— В общем, такие дела, Петрович. Либо ты придумаешь, как нам обслуживать станки без импортных запасных частей, либо придётся их постепенно выключать и сокращать производство до лучших времён. И людей соответственно.

Я слушал начальника и внутренне горько усмехался. И это всё к чему пришло руководство за несколько часов совещания. Спорили, ругались, искали варианты. Но, что тут придумаешь, когда часть партнёров рвёт все договорённости, а другие и рады бы сотрудничать, но их политики успешно вставляют палки в колёса и стреляют себе в ногу. Санкции, чтоб их.

И вот, докатились, что теперь Петрович, то бишь я, стал главной надеждой на спасение завода. Спасибо за доверие, конечно, но...

— Я что вам волшебник? Новые детали из пальца вроде бы высасывать ещё не научился. А на одной починке далеко не уедешь. Будь это так просто и не заказывали бы постоянно.

Кажется, все остальные, кроме разговаривающего со мной директора, решили просто тихо смыться из зала совещаний, оставив на Иван Василича всю тяжесть уговоров. Дюжина мужчин как в деловых, так и в рабочих костюмах друг за другом вставали из-за стола и гуськом исчезали за дверью, лишь кивая на прощание. И я их понимаю. Девять вечера, всё-таки. Хотя с учётом результата, могли разойтись ещё в обед.

— А кто если не ты, Матвей? — не сдавался директор, — Ты тридцать лет здесь проработал главным инженером. Каждый винтик знаешь. Если ты не сможешь, то никто.

Я тяжело вздохнул и, облокотившись об стол, подпёр лоб рукой.

— Будто я сам этого не понимаю. Но ты просишь о невозможном, Вань.

— Ты подумай, хотя бы. Мы с тобой так долго работаем вместе. Чего только не случалось. Ладно, все понимают, что идеально тут уже ничего не залатаешь, но хоть полгода бы протянуть, а там глядишь санкции ослабят и прорвёмся. А то ведь совсем труба.

— Подумаю, — пообещал я.

И правда, знаю ведь, что всё равно иначе не смогу. Честно сказать, я уже и сам неделю ломал голову над тем, что можно сделать. Как в воду глядел, что никаких толковых решений на совещании не предложат. Обидно, чёрт дери! Всё ведь есть в стране. Любые металлы, энергоресурсов хоть жопой жуй. А делать из этого так толком ничего и не научились. Вот и сидим теперь, кукуем без импортных деталей.

А ведь могли бы вкладываться в производство, а не превращать страну в бензоколонку. Но что уж теперь. Может хоть теперь подвижки начнутся в нужную сторону.

Эх. Ладно. Ещё одна бессонная ночь намечается.

Попрощавшись с Иваном, я вышел на улицу, сел в свой старенький авто и поехал домой. Домой, где меня давно никто не ждёт. Дочка замужем. С женой лет двадцать назад развелись, устали друг от друга, так что всё полюбовно вышло, общаемся даже. Вот только снова я так и не сошёлся ни с кем, бывали женщины, конечно, но как-то ни до чего серьёзного не дошло. Друзья шутят, что на работе женился. Хотя, если честно, хоть и люблю свою работу, но всегда об ином мечтал.

Вот еду сейчас по дороге, а вокруг сплошные каменные джунгли. Ранняя весна. Всё серо и уныло. Однообразные старенькие хрущёвки, изредка разбавленные новостройками, которые всё равно не слишком красят пейзаж. Даже на небо посмотришь, и оно всё смогом затянуто, звёзд толком и не видно почти никогда. Ну и воздух соответствующий, и не вдохнуть полной грудью.

Вот бы бросить всё, да умотать на рыбалку хотя бы. Куда-нибудь подальше от города, чтобы и звёзды, и воздух, и птички пели какие-то, помимо летающих крыс — голубей.

Собственно, я и мечтал всегда именно об этом. О том, чтобы жить где-нибудь в деревне, вокруг лес, поля, реки с рыбкой, а не с городскими помоями. Да вот только сейчас в наших деревнях, не жизнь, а выживание. Мечты это дело одно, а здравый смысл прагматизм совсем другое. Вот и работаю всю жизнь на заводе, хоть и по производству сельскохозяйственной техники. А в свободное время езжу на дачу, и там мне уже и рыбалка, и грибы, и ягоды-овощи свои, домашние, что гораздо вкуснее магазинных. А какие с ними маринады моя мама закручивала, пока жива была, просто пальчики оближешь. Я так не умею, поэтому даже и не берусь.

Ладно, пора возвращаться к реальности, сейчас зайду домой, наверну по-быстрому пельменей и буду думать, что, черт его дери, делать с простаивающим оборудованием.

Что ж. Хорошие мысли часто приходят в самый неожиданный момент. Проломав голову почти половину ночи, я всё-таки завалился спать, но уже в пять утра, меня разбудила одна идейка. И так засвербило её сразу же и проверить, что я, выпив кофе, поспешил на завод пораньше.

Едва поздоровавшись с охраной, я влетел в зал с простаивающим оборудованием, полностью всё обесточил, не забыв про предупреждающую табличку, а то мало ли кого принесёт, и с головой погрузился в работу. Пока я, подсвечивая себе фонариком, разбирал и собирал механизм, время летело незаметно, процесс был кропотливым, так что я даже удивился, когда понял, что скоро начнётся рабочая смена. К счастью, когда в зал ворвался Серёга Михеев, один из рабочих, я уже почти закончил.

— Здорово, Петрович, есть какой-то результат? — с любопытством спросил он, — охранники наши сказали, что ты тут чуть ли не с ночи возишься

Серёга, наверное, самый молодой рабочий у нас, ещё сохранивший какой-то энтузиазм. Вон даже на работу раньше всех припёрся.

— Какой-то есть. Проверить только надо, щас электричество включу.

— Так я могу! — с готовностью отозвался Михеев и прыгнул к рубильнику.

— Стой, идио...

Договорить я не успел. Как не успел и убраться подальше от опасных оголённых проводов, под которые я подлез ранее, чтобы всё починить. Твою ж мать...

Удар. Встряска. Боль. Темнота.

Москва, Министерство сельского хозяйства СССР 9-е апреля 1970 год. Кабинет заместителя начальника управления руководящих кадров.

В просторном и очень типичном кабинете с неизменными тяжёлыми шторами, портретом Ильича и столами поставленными буквой Т находились двое.Хозяин кабинета, грузный мужчина, чей вид буквально кричал, что он самая настоящая элита первого в мире государства рабочих и крестьян. И его гость, сухой как палка человек с чрезвычайно подвижным лицом.

Грузный закончил чтение документов из папки, которая легла ему на стол десять минут назад и, прочистив горло, сказал:

— Значит так, Арсений Львович. Засунь этого козла в самый задрипанный колхоз центральной-нечерноземной зоны. Это должна быть такая задница, из которой он никогда не сможет выбраться. И чтобы я слышал о нём только в контексте того, что он позорит партию и наше славное сельское хозяйство.

— Сделаем, Сделаем Дмитрий Иванович.

— И вот еще что, финансирование этого колхоза должно согласовываться отдельно. Всё через меня. Он должен получать самый минимум, тем более что наше государство не может себе позволить разбрасываться деньгами и выделять их на неудачников. Ты меня понял?

Странно. Я слышал, что перед смертью перед глазами прокручивается вся наша жизнь. Но тогда, почему, чёрт побери, я наблюдаю за жизнью совершенно незнакомого мне паренька? Иногда как будто со стороны. А иногда, словно я это он. Некий Александр Филатов.

Быстрой, но яркой вспышкой промелькнули детские годы в полуразрушенной после войны деревеньке где-то под Москвой. Доброе лицо бабушки, которая почему-то часто плакала, но очень его (но как будто меня) любила, парочка других детей в бедной изношенной одежде, с которыми мы часто играли на улице, а потом бабуля умерла, когда мне исполнилось лет семь, и я (он?) оказался в детдоме. Переполненном детдоме, где многим детям не повезло даже часть жизни провести в семье. Тогда я впервые услышал дату — 1952-й год. Сам я только по рассказам родителей знал, как тяжело тогда людям приходилось, родился то я только в 65м, а что-то начал понимать только в относительно сытые 70е. И лишь теперь глядя глазами Филатова на всю эту бедность и разруху вокруг, в полной мере осознал, какую огромную работу проделали тогда советские люди, чтобы жизнь снова вернулась в нормальное русло.

Александр, судя по моим видениям, был очень скромным тихим мальчиком, с тех пор как он попал в детдом, всегда старался держаться подальше от других детей. Но это не всегда его спасало. Не то, чтобы его постоянно задирали, но явно не любили и не уважали, особенно после того как он стал типичным школьным ботаником. Но, видимо, как раз благодаря тому, что он без лишних вопросов давал списывать всем, кто просит, его особо и не шпыняли.

Закончив школу с золотой медалью уже в Москве и отдав долг родине, три года прослужив в армии, он поступил в сельскохозяйственную академию имени К. А. Тимирязева на экономический факультет. Почему был сделан именно такой выбор, я не понял. Но, проучившись пять лет, и закончив его с красным дипломом он устроился в министерство сельского хозяйства в управление овощеводства. Простому смертному, да еще и сироте получить такое назначение было практически нереально, но помог единственный институтский друг Филатова, Костя Доронин, чей отец был не последним человеком в этом самом министерстве.

А затем Филатов впервые по-настоящему влюбился. Да не в кого-нибудь, а в умницу, красавицу, комсомолку Анечку Кулагину, чья фамилия для знающих людей говорила в тот момент сама за себя. Дмитрий Кулагин был большим человеком в профильном министерстве с очень хорошими связями. И этот факт часто занимал мысли Филатова, потому что хоть Анечка вроде бы и отвечала ему взаимностью, но такой мезальянс вряд ли входил в планы её отца. Поэтому, когда сверху прислали информацию, что его рекомендовали председателем в какой-то калужский колхоз, Александр даже и не удивился особо, хотя и расстроился до ужаса. Никогда даже каплю водки в рот не бравший двадцатисемилетний парень так наклюкался до посадки на поезд и во время дороги, что вырубился на своей койке в совершенно невменяемом состоянии.

Вот только с жутким отходняком очнулся почему-то уже я. Голова раскалывается, перед глазами всё плывёт, во рту дикий сушняк, я такого с молодости не помню. Неужели это после удара током такое? Нет. Стоп. Кое-как разлепив глаза, я потихоньку осознал, что на палату в больнице окружающий меня антураж совсем не походит. Да и ритмичный стук колёс, тупой ноющей болью отдающийся в моей чугунной голове, тоже наталкивал на иные подозрения.

Да не. Не может быть. Мозг изо всех сил пытался сложить два и два, озадаченно уставившись на белые занавески на окне поезда. Приложив усилие, я сумел перевести свой туманный взгляд на что-то другое. Например, на столик, на котором, выпуская горячий пар, стоял чай в стакане, и, что самое главное, в до боли знакомом массивном кованом подстаканнике. Качественные глюки, ничего не скажешь.

Рядом с чаем была расстелена газетка с надкусанным пирожком, которым угощался сухонький дедок весьма интеллигентного вида. Заметив, что я очнулся, он уставился на меня с явным осуждением во взгляде.

Да что здесь происходит?! Недолго думая, я ущипнул себя за руку. Больно. Но нет, наваждение не развеялось. Я по-прежнему находился в этом купе, где кроме меня, деда и моей лютой головной боли никого не было. Поморщившись, я приподнялся с полки. Если это всё всерьёз, то надо бы посмотреть какие у меня есть вещи с собой. Пить хочется пипец. Я невольно снова покосился на дедовский чай. Заметив это, он покачал головой:

— Зачем же так напиваться? — укоризненно спросил он меня, — что за молодёжь пошла... а одет вроде прилично...

Вот только нотаций мне сейчас не хватало. Молодёжь, блин. Нет, я конечно, помладше этого деда, но лет на десять-пятнадцать, не больше.

Хотя... винтики в измученной голове закрутились, и я снова вспомнил про свои «предсмертные» видения, а потом перевёл взгляд на руку. Так и есть. Это не моя рука. Гораздо моложе, да и вообще, даже форма и длина пальцев и ладони совсем другая.

Да уж... я, конечно, много фантастики разной за свою жизнь перечитал, но ещё в школе перестал надеяться стать одним из её героев. Может всё-таки глюки? Мне срочно нужно зеркало. И вода!

— Какой-то ты пришибленный чутка, — снова заговорил дедок, но уже с долей сочувствия, — может случилось чего?

Да, дед, случилось. Вот только правду рассказать я тебе не могу, если не хочу сразу же с поезда отъехать в психушку. Ладно. Может быть, я просто перечитал романов про попаданцев, и на самом деле всему есть разумное объяснение?

— Трудный период, — кое-как разжав пересохшее горло, выдавил я из себя.

И голос, конечно же, тоже на мой походил совсем мало.

Я продолжал разглядывать купе, надеясь найти хоть какие-то подсказки. За окном мелькал однообразный лесной пейзаж. А выхватывать газету на которой лежали пирожки, чтобы посмотреть дату, было бы слишком подозрительно и грубо.

Ага. Наконец я заметил то, что могло мне помочь. С моей стороны, под столом стоял коричневый кожаный портфель. Давненько таких не видел... выглядит как ещё одно доказательство тому, что я не в своём времени.

Одним взглядом продолжая наблюдать за попутчиком, я потянулся к портфелю и начал в нём копаться. Дед не возражал, значит это точно моё. Пошарив по отделам, я извлёк оттуда кошелёк с паспортом, последний говорил сам за себя своей до боли знакомой зеленой корочкой с серпом и молотом, ровно такая была у моих родителей когда я смог хоть что-то помнить. Открыв его, я уже почти не удивился. Александр Филатов. Тот самый, кого я видел в видениях. А значит, либо они всё ещё продолжаются, либо я и правда вселился в этого парня. Ну и дела. Но почему именно в него? И значит ли это, что я умер? А он тогда тоже? Но от чего? Неужели алкашкой траванулся? Слабенький же у него тогда организм... надо быть осторожней, если я собираюсь и дальше жить в его теле. Хотя «собираюсь» сильное слово. Как будто у меня есть выбор...

Чёрт. Мне срочно нужно попить. Даже самые простые мысли даются с трудом. Надо поскорее привести себя в порядок и всё проанализировать.

Я кое-как встал, едва не грохнувшись сразу на деда, который, глядя на это, испуганно отодвинулся дальше к окну.

— Ты бы лучше отдыхал, — он неодобрительно покачал головой, — покалечишься ещё.

— Всё хорошо, — я старался держаться, как можно уверенней и, почти не шатаясь, вышел в коридор.

Мне очень хотелось сразу же пойти к проводникам и попросить у них воды, но лучше сначала умоюсь.

Добравшись до туалета, я, к счастью, не обнаружил там очереди и, закрывшись, сразу же уставился в зеркало. Да уж. Крайне непривычно видеть в нём совершенно левую рожу, да ещё и изрядно помятую.

Но ладно. Есть и плюсы. Рожа молодая и вроде даже не страшная, жгучий брюнет с большими голубыми глазами. Этот Александр в общем-то даже вполне ничего, особенно после того как я его умыл и расчесал. Пока никак не могу начать думать о его теле, как о своём. Но, надеюсь, привыкну. Потому что даже туман в голове потихоньку начал рассеиваться, а эта галлюцинация нет.

Ладно. Теперь за водой. Хм... а было бы неплохо познакомиться с симпатичной проводницей. Раз уж я снова молод и красив.

Улыбнувшись своим мыслям, я быстро пересёк вагон, и хорошее предчувствие меня не обмануло. Хорошенькая молодая блондинка с аккуратно уложенными волосами, смеющимися глазами и очень тонкой талией, такой что можно обхватить двумя ладонями, с улыбкой налила мне холодной воды в стакан, который я выпил залпом, буквально ощущая, как ко мне возвращается жизнь.

Немного разговорив проводницу, я узнал, что её зовут Оля и как-то так расслабился, что едва не пропел ей песню Чижа, ту самую, дорожную, про проводницу Оленьку, но сдержался. Хотя я ещё не знал, какой сейчас год, но, сомневаюсь, что этот трек уже существует. Кстати...

— Оленька, а есть свежие газеты в продаже? — всё-таки не устоял я от желания ласково к ней обратиться.

Девушка смутилась и быстренько нырнула к себе в купе. Я уже и отвык от подобных реакций. В моих двадцатых таких стеснительных девиц почти и не встретишь уже.

— Да, конечно, сейчас, остались только вечерние «Известия», вчерашние. Брать будете?

— Конечно. Сколько с меня?

— Три копейки, как и везде, пятничный же выпуск. — она снова вышла ко мне уже с газетой.

Точно. Я начал припоминать, что и впрямь в определённые дни ежедневные газеты стоили дороже. Передовое советское государство с миллионов своих горячо любимых граждан в пятницу берёт на копейку больше, мелочь, но, как говорится, копейка рубль бережёт.

К счастью, в кошельке Филатова нашлось достаточно монет, чтобы я не беспокоился о мелких расходах. Так что быстро расплатившись, я ещё раз улыбнулся проводнице и вернулся к себе.

— Вижу, полегчало тебе, — встретил меня дедок очередной репликой.

Но болтать с ним я был совсем не настроен, поэтому только кивнул и раскрыл газету. Из которой сразу повеяло советским духом. Да... Ошибки быть не может. «Строим жизнь по Ленину» на первой странице и дальше в том же духе: «Великое идейное наследие», «Там, где стартует ракета», «Коммунистический субботник»...

Но нет. Мне не настолько скучно сейчас, чтобы это читать. Потом я, конечно, волей-неволей должен буду вникнуть в происходящие в мире события, но в эту секунду, самое важное — дата.

За размышлениями я и не заметил, как лесной пейзаж за окном постепенно сменился на пригородные домики. Только когда дед начал суетиться и готовиться к выходу, я осознал, что мы скоро остановимся на станции, хотя и не был ещё уверен, что это именно Калуга. Но Оленька развеяла мои сомнения. С улыбкой заглянув к нам в купе, она сообщила, что примерно через десять минут мы прибудем на вокзал, где поезд простоит полчаса, а значит времени у меня более чем достаточно, чтобы провести ревизию вещей, которые взял с собой Филатов. Ранее я уже нашёл в портфеле документы и кошелёк с деньгами, но теперь хотел быстренько рассмотреть всё остальное. Хотя и понимал, что вряд ли обнаружу что-то важное.

Как и ожидалось, Александр в основном сложил в портфель одни лишь предметы первой необходимости. Например, гребень, которым я сразу и причесался, пару платков, в один из которых он замотал зубную щётку и порошок для чистки зубов, я уже и забыл о его существовании! Да уж... а ведь когда-то и моя семья пользовалась таким. Я покрутил в руках круглую картонную коробочку с надписью «Мятный» и вздохнул. Боюсь представить, сколько ещё не самых удобных артефактов из прошлого мне предстоит вспомнить. Хотя зубная паста вроде уже существует, просто ещё не столь широко распространена. Ладно, разберусь.

О, а вот и следующий артефакт. Закрыв портфель, я встал и поднял сидение полки, под которым нашёл большой дорожный чемодан из коричневой кожи. Конечно же, без колёсиков! С одной лишь твёрдой маленькой ручкой. Да уж, Филатов, мог бы и догадаться взять походный рюкзак вместо чемодана, удобней же. Ну ладно, что поделать.

Время ещё оставалось, поэтому я раскрыл металлические защёлки и бегло осмотрел и его тоже. В основном, одежда, несколько книг... Ладно, сильно ворошить не буду пока. Ничего из этого мне сейчас не нужно.

Поезд, наконец, остановился, и, взяв в одну руку портфель, а в другую чемодан, я направился к выходу.

Спрыгнув на перрон, я помог деду-попутчику спуститься вслед за мной. Его чемодан оказался даже больше моего, но он всё равно до последнего пытался отказаться от помощи. Но в Калуге нас поджидал сюрприз. Капал лёгкий дождик, который, однако, успел намочить ступеньки вагона, и я всерьёз опасался, что щупленький дедок со своим огромным багажом попросту поскользнется и переломает все кости. Так что я, не слушая возражений, забрал у него ношу и проконтролировал спуск. То же самое пришлось сделать и для невысокой женщины идущей следом за ним.

— Подождите еще немного, Светлана Валерьевна. Позвольте мне быстро взглянуть на него, — приступая к осмотру трактора сказал я.

— Как вам будет угодно, — ответила женщина и вернулась в машину, я же приступил к осмотру.

Пока я изучал трактор, невольно вспомнилось чем закончилась моя прошлая попытка что-то починить. Я усмехнулся. Главное, в этот раз без смерти обойтись. А то куда меня в следующий раз закинет? К динозаврам?

Я не очень понимал что этот Кондрат не может починить в таком, на самом деле, примитивном тракторе как ДТ 20. У него же простейший одноцилиндровый двигатель да и остальные системы тоже очень простые.

Осмотрев двигатель со всех сторон я спросил Кондрата.

— Что с трактором, какая поломка?

— Не заводится, хоть ты тресни. Стартер крутит а хоть бы хрен, не заводится.

— Топливный насос проверяли?

— А как же, — ответил Кондрат, — все с ним нормально

Вот только сделал он это с какой-то задержкой что ли. Лучше я сам посмотрю что и как

Я вывернул контрольную пробку и посмотрел на уровень масла, ах ты старый сукин сын! Масла там было совершенно недостаточно.

— Кондрат Андреевич, — даже как-то ласково сказал я, — какой уровень масла должен быть в топливном насосе?

И видя что тот мнется с ноги на ногу и что-то бурчит себе под нос я ответил за него:

— Уровень масла должен совпадать с уровнем нижней кромки контрольного отверстия. Я этого не вижу.

— Ой, да в чём проблема, Сан Саныч, — послышался голос моего водителя, сейчас зальём, тут делов на пять минут.

— А ну стоять! — громко окликнул я его, — никто ничего заливать не будет пока я не скажу. Кондрат Андреевич, вы получается не проводили тех. обслуживание топливного насоса. Если бы вы его сделали, то уровень масла был бы в норме.

— Да я не должен вам ничего объяснять, — ответил он.

— Пока нет, — согласился я, и тут же добавил, — снимайте топливный насос.

— Что, прямо здесь, — Кондрат развел руками как бы показывая всю несуразность моих слов.

— Да, здесь. Раз уж вы не удосужились это сделать, когда отправляли трактор в поле, будете делать это здесь и сейчас.

Наверное он бы меня послал, но Светлана, очевидно услышала нашу перебранку и выйдя из машины подошла к нам. Под пристальным взглядом партийного начальства этот горе-механик решил дальше не спорить и приступил к делу.

Не один конечно, а вместе со мной. В результате примерно через час причина поломки была ясна.

Всего-то надо было промыть насос, правильно поставить его на место и долить масло.

Когда мы это сделали то трактор, под одобрительные крики колхозников завелся и принялся радовать окрестности характерными выстрелами из выхлопной трубы.

Да кого там принесло в столь поздний час?

Вооружившись толстой железной кочергой, я пробирался через непроглядную темноту к двери. Стук превратился в настойчивые попытки выломать и без того хлипкую защёлку.

— Кто там и что вам нужно? — желая угомонить ночного гостя выкрикнул я.

Шум затих, но этот кто-то всё ещё стоял за дверью.

— Мне ещё раз повторить? — мой требовательный голос раздался эхом по всей комнате.

— Это я! Николай! Открывай дверь, — ответил гость.

— Не знаю я таких! Что ты здесь забыл ночью? Случилось чего? — от резкого пробуждения мозг с трудом соображал.

Раздался еще один мощный удар в дверь, после чего мужчина за дверью закричал:

— Это мой дом! Да как ты посмел туда вломиться, а ну открывай! Даю тебе шанс сделать это по-хорошему!

Нащупав в темноте выключатель, я нажал на него, и комната озарилась светом.

— Твой дом? — удивился я, ведь как меня заверяли, этот дом заброшен. Да и что тут говорить, я сам своими глазами видел весь хаос.

— Мой! Конечно мой! Открывай, поговорим, — голос немного успокоился.

Я поднял защёлку вверх, и светловолосый мужчина средних лет зашёл внутрь, вот только сразу после этого он метнулся с разъяренными глазами в мою сторону. Ему хватило ровно одного мощного удара кочергой по коленке, чтобы рухнуть камнем на пол.

— Ты что творишь! — сделал ему замечание я, — кидаться на людей, даже не разобравшись во всём? Перед тобой, между прочим, председатель!

Я замахнулся кочергой, от чего мужчина со страхом прикрыл лицо руками. Бить его не хотел, только лишь слегка припугнуть, дабы утихомирить.

— Председатель? — глаза мужика округлились, — Прошу прощения, мне и правда стоило сначала разобраться во всём.

— Впредь ведите себя сдержанней! Так, для начала, меня зовут Александр Александрович! Приятно познакомиться, Николай. Как вас по батюшке? — Кочерга все еще грозно нависала над ним, — Я совсем недавно приехал, а дом мне выдали. Ты уж конечно извини за вторжение, но как меня уверяли, он пустует уже давно. Как это объяснишь?

Николай недовольно покосился в мою сторону и виновато опустил голову, словно не желая рассказывать о случившемся. Вот только выбора особо не было.

— Павлович я, но по имени как-то привычней. Летом считай в одних портках уехал отсюда, а потом золото я мыл на северах, сейчас чай не старое время, из колхоза уйти можно, паспорт есть, — он похлопал ладонью по карману видавших виды брюк, — деньги в руках водились бешеные.

— Что-то не очень ты похож на богача, — со скептицизмом заметил я.

Вид у него и правда был не презентабельный, замызганная куртка из брезента с потрепанными рукавами, из под неё выглядывал грязный свитер, старые брюки и донельзя грязные ботинки с веревками вместо шнурков.

— Да ты, председатель, не смотри на одежду, а дослушай. Я после нового года в Калугу приехал, а там на вокзале с бабой познакомился. Ну и завертелось, сам понимаешь. Крутились-мотались, кабаки, шмотки стерве этой рыжей покупал. Ну и денежки-то тю-тю. А как карман дно показал, так она меня и выперла.

— А с одеждой что? Ты как будто пешком с Калуги добирался. Утра подождать не мог?

— Да я бы дождался, конечно, дык её муж вернулся! Приехал с вахты под ночь прям, Представляешь? Я-то сильный, сам видишь, — я посмотрел на хлипкого мужика, но утвердительно кивнул, чтобы дослушать историю до конца, — Вот только он за топор сразу схватился, а мы с бабой и без того уже так ругались каждый день, что она даже останавливать его не стала! Как попёр на меня, дык пришлось в чём был из её квартиры сматываться, — он тяжело вздохнул, — и что-то мне так противно стало и от неё, и от города этого... что понятно стало, пора до дому до хаты. Ты извини, если что. Вернулся в свой дом, а дверь заперта, дык ещё и внутри кто-то поселился. Немного вспылил, — раскаялся Николай, — спасибо, что приглядел за домом, дальше я сам.

— Дальше ты сам? Извини, конечно, но этот дом выдали мне, — перспектива провести всю ночь на улице меня не радовала, да и к кому пойти я не знал.

— Но он мой! — намертво вцепился мужик.

Конфликт хотелось всё же решить мирным путём. Мы уселись за скрипучий стол, Коля осмотрелся и сказал:— А что мы на сухую сидим? Председатель, может давай того, накатим по маленькой?

— Это ты, Коля, перекати-поле, сегодня здесь, а завтра там. А на мне целый колхоз и две сотни его работников. Какая уж тут водка? Нет, если хочешь, то пожалуйста, но без меня.

— Одну минутку, — оживился мой нечаянный гость и выбежал за дверь.

Через минуту, если не меньше, он снова появился в доме держа в руке сумку, из которой на свет появилась хорошо мне знакомая бутылка столичной, два девяноста пять без стоимости посуды, если мне не изменяет память.

Коля поставил бутылку на стол и огляделся. Недовольно хмыкнув он снова убежал на улицу и вскоре нарисовался с трехлитровой банкой квашеной капусты.

— Вот, — довольно сказал он, — в погребе нашёл. Тёща бывшая делала. А она в этом деле мастер была, да.

Затем рядом с бутылкой появился граненый стакан, а Коля после того как залпом выпил грамм сто и грязными пальцами отправил в рот капусту, снова не удержался от воспоминаний о своей роковухе:

— Хороша баба, ничего тут не скажешь! С формами ухх! Всё при ней, Александр Александрович, — он ударил кулаком по столу, — но ведь пустила меня по ветру. Были денежки и нет их, а ведь хотел домой вернуться в начале января.

— Но вернулся весной, — с улыбкой заметил я, ожидая продолжения истории.

— Это да, но теперь то я дома. А дома и солома едома.

Он, конечно, прав. Дом принадлежит ему, несмотря на длительное отсутствие. Даже в этой ситуации есть плюс — как говорил Ильич, в деревне ещё много опустевших домов, а значит есть шанс найти вариант получше. С Николаем мы договорились перенести все жилищные вопросы на утро, а то за разговором время и без того быстро пролетело. Мужик со мной согласился, но у нас появилась новая проблема. Так получилось, что спальное место только одно. На полу спать не вариант — уж слишком сильно дуло из щелей, а кроме ещё одного одеяла мы ничего не нашли.

