— За выдающиеся достижения в области защиты растений и растениеводства и внедрение их в народное хозяйство СССР награждается председатель колхоза Новый Путь Ульяновского района Калужской области Филатов Александр Александрович.

В колонном зале дома союзов раздалась очередная порция аплодисментов, и я, поправив пиджак, встал со своего места в первом ряду и пошёл на сцену.

Поднявшись я оказался под объективами фотоаппаратов и, приняв из рук Косыгина диплом и бархатную коробочку с медалью, энергично пожал ему руку.

Рукопожатие председателя совета министров СССР показалось мне крепким еще в тот раз когда мы с ним познакомились в Ялте, но сейчас он как будто специально пожал мне руку еще крепче.

— Поздравляю, товарищ Филатов, — сказал мне Алексей Николаевич, — спасибо за вашу работу.

— Я благодарен партии и правительству за оказанную честь, Алексей Николаевич, — ответил я и вернулся на своё место.

Всего несколько секунд на сцене и вот я лауреат второй по значимости, после Ленинской, советской премии. медаль, звание и круглая сумма в пять тысяч рублей, которая шла приятным бонусом.

Когда на свадьбе Кости его отец, Арсений Викторович, намекнул мне что меня, возможно, представят к премии, я думал, что пойду паровозом к авторскому коллективу Васнецова. Всё-таки я был инициатором проекта, но не его исполнителем.

Однако получилось по-другому и меня наградили отдельно от Васнецова, которого чествовали несколькими минутами ранее.

Это приятно и удивительно, обычно так не делали. И почему это произошло, было для меня загадкой.

Которая решилась часом позднее, на банкете посвященному этому славному событию.

Среди приглашенных на это важное мероприятие оказалось много знаковых персон, которые меня поздравили.

Первым ко мне подошёл Виктор Михайлович. Глушкова в числе награжденных не было, но без него не обошлось, премию получили и его подопечные, так что академик на награждении, а потом и на банкете, тоже присутствовал.

— Поздравляю, Александр Александрович, — сказал он подойдя к моему столу с рюмкой водки, — вы с Васнецовым большое дело сделали. Может быть даже большее чем мы с вами, когда запустили ваше тепличное хозяйство. Кстати, как оно себя чувствует?

— Прекрасно себя чувствует, Виктор Михайлович, всё работает как часы, урожай зреет и мы сейчас готовим теплицу к зиме. Хотим обеспечить круглогодичный цикл производства. Свежие овощи на новогоднем столе, что может быть лучшим подарком для советских людей?

Я ответил Глушкову нарочито громко, так чтобы меня услышали не только соседи по праздничному столу, Васнецов со своей командой, но и те, среди которых меня больше всего интересовал академик Мишустин.

Евгений Николаевич в этом году получил гос. премию за цикл работ в области микробиологии и биологической фиксации азота, и он был как раз тем человеком который мне нужен.

Раз уж мне удалось стать одним из избранных, то грех не воспользоваться этой возможностью и не попробовать завести нужные связи в советской науке, которые позволят мне сделать следующий, очень серьезный шаг.

Я решил попробовать резко, в разы, увеличить использование удобрений в моем колхозе, а для этого мне нужны сильные союзники, под которых в следующей пятилетке выделят финансирование и фонды. Мишустин как раз один из таких.

Дело в том, что в покинутом мною времени в России на гектар использовалось максимум сорок семь килограмм удобрений всех типов, тогда как в других странах этот показатель был больше в разы. От восьмидесяти пяти в близкой нам по климату Канаде до двухсот пятидесяти килограмм в Западной Европе.

Собственно это, вкупе со значительно более качественной механизацией, и есть причина намного большей урожайности в западных странах.

Сейчас же ситуация с удобрениями в СССР была еще более плачевной. У меня в колхозе, как и у соседей собственно, даже в Свете Коммунизма, который специализировался на овощах, показатель использования удобрений колебался в районе двадцати — двадцати пяти килограмм на гектар.

Если во время грядущей девятой пятилетки мой колхоз станет экспериментальной площадкой и по этому вопросу — кратному увеличению использования удобрений на полях, то через пять лет, во время десятой пятилетки наш опыт будут уже масштабировать на всю страну и начнётся строительство дополнительных мощностей по производству этих самых удобрений.

Таким макаром глядишь и в Горбачевские времена мы достигнем настоящей, без оговорок, продовольственной безопасности. Не придётся тратить валюту и золото на зерно или завозить из дружественной социалистической Болгарии и прочих Алжиров сладкий перец, томаты и апельсины.

А продовольственный импорт в СССР был огромный, после семьдесят второго года чуть-ли не сорок миллионов тонн завозилось ежегодно, на что тратилось до пятнадцати процентов золотовалютной выручки страны. Непозволительно много, преступно много!

Ну и самом собой, эта моя идея обещала золотые горы и кратное повышение благосостояния моих людей, работников колхоза Новый путь.

А за то время пока я здесь, они стали по настоящему моими. Все эти Ягодецкие, Горбаковы, и прочие дяди Мити. Все они мои, со своими достоинствами и недостатками.

Все эти мысли промелькнули у меня в голове, пока мы с Глушковым чокались рюмками, в которых плескался отменный армянский коньяк, точно такой же, какой я недавно получил в обмен на свежие овощи от товарища Кольцова, директора Калужского строительного треста.

Закусив балыком, портить вкус коньяка лимоном это несусветная глупость, невесть как завоевавшая популярность на просторах нашей страны, мясо и только мясо, я нарочито громко продолжил свой спич:

— Да, Виктор МИхайлович, дела у наших с вами теплиц идут отменно. Правда есть у меня одна идея, к сожалению, пока что нереализуемая.

— Какая же? — спросил Глушков и как-то заинтересованно посмотрел на стол за которым я сидел. Проследив его взгляд я внутренне улыбнулся и, взяв бутылку, налил академику и себе коньяка.

— Это даже не идея насчет теплиц, хотя и о них тоже, скорее про весь мой колхоз. Очень у нас бедно с удобрениями, — здесь я мысленно перекрестился, дальше надо было идти по очень скользкому льду, но всё-таки продолжил, — мне недавно на глаза попалась переводная статья про израильский опыт. Они тоже развивают у себя тепличное в частности и сельское хозяйство в общем и тратят существенно больше удобрений чем мы. В основном азотных, — это слово я отдельно выделил, — вот бы и нам попробовать кратно увеличить расход удобрений. Правда, для этого нужно провести большую исследовательскую работу, как теоретическую так и практическую. С последним мой колхоз справится, вот только как к этому делу привлечь товарищей ученых?

После этого мы снова выпили с Глушковым, а затем он увидел Мишустина, который слушал нас достаточно заинтересованно и воскликнул:

— Евгений Николаевич, дорогой, ты же у нас большой специалист как раз по этой части.

Делать нечего, пришлось Мишустину встать со своего места и подойти к нам. Глушков представил нас друг другу, а потом, спустя пару минут, сказал:

— Я вас оставлю, побегу к своим. Еще раз поздравляю вас, товарищ Филатов.

Я беззвучно сказал ему «спасибо», Виктор Михайлович улыбнулся и крепко пожал мне руку.

Следующие минут двадцать я старательно очаровывал уже следующего академика. Как оказалось, Мишустин знал про меня, «Земля слухами полнится», как он сказал. Кажется, я эту фразу слышу уже не в первый раз. Похоже я со своими идеями и впрямь успел наделать хорошего такого шороха, что теперь был на слуху.

Не знаю какая муха меня в тот момент укусила, но я был ну очень красноречив, так что в результате Евгений Николаевич в какой-то момент прервал меня и сказал:

— Товарищ Филатов, думаю нам нужно продолжить разговор в другом месте. Пойдемте.

Мы прошли между столами, за которыми цвет советской науки и культуры усердно, со всей своей коммунистической сознательностью отмечал награждения, и оказались в «красном уголке», в той части зала, где во главе с Генеральным Секретарем Центрального Комитета Коммунистической Партии Советского Союза, дорогим Леонидом Ильичом Брежневым, праздновали министры, первые секретари и их заместители.

Первым кого я увидел там, был Алексей Николаевич.

Косыгин о чем-то увлеченно разговаривал, скорее даже спорил с каким-то монументальным мужиком в хорошем костюме, чья лысина буквально сияла.

Алексей Николаевич заметил нас с Мишустиным, улыбнулся и обратился к своему собеседнику:

— Владимир Владимирович, а вот и наше, вернее ваше молодое дарование. Товарищ Филатов, познакомьтесь с Владимиром Владимировичем Мацкевичем, министром сельского хозяйства Советского Союза.

Рукопожатие министра было крепким, как и он сам. После обязательного советского церемониала Мацкевич спросил у Мишустина в чем дело.

— Да вот, Владимир Владимирович, товарищ Филатов занимается низкопоклонством перед западом, — брови и Мацкевича, и Косыгина взлетели вверх, а Мишустин видя их удивление пояснил, — товарищ председатель хочет у себя в колхозе внедрить опыт кап. стран, кратно увеличить использование азотных и фосфатных удобрений у себя на полях.

Казалось бы, какая мелочь. Какой-то заштатный председатель у себя в колхозе, у черта на куличках на самом деле, придумал завиральную идею. Вопрос совсем не того порядка, чтобы его обсуждать на самом высоком государственном уровне.

Но штука в том что сельское хозяйство было самым настоящем «больным местом» для руководсива страны. Союз сейчас ел только то, что собирал на своих бескрайних полях. Поэтому виды на урожай и перспективы развития села занимали особое место в разговорах партийных и государственных руководителей.

Так что ответственные товарищи нас с Мишустиным не послали, а наоборот очень заинтересовались.

И снова я понял, что как следует пошумел на самом высоком уровне, Мацкевич был в курсе того, что происходит не только у меня в колхозе, но и у соседей из Света Коммунизма. Он с Косыгиным подробно расспросил меня, как идут дела, потом мы переключились на мою идею, а в конце что-то прошептал Косыгину на ухо. Тот улыбнулся и кивнул.

Затем товарищ Мацкевич подозвал одного из официантов, которые как пчелы вокруг цветов кружились рядом. Официант кивнул и куда-то пошёл.

Косыгин тоже отошёл и через минуту вернулся с человеком чьи брови стали источником бесчисленных анекдотов.

— Вот, Леонид Ильич, товарищ Филатов, молодое и очень перспективное дарование нашего сельского хозяйства. Сколько вам лет, товарищ Филатов, — обратился Косыгин уже ко мне.

— Двадцать семь, товарищ председатель совета министров СССР.

— Двадцать семь а уже такой молодец, пробасил Брежнев, пока что полный сил, а его дефект речи, полученный после ранения во время войны еще не проявлялся, никаких сисек масисек и сосисок сраных не было и близко, — а что же вы не надели государственную награду, товарищ Филатов?

Пришлось лезть во внутренний карман пиджака и доставать коробочку с медалью.

Брежнев взял её из моих рук, открыл и прикрепил на правую сторону пиджака.

Я боялся что он еще и полезет целоваться, но нет. Я, слава Богу, не Эрик Хоннекер, так что товарищ генеральный секретарь просто пожал мне руку.

— С такой молодёжью мы можем быть спокойны за наше с вами советское государство, товарищи, — заявил Брежнев.

Все остальные согласились с ним, и очередной официант тут же подал нам на подносе коньяк и закуски.

Все собравшиеся разобрали рюмки и выпили.

— Желаю вам успехов в труде, товарищ Филатов, — сказал Брежнев, а потом они с Косыгиным вернулись за стол, где тут же заговорили со своим соседом, — Да, да, Юрий Владимирович, так на чем мы остановились? — услышал я. Андропов, а это скорее всего был он, о чем-то тут же тихо заговорил.

Но это меня не касалось, тем более что к нам с Мацкевичем подошёл очередной мужчина в импортном костюме. Которого мне представили как Кандренкова Андрея Андреевича, первого секретаря Калужского обкома коммунистической партии Советского Союза.

Мишустин рассказал Мацкевичу и Кандренкову о моей идее с удобрениями, пообещал со своей стороны оказать всяческое содействие и помощь от советской науки, а потом когда товарищи академики, министры и секретари обо всем договорились, Кандренков сказал мне:

— Я рад что мы не ошиблись в вас, товарищ Филатов, — видя моё непонимание он продолжил, — есть предложение выдвинуть вас в депутаты верховного совета СССР следующего созыва. У вас как у депутата будут фонды, которые вы сможете использовать в этом деле. Так что надеюсь на вашу коммунистическую сознательность.

— Министерство и академия наук тоже поучавствуют в полном объеме, — добавил Мацкевич, — верно товарищ Мишустин?

— Конечно, — ответил тот, — я поговорю с Келдышем.

— Вот и славно, — откликнулся Мацкевич, — товарищи, сейчас подадут горячее, — прозрачно намекнул он на то, что пора расходиться, — Александр Александрович, вы где в Москве остановились? В гостинице?

— Нет, у родителей институтского друга.

— Понятно, я пришлю к вам своего секретаря, скажите ему адрес, и он передаст вам приглашение на трибуну возле мавзолея на завтрашнюю демонстрацию. А послезавтра жду вас у себя в министерстве, поговорим более предметно.

— А я вас жду у нас в области, — добавил Кандренков, — вместе с секретарем вашего райкома, председателем исполкома и товарищами из областного управления сельского хозяйства обсудим планы вашего колхоза на следующую пятилетку.

После этого я со всеми попрощался и вернулся за свой стол, где меня ожидал Васнецов. С ним мы обсудили всё, что я услышал, на радостях выпили под котлеты по-киевски, затем еще и еще, и, когда банкет закончился, я сильно навеселе вышел на пронзительный московский воздух.

Поймать такси не составило труда, целая стая машин паслась возле дома союзов, и я поехал к родителям Кости.

«Вот такая вот застольная дипломатия по-советски с непредсказуемыми последствиями» — думал я смотря в окно на пробегающие мимо меня пейзажи ночной Москвы образца ноября тысяча девятьсот семидесятого года.

«Не думал не гадал а депутатом стал», — скаламбурил я про себя и усмехнулся, «как бы мне всё это боком не вышло, слишком уж всё серьезно закрутилось».

— Высоко ты забрался, Саша, — сказал мне Доронин Старший, когда мы расселись в их столовой, и я под очередную бутылку с закуской, на сей раз столичной водки, пересказал всё что произошло со мной за этот вечер, — выше только звёзды. Смотри не оступись, больно падать будет.

— Да я всё понимаю, Арсений Викторович. Но куда деваться? Назвался груздем, полезай в кузов. Мне, на самом деле, это депутатство поперек горла.

— Зря ты так, Саша. Депутат это не только почёт, достаток и возможность проголосовать «за» по не тобой согласованным вопросам. Это еще и возможности, очень большие возможности. Кстати, ты уже думал что делать с деньгами?

— Которые за премию? — зачем-то уточнил я.

— Ага, с ними.

— Нет, а что?

— Поверь, тебе нужно их куда-то пожертвовать. Или в Советский в фонд мира, например. Тебе теперь нужна безупречная биография. Так что так будет лучше. И вот еще что… как у тебя на личном фронте?

— Что вы имеете в виду?

— Жениться тебе надо. Чем быстрее тем лучше. Холостой депутат верховного совета это нонсенс…

Я ворочался в постели и всё никак не мог заснуть. Что-то я не готов себя связывать узами брака. Да и кого под венец звать? Не Веру же и уж тем более не Калугину. В мысли пробрался образ Лукиной, но у нас с ней ничего и не было пока, так что тоже рано о таком думать.

