начало всходить солнце, Столовая бухта была девственно чистой. Ни одной лодки, не говоря уж о судах на её поверхности не было. Зато вдоль берега, как в какой-то сказочной роще, стоял лес мачт. Корабли воткнули в пляж где только можно, они стояли на песке пляжа неровными рядами. Какие-то полностью были вытащены на берег, какие-то просто уткнулись в него носом или кормой, но все капитаны как один выполнили приказ, а кто не хотел делать это добровольно, того заставили силой или уничтожили. Над устьем реки Солёной, что впадала в бухту клубился дым, там догорали три английских фрегата. Очевидно их капитаны решили попытать счастья и вывести корабли из бухты в реку, но голландцы им не дали. Маленький земляной форт прикрывающий реку, поджог всех трёх нарушителей.

Ночью мы слышали звуки стрелкового и артиллерийского боя в бухте. Видели зарево пожара, но я никак не мог предположить, что это голландцы с англичанами сцепятся. Я думал, что губернатор посчитал мои условия неприемлемыми и сейчас что-то сжигает, что бы нам не досталось. Мои экипажи стояли в полной боевой готовности, ожидая попытки прорыва, а оно вона чего получилось. Пауки, запертые в банке, стали жрать друг друга.

На берег я сошёл к обеду, только после того, как мои морпехи полностью заняли замок и перешерстили город от и до, в поисках возможных подлян от хитрожопых купцов. Солдаты гарнизона, экипажи кораблей и все жители Капстада покинули город, направившись вглубь континента вдоль реки Солёной, как раз туда, где сейчас процветали незаконно построенные (по мнению голландцев) фермы первых африканских буров. Ну и правильно. Те хоть и не в ладах с компанией, но всё же белые люди и там есть пища и кров для беженцев. Да и беженцев этих несколько тысяч, так что буров о помощи можно и не просить, они и так никуда не денутся. Буры, конечно зло, но многочисленные племена косо, что жили в окрестностях Капстада и с которыми поселенцы периодически воевали, гораздо страшнее, и поэтому выхода у беженцев не было. По следам колонны шли мои разведчики, контролируя передвижение и подгоняя беглецов.

И всё же Капстат не был безлюден. В его окрестностях сейчас растеряно слонялись почти двадцать тысяч бывших рабов. В своё время, не зная точной численности местных племён и опасаясь мести и нападений на город, голландцы не поработили местных жителей, вместо этого они предпочли завести в Капстат рабов с Мадагаскара и Индонезии. И вот теперь несколько тысяч индонезийцев и негров с Мадагаскара не знали, что им делать. Они обрели долгожданную свободу, но были далеко от родных мест и вернутся туда им было больше не суждено.

На площади, перед центральными воротами замка одиноко стояла карета губернатора и пару фургонов с испуганными солдатами. Мои бойцы отобрали у них оружие, однако вязать не стали и теперь голландцы с ужасом смотрели на окруживших их до зубов вооруженных бойцов в черной форме, тельняшках и бескозырках. Возле кареты нервно переминался с ноги на ногу муж Патриции. Ему предстояло официально сдать мне город, а уж потом догонять своих людей. Очевидно он не решился в одиночку путешествовать по африканском саване, и солдаты были его телохранителями. Это я настоял, на официальной части мероприятия.

— Я выполнил все ваши требования! — как только я в сопровождении своих офицеров появился у ворот замка, губернатор бросился ко мне. Кучер сунул ему в руки какую-то маленькую подушку, на которой что-то блестело — это клочь от ворот замка и города!

— Молодец! — похвалил я голландца принимая символ того, что отныне Капстад принадлежит мне — справился ты отлично. Чего-англичан-то пожгли? Буянили?

— Они были не согласны сдаваться, а из-за них могли пострадать мы — покраснел губернатор — это была вынужденная мера! Они вообще тут случайно оказались, пришли в бухту после сражения с вами, на ремонт. Если хотите, я передам их вам! Они предлагали пустить на ваш корабль брандеры!

— Да я тебя не ругаю, говорю же, молодец! — остановил я его поморщившись. Эта сволочь готова была просто так отдать мне своих бывших союзников — хотя англичане молодцы, уважаю, в отличии от тебя, они были готовы драться до конца. Мне они не нужны, можешь их отпустить на все четыре стороны. Где мой заказ?!

Губернатор махнул рукой, голландские солдаты выволокли из фургона связанного человека. Йоффан, а на русском просто Ваня, грохнулся на пыльную брусчатку площади. Проворовавшийся купец, который бежал из России и который одним своим словом едва не отправил меня на смерть, сейчас лежал передо мной. Постарел Ванька, но крепкий ещё старичок…

— И снова молодец! — я довольно улыбнулся — а теперь можешь валить!

Долго упрашивать бывшего хозяина города не пришлось. Он буквально бегом бросился к карете, и вскоре короткая колонна последних беженцев скрылась из вида. На мгновение мне показалось, что из-за шторки, которым было занавешено окно кареты, мелькнуло знакомое женское лицо, постаревшее и перекошенное злобной гримасой, но я не придал этому значения. Патриция… Мне не было до неё и её ненависти ко мне никакого дела, своё она получила ещё на палубе моего старого «Шторма». Мстить дважды не в моих правилах, я и так ей навредил, когда оставил в живых её мужа.