Я посмотрел на печь.

Нет, слишком мало места, да и не спят на таких. Это же не русская печь в конце концов. Мебели скудновато, ничего даже соорудить временного не сможем. Куда уложить ночного гостя я не знал.

— Эх, чёрт с ним! — махнул мужик рукой, — укутаюсь в одеяло, да посплю на стуле. Раньше частенько так засыпал, облокотившись о стол. Да и сколько там времени осталось до рассвета? Часа три, не больше.

Так и порешали.

Николай уселся за стол и используя вещи из комода соорудил подобие подушки. Я выключил свет и незаметно для него поставил кочергу возле своей кровати. Мало ли что в голову взбредёт.

В здании правления я нашёл только Андрея, того самого парня, который вчера ездил на разведку клуба с Аллой. Сама же секретарь уже ушла домой, как и бухгалтер. Жаль, я хотел поручить ей подготовить завтра с утра собрание всех занимающих руководящие посты в колхозе: агроном, секретари партийной и комсомольской организации, главный механик, главный ветеринар, начальник транспортного цеха, и прочие. Надо уже по настоящему делом заниматься. Но ладно, придётся отложить совещание, так что я сосредоточил своё внимание на Андрее.

— Здрасьте, товарищ председатель, а я вас как раз жду, — сразу начал он, — Алла передала мне список свободных домов и попросила вам их показать. Передала, что все эти дома — собственность колхоза, и на этот раз бывшие хозяева точно не объявятся. Ну и за Ильича извинилась. Сказала, что он вас к одному из соседних домов отвезти должен был, но перепутал, видимо.

Да, кажись парень крепко на Аллу запал, раз так старается угодить, бегая по её поручениям. Надеюсь она не очередная вертихвостка, которая просто пользуется его расположением. Впрочем, это не моё дело.

А про ошибку водителя так вообще думать не хотелось. В печёнках сидит уже.

— И ещё вот. Лариса Ивановна велела вам передать, — он взял со стола бухгалтера что-то завёрнутое в тряпичное кухонное полотенце и добавил, — она подумала, что небось голодный вы и пирожков из дома принесла. С картошечкой!

Ой блин. Стоило ему это сказать, как у меня сразу живот скрутило. Пока по колхозу носился, как-то голод и не беспокоил, не до того было, но теперь прям накрыло. Недолго думая, я достал один из пирожков и тут же его слопал. Тёплый ещё. Хорошо то как! Андрею тоже предложил, но он отказался.

— Поехали тогда, — улыбнулся я ему.

Он кивнул и перед тем как выйти проверил везде свет, а потом закрыл входную дверь и протянул мне ключи.

— Вот. Ключи тоже вам передать просили.

Точно. У меня голова так крепко забита более глобальными проблемами, что о таких мелочах, я даже и не вспомнил. Ключ нашёл своё место в кармане, рядом с моим неизменным спутником — блокнотом.

— Кстати, а чем ты вообще занимаешься в колхозе? — спросил я, когда мы забрались в козлика и тронулись.

Парень смутился.

— Да я только что, считай, из армии вернулся. Месяца не прошло. Ещё никуда и не назначили… Помогаю вот по мелочам Алле и Ларисе Ивановне. Ну и родителям конечно. Старенькие они уже, а я самый младший в семье. Два старших брата среди городских жён нашли, теперь приезжают хорошо, если раз в год. В деревне только сестра осталась с мужем, но у них своё хозяйство. Вот…

Он снова смутился и резко замолчал, словно понял, что выложил слишком много личной информации. Я решил его подбодрить, потому что на первый взгляд парнишка вроде неплохой.

— Хорошее дело. Родителей беречь надо.

Он расплылся в улыбке, а я продолжил:

— А где служил?

— В Туве, пограничником. Водителем на заставе был.

— О, так ты водить умеешь? — оживился я.

— Конечно, как иначе. И на вашем 69-м и на грузовиках.

Нет. Он точно дебил конченый. Не Андрей конечно. Ильич. А Андрея, похоже, мне наоборот свыше послали в нужный момент.

Я резко затормозил и вышел из машины. Всё потому что впереди, буквально в нескольких метрах от нас, я заметил своего горе-водителя. Он, как мартовский кот увивался за какой-то высокой женщиной в цветастом платьем с мелким рисунком.

— Александр Ильич, — громко окликнул я его.

Он обернулся, что-то шепнул женщине, шлёпнул её по попке, от чего она засмеялась и притворно ударила его в ответ, и только потом Овчинников соизволил подойти ко мне.

— Я смотрю, вы машину забрали, — улыбнулся он, — а я уж боялся, что возвращаться за ней придётся.

Не пойму он такой наглый или просто тупой? Пожалуй, всё вместе.

— Ты ничего не перепутал? С какой радости ты вообще решил, что можешь в деревню вернуться?

— Так это… вы чего? Я сразу понял, что вы там надолго застряли, а мне чего сидеть просто так? Я решил Наташку до дома проводить. Сами понимаете…

Он похабно ухмыльнулся и сделал попытку похлопать меня по плечу, я, конечно же, отстранился.

Нет. Он точно дебил.

— Слушай сюда, — жёстко начал я, — ты уже в первый день умудрился так отличиться, что дальше мы с тобой работать не будем. Тебе всего-то нужно было крутить баранку когда надо, но ты даже с этим не справился.

— Сан Саныч, ты чего? — он пытался говорить дружелюбно, но на его лице промелькнула злоба.

— Не перебивай. Во-первых, не «ты», а вы», а во-вторых, с завтрашнего дня пойдёшь слесарем к своим дружкам. Только учти, что в карты сутками играть не выйдет. Будешь балду пинать, мигом снова станешь водителем только не машины, а кобылы. С плугом.

Овчинников покраснел и сжал кулаки.

— Вот так, да? Приехал московский и думаешь можешь так разговаривать? Я между прочим тебе в отцы гожусь!

— Это не значит, что можно халатно относиться к своей работе. Лентяев и тунеядцев я у себя в колхозе не потерплю. Продолжишь в том же духе, вылетишь сначала из партии, а потом и с работы. Разговор окончен.

Я оставил его осмысливать услышанное и вернулся в машину, слыша позади себя возмущённое бормотание. Однако, к чести Ильича, он всё же не стал раздувать скандал ещё сильнее или лезть в драку. Надеюсь, новое назначение пойдёт ему на пользу. Хотя я уже понимал, что наладить здесь дисциплину станет той ещё задачкой.

— Андрей, — обратился я к парню, который наблюдал всю сцену из окна козлика, — поздравляю, теперь ты мой личный водитель.

Его глаза расширились от удивления, но рот расплылся в широченной улыбке.

— Серьёзно?! Нет, правда серьёзно?

Я кивнул, и он теперь уже не сдерживал восторженных эмоций. Я и не думал, что это назначение так его взбудоражит. Хотя он, наверное, был уверен, что его пошлют на полях спину гнуть. Тогда радость вполне оправдана.

— Обещаю, я вас не подведу! Спасибо, товарищ председатель! Во сколько мне завтра подъехать? А может мне уже сегодня отвезти машину в гараж?

Я тронулся, и начал отвечать на его вопросы. Пока мы обсуждали нюансы, времени как раз хватило, чтобы подъехать к первому из домов в моём списке.

— Ничего такой дом, ухоженный, — обратился к Андрею я, разглядывая небольшой, но уютный домик.

— Мне всегда в нём ставни резные нравились, — он указал пальцем на необычные узоры, — ручная работа, достойно уважения!

— Это снаружи он весь такой, а давай-ка посмотрим, что внутри творится. Крышу бы проверить, да пол. Если без серьёзных проблем, то я бы здесь и остался!

Стоило открыть дверь козлика, как Андрей поспешил меня остановить:

— Товарищ председатель, вы, конечно, извините, но это не тот дом. В списке указан соседний, а это, напротив.

Я машинально повернул голову в другую сторону и потерял дар речи. Тот самый дом, что возглавлял список, выглядел, мягко говоря, уставшим. Его сильно наклонило влево, но это ещё ладно. Самым проблематичным оказалось то, что дом с годами сильно так просел и выглядело это довольно безнадёжно.

— Нет, здесь придётся всё сносить и строить заново, а времени возиться ещё и с домом у меня нет, — захлопнул дверь я, — Какой там дом следующий?

Андрей изучил список и ответил:

— Немного вперед и налево, за колодец, — он жестикулируя объяснил куда ехать, — не переживайте, другие дома, если мне не изменяет память, получше будут.

Я поехал по указанной дороге.

— Кстати, а где жил предыдущий председатель? — спросил я.

— Так он в Ульяново жил, сюда только по работе приезжал.

Я кивнул и какое-то время мы ехали в тишине.

— Александр Александрович, — вновь окликнул меня Андрей, — Я надеюсь, что вы у нас задержитесь надолго. И хоть наши могут относиться с легким пренебрежением из-за вашего возраста, но в целом, люди здесь хорошие. В беде не бросят.

— Слыхал я уже, как из этой деревни люди сбегают. Думаешь я из таких? — на моём лице выступила ухмылка.

— Ещё чего! Ишь как Ильича на место поставили, я уж побоялся, что разнимать придётся. Правда он человек довольно злопамятный, да и на кулаки переходить не брезгует, так что советую с ним быть начеку, — предупредил меня мужик.

— Пусть только попробует! Я ему покажу, где раки зимуют. А насчёт возраста, я бы не относился так предвзято. У кого-то и к пятидесяти мозгов как у курицы! — вновь подумал о безответственном Ильиче я.

Мы подъехали к указанному дому и вышли из машины. Этот вариант выглядел куда более приемлемым, чем прошлый.

Я осмотрел небольшой дом из тёмных брёвен. С первого взгляда состояние удовлетворительное. Зашагав в сторону двери, я жестом руки подозвал Андрея, а затем поинтересовался:

— А кто здесь раньше жил, знаешь?

— Конечно знаю! — отозвался Андрей, — Семья одна, получили в наследство от бабки дом из другой деревни, вот и переехали туда.

— А чем наша деревня им не угодила? — в моих интересах продолжать собирать информацию о наболевших проблемах местных жителей.

— Думаю вы и сами уже понимаете. У семьи той ребенок есть, так вот они всё о школе мечтали. Боялись, что и их сынишка сопьётся в будущем. Пытались привить другие ценности. Вот собственно ради ребёнка и решились на переезд.

Вот оно как. Впрочем, наблюдая общую обстановку вокруг, я понимал что если и будет тут школа, то очень нескоро.

Но интересно, чем дети целыми днями занимаются и молодежь. Кроме того что родителям помогают. Обязательно займусь этим вопросом позже.

За домом я увидел ещё одну постройку. Издалека казалось, что это летняя кухня, но стоило подойти ближе, как меня одолели сомнения. После того, как дверь открылась, до меня дошло — это обыкновенный курятник, только построили его добротно.

Внутри располагались шесть гнёзд и насест из двух рядов. Конечно данный курятник весьма скромный, но на семью яиц бы вполне хватило.

Неподалёку от курятника, мы обнаружили деревянный душ. Не банька конечно, но сойдёт. Я открыл дверь и осмотрелся внутри.

Внутри ни света, ни нормальных окон, только лишь дыра в стене, прикрытая подобием занавески.

Ну, в первом доме душа вообще не было.

— Что ж, давай в дом зайдём, — обратился к Андрею я.

Он кивнул в ответ, но возможность зайти первому предоставил мне, видимо по статусу рассудил, с уважением.

Пол в коридоре хоть и скрипел, но не оказался гнилым. Хорошее начало.

За коридором меня ждала кухня. Несмотря на то, что бывшие владельцы дома переехали, забирать свои пожитки не стали.

— Господи помилуй, — перекрестился Андрей, — даже иконы оставили! Разве так можно?

Я посмотрел в уголок, который оказался оснащён специальной полкой под портреты святых.

Иконостас? Действительно странно, обычно их принято забирать с собой.

— Порядок в этом колхозе только сам Бог поможет навести, — перекрестился я.

Андрей уселся за стол и осмотрел комнату.

— Товарищ председатель, а ведь неплохо здесь! — он словно читал мои мысли.

Кухонька хоть и скромная, но внутри было всё необходимое. От посуды до умывальника с тазиком. Одна сторона печи, та что с поддувалом, выходила на кухню, а другая, как я уже догадался — в спальню. Чтоб теплее было.

Я прошёл в следующую комнату. Здесь конечно всё поскромнее. Первое, что бросилось мне в лицо, так это три застеленных односпальных кровати. На одной из них лежали несколько подушек, прикрытые белой накидушкой.

— Товарищ председатель, что-то случилось? Вы сам не свой, — как только мы сели в козлика завёл разговор Андрей.

А ведь верно, я даже слова не проронил, лишь жестом руки подозвал парня, и так мы и прошли в тишине до самой машины.

— Мне тут доложили, что на посевной беспредел происходит. Хочу своими глазами убедиться, — объяснил я.

Парень кивнул головой и завёл машину, но стоило нам выехать на пыльную дорогу, как я остановил его.

Нет. Так не пойдёт. Они ведь сразу машину заметят, да поймут кто приехал с проверкой. Если на полях действительно творится беспредел, то вся вина на бригадире. Как же он, зараза, мог такое допустить! Хотя кто знает, вдруг наши соседушки приврать решили? Относятся они ко мне с явным пренебрежением.

Андрей продолжал молча сидеть, в ожидании следующего поручения.

Как же поступить? Может не доезжать до самих полей, а пройтись пешком? Вот только по времени сильно затянется и не факт, что пойдёт все по плану.

Позади нас раздался шум приближающегося автомобиля, я посмотрел в зеркало козлика и увидел синий ГАЗ-52.

— Как время быстро пролетело, вот уже и обед, — заметил мой интерес Андрей, — кормить работников в поле едут.

В поле едут значит...

— Ну-ка тормозни их! — потребовал я, в голове появилась идея.

Мой помощник выбежал из козлика и, встав прямо в центре дороги, замахал руками, привлекая внимание водителя.

Я вышел следом из машины.

Если доеду с ними, то подозрений не вызову. Вряд ли кто-то будет присматриваться, кто же там ещё в кабине с водителем сидит. Сначала всем еду раздадут, потом те поедят, а там гляди и успею на людей посмотреть за работой.

Как только ГАЗ остановился, Андрей сразу же подбежал к водителю и представил меня на случай, если тот во время выборов в лицо не запомнил. Тогда всё-таки смеркалось уже.

Дверь кабины моментально открылась, мужчина выпрыгнул из салона, не желая разговаривать со мной из окна высокой машины.

— Добрый день, товарищ председатель! — поприветствовал меня мужчина в клетчатой рубашке.

— Добрый, добрый, — отозвался я, — На поля обед везёте?

— Конечно! Каждый день приезжаем в одно и тоже время, как положено, — взволнованно ответил он, стараясь показать, что выполняет свою работу как надо.

Из кабины автомобиля то и дело на меня посматривала молодая повариха, одетая в белый халат. Волосы женщины были аккуратно убраны назад и спрятаны за косынкой, как и полагается.

— Молодцы, — дружески похлопал я по плечу водителя, от чего тот радостно закивал головой, — У меня дело одно в полях, не могли бы подвезти?

— С удовольствием! В кабине есть место, товарищ председатель! Второго можем в кузов посадить, — посмотрел на Андрея он.

— Ты езжай назад, а я лучше отправлюсь с ними, — обратился к своему водителю я, — так хоть получится остаться незамеченным.

Так и порешали. Я открыл дверь автомобиля и залез внутрь. Молодая повариха теперь сидела посередине, между двумя мужчинами. Судя по её румянцу, моё появление сильно выбило девушку из колеи.

— Что на обед сегодня? — попытался разговорить девушку я.

— На первое борщ, а на второе картофельное пюре с подливкой, — ответила она, — Ещё компот из сухофруктов!

Я тут же пожалел, что задал этот вопрос, ведь живот возмущённо отозвался на столь аппетитные высказывания, от чего девушка улыбнулась и сказала:

— Вас тоже можем угостить!

— Нет, вы чего! Я не пропаду. Главное работников на поле накормите, чтобы всем хватило.

— Не волнуйтесь, товарищ председатель! У нас всегда остаётся еда, — попыталась вновь уговорить меня девушка.

Ох, чертовка! Разве тут откажешься, когда румяная милашка так хочет тебя угостить едой, да ещё и собственного приготовления?

— Уговорили! Но только если останется!

Вскоре мы подъехали к полям. Вся работа замерла. Трактора стояли без дела, а толпа работников уже скопилась у дороги, ожидая машину с обедом.

Перерыв на обед, всё как надо.

Водитель выпрыгнул из машины и направился к кузову. Повариха же смущенно посмотрела на меня и сказала:

— Я пойду, товарищ председатель. Как закончу с работой, обязательно принесу порцию и вам!

После этого женщина пододвинулась к рулю и вышла через водительскую дверь, оставив меня одного.

Выходить из машины я и не планировал, ведь выше шанс, что кто-то узнает меня. А так, толпе и дела нет до мужика в кабине, обед же раздают!

Водитель вытащил из кузова несколько бидонов с едой, затем занялся выгрузкой термосов.

Ничего необычного на полях я не заметил. Нужно немного подождать, вот как доедят, так и посмотрим кто и чем пойдёт заниматься.

Молодая повариха раздала людям еду, затем с грустным лицом подошла к машине и открыв дверь протянула мне тарелку:

— Товарищ...

— Тише, тише, — перебил девушку я, не хватало чтобы люди вокруг услышали.

Говоря это я ненароком уткнулся взглядом в вырез её халата. Пока мы сидели рядом, всё выглядело очень закрыто и прилично, но сейчас, когда я смотрел на неё сверху вниз, нельзя было не заметить чуть больше, чем она бы хотела показать.

— Товарищ председатель, — едва уловимым шёпотом исправилась девушка, — прощу прощения, но борщ закончился. Я принесла вам пюре, сейчас и за компотом отправлюсь! Приятного аппетита.

Я поблагодарил девушку и голодными глазами уставился в тарелку. Еда всё ещё была тёплой, а божественный запах просто сводил с ума. Уже много лет я видел лишь бледный картофель, на который жалко смотреть! Он и рядом не стоял с насыщенным жёлтым, что лежал прямо сейчас на тарелке. Отличался не только внешний вид блюда, но и вкус. Стоило мне попробовать пюре, как от яркости сливочного вкуса закрылись глаза.

Невероятно. Просто невероятно! Каждый день бы его ел!

Еще раз здравствуйте товарищи, — поприветствовал я всех собравшихся, — так как появились срочные вопросы, то я решил провести совещание уже сегодня, а не дожидаться завтрашней планерки. Алла, откройте пожалуйста окно, — попросил я нашего секретаря, видя, что Кондрат и другие руководители закурили.

Это в двадцать первом веке такое было немыслимо, курить в помещении, да еще и, считай, в кабинете председателя или директора. Здесь же это в порядке вещей. Нравы всё ещё очень простые, даже в гостях люди спокойно курили смотря телевизор, спокойно щёлкали себе семечки, сплевывая кожуру прямо на пол.

Я планировал потом эту практику прекратить, но для этого мне надо было как следует встать на ноги, чтобы запрет курить в помещениях был не прихотью самодура-неудачника, а распоряжение председателя, за которого люди порвут кого угодно.

Правда, до этого еще работать и работать.

Всего в правлении сейчас собралось чуть меньше десяти человек.

Товарищ Елин, в данный момент он, к сожалению, был для меня самым важным человеком, как-никак он не только заведующий молочной фермой, но еще и временный парторг моего колхоза. Старый парторг вот уже две недели лежал в больнице после операции, и сейчас мы ждали когда ему пришлют на замену нового. То что Елин совмещает эти две должности с одной стороны делало мою работу проще, а с другой труднее.

Еще с прошлой жизни я партийных работников всех сортов очень не любил. А как ещё к ним относиться, если КПСС была фактически единственной настоящей властью в стране, и в том что случилось во второй половине восьмидесятых — начале девяностых вина полностью на партии.

Так что раз он совмещает, то по идее у него меньше времени совать свой длинный нос в мои дела. В планирование и управление всем колхозом. Сидит на своей ферме, и пусть сидит.

А сложнее потому что хороший парторг это сейчас, всё-таки, большая сила. А Елин, очевидно, не такой, да и старый парторг тоже. Было бы по-другому, не довели бы колхоз до такого ублюдочного состояния

Помимо Елина, и Аллы, нашего секретаря и по совместительству комсорга, здесь также присутствовали: Кондрат Смирнов, наш главный механик. Агроном, товарищ Маслов, местный конюх товарищ Лопатин, видать заслуженный ветеран в галифе и старом кителе, на котором красовались ордена отечественной войны и боевого красного знамени, Товарищ Горбаков, заведующий овцекомплексом, под этим громким названием скрывались две ну очень уставшие кошары и главный ветеринар Тупин Владлен Викторинович, дал же Бог фамилию да и отчество тоже. И именно последние два из собравшихся здесь колхозных спецов меня и интересовали сейчас больше всего.

— Товарищи, — обратился я к ним, когда все, наконец расселись, — из района поступило распоряжение об увеличении плана на заготовку шерсти в этом году.

Услышав это товарищ Горбаков тихо, но отчётливо выругался.

— Сергей Михайлович, попрошу вас не выражаться, — тут же откликнулся я, — вы всё-таки в кабинете председателя а не у себя в кошарах. Да, ситуация сложная, но решения партии надо не материть, а выполнять.

— Прошу меня извинить, товарищ председатель.

— Хорошо. Скажите, какое у нас поголовье на текущий момент? Сколько баранов, сколько маток, валухов (кастрированных баранов на откорм прим. автора), ярок и ягнят?

— Полторы тысячи голов, взрослых овец, товарищ председатель. Двадцать один баран, триста маток и остальное пополам валухи и ярки. Ягнят почти триста голов.

— Хорошо, у нас же романовские овцы?

— Верно, товарищ председатель, у нас же не юг, каких-же еще тут держать, как не романовских?

— Так, стригут их дважды в год, и получается, что нам нужно еще порядка двухсот голов ярок, правильно?

— Да, товарищ председатель. Верно. Еще бы пяток баранов. Чтобы избежать близкородственного скрещивания.

— Спасибо за уточнение, товарищ Горбаков. Где у нас ближайшее племенное хозяйство?

—— В колхозе Красная Заря, товарищ председатель. Там у них большая племенная ферма. И мы, и другие колхозы соседних районов берём у них.

Теперь уже настала пора мне выругаться, правда не в голос, как Горбаков, а про себя, марку надо держать, всё-таки.

Иметь дел с этим надменным козлом Алексеевым, председателем Красной Зари мне совсем не хотелось. Но что поделать, других вариантов то всё равно нет.

— Хорошо, значит подготовьте документы и с утра отправляйте одного из ваших зоотехников в Красную Зарю. И готовьте кошары к приему нового поголовья. Кроме того, обязательно проведите собрание с чабанами, им надо твердо усвоить, что овцы для них сейчас, как собственные дети должны быть важны, — я сделал небольшую паузу и продолжил, — Да, и еще, понятно что сейчас рано об этом говорить, но памятуя о том как трактора к сезону подготовили, никак то есть, проведите ревизию всех машинок для стрижки, отремонтируйте всё что нужно и доложите мне. И весы все проверьте. Нам ни приписки, ни потери из-за такой малости не нужны.

— В общем... — Кудрявцева замялась.

— Вы всё равно уже пришли, — подбодрил я её своим самым дружелюбным тоном, — давайте, выкладывайте, что там с овцами?

Она с готовностью закивала, но всё равно ещё несколько секунд собиралась с мыслями, а потом начала свой сбивчивый рассказ:

— Понимаете... Владлен Викторинович очень строгий руководитель и не любит, когда ему перечат. Но любит иногда... ну... выпить, понимаете. И вот во время покупки овец он тоже не был... полностью трезв. Я попыталась намекнуть, что овцы, которых он принял нездоровы. Но... я не люблю ссор, знаете. Мне с ним ещё работать, поэтому не хочу, чтобы он знал, что это я... вам сказала. Но и промолчать тоже не могу. Это ведь нехорошо, что... ну... почти все новые овцы заражены копытной гнилью. А если на остальных перекинется? Это же ужас, что будет! Вот.

Твою мать. Первой реакций было срочно будить товарища Тупина, который, как оказалось, вполне соответствовал своей фамилии, и бежать на овцеферму. Но я дал себе минутку поразмыслить.

— А вы уверены, что это именно копытная гниль, а не что-то похуже?

Я не помнил наверняка, но кажется похожие симптомы были даже у ящура.

— Нет, нет. Я точно уверена, — поспешила успокоить меня Кудрявцева, — честно сказать... я ведь всего год, как сюда приехала, мужа нашла... простите, товарищ председатель, это к делу не относится. А в моём старом колхозе я уже сталкивалась с этой заразой. Ох мы тогда и намучались... рук тоже не хватало. Я теперь эту гниль ни с чем не перепутаю!

— Понятно. София Филимоновна, скажите пожалуйста, овцы ведь находятся на месячном карантине, как и положено? Вы их ещё не запустили к остальным?

— Да, да, конечно! — снова быстро-быстро закивала она, — с этим всё в порядке.

У меня аж отлегло. Значит ещё не поздно отделаться меньшими жертвами. Если бы новых овец запустили в общее стадо из двух тысяч голов, то я не представляю сколько ветеринаров понадобилось бы, чтобы справиться с эпидемией. Примерно в этом же направлении мыслила и Кудрявцева. Она продолжила:

— Но они же не вечно будут на карантине. А я вижу, что Владлен Викторинович не хочет... ничего слышать. Но, если зараза распространится... да, честно говоря, даже, чтобы этих овец вылечить, нам рук не хватит. Тяжело будет. Вот...

Да уж. Это ж как товарищ Тупин нажрался во время покупки, что проглядел копытную гниль? Овцы ведь хромают при этой заразе. Тьфу, блин. Представляю, как позабавились ветеринары колхоза Красная Заря при виде этого клоуна.

К слову, не верю я в случайность. Перед глазами снова возникла полная превосходства ухмылочка Алексеева. Наверняка, специально впарили нам больных овец. Вот только, хрен мы теперь это докажем. Мне ещё вчера накладные привезли работники овцекомплекса. Там все подписи стоят, как полагается, а то что один рукожопый ветеринар с зоотехником зенки залили, так это никого не интересует.

Однако, совсем не отреагировать я тоже не могу. Надо хоть в райком позвонить, сообщить, что в Красной Заре эпидемия. Впрочем, сначала стоит самому всё проверить. А то вдруг София что-то перепутала. Да и не хотелось верить, что ветеринар настолько безнадёжен. Тем более после моих вполне определённых угроз о том, что за этих овец он головой отвечает. Как они тогда без меня тут жили вообще? Хотя... тут животные в таком состоянии, что может и зря я удивляюсь.

— Скажите, а часто товарищ Тупин совершает такие просчёты? — поинтересовался я.

София задумалась.

— Да знаете... не сказать бы, что прям очень часто. Но бывает. Особенно когда, — она щёлкнула пальцем по горлу в красноречивом и знакомом всем жесте, — правда, таких серьёзных ошибок я и не припомню. Странно, что он уже трезвый не хочет этого замечать. Как будто думает, что проблема от этого исчезнет... простите, товарищ председатель, но можете не рассказывать ему откуда узнали?

Странно, что она его так боится. Запугал её чем-то, что ли? Хотя, может и не в этом дело. Видал я таких людей, которые просто до усрачки боятся кого-то задеть, кому-то не понравиться, что на них косо посмотрят даже. И готовы со всеми соглашаться и прогинаться под любого идиота, лишь бы всё тихо-мирно. Может и она из таких. Однако то, что она нашла в себе силы прийти ко мне с этими новостями — уже похвально.

— Не беспокойтесь, София Филимоновна, вы проявили сознательность и всё сделали совершенно правильно. Завтра утром приеду к кошарам разбираться, но вас упоминать не буду.

После моих слов она как-то даже просияла.

— Спасибо, товарищ председатель. Ну я пойду тогда. Спокойной ночи.

Мы попрощались, и, выскользнув за дверь, она тут же скрылась в темноте. Ну и я тоже окончательно решил не пороть горячку и лечь спать.

На утро, я рванул на овцеферму даже не заезжая в правление. Тупин уже был там. И вполне трезв. По нему и не скажешь, что сильно бухал. Может, всё-таки София преувеличила. Но, когда мы прошли к кошаре с новыми овцами, мне пришлось признать, что многие из них действительно больны.

— Товарищ Тупин, объяснитесь. Что с овцами? Почему часть из них хромают? Покажите мне копыта, — потребовал я.

— Да всё с ними нормально! Не беспокойтесь! — уверенно соврал он мне.

— Тогда вам тем более нечего скрывать. Выполняйте.

Стоит сказать, что он пытался держать лицо до конца. И действительно уверенно направился к овцам, а потом, заглянув одному из хромых животных под копыта, разыграл чудовищное удивление.

