Ноябрьская Москва встретила меня дождем со снегом. Еще утром в Калуге небо было, хоть и сумрачное и пасмурное, но солнце нет-нет, да и проглядывало сквозь стальную синеву туч. А сейчас, спустя всего четыре с половиной часа, именно столько Андрей, с которым я решил сегодня поехать в Москву, потратил на дорогу до министерства сельского хозяйства Советского Союза. Это был первый раз, когда я решил воспользоваться своим положением председателя и поехал в Москву на машине.

А всё дело в том, что буквально накануне Маша сообщила мне новость о том, что она беременна. Поэтому я решил воспользоваться своим служебным положением и сделать моей молодой жене несколько подарков.

И подарки эти должны были быть достаточно крупногабаритными. На поезде их везти не было никакой возможности. А московское трансагентство, которое и должно заниматься доставкой крупногабаритных вещей из магазинов, работало только по городу, даже в близлежащие города и деревни подмосковье нельзя заказать доставку. Куда уж там Калуга!

Для этого требовалось заказывать грузовик в совсем другой конторе Но заниматься этим у меня времени не было, поэтому Андрей взял трехтонный грузовик, благо что сейчас у нас их даже излишек, и мы поехали.

Это конечно не так удобно, как мой ставший уже родным и привычным козлик или как поезд, но всё-таки это своя машина, которая и давала мне столь необходимую мобильность, необходимую для осуществления моих планов. Дорога до Москвы прошла без приключений и, спустя всего четыре часа после того, как мы покинули колхоз, мы въехали в столицу Советского Союза и вскоре припарковались неподалёку от Министерства сельского хозяйства.

Я вышел из кабины грузовика и придирчиво осмотрел свою одежду. Вообще на мне был костюм, который я использовал исключительно для особых случаев.

Свадьбы, моя, Кости и Андрея, совещания в области или награждение в Москве, да и для похорон он тоже один раз пригодился. В общем, свадебно-похоронный вариант, как его обозвали наши сельские бабы, лёгкие на язык.

Сейчас для визита в Министерство сельского хозяйства я его тоже выбрал, потому что мой почетный знак лауреата госпремии на нем смотрелся наиболее выгодно.

Министр сельского хозяйства Мацкевич меня уже ждал. И ждал, можно сказать, что не один. Потому что перед ним на столе лежала целая груда писем.

Судя по маркам и штампам буквально со всего Советского Союза. Ну и отдельной кипой на столе лежали письма из Киева.

— Приветствую, Сан Саныч, — обратился ко мне Мацкевич когда я подал ему ладонь для рукопожатия, — чай будешь?

— Да спасибо, товарищ министр, буду. Погода у вас в Москве противная. Пока шёл от машины даже немного продрог.

Мацкевич позвонил своему секретарю и распорядился, чтобы тот принёс чай с сахаром и лимоном и вазочку печенья.

Когда все заказанное оказалось у нас, и мы пригубили ароматный грузинский чай, министр сельского хозяйства перешел к делу:

— Вот смотри, что ты натворил со своим дружком-академиком Виктор Михайловичем, чтоб его. Это все по поводу теплиц письма. Со всей страны пишут. Буквально требуют, чтобы мы твой опыт, твою капельную технологию вместе с компьютером Глушкова внедряли во всех пятнадцати республиках. И в прибалтике, и в Туркменистане с Таджикистаном. Директора совхозов, председатели колхозов, простые работники сельского хозяйства, все как с цепи сорвались!

— Так что же плохого в этом, товарищ министр? Наоборот урожайность-то эге-гей в моей теплице. И выращивать можно то, что для чего наших условий ну никак, вот совсем никак, не предназначено. Вот мы с товарищем Соколовым начали работать по гвоздикам. Ну, вы знаете. Так к 8 марта, мы всю Москву эти гвоздиками завалим. Наши советские женщины только спасибо скажут.

— Они-то может и скажут, — усмехнулся Мацкевич, — вот их мужья нет. Всем же надо будет своим бабам цветы дарить. Я видел сколько в Елисеевском букетик стоит. Пять рублей за пять цветков. Это, считай, как две бутылки плюс закуска. И деньги эти надо будет брать мужикам из бюджета, который у них совсем для другого отложен. Так что, это еще бабка надвое, сказала, кому это больше надо.

— Ну и что? Зато какая Выгода государству! Себестоимость у нас сами знаете какая, считай, копеечная. А гвоздики продаются с большой с очень большой наценкой. Мосторг на нас буквально молится, на меня и на товарища Соколова, уже два десятка поздравительных открыток отправили. Зовут в Москву и на Новый год так, спасибо сказать в приватной обстановке. Да и обещают поспособствовать во многом. А то, что вместо водки мужики своим бабам цветы покупать будут, так это государству только в плюс. Рождаемость повысится, а пьянство наоборот уменьшится, — с улыбкой сказал я.

Мацкевичу мои слова тоже понравились, и когда он отсмеялся, я продолжил.

— Вы для этого меня вызывали, товарищ министр? Для того, чтобы рассказать о том, что наша с Глушковым работа вызвала большой отклик в сердцах советских людей?

Может быть, это было нагло так обратиться, но, честно сказать, в тот момент мне было и правда непонятно. Нужно ли вызывать человека, то есть меня, в Москву, чтобы просто показать ему стол, заваленный письмами работников сельского хозяйства?

— Нет не для этого. Мне буквально третьего дня лично позвонил Петр Ефимович Шелест, первый секретарь ЦК Коммунистической Партии Украинской ССР и буквально потребовал, чтобы тебя, Сан Саныч, представили к званию героя Социалистического труда.

— Даже так? А почему товарищ первый секретарь ЦК Коммунистический Партии Украинской ССР обо мне беспокоится?

— Да не о тебе он беспокоится, конечно же, а о твоем дружке Глушкове. Потому что Академия наук, наша большая всесоюзная, тоже заинтересовалась, по-настоящему, по-серьезному заинтересовалась, вашими прожектами. Вот Шелест и вертится как вошь на гребешке, лишь бы только оставить Глушкова в Киеве. Знаю, что Виктор Михайлович тебя сманивал туда, в солнечную Украину. А теперь наоборот его сманивают к нам в Москву и деньги предлагают очень хорошие. Да и не только деньги — квартира, дача в ближнем Подмосковье, неограниченный бюджет и фонды на любые проекты. В Киеве он тоже все это получит, сам понимаешь. Но Москва есть Москва.

— Ну а я тут причем?

— Ты, Сан Саныч, с дороги не выспался, что ли? — воскликнул Мацкевич. — Не может Шелест одного Глушкова представить. Потому что проект тут у вас был совместный. Так что там где ты, там и он. Только так, только вместе и никак не по отдельности.

Честно сказать, в этот момент у меня возникло очень много вопросов. Я не видел в моём проекте с теплицами такого уж прорыва, который стоит того, чтобы награждать меня чуть ли не высшей государственной наградой Советского Союза. Ведь герой соцтруда — это же не просто медаль. Она в комплекте с орденом Ленина идёт. Но видать у Шелеста были свои мотивы. Да и, если разобраться, теплицы-то мои и правды удачны. Они дают огромный прирост в эффективности сельского хозяйства и в перспективе могут накормить всю страну.

— В общем, — Мацкевич хлопнул в ладоши, — это дело, считай, решенное. Я специально просил, чтобы ваши калужские, ни секретарь обкома ни секретарь твоего, ульяновского, райкома, ничего тебе не говорили. Хотел сюрприз сделать.

— Вам это удалось, товарищ министр, — усмехнувшись ответил я, — это действительно очень большой сюрприз.

— Ну вот и славно, все необходимые документы у нас уже есть. Так что, как говорится, готовь дырочку на пиджаке. У нас сегодня шестое число. Завтра пойдешь на демонстрацию, вернее не пойдешь, что я такое говорю? Седьмого будешь на трибуне возле Мавзолея. А потом уже и награждение. Да, мы решили все сделать очень быстро.

— А почему, разрешите узнать, товарищ министр?

— А потому, что не только в Советском Союзе заинтересовались твоими теплицами. У нас летом была делегация социалистической Кубы во главе с товарищем Раулем Кастро, младшим братом команданте. И в порядке Братской помощи Социалистической Кубе, им тоже была передана документация. А на Кубе, даже несмотря на то, что климат там райский, твои теплицы тоже будут очень и очень востребованы. Потому что, даже в тех районах острова, где до этого земледелие было не в почете, благодаря твоим с Глушковым теплицам можно выращивать сельскохозяйственную продукцию.

— И товарищ Кастро снова в Москве, — продолжил Мацкевич после паузы, и снова именно по вопросам сельского хозяйства. Сразу после седьмого он улетает на Ставрополье. Товарищу Горбачеву, тамошнему первому секретарю тоже есть им что показать. А потом уже к тебе.

— Вы меня извините, Владимир Владимирович, но это не правильно, вот так вот с бухты-барахты говорить, что к нам приезжает иностранная делегация. Тут нужен месяц, а то и два для подготовки.

— Сан Саныч, ну сам подумай. У тебя в колхозе что? А у тебя не Потемкинская деревня, у тебя там реальное хозяйство, успешное и хорошо развивающееся. Вон, посмотри, хотя ты сам знаешь, что в этих бумагах написано.

Министр открыл ящик стола и достал оттуда копию отчетов которые составила последняя проверка ОБХСС, та самая, которую я же инициировал.

— К этой проверке ты ничего заранее не готовил. Ты показывал всё, как есть. И бумаги-то такие, что их хоть в рамочку вставляй и на стенку вешай. Спонтанная проверка показала, что у тебя всё в идеальном состоянии. А центральная усадьба твоего колхоза, уверен, тоже не посрамит ни тебя, ни нас. Поэтому тех двух недель, пока кубинцы будут в Ставрополье, тебе вполне хватит, чтобы подготовиться, поэтому всё. Дело с твоим награждением решенное, и принимай дорогих гостей.

На самом деле Мацкевич прав. У нас и правда не потемкинская деревня, и мы всё сможем привести в порядок очень быстро. Поэтому да, двух недель хватит. Вот только немного обидно, что Андрей скатался зря на своем грузовике. Придётся его. отправлять ни с чем обратно. Я то, как выяснилось по дурости, думал, что съезжу одним днём в Москву. Утром в Министерство, а потом по своим делам. А здесь оказалась целая командировка на несколько дней.

— И вот ещё что — добавил Мацкевич, осмотрев мой костюм, причём довольно придирчиво, — давай-ка ты сейчас с моим секретарем поедешь в ГУМ в 200-ю секцию. Колхоз у тебя лицо нашей нашего советского сельского хозяйства, ну и ты сам, и твоя Мария Никаноровна тоже должны соответствовать. Поэтому езжай в центр и там отоварься как следует, цены в двухсотке очень демократичные они тебя приятно удивят. Думаю, что ты сам сможешь понять, что и зачем тебе нужно.

— Владимир Владимирович, — тут же нашёлся я, — а может быть, я в эту двухсотку отправлюсь все-таки не сегодня?

— А когда? — спросил Мацкевич.

— После праздников.

— А зачем тебе это?

— Ну из меня покупатель, особенно, если речь идет о таких вещах, как одежда, очень средний. Поэтому лучше я поеду туда с женой. Ей виднее.

— Ну это как знаешь, решать тебе. Но, в любом случае, сегодня тоже езжай, потому что завтра тебе на трибуну. Вот не на самый верх, но всё равно. Ты там будешь в твоём калужском пальтишке как бедный родственник. А нам это не надо. Потому что смотреть-то на тебя будут очень-очень пристально. Ты же теперь мой человек, а мой человек должен соответствовать своему положению, Поэтому, в любом случае, костюм и пальто едешь покупать сейчас, а с женой можешь в 200-ю секцию после праздников, тут пожалуйста, только позвони-ка мне заранее. Чтобы тебе подготовили пропуск. Я распоряжусь, сначала заедешь сюда, а потом в ГУМ.

200-я секция ГУМа не обманула ожидания. Не зря о ней так часто и с придыханием говорили советские, да и постсоветские люди, которые где-то слышали об этом тайном заповеднике благополучия в ГУМе. Цены как и сказал Мацкевич здесь, действительно были существенно ниже, чем в гос. торговле. И, самое главное, что на прилавках 200-й секции лежали те товары, которые в обычных магазинах, да даже в том же ГУМе, днём с огнём не сыщешь.

Например, я купил себе ондатровую шапку. На черном рынке, я знаю об этом, потому что наш участковый говорил мне как-то, что такую шапку можно купить за 150 рублей. А здесь она обошлась мне в 40.

Новое пальто с каракулевым воротником мне тоже обошлось значительно дешевле, чем могло бы быть, если бы я просто отправился по магазинам.

Кроме того я купил сапожки Маше, полушубок и даже платье от Nina Ricci, редчайшая по нынешним временам в Советском Союзе заграничная новинка.

И на это всё я потратил существенно меньше денег, чем можно было предположить. Поэтому этим посещением ГУМа я с одной стороны был очень доволен, а с другой стороны нет.

Она, эта секция, вызвала во мне одно сплошное расстройство. Потом, когда я уже был в номере гостиницы Россия, в которой остановился благодаря своему депутатскому значку, я всё думал.

Несправедливо это, что вот такое вот товарное изобилие, да еще по таким ценам доступно далеко не для всех. Несправедливо то, что обычные советские люди, мои люди, мои колхозники, мои коллеги, мои друзья сроду ничего подобного себе позволить не могут. А если даже и смогут, то за такие деньги, которые ни один нормальный человек не отдаст за платье или женские сапоги. Поэтому это меня и расстроило, а с другой стороны разозлило. Разозлило и заставило. задуматься о том, для чего я здесь.

Для чего я в Москве на самом деле?

Да, награждение звездой героя социалистического труда — это прекрасно. Да, гости с острова Свободы — это тоже здорово, это всё открывало мне новые возможности, Но самое главное — не это. Самое главное начнется в конце этого месяца 24–26 ноября, Когда состоится очередная сессия Верховного Совета, и я-то здесь уже депутат.

А, как ни крути, именно Верховный Совет является высшим законодательным и исполнительным органом власти Советского Союза.

Да, по факту, Коммунистическая партия всё равно главенствует, всё равно ей. принадлежит вся полнота власти, и она решает всё.

Но и Верховный Совет — это тоже не пустой звук.

И если снова задать себе вопрос для чего я здесь, то ответ будет однозначным.

Да, когда я ехал в Калугу, то хотел только поднять свой колхоз.

Но, по прошествии полутора лет моего председательства, Новый Путь изменился до неузнаваемости. И не только Новый Путь изменился, Красная Заря тоже меняется. Правда, не в лучшую сторону, Но с другой стороны, можно сказать, они встали на путь исправления.

Потому что они хоть и были практически колхозом миллионником, но добились они этого путем обмана. Тот случай с овцами ведь тоже был наверняка не случаен.

Ну а то как быстро Алексеев нашел себе соответствующий круг общения в Абхазии тоже говорило о многом.

Это глубоко неправильно что во главе пусть даже и успешных предприятий стоят откровенные преступники. Сейчас такие вот Алексеевы ловят рыбку в мутной воде советского народного хозяйства, а через двадцать лет, такие как он, ну или его идейные последыши в погоне за выгодой на части разорвут целую страну.

Так что надо будет еще и депутатский запрос отправить в Грузию, глядишь, наша родная милиция сработает как нужно и поедет товарищ Алексеев значительно севернее.

Ну а я должен использовать имеющиеся у меня возможности на всю. Как можно скорее присоединить к Новому Пути Свет Коммунизма, потом заняться Красной зарёй, а когда в Ульяновском районе будет создан самый настоящий агропромышленный холдинг переходить на новый уровень.

Сделать все колхозы и совхозы области такими как мой Новый Путь. А потом уже оттолкнуться от этой взятой высоты и брать новую.

И если для этого мне придётся покинуть уютное кресло председателя колхоза, то значит так тому и быть. В конце концов, на Новом пути свет клином не сошёлся. Да и если замкнуться в нашем медвежьем углу, а Ульяновский район это именно что такой вот угол, то во время и после перестройки от него ничего не останется.

Так что завтра у меня в планах Красная площадь, потом кубинцы а потом сессия верховного Совета. Перерос я детские штанишки председателя колхоза и теперь только лишь им одним заниматься уже не могу. Надо двигаться дальше.

Утро седьмого ноября выдалось пасмурным, но снега не было, видимо, московское небо еще вчера израсходовало весь свой запас. Только тяжёлые тучи низко висели над городом.

Но эта погода нисколько не мешала ощущению праздника, атмосферой которого был буквально пропитан весь город.

Проснулся я достаточно рано, без четверти шесть. И только успел принять душ и побриться как в дверь номера постучали. С вечера я заказывал глажку моего нового костюма и белой рубашки, и сейчас горничная принесла мне его.

Повертевшись перед зеркалом и удостоверившись, что гладко побрился и нигде не порезался я стал одеваться, а потом завязал галстук. Эта нехитрая процедура почему-то у многих моих моих подчиненных в колхозе вызывала какой-то суеверный ужас. Сразу вспомнились Андрей, которому галстук всегда завязывала его Аллочка, и Митя Ягодецкий. У того этот предмет одежды вообще представлял собой нечто жалкое, больше похожее на сальную удавку. Когда Митя пришёл в клуб на собственное награждение в выглаженном костюме, начищенных ботинках и в этом недоразумении то я сразу же спросил в чём дело.

Выяснилось, что этот галстук был завязан еще лет десять назад, и Митя всё это время так его и хранил, чтобы надевать время от времени в случае необходимости. Дама сердца нашего героя этим умением тоже не владела, как и все Митины соседи.

Пришлось послать Андрея ко мне домой, благо, что у меня самого галстуков было несколько.

Еще раз усмехнувшись этому воспоминанию я снова осмотрел себя в зеркало и спустился на первый этаж, в ресторан гостиницы, где с аппетитом позавтракал.

Несмотря на раннее время, в ресторане было полным полно народу и притом сразу из-за нескольких столиков раздавалась иностранная речь. Немецкая, испанская, чешская, болгарская. Было понятно, что здесь, как и в Интуристе, сейчас остановилось сразу несколько иностранных делегаций, приехавших в Москву на празднование очередной годовщины великого октября.

Если бы не мой депутатский значок, меня бы из-за этого в Россию и не поселили бы, а мне хотелось остановится именно в этой гостинице, так как до Кремля и Красной площади отсюда было рукой подать.

Как-никак, эта крупнейшая в стране и мире гостиница была построена в Зарядье, на том самом месте, где в начале двадцатого века располагались трущобы, а в двадцать первом веке, после сноса ставшего к тому моменту аварийного здания, возвели очень претенциозный и неоднозначный парк.

Путь до Красной площади у меня занял буквально несколько минут, и я был на месте за полчаса до начала парада.

Естественно, место мне выделили не на самом мавзолее, но и не на «галёрке», и рядом со мной оказались большие люди, министр Мацкевич, например, в обойму людей которого я стремительно входил, еще пара министров, генералы, увешанные орденами, и неподалёку я увидел лысину, которая через каких-то пятнадцать лет станет знаменитой на весь мир.

Первый секретарь ставропольского краевого комитета КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв был сейчас очень молод, в этом году ему исполнилось всего сорок, и обладал очень доброжелательной улыбкой. Он появился на трибуне чуть позже чем я и Мацкеквич, и Владимир Владимирович сразу же позвал его.

— Вот, Михаил Сергеевич, познакомьтесь. Александр Александрович Филатов. Ваш коллега по верховному совету союза ССР, председатель колхоза Новый Путь Калужской области и будущий герой социалистического труда. Сегодня вечером будет награждение.

— Очень приятно, товарищ Филатов, — сказал Горбачев и подал мне руку. Рукопожатие у него оказалось неприятным. Вот вроде бы и крепким, да и он только что снял перчатки, но каким-то холодным и безжизненным, — знаю, знаю, это ведь к вам наши кубинские гости полетят после моего Ставрополья.

— Всё верно, Михаил Сергеевич, будем показывать товарищу Кастро передовые достижения советского сельского хозяйства.

— Ну у меня в крае с сельским хозяйством тоже всё в порядке. Мой Ставрополье — это вообще, житница всего Советского Союза. И достижения советской науки у нас внедряются постоянно, — как мне показалось Горбачев сказал это несколько ревниво.

— Конечно, Михаил Сергеевич, я и не сомневаюсь, — ответил я, — где как не у вас бить рекорды по урожайности и перевыполнять планы поставленные партией и правительством.

— Ваш колхоз хоть и не Ставрополье, но тоже один из лучших в стране, — тут-же сказал Мацкевич, — тепличный бум, который сейчас по всему союзу пошёл, именно из вашего Нового Пути, товарищ Филатов. Очень интересный объект, — это он уже обратился к Горбачёву, — Михаил Сергеевич, не зря его авторов отметили на самом высоком уровне. Вы сами приезжайте и посмотрите, думаю, вам будет очень интересно. Вот с товарищем Кастро и приезжайте.

— Да, Михаил Сергеевич, будем очень рады, — мне только и оставалось что добавить эти слова после того как министр замолчал.

— Обязательно приеду, — ответил Горбачёв, — а теперь я пожалуй пойду на своё место, парад начинается.

— Я специально подозвал товарища Горбачёва чтобы вас познакомить, — понизив голос сказал Мацкевич, когда будущий последний генсек отошёл, — он очень быстро набирает влияние, и наверняка станет секретарем ЦК и членом политбюро. С таким людьми нужно дружить.

То кем станет Горбачев я и сам прекрасно знал, вот только мне не дружить с ним хотелось, даже и для пользы дела, а наоборот, задушить. Может быть, его роль в развале страны и преувеличивают, и союз развалился по объективным, независящим от персоналий причинам, но всё равно этот улыбчивый человек с мягким голосом и обходительными манерами станет одним из главных виновников.

Плюс я совершенно точно помнил, что в будущем читал об аферах на Ставрополье и тех взятках, которые получал хозяин этого богатейшего края за своё покровительство. Уже сейчас Михаил Сергеевич не чист на руку.

Правда, у него уже есть могущественные покровители на самом верху, в том числе и в ведомстве Юрия Владимировича, который кстати его и начнёт скоро проталкивать на олимп советского политикума.

Так что будущий отец перестройки, гласности, консенсусов и конструктивности имеет не просто защиту, а самую настоящую броню, почище танковой. И пробить эту броню я, да и никто другой не сможет при всём желании.

Мысли о Горбачёве заняли меня надолго, поэтому парад, а вслед за ним и демонстрацию, я смотрел и слушал, что называется вполуха и вполглаза. К тому же Мацкевич постоянно меня отвлекал разговорами с соседями.

Вручение мне и Виктору Михайловичу государственных наград прошло в Большом кремлевском дворце. В том же самом куда мне предстоит приехать в конце месяца на сессию верховного совета СССР.

В принципе, церемония мало чем отличалась от вручения гос. премии год назад, только размах был поменьше. На ней награждали не только меня и Глушкова, но еще и два десятка других заслуженных товарищей, так что банкет был тоже очень неплох и лица на нём присутствовали мне уже знакомые. Звезду героя, орден Ленина и удостоверение мне, например, вручал Николай Викторович Подгорный, с которым я хоть и не был знаком, но видел на том банкете.

Так как он был председателем президиума верховного совета СССР, а я его депутатом, то Подгорный, помимо стандартного поздравления, еще и пожелал мне удачи в моей депутатской деятельности.

На этом же приеме я познакомился еще и с Раулем Кастро, который был в числе приглашенных, младший брат Фиделя, как оказалось, очень неплохо говорил на русском языке и сказал, что он с нетерпением ждет поездки в Новый Путь.

В общем день прошёл не скучно. Ну а утром восьмого Андрей привез в Москву Машу и Витю, с которыми мы и отправились по магазинам. Раз уж быстро закончить с делами в столице не получилось, то почему бы и не потратить один день на семью?

Как бы мне это не претило, я решил не отказываться от посещения двухсотой секции. Что ни говори, а мы живём в мире, где встречают по одёжке. И хорошо одеваться важно в том числе для дела. Я не должен быть белой вороной, если хочу чего-то достичь на политическом поприще. Да и ставить свою жену в положение супруги Хрущёва на встрече с Кеннеди тоже не хотелось. Не хочу ничего плохого сказать про Нину Петровну, но не желаю, чтобы моей Маше перемывали кости, за то, что она как-то не так выглядит, если моя карьера и дальше пойдёт в гору, в чём сомневаться пока не было особых причин.

В общем я выдал ей полный карт-бланш на покупки. И мы купили ещё костюм для меня, два выходных платья для неё, а также несколько пар обуви и верхнюю одежду для нас обоих.

Для Виктора мы тоже выбрали несколько комплектов одежды и обуви, правда, в основном, в других разделах ГУМа. Честно сказать, давно пора было это сделать, потому что у него и вещей-то толком не было никаких. Мы успели сшить ему школьную форму, но только и всего. Так что я был рад, что наконец-то с этим тоже что-то решили.

Все покупки сидели на нас идеально, так что, вернувшись в гостиницу, мы сразу же переоделись и решили куда-нибудь сходить. Я предполагал, что жена захочет выбраться куда-нибудь в театр или на концерт, но так получилось, что на то, что нас заинтересовало, уже закончились билеты.

Так что, немного поразмыслив и поизучав другие варианты, мы решили пойти в кино на «Двенадцать Стульев» Леонида Гайдая. Этот фильм вышел в прокат ещё в конце июня, но его до сих пор крутили во многих кинотеатрах.

Естественно мы поехали всей семьёй, да и Андрея взяли, не оставлять же его одного куковать.

Но в итоге чуть не проигнорировали фильм. Только голос разума, то есть Маши, сумел оторвать нашу мальчишескую компанию от настольного хоккея, футбола и баскетбола.

Один из залов в кинотеатре, где можно было скоротать время для своего сеанса, был заполнен столами с такими играми. И, конечно же, мы не удержались от того, чтобы опробовать их все.

Я прям «молодость» вспомнил, свою настоящую, где много времени провёл играя в такие автоматы. Так что даже иногда поддавался Вите и Андрею, чтобы им было интересней. Уж слишком ловко я орудовал рычагами, даже сам себе удивился.

А ещё чуть не проболтался о том, что очень скоро публичные места Советского Союза заполонят игровые автоматы. Я как раз об этом думал, когда недавно читал статью о летней выставке «Аттракцион—71» в Парке Горького и Измайловском. Зарубежные производители привезли туда очень много электромеханических и электронных автоматов с играми самой разной тематики. И на основе самых популярных из них, уже наши заводы начнут массово их производить и поставлять их в места отдыха.

Я бы и сам не отказался заполучить в свой колхоз парочку, но до этого ещё надо дожить. А вот настольные игры можно взять уже сейчас, завтра утром обязательно куплю несколько для нашего клуба.

Мы прошли в кинозал, где мне, конечно, не было так интересно, как моим спутникам, но свою долю удовольствия я всё равно получил. Всё же наш советский кинематограф часто баловал по-настоящему хорошими фильмами. И Двенадцать стульев несомненно относились именно к таким. Пару раз я даже искренне посмеялся, хотя и хорошо знал сюжет.

А заодно вспомнил, что уже под этот Новый Год выйдут в прокат Джентльмены Удачи. Воистину легендарное кино. Нужно обязательно заполучить плёнку для нашего мини-кинотеатра. Уверен, она будет пользоваться большим спросом.

После просмотра, Витя с Андреем уговорили меня ещё раз заглянуть в зал с играми, отказать я не смог. А заодно обрадовал их новостью, что и у нас будут такие же.

В общем, в гостиницу мы все вернулись счастливые, но уставшие и почти сразу же уснули.

А утром мы снова поехали за покупками, помимо игр, я решил всё-таки не откладывать задуманный сюрприз для Маши, так что мы загрузили в грузовик ещё стиральную машину «Вятку», к счастью сегодня её достать было проще, чем пять лет назад, когда она только появилась и сразу же стала дефицитной. Я слышал, что для того, чтобы её купить люди годами стояли в очереди.

Ещё я решил обновить холодильник. Мне одному хватало и маленького старого «Севера», который достался мне вместе с домом. Но теперь, когда семья стала больше, новый холодильник стал просто необходим. Так что новенькая «Бирюса» поедет прямиком к нам на кухню.

Закончив с покупками, я спросил у Маши и Вити, хотели бы они ещё где-то побывать в Москве. Мальчик, конечно же, сразу назвал библиотеку, но я объяснил ему, что лучше это сделать в Калуге, ведь в столице не получиться взять книги на дом, их будет сложно вернуть. Этот аргумент стал решающим. И мы поехали в планетарий по желанию Марии, которое не стало для меня сюрпризом, я ведь уже знал, как сильно её волнует космос. Да что там, моя жена была настоящим фанатом астрономии и космической фантастики.

Я улыбнулся своим мыслям. Жаль, Кир Булычёв ещё только начал свой цикл про Алису. Надо обязательно начать его покупать ей и Вите.

Несмотря на то, что она уже взрослая, думаю, Маша будет в восторге от папы Алисы, директора космического зоопарка.

Прибыв в планетарий, мы сразу же погрузились в его особую атмосферу. Сначала мы попали на экскурсию по выставочному залу, своеобразному мини-филиалу музея космонавтики, когда ещё самого музея-то не было. Тут нам и другим посетителям рассказывали о достижениях советской науки в космической отрасли. А в конце предложили послушать лекцию от настоящего космонавта.

Нам повезло, такие проводились далеко не каждый день. И, конечно, мы не могли отказаться.

Лекцию проводил Севастьянов Виталий Иванович, совершивший свой первый полёт в прошлом году. К сожалению, я не знал, какая карьера его ждёт в будущем, но впечатления от его лекции остались самые положительные.

Особенно всем понравилось, когда он начал рассказывать о шахматной партии «Космос — Земля», которую вёл во время полёта, и даже показал шахматную доску со специальными пазами, сделанными для того, чтобы фигуры не разлетались по кораблю.

Мои спутники уже от этого были в восторге, но нас ещё ждало главное блюдо — большой зал под куполом планетария, где с помощью проектора нам покажут звёздное небо.

Мы удобно расположились в креслах, расположенных так, чтобы было удобно смотреть вверх, и научная магия началась.

Над головой поплыли звёзды и созвездия, а приятный голос сотрудницы планетария увлечённо рассказывал о том, что мы видим.

И, хотя я бывал здесь уже после того, как оборудование стало более современным тому миру, из которого я прибыл, но и сейчас зрелище завораживало.

Что уж говорить, о Маше, Вите и Андрее, которые никогда ничего подобного не видели. Они едва ли не просили повторно купить билеты, но, к сожалению, нам было пора ехать домой, особенно если мы ещё хотели успеть в Калужскую библиотеку.

Да ещё и сама дорога до дома грозила стать ещё одним приключением. Места в грузовике для того, чтобы нормально усесться всем троим не было, так что пришлось прибегать к дедовскому методу и посадить Витю мне на колени, предварительно проинструктировав, что ему стоит прятаться внизу, если по пути заметим ГАИ.

Конечно, не самый безопасный и законный способ, но это в том числе то, что мне нравилось во временах союза, тогда никто не считал это чем-то особенным. Я и сам так не раз катался в грузовике, на котором работал мой дедушка.

Ну и сейчас, за исключением небольших неудобств, никаких проблем не возникло.

Да и в Калуге мы надолго не задержались, заехали исключительно в библиотеку, как я и обещал, где каждый из нас набрал по паре-тройке книг, предварительно заведя читательский формуляр, конечно.

Здесь немного пригодился мой депутатский значок, чтобы взять сразу много книг. Строгая библиотекарша успокоилась только тогда, когда я пообещал вернуть все точно в срок под свою личную ответственность.

Так закончилась моя неожиданная поездка в столицу, полная покупок и впечатлений. Но пора возвращаться к работе. До приезда иностранных гостей оставалось совсем мало времени.

Вернувшись в Новый Путь, я тут же вечером организовал срочное собрание всех колхозников, где доходчиво объяснил, что нам оказано огромное доверие, и во многом от того, как пройдёт встреча гостей зависит будущее нашего колхоза. Если как-то опозоримся и посрамим советское сельское хозяйство, то никаких больше современных и передовых проектов нам не видать.

Поэтому-же я строго-настрого запретил заниматься какими-то серьёзными работами в день приезда делегации. Все хвосты нужно закончить до, а новые не разводить. В работе колхоза всегда есть риск, что при излишнем рвении что-то сломается или пойдёт не так. Так что лучше пусть работники проведут этот день тихо и мирно, не делая ничего, сверх необходимого.

А то моё богатое воображение уже рисовало полуапокалиптические картины, как наши бравые механизаторы со слесарями по локоть в отходах чинят навозные транспортеры на фермах прямо на глазах кубинской делегации или ещё что-нибудь в этом же духе. Нет, все ремонтные и прочие работы должны закончиться точно к сроку.

— А Команданте будет? — спросил какой-то молодой парень, после того как я закончил с инструктажем. Я его понимал, Фидель для советской молодёжи был в это время по-настоящему культовой фигурой.

— Будет его брат.

— Эх, жаль… — разочарованно протянул он.

— Нечего жалеть. Глазеть на гостей просто так запрещено. Чтоб никто под ногами у делегации не путался! Занимайтесь своим делом.

Может быть я выразился несколько резковато, но тут вопрос не только в репутации нашего колхоза, но и всего Советского Союза в целом.

— Правильно товарищ председатель говорит! — услышал я знакомый женский голос, — давайте покажем иностранцам, что у нас по-настоящему передовой колхоз со скромными и трудолюбивыми работниками!

Полину, а это оказалась она, тут же горячо поддержали ещё несколько голосов. Ну и отлично. Надеюсь, у меня получилось донести до людей всю важность предстоящего события.

Но гости начали приезжать уже завтра. Ну как гости? Беспокоясь о безопасности, к нам приехали КГБшники с саперами, чтобы ещё раз прочесать близлежащий лес, несмотря на то, что это уже было сделано в прошлом году, и к счастью, новые «подарки» из военного прошлого нигде не всплывали.

Но, я мог понять чиновников, которые их прислали. Также как и я, люди не хотели рисковать и предпочитали перестраховаться. Лучше дуть на воду чем потом стоять перед строгим, но справедливым советским судом.

А ещё через день приехал Соколов. Не сказать, что я был рад его видеть, но пока он мне предлагал только честные и чистые сделки, я не спешил портить с ним отношения.

— Слышал я, — начал он сразу с дела, — что к вам тут гости важные приедут. Это дело для всего Союза важное, так что готов предложить вам помощь от Елисеевского. Я сейчас про банкет говорю… Поставим вам на стол продукты наилучшего качества из того, что у вас на фермах не производят, конечно же.

Ну, хотя мы уже составили примерный список блюд для банкета, отказываться от такого подгона было бы глупо, так что мы сразу же обсудили сроки и оплату, ведь, конечно же, Елисеевский не мог просто так нам всё это подарить.

А, договорившись, мы перешли к тому, ради чего он собственно и приехал, как я теперь понял.

— Александр Александрович, а что вы думаете насчёт расширения ваших теплиц? Работаете ли над этим? Как понимаете, я не просто так спрашиваю. Думаю, вы и сами заметили, как выгодно работать с цветами. Поэтому я бы хотел, чтобы вы максимально расширили посадки цветов в этой теплице и во всех других, которые у вас будут. Да и разнообразие бы тоже не помешало. Скажем, тюльпаны. Или гладиолусы с георгинами, да мало ли на свете цветов? И почти любые из них — это шикарная прибыль как для нашего Елисеевского, так и для вашего колхоза.

— Товарищ Соколов, я и так делаю всё, что могу. Вы не забывайте, что нам не только о прибыли думать надо, но и план выполнять.

— Конечно-конечно, — поспешил согласиться мой гость, — я ни в коем случае не предлагаю вам полностью переключаться на цветы. Но вы человек умный, что уже не раз успели доказать, и работники у вас тоже способные, поэтому я уверен, что при желании вы бы нашли способ увеличить поставки цветов без ущерба для остальных планов. Даже летом мы сумели реализовать ваши гвоздики с большой выгодой, а уж в холодные месяцы… вы точно не будет разочарованы.

Соколов сладко пел, но каждый раз заключая с ним сделку, я чувствовал будто торгую с дьяволом. Но как и настоящий дьявол, он предлагал действительно выгодные вещи, правда душу в обмен не требовал. Пока что.

Я и сам после первого успеха с гвоздиками ломал голову, как нам увеличить посадки. И с нетерпением ждал, когда в нашем колхозе будет возможность построить хотя бы ещё одну теплицу.

— Конечно, по возможности будем расширяться, — пообещал я ему.

На этом мы попрощались.

Ещё через день меня на выходе из дома в обед поймал дядя Митя и чуть ли не силой потащил в клуб. Заговорщицки улыбаясь он сказал, что у него для меня сюрприз. Я сразу напрягся, сюрпризы нашего удалого гармониста не всегда бывают хорошими.

Но в этот раз он сумел приятно удивить. Усадив меня на стул в комнате, где он давал уроки музыки желающим, он и несколько его музыкантов-помощников каким-то образом умудрились сыграть на гармонях знаменитую кубинскую народную песню Guantanamera.

Во многом успеху затеи поспособствовали, конечно, два гитариста. Один из которых увлечённо играл, а вот на шее второго инструмент просто висел, в то время как он сам отбивал ритм, хлопая в ладоши и иногда по корпусу этой самой гитары.

Но, несмотря на несколько кустарное звучание, выступление мне понравилось. Видно, что музыканты искренне старались, так что я одобрил включение номера в небольшой концерт художественной самодеятельности, который мы тоже планировали для развлечения гостей.

А на выходе из комнаты я вдруг задумался и предложил:

— Дядь Мить, — почему-то даже я, чаще всего, называл его именно так, уж больно прикипело к нему это обращение, — а может вы несколько номеров подготовите? Сможете? Тоже из кубинских мотивов, конечно.

— Да я бы и рад, — развёл руками гармонист, — да вот материала не хватает. Если ноты и музыку достанем, то сделаем, что можем.

— Будет вам всё. Сегодня же кого-нибудь в город отправлю за покупками.

— Мы вас не подведём! — довольно улыбнулся дядя Митя, и ему вторили остальные музыканты.

Подготовка шла хорошо. Люди ответственно отнеслись к поставленным перед ними задачам, да и остальные службы, которые должны были помогать нам в организации тоже не подводили. Дело важное. Не подвёл и Елисеевский, который уже доставил все дефицитные продуктов с длительным сроком хранения, и должен был подвезти оставшееся в за день до прибытия гостей.

Тем временем, до этого осталось всего два дня, когда ко мне в кабинет постучались.

На пороге своего кабинета я ожидал увидеть кого угодно, но не этого непутёвого мужика. О нём я уже был наслышан. Петру Николаевичу слегка за сорок, жена была, да в итоге сбежала с ребёнком к матери, оставив горемычного муженька одного. Причиной тому — пристрастие к алкоголю и последующее неадекватное поведение. Он человек не агрессивный, но порой вытворял такое, о чём обычно жалеют годами.

— Здравствуйте, Александр Александрович, я к вам с жалобой, — и зайти в кабинет не успел, как озвучил цель визита.

— Жалоба? — подняв бровь переспросил я, — на что?

— На Юрку, соседа моего! Совсем из ума выжил старый хрен! — эмоционально выругался мужчина.

— Петр Николаевич, я прошу вас здесь не выражаться.

Собеседник виновато кивнул, и я продолжил:

— Благодарю. Так в чём дело?

— Этот старый… — он вовремя остановился, — у него собака есть, обычно спокойная и тихая была… Но представляете, товарищ председатель, — Пётр Николаевич замешкался и почесал, пардон, задницу, — Юрка её приучил на людей кидаться!

— Приучил на людей нападать? Но зачем?

— Кто его знает! Я сам видел, как после нападения он её нахваливал! Вы уж мне поверьте, вот, посмотрите, — он задрал штанину, демонстрируя несколько укусов на голени, — это всё его собака сделала! Уже не первый раз. Я пробовал с ним поговорить, вот только он даже слушать не хочет, говорит, что это только начало. Она меня не только за ногу схватила, чтоб вы знали, но и за зад укусила! — он повернулся ко мне задом и начал развязывать самодельный ремень из верёвки, удерживающий штаны.

— Не нужно, — поспешил я его остановить, — я вам верю. Собаки очень преданно охраняют свою территорию, неужели вы к нему во двор без предупреждения проникли? Или как это произошло? Мне нужны подробности.

— Всё на улице произошло, товарищ председатель, в том-то и дело! Я шёл себе спокойно подле забора, не буянил, никого не трогал, а тут эта шавка как выбежит! Да давай лаять на всю улицу и скалиться в мою сторону. Я обойти её пытался, а она как прыгнет на меня, да за ногу как схватит! Пока отбиться пытался, там и Юрка вышел, но оттаскивать свою поганую псину от меня не стал, наоборот, злорадствовал стоя на крыльце! Благо, соседка женщина добрая, выбежала с ведром воды и облила собаку, та сразу же успокоилась. Страшно подумать, что без неё бы было.

Я хоть я и знал, что Юрий, как и его внук, порой могли поступать необдуманно, но всему должно найтись хоть какое-то объяснение. Собаку следует привязать, а если старик действительно поощряет подобное поведение пса, как сказал Петр Николаевич, то с ним немедленно следует поговорить.

Я пообещал лично разобраться с этой жалобой, и довольный мужчина, уверенный в правосудии, покинул мой кабинет.

Уже через пару часов в кабинете сидел и сам Юрий. Как только он услышал имя соседа то, не скрывая ухмылки, сказал:

— Что, уже и к вам побежал жаловаться?

— Как вы объясните следы укусов на его теле? — не обращая внимания на личную неприязнь продолжил я.

— Жучка моя укусила его, товарищ председатель, — невозмутимо заявил старик.

— Петр Николаевич сделал акцент на агрессивном поведении собаки, почему она ещё не на цепи? И второй, довольно важный вопрос, правда ли, что вы намеренно натравливаете собаку на людей? Объяснитесь.

Юрий внимательно выслушал меня, от былой улыбки не осталось и следа.

— Цепь? Какая цепь! Моя собака не бросается на всех подряд, товарищ председатель. Вы даже людей в коровнике можете спросить или вон, Митьку, — с неподдельным возмущением заявил он, — Петр Николаевич — самый настоящий лжец!

— Причём здесь коровник и Митя? Давайте разговаривать по делу, — по правде говоря, мне не доставляло удовольствия разбираться в этой абсурдной ситуации, уж лучше бы продолжил разбирать документацию, — если вам есть что рассказать — рассказывайте.

— В коровнике много людей работают, а Жучка часто за мной увязывается, вам бы там все подтвердили, — продолжил настаивать на своём Юрий, вот только его слова не вызвали на моём лице никакой реакции.

Я медленно сложил руки в замок и продолжил молча смотреть на старика, от чего тот почувствовал себя неуютно, занервничал.

— Я учил её охранять территорию, на то собаки и нужны. Хоть я и старый, но голова ещё на плечах, намеренно ни на кого её не натравливал, — опустив голову, словно виноватый ребёнок, ответил Юрий.

— Как же она соседа вашего умудрилась в таком случае покусать?

— Да он через день напивается, вон, рожа опухшая, видели? Ладно бы просто пил, так он, падла, повадился мне гадить под забор! Вот я собаку и приучил, а как иначе с ним бороться? Разговаривать пробовал и не раз, но ему хоть бы хны, — пожал плечами Юрий.

— Подождите, он повадился что? — переспросил я, словно, не веря своим собственным ушам.

— Он повадился нагло и безобразно справлять нужду мне под забор! Этого он вам явно не рассказывал.

И правда не рассказывал. Возмущенный абсурдом всей ситуации, я повернулся к окну и положил руку на лицо. В этот момент я желал лишь двух вещей — терпения и сил.

— И вы не нашли ничего лучше, чем приучить собаку бросаться на людей? Да он весь покусанный пришёл! А что если она на ребёнка кинется? Вы об этом не думали? Собакой нужно заниматься, дисциплинировать, а не наоборот!

— Вы чего, товарищ председатель, детей Жучка любит и не обидит. Мы приучили её кидаться только на мужчин и при определённых обстоятельствах! Недостаточно просто пройти мимо, а вот если человек сядет на корточки и…

— Хватит! — я не стал уточнять, что он имел в виду под словом «мы» и уж тем-более не хотел слышать, каким образом «дрессировали» собаку, — вы что, совсем меня не понимаете? Лучше привяжите животное на цепь, пока оно не натворило дел!

— Да как же я могу привязать её? Тогда Петька продолжит безнаказанно гадить, вы уж извините меня за грубость, под забор несколько раз на дню, — умоляющими глазами взглянул на меня Юрий, — вот что мне делать в таком случае? Отвечать ему тем же? Тоже под забор идти? Не по-людски это.

— А натравливать собаку на человека по-людски? Да с таким подходом, лучше бы вы ружьё солью зарядили! — ответил я, стукнув кулаком по столу, — так, ищите более мирное решение проблемы с соседом и собакой чтоб занялись, понятно?

Юрий перечить моим словам не стал. Старик снял кепку и с досадой кивнул. Я же надеялся, что больше не услышу настолько абсурдных историй у себя в колхозе. Особенно в такой важный период!

Из-за потраченного на разбирательства времени, мне пришлось задержаться в правлении. Вот поставил себе цель закончить с документами и всё тут, назад пути нет. Домой поехал, когда темнеть начало.

Я вышел из козлика, почувствовал вкусный аромат ужина и, довольно насвистывая, направился в дом. Как вдруг…

Бах!

Послышался выстрел, а следом за ним пронзительный мужской крик. Ещё мгновенье, и вдобавок ко всему раздался безудержный собачий лай.

Ох, чую завтра меня ждёт ещё один весёлый денёк…

Надеюсь, хоть в день приезда делегации обойдётся без приключений.

Как удобно, что в прошлом году в Калуге открылся свой аэропорт! Именно туда из Ставрополя прилетела кубинская делегация, которую я поехал встречать, вместе с Машей и Мясовым, нашим парторгом, Фроловым, председателем, все еще отдельного от «Нового пути» «Света коммунизма» и секретарем ульяновского райкома Емельяновым.

К тому моменту, когда мы приехали на аэродром, самолёт кубинцев ещё не прилетел, но встречающих было уже полно. Секретарь Калужского обкома, Кандренков, хорошо подготовился к встрече иностранных гостей, поэтому здание аэропорта, площадь перед ним и летное поле были украшены. На стоянке нас ждали сразу несколько Чаек, которые должны были отвести кубинцев к нам в колхоз.

Ещё в прошлом году это было бы авантюрой. Всё-таки, если из Калуги в Ульяново дорога была хорошая, то уж из райцентра до центральной усадьбы нашего колхоза дорогу можно было назвать дорогой только условно. Но за прошедший год многое изменилось. Дорога, которая ещё в прошлом году напоминала прифронтовую рокаду (притом не просто прифронтовую, а рокаду после бомбежки), сейчас было не узнать. Еще в прошлом году грейдеры как следует разровняли ее, а потом дорога была засыпана щебнем. А сейчас так вообще — она сверкала новеньким асфальтом, по которому, перед приездом кубинской делегации, еще и как следует прошлись машины дорожных служб и очистили ее от снега. Поэтому от аэропорта до Нового пути мы добрались за каких-то четыре с половиной часа.

Можно было бы и быстрее, но товарищ Кандренков не мог упустить момент, и кубинцев встречала импровизированная демонстрация. На которую, как мне казалось, согнали чуть ли не половину города, но, во всяком случае, студентов и школьников здесь было очень много.

Я не мог винить Кандренкова за эту показуху. Всё-таки, как ни крути, он человек очень амбициозный. Вместе с Раулем Кастро прилетел не только Горбачёв, но и министр Мацкевич и ещё нескольких официальных лиц из Москвы. Перед ними и нужно было выплясывать эту польку-бабочку. Поэтому без демонстрации, без приветственных речей на тему того, что трудящиеся Калужской области приветствуют делегацию Братской Социалистической Кубы, было никак не обойтись.

Но этот официоз закончился, и мы наконец поехали. Правда пришлось задержаться из-за «дорогого Михал Сергеича». Меченый очень не вовремя решил проверить как выглядят уборные Калужского аэропорта. Чему никто не удивился так как и на борту Ту-114, на котором кубинцы прилетели в Калугу он тоже проверял уборные, как мне шепнул один из переводчиков. Да и я, хоть и стоял во время встречи кубинцев относительно далеко слышал перистальтику желудка Горбачёва.

По приезду кубинцев ждала еще одна демонстрация, теперь уже наша — Ульяновская. Емельянов тоже постарался не ударить в грязь лицом перед высокими гостями. Встречали кубинцев сплошь лауреаты и орденоносцы, которых собрали со всей округи, не только из «Нового пути», «Красной зари» и «Света коммунизма», но и из самого Ульяново. После традиционного каравая с хлебом и солью, который поднесла Раулю Кастро улыбающаяся буквально до скрежета зубов Аллочка, мы наконец приступили именно к тому, ради чего кубинцы к нам и прилетели.

Начали экскурсию по «Новому пути» не с теплицы, как планировалось изначально (что, на самом деле, являлось целью кубинцев), а со станции защиты растений. Васнецов тоже был здесь, но сейчас первую скрипку на станции играл, естественно, не он, а один из его подчиненных, который в самом начале был младшим научным сотрудником, но сейчас стал уже старшим.

Платон Игоревич Червиченко — молодой мужчина, буквально мой ровесник, который одним из первых получил квартиру в недавно сданном многоквартирном доме треста Кольцова. Как оказалось, наш метод борьбы с колорадским жуком также был очень востребован на Кубе. Напасть колорадского жука в последнее время доставляла огромные неприятности для сельского хозяйства острова Свободы. Можно было бы подумать, что это американская диверсия против Кубы, ведь колорадский жук назван в честь штата США — Колорадо. Однако, я знал, что в начале семидесятых эпидемия жука была не только у нас, в Советском Союзе, но и в других странах, даже на других континентах. Поэтому метод, который позволял безопасно и эффективно бороться с колорадским жуком, был чрезвычайно востребован и на Кубе. Колорадский жук представлял угрозу не только для картофелеводства, но и для всего сельского хозяйства на острове. Там выращивали также другие паслёновые культуры, такие как помидоры, сладкий картофель, батат и топинамбур, которые тоже страдали от колорадского жука. Поэтому наработки Васнецова и Червиченко, возможно, для кубинцев сейчас представляли даже больший интерес, чем наш проект по теплицам.

К чести Платона Игоревича, он был действительно очень подкованным специалистом в своей области. Кажется, он знал, что его станция защиты растений будет представлять интерес для наших гостей. Поэтому он не только великолепно провел экскурсию по станции, рассказав о работе его сотрудников в двух колхозах «Новый путь» и «Свет коммунизма», но и подготовил целый пакет документов, расписав шаг за шагом всю технологию: приготовление химикатов, культивацию культуры и меры предосторожности, связанные с борьбой против колорадского жука.

Кубинцы остались в большом восторге от того, что показал и рассказал им Червиченко. Это уже настроило их на благожелательный лад, несмотря на то, что суровые мужчины в одинаковых костюмах, ботинках и с одинаковыми прическами старательно хмурились, Платон Игоревич и его начальник Васнецов стали счастливыми обладателями сразу нескольких ящиков первоклассного кубинского рома «Сантьяго-де-Куба» и сигар, которыми наши кубинские друзья щедро делились со всеми желающими. У меня сложилось впечатление, еще в аэропорту, что одна из чаек была буквально загружена исключительно ромом и сигарами. Столько их было.