— Здорова Ваня, вот и свиделись — я уже переключил своё внимание на русского предателя и заговорил с ним на русском — вона как оно повернулось, ты, наверное, и не ожидал меня снова увидеть?

— Свиделись барин — не смотря на своё плачевное положение, старик улыбнулся мне беззубым ртом — это только гора с горой не встретятся, а человек с человеком завсегда увидится может.

— Ты до сих пор думаешь, что я не русский? — задал я вопрос предателю.

— Да я ещё тогда знал, что ты русский, только сказать не мог. Говард велел тебя не признать. Я подневольный человек, там всё и без меня решено было. Так что прощение за то просить не буду — старик не переставал улыбаться — а ловко ты вывернулся барин, до тебя никому бежать из той тюрьмы не получалось!

— Ну и что мне с тобой делать Ваня? — получив в руки своего врага, я как-то даже растерялся. Испуганным он не выглядел, наоборот, казалось, что он рад такому повороту событий.

— А у тебя что ли на твоём железном корабле куска верёвки не найдётся? Так в городе вели сыскать, тут её полно — рассмеялся Иван — и вздёрни меня, чего ещё делать? Али просто это будет, поглумится хочешь? Так вели попытать меня перед смертью, али ещё чего выдумай. Я что ли за тебя решать должен?

— Умереть хочешь? — удивился я.

— А и хочу! — с вызовом сверкнул глазами старик — Жил как собака, воровал, на чужбине маялся слугой бесправным, так что жизни такой мне не жалко, отмучиться бы поскорее. На себя руки наложить грешно, а смертушка всё не идёт и не идёт, слава богу ты барин появился. Значить пришёл мой час!

— Тфу на тебя! — я отвернулся от пленника — я тебя не буду убивать Ваня. Но вскоре ты умрёшь, не приживай. Я отвезу тебя в Россию и подарю царю, пусть уж он твою судьбу решает. А он кстати тот ещё затейник, Петруша то наш, четвертование, колесование, за рёбрышки подвесить может… Так что ты не радуйся раньше времени. Увести!

Я стоял на площади Капстада и грустил. Не вышло из меня мстителя, не могу я просто так убить старика, хотя из-за него едва не погиб. Все мои старые противники повержены или мертвы, всем воздалось по заслугам. Только кажется мне, что мелко это всё, не правильно… Я русский, а не испанец, вендетта не моё, я готов прощать своих врагов и это поистине моя слабость.

Капстад горел жарким пламенем. Горело всё, порт, склады, дома жителей и оставленные на берегу корабли (самые старые и пострадавшие, их я посчитал восстанавливать нецелесообразным). Перед этим несколько мощных взрывов обрушили стены замка и разворотили его бастионы. Капстада больше нет и появиться ли он снова, большой вопрос. В его окрестностях теперь живут бывшие рабы, хорошо мною вооруженные из арсеналов города и питающие лютую ненависть к европейцам, ко всем, кроме нас… Они и помогали нам активно уничтожать поселение колонизаторов. Бывшие рабы забрали себе всё имущество горожан, которое не приглянулось моей трофейной команде, сейчас они обустраиваются на новом месте, а часть мужчин ушла мстить своим бывшим хозяевам. По докладам моей разведки, несколько стычек вооруженных негров с голландцами, немцами и англичанами уже произошло, и их результат был не в пользу последних. Ведь оружие у европейцев было кот наплакал, я забрал у них практически всё.

У освобожденных невольников новый лидер, бывший лакей губернатора, решительный и образованный чернокожий мужик, с которым мы быстро нашли общий язык. Нганга стал рабом ещё в детстве и оказался очень толковым малым. Он быстро выучил язык захватчиков, научился читать и писать и в последнее время выполнял больше функции управляющего поместьем, чем свои непосредственные обязанности. Прирожденный руководитель и лидер, который в кратчайшие сроки (не без моей помощи конечно) принял на себя все бразды правления над несколькими тысячами работящих мужчин и женщин. Сейчас они обосновались в основном возле старого земляного форта в устье реки Солёной и на брошенных голландских фермах. Возле форта они потихоньку начали строить новое поселение. Почему я им город не оставил? Да всё просто, во-первых, я обещал его сжечь, а во-вторых не удержать им его. Он стоит прямо на берегу бухты и отличная цель для корабельной артиллерии, а вот у невольников с пушками беда, я выгреб почти всё под чистую, да и не умеют они с ними толком обращаться. Их выбьют из города влёт! А вот старый форт расположен в узком месте, куда так просто не подойти, и вооружен двумя медными (хоть и старыми, но вполне рабочими) орудиями. Их вполне хватит, чтобы блокировать реку и подступы к маленькой крепости. Не нужны бывшим невольникам и портовые сооружения с причалами, у них нет кораблей, и появятся ещё не скоро.