— Как же так, товарищ председатель! Я купил совершенно здоровых овец! Я всё проверял, поверьте!

Я тяжело вздохнул.

— Я предупреждал вас, товарищ Тупин...

Он перебил:

— Я правда проверял! Вы знаете, ведь инкубационный период у этой заразы от трёх до шести дней. Наверняка, в этом дело! В момент покупки симптомы ещё не проявились.

Я подошёл ближе к одной из овец, которую заприметил сразу. У несчастного животного уже начался некроз тканей и выше копыта тоже.

— Посмотрите сюда, — жёстко начал я, — это совсем не похоже на начальную стадию болезни.

Тупин не нашёлся с ответом, и я продолжил:

— Такую халатность и разбазаривание средств колхоза на подобные покупки, я вам спустить не могу. Боюсь, вам придётся попрощаться с партийным билетом. А, если не хотите потерять ещё и работу, то в срочном порядке принимайтесь за лечение бедных животных. Лекарства, надеюсь есть?

— Да, у нас есть запасы формалина и параформа, а вот рук маловато... товарищ, председатель, может не надо поднимать бучу? Всё решим.

Вот как. Сразу желание работать появилось. Только такое ну никак нельзя спускать на тормозах.

— Конечно решите. Но дела это не меняет. Сегодня вы раскаиваетесь, а завтра снова под синькой на работу пойдёте? — я дал ему понять, что знаю почему именно он так облажался.

— Зря вы так, товарищ председатель, — явно расстроился он, — я хороший специалист, а такие случайности у всех бывают.

— Хороший специалист хотя бы на следующий день заметил бы болезнь. Вы же решили спустить всё на тормозах или даже скрыть. Это недопустимо.

Тупин разочарованно отвернулся от меня в сторону овец и теперь угрюмо разглядывал их и молчал.

— Не забудьте провести ревизию лекарств на всякий случай. Если чего-то не хватает, то сразу ко мне. Овцы должны быть здоровы. Нам ещё план выполнять. Работайте.

Ветеринар всё также молчал.

— Вы меня слышали, товарищ Тупин? — спросил я.

— Слышал, — буркнул он себе под нос.

Ладно, хотя бы так.

Я вернулся в козлика и поехал в правление, где тут же созвонился со Светланой Ждановой. Сообщил ей, что в Красной Заре копытная гниль и предупредил, что отправлю официальный запрос на получение нового ветеринара. Я не питал иллюзий, что Тупин и его единственная помощница ветеринарный фельдшер Кудрявцева сумеют обеспечить надлежащий уход для почти двух сотен больных овец, а ведь ещё и другие животные есть, которые тоже нуждаются во внимании. Конечно, есть и другие работники овцекомплекса, но всё же.

Увы, Светлана меня не сильно обнадёжила, сразу предупредив, что хорошего специалиста найти будет трудно. Но тут не до жиру, пусть хоть какого-нибудь пришлют.

Далее я весь день занимался какими-то мелкими проблемами. То с Елиным пришлось снова общаться по поводу парт. билета Тупина, то с бухгалтером опять поднимали старые и новые документы, чтобы сверить планы. Так и день почти весь пролетел.

А к вечеру, Алла напомнила мне о репетиции юбилея. После чего привела меня на знакомое место. Неподалеку от разрушенного клуба, прямо на лавочках, уже сидела толпа артистов.

Что ж, посмотрим, что за номер каждый из них подготовил.

— Добрый вечер, товарищи артисты! — с улыбкой окинул я взглядом ожидающих меня людей.

— Здравствуйте, товарищ председатель! — отозвались они хором, словно уже отрепетировали и этот момент.

Среди ожидающих меня людей были как музыканты, так и обычные дети. Три женщины в одинаковых зелёных платьях с горошком кокетливо улыбнулись мне.

— Так, что у нас там по плану идёт? Кто первый выступает?

После моего вопроса Алла встала с места и открыла небольшой чемодан, что всё время носила с собой. Внутри оказался магнитофон со знакомым мне названием «Романтик», а рядом с ним лежал микрофон.

Москва, Министерство сельского хозяйства, девять часов вечера.

Товарищ Антоненко только собрался как следует выпить столичной и закусить красной икоркой (свояк, рыбный инспектор в Карелии с оказией передал родственнику чуть ли не килограмм изъятого у браконьеров продукта), как раздался телефонный звонок.

— Алло, — буркнул в трубку недовольный Антоненко, — кто говорит?

— Василий Дмитрич, извини что поздно звоню. Дело есть.

— Конечно, товарищ Кулагин, — тут же подобрался Антоненко. Я весь внимание.

— Василий Дмитрич, а подскачи-ка ты ко мне. Срочный вопрос надо провентилировать. Я тебе говорил, если помнишь.

— Это насчёт Калуги? — тут же сообразил Антоненко.

— Верно, — хохотнул Кулагин, — далеко пойдёшь Дмитрич. Нюх у тебя в правильном направлении работает. Машину я за тобой выслал.. Так что жду.

— Вася, что там? Кто звонил? — спросила Антоненко жена, дородная женщина в цветастом китайском халате и с рано поплывшим овалом лица. Василий Дмитрич тут же поморщился и вспомнил недавних комсомолок. Против них его спутница жизни ну совсем не смотрелась.

— Это по работе, Клава, — ответил он, — надо отъехать в министерство.

— Понятно, — только и вздохнула жена, — ты только там не задерживайся. Пожалуйста, — с тоской добавила она.

Клавдия Антоненко была умной женщиной. Она хорошо понимала, чем её муж занимается на таких вот внеурочных собраниях. Но, как и любая умная женщина, помалкивала. Дом полная чаша, дети обуты-одеты, а что до этих девок? Так хороший левак укрепляет брак.

— Подай мне пиджак и брюки, — попросил Антоненко, надевая белую рубашку и поправляя семейные трусы, — и галстук тоже. К Кулагину еду, — со значением добавил он.

Услышанное приободрило Клавдию. Если муж говорит про Кулагина, значит он и правда едет по работе, а не по бабам.

Через десять минут товарищ Антоненко полностью готовый вышел из своей квартиры, спустился с пятого этажа недавно сданного многоквартирного дома, вышел во двор и тут же сел в ведомственную Волгу.

А еще через полчаса он уже вошёл в до боли знакомые двери министерства сельского хозяйства. Поднялся на третий этаж, с одобрением посмотрел на стоящие горкой дефицитные японские кондиционеры, их начнут устанавливать к лету.

«Наконец-то этот дурдом имени лысого Никитки закончится, и здесь будет не так жарко и душно», — подумал он, — «Какой идиот додумался объявить кондиционеры буржуазным излишеством? Товарищ в калошах, не иначе».

— Можно, товарищ Кулагин? — вежливо спросил он, постучав, а затем и приоткрыв дверь очень важного начальника.

— Заходи Дмитрич, — услышал он глухой и по позднему времени поддатый голос, — что-то ты долго ехал.

— Прошу меня извинить, товарищ Кулагин, — тут же извинился Антоненко.

Это у него было свободное время. А хозяин кабинета — большой человек, такие всю жизнь на службе, понимать надо!

— Будет тебе Дмитрич, — услышал он в ответ, — ты небось выпить хотел по случаю выходного, а я тебя отвлёк. Ну так давай, не стесняйся.

Хозяин кабинета сделал поистине отеческий жест, и Антоненко заметил, что слева от Кулагина, на столе, уже всё готово. Запотевшая бутылка водки с двумя серебряными стопками и целая тарелка икры. Да не красной, как у Антоненко дома, а чёрной.

— Будем Дмитрич, — сказал начальник щедро разливая водку по стопкам.

— Ваше здоровье, товарищ Кулагин, — отозвался Антоненко, поднимая стопку и на выдохе опрокидывая её в себя.

Мужчины закусили дефицитной икоркой, и товарищ Кулагин, показывая, чтобы его поздний гость налил еще по одной, сказал:

— Тут по партийной линии пришел сигнал из Калуги по поводу этого Филатова. Ты давай Дмитрич, не стесняйся. Края видишь или как? — хлоп, и следующая стопка опустела, — Да, из Калуги пришёл сигнал. И мы должны всё как следует проверить. Проверить и по всей строгости, не взирая на личности и обстоятельства. Понял меня? — требовательно спросил Кулагин и показал жестом, чтобы Антоненко снова налил.

— Конечно, товарищ Кулагин, я всё понял, разберёмся, — подобострастно ответил Василий Дмитрич.

— Вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Кулагин и снова выпил.

Затем он достал из ящика своего стола бумаги и практически швырнул их собеседнику.

— Вот, прочитай, пока будешь ехать в эту Тьмутаракань.

— Да, конечно, товарищ Кулагин. Я всё сделаю.

— Вот хороший ты мужик Дмитрич. Понятливый. А давай-ка мы сейчас поедем с тобой в одно место. Тут товарищи дали наводку на один новенький катран. Там, говорят, такая игра идёт. И такие девочки! — Кулагин сально улыбнулся, и с его жирных губ на стол упало несколько икринок, — Настроишься на поездку, так сказать.

— Конечно, товарищ Кулагин, спасибо...

На утро всё ещё пьяный и разморенный Антоненко тихонько спал в служебной Волге которая везла его в Калугу...

— Доброе утро, товарищи, — поприветствовал я вошедших в правление.

Я никак не ожидал увидеть самую настоящую делегацию. Помимо уже знакомых мне секретаря нашего райкома Ждановой и товарища Громова из районного управления сельского хозяйства тут были и какой-то дородный мужик, с видавшим виды кожаным портфелем, и наш парторг Елин, и почему-то участковый.

Тот зашёл последним и сейчас что-то тихо говорил Светлане Валерьевне. Та, периодически посматривала на меня удивленными глазами.

«Что-то не нравится мне это», — подумал я. «Уж слишком пёстрая компания подобралась. Ладно Жданова с Елиным и Громовым, их появление еще как-то можно объяснить. Секретарь райкома с товарищем из управления сельского хозяйства приехал в колхоз, мало ли с какой целью. Партия как-никак — это главный орган управления союзом. И логично, что с ними наш парторг. Но участковый-то что тут делает? Да и этот дородный еще. И почему мне его не представили?

Наконец участковый закончил свой разговор со Светланой, и секретарь райкома обратилась ко мне, притом не здороваясь, а сразу перейдя к делу.

— Тут на вас жалобы по партийной линии поступают, товарищ Филатов. И их столько, что мы с товарищем Антоненко, — она показала на мужика с портфелем, — не могли не отреагировать.

— Проходите, товарищи, садитесь, — предложил я, — может быть чаю? Погода со вчерашней ночи отвратительная, наверняка вы из района несколько часов ехали по нашим ямам да колдобинам.

Я выразительно посмотрел на ноги вошедших, грязи на их сапогах и ботинках налипло столько, что теперь Аллочке придётся внепланово убираться.

— Давайте обойдёмся без этого, товарищ Филатов, — вместо Ждановой мне ответил Антоненко, — мы сюда не чаи гонять приехали, а разбираться с поступившими на вас жалобами. Непорядок, товарищ председатель. Вы в «Новом пути» даже десяти дней не отработали, а уже столько сигналов.

Он по-хозяйски подвинул к себе один из стульев, сел, достал из своего портфеля целую стопку листов, нацепил на нос очки и буквально забубнил:

— Вот например жалоба товарища Овчинникова. Вы его самовольно перевели из водителей в слесари. А товарищ Овчинников, между тем, кандидат в члены партии и награжден почетными грамотами именно за его работу водителем. Еще у нас есть жалоба товарища Смирнова, члена партии с тысяча девятьсот сорок пятого года. Товарищ Смирнов — член правления колхоза, а вы его сняли с должности главного механика и тоже перевели простым слесарем.

— Это всё, товарищ Антоненко? — холодно спросил я.

Было в этом типе что-то такое, что заставляло остальных напрягаться. Жданова его явно сторонилась и даже опасалась. Как будто он был сильно выше её по должности. Кто ты такой, товарищ Антоненко?

— Если бы, дорогой Александр Александрович, — с ложным участием произнёс Антоненко, — если бы. Вот здесь у меня уже коллективная жалоба работников механического цеха вашего колхоза. Вы намеренно вывели из строя один из колхозных грузовиков и два трактора. Если первые два случая еще можно списать на неопытность, то это уже попахивает саботажем. Светлана Валерьевна, — обратился он к секретарю райкома, — хорошо что товарищ участковый тут, по-хорошему еще и сотрудников ОБХСС надо привлечь к этому делу.

— Разберемся, товарищ Антоненко, — кивнула Светлана.

Вот суки, по-другому не скажешь. Ильич с Кондратом, два брата-акробата, это они на меня пытаются навесить вину за два неработающих трактора и один газик, вроде как я сломал, когда их детали для починки использовал. Ну твари! Ленивые и мстительные твари, сидели себе в своем теплом и уютном болоте и в ус не дули. А как я их работать заставил, да еще и носом ткнул в их собственную некомпетентность, так сразу побежали Елину жаловаться.

А тот только и рад, я ему сразу поперек горла встал.

— И это еще не всё, товарищи, — между тем с прокурорским тоном продолжал Антоненко, — последний сигнал поступивший из колхоза Новый путь вообще выходит за всякие рамки.

— Какой-же, товарищ Антоненко?

— Вот этот, товарищ Филатов, вот этот, — поверх жалоб Кондрата и Ильича легла еще одна бумага, исписанная неровным почерком.

— Парторг колхоза Новый путь, товарищ Елин, обвиняет вас в махровом самоуправстве и экономическом волюнтаризме.

— Что вы имеете в виду, товарищ?

— А вы почитайте, товарищ председатель. Тут всё написано, — ответил он и передал мне бумагу.

Ай да Елин! Ай да молодец, ничего не скажешь. Не понравилась ему моя инициатива по предоставлению колхозникам выходных, и он своё недовольство облёк в классический образец коммунистического новояза. Тут и пренебрежение решениями партии, и безрассудное самоуправство, граничащее с самодурством, и уже упомянутый экономический волюнтаризм. Даже то, как лысого Никиту снимали, припомнил. Хрущева же тоже турнули с поста первого секретаря с очень похожими обвинениями.

Прочитав бумагу я вернул её Антоненко, и тот продолжил свою обвинительную речь:

— Скажите, товарищ председатель, чем вы руководствовались когда предложили вынести на общее собрание всех членов колхоза такое популистское решение? Вы член партии, товарищ Филатов, но видимо забыли, что такое партийная дисциплина и сознательность.

— Вот не надо сейчас заниматься голословными обвинениями, товарищ Антоненко! Про здоровую инициативу на селе, которая должна идти от членов партии, еще товарищ Ленин говорил. Не мне вам это напоминать. Кроме того, бумага товарища Елина однобоко освещает предложение которое я вынесу на голосование на общем собрании колхоза Новый Путь. Моё предложение — это поощрение, которое возможно только при стопроцентном выполнении и перевыполнении заданий партии и правительства. Только так! И никак иначе. Я наоборот считаю, что это обращение к сознательности членов партии, комсомольцев и остальных членов нашего колхоза. Поощрение к повышению производительности труда колхозников. Вот что такое моё предложение! А не то, о чём написано здесь.

Что до жалоб товарищей Смирнова и Овчинникова, так хочу напомнить, что и на кандидатах в члены партии, и на членах партии лежат повышенные обязательства. Они для остальных должны быть примером как в труде, так и в личной жизни. Или вы не согласны со мной, товарищ Антоненко?

Тому оставалось только согласиться. Да и какой у него выбор, когда об этом на каждом партсобрании твердят.

— Вот, совершенно верно! А теперь давайте обратимся к объективным фактам. Не будем переходить на личности, а посмотрим правде в лицо. Товарищ Смирнов не справлялся с возложенными на него обязанностями. Подготовка тракторного парка к посевной кампании тысяча девятьсот семидесятого года была провалена полностью. А это, товарищи, хочу вам напомнить, важнейший год. На основании его результатов будут составляться планы на следующую, девятую пятилетку. Товарищ Антоненко, дайте мне пожалуйста жалобы товарища Смирнова.

Сказать по правде, я и сам не ожидал, что начну шпарить как по написанному, бить врага его же оружием, так сказать. И мои «гости» к этому тоже явно не были готовы. Ошарашенный Антоненко (да кто же он, блин, такой?), передал мне жалобы Кондрата. Прочитав их, я продолжил:

— Ну вот видите, товарищ Смирнов намеренно исказил факты. В его жалобе нет ни слова о том, что когда общее собрание колхоза избрало меня председателем в рабочем состоянии были всего три трактора, один из которых и вовсе не предназначен для посевной, да ещё и сломался посреди поля. И то, что он вернулся в строй при моём непосредственном участии здесь тоже не указано. Но это так, лирика. А главное, благодаря моему «самоуправству и саботажу», как вы выразились, сейчас на полях семь тракторов ДТ-54 из имеющихся в колхозе девяти.

Семь тракторов на полях, семь! Хочу заметить, что в прошлом году колхоз трудился на пяти. Вдумайтесь, половина из имеющихся машин простаивала втуне, вместо того чтобы работать над заданиями партии и правительства. О каком выполнении плана можно говорить в такой ситуации? А виноваты в ней, в первую очередь, предыдущий парторг, председатель и лично товарищ Смирнов.

Я обвёл присутствующих выразительным взглядом, но никто и не думал перебивать.

— И если с двух первых товарищей сейчас не спросишь, то последний должен отвечать за свою работу по всей строгости. Или я не прав, товарищи?

Моя «расстрельная команда» кивнула практически синхронно, даже Елин как будто попал под гипноз моего размеренного голоса. Решив что надо ковать железо не отходя от кассы, я продолжил:

— А оставшиеся два трактора, товарищи, как и грузовой автомобиль ГАЗ-63 сейчас в нерабочем состоянии, потому что я использовал часть деталей от них для ремонта остальных. И она, эта неработающая техника, тоже вернется в работу как только колхоз получит уже заказанные нами запасные части. Так-что, товарищи, это мне впору писать жалобы как в партийные органы так и в ОБХСС. И именно насчёт саботажа на рабочем месте.

Что до товарища Овчинникова, так с ним тоже всё предельно просто. Если Смирнова я перевел в слесаря за его некомпетентность, то Овчинникова за отсутствие всякой дисциплины и за то, какой он пример подаёт молодым колхозникам. Извините за подробности, товарищи, но если вместо того чтобы работать, Овчинников прохода не давал колхозницам и пренебрегал всякой субординацией, как еще мне было реагировать?

И хочу заметить, товарищи. И Овчинникова, и Смирнова я именно что перевёл на другую работу. Дисциплинарных взысканий по линии партии я в отношении этих товарищей пока что не предлагаю. Надеюсь на их партийную сознательность.

Пока я сооружал эту речь, больше достойную партийной трибуны в столице, а не калужской глуши, мне пришла в голову одна мысль. А ведь про то, что я требую исключить из партии Тупина пока и слова не сказали. Видать Елин не настолько оборзел, чтобы еще и это использовать против меня. Что ж, сейчас самое время, контрольный в голову, так сказать.

— И товарищи, раз вы здесь, хочу вам сообщить что я требую исключения из партии главного ветеринара нашего колхоза, Тупина Владлена Викториновича. Он своими безответственными действиями поставил под угрозу работу всего овцекомплекса колхоза «Новый путь». Колхоз и так на грани невыполнения плана по поставке шерсти государству, так теперь еще нам придётся тратить силы на лечение только что полученных овец от копытной гнили. И, товарищ Жданова, колхоз ждёт от вас помощи по линии партии. Нам критически нужен еще один ветеринар. Я вам докладывал. Есть ли новости по этому вопросу?

— Да, товарищ Филатов, — начала Светлана, но потом как будто осеклась и взглянула на участкового, — но сначала давайте разберемся еще с одним вопросом. Товарищ старший лейтенант, прошу вас.

Огурцов до этого этого спокойно сидевший рядом со Ждановой встал и, прочистив горло, заговорил как будто ни к кому не обращаясь:

— Товарищи, мне поступило заявление от Николая Павловича Сидорова, жителя деревни Александровка, центральной усадьбы колхоза Новый Путь. Согласно этому заявлению. Вчера вечером автомобиль ГАЗ-69, управляемый водителем Андреем Ивановичем Никитиным с пассажиром Александром Александровичем Филатовым, председателем колхоза «Новый путь», совершил наезд на товарища Сидорова. После чего упомянутые товарищи ограбили пострадавшего и присвоили фамильное золото, принадлежащее последнему.

Услышав это обвинение, я буквально выпал в осадок. А вот Елин и Антоненко наоборот воспряли и теперь стали похожи на гончих псов, которые только что потеряли след, но теперь снова почуяли запах добычи.

После моей отповеди большому товарищу из Москвы оба сидели как в воду опущенные, а теперь вскинулись и злобно, и, пожалуй даже радостно, смотрели на меня. В их взглядах ясно читалась мысль: «а теперь что скажешь, сосунок?»

Ладно, Колька, ты сам напросился!

— Дайте мне минутку, товарищи, — сказал я, подошёл к сейфу правления и, подобрав из связки нужный ключ, открыл его.

Через несколько секунд у меня в руках оказался грязный мешочек, из которого я под взглядами всех собравшихся, молча высыпал на стол «награбленное».

Обручальные кольца, зубные коронки, золотые часы и даже один перстень с ССовскими рунами и свастикой.

— Вы меня простите, товарищ старший лейтенант, но у меня большие сомнения что в семье товарища Сидорова фамильным золотом являются зубные коронки и это, — я взял немецкий перстень и передал его Ждановой.

— Как это понимать, товарищ Филатов? — ошарашенно спросила она.

— Очень просто, вчера Сидоров действительно попал под колеса моего служебного газика. Он бежал по обочине, и Андрей его не заметил, объезжая ямы. Вы сами знаете, что дороги в нашем районе так можно назвать весьма условно. Да и дело было ночью под проливным дождём. Так что это случилось, да. Но мы его не грабили. Сидоров нашел это золото недалеко от колхоза. Война кончилась всего двадцать пять лет назад, и наши леса до сих пор хранят память о ней.

— Товарищ старший лейтенант, — начала Жданова после долгой многозначительной паузы, — а ведь этот Сидоров — преступник. Он не только хотел присвоить свою находку, но еще и оклеветал товарища Филатова. Дача ложных показаний, так по-моему это называется?

— Разберемся, товарищ секретарь райкома партии, — пообещал Огурцов.

— Разберитесь, товарищ участковый, разберитесь. — кивнул я, — если вам нужны мои показания, или показания моего водителя, то мы в полном вашем распоряжении.

— Конечно, товарищ председатель, конечно.

— Хорошо, если мы с этим закончили, то вернемся к более важным делам. Например, что там с новым ветеринаром? — сменил я тему, — или у вас, товарищи, остались еще ко мне вопросы?

Вопросов больше не последовало, мои доводы показались всем более чем убедительными, и Светлана мне ответила:

— Есть одна кандидатура для вас, товарищ председатель. Мария Никаноровна Лукина, уроженка нашего районного центра. Молодой специалист, в прошлом году закончила институт. Опыта у неё, конечно, считайте и нет, да и с руководством по месту распределения она не сработалась. Но других ветеринаров мы вам так срочно не найдём.

Вот как, практически словами Иосиф Виссарионовича. Но ладно, что есть, то есть.

Вскоре ответственные товарищи засобирались восвояси, Огурцову надо было возвращаться и трясти Сидорова, остальных ждал район.

Я же, пользуясь случаем, задержал нашего секретаря райкома с товарищем Громовым и передал им заявку на дополнительные корма. Хорошо что Горбаков по моему требованию составил две бумаги, в одной запросил прям самый минимум, а во второй мы развернулись вовсю.

Вот последнюю я и пустил в дело. Гости после моей отповеди находились в настоящей прострации и проглотили нашу наглость. Ну и хорошо. А то это сейчас они податливые, что там дальше будет непонятно.

Жданова сказала, что завтра она снова поедет по колхозам и привезет нам нового ветеринара. То что у этой Лукиной опыта нет, меня, конечно, смущало, но что делать. В отсутствии гербовой бумаги — придётся писать на туалетной.

Ульяново, Калужская область. Весна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, последние выходные перед гос. экзаменами в Московской Ветеринарной Академии.

— Машенька, что случилось? — спросила Антонина Лукина свою дочь.

Она впервые видела Машу в таком состоянии. Было видно, что девушка долго плакала, её зелёные глаза покраснели, а руки дрожали.

— Мама, — дрожащим голосом ответила девушка, — он, он...

Вскоре Антонина выяснила, что председатель государственной комиссии прямым текстом заявил её дочери, что именно та должна сделать, чтобы получить высший балл, а за ним и хорошее распределение.

К чести дочери, она послала этого старого лысого козла по известному адресу. Правда потом девушка пришла в ужас от своего поступка, и, вместо подготовки, приехала домой искать поддержки у матери.

— Ничего, ничего доченька, — утешала Антонина дочь за вечерним чаем, — ты молодец. Пусть будет так как будет. А что до работы, так она везде одинаковая. Ты у меня умница, справишься.

Успокоившись Маша уехала в Москву. Где получила тройку.

В итоге она получила направление на работу в Брянскую область, в один из отстающих совхозов.

Сначала всё шло нормально, а потом на молодую и красивую женщину положил глаз тамошний директор, женатый мужчина в возрасте. И непристойное предложение повторилось.

Маша снова решила не поступаться принципами и буквально сбежала из совхоза на первой же попутке.

Не помня себя, девушка добралась до дома, а потом, отревев своё, пошла в местный райком...

— Вот, товарищ председатель, познакомьтесь, — представила Жданова свою спутницу, — ваш новый ветеринар. Лукина Мария Никаноровна. Мария Никаноровна, это Александр Александрович Филатов.

— Приятно познакомиться, товарищ председатель, — буквально пропела девушка.

Я же стоял как дурак и не знал что сказать. Её зеленые бездонные глаза были такими, что в них можно было утонуть.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы высвободиться от чар нашего нового ветеринара. Мария оказалась неожиданно красивой девушкой. Такую ну никак не ожидаешь увидеть в калужской глуши, скорее замужем за каким-нибудь крупным чиновником или ещё каким перспективным и уважаемым мужчиной. Всё при ней. Ладная стройная фигурка с буквально осиной талией. И личико с аккуратным носиком, чувственными губами и умными глазищами чуть ли не на половину лица.

В общем, редкая красотка, да ещё и сто процентов натуральная, что в моих двадцатых годах стало уже редкостью. В погоне за модой, женщины двадцать первого века часто не замечали, как переходят все разумные границы, пополняя армию надутых кукол из всяких инстаграмов и тиктоков.

Здесь же, в семидесятых, конечно, не все девушки — отборные красотки, но берут своей свежестью при отсутствии килограмма штукатурки на лицах. Вот взять хотя бы Аллочку. Она ведь тоже весьма милая и обаятельная девушка. Да и среди других колхозниц встречались очень даже симпатичные, например, те танцовщицы, которые будут зажигать на юбилее с дядей Митей. Или молодая повариха.

Как-то честнее всё здесь, что ли.

Впрочем, я сумел быстро перестроиться со всех этих размышлений на рабочий лад. Мария, конечно, очень хороша собой. Но в первую очередь сейчас важно то, что она ветеринар, которых нам так не хватает. Так что, надеюсь, она хотя бы на четверть столь же отличный специалист, насколько прекрасно выглядит.

Однако, после отъезда Ждановой, я не удержался и лично устроил Лукиной самую подробную экскурсию по всей нашей животноводческой ферме. Правда, особо приятной эту прогулку назвать не получилось бы назвать при всём желании.

Я то и дело наблюдал ужас в глазах Марии, каждый раз, когда она видела состояние местных животных. Я прям вспомнил себя в первые дни. Знала бы она, что это их состояние уже после того, как мы начали их лучше кормить. Да и лошади сейчас стали чуть больше отдыхать. Их присутствия на полях требовалось всё меньше.

Ну и вообще, посевная пока была самым позитивным достижением нашего колхоза. После того как в строй вернулась большая часть тракторов, мы шли даже с опережением графика.

Да и с дисциплиной стало получше. Наших полевых алкашей уже давно вернули в строй, и агроном, после той моей лёгкой взбучки, теперь активно за ними приглядывал, да и сами они не особо стремились обратно в каталажку.

Однако, вернёмся к нашим баранам и овцам. Проблема с ними была решена едва ли на половину. Поэтому, я приберёг визит в кошары напоследок. Такая себе тухлая вишенка на тортик.

Признаюсь, я ожидал, что Мария испугается такого объёма работ, но, кажется, я её недооценил. Увидев, как зашиваются работники овцекомплекса, она попросила час на подготовку, а затем сразу же вышла на работу.

Ещё одного нормального свободного дома для неё мы не нашли. Поэтому Лариса Ивановна согласилась временно её к себе подселить. Собственно, час Марии понадобился на то, чтобы вернуться в деревню, попить воды и переодеться. Хотя я и сказал ей, что она может приступить с завтрашнего дня. Но, девушка упёрлась и решила не терять время. Что ж, так даже лучше. Не знаю пока, что насчёт её профессиональных качеств, но, как минимум, она не ленивая. Уже хорошо.