Ну а потом мы, наконец, поехали в теплицу, где первую скрипку уже начал играть Глушков. Несмотря на то, что настоящим хозяином нашего царства овощей и цветов была Любовь Алексеевна — зазноба Мити Ягодецкого, Виктор Михайлович, как рассказчик и оратор, превосходил её на голову. Поэтому наша заведующая ЭВМ сама попросила её заменить и подставить, скажем так, плечо.

Виктор Михайлович со свойственным ему позёрством с радостью начал рассказывать о том, как его ЭВМ управляет всеми техпроцессами в моей теплице.

Надо сказать, рассказчиком он был действительно великолепным, и сугубо утилитарный рассказ он превратил в увлекательнейшее повествование. Притом, рассказывал он о принципах работы систем теплицы очень живым и образным языком. Я аж заслушался, ему бы, помимо его чисто научной деятельности, ещё заняться популяризаторством науки, вообще и кибернетики в частности. Может быть, с учётом того, как просто, но при этом грамотно и доступно он рассказывал о том, что делает его ЭВМ у нас в теплице, и как это влияет на эффективность, из него получился бы великолепный популяризатор кибернетики, который принёс бы намного больше пользы, чем просто занимаясь своей научной деятельностью.

Именно такие рассказы, именно то, что он говорил сейчас, на самом деле нужно для совсем юных любителей науки, таких как мой Витька, который тоже был с нами и слушал Глушкова буквально с раскрытым ртом.

Витьке, кстати, повезло что приехали кубинцы, потому что ему обломился очень ценный сувенир — берет самого Эрнесто Че Гевары, демона кубинской революции. Не знаю, был ли это действительно берет Че Гевары, но во всяком случае Рауль Кастро с улыбкой достал этот предмет одежды из своего портфеля и торжественно надел его на голову Витьке.

Сказать, что мальчик был счастлив, ничего не сказать. Я вполне понимал, почему. Ещё недавно его буквально третировали в его детдоме, а теперь он не просто нашёл настоящую семью. И я, и Маша в мальчике уже не души не чаяли, особенно Маша. Он ещё и оказался вот буквально на острие технического прогресса, который в моём колхозе ставился во главу угла.

Экскурсия Глушкова по теплице заняла несколько часов и закончилась после полудня. После того, как Глушков закончил, мы на всё тех же «чайках» отправились в клуб, где наши колхозные умелицы накрыли стол, который кубинцы щедро украсили ромом.

После обеда мы продолжили экскурсию по колхозу. Она была необязательной, но товарищ Кастро был очень заинтригован, и решил осмотреть в «Новом пути» всё: начиная с транспортных цехов и элеваторов заканчивая кошарами и молочной фермой.

А уже после молочной фермы должен был состояться большой банкет в клубе со смотром художественной самодеятельности.

Первую скрипку в котором играл дядя Митя — наш баянист-виртуоз, вместе со своими учениками, все две недели репетировал. Сразу несколько революционных маршей — не знаю, как он смог переложить все это для баянов, но на репетиции, которая была накануне, музыка мне понравилась.

Кроме маршей, дядя Митя должен был сыграть несколько народных кубинских песен, что должно было произвести большое впечатление на наших дорогих гостей.

Но это дальнейшие планы, а сейчас мы направлялись на молочную ферму. В дороге Горбачёв обмолвился о том, что скорее всего он не сможет присутствовать на большом банкете в клубе, объяснив это плохим самочувствием. В подробности вдаваться он не хотел, да и я не настаивал, не моё дело.

Ферму мы обошли быстро. Кубинские гости остались довольны условиями, в которых мы содержим наших животных, а также отметили невероятную продуктивность работников. Оно и правда, мы пришли как раз ко второму доению коров, поэтому женщины сидели за делом, а мужчины таскали металлические бидоны со свежим молоком, которое гостям так не терпелось попробовать. Ладно молоко, вряд ли этим кого-то увидишь, но когда те отведали творог, да ещё и сливки вдобавок, то поспешили попросить добавки. Один работник свистнул другому и вот, Юрий выносит ещё одну порцию творога для гостей. Честно сказать, увидев его, я немного напрягся, как бы не вычудил чего как всегда. Но пока всё шло отлично.

Рауль Кастро поделился с нами интересным фактом, оказывается молочно-скотоводческие фермы на Кубе есть, но пока ещё в небольшом количестве. К специфическим климатическим условиям острова подошли только животные особой породы, которых пришлось закупать в Канаде. А ведь их ещё и доставить на остров нужно! Да уж, нам в этом плане повезло больше.

Также он упомянул второй фактор, сдерживающий развитие скотоводства — это проблема кормов, над которой они уже активно работают, улучшая естественные пастбища, постепенно превращая их в культурные, итогом чего станет увеличение заготовки сена и силоса.

— Нет ничего невозможного, вы двигаетесь в правильном направлении, — ответил ему я, прекрасно зная, что буквально через несколько лет Куба не будет испытывать проблем с содержанием ферм.

Горбачёв незаметно окликнул Юрия, затем что-то нашептал ему на ухо, после чего оба отошли в сторону. Вмешиваться я не стал, но снова насторожился. Уж Юрка наш может дать жару, особенно когда не нужно. Вернулся он один, без Михаила Сергеевича. Когда все отвлеклись, я подошёл к старику и поинтересовался куда он отвел мужчину в костюме.

— Товарищ председатель, он только про туалет у меня спросил, по его лицу понял — прижало сильно, — ответил Юрий.

— Так что? Показал гостю куда идти? Что-то он задерживается, нам уже уходить пора.

Старик озадаченно пожал плечами:

— Я газету ему дал и отправил за коровник.

— За коровник? У вас же туалет внутри есть, мы зачем вам воду проводили? Чтоб у людей удобства все были!

— Ой, совсем забыл, дурья башка! Я просто не любитель всех этих новых технологий, привык по-старому и всё тут.

Одни не хотят воду проводить в дома, даже питьевую, говоря, что лучше колодца ничего нет, другие туалетом пользоваться. А я ведь для их блага стараюсь.

Пока разговаривал с Юрием, гости уже насытились предложенными угощениями, и медленно направились к выходу, а Горбачёв так и не появился.

— Сказал отойдёт ненадолго… — послышался неуверенный шёпот охраны.

Заставлять гостей ждать и уж тем-более целую делегацию — дело неприличное. Пока часть охраны отправилась на поиски Горбачёва, я подозвал Ягодецкого, который снимал экскурсию на фотоаппарат и предложил гостям сделать несколько снимков напротив нашей фермы. На память, так сказать.

Мы вместе встали в указанное место и улыбнулись в объектив камеры. Один кадр, затем второй…

Наше развлечение прервал истошный собачий лай, доносившийся откуда-то из-за кустов. Я увидел, как Юрий бросился к выходу, но заметив нас остановился и пугливо посмотрел в мою сторону.

Я подошёл к нему.

— Твоя? — старик виновато снял кепку, — Вот просил же привязать собаку! — тихо озвучил своё недовольство, дабы не привлекать внимание других.

Кусты зашуршали, а лай становился всё агрессивнее и громче.

— Ай! Кыш, а ну кыш! — послышался знакомый голос.

Ещё мгновенье и голос превратился в крик, а из кустов выбежал Горбачёв, с трудом натягивающий на себя брюки. От увиденного охрана замерла на месте, не зная, как и отреагировать.

Следом за председателем Ставропольского крайкома КПСС, оттуда же выпрыгнула и собака. Не дав нашему дорогому гостю уйти, Жучка вцепилась прямо в ногу Михаила Сергеевича, повалив его на землю. Хоть он и пытался натянуть на себя штаны, но в итоге покатился по земле с голой задницей, прямо перед кубинцами. Пока все с каменными лицами застыли на месте, только Ягодецкий не потерял самообладание и повернувшись в нужную сторону принялся фотографировать происходящее.

— Товарищ председатель, я ему целую газету дал, видать не хватило, — шепнул Юрий, наблюдая как гость виляет пятой точкой прямо при нас.

— Что ты наделал! Да твою собаку сейчас…

Не успел договорить, как старик бросился к Горбачёву, пытаясь утихомирить собаку. Двое охранников достали пистолеты, вот только стрелять в собаку не осмелились, побоялись зацепить Юрия или того хуже — самого Горбачёва. Тогда один из них поднял пистолет высоко в небо и выстрелил, от чего собака тут же оставила жертву в покое и бросилась удирать прочь. Ещё двое из свиты молча кивнули друг другу и побежали поднимать искусанного Михаила Сергеевича на ноги, в общей суматохе я подошёл к Ягодецкому и сказал:

— Быстро уходи отсюда! Плёнку заряжай новую, принесёшь мне засвеченную, любую другую, но чтоб засвеченная была, а эту спрячь, да так, чтоб никто не нашёл!

— А куда мне её девать?

— Ты хоть понимаешь какие здесь люди? Прячь куда угодно, не дурак, сам справишься! Давай, пока все отвлеклись, уходи и делай, что сказал!

Митька наш человек спортивный, быстро исчез из поля видимости, даже опомниться никто не успел, да и не до него всем было. А как суета утихла, так первым же вопросом у меня поинтересовались где фотограф, но здесь я умело парировал, заявив, что тот до дрожи в ногах боится собак. Это не могло не вызвать усмешку на их лицах, ведь с виду Ягодецкий мужчина подкачанный и сильный, а тут вот какая слабость. С ними мы сошлись на том, что я лично предоставлю плёнку к банкету. После чего последовал следующий вопрос…

— Чья это собака вообще? — обратился к Юрию суровый мужчина в тёмном костюме.

— Хм, дайте-ка вспомнить, тут их несколько бегает, а вот конкретно эта… — потёр затылок старик, смотря с надеждой прямо на меня, словно моля о помощи. Всё что я мог сделать — это медленно повертеть головой, как бы намекая — говори всё, но не правду. Юрка жест понял, поэтому убедительно заявил: — Она из соседней деревни к нам бегает, точно. Подкармливаем собаку, куда уж деться.

— Как-то странно вы себя вели, словно ваша она, — мужчина покосился в его сторону, — Александр Александрович, а что вы можете об этой собаке сказать? После такого происшествия нам бы её… — он провёл пальцем по шее, от чего старик побелел.

— Я вот что думаю, как бы мы время попусту не потеряли. Собака агрессивная, кто знает, вдруг бешенством болеет? Да и слюни у неё как-то странно текли, нужно срочно Михаила Сергеевича в больницу везти, ради его же блага! — после упоминания о бешенстве мужчина изменился в лице, никакие другие вопросы его впредь не интересовали, — Обещаю, с собакой дела мы уладим.

Как Горбачёв и говорил, банкет действительно пройдёт без него, ведь опозорившегося перед гостями мужчину охрана поспешила увести в больницу. Перед отъездом с фермы, я ещё раз подошёл к Юрию и настоятельно убедил собаку привязать на цепь. Если повезло сегодня, то не факт, что повезёт в следующий раз и наконец-то он со мной согласился. Одной проблемой меньше. А кубинцы, хоть и держали себя в руках, но всё же периодически чем-то делились друг с другом, вытирая от смеха слёзы.

Немногим ранее.

— Почти как новая, — осматривая баню сказал Кандрёнков.

— Говорил же, не стоит. Такие деньги потратил на деда! — ворчливо покачал головой дядя Митя.

— Да не такие уж и большие. Я вон тебе чуть баню не сжёг, а ты всё деньги считаешь! Нельзя так, Митя, нельзя.

— Здесь мы оба виноваты, не усмотрели, — зайдя внутрь ответил старик, — если честно, не люблю помощь принимать, стараюсь со всеми бедами сам справляться, но не всегда получается, конечно. Что поделать, поколение у нас такое, — грустно выдохнув подытожил он.

— Пустяк, правда, — отмахнулся рукой Андрей Андреевич.

— Пустяк, конечно… — заворчал дядя Митя, — неловко мне от доброты твоей, ох, а ты же ещё и в сыновья мне годишься, вот же пень я старый!

— Мне пятьдесят пять уже, да мы почти ровесники, — звонко рассмеялся Кандрёнков, пытаясь успокоить смущённого деда.

— Ух, Андрей, хороший же ты мужик! — взглянув на новые доски в любимой бане ответил дядя Митя.

Новый друг гармониста подошёл к ремонту ответственно. Заменил не только повреждённое пожаром, но и временем. Старичок аккуратно прошёлся по новому полу, по памяти избегая гнилых досок, которые уже заменили, но привычка их избегать осталось.

— Можем прямо сейчас попариться, заодно и опробуем, так казать, — предложил Андрей Андреевич, наблюдая за радостным лицом пожилого товарища.

— Лучше после встречи гостей, — покачал головой старик, — я когда попарюсь, уже ничего делать не хочу, а мне, между прочим, ещё на гармони играть.

Спустя час Кандрёнков сел в автомобиль и плавным жестом указал дяде Мите на переднее сидение, предлагая подкинуть приятеля. Тот поспешил в дом, надел свой лучший костюм и схватил музыкальный инструмент, после чего прихрамывая направился к машине.

К тому моменту как подъехали все гости и музыканты, кубинцы уже вовсю демонстрировали привезённые угощения. Стоило Раулю Кастро щёлкнуть пальцами, как на столах появились сочные ананасы, апельсины с невероятно тонкой кожурой и даже манго. Их было столько, что смело хватило бы каждому гостю попробовать. А запах кофе, который наши друзья любезно привезли в большом количестве, чувствовался даже на улице.

После небольшого музыкального выступления, улыбчивый Рауль Кастро вновь подал сигнал своей свите и те вынесли несколько ящиков самого настоящего кубинского рома. Конечно собравшиеся пили его залпом, закусывая овощами и сладкими фруктами, от чего у меня на душе скребли кошки.

«Вот бы коктейль сейчас…»

Мысль мгновенно пронеслась в голове, и я бы её откинул прочь, да вот больно навязчивая. Захотелось попробовать что-то самому приготовить из подручных средств, сначала для себя, а потом и для гостей, если вкус будет достойный.

Я мысленно перебирал варианты знаменитых коктейлей современности, но большинство отсеивались достаточно быстро, ведь в условиях колхоза некоторые ингредиенты не достать. Таким образом, мысль о мохито я быстро отложил в дальний ящик, однако перебрав более сложные для реализации коктейли, вновь к ней вернулся.

Белый сахар являлся самой лёгкой его частью, не считая рома. Лимон, который привезли заботливые гости, можно было использовать вместо лайма, а газированную воду легко сделать с помощью сифона. Осталась только мята и лёд.

«И где мне мяту достать в ноябре? Может попробовать без?» — и тут меня осенило. Я вспомнил про маленький куст с мятой в теплице. В конце лета Лариса Ивановна с Аллочкой слёзно просили оставить его, мотивируя это тем, что вкусный чай все любят и уж мята лишней не будет. Судя по всему, сушеная им не очень нравилась, а мысль об альтернативе грела душу. Ладно уж, дал добро, вот только предупредил их, что мята имеет свойство невероятно быстро расти, словно надоедливый сорняк, дабы не лишиться чайного дополнения, я посоветовал им контролировать рост растения.

Значит мята есть, а лёд можно в кабинете Маши из морозильника позаимствовать! Обычно среди кусков льда она хранит пробы молока, но дело это не частое, да и отвозят их в город достаточно быстро, поэтому ничего страшного, если возьму немного.

Наш банкет в клубе пришлось ненадолго покинуть, благо люди там серьёзные собрались, но на всякий случай попросил нашего парторга присмотреть за некоторыми личностями и со спокойной душой отправился за ингредиентами.

К моему удивлению, за недолгое время отсутствия, ничего плохого не произошло. Даже удивительно, прогресс на лицо!

Собравшиеся люди с удивлением наблюдали за моими дальнейшими действиями.

— Александр Александрович, вы что удумали? — поинтересовался неуверенный голос сзади.

— Скоро увидите! — ответил я, не отвлекаясь от приготовления коктейлей.

Полная тишина. Все собравшиеся, включая гостей, наблюдают за моими действиями. Ложку сахара, ещё одну… смешать ингредиенты, потрясти.

— Товарищ председатель, что это за чёрная магия? — нахмурился дядя Митя, — Или яд поди какой готовите? Ну не при гостях же!

— Да напиток это, вы чего! — заявил я, наполнив третий бокал.

Первые коктейли достались нашим дорогим гостям. Рауль Кастро сначала неуверенно отпил, а как только распробовал, то чуть ли не залпом выпил освежающий напиток, запросив ещё один. Конечно такая реакция не осталась без внимания и вот, люди буквально в ряд выстроились ради моих коктейлей.

— Больно уж нравится всем. Ну что, сам-то будешь пробовать? — поинтересовался Кандрёнков, повернувшись к дяде Мите.

— Да вот думаю, вроде никому пока плохо не стало. А ты сам как? Хочешь? — подозрительно прищурился старик.

— Нет, — твёрдо заявил он, — я зарёкся больше ни капли!

Прошло почти полчаса, за это время многие успели отведать мохито и вот, заветный бокал оказался подле гармониста.

Андрей Андреевич с неким презрением наблюдал за окружающими, все только и говорили, что о странном напитке. Ладно бы все, но даже дядя Митя и тот, осыпал выпивку комплиментами, да такими, которые в жизни никому не посвящал.

— Слушай, Мить, а какой он на вкус? — с ноткой волнения спросил приятель.

— О-о-о, — протянул старик, — неописуемый холодок мяты, щекочущий горло, аромат летней свежести и немного сладковатый привкус… я подобного ещё никогда не пил. Словно заново родился! — после этих слов он схватился за гармонь и заряжённый коктейлем принялся наигрывать весёлый мотив.

Кандрёнков посмотрел по сторонам, заглянул в пустой бокал рядом и, достав платочек из кармана, вытер едва выступивший каплями пот со лба.

— Александр Александрович, позвольте и мне попробовать!

А дальше к нам приехал Соколов. Не припомню, чтобы мы его приглашали, но дату приезда гостей он знал, и, похоже, что решил нагло заявиться сам. Я не очень люблю непрошенных гостей, но не прогонять же его теперь при кубинцах?

Да и ящик колы, привезённый прямиком из Финляндии, смог меня задобрить.

С появлением газировки, у меня открылся доступ к ещё нескольким коктейлям, одним из которых являлся знаменитый «Куба либре». Как и ожидалось, после него Рауль Кастро моментально встал с места и решительно подошёл ко мне, протянув свою смуглую руку. Этот жест ничуть не удивил меня, ведь в переводе с испанского напиток назывался «Свободная Куба». Сам коктейль прост в исполнении, однако является одним из самых популярных в мире, не мудрено, что он узнал его.

После крепкого рукопожатия, вслед за словами Кастро послышался голос переводчика:

— Я очень восхищён вашими навыками! Потрясающе, просто потрясающе! Сколько же ещё талантов вы от нас скрываете?

— Ещё достаточно, чтобы вас удивить, — со смехом ответил я.

Во время нашего разговора Рауль широко улыбался и ярко жестикулировал, как и полагает носителям испанского языка. Помимо комплиментов, направленных в сторону колхоза, он неожиданно пригласил меня на Кубу, что вызвало неподдельное удивление у собравшихся людей. Ответ был очевиден. Разве можно отказаться от подобного предложения?

Кубинцы уехали утром, и, хотя их приглашение грело душу, неизвестно когда я смогу им воспользоваться.

Было весело, но пора возвращаться к ежедневным делам. Только для начала заберу плёнку у Мити. Такую драгоценность ни в коем случае нельзя потерять.

Я перехватил его в обед, когда они с женой уплетали жареную картошку. Я почувствовал её божественный аромат ещё на подходе к их дому, и мой живот недовольно заурчал. Я побежал к нему в первую очередь, хотя сам ещё не обедал. Ну ничего, успею.

Увидев меня в окно, Ягодецкий сразу замахал руками и вышел на порог. Любовь Алексеевна тоже выкрикнула приветствие.

— Вы за плёнкой? — шёпотом спросил он.

— Чего это вы шепчетесь? — тут же с подозрением раздалось из открытого окна.

— Тут мужские дела, Люба, — сурово ответил ей Митя.

Ну, ничего себе. Я-то думал, что наш атлет крепко сидит под каблуком у властной жёнушки, но оказывается может за себя постоять. Правда, непонятно зачем. Скрывать плёнку от семьи было не обязательно, хотя и похвально, что он так серьёзно отнёсся к тому, что я говорил.

— Я сейчас твою картошку доем, — пригрозила Любовь Алексеевна.

Митя тут же изменился в лице.

— Не надо, Любушка, я тебе расскажу, можно ведь, товарищ председатель? — умоляюще посмотрел он на меня.

Да… кажется я несколько поторопился с предыдущими выводами.

— Можно. Но больше никому. Так что? Где ты её спрятал?

— Так это, в лес отнёс, я там возле одного приметного дерева контейнер прикопал. И правильно сделал, скажу я вам, тут прошлой ночью мужики из КГБ приходили, расспрашивали. Но я, как вы и сказали, засвеченную им отдал.

Я напрягся.

— А ты точно сможешь контейнер найти теперь?

— Обижаете! Могу прям сейчас сбегать. Сейчас на велосипед сяду и одна нога здесь, другая там.

— Ты тогда иди обедай дальше, а потом подвезёшь ко мне домой?

— Так точно, — пообещал мне Митя, и мы разошлись.

А минут через сорок, когда я и сам успел пообедать тефтелями с гречкой, Маша готовила их просто великолепно, Митя привёз плёнку, как и обещал.

Ещё через пару дней, я сам её проявил и сделал фотографии, среди которых попались прямо очень удачные кадры. Митя плёнки не жалел и нафотал задницу Горбачёва во всех возможных ракурсах.

Что ж, надеюсь, в нужный момент она сумеет здорово подпортить его репутацию. Допускать этого товарища к власти и в этой временной линии тоже совсем не хотелось.

Не хотелось мне и снова ехать в Москву, но, вернувшись к делам, я понял, что надо.

Колхозы вот-вот объединят, и мне нужны новые специалисты, особенно по экономической части.

Несмотря на то, как закончилась история с Лизой, её помощь тогда и впрямь пришлась кстати. Лариса Ивановна хоть и хороший бухгалтер, но порой ей не хватает гибкости и инициативности, да и даже с одним колхозом она уже едва справляется. И я её не виню. У нас сейчас статей доходов и расходов стало в несколько раз больше, чем было, когда я только приехал.

В общем, нам просто необходим экономический отдел. А где их взять? Да так, чтобы молодых и заряженных? Размышляя об этом, я сразу подумал о Тимирязевке. Той самой, где училась Лиза, настоящий Филатов и даже Костя Доронин.

Так что я раздобыл номер ректора академии, а попутно узнал, что именно в этом году им стал Пётр Петрович Вавилов вместо Ивана Семёновича Шатилова, с которым я бы познакомился с гораздо большим удовольствием. Я знал, что это самое настоящее светило в советской сельскохозяйственной науке, благодаря которому многие достижения страны на этом поприще стали возможны, я уже молчу про то, что, несмотря на опасность, в том числе и для жизни, он активно противостоял Хрущёву и Лысенко, когда они сами того не понимая, пытались протолкнуть пагубные для всего сельского хозяйства мероприятия в области агрономии.

Я уже молчу про количество НИИ, им организованных и его учеников, ставших или тех, которые станут впоследствии докторами наук и академиками.

Вавилов же, несмотря на другие свои достижения, в основном прославился тем, что известен как главный виновник распространения опасного для людей борщевика сосновского, думая, что его урожайность поможет в восстановлении послевоенного сельского хозяйства.

И, к сожалению, в семидесятых, люди хоть и заподозрили проблемы, всё-таки трудно не заметить, что молоко у животных от него становится вонючим и горьким, а сам борщевик быстро вытесняет другие культуры, но по-прежнему высаживали его в промышленных масштабах. То, что у нас в колхозе его пока не было — невероятная удача, и я рассчитывал, что так и останется. Но, услышав сейчас имя Вавилова, сразу почувствовал, как пробежал холодок у меня по спине. Этот товарищ ведь по-прежнему считает, что борщевик полезен для сельского хозяйства и даже не подозревает, каким бедствием этот сорняк обернётся в будущем.

Как бы мне остановить это безумие хотя бы сейчас? Пожалуй, когда буду в Москве, стоит посоветоваться по этому поводу с Васнецовым.

Ну, хотя бы я без проблем договорился с Вавиловым о то, что могу приехать в Тимирязевку и провести задуманной мной агитацию перед студентами.

Меня интересовали в первую очередь экономисты пятого курса, которым уже скоро придётся защищать диплом и выпускаться, так что к ним меня и проводили.

К презентации я подготовился. Сделал слайды для небольшого диафильма про наш колхоз. И приступил к рассказу, одновременно агитируя студентов поехать в наш колхоз на дипломную практику.

— Вот смотрите, вы, группой из желающих пяти-семи человек придете к нам и проведёте собственное экономическое исследование, а потом на всех напишите большой дипломный проект о том, как видите развитие и рост наших колхозов. И это будет не просто проект, который мы потом спрячем в шкаф и забудем о нём навсегда. Нет, это станет реальным рабочим планом. Более того, вы и сами сможете за этим проследить, если захотите устроиться к нам на работу после выпуска. Мы сейчас на том этапе развития, когда нам нужен плановый экономический отдел. Уже совсем скоро мы станем по-настоящему большим колхозом и агропромышленным объединением.

— Можно вопрос? — подняла руку кудрявая темноволосая девушка в очках.

— Конечно, — улыбнулся я ей.

— А насколько свободны мы сможем быть в своих предложениях?

— Максимально. Я думаю, что по моему рассказу, вы уже поняли, что наш колхоз использует самые передовые достижения советской науки и не боится внедрять что-то новое. В частности я бы хотел увидеть от вас предложения и рассчёты по различным производственным цехам, которые мы могли бы построить и организовать.

— Звучит интересно, — высказался один из парней, — но хочу спросить ещё вот о чём. Вы обмолвились о желании развивать малую авиацию у себя в колхозе, это нам тоже нужно будет рассчитать?

Ну конечно, практически у всех мужчин загораются глаза, когда они слышат о самолётах. Не важно какого размера.

— Именно, — ответил я ему, — разумеется, к таким планам и рассчётам стоит подходить со всей ответственностью, и тут без экономического отдела не обойтись.

— Тогда я в деле, — с жаром отозвался он, — с нашим институтом же всё улажено? Мы должны приехать на практику уже в новом году после сессии, верно?

Ответить я не успел, его перебил другой парень.

— Что-то ты разогнался, Вадик. Желающий не ты один, а товарищ Филатов уже сказал, что возьмёт лишь восемь человек.

— Я бы тоже поехала, — мечтательно протянула полненькая девушка на первом ряду, — устала от Москвы, жуть. А в этом колхозе, судя по фото, и зимой весело. Вон какой каток шикарный, хотя лучше летом, конечно, озеро тоже красивое…

Её соседка засмеялась.

— Мы вообще-то работать поедем, а не в отпуск. Кто тебя с таким подходом возьмёт, балда?

— Девушки, не выражайтесь! — вмешался строгий профессор, под патронажем которого я и проводил свою презентацию, — и давайте без хаоса. Задавайте вопросы как полагается. И по одному.

Разговоры сразу утихли, видимо, преподаватель пользовался уважением. Но ещё примерно полчаса я отвечал на самые разные вопросы студентов. После чего покинул тимирязевку вполне довольный собой.

Судя по всему, недостатка в желающих пройти у нас практику не будет.

Теперь, когда я вспомнил про борщевик и то, какой масштаб приняло бедствие с ним в моём будущем, я не мог оставаться в стороне.

Да, Нового Пути и Света Коммунизма это не касалось, тут мы высаживали другие силосные культуры, но я уже решил, что не могу закрывать глаза на происходящее в стране, отсиживаясь как в домике у себя в колхозе. К тому же, где гарантия, что рано или поздно мы не получим предписание его культивировать? Нет. Это безумие решительно надо остановить, хотя, возможно, даже сейчас это будет сделать уже трудно. Но чем дальше, тем сложнее. К тому же сейчас, когда Вавилов вступил в должность ректора, его влияние на посадки борщевика тоже увеличится, что ну совсем неприемлемо.

Однако, я не мог пойти с этим сразу к министру сельского хозяйства, тут нужно сначала доказать, что выращивать борщевик — это плохая идея, а также предложить альтернативу.

И единственный к кому я мог отправиться с такой задачей — это Васнецов. Так что прямиком из тимирязевки я поехал к нему в НИИ.

Он как всегда радостно меня встретил и провёл к себе в кабинет, попутно расспрашивая про кубинцев. Я отвечал по свежей памяти, благо, впечатлений было достаточно, и мы какое-то время просто говорили об этом и других новостях, но пора переходить к делу.

— Григорий Николаевич, на самом деле я не только ради хорошей компании к тебе заглянул, — начал я.

— Я и не сомневался, — улыбаясь ответил учёный, — рассказывай, что за идея посетила твою светлую голову.

Я вздохнул и потарабанил пальцами по столу.

— Тут вопрос серьёзный и, не побоюсь сказать, критически важный для всего сельского хозяйства страны.

Васнецов поднял бровь.

— Интриговать ты умеешь.

— Скажи, вот что ты думаешь про борщевик сосновского?

Григорий Николаевич замолчал, а потом осторожно спросил:

— А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что это самый настоящий сорняк, к тому же опасный и вредный как для человека, так и для животных. А у нас им поля специально засеивают. Да, он даёт много зелёной массы, но также распространяется с ужасающей скоростью и выживает большинство других растений там, где появляется.

Васнецов задумался и снова какое-то время молчал, а потом ответил:

— Да, у борщевика есть определённые недостатки. Но почему ты так уверен, что они катастрофичны? Ведь плюсов у него тоже много.

Я понимал, что мой собеседник мыслит в соответствии со знаниями своего времени. Но этот вопрос в союзе сейчас исследуют однобоко. Но не мог же я рассказать какими нехорошими словами вспоминают это решение и его популяризаторов в двадцать первом веке. Что существуют сообщества вроде «Антиборщевик» и спутниковые карты по которым отслеживают распространение сорняка для дальнейшей с ним борьбы.

Всего этого я поведать Васнецову не мог. Но у меня были и другие аргументы.

— Наверняка ты слышал про случаи сильнейших ожогов под воздействием сока борщевика. Также известно, что молоко полученное от коров, которых им кормили горчит и плохо пахнет. Уже этого достаточно, чтобы провести более разносторонние исследования. Я считаю, что сейчас критическим исследованиям по нему уделяется преступно мало внимания.

Учёный снова задумался, а потом вздохнул и ответил.

— Может ты в чём-то и прав, но ты же понимаешь, что в масштабах страны это потребует слишком много изменений. К тому же, даже если окажется, что он и правда ядовитый, то какое решение ты предлагаешь? Это неприхотливое растение, которое даёт много силоса. В условиях страны, где так много неплодородных земель, это становится спасением для животноводства.

— Топинамбур, — мгновенно ответил я, — конечно, это тоже инвазивный вид, распространение которого надо контролировать, но он абсолютно безвреден и даже полезен, и помимо ботвы даёт ещё и клубни, которые тоже можно использовать для кормов.

— Звучит хорошо, но ты представляешь сколько понадобится работы, чтобы заменить весь борщевик топинамбуром? Впрочем, что об этом сейчас говорить. Без исследований это всё сотрясание воздуха. А я не уверен, что хочу за это браться и наживать себе врагов из сторонников борщевика. Говорю тебе честно. К тому же, не факт, что ты прав, и что это такое уж бедствие, как ты пытаешься меня убедить.

Я покачал головой.

— В этом вопросе я абсолютно уверен. Готов голову поставить против макового зерна, что всё так, как я говорю.

— Интересно, с чего бы? Конечно, ты умный мужик и с колорадским жуком придумал всё очень здорово, но ведь не биолог.

Я видел на лице Васнецова сомнения и недоверие и пытался найти слова как его переубедить, но так и не смог. В конце концов, он ещё раз прямо сказал, что браться за такие исследования не будет.

— Эх, Григорий Николаевич, — разочарованно ответил на это я, — мне казалось, что ты за развитие науки, а не за стагнацию и философию: «как бы чего не вышло». Очень жаль. Ладно, как хочешь, — я встал из-за стола, — надеюсь, смогу найти другого исследователя, который не побоится добраться до истины. А теперь, позволь я пойду.

Мои слова явно задели Васнецова, и в ответ, он лишь молча кивнул.

Я вышел из его кабинета с тяжёлым чувством. Мне нравился этот человек и я понимал, что скорее всего сейчас теряю друга и союзника. Но и тактично промолчать в такой ситуации я тоже не мог. Ладно, прорвёмся.

Уже на вокзале, меня кто-то окликнул. Обернувшись, я увидел младшего научного сотрудника из тех, что приезжали к нам в колхоз вместе с Васнецовым.

Он подошёл ближе и сказал:

— Григорий Николаевич просил вас перехватить и передать, что он всё-таки попробует.

Улыбка сама собой расплылась на моём лице. Как же я рад, что этот упрямец передумал.

— Передай ему, что я очень это ценю, — ответил я «гонцу».

Вернувшись в колхоз я первым делом набрал Васнецова, и мы ещё раз всё обговорили. Я пообещал оказать максимальное содействие, какое только может потребоваться от колхоза и от меня лично для исследований. Жаль, дело это не быстрое, но главное результат. Тем более, что история с колорадским жуком отлично нас зарекомендовала в сельскохозяйственном сообществе. Надо работать, пока память об этом ещё свежа.

На следующий день телефон в моём кабинете зазвонил. По ту сторону я услышал голос Кандрёнкова Андрея Андреевича. Мужчина всё мялся вокруг да около, затем выдал:

— Александр, вы извините за тот случай на празднике, сам не знаю, что на меня нашло.

— Да ладно вам, чиновники тоже люди, — со смехом ответил я, вспоминая приезд кубинцев.

Андрей Андреевич заказал у меня один коктейль, но с появлением колы я смог создать ещё два других, которые мужчина тут же решил попробовать. Один за другим и вот он сам загорелся идеей своего собственного коктейля. В расход пошло всё, что он смог найти на столе, включая остатки еды. Во всей этой весёлой суматохе мы сразу и не заметили, а вот позже, когда его выпивка настигла гостей и собрала негативные отзывы, всё и вскрылось. Кандрёнков тем временем успел испортить целую бутылку рома и принялся за следующую! Вовремя остановили. Вот только наш секретарь обкома оказал сопротивление, да такое, что нескольким здоровякам пришлось за ним бегать по всему клубу, а он в итоге сиганул в окно и умчал со скоростью света. Ночевал он, как я и ожидал, опять у дяди Мити, а как проспался, поспешил со стыдом на лице уехать.

— Если честно, я поэтому и стараюсь не пить. Вот всегда начинается с рюмочки, а там… ох, — с досадой вздохнул мужчина, — как не выпью, так что-то обязательно случается! Вы и правда извините, Александр, там же гости были. Ну, с меня причитается!

Тот факт, что Андрей Андреевич с алкоголем не дружит я уже понял на своей свадьбе, когда он чуть баню не спалил. Ладно, с кем не бывает. Вот со мной, например, никогда не было. Мужчину я успокоил, заверив что данный инцидент никак не отразился на настроении кубинских гостей, от чего тот выдохнул с облегчением.

Вечно у нас так в колхозе, так что я уже и привык. Что ни праздник, то очередные приключения.

— Вить, принеси мне ключ на десять!

Недолго думая, новоявленный сын председателя протянул требуемый предмет механику, как и всё остальное, что мужчина продолжал просить. Когда же просьбы стихли, мальчик просто со всей внимательностью наблюдал за работой.

— Миш, ну что ты там возишься? — послышался голос напарника, — Пошли на перекур, уже все мужики собрались.

— Приду, как закончу, недолго осталось.

Правда работу он закончил почти через двадцать минут, после чего поблагодарил мальчугана за помощь и направился к остальным. Как и ожидалось, большинство работников уже разошлись, остался только приятель Павел, тот самый, что звал Мишу на перекур и Митя Ягодецкий, который сроду не курил, но не прочь потрепаться. Обсудив работу и менее значимые вещи, он спросил:

— Опять с ребёнком возишься? Слышали, как ты объяснял ему работу двигателя. Не утомляет нянькой быть?

— Признаться честно, я не особо люблю, когда дети за работой мешаются. Вот прям терпеть не могу! Но этот мальчик исключение. Даже умудряется полезным быть, — сделав очередную затяжку поделился мужчина, — да и понятливый на удивление. По два раза ему повторять не приходится.

— Может ты его ещё помощником своим устроишь? — пошутил Митя.

Павел следом подхватил волну юмора.

— Нет, не стоит, а то место нашего механика быстро займёт, — громко рассмеялся он.

Михаил тоже посмеялся, но потом добавил.

— Ой, да ну вас! Можете что угодно говорить, а парень действительно смышлёный для своих годов. Да и есть здесь работнички, сами знаете, которых я бы с удовольствием на него заменил. Вот вообще не шучу.

После перекура мужики разошлись работать, а озадаченный Ягодецкий продолжил стоять у двери, с интересом заглядывая в щель. Он наблюдал, как малец бегал из угла в угол, выполнял поручения механика, попутно задавая довольно умные вопросы.

Весь колхоз тем временем уже был наслышан о приёмном сыне председателя, Митя не стал исключением. Ребёнка встретили радушно, вниманием обделён не был не только в новой семье, но и среди соседей. Правда детские забавы не особо интересовали Витька, его редко можно было увидеть среди сверстников, а вот к механикам он бегал чуть ли не каждый день.

После увиденного, Мите всё не давала покоя одна мысль, которую он принёс с работы домой.

— Чего задумался? — сразу заподозрила неладное Люба.

— Да вот у нас на работе сын председателя часто появляется. Такой умный оказывается, не то что местная шпана. Всё о машинах спрашивает, да об их устройстве, а ведь ему двенадцать, если не ошибаюсь.

— Дети разные бывают, — подытожила Люба, — тут условия жизни роль играют и, конечно же, воспитание. Правда не знаю, как он из детского дома таким вышел, слышала дети в нём совсем портятся…

— Это так, слухи, — отмахнулся Митя, — может это особый детдом, вдруг детей уму-разуму учат!

— Хотелось бы мне в это верить, да вот только очень сомневаюсь. Там порой даже тепла детишкам дать не могут, не то что интерес к изучению механики привить.

Ягодецкий помешал ложкой суп, затем неуверенно сказал:

— А может и нам усыновить ребёнка? — от услышанного Люба поперхнулась и принялась кашлять, только стакан с водой помог.

— Даже не знаю, Мить. Как-то ты внезапно об этом заговорил…

— Раз своих иметь не можем, то можно из детдома взять. Вон у председателя какой молодец, и у нас такой же будет! Раз его все в колхозе хорошо приняли, то и нашего примут! — радостно кивнул он, предвкушая процедуру усыновления.

— Нечего равняться на других, все дети разные. Может вообще попадётся хулиган, как внук Юрки, как там его? Ах да, Богдан.

— Когда мы разговаривали в прошлый раз, мне показалось, что ты хотела бы ребёнка, — подметил Митя.

— Да не против я, вот только ты… хочу, чтоб и ты, дурак, к этому с умом подошёл. Не все дети идеальные, а то насмотрелся я погляжу, — Люба попыталась донести до своего избранника простые истины, вот только он всё настаивал на своём.

— Всё нормально же! Я сам из него мужика вырастить смогу! Будем физкультурой заниматься, на рыбалку ходить, всему обучу! А потом же начнёт к нам на работу бегать, там-то мы с мужиками его быстро….

— Уже на мальчика настроился? — хитро улыбнулась она.

— Можно и девочку! — уступил Митя, — Да, будем с ней с самого утра к турникам ходить. Научу потягиваться, а потом гантели подключу. Да она бы у нас с четырёх лет вёдра с водой таскала, если бы не было водопровода! — предался очередным фантазиям Ягодецкий.

Такую идею Любовь Алексеевна не особо одобрила и решила, что лучше уж мальчика. Раз Митя второй раз разговор заводит, то значит эти мысли посещают его частенько. Она взяла денёк на раздумья, а следующим же вечером согласилась на усыновление.

Вот только дорога до детского дома не близкая, а Митя так загорелся, что в тот же вечер бы рванул, да вот Люба не отпустила, поставив условие — едем вместе и в выходной, не иначе.

Следующие несколько дней оказались мучительными для будущего отца, он уже успел всем вокруг растрезвонить радостную весть, а когда это дошло и до ушей Любы, то на следующий день болтун вышел на работу с гигантской шишкой на голове.

— Ой, мужики, даже не спрашивайте! Я товарища спас, ему чуть по голове не прилетело балкой, но сам пострадал, как видите, — собирал сочувствующие покачивания головой Митя, стараясь скрыть вчерашние побои сковородой.

Когда радостный день наконец-то настал, пара отправилась в тот же самый детский дом, где и взял ребёнка председатель. Ягодецкий немного пообщался с детьми и затем выделил для себя одного. Люба, к счастью, разделила его выбор, а вот директриса — нет. Оказалось, что у четырнадцатилетнего Игоря есть брат, Артём, которому скоро исполняется пять лет. Мальчишки настолько сильно привязаны друг с другом, что разлучать их женщина не хотела.

В этот момент Митю осенило — что может быть лучше, чем стать отцом? Только стать отцом дважды! Что он двоих не воспитает? Втроём и тренироваться веселее! Да и семья крепче, братья же.

Люба попыталась его отговорить. В ход она бросала всевозможные отговорки от недостатка времени до маленького дома, где едва одному ребёнку места хватит, но возлюбленный настолько загорелся идеей, что обещал дополнительную комнату пристроить, специально для детей.

Поняв, что назад пути уже нет, женщина с сомнениями, но согласилась. А вдруг Митя и впрямь станет хорошим отцом?

Количество вещей, которые мне приходилось ждать постоянно увеличивались. Теперь к этому добавились ещё и исследования по вреду борщевика.

Но у меня просто руки чесались заняться новым делом, на которое я сам могу повлиять. Жизнь в колхозе после посевной сильно замедлялась. Стройки прекращались, да и дел, хотя всё ещё много, но всё равно становилось поменьше. К тому же, у меня накопилось так много планов, ждущих воплощения, что я понимал, что без экономического отдела, я и впрямь уже далеко не уеду. Но приезда студентов и возможных будущих моих работников тоже придётся ждать.

Так что я решил пока заняться чем-то более реальным и не требующим таких уж серьёзных работ. Мысли вернулись к библиотеке. Мой сын глотал книги, как томимый жаждой путешественник по пустыне дорвавшийся до оазиса глотает воду.

Ему понадобилось меньше недели, чтобы прочитать всё, что мы привезли из Калуги, да ещё и выписать оттуда какие-то заметки для себя. Но наверняка библиотеке порадуется не только он.

К счастью, у нас ещё остались неиспользуемые или почти неиспользуемые комнаты в клубе. Кроме того, меня беспокоило, что настольный хоккей и прочие игры, которые я недавно туда привёз, используются как-то слишком уж бесконтрольно. Пару раз мне уже жаловались родители, недовольные тем, что их дети часами пропадают за ними, забывая про школьную домашку и прочие дела.

С этим тоже надо что-то сделать.

Найти и подготовить подходящую комнату для библиотеки в клубе оказалось самым простым делом. Хотя и пришлось сделать небольшую рокировку, чтобы комнаты с журналами и настольными играми были по соседству с будущей библиотекой. Ради этого, пришлось кружок музыкантов перевезти в другой крыло здания и даже на другой этаж. В том числе для того, чтобы звуки музыки не мешали читателям.

Дальше оставалось решить три задачи. Мебель, Книги и Библиотекарь. Конечно, я не хотел, чтобы эта затея прожгла нам большую дыру в бюджете, так что с первым я надеялся справиться с помощью нашего местного столяра. Конечно, вряд ли полки которые он соорудит будут выглядеть очень уж эстетично, но главное то, что на них будет стоять.

Вот с этим было уже сложнее. Я сделал запрос в район, надеясь, что в таком деле мне не откажут с поддержкой. Тем более, что уже в следующем году в Свете Коммунизма появится младшая школа, а мы с ними уже практически один колхоз.

Ещё я дополнительно кинул клич по деревне, что если у людей есть ненужные книги и журналы в неплохом состоянии, то мы с удовольствием их примем.

И, как ни странно, люди сразу откликнулись. Да, таким образом мы получили лишь несколько десятков томиков, но тоже неплохо. Особенно постаралась дама сердца Мити Ягодецкого, она оказалась дамой очень начитанной и пополнила нашу библиотеку подпиской на Роман-газету за десять лет. Как сказал мне Митя, эти толстые журналы занимали чуть-ли не целый шкаф, а так как места им теперь нужно много, как никак в доме скоро появятся двое детей. Так что, она хоть и пострадала над своим сокровищем, но всё ж таки решила не сдавать их в макулатуру а пополнить фонды нашей библиотеки.

Ещё я разослал объявления в местные газеты о поиске библиотекаря. Стоит сказать, что мы уже больше полугода рассылали объявления о поиске работников практически на постоянной основе, и жителей в деревне стало уже примерно в полтора раза больше чем раньше.

К счастью, многоквартирный дом решал все проблемы с расселением. Но, если так пойдёт и дальше, а я надеялся, что так и будет, то уже следующим летом нам придётся строить ещё один такой дом, а то и два. Да и в Свете Коммунизма тоже. Тем более, что я и им обещал провести канализацию и холодную воду.

В общем, как я и рассчитывал, уже в первый же день после публикации объявления, нам начали звонить желающие. Немного, всего трое, двое из которых сразу передумали по каким-то своим причинам. Но зато третий звонок порадовал. Позвонила женщина всего лишь двадцати девяти лет, да ещё и спросила не будет ли у нас вакансии для её мужа слесаря. А у нас толковых слесарей как раз недобор. В нашем колхозе худо-бедно справляются, и то, порой мне приходится помогать. А уж в Свете Коммунизма полный атас.

Не знаю, конечно, насколько хорош её муж, но даже если он хотя бы не столь безнадёжен как бедовый Ильич, криворукость которого, к счастью, уже не наша проблема, и его друган Кондрат, то уже неплохо.

Так что уже на следующий день они оба были в колхозе вместе со своей восьмилетней дочкой.

Я попросил Андрея проводить мужчину в мастерскую, а сам повёл показывать Беловой Татьяне Георгиевне, так её звали, клуб, тем более что круг её обязанностей будет несколько шире, чем у обычного библиотекаря.

Дело в том, что я придумал, как заодно решить проблему с детьми, которые слишком много времени уделяют настольному хоккею и другим играм в клубе. Теперь они смогут играть только после того, как предъявят библиотекарю сделанную домашнюю работу, и то всего лишь час. Если же захотят увеличить время, то придётся заработать ещё и пятёрку в школе.

Я предложил такое решение родителям на общем собрании, и все меня поддержали. Хочется надеяться, что это подтолкнёт учеников не забивать на учёбу. Если эксперимент покажет себя удачным, то я буду регулярно покупать новые игры в клуб, это я уже пообещал самим детям. Даже закинул удочку, что возможно однажды у нас появятся настоящие игровые автоматы, которые начнут производить в СССР в ближайшие пару лет.

Новоявленная библиотекарша тоже оценила мою задумку и восприняла её с большим энтузиазмом, признавшись, что долгое время подумывала стать учителем, но в итоге пошла на специализацию библиотекаря. Так что взаимодействие с детьми с её слов ей будет только в радость. Она даже спросила можно ли ей проводить какие-то литературные вечера для детей. Естественно я был только за. Если она сумеет заинтересовать наших сорванцов, то лучше кандидатуры на эту работу и не найти.

Хотя, если разобраться, это палка о двух концах, если она окажется по настоящему талантливым педагогом, то заразит нашу колхозную детвору и молодежь любовью к ямбам с хореями и прочим литературным штукам, и те кто может и должен составить ядро следующего поколения моих колхозников вместо родной пашни и тракторов на ней будут грезить литературными институтами.

Но в любом случае я добро дал, меня никто бы не понял почему я отказываю.

Добро я дал, но зарубку в памяти сделал, надо влияние этого гуманитария как-то уравновесить чисто прикладными вещами, прям хоть кружок юного слесаря открывай.

Ну и, во всяком случае, то, что Татьяна Георгиевна оказалась человеком очень деятельным и инициативным я убедился уже через два дня, когда она постучалась ко мне с ещё одной идеей. Она сказала, что в библиотеке, где работает её мать периодически проводятся вечера встреч со знаменитыми писателями и поэтами. И ей очень хотелось организовать что-то подобное и у нас, тем более, что интерес к чтению у нас здесь оказался на очень высоком уровне. Белова призналась, что даже не ожидала такого.

В общем, не знаю как она успела так быстро всё решить и договориться, но уже через два дня, к нам на творческий вечер приехала Белла Ахмадулина.

Стоит ли говорить, что женщины колхоза были в полном восторге? Библиотечного зала клуба оказалось мало, так что встреча проводилась в актовом, на которую явились несколько десятков женщин сразу с трёх колхозов округи. Даже из Красной Зари приехали несколько девушек. Я думал, что Маша тоже пойдёт, но она, улыбаясь, сказала, что подождёт кого-нибудь из фантастов. Пожалуй, стоит намекнуть об этом Татьяне Георгиевне. Кто знает, может у неё и с ними получится также лихо.

Первый же творческий вечер, прошёл отлично и длился целых два часа, а потом ещё час поэтесса раздавала автографы. Я это знал, потому что всё организовать помогала Алла, так что она обо всём отчиталась на следующий день, а потом они ещё долго обсуждали встречу и стихи с Ларисой Ивановной.

Новость о том, что Митя и Любовь Алексеевна решили последовать моему примеру и тоже взять из детдома ребёнка, да не одного, не могла меня не порадовать. По деревне давно ходили разговоры, что трудно будет их семье с такой разницей в возрасте, ведь Астафьева (теперь уже Ягодецкая), намного старше мужа. Некоторые особо критически настроенные даже предрекали им расставание в ближайшие годы, мол Митя захочет «нормальную» семью. А оно вот как сложилось. Молодцы они, что тут скажещь. Я тоже считаю, что было бы желание быть вместе и прислушиваться к потребностям друг друга, а выход даже в сложной ситуации найдётся всегда.

Знакомиться с новоприбывшими детьми пошли все соседи, включая меня. Правда Маша идти с пустыми руками не захотела, поэтому быстренько наготовила блинов, взяла банку вишнёвого варенья, и мы втроём, с Витькой отправились к дому Ягодецкого.

— Знакомьтесь, товарищ председатель, — Митя положил руку на плечо старшего ребёнка, — это Игорь! А вот этого малыша зовут Артём!

— Здравствуйте! — стеснительно поприветствовал меня младший, а вот старший, напротив, недовольно отвёл взгляд в сторону.

— Игорь! — окликнул невежливого парня Митя, — А ну поприветствуй нашего председателя с семьёй, чего отвернулся.

Но никакой реакции не последовало.

— Чего ты, милый, — подошла к мальчику Любовь Алексеевна, — смотри, они нам даже блины принесли.

С горем пополам, но Игорь всё-таки поприветствовал нас, и я понял, почему он так упорно прятал своё лицо. Он был одним из тех хулиганов, обижавших Витю в детском доме и, скорее всего, узнал меня. Черты лица у него довольно запоминающиеся, спутать точно не мог. Я перевёл взгляд на сына и на испуганном лице Вити увидел подтверждение своим догадкам.