С этими мыслями я и уснул.

Демонстрация на седьмое ноября мне запомнилась в основном пронзительным ветром и холодом. Из-за этого ветра моя встреча с Мацкевичем не состоялась, товарищ министр слёг с высокой температурой, так что я просто вернулся к себе в колхоз. В министерство нужно было ехать уже после нового года.

Но это даже хорошо, было время как следует подготовится к этому разговору.

И очень интересно, что же мне скажет Кандренков в обкоме.

Кабинет Кандренкова был просторным и светлым. На стенах висели дорогие сердцу каждого коммуниста портреты. Фридрих Энгельс, Карл Маркс, Владимир Ильич Ленин, всесоюзный староста товарищ Калинин и «Дорогой Леонид Ильич», ну а как без него? Брежнев сейчас главный.

Ну а на столе перед собой я увидел стопку документов, телефоны, целых два, печати и небольшую лампу. На кресле за столом сидел сам Андрей Андреевич. Но, увидев меня, он решил ненадолго встать, чтобы пожать мне руку, после чего вернулся на своё место.

— Располагайтесь, Александр Александрович. Обсудить нужно много чего, так что настраивайтесь на долгий разговор.

— Конечно, — улыбнулся я, — мне и самому есть о чём с вами поговорить.

— Предлагаю начать с актуальной темы. Недавно вы получили государственную награду и, возможно, заметили, что почти все видные деятели из тех, кого наградили вместе с вами, прямо там же, на сцене, пожертвовали её в один из фондов.

Я хотел сразу же ответить на это, но Кандренков жестом меня остановил и продолжил:

— Я знаю, что вы очень молоды и, возможно, недооцениваете значение репутации для карьеры. Но поверьте мне, это очень важно. Поэтому рекомендую вам, пока не поздно, пожертвуйте наградные деньги в один из фондов. Советую вам по-дружески, как человек заинтересованный в том, чтобы каждый депутат от нашей области, коим вы несомненно уже станете, был примером для сограждан.

Наконец он закончил, и я кивнул.

— Разумеется я не собирался оставлять эти деньги себе. Я же член партии! Но, как раз вы, как человек заинтересованный в развитии нашей области, должны понять моё желание пожертвовать эти деньги на развитие доверенного мне колхоза.

— Что вы имеете в виду? — поднял бровь Кандренков.

— Вы знаете, что «Новый Путь» сейчас быстрорастущий колхоз. У нас проживают всё больше молодых семей, много холостых людей, которые тоже потенциально в скором будущем обзаведутся парой. К тому же, я планирую и дальше привлекать к нам новых молодых специалистов. Я веду к тому, что нам в колхозе срочно нужен детский сад. А тут сами понимаете, нужно строить всё добротно, учитывая все нормы и правила безопасности. Вот в это я и хочу вложить полученные от награды деньги, а также часть колхозных фондов и прибыли с теплицы.

Кандренков слушал меня внимательно, но по его лицу не похоже было, что моя речь его впечатлила.

— Судя по вашим словам, вы собираетесь заложить здание сразу с прицелом на рост колхоза. Но, что если вы переоцениваете свои силы? У нас в области не самые дружелюбные условия для сельского хозяйства. Ваши успехи похвальны, но не бежите ли вы впереди паровоза, думая, что сумеете привлечь к себе много людей.

За окном кто-то громко свистнул, чуть не сбив меня с мысли, но я улыбнулся и ответил:

— Не хочу лишнего бахвальства, но к нам уже приезжают люди, и это помимо научных работников, которые обслуживают ЭВМ или работают на опытной станции НИИ защиты растений. Мы уже построили бараки из-за нехватки жилья и заложили в план постройку многоквартирного дома. К слову, мы уже около полугода плотно и плодотворно работаем с Калужским строительным трестом. Полагаю, они с удовольствием возьмутся за ещё один проект для нашего колхоза, если включить его в план. Я налью себе воды?

Я жестом указал на графин и стаканы, которые стояли на столе неподалёку. Кандренков кивнул. И, сделав глоток, я продолжил:

— Нет никаких причин думать, что развитие колхоза заглохнет. А что касается недружелюбных условий, то это с лихвой могут окупить теплицы. Которые я тоже надеюсь расширить.

— Кстати насчёт теплиц, — оживился Андрей Андреевич, — мы будем составлять новый план с их учётом, поэтому надо разработать валовые показатели по всем видам овощей, которые будут выращиваться в колхозе, определиться с товарной номенклатурой. Понимаете, да?

— Конечно, — подтвердил я, — также как понимаю, что часть планов для нас будет увеличена. Ведь все плановые показатели колхоза выполнены. А где-то не намного, но всё же перевыполнены. Кукуруза, мясо крупного рогатого скота, молоко и баранина, здесь у нас полный порядок. И разумеется шерсть.

— Да, про шерсть вашу я уже знаю. И про ваши планы мне уже тоже сообщили, вот звонили вчера из академии наук. Знаете, — серьёзно посмотрел он на меня, — скажу честно, без экивоков, вот приди ко мне кто-нибудь другой с вашими идеями, я бы его послал, потому что выглядит это всё утопично и сказочно, но вы себя успели зарекомендовать, я сам видел как знак отличия вам на грудь вешали. Значит вы уже работник, который не только мечтает, но мечты свои воплощают в жизнь. Так что в этом плане можете рассчитывать. на поддержку области. Поспособствуем вашим станкам, только учтите, Филатов. Доверие трудно приобрести и легко потерять. Окрылённый первыми успехами, не забывайте опираться на твёрдую землю. Проще говоря, семь раз отмерь, один раз фонды проси, — он засмеялся своей шутке, но намёк я понял.

— На этот счёт не волнуйтесь. Подражая вам скажу: одна голова хорошо, а академия наук — ещё лучше. Я это к тому, что не один продвигаю идеи. Товарищи научные работники уже пообещали помочь, как вы видите. Сделаем по примеру теплиц, используем ЭВМ и внедрим ЧПУ. Дело не быстрое, но шансы на успех более чем высоки.

— Надеюсь, так и будет. Хотя, — он покачал головой, — на мой взгляд, слишком уж амбициозно. Может и не стоит вам об этом загадывать.

— Поверьте, стоит! — горячо возразил я, — нужно думать и о будущем. Советский Союз не зря гордится своими учёными и технологиями. Но всё это надо продвигать и масштабировать. И тогда ни одна страна мира не сможет за нами угнаться.

Андрей Андреевич с улыбкой развёл руками.

— Что ж, против такой энергии юности, мне нечего возразить. Будет вам поддержка, только не подведите, — наконец, согласился он.

— Благодарю, — с облегчением ответил я.

Ещё не хватало обзавестись человеком наверху, который начнёт заворачивать мои идеи и ставить палки в колёса.

Он кивнул и ненадолго задумался, а потом со всей серьёзностью продолжил:

— Но есть ещё кое-что, что меня беспокоит. Кто прикроет тыл такому неугомонному активисту, как вы? Жениться вам надо, Сан Саныч. Двадцать семь лет уже, а холост. Что за дела? Опять же, подумайте о репутации. Есть кто на примете?

Я покачал головой. Вот же. Опять эта тема всплыла. Не то, что я сильно против. Но дело-то важное. Эта самая репутация, ради которой всё затевается, не даст мне просто так развестись, если что-то пойдёт не так. Тут не двадцать первый век.

— Плохо. Вы уж не тяните. Неужели нет хороших девушек да вот хоть у вас в колхозе?

— Присмотрюсь обязательно, — пообещал я.

Мне не особенно хотелось развивать эту тему. Я чувствовал себя как какой-то мальчик на допросе у родителей в стиле: «когда мы внуков-то уже увидим?». Теперь я ещё сильнее начал сочувствовать Косте, на которого давили со всех сторон. Но я хотя бы могу сам выбрать невесту. Но это потом.

А пока я мягко перевёл разговор в другое русло. И оставшееся время встречи, мы с Кандренковым более подробно обсуждали планы, договорившись, например, что окончательно всё, что касается теплицы будет разработано и представлено на утверждение в начале следующего года.

Но, выходя из его кабинета, я всё равно не мог избавиться от навязчивых мыслей о женитьбе.

Из головы Кулагина всё не выходила церемония награждения. Изначально, когда он тщательно подбирал запущённый колхоз для Филатова, ему казалось, что бесперспективного сопляка хватит на неделю, максимум на месяц. Что уж говорить, даже люди с опытом умывали руки. Но к удивлению Дмитрия, Александр не только смог решить проблему с дисциплиной и выполнить установленный план, но и вывел колхоз на совершенно новый уровень. Однако, ничто так не нервировало Кулагина, как получение государственной награды. Самое неприятное во всей ситуации было то, что он своими же руками поспособствовал этому, но жалеть о содеянном нет смысла, нужно думать о будущем.

Он задумчиво прошёлся по своему кабинету и остановился.

За всё это время Филатов обзавёлся достаточно влиятельными связями, а вскоре и вовсе станет депутатом Верховного Совета. Теперь его так просто не убрать, но нужно ли убирать? Нет, из него можно сделать верного союзника…

Тем же вечером Кулагин подошёл к дочери и завёл весьма несвойственный ему разговор:

— Ань, так что там у вас с Филатовым произошло?

Девушка удивлённо посмотрела на отца. После приезда летом он так и не удосужился поднять эту тему, даже когда видел её страдания, но теперь, когда она наконец-то пришла в себя, он решил залезть ей в душу.

— Я не хочу об этом говорить. Всё кончено, отец. Здесь нечего обсуждать, — холодно ответила Анна.

— Бывает так, что женщинам сложно понять мужчину. Может обсудим всё вместе и подумаем, как лучше поступить? Уж тут я смогу дать тебе верный совет! — с улыбкой произнёс мужчина, однако дочку такое поведение не впечатлило.

— С чего вдруг вы заинтересовались этим, вам ведь всё равно на мои чувства.

— Да как у тебя язык поворачивается такое говорить! — возмутился Кулагин, — Я, между прочим, долго думал об этом и решил, что не такой уж этот Филатов и безнадёжный. Мне требовалось время, пойми меня, речь идёт о моём ребёнке! Не могу я доверить дочку кабы кому, — Дмитрий попытался выкрутиться из неприятной ситуации.

— Вот так да! И что же изменило ваше мнение о нём? — Анна внимательно уставилась на отца.

— Начну с того, что он прошёл мою проверку. Смог колхоз поднять! И это в его двадцать семь лет! Уже о многом говорит. Да и работящий мужик, перспективный… а главное — это твои чувства к нему!

— Чувства? — Анна засмеялась, — Какой от них толк, если это не взаимно?

— Женщины… — он покачал головой, — все вы хотите, чтобы вам серенады пели, да стихи писали! Настоящий мужик показывает любовь делом!

— Делом? — злобно повторила Анна, — да, вы правы. На словах одно, а на деле он приятно проводил время с другой женщиной!

Глаза девушки наполнились слезами и покраснели. Причиной тому была не обида, а ярко выраженный приступ гнева. Дмитрий опустил глаза в пол.

Они ещё некоторое время сидели в тишине.

— И ты просто уехала?

— А что ещё мне оставалось сделать? Отец, я серьёзно не хочу обсуждать с вами эту тему. Филатова для меня больше не существует, — Анна поспешила закончить разговор и направилась к двери.

— Не в меня ты пошла, но это я уже давно заметил.

Девушка остановилась.

— Что вы имеете в виду?

— Я, в отличии от тебя, если и берусь за что-то, то довожу дело до конца! А ты… тьфу! Чуть что, так сразу бросаешь всё. Тоже мне Кулагина! Бери пример с меня — я в твои годы уже был главным инженером! Всё благодаря характеру и дисциплине!

— Я учусь, как вы и хотели! — повысила голос Анна, — Не нужно сравнивать меня с собой, в вашей молодости было другое время.

— Учишься? — рассмеялся Дмитрий, — А я что, не учился? Просто у нас времени не было штаны просиживать! Времена всегда одинаковые. Это вы, молодёжь, не о том и не тем думаете, всё отмазки находите, да на шее родителей сидите. Хватит сопли тут разводить, собирайся и езжай к Филатову! Даже если закрутил он с кем, и что? У мужчин есть потребности. Никто не ангел, Анна. И не нужно об этом грустить. Лучше подумай вот о чём, кто ты, и кто эта деревенская баба. Так, временное развлечение. А будешь его женой, он и забудет дорогу к остальным. В общем, ещё раз говорю, езжай!

И чтобы всё сделала как надо, назад пути нет! Его нужно женить на себе, он же депутатом Верховного Совета скоро станет!

— Как только вы узнали о моих чувствах, так сразу же отправили его как можно дальше, лишь бы под ногами не крутился! Затем вы пытались запретить мне его навестить. А теперь захотели вновь нас свести? — перешла на крик Анна, — я вам не игрушка, отец!

Быстрой походкой девушка направилась к двери. Продолжать разговор она не хотела, к тому же, зная отца, Анна прекрасно понимала, что сейчас посыпятся оскорбления в её адрес, как всегда, когда он ей не доволен, что в последний год случалось всё чаще.

— А знаешь кто виноват в этом? Ты! — его указательный палец показывал прямо на дочь, — ты слишком слабохарактерная! Говорю тебе, пока не поздно — езжай к нему в колхоз!

Кулагина открыла дверь и вышла из комнаты, но Дмитрия это не остановило. Он подскочил с места и двинулся следом, продолжая свой монолог:

— В твои годы у меня был такой пробивной характер, что со мной связываться никто не хотел! Да я горы свернуть мог, не то что ты! Я даже сейчас могу, в свои то годы!

Анна окинула его раздражённым взглядом, но отец словно надоедливое соседское радио без умолку болтал, и девушка ничего не могла с этим поделать.

— Даю тебе несколько дней! Хватит без дела сидеть! — из комнаты в комнату следовал за ней отец, продолжая неприятную тему.

Схватив пальто, Кулагина выбежала в подъезд и быстро спустилась вниз, оставив Дмитрия одного.

— Интересно получается, Ань, — выслушав всю историю ответила Настя, — Что могло так сильно повлиять на решение твоего отца?

— Ты что, правда не догадываешься? — подруга покачала головой, — Он увидел, что карьера Александра в гору идёт и всё, теперь точно покоя мне не даст. Его только это и интересует. Будь всё как раньше, отец о нём и не вспомнил бы.

— Точно! Костя как раз мне рассказывал, — девушка нерешительно посмотрела на подругу, затем аккуратно спросила: — Ань, а ты точно не хочешь попробовать его навестить ещё раз?

— Не хочу, — отрезала Кулагина, — У него и без меня много женщин, он ведь теперь весь такой… перспективный, талантливый и вдобавок холостой.

— Ты серьёзно думаешь, что москвичу будет с ними интересно? Посмотри на себя, Анька, ты умная, начитанная, ещё и красавица! Куда им в деревне до тебя? Вижу по твоим глазам, что ты ещё сомневаешься в решении, — девушка приобняла подругу за плечи, — возможно он оступился и уже жалеет, но не знает, как начать всё сначала. Между прочим, он на свадьбе на тебя тааак смотрел.

— Нет, Настя, ни за что не вернусь к нему. Я себе цену знаю, — покачала головой Анна, — такой муж мне не нужен, уж лучше быть одной!