Увы, в ближайшие дни мне больше почти не удавалось пересечься с Лукиной. Конечно, я пару раз посещал кошары, чтобы убедиться, что с эпидемией успешно борются, но в основном занимался другими делами.

Например, я, наконец, по-настоящему познакомился с ещё одним не последним в колхозе человеком, начальником ревизионной комиссии Черновым Емельяном Петровичем.

Судя по документам, которые я нарыл в правлении, в нашем Новом Пути ещё три года назад планировали теплицы отстроить, даже стройматериалы выделили. Но так почему-то всё и заглохло. Вот я и выцепил завхоза, чтобы вместе с ним оценить состояние вверенных нашему колхозу богатств.

Да и вообще давно пора было осмотреть склады и ангары, просто времени никак не хватало.

Емельян Петрович оказался крепким мужичком лет пятидесяти пяти. Таким прям живчиком. Даже чересчур активным. От подобных людей быстро начинает голова болеть, потому что они как будто вообще не умеют затыкаться.

Но в данном случае, это было даже полезно. Потому что пока мы всё осматривали, он активно объяснял где что лежит, когда оно в последний раз использовалось, и когда мы всё это получили.

Впрочем, особых ценностей здесь не водилось. В основном всякие мелочи типа краски, бочек и прочих ящиков для хранения всего, древние сеялки, дранка и даже битый шифер.

Что до материалов для теплиц, то всё оказалось на месте, хотя уже и несколько потрёпанное временем. Например, каркасы кое-где покрылись ржавчиной. Часть стёкол побилась, но в целом из этого ещё вполне реально что-то соорудить. И системы отопления, насколько я мог судить, ещё в рабочем состоянии.

Меня это прям очень сильно воодушевило. Надеюсь, что мы успеем за лето их отстроить. Я бы уже и прямо после посевной взялся за них всерьёз. Надо хорошенько всё распланировать, и тогда к осени у колхоза будет очень приятное подспорье.

Несмотря на попытки скрыть правду от участкового, Николай Сидоров всё же оказался разоблачён. К его сожалению, обмануть Аркадия Васильевича Огурцова оказалось намного сложнее, чем лгать гражданским, поэтому спустя несколько часов жёсткого допроса, он раскололся.

Как удалось выяснить, драгоценности Сидорова действительно не имели ничего общего с его фамильными богатствами, и всё содержимое мешочка оказалось золотом, которое он раздобыл в лесу наткнувшись на разбитую немецкую легковушку с истлевшими трупами.

Более того, он и сам прекрасно понимал, что совершил страшное преступление, именно поэтому решил бежать из деревни вместе с награбленным. Его не смутили ни ночь, ни плохая погода, скорее он видел в этом даже плюс, ведь так выше шанс уйти никем незамеченным. Но на его беду, в дело вмешалась коварная случайность в виде козлика председателя.

Далее показания мужчины несколько раз менялись. Сначала он говорил, что планировал переплавить золото, затем прозвучали слова о желании продать добычу как можно быстрее. Когда Огурцов надавил ещё сильнее, то оказалось, что Сидоров даже знал кому именно можно продать, но отказывался называть имена, боясь мести с их стороны.

Незаконный оборот драгоценных металлов и распространение заведомо ложных, позорящих другое лицо сведений. Николай и сам понимал, что за такие серьёзные преступления срок ему светит не маленький, вот только Огурцов грозно навис над ним и тут же растоптал всю надежду простой фразой; «Дело на смертную казнь тянет…».

В голове преступника сразу же всё перевернулось. Он нервно схватился за голову и затрясся. Пользуясь подходящим моментом, участковый предложил ещё один вариант — это сделка со следствием. Если Сидоров согласится выдать имена соучастников, то Огурцов обещал умолчать о клевете, оставив таким образом лишь одно преступление из двух, что повышало шанс на тюремное заключение. Недолго думая, преступник ухватится за эту возможность как за спасательный круг, рассказав ему всё, что знал о людях и их местонахождении.

В результате, Николай Сидоров естественно отъехал в места не столь отдалённые.

Двадцать второго апреля, в деревне царило непривычное оживление. На улице перед правлением выстроились в ряд несколько грузовиков, украшенных транспарантами с коммунистическими лозунгами, флагами и, конечно же, портретами Ленина. Колхозники, которых собирались повезти на демонстрацию в районный центр, тоже старались не отставать и нарядились в свои лучшие костюмы и платья.

В целом, настроение у людей было приподнятое, не каждый день вместо работы, удаётся побывать где-то ещё кроме родного колхоза. Пусть даже и по партийной обязаловке.

Хотя я и слышал, как некоторые люди сетовали на тему, что вот Красная Заря, как передовики едут в Калугу, а мы, дескать, всего лишь в Ульяново.

Честно говоря, мне и самому стало несколько неприятно от этих мыслей. Но тут уж ничего не поделаешь. Чтобы вывести этот колхоз на новый уровень, нужно гораздо больше времени, чем какие-то десять дней, что я здесь председательствую.

В общем, простите товарищи, но как работали все эти годы, то и заслужили.

Впрочем, Ульяново сегодня тоже кипело жизнью. На демонстрацию собралось ну очень много людей, и, конечно же, гвоздём программы стала сцена на площади, где в том числе подводили итоги тому, чего добились советские люди за все годы существования союза и не только. К юбилею явно старались приурочить и новые достижения.

Например, и мне довелось поучаствовать на этом празднике жизни, благодаря случаю с Колькой Сидоровым. Обычно неповоротливый советский аппарат, в этом случае сработал очень быстро. Я даже удивился, когда день назад мне позвонила Жданова и предупредила, что нам с Андреем вручат благодарственные грамоты за содействие следствию. Видать в милиции решили к большой дате себе еще одно раскрытие оформить.

Так что пришлось выйти на сцену и выразить признательность. Хотя, конечно, лучше б денег дали или финансированию колхозу подняли. Но тут мечтать не вредно.

А вот Андрей совершенно искренне радовался такому признанию и с удовольствием примерял на себя роль героя. Какой же он ещё пацан, всё-таки. Но частичка его радости передалась и мне.

А после награждения меня выцепил участковый Огурцов, тоже довольный. Конечно, ведь это его больше всего чествовали, ну и других милиционеров, которые накрыли в Калуге сетку по покупке и сбыту незаконно добытых ценностей и драг. металлов.

Огурцов пожал мне руку и поблагодарил от себя за внимательность. Потом показал новые часы «ракета», которые ему только что вручили на сцене и добавил:

— Вот, на самом деле, даже и этого могло не быть. Всех этих наград наших. Знаете, Сан Саныч, делом Сидорова ж в КГБ заинтересовались. И банду благодаря ему крупную накрыли, да и золото-то немцы как получили? Та легковушка явная ниточка к очередному военному преступлению. такими делами комитет занимается.. Хорошо, что мы успели быстро тут всех накрыть, а то отстранили бы, как пить дать.

Я вежливо покивал. Честно говоря, меня уже мало интересовало, что там с этим Колькой будет. Хороший колхозник с его характером вряд ли бы получился, так и бегал бы по сомнительным заработкам, да с высоким шансом создавал бы нам потом проблемы.

С Огурцовым мы попрощались, а я решил пройтись по праздничной ярмарке, которую устроили тут же, на площади. Свободных рублей, у меня всё равно пока не было. Но интересно, что продают.

Впрочем, не успел я как следует осмотреться, как заметил в толпе покупателей товарища Елина. И стало мне любопытно, собирается ли он что-то покупать или так, глазеет, как большинство наших колхозников, денег у них особо не водилось, откуда бы. Но Елин выглядел очень уж уверенно, как будто знал, что хочет приобрести. И очень скоро я заметил, как он останавливается у лотка с дорогой югославской обувью. А дальше стало ещё интересней, потому что продавец вскоре вручил ему целых две коробки. Одну с мужскими туфлями, а другую с женскими сапогами, очевидно жене.

Елин расплатился и прошёл дальше, а я уточнил для себя цену его покупок. Как я и думал, тут пара колхозных заплат, не меньше. Не задерживаясь, я снова догнал нашего парторга, и на этот раз обнаружил его возле палатки с посудой, где он уже тоже покупал чайный сервиз.

Интересно… на какие деньги шикуем? Однако, повода заявлять о своих подозрения вслух у меня не было. Может он всю жизнь копил, кто знает. Но, это безусловно очередной знак о том, что с этим товарищем стоит держать ухо востро.

Тем временем, демонстрация подошла к концу, а задерживаться надолго в Ульяново нам не с руки, ведь по возвращению в колхоз нас ждала культурная программа возле неработающего клуба, наши комсомольцы его как смогли задрапировали, поэтому вид был не очень убогий.

Мне почти и отдохнуть не удалось. Хорошо хоть, не я первый выступал. Да и потом от меня уже ничего не требовалось.

После официальной части где мы с парторгом Елиным по очереди толкали воодушевляющие патриотические речи, началась вторая, не менее важная — вручение юбилейных медалей за доблестный труд, в ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

С момента юбилея Ленина прошла уже неделя, на носу был первомай, но всем было понятно, что после столетия Ильича, он пройдёт гораздо более буднично и блёкло, да и как-никак посевная в разгаре, не до праздников, хотя и придётся снова ехать в Ульяново с демонстрацией. Но на этот раз я решил доверить всю подготовку Аллочке. Также, как и проблему с овцами оставил на ветеринаров, тем более что вся эта история с копытной гнилью начала выправляться, так что, наконец-то, мне удалось полностью сконцентрироваться на посевной.

После разгона, который я устроил своей "расстрельной команде", винтики партийно-хозяйственной машины ульяновского района завертелись по полной. Колхоз получил все заказанные запчасти для тракторов ещё четыре дня назад. Поэтому мы ввели в строй два оставшихся трактора и вставший на прикол ГАЗ-52.

Соответственно на полях, наконец, получилось задействовать всю технику, доступную нашему колхозу.

Так дошло до того, что нам внезапно стало не хватать трактористов. Один из наших штатных на беду слёг с воспалением лёгких, да так серьёзно, что пришлось его в Калугу везти. Ну а на его место пока определили “старого доброго” Ильича, чтоб его. Надеюсь, хоть здесь он проблем не доставит. Но у него единственного из водителей есть опыт работы на тракторе во время посевной, так что пришлось его за рычаги и сажать.

Я тем временем крутил-вертел старые планы и сверял их результаты с ожидаемыми. Выходило, что Новый Путь, как не выполнял планы по зерновым, так с высокой вероятностью и в этот раз с ними не справится.

Поэтому пришлось созвать срочное мини-собрание, на котором я поделился своей новой идеей-хитростью со всеми лицами, которых касалось это предложение.

В первую очередь, конечно, мне нужен был Маслов, наш агроном, но и всех начальников животноводческой фермы тоже пришлось позвать. От, увы, Елина до гораздо более приятной мне Лукиной. Из ветеринаров я решил пригласить именно её, а не Тупина по трём причинам. Во-первых, хорошо бы она быстрей вникла в дела колхоза, во-вторых, она только из института, не как местные, отучившиеся лет двадцать назад в лучшем случае. У них уже и глаз замылен, да и наша советская наука на месте не стоит, и наверняка Марию научили уже тому, чего остальные не знают. Ну а в-третьих, чего греха таить, должен же хоть кто-то во всей этой шайке-лейке глаз радовать. А то я со всеми этими кадрами уже завою скоро.

В общем, после того, как все собрались, я предложил им пойти на нарушение норм и, при вспашке, не только максимально приблизиться к дороге, но и начать вспахивать неугодья. Конечно, с Елиным я рисковал, но понадеялся, что ему хватило прошлой неудачи, чтобы хоть на время утихомириться со своими кляузами, полностью-то от его писулек я и не рассчитываю избавиться.

С другой стороны, это ведь и ему выгодно, как заведующему молочной фермой, если вопрос с кормами для животных, мы решим в лучшем виде. К тому же, скрыть такие вещи от него всё равно бы не удалось, так что пусть будет соучастником, а уж убедить его, как и остальных, я сумею.

Так и вышло. И после получаса, горячих споров о целесообразности предложенного шага, мы уже ломали копья о том,как лучше распределить посадки.

Мы с агрономом хотели высадить больше кукурузы на хороших землях, ведь это увеличит количество силоса, ну а часть неудобий занять под зерно, а также под люцерну.

В итоге мы не только распланировали всё, но ещё и пришли к тому, что наш зоотехник Гаврилов Антон Иванович съездит в Калугу и договорится там о том, чтобы скупать дешёвую пивную дробину на корма. Может быть, конечно, там уже кто-то и до нас подсуетился, но попробовать стоило.

На том и порешили, а я вдруг осознал, что время то идёт, а дата общего собрания, которое я давно планировал провести, так и не назначена. Что ж, пожалуй, самое время.

На следующий день, ближе к вечеру, Аллочка с помощниками собрала всех работников колхоза на знакомом месте, возле клуба. Драпировку после праздника, решили убрать, так что клуб вернулся к первозданному дряхловатому виду.

— Товарищи, — начал я, после того как все собрались, — вы все знаете, что я здесь недавно, но уже горжусь работой, которую мы вместе проделали. Посевная движется к концу и движется успешно! Надо продолжать в том же духе, товарищи! Ведь выполнение планов — это не только помощь родному коммунистическому государству, но и возможность сделать нашу с вами жизнь лучше.

Я видел на лицах колхозников, что они по-прежнему не сильно то мне и доверяют. А некоторые, например, те пьяницы с полей, и вовсе выглядели хмуро. Однако, были и те, кто слушал меня с явным интересом. Что ж, несмотря на проделанную работу, я пробыл здесь слишком мало, чтобы претендовать на большее. Пока что.

— В нашем с вами колхозе много проблем, и, к сожалению, невозможно решить их все разом. Но мы вполне можем начать с каких-то разумных маленьких улучшений. Например, я не могу пообещать вам построить школу к осени, но вполне могу купить в собственность колхоза новый автобус, в котором дети будут ездить в соседнее село, без необходимости преодолевать зимой несколько километров пешком. А, если уж совсем хорошо будет, то купим ещё и новый грузовик, чтобы вы, товарищи, могли бы на новой технике посещать областной центр, где продавать излишки со своих подсобных хозяйств на рынках.

— Ой да ладно, — раздался голос из толпы, — сколько таких обещанкиных видели уже.

Я сделал знак рукой, дав понять, что ещё не закончил.

— Вот только собрал я вас не за тем, чтобы пообещать золотые горы. Я хочу, чтобы вы уяснили, что всё зависит от нашей с вами работы. Будем выполнять её на совесть, тогда и всё вышесказанное станет возможно. Но это ещё не всё, товарищи! Ведь обозначенная цель может показаться вам далёкой и недостижимой. Но есть и нечто намного более осязаемое, чего мы можем достичь уже сейчас. Именно это предложение я и хочу вынести сегодня на голосование.

Я сделал небольшую паузу и продолжил:

— Я знаю, что многие из вас тяжело и честно работают, в то время как не всё проявляют такое рвение. И я считаю, что нам необходимо поощрить первых и мотивировать остальных тянуться к их уровню.

Убедившись, что все внимательно слушают, я перешёл к сути:

— Согласно моему предложению, каждый из тех, кто своим трудом и достойным поведением не срамит облик советского человека, должен иметь право на выходные! Прошу заметить, только и исключительно те сознательные работники, кто не ленится в свои смены, и не дебоширит в остальное время. Пьянство и прочий разгул поощряться, разумеется, не будут, а наоборот строго наказываться.

— Так, а если я работаю хорошо, то что ж мне и выпить теперь нельзя после тяжёлого трудового дня? — спросил какой-то мужик из толпы, и некоторые его поддержали одобрительными возгласами.

— Можно, мы ж все живые люди, — улыбнулся я, — да и алкоголь у нас в стране не под запретом. Но всё в рамках приличий и в пределах разумного. Выпить стопочку — это не наклюкаться до скотского состояния и дебошей. После такого единственный выходной, который вам положен, это отдых у товарища Огурцова со штрафом на выходе.

После моего ответа, некоторые загрустили, но я видел, что многим моё предложение по душе. А в разговор вклинилась какая-то бабулька лет за пятьдесят, которую я кажется где-то на полях видел. Она начала громко ворчать:

— Чушь какая-то! Жили без ваших выходных и этих самых поощрений и дальше проживём! Моя золовка в Красной Заре и без всяких выходных в ус не дует. Вот Алексеев их председатель, что надо! Навёл порядок!

Признаюсь, я даже опешил. Никак не ожидал, что найдётся кто-то, кому не понравится идея выходных. Про моральный облик спор предполагал, но про выходные…

Однако, вскоре, всё встало на свои места. Прохор Иванов, полевой бригадир, который в первые дни поля мне показывал, с презрением плюнул на землю и резко ответил:

— Ты молчи, карга старая. Тебе может и не над. На полях уже лет десять ничего путного от тебя не видел, только людей поишь, да кормовую свеклу тащишь.

На него тут же зашикали, а мужик рядом даже в бок ткнул. Такс, это уже интересно. И без внимания такую реплику я, конечно, оставить не мог.

— Товарищ Иванов, что вы имеете в виду?

Толчки в бок от его товарища стали ещё весомей, но он лишь в ответ тоже его пихнул, да и прямо ответил:

— То и имею. Самогон Нинка гонит. Отвратный причём, — он повернулся к ней, -димедрол небось в него добавляешь, чтобы по мозгам бил. Про то все знают, что с утра от твоего пойла голова в Калуге.

— Ничо я не гоню, облезлый — попыталась отбрехаться бабка, но мне уже стало всё понятно.

Однако устраивать сейчас на собрании разбирательство я не собирался. И, потребовав тишины, попросил поднять руки всех, кто согласен с мои предложением о выходных.

Ожидаемо, оно пришлось большинству по душе, и я, собрав бригадиров объяснил им, как всё должно работать. Они будут составлять ежедневные планы к планёрке, а затем те, кто регулярно с ними справляются, получат свои честные выходные.

А когда все разошлись, я вернулся в правление и позвонил Огурцову, объяснив ситуацию. Сам я не мог устроить обыск в доме у этой самой бабы Нины, а вот с участковым вполне.

И на следующий день, мы к ней наведались. Вот только, к моему удивлению, ничего не нашли, хотя я ясно чувствовал запах хренового самогона. Но бабка молчала как партизан, и обшарив всё её жилище, вместе с чердаком и подвалом, Огурцов плюнул и сказал, что даже если варит, то наверняка в другом доме. И ещё и мне намекнул, что по таким делам стоит его вызывать, только когда есть доказательства чуть более весомые, чем чьи-то слова, что не на шутку меня разозлило. Сам же запах самогона наверняка учуял! Да и по реакции деревенских, я понял, что эта баба Нина ну точно пойло своё где-то варит.

Ох, старая ты жаба. Не хочешь по-хорошему? Будет тебе!

В тот же вечер я попросил Андрея заехать за мной без двадцати минут двенадцать.

— Товарищ председатель, извиняюсь за чрезмерный интерес, но куда это нам в ночь ехать? — почесав голову спросил водитель.

— Да так, есть дело неподалёку, — все карты перед ним раскрывать не стал, на парне заодно и проверю свою задумку.

Андрей послушно кивнул.

— И это, ещё кое-что, — обратился к нему я, — Есть тут в округе какая-нибудь знахарка или травница?

Он странно посмотрел на меня, затем нерешительно ответил:

— Есть одна, правда многие её боятся и ведьмой называют. Раиса Петровна зовут.

— Ведьма говоришь? Отлично! Сходи к ней и попроси травы для окуривания, да чтоб смердело за километр! Несколько скруток будет достаточно, — хлопнул по плечу неуверенного парня.

— Товарищ председатель! Вы что…к колдовству решили обратиться? — широко открыв глаза прошептал Андрей.

— Неужели и ты тоже в эту брехню веришь? Молодой парень, а бреднями голову забиваешь! Как ты вообще пограничником стал? — махнул рукой я, — Буду ждать тебя ближе к полуночи.

В тот день я перерыл весь дом в поисках необходимых материалов. Таким образом, мне удалось обнаружить на дне шкафа старый тулуп, старую детскую шубу и изношенные мужские штаны. Даже на чердак залез, где меня ждали остатки проволоки.

Я положил все добытые трофеи на стол и окинул взглядом таз с сажей, а также бычьи рога.

Что ж, пора начинать перевоплощение.

Тулуп я вывернул наизнанку и сажей покрасил в черный цвет, потом вырезал из шубы длинный кусок, который превратился в подобие хвоста, который пришил к тулупу, при этом я несколько раз исколол шилом и иголкой пальцы, непривыкшие к подобной работе, но результат меня устроил.

Рога обмотал остатками проволоки и надел на голову, затем подошёл к зеркалу и хмуро вздохнул.

Нет, уж больно видно крепление. Надо бы спрятать как-нибудь…

Я вспомнил довольно старый метод укладки для волос, и главное всё, что необходимо находилось под рукой. В ход пошёл обычный сахар и вода. Получившийся раствор я нанёс на волосы, благодаря чему удалось их поднять вверх, так чтобы торчком стояли и скрывали проволоку, что удерживала рога на голове.

Провозившись ещё час со своим реквизитом, я наконец-то закончил. Оставалось только дождаться водителя и взглянуть на его реакцию.

Как и договаривались, Андрей подъехал ближе к полуночи. Парень захлопнул дверь автомобиля и, присвистывая, направился ко мне в дом, затем перед дверью постучался в окно и услышав разрешение войти, зашагал дальше. Я надел наизнанку тулуп и затаился.

— Товарищ председатель, ровно без двадцати двенадцать! — громко заявил он.

Ответа не поступило. Андрей осмотрелся на кухне, но никого не обнаружил. Тогда он пошёл дальше, в спальню, и ещё громче окликнул меня:

— Товарищ председатель! А вы где?

И снова тишина.

Как только он приблизился к печи, я тут же выпрыгнул из-за неё, от чего молодой водитель вскрикнул на весь дом:

— Я ведь говорил вам не водиться с ведьмами! Здесь чёрт! Самый настоящий чёрт!

После этих слов парень испуганно бросился к двери.

О, сработало! Значит из меня получился действительно устрашающий бес. Раз даже молодой парень испугался, то бабка и подавно!

— Андрей! Это я! — со смехом окликнул я его.

— Товарищ… нет! Говорила мне прабабка, что нечисть умеет голос менять!

Я ещё сильнее рассмеялся. Вроде взрослый мужик, а в сказки верит. Чтобы Андрей поверил наверняка, пришлось даже снять рога и показать ему хитрую конструкцию.

— Товарищ председатель, но у вас всё лицо чёрное. Зачем вы так вымазались?

— Нравится? Целый таз сажи потратил! Поехали, по пути объясню. Ты же достал травы у знахарки? — фиксируя рога у зеркала ответил я.

— Конечно! Как вы и просили. Всё в машине.

Я вручил Андрею кастрюлю с поварёшкой и захватил с собой вилы, которые погрузили на заднее сидение.

— Получается, вы решили припугнуть бабу Нину, поэтому так вырядились? — выслушав мой план подытожил Андрей.

— Именно! А ты мне с этим поможешь, — предвкушая веселье ответил я.

— Но как я смогу вам помочь?

— Накурим ей дом для начала, для этого травы и взяли. А как дело сделаешь, то там, в кастрюле, лежат остатки шерстяной шубы, их тоже нужно поджечь. Для особого аромата, так сказать! — посвятил в курс дела молодого водителя.

— А кастрюля и поварёшка зачем?

— Да как же! Шуметь под её окнами будешь, только не сразу! Погремишь немного, потом повоешь. Как мы с ней заговорим, так можешь в подходящий момент начать в окна ломиться. Нужно как следует её запугать!

— Товарищ председатель, вы уверены? — скептически отнесся к плану Андрей.

— Уверен. Подобная ситуация требует настоящей русской смекалочки!

Подъезжать прямо к её дому не стали, вдруг услышала бы. Вместо этого остановились неподалёку и взяв необходимый реквизит в руки, двинулись в сторону обители пожилой самогонщицы.

Мы обошли дом со всех сторон и обнаружили открытую форточку. Там я и решил оставить Андрея.

— Травы давай поджигай и руку в форточку просунь, пусть дым проникнет в дом. Свет давно не горит, да и тихо в хате, спит должно быть, так что главное не шуметь, — пока парень выполнял мою просьбу, я одел тулуп с самодельным хвостом и взял в руки вилы.

Когда последний пучок травы подходил к концу, я ещё раз напомнил об очерёдности действий Андрею и направился к двери.Парень он не глупый, надеюсь всё сделает как надо.

Правда с его малахольностью надо что-то делать. А то глупо даже вышло. Чёрта испугался. Я бы на его месте для начала метнул бы в рогатого первый же тяжёлый предмет, что под руку попался.

Перед тем как постучаться, я взял ватные валики из кармана и поместил в рот, между нижних зубов и щек. Поможет голос изменить, да и звучать буду более устрашающе.

Раздался громкий стук. Затем ещё несколько.

После едва уловимого скрипа кровати послышался голос бабки из-за двери:

— Не топила же печь, что горит?

Я ещё раз постучался, дабы привлечь её внимание.

Самогонщица включила свет и направилась ко мне, после чего потянулась к дверной ручке…

— Бу! — выкрикнул я, сразу после того, как она открыла, после чего залился адским смехом.

— Чур меня, чур! –завопила бабка в сорочке, после чего перекрестилась с десяток раз и сделала несколько шагов назад.

Я нагло вошёл в избу и увидел созданный нами «дым», что легкой прозрачной пеленой плавал по полу. Идеально.

— Давай, собирайся! — грозным голосом приказал я.

— Собираться? Куда? — со страхом в глазах спросила она.

— Как куда? — усмехнулся я, — В ад!

Женщина резво кинулась к столу и схватила пакет с солью, затем упав на колени с трясущимися руками принялась высыпать его вокруг себя, создавая защитный круг.

— Уходи! Тебе здесь не рады! У меня икона на стене висит — этот дом под защитой Бога!

Я подошёл поближе к небольшой иконе и взглянув на неё сказал:

— И правда висит, вот только душа твоя настолько очернена грехами, что Бог здесь не поможет! Собирайся, говорю тебе! — замахнулся вилами я.

Старушка от страха закрыла глаза ладонями и жалобно завопила:

— О, боже! Разве грешная у меня душа? Пощади меня, не трожь…

Андрей ударил несколько раз по кастрюле. Раздался звон.

Я подошёл к ней как можно ближе и прошипел на ухо:

— Слышишь эти звуки? То черти котёл для тебя разжигают, ждут твою душу… Будешь сотню лет в нём вариться! Для такой как ты, мы отдельный котёл приготовили!

Защитный круг из соли оказался бессилен, что не могло не вызвать у бабки ручей слёз. Из последних сил она попробовала произнести одну из молитв, надеясь, что та отпугнёт нечистую силу.

— Поздно каяться, — перебил её я, — Никто тебе не поможет. Никто!

— Не хочу я в ад! Не заслужила я такой участи, Господи помилуй! — она приложила ладони друг к другу и посмотрела на икону, будто прося у той защиты.

— Не заслужила? Посмотри на себя. Да ты захлебываешься от лжи! А чего стоит твоё спаивание народа? Ты рушишь этим семьи и сеешь лень!

Раздался импровизированный вой Андрея, напоминающий чем-то волчий.

— Вставай, пошли! Мои слуги уже на подходе, волей-неволей, но ты отправишься со мной! — я громко стукнул вилами о пол.

— Боженька милостивый, спаси мою грешную душу! — вновь взмолилась старуха, — Я признаю все свои грехи и обещаю никогда больше не оступаться, только спаси меня!

— Разве достойна твоя душа спасения? Сейчас ты молишь о спасении, а завтра продолжишь рушить людские судьбы! — продолжил давить на неё.

Самогонщица упала мне в ноги и, целуя башмаки, принялась уговаривать:

— Прошу, не забирай меня! Я никогда не буду больше лгать! И самогон варить не буду! Клянусь, клянусь, клянусь!

— Твои слова ничего не стоят. Делом доказывать нужно… — злобно прошипел я, изображая заинтересованное лицо.

— Я всё вылью, клянусь всё вылью до последней капли и варить больше не буду! Я прямо сейчас это сделаю!

Она вскочила на ноги и отодвинула стол, а затем и небольшой ковёр под которым находилось подполье с запасами самогона. Старушка резво спустилась вниз по лестнице и начала демонстративно выливать содержимое всех пятилитровых банок, что находились внутри.

— Боженька спаси, боженька помоги! — из раза в раз нашёптывала она.

Как только старуха закончила, то поднялась назад ко мне и снова упала на колени, требуя пощады.

Я показательно принюхался. Запахло противной жжёной шерстью.

— Видать не верит тебе Бог. Чувствуешь запах? Уже за дверью стоит моя адская свита, по твою душу пришли…

Бабка кинулась к кровати, отодвинув которую я увидел ещё один секретный подпол.

— Здесь самогонный аппарат и кормовая свекла, что я могу сделать? Как мне загладить свои грехи?

— Неси воду! Быстро! — выкрикнул я.