В последнюю нашу беседу с Нганга он даже просил меня разрешить ему поднять над фортом Андреевский флаг, и я обещал подумать, но пока запретил. Удержатся тут пару лет, смогут выжить, и тогда будет другой разговор, пока же я посчитал это преждевременным.

В бывшем голландском городе мы простояли на ремонте почти месяц. Вытащить на берег тяжёлый линкор оказалось трудной задачей. Ремонт я велел делать не спеша и качественно. От мыса Доброй Надежды до Европы почти семь тысяч миль пути, и больше у нас не будет возможности так серьёзно и обстоятельно подлатать кораблик.

Наша эскадра старого состава стала немного меньше. Два бомбардирских корабля и один транспорт мы так и не смогли найти, очевидно они погибли во время бури. Жалко до слёз! И не корабли жалко, хотя и их тоже, а людей, проверенных бойцов. Три экипажа и рота морпехов сгинули в морской пучине. Первые серьёзные потери…

Буквально несколько дней назад к Форту-Росс из Капстада вышел большой караван судов. Все трофейные и груженные под завязку. За месяц из бывших рабов индонезийцев, как людей знакомых с морем, нами были набраны матросы на эти трофеи, капитанами там стали бывшие рулевые с наших транспортов. Новые матросы толком ничего не умеют, хотя элементарные вещи им показали. Тут ничего не поделаешь, учится им всем придётся в море. Сейчас они плывут под конвоем двух моих кораблей снабжения, которые тоже отправлялись домой. На них есть опытные штурманы, которые и поведут всю эту массу разношёрстных судов к берегам Индонезии, напрямую через океан, а оттуда их путь будет лежать уже к родным берегам.

Это уже не первый караван, что покинул Капстад. Груз трофейных орудий и мушкетов ушёл и на Цейлон, а ещё один, точно такой же, отправился в Батавию. За счёт трофеев я собирался выполнить свои обязательства перед новыми союзниками и укрепить захваченные колонии и форты. Пока в Индийском океане спокойно и полно кораблей, и все они ходят только под Андреевским флагом, однако на то, что это продлится долго, рассчитывать не приходится.

Следующая наша остановка — Гвинейский залив, он же «Берег слоновой кости». Там давно уже нет нашего форта, который несколько лет приносил нам прибыль и где мы дважды воевали, вначале с туземцами, а потом и с пиратами-работорговцами. Возле этого форта я встретил Гришу и Сидора. А теперь его нет… Точнее форт есть, но уже не наш. Англичане захватили факторию, и я ничего не мог с этим поделать. Слишком далеко от Форта-Росс было это маленькое поселение, что бы я смог помочь его защитникам, которых было чертовски мало. Я даже не знаю, выжил ли кто-нибудь из них после боя. Такова судьба всех отдаленных территорий, которые не в состоянии поддерживать и защищать метрополия. Вот и Ямайку почти такая же участь постигла. Почти, но не такая! Побережье этого острова оккупировано англичанами, однако мароны (все освобожденные мною рабы), ушли в глубь острова и продолжают сопротивление, и что удивительнее всего, под моим флагом! Уже больше десяти лет! Они даже умудряются вести переписку с Фортом-Росс через рыбаков и контрабандистов. Там уже серьёзная, многоуровневая и хорошо организованная партизанская бригада функционирует, со строгой дисциплиной и иерархией. Их мы обязательно выручим, только вот будет это ещё не скоро.

До «Берега слоновой кости» эскадра добралась без серьёзных происшествий. На нашем пути не встретилось ни одного вражеского корабля. Три недели плавания, спокойного и однообразного. Если и были где-то в заливах Африканского побережья пиратские базы и стоянки, то мы их не смогли обнаружить, сами же пираты очевидно рисковать и выходить в море не стали. Слухи о моём походе уже облетели весь мир, и заинтересованные стороны не собирались зря рисковать.

Я даже не стал заходить в лагуну, где располагался форпост англичан, я торопился дальше. Получив команду, «Варяг» отправился мстить за наших погибших товарищей, а мы продолжили путь к Тенерифе, где и будем ждать крейсер. Перевалочная база перед походом в Новый свет до сих пор принадлежит испанцам, и по сути это сейчас нейтральная территория, к тому же стремительно пустеющая. Нейтральная для всех, кроме моих врагов. Испания извечный враг англичан и французов. На сколько я в курсе, Испания сейчас вообще в состоянии войны со всеми тремя члена тройственного союза, а значит по определению если и не моя союзница, то товарищ по несчастью. Приход моей эскадры на Канарские острова серьёзно поможет испанцам в обороне островов, так как с людьми на островах сейчас откровенно плохо, тенерифцы целыми семьями и даже поселениями перебираются в Южную Америку в поисках лучшей жизни и богатства.