— Одной? Знала бы ты, как хорошо мне в браке. Что может быть лучше семейного счастья? У нас вот, ребёночек скоро будет, — Настя положила ладонь подруги на свой живот, — я и тебе желаю счастья, подруга, ты у меня одна такая! Помнишь, сколько раз мы с Костей ссорились? То ты нас мирила, то родители. Разное бывало, конечно, но в конце концов победила любовь. Может и у вас с Александром всё сложится? Нужно лишь дать ему шанс…

Анна окинула взглядом осенний парк и глубоко вдохнула холодный, но свежий воздух. Она бегло пробежалась по опавшим золотым листьям и с грустью сказала:

— Холодно уже, тебе беречь себя надо, к тому же Костя скоро с работы вернётся. Тебе домой пора. Спасибо за совет, я подумаю об этом.

По пути домой Анна всё размышляла о словах отца и лучшей подруги. Всё выглядело так, словно они сговорились. Девушка поймала себя на мысли, что возможно в их словах есть доля истины, но стоит ли прислушиваться?

Дверь в квартиру открыла кухарка.

— Анечка, скоро ужин будет готов! — вместо слов Кулагина лишь молча кивнула и повесив пальто направилась в свою комнату.

Заметив целую груду книг на столе, Анна поспешила убрать их на полку, затем взяла со стола свой паспорт и принялась листать его страница за страницей.

Её рука остановилась.

Девушка посмотрела на документ и тихо вздохнула.

Кулагин подошёл к надрывающемуся телефону и взял трубку. На другом конце провода послышался знакомый мужской голос.

— Здравствуйте, Дмитрий Антонович?

— Да, я вас слушаю.

— Это Василий Сергеевич, надеюсь вы меня помните. Я бы хотел поговорить с вами, если вы не заняты.

После того, как собеседник представился, всё встало на свои места. Кулагин вспомнил кому принадлежал голос — это был декан университета, в котором училась Анна.

Они созванивались лишь единожды и то, когда дочка училась на первом курсе. Обычно его никто не беспокоил, ведь Анна всегда была отличницей с примерным поведением, но Кулагин не исключал, что недавний конфликт мог сильно повлиять на дочь.

Приготовившись к неприятному разговору, он удобно уселся в кресло и сказал:

— Это касается поведения Анны?

— Нет, — возразил мужчина, — всей сложившейся ситуации в целом. Стоит признаться, мы обеспокоены случившимся. Ваша дочь многие годы была одной из лучших студенток, и мы прекрасно понимаем, что это не наше дело, но уверены ли вы, что другое учебное учреждение сможет предоставить ей должный уровень обучения?

— Извините, но я не понимаю о чём идёт речь, — Кулагин нахмурился, — о какой ситуации вы говорите?

— Мы хотели бы поговорить о желании вашей дочери перевестись в другой университет, — объяснил мужчина, — нам показалось, что всё случилось слишком быстро и достаточно… необдуманно. Пятый курс, как-никак, не лучше ли попробовать доучиться? Я пытался достучаться до Анны, однако, она и слышать меня не желала. Возможно вы уже приняли окончательное решение, но позвольте высказать свою точку зрения.

В глазах у Кулагина потемнело. Ему на секунду показалось, что всё это сон или злобная шутка, но точно не правда. Чтобы дочка изъявила желание перевестись, ещё и без участия отца? Невозможно. Нет. Это не может быть правдой.

— Она хочет перевестись? — неуверенным голосом поинтересовался Дмитрий, на что собеседник ещё раз подтвердил свои слова, — Нет! Даже речи идти не может! Не обращайте внимание на её болтовню! Анна немного расстроена… — он замешкался. Признаваться в конфликте с дочерью ему не хотелось, — неразделённая любовь, понимаете? В её возрасте всё так близко принимается к сердцу. Я уверен, что она это не всерьёз!

— Вы и правда не знали об этом? — удивился Василий Сергеевич, — Она что, не рассказала о своём решении?

Кулагин не знал, что и ответить. Он посчитал достаточно постыдным признаваться в том, что родная дочь не поставила его в известность. В голову приходила лишь одна мысль — Анна намеренно пытается проявить своеволие, дабы доказать отцу свою независимость.

Дмитрий ухмыльнулся. Неужели она и правда могла подумать, что он поверит в весь этот цирк? Ну и любят же женщины драматизировать.

Его молчание говорило само за себя. Не дожидаясь ответа, декан сказал:

— Несмотря на то, что нам пришлось отдать документы вашей дочери, мы сможем пойти вам навстречу и предоставить ещё некоторое время на размышления. Дмитрий Антонович, прошу вас поговорить с дочерью и взвесить все за и против. Если возникнут какие-либо вопросы, вы всегда можете связаться со мной.

— Подождите… уже забрала документы? Что она вам сказала?! — Дмитрий повысил голос, ему показалось, что желание запугать отца зашло слишком далеко. Не забирать же документы в конце концов! О чем она только думала?

Василий Сергеевич рассказал Кулагину о том, как Анна лично забрала свои документы из университета с твёрдым желанием перевестись в Новосибирск. От всех разговоров и, тем более попыток уговорить её остаться, девушка решительно отмахивалась. Именно поэтому декан и решил связаться напрямую с отцом.

От услышанного Кулагин почувствовал острую боль в груди.

— Я поговорю с ней! — быстро выпалил отец, — поговорю! Она вернётся!

— Очень на это надеемся. Любовь любовью, но не стоит из-за другого человека идти на столь серьёзные меры, это может сильно отразиться на её будущем, — декан аккуратно коснулся довольно личной темы.

Когда их разговор закончился, Кулагин вскочил с кресла и принялся нервно ходить из угла в угол. Его мысли хаотично смешались в голове, а тело охватил сильный страх потерять контроль над дочерью, который тут же сменялся на гнев.

— Я всё делал для неё… — простонал Дмитрий, жадно хватая воздух широко открытым ртом, — где я не прав? За что она со мной так? Я дал ей полную свободу и всё о чём просил — это лишь брак с достойным человеком, чтобы укрепить положение семьи в обществе и помочь моей карьере. Разве я многого просил?

Боль в груди становилась сильнее, а воздух в комнате казался душным как никогда. Кулагин вцепился рукой в грудь и закашлял. Буквально за секунду его лицо покрылось холодным потом.

Дорога от стола до двери показалась Кулагину невероятно длинной. Каждый шаг давался ему с трудом. Из последних сил он открыл дверь и позвал на помощь.

— Ань, это тебя, — девушка поднесла телефон к Кулагиной.

Перед отъездом Анна оставила номер телефона только одному человеку — Ларисе Николаевне, кухарке. Мать вряд ли заметила бы отсутствие дочери даже через неделю, а отец… тут и без этого всё казалось очевидным. В один вечер девушка забрала документы из университета и улетела в Новосибирск.

— Лариса Николаевна?

— Анюточка, миленькая! Как полёт прошёл? У тебя всё хорошо? — взволнованно спросила женщина.

— Не переживайте вы так, — Кулагина улыбнулась, — Я в самолёте быстро заснула, а как открыла глаза, так мы уже и прилетели. Сейчас остановилась у подруги, я вам про неё рассказывала. Мы уже несколько часов без умолку болтаем, она ведь после выпускного сразу же переехала. Столько лет не виделись… время у нас уже позднее, скоро спать собираемся.

— Точно-точно, у нас же разница во времени. Сколько ты там говорила? Четыре часа?

— Да, смело прибавляйте четыре часа к московскому времени. А у вас как дела? Отец уже узнал?

— Знаешь… — протянула женщина, — да, он уже узнал.

— Разозлился, наверное. Вы главное делайте вид, что ничего не знали и старайтесь не попасться под горячую руку, — заботливо предупредила Анна, — вы не заслужили плохого к себе обращения.

— Анюточка, тут такое дело… — неуверенно начала кухарка, — твоему отцу внезапно стало плохо. Видимо переволновался.

— Мне тоже плохо было после его недавних слов, но это не особо его волновало. Ничего, переживёт. Мне давно следовало так поступить.

— Нет, Анечка, ты не понимаешь. У твоего отца прямо на работе инфаркт случился, он сейчас в больнице.

От услышанного девушка застыла.

— Ты чего? Всё нормально? — вмешалась подруга, но Кулагина даже не посмотрела на неё.

— Лариса Николаевна, как он? — едва двигая губами спросила Анна, боясь услышать ответ.

— Жив, главное всё обошлось. Ему пока ходить запрещено, лежит неподвижно, бедняжка. Совсем скверно выглядит…

— Это всё из-за меня… — прошептала Кулагина, — мне стоило хотя бы попрощаться с ним, не рубить с плеча, — её глаза заслезились.

Лариса Николаевна попыталась было возразить, ссылаясь на тяжёлую работу отца, но все понимали, что именно отъезд дочери окончательно добил Дмитрия. Когда их разговор закончился, Анна вскочила с места и направилась к двери.

— Подожди! Ты куда? Что-то с отцом? — бросилась за ней вслед подруга.

— Из-за меня отец в больнице, я должна вернуться в Москву, — она быстро надела на себя шарф и схватила пальто с вешалки.

— Куда ты собралась? Ночь же на дворе, давай дождёмся утра.

— Ты так говоришь, словно самолёты ночью не летают! Я хочу купить билет на самый ближайший рейс, даже если начнётся посадка прямо при мне! Вещи все оставлю у тебя.

— Да подожди ты, Аня! — подруга схватила её за руку и попыталась остановить, — твой отец в больнице, верно? За ним наблюдают врачи, ты ему никак не поможешь сейчас. Тебе не нужно нестись в аэропорт, давай позвоним туда и узнаем про билеты.

Её предложение звучало довольно разумно. Анна стянула с себя шарф, а подруга помогла ей с пальто. После звонка в аэропорт, она отправила подругу спать, понимая, что той завтра прямо с утра отправляться на учёбу. Несмотря на дикое желание выговориться и страх остаться одной, ей всё же удалось взять себя в руки. Переваливать свои проблемы на плечи подруги Кулагина не желала.

Этой ночью девушка не смогла и глаз сомкнуть, даже зная, что ближайший рейс в Москву будет днём. Голос в голове то и дело обвинял саму себя в случившемся. Каким бы он ни был человеком — он её отец. Кулагин редко проявлял тёплые чувства, но это не означало, что он был лишён их.

Анна всегда понимала это.

Дверь в палату открылась. Кулагин слегка повернул голову и увидел собственную дочь. Ещё некоторое время они молча смотрели друг на друга, пока Анна не решилась заговорить первой:

— Как ваше самочувствие?

Кулагин недовольно выдохнул.

— Лучше некуда. Разве по мне не видно?

В его лице она видела явную обиду. Анна сделала несколько шагов в сторону койки и сказала:

— Простите меня. Я должна была вам обо всём рассказать, — Кулагин отвернулся к окну, — Я знала, что вы не одобрите моё решение, поэтому и сделала всё тайком. Если бы я только знала к чему это приведёт…

— Такого я от собственной дочери не ожидал, разве я мало для тебя сделал? — тихо ответил Дмитрий, — ладно на меня тебе наплевать, но о своей жизни-то подумай. Что ты творишь, дура! Замуж не хочешь, учёбу в престижнейшем заведении страны бросаешь!

— Я не глупый ребёнок, отец! И учёбу я не бросаю, а лишь перевожусь в другой город, — поправила его Анна, от чего Кулагин лишь недовольно закатил глаза.

— Хватит с меня переживаний. Доктор сказал, что мне нужно спокойнее относиться к жизни. Я сильно разбаловал тебя, сам виноват. За эти дни я много думал и знаешь… — он повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза, — хочешь ехать, езжай. Можешь делать со своей жизнью что угодно, но знай: раз ты такая умная и самостоятельная девушка, то впредь не рассчитывай на мою финансовую помощь. Я хочу, чтобы ты понимала, что за свои действия нужно нести ответственность. Может тогда ты перестанешь так опрометчиво себя вести! Дура, какая же ты дура…

— Выздоравливайте быстрее, отец, — Анна положила сетку с мандаринами на столик возле койки, — а за меня не переживайте, как-нибудь справлюсь и без вашей помощи.

— Это мы ещё посмотрим, — ухмыльнулся Кулагин.

— Товарищ Филатов, тут товарищам из областного управления сельского хозяйства пришёл сигнал, что некоторые колхозы нашей области при посеве озимых использовали свежеубранное зерно с нарушением технологических норм. Без предварительного прогрева или с недостаточным прогревом. Даже наша гордость — колхоз «Россия» Козельского района отличилась. А у вас как с этим дело обстояло? — задал мне вопрос Кандренков, когда я, в очередной раз приехал к нему в Калугу.

Помимо товарища первого секретаря Калужского обкома в кабинете находились еще двое. Емельянов, наш секретарь райкома, и товарищ Демидова, Александра Ивановна председатель Калужского облисполкома.

То что Демидова была в кабинете Кандренкова мне показалось странным. В области ходили слухи, что эти двое терпеть друг друга не могут, а тут она спокойно сидит на месте для посетителей и смотрит на меня.

— Нет, товарищ первый секретарь, у нас ничего такого не было. Мы вообще не использовали свежеубранное зерно для посева озимых. Вот у меня все бумаги. Здесь всё написано, можете сами ознакомиться с цифрами.

Не зря я вожу с собой пухлый портфель с документами, уже не первый раз он меня выручал за время, которое прошло с начала уборки урожая. Постоянно приходилось отвечать на каверзные вопросы на всех уровнях. От нашего местного райкома и районного управления сельского хозяйства и до обкома партии.

Но, как выяснилось, это была всего лишь очередная проверка и своеобразные смотрины. Кандренков как будто показывал меня Демидовой.

Зачем это нужно, я узнал практически сразу же.

— Товарищ Филатов, я хочу вернуться к нашему разговору касательно выдвижения вас в депутаты верховного совета СССР восьмого созыва. К сожалению, товарищ Куликов, Владимир Кондратьевич, не оправдал высокого доверия, возложенного на него нашими гражданами, и мы приняли решение начать процедуру отзыва товарища Куликова. В ближайшее время будет проведено голосование, мы с Александрой Ивановной уверены, что товарищи избиратели проявят свою советскую сознательность, и в результате место депутата вашего избирательного округа освободится.

Он пристально и со значением посмотрел на меня и продолжил:

— Вы станете одним из двух кандидатов, вторым будет товарищ Федорычев из областного исполкома. К моменту голосования товарищ Федорычев снимет свою кандидатуру, это вопрос решенный, и вас изберут. Всё понятно? И да, вы можете называть меня по имени отчеству.

— Понятно Андрей Андреевич, — ответил я.

— Это очень важная и ответственная работа, товарищ Филатов, — сказала Демидова, — и мы на вас надеемся. Вам предстоит совмещать вашу основную трудовую деятельность как председателя колхоза «новый Путь» так и работу с обращениями граждан. С их наказами и запросами. По-настоящему помогать в их нуждах. Надеюсь, вы это понимаете?

Вот зачем этот навязший на зубах советский официоз? Зато теперь мне стало понятно каким образом я стану депутатом. Выборы же прошли летом, на фоне моих хлопот они показались мне незначительной формальностью. И интересно, что же такого этот Куликов отчебучил что его решили турнуть из депутатов? Обычно ими становились по настоящему уважаемые люди, и просто так их не отзывают. Надо будет узнать, чтобы не попасть в такую же ситуацию.