Уже позже, когда мы оказались дома, Маша обратила внимание на странное поведение нашего сына, а то что он наш стало понятно с первого дня. Сначала на наши вопросы мальчик предпочитал строить недоумённое выражение лица, словно и сам понятия не имеет в чём дело, но когда я произнёс имя обидчика, то он опустил глаза вниз и рассказал нам о событиях в детском доме.

О том, что Игорю с приятелями нравилось отбирать у Витька книжки и вырывать в ней страницы я уже знал, но мальчик мне рассказал про более серьёзные вещи. Например, компания хулиганов не считала зазорным отбирать у него еду, если воспитательница оставляла их без присмотра, но судя по худобе с которой он к нам переехал, несложно было догадаться, что происходило это частенько. Другим, наиболее болезненным опытом, оказалась другая шалость Игоря. Однажды он припрятал клей, найденный в личных вещах воспитательницы и не нашёл ничего умнее, чем отомстить Вите за «долг», проведя ночной эксперимент на волосах. Проснулся мальчик под громкий смех ребят, тыкающих в него пальцем. До него сразу и не дошло в чём дело, но воспитательница быстро схватила Витю за ухо и увела в соседнюю комнату, из которой он вышел уже практически без волос.

Как мы уточнили позже, под словом «долг», мальчик подразумевал две вещи — кусочки сахара, служившие лакомством и книги, которые Игорь пусть и редко, но умудрялся где-то достать. И то и другое хулиган выдавал за безвозмездный подарок, вот только ближе к ночи оказывалось, что за подарки нужно платить.

Маша обняла его и поспешила успокоить, напомнив о том, что теперь у мальчика есть дом и любящая семья, способная защитить от всех бед. Я же взял проблемного подростка на заметку и как оказалось не зря.

Не прошло и недели, как Игорь натворил целый список дел.

Познакомившись с местной шпаной, он достаточно быстро нажил себе врагов, поэтому родители других детей чуть ли не каждый день приходили домой к Мите, жалуясь на их чадо. Одно дело драки, но к ним прибавилось так же и подозрение в воровстве, по крайней мере, именно после визита Игоря, из дома соседки пропало золотое кольцо. Последней каплей стал вандализм. Подросток собрал целую свиту детей и вместе с ними закидал камнями окна нашего клуба. Только когда им удалось разбить третье окно, библиотекарь сообразила, что к чему и выбежала на улицу, а дети в свою очередь поспешили скрыться с места преступления. Вот только ребята не учли, что у нас в колхозе все друг друга знают, а Игорь, как самый старший, заметно выделялся на фоне других. В тот же вечер Ягодецкий узнал о случившемся, вот только старший всё отрицал. Зная, что два брата ушли вместе, Любовь Алексеевна увела младшего в другую комнату и начала задавать вопросы, в ходе которых ребёнок во всём сознался.

— Хватит врать! Артём мне всё рассказал, — взяв за руку малыша вмешалась она.

— Ох, ты мелкий стукач! — Игорь недовольно пригрозил брату кулаком, — Больше никуда тебя брать с собой не буду!

Артём поспешил спрятаться за Любой, опасаясь гнева брата, а Митя попробовал поговорить с хулиганом, правда никакого результата это не принесло, скорее наоборот, подросток начал чаще дерзить своей новой семье. Когда в очередной раз он ушёл гулять до ночи, Любовь Алексеевна обыскала все вещи подростка и нашла то самое кольцо, о котором и говорила соседка. Сжав от позора зубы, женщина направилась к ней домой, где после десятка извинений протянула пропавшее украшение.

На следующий день ко мне в кабинет пожаловал сам Ягодецкий.

— Товарищ председатель, я даже не знаю с чего и начать…

— Это касается старшего? — Митя кивнул.

— Вы ведь уже слышали про клуб, да? Я обо всём договорился, окна постараюсь заменить как можно быстрее, но по правде говоря, я не знаю, что с Игорем делать, — признался мужчина.

— Часто пребывание в детском доме оставляет след, разве Вы с Любой не были готовы к этому? Она не производит впечатление легковесного человека, и уж точно должна была как следует подготовиться к такому важному и ответственному шагу.

— Да вот, мы сами и не знаем как-так произошло, но что уж теперь делать, — Митя от огорчения мазнул рукой и продолжил, — Я думал, что всё будет как у вас. Тихий, умный и не доставляющий проблем, думал гордиться им буду, а тут… каждый день что-то вытворяет. На нас люди уже косо смотрят.

— Детей сравнивать не стоит, — подметил я, — а что насчёт его брата? А то всё о старшем.

— А, вы про Артёма, он мальчик хороший, но иногда под влиянием брата может начудить. Люба быстро с ним общий язык нашла. Скорее всего из-за возраста это, ему скоро пять исполнится, ещё не успел плохого набраться.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Что известно о прошлом старшего?

Этот вопрос поставил Митю в неловкое положение. Он напряг память, но смог вспомнить только незначительные подробности, которые видимо ему рассказывал сам подросток.

— Да нет же, что о семье его узнали? При каких обстоятельствах и когда в детский дом попал?

— Знаете, мы как-то и не спросили даже. Нам так быстро детей привели, да документы сунули, что всё из головы вылетело, — пожал плечами Ягодецкий.

Оно и понятно. Решили от проблемного ребёнка побыстрее избавиться. Я ещё в первый раз понял, что до детей им особо дела нет.

— Это очень важная информация, как вы могли уйти, не узнав всего о детях? Поняв через что они прошли, можно найти верный подход, — я не стесняясь отчитал нашего атлета, затем взял записную книжку и нашёл в ней номер детского дома, — Можешь воспользоваться телефоном, держи номер.

Митя неуверенно поблагодарил меня, затем предпринял две попытки дозвониться, но к его сожалению трубку никто не брал.

— Так и знал, что лучше самому съездить! На эти телефоны надежды нет, звенит что-то, чёрт его пойми, тьфу! — положив трубку принялся возмущаться Ягодецкий, — Спасибо за совет, товарищ председатель, лучше я сам съезжу в детский дом. Как-то разговор лучше клеится, когда видишь собеседника, а не это вот всё. Да и сами понимаете, разговор будет у нас серьёзный.

Знал бы он, что будет в двухтысячных, а то и дальше. У каждого появится свой телефон, да ещё и миниатюрный, с собой носить будут и жизни себе представить без телефона не смогут, а все эти «живые» разговоры начнут уходить на второй план.

Перед его уходом, я дал ещё несколько рекомендаций, помимо визита в детский дом и самое главное, пожелал побольше терпения им обоим.

Возвращаясь домой, я краем глаза заметил Игоря, который чуть приметив мою машину, поспешил скрыться внутри своего дома, словно от смертельной опасности. К моему удивлению, мальчик был подстрижен практически налысо, ещё и без шапки ходил в мороз!

— Странно, чего это они подстригли своего старшего? Ладно бы лето, чтоб жарко не было, тут я понимаю, но ведь зима на дворе, — сняв обувь обратился к Марии я.

— Слышала кто-то пакость учудил в школе и волосы испортил ему. Видимо даже там умудрился с кем-то повздорить, — грустно выдохнула она, поставив тарелку с едой рядом с Витей. На лице мальчика красовалась злорадная ухмылка.

Кажется, я знаю, кто причастен к этому инциденту.

Тем временем, мне снова пора было ехать в Москву. В этот раз на долгожданную сессию Верховного Совета.

Да, всё-таки отличий Советского Союза от постсоветской России очень и очень много. И сейчас я в очередной раз в этом убедился, что на самом деле это две разные даже не страны, а вселенные.

Взять хотя бы отношения к слугам народа: к депутатам. В Российской Федерации это вещь в себе. Депутат получает зарплату, жилье от государства, машину и огромное количество других благ. А самое главное, возможностей, ради которых тьма сомнительных людей и лезут в различные депутатские кресла.

В Советском Союзе все немного не так. И основная причина в том, что депутатство в Советском Союзе, что Верховного Совета СССР, что Верховных Советов республик, это дополнительная общественная нагрузка и очень существенная. Да, очень почетная. Да, она даёт также возможности, которых нет у простых смертных. Но, в любом случае, люди, которых избрали депутатами, пусть даже это избрание в большой степени формальность, грубо говоря, на кого партия укажет, тот и будет избран, приезжают в Москву или столицы республик всего несколько раз в год на сессии Верховного Совета.

А все остальное время, мы депутаты, даже как-то странно применять к себе это слово, заняты работой на местах. Поэтому не редки ситуации, когда в одном зале заседаний Верховного Совета, который находился в четырнадцатом корпусе Кремля, можно было встретить как доярку, так и академика, или народного артиста или председателя колхоза, как я, сидящих и работающих рядом.

Это было большое и главное отличие от Государственной Думы и Совета Федерации постсоветской России. А вот сам процесс голосования, как мне кажется, очень похож, что в России в оставленном мною будущем, что сейчас. Какие-либо инициативы невозможны без влияния руководящей и направляющей силы в государстве.

Если в двадцать первом веке такой силой стала партия власти, то сейчас это безусловно Коммунистическая Партия Советского Союза, без ведома которой не принималось ни одного решения.

Поэтому всё мое участие в первой для меня сессии Верховного Совета, свелось к дежурному подниманию руки, так как решения почти по всем вопросам, которые были поставлены перед депутатами, принимались единогласно.

Единственное что меня удивило, так это то, что я неожиданно для себя получил место в комиссии по сельскому хозяйству, где стал самым молодым участником, но при этом по регалиям совершенно не уступал другим своим коллегам.

Как-никак мой пиджак украшали сразу несколько государственных наград: Золотая Звезда Героя Социалистического Труда, орден, Ленина и памятный знак Лауреата Государственной премии. Такой иконостас здесь был редкостью. Да еще и совсем молодой председатель колхоза, нет даже тридцати лет.

Естественно, я привлекал внимание своих коллег по Верховному Совету. Буквально сразу же после первого заседания ко мне подошёл Михаил Сергеевич Горбачёв, который как и я был депутатом и тоже присутствовал на заседании. Дисциплина здесь была строгая, поэтому ситуация что один бегает и нажимая на кнопки, голосуя за десятки депутатов, была невозможной. Все присутствовали, и все работали.

Ну так вот, Михаил Сергеевич подошёл ко мне обаятельно улыбаясь, и, кроме него, подошли сразу же еще несколько товарищей.

— Вот, товарищи, познакомьтесь, Александр Александрович Филатов, — сказал Горбачёв со своей улыбкой. Вот чего-чего, а харизмы у него было не отнять. Этот человек умел располагать к себе. Была в нём какая-то дружелюбная магия.

Делать нечего, пришлось также улыбнуться Горбачёву, хотя я и не хотел этого делать, а потом поздороваться с теми, кто подошел вместе с ним.

Наиболее значительным в будущем человеком из них был Гейдар Алиев, будущий члена Политбюро ЦК КПСС и президент Азербайджанской республики. В отличие от меня и Горбачёва он заседал в Совете Национальностей, но сейчас по какой-то причине оказался в том же зале, что и мы.

Помимо Алиева в тот вечер я познакомился еще с несколькими важными людьми, а потом меня отвлек Глушков Виктор Михайлович. Он также был депутатом Верховного Совета СССР 8-го созыва и ему резко понадобилось обсудить со мной расширение производства в нашем в колхозе и внедрение у нас новых ЭВМ, которые команда Глушкова сейчас во всю разрабатывала в Киеве.

Со слов Виктора Михайловича новая ЭВМ будет эффективнее процентов на тридцать, потому что она предполагалась уже специализированной и заточенной именно для нужды сельского хозяйства. Для нужд тепличного хозяйства даже так будет более правильно.

Меня это обрадовало, потому что как известно, специалист широкого профиля в какой-нибудь одной единственной дисциплине чаще всего проиграет тому, кто заточен на решение узкого спектра задач. И раз уж Глушков решил делать ЭВМ именно под тепличное хозяйство, это наверняка даст хороший прирост в эффективности.

При этом, как сказал Виктор Михайлович, следующая теплица, которая будет у нас, уже не потребует своей электронно-вычислительной машины, потому что одной машины хватит на управление всеми системами сразу у двух теплиц.

Если для экспериментального хозяйства, которым являлся наш колхоз, это было по большому счету без разницы, то в масштабах всего народного хозяйства Советского Союза это большой шаг вперед, потому что как ни крути, но электронно-вычислительная техника, особенно не в оборонке, а в народном хозяйстве, была, есть и еще долго будет, к большому сожалению, оставаться узким местом советской промышленности. Да и постсоветской российской тоже.

И если на нужды стремительно расширявшихся тепличных хозяйств нужно будет в два раза меньше ЭВМ, это только ускорит развитие этой отрасли сельского хозяйства.

В результате мы договорились с Глушковым, что следующей весной, когда начнется строительство второй теплицы, в нем примут участие и сотрудники Виктора Михайловича из Киева.

Но естественно они будут не цемент месить или заниматься непосредственно строительством. Вторая теплица будет построена с учетом пожеланий наших кибернетиков. Глушкову требовалось, чтобы в теплице было предусмотрено больше точек для установок различных датчиков. При этом это должны быть не какие-то временные, а очень хорошо оборудованные и стационарные посты для датчиков. Поэтому ребята Глушкова и должны были принять участие в строительстве.

К моему большому, но приятному удивлению, одним из вопросов, который стоял на повестке дня перед комиссией по сельскому хозяйству Верховного Совета СССР, был вопрос о удобрениях.

Как оказалось тот разговор на вручении мне Государственной премии имел далеко идущие последствия. Член-корреспондент АН СССР Мишустин, который хоть и являлся микробиологом, и, по большому счету это была не его сфера деятельности, принял тогда к сердцу всё сказанное мной. И со своей стороны начал работу в Академии Наук вместе с теми, кому это полагалось по должности.

И вот за год, как раз к сессии Верховного Совета СССР, комиссия, которую сформировали в недрах Академии Наук, подготовила большой спектр предложений. Одним из которых было создание экспериментальной площадки, вернее, даже не одной, а целой сети экспериментальных площадок по всей стране от Калининграда до Владивостока, и от Мурманска до Ашхабада.

Все эти экспериментальные площадки должны были заниматься изучением почв Советского Союза и вопросами влияния различных микроорганизмов почвы и микроэлементов на сельскохозяйственной культуры. По результатам работы этих экспериментальных площадок к следующей Пятилетке планировалось разработать и утвердить государственную программу по увеличению использования удобрений в колхозах и совхозах Советского Союза.

Естественно, что я не мог пройти мимо этой инициативы, так как фактически был одним из её инициаторов. Пользуясь, скажем так, служебным положением, я договорился о том, что мой колхоз станет одной из таких экспериментальных площадок, где будет проходить работа над новой программой внесение удобрений.

В результате так получалось, что это уже будет третий объект Академии Наук СССР, который будет располагаться у нас в колхозе. Такими объектами Академии Наук являлась станция защиты растений и наша теплица. И такая концентрация научных объектов буквально кричала о том, что «Новому пути» требуется выходить на следующий уровень восприятия нашего колхоза в Академии Наук.

Лучшим. решением я видел строительство у нас филиала Академии имени Тимирязева. Конечно, это должно было случиться не прямо сейчас, а сильно позже. Но почему бы нет?

Вся логика развития нашего колхоза буквально кричала о том, что рано или поздно у нас появится либо среднее специальное учебное заведение или даже выше. Детский сад, можно сказать, есть, школа вот-вот будет, сначала начальная, а потом и средняя. Ну, и соответственно, следующий шаг — это либо техникум, либо институт.

А, учитывая количество объектов Академии Наук, которые будут у нас, логично предположить что, в «Новом пути» очень органично и хорошо будет смотреться филиал главного сельскохозяйственного ВУЗа Советского Союза и на материально-технической базе нашего колхоза студенты смогут начать применять свои знания на практике. А то, что производственная база у нас будет передовая никто и не сомневался, потому что она уже сейчас такая, а дальше будет только лучше.

Еще одним вопросом, которым занималась комиссия по сельскому хозяйству был борщевик Сосновского. Будущий академик и президент ВАСХНИЛ Петр Петрович Вавилов, однофамилец уже почивших братьев Вавиловых, оказался человеком полным энергии. Её бы направить в другое, более конструктивное, русло и цены бы ему не было.

Вавилов старался привлечь к своему амбициозному проекту как можно больше ресурсов, Тем более, что действительно на первый взгляд, никаких недостатков у борщевика не было. Именно здесь я в первый раз достаточно резко и остро высказался, и моё мнение в корне противоречило мнению большинства моих коллег по комиссии. Вавилов хотел протолкнуть увеличение финансирования и соответственно увеличение географического охвата его экспериментов с борщевиком. Казалось бы, дело было верное. Но моя жёсткая и последовательная позиция заключалась в том, что борщевик все еще недостаточно изучен, и нам требуется больше времени для научного обоснования этого проекта.

В результате предложение принято не было. Его даже не стали вносить в повестку дня, и в результате Вавилов остался ни с чем. Как мне кажется, дорогой будущий товарищ академик, из-за этого затаил на меня злобу, но мне с ним, как говорится детей не крестить, а его инициатива была действительно вредной. И я точно знал, что первые тревожные звоночки появятся очень скоро. Тем более в запасе у меня был и прием удара ниже пояса: привлечь врачей, которые уже столкнулись с его ужасными ожогами.

В общем первая для меня сессия Верховного Совета прошла, как говорится в конструктивной атмосфере, и я вернулся в «Новый путь» с чувством хорошо выполненной работы.

При этом вернулся не с пустыми руками. Вернулся не просто председателем колхоза «Новый путь», а председателем объединённого колхоза. Решение о объединение моего колхоза и «Света коммунизма» наконец-то получило документальное подтверждение и можно было начать это объединение по-настоящему.

Как мы и договаривались с Виктором Петровичем Фроловым, он должен был получить пост председателя сельсовета. В центральной усадьбе объединенного колхоза своей властью сельсовет мы конечно же с ним устроить не могли. Для этого требовалось решение райисполкома. Несмотря на то, что это была формальность, и все понимали, что два колхоза объединяются, нам все равно требовалось это сделать законным путем.

В результате мы с Фроловым первым делом отправились в Ульяновский райисполком. Емельянов нас уже ждал, поэтому формальности мы уладили очень быстро, и «Новый путь» получил сельсовет и на бумаге.

То, что мы не построили здание сельсовета заранее, с одной стороны было нашему упущением, потому что Виктору Петровичу как минимум год придется ютиться в правлении. Но с другой стороны это было правильно, как-никак, у нас есть масса других задач и объектов, которые требовали первоочередного внимания. А здание сельсовета можно будет построить чуть позже. В любом случае, главное, что теперь он у нас есть.

Сразу после того, как состоялось объединение двух наших колхозов меня и Мясова вызвали в Калугу к товарищу Кандренкову, ему требовалось обговорить с нами показатели, которые будут поставлены перед колхозом на следующий год.

На этом совещании нас ждал неприятный сюрприз, потому что планы были скорректированы таким образом, что от нас ждали практически двадцати пяти процентов роста по всем плановым показателям по сравнению с текущим семьдесят первым годом. При том, этот рост был заложен с учётом суммы показателей обоих колхозов в этом году. То есть следующий год для нас должен был стать очень и очень сложным.

Но при этом товарищ Кандренков, как говорится, был сам себе не враг. Он не собирался ставить перед нами заведомо невыполнимые задачи, все-таки времена были немного другие, а не волюнтаристские десятилетней давности. Такое большое увеличение плана подразумевало еще и выделение достаточно больших фондов, например специальных тепличных тракторов, которые в нашей полосе обычно не применялись.

Но для колхоза «Новый путь» было сделано исключение и уже в феврале следующего года наш моторно-транспортный цех должен был получить сразу четыре единицы новой техники. Помимо этого нам выделялись и дополнительные удобрения, товарищ Кандренков был в курсе моей идеи-фикс насчет удобрений и всячески меня в этом поддерживал. А кроме того, нам обещали помочь и с кадрами, что, в принципе не являлось большой проблемой, так как попасть работать к нам желающих хватало.

Завершилось совещание вообще на мажорной ноте. Товарищ Кандренков сообщил что весной, когда сойдет снег и земля просохнет, на территории колхоза «Новый путь» начнется строительство аэродрома для сельхозавиации, состав авиаотряда уже утвержден, и теперь дело за строителями. Они должны в кратчайшие сроки построить нам как сам аэродром, так и всю необходимую инфраструктуру.

А именно: ангары для техники, хранилища топлива и химикатов. Уже летом поля нашего колхоза наконец-то начнут обрабатываться с воздуха как удобрениями, так и пестицидами с гербицидами.

Само собой, что аэродром этот будет не только для сельскохозяйственной авиации, он будет еще использоваться и для местных грузовых и пассажирских перевозок.

Это, кстати, было еще одно положительное отличие Советского Союза от тех стран, которые пришли ему на смену. Потому что, сколько себя помню, в постсоветской России внутриобластные и межобластные авиаперевозки постоянно сокращались. В новостях частенько фигурировали то один, то другой аэропорт или аэродром, которые закрывались в связи с нерентабельностью.

В Советском Союзе было не так. Здесь наоборот о малой авиации заботились, и она была очень доступна для простых советских граждан. «Новопутный» аэродром резко повышал ценность нашего колхоза для будущих молодых специалистов, которые решат присоединиться к его дружному коллективу. Как ни крути, но Ульяновский район это глубинка Калужской области, до самой Калуги добираться можно несколько часов, а до той же Москвы ещё дольше, почти сутки, если например сильно «повезет».

А благодаря тому, что у нас теперь будет аэродром, мне как председателю представлялось возможным воспользоваться своим положением депутата Верховного Совета и выбить для нашего колхоза рейсы не только в Калугу, но и в Москву.

Тем более, что повод для этого у меня имелся. Им были объекты Академии Наук, размещенные на территории моего колхоза, поэтому в следующем году у нас должна появиться авиалиния: колхоз «Новый путь». и какой-то из московских аэропортов. Понятное дело, что это не Шереметьево, но то же самое Быково, где как я помню было достаточно много рейсов именно малой авиации, нас тоже вполне устраивало.

По возвращению домой Мария встретила меня в прекрасном настроении, она недавно ездила в район на плановый осмотр, и похоже что беременность протекала хорошо, и ближе к лету в нашей семье появится ещё один ребёнок. Если бы Маша только знала, каким счастливым меня делала, словами не передать. Несмотря на слабость, вызванную её положением, она умудрялась содержать дом в чистоте, встречать меня с вкусным ужином, а наш Витёк всегда ходил чистый и ухоженный. И это я ещё не упомянул её работу. Повезло же мне с ней. И всё у нас хорошо, вот только дом, в котором мы жили, был небольшим и старым. С появлением Вити я уже задумался о пристройке, но имело ли это смысл? Этот дом изначально был построен добротно, но с целым рядом грубых ошибок. Некоторые я старался исправить, пусть и не сразу, но постепенно я начал ловить себя на мысли, что проще всё снести и построить заново.

Хорошенько поразмыслив, я задался новой целью — построить для нашей семьи большой дом, чтобы у каждого ребёнка был свой уголок. По щелчку пальца мои планы не осуществить, здесь требуется время и подготовка, а начать можно будет весной.

Этим вечером мы с Машей постарались сделать ужин особенным. Запекли курицу, наделали вместе салатов и других закусок. Витька сразу смекнул, что что-то здесь не то. Поглядывая на несколько банок с компотом, которые мы приберегли на особый случай, он поинтересовался причиной праздничного ужина. Мария нерешительно взглянула на мальчика. Она сильно волновалось, как он отреагирует на новость о беременности. Ему мы до сих пор о ней не говорили, и ей не хотелось, чтобы Витя почувствовал себя лишним.

— Верно заметил, — одобрительно кивнул я, — новость у нас для тебя.

Несмотря на всё торжество, мальчик насторожился. Видимо привык, что все эти взрослые «новости» приятными не бывают.

— Скоро у тебя будет сестрёнка или братик, — продолжила Мария.

Витя взглянул на неё, затем на меня.

— Ребёнок? А когда? — с серьёзным лицом спросил он.

— Летом, — хором ответили мы.

— Я бы хотел научить его читать и писать, если вы конечно разрешите.

— Конечно! — улыбнулась Мария, — будешь старшим братом!

— Старшим братом… — тихо прошептал мальчик, — я всегда об этом мечтал… буду примером! Быстрее бы! Смогу делиться игрушками и книжками!

С его широкой улыбкой исчезли все страхи Марии, а я вспомнил о недавнем происшествии, которое хотел бы обсудить с ребёнком. Как раз вовремя.

— Вить, а ты вот скажи, что с Игорем произошло? Беднягу налысо подстригли.

— Точно, — подхватила Мария, — это ведь в школе произошло? Неужели хулиганы его обижают?

Мальчик положил куриную ножку на тарелку и опустил голову.

— Ему волосы склеили, — после небольшой паузы ответил он.

Маша с удивлением посмотрела на меня. Она прекрасно знала о том, что Игорь поступил с Витей точно также и догадалась кто причастен к проказе.

— Ничего себе! Это ещё и зимой, когда так холодно… — сказала она.

— Вить, а кто этот хулиган? Знаешь? — даже если вина мальчика для нас была очевидна, мне хотелось, чтобы он сам во всём сознался.

Честность — это одна из личных черт Вити, которую я успел заметить ещё в первую неделю пребывания в нашем доме. Он всегда говорил правду, мне даже казалось, что он вообще врать не умеет и этот вопрос не стал исключением. Он быстро во всём сознался. Ругать его мы не стали, а вместо этого поинтересовались подробностями.

— У нас на уроке химии учитель хороший, — начал мальчик, — он с самого первого дня начал давать мне трудные задания и больше реактивов, чем другим. Обычно я долго сидел, всё разобраться не мог, а в этот раз как надо подготовился и быстро закончил. Пока учитель на других ребят отвлёкся, я со скуки смешал ещё несколько пробирок и получил очень липкое вещество.

— Смешал наугад? — испуганно ответила Мария, — Это же опасно!

— Нет, не наугад, — покачал головой Витя, — я в библиотеке книгу нашёл для старшеклассников, вот из неё всё и выписал.

— А дальше что? — с неподдельным интересом спросил я.

— А дальше Иван Сергеевич ко мне подошёл. Я уже подумал, что всё, увидит и заберёт, но в этот момент на первой парте мензурку разбили, вот учитель сразу к ним и направился. А я эту пробирку с липучкой прямо в портфель спрятал, да аккуратно, чтобы не пролить.

Когда Витя приступил к самому интересному, а именно подробностям продуманного до мелочей плана, я даже сам не верил, что перед мной двенадцатилетний мальчик.

Оказалось, что он подробно изучил расписание уроков для старшеклассников, нашёл в нём физкультуру и занялся дальнейшими приготовлениями. В тот самый роковой день ему повезло. Была контрольная по математике. У всех были недовольные лица, кроме Вити. Математику он любил, поэтому быстро закончил с заданиями и за двадцать минут до конца урока сдал исписанный лист, после чего попросился выйти. Учитель взглянул на работу самого умного мальчика в классе и ничего не подозревая дал добро.

А дальше было проникновение в раздевалку старшеклассников. Он уже давно заприметил портфель Игоря, среди десятков других долго искать не пришлось. Витя подвинул лавочку и стоя на носочках, попытался повесить портфель обидчика на гвоздь, находившийся прямо над дверью. Когда-то на нём висели часы, правда недолго. Однажды старшеклассник задел их мячом и всё, остался только уродливый гвоздь. По крайней мере такие легенды передавали из уст в уста одноклассники Вити. Когда он закончил, то ещё раз окинул взглядом колбу, надёжно закреплённую сверху и сдвинул лавочку назад. По его расчётам, когда Игорь попробует достать портфель, то липучка непременно угодит ему именно на голову, они ведь одного роста с Витей.

Что было дальше мальчик не знал, но уже вечером увидел своего недруга практически без волос. И ладно бы голова, но Игорь даже одной брови лишился. Результат на лицо, причём в самом прямом смысле этой фразы.

Услышанное повергло Машу в шок. Она не ожидала, что наш с виду тихий мальчик способен на такое хулиганство.

— А что если бы ему это вещество в глаза попало? Он мог ослепнуть! Я знаю, что он поступил так с тобой в прошлом, но ведь не нужно мстить.

— Я всё правильно рассчитал, не должно было попасть… — как-то неуверенно ответил мальчик.

Витя наш определённо умный ребёнок, вот только как бы этот ум не был направлен не в то русло.

— Да уж, с такими успехами недалеко ты от него уйдешь, — я скрестил руки на груди, — это, между прочим, хулиганство. Если в детском доме на это закрывали глаза, то здесь не будут.

— Я только хотел, чтобы он почувствовал себя в моей шкуре, — эмоционально признался ребёнок, — сейчас с него все смеются, как когда-то смеялись с меня!

— Пытаясь победить злодея, мы сами легко можем им стать, — я посмотрел Вите прямо в глаза, — мы понимаем твои чувства, но теперь ты в безопасности. Никто и пальцем не посмеет тебя тронуть. Ты ведь хотел быть старшим братом, быть примером для другого, верно?

— Хотел и хочу! — не думая отозвался он.

— Если скатишься в хулиганство, то и пример будет дурной. Ты же сам видел, как брат Игоря, ещё совсем мелкий, а уже подражает брату.

— Мы с отцом гордимся тобой, верим в твоё светлое будущее и очень хотим, — Маша улыбнулась, — чтобы и будущий брат или сестрёнка гордились.

Витя виновато посмотрел на нас.

— Мария Никаноровна, — он всё ещё стеснялся называть нас «папа» и «мама», так что использовал имя и отчество, — извините, я больше так не буду и обещаю, что для малыша стану хорошим братом, — громко и уверенно заявил Витя, после чего посмотрел на меня, — и вы извините, Александр Александрович. Сам не знаю, что на меня нашло. Из-за него мне все волосы состригли, я был так зол… — он покачал головой, — так зол, что совсем всё из головы вылетело, а ведь если бы об этом узнали учителя, то вас в школу бы вызвали, а там и слухи пошли бы… извините, я правда больше хулиганить не буду!

В его словам мы не сомневались, уж если наш Витька что-то пообещал, то так оно и будет.

Наступила зима. Почти такая же снежная как в прошлом году, и Новый Путь снова начал преображаться в соответствии с сезоном. В этот раз мне даже не надо было вмешиваться, люди сами залили катки, настроили красивых снежных фигур, оставалось только ёлку установить. Но это чуть позже.

А следуя нашему примеру, нечто подобное начали делать у себя и в Свете Коммунизма.

Конечно, наши колхозы теперь юридически одно целое, но пока что это больше напоминало поезд, где «Новый Путь» — локомотив, а «Свет Коммунизма» — вагон, которому нужно ещё много изменений, чтобы он смог ехать на такой же скорости.

Поэтому меня радовала любая ситуация, когда они самостоятельно тянутся за нами, пусть даже в мелочах.

Как бы там ни было, а пока что я не мог не разделять в мыслях наши колхозы, слишком велика была ещё между ними разница. Но я рассчитывал, что уже следующим летом там тоже произойдёт существенный скачок, как в уровне жизни, так и в производительности. Как минимум я уже вёл переговоры с Глушковым, чтобы не только расширить теплицы у нас, но и там построить новую, сразу с той самой специальной тепличной ЭВМ, которую сейчас активно готовили в производство. Благодаря тому, что всё это началось с меня, я вполне мог рассчитывать на одну из самых первых, пусть и экспериментальных моделей. Но не так уж и плохо быть бета-тестером, даже привычно уже.

Поэтому когда к нам направили делегацию молодых специалистов из колхоза откуда-то под Рязанью, где сейчас строилась такая же теплица, я даже не удивился. И, честно сказать, был даже рад, ведь это значило, что моя деятельность не проходит для страны бесследно. Так что я с огромным удовольствием принял у себя гостей, правда с трудом нашёл им место для проживания. Своих колхозников стеснять не хотелось, а свободных квартир, домов и даже бараков почти не осталось. К счастью по плану в течении ближайших пары лет у нас в колхозе должен появиться практический целый район из нескольких многоэтажных домов. Но для этого нужно, чтобы развитие и приток новых жителей не останавливался ни на мгновение. Но ладно, с этим у нас всё пока в порядке.

В качестве жаждущих опыта специалистов приехали пятеро человек, четверо из которых едва успели выпуститься из института. Пятый же напротив оказался человеком уже за пятьдесят. Он же был негласным лидером этой компании, так что при первой встрече именно он говорил больше всех и представлял остальных.

Звали его Борисов Антон Лаврентьевич, и что-то в его манере вести разговор меня напрягало. Может быть то, что ему слишком уж нравилось выпячивать свою мнимую важность, практически не давая остальным и слова вставить, да и вопросы он часто задавал так, словно сомневался в моей компетентности.

— Странный выбор, отвести так много места под цветы, — сказал он, когда я впервые устроил им экскурсию по теплице, — разве этого ждёт от нас страна, помогая построить высокотехнологичные теплицы?

— А что же не так по-вашему? — удивился я его упрёку, — разве не достойны наши девушки красивых и приятных знаков внимания зимой? — на этих словах, единственная девушка из их компании одобрительно закивала и заулыбалась, — к тому же, про овощи мы тоже не забываем, и именно они занимают наибольшую площадь теплицы.

— Баловство это, — покачал он головой, но, видимо вспомнив, что он здесь гость, одёрнул себя, — но я в ваши дела не лезу.

Я пожал плечами и повёл их дальше, пока мы, наконец, не вошли в зал с ЭВМ.

— Знакомьтесь, это наш главный специалист — Любовь Алексеевна, — я представил им Астафьеву, точнее ныне Ягодецкую, — она у нас знает об этой ЭВМ всё. Полагаю, у вас сейчас будет именно такая. Но, скажу вам по секрету, скоро появятся совершенно новые машины, специально созданные для нужд сельского хозяйства. Ну а пока предлагаю вам внимательно прислушиваться ко всему что скажет товарищ Ягодецкая. Вы будете часто наблюдать за её работой, не стесняйтесь задавать вопросы.

Я отошёл в сторону и дал возможность жене Мити проявить себя. Тем более, что она с большим предвкушением ждала этого дня, как возможности продемонстрировать свою компетентность. Ей хоть и нравилась работать у нас в колхозе, но здесь мало кто способен по достоинству оценить её умения и профессионализм. И я видел, что порой ей этого не хватало. Так что теперь она вцепилась в этих вчерашних студентов со всем рвением и жаждой поделиться своим опытом.

И я видел, что молодым это тоже очень интересно. Как и вся эта экскурсия. Они с равным удовольствием и вниманием слушали как меня, так и Ягодецкую. И только Борисов постоянно выглядел недовольным. Вот что за противный мужик? Всё впечатление портит. К счастью, мне с ним работать не придётся, хотя ребят жалко.

— Ладно, спасибо за науку, — буквально на полуслове перебил он Любовь Алексеевну через какое-то время, — на сегодня нам хватит.

Молодые разочарованно переглянулись, а Ягодецкая от такой резкости даже опешила на секунду, но быстро взяла себя в руки.

— Позвольте я закончу, — пробуравила она его холодным уничтожающим взглядом и продолжила объяснять с момента, на котором её прервали.

Но и Борисов оказался не так прост, и, продержавшись молча едва ли минуту, снова проявил нетерпение:

— Думаю, дальнейшие объяснения стоит оставить на следующий раз. Сегодня все устали.

Судя по взглядам остальных, не устал никто, кроме возможно самого Борисова, но, очевидно, молодёжь его побаивалась, поэтому возражать никто не стал.

Но, честно сказать, и он сам не выглядел уставшим. Скорее, мне казалось, что ему просто скучно, и именно поэтому он хочет побыстрее уйти.

Ягодецкая разочарованно вздохнула, но сдалась:

— Хорошо, продолжим завтра. Но если кто-то хочет, то может задержаться и понаблюдать за моей работой.

— Это вы бросьте, — тут же вмешался Антон Лаврентьевич, — у нас все равны и учиться будут вместе. Не стоит кого-то выделять. Пойдёмте, товарищи — бросил он своим спутникам и пошёл к выходу.

За ним, поблагодарив нас с Ягодецкой, уныло побрели и остальные.

Когда они вышли на улицу, Любовь Алексеевна посмотрела на меня взглядом полным возмущения.

— Ну и отвратительный же мужик этот Борисов. Зачем он вообще приехал, если ему ничего не интересно?

— Сам не знаю, но ты уж постарайся ради ребят. Видно, что толковые.

Она кивнула.

На следующий день, большая часть работы и обучения гостей проходила без меня. Но, заглянув к ним под вечер, я увидел схожую со «вчера» картину, как Антон Лаврентьевич со свойственной ему бестактностью, снова обрубил какую-то интересную дискуссию и увёл своих из теплицы.

Взгляд, которым его провожала Ягодецкая говорил сам за себя.

— Товарищ председатель, — обратилась она ко мне, — обещайте, что не уволите меня, если однажды я на него накинусь.

— Понимаю… — согласился я с ней, — человека более раздражающего ещё поискать надо. Но Любовь Алексеевна, пожалуйста, потерпите ещё два дня. Они скоро уедут.

Она вздохнула.

— Да если бы он только вечером так себя вёл, а то весь день нудит, спорит, перебивает, постоянно ищет к чему бы придраться. Достал, честное слово.

— Будем надеяться, что в следующий раз обойдётся без таких кадров.

Мы попрощались, и на следующий день я уже туда не приходил. Вечером я, как это часто бывает, задержался в правлении, и к моему удивлению, ко мне в дверь постучался один из молодых гостей, Павел Олегович Зацепин, вспомнил я его имя. Внешне он казался самым молодым из них, его легко можно было спутать с одиннадцатиклассником, но он всегда задавал очень интересные вопросы, и у меня о нём сложилось весьма приятное впечатление.

— Александр Александрович, я хотел бы с вами кое-что обсудить, — несмело начал он.

— Присаживайся, — предложил я ему, после того, как пожал руку, — что-то связанное с теплицей?

— Да, — он аккуратно сел на стул и почесал затылок, — я не хочу говорить при всех, Борисов точно взбеленится. Простите, — осёкся он.

— Всё в порядке. Я и сам заметил, что у вашего лидера трудный характер, — подбодрил парня я.

— Трудный, не то слово! — сразу расслабился Павел, — критику своего колхоза не воспринимает вообще. А собственно за этим я и пришёл. Знаете, что-то мы никак не можем сопоставить то, что видим у вас, с тем, что у нас там в «Трудовике». У вас здесь всё так добротно сделано, основательно. Сразу видно, строилось на совесть. У нас же по сравнению с этим всё как-то вкривь и вкось. Как будто все технологии нарушены. Признаюсь, это сильно меня смущает. Да и не только меня. Мы обсуждали с ребятами… — он сделал паузу, а потом с жаром продолжил, — а нам бы тоже хотелось, чтобы всё было как надо в «Трудовике», так ведь и работать приятней. И мы вот подумали… может быть вы к нам съездите или направите кого-то, чтобы посмотрели почему такая разница и как это исправить?

Я слушал его с большим вниманием и удивлением. Советский Союз не та страна, где без каких-либо причин один и тот же объект одним могут построить хорошо, а другим плохо. Принцип-то и бюджет одинаковые. Это как если бы одну хрущёвку строили на совесть, а вторая рядом разваливалась сразу же. Нет, не исключаю, что такое тоже может быть. Но тогда с этим явно что-то не чисто.

Я ещё немного порасспрашивал Павла о том, в чём конкретно он видел разницу между нашими теплицами. И судя по его словам, там почти на каждом из материалов неплохо так сэкономили. Но я не мог просто из-за чьих-то слов сразу же поднимать бучу. Конечно, первая мысль была об ОБХСС, но что если там никакие не хищения, а обычное разгильдяйство? Нет, сначала нужно всё расследовать. Но не буду же я сам этим заниматься? У меня нет для этого ни оснований, ни времени. Однако кого-то из своего колхоза я бы всё-таки отправил на разведку.

Немного поразмыслив, я решил поручить решить этот вопрос Мясову, встретившись с ним в этот же день. Выслушав меня, он сразу же и предложил решение, сказал, что стоит связаться с комитетом народного контроля.

Я с ним согласился и на какое-то время, это дело ушло на второй план.

Делегация тоже уехала, но я, тайком от Борисова, взял у всех ребят их данные, адреса и телефоны у кого они были, на всякий случай.

Мясов в таких делах чувствовал себя как рыба в воде. Он быстро достучался до всех кого нужно и даже умудрился сам поехать в «Трудовик» в составе команды от комитета народного контроля.

Так что уже через полторы недели, он был у меня в кабинете с практически полным отчётом о происходящем там. И отчёт этот оказался достаточно безрадостным.

— Если они не нагрели руки на этой стройке, то я и не знаю даже. Теплицу им кстати построили прям огромную, больше чем у нас, — говорил он мне, сидя у нас в гостях одним из вечеров.

Маша испекла яблочный пирог к чаю, который настолько понравился нашему парторгу, что он уплетал уже третий кусок, поэтому его рассказ продвигался не очень быстро. Но мы с женой были только рады его накормить. После того, как овдовел, мужик совсем забыл что такое тепло очага, думаю, отчасти поэтому некоторым при первом знакомстве он кажется нелюдимым и даже грубоватым, но стоит только узнать его получше, как понимаешь, что надёжней друга и соратника трудно найти. Чего стоила только та история, где он с участковым и Андреем спасали меня от бандитов. За тот меткий выстрел, я ему по гроб жизни благодарен буду.

— Огромную и некачественную?

Илья Прохорович кивнул:

— Прямо скажу, она вообще никуда не годится. Ну, ладно если бы только паршивые материалы, но это ещё и просто плохо построено, как будто студентов направили строить их первый проект. Не удивлюсь, если так и было.

Мясов доел третий кусок пирога и перевёл взгляд на ещё не съеденную его часть. По глазам было видно, что он очень хочет добавки, но уже стесняется просить. От взгляда Маши это не укрылось, и она просто с улыбкой подложила ему ещё.

— Спасибо, Машенька, — от такого подарка, парторг совсем растаял.

— Так что в итоге? — вернулся к делу я.

— Ну как что. Отправили запрос в ОБХСС. Теперь-то уж точно понятно, что кто-то руки на этой теплице нагрел. В таких условиях им и ЭВМ ничуть не поможет. Ерунда получится, так что понимаю того парня, который к вам пришёл с жалобой.

Я задумчиво постучал костяшками пальцев по столу.

— Признаюсь, мысли о ребятах мне покоя не дают. Очень уж способные и потенциально очень ценные кадры. А попали в такую за… саду, — я старался грубо не выражаться перед Машей и Витей, так что вовремя себя поправил.

— Согласен полностью, Сан Саныч. Тоже недавно думал об этом и о том, что может их к нам пока позвать? До выяснения, так сказать.

Я покачал головой и отпил чай из своей любимой белой эмалированной кружки. Ничего не мог с собой поделать, но пить из таких мне было гораздо приятней, чем из какой-нибудь милой чашечки с цветочками из сервиза. Маша по первости пыталась меня переучить, но быстро сдалась.

— Твоя правда, конечно, да вот знаешь, не хочется быть слишком жадным и пытаться заманить всех талантливых людей к нам в Новый Путь. Надо ведь и о других подумать. Какой толк от одного зажиточного колхоза в масштабах всего союза? Нужно, чтобы везде с сельским хозяйством было хорошо. Для того я и пошёл в депутаты, чтобы иметь больше возможностей что-то сделать для страны.

Мясов улыбнулся.

— Побольше бы таких идеалистов, глядишь уже к этому моменту бы коммунизм построили.

Я рассмеялся.

Мы посидели ещё немного, после чего Мясов попрощался и ушёл.

А дальше история с «Трудовиком» снова отошла на второй план. Я занимался делами своих колхозов и всё равно не мог никак повлиять на расследование. Только попросил Павла, обязательно мне позвонить, когда будут какие-то новости.

Но вот прошло уже больше двух недель, а никаких звонков от него так и не поступило. Может быть, конечно, он просто забыл, но я решил на всякий случай набрать его сам.

— Здравствуйте, Александр Александрович, рад вас слышать, — сразу узнал меня он.

— Как там у вас дела? Есть новости? — решил не тянуть я и сразу перешёл к делу.

— Никаких, — быстро отозвался он, — полная тишина, за исключением того, что проверка комитета народного контроля очень разозлила как Борисова, так и нашего председателя. Так что они теперь волком на нас смотрят. Спрашивали, кто из нас вам пожаловался.

— А вы что?

— Молчим.

— Ну и правильно. Ждите результатов проверки.

На этом мы попрощались.

Оглянуться не успел, как прошла ещё одна неделя. С самого утра на улице метёт снег, но здесь, в правлении, было достаточно уютно. От кружки горячего чая, которую любезно предложила мне Лариса Ивановна, отказываться не стал.

Принесла она чай достаточно быстро, затем оставила меня наедине с мыслями о новом годе, подарках и приятном времяпровождении с семьёй, что собственно и подтолкнуло меня к разгребанию бумажной волокиты, коей со временем прилично скопилось. Мне так хотелось закончить со всем к празднику, ведь как новый год встретишь, так его и проведёшь, поэтому я старался себя не щадить. Всё шло неплохо, пока в мой кабинет не постучались и не доложили необычную весть.

Как оказалось, один из грузовиков отправился в Красную Зарю, но ведь зима, дорога скользкая, водитель потерял управление и врезался в целую гущу деревьев. Я посмотрел в окно и поинтересовался какому смельчаку взбрело в голову отправиться в дорогу при такой погоде.

— В этом-то и всё дело, Сан Саныч, — неторопливо начал мужик, — за рулём был тот детдомовец, как там его? Игорь? Пацан Ягодецкого.

— Подожди, — покачал головой, словно не веря в услышанное, — Игорь? Ему даже шестнадцати нет! Он что, водить умеет? Но как! И зачем?

На этом мои вопросы не заканчивались. Их было настолько много, что собеседник растерялся, не зная с чего и начать.

— Короче, пьяный он был, совсем в свинью нажрался. Митька просил не рассказывать, всё замять эту историю пытался. Я его конечно понимаю, но этот выродок переходит все границы! Уже технику портить начал, а нам потом за это отвечать. Думаешь грузовик ему кто-то дал? — ухмыльнулся он, — нет, взял включи и без разрешения поехал, будто так и надо! Говорил я мужикам нечего детей катать и показывать, что да куда. Вот чем всё закончилось!

— Он был один? — я пытался узнать всё до мельчайших подробностей, — что он забыл в Красной Заре?

— Один, — кивнул собеседник, — если бутылка водки не в счёт! А знаешь к кому он ехал? К девкам в Красную зарю, познакомился он там с кем-то. Я конечно всё понимаю: детский дом, тяжёлая судьба, но Сан Саныч, это ни в какие ворота уже не лезет. Митька наш не справляется, надо что-то делать с этим оборванцем, дальше ещё хуже будет.

— Понял, разберусь.

Тем же вечером я зашёл ненадолго домой, затем направился к Ягодецкому. Пришлось несколько минут стучать в окно, чтобы мне наконец-то открыли.

— Ну и где твой? — прямо с порога спросил я.

— Отходит, — опустив глаза ответил Митя.

— Ты в детский дом ездил? Узнал про семью его?

— Ездил, правда ничего хорошего они мне не сказали.

Мы сели за стол, Люба увела младшего в другую комнату, понимая к чему приведёт наш разговор, и после этого Митя спокойно продолжил:

— Когда отец угодил в тюрьму, мать совсем с горя спилась. Дети уже её не интересовали, женский алкоголизм — дело серьёзное, сам понимаешь, — грустно выдохнул Ягодецкий, — как-то выживали в те годы, возвращения отца ждали, вот только когда он вернулся, то и сам пить начал. Потом кто-то принёс домой туберкулёз и всё. Сначала умерла мать, лечиться не хотела. Дети тогда уже с тёткой полгода как жили. Отец опомнился, но поздно. По той же причине и умер. А тётка… она думала всё временно, а когда поняла, что придётся ещё двоих растить, так сразу в детский дом и сдала их.

Я взял паузу чтобы переварить всю полученную информацию.

— Тогда и неудивительно, что он так себя ведёт. Игорь уже был взрослый, все привычки родителей запомнил, а другого примера перед глазами и не нашлось.

— Люба говорит, алкоголизм от родителей передался ему. Нет уже сил с ним бороться, всё перепробовали, — признался Митя.

Да уж. Чтоб наш Митька руки опускал? Вот это новости.

— Хочу с ним поговорить, — решительно заявил я, но Ягодецкий показал головой.

— Не в состоянии он пока, лучше не стоит. Буйный он, еле уложили.

— Через несколько дней к вам зайду, — я встал и подошёл к двери, — пообещал разобраться, значит разберусь, но и ты давай помогай мне, нечего раскисать. За парнем чтоб проследили, из дома никуда не выпускать и чтоб даже капля спиртного в рот не попала, ты меня понял?

— Понял, всё будет сделано, — испуганно закивал головой атлет, — спасибо вам, товарищ председатель.

— Позже поблагодаришь.

Спустя несколько дней я снова появился на пороге его дома. Мою просьбу Митя выполнил, и подросток предстал перед мной в трезвом состоянии, однако это не облегчило мне задачу.

— Алкоголизм, порча колхозного имущества, угон автомобиля и это лишь малая часть. Ты хоть понимаешь, что с тобой было бы, если бы не эти люди, — рукой я указал на дверь, за которой сидели его нынешние родители, — посмотри, как они к тебе относятся, как к своему родному, всегда твои проступки прикрыть пытаются!

— А что вы мне сделаете? — съязвил Игорь, — хотите сказать, что я сяду? Напугали! Мой отец три года в тюрьме провёл, кто не сидел, тот не мужик! Там лучше, чем здесь!

— Ах, лучше, хорошо, — я улыбнулся, — что ж, поехали в гости к этим твоим мужикам.

Кое как удалось загрузить брыкающегося подростка в машину, не без помощи Ягодецкого. Орал он так, что соседи повыбегали из домов. На этом помощь Мити не закончилась, ему пришлось с нами ехать, чтобы Игорь не вытворил чего по пути.

Помимо всего прочего, депутатский значок являлся «пропуском» во всевозможные учреждения, даже такого закрытого типа, как тюрьма. О, да. Её заботливые ворота распахнулись прямо перед лицом подростка, вызвав ужас на его лице. Митю я попросил остаться в машине, лучше сам поговорю с парнем.

Понадобилось чуть больше часа, чтобы провести для Игоря экскурсию. И хоть он не подавал вида, но я видел нарастающее волнение в его глазах. Под конец он и вовсе начал спрашивать, когда мы уже вернёмся в колхоз, но этого было недостаточно. Он ещё не видел всего.

После демонстрации обязательных изнурительных работ, о которых обычно умалчивали, мы решили заглянуть в тесную камеру, где кроме кроватей, раковины и сосуда для справления естественной нужды ничего не было. Вдыхая запах сырости, я сказал:

— Могу оставить тебя ненадолго в одной из них. Ты же этого хотел?

— Не надо, — покачал головой Игорь, — я хочу вернуться к брату.

— Да что ты всё заладил, пошли с мужиками лучше пообщаемся, — улыбнулся я, направляясь к другой двери. Выбора у парня не было.

От «настоящих» мужиков нас отделяла надёжная железная решётка. В какой-то момент я и сам понять не мог, то ли мы пришли на них посмотреть, то ли они на нас.

— Быстро по местам! — крикнул надзиратель, разгоняя любопытствующую толпу.