У меня конечно с Испанией отношения тоже не очень, эти ревностные католики самыми первыми начали гонения на моих последователей (ну как гонения? Они их активно жгли на кострах всего лишь, мелочи какие…), и мы даже неоднократно сходились с испанцами в боях. Но последние несколько лет у нас вооруженный нейтралитет. Мы не трогаем испанских купцов, они же делают вид, что не замечают моих. Мы до сих пор официально враги, но я знаю, как нам помириться! Я сделаю Испании подарок, от которого она не сможет отказаться — Гибралтарскую скалу и Мавританский замок! Точнее развалины замка, но тут уж я ничего поделать не могу, вряд ли англичане согласятся отдать его добровольно.

Эта скала высотой почти пятьсот метров, расположенная в южной части Пиренейского полуострова, в Гибралтарском проливе, а Мавританский замок — наследие арабского периода в истории Пиренейского полуострова. Скала занимает стратегическую позицию над Гибралтарским проливом, соединяющим Средиземное море с Атлантическим океаном. Место, за которое испанцы неоднократно воевали и которое у них отобрали наглы. За эту скалу вообще непрерывно идут войны. Кто только не желал её заполучить, берберы, мавры, нормандцы, кастильцы, испанцы, англичане, а ведь расположена она по сути на территории Испании. Если мы с испанцами договоримся, то я готов поддержать их сухопутную атаку с моря и направить к скале свои броненосцы.

— Вот тут Мур, мы с тобой и познакомились… — мы стояли с моим ирландским другом и любовались островом — сколько уже лет прошло, с ума сойти.

— Да господин Виктор, много, но я помню этот день во всех подробностях, как будто вчера это было — рассмеялся Мур — ведь вы купили меня и моих парней на местном рынке рабов! И в первый же день вздёрнули старину Линча на рее! Я тогда думал, что попали мы к какому-то зверю и долго не проживём!

— Ну вздёрнул и вздёрнул, не за шею же! — пробурчал я — с вами по-иному тогда было нельзя. Да и прав ты дружище, сколько парней из первого состава сейчас живы? По пальцам пересчитать можно!

— Зато все они сейчас большие и уважаемые люди, а английской крови мы попили вволю! Мы отомстили! Вы дали нам шанс, который бывает только раз в жизни! — возразил мне Мур — и отомстим ещё! Вы же поведёте нас в Ирландию?

— Обязательно. Я всегда держу слово — хмыкнул я — пора твоей родине стать независимой от Великобритании. Надеюсь и ты своё обещание выполнишь?

— Всё получится! — Мур стал серьёзен — Столько лет готовились! Восстание вспыхнет, как только ваши корабли подойдут к ирландским берегам!

— Ну дай бог… — кивнул я головой. Действительно, подготовка этого события потребовала много времени и сил. А ещё много золота! Сейчас на территории Ирландии несколько больших тайников с оружием, сформирован косяк и руководство отрядов ополчения и люди рвутся в бой. Нужно только им немного помочь, а они уже сами выбьют захватчиков со своей земли.

На Канарах нас приняли хоть и настороженно, но вполне хорошо. О моём рейде уже знали в Испании и нас ждали. На Тенерифе нас поджидала представительная делегация от испанского короля, причём с конкретным предложением. Вообще ведомство отца Михаила уже давно вело переговоры через посредников с испанцами, и вот теперь мне предстояло узнать, будет ли с этого толк.

Испанский посланник был не прост. Начиная с его имени и заканчивая профессией. Звали его попросту Хулио! А если полностью, то Хулио Альберони, испанский кардинал и государственный министр при короле Филиппе V, епископ Малаги. Красная мантия, на голове парик и такого же цвета шапочка, вид добрый и кроткий, но это всё обманчивый образ. Этот испанский министр решает сейчас многое, если не всё во внешней политике Испании, он чертовски умён.

Уже то, что на переговоры прибыл священнослужитель, а не светский, говорило о многом, но главное о том, что испанцы в отчаянии и готовы договариваться хоть с дьяволом. Испания была готова на всё, лишь бы заполучить себе нового союзника в войне со своими врагами. Итоги недавно отгремевшей войны за испанское наследство категорически не устраивали саму Испанию и конфета, которую они мне принесли в виде договора, (его передал мне лично кардинал), была чертовски вкусной!

Испания предлагала мне мир, дружбу и военный союз. По данному соглашению, Испания признавала за Русской Америкой права на весь континент Северной Америки и отказывалась от основания на ней колоний. Кроме того за мной признавались все права на колонии, которые де-факто были и будут мною завоёваны в период похода. С условием предоставления Испании права свободной торговли на этих территориях. Я же отказывался от притязаний на Америку Южную, полностью признавая право Испании на её колонизацию, с тем же правом торговли моих подданных на испанской земле. На территории Испании прекращалось любое преследование моих последователей, при условии, что они не будут вредить католической церкви и вести миссионерскую деятельность. Все жоховцы, которые сейчас томятся в тюрьмах испанской инквизиции по обвинению в ереси, подлежали немедленному освобождению и депортации в мою страну. Мы вступали в военный союз с Испанией в войне с Голландией, Англией и Францией. По итогам военных действий (если они будут успешными) Великобританию предлагалось разделить на три государства (непосредственно Англию под протекторатом Испании, и независимые Шотландию и Ирландию) и лишить её всех колоний.