Собственно я решил сделать это прямо сейчас о чём и спросил. Ответ последовал незамедлительно:

— Товарищ Куликов проявил себя недостойно и опорочил доброе имя коммуниста и советского человека своими неумеренными возливаниями и многочисленными внебрачными связями. Развратникам и пьяницам не место в верховном совете СССР, — как по писаному отчеканил Кандренков, — надеюсь что вы не посрамите это высокое звание.

Как оказалось, это была только прелюдия к тому, зачем меня, ну кроме как познакомить с Демидовой, вызвали в Калугу. У этого товарища Куликова накопилось достаточно много обращений от жителей Ульяновского и соседних с ним районов, всю эту кипу бумаг под роспись передали мне. Как только я стану депутатом, придётся как следует посидеть над ними и обработать. Возможно, даже нужно будет поездить по окрестностям, познакомиться с людьми лично и еще раз их выслушать. Сумасшедшая по нагрузке работа, на самом деле. Тем более, что главным для меня всё равно остаётся мой колхоз.

А вот что меня порадовало, когда я приехал из области домой и просто рассортировал бумаги, так это то, что ни одного обращения к Кулакову из Нового Пути не было. Ну за исключением нескольких писем от уже севших к этому моменту Ильича и Елина.

Я даже не выдержал и именно эти обращения прочитал. Как под копирку написанные кляузы с просьбой разобраться, повлиять, наказать и прочее.

Даже хорошо что неизвестный мне Кулаков манкировал своими обязанностями и бухал с бабами, а не работал.

Как ни крути, а депутат верховного совета СССР — это большая величина, формально именно этот совет и есть высший орган власти в стране, и, при желании, мне могли устроить такое, что небо в овчинку покажется. Задолбать проверками из комитета государственного контроля, например.

А мне летом, до того как я не разобрался с этой кодлой, и без сонма всех и всяческих проверок было чем заняться.

Хорошо что сейчас не так, и можно хоть немного выдохнуть. Урожай собран, корма на зиму подготовлены, озимые посеяны, все колхозные сооружения, начиная от вновь построенного тепличного комплекса до отремонтированного клуба и кошар с мастерскими проинспектированы, техника к зиме тоже готова.

Так как нагрузка на неё зимой существенно меньше, то часть техники мы законсервировали до начала следующего сельскохозяйственного сезона, а часть, без которой не обойтись зимой полностью проверена и исправна.

Ситуация весны прошлого года, когда большая часть техники стояла на приколе, не повторится. Трактора, грузовики, комбайны в таком состоянии, что хоть экскурсию води.

И непроизвольно вспомнился разговор в обкоме, та его часть, где речь шла о колхозе «Россия», и как мог его председатель Георгий Иванович Сонин, крепкий мужик почти восьмидесяти лет, орденоносец, допустить такую ошибку, уж кто-кто, а он то точно знал к чему может привести использование неподготовленного зерна. Надо будет воспользоваться этим поводом и съездить к нему в гости, когда стану депутатом конечно, раньше как-то не было повода, а теперь есть.

И надо бы во время следующей посевной уделить особое внимание работе нашего агронома, Маслов неплохой работник и хороший умный человек, но всё-таки тут лучше перебдеть, потому что, я уже знал, что организаторские способности у него так себе.

Да и Литвиненко, нашего овощевода, тоже нельзя оставлять одного с теплицей. у меня, да и у всей области вместе с академией наук СССР, на неё очень большие планы.

Урожайность наша аэропоника показала отменную. Овощей было так много, что у меня получилось выделить Кольцову и его тресту даже больше чем я обещал, и это без ущерба для моих колхозников!

Никита Иванович буквально прыгал от радости, когда лично приехал за овощами, а уж когда он узнал, сколько и что именно мы посадили или посадим на зиму, его восторг стал запредельным.

Чего стоят одни помидоры, которые по планам должны быть посажены на рассаду в первых числам декабря. А будут же еще огурцы, красный перец, кабачки, укроп с петрушкой. Всё это казалось чудом для зимней калужской области, но нет. мы это сделаем.

За этими размышлениями я не заметил как в дверь моего кабинета начали стучаться, сначала тихо, а потом всё настойчивее.

— Войдите! — крикнул я.

Дверь приоткрылась и в проёме показалась голова Аллочки.

— Товарищ председатель, тут к вам какой-то товарищ из Москвы приехал.

— Зови, — ответил я.

Через несколько секунд дверь широко отворилась и зашёл ничем не примечательный человек среднего роста в отличном финском пуховике и заграничных-же, видно сразу, зимних ботинках. его лицо показалось мне смутно знакомым.

— Здравствуйте, товарищ Филатов, — сказал он, протягивая правую ладонь для рукопожатия, в левой он сжимал тонкие зимние перчатки, кожаные с ослепительно-белым мехом, — разрешите представиться. Соколов Юрий Константинович.

— Очень приятно, товарищ Соколов, — ответил я, пожимая его руку.

Ну надо же, какие люди пожаловали! Это же будущий директор «Елисеевского гастронома», которого расстреляют за хищения через четырнадцать лет.

— Чем обязан, товарищ Соколов? — спросил я у этого, безо всяких сомнений легендарного для советской торговли человека, правда, легендарность его резко негативна, но все-таки, — и проходите, садитесь. Может быть чаю? На улице-то холодно.

— Не откажусь, товарищ Филатов, спасибо.

Он внимательно осмотрел кресло для посетителей, которое я ему предложил и аккуратно уместил на него свой зад в щегольских шерстяных брюках.

— Я к вам вот по какому делу, товарищ Филатов. Я работаю заведующим секции в «Елисеевском» — он сказал это таким тоном, что я должен был сразу преисполниться к нему неимоверным почтением и уважением. Еще бы, такой важный человек пожаловал в нашу занюханную глубинку, — и мне тут по случаю довелось узнать о вашем колхозе, точнее о его уникальной теплице.

— Так, и что же вы узнали, и что из этого следует?

— Узнал я то, что у вас очень хорошая урожайность столь дефицитных для зимнего времени овощей, и то, что объект этот новый и в планы пока не включенный.

Откуда он это узнал я даже не стал спрашивать. О нас и в газетах писали много раз, да и вообще в советском зазеркалье, когда планы выполняются, а в магазинах ничего, но у всех всё есть, такие как этот Соколов были, пожалуй, одними из главных людей в стране.

У таких как он, заведующих секций и баз, директоров магазинов и начальников отделов торговли всегда можно было всё «достать», знаковое слово для Советского Союза, то что простым смертным было недоступно.

Импортные шмотки, мебель, технику, детские игрушки. Ну, или как в случае с Соколовым, нежнейший балык, алкоголь, икру, мясо или овощи в декабре.

Такие вот Соколовы, играя в различные незаконные игры, могли за хорошее вознаграждение достать, что угодно, для тех кто мог принести им пользу конечно. Простому работяге, пусть даже и с деньгами, путь к ним был заказан.

— И у меня к вам есть предложение, товарищ Филатов, — так, если он хотя бы заикнется про серые схемы, я тут же позвоню нашему новому участковому.

Но Соколов был не дурак, не стоило ожидать, что он с незнакомым человеком станет что-то «мутить» с ходу. Так что его предложение было насквозь законным, но при этом очень выгодным.

— Я уверен, — продолжил он, — что вашим специалистам удастся и дальше повышать урожайность вашей чудо-теплицы, вы же над этим постоянно работаете, — про то откуда он и это знает, спрашивать тоже бесполезно, — и у вас наверняка получится сэкономить и площади, и ресурсы без угрозы для пока еще не составленного плана. Так вот, — улыбнулся он, приступая к сути, — вы можете их использовать для того, чтобы выращивать для нашего гастронома цветы. Гвоздики, если быть точным. Всё сделаем абсолютно законно, с подписанием всех необходимых бумаг. Вам и нам сплошная выгода.

— Гвоздики? — непонимающе переспросил я.

— Да, самые обыкновенные гвоздики, любимые цветы наших женщин. Уверен, что если вы согласитесь и, допустим, на восьмое марта у нас в магазине будут продаваться эти цветы, то очередь за ними будет стоять на улице. Да, это будет не на следующий год, как-никак гвоздика растет около полугода, но уж к первому сентябрю и далее в семьдесят втором мы уж точно сможем начать их продавать. Вам, — он как бы невзначай коснулся своего пуховика, вернее лейбла на нём, — это будет очень выгодно, — снова повторил он. А ведь предложение и правда очень интересное, и, если Соколов говорит что устроит всё по закону, то еще и выгодное и безопасное для моего колхоза. Сам-то он наверняка начнёт такие схемы с этими цветами проворачивать, что мама не балуй, они станут для него золотой антилопой. Подмазать кого надо, списать некондицию, еще что-то, того глядишь и лишняя тысяча-другая в его кармане и окажется. И так постоянно.

Мне не хотелось в этом участвовать, вот совсем. Такие как он и были одной из причин, почему страна в конце девяностых затрещала как лоскутное одеяло, а потом и вовсе исчезла. Но и отказывать причин нет. Ему, по большому счету, даже не стоило сюда ехать, всё можно было решить через управление торговли, где у этого товарища наверняка уже всё схвачено, абы кого не поставят директором Елисеевского, а он им станет через два года. Позвонит один ответственный товарищ другому, тот третьему, и вот уже моей теплице нарисовали план по гвоздикам, сейчас это возможно. И всё, никуда не денешься, придётся его выполнять.

Поэтому можно сделать вывод, что он приехал сюда специально, лично познакомиться со мной, наладить контакт и намекнуть на свою полезность не только для моего колхоза, но и для меня лично. Не зря же он так недвусмысленно показал на свой пуховик, «смотри мол, деревенщина, и завидуй».

Пока я всё это прокручивал у себя в голове, Соколов терпеливо ждал, отпивая маленькими глоточками чай с сахаром из принесенной Аллочкой чашки. Молчание несколько затянулось, и мне нужно было что-то ответить.

— А в нашей стране вообще есть опыт выращивания цветов в теплицах, товарищ Соколов? Не хочется выставлять себя круглым дураком, когда я буду вносить это предложение на рассмотрение. Нам же ваши гвоздики в любом случае нужно будет включать в план. Сами понимаете.

— Честно сказать, я не знаю, товарищ Филатов. Мне пришла в голову эта идея, когда сын одного из моих продавцов показал мне статью в журнале «Наука и жизнь». Я же работник торговли, а не сельского хозяйства, это вам, товарищ Филатов, надо задавать такие вопросы, я же, считайте, внес рацпредложение.

— Думаю, что я обязательно подниму этот вопрос, когда мы будем составлять планы на следующую пятилетку. Спасибо за ваше предложение, товарищ Соколов. И, раз уж вы здесь, давайте я вам покажу нашу теплицу. Проведу экскурсию, скажем так.

Мне этого конечно делать не хотелось, но, когда мои люди узнают об этом московском госте, а они узнают, то никто не поймет, почему я не проявил должного гостеприимства.

Это для меня он вор, и очень хитрый притом, а для них уважаемый и полезный человек, с которым надо дружить. Тут уж хочешь не хочешь, а надо соответствовать.

Теплица Соколова впечатлила, за окном стоял гадкий до безобразий, промозглый и холодный ноябрь, но внутри было тепло, даже можно сказать жарко и очень светло от работавшего освещения, а в разбитой на зоны теплице росли овощи. Часть из которых уже вот-вот подойдет, а часть займет в свое время достойное место на новогоднем столе как у моих людей, так и у многих других.

Вручив напоследок Соколову зелень и свежие огурцы в качестве подарка я еще раз пообещал, что обязательно подумаю над его предложением, и мы расстались внешне вполне довольные друг другом.

Если бы я был обычным человеком этой эпохи то, вероятно, не раздумывая согласился бы на всё, что он мне предложит в будущем, но я-то не такой. Поэтому, когда придёт время, и я заведу нужные знакомства и войду в полную силу, можно будет попробовать расковырять этот гнойник, не дожидаясь середины восьмидесятых.

Из-за Соколова я, кстати, вспомнил и еще про одного человека, будущего начальника Дзержинской плодоовощной базы Амбуцаряна, который тоже успел хорошо так нагреть руки, и, который тоже, как и Соколов, в итоге получил высшую меру.

С ним также можно будет попробовать разобраться.

Но это всё в будущем, а пока что мой колхоз ждёт зима, надеюсь она будет такая-же снежная как и прошлая, и мои поля на следующий год как следует полыхнут урожаем.

Зима и впрямь выдалась прямо ух. Снега навалило уже в начале декабря. Так что то и дело приходилось собирать мужиков на расчистку дорог. Хорошо хоть навесное оборудование для тракторов у нас было, приводить в порядок колхозные дороги ну очень печально.

Глядя на всё это белоснежное великолепие, мне пришла в голову идея как практически бесплатно украсить деревню к Новому Году, да и людей развлечь не помешало бы. Работы в зимнее время стало гораздо меньше, что бросалось в глаза даже по клубу, который теперь был забит до тесноты практически постоянно.

Особенным спросом теперь стал пользоваться шахматный зал. Хотя и в шашки там, конечно, тоже играли. Но именно шахматы занимали особое место в сердцах некоторых колхозников. Пускай «матч века» сборной СССР против сборной мира в Белграде прошёл ещё весной, отголоски от этой победы не утихали ещё долго. Тем более, что и действующим чемпионом мира в этот период тоже был советский шахматист Борис Спасский. Как и несколько лет до этого на мировых первенствах побеждали исключительно наши спортсмены. Только в семьдесят втором году эту цепочку прервёт американец Роберт Фишер. Но пока об этом никто не знает.

Так что, с момента как у нас появилась мини-библиотека, меня не раз просили начать выписывать шахматные журналы, что я и сделал. Так что теперь у нас фактически появился свой клуб, где люди решали шахматные задачки и играли друг против друга, что я всячески поощрял и даже подумывал привлечь активистов из шахматной федерации и вместе с ними организовать турнир, на который позвать игроков со всего района. Но пока было не до этого, особенно под Новый Год. Так что я пока переключил своё внимание на другие вещи, особенно когда они всеми силами бросаются в глаза.

Да, я снова про сугробы. Я делегировал Аллочке задание, как комсоргу, организовать общеколхозный конкурс по лепке снежных фигур, где приниматься будут любые работы на сказочную тематику. Победители будут награждены небольшими призами, а остальные символическими подарками.

Колхозники восприняли идею с энтузиазмом и на улицах деревни возле домов начали быстро появляться самые разные сказочные персонажи. От простых снеговиков и колобков, до более сложных, в которых угадывались разные животные, вроде медведей, волков или даже курочки рябы.

В очередной раз всех изумил Ягодецкий, слепив перед своим домой на удивление красивую и детализированную фигуру Снегурочки. Первую версию которой ему правда пришлось переделать. Уж слишком большой там был упор на грудь. Она была настолько гигантской, что все удивлялись, как эта снежная женщина вообще сохраняет равновесие, не осыпаясь и не ломаясь. Я сам не видел, но мне со смехом рассказал об этом один из его соседей, который наблюдал за реакцией Астафьевой на это его творчество.

Однако, теперь он был одним из главных претендентов на победу в конкурсе. Посоперничать с его Снегурочкой мог разве что Змей Горыныч, которого слепил Михеев Стас, тот самый слесарь, которого я назначил за главного вместо Кондрата.