— За что сидишь? — обратился я к самому бесстрашному, который остался стоять у решётки.

— Воровство. Подставили меня.

— Ага, два раза? — раздался громкий хохот.

— Да, знаю. Вас здесь всех подставляют, — от моих слов заключённый улыбнулся.

Как оказалось, сидеть ему осталось несколько месяцев, от того он и смелый. На мой вопрос жалеет ли он о содеянном, мужик недолго думая кивнул.

— Кто ж не жалеет. Пока здесь сидел, мать умерла, а сеструха моя общаться не хочет, куда уж ей с таким. Надеюсь, когда выйду, смогу начать жизнь сначала. В тридцать восемь лет, — он грустно улыбнулся и достаточно быстро потерял к нам интерес.

— Посмотри на них, — тихо шепнул Игорю, — мужики, говоришь? Здесь почти каждый жалеет о содеянном, да будь у них шанс, они бы всё сделали иначе, вот только не принято о таком говорить, — признаться честно, я даже вспылил не на шутку. Что сейчас, что в современности — понять почему молодёжь романтизирует тюрьму я не мог. Видать от скудного ума и отсутствия опыта, не иначе, — знаешь, тюрьма такая штука необычная, пока ты здесь, ты словно в пузыре находишься. Время беспощадно утекает. Девушка, в которую ты влюблён успеет выскочить замуж, друзья на воле тебя забудут, а члены семьи научатся жить без твоего присутствия. И самое ужасное, что ты ни на что не можешь повлиять, — я отвёл его в сторону и продолжил: — сюда попасть легко, а вот вернуться к нормальной жизни куда сложнее. У тебя есть брат, и он ещё только растёт. Хотел бы ты с настоящими мужиками провести половину жизни и даже не знать ничего о нём? Он бы рос, учился, работал, а там и собственной семьёй бы обзавёлся… и всё это без твоего ведома.

— Да что вы заладили! — отмахнулся парень, — Брат всё поймёт, даже гордился бы мной!

— Чем эти урки заслужили твоё уважение? Тем, что они воры? Убийцы и мошенники? Раз они такие хорошие, то чего от них собственная родня отворачивается? Стыдятся потому что, ведь это позор на всю семью! А знаешь почему они так тюрьму восхваляют? Да потому что им больше нигде нет места, кроме как здесь!

— Мне тоже нигде нет места, — по щеке мальчика скатилась слеза. Я развернул его к двери, мы поднялись вверх по лестнице, после чего вышли на свежий воздух.

— Там, в машине, — указал пальцем я, — сидит человек, который тебе рад, а дома ждёт женщина, старающаяся заменить вам мать. Да, она никогда не сможет стать ею, но она в лепёшку расшибётся, чтобы дать вам с братом всё самое лучшее. Такая она женщина, наша Любовь Алексеевна. Тебе выпал редкий шанс на хорошую жизнь и вот так ты им распоряжаешься? Скажи мне, как часто детей твоего возраста усыновляют, ещё и такие хорошие родители.

— Редко, — с трудом выдавил он.

— Именно! А они взяли вас двоих, понимаешь?

— Они брата взять хотели, а меня так, следом спихнули… — ответил Игорь, едва сдерживая слёзы.

— Дурак! Да они тебя изначально хотели взять! — я схватил его за плечи, — Но узнали, что ты не один, а с братом. Настолько сильно ты им понравился, что они взяли вас двоих.

— Меня? — удивлённо прошептал парень, полностью изменившись в лице, — тогда почему они всё время с братом сюсюкаются, а я так, лишний.

— Ну, во-первых, он маленький, а детям всегда больше внимания нужно, а во-вторых, тут уж и часть твоей вины есть, — я пожал плечами, — ведёшь себя непослушно, огрызаешься, из дома сбегаешь. Сам их и отталкиваешь таким поведением, — я посмотрел на расстроенное лицо парня и приободрил его: — но всё можно изменить, благо, люди они понимающие.

— Я даже не знаю с чего и начать. Вы мне поможете с ними поговорить?

— Конечно, пошли в машину.

По пути до автомобиля я объяснил ему, что воровской авторитет заканчивается в холодных стенах тюрьмы. Куда лучше добиться уважения на воле, живя по совести и стараясь помогать другим.

Я надеялся, что эта небольшая экскурсия вправит Игорю мозги не на один вечер, а надолго. Но теперь всё зависит только от него самого и от Мити с Любовью Алексеевной. Жаль будет, если парень и впрямь пролюбит свой шанс на нормальную жизнь в хорошей семье.

Я вернул его домой, и подбодрил перед этим, предложив для начала извиниться. Он последовал моему совету, и я стал свидетелем тёплой семейной сцены с объятиями, после чего попрощался и ушёл.

На следующий день мои мысли снова вернулись к делу с той теплицей в «Трудовике». Новостей оттуда по-прежнему не было. И вот тут я уже начал задумываться. Странно как-то всё выходит. Как на меня жалобы какие-то катают по поклёпам не имеющим никакого отношения к реальности, так чуть ли не на следующий день целые делегации приезжают. А тут такой сигнал, да ещё не просто от кого-то там, а от комитета народного контроля, и тишина уже столько времени. Подозрительно всё это. Очень.

Я поделился своими мыслями с Мясовым практически в самом конце рабочего дня, когда он вышел на крыльцо правления покурить.

— И правда, как-то уж слишком надолго всё затягивается, — согласился со мной он, за это время и следы успеть замести можно, если хорошо постараться.

— Вот и я не понимаю.

Парторг стряхнул пепел на снег и задумчиво произнёс.

— Всё-таки надо ребят к нам забирать. Пусть даже на время. Ситуация уж больно неоднозначная. А в тех условиях, что в «Трудовике», они всё равно нормально работать не смогут. Только разочаруются. Тем более, что руководство теперь их врагами считает. Надо приглашать их к нам, Сан Саныч, до тех пор, пока не разберутся, кто виноват в том, что теплицу так халатно отстроили. А ведь, это дорогой объект. ЭВМ не дешёвая игрушка, чтобы вот так с ней обращаться.

— Да уж скорей бы разобрались. Они ведь так и Глушкову репутацию подпортят. Если наши теплицы в других колхозах покажут себя с худшей стороны, так и весь проект свернуть недолго, как убыточный. Нельзя такое допускать, — я вздохнул, — ладно, позвоню завтра Павлу, приглашу ребят.

Так я и сделал. На следующее утро дозвонился до Зацепина и предложил им временно перебраться к нам.

Услышав такое, он едва сдерживал радость, но всё-таки отвечал осторожно, сказав, что для начала им всем стоит это обсудить.

Торопить я его не собирался, но уже на следующий день, он позвонил и сказал, что все его коллеги очень хотят к нам, не важно временно или навсегда.

Я всё ещё чувствовал небольшой укол совести за то, что переманиваю специалистов, но Мясов прав, там нормальной работы для них не будет. А здесь работу для толковых ребят мы всегда найдём.

— Кстати, Павел, — обратился я к нему в конце разговора, — у кого-то из вас найдётся хороший приятель в «Трудовике»?

— Думаю да, — явно удивился этому вопросу он.

— Просто, когда инспектор ОБХСС туда всё-таки приедет, хотелось бы узнать о произошедшем от реальных свидетелей, так сказать. Очень меня беспокоит вся эта ситуация.

— А… разумеется! — в голосе Зацепина вновь прорезался энтузиазм, — обязательно договоримся!

Ребята из «Трудовика» приехали к нам довольно быстро, и я с радостью отдал их под крыло Астафьевой. Без камня на ноге в виде Борисова, ей было только в удовольствие руководить их работой и продолжать обучение уже во время практики.

Я предполагал, что председатель их уже бывшего или временно бывшего колхоза будет явно недоволен тем, что я сманил его людей и скорее всего ещё выскажется или предпримет что-то по этому поводу, но пока всё было тихо. По собственной же инициативе как-то с ним контактировать я не собирался до выяснения всех обстоятельств с их теплицей, да и потом, думаю, смысла что-то с ним обсуждать будет мало.

У меня и без того дел всегда очень много, а сейчас ещё и семье хочется уделять больше времени, тем более в преддверии Нового Года. С начала декабря я всё чаще размышлял, как мне порадовать Машу с Витей, но ответ пришёл неожиданно.

Одним из вечеров мне позвонил Костя Доронин и начал с жаром приглашать меня в Москву на премьеру Джентльменов Удачи, который должен был выйти в прокат тринадцатого декабря. Причём, билеты он уже купил. Глупо было отказываться. Я знал, что фильм станет легендарным, так что с большой долей вероятностей он всем понравится.

Тем более, что Костя приглашал меня не одного, а с семьей, и сам, конечно же, пойдёт вместе со своей Настей. Это была ещё одна причина того, почему он хотел, чтобы мы выбрались на премьеру все вместе. Сказал, что жена, как узнала о беременности Маши, так все уши ему прожужжала, что хочет с ней познакомиться, ведь она сама не так давно родила и считала своим долгом подружиться с женой лучшего друга своего мужа. Хотя меня это немного удивляло, ведь, насколько я знал, она была лучшей подругой Кулагиной Ани, но, с другой стороны, время не стоит на месте, и возможно что-то изменилось.

Как бы там ни было, а предполагалось, что после кино мы пару дней ещё погостим у них, погуляем по Москве, да и просто проведём время вместе.

Маша встретила это предложение со сдержанным энтузиазмом, а вот Витя, напротив, чуть ли не прыгал до потолка. Одна только мысль о поездке в Москву его радовала до чёртиков. Хотя он и всегда находил чем себя занять, но столица есть столица. Да и для мальчугана, который до этого года видел, можно сказать, только стены родного детдома, любой повод куда-то выбраться имеет особую ценность.

Костя достал билеты на самый первый день премьеры в кинотеатре «Россия». В будущем он превратится в «Московский театр мюзикла», но сейчас к этому нет ни одной предпосылки.

А вот что меня беспокоило так это как бы случайно не спалиться в том, что Джентльменов Удачи я уже смотрел, да не один раз. Придётся постараться, чтобы не выдать себя каким-то случайным возгласом или примечанием. С другой стороны, что в будущем, что сейчас, независимо от того сколько я раз я видел это кино, я с удовольствием готов смотреть его снова. И предвкушал, как много положительных эмоций получат мои спутники, которые увидят его впервые.

Так и получилось. Хотя я видел, что девушка сначала было немного не по себе от тюремной тематики и обилия жаргона, я видел, что Маша, например, постоянно поглядывала на Витю и его реакцию, но сам я придерживался мнения Брежнева, только благодаря которому, как я знал, «Джентльмены удачи» прошли советскую цензуру. Он тогда справедливо отметил, что подобный воровской жаргон сейчас знает любой мальчишка и запрещать из-за этого фильм не следует.

Думаю, в конце концов, и жена поняла, что на воспитание сына эта кинолента не окажет никакого дурного влияния, а потому расслабилась и втянулась в историю.

И после показа, мы все вышли из кинотеатра в максимально весёлом настроении, как и большинство других зрителей.

— Да… — протянул я, когда мы уже сидели дома у Дорониных и пили чай с шоколадными конфетами, — жаль, что показать этот фильм в нашем колхозе я пока не смогу.

— А почему нет? — ответил Доронин, отпив из фарфоровой чашки, — ты же депутат, думаешь не получится договориться?

— Не уверен. Это ведь новинка, к тому же, судя по всему, её ждёт огромный успех.

— Попробовать стоит. Кстати, — он хлопнул меня по плечу, — а у Насти ведь брат на Мосфильме работает. Может сведёт тебя с кем надо.

Я покачал головой:

— Пожалуйста, не нужно никого беспокоить.

Но тут вмешалась сама Настя.

— Да никаких проблем. Хоть завтра. Не стесняйся, Саша, ты же не чужой нам человек. Костя тебя очень ценит, а брат меня обожает и ни в чём мне не откажет, тем более, после того как я ему племянницу родила. Кстати, пойду её проведаю.

Она улыбаясь ушла в спальню, где недавно уложила спать дочку. Пока мы были в кинотеатре, с ней сидела бабушка, но быстро ушла, когда мы вернулись.

А Костя продолжил меня уговаривать хотя бы попытаться обсудить дело с братом жены, кто знает, вдруг что и выгорит. К нему присоединился Витя, который остался в полном восторге от фильма, да и Маша поддержала.

В общем, сопротивляться уже не было смысла, и прямо на следующий день меня познакомили с Антоном Пяткиным, оказалось, что он реквизитор и, честно сказать, я уже думал, что он ничем нам не поможет, но, как оказалось, он умел отлично ладить с людьми, так что наоборот влёгкую вывел меня на нужных людей, которые, в свою очередь, вывели меня на других людей из «Госкино». Хотя, конечно, не будь у меня депутатского значка, это не было бы так просто.

Тем не менее, уезжал я из Москвы хоть и без фильма, но с возможностью быстро это исправить. Только стоило перед этим обсудить всё с моими колхозниками.

Дело в том, что даже в Советском Союзе новинки кино никто не готов был отдавать в прокат просто так. Нет, их нужно было выкупать, а соответственно продавать на них билеты. У нас в кинотеатре мы крутили только старые фильмы, и если я хочу это изменить, то придётся всё переделать.

А пока мы ехали в поезде, то обсуждали поездку.

— Как тебе Доронины? — спросил я Машу, — ты, конечно, уже видела Костю на свадьбе, но он был без жены, да и толком пообщаться с ним возможности всё равно не было.

— Очень милые люди, — ответ оказался очень сдержанным.

— Что-то не так?

— Нет, что ты. Всё чудесно. Мне очень понравились твои друзья.

— Но? — пытался я понять, что её беспокоит, так как это было видно по ответам.

Она вздохнула.

— Мне неловко об этом говорить, тем более, после того как они так хорошо нас приняли, сводили на премьеру и помогли с кино. Но всё же, не знаю, Саш. Может мне кажется, но такое ощущение, что я очень не нравлюсь Насте. Нет, она этого не показывает, особенно при всех. Наоборот сказала, чтобы я ей звонила в любой момент если захочу обсудить, к примеру, беременность. Но то и дело в её словах проскальзывали нотки пренебрежения, словно она считает меня какой-то глупой сельской клушей. Это немного неприятно.

Я взял жену за руку и поцеловал её в щёку.

— Мы оба знаем, что ты не такая. Наверняка Настя тоже это поймёт, а если нет, тебе вовсе не обязательно с ней близко дружить.

— Я это понимаю, но на секунду возникла мысль, а вдруг я и правда веду себя как-то по-деревенски и ты станешь меня стыдиться перед твоими московскими друзьями.

Я обнял её ещё крепче.

— Глупышка. Ты самая воспитанная и умная девушка из всех, кого я знаю.

Вернувшись в «Новый Путь» я сразу же собрал колхозников и поставил перед ними вопрос ребром. Мы можем оставить всё как есть и смотреть и пересматривать старые фильмы, как и делали это. Либо организуем пусть небольшой, но настоящий кинотеатр с новинками и билетами.

Я боялся, что людям не понравится, что теперь за кино придётся платить, но, напротив, мою идею поддержали практически единогласно.

Так что во второй половине декабря, у нас уже всё было готово для платной демонстрации Джентльменов удачи. Мы приняли на работу кассира, распечатали билеты и даже афишу. И в первый же день показа я понял, что серьёзно просчитался. Об этом фильме уже знали все, успех был такой, что люди ходили на него и по второму, и по третьему разу. Так что даже наш маленький кинотеатр мгновенно привлёк внимание страждущих во всех соседних деревнях и колхозах. Так что очень быстро стало понятно, что нашего небольшого клубного зала — катастрофически мало. Мне не хотелось разочаровывать людей, которым попросту не хватало мест, но какое решение я мог найти достаточно быстро? Чтобы построить новый большой кинотеатр понадобится слишком много времени. И тогда я вспомнил про клуб в колхозе «Свет Коммунизма».

Как ни странно, его залы были гораздо более обширными чем у нас, да и находился этот колхоз в более удобном месте с точки зрения логистики. Туда проще добираться из той же Красной Зари, из Ульяново и даже из колхозов другого района.

В общем, не теряя времени, я буквально за два дня организовал переезд всего оборудования туда. К огромной радости местных и небольшому разочарованию своих, хотя, конечно, они все уже для меня были «своими». Да и жители Нового Пути всё-таки вняли моим доводам, и согласились, что нет ничего страшного в том, чтобы немного проехать. Тем более, что автобусы у нас были.

Мой план сработал, и в «Свет Коммунизма» действительно потянулось ещё больше людей. А я уже строил планы на дальнейшее сотрудничество с Госкино. Голод людей до новинок кино оказался просто огромным, и я был уверен, что даже не столь легендарный фильм, как «Джентльмены удачи» соберёт множество зрителей.

А там кто знает, может через пару лет действительно построим отдельное здание для кинотеатра.

Зимой в колхозе особенно тихо. Полевые работы закончены, а ничего глобального, кроме праздников, не намечается. Приезд кубинцев оставил на жителях свой отпечаток, даже за новогодним столом, спустя несколько месяцев, колхозники продолжали обсуждать гостей с трепетом пересказывая из раза в раз одни и те же истории. Одних забавлял цвет их кожи, других странный язык с активными жестикуляциями, похожий скорее на ругательства. О, как же не повезло тем, кому не выдался шанс увидеть их своими глазами… беднягам оставалось только смаковать истории из других уст. Я же относился к этому спокойней. Даже о приглашении успел позабыть. Впрочем, я изначально не стал воспринимать его всерьёз, ведь выехать за рубеж не такое и простое дело для советского человека. Можно было иметь на руках ходатайство с места работы, а также личное приглашение, но всё ещё оставалось целое множество подводных камней.

Каково же было моё удивление, когда в один из вечеров раздался звонок и высокопоставленный человек поведал о настойчивом приглашении в Кубу от самого Рауля Кастро. Ехать нужно, другого выбора у меня не было, но как только в голове возникли сомнения, ведь оставлять дома семью мне не хотелось, как собеседник дополнил, что ехать буду я не один, а с семьёй, как и предписывает образ идеального советского человека. Поездка планировалась скорее туристической, нежели деловой. Я привык хвататься за любую хорошую возможность, но здесь меня одолели сомнения. Да, ещё зима, но насколько я знал, к такому роду поездок требовалась должная подготовка. Одни только документы с неисчислимым количеством проверок заняли бы полтора месяца, а там уже и посевная не за горами. Я, конечно, мог оставить вместо себя нашего парторга, мужик он ответственный, да и уже много раз выручал меня, но мысли о колхозе не выходили бы у меня из головы на протяжении всей поездки. Разве смог бы я ею насладиться? Вряд-ли. А ведь возможности позвонить в любой момент у меня может и не быть. Да и не хорошо это, перед самым трудным делом в командировку уезжать, скорее даже в отпуск, ещё и со всей семьёй. Нет, очень некрасиво с моей стороны. Стоило мне только заикнуться о посевной, как собеседник напомнил мне, что поездка от и до, пройдёт полностью под надзором контролирующих органов и мои документы рассмотрят в кратчайшие сроки, осталось только пройти медкомиссию и собрать все необходимые документы.

В тот же вечер я принёс домой радостную весть. Пока Мария пребывала в шоковом состоянии, не веря собственным ушам, Витька наш надел свой берет и начал носиться по дому, попутно собирая вещи. Ещё пообещал обязательно поискать в библиотеке русско-испанский словарь. Вот это загорелся! Но его пылкий нрав пришлось усмирить, вдруг что-то пойдёт не так, кто знает. С заграницей нынче нелегко, уверенность в успешном допуске может быть только тогда, когда нам лично в руки вручат заграничные паспорта.

— Эх, а мне так хотелось уже начать готовиться… — горестно выдохнул Витя, снимая берет.

— Кое в чём ты можешь помочь уже сейчас, — стоило мне проронить эту фразу, как он тут же подбежал ко мне.

— Конечно! — с горящими от нетерпения глазами выкрикнул он, — Всё что угодно сделаю!

Я заметил в его руках книгу «Весёлое мореплавание Солнышкина», поэтому нарочно изменил голос, сделав его более басистым и торжественно сказал:

— Есть одна важная вещь, матрос, крайне важная я бы сказал, без этого наше путешествие может не состояться и только ты можешь с ней справиться!

— Я вас слушаю, капитан! — на его голове тут же появился берет, а сам мальчик встал ровно, высоко поднял голову и застыл в позе салютования.

— Поездка будет длительной, а значит наш молодой моряк не сможет посещать школу, — по широкой улыбке Марии я понял, что она догадалась к чему я веду, — капитану придётся лично поговорить с директором, но в далёкие путешествия отправляются только самые умные мальчики! Особенно те, кто могут изучить школьный материал самостоятельно, лучше даже наперёд!

— Легко! — с гордостью кивнул Витя, — Я всё сделаю, обещаю. По математике я уже впереди всего класса, остальное проще простого!

— Если будут какие-либо вопросы, ты можешь рассчитывать на помощь своего капитана! — с улыбкой ответил я.

Несмотря на свой возраст, ребёнок он ответственный. Раз сказал, что сделает, то сделает, а это значительно упростит разговор с директором школы.

Последующие дни мы возились со сбором всех необходимых документов и медкомиссией. Меня тщательно осмотрели, допросили о самочувствии и смело подписали все документы. Витя тоже без труда прошёл медкомиссию, только Марии из-за беременности врачи уделили куда больше времени. Будь срок беременности выше, боюсь, что её участие в поездке стало бы невозможным, но сейчас, пока живот едва виден и состояние девушки стабильно, врачи дали своё добро.

Далее нам оставалось только ждать. Перед проверкой все были равны вне зависимости от должности. Единственное с чем мне помогли, так это срок рассмотрения анкеты. В нашем случае всё решилось в течении двух недель. Мне поступил звонок с приглашением на беседу, причём явиться я должен был вместе с семьёй и в течении трех дней. Я прекрасно знал о допросах во время этих самых бесед, а также особом негласном экзамене, поэтому приложил значительные усилия, чтобы подготовить семью.

Уже после беседы я понял, что как и полагается главе семейства, отдувался за всех. Сначала я, как и другие члены семьи, ознакомился со сводом правил и подписал документы о неразглашении государственной информации, после чего зоркий глаз представителя КГБ нацелился на меня, и все два часа мужчина в буквальном смысле прожигал меня взглядом. Мне задавали вопросы различного характера, дабы проверить как жизненный опыт, так и политическую подкованность для «возможных бесед с иностранцами». Я должен был знать всё: от истории рабочего движения и материалов съездов родной КПСС до биографии партийных лидеров страны, в которую направляюсь. Хмурый мужчина, который явно знал обо мне куда больше, чем я сам, гонял меня по кругу, переключаясь с личных вопросов на политические. Поймать видимо пытался на чём-то, вот только ничего у него не получилось. На каждый вопрос я отвечал информативно, спокойно и, главное, абсолютно верно. К Марии требования оказались не столь высоки, вопросы ей тоже задавали, но достаточно лёгкие и непринуждённые, она с этим легко справилась. Перед тем как позволить нам уйти, он ещё раз пролистал всю папку с характеристикой каждого члена семьи, повторил вышеупомянутые правила поведения за рубежом и не найдя к чему придраться отпустил.

— Не нравится мне этот дядька, — прошептал Витя после того, как мы вышли на улицу, — злой он какой-то, недружелюбный.

— Работа у них такая, — объяснил я, — чистые руки, горячее сердце и холодная голова.

Конечно, в колхозе наши частые поездки в город не могли не привлечь внимания, но раскрыть все подробности я планировал на собрании и только после получения заграничных паспортов. Когда наконец-то настал тот самый знаменательный день, я собирался съездить не только за документами, но и за вещами для всей семьи. Как же тут без обновок? Ещё и чемоданы нужно будет прикупить. Самое забавное, что полетим мы в зимней одежде, а по прилёту окажемся в жарком месте, где температура выше тридцати градусов!

Одно я знал точно — эту поездку мы будем вспоминать ещё долгие годы, а жители колхоза с трепетом в душе ждать наши увлекательные истории о таинственной и чудной загранице.

Последние дни перед полётом были особенно утомительными. С бесконечными разъездами и приготовлениями я чувствовал себя как в белка в колесе, а в Москву ездил чаще, чем когда-либо. Чего только стоила наша поездка за вещами, но без этого никак. Обновить гардероб к такому путешествию просто необходимо, поэтому несмотря на возражения Марии, я посадил всю семью в машину и повёз в Москву, где в двухсотой секции ГУМа и были куплены необходимые для поездки вещи.

Благо всё это безумие подготовки к путешествию окончено, и сейчас, сидя в уютном кресле самолёта, я наконец-то могу расслабиться.

Мимо нас проехала тележка с прессой, и улыбчивая стюардесса протянула мне одну из газет. Я сначала отказался, но вспомнив, что полёт будет долгим, вовремя окликнул женщину и получил свежий выпуск газеты «Комсомольская правда». В отличии от современности, в нашем самолёте не было ни телевизоров, ни телефонов. Время невероятно медленно тянулось, но с другой стороны был и плюс — люди сами старались себя занять. Одни пытались заводить новые знакомства, другие доставали книги, взятые с собой, а кто-то даже умудрялся играть в карты с соседями. И это всё происходило под ненавязчивую музыку, которую стюардесса включила нам на специальном магнитофоне.

Свою газету я уговорил за полчаса и это при том, что старался вчитываться в каждую статью.

— Александр Александрович! Посмотрите в окно! — сзади послышался восторженный голос Вити.

Я взглянул в окно и увидел кроваво красный закат. Да, здесь не было телевизора и подобных «убийц времени», но то, что я видел через окно нашего самолёта, увлекало не меньше изобретений современности.

— Эх, — с досадой вздохнула Мария, — жаль нельзя сфотографировать. В колхозе столько людей никогда не летало, вот бы и им увидеть.

Но против правил пойти я не мог. Нас сразу предупредили, что фотосъемка на борту запрещена.

Чем ближе мы приближались, тем теплее становилось в салоне. И вот, когда до пункта назначения оставалось чуть меньше часа, все люди в салоне уже сидели без верхней одежды. Вот так из одного климата в другой!

Полёт выдался утомительным. Витька открыл для себя новую истину — оказывается можно устать сидя, а ещё можно устать от книг… если читать их все пять часов, практически не открываясь. Ещё и дозаправка была, но без неё никак, уж больно приличное расстояние. Правда благодаря ей, я вновь испытал это непередаваемое чувство, когда самолёт отрывается от земли и где-то глубоко внутри ты чувствуешь себя свободным, словно птица. Что в этой жизни, что в прошлой — эта часть полёта являлась моей любимой. Но судя по другим пассажирам, которые хватались за уши и впивались руками в кресло, многие не разделяли моих вкусов.

Прилетели на Кубу мы уже поздним вечером. Всё что мы успели в этот день, так это пойти на поздний ужин и разобрать вещи, а после, чтобы как можно быстрее привыкнуть к местному часовому поясу, мы попробовали заснуть. У Маши и Вити это легко получилось, чего не сказать обо мне. Я пролежал почти два часа и, когда понял, что точно не засну, решил выйти на улицу. Может от прогулки на свежем воздухе начнёт клонить в сон. На всякий случай, чтобы жена не волновалась, я оставил для неё записку на самом видном месте, после чего вышел из номера.

Когда я вышел из гостиницы, то понятия не имел куда мне идти, но манящая музыка, играющая где-то неподалёку, помогла сделать выбор. Источником звука служило небольшое людное заведение. Заприметив барную стойку, я понял, чего мне не хватает для сна.

Один коктейль для расслабления и можно вернуться в гостиницу.

Я подошёл к бармену, поприветствовал его, затем прошёлся взглядом по целому списку напитков. Прочитав одно из названий, я остановился и ненароком потёр глаза. Показалось?

Но нет, мне не показалось. Один из коктейлей имел весьма неожиданное название «Filatoff».

— «Филатофф» — указал пальцем на желаемую выпивку и уселся за барную стойку, наблюдая за движениями молодого бармена.

Да, свой коктейль я узнал почти сразу. Я конечно помнил, что кубинцам он понравился больше всего, но вот не ожидал увидеть его здесь, да ещё и под таким громким названием.

Я задал бармену уточняющий вопрос касательно напитка, правда на английском языке, и, к моему счастью, он не только понял меня, но и смог ясно ответить.

— Новинка! — с гордостью улыбнулся загорелый мужчина, — вы не пожалеете!

— Откуда вы узнали об этом напитке? — взяв бокал в руку поинтересовался я.

— О-о-о! — протянул он, — о нём уже вся Куба знает! Это настоящий хит!

В это же время в одном из баров Майями, за барной стойкой собралась целая компания друзей.

— Потрясающий коктейль, я же вам говорил! — сказал один из них, затем обратился к бармену, — Эй, откуда ты говоришь он там пошёл? Куба?

— Куба, Куба, — кивнул мужчина, натирая до блеска бокалы, — помог мигранту одному, а оказалось он тоже барменом работал, вот в качестве благодарности поделился со мной рецептом.

— «Филатофф»? А в честь кого назван то?

— Самому интересно, — пожал руками бармен — мне тоже было интересно, но вот мигрант тот не смог ответить.

— Ну да ладно, — махнул рукой едва трезвый клиент, — давай нам ещё по одному! Выпьем за мигранта и за того, кто создал коктейль!

Оказывается, «Филатофф» приобрёл свою популярность не только на Кубе, но и в Америке…

Было бы неплохо, если бы я поехал на Кубу исключительно туристом, но, несмотря на то, что поездка была не особенно к чему-то обязывающей, полностью избежать обязательных мероприятий было невозможно. Так что уже на следующий день меня вместе с толпой чиновников повели по разного рода официальным мероприятиям и просто встречам. График нас ждал настолько плотный и насыщенный, что даже осмотреться вокруг было некогда.

Единственное, что я успел заметить, это что многие автомобили мало отличались от тех, что ездят по улицам советского союза. То и дело мне бросались в глаза наши волги и победы. Они перемешивались с американским автопромом пятидесятых, которые попали на остров ещё до революции.

И, что самое интересное, когда я был на Кубе в будущих двухтысячных, то дела с автомобилями здесь обстояли ровно также. Только к тому времени, большинство машин успели постареть, сейчас же они были ещё, можно сказать, почти новые. А модели ГАЗ так и вовсе как будто только сошли с завода.

И перевозили нашу делегацию тоже в советских авто.

К счастью, вечером меня отпустили, а на завтра были запланированы куда более приятные визиты, чем деловые и политические, где только и надо было, что улыбаться и пожимать руки. Причём, в основном не мне, ведь среди нас были более значимые политики, чем я на данный момент. Так что я скорее играл роль сопровождающего, чем первой скрипки. Но и свою капельку славы я тоже получил. Крупная местная газета взяла у меня небольшое интервью. А ещё меня предупредили, что послезавтра меня повезут в одно из местных фермерских хозяйств, на обмен опытом, так сказать.

И это не могло не радовать. Мне действительно было интересно посмотреть на то, как развивается сельское хозяйство в тропиках. Ни в России, ни в СССР нет зон с тропическим климатом, максимум — субтропики. Так что, думаю, здесь многое будет мне в новинку, даже несмотря на то, что я из будущего.

Но это будет позже, а сегодня нас наконец-то отпустили к вечеру, и, конечно же, первым делом мы с семьёй отправились на пляж.

Хотя Маша уже и успела побывать на море, но в Абхазии совсем другие пляжи. На Кубе же её всё приводило в восторг. А про Витю так я вообще молчу. Каждая пальма вызывала в нём просто щенячий восторг.

А уж когда мы начали лакомиться фруктами, парень просто без конца повторял их названия, которые для него звучали, как волшебные заклинания. Гуава, папайя, тамаринд, карамбола, джекфрут…

Но, как это часто и бывает, экзотические фрукты в конце концов ушли на второй план, уступив место старым добрым апельсинам, бананам и ананасам. Хотя для Маши и Вити и эти фрукты всё ещё были экзотикой.

Я же наслаждался новой для себя Кубой, сейчас здесь ещё по-настоящему чувствовалось, что это остров свободы, жители которого верят, что всё у их страны впереди. Но Куба так и останется бедной страной, во всяком случае, если Советский Союз развалится. И это не может не удручать. Вспоминая мою поездку «из будущего», я видел как очень красивые кубинки позволяли себя снять прямо на пляжах за десять-двадцать долларов. Да и вообще, к тому времени этот остров стал одним из главных мест для секс-туризма наравне с Таиландом и Турцией, последняя, конечно, для женщин.

Сейчас же такого на Кубе и близко не было. Всё очень прилично, так что не стыдно с семьей приехать

На следующий день нас повели в знаменитейшее место на Кубе — дворец мороженого! К счастью, туда можно было взять семью. Грандиозное сооружение на тысячу персон носило имя «Коппелия» — в честь любимого балета Фиделя Кастро. Но из балета позаимствовали не только название заведения, но и стиль. Официантки были одеты словно балерины, а на гербе дворца мороженого красовались скрещенные ноги, торчащие из балетной пачки.

От увиденного у меня захватило дух, а про Витьку вообще молчу! Каково было удивление ребёнка, когда он увидел шикарный ассортимент мороженого, насчитывающий около пятидесяти видов! Даже хорошо, что не всё было в наличии, а то мы бы точно провели во дворце целый день, ведь каждый шарик имел свой уникальный и неповторимый вкус. Мы набрали их столько, что, казалось, не съедим всё даже втроём.

— Вот бы домой привезти хоть немного, — понимая, что его желание невыполнимо, Витя погрустнел.

— Мы можем ходить сюда каждый день, — слова Марии умело подбодрили ребёнка, а ложка с тёмным шоколадным мороженым, которую она протянула Вите, застыла в воздухе.

Я схватил фотоаппарат и запечатлел этот момент на память.

О любви семьи Кастро к мороженому знал весь мир, об этом чуть ли не легенды ходили! Насколько помню, даже когда Рауль приехал к нам в колхоз, я заметил, что наши надои молока, которые мы имеем ежедневно, он измерял строго в мороженом!

Как только США отрезали Кубу от поставок молочных продуктов, Фидель решил взять ситуацию под свой личный контроль, завозя всё новые и новые породы коров. Да, безусловно, это не далось ему легко, как он и сам нам признался, для Кубы всё только начинается. Да, ситуация с молоком стабилизировалась, но всегда есть куда расти. А сам дворец мороженого являлся победой Фиделя Кастро в объявленном им самим же негласном споре. Он хотел доказать Штатам, что несмотря на их ограничения, он сам сможет обеспечить Кубу не только молоком, но и самым лучшим в мире мороженым, и у него это получилось. Я и правда никогда не ел ничего вкуснее и смело заявляю, что ни одно мороженое современности не могло и рядом стоять. Надо бы и нам в СССР перенять опыт кубинских друзей. Тем более, что у нас-то никаких проблем с коровами — нет.

Я с удовольствием окинул интерьер взглядом, затем посмотрел в открытое окно на зелёные деревья, говорящие о вечном лете. Сейчас здесь около двадцати пяти градусов тепла, а у нас в колхозе зима как раз подходит к концу. Скорей бы. Я вдруг понял, что соскучился по весенне-летней суматохе.

Даже несмотря на то, что часто многое идёт не так. Это те задачи, которые приятно решать.

Тем временем два часа отведённые нашей делегации на знакомство с дворцом мороженого подошли к концу, и мне пришлось снова ехать на очередную встречу. Но я радовался, что хотя бы моя семья гораздо более свободна и может действительно отдохнуть во время этого спонтанного отпуска. Например, сейчас они остались дегустировать мороженое, да, Вите всё ещё было мало, но нам с женой не жалко, главное, не заболел бы.

Потом они снова собирались на пляж, а я надеялся присоединиться к ним ближе к ночи.

— Главное, не забывайте, что много загорать под прямыми лучами солнца опасно, обгорите ещё, и будет совсем не весело, — напоследок напомнил я им, — особенно это касается тебя, Витя. днём лучше посидеть в теньке или вообще в отеле, чтобы не пришлось потом страдать все оставшиеся дни.

Семья клятвенно пообещала мне беречь себя, и я уехал. Чтобы вернуться поздно вечером, настолько, что они уже ждали меня в отеле. Но я всё равно сходил на пляж и окунулся разок. Тем более, что уже завтра ехать на кубинскую ферму.

Поездка планировалась достаточно ранней, так что уже в девять утра меня увезли из города прямо по побережью. Виды открывались поражающие воображение. Даже несмотря на то, что я уже здесь бывал, всё равно захватывало дух.

Хотя я вообще люблю природу. Мне и наши красоты милы сердцу, я обожаю лес и озеро, рядом с моим колхозом. Но в каждом краю есть что-то особенное, чем никогда не надоест любоваться.

Побережье закончилось, и начались поля. Тоже совсем не похожие на наши. Очень много сахарного тростника, а также табачные и кофейные плантации, но встречались и более привычные мне культуры, такие как кукуруза и рис, хотя последний у нас выращивается в основном на Кубани, Кавказе, да Приморье.

Но я знал, что везут меня сюда не для того, чтобы показать поля. Всё дело, конечно же, в теплицах.

Несмотря на то, что на Кубе лето круглый год, делегация Рауля так впечатлилась нашей автоматизированной теплицей, что они захотели и у себя повторить что-то подобное для большей эффективности круглогодичного земледелия.

И ехал я сюда в первую очередь именно как эксперт-консультант.

Стоит сказать, что кубинцы меня удивили, постройку возвели на совесть, уж явно во много раз лучше, чем то, что сляпали на коленке в Трудовике, по рассказам Мясова.

Ну а ЭВМ по сути ничем не отличалась от нашей, её ведь у СССР и заказали.

В общем, весь день я провёл с работниками теплицы, вспоминая все полезные советы, которые мог дать. Порой они звучали в моей голове голосом Любови Алексеевной, особенно в том что касалось электроники. Всё-таки она у нас крутой спец, и всегда хорошо обучает других. И у меня вроде тоже неплохо получилось.

По крайней мере, кубинцы моими объяснениями остались довольны. Да и я хорошо провёл время, стоит признать.

Особенно во время обеда и ужина, где меня от души накормили фруктами, морепродуктамим и другими традиционными блюдами кубинской кухни, такими как суп ахиако, приготовленный в горшочке и пирог с гуавой.

Также, товарищи с Кубы не поскупились и на подарки, нагрузив нас доверху как едой, так и сигарами с Ромом.

В общем, уезжал я оттуда в максимально хорошем настроении, предвкушая, как буду делиться впечатлениями с Машей и Витей.

Надеюсь, у меня ещё будет время, чтобы вместе с ними съездить куда-то за город. Хотя Гавана и отличный город с пляжами и красивейшим заливом, и вроде бы нет нужды ехать куда-то ещё. Но в сельской местности или даже в дикой тоже есть своё очарование.

Семья встретила меня с восторгом, но сил идти на пляж этим вечером уже не осталось, так что мы просто ещё раз поели фруктов и легли спать.

А на утро меня ждал сюрприз. Я спал как убитый, тем более, что этот день у меня до четырёх вечера должен был быть свободный, так что я отсыпался.

Но Маша разбудила меня уже в девять утра, до крайности перепуганная.

— Что случилось? — сонным голосом ответил я ей, еле как продирая глаза.

— Витя пропал, — сразу выпалила она.

— Стой. Как пропал? Куда пропал? Может он просто в туалет пошёл?

— Нет. Я везде уже проверила, к тому же, он ещё и записку оставил.

— Какую ещё записку?

Я мигом вскочил с кровати. Сна не осталось ни в одном глазу.

За секунду в голове промелькнули все самые страшные варианты событий от побега из семьи, до похищения за выкуп и, даже предсмертной записки, что уж совсем маловероятно, но даже у самых умных подростков порой такая каша в голове, что мама не горюй. Гормональная буря — это не шутки.

Однако, вникнув в содержание послания, выведенного аккуратным детским почерком на вырванном тетрадном листе в клетку, я одновременно и немного успокоился и напрягся.

Текст гласил следующее:

«Александр Александрович, Мария Никаноровна, я знаю, что Александр Александрович приехал на Кубу по заданию партии и правительства помогать нашим кубинским братьям наращивать сельское хозяйство. Я же тоже не хочу быть простым нахлебником, который приехал сюда отдохнуть, поэтому я, как и Александр Александрович, тоже решил помочь нашим кубинским товарищам и вместе с ними отправился в море на рыбацком корабле, чтобы тоже работать и помогать. Не волнуйтесь, я попрошу капитана вернуться в порт к нашему отлёту.

Постскриптум: чистые трусы, носки и зубную щётку я взял, за это не беспокойтесь.»

— Да как будто я в такой ситуации буду беспокоиться из-за носков! — воскликнула Маша, когда я прочитал записку, — ох, что-то голова кружится…

— Так. Не нервничай. Всё будет хорошо. Даже если он действительно пробрался на корабль и уже в море, рыбаки его не съедят.

Я обнял жену и усадил её на кровать, после чего принёс ей воды. Ну, Витя! Ну, учудил!

Этот план зародился в голове мальчика незадолго до поездки и в течении всех дней пребывания на Кубе, он тщательно готовился к его исполнению, стараясь оставаться незамеченным. Первым пунктом в его списке была еда. О, чтобы добыть припасы, мальчику пришлось в течении нескольких дней таскать незаметно продукты. Таким образом, ему удалось добыть три банана, два больших и спелых помидора, а к ним и огурец. С апельсинами и тем-более ананасами Витька предпочёл не связываться. Уж очень неудобные фрукты, а второй в добавок ещё и габаритный. Честно добытые припасы он незаметно складывал в ранец, а в свободное время оставлял метки карандашом возле всех важных слов в словаре и оставлял на их месте маленькие, едва заметные закладки из фантиков, разорванных на несколько частей. Конечно он мог выписать их на бумагу, но побоялся разоблачения. Так дни шли, а ребёнок медленно приближался к своей цели.

Поздно ночью, когда вся семья заснула, Витя аккуратно поднялся с кровати и отправился на поиски одежды. Он прекрасно знал, куда обычно Мария всё складывала, поэтому это не заняло у него много времени. Куда более важным были другие приготовления, которые мальчик с особым трудом подготавливал каждый день в тайне от родителей.

Витя добрался до двери, достал из шкафа свой ранец и заглянул внутрь. Свет включать было опасной затеей, поэтому пришлось определять его содержимое на ощупь. Бутылка с водой, складной стаканчик, чтобы эту самую воду пить и, самое главное — еда. Нащупав ровно тоже самое количество фруктов и овощей, которые он лично сложил внутрь, мальчик довольно двинулся дальше, к самому дну, где была спрятана целая пачка его любимого печенья. Витя улыбнулся, вот оно, сокровище! С ним он точно не пропадёт! А будь еще масло с сахаром, ох… да за такое лакомство с любым матросом можно договориться!

Кое-чего всё же не доставало в его ранце, благо вовремя заметил. Мальчик оглянулся назад и медленно направился в комнату, где спали его родители. Шаг за шагом, он аккуратно приближался к столу, за ещё одним, не менее важным, сокровищем. Уж без этого он точно не мог уйти!

Остановившись возле стола, Витя медленно потянулся к русско-испанскому словарю, который уже не раз выручал мальчика. Он открыл книгу, достал из неё заранее подготовленную записку, где расписал все свои дальнейшие планы, и оставил её на столе. После чего Витя довольно сделал шаг назад, как вдруг раздался громкий скрип, да такой, что Мария перевернулась на другой бок, от чего сердце мальчика бешено заколотилось. Он так и застыл, стоя на скрипучей доске, боясь двинуться хоть на сантиметр. Ещё один такой скрип и родители точно проснутся, а там и всему плану, подготовленному с такими усилиями, придёт конец.

К его счастью, Мария всё также продолжала спать. Мальчик аккуратно передвинул ногу с разоблачающей его доски и направился к двери, только ещё осторожней, чем прежде. Преодолев ещё одно препятствие, он положил книгу в ранец и смело вышел из номера.

Коридор был пуст, но впереди Витю поджидало куда более опасное испытание. Он тихо спустился со второго этажа на первый и пробрался к холлу. Когда мальчик увидел, что главная опасность в лице загорелого дядьки на входе мирно спит, его радости не было предела, ведь это значит, что ему не придётся делиться с ним печеньем! Можно ещё больше себе оставить или на другие, куда более важные переговоры. Покинув гостиницу, мальчик побежал по ночным улицам в сторону моря.

Уже светало.

Задание по проникновению на корабль заняло у Вити немало времени, большая часть из которого ушла на наблюдение за экипажем. Подметив удачный момент, он взбежал вверх по трапу и пока никто его не заметил, поспешил скрыться в трюме. Благо внутри оказалось целое множество ящиков, бочек и развешанных сетей. Он быстро нашёл укромное место в углу, где удобно и расположился. Через него проходило целое множество рыбаков, но ни один не заметил пробравшегося на корабль мальчишку. Главное поплыть, а там всегда можно что-нибудь придумать! Он достал из ранца берет со звездой, гордо натянул его на голову и, тихо зевнув, потянулся. Через некоторое время мальчик заснул и, казалось бы, проспал несколько часов. Ни посторонний шум, ни трое рыбаков, столпившихся возле ребёнка — ничто не могло его разбудить. Немного посовещавшись, одному из мужчин пришлось всё-таки толкнуть Витю несколько раз, чтобы тот проснулся.

— Ещё пять минуточек… — сквозь сон прошептал он и снова заснул.

Рыбаки удивлённо переглянулись между собой и уже вместе потянулись настойчиво будить ребёнка. Открыв глаза, первое что сделал Витя, так это вскочил на ноги и побежал к иллюминатору, оставив всех стоять в сторонке. От прекрасного вида двигающихся волн у ребёнка натянулась улыбка до самых ушей, чего не сказать о рыбаках. Уж такую находку они не ожидали обнаружить на своём корабле.

Поняв, что его план сработал, мальчик подбежал к рыбакам.

— Ола, ола! — он поприветствовал членов экипажа и, как ему казалось, своих будущих товарищей, после чего потянулся к ранцу, понимая, что те ждут хоть какие-то объяснение. Первое что он достал, было печенье. Витька с гордостью протянул целую пачку, предлагая своим новым друзьям угощение, однако те, почему-то, не стали его брать.

«Ну и зря! Сами не знают, от чего отказываются!» — надув губы подумал мальчик, — «Ладно, мне больше достанется!»

Под громкие возгласы рыбаков, которые словно совещались друг с другом, сокровище вновь было спрятано в ранец, а на смену ему пришёл русско-испанский словарь.

— Ме йямо Витя! — громко представился мальчик, уверенно указав на себя пальцем, после чего вновь принялся листать книгу в поисках маленьких закладок, которые он удобно расположил на страницах, — Маринеро! — ещё громче заявил ребёнок, снова указав на себя, — Ме маринеро!

От его слов один из троицы схватился за голову и выбежал из трюма, а двое других посмотрели друг на друга и начали о чём-то громко спорить.

«Неужели не поняли?» — подумал мальчик, сверяя сказанное со словарём, — «Меня зовут Витя, всё верно. Я — моряк, тоже верно…»

Боясь допустить ошибку в произношении, он указал оставшимся рыбакам на нужные слова из книги, правда, чем дольше он пытался объясниться, тем меньше его понимали.

Когда в трюм стало заходить всё больше людей, сомнений у ребёнка не осталось — пришли знакомиться, правда с каким-то недовольными лицами…

Вскоре он понял, что объясниться с носителями языка с помощью словаря задача нелегкая. Ладно говорить, тут можно и просто ткнуть пальцем на нужную фразу, а кубинцы прочитают, но вот понимать, что отвечают, оказалось попросту невозможным. Один из мужчин взял словарь в руки, внимательно изучил книгу и что-то сказал другим, после чего к нему подошли ещё четверо. Книга бережно передавалась из рук в руки, пока один из рыбаков не подытожил находку одним единственным словом «Руссо».

Весь экипаж застыл в удивлении. Это слово ещё с десяток раз повторили вслух, после чего один из мужчин указал на Витю пальцем, затем вместе с остальными вышел из трюма. Мальчик так и не понял, что было сказано моряком, но судя по двум другим, которые стояли рядом и не спускали с него глаз, ничего хорошего. Он с досадой взглянул на книгу и грустно выдохнул. Всё оказалось намного сложнее, чем он думал.

Последующие попытки установить контакт с двумя рыбаками провалились. Они либо смеялись и дружелюбно кивали, либо брали в руки книгу и указывали на слово «родители». Даже трюк с печеньем не помог. Прошло столько времени, что он успел и заскучать. Двое «охранников», как он уже понял, не давали ему и шагу сделать по трюму без сопровождения. Всё закончилось, только когда к ним вошёл один из рыбаков и махнул мальчику рукой, подзывая его к себе.

Мужчина без умолку болтал что-то непонятное, хлопая мальца по плечу, затем указал пальцем в небо, и Витя увидел вдали самый настоящий вертолёт.

Подлетая к рыбацкому кораблю, я невольно вспомнил через что мне пришлось пройти за эти пару часов, что мы разыскивали Витю.

Из порта Гаваны ежедневно уплывают на промысел столько моряков, что, казалось, что мы ищем иголку в стоге сена.

Ко всему прочему этот мелкий засранец, по другому мне его сейчас трудно назвать, умудрился так тихо прошмыгнуть мимо охраны, что в отеле, что в самом порту, так что никто, абсолютно никто ничего не видел.

Ко всему прочему я очень беспокоился за Машу. Она так перенервничала, что её отвезли в больницу, на всякий случай, чтобы она находилась под присмотром врачей. Думаю, в обычной ситуации, она бы просто отлежалась дома, но, учитывая её беременность, решили не рисковать.

В общем, досталось всем. Мне тоже прилетело по шапке, что не уследил за ребёнком и теперь приходится поднимать на уши всю Гавану. Шутка ли, пропал советский ребёнок приехавший в составе рабочей делегации.

Даже советскую военно-морскую базу поставили в известность.

И, когда, наконец-то пришла радиограмма с одного из кубинских кораблей об обнаруженном зайце, то меня сразу же отправили в море на одном из советских катеров и привезли на советский же эсминец.

Стоит сказать, что за безопасностью там следили на отлично. Меня сразу предупредили, чтобы я оставался на одном месте под присмотром военных и никуда свой нос лишний раз не совал.

Но я и не собирался. Однако, не ожидал, что спустя некоторое время меня посадят ещё и на вертолёт, который и должен будет забрать моего сына с рыбацкого судна, потому что военный корабль с курса сходить не собирался.

Вот такие вот приключения привели меня к этому моменту, когда я смотрю на то как Витя карабкается наверх по вертолётному трапу.

Оказавшись внутри, он молча перебрался ближе ко мне, но весь как-то сжался. Судя по виду, пацан явно ожидал, что его сильно накажут, а может быть даже побьют. Но, если насчёт первого я ещё думал, то рукоприкладствовать точно не собирался.

Честно сказать, я немного даже гордился сыном. Да, конечно, наворотил он дел. Но ведь порыв был достойный! К тому же, это ж надо, какой в нём живёт дух авантюризма. Не побоялся в чужой стране такое провернуть.

Нет, конечно, это не дело, творить такое без ведома взрослых. Но, надеюсь, после нашей беседы он свою ошибку поймёт.

Конечно, в вертолёте я устраивать ему отповедь не собирался. Уверен, у Вити и так сейчас стресс. Такого развития событий он точно не ожидал. Лучше потом, в спокойной обстановке поговорим.

Тем более, что сами военные отнеслись к ситуации с юмором.