План кардинала был в следующем: я выступаю посредником для заключения мира между Швецией и Россией, после чего (и об этом уже была договоренность) силы Швеции так же выступают против Англии. Швеция готова была предоставить свой флот и войска для борьбы и с Голландией. Силами же моего флота я должен был блокировать Англию с моря и поддержать вторжение в Шотландию претендента на шотландский престол Якова II, а также поддержать восстание в Ирландии. После чего своими силами уничтожить французские, английские и голландские колонии в Северной Америке. Испания же должна была предоставить сухопутные войска для ведения войны в Европе, атаковав Францию и Священную Римскую Империю, а точнее Австрию, которая в неё входит, и предоставить свой флот и экспедиционный корпус для вторжения на острова Соединенного королевства.

— Хулио тут скажешь? Я согласен! — прочитав текст соглашения я посмотрел на кардинала — но с некоторыми уточнениями. Я готов поговорить с Петром насчёт перемирия, а Швецию вам придётся взять на себя. Но ни о каком мире нам договорится точно не удастся, России нужна Балтика, и на мир она однозначно не пойдёт. Рассчитывать на иное будет глупо, а вот приостановить военные действия на год или больше вполне возможно. В остальном же возражений у меня нет, лишь небольшие уточнения.

— Я не совсем разделяю ваше мнение, однако вынужден согласится, переговоры о полном мире могут затянутся. Перемирие вполне приемлемый вариант. Я состою в переписке с графом Герц, так что со стороны Швеции проблем не будет, нужно только договорится с Россией — казалось Хулио был готов на любые уступки — и даже если договорится не удастся мы готовы к войне и без Швеции!

— Ну ещё бы — рассмеялся я — вы и так уже с ними воюете, так же, как и я. Выбора у нас с вами нет. А вы вдобавок лишились почти всего своего флота в Средиземном море в сражении у мыса Пассаро. Сколько вы там кораблей потеряли? Восемнадцать линкоров и фрегатов? При этом не смогли потопить ни одного англичанина! Я для вас просто находка! Поэтому я потребую от вас ещё кое чего.

— Двадцать два, если быть точным — мило улыбнулся кардинал, при этом его глаза блестели холодным огнём — что ещё вы хотите?

— Для того, чтобы договорится с Россией, я должен что-то предложить Петру. И я предложу ему Босфор! Я не прошу у Испании вмешательства в эту войну с османами, но вы должны гарантировать свой нейтралитет и признание права России на Стамбул. Кроме того, Мальта должна признать Русскую Америку и предоставить мне право базироваться у её берегов, во время моей атаки на турков. Вы должны гарантировать невмешательство и других стран, на которых вы имеете влияние или же влияние над которыми приобретёте по результатам военных действий. Вам я их перечислять не буду, вы и так этот список прекрасно знаете.

— Проливы… — задумался кардинал — вы сможете их взять?

— Взять смогу, мои броненосцы пройдут проливы и подавят все береговые укрепления, а вот штурмовать Стамбул и удерживать их придётся России самостоятельно. Это надёжно отвлечёт Россию от Европейских дел, и даст возможность Швеции заняться другими противниками — я посмотрел на кардинала. Ну соглашайся же святоша! Выход России из Черного моря в Средиземное, существенно поменяет тут расклад сил. Он знает об этом, но как я уже и говорил, выхода у него нет. Ну а Швеция? Если она усилится на столько, что Пётр не справится с ней самостоятельно, я ему потом помогу. Сейчас главное задавить наглов и лягушатников!

— Что же. Русские по крайней мере христиане, хоть и схизматики — наконец решился кардинал — считайте, что мы договорились!

В Европе начиналась новая война. Война, которая поменяет в Европе всё! И в этот раз историю буду писать я!

В Петропавловском соборе шел молебен. Молебен в честь обручения царевны Елизаветы и моего сына. Я стоял рядом с Петром как равный с равным, а позади толпилась свита русского царя и мои приближенные. Я бывал в этом храме и раньше, правда в будущем, в своём времени. Он ещё тогда поразил меня своей красотой и… склепами царей. А сейчас он не достроен, хотя службы уже вовсю идут. Будущая усыпальница Петра и всей династии Романовых. Тут нет сейчас каменных саркофагов, толп туристов и вполне просторно. Колокольня собора почти готова, только нет ещё позолоченной крыши, её сделают позднее, а весь собор в том виде, как мне запомнилось, достроят только после смерти Петра. Звучит молитва, попы машут кадилами, пахнет ладаном и довольно душно, от того моя бедная голова болит ещё сильнее. Я маюсь похмельем.

Позади почти два года тяжёлой войны, а в общей сложности дома я не был уже больше трёх лет. Пора возвращаться, ведь я сделал всё что смог! Гришка уже воет, слёзно умоляя меня в своих письмах снять с его плеч тяжкий груз власти. Растёт Русская Америка, развивается, пополняется людьми, а мои соратники не молодеют… Вот и Дайон не дождался моего возвращения, умер прямо в своём кабинете. Сердце у старика остановилось. А ведь мне домой ещё через полмира идти. Поскорее бы уже в путь.