Она принесла ведро с водой и протянула железный ковш, наполненный доверху водой. Я взглянул в своё отражение и лишь ухмыльнулся. Всем чертям чёрт!

Как следует умывшись, я взглянул на неё уже чистым лицом.

— Товарищ пред… — она шокировано села на кровать, наблюдая как я снимаю рога и хвост.

— Что ж, я так понимаю мне можно и за участковым теперь поехать.

— Товарищ председатель! Извините за вчерашнюю ложь! Поймите сами, куда же мне в тюрьму? Я старая уже и без того не долго осталось. Клянусь, больше не буду варить самогон, я всё поняла, — вновь расплакалась старуха.

— Андрей, давай сюда иди! — громко крикнул я, понимая, что парень всё слышал через форточку.

Как только он зашёл в дом, я попросил достать самогонный аппарат из подпола, вместе с кормовой свеклой, что использовала старушка в качестве сырья. Остатки продукта мы тоже конфисковали.

— На этом всё, товарищи! — объявила Жданова, и собрание райкома, наконец, было закончено.

Меня вместе с другими представителями местных колхозов вызвали в Ульяново, чтобы обсудить как ход посевной, ну и другие вопросы. Неприятная обязанность, но что поделать. По своей воле, я бы вообще с любыми чиновниками и бюрократами никаких дел не имел бы, хотя именно Светлана Жданова и не самый худший вариант, конечно.

Но хуже всего то, что по ходу собрания, меня несколько раз спрашивали, а точно ли у нас в Новом Пути всё идёт нормально, сложно ожидая, когда же я начну жаловаться и просить помощи. Видимо, мои предшественники только так себя и вели.

Я попрощался, и покинул зал совещаний, а затем и здание ульяновского райкома, и уже у машины меня окликнул Алексеев, который, конечно же, тоже присутствовал на собрании.

— Зря вы скромничаете, сосед. Просить помощи у старших товарищей не стыдно, — в его голосе, как и всегда, явно слышалась издевка.

— К счастью, мне действительно не о чем просить. В Новом Пути всё идёт по плану. А посевная даже с опережением графика, — сдержанно ответил я ему.

— Понятно… — разочарованно протянул он, — а как там овечки наши? Обжились уже?

Вот скотина. Аж в морду плюнуть ему захотелось. Знает же, что больных нам продал, ещё и злорадствует. Нет уж, гад. Я тебе повода смеяться больше не дам.

— Чувствуют себя лучше, чем когда-либо. У нас им явно больше нравится, сразу похорошели.

Алексеев скривился, видимо, понял намёк. Пока он думал, что ответить, я добавил:

— Рад бы поболтать, да дел в колхозе много, пора обратно ехать. До свидания, товарищ Алексеев.

Не дожидаясь его реакции, я сел в машину к Андрею и обратился уже к нему:

— Ну, поехали за Гавриловым!

Мы тронулись и поехали в Калугу, прямо к местному пивоваренного завода. Несколькими часами ранее мы забросили туда нашего зоотехника, чтобы он договорился о покупке пивной дробины, как мы и планировали.

Вообще, этой поездкой в город, мы решили убить сразу нескольких зайцев. Например, перед тем, как отправиться в Ульяново на собрание, я проехался по нескольким строительным трестам и нашёл тех, с кем предварительно договорился о сдаче наших грузовиков в аренду. Осталось уладить некоторые формальности и, если ничего не сорвётся, то через неделю пара колхозных машинок начнут зарабатывать столь необходимые нам сейчас деньги. Пока что, даже дробину придётся закупать в счёт моей зарплаты, благо, что это добро дешёвое совсем.

Так что, как я и думал, у Гаврилова никаких проблем с этим делом не возникло. Поэтому мы его подобрали у пивзавода и сразу же поехали домой.

Так уж вышло, что всю дорогу до деревни впереди нас ехал новенький белый москвич 412. Сначала я думал, что он свернёт где-то по пути, но нет. Авто упрямо двигалось к нашему колхозу. Интересно, это к кому такие гости? Машинка то недешёвая.

В итоге она остановилась у одного из самых ладно выглядящих домов. Я ещё в первый день приметил, что помимо развалюх в колхозе есть и вполне крепкие жилища. Но теперь я уже знал, что конкретно этот принадлежит Елину с женой.

Из авто вышел модно одетый парень возрастом едва ли старше Андрея. Сын, что ли? Или даже внук… А проехав чуть дальше я заметил милицейский мотоцикл Огурцова. А он то что здесь делает?

Да ещё и люльку пристегнул. Интересно.

— Андрей, притормози у колодца, — попросил я его, после чего вышел из козлика.

Удачно сложилось, что он как раз напротив ворот Елина вырыт. А я всё равно хотел домой канистры набрать, пустые всегда в багажник закидывал. Но воду то я наливал, а сам решил и понаблюдать заодно за домом парткома, и моё ожидание было награждено. Навстречу парню из дома вскоре вывалилась целая толпа во главе с хозяином. И, Огурцов тут как тут. Кажется, пора поздороваться, тем более, что они явно меня заметили.

— Здравствуйте, товарищи, — поприветствовал я всех, подойдя ближе, — случилось чего, что товарищ Огурцов к нам с визитом или просто отдыхаете? — решил я сразу задать интересующий меня вопрос.

Ответила жена Елина, Клавдия Петровна:

— Да вот, товарищ председатель, день рождения у мужа сегодня. Справлять решили тихо, в кругу семьи.

Опа. Вот это новости. Интересно, кем им Огурцов приходится? Но приличия требовали вслух обратить внимание на другое.

— Поздравляю, Борис Эдуардович, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более радостно, — здоровья вам и счастья побольше, простите, что без подарка. Не знал.

— Спасибо, Сан Саныч, — он, как и всегда, избегал называть меня председателем, только имя-отчество, — так я и не говорил, откуда бы вам узнать.

Мы обменялись ещё парочкой любезностей, и я уточнил:

— Так Аркадий Васильевич тоже ваш родственник?

— Уж пять лет как любимый зятёк, — заулыбалась она, — живут они с нашей Галечкой в Красной Заре, вот поздравить приехали. Кстати, познакомьтесь, — она кивнула на парня, вышедшего из москвича, — гордость наша — Павел. В Калуге учится на инженера.

— Вот так работёнка с утра пораньше!

— Да не говорите! А если бы не этот валенок Ильич...

До моих ушей донёсся недовольный разговор колхозников.

Оно и не удивительно, ведь вытащить трактор оказалось непростой задачей. Ладно если бы у него были колёса, но тащить гусеничный трактор — это словно камень со дна в пять с половиной тонн поднимать!

Но самыми недовольными были те, кому пришлось нырять на дно реки с крюками, благо день выдался действительно тёплый, и пока ныряльщики грелись под лучами солнца, другие на тракторах тянули тросы.

— Да ладно вам, быстро управимся, — подбодрил работников я, — Хорошо хоть этот дурак успел заглушить двигатель, а то последствия для трактора могли бы стать более разрушительными. И на том спасибо.

— Но тогда и трактор не пришлось бы доставать, — пошутил один из работников, вызвав этим смех у других.

— Товарищ председатель, а вы уверены, что его ещё можно починить? — поинтересовался у меня Андрей.

— Взглянуть нужно для начала, но что-нибудь да придумаем, — ответил я, наблюдая как трактор со дна реки медленно тащат на берег.

Надеюсь хоть здесь Ильич не накосячил, иначе вся наша работа насмарку.

Ночью, да и сейчас тоже, я всё думал, что же, блин, мне в связи со всем этим предпринять. Конечно, достал Овчинников меня уже конкретно своим раздолбайством, но надо ли ещё и сюда привлекать милицию? Так можно и весь колхоз пересажать. К тому же Ильич ещё и член партии, так может пусть партия и решает, что с ним делать? Заодно другим пример будет. Мало кому на его место захочется, чтобы всей деревней кости публично перемывали. Тем более, что я уже успел понять, что особой любви к нему в целом не испытывали.

Решено. Будет у нас «товарищеский суд» после обеда. Я вернулся в правление и наказал Аллочке с Андреем собрать всех представителей партии, а также полевых работников, кому как не им решать, что делать с этим вредителем.

Как и ожидалось, сам виновник явился чуть ли не самым последним. И раскаяния на его лице я не заметил. Скорее недовольство и раздражение.

В этот раз, людей ожидалось меньше, чем обычно, так что я не стал приглашать всех к клубу, хватило и места возле входа в правление.

— Здравствуйте товарищи, я собрал вас здесь, чтобы рассмотреть вопиющее дело о халатности и непрофессионализме, — сразу перешёл к делу я, — всем вам знакомый Овчинников Александр Ильич не только постоянно забывает о рабочей дисциплине, но вчера ещё и навредил колхозному имуществу и поставил под угрозу ход посевной.

— Это была случайность, — буркнул Ильич.

— Тебя предупреждали, идиот! — выкрикнул тот самый мужик, что набил ему морду ночью.

— Там много лет брод был, — снова попытался отмазаться Овчинников, — а никакого предупреждения я не помню.

— Я ещё не закончил, — снова призвал я всех к молчанию, — сразу выскажу своё мнение, — я повернулся к Ильичу, — случайность это или нет, но поводов уже достаточно, чтобы не доверять тебе ничего сложнее навозной лопаты. Да и ту под присмотром.

Я сделал небольшую паузу и снова обратился уже ко всем:

— Но решать не мне. Я считаю правильным вверить судьбу товарища Овчинникова тем, кто знает его лучше меня. Достоин ли он ещё одного шанса на ответственной должности? Достоин ли он состоять в партии? И стоит ли рассматривать его дело, как умышленный саботаж, а соответственно передавать в настоящий суд? Это всё предстоит решить голосованием.

— Да какой саботаж?! — снова начал возмущаться Ильич, — я сам пострадал вообще-то!

— Да лучше б ты утонул, а не трактор, — презрительно бросила одна из молодых колхозниц в толпе, — из-за тебя теперь опять работы больше будет!

— Ох и вредная же ты баба, Галка! — перешёл на личности Овчинников.

— У тебя все вредные, кто с тобой знаться не хочет. Я буду за настоящий суд голосовать, достал уже!

— Да ладно, — вмешался другой, — хоть и дурак, но свой, что ж под суд то? Давайте и правда в коровник его, и хватит на этом.

— Да и трактор вроде починить можно, — поддержал его ещё один.

А знакомый мне бригадир прочистил горло и высказался громче всех:

— Не, товарищи, такие не учатся. Гнать его надо из нашего колхоза. Он не только бездарь, да ещё и просто муд... — он покосился на меня и решил выразиться мягче, — говнюк, в общем. К Светке моей яйца катил, зная, что она замужняя женщина! Никакой совести у этой падлы нету.

После этой реплики на собрании начался форменный ад. Обвинения полетели как из пулемёта. Как я и думал, Ильич успел доконать не только меня. В конце концов, голоса защитников становились всё тише, а толпа всё больше склонялась к тому, что надо ещё раз набить ему морду, а может быть даже посадить на вилы.

Хуже всего, что мне даже не хотелось их останавливать. Но решение пришло откуда я не ждал.

Тяжело вздохнув, Елин по праву парторга потребовал внимания и объявил, что готов взять непутёвого Ильича на поруки и направить его на путь истинный, так сказать.

И вот этот момент и для меня стал достаточно знаковым. Потому что по реакции колхозников, было сразу заметно, что к Елину здесь и впрямь готовы прислушиваться. Несмотря на мои подозрения в том, что заведующий молочной фермой не чист на руку, другие люди либо так не думали, либо просто побаивались его из-за связей с участковым, высокой должности и так далее. Как бы там ни было, а эффект на лицо. Своим вмешательством он быстро потушил конфликт, и, к моему сожалению, подарил Овчинникову ещё один шанс выйти сухим из воды. Повода отказать Елину в поручительстве у меня не нашлось. А колхозники проголосовали за это почти единогласно.

Люди начали расходиться, а к правлению подъехал ещё один гость. Точнее гостья. Мария Никаноровна Лукина. Причём подъехала весьма эффектно. На старой, наверное, ещё довоенной бричке, запряжённой парой белых лошадок. Я невольно залюбовался этой амазонкой, как и многие другие. Длинные волосы девушки слегка выбились из причёски, а лицо покрылось румянцем. И даже обычный рабочий комбинезон смотрелся на ней почти как какой-то модный конный костюм.

В толпе какой-то колхозник толкнул Лопатина (который тоже присутствовал на собрании) со словами: «Как это ты доверил новому человеку своих лошадок?», но в ответ тот только что-то смущённо пробурчал. Видимо, Мария умеет располагать к себе людей.

Она, улыбаясь, спрыгнула на землю, потрепала животных по загривку и направилась прямиком ко мне с любопытством поглядывая остальных. Возможно, она и не знала, что у нас тут «суд» над Ильичом.

— Товарищ, председатель, здравствуйте! Могу я задать пару вопросов, если вы уже не заняты?

— Мы уже закончили, — ответил я, — спрашивайте.

Все вокруг как-то резко передумали расходиться и навострили уши. Так что, хотя Мария и не высказывалась громко, но, думаю, каждую её фразу хорошо слышали и остальные:

— Вообще я приехала вам новости про овец рассказать и уточнить кое-какие детали про кормление коз в связи с новыми кормами. Ну, знаете, за ними глаз да глаз нужен, чтобы не переедали. Возможно, нам пригодились бы ещё люди. А ещё... я хотела спросить, когда в деревню приезжает почтальон? И... когда вы в следующий раз поедете в центр?

Поняв, что ничего интересного мы обсуждать не собираемся, народ всё-таки разошёлся. Да и мы с Марией долго не болтали. Ей нужно было возвращаться на животноводческую ферму, заодно Лопатина и ещё пару человек туда вернуть с собрания. Так что я быстро ответил на все её вопросы, потом ещё раз переговорил с Елиным и Ильичом, что гораздо менее приятно. Но, хотя бы я понял, что они настроены серьёзно. Овчинников явно уважает и побаивается парторга, и, похоже, что последний не даст ему портить свою репутацию. Что ж, и Елин иногда бывает полезным.

Уже вечером, после тяжёлого дня, я сходил на колодец и принёс несколько вёдер воды. В одно из них опустил кипятильник, а второе отнёс в душ. Спустя некоторое время, когда уже стемнело, вода достаточно нагрелась, я взял ведро в руку и вышел из дома. Где-то возле душа доносилось кваканье жабы, вперемешку с пением светлячков. Вот и приятная музыка для душа намечается!

Только вошёл в душ, как вспомнил, что забыл взять новый кусок хозяйственного мыла и полотенце, что заранее приготовил на столе.

Вот старый дурак! Хотя... уже молодой! На лице появилась лёгкая усмешка.

Вдали послышалась какая-то возня вперемешку с криками и звук бьющегося стекла.

Надеюсь не очередные громкие посиделки намечаются.

— Пожар! Пожар! — раздался звонкий детский голос на дороге.

Я поставил ведро и сразу же выбежал за двор. Если до этого мне казалось, что возможно малец злые шутки шутить вздумал, то сейчас сомнений не осталось — один из домов действительно горел, судя по красным языкам пламени вдали.

Ни дня без приключений! Кого же на этот раз угораздило?

Я схватил ведро с холодной водой и побежал в сторону горящей избы. Ночь, дорога вся в ямах и кочках, так добрую половину воды всё же по пути расплескал.

К тому времени у дома столпилось куча народу, но большинство предпочитали ничего не делать, а только смотреть и браниться, хватаясь за голову. Лишь несколько действительно смелых мужиков помогли вытащить немного вещей из огня.

— Чего стоите? А ну несите все вёдра из дома, пускай каждый на колодец бежит, да с водой возвращается! Тушить надо, а не глазеть! — выкрикнул я, после чего народ оживился и наконец-то занялся делом.

Пока горела только одна часть дома, но огонь имеет свойство быстро распространяться. Хорошо хоть погода не ветреная!

— Товарищ председатель! — подошла ко мне заплаканная бухгалтерша, — Я сама не понимаю, как это произошло!

Рядом с горой вещей, что всё-таки удалось вынести, стояла Мария. Лариса Ивановна согласилась временно приютить нашего нового ветеринара, и вот, прошло не так много времени, как девушка снова на улице.

— Да какая уже разница, главное потушить! — после чего я присоединился к другим мужикам, помогая в тушении пожара.

В течении нескольких часов я бегал от колодца до дома, как и большинство других колхозников. С вёдрами столпились мужики, женщины и даже подростки — беда затронула каждого жителя. Никто не хотел, чтобы огонь распространился дальше.

Общими усилиями удалось полностью ликвидировать пожар, но большая площадь дома оказалась непригодной для жизни.

Лариса Ивановна осмотрела обгоревшую избу, что ранее являлась её домом и не зная, что сказать, прикрыла глаза ладонями.

— Матушка, не волнуйтесь, мы сможем вас приютить, — обняла её незнакомая мне молодая женщина, видимо, дочь.

— Да что ж я за зять-то такой, если брошу тёщу в беде? А дом со временем отстроим! Дел-то? — попытался подбодрить бухгалтершу усатый мужчина рядом.

— Лариса Ивановна, не могли бы вы рассказать, как до пожара-то дошло? — вмешался в их разговор я.

— Товарищ председатель, я и сама понятия не имею, клянусь! Мы спать легли уже, как вдруг услышали шум из кухни, то ли шифер взорвался, то ли стекло лопнуло. Вскочили с Марией, а там огонь уже половину комнаты охватил! Мы мигом схватили самое ценное, что под рукой было и выбежали из дома, — дрожащим голосом поведала она.

Я молча кивнул и взглянул на обгоревший дом. Начинали день с утонувшего трактора, а закончили сгоревшим домом. Прекрасно...

К бухгалтеру подошла молодая ветеринарша и нерешительно спросила:

— Лариса Ивановна, а можно и мне с вами? Обещаю, это ненадолго.

По лицу было видно, что женщина не очень обрадовалась вопросу Марии, но не зная, как отказать, она с надеждой взглянула на свою дочь, а та в свою очередь бросила оценивающий взгляд на юную девушку и злобно фыркнула:

— Простите, но у нас не так много места, чтобы приютить сразу двоих! Местные вас в беде не бросят, идите, поспрашивайте кого-нибудь ещё.

Я подозвал бухгалтера к себе и отвёл в сторонку, чтобы другие не услышали наш разговор:

— Лариса Ивановна, за что вы так с Марией? Девушка добрая, смышлёная. Неужели докучала вам как-то?

— Нет, что вы, у нас с ней не было никаких проблем. От себя скажу, что я и так достаточно для неё сделала, но моя дочь точно не захочет видеть её в нашем доме.

— Это ещё почему?

— Товарищ председатель, как вам сказать... она только недавно замуж вышла, сами понимаете. А характер у неё сложный. Зачем отношения портить, да молодожёнов ссорить? Войдите и в моё положение.

Я посмотрел на муженька её дочери, тот и вправду уже жадным взглядом пожирал Марию, пока жена разговаривала с колхозниками. Чёртов бабник.

Что ж поделать, видать дело женщина говорит. Проблем и без того у нас по самое горло, лучше новые не создавать.

Среди толпы мужиков я увидел Андрея, затем сразу же подозвал его к себе.

— Слушай, а у тебя есть к кому Марию пристроить? Да чтобы люди порядочные были! — поинтересовался я.

— Попробовать можно, но она ведь совсем недавно приехала, люди ещё толком о ней ничего не знают, могут и отказаться, — заранее предупредил меня Андрей.

Парень осмотрелся, затем подошёл к нескольким женщинам, но каждая из них отрицательно мотала головой на его просьбу. Понятно, значит не получится, вот и вся доброта местных жителей. А подселять её абы к кому не хотелось.

— Мария Никаноровна, — обратился к молодой девушке, которая грустно стояла в сторонке, вместе с остатками своих вещей, что удалось спасти из пасти пламени, — Если вам некуда идти, то у меня есть предложение.

Девушка с надеждой взглянула на меня.

— Нечего вам скитаться сегодня ночью. Вы можете переночевать в моём доме, а там посмотрим, как лучше поступить.

Я и не ожидал, что моё предложение вызовет такую реакцию. Мужики злобно уставились на меня, словно я их собственную жену увёл, а некоторые женщины принялись перешёптываться, надсмехаясь над Марией.

Что-то я погорячился с такими громкими словами, надо бы исправиться, а то поползут злые слухи.

Сама же девушка залилась румянцем и тихим, едва уловимым голоском прошептала:

— Товарищ председатель, но ведь что люди скажут... простите, я не могу.

— А я переночую у Андрея, верно? — публично обратился к своему водителю я, заткнув тем самым злые языки.

— Обижаете, товарищ председатель! Могли бы и не спрашивать, вам я всегда рад, — парень сразу смекнул что к чему.

— Вот и порешали! Давай, поможем девушке с вещами.

Однако, даже после того, как Мария устроилась у меня дома, а мне постелили на печке у Андрея, я долго ворочался и не мог заснуть. Что-то не складывалось никак. Пожар ночью... непонятно от чего. Слишком уж подозрительно. Но даже не знаю, стоит ли участкового звать, пока тушили, я следов поджога не заметил. Если что-то и было, то наверняка сгорело.

Но кому могло понадобиться поджигать дом Рябовой? Или может дело в Марии? Но она в деревне всего с неделю как появилась, неужели кому-то успела дорогу перейти? Надо бы с ней поговорить. Да и с Ларисой Ивановной тоже.

На утро было решено отремонтировать один из пустующих домов. Организовать строительную бригаду вызвалась Аллочка, и не только по зову долга, как комсорг, но и потому что Лариса Ивановна ей родной тёткой приходится.

Однако, о своей инициативе девушка почти успела пожалеть, то и дело выслушивая от молодых работников ехидные вопросы вроде: «А где же твой Андрей, Алла? Как проблема, так он и в кусты?»

Денисова — девушка видная, возможно, одна из самых красивых в деревне, и, хотя они с Никитиным ещё и не встречались официально, но она явно отдавала ему предпочтение перед остальными, что не все готовы были так просто принять. А тут и повод такой. Её тётка без дома осталась, а Андрея нет нигде. Как и председателя, кстати, что тоже не забыли отметить самые недовольные внезапной дополнительной работой.

Но Аллочка упорно молчала в ответ на подколки.

Но, когда вечером к дому подъехал вернувшийся из города грузовик, облегчённо вздохнула и почти побежала к нему навстречу.

Всё утро Андрей вёл себя как-то странно. Словно в облаках витал. После очередного вопроса, который водитель пропустил мимо ушей, я таки решил поинтересоваться что случилось:

— Андрей! — громко окликнул парня я, чтобы уж наверняка привлечь его внимание, — А ну останавливайся!

— Прямо здесь? Посреди дороги? — удивлённо отозвался он.

— Именно!

Водитель послушно остановился, но всё ещё не понимал зачем.

— Так дело не пойдёт! Говори, что стряслось.

— Товарищ председатель, вы о чём? — продолжал косить под дурачка парень.

— Ты мне лапшу на уши не вешай, — с улыбкой ответил я, — Вижу тревожит тебя что-то.

Парень отвёл взгляд в сторону и от безысходности выдохнул:

— Да это так... дело житейское. Извините, если порчу настроение своей грустной миной. Старался отвлечься, но не получается.

Так говорит, словно председатель не способен понять его проблему, а ведь я тоже человек! Такой же, как и он.

— А как я тогда тебе помочь смогу, если не знаю в чём дело? — положил руку на плечо водителю, — Или же дело в...

Я ещё раз окинул парня взглядом.

Подавленное состояние, но старается его скрывать, по крайней мере при контакте с людьми. Как задал вопрос, так сразу взгляд отвёл, словно стыдится об этом разговаривать. Да и в целом, не свойственно ему на свои проблемы так реагировать. Ох, чую без женщины не обошлось...

— Дай угадаю, твою проблему зовут Аллочка?

От этих слов парня сразу передёрнуло, он резким движением повернулся ко мне и испуганно ответил:

— Товарищ председатель, как вы узнали?

— Я же не слепой! К тому же, у тебя на лбу всё написано! — улыбаясь заметил я.

Он повернул зеркало заднего вида на себя и всмотрелся в отражение, чем вызвал у меня смех.

— Так что, неужто повздорили?

— Как сказать... не нравлюсь я её родне, — ответил Андрей, — всё зуб на меня точат. Это не то, это не так! А я ведь правда стараюсь, товарищ председатель. Столько раз помогал им по хозяйству, вот только быстро они забывают добро! Всё бы ничего, но недавно разговор краем уха услышал, как тётка Аллочку упрекала, мол слишком молодой твой Андрей, ищи постарше и желательно городского. А ведь чувствам не прикажешь, обидно мне такое слышать в свой адрес, — возмущенно закончил молодой парень.

У молодых чувства взаимные, а они всё палки в колёса вставляют, да пристроить Аллу подороже пытаются. Зуб даю Андрей ей тоже приглянулся, уж больно странно она на него поглядывает, ещё и подпустила так близко к себе.

— Вот дом сгорел у тётки её, а я чувствую, что должен как-то помочь в беде, выделиться среди других, так сказать. Именно этого её семья и ждёт от Аллочкиного ухажёра. Деньги нужны, сам понимаю, не дурак. У меня есть заначка небольшая, но этого будет недостаточно. Думал над еще одним вариантом... Хозяйство у моей семьи небольшое есть. И как раз пара телят подросли, одного можно на мясо пустить и на рынке продать! Семья для такого дела мне не откажет. Вот только время бы найти, — задумчиво закончил Андрей.

Если сможем решить проблему с домом, то не только Андрея выставим в хорошем свете перед роднёй Аллочки, но и Марии будет где жить. С бухгалтером этот вопрос я точно решу, но сначала стоит заняться домом.

— Так чего мы ждём? Если на рынке продавать, то это только в Калуге. А до неё ещё ехать и ехать. Нужно уже начинать! — подхватил его идею я.

— Да как же я смогу? У меня работа. Да и опыта в в торговле нет, как бы хуже только не сделал. Мясо же быстро пропадёт, если сразу не продам.

— Так ты и будешь на работе! Поедем по делам в Калугу, — с улыбкой посмотрел на него я.

— Товарищ председатель... вы что, хотите со мной поехать?

— Не только поеду, но и с торговлей помогу!

Когда телёнок был разделан, Андрей загрузил свежие куски мяса в машину, и мы сразу же направились в Калугу.

На местном колхозном рынке народу оказалось столько, что мы с трудом лавировали в толпе покупателей снующих туда сюда между лотками.

Но в итоге дошли таки до большого павильона где располагались продавцы мясом.

Мария Лукина не была глупой девушкой. Она не могла не заподозрить связь между своей стычкой с товарищем Елиным и поджогом дома, куда её заселили. Но также не могла ничего утверждать наверняка, ведь никаких доказательств этому не имела. Тем более что жила она не одна, а с бухгалтером колхоза, и причина вполне могла быть в соседке.

Не имела она и явных доказательств того, что кто-то наживается на кормах для животных.

Конечно, ещё в день разговора с заведующим молочной фермой, Мария успокоившись, сразу подумала о том, что, наверное, стоит поделиться своими сомнениями с председателем. Но, поразмыслив ещё раз, отмела эту мысль.

Она новый человек в этом колхозе и многого ещё не знает. А что если и председатель участвует в преступных схемах? Что тогда?

Задав себе этот вопрос, Мария решила повременить с тем, чтобы делиться своими подозрениями с кем-либо. Ведь в лучшем случае, после этого, преступники просто заметут следы. А в худшем... кто знает.

Правда, она захотела отправить письмо своим близким, чтобы, когда доказательства чего-то незаконного всё-таки удастся найти, у неё получилось бы сообщить об этом в обход местных начальников.

Но, кажется, даже вопросы о почтальоне у кого-то из местных преступников вызвали подозрения. Иначе почему бы дом подожгли сразу же после этого?

Но Мария не была и трусливой девушкой. Она не хотела сбегать из колхоза, поджав хвост. В конце концов, сколько ещё она должна молча терпеть несправедливость?

Нет. Она обязательно что-нибудь придумает. А до поры до времени, будет молчать и приглядываться к людям в деревне, чтобы точно понять, кому из них можно доверять.

Стоило ремонтным работам завершиться, как Лариса Ивановна поспешила разнести по всему колхозу радостную новость о грядущем новоселье.

И вот, как только закончился рабочий день, народ начал подтягиваться к её дому.

Мы с Андреем приехали одни из первых и помогли притащить несколько столов из соседних домов, чтобы объединить их в один длинный.

Почти никто не приходил с пустыми руками. Каждый считал своим долгом внести лепту, поэтому стол быстро заставили различной едой, от пирожков до солений. Даже дядя Митя, который и без того еле передвигался с надетой на себя гармонью, умудрился захватить две трехлитровые банки с компотом.

— Всю зиму берёг для такого случая! — радостно озвучил он, — Вишнёвый с приятной кислинкой, мой любимый, угощайтесь! Для вас, дорогие друзья, мне ничего не жалко!

Я с предвкушением взглянул на банку с компотом. Ярко-бордовый цвет свидетельствовал о действительно насыщенном вкусе.

Народу пришло столько, что даже мест на всех не хватило.