И ещё одна колхозница, с которой я лично почти не общался, но у неё получилась крайне удачная царевна-лягушка. Она даже не поленилась сделать для неё ледяную корону, которая теперь переливалась и сверкала на солнце, словно и впрямь что-то драгоценное.

Скорее всего эти трое и разделят между собой главные призы, однако, подведение итогов было назначено на тридцатое декабря.

Ну а помимо конкурса, мы, конечно, залили в горку на выезде из деревни, где располагался небольшой холм. Теперь там практически постоянно кто-то да катался на санках и ледянках.

Залили мы также и два катка в самой деревне. Один большой рядом с клубом, на футбольной площадке, теперь там молодёжь играла в хоккей. А другой поменьше недалеко от сквера памяти, туда, где мы решили установить большую ёлку.

Вообще подготовка к празднику шла полным ходом. Кольцов не подвёл, и уже к середине декабря привёз нам несколько ящиков конфет и коньяк, как и обещал.

Я тут же, не затягивая в долгий ящик, смотался в Калугу и привёз гору подарочных бумажных пакетов, чтобы рассортировать по ним подарки. А также докупил ещё разных простеньких игрушек для самых маленьких. Пупсы, машинки, юла… ко всему прочему, мне удалось достать ткань на костюмы деда Мороза и Снегурочки, а пара местных мастериц согласились их пошить.

Вообще на подарки для жителей деревни, я старался не жмотиться. Вложил туда и немного колхозных денег, да и со своей зарплаты тоже. Что ни говори, а у людей должен быть праздник. Тем более что никаких долгих выходных тут и близко нет, погуляли на новый год, отдохнули первого января и за работу.

И, что ни говори, а вся эта предновогодняя суета и зимние забавы создавали в колхозе нужное праздничное настроение. Некоторые колхозники даже подходили ко мне со словами, что ждут Ёлку, как никогда. А от Полины, которая стала частенько со мной заговаривать по разным поводам, я узнал, что в предыдущие года никто так сильно не заморачивался с организацией праздника. Дежурная ёлка, поздравления и всё.

А примерно за неделю до Нового Года ко мне в кабинет заглянул неугомонный Митя Ягодецкий и с заговорщическим видом попросил его выслушать.

Он уже успел себя зарекомендовать, как весьма непредсказуемую личность, так что мне сразу стало любопытно чего же он хочет.

— Присаживайтесь, — кивнул я ему, — и рассказывайте.

Проигнорировав моё предложение сесть, он не просто остался на ногах, а начал энергично ходить по кабинету из угла в угол, активно жестикулировать и тараторить:

— Я много думал в последнее время. Вот почему Дед Мороз обязательно должен быть дедом с седой бородой и посохом, на который он опирается при ходьбе? Не лучше ли сделать из него пример для детишек, показав всем, что даже в старости можно быть активным, если занимаешься спортом. Я думаю, что нам нужен новый Дед Мороз. Мускулистый и закалённый настолько, что выйдет на улицу не в шубе, а в майке. Да и борода ему в общем-то не подходит. Вот шапку можно оставить. Всё-таки голову беречь надо, — на этой фразе он поучительно поднял указательный палец вверх.

Я молчал, переваривая услышанное, а Митя, тем временем продолжил:

— Вместо посоха я возьму штангу со спортплощадки. Повешу с двух сторон по мешку с подарками и буду выдавать их детям не за стишок, а за выполнение спортивных упражнений! Например, за поднятие этой же штанги. Ну? Как вам? — с надеждой посмотрел он на меня.

Мои руки непроизвольно потянулись к лицу в жесте испанского стыда, но я себя одёрнул, хотя мне хотелось просто забыть всё, что он только что наговорил. Но и посылать его мне не хотелось. Он же как лотерея. То подвиг трудовой совершит, то старушку до больницы доведёт, то фигуру из снега вылепит красивую, то устроит выставку имени себя. Точно! Выставка!

— Дмитрий Евстафьевич, — покачал головой я, — что ж вы нас так подставляете?

— Вы о чём, товарищ председатель? — насторожился он.

— Ну как же… вообще-то я очень рассчитывал на вас в этот Новый Год. У вас ведь отлично получается фотографировать, когда вас, конечно, не заносит. И я предполагал, что вы будете нашим фотографом на ёлке. Будете снимать праздник, да и просто людей. Я даже планировал выделить вам от колхоза плёнку на это дело.

Я даже почти его не обманывал. Внезапно подумалось, что это и впрямь неплохая идея, главное приглядывать за тем, что конкретно он снимает, не позволяя ему превратить фотографии праздника в очередную селфи галерею. Но с этим может вполне справиться та же Астафьева, а отрицать, что у Мити есть определённый талант к искусству было бы глупо.

Ягодецкий явно расстроился, поняв, что рождение деда Мороза нового времени не состоится, но стоически это вынес. И, словно герой, пафосно ответил:

— Понимаю. Ну тогда, конечно, я не могу всех подвести. Фотографии обязательно будут. Сделаю в лучшем виде!

Вот и наступило тридцать первое декабря. Я и правда решил нарядиться в деда Мороза, ну а Снегурочкой стала Аллочка.

Костюмы нам пошили простенькие, но сразу узнаваемые. Самодельная борода из ваты, конечно, смотрелась так себе, но что поделать.

— Ну что? — улыбнулся я комсоргу, — дамы вперёд. Я не появлюсь, прежде чем дети не позовут дедушку хором минимум три раза.

Первой к детям вышла Аллочка. Её появление сопровождалось громкими криками «Снегурочка!» и хлопаньем в ладоши.

— Здравствуйте, дорогие! — помахала она рукой и окинула взглядом всех детишек, — А вы Дедушку Мороза не видели?

Дети осмотрелись по сторонам, после чего одни помотали головой, а другие звонко ответили «Нет!».

Снегурочка прошлась по залу, заглядывая в каждый уголок, затем дошла до ёлки и, обогнув её, схватилась за голову:

— Ах! Где же мой дедушка? Потерялся видимо, не нашёл дорогу! Как же так? Без Деда Мороза праздник не наступит! — она встала в задумчивую позу, после чего предложила: — без вашей помощи я не справлюсь! Нужно позвать дедушку, да как можно громче, справитесь?

Громкое «Да» раздалось по всему клубу, Снегурочка улыбнулась.

— Тогда, на счёт три, все дружно позовём Дедушку Мороза! Раз…Два…Три!

Я услышал громкие возгласы, но, как и договаривались с Аллочкой, выйду я только после третьего.

«Дед Мороз!» — второй раз дружно крикнули дети. Я поправил бороду, схватил мешок с подарками и приготовился к выходу. На третий раз дверь в зал открылась и медленной походкой я направился к Снегурочке, приговаривая:

— Ох, вот что бы я без вас делал! Какие молодцы!

— Ура! Дедушка Мороз нашёл нас! Давайте поприветствуем его, возьмитесь за руки и поздоровайтесь!

«Здравствуйте!» — хором выкрикнули дети.

Я дошёл до ёлки и поставил рядом мешок с подарками. Аллочка включила музыку на магнитофоне, затем взяла детей за руки, и они принялись водить вокруг ёлочки хоровод, дружно напевая песню:

…Метель ей пела песенку:

«Спи, ёлочка, бай-бай!»

Мороз снежком укутывал:

«Смотри, не замерзай!»…

Ягодецкий фотографировал происходящее, а Дядя Митя с гармонью ожидал своей очереди.

Я стоял прямо в центре хоровода, возле ёлки. Радостные лица детей радовали мой глаз.

Каждый третий ребёнок был наряжен в зайчика, что не могло не пробудить во мне воспоминания из детства.

Сам не знаю сколько мне было лет, да уже и не важно… время забрало своё. Помню, как заботливые руки матери бережно пришивали меховой хвостик на мои тёмные шорты, в то время как отец подготавливал ушки, вставляя в них проволоку, чтобы конструкция казалась более надёжной. Создание праздничного костюма сплачивало нашу семью, как и многие другие семьи. И пусть таких «зайчиков» было много, но нас это мало волновало, ведь каждый костюм создавался любящими родительскими руками.

Я продолжил изучать костюмы. Среди зайчиков также попадались белые снежинки в накрахмаленных марлевых подъюбниках и принцессы с самодельными коронами, украшенными мишурой. Желая сделать костюм ребёнка особенным, некоторые родители вырезали из фольги ёлочки и снежинки, надёжно прикрепреляя их к одежде своего чада.

После хоровода и танцев, дети выходили ко мне со стихами, но самое удивительное — это спектакль. В центр вышли три ребёнка, один из которых заметно выделялся на фоне остальных. К его старым штанам пришили синюю бахрому, видимо от старой шторы, на голове папина шляпа, но самое необычное — это густые чёрные усы и кривой кинжал, вырезанный из картона…

Я сразу и не понял, что за костюм такой причудливый у мальчугана, но, после моего вопроса, он гордо задрал голову представившись Бармалеем. И как я сразу не понял?

Время пролетело быстро и вот, наступил самый ожидаемый для детишек момент — вручение заветных подарков.

— Девочки, вставайте за мной! А мальчики, за Дедом Морозом! — по велению Аллочки, ребята выстроились в две шеренги.

Чтобы не произошло путаницы, подарки мы упаковали по-разному, чтобы не перепутать, в зависимости от пола ребёнка. Машинка понравится мальчикам куда больше, чем пупс.

Вместе со Снегурочкой мы доставали из мешка красочные бумажные пакеты с подарками и вручали ребятне. Дети всех возрастов спешили как можно быстрее заглянуть внутрь. Наличие там конфет заметно поднимало настроение каждому.

— Как же у меня болят ноги! — уже после утренника устало протянула Аллочка, снимая белые каблуки.

— А мне ещё вечером в правление идти на застолье, — вздохнул я, — Хотя бы без костюма и на том спасибо!

Уже вечером я сел в машину, да не один, а в компании приготовленного мною оливье! Так уж договорились, что готовим все вместе. Правда на вечернее застолье придут немногие, большинство всё же предпочли остаться дома. Как ни крути, но Новый Год — праздник семейный.

Я подъехал к зданию правления, взял в охапку салат и направился внутрь. Стоило мне войти, как я услышал праздничную музыку, доносившуюся из той самой комнаты, которую мы выделили под торжество. Открыв дверь, я увидел семь человек. Хоть и старался приехать сильно заранее, но всё равно не попал в первые ряды! Несколько женщин накрывали на стол, выставляя заранее приготовленные угощения. Я поставил салат в центр стола и уселся сам.

— Рановато же вы, — с улыбкой обратился к присутствующим я.

— Что нам дома делать-то? Я вот лично один живу, со скуки чуть с ума не сошёл! Нет уж, решил, что лучше раньше приду! — ответил усатый мужчина.

— А ещё на стол накрыть нужно, на всё готовое очень не хотелось приходить… — добавила женщина, расставляющая белые тарелки по длинному столу.

За столом собрались абсолютно разные люди: одни недавно приехали из города, другие местные. Да и возрастом встречались как молодые, так и люди в возрасте. Всех объединяло одно — желание провести праздник в тёплом кругу товарищей.

Когда наконец все собрались, мы торжественно уселись за стол и начали трапезу.

Я даже не знал с чего и начать. Помимо оливье, винегрета и различных солений, на столе также манили своим ароматом запечённая курица, аккуратно нарезанные кусочки сала и хорошо прожаренная свинина. А кастрюлька с картофельным пюре моментально пошла по рукам присутствующих.

В ход пошло и специально заготовленное для праздника шампанское, а для особых гурманов на столе стояло несколько бутылок водки.

Посередине трапезы один из мужчин сказал:

— Товарищи, пора нашему председателю подарок вручить! А то ещё одна рюмка и совсем забудем!

Подарок? Они что, что-то приготовили для меня?

На тумбе всё это время что-то стояло, прикрытое бордовой косынкой. Правда, я обратил внимание на этот нюанс, только когда к тумбе подошла одна из колхозниц.

— Товарищ председатель, — начала женщина, — от лица всего колхоза мы рады вам подарить… — она потянула за косынку, а та в свою очередь медленно сползла. Под ней я увидел небольшой телевизор…

От увиденного я обомлел.

— Вы чего! Не стоило, правда не стоило! Это ж какие деньги! — я прекрасно понимал, что телевизор не являлся дешёвым удовольствием в это время, к тому же, я не испытывал в нём особой нужды.

— Не переживайте! — улыбнулся усач, — Сумма может и кажется большой, но мы всем колхозом собирали на подарок. Вы столько для нас сделали, что мы не могли про вас забыть!

В этот момент я ощутил невероятную радость. Пусть у меня и нет семьи, но колхоз умело её заменил. Кто бы что не говорил, но люди они заботливые, с широкой душой. Если они меня настолько ценят, то значит я всё делаю правильно.

— Как вам? Нравится? — внезапный вопрос прервал мои мысли.

— Конечно! Спасибо вам большое. Вот так удивили!

— А давайте включим его! — предложили за столом.

— Может позже? До Нового Года чуть меньше десяти минут, — взглянув на часы ответил я.

— Так наоборот, самое время! — справедливо возразил кто-то из колхозников.

Люди настаивали, всем не терпелось посмотреть на подарок в действии. Отказать было бы очень некрасиво, поэтому я подошёл к телевизору поближе, осмотрел его со всех сторон, затем включил в розетку. Под экраном красовался значок корабля и надпись: «Волхов-Б».

Пришлось повозиться с настройкой, но нам повезло управиться с этим до того, как обращение генерального секретаря к народу закончилось. На чёрно-белом экране мы увидели Новогоднее обращение Брежнева, после которого раздался звонкий бой курантов.

Под громкие крики «С Новым Годом!» мы принялись чокаться наполненными шампанским бокалами.

За просмотром Голубого Огонька, время пролетело незаметно, и вот, праздник подошёл к концу. Несколько женщин взяли на себя инициативу по уборке праздничного стола, так что моя помощь не требовалась. И я, как и почти все остальные, отправился домой.

— Товарищ председатель! — окликнула меня улыбчивая женщина, — вы телевизор забыли!

— Совсем из головы вылетело! Спасибо!

Вес у подарка оказался больше, чем я себе представлял. Благо не пешком его тащить по морозу.

Попрощавшись со всеми, я направился к козлику. Сегодня я сам себе водитель. Андрей проводит вечер с семьёй и с Аллой, хотя и пригласил меня отметить вместе с ними, но я отказался. Хоть они и всегда мне рады, но всё же, я им не родной, и они мне не родные.

Но, приехав домой, я всё-таки немного загрустил. Спать не хотелось, а в голову лезли разные мысли, на которые у меня обычно просто не было времени. Но в такой праздник, волей не волей, а вспомнишь про старую жизнь. Про будущее, в котором осталась моя дочь и её дети, мои внуки. Наверное, тоже в Новый Год на ёлке были. Я вздохнул. Как они все там, интересно? Уверен, что хорошо, но всё же.

А ведь я здесь уже почти год. Ещё два месяца, считай, и можно своего рода день рождения праздновать.

Я налил себе чаю и настроил телевизор. На часах половина третьего, и новогодняя программа ещё не закончилось, но она меня не развлекала. На душе по-прежнему кошки скребли.

Мне вспомнились все намёки и прямые высказывание всяких чиновников о том, что жениться мне пора. А может они и правы? Работа работой, но должно быть и что-то ещё.