Пилот вертолёта, очевидно, видел в этом маленькое приключение. Он даже начал подбадривать Витю, хваля его за то, как ловко и смело он забрался наверх по трапу. А потом предложил сфотографировать нас у вертолёта, когда мы приземлимся на эсминце.

Отказываться я смысла не видел. Когда ещё можно будет добыть такое фото? Так что, похлопав сына по плечу, я наказал ему, чтобы он улыбался как можно шире.

Военный, представившийся нам Юрием Александровичем, пообещал прислать фотографию в колхоз почтой.

А нам, после этого, быстро сгрузили обратно на катер и повезли в порт.

Эпопея с поиском ребёнка закончилась, и все невольные участники этого события вздохнули с облегчением.

Мы же с Витей сразу отправились в наш номер, где он сразу же спросил:

— А где Мария Никаноровна?

Я вздохнул и указал ему на стул рядом с небольшим столом у окна.

— Садись, — сам же я сел напротив, — Маша в больнице, очень перенервничала.

— Ох… это моя вина, — повесил он голову.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул я, не видя смысла делать вид, что это не так.

— Извините… я не думал, что всё будет так…

— Сделанного не исправишь, но я хочу, чтобы ты понял. Каждый раз, когда ты делаешь что-то необдуманное, это отражается на твоих близких. А иногда и не только на близких. Вот ты хотел помочь нашим товарищам, верно?

Витя грустно кивнул, а я продолжил:

— Мотив благой, но из-за недостатка знаний, ты не только не помог, а нанёс убыток нашей стране. Ты же не думаешь, что твоя эвакуация с рыбацкого судна ничего не стоила?

— Нет…

— Но всего этого можно было избежать, если бы ты посоветовался со мной или с Машей. Знаешь, старую русскую поговорку? Дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих. Так вот, ты же умный парень, Витя. Не становись тем самым дураком. Самостоятельность — это хорошо, но всему своё время. Вот скажи, нравится тебе море? Хочешь плавать?

— Очень, — тут же выпалил он.

— Тогда учись хорошо и после школы поступишь в мореходное училище. Мы с Машей тебя только поддержим.

— А ругать сейчас не будете? — с удивлением посмотрел он на меня?

Я пожал плечами.

— А зачем? Ты и так уже понял, что наворотил глупостей. Но знаешь, ты меня очень расстроишь, если этот разговор тебя ничему не научит.

— Нет, нет, я всё понял, Александр Александрович. Правда.

— Вот и хорошо. А сейчас вместе поедем к Маше в больницу. Она там места себе не находит.

Машу выписали уже на следующее утро. К счастью, никаких последствий для её здоровья этот эпизод не имел. Витя очень сильно перед ней извинялся. Но для неё было главное, что он нашёлся и, что с ним всё в порядке.

А через несколько дней мы уже вылетали обратно в СССР.

Перед этим, меня ещё раз отвезли уже в другой колхоз, где теплица пока ещё была в стадии строительства. Но в остальном всё было то же самое, что и в прошлый раз.

Особенно радовало отношение. И встречали, и провожали меня (ну и всех, кто тоже там был) как очень дорогого гостя. А гостинцев, в конце концов, набралось столько, что мы даже не сумели уместить всё в багаж. Впрочем, скоропортящиеся продукты мы как могли старались съесть на Кубе.

Но всё равно одних только сигар мне отсыпали столько, что хватит накурить весь колхоз, наверное. Я уже молчу про Ром.

К счастью, организаторы нашей поездки лояльно относились к подаркам и разрешили набрать багажа больше чем позволялось изначально. После тщательной проверки, разумеется.

Тем более, что гостеприимные кубинцы никого не обидели, и так или иначе одарили всех.

По прибытию в Москву, я решил задержаться и заехать как минимум к Косте и к Васнецову. Во-первых, чтобы поделиться гостинцами, а во-вторых, от последнего я как раз ждал новостей, как там продвигается наше дело с борщевиком. Но пока он особо ничем меня порадовать не мог. Но я надеялся, что хотя бы ближе к лету, всё сдвинется с мёртвой точки. Не хочется, чтобы ещё несколько лет наши поля засаживали этим вредным сорняком.

С такими мыслями я и вернулся в «Новый Путь». И как раз вовремя. Ведь уже скоро к нам приедут студенты из Тимирязевки.

Витя не ожидал, что его путешествие вызовет такой ажиотаж среди одноклассников. И если бы только они, но нет, полшколы провожало мальчика глазами.

— А какие они? — стоило звонку прозвенеть, как к его парте подбежала одноклассница, — Люди.

Не успел он ответить на вопрос, как его окружил весь класс.

— Добрые, отзывчивые, а ещё, у них кожа намного темнее, чем у нас! — закончил своё пояснение мальчик.

— Намного темнее? Как у Юрки? — девочка посмотрела на самого смуглого мальчика в классе.

— Нет, — покачал головой Витя, — раз в пять темнее чем у него!

— Это должно быть из-за солнца, — почесав затылок ответил Юрка, — ты же говорил, что там лето круглый год. А вот я бы так не смог, без снега.

— А можешь что-нибудь на испанском сказать? — поинтересовался другой ребёнок, едва протиснувшись через толпу.

Витя улыбнулся, затем произнёс несколько предложений, которые успел не только заучить, но и попрактиковать с рыбаками, умело переняв их особый акцент, чем вызвал неподдельное удивление у детей.

На уроках по рядам гуляли записки, адресованные Вите, внутри которых было несколько вопросов. Правда по пути их становилось всё больше. В итоге мальчику передавали полностью исписанный лист, а отвечать на него приходилось новым. Покоя ему не давали нигде, даже в столовой. На одной из перемен дети собрались возле кабинета и снова осыпали путешественника вопросами.

— А ты лучше расскажи им про корабль или про вертолёт! — друг Вити ткнул в него локтем.

Но мальчик с осуждением взглянул на него, после чего тот испуганно закрыл рот двумя руками.

— Извини! — послышался тихий голос, но уже было поздно. Стоило детям узнать о существовании «тайной» истории, как они столпились пуще прежнего ожидая продолжения. Как заметил Витя, набежали даже из других классов.

Рассказывать о своём ночном побеге и тем-более о том, что из-за него бедным рыбакам пришлось потерять столько времени, Витька по понятным причинам не хотел, поэтому он лишь слегка коснулся этой темы, не вдаваясь в подробности.

— Был на Кубе и был! — раздражённый мальчик растолкал столпившихся детей, — Но вот нечего о корабле врать, так я и поверил, что они тебя с собой взяли!

— Но это правда, — твёрдо ответил Витя.

— А потом за тобой, именно за тобой, — он ткнул пальцем в рассказчика, — прилетел вертолёт? Что же не самолёт сразу? Дай угадаю, а пилотом был сам этот твой Кастро? — он скрестил руки на груди и с ехидной ухмылкой уставился на предмет всеобщего интереса, — а я смотрю у вас все в колхозе любят приврать!

Мнение детей разошлось. Те, кто из Нового Пути, поддержали Витю, другие, из Света Коммунизма, предпочли молча наблюдать, а дети из Красной Зари согласились, что очень уж нелогично звучит его история с вертолётом.

— Это Славка, он на два года старше нас, задира тот ещё, но ты лучше тише будь, а то может и ударить, — вновь шепнул Вите его друг.

— А вы что уши развесили? — обратился ко всем наглый парень, — да он полетел на Кубу только потому что его блатной председатель усыновил!

— Слава, хватит! — в эту же секунду перед глазами одноклассницы Вити, которая пыталась замять конфликт, возник кулак.

— Нет, не хватит! — грубо буркнул он, — все знают, что он — вор!

— Что ты сказал про моего отца? — от возмущения Витя подошёл к обидчику ближе. Правда тот оказался на две головы выше.

— Отца? Постеснялся бы его так называть! — рассмеялся Слава, глядя сверху вниз, — Лучше уж сиротой остаться, чем с таким.

— Ещё одно слово, и я… — кулаки мальчика сжались, но он сдержался.

— И что же ты мне сделаешь, сопляк? — мигом отозвался обидчик, чувствуя своё превосходство.

— Слав, если кто-то из учителей услышит, у тебя будут проблемы, — в конфликт влез рыжеволосый ученик, судя по росту, его одноклассник.

— Проблемы? А где я не прав? Ты сам знаешь, что про него взрослые говорят! — рыжик незаметно кивнул, — а теперь он даже школу у нас украл, с чего это мы должны учиться с этой мелюзгой из Нового Пути, вот пусть свою и строят, или слабо?

Его слова нашли отклик среди других детей из Красной Зари. Как оказалось, многие разделяли мнение Славы и были не рады новым ученикам, правда молчали, но не сейчас.

Ощутив преимущество в споре, обидчик сказал:

— Конечно ты его защищаешь, сопляк, он ведь буржуй недорезанный! Тоже вором будешь, по его стопам пойдёшь?

После этих слов терпение Вити лопнуло. Поняв, что преимущество в росте на стороне противника, он ударил говорливую выскочку ногой прямо в пах, а когда тот скорчился от боли, набросился сверху.

Такого не ожидал никто.

— Это тебе за отца! — нанёс первый удар кулаком мальчик, — а это за Новый Путь!

Слава довольно быстро пришёл в себя и начал активно отбиваться.

— Что эта малявка о себе возомнила! — к рыжему подошёл ещё один приятель Славы, — За Новый Путь говорит? Ну так давай покажем ему, что он находится в Красной Заре, а не у себя дома.

Оба бросились на помощь к Славе, и вот Витя уже был один против троих. Казалось всё, шансов победить в драке у мальчика не осталось, как вдруг одноклассники Вити, те что из Новой Зари, накинулись следом на друзей главного противника.

— Так дело не пойдёт! — возмутился сначала один, затем ещё несколько детей из Красной Зари, глядя как команда Славика начала сдавать позиции, — Ребята, вперёд! Покажем им, чего стоит Новый Путь!

Детей дважды просить не пришлось и вот, в считаные секунды все пятнадцать человек оказались вовлечены в драку. Пока одни катались по полу, другие бились на кулаках. Девочки из Красной Зари не хотели лезть в потасовку, но слово за слово и вот, одна уже схватила девочку из «вражеского» колхоз за волосы и потянула на себя что есть дури!

На шум сбежались и другие классы. Одноклассники Вити из Света Коммунизма быстро ввели новоприбывших в курс дела. Сами они лезть в драку не хотели, боялись стать врагами сразу для двух колхозов, поэтому не решались даже позвать учительницу.

— Я пойду за взрослыми! — ответил самый инициативный очкарик из младших классов, пока другие с удовольствием наблюдали за дракой и тут же побежал прямо по коридору, к лестнице вниз.

— Он же из Нового Пути! — возмутились его одноклассники, — Помочь «своим» решил! Лови ябеду, не дай учителя позвать!

Что тут говорить, ребёнок даже до лестницы добежать не успел, как на него набросились и тут же скрутили жители Красной Зари, а рот, который без умолку звал на помощь, решено было заткнуть. Но и без его стараний на шум отреагировала одна из учительниц. Женщина поднялась наверх, а когда увидела драку, то громко закричала и… всё. Её крик не вызвал никакой реакции у детей. Бедная учительница даже не знала с кого и начать. Ноги её подкосились, а сама она чуть не упала в обморок, вовремя оперевшись о стену. Драка, которая началась с двух учеников, быстро приобрела массовый характер, и, чтобы её остановить, нужно было созвать всех учителей.

Не без труда, бойня на втором этаже была остановлена, а учителя принялись допрашивать детей, правда, быстро поняли, что лучше проводить эту процедуру наедине с каждым ребёнком.

Пока одни отвечали на вопросы, других осматривала пожилая работница ФАПа, которую срочно вызвали ради такого случая.

Благо никто из детей не пострадал, только синяки да ссадины. Так или иначе, оставшиеся уроки в этот день были сорваны, чему дети оказались неслыханно рады.

Жаль, только выяснить чья сторона одержала победу в детском сражении не удалось.

В ходе разговора, большую пользу принесли показания детей из Света Коммунизма. Как поняли учителя позже, они сохраняли нейтралитет в драке, поэтому их высказывания оказались максимально приближенными к истине.

Таким образом им удалось выяснить, что несмотря на провокации Славы, первым ударил всё же умный и спокойный мальчик — Витя, но к директору повели двоих, где и вручили хулиганам бумажный лист, строго настрого запросив объяснительную, а что касается других учеников, то на плечи каждого учителя упал груз воспитательных бесед, направленных на устранение раздора среди учеников.

Я уже давно признал тот факт, что просто физически не могу всё успевать, и приглашение студентов было не только интересным опытом или попыткой заманить больше молодёжи в колхоз. Нет. Планово-экономический отдел давно нам просто необходим.

Сейчас у нас с Ларисой Ивановной и Аллой уходила просто прорва времени на бумажную работу, подсчёты, графики и планы. И это только для одного колхоза. С присоединением Света Коммунизма, работы стало вдвое больше, и Фролов, прямо скажем, справлялся с ней так себе, хорошие же кадры у него практически отсутствуют..

Честно сказать, появление Елизаветы прошлым летом пришлось очень даже кстати. И, если бы не её сомнительные мотивы, то она могла бы стать хорошим и нужным специалистом. Но сложилось, как сложилось.

Что ни говори, а людей в колхозе с высшим образованием не так уж и много. Это сейчас к нам начали даже научные сотрудники приезжать, но у них свои задачи, которые с бухгалтерией колхоза мало пересекаются.

В общем, я был рад, что после возвращения из Кубы, ждать приезда студентов долго не пришлось. Они прибыли к нам буквально на следующий же день. И я тут же лично взял их в оборот.

В первую очередь, конечно же, познакомился с ними лично. Всего приехало пять человек, причём, что самое интересное, совсем не те, кто активнее всего расспрашивал меня обо всём, когда я проводил презентацию.

Хотя это особо и не удивляло, всегда убеждался, что в мире много людей, от которых много шума, а толку в итоге мало. Гораздо более ценны те, кто молча делают свою работу.

Впрочем, сейчас они уже не были такими уж тихими, как в академии. Особенно активно со мной общался щупленький паренёк в очках, представившийся Вадимом Игнатьевым.

Он явно являлся неформальным лидером группы или по крайней мере очень старался им быть, а другие не особенно возражали.

Кроме него, среди студентов были две девушки. Обе брюнетки, только одна совсем низенькая, но фигуристая и большеглазая — Алевтина Носова, а другая — Жанна Дьячкова, чуть повыше и с вечно серьёзным выражением лица, таким, будто от неё зависят все судьбы мира, не меньше. Однако, обе пока казались весьма приятными в общении людьми.

Двое оставшихся парней, Антон Васько и Захар Безруков, как на подбор были высокими и крепко сбитыми, а ещё почему-то выглядели довольно-таки угрюмыми. А Антон, к тому же, и очень усталым, он то и дело зевал, пытаясь это скрыть, отворачиваясь и прикрывая рот ладонью, но эти попытки смотрелись скорее забавно, чем реально ему чем-то помогали.

Закончив со знакомством, я сразу же повёз их на экскурсию. У нас ещё нет подходящих автомобилей, где могло бы уместиться столько человек за раз, не в кузове же грузовика их везти, так что я решил вызвать для такого случая Лопатина и прокатить ребят на телеге, запряжённой лошадьми. С ветерком, так сказать.

Девушки и Вадим восприняли эту новость с энтузиазмом, и даже Антон с Захаром оживились.

Что ни говори, а для человека городского, поездка на лошади, пусть даже и не верхом, это всегда приключение. И, глядя на студентов, я вспомнил о своей прошлой жизни, о дочке, которую катал на лошади в одном из парков, а потом, когда она выросла, и внуков.

Несмотря на обилие дел и новую жизнь и семью, конечно, я всё ещё скучал по ним, но новая встреча с ними, похоже, что невозможна, ведь вряд ли я когда-нибудь вернусь обратно в своё время. Однако, жаловаться на это было бы глупо. То, что происходит со мной здесь и сейчас — это шанс, который просто необходимо использовать на полную, что я и пытаюсь сделать.

Так что, остаётся надеяться, что у моей семьи в будущем или в альтернативном будущем, ведь я не знаю как именно это работает, тоже всё будет хорошо и без меня.

Я попросил Лопатина в первую очередь отвезти нас на животноводческие фермы, на поля решили не ехать, всё равно ещё снег лежит. А вот показать в каких условиях у нас содержатся овцы, коровы и лошади, я считал не лишним. Заодно объяснил, как обстоят дела в «Свете Коммунизма», там, кроме того, что разводили мы, была ещё маленькая птицеферма, точнее по размерам вполне себе средняя, но куры в позапрошлом году чем-то заболели, а их популяцию так и не восполнили. Тоже, кстати, стоит этим заняться.

Потом мы проехались по улицам деревни.

— А у вас и впрямь везде фонари, — задумчиво протянула Алевтина, — а я думала это так, вы приврали тогда… ой, — она прикрыла рот ладошкой, — извините. Просто у меня тётка в деревне живёт, так у них ни электричеством, ни водопроводом даже и не пахнет. Честно сказать, я сюда из любопытства поехала, проверить, правда ли, такие деревни бывают, как вы рассказывали, ой, — она снова осеклась, видимо сообразив, что лучше своей болтовнёй не делает, — в первую очередь, на практику, конечно же!

Я великодушно «не заметил» часть её реплик, только сказал, что прогресс не должен стоять на месте и игнорировать даже самые захолустные части нашей страны, над чем мы и работаем.

А вообще, я уже давно заметил, что из-за «моего» молодого возраста, молодёжь часто ведёт себя при мне более неформально и раскованно, чем можно было бы ожидать с моим статусом председателя и депутата. Но мне это даже нравилось. Отношения как-то сразу становятся более искренними, что ли. Хотя и излишнего панибратства я тоже старался не допускать.

Следующей остановкой стал клуб, где я показал им все залы, во многих из которых бурлила жизнь, особенно забит был этим вечером шахматный клуб. Оказалось, сегодня к кому-то в гости приехал один очень сильный шахматист из Калуги, и очень многие наши игроки теперь хотели бросить ему вызов.

А, когда мы дошли вышли из здания, голос снова подала Алевтина.

— Товарищ председатель, скажите, а как часто танцы у вас бывают?

Я улыбнулся.

— Достаточно часто. Но об этом лучше спросить Аллу Юрьевну, нашего комсорга.

Наконец, мы поехали к теплице, которую я решил оставить напоследок, как гвоздь программы. Тут оживились парни, особенно Вадим.

Увидев ЭВМ, он первым же делом спросил:

— Вы используете её только для теплицы? А что насчёт других рассчётов? Или может быть у вас есть ещё подобные машины?

В последнем вопросе сквозила явная надежда, но мне пришлось его разочаровать:

— Увы, ЭВМ в колхозе пока всего одна. И она работает исключительно с теплицей двадцать четыре на семь, свободных ресурсов у неё просто нет.

— А есть шанс, что появятся ещё? — и снова даже очки не скрывали его огромной заинтересованности в компьютерах.

— Разумеется. Как минимум, у нас в плане заложено ещё две теплицы. Здесь и в «Свете Коммунизма», куда мы кстати съездим завтра. Тоже всё вам покажу, чтобы вы не только на бумажках имели представление о наших колхозах, но и по-настоящему понимали, с чем связана ваша работа.

Жанна хмыкнула.

— Уверена, что это не обязательно, чтобы хорошо выполнять нашу работу. Всё равно всё строится на цифрах и рассчётах.

— Вам не интересно? — улыбнувшись, спросил я.

— Интересно, но скорее как туристу. Для наших задач всё это не пригодится.

— Я бы на вашем месте не был столь категоричен, товарищ Дьячкова. Любое развитие и планирование — это, в первую очередь, люди. Именно они, порой, делают невозможное возможным или наоборот могут испортить даже уже решенное дело в последний момент.

Она пожала плечами.

— Не понимаю о чём вы. Если что-то, что должно получиться — не удаётся, значит люди плохо работают, вот и всё.

— Всё не столь однобоко, как вы думаете. Знаете, этот колхоз ещё два года назад достался мне в крайне запущенном состоянии. И люди, которые сейчас работают на совесть, тогда не хотели делать ровным счётом ничего. А почему всё изменилось, как вы считаете?

— Потому что вы стали лучше следить за порядком?

Я покачал головой.

— На страхе далеко не уедешь. Да, люди будут работать из под палки, но вряд ли вы добьётесь по-настоящему отличных результатов. Уже не говоря о том, что стоит вам в будущем чуть ослабить хватку, как тут же всё посыпется. Нет. Чтобы планы работали, в первую очередь нужно понимать, чем живут люди, которые будут их выполнять. Что им нужно и ради чего они готовы трудиться.

Жанна промолчала, похоже, мои доводы не сильно её впечатлили, но спорить дальше она не стала.

Тем временем подходило время обеда. И я отвёз ребят в столовую, а сам поехал домой.

Обычно к этому времени, меня у ворот уже встречал Витя с Рексом, а Маша накрывала на стол, но сегодня почему-то пёс, услышав мои шаги, нетерпеливо загавкал за воротами, Вити негде не было.

Я вошёл внутрь, и увидел, как Маша с расширенными от ужаса глазами кладёт трубку телефона.

— Что случилось? — сразу спросил я.

— Витя всё ещё в школе. Мне только что позвонил директор, сказал, что он подрался, — она запнулась и сбивчиво продолжила, — сказал, что была серьёзная драка. Саша, а что если его побили? Подробностей мне не сказали, только что нас вызывают в школу.

Да что ж такое! Не успела жена отойти от его кубинского приключения, как снова что-то происходит. Я уже и забыть успел, сколько беспокойств причиняют дети. Но, главное, чтобы с ним всё было в порядке.

— Так. Маша, только лишнего не придумывай. Если бы с ним случилось что-то серьёзное, тебе бы сразу сказали. Так что не переживай, а я сейчас сам поеду и со всем разберусь. И привезу Витю домой.

— Я с тобой, — тут же засуетилась она.

— Не думаю, что это хорошая идея в твоём положении трястись по кочкам наших дорог. Сама знаешь, мы ещё эту проблему не решили, и там сплошные ямы и ухабы. Нет, не надо тебе ехать. Я сам всё выясню и мигом вернусь.

Обняв жену, я позвонил Андрею, чтобы он заехал за мной на козлике, и уже через несколько минут мы поехали в Красную Зарю.

В кабинете директора мы с Витькой сидели уже как полчаса. Директриса, а это не только термин из геометрии, довольно быстро ввела меня в курс дела и показала две объяснительные от каждой из сторон.

— Вячеслав утверждает, что ваш сын ударил его первым. Просто взял и накинулся ни с того, ни с сего! — женщина в возрасте ухватилась за объяснительную другого участника драки.

— А мой сын упомянул об оскорблениях? — позволить скинуть всю вину на Витю я никак не мог.

— Верно, Александр Александрович. Другие ученики подтвердили это. Между двумя мальчиками действительно произошла словесная перепалка, но разве это повод бросаться на другого с кулаками?

От услышанного Витя опустил голову.

— Ты действительно первый ударил? — обратился я к нему, понимая, что тот скажет правду.

— Да, — тихо ответил мальчик.

— Вот! Слышите? Хорошо, что Виктору хватает смелости сознаться во всём, — подхватила женщина в очках, — признаюсь честно, не ожидали мы от примерного ученика такого поведения.

В этот момент Витька вскочил со стула и сказал:

— Он отца моего оклеветал, ещё и при всех ребятах! Я просил его прекратить, но он продолжал! Мой отец не вор и никогда им не был, он порядочный человек и меня тому же учит!

— Подобные вопросы нужно решать с учителем, — спокойно ответила директриса, — Я понимаю, что в Новом Пути не было школы и многие дети ещё сохранили внутри эту диковатость, но не на кулаках же проблемы решать!

Я же замер от удивления. В его объяснительной причиной нападения, если можно было так выразиться, являлось оскорбление, но без подробностей. Только на волне нахлынувших эмоций мальчик дополнил написанное на бумаге. Витя не только заступился за мою честь, вступив в драку со старшеклассником, но и назвал меня отцом. Впервые!

Не могу сказать что я очень чувствительный человек, но в этот момент у меня на глазах выступили слезы. Вот ведь Витька, чертяка! Вот что ты со мной делаешь?

Но сейчас не время для сантиментов, мне еще надо отстоять сына, именно так, сына, перед этой крысой, которая бегает по углам и делит угол пополам.

Директриса напомнила о крупной драке, между школьниками Нового Пути и Красной Зари, пытаясь обвинить во всём Витю, но я не позволил ей этого сделать.

— Вот только не надо сваливать ВАШУ вину за драки по всей школе на детей!

— Нашу? — казалось ещё немного и у неё глаза из орбит вылезут.

— А чью ещё? Вы хотите сказать, что во всём мой сын виноват? — я встал со стула вслед за Витей и указал пальцем на директрису, — то, что эта школа как бочка с порохом — это ваша вина! Да, мальчики подрались, Витя уже признался, что ударил этого Славика первым, но не смейте обвинять моего ребёнка в том, что у вас вся школа передралась друг с другом.

— Александр Александрович, но причём здесь мы?

— Да вы сами только что сказали, что дети из Нового Пути для вас словно дикари. Если к ним относитесь так вы, директор школы, то про учителей я вообще молчу! Дети, между прочим, всё слышат, всё чувствуют! Стоит взрослому случайно проронить слово, как всё, они подхватят его!

— Я понимаю, что вы хотите защитить своего ребёнка, но прошу вас…

— Вы сейчас обвиняете меня во лжи? Меня, депутата верховного совета Союза ССР? — решил я добавить к своим словам важности.

Надо напомнить этой крысе кто перед ней. Да, можно считать это злоупотреблением служебным положением. Но Витя МОЙ сын. Мой! А за своё я буду драться не считаясь ни с чем. Я продолжил:

— Это происшествие было лишь делом времени. Вы, учителя, должны относиться ко всем детям одинаково, стараться объединить их, сплотить, а не выставлять одних посмешищем в глазах других! Не подерись мой сын, подрались бы другие и результат был бы точно таким же! Так вот, теперь скажите, кто же всё-таки виноват в этой крупной драке и раздоре среди учеников? Дети или взрослые? — я требовательно взглянул на женщину, а та в свою очередь поменялась в лице и поправив очки кивнула.

— Вы правы, Александр Александрович. Я назначу совещание и поговорю с учителями. Извините, что я была резка в общении с вами и вашим сыном, но и вы меня поймите правильно. Ситуация с массовой дракой из ряда вон выходящая, — по её голосу я понимал, что директриса старается как можно быстрее замять конфликт. Понимает ведь с кем разговаривает. Но того факта, что я прав, это не отменяло.

— Надеюсь ваши слова не пустой звук, а если безобразие в школе продолжится, то я знаю куда обратиться и какие меры принять. Вы же меня понимаете?

На этой ноте мы с Витей вышли из кабинета и направились к машине. По пути домой мальчик рассказал мне об произошедшем во всех подробностях, и я лишний раз убедился, что Красная Заря выпьет из меня ещё не один литр крови! Взрослые всё не могут позабыть о ситуации с Алексеевым, передавая свою ненависть ко мне подрастающему поколению.

Ругать сына я не стал, скорее попробовал донести простую истину — злые языки всегда были и будут, такова людская суть. Я постарался объяснить ему, что Слава скорее всего услышал подобные высказывания от родителей и подхватил их, даже не вникая в суть.

— Но ведь это клевета… — грустно ответил Витька.

— Должность у меня такая, понимаешь? У многих вызывает зуд пониже спины. Главное ты знаешь какой я, а остальные, — я махнул рукой, — пусть говорят, что хотят.

Надеюсь директриса и правда проведёт профилактическую беседу с учителями, но произошедшее словно в лишний раз напоминало мне о необходимости поторопиться с постройкой нашей собственной школы.

На следующий день, как и планировалось, мы со студентами поехали с экскурсией в «Свет Коммунизма». Несмотря на то, что ситуация с школьной дракой Вити, немного выбила меня из рабочего ритма, но не настолько, чтобы как-то менять из-за этого планы.

Так что новый день прошёл строго по графику. Я показал ребятам второй колхоз, познакомил их с Фроловым и ещё парочкой важных людей. А вскоре мы снова вернулись в «Новый Путь», где, конечной точкой нашего двухдневного маршрута стал кабинет, который мы специально подготовили к их приезду.

Обоюдное знакомство закончилось, и им пора было приступать к практике под присмотром нашей Ларисы Ивановны. Именно она должна будет дальше отвечать на их вопросы про имущество, фонды и планы колхоза.

Стоит сказать, что эту новую задачу она восприняла даже с воодушевлением. И, зная, что наша бухгалтер не особенно-то любит много работать, уже предполагал, что она с удовольствием предвкушает, как свалит большую часть работы на молодых, а сама будет лишь всё проверять.

Впрочем, я был не против. Раз уж пригласил на практику, так пусть практикуют по полной, что называется.

Но перед неделями тяжёлой работы, у меня был заготовлен для них ещё один сюрприз.

Так удачно совпало, что завтра из Киева к нам снова приезжает Глушков Виктор Михайлович, чтобы окончательно обсудить ЭВМ для новых теплиц и не только.

Время пролетело быстро, и уже на этот год для Нового Пути, наконец-то заложен план строительства небольшой ткацкой мастерской, где будут установлены вязальные станки с ЧПУ, работу которых, как я надеялся, мы тоже сможем во многом автоматизировать.

Жаль только, что не получится наладить у нас всю производственную цепочку от стрижки овец и её мытья, покраски до изготовления нитей и, наконец, одежды.

Сначала я надеялся, что всё сложится, но после многих размышлений понял, что пока нам на подобное никак не хватит ресурсов. Так что, вместо этого, решил договориться с фабрикой, где уже отлажен процесс производства пряжи.

Мы сошлись на условиях взаимовыгодного обмена, где Новый Путь будет продавать им всю свою сверхплановую шерсть и часть продуктов, а они нам за это будут поставлять пряжу всех интересующих нас цветов по выгодной цене.

Да и помимо этого, у меня было что обсудить с Глушковым. Так что его приезда я ждал с нетерпением.

Ну и заодно я хотел познакомить с этим талантливым кибернетиком и практикантов.

Так что, когда на следующий день, я заявился вместе с ним в их временный кабинет, то с удовольствием отметил, с каким восхищением они на него начали смотреть, как только я его представил. Ну а Вадиму и представлять не надо было. Парень, очевидно, видел его фотографии в газетах и пришёл просто в бешеный восторг от такого знакомства.

Глушков, к слову, с удовольствием согласился провести для наших студентов небольшую лекцию о перспективах использования ЭВМ и прочей вычислительной техники как в военных, так и в гражданских целях, естественно, подробней остановившись на втором.

— В общем, вот, — подытожил я, когда он закончил, — товарищ Глушков пробудет у нас в гостях ещё пару дней. Так что, если у вас появятся какие-то интересные, а главное экономически оправданные идеи касательно электроники, то не стесняйтесь предлагать. Конечно же, сначала мне, а потом, возможно, мы обсудим это с Виктором Михайловичем.

Глушков улыбнулся и подтвердил:

— Я всегда открыт к новым мыслям и свежим взглядам.

Я видел, что ему нравилось то, с каким вниманием студенты прислушивались к каждому его слову. Даже обычная сонливость Антона и Захара куда-то испарилась, а я уже было думал, что это их перманентное состояние.

Попрощавшись мы вернулись в мой кабинет и приступили к обсуждению насущных вопросов.

— Правильно делаете, что работаете с молодёжью, — начал Виктор Михайлович, после того, как закрылась дверь, — это наше будущее. И меня всегда радует, когда я вижу, что среди них есть те, кто искренне заинтересован в развитии науки.

— Абсолютно согласен, ради такого совсем не жаль времени даже на то, чтобы лично ездить по академиям и агитировать людей на работу.

Глушков серьёзно закивал, а потом вдруг рассмеялся.

— Это странно, но порой общаясь с вами, я забываю, что вы и сами ещё очень молоды. Не знаю, где вы успели набраться такого опыта и даже мудрости, не побоюсь сказать. Хотя, мне бы даже хотелось, чтобы этого у вас было поменьше, тогда вы бы уж точно давно переехали к нам в Киев.

Я улыбнулся. Ох уж эта старая песня. Нет, я твёрдо знал, что нахожусь на своём месте.

Он махнул рукой.

— Можете не отвечать. Но у меня есть хорошие новости. Я специально приберёг их для личной встречи. Мы уже подготовили две машины для ваших будущих теплиц. И они отличаются от той, что работает у вас сейчас, — он выдержал драматическую паузу и продолжил, — конечно, они похожи, по сути это та же модель, но ещё более адаптированная к работе с теплицами. И именно их мы планируем теперь поставлять по всему Союзу. Тем более, что всё больше колхозов и совхозов заинтересованы в том, чтобы повторить ваш успех.

— Это и правда отличные новости. Вот только есть у меня на этот счёт определённые беспокойства… — я рассказал ему историю про ребят из «Трудовика», которых временно переманил к нам, потому что то, что у них строят, весьма далеко от того, что должно быть, — в общем, меня беспокоит, что вот уже долгое время никто не стремится проверить, почему к постройке теплицы там подошли так халатно. Не хотелось бы, чтобы на этих проектах недобросовестные люди грели руки. К тому же толку от таких тяп-ляп теплиц будет мало, что плохо скажется на репутации всего дела.

Глушков выслушал меня с максимально серьёзным и внимательным выражением лица.

— Знаете, Сан Саныч, — ответил он, — меня ваши слова не очень-то и удивили. И, боюсь, что корень проблемы может быть зарыт гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Но хорошо, что вы внимательно отнеслись к словам того парня. Пожалуй, мне стоит самому озаботиться организацией комиссий по проверке строящихся теплиц — он вздохнул и покачал головой, — признаюсь, этого я и боялся. К сожалению, в нашей стране есть очень консервативные люди, которые противятся любым нововведениям. Иногда из корысти, а иногда и из обычного упрямства. Но я думаю, вы уже и сами это заметили.

Я кивнул, а он продолжил:

— Не хочу пока загадывать, но очень может быть, что вся эта история с теплицей в Трудовике не случайна.

Я действительно хорошо понимал о чём он говорит. Возможно, даже лучше, чем он сам. Ведь я знал, сколько хороших инициатив так и не смогли пробиться сквозь бюрократию и интриги в больших кабинетах Советского Союза.

В частности, я сегодня собирался поговорить с ним ещё и об ОГАС, общегосударственной автоматизированной системе учёта и обработки информации, которую ещё в пятидесятых годах пытался протолкнуть Анатолий Иванович Китов, выдающийся советский ученый и один из пионеров отечественной кибернетики.

Потом к этой инициативе присоединился Глушков, но даже при поддержке Косыгина, которой он заручился, воз и ныне буксовал. Проект постоянно критиковали и отказывали ему в финансировании.

В общем, так он и заглох.

И мне бы хотелось это изменить, ведь это была хоть и дорогая, но действительно прорывная задумка, итогом которой, чем чёрт не шутит, могло стать и появление настоящего интернета в СССР, раньше чем это произошло в моём «будущем прошлом», я уже молчу про то, что Глушков также хотел, ко всему прочему, ввести и систему электронных платежей по всей стране. То есть, в перспективе это был просто мощнейший проект. И жаль, что я ещё и не стал такой величиной, чтобы продвигать его по всему Союзу. Но, что если получится также, как с теплицами? Когда одного успешного примера хватило, чтобы пошла цепная реакция. Главное, теперь не допустить саботажа. Поэтому, когда мы закончили обсуждать «Трудовик», я сразу же сказал:

— Виктор Михайлович, с учётом, что ЭВМ в моём колхозе становится всё больше, и я надеюсь, что так и будет продолжаться. Кажется, вам понравилась идея, которую мы сегодня обсуждали вместе со студентами о том, что неплохо бы организовать и отчётно-финансовую работу при помощи ЭВМ, а также хранить в электронном виде все необходимые данные и расчеты. Тем более, что теперь у нас не один, а два объединённых колхоза. И вместо того, чтобы возить туда-сюда бумаги и людей, можно было бы организовать по-настоящему централизованный учёт и управление, да ещё и с прицелом на будущее, если моя вотчина расшится ещё сильнее. А со временем мы можем выйти и на районный уровень, а может даже областной. Вы и сами понимаете, как это удобно, когда можно обмениваться всеми данными, заодно, может быть, снова покажем пример остальным.

Глушков вздохнул.

— Ох, знаете же вы, как меня прямо по больному ударить. Но и как поймать на крючок тоже знаете. Точного ответа я вам сейчас не дам, но обещаю подумать.

На следующий день ко мне зашёл молодой специалист с идеальной характеристикой, работающий на птицеферме в Свете Коммунизма.

С Монцовым Романом Евгеньевичем, который стоял прямо перед мной, я ещё не имел чести познакомиться, но парень быстро смекнул что к чему и поэтому решил сам рассказал про себя, сразу после рукопожатия. Так я узнал, как собеседник родился и вырос в колхозе, в нынешнем Свете Коммунизма, а после учёбы в школе решил отправиться в город покрупнее, чтобы получить должное образование. В отличии от других ребят в техникуме, Монцов болезненно воспринимал разлуку с родной деревней. Никто не понимал его желания вернуться назад, обычно молодежь мечтала устроиться в городе покрупнее, а вот Монцов наоборот, хотел отучиться побыстрее и отправиться трудиться во благо своего колхоза.

С этим низкорослым парнем мы очень быстро нашли общий язык, но я сразу понял, что за его визитом стояло нечто большее, чем разговоры о прошлом.

Долго ждать не пришлось и вот, Роман Евгеньевич завёл разговор про птицеферму, где и работал. Я ожидал услышать очередную жалобу, обычно ко мне именно за этим приходят, но нет, Монцов наоборот нахваливал ферму и рассказал, что её производительность и эффективность может быть намного чем есть сейчас. На птицеферме можно было содержать намного большее поголовье.

Обычно птицефермы могли решить эту проблему самостоятельно, но инкубатор был сломан ещё до прихода этого молодого специалиста.

На его запросы и требования механики только пожимали плечами, «Проще новый купить, чем починить эту ржавую консервную банку, чтоб её!». Но сказать всегда легче, чем сделать. Монцов и сам понимал, что покупка нового — дело не быстрое, а птицеферма-то уже простаивает. С его слов, работники не жаловались по понятной всем причине — больше птиц, больше работы. К тому же, парень отмечал сильное облысение пернатых, вызванное либо болезнью, не исключая влияние паразитов, либо нехваткой витаминов.

— Было бы меньше таких тунеядцев у нас в колхозе, то и жили бы лучше! — возмутился темноволосый парень.

Я уже слышал про проблемы с животноводством в Свете Коммунизма, но слова словами, а вот проверить объект всё же нужно.

— Завтра приеду к вам и лично во всём разберусь, — так мы с ним и порешали.

Каково же было моё удивление, когда на следующий день я приехал на птицеферму и увидел, что Монцов не преувеличивал, а даже приуменьшал количество проблем!

Ферма практически не занималась мясной продукцией, делая упор на яйца. И хотя я знал, что кур там недобор, но что те такие страшные ходили, что без слёз невозможно было смотреть, оказалось для меня новостью! На них даже перьев почти не осталось! Вот уж воистину птицы которые умрут своей смертью!

— Да как они вообще у вас зиму протянули? — схватившись за голову ужаснулся я, даже внутри птицефермы было достаточно холодно. Я на себе ощущал, как продуваются стены, — и вы хотите сказать, что они несутся?

— Вы про их внешний вид? Дык это порода такая, не пужайтесь! Они всегда зимой лысеют, а вот к лету покрываются перьями! Несутся, конечно же несутся, — уверенно заявил бородатый толстяк, но по лицам других колхозников я ясно видел, что тот врёт.

— Ты что, дурака из меня делаешь? — я значительно повысил голос, — Да у вас тут такой дубак стоит, что никакая птица нестись не станет! И сказки про породу тоже для другого оставь! — натянутая улыбка пропала с лица толстяка.

Сразу после этого он подошёл к толпе других колхозников, попытался затеряться среди них, а после и вовсе исчез. Я ещё раз всё обошёл и снова разочаровался в увиденном. Не сдерживая эмоций, я обратился к толпе:

— Товарищи, это не птицеферма, а позор какой-то! А ведь какой потенциал… вам самим не стыдно? — колхозники многозначительно опустили головы, — что ж, будем исправлять!

Первым же делом я поручил заняться чисткой птицефермы, а также, потребовал обратить внимание на щели в стенах. Да уж, условия содержания птиц полностью соответствовали их внешнему виду!

— Неужели за столько времени никто не задался причиной облысения птиц? Или вы все поверили в эти бредни про породу?

Никто не осмелился сказать мне и слова. Только Монцов вышел вперёд и сказал:

— Причин может быть несколько, Александр Александрович! Первая причина — это паразиты кожного покрова, будь то пухоед или клещ. Вторая — это недостаток питательных веществ.

— Так, перво-наперво нужно заняться дезинфекцией всей птицефабрики! Да, именно всей, а не только поверхностей! Пройтись по всему оборудованию птичника — от насестов до поилок! Чтоб всё было тщательно осмотрено и при необходимости заменено! Дальше, скоро весна, нужен ежедневный выгул птиц и зола, она прекрасно помогает птицам избавиться от паразитов, причём вам даже ничего делать не придётся, птица сама будет принимать зольную ванну! Это все поняли? — колхозники дружно кивнули, — тогда пойдём дальше. Не менее главным будет особый контроль корма. В обязательном порядке добавлять в еду серу, мел и другие полезные витамины. Чтобы к концу лета я эту птицеферму не узнал! Так что давайте, товарищи, все вместе постараемся. Я не собираюсь сейчас искать виновников этого безобразия, — я указал ладонью на клетки с облысевшими птицами, — но если ситуация не изменится, то я буду вынужден пойти на крайние меры!

Конечно не все были рады грядущим изменениям, впрочем, как и моему внезапному визиту. Что было видно по лицам, то было, но терпеть пренебрежения к выполнению своих обязанностей я не намерен.

— Также требуется увеличить количество птиц на двести штук! Сейчас зима к концу подходит, с яйцами всё туго, как я погляжу, значит можно купить цыплят. Как раз к лету подрастут. Посмотрите сколько здесь места пропадает! Только для цыплят выведете отдельную клетку, чтобы никакого контакта с больными птицами не было.

Конечно, можно было приобрести крупных несушек, но стоили они значительно дороже, да и места требуют куда больше, а значит контакта с больными птицами не избежать. Ладно, пока холода, яиц от них всё равно не дождёшься.

До указанной даты, а именно до конца лета, больше пяти месяцев. Да этого времени вполне достаточно для ощутимых изменений на птицефабрике. Хорошо, что Роман Евгеньевич вовремя наводку дал. Как вообще Фролов смог так запустить птицефабрику? Да уж, к нему у меня будет парочка вопросов позже, как и к заведующему птицефабрикой…

Я ещё раз чётко обозначил план действий и пообещал доставить указанное количество цыплят в ближайшее время, требуя тщательной подготовки всех необходимых условий, включая устройства для обогрева. Тепловые лампы здесь имелись, но их едва хватало. Правда связано это было с щелями и дырами в стенах, но ничего, лично проверю, чтобы всё заделали.

Уже после разговора с колхозниками, ко мне подошёл Роман Евгеньевич и как бы невзначай, видимо, чтобы другие не заподозрили по чьей наводке я сюда нагрянул, завёл разговор на общие темы, а как мы отошли подальше от птицефермы и остановились у козлика сказал:

— Товарищ председатель, вы вот сказали про необходимость увеличения количества птиц, а вы уже знаете кому поручите за цыплятами отправиться?

— Если честно, ещё не думал об этом. Это не так, что пришёл на базар и купил нужное количество. Тут договориться сначала нужно. Но как дело дойдёт до покупки, то пошлю от себя человека, — после этих слов глаза собеседника заблестели.

— А можно я отправлюсь за ними? Меня матушка научила, как определять курочек от петухов! Нам ведь в основном несушки нужны, — я уж думал Монцов предупредить меня о чём-то хотел, а он в добровольцы вызваться решил.

Посмотрел я на горящие глаза Монцова и задумался, вот откуда столько энергии и желания что-либо изменить? Мог ведь как остальные работать для галочки, но нет, не хочет. В мои студенческие годы поговаривали, что часто это зависит от возраста, и чем старше человек становится, тем меньше рвение к переменам. Именно поэтому говорят, что за молодёжью будущее. Если дела пойдут в гору, то мы не только школу сможем себе позволить, но и техникум!

— Раз сам хочешь, то почему бы и нет, — с улыбкой ответил ему, доверюсь твоим умениям.

После осмотра птицефабрики я не спешил вернуться назад. Раз уж приехал с проверкой, то стоит заглянуть и на другие объекты Света Коммунизма. К счастью для Фролова на молочной фабрике и других, дела обстояли куда лучше. Конечно не без проблем с содержанием животных, но и те можно было решить в кратчайшие сроки, чем и пообещали заняться колхозники.

Ну, посмотрим что из этого всего выйдет. А с Фроловым мы ещё поговорим, когда он вернётся из отпуска.

Глушков уехал, но мы успели обсудить с ним все технические детали наших будущих ЭВМ. Да и не только с ним, конечно же, в этих обсуждениях участвовала и Любовь Ягодецкая, как главный специалист, который будет обучать остальных.

Однако, ответа на моё предложение насчёт общей сети, я пока так и не получил.

Но тут такое дело, что быстро решить вопрос не получится, так что я на него не давил.

Тем более, что мне и без этого было чем заняться. Во первых, хотя в основном студентами и занималась Лариса Ивановна, но всё равно, то и дело, приходилось отвечать на разного рода вопросы и обсуждать с ними какие-то идеи и нюансы. Особенно в том, что касалось планов на строительство и производство.

Кроме того, стремительно приближалась посевная, и мне хотелось до этого момента решить ещё несколько вопросов, особенно в том, что связано с удобрениями.

Это я тоже обсудил с практикантами, и Захар вызвался как желающий провести рассчёты. Оказалось, что он ещё в институте начал большую работу по определению зависимости урожайности от различных условий. От температуры, от географического положения, от химического состава почвы и так далее. Так что моя идея насчёт увеличения количества удобрений нашла у него живой отклик.

А с такими рассчётами на руках, нам с нашими агрономами будет проще выработать наиболее оптимальную стратегию, учитывая баланс между лучшей эффективностью и потенциальной окупаемостью. Потому что слишком большие риски я тоже не могу себе позволить. Надо и государственные планы выполнять, да и своих уже накопилось огромное количество, выполнение которых тоже требует ресурсов.

Несмотря на то, что мы объективно очень быстро меняемся и растём, всё равно мне часто кажется, что этого недостаточно. Хочется ещё стремительней масштабироваться и наращивать как человеческий, так и производственный потенциал.

И была у меня на сегодня ещё одна задача, которая как раз может подтолкнуть всё это в правильном направлении.

Ещё в прошлом году, я сделал себе заметку насчёт малой авиации. И даже предпринял некоторые шаги по его выполнению. Примерно в начале осени, в одну из моих поездок в Калугу, я договорился о встрече с директором местного авиаотряда, где мы очень плодотворно обсудили перспективы использования сельхоз авиации в Новом Пути.

Предполагалось, что часть самолётов, вместе с пилотами, разумеется, будет базироваться у нас в колхозе, выполняя как разного рода полевые работы, так и перевозки, если возникнет срочная необходимость.

Признаюсь, я также надеялся, что со временем ресурсов нашего, так сказать, лётного подотряда хватит даже на то, чтобы организовать что-то вроде парашютной секции и тем самым привлечь к нам в колхоз ещё больше молодёжи.

Но, на данный момент, самым большим плюсом от авиации могло бы стать не только ускорение всех рабочих процессов на полях, но она также может стать железным аргументом о необходимости расширить территорию обоих моих колхозов. Ведь вокруг ещё так много неиспользуемой земли. Если начать её как следует обрабатывать, то можно очень быстро и очень существенно увеличить количество собираемого нами урожая.

Ведь самолёты могут брать на себя очень большое количество задач, от посева, до обработки полей теми же удобрениями или опрыскивания от паразитов.

И, конечно, с воздуха это всё можно сделать намного быстрее.

Стоит сказать, что в Советском Союзе малую авиацию активно использовали в сельскохозяйственных целях ещё в довоенные годы.

Так что, то что Новый Путь, как, впрочем, и Свет Коммунизма никак этими благами не пользовался — большая недоработка всех управленцев нашего района.

В общем, я уже почти это исправил. Осталось только подтвердить наши договорённости.

Директором авиаотряда был уже пожилой мужчина по имени Гордеев Прохор Семёнович. Тоже, кстати, депутат Верховного совет СССР. Я бы дал ему лет пятьдесят пять, не больше, но уже знал, что ему шестьдесят три года. Выглядел он весьма бодро. Подтянутый, активный, с на удивление густыми, хотя и седыми волосами. Да и глубоких морщин на его строгом лице было довольно мало.

Я вошёл в кабинет, мало чем отличающийся от кабинетов других начальников, пожал ему руку и сразу же сел на предложенное место за его столом.

После пары дежурных фраз, мы приступили к обсуждению дел. И, честно сказать, то как осторожно и издалека он переходил к сути, меня сразу насторожило. Разгадка нашлась довольно быстро, после того, как я задал пару уточняющих вопросов, он прямо заявил:

— Ну вы понимаете, что, разумеется, самолёты базироваться будут в Калуге, но не беспокойтесь, наши лётчики будут регулярно вылетать по вашим заказам, как мы и договаривались.

— Но подождите, — сразу же возразил я, — насколько я помню, договор был другим. Вы обещали, что какая-то часть самолётов сможет на постоянной основе базироваться у нас в колхозе.

Мне решительно не нравилось то, как сменился вектор нашего соглашения. Это моментально отрезало кучу возможностей, не говоря о том, что сразу же ставило нас в малоудобную позицию, где каждый вылет пришлось бы обговаривать и согласовывать заранее. Точнее, это и так придётся делать, но когда самолёты стоят у тебя под боком, то естественно всё будет происходить гораздо проще и быстрее. Да и накладок, когда техника попросту недоступна для вызова в данный момент, можно будет избежать.

— Понимаете, — вздохнул он, потирая запястье, — по зрелому размышлению, я понял, что базировать у вас самолёты, стало бы ошибкой. Здесь у нас, в Калуге, отличная материально-техническая база. Вся работа налажена, все ангары и мастерские в полном порядке, а самолёты содержатся в идеальном состоянии. Такого же уровня обслуживания вы, при всём уважении, обеспечить не в состоянии. А значит спустя какое-то время начнутся проблемы, решение которых потребует дополнительных ресурсов. В то время, как есть простой способ, всех этих трудностей избежать, оставив всё как есть, — очевидно, заметив, что во мне его слова не вызывают положительного отклика, он добавил, — и хочу ещё раз повторить, мы вовсе не отказываемся работать с вами. Оказывать всестороннюю поддержку советскому сельскому хозяйству, это — наш долг. Но нужно быть практичными людьми. Надеюсь, вы меня понимаете.

— Понимаю, — кивнул я, — но не могу понять, почему вы настолько уверены, что мы не сумеем обеспечить вашей технике и пилотам достойные условия?

Прохор Семёнович над моим вопросом даже не задумался, ответив почти моментально.

— Дело в том, что это в принципе трудная задача. Ну и не буду скрывать. После нашей с вами первой встречи, у меня состоялся разговор с одним из пилотов, и когда он узнал, что речь идёт о колхозе «Новый Путь», то сразу же высказался категорически против, объяснив мне, что ещё пару лет назад, у этого места было столько проблем, что даже самый перспективный управленец будет решать их ещё много лет.