Дом после ремонта выглядел лучше, чем до, но главная комната всё равно оставалась полупустой. Одно дело отремонтировать, другое оборудовать мебелью, но даже здесь соседи пошли на встречу и вот, через некоторое время на пороге возник мужчина, который придерживая входную дверь, пропускал ещё двоих приятелей с металлической кроватью. До боли знакомая каждому советскому человеку панцирная сетка. Хорошо хоть эта кровать еще в хорошем состоянии. Спать на кровати с продавленной сеткой это одно сплошное мучение, за такой подарочек можно было и по шее схлопотать.

— Здравствуйте, здравствуйте! — с заметной одышкой поприветствовал всех присутствующих один из них, — Мы тут узнали, что вам не хватает немного мебели и вот, решили заглянуть с подарком!

Кровать не выглядела новой, однако это не помешало хозяйке дома радостно хлопнуть в ладоши. Она вскочила из-за стола, поблагодарила соседей и указала пальцем куда именно поставить подарок.

Так получилось, что ремонт влетел в копеечку, а денег на новую мебель практически не осталось, но женщина не унывала, ведь главное — это иметь крышу над головой, а остальное со временем приложится.

Пока народ угощался пирожками, поздравляя хозяйку дома, Андрей и Алла буквально поедали глазами друг друга. Девушка кокетливо улыбалась моему водителю, а тот щенячьими глазами смотрел лишь на неё одну.

— Андрей, — толкая локтем прошептал я, тем самым прерывая их заигрывания.

— Слушаю, товарищ председатель? — испуганно отозвался парень, словно пойманный врасплох мальчишка.

— Ты ничего не забыл? Сейчас самое время, — намекнул я.

— Точно, вы правы!

Он незаметно для всех встал из-за стола и вышел на улицу.

— Так, друзья! — привлёк внимание к себе дядя Митя, после чего поспешил встать с места.

Его гармонь залилась весёлой мелодией. Все с ожиданием взглянули на музыканта:

«С новосельем вас, друзья!

С теплым очагом!

Пусть лишь счастье принесет

Новый, светлый дом!»

— А как же иначе! — выкрикнула женщина в возрасте, обнимая Ларису Ивановну, — В беде не бросим, Лариска! Говорила же тебе, не нужно слёз проливать!

— Спасибо вам всем, дорогие мои! — расплылась в улыбке женщина, — И вас благодарю, Дмитрий Николаевич, что бы мы без вашего золотого голоса делали?

— Да, дядь Мить, без вас праздник не праздник! — продолжила нахваливать старика подруга Ларисы.

Он с улыбкой сделал глоток чая и на волне всеобщего восхищения продолжил петь:

«Ты, Лариса — молодец!

Первой была у нас красавицей!

Твои губки и попец

Всем мужикам до сих пор нравятся!»

Комната залилась смехом. Бухгалтер опустила вниз глаза, не скрывая своей довольной улыбки.

Пожилая жена музыканта поднялась со стула и поспешила остановить игру на гармони, отвесив дяде Мите очередной отрезвляющий подзатыльник.

В комнату вошёл Андрей, пряча кое-что за спиной.

— Лариса Ивановна, я искренне поздравляю вас с новосельем! У меня тоже для вас кое-что есть!

Женщина сразу же повернула к нему свой взгляд.

С тех денег, что остались после покупки стройматериалов, Андрей купил дешёвую люстру. Всяко лучше, чем торчащая лампочка Ильича, что висела над нами прямо сейчас.

Стоило ей увидеть люстру, как с большим трудом женщина выдавила из себя «спасибо», а я её улыбка скорее изображала боль, нежели довольство.

Интересно, чего она ожидала? Люстру по цене пяти зарплат?

Я уже начал понимать, что даже если молодой парень пригнет выше головы, этого всё равно будет мало. Аппетиты некоторых людей имеют свойство со временем лишь расти, похоже тётка Аллочки как раз их таких.

Не завидую я тебе, Андрей... уж больно тяжёлый путь ты выбрал.

— Спасибо вам всем, — продолжила благодарственные речи Лариса, — Что бы я, уже не молодая женщина, без вас всех делала?

— Кто бы что не говорил, а мужики у нас в колхозе молодцы! Взяли и собрались все разом, что нам дом стоит отремонтировать? Если надо, то и с нуля построим в кратчайшие сроки! — убедительно ударил по столу мужчина.

— А может нам стоит клубом заняться? — предложила Аллочка.

Мужчина неуверенно почесал голову.

Точно, клуб. О нём я думал уже давно. Народ работящий, во благо всего колхоза готов стараться, так почему бы собственно и нет? Молодёжь хоть будет на танцы ходить, да чем-то творческим заниматься. Да и не только молодёжь, что уж тут говорить. Место для досуга просто необходимо, к тому же... надо же людям где-то знакомиться и совместно время проводить.

— Хорошая идея! — подхватил я, — Но для начала необходимо всё досконально изучить и согласовать с руководством выше. Постараюсь заняться этим в кратчайшие сроки.

— Думаете его можно возродить? Он уже много лет разрушенный стоит, — с явным сомнением спросила женщина.

— Не волнуйтесь, в крайнем случае построим новый!

Лариса собрала пустые стеклянные банки из-под компота и солений, собираясь отнести их на кухню, но Мария остановила женщину:

— Лариса Ивановна, я сама всё сделаю, не волнуйтесь.

— Ой, спасибо! Надо бы место освободить, там ещё на полу несколько стоит, будь добра... — усевшись на своё место ответила женщина.

Народ принялся обсуждать идею с клубом, находя всё новые причины для его восстановления, а я с позволения Ларисы Ивановны направился на кухню, к умывальнику, желая помыть руки после трапезы.

Конечно главной целью был разговор с молодой ветеринаршей, а кухня казалась единственным местом, где мы смогли бы поговорить без лишних ушей.

— Мария Никаноровна, — обратился к девушке я, от неожиданности она чуть было не подпрыгнула.

— Ой! Товарищ председатель! Что-то случилось? — сложив руки в замок прямо на груди отозвалась она.

— Нет, всё хорошо. Я лишь поинтересоваться хотел, как у вас дела. Всё ли хорошо с работой? Как люди к вам относятся, может уже успели подружиться с кем-то или вдруг повздорить?

Мой расспросы показались ей странными. Она задумчиво опустила голову, а затем неуверенно взглянула прямо в мои глаза и сказала:

— У меня всё хорошо, спасибо, что спросили. Если честно, то с людьми я не так часто общаюсь, ведь вся моя работа связана с животными.

— А Лариса Ивановна как? Она не против, что вы ещё некоторое время поживёте с ней? — вспоминая ситуацию после пожара спросил я.

— Она хорошо ко мне относится. В качестве благодарности я стараюсь брать на себя большую часть домашней работы. Иногда понимаете, товарищ председатель, хочется делом доказать, как сильно ты ценишь то, что делают другие, — ответила она.

— Если не секрет, то что именно вы для неё делаете?

— Да так, пустяки. Воду с колодца приношу каждый день, Лариса Ивановна ведь женщина не молодая, у неё часто спина болит, а ещё еду готовлю и со стиркой помогаю. Я лишь надеюсь, что чёрная полоса закончилась, — намекнула на пожар Мария, — Лариса Ивановна уж больно близко к сердцу всё принимает, нельзя так, себя нужно беречь.

— Верно говорите, верно! Из-за переживаний могут обостриться проблемы со здоровьем.

— Вот и я о чём! У неё странные покалывания в груди начались после пожара, теперь настойкой из трав отпаиваю, благо помогает, — кивнула девушка, — Извините, товарищ председатель, мне нужно идти. Не хочу, чтобы Лариса Ивановна сама занималась уборкой, сегодня у неё праздник.

Да уж. Единственная возможная зацепка для моего собственного расследования утекла также быстро, как вода из рукомойника.

Кому, а главное зачем понадобилось поджигать дом, пока так и оставалось загадкой.

Перед тем как требовать провести новое межевание территории колхоза, я решил запросить карты в центре. Посмотреть, как у них всё отмечено, кто знает, может быть у нас тут какие-то старые версии, и раньше времени бучу поднимать не стоит.

Однако, пока нам ничего не отправили.

А вот ответ из района по поводу фондов пришёл быстро. Но неутешительный. В достаточно прямой форме нашему колхозу отказали в дополнительном финансировании, объяснив это тем, что денег на какие-то дополнительные проекты просто нет.

Уверен, что это неправда. Но крыть мне на этом поле нечем. Придётся вспоминать старую русскую пословицу: хочешь жить, умей вертеться.

От своих планов я отказываться не собирался. А значит придётся заработать на них самостоятельно.

Ну и завертелось. Посевная уже почти достигла финишной прямой, соответственно, освобождая трактора. Практически единственный мой актив, на данный момент, который можно как-то реализовать. Чем я и занялся.

Мы с Андреем дня три каждый день мотались в Калугу в поисках тех, кому выгодно можно пристроить наши машинные мощности.

Пока, в конце концов, я не договорился с местным строительным трестом. Да ещё и удалось выйти сразу на несколько полезных для колхоза соглашений.

Ну и сам трест в обиде не остался, ведь за аренду мы не денег хотели. Получился взаимовыгодный бартер, где строители получали технику, а мы стройматериалы и даже помощь в строительстве.

Сошлись на том, что трест возьмёт над нашим колхозом шефство и пригонит нам студентов строительных вузов на практику, где они помогут оборудовать силосные ямы и расширить сенохранилище.

Да, к сожалению, от плана отстроить новую силосную башню, пришлось отказаться. Без поддержки фондов это обошлось бы нам гораздо дороже. С другой стороны, жалеть особо не о чем. Ямы во многих моментах даже удобней для наших широт. Главное, знать как с ними обращаться.

Также трест обещал помочь нам с дорогами в колхозе. Мы поможем им вывезти на наших грузовиках весь строительный мусор, щебень, битый кирпич и прочее. И с помощью всего этого богатства, постепенно сумеем засыпать ямы на дорогах в колхозе и рядом с ним. Глобально, это проблему дорог, конечно, не решит. Но нужно же с чего-то начинать.

Первая партия «мусора» прибыла уже спустя два дня. Четыре наших грузовика, и две машины треста привезли сразу несколько тонн. Работа закипела, и поглазеть на то, как засыпаются ямы в деревне, сбежались, наверное, все местные ребятишки. Пришлось Андрею выполнять роль воспитателя, запрещая им подходить близко. Не хватало придавить кого-то случайно. Потому что они так и норовили подобраться вплотную, когда самосвал приподнимал кузов, чтобы быстрее наполнить особо глубокие ямы.

К тому же, в деревне машин с таким механизмом не было. Так что даже старенький ГАЗ-93, вызывал у них живой интерес, словно какое-то чудо робототехники

Спустя пару дней после того как Елин отказался стать освобождённым парторгом, Жданова приехала снова. На этот раз вместе со статным мужчиной лет пятидесяти. Всё в нём, начиная от осанки и до манеры держаться и вести беседу, говорило, что он бывший военный.

Нас представили друг другу, и по его оценивающему колючему взгляду сразу стало понятно, что я ему не особо понравился. Надеюсь, он изменит своё мнение, потому что второго Елина мне здесь точно не надо.

К приезду гостей я уже созвал людей на колхозное собрание. Клуб всё ещё ремонтировался, поэтому, как всегда, на улице. На этот счёт новый парторг тоже не преминул высказаться в критическом ключе, мол чего это у вас такой бардак. Ответить я не успел, потому что ситуацию ему объяснила Жданова. Ну и хорошо.

Мы втроём вышли на крыльцо правления, люди уже ждали нас, собравшись возле здания. Я поднял руку и прикрикнул:

— Прошу внимания, товарищи!

Люди прекратили личные беседы и сосредоточились на собрании. Я продолжил.

— Как вы все знаете, уважаемый Борис Эдуардович Елин лишь временно занимал должность парторга. Поэтому позвольте представить вам кандидата на должность нашего партийного организатора. Знакомьтесь, Мясов Илья Прохорович.

Я жестом указал на него и отошёл немного в сторону, чтобы он теперь стоял по центру.

— Здравствуйте, товарищи! Председатель Филатов сказал всё верно. Надеюсь вы меня изберёте и по всем партийным делам можете обращаться ко мне.

Отчеканив эту краткую фразу, он тут же попытался снова нырнуть в дверь правления, но Светлана его остановила тихо предложив:

— Товарищ Мясов, вы хоть о себе расскажите что-то.

Несмотря на то, что говорила она негромко, некоторые колхозники её всё-таки услышали и поддержали эту просьбу вслух.

Мясов снова вышел на центр крыльца и, прочистив горло, опять начал говорить, как сержант на плацу:

— Мне пятьдесят три года. Вдовец. Вернулся с войны и сразу пошёл работать по партийной линии. До этого был замом парторга в другом колхозе. Рекомендовали к вам. Что ещё? Я тут не просто так. Буду помогать товарищу Филатову выполнять все задания партии. Врать не буду, про ваш, то есть уже наш колхоз, хорошего я слышал мало. Но, говорят толковые люди здесь всё-таки есть. Так что будем вместе выводить Новый Путь из той замшелости, в которой он пребывал несколько лет.

Раздались жиденькие аплодисменты. Но, судя по кислым минам большинства, кажется, он не особенно понравился остальным. С другой стороны, кому понравится, когда новый человек сразу же начинает говорить про них что-то нелицеприятное?

— Спасибо, товарищ Мясов! — поблагодарил я его, — а теперь товарищи члены партии, прошу голосовать. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Спасибо, товарищ Мясов избран единогласно.

Снова раздались аплодисменты. А наш новый парторг поблагодарил за оказанное доверие.

Он сделал шаг назад, но хотя бы уже не торопился вернуться в здание. Может быть красноречивый взгляд Светланы повлиял. А я продолжил говорить:

— Однако, мы здесь собрались не только, чтобы поприветствовать нового парторга. Многие из вас знают, что недавно в наш колхоз приезжали геодезисты заново проводить межевание. И теперь я со всей уверенностью могу заявить, что колхоз Красная Заря много лет вспахивал земли, принадлежащие Новому Пути. Не берусь судить случайность это была или нет. Но возможно именно из-за этого недобора хороших плодородных полей, наш колхоз столько лет считался отстающим. Сейчас справедливость можно восстановить, но для этого нам нужно убедить комиссию, которая приедет сюда разбираться через две недели, что мы с вами готовы справиться со всеми планами, которые нам назначат.

Я смотрела на лица людей и видел, как они реагируют на мои слова. Когда зашла речь о Красной Заре многие выглядели раздражёнными и возмущёнными. Похоже, что далеко не все здесь хорошо относились к соседям. Отлично, на это я и рассчитывал. Я продолжил:

— Поэтому, товарищи, объявляю эти две недели — неделями ремонта и уборки. Давайте возьмёмся за нашу с вами деревню и приведём в порядок хотя бы центральную улицу. И самим будет жить приятней, и перед комиссией в грязь лицом не упадем!

— А что делать то надо? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Не так уж и много, если работать сообща. Как вы знаете, ремонт клуба уже близится к завершению, и скоро такие собрания, да и просто праздники и дискотеки, мы сможем проводить там. Также я уже заказал новые уличные фонари, да и в оставшиеся дома без электричества, тоже нужно свет провести. Негоже людям как в прошлом веке при керосинке жить.

— Прям на улице свет будет? — недоверчиво поинтересовалась пожилая женщина в пёстром платке.

— Именно так, — подтвердил я, — но также нужно позаботиться о том, чтобы эти фонари освещали что-то приятное глазу. Поэтому, я ожидаю, что вы все займётесь своими заборами, у нас есть краска на складах, её и используем. У кого покосились, те почините. Дополнительные доски тоже если что найдём. Если мужиков в доме нет, то просите помощи. Оконные ставни тоже многим надо бы покрасить. Ну и здание правления... по-хорошему бы новое построить, но пока так. Побелим хотя бы.

— А электричество, правда, всем проведёте? — кое-как дождавшись, пока я закончу говорить, спросила ещё одна женщина.

Я кивнул.

— Постараемся. Если не за эти две недели, то до конца весны точно.

Я и правда хотел сделать это как можно быстрее. Честно говоря, меня действительно ужасало, что некоторые дома до сих пор не подключены. Тут и так жизнь не сладкая, а ещё и это.

— Вы уж не забудьте про нас пожалуйста, — с надеждой посмотрела на меня собеседница, — много лет ждём с семьёй. Каждого председателя просили. Но дом у нас почти на самом краю деревни, так что вот всё никак...

— Лично прослежу, — пообещал я, записав её адрес в блокнот, — вот только я не могу лично контролировать ход вообще всех работ. Да и сельсовета у нас в деревне пока что нет, не доросли ещё. Отсюда вырастает необходимость выбрать ещё одного человека, который будет этим заниматься. Нам нужен комендант деревни, назовём его так. Давайте выберем подходящие кандидатуры и проголосуем?

Люди начали выкрикивать фамилии. Некоторые слыша своё имя, сразу пытались отказаться. Таких я решил не рассматривать. Тут всё-таки энтузиазм нужен, насильно заставлять можно только в самых крайних случаях.

Сначала я думал, что жаркие споры в толпе никогда не прекратятся и придётся как-то их останавливать, чтобы спокойно проголосовать. Но, к моему удивлению, буквально минут через пять, я всё чаще слышал одни и те же имена. А через десять, колхозники уже практически единогласно предложили кандидатуру Лопатина Георгия Фёдоровича, нашего главного конюха. Одним из основных аргументов стало то, что «Да он всё равно сейчас по нашим огородам постоянно из-за своих лошадок шастает».

Не сомневаюсь, что так и есть. Я уже давно понял, что Лопатин действительно заботится о конюшне, несмотря на все проблемы, которые есть в этом колхозе с животными.

Ну и в целом он вроде как ответственный, что и подтверждали голоса в толпе.

Сам Лопатин не возражал. Так что голосование закончилось быстро с предсказуемым результатом.

— Поздравляю вас, Георгий Фёдорович, — пожал я ему руку, — не подведите!

— Да уж постараюсь, — довольно улыбнулся он, — честно говоря, уж больно я не люблю, когда наш колхоз хают. Сделаю, что могу!

На этой позитивной ноте, все и разошлись.

С момента пожара Мария Лукина решила больше никому не показывать своих подозрений. И пока всё шло хорошо. Она даже начала улыбаться Елину и иногда спрашивать его совета по каким-то вопросам, делая вид, что готова перенимать опыт старших товарищей.

Елину такое внимание молодой девушки льстило. И, если у него и были какие-то подозрения насчёт её искренности, то надолго у него эта мысль не задерживалась.

Самой Марии такое притворство, конечно, было противно. Но ради дела можно и потерпеть, думала она. Тем более, что вскоре у неё получилось найти одно из нарушений в том, как кормят телят.

Она тихонько попробовала молоко, которое им дают, и моментально поняла, что оно разбавленное. Причём довольно сильно.

Но в этот раз она уже никому ничего не сказала. А пока решила присмотреться к новому парторгу. Он не из этой деревни, так что явно не состоит ни в каких местных заговорах. Если это честный человек, то с его поддержкой, может быть, получится восстановить справедливость на молочной ферме и не только.

Одним из вечеров я направился в правление, чтобы проверить как идёт работа. По счастливому обстоятельству или нет, но у здания я столкнулся с Лопатиным и небольшой группой рабочих, которые занимались побелкой бордюр.

— Сам председатель приехал, а вы все переговариваетесь! Делом займитесь! — донёсся до моих ушей упрёк от комендант.

— Добрый вечер, как продвигается работа? — громко обратился ко всем я.

— Товарищ председатель, с побелкой видать закончат только завтра, — обратился ко мне Лопатин.

— Да, вижу, — я окинул взглядом побеленные деревья с правой стороны здания, в то время как с левой они оставались нетронутыми, — Время летит, нужно успеть всё к сроку, так что давайте поднажмём, товарищи!

Я посмотрел на обновлённую побелку здания правления.

Заметив это, комендант сказал:

— Аж стены посвежели! Люська ещё окна завтра мыть будет, да внутри порядок наведёт.

Вот теперь в нём не стыдно и комиссию встречать! Даже весь бардак вымели, когда только успели?

— Что есть, то есть, — с улыбкой ответил я, — Ладно, товарищи, отвлекать от работы не буду. Мне и самому нужно ещё по всей центральной улице проехаться, посмотреть, как там фонари установили, да и дома проверить, чтобы всё ухожено было.

— Вот это правильно! — взмахнул рукой комендант, — Насколько знаю, несколько человек даже выходной запросили, чтобы заборы свои покрасить, положено же. А фонари, так с этим ещё днём закончили, вся деревня уже судачит! Даже вон, Роману Ивановичу свет провели в дом! — кивнул в сторону работника Лопатин.

— Да, товарищ председатель, так оно и есть! Знали бы вы, как жена все эти годы на нервы мне капала! А как последнюю надежду потеряла, так провели свет и нам, и ещё некоторым! Мою радость словами не передать, быстрее бы домой вернуться, — подтвердил Роман Иванович.

комендант только приступил к работе, а уже сложилось впечатление, будто он знает о деревне и её жителях абсолютно всё. Похоже на то, что должность попала в руки нужного человека.

— Вот и отлично, есть стимул быстрее план работы закончить, — с улыбкой ответил ему я.

На этой ноте я попрощался с ними и направился к козлику, в котором меня ожидал Андрей. Я махнул в нужную сторону, и парень завёл машину.

Сначала мы проверили одну часть центральной улицы, затем направились в другую. Как и сказал Лопатин, фонари уже установили, но помимо них я планировал проверить и дома, чтобы всё было чисто и ухоженно.

— Это ещё что такое? А ну остановись! — громко попросил я Андрея, указывая рукой на один из домов.

Перед мной возникла странная картина. Несколько детишек, лет так около шести-семи, столпились у старого забора. Один из них держал в руках палку с привязанной к ней кисточкой. Малец умело макнул её в ведро с краской, затем ловким движением принялся красить забор. Другой мальчуган, тот что поменьше ростом и с небольшой кистью в руке, ему помогал чем мог.

— Товарищ председатель, вы о детях?

— Конечно о детях! А о ком ещё? Почему они забор красят? Ещё и совсем одни!

Я попросил его проехать вдоль улицы и проверить наличие фонарей на столбах, а сам вышел из машины и направился к детям, ведь кто знает, вдруг у них мать захворала или ещё чего.

— Здравствуйте, дети!

— Здрасьте! — робко ответили они, хлопая своими маленькими глазками.

— Ох, какие вы молодцы! Матушке помогаете, должно быть? — присев на корточки с улыбкой поинтересовался я.

— Мамы ещё дома нет! — тихо, словно шепотом, сказал один из них, — Нас папа попросил.

— Папа попросил? А он сам где? — я вновь поднялся и осмотрел весь двор, но мужчину не увидел.

— Папа в доме, — ответил один из детей.

— Вот оно как... а вы что, сами всё покрасили? — взглянул вдоль забора я, правда судя по качеству проделанной работы, ответ и не требовался.

— Да, сами, папа сказал домой нас не пустит, пока не закончим... — пробормотал один из них, после чего самый старший легонько ткнул его локтем.

— А отведите-ка меня к нему!

В этой ситуации захотелось разобраться. Уж больно не нравится мне всё это...

Дети взглянули на меня с легким недоверием, дабы расположить их к себе, пришлось представиться:

— Я председатель, нужно с вашим папой дело одно обсудить, не могли бы мне помочь?

— Председатель? — выпучил глаза тот, кто помладше, — Мама сказала, что вы обещали выходной, и тогда она сможет с нами поиграть!

Он положил кисточку на траву и шагнул к калитке:

— Пойдёмте! Я вам покажу, где папа!

Малец вприпрыжку направился к двери дома, а я за ним следом. Он открыл скрипучую дверь и махнул мне рукой, зазывая внутрь дома.

Чем же таким важным их отец занимается, раз взвалил покраску забора на детей?

Мы медленно прошли через кухню, пока не дошли до спальни.

На кровати, лежа на животе головой к стене, валялся мужик.

— Папа, папа! — окликнул его сын.

Спит козлина...

— Что ещё? Закончили? — лениво потянулся он.

— Нет, ещё не закончили, — ответил ребенок.

— Вот как закончите, тогда и приходите! Спать хочу, устал как собака! — повысил голос отец.

Мальчик взглянул на меня, затем снова окликнул нерадивого папашу.

— Да что ещё! — выкрикнул мужчина, продолжая неподвижно лежать.

— Папа, тут председатель хочет поговорить с тобой....

Стоило мальцу заикнуться о председателе, как отец тут же открыл глаза и, увидев меня рядом со своим ребенком, пулей выпрыгнул из кровати.

— Здравствуйте, товарищ председатель! — дрожащим голосом сказал он.

— Спасибо, малыш, иди к своим братьям, — улыбнулся ребёнку я, — а мы с твоим отцом поговорим, — мужчине от меня достался грозный взгляд, который не сулил ничего хорошего.

Как только мальчик вышел из комнаты, я выждал ещё несколько секунд, пока не увидел его голову через окно.

— Рожа-то у тебя заспанная, явно давно уже отдыхаешь!

— Товарищ председатель! Я так, ненадолго дрёму дал! Часик-другой, не более.

Я взглянул на часы.

Если спал «часик-другой», то скорее всего он из тех, кто брал выходной.

— А я думал, что выходной тебе дали по определённой причине, — я надавил на него, понимая, что он сам даст нужный мне ответ.

— Да... — замялся мужик, — Я как раз попросил детей помочь ненадолго, а то мне плохо что-то стало, в глазах потемнело и в ушах зазвенело, а ведь закончить надо бы за сегодняшний день... — положил руку на лоб для правдоподобности он.

— Кому ты врёшь! — схватил его за шиворот я, — твои дети всё сами делали, пока ты тут валялся, лодырь!

— Товарищ председатель, я... — он не смог выдавить из себя и слова, понятное дело, что противопоставить ему нечего.

— Если ещё раз я увижу, как ты увиливаешь от работы, особенно заставляя детей выполнять её за собственного отца, то придётся разговаривать с тобой по-другому, — я отпустил его, — а теперь, раз ты проснулся, самое время заняться забором!

Повторять не пришлось. Мужик вышел следом за мной на улицу, поднял кисточку и демонстративно обратился к детям:

— Спасибо, милые мои, дальше папа сам! Можете идти поиграть.

— Ого, сразу добрым отцом стал. Неужели мне всегда нужно над тобой стоять, чтобы ты так себя вёл?

— Товарищ председатель, я постараюсь исправиться... — виновато опустил голову мужчина.

— Работай, говорю! Я ещё приеду и проверю, — пригрозил лодырю я, — И только посмей тронуть детей ещё раз!

Машина с водителем уже поджидала меня. Андрея озадачило моё злобное лицо, но задавать вопросов он не стал.

— Вот скотина! — не сдержался я, — Взял выходной, обещая порядок на своём участке навести, а сам проспал весь день! Ладно бы это, чёрт с ним, но он ещё и детей заставил свою работу выполнять! Ладно бы, подростков, а то ведь совсем малыши. Ишь как устроился! Я ему покажу! Поговорю с его бригадиром, будет за двоих отрабатывать!

— Редко же вас так люди выводят, — подметил Андрей, — Видать действительно наглый мужик попался.

— Не то слово! Ладно, слышать о нём не хочу! Ты лучше скажи, как там с фонарями.

— Фонари ровно в том количестве, которое вы указали. Колхозники уже с работы вернулись, занимаются собственными огородами. Всё хорошо, товарищ председатель, не волнуйтесь.

— Ладно, давай тогда проедемся по другому концу улицы и на сегодня всё.

После завершённого осмотра, когда уже практически стемнело, Андрей подкинул меня до дома, и я медленно направился внутрь.

Уж сколько же нервов эта должность требует!

На крыльце я заметил сверток с газетой, которого раньше здесь не было, а ещё маленькую стеклянную баночку из-под майонеза, наполненную мёдом.

Я взял сверток и развернул его. Внутри оказалось печенье.

Хм, а это ещё что? Печенье и мёд... но откуда здесь мёд? Не припомню, чтобы у нас в колхозе пасека была.

От вида печенья с мёдом, у меня даже настроение улучшилось, и энергия появилась, несмотря на поздний час. Я с предвкушением заварил чай и приступил к трапезе. В последнее время мне и правда не хватало каких-то таких простых, но вкусных блюд. Конечно, иногда Лариса Ивановна угощала меня пирожками. Но сладкой выпечки с вареньем или мёдом я не ел, наверное, с самого момента своего попадания в прошлое.

В общем, я за раз съел всё печенье, и не меньше половины банки с мёдом вычерпал. Интересно, чей это такой подгон шикарный? Надо бы расспросить людей в деревне, у кого улья есть.

Собственно, на следующее утро это было первое, что я спросил у Андрея, когда сел в машину.

Парень задумался, постукивая пальцами по рулю, а потом ответил:

— Да в деревне не у кого и нет. А вот на выселках живут бабка знахарка с внучкой. Помните, я ещё у неё травы вонючие по вашей просьбе брал? Так вот. Её внучка Вера... она пчёл и разводит.