Ай ладно, чего я тут сижу как Иванушка, который не весел и голову повесил. Мда… похоже, роль деда мороза оставила свои следы, уже фразами из сказок думаю.

Ну, раз уж всё равно не спится, съезжу к правлению, на коньках покатаюсь у ёлки, там наверняка ещё молодёжь гуляет.

Сказано — сделано. Коньки уже были в машине, так что мне оставалось только накинуть дублёнку с шапкой и поехать к катку.

Там негромко, чтобы не мешать тем в деревне, кто уже лёг спать, звучала музыка. Умельцы ещё несколько дней назад соорудили здесь радиоточку, чтобы можно было кататься под музыку.

И в темноте, но под светом звёзд и гирлянды, это и впрямь создавало атмосферу праздника и романтики.

Правда сейчас на катке уже почти никого не было. Только небольшая стайка молодёжи, да две парочки. И одинокая Мария Лукина. Она весело и изящно каталась под «Пять минут» Гурченко. Вот уж действительно вечная песня. Не удивлюсь, если и через сто, и через двести лет под неё будут встречать Новый Год.

Я же так залюбовался румяной Марией, что понял, что еду ей навстречу только, когда мы поравнялись.

— Вам тоже не спится? — озвучил я первую пришедшую в голову фразу.

Она улыбнулась, и в её глазах появились задорные искорки.

— Я думала возвращаться домой, но готова составить вам компанию на пару кругов.

— Наперегонки? — предложил я.

— Догоняйте, — не растерялась она, сразу же поехав вперёд и увеличивая дистанцию между нами.

Я рванул за ней следом, но обогнать не успел. Мария так спешила, что попросту не смогла удержать равновесие, и с испуганным «ой» начала падать прямо на спину. Пришлось подхватывать, но, я и сам не большой мастер в конькобежном искусстве, да ещё и в советских коньках образца шестидесятых-семидесятых. Это в будущем, появятся модели плотно держащие ногу и сильно облегчающие катание, но не сейчас.

Так что свалились мы оба. Но от сильно удара об лёд я её спас, приняв удар на себя, но и сам особо не пострадал. Так что уже через несколько секунд мы со смехом начали подниматься. Я вскочил первый и подал даме руку, помогая встать.

— Пусть будет ничья, — запыхавшись предложила она, очевидно имея в виду нашу неудавшуюся гонку.

— Как пожелаете, — улыбнулся я ей.

Тем временем, песня сменилась на какую-то из репертуара Эдуарда Хиля, и мы просто покатились по катку под его приятный баритон.

— Честно сказать, не ожидал встретить вас здесь. Насколько я знаю, ваша семья живёт в Ульяново, а друзья там же или в Москве. Почему вы не поехали домой? — спросил я у неё, — ведь Новый Год принято отмечать в кругу близких.

Мария на секунду погрустнела, так что я даже пожалел о своём вопросе.

— Я хотела, но просто… тут у нас телёнок сильно заболел, и мне хотелось лично проследить за его состоянием. Собственно, ещё полчаса и я снова пойду его проверить. Вроде бы идёт на поправку, но пока нужно много ухода.

Ну вот опять. Я с одной стороны вроде бы и радовался, что в нашем колхозе такой ответственный и неравнодушный ветеринар. Но с другой стороны, жалко смотреть, как молодая привлекательная женщина с головой уходит в работу, отказывая себе во всём.

— Что ж, давайте тогда я вас сам отвезу в Ульяново? Конечно, когда за телёнка можно будет не волноваться.

— Ну что вы, — засмущалась Мария, — у вас у самих дел много, да поважнее моих. Я и сама могу поехать, если нужно. Не стоит вам время на такие глупости тратить.

— А может я хочу, — неожиданно для самого себя, ответил я, — а давайте вообще там в кино сходим? Может и для нашей колхозной фильмотеки новые киноленты выберем.

Мария замолчала, опустив взгляд, и какое-то время мы просто катились рядом. За эти долгие минуты я даже успел немного понервничать. Неужели я поспешил и выставил себя дураком?

Но, в конце концов, она подняла на меня взгляд и решительно сказала:

— Тогда давайте на следующей неделе выберем день.

— Отлично, — улыбнулся я.

Настроение сразу поползло вверх, и улыбка с моего лица этой ночью уже не сходила. Правда из-за холода, мы покатались ещё лишь под пару песен, а затем я сначала отвёз Лукину домой, а потом и самого себя.

Я боялся, что Мария даст заднюю и просто не придёт ко мне договариваться о дате, но она поступила честно. И, как только телёнок перестал требовать неусыпного внимания, тут же сама меня нашла, хотя долго задерживаться не стала. Мы просто согласовали её выходной в день, когда у меня не было никаких важных дел.

И вот он уже и наступил. Вчера снова прошёл снег, но я надеялся, что это не помешает нам с Марией добраться до Ульянова. Во всяком случае я ждал этого дня и твёрдо собирался выполнить своё обещание.

Девушка пыталась держаться как ни в чём ни бывало, но я видел, что она смущается. Чтобы не ехать в тишине и не болтать без умолку самому, я попытался вывести её на диалог.

— Мария Никаноровна, раз уж мы едем в кино, может быть у вас есть на примете фильм последних лет, которого нет у нас в клубе, но вам бы хотелось посмотреть?

Она задумалась, но вскоре ответила:

— Да, пожалуй, что есть. Кажется, в позапрошлом году вышел фантастический фильм. Солярис. Может, вы тоже слышали? Я хотела сходить в кино, но учёба…

Я понимающе кивнул и спросил:

— Да я знаю этот фильм. А вам нравится фантастика?

— Я люблю космос и всё, что с ним связано.

Меня её ответ удивил и обрадовал. А то иногда казалось, что её только работа и волнует. Овцы и коровы. Любовь к животным это прекрасно. Но должно быть и что-то ещё. Эх, даже жаль, что я не могу рассказать ей всё что знаю про космос сам. Разве что в виде сказки.

Однако, Мария явно расслабилась, и дальше разговор протекал интересно. Оказалось, что она читает много фантастики и знает почти всех советских авторов этих лет в данном направлении.

Наш непринужденный разговор прервался, когда я понял, что на заснеженной дороге передо мной, что-то есть. Какое-то маленькое чёрное пятно. Я снизил скорость и поехал уже внимательней вглядываясь и стараясь рассмотреть его получше.

— Это щенок! — вскрикнула Мария, когда мы подъехали чуть ближе, — бедненький! Нужно срочно ему помочь!

Дабы не испугать его, мы не стали подъезжать вплотную. Не успел я окончательно остановиться, как девушка открыла дверь и выбежала прочь из автомобиля. В этом вся наша Мария. Я вышел следом.

— Он живой! Живой! — она расстегнула верхнюю одежду и прижала щенка поближе к телу, стараясь заботливо укутать его в своё тёплое пальто, — кто же мог тебя здесь оставить?

Я осмотрелся и заметил свежие следы шин. Судя по их виду, кто-то приехал сюда прямо из Калуги или другого населённого пункта по пути, затем развернулся и уехал назад, видимо намеренно оставив щенка здесь, на морозе. Вот только зачем? Неужто так жестоко от подарка новогоднего избавиться захотели? Странные люди, более чем уверен, что щенка с удовольствием кто-нибудь забрал бы и без подобного издевательства над животным.

Свои мысли я оставил при себе, не стал разочаровывать довольно чувствительную девушку, уж больно близко она принимает подобное к сердцу.

Усевшись в машину, Мария бегло осмотрела дрожащее тело животного и сказала:

— Это овчарка. Мальчик. Я бы едва дала ему два месяца от роду. Конечности не отморожены, как же хорошо, что мы успели! Нам срочно нужно возвращаться назад! Мы должны его отогреть! — она заботливо взглянула на щенка, — теперь всё будет хорошо, миленький. Вот только… мне куда его отвезти, товарищ председатель? Я бы с удовольствием щеночка приютила, но дома своего нет, будет очень нагло с моей стороны, на работу тоже не могу.

— Нашли о чём переживать, отвезём его ко мне. Дом есть, место тоже. Живу я один, никому щенок мешать не будет! — эти слова вызвали радость на лице девушки.

О визите к семье и речи идти не могло, видимо судьба решила распорядиться иначе. Мы развернулись и направились назад в колхоз.

— У вас такая добрая душа, товарищ председатель, не зря люди говорят, что нам с вами повезло, — начала внезапный разговор девушка.

— Так поступил бы каждый, разве нет? — скрывать не буду, от её слов мне стало очень приятно.

— Хотелось бы мне, чтобы каждый поступал так, как поступаете вы. Мир уж точно стал бы лучше.

Узнав, что у меня нет резиновой грелки, Мария попросила заехать сначала в её ветеринарный кабинет.

— Погрейте его, пока я соберу всё необходимое, — она вручила мне щенка и вышла из машины. Девушка подбежала к окну и, как я понял, принялась искать ключ. Свечение фар помогло ей в этом.

Я ещё раз взглянул на щенка и в голову нахлынули детские воспоминания из моей прошлой жизни. Времена были нелёгкие, родителям приходилось много работать, поэтому зачастую я был предоставлен самому себе. Друзья у меня, конечно, были, но хотелось, чтобы кто-то всегда находился рядом. И вот, начались бесконечные просьбы купить собаку. Сначала родители переносили столь торжественное событие с праздника на праздник. Видимо надеялись, что интерес к данной теме угаснет, и я передумаю, но этого не произошло. Целый год их просил, а потом и весь следующий. После одного из таких разговоров, поняв, что я не уймусь, отец предложил мне хомячка. Как раз соседи не знали куда своего пристроить, но посмотрев на маленького и ленивого зверька, я поспешил отказаться, совсем не то, что я хотел. Когда надежда о четвероногом друге практически угасла, случилось это…

На мой день рождения, отец разбудил меня с самого утра и позвал на кухню. Какого было моё удивление, когда еле передвигая ногами, потирая сонные глаза, я увидел на руках матери маленького щеночка. Зенки тут же округлились от удивления! Он не был породистым, но меня это совершенно не волновало — самое главное, что в тот день я обрёл верного друга. Тогда родители разрешили мне самому назвать щенка, и я в торжественной обстановке выбрал имя «Рекс». Взрослеть вместе с ним было одно удовольствие. Каждый день и в нужное время, он ждал моего приходила со школы у двери. Несмотря на то, что с годами я менялся, и не всегда в лучшую сторону, его любовь ко мне оставалась неизменной.

От воспоминаний глаза заслезились. Как же давно это было… уже и не верится, что взаправду. Я грустно вздохнул и посмотрел на тёмный комочек за пазухой.

Рекс…

Его тело всё ещё продолжало трястись, но уже намного меньше, чем когда мы его подобрали. Надёжно укутав в верхнюю одежду, я прижал пса к своему тёплому свитеру.

Молодая ветеринарша вернулась не только с красной резиновой грелкой, но и со стеклянной банкой, наполненной доверху молоком.

— Нужно будет его молоком тёплым напоить. Возможно сам не захочет, на такой случай я взяла помощника, — девушка достала из кармана стеклянный многоразовый шприц и продемонстрировала мне.

Приехав домой, первое что я сделал — это затопил печь. Щенка мы усадили рядом, чтобы быстрее согрелся. Но пока печь не разгорелась, Мария поспешила укутать щенка в старое одеяло.

— Хорошо, что он себе ничего не отморозил. И кто же только смог его на мороз выкинуть… — грустно вздохнула ветеринарша.

— Не думайте об этом. Что случилось, то случилось. Главное мы его обнаружили, теперь он в безопасности. Считайте, что это судьба!

— Судьба, говорите… — она хотела ещё что-то добавить, но смущённо улыбнулась, затем поспешила сменить тему, — Овчарки верные, выносливые и очень умные. Идеальная сторожевая собака, я бы сказала. Спасибо, что вы согласились его приютить, но как потом поступим? Щенок быстро растёт, такой собаке лучше, как можно раньше подыскать хозяина, чтобы он приступил к воспитанию — это очень важно, — заметила Мария, и она права.

— Я бы себе хотел его оставить, — с ноткой сомнения заявил я, — собак я люблю, да и щенок мне сразу понравился, — мои слова вызвали на её лице удивление, — хотел бы, но…

— Но что? Что мешает? — поинтересовалась Мария, — а я и не знала, что вам собаки нравятся. Хотя, нам ведь и не доводилось об этом разговаривать.

— Собака — лучший друг человека! Не зря так говорят, — улыбкой ответил я, — Одно только меня волнует, пока он мал, да и после, за ним требуется уход. Я раньше редко уезжал надолго, но при нынешних обстоятельствах… сами понимаете, то в Москву, то в Калугу. Да и как ни крути, но с утра до позднего вечера на работе. Боюсь плохая это идея.

— Не переживайте, товарищ председатель, я смогу вас выручить! Возможно, мне даже разрешат его ненадолго приютить, если вы на несколько дней уедете. Да и в целом, я могу приходить к вам и ухаживать за ним! Например, на обеденный перерыв! — видимо эта идея очень сильно Марии понравилась, — пока зима и он маленький, ему лучше жить в доме, а по весне можно и на улице.

— Скрывать не буду, ваша помощь мне бы не помешала, — я ещё немного подумал, затем взглянул на щенка и твёрдо заявил: — что ж, так тому и быть! С утра я сам его буду кормить, а после обеда вы. Хорошо?

Мария довольно кивнула.

— Я ключ от замка обычно под ведром храню, слева от крыльца. Я покажу вам потом.

В тёплом одеяле, да ещё и с грелкой под боком, щенок выглядел довольным.

— Над именем ещё нужно подумать, — она налила тёплое молоко в кружку и подула на него. Убедившись, что оно не слишком горячее, Мария достала стеклянный шприц и наполнила его молоком.

— Чего тут думать, назову его «Рекс»! — ответил я, наблюдая как девушка собирается покормить щенка.

— Мне нравится! — с улыбкой ответила ветеринарша, — ну, Рекс, сейчас нужно немного покушать… — она аккуратно направила струю молока прямо в пасть щенка. Стоило ему почувствовать вкус, как он тут же принялся жадно глотать содержимое шприца.

Как Мария объяснила, пока он полностью не оклемался и не начал ходить, кормить его необходимо строго маленькими порциями, но каждые два-три часа.

Вот так неожиданный подарочек мне достался.

Когда надо, чиновники действуют быстро. Новые выборы организовали буквально за пару недель, и вот я теперь один из депутатов верховного совета СССР от Калужской области. Всё как полагается, с депутатским значком и удостоверением.

А вместе с ними появились и определённые обязанности, например кипа обращений, которые мой предшественник, похоже, вообще никогда не разбирал.

Я же не мог так просто забить на доверенные мне дела, тем более, что хорошо понимал понимал, зачем мне это нужно. Если я хочу всерьёз улучшить жизнь людей в своём колхозе, а затем и во всём Союзе, чем чёрт не шутит, мне необходимо укрепиться и в чине депутата. Так что почти целый день, вместо колхозной работы, я посвятил просмотру этих бумаг.

В основном обращения были просительные, что-то куда-то купить и всё такое. Но одно сразу привлекло моё внимание, тем более, что датировалось оно ещё позапрошлым месяцем.

В конце ноября из одной из больниц Козельского района написали о том, что их котельная находится в аварийном состоянии и срочно нуждается в починке. Тем более, что на дворе зима.