Я удивился. Даже странно, что этот пилот смог его так сильно настроить его против нашего колхоза. Но я знал, что на это ответить.

— Могу понять ваше недоверие, когда я вступил в должность, действительно казалось, что для того, чтобы спасти Новый Путь и вывести его на хотя бы приемлемый уровень действительно будет очень трудной задачей, может даже, невыполнимой в ближайшее время. Но, — я улыбнулся, — скажите, как по вашему, если бы всё так и осталось по-прежнему, разве позволил бы нам кто-то принять у себя кубинскую делегацию, да ещё и с таким итогом, что меня лично пригласил на Кубу сам Рауль. А разве мои награды и депутатский значок не дают основания думать, что я хорошо справляюсь со своей работой? Поймите правильно, я не кичусь своими достижениями, но вы и сами знаете, что просто так всё это не выдают. А если этого мало, я в любой момент могу показать вам каждый угол «Нового Пути», чтобы вы лично убедились, в каком порядке я обычно держу свои дела.

На этот раз Гордеев ненадолго задумался, но вскоре начал медленно отвечать, словно взвешивая каждое слово:

— Поймите и меня правильно. Я вовсе не пытаюсь умалить ваших заслуг. Но мой авиаотряд, мои самолёты и пилоты — это дело всей моей жизни. И я горжусь тем, как сумел всё наладить. А также очень беспокоюсь за своих ребят. Знаете, долгое время мы никак не могли решить проблему с жилым фондом, и вот, буквально месяц назад, наш запрос наконец-то удовлетворили. Здесь у нас уже, — он сделал ударение на этом слове, — есть все условия для максимального комфорта как пилотов, так и для обслуживания техники. Можете ли вы обеспечить сравнимый уровень в сжатые сроки? За свои годы я привык доверять только тому, что вижу. Обещания даже самых лучших людей порой так и остаются обещаниями.

Я понял к чему он клонит.

— То есть, если я заранее покажу вам, что способен обеспечить ваших людей и технику всем необходимым, то наша прошлая договорённость остаётся в силе?

Он кивнул.

— Можно сказать, что так.

Я улыбнулся.

— Отлично. Тогда, как у вас говорится, от винта!

Когда время пришло, Монцов поехал на крупную птицефабрику Калуги за цыплятами. Всего планировалось закупить ровно двести штук и, конечно же, парень установил приоритет на кур, всё-таки птицеферма специализировалась на яйцах.

Приехав на птицефабрику Роман Евгеньевич внимательно осмотрел писклявый товар и вызвался лично отобрать самок по одному проверенному способу, который довелось услышать от своей матери.

— Да не занимайся ты ерундой! — рассмеялся усатый мужчина, — я здесь столько лет работаю, нет ни одного способа как на все сто процентов определить пол птицы на таком раннем сроке!

— Твоя правда. Но я вот что скажу: у моей матери получалось. Она ещё в детстве меня научила, надеюсь не позабыл как это делается! Ох, столько лет уже прошло… — Монцов вновь окинул взглядом клетки и потянулся к одной из них.

— Другие покупатели обычно всех подряд берут. Видимо не хотят время тратить впустую. Выбирай не выбирай, а всё равно не угадаешь! — ждать пока придирчивый покупатель будет перебирать две сотни цыплят ему не хотелось.

Но уговоры совершенно не работали на Монцова. Он был настолько серьёзно настроен, что вопрос траты времени волновал его меньше всего.

Схватив в руки первого цыплёнка, мужчина внимательно рассмотрел его крылья и хвост, затем перевернул головой вниз и взглянул на дёргающую крыльями птицу.

— Ага! Осматривается по сторонам! Значит это петух! — довольно подытожил Роман Евгеньевич, забраковав для себя цыплёнка.

— И как вы это поняли?

— По крыльям и по реакции! — тут же ответил Монцов.

— А курица что делает? Осматривается, но как-то по-другому? — ехидно улыбнулся работник птицефабрики, посчитав данный способ довольно глупым.

— Вот петушок осматривается, если его опустить вниз головой, а курица будет пытаться прижать голову к туловищу! — не заметив пренебрежения ответил Монцов, — К тому же, есть разница в оперении, вот, видишь? — он протянул цыплёнка, однако усатый мужчина не проявил никакого интереса.

— Ясное дело, есть! — недовольно покачал головой собеседник, — у них порода разная, это сразу видно! Знаешь, каких я только способов за свою жизнь не видел. И по цвету кто-то пытался определить, и по клюву, и даже по форме хвоста!

Но Монцов словно не замечал ворчливого работника, его было не остановить. Он продолжал проверять каждого цыплёнка, стараясь помещать в сетку только самок. Работник птицефермы понаблюдал за кропотливой работой ещё минут десять, после чего сдался.

— Ладно, я так понимаю, ты здесь надолго. Пойду работой займусь, пока ты здесь выбираешь, — последнее слово он выделил особой интонацией, желая показать степень своей раздражённости, — крикнешь как закончишь.

Только спустя три часа раздался радостный крик о завершении работы.

— Я уже забыл про тебя, — недовольно буркнул усатый, скрестив на груди руки, — сколько здесь? Двести, как и хотел?

Монцов довольно кивнул, после чего были подозваны ещё несколько работниц птицефабрики, и все дружно принялись пересчитывать количество.

— Ты же из Света Коммунизма? — Роман Евгеньевич с гордостью кивнул, — У меня там тётка живёт.

Слово за слово и мужик так разговорился с Монцовым, что его дурной нрав смягчился. Даже после подсчёта цыплят он машинально схватил сетку и понёс к машине, продолжая разговор.

— Ладно, удачи тебе, — хлопнув парня по плечу сказал он, — надеюсь, твой способ и правда рабочий!

Прошло несколько дней, и, казалось, что недавний конфликт в школе мирно разрешился. Конечно, не обошлось без профилактических разговоров с детьми, куда же без этого. Одним хватало простого разговора, другим предупреждения, а более задиристых пришлось утихомирить серьёзными последствиями, вплоть до общения с милицией.

В одной из газетных редакций Козельского района работа кипела с самого утра. Как только выдалась свободная минута, седой мужчина возрастом чуть за пятьдесят взял в руки статью будущего выпуска и увидел знакомое лицо председателя из Нового Пути.

— Филатов? — изумлённо прошептал он и тут же принялся вчитываться.

— Андрей Юрьевич, подойдите сюда, — неожиданно выкрикнул ему молодой стажёр.

— Да подожди ты! — отмахнулся мужчина, продолжая изучать интересующую его статью.

— Что-то интересное пишут?

— Да если бы, — недовольно выдохнул он, заинтересовав тем самым своего собеседника.

Стажёр подошёл ближе, желая взглянуть на статью, но Андрей Юрьевич тут же поменялся в лице.

— Вот же тварь подлая! — после этих слов он порвал лист на две части, затем смял его и раздражённо швырнул его об стену, — Как вообще у кого-то может язык повернуться!

— Вы что делаете! — молодой парень перепугался и тут же побежал поднимать с пола остатки будущей статьи, — что на вас нашло?

Но вместо ответа седой мужчина поинтересовался именем автора данной статьи.

— Так новый этот, как же там его… — он настолько был поражён увиденным, что из головы напрочь вылетели все слова.

— Сидоров? — со всей злостью прорычал мужчина.

— Нет, другой. Осипов! — он едва смог развернуть сжатый со всей силы свёрток с двумя листами и сложив их вместе бегло прошёлся по статье, — и что же в ней такого? Про ребёнка что-то…

— А ты внимательней прочитай, дубина! — внезапно вспылил на помощника он, — где сейчас этот Осипов? Вот я ему устрою!

— Там же где и остальные, — едва хватило духа ответить.

Андрей Юрьевич пулей вылетел из кабинета и направился в соседний. В его памяти предстало противное лицо журналюги от чего он до скрипа сжал зубы. Если обычно дверь кабинета открывалась строго после стука, то на этот раз озлобленный мужчина распахнул её резким ударом, задев кого-то, кто, вероятно, хотел выйти.

На секунду что-то в его душе ёкнуло, но увидел кому достался злополучный удар мужчина машинально улыбнулся:

— Тимур Викторович? Как раз вас я и искал!

— Осторожней с дверью! — скорчившись от боли он ухватился ладонью за голову.

— Ой, прошу прощения! Так не терпелось с вами поговорить! — злорадствуя протянул Андрей Юрьевич.

— О чём?

— Лучше обсудим это наедине, — покосившись на любопытствующие глаза коллег ответил седой мужчина.

Долго ждать не пришлось. Прикрывая шишку на лбу, Осипов смело шагал следом и совершенно ничего не подозревал.

— Читал вашу будущую статью, Тимур Викторович, — спустя некоторое время начал Андрей Юрьевич.

— Про Филатова то? Да, удалось хороший материал собрать и самое главное, теперь все увидят, что он не такой святой оказался, как некоторые поговаривают. Вон как детдомовца своего запустил, — спустившись на первый этаж гордо поведал он, — так куда нам?

— На улицу, покурить хочу, — едва сдерживаясь ответил мужчина.

— А, это я с радостью! — Осипов потянулся к карману своего тёмного пальто за пачкой сигарет.

Когда они оказались на улице, то Андрей Юрьевич решительно завернул за угол, а журналисту ничего не осталось, кроме как последовать за ним. Уже за зданием они остановились, а Тимур Викторович подкурил сигарету и протянул открытую пачку мужику. В тот же момент собеседник выхватил её, бросил на землю и твёрдо наступив сверху растоптал.

— Слушай сюда, — владелец грозного голоса посмотрел в испуганные глаза журналиста, — больницу видишь?

— Ви… вижу, — дрожащим голосом ответил он, — что-то случилось?

— Заткнись! — мужик сделал резкий рывок и схватил Тимура Викторовича за шиворот, — Помнишь, что здесь недавно было? Развалины, руины — от больницы только слово! Пол здания в аварийном состоянии, сыну моему, когда лежал, извёстка сыпалась на голову. Вечные проблемы с отоплением, сгнивший пол! А что теперь? Посмотри, как здание теперь выглядит, посмотрю говорю, мразь! — он тряхнул журналюгу, а тот, дабы ещё сильнее не злить собеседника, немедленно уставился взглядом на здание больницы неподалеку, — вот, верно. Смотри. Где надо подкрасили, что-то заменили, где-то отремонтировали и кто этим занимался? Ты? Говори!

— Это всё из-за статьи? Читатель имеет полное право видеть уважаемого человека со всех сторон, как и хорошие качества, так и плохие. Разве правда — это плохо? Я ведь не оклеветал его, Андрей Юрьевич, не оклеветал!

— Плохие качества? Какие? За ребёнком не углядел? А ты как себя по малолетке вёл? Ещё скажи, что никогда не дрался, — журналист сжал губы и виновато отвернулся, — В глаза мне смотри! То-то я вижу, что из тебя выросло, неблагодарная скотина. Раз так хочешь поделиться, то давай людей соберём, всех наших. Вот выйдешь и расскажешь им какой Филатов плохой, ребёнок его видите ли подрался. Только ты про больницу не забудь и про детский дом, который не без его помощи отремонтировали. Да они тебя живьём сожрут! Много кто нам помогал? Назови хоть одного депутата!

— Я не знаю, я не помню, — резко покачал головой журналист.

— Не знает он! Да как ты вообще смеешь пасть открывать тогда! Ещё и написал в статье, мол кто ему ребёнка дал, беспризорником растёт, у отца времени нет. Да я тебе за такое… — он прижал Тимура Викторовича к стене и показал кулак, работающий лучше любых объяснений, — всем было наплевать на наши проблемы, всем, слышишь? А с Филатовым связались далеко не в первую очередь, уж поверь мне, у меня жена в больнице работает! Одни отказывались просто отказывались, другие ссылались на свои проблемы, а третьи завтраками кормили! Да никто даже и не надеялся на ответ, но нет, Александр Александрович согласился и это всё не только на словах, как делали другие, а на деле! Хочешь, жалуйся на меня начальству, но если статья будет опубликована, я лично соберу людей и приведу их к твоему дому. Не со мной будешь разговаривать, а с ними. Пусть знают, кто за помощь такой монетой отплатил.

Выговорившись, Андрей Юрьевич остыл и выпустил журналиста из своей мёртвой хватки.

— Иди, делай что хочешь. Я тебя предупредил.

После этих слов он направился в редакцию, понимая, как много обязанностей взвалил на плечи неопытного стажёра. Что же касается Тимура Викторовича, то он остался наедине со своими мыслями. Мужчина ещё раз взглянул на здание больницы, преобразившейся до неузнаваемости и громко выдохнул, после чего сделал шаг вперёд, но почувствовал что-то под ногами взглянул на смятую до неузнаваемости пачку сигарет. Вернувшись назад, первое что он сделал — это полностью уничтожил весь добытый материал в виде заметок, а затем поспособствовал тому, чтобы статья не вышла в свет.

В конце рабочего дня, журналист держал в руках свежий выпуск газеты со статьей о недавнем визите на Кубу. Помимо громкого заголовка, на главной странице красовалась фотография Александра Александровича с сыном на фоне вертолёта. Дождавшись пока Андрей Юрьевич освободится, он не побоялся подойти к нему и поблагодарить. В первую очередь за вовремя открытые глаза, а во вторую за то, что уберёг от непоправимой ошибки.

— Смотрите что у меня есть! — на весь класс раздался звонкий детский голос, одного из одноклассников Вити, — Тайком от мамы в школу принёс. Только не трогайте руками!

Дети заинтересованно окружили его, а мальчик в свою очередь продемонстрировал им газету.

— Вот! Смотрите! Витька наш, да ещё и прямо на корабле у вертолёта! Всё как он и рассказывал.

— Получается не врал? — с десяток детских глаз уставились на сына председателя.

— Конечно не врал! — вмешался его сосед по парте, — Если он что-то рассказывает, то так оно и было! Врать не умеет, видать! — после чего громко рассмеялся.

Сам же Витя спокойно встал из-за парты и направился к остальным.

— Это КА-25, мне отец рассказал, что это совсем новая модель вертолётов. Только-только использовать начали, — со знанием дела пояснил всем он.

Увидев себя на обложке газеты, да ещё и рядом с отцом на фоне вертолёта, мальчик вновь перенёсся в своих воспоминаниях назад. То путешествие ещё долгие годы будет согревать его душу, и он искренне надеялся, что ему доведётся ещё раз побывать в этой дружелюбной стране с невероятно вкусным мороженным.

Когда Фролов, вернувшись из отпуска, мне позвонил, я сразу же пригласил его в Новый Путь. Он отсутствовал двадцать один день, и накопилось много новостей и дел. К тому же посевная стремительно приближалась. Да и про то, что нужно сделать ему втык насчёт курятника я не забыл.

Хотя он ворвался в мой кабинет в таком хорошем настроении, что даже жаль было ему его портить. Но отдых не может длиться вечно, и я мог только отдалить неприятный момент, перед этим позволив ему выговориться от души, делясь своими впечатлениями из поездки.

— Да, Сан Саныч, отпуск у меня получился просто отличным. Я, конечно, знал, что в Краснодарском крае замечательные санатории, но не думал, что даже зимой там будет так здорово. Но, главное, конечно, как мне повезло с заездом. Столько чудесных людей там встретил. А ещё, как ты думаешь, кто там отдыхал одновременно со мной?

Я пожал плечами.

— Да не представляю.

— Елизавета, — с торжествующим видом выдал он.

— Наумова? — переспросил я.

— Ну, конечно же! Такое совпадение! И мой отпуск сразу стал в разы приятней.

— И как? У вас что-то получилось?

Фролов слегка помрачнел, но оптимизма полностью не растерял.

— Ну, мы неплохо сблизились и обменялись адресами и телефонами. Думаю, всё получится.

Звучало не очень уверенно, но это его дело. Я не собирался снова останавливать его от беготни за Лизой. Если он сам не понял, какого рода эта девушка, то мои слова его только разозлят. Да и кто знает, вдруг у них и правда что-то сложится. Хотя, конечно, я сильно удивлюсь, если такая охотница за статусом, как Наумова решит дать шанс какому-то колхозному председателю. Это у меня была депутатская корочка, а Фролов похвастаться большими перспективами не может. И, тем более, она не захочет жить с ним в деревне. Я своими ушами слышал, как она ненавидит сельскую жизнь.

Так что, как бы я не сочувствовал в данном случае Виктору, она скорее всего просто позволяла ему за ней бегать и развлекать её в санатории, но только и всего.

Однако сказал я совершенно другое:

— Что ж, я рад, что ты хорошо отдохнул. Но вернёмся к делам насущным. Прежде всего, я хочу, чтобы ты мне объяснил, почему птицефабрика в Свете Коммунизма находится в таком жутком запустении? А главное, почему ты это скрыл?

Он посмотрел на меня с удивлением.

— А что там? Я говорил, что кур мало после болезни, но в остальном всё в порядке.

— В порядке? Ты их видел вообще? Там не птицы, а больные доходяги без перьев.

Фролов широко улыбнулся.

— Сан Саныч, ты чего? Это ж порода такая.

Я на секунду опешил, не зная то ли смеяться, то ли взять его и хорошенько потрясти.

— Ты что это… серьёзно поверил в эти сказки? Да… кажется, теперь я понимаю, почему твои работники пытались и мне впарить эту историю.

Виктор нахмурился.

— Хочешь сказать, меня обманули? — он закипал, — да я их всех уволю!

— Сначала замену найди. У тебя с работниками и так беда. К тому же, — я серьёзно на него посмотрел, — это задача лидера, держать в порядке доверенное ему имущество. Тебя не смущало, что эта порода кур не несётся? Как вы планы вообще выполняли?

Он молчал. Хотя я догадывался как. Скорее всего, собирал яйца по подсобным хозяйствам, может ещё и на рынке покупал, разбазаривая фонды колхоза на нецелевые покупки. Я уже достаточно хорошо знал Фролова, чтобы понимать, что с тех пор, как он растерял всех своих грамотных специалистов, сам он предпочитал просто маскировать проблемы, а не решать их. Так что приходилось буквально заставлять его делать всё как надо.

Я продолжил говорить:

— Ладно, с курами ты не понял, бывает, — хотя если честно, я не особенно понимал, как он умудрился повестись на такую очевидную ложь, — но ты видел в каком состоянии у тебя курятник? Там же всё разваливается. Или может быть те дыры в здании — это вентиляция?

Фролов опустил глаза.

— Всё должны были исправить ещё летом.

— Что значит должны были? Ты это проконтролировал?

Ответа я снова не услышал. Но мне надо было, чтобы он хорошо меня понял. Иначе мы с ним далеко не уедем. И я продолжил:

— У тебя ответственная должность была и будет. Ты у нас теперь председатель сельсовета. Ты также собираешься к работе относиться?

— Нормально я к ней отношусь, — буркнул он.

— Нет, это называется халатность. И мы себе её позволить не можем. Запомни это.

Он какое-то время молчал, но потом всё-таки выдавил из себя:

— Хорошо, я понял.

Честно сказать, на другую реакцию я особо и не рассчитывал. Никто не любит, когда его отчитывают, как младенца, особенно, если этот кто-то ещё и сам является начальником. Но мы тут не в игрушки играем. И балласт на ответственной должности мне рядом не нужен.

— Рассчитываю на это, — твёрдо ответил я, глядя прямо ему в глаза.

— А что насчёт других новостей? — сделал он попытку сменить тему.

Впрочем, мне и правда надо было с ним обсудить ещё много вещей. Начал я с разговора о надвигающейся посевной и её организации в этом году. В отличии от прошлой весны и лета, теперь я был готов к тому, что придётся тащить на себе посевную Света Коммунизма, но мы с агрономами и бригадирами подготовили такой план на оба колхоза, что люди должны будут всё успеть в сроки практически без переработок. К сожалению, совсем их избежать не получится. У нас всё ещё не настолько много людей. Но, если мы успеем решить вопрос с авиацией, то всё изменится в лучшую сторону. И это я тоже хотел обсудить. Особенно наш последний разговор с Гордеевым. Я кратко пересказал Фролову его суть и добавил:

— В общем, как ты понимаешь, придётся несколько ужаться со средне и слабо срочными планами, чтобы побыстрее обеспечить авиаотряд всем необходимым у нас в колхозе. Оборудовать ангар для них мы и так планировали этим летом, но добавилась ещё задача по жилому фонду. Многоэтажный дом у нас уже полностью заселён, новые квартиры появятся только в конце лета, да и сомневаюсь, что это впечатлит Прохора Семёновича. Он и сам своих лётчиков уже квартирами обеспечил. Нет, я думаю, здесь надо по-другому поступить. Нам нужно построить новые частные дома, так мы сможем выделить им не только жильё, но и землю. Причём со всеми подведёнными удобствами. От такого мало кто откажется.

Фролов внимательно меня выслушал, а потом спросил:

— И чем мы ради этого жертвуем?

— Ну, как ты понимаешь, одно из самых очевидных решений — это отодвинуть строительство сельсовета. Придётся пока нам всем в этом старом здании правления потесниться. Ещё я отложил идею отстроить часть дороги на подъезде в деревню. Это важно, но может подождать, ещё…

— Постой, — перебил меня Виктор, — ещё до объединения колхозов, мы договорились, что здание сельсовета будет построено сразу же. Это было одно из главных условий. Ты председатель колхозов, а я — председатель сельсовета.

— Так ничего же не изменилось, — не совсем понял я его недовольство, — ты и есть председатель сельсовета. Просто само здание мы построим позже, и я объяснил почему сроки сдвигаются.

— А где гарантия, что они не продолжат и дальше так сдвигаться? Всегда будет что-то важнее, и как тогда быть?

Я вздохнул.

— Ничего не будет откладываться дольше, чем необходимо. Но иногда нужно правильно расставлять приоритеты. У нас достаточно места в правлении, чтобы хватило всем.

— Хорошо, — наконец, согласился он, но я видел по его лицу, что он недоволен.

Вот уж не думал, что его так сильно это волнует. Хотя… есть довольно много людей для которых внешние атрибуты статуса и положения гораздо важнее, чем то, как реально обстоят дела. Сколько таких в моём «прошлом будущем мире», кто делает постановочные фото в соцсетях и покупает в кредит дорогие телефоны и шмотки только для того, чтобы пустить пыль в глаза приятелям и знакомым.

Видимо, для Фролова здание сельсовета тоже является своего рода такой статусной вещью, которая ему необходима, чтобы чувствовать себя какой-то важной птицей.

Но, в любом случае, придётся ему подождать. Сейчас важнее другое.

Улетая из Москвы, Глушков раздумывал, как ему поступить в отношении «Трудовика». Конечно, можно поднять бучу и всё-таки как-то подтолкнуть ход проверки, которую пытался инициировать Филатов. Но, если за этим кто-то стоит, а наверняка стоит, другой причины так затягивать не было, то кто знает, сколько сил и времени придётся потратить на эту кулуарную борьбу, да ещё и из Киева, из совершенно другой республики. Неудобно.

Представив всё это, Виктор Михайлович принял решение. Ничего с этим делать он не будет. А если точнее, то делать он не будет ничего, в принципе. Только передвинет этот самый Трудовик в своём графике поставок ЭВМ для теплиц на самое последнее место, откуда тот никогда не поднимется.

Тем более, что сейчас и без него достаточно заказов. Пускай машины идут в колхозы, где всё нормально организовано. Надо будет только проверять теперь, где и что строят, прежде чем отправлять куда-либо свои драгоценные ЭВМ.

В нормальные теплицы — в первую очередь, а возможные саботажники и воры не получат ничего.

Да и Филатову, на правах старшего товарища, надо подсказать, что иногда стоит просто переждать. Он, конечно, молодец, но нужно уметь расставлять приоритеты. Если лететь сражаться с каждой несправедливостью на всех парах как рыцарь на коне, то недолго и лоб расшибить.

Сегодня наступил важный день, и я специально встал пораньше, чтобы всё проконтролировать. Мы должны будем принять большую партию строительных материалов из Калуги. И я собирался лично убедиться, что к нам на склад попадёт всё, что должно. Тем более, что и директор строительного Треста Кольцов сам попросил меня всё перепроверить на месте. Никому не хочется обнаружить недостаток чего-либо в самый разгар строительства. Даже если получится быстро организовать довоз, всё равно на какое-то время работа встанет.

Этого себе позволить не могли ни мы, ни ни они. Работы на лето планировалось много, и всё важно закончить в срок, а в идеале и раньше сроков.

Так что я, вместе с несколькими работниками, которые будут помогать разгружать фуры, уже находился на одной из стройплощадок.

Машины должны были подъехать с минуты на минуту. И вот уже скоро показался первый из грузовиков. За ним потянулись и следующие, но, когда самый быстрый водитель спрыгнул на землю, я услышал от него совсем не то, что ожидал.

— Товарищ председатель, там на подъезде к колхозу, одна колхида на бок прилегла… Ещё и в столб врезалась, покосилось всё.

Я машинально чертыхнулся. Этого ещё только не хватало.

— Что с водителем? Ещё кто-то пострадал?

— Да не, никто. И мужик вроде в порядке. Ушибся только. И странный он какой-то. Я так и не понял, что он там делает, не из нашей бригады. Там Волков с ним остался, пытается разобраться и помочь.

Волков Илья — это их бригадир. Я уже многих из этих водителей знал по именам или хотя бы в лицо, потому что они уже не первый год у нас тут работали.

— А где авария-то?

Он объяснил, и мы с Андреем сразу же запрыгнули в козлика, благо, машина тоже была здесь, не пришлось за ней специально бежать.

Придётся материалы чуть позже перепроверить, а сейчас надо разобраться, что там произошло.

Аварию я увидел издалека. Действительно, КАЗ-606 беспомощно валялся на обочине, под треснувшим и покосившимся деревянным столбом ЛЭП. Я выдохнул с облегчением, поняв, что кабеля каким-то чудом не порвались, только натянулись.

Из кузова колхиды высыпались какие-то коробки. А рядом стоял ещё один грузовик, и два человека. В одном из них я узнал Волкова, а вот второй мне был незнаком.

Мы подъехали ближе, и я понял, что произошло. Нашу щебневую дорогу немного размыло, а водитель держался слишком близко к опасному краю. Даже странно, что он не заметил проблемы, её было видно издалека.

Я еле сдерживал досаду. Теперь ещё и с этим разбираться. А ведь я хотел повременить со строительством нормальных дорог. Впрочем, надеюсь, Кольцов найдёт способ быстро появившуюся рытвину снова облагородить. Всё-таки, это явно косяк его работников, недоглядели, когда засыпали этот участок трассы.

Остановив козлика, мы с Андреем вышли наружу.

— Товарищ Филатов, хорошо, что вы подъехали, — обрадовался моему появлению Волков, — тут вот товарищ Матиашвили не хочет в колхоз ехать со мной, а чем ему ещё сейчас помочь — ума не приложу.

Я перевёл взгляд на второго водителя, теперь, вблизи, его грузинское происхождение было очевидно не только по озвученной сейчас фамилии. Характерный большой нос с горбинкой, густые чёрные волосы, смугловатая кожа. На вид ему было лет двадцать пять, не больше.

— Да как же я поеду? — почти без акцента отвечал он, — тут груз мой. А если украдёт кто?

— Будешь здесь прибытия милиции ждать? — уточнил Илья.

— Всё так, — твёрдо ответил грузин.

Я решил вмешаться.

— А куда груз-то вёз?

— В Мещовск.

Я ещё раз взглянул на упавший грузовик, судя по тому, как он развёрнут, что-то здесь не сходилось. Я решил уточнить.

— А ты откуда ехал?

— Из Калуги, — не задумываясь ответил он.

Андрей и Илья переглянулись, и я увидел в их взглядах одновременно удивление и усмешку.

— Так это в другой стороне совсем. Ты зачем в Ульяново повернул?

Грузин пожал плечами.

— Ошибся, — он немного помолчал, будто задумался, а потом живо спросил, — а вы дядьке моему позвонить можете? Это он за грузовик отвечает, да и за груз тоже. Пусть приезжает.

Я вздохнул.

— Ну, давай номер.

Оставив парня на дороге, я сразу же поехал в правление. Звонков придётся сделать сразу несколько. И уже через пару часов, к нам в колхоз потянулись новые гости. Наш участковый Попов, тот самый дядька, представившийся Леваном Матиашвили, и даже Кольцов, захотевший лично проверить, что у нас с дорогой.

Леван, к слову, оказался личностью с очень характерной внешностью, невысокий полноватый мужчина средних лет, с уже начинающейся лысиной. Одет он был в штаны и рубашку с закатанными по локоть рукавами и с расстёгнутыми верхними пуговицами, сквозь вырез которой виднелись длинные волосы на груди На руке — явно тюремная наколка, перстень в виде квадрата, разделённого вертикальной линией. И ещё какой-то, со стёршимся рисунком, что точное изображение не разобрать.

Теперь мы все вместе собрались возле злосчастной колхиды и обсуждали сложившуюся ситуацию. Точнее, с тех пор как приехал Леван, мы в основном слушали, как он распекает своего незадачливого племянника со свойственной южным народам эмоциональностью, попутно отвлекаясь на объяснения с участковым, который, впрочем, задокументировал произошедшее и быстро уехал, особенно, после того, как Матиашвили договорился с Кольцовым, что тот подвезёт технику, чтобы снова поставить КАЗ на колёса.

Матиашвили младший, которого, как выяснилось, звали Зауром, больше помалкивал. Но, его дядю такое положение явно не устраивало. И он уже начал не просто крыть племянника всеми ругательствами, которые только знал, но и активно требовать ответы.

— Ты объясни мне, идиот, как ты вообще умудрился здесь оказаться?

— Ну так, все сюда ехали, и я за ними, — серьёзно ответил Заур.

— Кто все? Это даже не наша колонна была.

— Ну перепутал я. Наши видать раньше уехали, а я опоздал. Потом догнал этих, подумал, что это наши и есть.

В отличии от эмоционального Левана, его племянник вёл себя абсолютно невозмутимо.

— Перепутал?! Опоздал?! Вот погоди, твои отец и дед узнают, мало не покажется. Такой круг сделал! Тут километров сто, не меньше, столько бензина сжёг!

— Подумаешь, дядь, — снова пожал плечами Заур, — спишешь как обычно. В первый раз, что ли?

— Да, что ты такое несёшь? — Леван испуганно на нас покосился, — у меня строгая отчётность!

Заур промолчал, а мы с Кольцовым переглянулись, сразу всё поняв. Глупый племянничек скорее всего проговорился о том, что дядька не чист на руку и подворовывает в подконтрольной ему организации.

Услышав это, я промолчал, но пометочку себе в голове сделал.

Однако, весь день тратить на этих товарищей я не мог, и после того, как Кольцов уехал, вернулся в колхоз, сверять привезённые материалы.

«Вот же непруха!» — думал, Кольцов Никита Иванович, уезжая из «Нового Пути». Теперь с этой дорогой, которую его трест засыпал просто в качестве небольшой халтурки от Сан Саныча, проблем не оберёшься. Кучу бумажек надо будет писать, потому что авария по факту есть, а дороги с твёрдым покрытием на карте нет. Значит придётся объяснять как она там появилась. И самое обидное, что в целом-то с ней нормально всё было, только с края поплыла, но этот идиот Заур, иначе не скажешь, умудрился колесом в самое неудачное место въехать.

Кольцов вздохнул. И саму дорогу тоже ремонтировать теперь, как иначе? С Филатовым отношения портить совсем не хочется.

Домой я вернулся, мягко говоря, под впечатлением от произошедшего. Как же я ненавижу беспорядок, а это именно то, что сейчас у нас происходит. Маша быстро заметила, что я не в духе и поинтересовалась о причине. Тут то я всё и выдал: про дороги, про аварию из-за которой чуть не произошло непоправимое, и самое главное, что не давало мне покоя до сих пор — то, как проговорился Заур. Жена разделила мою точку зрения, мы сошлись во мнении, что закрывать глаза на такую ситуацию непозволительно.

— Отец! Смотри! — из комнаты выбежал Витька, гордо держа баян в руке.

Папой он меня называть всё ещё стеснялся, но «отец» в доме звучало всё чаще. Маша даже немного завидовала, её он пока называл только по имени-отчеству.

— Ну, показывай, чему научился! — с улыбкой ответил я.

Мальчик пусть и не идеально, но вполне сносно для новичка, наиграл простенькую мелодию, которую успел разучить к моему приходу. Всё же не зря мы решили немного «нагрузить» его, а то у ребёнка столько энергии и свободного времени, что порой руки чешутся, а в голову приходят необычные идеи, как тогда, на Кубе.

Витька, конечно, долго сомневался, ведь никогда не питал особой любви к музыкальным инструментам, но я сказал, что в жизни лучше перепробовать как можно больше разных видов деятельности, пока возможность позволяет, а отказаться всегда успеется. Так и попал наш Витька в кружок дяди Мити. Не сказать, что мальчику понравилась игра на баяне, всё же он бы хотел попробовать в будущем что-то иное, но для новичка самое то. Как освоит полностью нотную грамоту так и подумаем куда дальше.

Я похвалил Витю и уже после ужина, когда он ушёл разучивать новую мелодию, а Мария уселась на кресло качалку с клубком ниток, начал писать письмо, а если быть точнее — депутатский запрос.

Я успел написать ровно половину, как вдруг весь поток мыслей оказался напрочь сбит отвратительными звуками, доносящимися из комнаты, где мальчик разучивал порученную учителем песню. Ох, если бы только уши могли, то тотчас бы сжались в трубочку! Поморщившись от недовольства, я измучано взглянул на Марию, а та, разделив мои страдания, развела руками сохраняя при этом тёплую улыбку. Ох, будь у него в руках скрипка, я бы точно предпочёл жить в правлении! Очередные несколько попыток возобновить моё письмо не увенчались успехом. Это попросту оказалось невозможным. Но как бы то ни было, что не делается, всё к лучшему. С таким настроем я решил отложить дела до завтра. Лучше в правлении и напишу, а дома всё же стоит отдыхать.

С этой мыслью я посмотрел на Марию. Уже который вечер она занимается вышиванием, даже удивительно как у неё получаются столь ровные и красивые узоры без схем.

— Я думал ты только вязать умеешь, — я вытянул ногу и довольно посмотрел на носки, которые месяц назад Мария наспех связала для меня.

— Моя бабушка была настоящей мастерицей, — с улыбкой ответила она, — многому меня научила. Я приходила домой со школы, быстро выполняла домашнее задание и бежала к ней. Сколько же мы игрушек смастерили вместе. Как быстро время летит, теперь уже буду делать их для своих детей.

Я не мог не уловить нотку ностальгии по прошлому, поэтому подошёл к ней и обнял. Жизнь действительно пролетает незаметно, уж я как никто другой это знал.

Нашу семейную идиллию прервал громкий стук в окно.

— Кто-то пришёл? — она настороженно захлопала глазами.

— Сейчас посмотрю.

На пороге стоял Фролов. Я поспешил открыть ему дверь, так как на дворе лил дождь.

— Вот и пришла весна, опять грязища будет! — он посмотрел вниз на свои грязные яловые сапоги и недовольно покачал головой.

— Случилось чего? Разувайся.

— Да что сразу о плохом! Я так, в гости съездить решил. Кстати, — Виктор Петрович потянулся запазуху и выудил оттуда книгу, — вот, возьми. Геннадий Иванович сказал, что это лучший довоенный самоучитель по игре на баяне. Только осторожней, он между страниц оставил несколько листов с нотами.

— Геннадий Иванович? — громко выкрикнул Витька из соседней комнаты. Одно упоминание о лучшем музыканте в Свете Коммунизма заставило мальчика оставить баян в покое. Ещё секунда и он очутился рядом с нами, не забыв поприветствовать Фролова.

— Да он как узнал, что я к вам собираюсь, так тут же прибежал с ней. Столько лет берёг книгу, но для сына председателя, говорит, не жалко.

Витька бережно взял в руки книгу, словно ценное сокровище и скрылся в соседней комнате. Теперь-то нас точно ждёт весёлый день.

— Вы должно быть замерзли? — Мария отложила вышивку в сторону и направилась к плите.

— Есть немного, — смущённо отозвался Виктор Петрович.

Она поставила чайник греться и выставила перед нами две кружки с голубой каёмкой. Мы успели обсудить некоторые дела, касательно Света Коммунизма, после чего мой гость аккуратно затронул сегодняшнее происшествие.

— В общем, да. Мало того, что с дорогой беда и, дай бог, эта авария будет последней, так ещё представь себе, этот ворюга даже никого стесняться не стал! И самое главное, что никакой реакции от людей и не последовало, словно это нормально! — закончил я, продемонстрировав Фролову бумагу.

— Что это? — прищурившись в сторону листа спросил он.

— Да не дают мне покоя слова этого младшего Матиашвили, не дают! — ударив кулаком по столу ответил я, — Хочу инициировать проверку. Если уж его дядька действительно на руку не чист, то уедет далеко и надолго!

— Ты не перестаёшь меня удивлять, Сан Саныч! Откуда ты только такой взялся? Вроде и простой советский председатель, обычный работник сельского хозяйства, а словно не от мира сего! Иногда такие трюки вытворяешь, — громко рассмеялся Виктор Петрович, попивая чай ароматный чай.

— Ты о чём? — от его слов я немного растерялся.

— И где твои только крылья и нимб? — ухмыляясь продолжил он, — Абсолютно все же знают, что строители воруют, а уж этим, шоферам, так вообще сам бог велел. Понятное дело, что эта автоколонна ничем от других не отличается! Других у нас в природе не существует, Сан Саныч. И что теперь? Ты будешь палкой в это гнездо осиное лезть?

— А что делать? Ты посмотри, как они обнаглели! — продолжил настаивать на своём, — Вот накажут одного, а другие задумаются.

— Там ведь это, как его, слово такое итальянское, — Фролов на несколько секунд напряг намять, — о! Точно! Мафия! Там самая настоящая мафия в этих автотранспортных предприятиях и поверь мне, не нужно тебе в это лезть, — он кивнул в сторону Марии, мирно сидящей в кресле-качалке, — Да, испортил нам этот ублюдок дорогу, а другой приехал и поднял шума, но ничего, Кольцов всё поправит, всё отремонтирует и забудем. У тебя и поважней дела есть, я что, не прав?

Я посмотрел на кресло Марии. Если до этого разговора она безмятежно качалась с вышивкой в руках, то теперь остановилась. Заволновалась, понятное дело.

— Ладно, я ещё раз подумаю на свежую голову и решу, что делать в такой ситуации. Неприятно мне видеть, как страну разворовывают, — искренне признался я.

— Во, ты у нас ангел воплоти, Сан Саныч — это то, о чём я только что говорил! Таких как ты — единицы! И я не преувеличиваю, — уверенно заявил Виктор Петрович, — Но и о себе думать то надо. Ты один, а их там…

— Всё, — вовремя перебил Фролова, — я всё понял.

И хоть у меня оставалось несколько вопросов к собеседнику, но неприятный разговор решено было закончить. Я не хотел, чтобы Мария волновалась. Давно заметил, что она всегда воспринимает вещи очень близко к сердцу, а в её положении лучше себя поберечь.

В этот же момент из комнаты донеслись очередные попытки игры на баяне, ещё хуже прежних. Видимо Витька решил новые ноты опробовать.

— Ой, Сан Саныч, поехал я, — тут же поспешил попрощаться Фролов, — и дождь как раз закончился!

Уже более получаса Соколов Юрий Константинович сидел за столиком в одном из лучших ресторанов Москвы и вглядывался в лицо каждой персоны, заходящей внутрь. Когда дверь в очередной раз открылась, и вошёл мужчина в сером костюме, он заметно приободрился, и, подняв руку вверх, помог тому сориентироваться.

— Ты где пропадал? Садись! — с улыбкой бросил своему давнему приятелю Соколов, как только тот подошёл к столу.

— Ой, Юра, даже не спрашивай! Только из Америки вернулся, думал хоть здесь отдохну день-другой, но не тут-то было! Меня срочно созвали на совещание, буквально вырвали из дома, а как освободился, так сразу сюда, к тебе, — объяснил причину своего опоздания товарищ.

— А я торопился! — с наигранной досадой ответил Юрий Константинович, — Ты же, Вань, обычно приходишь раньше указанного времени, а тут такое! Я даже волноваться начал, уж больно на тебя не похоже, — он жестом руки подозвал к себе официантку.

Мужчины сделали заказ, после чего продолжили разговор. Сначала они кратко прошлись по переменам в своей жизни, коих насчитывалось не так много, затем вспомнили про других общих товарищей, с которыми давно не виделись. Постепенно их разговор перешёл на более серьёзные темы. Так товарищ Соколова прогнозировал серьёзные изменения в отношениях СССР и США. Эта тема не могла не заинтересовать Юрия Константиновича, но оба прекрасно понимали, что все подробности разглашать запрещено.

— Это всё, что я могу сказать тебе. Скоро что-то будет, Юра, непременно будет. Добрынин активно над этим работает, а уж он если взялся за что-то, то доведёт дело до конца, — Иван Анатольевич намекнул на резкие перемены в ближайшем будущем.

Соколов всмотрелся в довольное лицо собеседника и понял, что страна на пороге подписания важных договорённостей и судя по всему, благоприятных для обеих сторон.

— Это ты прав, Ваня! Для Добрынина нет ничего невозможного, — согласился Соколов, — Что ж, предлагаю выпить за то, чтобы всё задуманное сбылось!

— Согласен! — недолго думая кивнул Иван, — О, точно! Забыл тебе рассказать. Я же из Америки приехал, так вот, там сейчас популярен один алкогольный коктейль, вот где бы я ни был, везде его предлагают, будь то пляж, бар или ресторан. Везде! Появился относительно недавно, а уже стал хитом.

— Правда? И что за коктейль? — Соколов был удивлён внезапной сменой темы, но понимая, что за этим стоит нечто большее, чем просто разговор об алкоголе, поинтересовался подробностями.

— Как мне довелось узнать, в Америку рецепт попал прямиком с Кубы, но не это самое интересное, — в этот момент Иван Анатольевич прервал повествование, поблагодарив официантку за принесённый заказ, тоже самое сделал и Соколов, а после продолжил, — самое интересное — это его название! Вот откуда на Кубе мог появиться коктейль под названием «Филатофф»? Ума не приложу!

В этот момент глаза Соколова округлились.

— Филатофф? Так это же… стой, а какой у него состав? Или ты не знаешь?

— Знаю конечно! Он у всех на устах!

Иван Анатольевич тут же поделился рецептом, а Соколов, в свою очередь, не мог не узнать его происхождение. Он тут же перебил собеседника и с горящими глазами рассказал про недавний визит кубинских друзей в колхоз его товарища, являющегося автором известного, пусть пока и не в СССР, коктейля. Юрий Константинович не стал скромничать, и признался, что лично присутствовал при создании легендарного напитка, ведь в тот знаменательный день он самолично решил привести в деревню колу, которая тоже пригодилась для создания другого, пусть и уже известного всем коктейля Куба Либре. Кубинцам очень понравилось изобретение Филатова, а тот в свою очередь научил их изготовлению освежающего и, в то же время, лёгкого коктейля. Неудивительно, что он обрёл популярность на Кубе, но вот название напитка, действительно поразило его.

— Ничего себе! Вот всё живу и не перестаю удивляться сколько же у нас в Советском Союзе талантливых людей! — широко улыбнувшись ответил Иван Анатольевич.

— Я вас лично познакомлю! — неожиданно вызвался Соколов.

— Но ты говорил, он где-то под Калугой, разве нет? Если у нас получится увидеться в Москве, то я только за, — уверенно кивнул собеседник.

— Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить, — перешёл к самому главному он, — ты же знаешь, что я уже девять лет как заместитель директора Елисеевского магазина, так вот, можешь поздравить меня с повышением! Теперь я директор гастронома!

— Поздравляю! А это, между прочим, и не удивительно! О тебе всегда очень хорошо отзывались. Так что искренне желаю тебе успехов на новой должности, — после торжественного рукопожатия Юрий Константинович продолжил: — Собственно по этому поводу я собираю банкет, на который и хотел тебя пригласить. Я и Филатова приглашу.

Иван Анатольевич с серьёзным видом поправил очки.

— А когда банкет?

— В эту пятницу. Вот только не говори, что не сможешь прийти!

— Юра, увы, обещать ничего не могу. Ты же понимаешь, что меня в любой момент могут выдернуть, — сразу же прояснил товарищ, испытывающий неловкость, — я постараюсь.

Соколов остался доволен и таким ответом. Даже если у Ивана не получится присоединиться к банкету, он уже был искренне рад увидеть своего давнего товарища.

В последнее время я взял за основу несколько правил, помогающих сохранить благополучие в семье. Первое — меньше думать о работе дома, ведь там я в первую очередь муж и отец, а второе — стараться особо не задерживаться в правлении, чтобы успеть на совместный ужин, Машу уж очень это радовало, скрывать не буду, меня тоже. Приятно после рабочего дня усесться всем вместе за стол и делиться новостями. И вот, этот день не стал исключением. Стоило мне подъехать к дому, как я увидел выглядывающую в окно высматривающую меня жену, а следом за ней на крыльцо выбежал Витька. Он с улыбкой махнул мне рукой, а я, в свою очередь, пригрозил ему пальцем, после чего тот забежал обратно в дом. Нечего раздетым бегать. Пусть днём на солнце и тепло, но вечером, а тем более ночью, всё также холодно.

В доме царили уют и спокойствие. Маша с улыбкой накладывала пюре, а Витя стоял рядом, желая помочь с сервировкой стола. Судя по знакомому аромату, сегодня у нас на ужин голубцы! А готовит их жена по особому рецепту, который тоже достался ей от бабушки-мастерицы. Лукавить не буду — самые вкусные, которые я когда-либо пробовал.

И вот, спустя пять минут вся семья уселась за стол. Витька как всегда хвастался успехами в учёбе, за что мы не переставали его хвалить. С его слов, после того происшествия в школе стало тихо, а драки не повторялись.

Под конец нашей трапезы раздался телефонный звонок. Я поспешил взять трубку, а на другом конце услышал голос Соколова. Я не сразу его узнал и звонка от него не ждал. Но звонил он не без причины. В связи с недавним повышением, Юрий Константинович звал меня в Москву на банкет. Не сказать, что я горел желанием туда ехать, но всё-таки принял приглашение.

Стоило мне согласиться, как Соколов обрадовал меня ещё одной новостью, рассказав, как мой алкогольный коктейль приобрёл славу не только на Кубе, но и в Америке. Даже пообещал, что на банкете я смогу увидеть своё творение, только на этот раз не придётся заниматься его приготовлением, это уже будет дело рук специально обученных людей.

Помимо всего прочего, он обмолвился о нескольких своих товарищах, с которыми желал меня познакомить. Я и сам понимал, подобные банкеты прекрасное место для новых знакомств, которыми не стоит пренебрегать, учитывая, что у меня в планах развивать производство. А готовый продукт ведь надо куда-то сбывать, и чем больше знакомых в торговле, тем проще будет найти подходящего покупателя, так что момент упускать не стоит.

Сам того не заметил, как наш разговор затянулся на полчаса. Соколов всё болтал без умолку о своём тернистом пути, длинною почти в десять лет и долгой, но плодотворной работе. Слушая это, я испытывал смешанные чувства, зная, к какому итогу придёт его жизнь спустя немногим более десяти лет. Очень необычно наблюдать за тем, как раскручиваются колёса судьбы.

Конечно, то что он в будущем станет крупным коррупционером — это только его выбор. Но всегда жаль, когда, в принципе, талантливые и мозговитые люди, а Соколов несомненно к таким принадлежал, сворачивают на кривую дорожку, хотя могли бы приносить пользу стране и людям вокруг.

Я ещё раз его поздравил, после чего поспешил закончить разговор и вернуться к семье.

Ждать банкета долго не пришлось. Уже через неделю я был в Москве вместе с женой. А вот Витю, в этот раз, пришлось оставить дома, точнее отвезти в Ульяново, к семье Маши.

Честно сказать, я немного переживал по этому поводу, так как в семье Лукиных без восторга восприняли новость об усыновлении. Но жена пообещала, что всё будет в порядке, и, что её родственникам наоборот стоит проводить больше времени с нашим сыном, чтобы лучше его узнать и тоже полюбить.

С такими доводами я поспорить не мог, да и сам Витя был совсем не против. Хотя и немного расстроился, что мы не сможем взять его с собой.

Увы, на банкет с ребёнком идти было бы неуместно, а в Москве оставить его не с кем, да и школу пропускать нежелательно, что неминуемо бы произошло, поедь он с нами.

Честно сказать, я боялся, что и Маша откажется ехать, но, к счастью, у неё в гардеробе нашлось красивое платье свободного кроя, подходящее случаю. Хотя живот всё ещё был не слишком заметен, но всё же, беременность потихоньку давала о себе знать.

К празднованию своего назначения Соколов подошёл с размахом. Впрочем, всё становилось понятно ещё на этапе приглашения, когда речь заходила о «Праге», самом знаменитом и элитном ресторане Москвы. Но, учитывая статус Елисеевского гастронома, не удивительно, что его новый директор, сумел с ними договориться. Не удивлюсь, если именно Елисеевский и поставляет туда, как минимум, часть продуктов.

Однако, меня это не особенно интересовало.

Гораздо любопытней было посетить столь легендарное для советского человека место. И не мне одному, даже сдержанная Маша, не особенно интересующаяся модными местами и дорогими вещами, не могла сдержать эмоций, когда мы вошли внутрь.

Шикарная обстановка просто поражала воображение. Особенно жену впечатлил настоящий фонтан прямо посреди одного из залов ресторана, где нас и усадили за столик.

Мы пришли далеко не первые, вокруг уже собралось множество гостей, большинство из которых я не знал. Но, глядя на то, как они одевались, сомнений в том, что всё это люди со статусом и связями не возникало.

На фоне играла живая музыка, просто что-то без слов, но я невольно заслушался. В то время не было никаких фонограмм, и музыканты, которые выступали в ресторанах, были большими профессионалами своего дела, умеющими сыграть практически всё, что угодно.

Вот и здесь они сейчас вживую играли сразу на нескольких инструментах: рояль, гитары, саксофон и даже виолончель. Причём звучание было очень слаженным.

Но им пришлось прерваться, когда зал набился почти битком. Соколов тогда сам вышел к микрофону и произнёс короткую приветственную и благодарственную речь.

Ничего особенного, но мы с Машей из вежливости похлопали.

Банкет шёл чинно и благородно. Здешние гости не слишком торопились активно развлекаться. Лишь через часа полтора нашлись первые смельчаки, готовые потанцевать. И то, это было на медленных мелодиях, во время которых они приглашали своих партнёрш.

Однако, ещё чуть позже, атмосфера всё-таки немного изменилась. Соколов снова взял слово и объявил о прибытии особого гостя, который исполнит для нас несколько песен.

К своему удивлению, я увидел, как на небольшую сцену поднимается Владимир Высоцкий.

Вот уж не думал, что когда-нибудь доведётся побывать на его выступлении. В моей прошлой жизни, я был ещё подростком, когда он умер. А в этой жизни, у меня просто не было времени задуматься о чём-то вроде посещения концертов. Да и, когда живёшь в деревне, это не так-то просто устроить.

Хотя… может быть, у меня получится порадовать своих колхозников выступлением настоящей звезды? Как говорится, за спрос денег не берут, и, дождавшись, конца выступления Владимира Семёновича, я решительно направился прямо к нему.