Хм. Интересно. Мы с ней даже не общались ни разу. Я рассказал Андрею про вчерашний подарок и спросил:

— А ты что-нибудь ещё про них знаешь? Раз такое дело, то надо бы съездить, познакомиться, да поблагодарить.

— Ну, про травницу я вам уже рассказывал. Раисой Петровной зовут. Местные её побаиваются, но лечиться всё равно бегают частенько. А Вера... ну... — он покраснел, — она красивая. И такая, — он на секунду отпустил руль и изобразил руками две округлости возле груди, — ух, в общем.

Я не мог не посмеяться.

— Хорошо, что Алла не видит.

Андрей смутился ещё больше, но нашёл что ответить:

— Ну нет, товарищ председатель. Аллочку я люблю. А про Веру просто вам рассказываю. Ну, красивая девка, правда. Половина колхоза по ней сохнет, ну или как минимум не прочь... Но она редко в деревне бывает. Да и на хромой кобыле к ней не подъедешь. Часто слышал, как мужики между собой обсуждают. Отшивает всех только так. Ну она и правда такая, за словом в кармане не лезет.

Интересное описание. И что же такой девице от меня понадобилось? Хотя может это подарок от пожилой травницы? Но нет. Приятней думать, что от девушки. Ладно, может вечером заедем. Заодно посмотрю, что там у них за пасека. Сколько ульев и так далее. Вообще, надо бы и колхозную пасеку организовать. Это ведь не только мёд, а ещё и воск, и прополис.

Ладно. Это позже. А сейчас в город ехать надо. К сожалению проблема денег стояла очень остро. Планов у меня столько, что даже трудно выбрать чем заниматься в первую очередь. Поэтому хочется побыстрее её расчистить и реализовать как можно больше уже сейчас.

Для этого пришлось даже в Москву съездить парой дней ранее. Но уж больно мне хотелось побыстрее закончить с клубом. Раз уж взялись восстанавливать, то надо сделать всё красиво.

Я видел, как всем понравилась кинопередвижка и уже предвкушал как появление собственного, пусть и маленького, но кинотеатра в деревне, поднимет колхозникам моральный дух.

К сожалению, сразу приобрести кинооборудование мне не удалось, но, главное, что теперь я мог поехать в госбанк в Калуге и взять на него безналичный кредит в счёт будущей сверхплановой продукции.

— Ну как? Получилось? — с надеждой посмотрел на меня Андрей, когда я вышел из банка.

— Конечно, — кивнул я, — и с изготовителями уже связались. В ближайшие дни всё привезут. Будем всем колхозом смотреть новинки кино. Кстати...

Я резко замолчал, так как чуть не выдал ему список фильмов, которые я жду, но они выйдут только в будущем. Но вовремя остановился. Правда, Андрей, всё равно переспросил.

— Кстати, что?

— Поехали в магазин музыкальных инструментов, — нашёлся я, вспомнив о следующей цели нашего визита в Калугу.

Для начала мне хотелось купить хотя бы парочку гитар, гармонь и самоучители. Чтобы людям было на чём тренироваться. И на праздниках да всяких мероприятиях будет кому выступать, опять же. Конечно, всегда есть дядя Митя, но с ним как повезёт. Контроль нужен.

Когда мы приехали в магазин, у меня аж глаза разбегаться начали. Помимо инструментов, здесь также продавались новенькие кассетные магнитофоны, радиоприёмники и электрофоны. Я видел, как горят глаза у Андрея при взгляде на всё это богатство, но, подозреваю, что и я не сильно то от него сейчас отличался.

Только для него это были новинки и чудеса цивилизации, а для меня такое приятное ламповое ретро. В общем, я не удержался и купил себе и радиоприёмник, и электрофон «Молодёжный», и целых четыре пластинки к нему. Из представленных вариантов ближе всего мне оказались Марк Бернес, Леонид Утёсов, Майя Кристалинская и Гелена Великанова. «Ландыши» последней я сразу начал тихонько напевать, расплачиваясь с продавцом.

Она схватила меня за руку, и я, словно зачарованный, последовал за ней. Уже через минуту мы оказались на сеновале, и, без лишних прелюдий, девушка повалила меня на мягкую солому, уверенно усевшись сверху. Я и моргнуть не успел, как она сбросила с себя сарафан, оказавшись полностью обнажённой.

— Вера, вы... — едва выдавил из себя я, но девушка тут же жадно впилась в мои губы, так и не дав договорить.

Свободными руками она потянулась к рубашке, пытаясь расстегнуть пуговицы. Мне казалось, что ещё немного и Вера порвёт её прямо на мне от нетерпения.

А дальше всё как в тумане.

Помню лишь соблазнительные изгибы молодого, упругого тела и то, как мои руки вцепились в её осиную талию, помогая девушке двигаться на мне, а её рыжие кудрявые волосы, едва прикрывающие большую грудь, струились словно языки пламени.

Вера, что же ты за чародейка такая?

Быстрыми шагами я шёл назад, к дому Раисы Петровны. Мы договорились с Верой, что она выждет некоторое время, прежде чем вернуться. Прямо на крыльце я увидел курящего Андрея.

— Как дела у нашего музыканта? — обратился к нему я, однако парень взглянул на меня и чуть не выронил сигарету.

— Товарищ пред... — смутившись начал он, — у вас...

Он пытался что-то сказать, но парня будто бы подменили.

— Что-то произошло?

— Давайте у машины поговорим, — кивнул в сторону козлика он.

Я всё ещё не понимал, в чём же дело, но у машины, так у машины.

Как только мы отошли подальше от дома, Андрей начал:

— Товарищ председатель, вы конечно извините, я понимаю, что дело это совершенно не моё.

— Да говори ты уже как есть! — не выдержав перебил я.

— У вас на шее, — Андрей указал на свою, пытаясь показать примерное место, — следы страсти, скажем так. Вы можете в зеркале посмотреть, если не верите мне, — добавил он.

Тут-то до меня и дошло.

Я вспомнил как Вера страстно целовала меня в шею и кажись, оставила на память о себе метку.

Я взглянул в зеркало, дабы оценить масштабы случившегося. На белой коже действительно красовался ярко-фиолетовый засос, благо находился не на самом видном месте, можно было скрыть воротником, но не полностью.

Видать, Вера пощадила меня, раз не оставила где-то в центре. И на том спасибо!

— Андрей, так как там у Дмитрия Николаевича дела со спиной? — поднимая воротник поинтересовался я.

— Всё отлично. С процедурами закончили, знахарка мазь какую-то искала для него, когда я выходил из дома, — докуривая сигарету отозвался парень.

— Слушай, ты сходи за ним сам, а я в машине останусь. И не забудь поблагодарить женщину от моего имени, — я вновь взглянул на зеркало.

Лучше не показываться на глаза старушке, а то очень неловко получится. Мало ли как она отреагирует, если она узнает, что мы вытворяли с её внучкой. Хорошо если просто придушит. А то ведь и подсыпать чего может, травница всё же.

— Когда же вы только успели, — покачав головой усмехнулся Андрей, заметив мою задумчивость.

Он направился к дому знахарки, а назад вернулся уже с дядей Митей. Гармонист буквально бежал к машине, обогнав при этом моего водителя. Стоило ему открыть дверь, как я услышал радостные возгласы деда:

— Товарищ председатель, спасибо вам большое, что не дали загнуться старому! Я словно на двадцать лет помолодел!

— Боль утихла? Рад, что чувствуете себя лучше.

— Утихла? Да она полностью прошла! Не зря к Раисе Петровне городские приезжают, золотые у неё руки, ух, золотые! Сказала через месяц-другой вернуться, да мазь использовать. Теперь снова могу танцевать на праздниках, — с довольным видом уселся в машину он.

Как только Андрей завёл козлика, на крыльцо вышла Вера. Никто, кроме меня не заметил, каким кокетливым взглядом девушка провожала машину.

Мы высадили Дмитрия Николаевича у его дома, после чего собрались ехать дальше, как вдруг увидели чёрную волгу, направляющуюся прямо к нам навстречу.

— Городской видать, — подметил Андрей, — Интересно, что он здесь забыл?

Волга остановилась рядом. Водитель средних лет в клетчатой рубашке вышел из машины и подошёл к нам:

— День добрый! Увидел машину вашу, сразу понял, что люди вы не простые. Я — корреспондент из Калуги, приехал сюда для съемки материала. Не подскажите, могу ли я где-нибудь переночевать?

— Переночевать? — переспросил Андрей.

Я вышел из машины и подошёл к незнакомому мужчине.

— Представьтесь для начала, а потом объясните о каком материале идёт речь, — заинтересованно ответил я.

По его взгляду я увидел, что он сразу обратил внимание на засос. Уж больно сильно он бросается в глаза. Ради приличия мужчина отвёл глаза от проблемного места и сказал:

— Меня зовут Грядкин Анатолий Иванович, и я представитель местной газеты «Молодой ленинец». Мы хотим написать статью о жизни в вашем колхозе с дополнительными материалами в виде уникальных фотографий. О вас, знаете-ли многие говорят. Ваш колхоз сейчас настоящая иллюстрация партийного лозунга об ускорении и исправлении собственных ошибок.

— Филатов Александр Александрович, — представился я, — председатель.

— Значит мне невероятно повезло сразу же наткнуться на самого председателя! Приятно познакомиться! — он протянул мне руку.

— Конечно не против! У нас есть что показать. В этом году мы достигли определённых успехов, буду рад, если вы расскажите об этом в газете, — ответил на рукопожатие я.

— Именно за этим я и приехал, Александр Александрович! Но вы человек умный, сами понимаете, такой материал за один день не подготовить, а если и попытаться, то качество будет мягко говоря так себе. Мне бы найти у кого переночевать на пару дней, устал сильно после долгой дороги, а уже завтра приступил бы к подготовке материала и съемке!

Отказывать корреспонденту не хотелось, тем более статья в местной газете нам бы действительно не помешала. Пусть и другие видят успехи нашего колхоза.

Но куда же его поселить? В голову сразу же пришёл пустующий дом Николая. Он хотя бы немного обжитый, и можно хоть как-то гостя пристроить, чего не сказать о других разрушенных домах.

— Так и быть, на пару дней предоставить жильё мы вам сможем.

— Правда? Благодарю вас, Александр Александрович! У меня невероятные планы на статью!

Около получаса мужчина рассказывал нам о своих идеях касательно фотографий, восторженно жестикулируя после каждого слова. Затем корреспондент сбегал к машине и вернулся с фотоаппаратом, который горделиво продемонстрировал нам.

— Слушайте, а давайте начнём прямо сейчас? Какая же статья без фотографии председателя? Вставайте возле машины, я сейчас всё сделаю! — он сразу же встал на колено, готовясь к фотосъемке.

— Не так сразу, — поторопился остановить его я, — Давайте оставим это напоследок, если и делать кадр для газеты, то он должен быть идеальным. Поищем место поудачнее, да и не быть же мне одному на фотографии? Надо до бы других собрать, не менее важных людей, — объяснил свой отказ я.

Надеюсь, что и метка от страстной Веры на моей шее к тому времени пройдёт. Не хватало ещё запечатлеть это на фото для газеты.

— Извините за торопливость, люблю я свою работу, всё не терпится начать как можно быстрее. Но вы правы, будет лучше сделать так, как вы говорите. Кстати, насчёт предоставленного жилья, не подскажите, куда мне ехать? — обратился ко мне корреспондент.

— Мы вам покажем. Езжайте прямо за нами. Поехали, Андрей, — кивнул своему водителю я.

Мужчина сел в чёрную волгу, а я вновь занял место пассажира в козлике.

— Товарищ председатель, а в какой дом вы поселить его решили? — не зная куда ехать спросил парень.

— Как куда? К Николаю. Ему ведь он всё равно ещё долго не понадобится, а так, пусть на пару дней остановится наш гость.

— Знаете, я тут заметил, что если речь идёт о том доме, то всегда что-то странное случается, — рассмеялся Андрей, — Будто не может в нём всё спокойно быть.

Парень припомнил мне Ильича, который сразу же сломал туалет, а потом ночной приход владельца и его дальнейший побег.

— Кто как, но я бы в нём жить не хотел, — подытожил парень, — Проблемный слишком.

— Да что может случиться? — отмахнулся от его слов я.

Сразу же по приезду мы осмотрели дом. Анатолий хоть и городской, но ничуть не смутился деревенскому комфорту, а, напротив, даже оказался рад, ведь, как ему казалось, его скорее всего подселили бы к другой семье, а мешать своим присутствием он не хотел. Только на улице мужчина озадаченно взглянул на гнилые доски, что остались от туалета, понимая, что справлять нужду ему придётся у всех на виду, но жаловаться не стал.

— Тогда завтра же начну с коровника. Поговорю с работниками, сделаю фотографии. Если у вас найдется время, то я буду только рад обойти колхоз вместе, Александр Александрович. Кто лучше вас может знать о самых интересных местах и работниках? Важно показать читателям, что даже в самых удалённых уголках нашей страны люди трудятся во благо родины!

Пиар нашему колхозу точно не повредит, так что пусть поживёт у нас этот журналист, в принципе, если под ногами мешаться не будет, то Бог с ним.

У меня есть дела и поважнее.

Например приезд долгожданной комиссии уже на носу. Она должна решить наш с Алексеевым земельный спор.

На самом деле, шансов у Красной Зари нет никаких. Ноль целых хрен десятых. По документам и в управлении сельского хозяйства, и в райкоме партии, те гектары — наши. А значит у соседей большие неприятности.

Если взглянуть на вопрос со всей серьезностью, тут простым выговором или порицанием по линии партии не отделаешься. Тут ОБХСС надо привлекать. Налицо серьезное по нынешним временам преступление.

Так что, товарищ Алексеев, скорее всего обратка за тех овец с копытной гнилью будет такая, что вы её запомните на всю оставшуюся жизнь.

И, раз уж я вспомнил об овцах, надо прямо сейчас заехать на овцекомплекс и посмотреть, как там Лукина справляется.

Тем более что первая в этом году стрижка овец на носу, осталось всего ничего, и к ней нужно подготовиться со всей ответственностью.

Так что да. Я сел в машину и сказал Андрею чтобы тот ехал на овцекомплекс.

Правда, Лукиной там не оказалось, она на уже практически своей бричке, по другому и не скажешь, отправилась в поля, туда где паслись наши отары.

А вот Горбаков был на месте, и мы с ним провели инспекцию кошар, где, к счастью, всё теперь относительно неплохо. После чего расположились в его кабинете, прокуренном закутке, ограждённом от кошары хлипкой перегородкой с чисто символической дверью.

— Ну, рассказывай, Сергей Михайлович, как у вас идёт подготовка к стрижке? На утренней планёрке я не стал поднимать этот вопрос, решил к тебе потом заехать.

— Ну как сказать, подготовка идёт. Новые ярки с баранами потихоньку восстанавливают кондиции, последствия гнили еще есть, конечно, но мои зоотехники с ветеринарами чахнут над каждой овцой. Особенно Лукина. Вот уж кто горит работой, даже не ожидал.

— Как она тебе, кстати? Судя по твоим словам, справляется?

— Хороший специалист, видно, что не зря училась. И очень ответственная. Приходит раньше всех, а уходит позже. И хоть на овцекомплексе, из-за недосмотра Тупина и Гаврилова у неё работы очень много, но и на молочной ферме она тоже всё успевает. Мне Елин постоянно про Лукину говорит, она там буквально в каждую щель лезет. Молодая, но очень дотошная.

— То есть, повезло нашему колхозу с ней?

— Колхозу может и повезло, вот только нелюдимая она какая-то. На мужиков буквально волком смотрит. Как будто ждёт что мы к ней под юбку полезем.

— А нам на ней не жениться, Сергей Михайлович. Работу свою делает, и, с твоих слов, делает хорошо. Это главное. А в личную жизнь товарища Лукиной нам лезть совсем ни к чему.

Подумав, я добавил еще кое-что относительно Лукиной:

— И смотри, Сергей Михалыч. Она баба красивая, а у тебя чабаны молодые. Не дай Бог узнаю чего, лично оторву сам понимаешь что. Нам еще не хватало из-за таких глупостей хорошего специалиста лишиться.

— Да я всё понимаю, Сан саныч, ты уж прости за фамильярность, но разговор такой пошёл, — я в ответ только махнул рукой, — никто Лукину и пальцем не тронет.

— Ну вот и славно. А теперь скажи мне. Как ты будешь стрижку проводить? Всё готово?

Он кивнул.

— Весы мы проверили и поверили. Всё в пределах нормы. Стригалей я тоже уже выбрал. Ребята хорошие, чай не первая стрижка у них.

— А с машинками что? Надеюсь все рабочие?

— Обижаешь, товарищ председатель. Это я первым делом проверил. Все машинки у нас готовы.

— А настроены они как? Сколько шерсти оставлять будешь?

Горбаков пожал плечами.

— Как обычно, сантиметр. Мы так всегда делали.

— Всегда — это, конечно, хорошо. Но в этот раз будем делать по-другому. Надо их перенастроить. Чтобы оставляли не сантиметр, а пять миллиметров. Это приличный выигрыш будет с каждой овцы. А им только в радость, лето обещают жаркое.

— Сделаем, — после минутной паузы пообещал Горбаков.

— Хорошо. Теперь следующее. Молодняк тоже будем стричь. Весь.

— А с приёмкой кто будет вопрос решать? Как ни крути, а шерсть-то от молодняка не совсем то, что нужно. Сам небось знаешь, романовские овцы в силу входят не сразу, и видно что шерсть не та.

— А это не твоя забота, Сергей Михалыч. С районом я вопрос решу. Им самим поперек горла увеличение плана. Тем более, слышал последние новости?

— Нет, ты о чём? — хорошо что мы как-то само-собой перешли с Горбаковым на «ты». Мужик он вроде неплохой, с понятиями, а мне очень нужны единомышленники.

— Да завелся тут у нас корреспондент, хочет пожить у нас, описать жизнь колхоза, так сказать. Если мы не обделаемся с летней стрижкой и покажем себя во всей красе, это будет только на пользу.

— Понял, Сан Саныч, сделаем. Но раз уж ты решил и молодняк постричь то у нас... — Горбаков замялся.

— Говори уже, Сергей Михалыч, не тяни кота за яйца.

— Стригалей, да и вообще работников у нас не хватит. Машинок достаточно, а рабочих рук нет.

— Ну это вопрос решаемый. Я и сам помогу, чай не в первый раз.

Чистая правда, кстати. Приходилось мне и овец стричь. Правда не в этом теле, конечно, а во времена моей бурной молодости, в девяностые. Работал я тогда на стрижке в совхозе моей матушки. И первая зарплата, которую я спустил на книги была как раз за шерсть, так что опыт есть. Я продолжил:

— а на вспомогательные работы, ну там шерсть унести, овцу стригалю подать и прочее, можно колхозную детвору и молодёжь привлечь. Как раз на каникулах и начнём. А чтобы они работали веселей, мы еще и заплатим как положено. За вычетом обедов конечно. Вот такие у меня мысли, Михалыч.

— А что, может и получиться, — Горбаков встал из-за стола, раскурил ядрёную самокрутку с самосадом и взял со стеллажа машинку для стрижки. Он покрутил её в руках, попробовал пальцем с почерневшим ногтем насадку и добавил, — да, идея с пятью миллиметрами хорошая. Думаю, сделаем.

— Ну вот и славно, Сергей Михалыч. Ладно, пора ме. Как Лукина появится, скажи ей чтобы заскочила ко мне в правление.

— Хорошо, обязательно.

После овцекомплекса я поехал осматривать поля. Андрей всё время как-то лукаво косился на мою шею и улыбался. Пришлось ему пару раз сделать замечание. Смотри мол парень на дорогу, а не на меня.

Особенно меня интересовали неудобья, которые должны были обеспечить нас люцерной с клевером, ну и та часть колхозных угодий, которые мы отвели под кукурузу и кормовую свеклу.

Вопрос с кормами на будущий год стоял ну очень остро.

Поголовье овец у нас уже сильно больше, чем было до моего появления в Новом пути, да и на молочную ферму я тоже очень рассчитывал. Вернее, даже не на саму ферму, а на Лукину. То как она рьяно взялась за овцекомплекс давало мне определенные надежды, что и с поголовьем крупного рогатого скота она тоже сможет как следует поработать.

Так что кормов нам нужно будет много, это точно.

Увиденное на полях мне понравилось. Дайте срок и мы заложим «царицу полей» в новенькие силосные ямы, заготовим качественное сено, подготовим запасы комбикорма, и тогда воспоминания о худых как смерть овцах и коровах покинут Новый путь как страшный сон.

Так что в правление я вернулся уже под вечер и в отличном настроении.

Которое тут же испортилось едва я заметил два запыленных козлика. Нашего секретаря райкома, Ждановой, и Льва Алексеева, чтоб его кондрат хватил и девки не давали.

— Вы так вцепились в меня, словно выбора не оставляете, — с улыбкой ответил обворожительной девушке я, а затем прислушался к мелодии, — Ах, да. Медленный танец в одиночку не станцевать. Ну, раз вы настаиваете…

От этих слов девушка подняла одну бровь и требовательно уставилась на меня. Она понимала, что я лишь провоцирую её своими колкими словами.

— Да, настаиваю, — решила подыграть она, тут же закинув свои руки мне на шею.

Мои ладони медленно скользнули по её талии, и я едва удержался, чтобы не схватить её чуть ниже, вовремя вспомнив, что мы не одни.

Вместе с другими парами мы закружились в танце. Все ухажёры, которым видимо девушка отказала, не спускали с нас глаз, но стоило Вере положить голову на моё плечо, как они тут же злобно покосились в мою сторону.

— Вы бы вели себя чуточку сдержаннее, я ведь живым домой уйти хочу, — с усмешкой обратился к ней я.

— На то и расчёт, — подмигнула она, после чего голову всё же убрала.

— Девушка вы страстная, но не стоит забывать, что мы в публичном месте. Одно неверное движение, и нас будет весь колхоз обсуждать.

— Тут вы правы, им лишь бы повод был кости перемывать.

Мы продолжили танец, но в весьма сдержанном стиле. Даже Аллочка с Андреем следовали общим нормам, несмотря на их взаимные чувства, которые пара не особо и скрывала.

— Могу я поинтересоваться, почему вы отказываете почти всем мужчинам? — во время танца обратился к Вере.

— Люди они хорошие, но нет в них ни искры, ни тайны, Александр. Да и зачастую, я лишь трофей. Танец ради танца, чтобы потом хвастаться перед друзьями. Оно мне надо? Детские забавы, — посмотрела мне прямо в глаза девушка.

— А вам сложно угодить, — улыбнулся в ответ.

Во время танца я заметил, как к Андрею подошли несколько мужиков и принялись что-то бурно обсуждать. Всё бы ничего, но один из них то и дело доставал бутылку с алкоголем, подливая её в стаканы приятелей. Один из таких стаканов всучили и Андрею. Аллочка не стала смущать мужчин своим присутствием, поэтому подошла к своим подругам.

— Благодарю вас за танец, но мне пора.

— Но ведь песня едва закончилась! Куда вы уходите? — Вера выпучила от удивления глаза.

— Вы же любите тайны… — с усмешкой пожал я плечами и направился к Андрею.

Вера недовольно скрестила руки на груди, оценивающе вглядываясь мне вслед.

— Мы столько лет не виделись, а ты с приятелями и выпить не можешь? — доносились отголоски разговора.

— А он прав, Андрюха! Когда мы там последний раз собирались? Ещё до армии, если намять не отшибло, — мужчина хлопнул по плечу парня.

Так вот в чём дело. Встретил старых знакомых. А я уж волновался, что до драки дойдёт.

— Подождите, — обратился к мужикам он, — Александр Александрович!

Андрей тут же оказался возле меня.

— Товарищ председатель, — прошептал он, — Вы уж извините, что глотнул спиртного. Не знаю, как от них отвязаться, — он кивнул в сторону ожидающих его приятелей.

— Ты так извиняешься, словно напился в свинью в разгаре рабочего дня, — не удержался от смеха я, — Всё нормально, можешь выпить с ними. Судя по разговору, вы действительно давно не виделись.

— Это да. Я как вернулся с армии, так они всё времени встретиться найти не могли, у одного семья, у второго дела… вы понимаете. А ведь нам вспомнить есть чего, с детства общались как никак. Я бы может и выпил немного, но как же я могу? Мне вас назад ещё нужно будет отвезти.

— Ответственность — это хорошо, но не забывай, что я и сам могу водить. Повторюсь, мы не на работе. Расслабься!

— Значит, вы будете не против? — переспросил парень.

— Да. Домой сам доеду, не переживай, — как ни крути, но запретить выпить я ему не мог, да и не хотелось. Открытие клуба как никак. Может немного алкоголя поможет парню вести себя чуточку уверенней на танцплощадке.

Странно конечно, что они только сейчас вспомнили об Андрее, с другой стороны вернулся он совершенно недавно, а встреча в клубе лишь расставила всё по своим местам.

Андрей поблагодарил меня и вернулся к приятелям.

— Так вот, я вам про командира нашего не рассказывал! Такой мужик хороший оказался….

Он и сам не заметил, как выпивка оказалась в руке.

Ладно. Пусть сегодня отдохнёт. Он заслужил.

Я направился к выходу, желая заглянуть в ту самую «клетку», о которой Аллочка нелестно отзывалась. Не могу же я обойти стороной перегороженную танцплощадку на улице?

Но стоило мне отойти от Андрея подальше, как до моих ушей донесся разговор трех парней, которые выжидающе стояли в сторонке.

— Алка хороша, ничего не скажешь. Такая баба и танцует с этим молокососом, тьфу.

Я словно случайно встал неподалёку от них и уставился в другую сторону, подслушивая разговор.

— Да тише ты! Мужики с ним разберутся! Подойдёшь к Алке опять, на танец пригласишь. А если откажет, то ты пальцем на её пьянчюгу покажешь. Вот умора будет.

— Думаешь согласится? — почесав голову спросил мужчина.

— Почему нет? Ты с её тёткой хорошо ладишь, она то за тебя словечко явно замолвила. Дай лишь повод девке…

Так вот в чём дело? Нет добра от таких приятелей, я как чувствовал.

Пришлось изменить свои планы и вновь вернуться к Андрею. Вот только на этот раз парень совершенно меня не замечал, увлекшись армейскими рассказами.

— А вот за это точно нужно выпить! — торжественно махнул рукой один из них и налил моему водителю очередную порцию спиртного, — И так…

— Вечер добрый, вынужден вмешаться в ваш разговор, — подошёл прямо к Андрею я.

— Вам чего надо? — раздражённо покосился в мою сторону главный зачинщик с бутылкой, которого я перебил.

Судя по лицам, другие сразу узнали меня, но не самый наглый из них.

— С машиной проблема, не мог бы выйти? — словно не замечая других обратился к своему водителю я.

— У нас Гена в этом разбирается, пусть он с вами и сходит! — хамским голосом ответил за Андрея мужик.

— Ты бы тише был, — прошептал ему приятель, — Это же председатель.

— Председатель? — его словно током ударило, — Извините, если был груб.

Стоит услышать о моей должности, так все как один меняются в лице и надевают маску вежливости. Андрей свободно прошёл через них, и мы вышли на улицу.

— А что с машиной случилось? Мы ведь нормально сюда доехали.

— С машиной всё в порядке, а вот с твоими дружками нет, — прямо заявил я.

— Вы о чём, товарищ председатель?

— Я случайно подслушал разговор, как один мужик подослал эту шайку к тебе, напоить решили, не иначе.

— Напоить? Но зачем? — неподдельно удивился парень.

— Аллочка нравится одному из них, а ты своим присутствием всё портишь. Вот и решили, что от тебя пьяного меньше проблем будет. Так что будь внимательным к «друзьям».

Андрей молча уставился на меня, затем задумчиво отвёл взгляд в сторону. За разговорами о армии и прошлом, парень казался счастливым, но теперь на лице осталась лишь грусть. Неприятно конечно осознавать, что давние приятели желают тебе плохого.

— Может вы с Аллочкой отправитесь в «клетку»? Посмотрим, какой там контингент, — предложил я.

Он подхватил мою идею и тут же отправился назад на поиски своей возлюбленной, спустя несколько минут оба вышли из клуба.

— Вы с нами, Александр Александрович? — обратилась ко мне Алла.

Ответ я дать не успел, ведь позади меня раздались громкие женские крики, которые не могли не привлечь наше внимание.

— Как же хорошо, что дружинники ему по наглой роже дали! Будет теперь знать, как к дамам приставать!

— Это точно, жалеть его не стали. Странно, что он вообще силы в себе нашёл бежать! — удивилась подруга.

Обе женщины вышли из «клетки». Внутри определённо что-то произошло.

— Мы пойдём узнаем, что случилось, а вы присоединяйтесь к нам, Александр Александрович, — словно прочитал мои мысли Андрей.

Они направились к уличной танцплощадке, оставив меня наедине со своими мыслями.

Стоит ли оставлять внутри Веру одну? Или же и её пригласить на улицу? Кто знает, эта шайка действует сообща, вдруг и на неё глаз положат.