Меня это сразу заинтересовала ещё и потому, что непонятно, зачем для решения этого вопроса нужен депутат верховного совета. На мой взгляд, за работоспособностью таких важных объектов должна следить местная администрация.

В общем, стоило бы съездить и посмотреть кто там работает и насколько велика проблема.

В принципе, если завтра утром поеду, то к вечеру должен вернуться. Даже Андрея дёргать не буду, сам себя отвезу.

Решено. И, проснувшись на следующий день, я покормил весь свой зверинец, кур с Рексом, да поехал в Козельский район. Сразу же в больницу, благо адрес был указан в обращении, а карты области у меня были. Конечно, в такие моменты я скучаю по электронному навигатору, но о таком прогрессорстве думать ещё рано.

Эх, всё-таки разбаловал нас современный мир. Интересно, как на моём месте справился бы какой-нибудь молодой парень, родившийся в двухтысячных и не видевший не то что Союза, а даже девяностых. Наверняка для него моя теперешняя простая жизнь в деревне стала бы пыткой.

Так я и ехал, думая о разной ерунде и любуясь красивыми зимними пейзажами. Стало даже как-то жаль, когда я увидел впереди дома и понял, что почти приехал. Осталось только найти среди них больницу, чем я и занялся.

Это тоже не заняло много времени, и первая же встреченная мной санитарка быстро указала мне, где я могу найти заведующую. И пока я шёл, то уже успел понять, что в больнице совершенно точно что-то не так с отоплением. Я оставил дублёнку в машине и понимал, что сними я ещё и тёплую кофту и, скорее всего, мне уже станет не особенно комфортно.

Заведующей оказалась усталая женщина лет сорока пяти, которая представилась, как Ольга Павловна Алексеева, напомнив своей фамилией моего недавнего оппонента. Интересно, как он там в Абхазии? Надеюсь, больше ни в какие сомнительные схемы не лезет. Мужик-то работящий, хотя и неприятный.

А вот его однофамилица наоборот оказалась довольно вежливой и даже доброжелательной.

— Когда я узнала, что у нас будет новый депутат, то у меня сразу же появилась новая надежда, но не ожидала, что вы появитесь так скоро, — призналась она, — даже думала, что стоит ещё одно обращение составить уже конкретно к вам.

— Что же, проводите меня в котельную? — перешёл я сразу к делу, — хочу увидеть её состояние своими глазами.

— Конечно, пойдёмте, — она сразу повела меня по коридорам больницы в подвал. Стоит сказать, что эти коридоры уже давно нуждались в ремонте. На стенах местами облупилась краска, да и кафель под ногами был давно не первой свежести. Хотя, стоит отдать должное, чистота вокруг поддерживалась на хорошем уровне.

— А кроме как с котельной есть ещё какие-то проблемы? — поинтересовался я.

Ольга Павловна с удивлением на меня посмотрела и ответила:

— Даже странно, что вы интересуетесь. За последние годы я привыкла, что наша больница будто невидимка. Ни на какие наши жалобы и обращения практически не реагируют. И, конечно, накопилось, много проблем. Нового оборудования мы в глаза не видели, а старое чиним своими силами. Лекарств тоже приходит недостаточно. Не знаю почему так. Может, потому что у нас в округе не так много людей проживают, село умирает, остались одни старики. Но ведь им-то помощь больше всего и нужна! — почти всё время она говорила спокойно, но вот последнее предложение произнесла с жаром и даже с каким-то возмущением.

И я её понимал. Нельзя бросать людей на произвол судьбы, даже если они уже не приносят большой пользы обществу. Тем более в социалистическом государстве это недопустимо.

Когда мы, наконец, спустились в котельную, я ужаснулся. Она находилась в ещё более плачевном состоянии, чем я ожидал. К пошарпаным стенам вокруг я уже привык, но вот состояние котлов реально пугало. Часть из них уже были покрыты коррозией, а трубы, связывающие их вместе, были ржавыми и давно изношенными. Также то тут, то там, я замечал следы кустарного ремонта.

В воздухе стоял чувствительный запах гари и масла, а на полу я увидел пару масляных пятен. Не трудно понять, что котлы частично протекают.

Эта котельная не то что в аварийном состоянии, да она просто на грани катастрофы!

Словно желая меня добить, Алексеева начала рассказывать мне о том, как они пытаются поддерживать её работоспособность своими силами, как они ремонтируют оборудование своими руками, как пытаются экономить топливо, как борются с постоянными авариями и отключениями электричества.

Она говорила медленно и тихо, но я слышал её каждое слово. Я видел усталость и отчаяние в её глазах во время рассказа, и понимал, что она делает всё возможное, чтобы сохранить работоспособность котельной и обеспечить тепло и электричество больнице.

— Я увидел достаточно, сделаю, что могу, — пообещал я заведующей, стараясь, чтобы мог голос звучал наиболее ободряюще.

После чего попрощался и тут же поехал в местное правление, где чинуша в ответ на мои справедливые вопросы о том, почему никто не следит за больницей и как они умудрились довести её до такого состояния, просто развёл руками, говоря что-то о недостатке фондов и так далее, я даже слушать не стал.

Сразу поехал в Калугу с твёрдым намерением поднять весь район на уши, если надо будет. Ну нельзя так с людьми.

Я решил сразу поговорить с Кандренковым. Если местные чиновники там не справляются, надо их менять. Ну и решать вопрос.

Вот только мне не повезло. Он куда-то уехал, но мне сказали, что должен вернуться вот-вот, так что я решил подождать. Однако, время шло, а Андрей Андреича так и не было. В итоге стало уже слишком поздно и понятно, что он задержался и уже не появится.

За это время я успел попросить телефон, чтобы позвонить своим. Кто-то должен был передать Марии, что я либо вернусь слишком поздно, либо завтра, чтобы она позаботилась о Рексе.

Но в правлении долго никто не отвечал, так, что я уже успел понервничать, а заодно понял, как меня достало то, что у нас в колхозе всего один телефон на деревню. Пора это менять.

В конце концов, я всё-таки дозвонился, но решил заодно, раз уж я в остаюсь Калуге, заехать к телефонистам и всё разузнать. Тем более, что столбы ЛЭП у нас есть, можно и зимой провода протянуть, ведь копать ничего не надо.

Для начала стоит обеспечить связью всех важных людей колхоза, с которыми мне часто приходится взаимодействовать. Парторг, комсорг, агрономы, заведующие овцефермой и молочной фермой, ветеринары, зоотехник и так далее. А потом в идеале нужно вообще всем желающим колхозникам телефоны установить.

Да, возвращаясь к моим утренним размышлениям, молодёжь двадцать первого века тут бы точно завыла. Они-то и рождаются уже, можно сказать, с со сматрфоном в руках. А тут такое.

На следующий день Кандренков всё-таки приехал к обеду, и я сумел с ним встретиться. Он внимательно выслушал мой рассказ, особенно ту часть, в которой я красочно описал состояние котельной и протянул:

— Да… все бы чиновники были такие же активные и неравнодушные как вы, Сан Саныч. Но имеем, то что имеем. Будем разбираться.

Уже днём я в составе комиссии снова вернулся в Козельский район, хотя большого шума поднимать не стали, но местным чиновникам устроили небольшую выволочку. Так что деньги на ремонт больницы сразу откуда-то появились.

Причём не только на котельную, но и на всё остальное. Как выяснилось, там в одном крыле ещё и крыша протекала, поэтому его практически не использовали.

И, хотя с этой больницей ситуация обещала выправиться в скором времени, мне всё равно почему-то стало грустно.

Я всё прокручивал в голове слова заведующей о том, что в этом посёлке остались практически одни старики. Это хорошо накладывалось на мой опыт в России будущего, где тоже хватает таких вот почти заброшенных умирающих поселений.

И мне не хотелось думать, что всё, что я сейчас делаю, тоже пропадёт зря, что Новый Путь точно также угаснет со временем. Нет уж. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы доверенный мне колхоз и в будущем процветал. Да и, раз уж я теперь депутат, то и об остальных своих избирателях должен позаботиться.

С такими мыслями я и вернулся в Новый Путь.

Правда перед этим снова пришлось заехать в Калугу, чтобы окончательно договориться с телефонистами, а заодно пробежаться по магазинам с рассчётом найти пару презентов для Лукиной. Всё же она за моим Рексом приглядывает. Да и, чего скрывать, мне просто будет приятно что-то ей подарить.

К подарку я подошёл со всей ответственностью и, вспомнив, что она интересуется космосом, купил для неё книгу «Час Быка» Ефремова, она как раз впервые вышла в 1970 м году, для этого времени ещё свежак, а вдобавок в другом магазине выбрал красивую медную заколку в форме листа с дерева. Уверен, на её длинных волосах она будет отлично смотреться.

В общем, не удивительно, что после приезда я первым делом ринулся искать именно Марию, и мне повезло застать её одну в ветеринарном кабинете.

— Вы вернулись, — улыбнулась она мне, — Рекс скучал.

— Спасибо, что за ним присмотрели. И что вообще постоянно следите за его здоровьем, хотя это не входит в ваши прямые рабочие обязанности.

— Ой, да разве можно иначе? — засмущалась она.

— Позвольте вас отблагодарить, — я с заговорщицким видом достал из-за пазухи сверток (заколку и книгу, завёрнутые в платок) и протянул ей, — возьмите.

И без того огромные глаза Марии как будто ещё сильнее расширились от удивления и чуть ли не от испуга. Она активно замахала головой и руками.

— Нет-нет. Я не могу. Я же не ради подарков, а просто потому что хотела…

— Ну вот и я просто хочу сделать вам приятно. Берите, — не терпящим возражений голосом сказал я, — и открывайте скорее. Хочу увидеть, угадал ли.

Поняв, что спорить бесполезно, Мария приняла подарок со смущённым «спасибо» и развернула платок.

— Какая красивая… — она сразу взяла в руки заколку и начала её завороженно рассматривать, — я таких не ещё не видела, наверное новинка… и книга тоже, — она раскрыла её и внимательно просмотрела первые страницы, — аннотация очень интересная. Не терпится начать. Вот только… мне, правда, так неловко это принимать.

— Мария Никаноровна, — строго ответил я, — вы обидеть меня хотите?

— Вовсе нет, — с жаром возразила она, а затем решительно схватила заколку и нацепила её на волосы, а потом схватила книгу и прижала её к сердцу, — сегодня же начну читать. Спасибо.

Она была в этот момент такой милой, что я не выдержал и заулыбался во весь рот.

— Вот так и надо принимать подарки, — похвалил её я, — а если захотите обсудить книгу, то я к вашим услугам. Я её уже прочитал.

— И когда вы только всё успеваете? — удивилась она. — всё время ведь в работе, сама вижу.

— Это вы потому удивляетесь, Мария Никаноровна, что сами всё время работаете, а отдыхать не умеете. Вечно вас уговаривать приходится. А хороший отдых он и в работе помогает, — снова отчитал я её за излишний трудоголизм.

Честно сказать, меня это и правда волновало. Так и угробить себя недолго. Да и не признаваться же, что сам я читал эту книгу ещё в прошлой жизни

— Люба, ну почему ты мне постоянно отказываешь, — канючил Ягодецкий с максимально обиженным видом, ужиная дома вместе с Астафьевой.

— Да потому что все твои предложения отдают каким-то неуместным авантюризмом, — серьёзно отвечала женщина, уплетая жареную картошку и запивая молоком, — ну сам подумай. Какой лес зимой? Ты ещё и уйти вглубь хочешь. Замёрзнем только. А то и диких зверей встретим.

— Но там лучшие места для фото, — возразил он, — да и на замёрзшем озере отлично бы получилось.

— Я не умею кататься на коньках, — невозмутимо отбрила его Любовь.

— Так я научил бы! На худой конец, ты бы меня сфотографировала.

— Ах, опять? — возмутилась Астафьева, — я тебя и так чуть ли не каждый день фотографирую. Ты почти всю зарплату на плёнку спускаешь! И ещё у меня выпрашиваешь.

— Но тебе ведь нравится, — обиделся Митя.

— Нравится, но меру знать надо, — поучительным тоном ответила она.

Какое-то время они ели в тишине, но Ягодецкий снова не удержался и выдвинул новое предложение.

— Ну ладно. Улица тебе не нравится, но почему не сделать снимки рядом с твоей этой машиной, ЭВМ. Ну и в теплице тоже.

— Так это рабочее место, да и люди вокруг всегда. Разве что… — она задумалась, — ну тогда надо прямо сегодня и идти. Ночью. Я одна дежурю. Редко такое бывает.

— Вот так бы сразу! — оживился Митя, выпрыгнув из-за стола, — я сейчас мигом всё приготовлю и пойдём!

— Ох уж эти мужчины, — наблюдая за ним еле слышно пробормотала себе под нос Астафьева, — всё равно что дети малые.

А уже через час они и правда были в комнате с ЭВМ, где Любовь Алексеевна следила за показаниями на экране и датчиках. А Ягодецкий тем временем с деловитым видом мерил шагами комнату, выбирая лучшее место для съёмки с лучшим ракурсом, и, то и дело, передвигая треногу-штатив, который недавно специально для него сделали местные слесари, просто, чтобы он отстал.

— А знаешь что? — вдруг хитро улыбнулась Астафьева, глядя на него, — я тут подумала. Раз уж мы тут одни, то грех не воспользоваться. Давай сделаем с тобой такие фотографии, что закачаешься?

— Ты о чём? — не понял Ягодецкий.

— А о том, Митя, что на мне сегодня новый комплект белья, — теперь-то догадался?

— О чём догадался? — всё ещё тормозил фотограф.

Астафьева вздохнула.

— Разденусь я, — уже прямо сказала она, — и ты меня сфотографируешь во всяких красивых позах, может быть прямо на ЭВМ. Я знаю где тут можно аккуратненько прижаться, чтобы ничего не развалилось.

— Ты уверена? — неожиданно забеспокоился Митя, — а вдруг кто-то зайдёт и тебя увидит?

— Да никто уже сегодня не придёт. Давай, не дрейфь, — подбодрила она его и сразу же приступила к выполнению своего плана, расстегнув сначала рабочий халат.

— Давай я сяду сначала на стул, а ты фотографируй так, чтобы вырез сильнее в кадр попал.

Сомнения Ягодецкого как ветром сдуло. Он полностью включился в процесс, облизываясь на аппетитные груди своей женщины, которые она беззастенчиво демонстрировала прямо в камеру.

Время шло, и фотосессия становилась всё откровенней. Вот уже и сам Митя разделся до одних штанов, и парочка начала делать совместные фотографии, пользуясь функцией таймера.

А скоро им стало и не до снимков. Распаляясь всё сильнее, Астафьева и Ягодецкий уже практически выбросили из головы мысль, что находятся не у себя дома, а небольшой риск только придавал чувствам остроты.

Всё бы ничего, но в тишине позднего вечера, раздался и почти тут же заглох шум мотора.

Парочка притаилась. Рука Астафьевой машинально потянулась к одежде, а рука Ягодецкого к фотоаппарату.

А затем неподалёку раздался громкий не то стук, не то треск, не то лязг. А может и всё сразу.

Когда я подъехал к теплицам, то увидел машину товарища Куликова неподалёку, и сразу же в неё и заглянул. Как и ожидалось, пусто. Лишь одинокая бутылка водки валялась неподалёку.

«Вот же пьяный увалень! Что он удумал?»