От моей броненосной эскадры со мной сейчас остался только потрёпанный и покрытый вмятинами от ядер и взрывов бомб «Шторм» и два крейсера, в том числе и «Варяг». Остальные два уже давно ушли к берегам Америки, сопровождая большой караван транспортных и пассажирских судов. Они везут в своих трюмах и на палубах тысячи русских крестьян на их новое место жительство. Ну и два полка русских солдат заодно. Подарок Петра своему другу Вите! На тебе боже что мне негоже! Стрельцов с семьями сослал, освобожденных из турецкого плена рабов и всех каторжан! Ну ничего, в Форте-Росс их быстро в оборот примут, и объяснят политику партии. Отец Михаил и Сидор с Гришей пока на своих постах, так что встретят как положено лишенцев. А я и этому рад, хотя мог бы и поспокойнее публику подобрать для своего «друга» император. Удружил короче Петя. Черт бы его побрал, алкоголика конченного! Это я про своего будущего родственника так нелестно отзываюсь, потому как других мыслей с похмелюги в мою бедную голову не приходит. Сейчас бы в баньку, а там пива или кваса, а не вот это вот всё…

— Твое бо есть, еже миловати и спасати ны, Боже наш, и Тебу славу возсылаем, Отцу́ и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь! — наконец-то закончил молитву бородатый поп, как следует окропив нас с Петром святой водой. Мне он почему-то особое внимание уделил, я аж обтекаю от его щедрости.

— А ничего, молитву выдержал и от святой воды не начал дымиться! — хохотнул Петр, показывая всем, что у него хорошее настроение и в отличии от меня, что у него нет похмелья. А может он уже причастился с утра? Хрен пойми, по нему вообще не видно, когда он бухой или болеет, жирафа африканская! — а говорили, что ты сам дьявол во плоти!

— Это послы? Голландские, французские или английские? — уточнил я.

— Все! — расхохотался Пётр — мои советнички тоже!

— Кому — святой, кому — плохой, всем мил не будешь — буркнул я — а этим я точно поперёк горла. Всё же получили они от меня знатных люлей, чего им меня любить? Я им как ни как враг.

— Так мир же подписали! — продолжает громко ржать Петруша — какой ты им враг?

— Какой мир, такой и враг. Это же считай полная капитуляция была — ответил я, и не выдержал — ты это… У попов своих винца попроси для меня, причастится хочу! Или хоть воды святой. Кружку, а лучше две!

— Сейчас причастимся! — Пётр уже чуть ли не за живот держится от смеха — такое событие грех не отметить! Столы накрыты, пойдём брат, за детей наших выпьем!

Ну да, за детей… Продал он мне свою дочурку среднюю, будущую императрицу России Елизавету за помощь во взятии Босфора и чертежи броненосцев. Уже велел закладывать один, торопыга. Опять дермо получится с такой спешкой! Но строит, уже даже название дал и лично ходит контролировать каждый день закладку первого русского броненосца. Паровик только для него надо ещё из Форта-Росс дождаться. Корабль сгнить успеет, пока с того места, где люди вверх ногами по земному шарику ходят машинку привезут.

Он про этот броненосец и в брачном договоре написал, в одном из его многочисленных пунктов. Сам договор огромен и имеет ряд секретных разделов. Там расписано всё, от смены вероисповедания супругов на православие, до наследования трона. Мой старший сын поедет жить в Россию и будет соправителем своей супруги, а попросту Русским императором. После их смерти кто-то из моих внуков займёт Русский трон единолично. Между сыновьями не будет конкуренции. Младший будет править Русской Америкой (я уверен, потому как больше и некому), а старший Россией. Старший как раз подойдёт на роль императора. Он у меня конечно не дурак, но и звёзд с неба не хватает, и тем не менее паренёк вырос сильным, жёстким и боевитым. Упрямый он у меня, с твёрдым характером. Он всю свою недолгую жизнь провёл больше с саблей и пистолетом в руке, чем с карандашом и пером. С индейским томагавком он управится не хуже индейца. И крови он не боится, среди рейдеров всё таки вырос, а там такая коллекция скальпов… Нужно запретить наверно куски человеческих тел коллекционировать, хотя многие этим грешат, тот же Петька со своей Кунсткамерой. Вот вернусь и сразу запрещу, ибо нефиг!