Пока я продолжал нерешительно топтаться на крыльце, дверь клуба открылась и объект моих рассуждений вышел наружу.

— Вот так сюрприз. Вновь встреча с вами, — улыбнулась Вера, — Танец был неплох. Так жаль, что мне пора возвращаться домой.

На улице к тому времени уже давно стемнело. Я прекрасно понимал, что живёт она достаточно далеко от клуба, а отправлять её одну, особенно после недавних событий в клубе, очень не хотелось.

— Я могу вас подвезти. Так быстрее будет и безопаснее, — предложил я.

— Вы на машине сюда приехали?

— А как же.

— Раз вы настаиваете, — с игривой интонацией заявила она, вспоминая мои слова в клубе, — То и я противиться не буду. Поехали!

Ну и нрав у этой особы. Палец в рот не клади.

Дорога не долгая, поэтому предупреждать Андрея не стал. Он вряд ли заметит моего двадцатиминутное отсутствия.

Мы уселись в козлика и направились к дому Веры. Правда по пути девушка попросила свернуть в сторону, мотивируя это тем, что есть одно интересное место, которое она желает мне показать.

— Ночь ведь на дворе, а вы решили меня завезти в какие-то дебри, — рассмеялся я, — А если серьёзно, может вы как-нибудь днём устроите мне экскурсию по живописным местам?

— Ночью там ещё красивее, чем днём. Думаю, вы не пожалеете, — заинтриговала меня девушка.

Заинтриговала, хитрая лисица.

Я свернул с намеченного пути влево и медленно поехал по извилистой дороге. Дорога становилась уже, а деревьев на нашем пути всё больше. В какой-то момент пришлось остановиться.

— Дальше не проедем. То место, о котором вы говорили, оно далеко?

— Мы почти на месте. Можем пешком дойти.

Не дожидаясь моего ответа, девушка открыла дверь козлика, зацепив при этом несколько веток, и осторожно вышла. Я вышел следом.

— Нам туда, — указала пальцем в нужную сторону Вера.

— Куда вы так старательно меня ведёте? — шагая за девушкой поинтересовался я.

— Скоро увидите!

Пройдя ещё немного, мы вышли к небольшому озеру. Так вот оно что. Девушка взяла меня за руку и потянула вперед, к водоему.

Где-то в зарослях прибрежных растений трещали сверчки, также я заметил светлячков, что красиво сбились в стайки чуть поодаль. Озеро, освещенное лунным светом и насыщенное атмосферой таинственной ночи, казалось необычайно красивым. Мы подошли к воде, и она сказала:

— Я часто прихожу сюда. Днём здесь тоже красиво, но не так, как ночью… да и людей больше, чего уж скрывать. Одни рыбачат, а другие купаются, — она ещё крепче сжала мою руку, — Знаете, а я всегда мечтала кое-что сделать…

После этих слов девушка сбросила с себя одежду, обнажив своё великолепное тело и грациозной походкой направилась к воде. Она обернулась и добавила:

— Вы должны составить мне компанию! — раздался звонкий смех.

Я аккуратно положил вещи на берег и посмотрел на девушку, которая медленно погружалась в озеро. В голове появилась шальная мысль.

Разбежавшись, я плюхнулся рядом с ней в воду, окатив её тело прохладными брызгами.

— Ой! — обхватив своё тело руками закричала она, — Здесь холоднее, чем я думала!

— Раз вам холодно, можем выйти из воды, — предложил я.

— У меня есть идея получше!

Стоя по пояс в воде, она медленно приблизилась ко мне.

— А может вы согреете меня? — её глаза засверкали.

Ещё один шаг и Вера заключила меня в объятья, после чего жадно поцеловала.

На следующий день я сидел в правлении и насвистывал любимую мелодию. Раздался звонок телефона. На другом проводе оказалась Жданова. Как оказалось, тот самый Грядкин Анатолий, которого я подселил в дом Николая, не так прост.

Он не просто корреспондент и фотограф, а сын второго секретаря обкома, к тому же близкого друга самой Ждановой. И Светлана очень просила быть к нему повнимательнее. Но услышав, что я уже познакомился с ним и уж тем-более выделил жилье, женщина успокоилась.

— Товарищ председатель! Я же вам не рассказал, что вчера было! — стоило мне закончить со звонком, как Андрей дал о себе знать.

— О, точно. Вы хорошо провели вечер вместе?

Несмотря на то, что я задержался с Верой, моё отсутствие парень и не заметил.

— Да, за это вы не переживайте, я не об этом хотел рассказать. Вы ведь помните, что вчера драка произошла? Ну, тот разговор женский, слышали же?

— Ах да, совсем из головы вылетело, — вчитываясь в документы ответил я, не сказать, что эта тема сильно меня интересовала. Какие танцы без драк? Опять женщину не поделили.

— Я вот сегодня расспросил людей и знаете, что выяснилось?

— Да говори ты уже, хватит интригу нагонять.

— Помните того корреспондента? Тот что статью про наш колхоз пишет! Так вот, оказывается, дружинники его избили!

Я тут же отложил документы в сторону и уставился на Андрея.

— Ты уверен? За что?

— Более чем, товарищ председатель! Поговаривают… — он перешёл на шёпот, — Что он приставал к женщинам. Очень нагло приставал, а на отказ реагировал довольно агрессивно, чем и напугал посетителей. Его сначала пытались вразумить, но в итоге дошло до кулаков…

Твою ж за ногу!

Да как его угораздило?

Я встал из-за стола и обратился к Андрею:

— Поехали, нужно его навестить.

Мы подъехали к дому Анатолия Ивановича. Быстрыми и энергичными шагами я направился к окну. Стук, ещё один. Никто не отвечал.

— Товарищ председатель, а что если он… того?

— Так, отбросить подобные мысли! Иди к машине, я сам зайду и поговорю с ним, если что, крикну тебе, — после звонка Ждановой, нам было что обсудить с Анатолием лично.

Андрей послушно кивнул и направился к машине, а я вошёл в дом. Благо дверь не закрыта.

— Анатолий Иванович?

Ответа не поступило.

— Анатолий Иванович! С вами всё в порядке?

И вновь гробовая тишина.

Чёрт!

Я осмотрел несколько комнат, но его там не оказалось. Последней неизведанной комнатой оставалась кладовка. Открыв тёмную комнату, я сразу же потянулся к выключателю, но мужчины там тоже не оказалось. Только фотографии, хаотично разбросанные по столу и различные приспособления для проявления снимков.

Ушёл видимо… или вообще не приходил.

Я сделал несколько шагов в сторону стола и посмотрел на фотографии, которые тут же повергли меня в шок.

Среди приличных фотографий нашлось и множество таких, на которых запечатлены обнажённые женщины. Большинство из них оказались незнакомками, но двоих я точно знал лично. Более того, на кадрах я заметил несколько работниц колхоза, которых застали в весьма непристойных позах. Явно тайком фотографировал. Не нравится мне всё это.

— Товарищ председатель! Мы здесь, — выкрикнул Андрей, стучась в окно.

Я вышел на крыльцо и увидел Анатолия в компании своего водителя.

— Здравствуйте, председатель! Вы искали меня? — на его лице красовался лиловый фингал.

— Да мы тут слышали о происшествии на танцплощадке, решили вас навестить, — покосился в сторону фотографа я.

— Вот же повезло на толпу беспредельщиков нарваться! — недовольно топнул ногой он, — Больше и шагу туда не сделаю!

— Андрей, — обратился к своему водителю я и кивнул в сторону козлика.

Уже через минуту мы остались наедине с Анатолием.

— Слышал, что вы приставали к женщинам и в целом, вели себя довольно развязно.

— Александр! Как вы можете в это верить? Брехня!

— Брехня или нет, но фотографии в доме говорят об обратном…

Его лицо покраснело.

— Вы о... — он выдержал паузу.

— Да, я о тех самых голых девицах! — осуждающе взглянул ему прямо в глаза.

— Эм… в свою защиту скажу, что они были согласны! Вы не подумайте.

Я понимал, что мужчина врёт. Некоторые фото были сделаны тайком, без согласия, но поднимать эту тему я не хотел.

— Анатолий, давайте замнём эту тему, а вы просто уедите туда, откуда приехали? Нам в колхозе проблемы не нужны. Вы здесь только появились, а уже наделали провокационных фотографий и получили по роже, — указал на фингал я.

Честно говоря, я решил дать ему шанс только из-за звонка Ждановой. У меня и так проблем полон рот, чтобы нового врага заводить. Пусть валит и становится чьей-то ещё головной болью, но не моей.

Спорить со мной мужик не стал, а наоборот, согласился. Так и порешали. К вечеру он уедет отсюда.

— И да, фотографии и плëнку с нашими колхозницами при мне сожгите.

Он скривился, но и с этим мы покончили, после чего попрощались. Надеюсь, больше его не увидеть никогда.

На следующий день я решил съездить на ферму, чтобы проверить состояние овец и телят. Уже в который раз убеждаюсь, что необходимо периодически всё контролировать лично. Тупину я уже давно не доверял, так что надеялся переговорить с Марией Лукиной, она уж точно расскажет всё как есть. Вот только девушку я не застал.

— Она уехала куда-то, — пожала плечами колхозница, — С мужчиной, на волге такой, чёрной.

На чёрной волге?

Он ведь обещал убраться из деревни ещё вчера вечером!

Что же он задумал? Ещё и Марию решил заснять напоследок? Как она вообще согласилась с ним куда-то поехать?! Хотя она и не знает, что он за человек. Я вспомнил о произошедшем в клубе. Он ведь ещё и руки распускать будет, небось. Ну я ему сейчас устрою!

Бросив все дела, я метнулся к козлику.

По пути к машине, я расспросил несколько работников, куда именно поехала чёрная волга. Но, всё что я услышал, это: «куда-то туда» и взмах рукой в сторону деревни.

Ладно. Для начала надо наведаться к Колькиному жилищу. Может быть Грядкин там. Тут вспомнились слова Андрея, что в том доме вечно что-то не так.

Я кратко объяснил ему ситуацию, и очень скоро мы оказались на месте. Волги рядом не было, так что я оставил его на улице поглядывать по сторонам, вдруг попадётся на глаза. А сам пошёл к дому, постучался без особых надежд, и мне ожидаемо никто не ответил. Но других зацепок у меня пока не было, и я решил снова войти без разрешения и осмотреться.

Со вчерашнего дня в доме мало что изменилось, но я заметил, что возле порога стоял чемодан с вещами, видимо, он всё-таки собирался съезжать. И нафига задержался, спрашивается?

Я прошёл дальше и снова решил заглянуть в каморку, где он проявляет снимки. Теперь их на столе было всего несколько штук, зато рядом лежал портфель из коричневой кожи. Я подошёл к столу и пригляделся. Вот же козёл! Вчера мы сожгли плёнки и фотографии, но он успел наделать ещё или достал откуда-то припрятанные, которых я не заметил. Причём в этот раз уж точно исподтишка сделано. На них девушки купались в озере, явно не подозревая, что кто-то снимает их из-за деревьев. Кстати, насчёт озера...

Я присмотрелся. Ну да. Точно! Именно туда меня вчера привела Вера. Может быть, Грядкин потащил туда и Марию? Раз уж в деревне его нет...

Ладно, других идей всё равно нет. Я резко развернулся и хотел выйти из кладовки, но зацепил тот самый портфель на столике. Он перевернулся и упал, а вместе с этим, из него посыпались ещё какие-то фотографии, плёнки и даже пара книг. На автомате я поднял одну из них. Хм. Преступление и Наказание?

Я положил её на стол и заметил, что между страниц что-то выглядывает. Ещё одна фотография? Из любопытства я открыл томик и потерял дар речи.

Девушка. Точнее, то, что от неё осталось. Сначала я надеялся, что мне показалось, всё-таки на чёрно-белой фотографии легко упустить детали или просто как-то неправильно оценить картинку.

Но нет. Я совершенно точно видел на ней расчленённый труп девушки. Ошибки быть не могло. Обе руки были отрублены и полностью отделены от тела, а сама она лежала в луже, видимо, крови, хотя я и не видел её цвета.

Вот же чёрт! Теперь пропажа Марии выглядела ещё более зловещей. Он же не хочет напоследок убить кого-то у нас в колхозе? Теперь опасность грязных приставаний и даже изнасилования уже не казалась такой уж ужасной. А порно фотки и вовсе выглядели невинной забавой.

Я потряс книгу и оттуда выпали ещё три фотографии. Та же девушка, но в других позах. А на одном фото даже живая.

Ладно. Разглядывать некогда.

Не задерживаясь больше не на секунду, я выбрался из подвала, а затем и из дома Коли.

— Андрей, оставайся здесь, — коротко приказал я ему, — все расспросы потом. Следи, чтобы ни одна муха в этот дом не заходила.

— Так точно, товарищ председатель!

От удивления Андрей даже перешёл на армейский язык, но вопросов и впрямь задавать не стал. А я тут же запрыгнул в козлика и поехал в правление, где первым делом дозвонился до Огурцова и объяснил ему ситуацию.

Он, конечно, сначала не поверил и переспросил пару раз, уверен ли я в том, что видел на фотографиях. Пришлось описать запечатлённый на них труп во всех красках.

— Товарищ Огурцов, — закончив с объяснениями добавил я, — возможно, сейчас, пока мы с вами тут мило беседуем, наш маньяк-фотограф расчленяет очередную жертву. У нас девушка пропала, которая с ним куда-то пошла. И я собираюсь собрать мужиков и найти их, пока не поздно.

— Понял. Выезжаю, — наконец, услышал я то, что хотел от участкового, — не трогайте больше улики и другим не позволяйте.

— Я уже об этом позаботился, — уверил его я.

На этом мы попрощались, а я выбежал из правления и начал озираться в поисках людей. Андрей караулит фотографии, так что мне нужен хотя бы кто-то ещё, чтобы без всяких неожиданностей поймать и скрутить Грядкина, пока он не наделал глупостей.

Проехав по улице, я заметил, как в одном из огородов копошатся в земле два человека. Видимо, отец и сын.

— Мужики, — крикнул я им из машины, — давайте ко мне! Срочно!

Они переглянулись и быстрым шагом вышли к дороге.

— Что случилось, товарищ председатель? — удивлённо поинтересовался старший.

— Садитесь в машину, по пути расскажу.

Они переглянулись, но послушались. И я кратко ввёл их в курс дела, а теперь слушал, как они возмущаются.

— Вот же гад! А я ещё хотел его попросить мою дочку сфотографировать!

— Да я бы его собственными руками придушил, если бы он нашу Катьку хоть пальцем тронул!

Мужики не на шутку разбушевались, но тем лучше. Теперь главное найти Марию, а этого зверя свяжем и передадим в руки милиции. Благо, у меня в багажнике верёвки лежат на всякий случай.

Главное, чтобы я не прогадал, и он действительно повёз Лукину туда же, где снимал большую часть своих порно фотографий. Туда, где мы с Верой вчера... Нет. Об этом сейчас думать точно не время.

Озеро приближалось, и я снова провёл мини-инструктаж для своих помощников на случай, если Анатолий с Марией окажутся всё-таки где-то здесь.

— Он не знает, что я нашёл фото, так что если он прямо сейчас не делает ничего преступного — не спугните его раньше времени. Не хватало ещё гоняться за ним по всей деревне или по всему лесу. Спокойно подходите к нему и скручиваете. Я буду с верёвкой, мы его свяжем и передадим в руки милиции.

Мужики понимающе кивали. На всякий случай я также спросил, как их зовут. Старший оказался тёзкой моего водителя — Андрей Попов. А младший не его сын, как я сначала подумал, а зять — Иван Васильев.

Подъехать прямо к озеру я не мог, пришлось оставить машину на обочине возле леса, а затем пробежаться между деревьев. Кстати, волгу Грядкина я нигде не заметил, и оптимизма это не внушало. С другой стороны, он мог проехать чуть дальше вглубь леса.

— Ну и где они? — спросил Иван, когда мы выбрались на поляну перед озером.

А у меня и без его вопроса в груди похолодело. Если не здесь, то где? Что если я опоздал и именно Лукиной «посчастливилось» стать новой жертвой?

— Давайте ещё раз осмотримся поблизости перед тем как уйти? — предложил я.

Не хотелось сдаваться, потому что других зацепок попросту нет. И мы медленно пошли вдоль озера, всматриваясь меж деревьев.

— Товарищ председатель, — обратился ко мне Попов, — а места на других фотографиях вы не узнали? Может местным показать надо бы?

Я покачал головой.

— Нет, там не разгля...

Я прервался и прислушался, жестом попросив мужиков тоже затихнуть.

Показалось?

Нет. Теперь я отчётливо слышал сдавленное мычание где-то впереди за деревьями. И, похоже, что мои попутчики тоже услышали, так что мы втроём рванули на звук.

И очень скоро я заметил, как мелькнула чья-то одежда за одним из особенно толстых деревьев.

Я ускорился и вскоре стал свидетелем отвратительной картины, как Грядкин бессовестно лапает Марию, зажимая ей рот ладонью.

Кофта девушки была порвана, а в её глазах отражался настоящий ужас. Но, к своему облегчению, я понял, что ничего непоправимого ещё не произошло.

Заметив, как я приближаюсь, преступник сначала застыл, а затем убрал руки и поднял их вверх. Воспользовавшись этим, Мария закричала и, спотыкаясь, побежала прочь от насильника. Я поспешил к ней и подхватил под руки, когда она поскользнулась на траве и почти упала.

— Вы всё не так поняли, товарищи! — закричал Грядкин.

— Он врёт! Врёт! — всхлипывая шептала Мария.

А я разрывался между желанием успокоить девушку и врезать этой твари-недофотографу по его лживой харе.

А вот у моих попутчиков такой дилеммы не было, так что я с удовольствием наблюдал, как Иван, подбежав вплотную к насильнику, отвесил ему смачную оплеуху, а потом впечатал кулаком прямо в центр его рожи.

Анатолий заорал и схватился за нос, из которого уже текла струйка крови. Кажется, драться он и не собирался. Только вопил как бешеный:

— Вы что творите?! Филатов, мать твою! Останови этих придурков.

Тем временем к нему уже подбежал Андрей и добавил ещё тумаков, а Грядкин так ничего и не понял, продолжая возмущённо кричать и даже угрожать:

— Да я про вас такую статью напишу! Озверели вы что ли! Девка сама хотела, а потом передумала! Я здесь не причём.

Мария всё это время только рыдала в голос, вцепившись в меня, как в спасательный круг. От слов насильника, она затряслась ещё сильнее. Вот же сволочь!

Солидарные со мной Иван с Андреем врезали ему ещё несколько раз.

— Связываем его, товарищи, — наконец, решил я вмешаться в этот самосуд.

Как бы мне не хотелось прибить его на месте, позволить себе такое мы не могли.

— Вы ещё пожалеете! В тюрьму поедете все трое, вот увидите!

— Надо бы кляп ему какой придумать, эти крики начинают надоедать, — задумчиво произнёс я.

— Эт легко! — тут же отозвался Иван и одним резким движением оторвал у Грядкина кусок рубашки, а затем грубо затолкал ему эту ткань в рот.

Я кивнул.

— Вот так-то лучше! Ведите его в машину.

Второй раз говорить не пришлось. Мужики потащили почти не сопротивляющегося Грядкина к дороге, а я обратился ко всё ещё плачущей Лукиной:

— Мария Никаноровна, не беспокойтесь, вас никто не тронет.

Она подняла на меня глаза и попыталась что-то сбивчиво пояснить:

— Я... он... должны быть ещё люди. Он сказал, что будет много фотографий с колхозниками и попросил меня тоже прийти. Я не хотела... ничего такого... Он врёт!

Я снова заговорил самым тёплым и успокаивающим тоном на какой был способен:

— Никто ему и не верит. Не беспокойтесь. Давайте вернёмся в деревню? Скоро приедет милиция.

Она кивнула, и мы пошли вслед за мужиками. А потом Мария переспросила:

— Милиция? Но как вы узнали? Да и он ведь не успел...

Блин. Кажется, это не самый удачный момент, чтобы поведать ей о расчленёнке. Девушка только начала приходить в себя. Поэтому я решил немного приврать:

— На этого товарища поступало много жалоб и от других колхозниц.

— А, вот как, — коротко ответила она и замолчала, чтобы снова заговорить только когда мы вышли к дороге, — товарищ, председатель, можно я не поеду в одной машине... с этим...

— Боюсь, что тогда не смогу вас проводить, я ведь за рулём. Мария Никаноровна, вы уверены, что сами дойдёте до деревни?

Она быстро закивала:

— Да, конечно. Я уже в порядке.

— Так мы проводим, товарищ председатель, — вмешался в разговор Андрей Попов, — мы так этого козла упаковали, что он на заднем сидении доедет и без присмотра, не развяжется.

— Не беспокойтесь, — начала было Лукина, но Иван не дал ей договорить.

— Это ты не беспокойся. Мы хоть и не знакомы, но в обиду не дадим.

— Всё правильно, — подтвердил я, открывая водительскую дверь и забираясь внутрь машины, — Мария Никаноровна, позвольте им вас проводить, на всякий случай.

— Хорошо... простите, я не имела в виду, что не доверяю, — Мария хоть и пыталась теперь держаться уверенно, но я видел, что она всё ещё не в себе, — и спасибо. Если бы не вы, не знаю, что бы было... — её голос дрогнул.

— Даже не думайте об этом. Возвращайтесь домой, скорее. И ждите. Возможно милиции понадобятся ваши показания.

Мы попрощались, и я поехал в правление. Половину дороги Грядкин что-то мычал на заднем сидении, но я не обращал на него никакого внимания. И, в конце концов, он смирился со своим положением и затих.

А через несколько часов приехал Огурцов. Да не один, а с целым нарядом милиционеров из областного центра. С частью из них я был знаком ещё по делу Николая и мародёрского золота, но встречались и новые лица. Кроме того, я понял, что появления КГБ тоже не избежать.

Впрочем, всё равно кто. Лишь бы побыстрее забрали этого ублюдка из моего колхоза. И так весь день насмарку.

Телефон просто разрывался. Такое ощущение, что мне успела позвонить каждая собака в Калуге и окрестностях. Я даже имел «удовольствие» пообщаться с отцом и матерью Грядкина, которые недвусмысленно предлагали мне лжесвидетельствовать о том, что фотографии с расчленёнкой его сыну кто-то подкинул. Кажется, они совсем уж впали в отчаянье, раз просили меня о подобном.

Особенно грустно было слышать женщину. Она совершенно отказывалась верить, что что-то такое могли найти у её сына. А в конце концов и вовсе начала угрожать связями мужа, что он дескать позвонит куда следует, и это я сяду, а не её Толенька.

В итоге я просто положил трубку. Грядкин старший, конечно, товарищ влиятельный в пределах области. Но тут дело такое серьёзное, что замять его уже никак не получится. И слава богу. Не хватало ещё убийц покрывать.

К моему удивлению одним из свидетелей по его делу стала бабка Веры. Та самая знаменитая ведьма-травница. Оказывается, главной целью нашего корреспондента была вовсе не статья про Новый Путь, а посещение Раисы Петровны.

Я чуть не заржал, когда она на голубом глазу сообщила следователю, что «Стручок у него завял». А потом рассказала, что лечение шло успешно и, видимо, «зачесалось».

Сначала то, конечно, смешно было. А потом я задумался, уж не поэтому ли он девок убивал, что по нормальному с ними не мог? Впрочем, даже если так, всё равно ублюдка не жалко.

Со всей этой суматохой, я даже не успел нормально поговорить с Марией. Меня беспокоило её состояние, хотя при милиции она держалась молодцом. Но я боялся, что после этого она полностью замкнётся в себе. Горбаков и так, помнится, говорил недавно, что она нелюдимая совсем.

В общем, на следующий день, я первым делом поехал на животноводческую ферму, где нашёл Марию на конюшнях.

К моему облегчению, она даже улыбалась, расчёсывая одну из лошадок.

— Рад видеть вас в хорошем настроении, — начал я, подходя ближе.

Девушка перевела на меня взгляд, и уже по нему я заметил, что не всё так радужно. В глубине её больших зелёных глаз притаилась грусть.

— Здравствуйте, товарищ председатель, — поздоровалась она, — да разве можно без улыбки к животным подходить? Они же всё понимают. Особенно такие умные, как лошади.

Я потрепал кобылу по холке.

— Вы, конечно, правы. Но, если постоянно держать печаль в себе и притворяться, что всё хорошо, когда на душе кошки скребут, то долго вы так не протянете.

Она пожала плечами.

— Но и много думать о плохом тоже бесполезно. Боюсь, если начну, то уже не смогу остановиться. Знаете... — она замолчала.

Я вопросительно поднял бровь, и, спустя несколько секунд, Мария снова заговорила:

— В последнее время я всё чаще думаю, что вообще не хочу иметь дел с людьми. Каждый раз одно и то же. Я не понимаю, почему люди с хорошей работой... или даже обличённые властью, такие гнилые внутри? — она осеклась, — ой, простите, я не имею в виду никого конкретного, но...

— Всё в порядке, Мария. Я понимаю о чём вы.

Я понимал, что ей надо высказаться и хотел хоть немного помочь ей отойти от того ужаса, который она пережила вчера. А Мария, снова повернувшись к лошади, продолжила её расчёсывать, но я видел, что мыслями она где-то далеко.

— В прошлом году умер мой дядя. Он остался инвалидом после войны и постоянно болел. Но он был прекрасным человеком и ни разу не пожалел о том, что сражался за нашу страну. Он вообще всей душой верил в коммунизм и заразил этой верой и меня тоже. Пока родители работали. Я часто оставалась под его присмотром, и он любил рассказывать, как хорошо и справедливо будет уже совсем скоро. Помню мы с ним по радио слушали о полёте Гагарина, он тогда сказал: «Вот вырастешь ты, Машка, а уже космос осваивать будем, на марс полетим»... — она снова улыбнулась, — я тогда и впрямь поверила, что мы с ним отправимся туда в числе первых, на большой такой ракете, даже больше самого высокого дома в городе.

Мария замолчала, а потом вдруг с жаром выпалила:

— А знаете, я ведь и сейчас верю. Ну... может не в марс, конечно, — она мило смутилась, — но верю, что мой дядя не ошибся. Просто... из-за таких людей... и случаев. Иногда нападает хандра. И, кажется, что все старания бессмысленны. Что работу многих честных людей может перечеркнуть всего лишь один плохой человек с влиянием. Этот... Грядкин, он ведь не из простой семьи, как я поняла, да и в газете не последней работал. Сколько зла он успел совершить? Я даже думать об этом не хочу. Да и до этого я уже не раз сталкивалась с несправедливостью людей у власти.

— Но теперь то его точно посадят, и больше никто не пострадает, — попытался приободрить её я.

Она кивнула.

— Да. И это то, почему я всё ещё верю в лучшее. Простите, товарищ председатель, зря я на вас это вывалила. Не беспокойтесь, со мной всё в порядке.

— Мария Никаноровна, я наоборот рад, что вы со мной поделились своими мыслями. Как и говорил, не надо держать всё в себе. Если вас что-то беспокоит, вы всегда можете прийти ко мне. Вы хороший молодой специалист с незашоренным взглядом, и последнее, что мне нужно, это вас потерять.

Я тепло ей улыбнулся, и мы попрощались.

А, доехав до правления, я закрылся в своём кабинете и крепко задумался. Конечно, слова Марии в чём-то звучали наивно, но почему-то нашли отклик в моём сердце. Не поступаю ли я сам сейчас как сволочь по отношению к людям, которые мне доверяют? Руководствуясь сиюминутной выгодой, я согласился закрыть глаза на преступление из-за которого, целый колхоз много лет нищенствовал. Не предаю ли я этим людей, которых мне доверили? Не становлюсь ли тем самым человеком у власти, который покрывает какие-то гнилые договорняки и сам в них вступает. А ведь, если подумать, то Мария права, и, возможно, именно такие люди и развалили страну, обесценив многолетний труд остальных. Хочу ли я стать одним из них?

Пожалуй, что нет. И может быть я об этом ещё пожалею, но я взял трубку и набрал номер Ждановой. Она ответила очень напряжённым и одновременно уставшим голосом.

— Товарищ Филатов, хорошо, что вы позвонили. Я вам вчера не смогла дозвониться. Пожалуйста, скажите, неужели, Толик и правда...

Блин, меньше всего я хотел обсуждать Грядкина, поэтому не удержался и перебил:

— Светлана Валерьевна, этим делом уже занимается милиция, вам лучше спросить у них. Я лишь могу сказать, что действительно нашёл в его вещах фотографии расчленённой девушки. Но звоню вам по другому вопросу. Помните наш договор с Алексеевым? Так вот. Извините, но я много думал и решил, что это неправильно. И мы должны разобраться с этим честно и по закону.

— Филатов, вы серьёзно? — ещё более упавшим голосом спросила Жданова.

— Абсолютно.

Она замолчала, и долгое время я слышал лишь то, как она дышит в трубку.

— Я поняла вас, — наконец, еле слышно произнесла Светлана и отключилась.