Представившись, я даже удивился тому, как легко он пошёл на контакт, совсем без какой-либо заносчивости или отстранённости.

Я осторожно завёл разговор о его творчестве, боясь коснуться какой-нибудь темы из ещё не произошедшего. Но всё прошло хорошо. Расстались мы на том, что если я сумею договориться с Госконцертом и всё организовать, то он с удовольствием выступит у нас в колхозе.

Довольный собой, я хотел вернуться за столик, но меня перехватил Соколов, сказав, что хочет познакомить меня с некоторыми людьми.

Вскоре он усадил меня за стол, за которым ужинали несколько человек, каждых из которых оказался директором либо какого-то большого ресторана, либо курорта.

Все они с любопытством меня разглядывали, пока Юрий Константинович всячески меня нахвалил, не забыв упомянуть даже нашу сделку с цветами, которая, на его взгляд, во многом поспособствовала его назначению на должность директора Елисеевского.

Потом он завёл речь о кубинцах и, наконец, мы дошли до истории о коктейле, которую он мне поведал ещё по телефону.

— Как видите, у товарища Филатова много талантов, — подытожил он, — и некоторые из его идей могут быть очень полезны в торговле.

Почему-то от его похвал я чувствовал себя не очень уютно, но старался выглядеть доброжелательно.

А, в конце концов, сам не знаю, как так случилось, но, слово за слово, и наш диалог привёл к тому, что я пообещал придумать ещё варианты коктейлей для советского общепита. Всеми необходимыми продуктами, меня пообещали обеспечить хоть завтра, если появятся идеи.

Идей у меня было полно, учитывая, что мне и придумывать ничего не было надо, ведь в будущем в барах подавали очень много самых разнообразных напитков. Достаточно просто более-менее точно повторить самые интересные из тех, что ещё не появились в этом времени.

Хотя я и чувствовал небольшой укол совести за то, что теперь мохито будут знать под названием «Филатофф», но никакой катастрофы в этом не было.

Да и отказывать заинтересованным рестораторам в «изобретении» новых напитков, тоже особых причин не было. Тем более, что мне намекнули, что в случае успеха, я могу рассчитывать на несколько дополнительных путёвок на курорты для моих колхозников, а также, что ещё важнее, Соколов пообещал обсудить со мной поставки некоторых продуктов из Елисеевского прямиком в наш деревенский магазин.

Подобная перспектива не могла не мотивировать. Так что уже на следующий день, мы все встретились снова на кухне одного из подведомственных им заведений. А Соколов, как и обещал, позаботился обо всех нужных ингредиентах.

Конечно, повторить точь в точь многие известные коктейли я не мог. В конце концов, я никогда не был барменом. Но даже то, что у меня получалось, выглядело вполне неплохо. А главное, было приятно на вкус.

Я сумел восстановить по памяти рецепты таких популярных в будущем и неизвестных сейчас коктейлей как «Лонг-Айленд», «Секс на пляже», «Б-52», «Космополитен» и «Эспрессо Мартини». Также поколдовал над их вариациями. И через несколько часов у нас на руках было несколько вполне годных рецептов.

Глядя на то, как быстро я справился, один из директоров задумчиво протянул:

— Да… выглядит очень просто, словно можно смешать что угодно и как угодно, и получится вкусный напиток. Но, когда сделать то же самое пробовали мои повара, их выдумки пить было невозможно.

— Честно сказать, я тоже сомневался, когда товарищ Соколов высказал эту идею. Думал, что «Филатофф» — это случайная удача. Но сейчас я очень удивлён.

Подобным образом высказались и другие директора-дегустаторы.

И все они сошлись в одном. Новой линейке напитков в меню их ресторанов — быть.

Я же был одновременно и доволен, и смущён. Забавная ситуация. Вот уж не думал, что послезнание мне пригодится в подобном деле.

При подготовке к посевной и во время неё время летело незаметно. Я едва успевал уделять время всему происходящему в двух колхозах. Но вся эта суета была мне только в радость. А всё потому, что я постоянно видел результаты своих трудов.

Конечно, со Светом Коммунизма всё ещё было сложно, но даже там маленькими шагами, но шли подвижки в лучшую сторону. Например, я потихоньку принимал на работу новых специалистов, затыкая дыры или просто заменяя часть старых из тех, кто явно не справлялся со своей работой.

Также я надеялся, что теплица, которую скоро там построят, поможет мне существенно улучшить их положение. Сейчас, что ни говори, а тот колхоз был чем-то вроде дотационного для «Нового Пути», но я рассчитывал, что это не просто слив денег, а инвестиции, которые отобьются также быстро, как поднялся мой первый колхоз.

Собственно это подтверждали также и мои практиканты, которые, спустя месяц работы, предоставили мне рассчёты согласно которым, даже сейчас, рабочей силы было достаточно и необходимо лишь перетрясти кое-какие процессы, чтобы увеличить производительность колхоза не менее чем в полтора раза.

Ребята ответственно подошли к делу и составили наглядные таблицы, основываясь на известных данных из других колхозов. Несколько раз даже уезжали собирать материал в другие деревни и в городские библиотеки.

Но особенно отличился Захар Безруков, ведь, помимо этого общего проекта, он готовил ещё и материал по удобрениям. И сделал всё настолько здорово, что с этим не стыдно и официальный запрос оформлять. Чем я и собирался заняться, но для начала отправил его работу Васнецову. На всякий случай.

И Григорий Николаевич перезвонил на следующий день, после того как её получил.

— Где ты этого парня откопал? — начал он без лишних предисловий, — это же настоящий талант. Кто бы мог подумать, что парень с экономического факультета покажет такое глубокое знание биологии. Да я бы его и к себе в НИИ забрал с удовольствием.

— Только если он присоединится к работе над исследованиями борщевика. Кстати, как они продвигаются?

Васнецов в ответ так тяжело вздохнул, что я уже заранее всё понял.

— Я бы соврал, если бы сказал, что хорошо. Необходимость этих исследований постоянно ставят под сомнение, так что выбить на них финансирование не так уж легко. Я уже молчу про то, что у этого растения есть много поклонников в научной среде, начиная с Вавилова и заканчивая многими другими. Именно из-за этого в основном и возникают препоны, потому что они-то уже успели написать свои научные работы, которые теперь выставляются как аргумент против моих инициатив.

Честно сказать, чего-то подобного я и ожидал. Но всё равно уничтожить борщевик, пока ещё не стало слишком поздно — это необходимая задача.

— Мне жаль, Григорий Николаевич, но вы же не собираетесь сдаваться?

На той стороне провода раздалось многозначительное хмыканье. А потом Васнецов ответил:

— Ох и дорог ты мне, Филатов. Но нет, не сдамся. Верю я тебе, что ни говори. Особенно после того, как сам углубился в материал. Но, чую, наживу я себе врагов под старость лет.

Я улыбнулся.

— Ни за что не поверю, что у вас их и без того не было.

Григорий Николаевич закряхтел, так что я даже сначала испугался, но вскоре понял, что это он так пытается сдержать смех.

— Всё в порядке? — всё-таки спросил я.

— Подловил, ничего не скажешь, — просмеявшись, наконец, ответил он, — Я почти пятьдесят лет в науке. Да тут у каждого яда больше чем у любой гадюки, и все друг друга тихо ненавидят.

Я подъехал к правлению в хорошем настроении, с улыбкой захлопнул дверь козлика. Заходить в здание я не торопился, вместо этого закрыл глаза и вдохнул полной грудью аромат цветущей сирени. Вокруг пели птицы, а солнце палило настолько, что даже в белой рубашке мне было жарковато. Мне хотелось ещё немного насладиться весной, но вдруг…

— Александр Александрович! — выбежав на крыльцо правления закричала Лариса Ивановна, — вам срочный звонок из Света Коммунизма!

Такое поведение не было ей свойственно. Бухгалтер явно видела, что я подъехал и вот-вот вернусь на рабочее место, но видимо случилось действительно что-то важное, раз она не смогла дождаться.

— Что случилось? — бросил бежавшей позади женщине, громко шагая по коридору.

— Звонок поступил из птицефабрики, что-то с курами не так! — запыхавшись ответила Лариса Ивановна, — уже третий раз звонят. Я как вашу машину увидела, попросила подождать на линии и сразу же к вам.

Чёрт! Неужели и молодняк заболел? Как чувствовал, что не стоило так торопиться, лучше бы повременили и сделали всё через месяц. В голове крутились самые худшие сценарии. Схватив трубку телефона, я услышал тревожный мужской голос. Взяв себя в руки, мужчина поспешил представиться заведующим птицефермой, после чего добавил: «Товарищ председатель, беда! Мы не знаем, как нам быть…»

— Не очень содержательно. Рано ещё паникуете, лучше расскажите мне, что произошло.

— Недавно были приобретены двести цыплят, но… — едва дыша выдавил из себя собеседник, — я ума не приложу, как вообще такое могло произойти! Сейчас, когда они подросли, мы обнаружили, что сто восемьдесят три из них — петухи!

— Как такое возможно? — я не поверил своим собственным ушам. Даже если не выбирать цыплят, а просто хватать случайных, ну не может же так получиться! — Подождите, вы уверены? Я ведь посылал Монцова, он старался выбирать именно куриц.

— Товарищ председатель, я сам сначала не поверил, но когда своими глазами увидел, все сомнения отпали! — чуть ли не клялся мужчина, — мы не знаем, что с ними делать! Мало того, что они дерутся друг с другом, а на одну клетку приходится от семи до десяти штук, так ещё и кормить их не выгодно!

И заведующий был прав. Единственным разумным выходом из данной ситуации было пустить их на мясо, но и здесь незадача — маленькая птицеферма просто не справится с таким объёмом курятины, поэтому не теряя времени я направился к машине. Уже на месте решим, что делать.

Да уж, оказавшись на птицефабрике я воочию наблюдал за почти двумя сотнями петушков. Разговор с Монцовым не принёс свои плоды — он постоянно извинялся и чуть ли не падая на колени уверял, что всё делал правильно, как и учили его в семье, но почему случилось то, что случилось — оставалось загадкой. Роман Евгеньевич предположил, что ему попалась какая-то особая порода, у которой свои особенности, в то время как другие работники поговаривали, что быть может ему изначально подсунули петухов. Вот и выбирал наш Монцов «несушек» среди них. В общем — хотел, как лучше, а получилось как всегда!

Хоть я и сам не верил в случайность произошедшего, но решил закрыть на это глаза. Правды уже всё равно не узнать, а вот выискивать козла отпущения не было ни времени, ни смысла. Сейчас главное найти решение из непредвиденной ситуации.

— Вот и куда нам их деть? — тяжело вздохнул заведующий птицефабрикой.

— Как мы ранее с вами и обговаривали — на мясо, куда ещё, — заведующий выразил сомнение в моих словах, но я попросил его в первую очередь дослушать до конца, — я съезжу в Калужский мясокомбинат и обо всём договорюсь. Мы не только от петухов избавимся, но и вернём потраченные средства. Согласны с таким решением?

— Конечно, Александр Александрович, конечно, — закивал головой заведующий, — это будет идеальный выход из нашей ситуации, а в следующий раз лучше возьмём сразу подросших курочек, не хотелось бы, чтоб ситуация повторилась, — его взгляд, как мне показалось, прожигал Монцова насквозь.

Эх, дела обстояли бы намного легче, будь у нас в колхозе куда их деть. Возвращаясь к мыслям о потенциальном профиците бюджета и возможному строительству новых объектов, быть может и хорошо, что я ещё не принимал никаких решений. Думаю, нам в колхозе не помешает фабрика по изготовлению консервов или что-то в этом роде. Дело это прибыльное и с транспортировкой проблем не возникнет. Однако, оставлю эти мысли на потом.

Перед отъездом в Калугу, я позвонил домой и поделился с Марией планами, заранее предупреждая, что вернуться к ужину не успею.

Денёк не обещал быть лёгким.

Для депутата нет закрытых дверей, по крайней мере я так думал, пока не познакомился с директором мясокомбината со знакомой фамилией Матиашвили.

Я сам уже почти забыл об этой семейке, после того, как направил запрос в ОБХСС.

А следить за ходом этого дела, у меня не было времени, с тех пор как началась посевная. Но они меня, очевидно, не забыли.

Стоило мне появиться на его пороге, как директор гордо откинулся назад и, потирая подбородок, ухмыльнулся. Позу этот грузин принял интересную, словно лев, видя, как добыча нагрянула к нему на ужин. Сомнений не оставалось. Перед мной сидел родственник того наглого водителя, даже некоторые черты лица схожи, уж память на лица у меня хорошая. Уже тогда я понял, что договориться с ним окажется крайне сложной задачей, но не зря же ехал, попробовать стоило.

Я не стал рассказывать ему про сложную ситуацию, в которой мы оказались, дабы не давать клану Матиашвили причину для злорадства. Мною было предложено ровно сто восемьдесят молодых петушков. Ещё три особи я планировал оставить на птицеферме, вместо старых.

— Александр Александрович, а как же так? Неужели ваш колхоз попал в неприятную ситуацию? С чего вдруг такая спешка? Ох, долгая же дорога у вас была, — собеседник словно видел меня насквозь.

— И не говорите! Столько дел в колхозе, что приходилось откладывать поездку в Калугу, но как вы понимаете, дела имеют свойство скапливаться, вот и решил за одну поездку со всем управиться, — уж падать на колени и признаваться, что ехал я сюда только чтоб на его наглую рожу посмотреть, как видимо он и желал, я точно не собирался. Не доставлю я ему такого удовольствия, — у нас планы на птицеферме поменялись, а особи эти, грубо говоря, теперь лишние.

На этом грузин не успокоился. Меня ожидал целый допрос с пристрастием, но я достойно ответил на все его провокационные вопросы, так и не упав лицом в грязь. Уже позже я понял, что мои ответы особо и не имели никакого смысла, своё решение он вынес ещё в тот момент, как я появился на пороге его кабинета.

— Хорошо, буду рад купить их у вас! — довольно кивнул грузин, протянув мне руку, — Пять копеек штука.

Услышав несправедливую цену, я отказался от рукопожатия.

— Вы не понимаете, это не трехдневные цыплята, а молодые особи. Им почти три месяца, — я поспешил прояснить ситуацию для директора мясокомбината, хотя, как мне казалось, про возраст я упомянул в самом начале нашего разговора.

— Я прекрасно понял вас, Александр Александрович. Или вас смутила цена? — он опустил руку, — простите, но предложить больше я не могу. Наш мясокомбинат не простаивает без дела, недавно мы и без того получили весьма крупную партию птиц, а дополнительное количество, пусть и сто восемьдесят, доставили бы нам хлопот. Честно говоря, я должен был бы отклонить ваше предложение, но разве я могу не пойти навстречу председателю известного колхоза и депутату верховного совета? — он состряпал сочувствующее выражение лица, пропитанное ложью.

— Что ж, благодарю вас за предложение, но увы, цена слишком мала. Я уважаю время и труд своих колхозников и не готов пойти на такую сделку, — я спокойно попрощался с грузином, а перед тем как выйти из кабинета сказал: — приятно знать, что директор калужского мясокомбината всегда готов пойти навстречу «своим».

Я не стал выяснять с ним отношения. Изначально было понятно, что нам не договориться. Я только лишний раз убедился, что в каком-то смысле Фролов был прав, своей активной позицией я то и дело наживаю себе врагов. Но иначе я всё равно не могу.

Ладно, чёрт с ним. Выход из ситуации я найду и без этого Матиашвили. Но жизнь длинная. Рано или поздно сочтёмся.

Была у меня одна идейка, как решить проблему с курами, но для этого нужно ехать в Москву. И я запланировал поездку в скором времени, тем более, что у меня там были и другие дела.

А так, помимо птицефермы, с начала посевной я крепко взялся за Свет Коммунизма. Рассчёты практикантов меня вдохновили, ведь в воздухе запахло увеличением прибыли, которую я смогу пустить в дело. Жаль только, что сами ребята уже готовились к отъезду, но я надеялся, что, закончив учёбу, они сразу же к нам вернутся. Ну, хотя бы некоторые. Особенно я сомневался насчёт Жанны. Думаю, сельская жизнь её тяготила. К тому же, она так и не научилась брать в рассчёт что-то помимо цифр, да и вообще очень часто была весьма категорична в суждениях, чем усложняла работу для всех. Но, несмотря на это, девушка она умная, так что я всё равно был готов дать ей шанс, если она того захочет.

Что же до Света Коммунизма, то дела и впрямь пошли в гору. Хотя, нехватку компетентных кадров полностью победить не удалось. К сожалению, многие люди, которые звонили или приезжали по объявлению, готовы были работать в Новом Пути, но, узнав, что речь идёт не об этом колхозе, сразу же теряли интерес. Видимо, не особенно верили в то, что мне удастся повторить свой успех. Один даже так прямо и сказал, мол чудо дважды не повторяется. Разубеждать таких я не стал. Скорее наоборот, для меня такая позиция стала триггером к тому, что эти люди на самом деле не особенно то и хотят работать, а надеялись приехать на всё готовенькое. Так что, в итоге, я решил рискнуть, и набрал на некоторые руководящие должности тех, у кого совсем не было подобного опыта, надеясь, что сумею быстро их натаскать.

Как раз об этом я хотел обстоятельно поговорить с Фроловым сегодня, с которым мы опять начали плотно работать вместе, как только началась посевная.

Однако, сделать это мне помешал внезапный гость из районного управления. Заместитель секретаря райкома — Иван Иванович Зайцев.

Он приехал лично проверить, как у нас дела с посевной и возобновлёнными стройками, особенно его волновали те, которые касались авиаотряда. Я так понял, что район был очень заинтересован в том, чтобы здесь у меня всё получилось.

Фролов, видя, что разговор затягивается, вышел покурить, и, воспользовавшись этим, Зайцев, когда разговор зашёл о планах на строительство сельсовета, сказал:

— Товарищ Филатов, это вы всё правильно делаете. Но я вам очень рекомендую задуматься о том, стоит ли оставлять Фролова в должности председателя сельсовета… Мы, если что, всячески поспособствуем его отстранению. Сами знаете, в последние годы он показал себя не самым компетентным руководителем. А ваш колхоз — наша гордость, как района, так и всей области. Тут рисковать нельзя.

Я выслушал его, но поступать так с Виктором не собирался, хотя и сам знал, что он далеко не идеальный лидер. Но, во-первых, я ему лично пообещал это место, а во-вторых, даже несмотря на все его недостатки, мы с ним сумели неплохо сработаться, да и он далеко не самый ужасный исполнитель, если ставить перед ним чёткие задачи.

В общем, я уже хорошо понимал его слабые стороны, и рассчитывал, что сумею их прикрыть.

— Спасибо за совет, Иван Иванович, — дипломатично начал я, — но с этим мы сами разберёмся.

— Вам виднее, — пожал плечами он, — но если передумаете…

Больше эту тему он не поднимал, и мы вернулись к обсуждению других дел.

Фролов Виктор Петрович не планировал подслушивать, но так уж вышло, что новую пачку примы, характерного красного цвета, он вскрыл прямо рядом с окном председательского кабинета. День стоял тёплый, так что оно было приоткрыто, а сам курящий стоял так, что изнутри его было невозможно заметить, хотя к диалогу он особенно не прислушивался, да и говорили в кабинете не очень громко, так что до него долетали лишь некоторые фразы.

Однако, различив в разговоре свою фамилию, он прислушался и моментально вспылил. Что значит не оставлять его в должности?! Такого договора не было.

— … Спасибо за совет… — услышал он голос Филатова и окончательно вышел из себя.

Так, что моментально ломанулся в сторону от окна, не зная то ли он хочет ворваться в кабинет и высказать этим переговорщикам всё, что он на этот счёт думает, то ли просто уйти куда подальше.

В конце концов, здравый смысл победил. И Фролов решил дать себе время остыть. А потом уже спокойно переговорить с Филатовым, не устраивая сцен.

Закурив ещё одну терпкую сигарету без фильтра, он быстрым шагом пошёл прочь от правления. А, когда, наконец, успокоился и вернулся, то увидел, как из дверей выходит Зайцев, а следом за ним и Филатов.

Перед тем как сесть в машину Иван Иванович пожал мне руку и спросил:

— Ну что? Значит, договорились?

— Договорились, — выжал я из себя улыбку, хотя сейчас все мои мысли занимало другое.

Буквально только что Маша по телефону очень меня встревожила. У неё возникли какие-то странные боли в животе, и, естественно, я сразу же свернул разговор, и теперь собирался как можно быстрее доставить её в калужскую больницу, мало ли что.

Зайцев уехал, но прямо навстречу мне двигался Фролов. Блин, совсем про него забыл. Разговор о новых кадрах придётся отложить.

— Извини, — кратко бросил я ему, — Машу надо срочно врачам показать. Потом поговорим.

Не дожидаясь его ответа, я сел в козлика и тронулся.

Уже в больнице, после длительного осмотра, врач всё же решил отправить Машу в стационар. Подобное решение вызвало у меня неподдельную тревогу, однако врач поспешил заявить, что в данный момент ситуация под контролем и ребёнку, ровно, как и его матери, ничего не угрожает. Диагноз звучал как три страшных слова — повышенный тонус матки. Но на самом деле, ситуация не слишком серьёзная, в нашем случае всё могло ограничиться приёмом успокоительных трав и отдыхом, но уже на приёме жена нервничала так, что другого выхода у врача не осталось. Признаюсь честно, я и сам поддерживал его решение. Беременность у Маши первая, любое покалывание вызывает такой ужас, что порой она ночами спать не может. А отдых — о нём и речи идти не могло, с её-то характером! Как бы дурно ей не было, даже если мучал страшный токсикоз, она находила в себе силы и на готовку, и на уборку, ещё и за Витей приглядывала! Он у нас всегда ходил чистенький.

Это всё не считая её работы, которую она категорически не могла оставить, а вот работа эта вызывала дополнительные переживания. Стоит хоть одному животному захворать, как Мария вновь себе места найти не может, переживает. Вот всё и сказалось на организме. Сама же жена напрочь отказывалась остаться в больнице, тем более на две недели, как и требовал того врач, но после серьёзного разговора, мне удалось донести до неё, что за две недели с нами ничего не случится. Также я пообещал привезти ей целый набор для вышивания, правда от этой идеи Маша отказалась. Оказалось, что в стенах больницы рукоделие является плохой приметой. Я не особо верю во все эти приметы, но в данной ситуации желание жены — закон.

— Нужно съездить домой, собрать вещи и предупредить Витю. А ещё, у меня столько дел на работе, без меня точно не управятся. Саша, а может не стоит ложиться больницу? Всё будет хорошо, я постараюсь больше отдыхать, — словно провинившийся ребёнок жена умоляюще посмотрела на меня.

— Мы справимся, не беспокойся. Я найду к нам в колхоз временного ветеринара. Уже после родов, когда твоё состояние стабилизируется, ты вернёшься на работу. А насчёт вещей, тоже мне проблему нашла. Скажи, что привезти, и я всё сделаю.

На секунду показалось, что жене понравился ход моих мыслей, она почти было согласилась, как вдруг вспомнила об ещё одном крайне важном событии, а именно — дне рождения Вити. До него оставалось несколько дней. Изначально планировалось устроить для мальчика настоящий семейный праздник, но к сожалению, стоит Маше лечь в стационар, как ни о каких визитах и речи идти не могло. Все поздравления ограничатся разговорами через окно или же телефонным звонком, а это совсем не то, чего хотела моя жена.

— Я хочу, чтобы этот день стал для него особенным. Он ведь и праздника-то настоящего никогда не видел. Как же нам поступить?

— Так, смотри. Ты остаёшься в больнице ровно на две недели. Отдыхаешь и ни о чём не переживаешь, поняла? — приобняв её за плечи сказал я, — поздравишь его по телефону, я обо всём договорюсь. А мы с Витей отправимся в Москву, у меня как раз есть одно дело там. Поверь, я найду способ порадовать его.

— Жаль я не смогу быть с вами, — глаза Марии покраснели. Ещё немного и она расплачется.

— В следующем году сможешь! Только нас уже будет не трое, а четверо.

Она с улыбкой кивнула и согласилась остаться.

Билеты на поезд в Москву были взяты на три часа ночи. Это время идеально нам подходило, ведь приехав туда с утра, я планировал сначала решить рабочие дела, после чего посвятить весь день Вите. Пока ребёнка не было дома, я позвонил Косте, в надежде что тот поможет организовать мальчику сюрприз и не ошибся. Мой друг не только согласился подыскать торт, но и обещал придумать ребёнку развлечение на несколько часов, так что я спокойно могу отправиться по делам. Всё складывалось лучшим образом.

В дорогу нас провожал дождь.

Мы стояли под одним зонтом, наблюдая как приближается поезд. Поздравить именинника пришлось наспех, ещё в пути на вокзал, но Витька был настолько сонным, что едва мог держать открытыми глаза. Нам хотелось как можно быстрее занять своё место и попытаться поспать, но как только поезд остановился, Витя взбодрился и с интересом принялся рассматривать его. Неподалёку от нас другая семья обсуждала летний лагерь, куда они и планировали отправить своё чадо. Это навело меня на мысль, что мы тоже можем отправить Витьку куда-нибудь, лето же. Как только мы заняли свои места, я начал разговор:

— Слушай, Вить, а ты не хочешь в лагерь отправиться?

— Лагерь? — захлопав глазами переспросил он, — у нас в школе один мальчик туда собирался, а я не хочу.

— Почему же? — как мне казалось, попасть туда желал каждый ребёнок.

— У меня другие планы на лето, нельзя мне в лагерь, — деловито ответил Витя.

— Планы говоришь? — я прищурился и посмотрел ему прямо в глаза, — и что же может быть важнее пионерского лагеря?

— Я ещё зимой договорился с пастухом, буду помогать ему! Я столько времени этого ждал! — с горящими глазами заявил ребёнок.

Я сразу смекнул, что под словом «помощь», он подразумевал небольшую подработку, вот только зачем? Мы не испытывали нужды, а за хорошие оценки я всегда был рад побаловать мальчика. Спросив его прямо в лоб о причине, я получил довольно интересный ответ:

— Мне деньги нужны, а просить у вас я не хочу, мне стыдно.

— Деньги? На что? Ты же знаешь, если тебе что-то необходимо, то ты всегда можешь обратиться ко мне.

— В том-то и дело, что это не необходимость, — объяснил Витя, — я хочу книг купить, да побольше.

— А как же библиотека? — недоумевающе спросил я.

— В библиотеке мало того, что меня интересует, большинство книг — детские.

Я счёл своим долгом пояснить:

— Во-первых, ты можешь официально устроиться на подработку с четырнадцати лет, всего через год, если захочешь, а во-вторых, мы ведь и правда будем рады купить тебе книги, я своим детям в знаниях отказывать не намерен. Запомни это.

— У меня скоро будет брат или сестра, — его выражение лица стало как никогда серьёзным, — я ведь взрослый, смогу и сам заработать денег, а вот малыш — нет. Ещё и мама чувствует себя плохо, если бы я мог, то работал бы вместо неё. Я вообще к механикам хотел, но они отказались. Сказали, когда мне будет четырнадцать, обязательно что-то придумают, а пока слишком рано. Быстрее бы повзрослеть…

— Ох, Витька. В твои годы я тоже мечтал стать взрослым, но поверь мне, лучше насладись детством, его ведь не вернуть.

— А вы были в лагере? — резко сменил тему мальчик.

— Один раз, но зато какой! — сам того не заметил, как вспомнил детство из своей прошлой жизни.

Витя попросил меня рассказать о лагере, а сам улёгся. Я же погрузился в воспоминания и достал оттуда самые лучшие истории. Не успел я закончить и первую, как заметил, что мальчик заснул. Моё внимание привлекли яркие лучи солнца, придающие облакам золотистый оттенок. Вот дождь и закончился. Летом всегда светлеет куда раньше, чем зимой. Недолго думая, я последовал примеру Витьки и тоже улёгся спать.

Уже на вокзале, нас встретил Костя. Он пожал мне руку, после чего торжественно поздравил именинника. Времени на долгие разговоры у нас не было, ведь моему другу пришлось согласовать опоздание на работу, чтобы нас встретить.

— Ну, что? Надеюсь ты, Витя, не утомился в дороге, ведь у нас с тётей Настей кое-что для тебя есть! — подъезжая к дому сказал Костя.

Мальчик с недоверием, словно чуя подвох, взглянул на меня, но я молчал как партизан, сохраняя улыбку на лице.

Как только Костя подошёл к двери, я уже догадывался, что будет дальше. Громкий щелчок от поворота ключа влево и…

— С днём рождения! — Настя вытянула руки с небольшим тортиком вперёд.

— Спа… спасибо! — как-то неуверенно протянул именинник, после чего взглянул на меня.

— Это тебе! — сказал я, положив руку на его плечо.

— Мне? Правда мне? — Витя со светящимися от радости глазами взглянул на торт.

— А кому ещё? Сегодня твой день!

Как же я был благодарен Косте, что он смог найти «Прагу»! Вкусы Вити мне уже были знакомы, поэтому я не сомневался, что именно этот торт ему понравится и, судя по его довольному во время чаепития лицу, оказался прав. Пока он с удовольствием ел шоколадный торт, я, с позволения Кости, взял телефон и набрал номер больницы, где лежала Мария. Пришлось немного подождать, но в итоге я всё же услышал её голос. Времени ей выделили на разговор немного, но этого оказалось достаточно, чтобы доложить о своём самочувствии и поздравить ребёнка с днём рождения, а уже после звонка, Витю познакомили с малышом, который как раз проснулся. Признаюсь честно, я не ожидал такого интереса с его стороны. Он с удовольствием собрал все игрушки, какие только были и принялся развлекать непоседливого ребёнка.

В ответ на удивлённые взгляды взрослых он пояснил, что хочет быть всецело готов к появлению братика или сестрёнки.

Где-то через полчаса Костя взглянул на часы и сказал, что ему пора уходить на работу. И не только ему! Мне тоже следует закончить дела и как можно быстрее освободиться, чтобы сводить Витю по интересным местам.

Так что, оставив Витю на попечении Насти, я хотел как можно быстрее разобраться с делами, чтобы потом уже с чистой совестью погулять с сыном по вечерней Москве, никуда не торопясь.

Так что я нырнул в ближайшее метро и сразу же поехал на Тверскую, которая сейчас называлась Горьковской. Там, в Елисеевском, меня уже ждал Соколов Юрий Константинович. Как-то так получается, что я с ним контактирую гораздо чаще чем рассчитывал и уж точно чаще чем хотелось бы.

Хотя, если бы я не знал его историю, то, думаю, он бы вызывал у меня исключительно положительные эмоции. Вести с ним дела было легко и приятно. Всё всегда делалось в срок и без проблем, да и вообще, насколько я мог заметить, Соколов — настоящий трудоголик, который постоянно думает о том, как улучшить и расширить ассортимент своего гастронома. Наверняка именно эти качества сделали его директором.

И также я знал, что он очень талантливый руководитель, да и умеет вести не только тёмные делишки, но и всё остальное. Из-за этого я постоянно испытывал долю сожалений, когда пересекался с ним по работе. Хотелось даже как-то отговорить его от коррупционной деятельности, ведь он мог бы принести стране ещё больше пользы, если бы не занимался ничем подобным до тех пор, пока не расстреляли.

Но, я ему не мамочка, чтобы читать нотации, к тому же, у меня нет ни доказательств, ни аргументов, чтобы реально на него повлиять.

Да и проблема-то на самом деле намного глубже, чем просто воровство и постоянные списывания. Не Соколов, так другой. Если смотреть глобально, то он просто из тех, кому не повезло стать одним из козлов отпущения. А так, коррупция есть много где Вон этот Матиашвили тоже бензин списывает, как и многие, у кого есть такая возможность.

Нет, избавив страну от одного вора и коррупционера, ничего глобально не изменить.

Лично я считал, что в большинстве таких историй, в первую очередь виноваты дефицитные товары. Именно они и составляют львиную долю незаконного оборота в стране.

Соответственно, не будет дефицита, не станет и коррупции, во всяком случае, в таких масштабах. А значит нужно просто накормить и одеть страну. Чтобы колбаса с шоколадными конфетами были в каждом доме, и не только на праздники, чтобы появилось разнообразие красивой и модной одежды и мебели. Тогда и у людей появится больше мотивации усердно работать.

Вот как в моём колхозе. Здесь ведь был полный раздрай и шатания до тех пор, пока у людей не появился стимул жить лучше.

Хотя, понятное дело, что культура сверхпотребления, как в моём будущем прошлом — это совсем не то, к чему хотелось бы прийти. Но не должно быть так, что какая-то часть товаров попадает в дом только к избранным, кто подмазал где надо и дал на лапу кому надо.

Понятно, что вряд ли возможно полностью искоренить подобное, но уж уменьшить проблему — вполне реально. И я очень хотел этому поспособствовать. Главное, чтобы времени хватило воплотить в жизнь все свои задумки и не только в своих колхозах. Как минимум, свежие овощи зимой — должны быть везде. И их должно быть много. И мясных продуктов тоже.

С такими мыслями я и пожимал руку Юрия Константиновича, войдя в магазин с чёрного входа, ведущего прямо в его кабинет.

— Вы со своим предложением, как нельзя вовремя, — обрадовал меня Соколов, после того, как я объяснил, что мне срочно нужно сбыть куда-то партию из почти двухсот молодых петухов, — буквально на днях к нам прибыли новые мощные холодильники финского производства. Так что успеем реализовать всё мясо. У нас знаете, какая проходимость в день? Проблем точно не возникнет.

Точных цифр я, конечно, не знал, но догадывался. Зато знал эту историю с финскими рефрижераторами. Именно они помогали Соколову списывать часть продукции, потому что для советских холодильников в то время быстрая порча продуктов — была нормой. Ведь тогда в мясо ещё не добавляли ничего для того, чтобы оно дольше хранилось.

«Может и часть моей курятины сразу спишут, чтобы потом перепродать налево», — пришла в голову невесёлая мысль. Даже захотелось поискать другой вариант для сбыта, но, вспомнив ухмылку Матиашвили, я уже не был так уверен, что оно того стоит.

В общем, во мне сейчас боролись две личности. Одна из которых требовала справедливости прямо сейчас, вот хоть садись прямо здесь и пиши запрос для ОБХСС на случай, если Соколов уже прокручивает незаконные сделки. А другой — практичный и благоразумный, который понимает, что сейчас это делать — только себе вредить. Если даже проверку в «Трудовике» до сих пор не могу запустить, потому что их явно кто-то покрывает, то что уж говорить о Соколове, у которого наверняка даже сейчас есть связи на самых высоких местах.

Да и, опять же. Даже при лучших раскладах, посадив одного — глобально проблему не решить.

В общем, практичный Филатов в этот раз выиграл, и я пожал руку Юрию Константиновичу.

— Я на днях вам позвоню, — напоследок сказал он, — я знаю с кем можно договориться о разделке мяса, так что подготовьте кур к отправке, а часть расходов по доставке возьмёт на себя гастроном.

Что ж, это и правда было выгодно. Но в Москву я приехал не только за этим. Раздумывая о вариантах собственных фабрик или заводов, я договорился с некоторыми московскими директорами об экскурсиях.

Прежде чем затевать что-то подобное у нас, мне нужно было лучше понимать какая техника в ходу в СССР на данный момент, то есть на что я могу рассчитывать прямо сейчас, и как это можно улучшить.

Я запланировал поездки по консервному заводу, по колбасному цеху, по сыроварням и даже по кожевенному заводу. Конечно, это всё я рассчитывал посетить не за один день. Сегодня, например поеду только на Московский завод плавленых сыров, в будущем он станет всем известным «Каратом». Ну а потом гулять с Витей. А вот завтра уже по всем остальным местам.

Честно сказать, несмотря на то, что у моего колхоза, сейчас, в целом, всё было хорошо, я не мог не думать о будущем. И мне хотелось как можно сильнее обезопасить хотя бы своих людей от возможных встрясок в будущем. Я собирался превратить свои колхозы, как минимум в посёлок городского типа, а лучше так и вовсе в город. Но также очень не хотелось, чтобы он повторил судьбу множества городков, которые строились по всему союзу, чтобы обслуживать одно единственное градообразующее предприятие. Стоит делам на таком заводе или, в нашем случае, колхозе, пойти на спад, как людям придётся либо искать новое место жительство, либо мириться со всё нарастающей бедностью.

Поэтому я хотел, чтобы у нас получилась своего рода диверсификация рисков. Если в колхозе будет несколько разных производств, то шанс, что накроются все разом не особенно велик. Уже не говоря о прочих плюсах, вроде собственной продукции и рабочих местах.

Так что останавливаться на одном или даже двух производствах я не планировал, надеясь, постоянно расширяться. Главное найти ресурсы, чтобы всё это отстроить и подходящих людей на руководящие должности.

Будущий «Карат» встретил меня радушно. Сейчас здесь производилось только три вида плавленого сыра. Легендарная «Дружба», «Волна» и ещё один, с жареным луком для супа. Изготавливались они по классической швейцарской технологии.

Сначала замешивается сырная масса из твёрдых сыров разных сортов, сливок, творога и сливочного масла. А потом в дело вступает соль-плавитель, именно она придаёт сыру необходимую текстуру. И, хотя ничего сверхъестественного я здесь для себя не увидел, но было интересно, да и специалисты-технологи, сразу видно, мастера своего дела. Одно удовольствие было с ними поговорить о разных нюансах. Мы с ними обсудили даже особенности производства шоколадных плавленых сыров и творожных глазированных сырков, которые на этом заводе не выпускались.

Не удержавшись, после экскурсии, я заглянул в один из продуктовых, где купил домой несколько сырков для супа. Как-то мы давно такой не готовили.

И вот кстати с чем-чем, но с сыром в советском союзе проблем не наблюдалось. Наша страна была третьей в мире по производству сыров, и на прилавках всегда можно было найти продукт на свой вкус.

После всех дел я наконец-то отправился за именинником. Каково же было моё удивление, когда Витя открыл дверь и тут же побежал на кухню. Мне оставалось только разуться и последовать за ним. Оказалось, что будущему брату не терпелось понаблюдать, как тётя Настя будет кормить ребёнка прикормом. Девочка у Дорониных уже достаточно подросла, чтобы её постепенно отучали от грудного питания.

Да уж, подход у Вити всегда серьёзный, если он действительно чем-то заинтересовался. Хороший помощник у Маши будет.

Но время неумолимо шло вперёд. Я взглянул на часы и понял, что уже половина дня позади, а значит стоит поторопиться, если мы хотим всё успеть.

Я поблагодарил Настю, ведь если бы не они с Костей, то мне пришлось бы утомлять Витьку в его день рождения своими скучными делами. По правде говоря, изначально мне казалось, что Настя не совсем подходящая партия моему другу, но лезть не в своё дело я не собирался и правильно, ведь как я заметил, с появлением ребёнка она очень изменилась. Что касается самого Кости, он выглядел довольным. Это легко можно определить по глазам, такое умение ко мне пришло с возрастом.

— А с мамой точно всё хорошо? — стоило нам сесть в метро, как поинтересовался Витя.

— Точно, — уверенно ответил я, — ты ведь и сам слышал её довольный голос.

— Да, но зачем её в больницу положили, если всё хорошо? — на его лице читалось смятение. Витя безоговорочно верил мне, знал, что я не обману, но всё случившиеся мало поддавалось его детской логике.

— Для профилактики, это как… оздоровительный лагерь! Врачи следят за тем, чтобы она отдыхала и контролируют её самочувствие, — я понимал, что выбрал не самые удачные слова, но они сработали и Витя успокоился.

— Значит и мама отдыхает, это хорошо… — задумчиво выдал он, — я заснул, когда вы рассказывали про лагерь, а там обычно тоже злые воспитательницы?

— Нет, конечно нет, — я покачал головой, — в детских лагерях вожатые и обычно это молодые девушки и парни.

— Всё равно не понимаю, почему многие дети туда хотят! — он демонстративно сложил руки на груди, — Слышал рассказ Миши, так всё похоже было на детский дом. Тоже много детей, все без родителей, а ещё кормят несколько раз противной кашей! И почему все туда хотят? Вы говорите, там воспитательниц нет, но даже если и так… — казалось, мальчик погрузился в неприятные воспоминания, — я бы не хотел снова там оказаться.

Тут то до меня и дошло, почему Витька так в лагерь не хочет. Он ведь особо и не видел нормальных условий. В детском доме дети постоянно взаперти, создаются всякие «стаи», обычно из куда более взрослых детей, а те, кто помладше, подвергаются издевательствам. Воспитатели же, в свою очередь, давно забывшие что такое детство, ходят с вечно угрюмой физиономией и не могут обеспечить детей ни то что любовью и заботой, но даже хоть какой-то защитой. Сам был свидетелем, как они хотели наказать Витю, вместо его обидчиков. Никакой справедливости, совершенно.

Я ответил, стараясь как можно лучше объяснить, что это другое.

— Лагерь — это бесконечное лето. Вожатые вместе с детьми устраивают олимпиады и другие забавы, а вечером, самые отважные собираются у костра и рассказывают друг другу страшные истории!

— Страшные истории? — удивлённо переспросил Витя.

— Не всегда, конечно же, чаще всего игра на гитаре, сопровождаемая задушевными песнями. Там всё иначе, Вить. Дружный коллектив, который подарит тебе интересные знакомства. Одни находят первую любовь, другие дружбу на долгие годы, причём, даже расстояние не помеха. Дети умудряются писать друг другу письма, звонить, а следующим летом снова встречаются в лагере! — сам не заметил, как расплылся в улыбке, — Вечерами кино смотрят, а ещё, точно, как же я мог забыть! Дискотека! Если понравится кто, то всегда можно пригласить на танец. Может, всё же поедешь?

Стоило мне заговорить о дискотеке, как Витька нахмурился и посмотрев куда-то в сторону сказал:

— Я не танцевал никогда, я не умею… Нет, не хочу в лагерь!

— Так я тебя научу! Такие движения покажу, что ты будешь самым лучшим танцором! — моё предложение его заинтересовало.

— Тогда я… нет, я уже договорился с пастухом, — с досадой произнёс мальчик, словно жалея о поспешном решении.

— Смотри, путёвка в лагерь ровно на двадцать один день, а всё остальное время у тебя будет свободным. Сможешь и в лагерь съездить, и поработать. Однако, знаешь, дело конечно твоё, ты у нас парень не глупый, но я бы всё же посоветовал тебе дождаться четырнадцатилетия, как и положено.

— Долго ждать, — надул губы Витька, — целый год ещё бездельничать.

— Бездельничать? — от услышанного я рассмеялся, — Ты посмотри на свои оценки, все пятёрки! Ты самый лучший ученик в классе, а то и во всей школе, а это, между прочим, большой труд. Родители трудятся на работе, а дети в школе. И заметь, у одних каникулы, а у других отпуск. Неспроста, ведь отдых нужен всем.

Он молча кивнул и погрузился в размышления.

Мы вышли на Площади Революции и направились в сторону Красной Площади. В моих планах было сходить в исторический музей, Витя в последнее время очень полюбил историю, тем-более было в этом музее кое-что, что точно заинтересует его!

Ребёнок долго бегал вокруг музейных витрин с имперскими одеяниями и ровно столько же он всматривался в каждую деталь экипажа. Вопросов с его стороны было столько, что даже экскурсовод замешкался бы, но благодаря опыту моей прошлой жизни, а историю я всегда любил, ответить ребёнку не составило особого труда. Витька не скрывал свой восторг, но когда мы зашли в следующую комнату, и мальчик увидел макет корабля, а рядом с ним пушки, он так громко закричал, что пришлось попросить его быть чуточку тише. В этой комнате мы провели почти час. Казалось, что Витя осмотрел каждый экспонат, от сабли до полноценных костюмов за витринами. Если сначала мне казалось, что его тяга к морю вызвана исключительно книгами и вскоре пройдёт, то сейчас я понимал, что это не простая детская увлечённость, но возможно даже признание. Может и стоит отправить его в лагерь у моря? Хотя, вдруг опять учудит…

Музей не был единственным местом в нашем списке, вокруг Красной Площади целое множество примечательных мест и, посетив ещё несколько, я заметил усталость в глазах ребёнка. В тот же момент решено было пойти в ближайшую столовую.

— Я бы хотел попробовать, — допивая компот из сухофруктов начал Витя.

— Попробовать что?

— Лагерь, — уточнил он, — вот только боюсь, что мне там не понравится. Если вожатые окажутся такими же злыми, как воспитательницы, то я убегу!

— Нет, бежать ни в коем случаи не нужно. В лагерях бывают родительские дни, обычно в выходные. Если тебе там не понравится, то только скажи нам, так мы сразу же заберём тебя домой! Ну, как? Согласен?

Витя решительно кивнул, и я улыбнулся:

— Отлично, тогда постараюсь в ближайшее время разобраться с этим.

Какой же день рождения без подарка? Я прекрасно помнил о его желании поработать ради книг, и, чтобы освободить ребёнка от этой затеи, по крайней мере в этом году, отвёл его в книжный магазин, где разрешил выбрать любые книги, которые ему понравятся. Витька бегал по всему магазину, выбирая самые интересные книги. Он и сам не заметил, как в его детских руках оказалось семь штук, даже нести тяжело было. Взглянув на количество книг, он тут же убрал одну из них на полку.

— Я не все хочу купить, сейчас подумаю, какие оставить, — с заметным смущением сказал он.

— Нет, возьмём все, — с улыбкой ответил я, взяв седьмую книгу с полки, — у тебя же сегодня день рождения! Это твой день.

От услышанного Витька чуть не расплакался.

— Спасибо вам! Большое спасибо! — если бы не книги в его руках, то он точно бы бросился меня обнимать.

Стоило нам выйти из магазина, как именинник взял одну из книг в руки и принялся жадно вчитываться.

— Мороженое будешь? — только два волшебных слова, произнесённых мною, смогли оторвать его от чтения.

— Мороженое? Конечно! — с глазами полными обожания ответил он.

Мы остановились возле киоска, и Витя недолго думая указал пальцем на стаканчик. Я заплатил семь копеек, взял из его рук книгу и позволил ребёнку вдоволь насладиться лакомством. Он радостно схватил деревянную ложечку, поспешил снять круглую бумажку с названием производителя, после чего попробовал на вкус долгожданное мороженое.

— Вкусно?

— Что-то с ним не так… — его физиономия съёжилась от отвращения.

Я посмотрел на мороженое и тут же догадался в чём дело. В его руках было не фруктовое, как видимо он и хотел, а томатное. И откуда ему было знать. Я взял из его рук стаканчик и попробовал на вкус.

— И правда томатное.

— Томатное? Мороженое?! — Витя застыл от удивления, — Оно не вкусное!

— А мне нравится, сам съем. Давай купим тебе другое.

Я всегда любил томатный сок, а мороженое оказалось ещё вкуснее. Как жаль, что в будущем от него, к сожалению, откажутся.

Мы вернулись к киоску и купили ещё одно мороженое для Вити, только на этот раз мальчик попросил обойтись без томатного. Проходя мимо мусорки я заметил несколько стаканчиков с растаявшим внутри мороженным алого цвета. Вот и следы разочарования, видимо кто-то тоже вместо фруктового купил томатную пасту. Всё-таки оно на любителя. Вот лично я с удовольствием съел бы ещё одно!

Мы с Витей переночевали в гостинице, чтобы никого не стеснять, но на следующий день, я снова оставил сына у Дорониных. Если верить Насте, то он её совсем не беспокоил, даже наоборот старался помочь по дому, чем мог.

Так что я со спокойной душой поехал ещё на несколько экскурсий по крупным производствам Москвы.

Раздумывая о мясных продуктах я не мог обойти своим вниманием Микояновский мясокомбинат, который в советское время, возможно, переживал свои лучшие времена при содействии Анастаса Микояна, благодаря которому он получил не только своё название, но и сумел привнести на советский рынок множество продуктов, например знаменитые микояновские котлеты.

Да на другие виды продовольствия он тоже оказал довольно много влияния, продвигая разного рода технологии. Например мороженое в СССР начали производить благодаря ему, шампанское тоже. Советские консервы — тоже его заслуга. Да много чего.

Вообще, судя по всему, умнейший и разносторонний человек. Насколько я знал, во многом благодаря ему, мир вышел из Карибского кризиса не дойдя до глобальной войны. И сейчас он, кстати, ещё жив и даже остаётся депутатом верховного совета. Хотя, конечно, ему уже под восемьдесят. Но надеюсь ещё доведётся возможность пообщаться с ним лично.

Впрочем, я уже благодарен судьбе за то, что дала мне возможность уже встретить других умнейших людей этого времени. Например, Глушкова и Косыгина. Надеюсь, как и они, я и сам успею изменить многое к лучшему в СССР. Не только у себя в колхозе, но и глобально.

Наконец, я добрался до улицы Талалихина, где вошёл в здание мясокомбината. Меня там уже ждали и быстро провели по всем основным залам. На заводе было шумно, так как работало множество мясоперерабатывающих станков. А ещё постоянно чем-то то пахло, то воняло, в зависимости от помещения. Я успел нанюхаться как запахов свежей крови, так и готовой колбасы, копчёностей и даже просто смрада от скота и навоза. Ведь туши животных перерабатывают сразу после забоя. Иначе они вполне могут успеть попортиться. Особенно в этом времени, когда рефрижераторные системы ещё не такие мощные, как в будущем. Поэтому и наших петухов мы тоже отправим в Москву ещё живыми.

И, хотя я не открыл для себя ничего особенно нового, но совсем не пожалел, что здесь побывал. Оборудование, к слову, для сегодняшнего года, здесь было на хорошем уровне. Ну, оно и не удивительно, ведь это крупнейший и известнейший мясокомбинат в стране.

Но это вселяло надежду, что и у нас в колхозе вполне можно наладить хорошее производство колбасных изделий. Так что я записал всё, что могло бы пригодиться в будущем и для нашего колхоза. Конечно же, мысли шли сразу в сторону электроники, уж больно удачным оказался наш опыт теплицы с ЭВМ, но, не уверен, что такое получится сразу. Ресурсы и возможности Глушкова тоже не бесконечные.

Дальше я сделал выбор в пользу посещения нескольких фабрик поменьше. Всё-таки, вряд ли у меня получится сразу наладить крупное производство. Так что было бы неплохо поговорить с руководителями предприятий поменьше, узнать об их опыте и трудностями, с которыми приходится складываться.

Особенное внимание я уделил кожевенной фабрике. Меня очень сильно привлекала идея серьёзно увеличить поголовье нашего скота. Я больше всего склонялся именно к тому, чтобы построить у нас свой мясокомбинат. Но ведь скот — это не только мясо, но и шкуры. Кожа. А из неё можно производить огромное количество товаров, начиная от ремней и заканчивая обувью, сумками и просто одеждой, как верхней, так и обычной.

И, честно сказать, все эти экскурсии по производствам меня сильно вдохновили. Я ведь всю прошлую жизнь проработал на заводе, думал, что устал от него ужасно, но, похоже, успел соскучиться. Так что окунуться в эту производственную атмосферу снова оказалось неожиданно приятно.

Жаль, Витька этого не видел, нашему юному Кулибину, наверняка, бы понравилось среди механических станков. Но даже меня одного принимали хоть и радушно, но с осторожностью. Технику безопасности блюли свято.

Конечно, советских детей то и дело водили на экскурсии по заводам, но там всё было организовано от и до. А в моём случае, всё состоялось, скорее, стихийно. так что лишнюю ответственность на себя брать никто не хотел. Но я особенно и не настаивал, потому что и сам считал такой подход правильным.