Такой правитель как мой старший сын и нужен России, ну а я помогу, чем смогу, если жив буду. А то сопьюсь тут к чертям собачим с Петюней и сдохну невзначай… Сын сможет взять страну, бояр и Елизавету в ежовые рукавицы. я в этом уверен. Ну а Катька… Екатерины первой не будет. Шлюха на русском престоле? Не бывать такому! Баба, взятая как военный трофей и прошедшая через многие руки, прежде чем её среди слуг приметил Петр, скоропостижно… отправилась в монастырь, грехи свои замаливать. Что бы у моего сына не было тёщи позаботился отец Николай, который на удивление быстро смог раскопать компромат про новые похождения императрицы. Да такой, что она едва головы не лишилась. Повезло ей, что рядом добрые люди оказались и спасли. Я и уговорил Петра не казнить жёнушку, а помиловать и спровадить в вечную ссылку. Признаться, не спроста пожалел я мать будущей невестки, был у меня свой расчёт. Петька как бы и женат ещё будет, ведь развод времени требует, а его у него почти и нет совсем, так что снова под венец сдрыснуть не успеет. Остальные претенденты на престол, встали в очередь после Елизаветы, о чём и составил акт о престолонаследии Петя. Ради моей поддержки и союза в войне с Турцией и Швецией на что только не пойдёшь. Не будет ни Петра третьего, Анны не будет и уж точно младенец Иван не сядет на трон.

Мы только недавно вернулись из похода на Царьград. С трудом, но одолели турка и взяли проливы. Тяжело пришлось, и главная трудность была не в том, чтобы разбить укрепления и прорваться в Черное море, а в том, чтобы продержатся до прихода русских войск, которые плыли к Царьграду на чём бог послал. Не корабли, а корыта у Петруши, да ещё и мало их было! Галеры из сырой древесины, баркасы, баржы, купеческие струги и ладьи, чего там только не было… Если бы не ирландцы, которые принимали участие в походе в благодарность за помощь в освобождении родного острова, нас бы турки просто массой задавили, несмотря на броню и артиллерию! Всё через задницу у русских как всегда получилось, зато героизма солдат и моряков хватало… из-за хреновой организации похода! Как говорится, сами создаём себе трудности, а потом их героически преодолеваем! Меньшиков сука такая виноват! Бабки, выделенные для постройки плавсредств ещё в прошлом году на карман себе положил, а строить корабли заставил купеческие кумпанства и самих солдат, причём из подручных материалов! Ну и чего они построить могли? Тем более, что не соображают в строительстве морских судов и экономят на каждой доске! Ходит теперь Алексашка без передних зубов, урод! Хотя и живой, в который уже раз по краю прошёл. Зубы это я ему выбил, а Петька его только тростью отходил, но помиловал, отобрав его дворец и подарив мне в качестве компенсации. Нафига он мне нужен спрашивается?! Пусть бойцов моих погибших и солдат русских вернёт падла! Ну ничего, как только Петя в мир иной уйдёт, Меньшиков его тут же догонять поедет! Друзья всё же, нельзя их разлучать. Считай в этой военной компании мы чудом смогли все поставленные перед собой задачи выполнили, нахрапом взяли турка, неожиданной атакой.

Но не разбиты османы, империя жива и просто так они от своей столицы не откажутся, как и от Босфора. Война будет долгой и кровавой. И шведы не успокоятся, так что нужен я Петру, как воздух нужен. Хотя и перемирие у него сейчас со шведами, но это не на долго, скоро война вспыхнет вновь.

Битва за Босфор мне ещё долго в кошмарных снах будет снится. Как и первый в мире бой броненосцев!

Я-то всё думал, куда английские корабли первого ранга делись? Ведь хоть и немного, но они должны были быть у моих врагов. За весь поход ни одного не встретил, а они оказывается не кончились у англичан и французов, они были на ремонте и реконструкции. Их обшивали бронёй!

В Ла-Манше мы их и встретили. Переделанные уродцы совсем не отличались мореходностью, им не было места в открытом море. Перегруженные навешанным по бортам железом и артиллерией корабли мог погубить любой сильный шторм. И орудия на них стояли особенные… Ни каких пушек малого и среднего калибра! Только крупняк! Special for you Витя!

Тот бой мне не забыть никогда. Двадцать восемь закованных в сталь линкоров и под сотню других боевых кораблей против «Шторма» и моих крейсеров. Да, они были парусными, да, они были сделаны на скорую руку, но тем не менее они держали удар. Если бы не паровики, Ла-Манш стал бы нашей могилой.

Обычная наша тактика не сработала. Мы прошли вдоль линии наших врагов стреляя и получая тяжёлые удары и не смогли потопить никого, а сами нахватались тяжёлых ядер и бомб по самое небалуйся. Почти все в экипаже получили контузии, в том числе и я. Сидеть в боевой рубке, в которую без перерыва лупит гигантским молотком какой-то сумасшедший великан было почти невыносимо. Почти все бербетные орудия подвергшегося атаке борта вышли из строя, заклинило среднюю башню главного калибра, на палубе разгорался пожар, по нам стреляли каленными ядрами. Повреждений было столько, что я всерьёз надумал уже бежать. Избитый линкор снова лишился всех мачт и дымовых труб, крейсера были не в лучшем состоянии. И всё же мы подобрали ключик к победе. Широкая корма старинных линкоров, где был расположен руль и большая надстройка, оказались уязвимым местом этих чудовищ, так как не была бронирована, а ещё нам помогла их плохая манёвренность под парусами. Наша линия рассыпалась, во вторую атаку мы пошли уже фронтом, маневрируя и стараясь не попасть под бортовой залп. Бой превратился в собачью свалку, где мои броненосцы старались зайти противнику с кормы и расстрелять ей, а англичане и французы пытались подловить нас бортом или же взять на абордаж.

Почти двое суток длился тот бой. Двое суток ада. За первую ночь, когда луна, как будто играя на руку защитникам проклятых островов, спряталась за тучи, нам даже пришлось сойтись на палубе «Шторма» в рукопашную. Какой-то отчаянный капитан французского фрегата смог подойти к нам в темноте и пошёл на абордаж. На краю тогда всё висело, на тоненькие ниточки. Весь экипаж, кроме артиллеристов, механиков и рулевого тогда приняли участие в драке. Даже я и капитан линкора! Мы тащили сцепившийся с нами корабль за собой, не прекращая вести огонь и маневрировать, а в это время две команды со звериной яростью пытались убить друг друга. Нашу битву освещало зловещее зарево пожаров на горящих вокруг кораблях, слышался звон клинков и крики умирающих и казалось, что этому не будет конца.

Когда к исходу второго дня к месту сражения подошли мои транспортные суда и десантные корабли с войсками испанцев, шотландцев, шведов и наёмников, всё было кончено. Мы добили все двадцать восемь вражеских броненосцев и рассеяли большую часть остальных кораблей. Тогда, под самый конец боя, мои броненосцы походили уже больше на горящие, полузатопленные баржи, гружённые прокопчённым металлоломом, чем на боевые корабли, а израненные и уставшие экипажи, разбившись на аварийные партии боролись за жизнь своих плавающих крепостей. «Шторм» был на последнем издыхании, ведь именно на него пришёлся основной удар. Он тяжело сидел в воде, кренясь на левый борт и тогда я был почти уверен, что линкор не спасти.

Ещё через два дня, покрытый копотью и кровью, едва держась на ногах от усталости, я стоял тогда на почти ровной палубе «Шторма» и следил за полномасштабным вторжением на территорию Англии. Шумели помпы откачивая воду из трюмов, разошедшиеся от тяжёлых ударов листы обшивки бежали из десятков мест, но уже было понятно, что корабль спасён и сможет послужить нам и дальше. Для этого потребовались поистине героические усилия команды, однако мы всё же справились.

Уже пылала Ирландия, уже восстала Шотландия, а мои чудом сохранившиеся бомбардирские суда становились на боевую позицию в Темзе, чтобы обстреливать Лондон.

Мирный договор мы подписывали в соборе Святого Павла, который каким-то чудом уцелел во время разрушительной бомбардировки Лондона, последовавшего за ней пожара и штурма. Со стороны побежденных в подписании договора участвовал король Англии Георг I, французский кардинал де Флёри и великий пенсионарий Республики Соединённых Провинций Рутгер Ян Мориц, победителей же представлял я, испанский кардинал Альберони, новый король Шотландии Яков III и новый король Ирландии… Мур I! Первый в новой династии и назначенный на эту должность воставшими ирландцами, которыми он руководил, высадившись с морпехами с моих кораблей. Приобретенный в многочисленных войнах опыт позволил Муру быстро собрать внушительную армию добровольцев и в кратчайшие сроки зачистить остров от английских гарнизонов и войск, а затем прийти на помощь и испанцам со шведами непосредственно в Англии. Новый верховный король острова Ирландия! Звучит! И это чертовски грустно… Вряд-ли я ещё раз увижу своего друга, теперь нас будут разделять тысячи морских миль, а Мур совсем не молод. Шестьдесят ему, по нынешним меркам глубокий старик. Хотя и крепок ещё мой бывший командир абордажников, но случится может всякое. За семьёй нового короля уже отправился клипер, у него есть три сына, так что я надеюсь династия новых королей не прервётся. Зато теперь у меня есть надёжный друг и союзник в Европе, который нуждается во мне не меньше, чем я в нем.

Мир заключен. Вся Северная Америка, теперь моя. Мои теперь и колонии, которые я успел захватить в период своего рейда, а также Ямайка, Капстад и Австралия. Про последнюю мало кто и что знает. Можно сказать, даже, что не знают ничего. Все думают, что это открытый мной большой остров в Индонезии, так что по этому вопросу никто даже не вздумал возражать, тогда как по другим вопросом были бурные дебаты. Я откусил столько от всемирного пирога, сколько смог, осталось теперь только переварить этот кусок. Как бы не подновится. Ведь у меня до сих пор почти нет людей. Ну сколько нас в Русской Америке вместе с индейцами? Сейчас, наверное, тысяч сто наберётся, в том же Китае некоторые деревни больше! Так что первым делом после подписания Лондонского мира я направился в Россию, договариваться с Петром. И вот теперь мы почти родня.

— Чего задумался Витя? — от раздумий меня отвлёк русский император — пойдём мой друг, надо выпить! Нам надо многое обсудить, но это завтра, а сегодня у нас праздник!

Я встряхнул головой и поморщился от боли. Снова пить… Но повод и правда есть. Сейчас я почти уверен в благополучном исходе всех моих начинаний. «Мы прорвёмся как всегда!», как говорят мои капитаны, когда видят перед собой врага!