Поэтому пришлось Вите удовлетвориться ещё одной, на этот раз, совсем короткой прогулкой по Москве перед отъездом домой. Но своего шанса ещё раз полакомиться так любимым им мороженым он не упустил.

Вернулись в колхоз, мы уже совсем под ночь, Адрей встретил нас на вокзале в Калуге, потом довёз до участка Ягодецких, где мы забрали Рекса, которого снова оставили на Митю и Любовь Алексеевну, и, наконец, вернулись в собственный дом, к сожалению, растерявший большую долю уюта без Маши. Витя тоже это чувствовал, да и пёс, обежал все комнаты в доме, надеясь её найти. В общем, все мы немного приуныли. Но, что поделать. Лучше уж поскучать какое-то время, чем жалеть о том, что не уследили за здоровьем.

А на следующий день в правлении меня ждал сюрприз. И не сказать, что особенно приятный. Вот уж кого я не рассчитывал больше встретить. Но вот она, Елизавета Наумова. Стоит передо мной во плоти, скромно потупив глаза.

— Здравствуйте, товарищ председатель, — сразу начала она, — я знаю, в прошлый раз, мы с вами расстались не на самой хорошей ноте. Но время идёт, и иногда люди и обстоятельства меняются.

— К чему вы клоните? — спросил я.

— Ну, для начала я хотела бы извиниться за ту сцену.

Она смотрела на меня невинными глазами, а я недоумевал. Что ей нужно? С другой стороны, с тех пор, как она уехала, прошло не так много времени, но событий произошло столько, что, та история казалась такой далёкой, будто лет пять прошло.

— Вы не передо мной должны извиняться, а перед Ларисой Ивановной и Аллой Юрьевной в первую очередь.

— Обязательно, но сначала я должна убедиться, что вы не держите на меня обиды.

— Не держу, — отозвался я, — так в чём дело? Не ради извинений же вы проделали путь сюда из Москвы.

Она ненадолго замялась, а потом решительно сказала:

— Я снова хочу здесь работать. На этот раз серьёзно. Я многое поняла с прошлого лета и ко многому пересмотрела своё отношение тоже. Ну а случайная встреча в санатории с Виктором Петровичем, помогла мне определиться. Я понимаю, что вы вряд ли захотите снова работать со мной напрямую, но хотела бы устроиться в новый сельсовет под руководством товарища Фролова.

Интересно, конечно, складывается. Не уверен даже верю я ей или нет. Конечно, всякое бывает, но слишком уж быстрые изменения.

Пока я думал, она продолжила:

— С Виктором Петровичем я кстати уже об этом разговаривала. Он только за. И готов за меня поручиться.

Ну, конечно, готов. Он серьёзно запал на неё с первого же дня, как увидел. Хотя я думал, что не полёта эта птичка. Но с другой стороны, всякое бывает. Да и как к работнику, у меня к ней не было особых вопросов, а Фролову как воздух необходимы хорошие помощники. Да и если я отправлю её домой, он мне явно этого не простит.

Я вздохнул.

— Хорошо. Но обещайте, что извинитесь перед теми, кого незаслуженно обидели.

— Конечно-конечно, — с готовностью закивала она.

— И ещё. Вы же в курсе, что здание сельсовета пока не построено? Вам всё равно придётся работать здесь, с нами в одном здании.

— Да, Виктор Петрович мне объяснил ситуацию. Для меня это не важно. Важнее доказать, что я изменила своё мнение… по многим вопросам.

— Тогда договорились, — всё-таки улыбнулся я ей напоследок.

Что ж, иногда и правда стоит давать людям второй шанс. Надеюсь, сейчас именно тот случай.

Закончив разговор с Елизаветой, я снова приступил к работе.

Я вернулся из Москвы в отличном настроении, полный амбициозных планов и свежих идей, и уверенный, что большинство из них будут воплощены в жизнь. И, может быть, даже очень скоро.

Несмотря на количество запланированных работ на это лето, большинство дел продвигались бодро. Особенно меня радовало, что дома для пилотов авиаотряда уже начали отстраивать. Да и посадочная полоса с ангарами были уже почти готовы.

Что не удивительно, я ведь бросил на это львиную часть свободных ресурсов. Но плюсы от малой авиации для колхоза на сто процентов перекроют все труды. Так что на этот счёт я не беспокоился.

Меня больше волновала возможная окупаемость производств. И сейчас я, сверял друг с другом разные бухгалтерские рассчёты, прикидывая, какое из производств нам будет проще и дешевле обслуживать, с учётом всей новой информации, которую я узнал в Москве.

Однако, долго побыть в одиночестве мне не дали. Ещё и получаса не прошло, как ушла Лиза, как в дверь постучался Фролов.

— Ну здравствуй, Казанова, — не удержался я от дружеской подколки.

— Да прям уж… — смутился он, — но я рад, что вы с Лизой снова нашли общий язык.

Ну я бы это назвал чуть иначе, но просто пожал плечами. А Виктор пожал мне руку, сел за стол и снова заговорил:

— Вообще, у меня к тебе вопрос есть. Мы же так и не поговорили, с тех пор как ты Марию в больницу повёз. Кстати, как она?

— Всё в порядке. Надеюсь, вскоре выпишут. Так что ты хотел спросить?

Он потарабанил костяшками пальцев по столу, а потом решительно сказал:

— Помнишь тот разговор с Зайцевым?

Прямо перед тем, как позвонила жена, ко мне приезжал заместитель секретаря Райкома обсудить часть дел.

— Ну, да.

— Так вот. Помнишь, я ещё покурить вышел? Я тогда у окна встал, как обычно, а оно открыто было. Ну я и услышал, что они там меня сместить хотят. А ты вроде как и не против.

Он резко замолчал, напряжённо глядя на меня исподлобья. А я попытался вспомнить, как именно я был не против. Тот разговор я запомнил совсем по-другому.

— А ты уверен, что правильно всё расслышал? — спросил я.

— Ну как же! Вы ещё, когда вышли из правления подтвердили, что обо всём договорились.

— Так мы много дел обсуждали. Петрович, что-то ты путаешь. Я наоборот сказал, что сам разберусь. Без советов со стороны.

— Хм… ну я и правда не всё слышал, — уже гораздо менее уверенно добавил он.

— Ну так вот. Не додумывай всякую ерунду. Ты знаешь, я человек прямой и будь я тобой настолько недоволен, чтобы пытаться избавиться, ты бы об этом первым узнал.

Он кивнул.

— Потому я и сам решил прямо спросить.

— Отлично. Тогда, давай лучше обсудим важные рабочие вопросы…

Елизавета Наумова и не надеялась, что приедет в Новый Путь во время отъезда Филатова. Но всё сложилось как нельзя лучше. Если, конечно, так можно назвать то, что ей вообще пришлось сюда приехать. Не то, чтобы у неё не было выбора, но в её столичном окружении какие-то завистники начали распускать про неё гадкие грязные слухи. Ну, может быть, часть из них была правдой, но лишь часть.

С другой стороны, разве это объяснишь всем разбежавшимся женихам? Часть из которых теперь шарахались от неё, как от чумной, боясь, что и их репутация будет подмочена, а другие, вместо предложения руки и сердца были готовы сделать только предложения непристойные.

Глядя на всё это, Лиза ухватилась за путёвку в санаторий, надеясь, что всё уже утрясётся, когда она снова окажется в Москве. Но ничего не изменилось. Никто ни о чём не забыл, и её статус парии остался прежним.

С другой стороны, неожиданная встреча с Фроловым заставила её теперь посмотреть на него немного другим взглядом. Да, не Филатов. Не депутат верховного совета с наградами, но тоже при должности, да и не старик ещё.

К тому же, близость к этому самому Филатову тоже открывала для него определенные возможности, главное, суметь ими воспользоваться.

Лиза не была высокого мнения о умственных способностях Фролова, но зато была очень высокого мнения о своих. Что заставляло её верить, что уж с ней-то, любой мужчина станет гораздо успешнее. А там может и Филатова даже подвинуть сумеет. Ну а что? Кто знает, вдруг выпадет случай столкнуть его вниз.

Как и всякая отвергнутая женщина, Наумова, конечно, не могла его простить. И с удовольствием бы отомстила, только дайте ей шанс.

С такими мыслями, она и приехала к Фролову, который был настолько в неё влюблён, что слепо верил каждому её слову, да и сам был готов рассказать абсолютно всё, что у него на душе.

И из этих рассказов даже за один день, Елизавета успела сделать вывод, что не всё гладко в отношениях между двумя председателями. Но так даже лучше. Проще будет настроить его против.

Поэтому, встретившись с Фроловым в конце дня, она сразу спросила:

— Ну как? Спросил его насчёт того разговора?

Виктор беззаботно улыбнулся.

— Я просто всё не так понял. Ничего Филатов под меня не копает.

— Это хорошо, — Лиза погладила его по руке и продолжила, — но лучше всё равно будь на чеку. Люди часто говорят не то, что думают. Даже самые лучшие. Тем более, вы не всегда сходитесь во мнениях. Есть такие, кто высоко поднявшись, хотят лишь того, чтобы им в рот заглядывали и во всём соглашались. Но ты-то не такой. Ты личность, и не каждому это понравится. Недаром он стройку сельсовета отодвигает.

Фролов промолчал, но задумался.

Сидя в правлении, мне внезапно пришла мысль съездить в поля, да посмотреть, как у нас идут дела. Меня конечно же всегда уверяют, что всё в порядке, но знаю я этот «порядок». Печальный опыт в Свете Коммунизма меня многому научил. Такого бардака у себя в колхозе я не допущу. Точно! Надо бы и на птицефабрику наведаться, посмотреть, что там да как. Немного обдумав затею, я решил перенести свой визит в Свет Коммунизма на несколько дней, пока и без того работы достаточно, а как поезду, так и в поля загляну.

Казалось, что я для себя всё решил, однако навязчивая мысль о полях не давала мне покоя. То ли дурное предчувствие, то ли всё подозрительно тихо было с посевной этой весной — не знаю, но со временем у меня выработалась профессиональная чуйка на неприятности, особенно в собственном колхозе. Ехать сегодня в поля я не хотел не только из-за другой работы, но и из-за жары. Я подошёл к окну и взглянул на термометр, а тот показал мне неприятную цифру двадцать восемь. Как-то многовато для весны и это ещё в тени. Несмотря на своё желание остаться в прохладных стенах правления, я всё же сложил все документы в стопку и оставил их на краю стола.

Ладно, лучше всё же съезжу. Стоит быстро разобраться с этим, и душа успокоится.

Я вышел на улицу и тут же почувствовал резкий перепад температуры. Палящему солнцу достался мой осуждающий взгляд. Благо снял козлику крышу, теперь он похож скорее на кабриолет. Невероятно удобно. Ещё бы идеально прямую трассу, да прокатиться с ветерком!

— Солнце печёт сегодня не на шутку, — я обратился к бригадиру, вытирая платком пот со лба.

— Да просто ужас какой-то, Александр Александрович! Совсем недавно ещё дождь прошёл, единственный за месяц, мы думали он всё польёт, но нет! Сегодня пришёл, а земля сухая, словно вообще дождя не было!

— Надеюсь лето будет более дождливым, — мы уже закончили осмотр полей и мне ничего не оставалось, как вернуться к козлику.

— Вот в этом я не уверен, — внезапно выдал бригадир, — волнует меня погода, товарищ председатель, очень волнует. Зима была почти без снега, а весна очень теплая. Сейчас и вовсе один раз дождь прошёл за целый месяц, вот и к чему всё идёт? Чую лето непростое выдастся в этом году, но и не такое было, прорвёмся! — оптимистично заявил мужчина.

Я присел и взял в руки сухой комок земли. Малейшее усилие и он рассыпался на мелкие кусочки. Да, и правда не скажешь, что был дождь.

Видимо и правда, лето тысяча девятьсот семьдесят второго не будет простым…

Стоило мне об этом подумать, как в голове вихрем пронеслись воспоминания прошлого и внезапно осознал, что пришла беда, нет, целая катастрофа, иначе никак не описать событие, на пороге которого мы сейчас стояли. Как же я мог забыть! Пока я смотрел на поля, пытаясь вспомнить всё до мельчайших подробностей, бригадир молча стоял рядом.

«Самая сильная засуха за весь двадцатый век…»

Лето семьдесят второго года окажется небывало жарким и засушливым, причём не только у нас, в Калужской области, но и практически по всей России. Коснётся даже Урала, Украины и Казахстана. Воцарится небывалая жара, а всё, чем порадует нас природа — это выпадение ничтожно низкого уровня осадков. Несколько месяцев ада и никак иначе. Для всего Советского Союза засуха станет настоящим бедствием, после которого придётся резко увеличить закупки зерна заграницей, выделив на покупку баснословное количество золота. Помимо очевидной гибели урожая, также нас коснётся и другая беда, куда более страшнее — пожары, особенно торфяные. Сухие леса вспыхнут, как солома, а беспощадный огонь перекинется на деревни. Пострадают не только животные, но и люди, а стихия окажется настолько неконтролируемой, что для тушения привлекут даже армию. Справиться с бушующим пламенем будет сложно, а столицу, ровно, как и пригород, накроет непроглядный удушливый смог и не на несколько дней, нет, вовсе нет, тут будет идти речь о нескольких неделях, как бы не месяцах!

Кажется, мои мечты о быстром и лёгком развитии колхоза придётся отложить. Сейчас ресурсы понадобятся для другого.

— Что-то не так, Александр Александрович? — прервал поток мыслей бригадир.

— Нет, всё в порядке, но мне кажется, что в ваших словах есть доля истины. Я организую собрание, нужно поднять эту тему.

Стоило ему услышать про собрание, как мужчина заволновался и тут же дал заднюю:

— Я лишь так, поделился мыслями. Кто знает, как оно на самом деле будет? Вдруг, ошибаюсь, чёрт эту погоду пойми! Не воспринимайте мои слова за чистую монету.

— Не переживайте, никто не пострадает, если мы подготовимся к возможной засухе. Никто не знает, что нас ждёт.

— Будь по-вашему, — бригадир развёл руками.

Если бы он только знал, что попал в точку, да ещё как!

Я попытался вспомнить, чем закончилась засуха. Как бы странно это не звучало, но насколько я припоминаю, победить засуху удастся только при помощи природных сил. До пика бедствия, если мне не изменяет память, осталось около месяца, ну, максимум, полтора. Я не только должен подготовить свой колхоз, но и лично посетить Министра сельского хозяйства! Осталось только подумать, как всё объяснить ему. Кто знает, вдруг я смогу хоть немного повлиять на ситуацию не только у нас, но и по всей стране.

На следующий день я провёл экстренное собрание. Люди быстро смекнули, что что-то не так, поэтому перешёптываясь догадками ожидали начала моей речи.

— Товарищи колхозники, как вы уже понимаете, собрал я вас здесь не просто так. Я думаю, многие из вас обратили внимание на тёплую зиму и аномально жаркую весну в этом году. Я уверен, что впереди нас ожидает сильная засуха. Низкий уровень осадков — прямое тому доказательство. Прошу отнестись к моему заявлению серьёзно.

— Засуха? Да недавно же был дождь! — невозмутимо потёр бороду мужчина, — Как же это засуха?

— Да, дождь был. Первый за месяц, между прочим. И сколько он длился? Полчаса? — уверенность бородача моментально испарилась, — Вы не поленитесь и выйдите в поля, посмотрите на сухую землю. Я надеюсь, что в течении месяца мы хотя бы ещё раз увидим дождь.

— Александр Александрович, но у нас же если водонапорная башня, — послышался голос из последних рядов.

— Да, есть. Её хватит для подсобных хозяйств, но не для полей, а нам необходимо сберечь урожай. Так что я предлагаю с этого дня экономить воду и тратить её разумно! Только этим летом, потому что ситуация вынуждает пойти на крайние меры. Так же подготовьте бочки, я знаю, что в каждом доме они есть, а также вёдра. Если будет дождь, то нам нужно собрать максимальное количество воды! — после этих слов поднялся гул.

— Товарищ председатель, но вы уверены, что будет засуха? Я ничего про это в газете не читал! Это не первое лето на моём веку, бывало и хуже, но ничего, засухи не наблюдали!

— Скажите, я вас когда-нибудь подводил?

Сутулый мужчина посмотрел на оглянувшихся к нему людей и смущённо сказал:

— Нет, не подводили. Вы извините, если что, я только лишь уточнить хотел.

— Дмитрий Евгеньевич, мы ведь ничего не потеряем, если будем следовать нескольким новым правилам, верно?

— Дык да, пока звучит не сложно, но что дальше?

— А дальше — это борьба с сорняками в полях. Они тоже потребляют приличное количество воды, так что за этим нужно будет следить. И, последнее, но не по значимости, мы полностью прекращаем увеличивать поголовье скота и птиц. Прокормить их будет трудно, а забивать оголодавших животных от необходимости — не то, чего бы нам хотелось. Так что лучше сразу выберем правильную стратегию. Пока всё. Несколько лёгких правил, которые уберегут наш колхоз от беды. Я очень надеюсь на ваше понимание и сознательность, товарищи. С бригадирами поговорю после собрания, если у кого-то есть вопросы — задавайте.

Вопросов было не много. Хоть и не все верили в засуху, ведь это скорее звучало как нечто далёкое от реальности, но к моим словам люди привыкли прислушиваться, поэтому охотно согласились следовать предложенному плану.

— И помните, товарищи колхозники, наша основная цель — спасти урожай.

Люди разошлись. Задержались лишь некоторые. И среди них недоумевающий Фролов.

— Слушай, Сан Саныч, а не слишком ли это жёсткие меры? Ну ладно воду экономить, но зачем со скотом-то так? А если всё-таки не будет никакой засухи, это ведь дело такое, хрен предскажешь. А нам планы выполнять, которые с каждым годом только растут.

— Поверь, Петрович, ты ещё спасибо скажешь. Засуха будет, я в этом уверен. Вот чую, что будет, и всё тут. Готов всё на это поставить. Так что эти мои решения обсуждать мы не будем. Под мою личную ответственность беру.

Фролов пожал плечами.

— И всё-таки, по мне так без фанатизма надо. Ты уж прости, но я в колхозе дольше тебя работал, да и лет прожил больше. И ещё ни разу не было такого лета на моей памяти, чтобы такие меры потребовались. Ты уж как-то учитывай, что не только себя под монастырь подведёшь, если мы с планами не справимся. Прощай тогда благосклонность всех твоих покровителей.

На секунду мне показалось, что в последней фразе не обошлось без капли яда. Но, в целом, я его, конечно, понимал. Если бы мне сказали что-то подобное без каких-либо доказательств, я бы и сам отнёсся к этому с осторожностью и разумной долей скепсиса.

Но никому не объяснишь, почему я настолько уверен в своих словах. И единственное, из-за чего я сейчас на себя злился, это что не вспомнил про засуху раньше. А теперь на подготовку к ней у меня остались какие-то жалкие полтора месяца.

Да уж, плакали мои планы по открытию новых производств. Вместо этого завтра же поеду в Калугу договариваться насчёт строительства системы искусственного орошения в сжатые сроки. Нужно и геологов пригласить. Ведь больших рек у нас в районе нет, а значит надо выяснить сможем ли мы пробурить вместо этого достаточно скважин.

Других вариантов справиться с надвигающейся бедой я не видел, ну ещё, конечно, я надеялся успеть побыстрее договориться с директором авиаотряда. Потому что сворачивать этот проект уже было поздно, надо добивать как можно скорее. Тем более, что авиация тоже может помочь нам в орошении полей или тушении пожаров, не дай бог, таковые возникнут поблизости.

Я позвонил на наш вокзал и узнал ближайшее расписание поездов до Москвы, после чего поспешил набрать номер приёмной Мацкевича Владимира Владимировича, Министра Сельского хозяйства. Я прекрасно понимал, что пока официальная встреча у нас с ним не назначена, покупать билет нет смысла, ведь в итоге она может состояться как завтра, так и через неделю.

И всё же удача оказалась на моей стороне и, войдя в моё положение, подкрепленное невероятной срочностью дела, мне было позволено встретиться с министром послезавтра, ровно в одиннадцать утра. Это время идеально подходило, как раз один из поездов в этот день отправляется в десять часов вечера.

Закончив разговор с приёмной, первое что я сделал — это поехал на вокзал и приобрёл билет.

Так как жена всё ещё в больнице, вся ответственность за дом полностью лежала на моих плечах. Помимо Витьки был ещё и Рекс, но ладно собака, могу попросить соседей покормить, а вот куда мне мальчика пристроить, вот так загвоздка. И с собой взять не могу. Немного поразмыслив, в голову пришла неплохая идея. Я могу отвезти его в Ульяново, к семье Маши, они уж точно не откажутся, вот только осталось придумать что им сказать. В последний наш разговор Маша ясно дала мне знать, что не хотела бы волновать свою семью, пусть и причина её нахождения в больнице не серьёзная. Ладно, что-нибудь да придумаю. Приехав домой я сразу же отправился на поиски сына, вот только в доме Витьки нигде не было. Я громко позвал его по имени, а откликнулся он только после четвёртого раза.

— Я здесь, в огороде! — через открытое окно послышался его голос.

— Ты что там делаешь? — я выглянул в окно и увидел его с лопатой.

— Картошку сажаю, — он посмотрел на кривой ряд лунок и добавил: — пытаюсь…

Вот же неугомонный! Договорились заняться этим, как я освобожусь, но нет, сам полез. На мои вопросы Витька отвечал просто — все соседи уже посадили и нам пора, но так как Маша в больнице, а я в последнее время постоянно занят, то он решил взять всё в свои руки. Пусть рядок был кривым, но за старания похвалить парня надо.

— Молодец, только лунки ближе делай, слишком большое расстояние между ними. Сейчас покажу, — я вышел в огород, взял по пути ещё одну лопату и помог Вите с лунками, исправив его кривой ряд, — и по бокам, возле межи, оставь немного места. Мама хочет посадить там капусту. Давай, я набиваю, а ты забрасывай картошку.

— Хорошо!

Тему с поездкой я начал не сразу, где-то на четвёртом рядке.

— Приехать не успели, как мне снова нужно в Москву по работе, — начал я.

— Надолго?

— Нет, на сутки где-то, максимум двое. Тебя взять с собой не могу, извини. Вряд ли будет свободное время на прогулки по Москве.

— Тогда получается я один останусь? — закидывая картофель в лунки ответил он.

— Я уже думал об этом, придётся тебя в Ульяново отвезти. Тем более ты уже там всех знаешь. Вот к ним и отправишься, а кормить хозяйство поручу соседям.

Он поставил ведро с картофелем и нерешительно посмотрел в мою сторону.

— Может я здесь один останусь? — после длинной паузы выдал Витя, — Я уже кур покормил! И Рекса кормить смогу.

Что странно, эта мысль мне даже в голову не приходила и очень зря, ведь у нас в колхозе безопасно, а мальчик куда не надо лезть не будет.

— А ещё можно большую кастрюлю супа сварить, мне такой на неделю хватит! И обещаю, что не забуду о животных! А ещё порядок в огороде наведу! Только не надо в Ульяново, там скучно! — взмолился Витька.

Игнорировать его просьбу я не мог. А ведь и правда, почему бы и нет? Ему уже тринадцать лет, да и к самостоятельности приучен. За день ничего не случится, но на всякий случай могу попросить соседку проведать его разок.

На следующий день мы посадили оставшуюся часть картошки, мне очень не хотелось, чтоб Витька делал это один, а после я записал на листе целый план его завтрашних обязанностей, чтобы наверняка ни о чём не забыл и уже спокойно занялся приготовлениями.

Тем же вечером я отправился на вокзал и сел в поезд. Дорогая не быстрая, а развлекать себя надо, поэтому я достал газету и стоило мне прочитать одну статью, как я сам того не ожидая закрыл глаза и заснул. Так я благополучно проспал всю дорогу. Уже по прибытию я взглянул на часы и увидел, что до встречи оставалось почти 7 часов. Этого времени вполне хватит на вторую половину сна, ещё и позавтракать в столовой успею. Поэтому я не стал тратить времени, остановившись в ближайшей к вокзалу гостинице.

Я проснулся за четыре часа до назначенной встречи и отправился на поиски ближайшей столовой, так как в моей гостинице её, к удивлению, не было. Остаток времени, которого и без того было мало, я потратил на размышления. Мне нужно грамотно подать информацию, чтобы достучаться до министра. Вариант рассказать ему правду о том, что я из будущего и каким-то чудом попал в это тело, даже не рассматривался. После такого отправят лечиться, а на карьере поставят крест. Нет, нужно строго оперировать фактами, первые признаки уже заметны.

Мне довелось ранее побывать в здании Министерства сельского хозяйства, поэтому, на этот раз, я чувствовал себя как дома. Даже представляться не пришлось, меня уже знали и ждали.

— Александр Александрович, — обратилась ко мне молодая девушка, — проходите.

Она сопроводила меня до двери, открыв которую я оказался в просторном зале. За столом сидел Мацкевич, но стоило мне зайти, как он тут же отложил бумаги в сторону, поднял голову и поприветствовал меня.

— Присаживайтесь, — жестом руки он указал на стул, — слышал у вас очень важное дело ко мне, буду рад выслушать.

— Я понимаю, что возможно это будет звучать не слишком убедительно, но у меня есть все основания полагать, что приближается самая настоящая засуха.

— Засуха? — он с интересом взглянул на меня, — И что именно вызывает у вас такие мысли, Александр Александрович?

Я выдал ему всё. И о том, что дожди в последнее время явление редкое, и о тёплых зимах. Мне удалось собрать целый список неблагоприятных условий, способных негативно сказаться на нашей стране, но Владимир Владимирович улыбнулся и сказал:

— Признайтесь, на вас так Дьяков повлиял?

— Простите, кто? — его вопрос вызвал у меня недоумение.

— Анатолий Дьяков, вы правда не знакомы?

Я напряг память. Фамилия казалось мне знакомой, но вспомнить кто именно этот человек я не смог, а в ответ лишь покачал головой.

— Анатолий Витальевич тоже утверждал, что нас ждёт засуха, — пояснил Мацкевич, — конечно ранее ему удавалось составлять верные прогнозы, но увы, чаще всего, его постигали неудачи. Оно и неудивительно, Александр Александрович, он ведь в своей методике использует не точные измерительные приборы, как полагается, а обыкновенный школьный телескоп! Я очень скептически отношусь к его предсказаниям. Разве можно наблюдая за солнцем и пятнами на нём предсказать катастрофу у нас, на Земле? В первую очередь я верю в науку, а гелиометеорология, так он называет свою методику, официально не признана и вряд ли будет. Однако, я поспешу вам сказать то, что было сказано и ему — мы спросили мнение у наших метеорологов, и те сошлись на том, что лето будет жарким, но о серьёзной засухе и речи идти не может.

Тут-то я и вспомнил про личность Дьякова. Только после засухи все поймут, что он не ошибся с прогнозом, и к нему придёт слава. Для всего мира он станет «русским богом погоды», и как жаль, что в своё время к нему не прислушаются.

Я попытался предпринять ещё одну попытку донести предупреждение до министра, орудия фактами и логикой, но в какой-то момент понял, что всё бесполезно. Меня, как и Дьякова, даже слушать не хотели.

— Александр Александрович, я понимаю вашу обеспокоенность, но у вас есть дела и поважнее, — всем видом Мацкевич выражал свою утомлённость разговором, — оно вам надо, морочить себе этим голову? Оставьте работу метеоролога профессионалам.

Так я и покинул здание правления, ни с чем.

Но не только в Москве к моим словам отнеслись скептически. Хотя меня и совсем не волновало, что по колхозу поползли слухи, что я, видать, слегка перегрелся. Люди, хоть мне и доверяли, но всё-таки в большинстве своём считали, что я слишком перестраховываюсь. Но, главное, что все мои распоряжения всё равно чётко выполнялись. А уж то, что я не ошибся, они поймут совсем скоро.

На следующий день после собрания, я сразу же поехал в Калугу и привёз в колхоз геологов, замерять глубину водоносного слоя, а заодно определить наиболее подходящие места рядом с полями, где можно бурить скважины.

Я боялся, что артезианские воды окажутся слишком уж глубоко, что осложнило бы задачу. Но нам повезло, речь шла всего лишь о тридцати-пятидесяти метрах. Это совсем мелочь, учитывая, что они порой пролегают и на глубине до двухсот пятидесяти метров.

В общем, изрядно приободрившись, я снова поехал в город. На этот раз в строительный трест. Где Кольцов, разве что у виска не покрутил, когда я сказал, что хочу свернуть и отложить все стройки, помимо тех, что нужны для авиации. А уж когда он услышал, что всё это ради бурения скважин для строительства оросительной системы и подведения к ней электричества, то моментально попытался меня отговорить, едва не встав в позу, что ничего делать он ради этого не будет, и вообще, я ему осенью ещё спасибо за это скажу.

В общем, спорили мы долго. Но, в конце концов, он сдался.

— Ой, да делай ты что хочешь, Филатов, — в сердцах перешёл он на «ты», — но я уверен, что ты очень быстро пожалеешь о таком неразумном расходовании средств. Тем более, что у вас там скоро авиация будет, которую тоже можно использовать для полива.

— Не пожалею, — твёрдо ответил я, — этим летом лишней воды не будет, скоро убедишься.

— Ладно. Вижу спорить с тобой сейчас смысла нет. Сделаю, что смогу.

Что ж, таким ответом я был вполне доволен. Не важно, что обо мне сейчас думают. Главное добиться своего.

С этими же мыслями я поехал на встречу с секретарём райкома Козельского района, Афанасием Юрьевичем Болотниковым. Мы с ним уже встречались несколько раз, и почти всегда это было по какому-то плохому поводу. Например, когда я разбирался с местными больницей и детским домом.

И как он сам, так и вся его администрация особой надежды в меня не вселяли.

Я как-то заранее предчувствовал, что договориться не получится. Но всё равно хотел попытаться. Так как, если я хотел предложить план по усилению пожарной безопасности, то мне необходима их поддержка.

Болотников хоть и выслушал меня, но сделал это с максимально скучающим и даже несколько раздражённым видом.

Вообще, он отлично оправдывал свою фамилию. Я уже успел понять, что этот человек из тех, кто, пригревшись на тёпленьком местечке, старается максимально облегчить себе жизнь и минимизировать любую работу и дела. И моя активность была ему просто противна по сути своей, хотя я не хотел от него ничего сверхъестественного. Мой план состоял из нескольких пунктов, которые включали в себя, активную публикацию в газетах предупреждения об опасности лесных пожаров, набор дополнительных добровольцев-дружинников в пожарную охрану, и введение системы локальных районных штрафов для тех, кого эти самые дружинники поймают на неосторожном обращении с огнём.

Однако, даже это явно казалось Болотникову неподъёмным трудом, да и, конечно же, он, как и большинство окружающих меня людей, не видел острой необходимости в том, чтобы развивать какую-то бурную деятельность по поводу возможной засухи.

Так что в ответ я получил лишь уклончивое:

— Товарищ Филатов, я очень рад слышать, что вас так беспокоит Козельский район. Мы все знаем, что вы человек отзывчивый и деятельный. И, как депутат, вы уже успели активно поучаствовать в жизни нашего района, за что все вам очень благодарны. Но, поверьте, вам не нужно подменять собой органы исполнительной власти. Не стоит тратить на это своё драгоценное время, ведь мы и сами делаем всё необходимое.

Я не удержался от ответной подколки:

— Если бы вы всё успевали, то больница и детский сад не оказались бы в таком плачевном состоянии.

Он пожал плечами и, ничуть не смущаясь, ответил:

— Работы по их ремонту были уже включены в планы, но, конечно, с вашей помощью всё получилось гораздо быстрее.

К сожалению, даже как у депутата, у меня не было полномочий заставить его что-то делать напрямую. Скандалить я с ним тоже не собирался. Так что просто попрощался и уехал, обдумывая возможные следующие шаги.

К счастью, хотя бы с Емельяновым, секретарём уже Ульяновского района, мне повезло больше. Он, конечно, тоже, как и все, остался не в восторге от того, что я развожу кипеш, но всё-таки согласился посодействовать моему плану.

А вот дальше, я понял, что зря я вообще начал с районов. Надо было сразу же ехать к Кандренкову, секретарю обкома Калужской области. Но, видимо, неудачная встреча с Мацкевичем слишком уж сильно понизила мои ожидания.

Конечно, высока вероятность, что и Андрей Андреевич посчитает мои предложения всего лишь паранойей, но попытаться всё равно стоит. Я ведь ничего от этого не потеряю. А Кандренков и на всяких Болотниковых уже повлиять может с полными на то полномочиями.

Когда я оказался в его кабинете, то уже сразу приготовился слушать о том, что я слишком уж перестраховываюсь. Эта песня звучала теперь для меня ото всех, так что я уже привык.

Но Кандренков при этом хотя бы был рад меня видеть. Я сразу же почувствовал себя как в гостях у старого друга. Видимо, несколько гулянок у нас в колхозе, где он здорово расслабился и покуралесил, изрядно расположили его ко мне, с учётом, что я ни разу и нигде его не сдал и не намекнул на его поведение, не слишком подобающее чиновнику на такой высокой должности. Хотя я и правда его не осуждал. Все мы люди.

— Сан Саныч, — дружески обратился ко мне он, — у нас ведь и так пожарная безопасность на хорошем уровне. За этим следят и лесничества, и добровольцы, и сами пожарники.

Я кивнул.

— Конечно, это так. Но, боюсь, что этим летом, даже такого высокого уровня контроля, который уже есть в стране, может не хватить. К тому же, дело не только в пожарах. Было бы неплохо, если бы вы повлияли и на руководства других колхозов в области, чтобы они тоже озаботились экономией воды и старались не увеличивать поголовье скота.

— Вот я правда, очень вас уважаю, товарищ Филатов. Но не понимаю, откуда столько уверенности, что нас ждёт не просто обычное жаркое лето, а какая-то ужасная засуха?

— Конечно, я не могу сейчас ничего доказать, — был вынужден согласиться я, — но, Андрей Андреевич, посмотрите на это с другой стороны. Предложенные мной меры практически ничего не стоят. Зато, если я прав, то это не только убережёт Калужскую область от катастрофы, но и поднимет нашу репутацию как в глазах жителей, так и в глазах высшего руководства страны. А я уверен, что все те меры, что я предлагаю — правильные. И мы об этом не пожалеем.

Кандренков вздохнул и задумался, а потом ответил:

— Эх ладно, Филатов, поверю вам на этот раз. Всё-таки до этого вы ни разу не подводили. Но, учтите, если вы ошибаетесь, то дальше я буду уже с осторожностью относиться ко всем вашим сомнительным инициативам перед тем, как ставить на уши всю область.

— Спасибо, Андрей Андреевич.

Мы пожали друг другу руки и попрощались. А я уехал воодушевлённый тем, что, может быть, хотя бы области удастся избежать тяжёлых последствий засухи. Всё лучше, чем спасти один только колхоз.

Кандренков не обманул. Он действительно и протолкнул и закон со штрафами, и заставил местные газеты массово выпускать материалы о пожарной безопасности и мерах борьбы с возможной засухой.

И вся эта кипучая деятельность не осталась незамеченной и в других областях. В один из дней ко мне в кабинет ворвался возмущённый Фролов, тряся какой-то московской газетой.

— Вот. Полюбуйся, — в сердцах кинул он мне её на стол и открыл на нужной странице.

Я увидел небольшую заметку о том, что в Калужской области чиновники сошли с ума и ударились паникёрство, предпринимая чрезвычайные меры и терроризируя своих жителей дополнительными надуманными и совершенно ненужными правилами.

Конечно, всё это было написано не в таких резких выражениях, но общий смысл угадывался чётко.

А под заметкой была ещё и карикатура, где колхозник, очевидно, из Нового Пути, моется в бочке с грязной дождевой водой, в которой плавают кувшинки и лягушки, при том, что в окне его дома видно водопроводный кран.

Глядя же на неудомённо уставившегося на него соседа, колхозник поясняет: «А из крана мы картошку поливаем!».

Карикатурист очевидно намекал на то, что мы срочно бурим артезианские скважины рядом с полями.

— Теперь люди думают, что мы тут все идиоты! И смеются над нами! — продолжал возмущаться он.

Я вздохнул.

— Петрович, не принимай ты всё это так так близко к сердцу. Вот когда планы сдавать будем, тогда и увидим, кто смеяться будет.

С того момента как я вспомнил про засуху и начал предпринимать активные действия для успешной с ней борьбы, прошло полтора месяца. За всё это время дождь мы увидели ровно один раз, примерно через три дня после собрания и то, лил он не сказать чтобы долго. Но всё же этого вполне хватило, чтобы заполнить несколько сотен бочек и других резервуаров по всему колхозу, которые впоследствии нам пригодились.

Уже к концу июня вся страна ощутила на себе сухую и невероятно знойную погоду, а тем людям, которые сомневались и даже высмеивали мои слова теперь ничего не оставалось, кроме как вкушать последствия своих решений.

Спастись от жары люди не могли ни днём, ни ночью. Кто-то даже предпочитал спать на улице, хотя не сказать, чтобы это особенно помогало, хотя ночью, конечно, становилось чуть менее душно.

И это нам ещё повезло! В нашем регионе температура редко доходила до сорока градусов цельсия, обычно не больше тридцати семи, а вот самая тяжёлая обстановка наблюдалась в Ивановской, Горьковской, Костромской, Калининской и Рязанской областях, где столбик термометра не опускался ниже этих самых сорока градусов. Будь и у нас такая жара, то потери урожая оказались бы куда более значительными, даже несмотря на всю нашу подготовку.

Как бы там ни было, ситуация в стране оказалась настолько серьёзной, что от людей, нагло высмеивающих чрезмерных, по их словам, перестраховщиков не осталось и следа. Отныне никто не осмеливался шутить на этот счёт.

Даже той газете с карикатурой досталось. Причём без моего вмешательства. Как я потом узнал, обиженные жители Калужской области просто засыпали редакцию возмущёнными письмами. Особенно, когда засуха начала набирать обороты.

Хотя, когда началось реально пекло, про эту статью вспомнили и не только мои земляки, ругаясь на то, что из-за подобного пренебрежительного отношения, предупреждения о вероятной засухе были многими проигнорированы.

В конце концов, газета была вынуждена даже написать опровержение, в котором призналась, что их журналисты были не правы и плохо разобрались в вопросе, а также несмело извинились перед жителями калужской области и всеми остальными, кто предусмотрительно подготовился к природной катастрофе.

Но, к сожалению, последних было исчезающе мало.

Для большинства регионов страны быстро стало очевидно, что огромная часть урожая погибнет, как бы люди не старались его спасти. Поля, обычно живые, цветущие и пышные, теперь превратились в забытые и выжженные земли, а воздух наполнился палящим жаром, словно призывая последние капли влаги высохнуть и исчезнуть. Естественно, это всё привело не только к потере урожая, но и снижению пастбищных угодий для скота, создав тем самым ещё одну проблему в стране.

К слову о скоте, реки и водоемы так сильно высохли, а уровень подземных вод снизился, что в некоторых регионах пришлось ограничивать использование воды для орошения полей и поения скота. Из-за этого многих животных пришлось преждевременно вести на убой.

И хотя, мы заранее уменьшили поголовье скота, чтобы было проще их прокормить, мне искренне было жалко страну и человеческий труд, ведь в других регионах жили такие же колхозники, как и здесь, у нас.

Когда люди постепенно свыклись с жарой и научились экономить воду, во многих регионах страны начались лесные пожары. Словно и без того было мало бед! Огонь, вспыхивающий незаметно и тихо, стремительно превращался в неукротимую силу природы. В какой-то момент показалось, что пожарные справились с проблемой, но начал дуть суховей, от чего пламя стало распространяться ещё быстрее, воспламеняя триста метров массивов в минуту. Ежедневный расход воды переваливал за отметку в девяносто тонн воды, которой и без того оставалось всё меньше. Многие города, включая Москву, оказались в дыму от полыхающих лесов и выгорающих торфяников.

Благо, нас эти проблемы пока миновали, ведь мы вовремя взяли ситуацию под контроль. К дежурствам за городом активно подключилась и неравнодушная молодёжь, у которой начались каникулы. Пионеры-старшеклассники и комсомольцы с энтузиазмом записывались в волонтёры пожарной охраны, особенно после того, как уж всем стало ясно, что засуха — не шутка. А уж когда в других областях начались пожары, так наши добровольцы взялись за дело ещё усердней. Особенно много людей шли туда из деревень и прочих поселений, которые находятся как раз рядом с лесами. Конечно, и из нашего колхоза многие решили отказаться от своих выходных в пользу дежурства. В том числе и мой водитель Андрей, и Митя Ягодецкий, он с собой и приёмного сына взял. Даже некоторые девушки этим занимались. Например наша Полина.

А вот Маша, хоть и рвалась в бой сразу же после того, как ей разрешили вернуться, но активно работать всё равно не могла. К счастью, я успел договориться, чтобы к нам сюда определили нового ветеринара. Да и кандидат попался на редкость удачный. Алексей Иванович Портнов, очень опытный и добродушный мужчина предпенсионного возраста. Последнее меня сначала смутило, но потом я подумал, что так даже лучше. Я полностью доверяю Маше, и хочу, чтобы после декрета, она оставалась главным ветеринаром. А приедь сюда кто-то помоложе, да амбициозны, вряд ли удалось бы избежать проблем. Портнов же сразу показал себя как спокойный и неконфликтный работник. Жена быстро нашла с ним общий язык, когда ещё работала, и тоже была им полностью довольна.

Но вот, остались уже считанные дни до того, как она должна будет родить, и её снова положили на сохранение, на всякий случай.

А я в который раз благодарил судьбу за то, какая понимающая женщина мне досталась, ведь в такое трудное время я никак не мог часто мотаться в Калугу, чтобы её навещать. Но она и сама, когда я ей звонил, практически первым делом интересовалась как дела в Новом Пути. После того, как расспрашивала о нашем с Витькой здоровье.

И дела эти, к счастью, пока шли неплохо, насколько это вообще возможно.

Если говорить про урожай, то мы отделались минимальными потерями, хотя и не все культуры способны вынести нескончаемое палящее солнце, даже при наличии воды.

А с ней и правда всё было почти отлично. Мы успели пробурить скважины и провести к полям оросительную систему. А где не успели, там на помощь пришла авиация, хотя во всей этой суматохе, появление авиаотряда у нас в колхозе не вызвало ожидаемого ажиотажа. Было попросту некогда, все работали как проклятые.

Подобная засуха — явление редкое, случается раз или два на одном веку, поэтому пусть меня и до сих пор возмущала реакция министра сельского хозяйства, но шанс на другой ответ с его стороны был ничтожно мал. Так что я сосредоточился на том, что могу сделать своими силами и силами тех людей, кто мне поверил.

В один из дней, когда засуха была уже в самом разгаре, меня в срочном порядке вызвали на совещание в Москву.

Во время доклада я понял, что дела идут неважно практически во всех регионах нашей необъятной страны. Что, в принципе, и не удивительно. Но душу грел тот факт, что Калужская область пока что держалась бодрячком, благодаря содействию Кандренкова в моих инициативах, ну а наш колхоз, похоже, окажется одним из немногих, кто сможет выполнить план в этом году.

На протяжении всего доклада Мацкевич то и дело посматривал на меня, но тут же отводил глаза в сторону, если мне удавалось поймать на себе его взгляд.

Владимир Владимирович выслушал ситуацию касательно полей и урожая, после чего высказал свои опасения насчёт резкого скачка цен, особенно на зерно. Правда, по лицам присутствующих я понимал, что их уже мало волновал урожай, ведь была проблема куда более серьёзнее.

— Вы говорите про урожай, про зерно, а мы не знаем, что делать, — обратился к министру сельского хозяйства один из председателей, — с одной стороны засуха, с другой пожары. Воды катастрофически не хватает! Нам выбирать приходится — либо пожар тушить, либо поля спасать, а ещё и скотину поить надо. Вы всё о плане говорите, Владимир Владимирович, а нам бы людей спасти, не то что план выполнить! Весь город в дыму, огонь подбирается к деревням, уже пострадавшие есть. Тушим, тушим и всё в пустую. Мы не справляемся, нам нужна помощь.

— На данный момент все службы работают в экстренном режиме, мы не можем прислать людей из других областей, ваш пожар не единственный, — опустошив стакан с водой ответил министр государственной безопасности, стараясь сохранять хладнокровие, — я лично следил за ситуацией в вашей области, к тушению были подключены не только пожарные службы, но и другие, в том числе военные. Тяжёлая техника прямо сейчас делает просеки в густых лесах, а солдаты днём и ночью копают траншеи, чтобы остановить огонь. Держитесь, нужно немного времени и пламя обязательно будет потушено, мы над этим активно работаем.

— Если бы только пошёл дождь, — один из сидящих за столом мужчин ударил кулаком по столу, — и не в одном регионе такая проблема, а по всей стране.

— Товарищи, нужно вовлекать в дело добровольцев. Без этого никак! Курсантов их военных училищ, студентов — всех. И обязательно следить за порядком в лесу, никаких отдыхающих, лес должен быть пуст. Думаете пожар возникает только из-за жары? Нет, в большинстве случаев виной тому — человек! Мы должны максимально снизить количество новых возгораний, сфокусировавшись на текущих проблемах, — обратился ко всем министр.

— Да уж, то что есть бы потушить, — тихо себе под нос пробормотал стоящий рядом со мной чиновник.

Далее активно начали обсуждать создание дружин и как правильно вовлекать население, я же мог смело пропустить эту часть мимо ушей, ведь ещё до возникновения первого в стране пожара, мы поручили егерям, лесникам, а также добровольцам, даже когда их ещё было не так много, как теперь, регулярно патрулировать вверенную территорию.

К слову о лесниках, именно они следят у нас в лесах за отсутствием сухостоя, наличием просек, противопожарных канав и подъездных дорог. Пусть, возможно, к ним относятся с неким пренебрежением, но профессия ответственная и важная. Даже лесу нужен хозяин. Я прекрасно знал, как ухудшится ситуация в лесах современности после отмены лесного кодекса СССР.

Также, мы подключили авиацию к контролю за возможными очагами возгорания. Не только возле нашего колхоза, но и по всей области. Волонтёры и лесники на земле — это хорошо, но некоторые вещи можно вовремя заметить только с воздуха.

И именно благодаря этим своевременным мерам у нас до сих пор не возникло ни одного пожара, в то время как едкий дым с горящих торфяников вокруг Москвы уже доходил и до стен Кремля.

Как было сказано на собрании, в Подмосковье боролись с огнём около тридцати тысяч человек, и я не сомневался, что это число ещё возрастёт.

Стоило мне подумать про ситуацию в столице, как Мацкевич громко сказал:

— Главное сохранять спокойствие! Ситуация в Подмосковье под строгим контролем маршала Гречко! — ранее он обмолвился, что министр обороны СССР перенёс штаб прямо в Шатуру, главному эпицентру бедствия и планирует оставаться там до ликвидации всех пожаров, — туда же вчера прибыл и первый секретарь столичного обкома КПСС, Василий Конотоп. Будьте уверены, с такими людьми ситуация разрешится в кратчайшие сроки.

Несмотря на попытку Мацкевича внушить окружающим оптимизм, я понимал, что быстро разрешить ситуацию вряд ли возможно.

Я знал о засухе, а также прекрасно знал и о том, что пожары удастся потушить только к концу августа, и за эти несколько месяцев леса выгорит больше, чем за десять лет.

Да, я был прав, но тыкать этим в лицо Мацкевичу не стал, вряд ли это поможет в текущей ситуации, тем более по его физиономии видно, как Владимир Владимирович не перестаёт корить себя. И пусть я не могу повлиять на ситуацию по всей стране, но как председатель смогу спасти свой колхоз и проследить за безопасностью Калужской области. Быть может в следующий раз меня послушают.

Однако, выступить перед всеми мне пришлось и в этот раз. Набравшись духу, Мацкевич всё-таки обратился ко мне лично и попросил поделиться опытом о наших мерах борьбы с засухой. Я с готовностью рассказал всё, что мог. Подробно остановившись на сроках бурения скважин и проектировании оросительных систем. Конечно, уже поздновато этим заниматься, но в некоторых районах, где погода стояла помягче, ещё можно успеть спасти хоть что-то. И там решено было развернуть активные работы взяв за основу пример моего колхоза.

А в будущем такие системы собирались установить повсеместно, чтобы больше не так сильно зависеть от капризов погоды.

Левану Матиашвили дорого обошлась глупость незадачливого племянничка и последующий за этим депутатский запрос Филатова.

Конечно, не зря он всю жизнь грузоперевозками занимался. Предупредили заранее, так что он успел подсуетиться. Поднять на уши всю семью и все связи, которые только были у клана Матиашвили. А особенно своего брата, отца Заура, который ему теперь по гроб жизни должен. Только толку от таких долгов. Не расплатится братец. Никак не расплатится.

Тем более, что помогла в итоге ему совсем не семья. Нет, есть рыба и покрупнее. А замять это дело было очень непросто.

Леван и не помнил, когда ещё ему приходилось так часто и много умасливать других людей. Но тут уже ничего жалеть было нельзя, ведь запахло новым серьёзным сроком. Ему и так стоило огромных трудов выбиться в люди после первого. А сейчас точно посадили бы. Матиашвили лучше всех знал, сколько мелких, да и крупных, чего уж скрывать, нарушений можно было найти у него в документации, если хорошенько поискать.

Но до сих пор удавалось обходить все проверки малыми жертвами. Со всеми нужными людьми отношения были налажены, всё работало как часы. А вот после запроса, дело грозило принять совсем иной оборот.

Но хуже всего то, что, пусть он и вышел из воды практически сухим, и даже место своё не потерял, но зато потерял то, ради чего долго и упорно работал. Теперь уже ему никогда не доверят управлять зарубежными грузоперевозками. А ведь какие в этом перспективы!

Но, нет. Покровители хотя и вытащили его из полной задницы, пусть, в основном, и за его же деньги. Но придётся ему, видать, до старости довольствоваться всякой мелочёвкой, как вот тот самый бензин списывать, чтоб этому Зауру пусто было!

Все эти воспоминания за секунду пролетели у Левана в голове, когда он поднял трубку и услышал в ней голос того, кто ему тогда помог.

И Матиашвили сразу напрягся. Такие люди не звонят просто так. Есть причина, и, по опыту, он понимал, что вряд ли позитивная.

— Ужасное лето, в этом году, согласен? — начал издалека мужчина на том конце провода, — урожаи гибнут, пожары везде…

— Полностью согласен с вами, — поспешил согласиться Леван, — а водители как страдают!

— Всем досталось, вот только… в колхозах Калужской области что-то всё слишком хорошо складывается. Беды их стороной обошли, и наш с вами «друг» снова на коне. Неприятно.

— И снова согласен с вами! Но что поделать?

— А что может сделать человек? То ли дело стихия… — последовал насмешливый ответ, — в любой момент лес вспыхнуть может, да прямо у деревни. Да… — мечтательно протянул он, — сообщи мне кто такие новости, я бы нашёл чем его отблагодарить.

Леван замолчал, чувствуя как очередная струйка пота стекает по его лбу, и, похоже, уже не от жары, а от напряжения.

Он, конечно, мог бы притвориться идиотом, сделав вид, что не понял намека. Но таким людям не отказывают. Никогда.