Свежие следы на снегу вели к теплицам. Я не стал терять времени и мигом побежал в нужном направлении.

Бывшего депутата я нашёл возле стеклянной стены. Пьянчуга вооружился лопатой и замахнулся.

— Ты что творишь! — выкрикнул я, понимая, что он собирается разбить стекло.

Куликов явно не ожидал моего вмешательства, он машинально остановился, затем посмотрев на меня хитро улыбнулся и сказал:

— Что, собака, мигом прибежал, да? Теплицы свои сторожишь? Сейчас я быстренько с ними разберусь!

— Остановись! Эти теплицы принадлежат не мне, а государству. — я попытался вразумить глупца, — за их порчу ты уедешь далеко и надолго! Кому в итоге навредишь? Мне или самому себе?

— Знаю я таких как ты, Филатов, вечно прикрываетесь законом, а вам самим никакие правила не писаны!

— Да что ты несёшь! А ну брось лопату и едь домой, отоспись для начала, — не выдержал я.

— Больно сильно ты о них печёшься, как за свои собственные. Темнишь ты что-то, Филатов, темнишь… но я человек умный, насквозь тебя вижу! — он замахнулся лопатой и затем резким движением нанёс удар по стеклу.

В этот момент моё сердце ёкнуло. Все труды, все наши старания, мог разрушить один пьяный балбес! На дворе зима, лютый холод, растения его не перенесут, и это факт. Я бросился на Куликова, но тот поспешил отбиться от меня лопатой.

— Пошёл прочь, жулик! А ну, уйди! — один из ударов пришёлся по моим рукам, — даже подходить ко мне не смей, как дам по башке!

Несмотря на его состояние, бил он метко и сильно. Я посмотрел на теплицу и выдохнул. Его удар чудом не смог разбить стекло, но это не означало, что на этом мужик успокоится.

— Даю тебе последний шанс. Положи лопату на землю и уйди, иначе я за себя не ручаюсь, — я взглядом приметил заснеженную тяпку, которая стояла неподалёку от меня. Нет, лучше уж кулаком его успокою, чем устраивать битву садовыми инструментами.

— И что ты сделаешь? — съязвил Куликов, — сфабрикуешь на меня очередное дело?

— Очередное? — приподняв брови взглянул на него, — ты совсем из ума выжил?

— Не прикидывайся дураком! Я всё про тебя знаю! Сначала Алексеев, теперь я. Ну уж нет, пришло время расквитаться с тобой! — он замахнулся лопатой и попытался нанести ещё один удар по стеклу.

Но на этот раз я успел ухватиться за лопату и остановить удар. Куликов не сдавался, он без конца пытался выдернуть её из моей мёртвой хватки.

— О, как взвыл! Зуб за зуб, падла! Нечего было отбирать то, что тебе не принадлежит! Жадность тебя сгубила, Филатов, жадность! — продолжал свои пьяные бредни Куликов.

Мы тянули лопату друг на друга. И что я только с ним сюсюкаюсь? В ту же секунду мой кулак ударил по пьяной роже, от чего мужик немного пошатнулся, но орудие из рук не выпустил.

— Ах ты скотина! — завизжал он.

Как мне показалось, боль лишь придала Куликову сил и уже через мгновение я почувствовал удар в живот, следом за которым последовала сильная боль. Всё произошло настолько быстро и неожиданно, что я невольно пошатнулся, схватился руками за ноющее место и выпустил лопату из рук. Противник медлить не стал. Получив явное преимущество, Куликов поспешил замахнуться черенком и ещё раз ударил по стеклу.

От услышанного звука я позабыл о боли. И хоть ему не удалось разбить стекло, но удар черенком пришёлся прямо на центр, где теперь красовалось множество трещин, словно гигантская паутина. Ещё удар и у него точно получится.

В этот момент я словно озверел. Сердце бешено забилось, перед глазами пронеслись все наши труды и сам того не ожидая, я повалил пьянчугу на снег и нанёс ещё один удар.

— Товарищ председатель! Что здесь происходит? — выкрикнула Астафьева.

Её звонкий голос привёл меня в чувство.

Нет, этот идиот того не стоит, нужно теплицу спасать!

— Любовь Алексеевна, здесь трещина на всю раму! Нужно срочно перекрыть доступ холодного воздуха! — выкрикнул женщине я.

Благо она у нас с опытом. Панике поддаваться не стала, вопросов лишних тоже не задала, Астафьева лишь молча кивнула и забежала в свою каморку, вернувшись ко мне с небольшим чемоданчиком.

Я поднялся, а Куликов продолжал лежать на снегу, громко посмеиваясь.

— Благо умные люди теплицей занимались, всё предусмотрели, — сказала Любовь и протянула мне чемоданчик, — здесь есть всё, чтобы дыру заделать, а с трещиной так подавно разберёмся.

— Ах ты ведьма старая! — завопил Куликов и вцепился в ноги женщины, пытаясь повалить её на землю.

Удержать равновесие у Астафьевой не получилось, она поскользнулась и полетела вниз и вновь, реакция не подвела. Я успел поймать её. Вот только гнусный алкаш, кажись, этого и ждал. Поняв, что он смог отвлечь меня, Куликов прямо на четвереньках, словно собака, устремился к трещине, затем с улыбкой замахнулся кулаком.

Тут, словно из ниоткуда, пулей вылетел Ягодецкий. Он не только успел остановить удар, но и схватил мужика за пальто, затем словно пушинку откинул подальше от теплицы.

— Как ты обозвал мою женщину, а ну, повтори! — грозно выкрикнул Митя.

На этом моменте Куликов сдался.

— Со мной всё в порядке, стекло, Митя… стекло! — напомнила о трещине Любовь.

Пока Ягодецкий занимался трещиной, мы вместе с Астафьевой остались возле пьянчуги. Кто знает, чего ещё удумает. За таким буйным глаз да глаз нужен.

— Закончил, проверяйте, — кивнул мне наш атлет.

Я проверил теплицу с двух сторон и лишний раз убедился, что несмотря на все свои причуды, наш Митя совсем не безнадёжен.

Оставив Любовь Алексеевну одну, мы направились в правление. Всю дорогу Ягодецкий сидел сзади рядом с Куликовым, контролируя каждое его движение. Стоило ему потянуться к двери, как Митя поймал руку пьянчуги и тихо пригрозил: «ещё одно движение, и я её сломаю».

Уже в правлении мы привязали преступника к стулу. Кто знает, какая очередная пьяная выходка может посетить его голову, уж лучше перестраховаться.

— Спасибо тебе большое, Митя. Можешь домой идти, время уже позднее, — я пожал ему руку.

— А дальше с ним что? — кивнул в сторону Куликова Ягодецкий.

— Попробую позвонить участковому, но время уже позднее, скорее всего придётся сидеть с этим…бывшим депутатом до самого утра, — я кивнул на привязанное к стулу тело, — он на теплицу покушался, а это серьёзное преступление. Пускай теперь отвечает перед законом.

— Правильно, товарищ председатель, нам таких буйных здесь не надо!

Ну, попробуем…

Я подошёл к телефону и набрал номер Попова. Как и ожидалось, трубку он не брал.

Да уж, теперь сидеть мне с этим идиотом до самого утра. Что ж, может хоть немного протрезвеет. Я готовился уже положить трубку, как вдруг услышал голос участкового:

— Алло? Вас не слышно.

— Максим Юрьевич? Вас беспокоит Александр Александрович, уж не ожидал до вас дозвониться, час уже поздний.

— Много работы скопилось, вы и сами понимаете, как это бывает. У вас что-то произошло?

Мне хватило краткого объяснения ситуации, после которого я услышал твёрдое: «выезжаю».

Через несколько часов мы с Поповым сидели рядом. Участковый записывал мои показания слово в слово, стараясь не упустить ни единой детали. Закончив с этим, он захотел взглянуть на теплицу, но услышав упоминание об Астафьевой, как потенциальной свидетельнице происшествия, он попросил меня остаться в правлении, желая поговорить с ней наедине.

— Мне скрывать нечего, Максим Юрьевич. Всё было так, как я вам рассказал. Езжайте, Любовь Алексеевна вам покажет повреждённое стекло, — уверенно ответил я.

Пока участковый отсутствовал, я и сам решил заняться документами. Не тратить же время зря? Я уселся за стол и, не обращая внимания на Куликова, занялся работой.

— Когда-нибудь они узнают о тебе правду… — злобно прошипел бывший депутат.

— Я более чем уверен, что когда ты протрезвеешь, то схватишься за голову, — не отрываясь от бумаг ответил ему, — шанс тебе дал уйти, ты им не воспользовался, так что сиди и помалкивай.

Той же ночью Максим Юрьевич посадил Куликова в свою машину и увёз того прочь.

А на следующий день начались приключения.

Я пообедал дома и снова возвращался в правление, возле которого меня уже поджидала милицейская машина. Интересно, что могло случиться.

Я буквально выпрыгнул из козлика, пока Андрей глушил мотор.

— Добрый день. Что-то произошло? — спросил я у двух милиционеров, стоящих на крыльце.

— Филатов Александр Александрович? — строго спросил меня высокий усатый мужчина лет сорока.

— Собственной персоной, — подтвердил я, — так в чём дело?

— Капитан Широков Павел Иванович, — представился он, показывая мне корочку, — товарищ депутат, не могли бы вы проехать с вами. Тут поступил сигнал и нам нужно кое что прояснить.

— Не понял, — от неожиданности чуть не потерял дар речи я, — капитан, вы что, законы не знаете. Вы хоть понимаете кто перед вами? Если нет, то я объясню. Депутат верховного совета СССР. И у меня, как и любого другого депутата есть неприкосновенность. Я с вами никуда ехать не обязан и не поеду. Будет соответсвующая бумага тогда и поговорим. И скорее всего не с вами.

— Товарищ Филатов, — Широков понизил голос как бы желая чтобы этот разговор остался только между нами, — я всё понимаю, но и вы поймите, войдите в положение. Ваш предшественник на посту депутата неплохой человек, на самом деле. Водка проклятая его сгубила, не прошёл испытание ответственностью.

— И вы хотите сейчас чтобы я сейчас поехал с вами, чтобы что? Не надо мне тут давить на жалость, товарищ капитан! Вы понимаете что этот ваш товарищ Куликов чуть было не нанес ущерба не мне, государству, на сотни тысяч рублей. Это экспериментальное предприятие с уникальным оборудованием. Целая отрасль народного хозяйства от этой теплицы зависит.

— Я вас понял, товарищ председатель. В рапорте о вчерашнем происшествии ни слова не было о ценности этой теплицы, просто «незначительная порча государственного имущества». Это многое меняет. И теперь я еще более настоятельно прошу вас проехать с нами. Чёрт с ним с Куликовым, но вот молодых, которым ваш участковый сдал Куликова накажут по самое не балуй.

— Ладно, — вздохнул я, этого алкаша Куликова мне было ничуть не жалко, в отличии от безвестных мне молодых милиционеров, если они действительно допустили ошибку, то это крупный залёт, — Андрей, я поеду с товарищем капитаном, а ты будь добр едь в правление, ты еще Мясова должен был в Ульяново отвести.

— Хорошо, Александр Александрович, всё сделаю. Товарищ капитан, вы из какого отделения? Куда я могу потом подъехать чтобы забрать товарища председателя? — молодец какой, сразу проявил самостоятельность и сам спросил.

— Из Ульяновского, молодой человек. Думаю нам хватит пару часов.

Когда мы сели в машину, я спросил у Широкова.

— А что может грозить Куликову?

— Расследование покажет, товарищ депутат верховного совета.

— А вашим коллегам?

— С вашим заступничеством скорее всего ничего. Трогай, Вадим, — отдал он приказ водителю.

После того как милицейская машина тронулась Андрей неторопливо завёл мотор и поехал в сторону правления. Возле него он увидел машину участкового и еще раз прокрутив весь разговор Филатова с этим капитаном Широковым вошёл внутрь.

— Здравствуйте, товарищ участковый, — вежливо поприветствовал молодой человек Попова. Тот в этот момент о чём то разговаривал с Митей и Мясовым.

— Значит, ты говоришь что есть у тебя пленки где видно какой ущерб Куликов нанес нанес теплице?

— Да, верно товарищ участковый.

И как он лопатой замахивался на Филатова тоже?

— Конечно, там всё прекрасно видно.

— Хорошо, неси сюда эти плёнки, а я тогда сам отвезу в Ульяново.

— А в чем дело, товарищ участковый? — спросил Андрей.

— Да вот, я хоть вчера рапорт и написал, в котором изложил суть происшествия и важность вашей теплицы, а сегодня как проснулся, подумал, что этого недостаточно. Вот и решил собрать еще немного бумаг. Тут мне ваш парторг собрал кое-какие документы касательно теплиц, — Попов положил руку на коричневый потертый портфель, — а товарищ Ягодецкий вообще может оказать бесценную помощь следствию с его фотографиями.

— Вот ведь совпадение, — а мы с товарищем председателем только что встретили милиционеров из Ульяново. Александр Александрович с ними поехал, что-то там уточнять.

— Зачем? — удивился Мясов, — они вообще не имели право его куда-то везти. Ты ничего не путаешь?

— Как можно товарищ парторг? Ничего я не путаю, со слов капитана Широкова в рапорте о вчерашнем не отражена реальная ценность.

— Что за ерунда? — сказал Попов, — я всё там указал.

— Так он и сказал что что-то напутали те, кому вы сдали Куликова. Молодые как он их назвал.

— Андрей, ты часом не пьян? А ну дыхни. Какие молодые? Там был старший лейтенант лет этак двадцати семи.

— Ну не знаю, капитан Широков сказал так.

После этих слов Андрей развел руки а Участковый задумался.

— Бред какой-то. Да и нет никакого Широкова в Ульяново. Я там всех знаю. Знаешь что, Андрей. Поехали за этим капитаном. Хочу с ним лично побеседовать. На машине Филатова, у меня с утра что-то мотор барахлит, бензин что ли плохой залил с вечера. разбираться надо.

— Я с вами, товарищи, — сказал Мясов, — сейчас только возьму кое-что.

Андрей с удивлением смотрел как парторг достал из шкафа карабин и патронташ полный патронов. И тем более удивительным было то что участковый увидев это одобрительно кивнул и сказал:

— Правильно товарищ парторг. Лучше перебдеть чем недобдеть.

Видимо по дороге в Ульяново никто еще толком не ездил сегодня и следы от колес милицейской машины, на которой уехали председатель и этот капитан, были хорошо видны.

А потом к удивлению Андрея след свернул с дороги на Ульяново в сторону какого-то еле различимого под снегом проселка.

Участковый же наоборот, казалось что ничуть не удивился.

— Ага, тут они свернули! Давай, гони за ними!

— Андрей послушно вывернул баранку и нажал на газ.

«Хорошо хоть цепи с утра на колеса надел» — подумал Андрей, без них сейчас бы были вилы.

Минут через двадцать, максимум двадцать пять, молодой водитель не смотрел на часы поглощенный управлением, впереди показалась еле различимая точка.

— Это должно быть они, — почти закричал участковый, — Андрей, прибавь!

— Куда уж там, товарищ участковый. Обороты и так уже максимальные, почти.

— А ты давай без «почти», считай что ты снова в армии, и я, как старший по званию, тебе приказываю.

Этот окрик подействовал и Андрей начал сокращать расстояние до едущей впереди машины.

Если сначала я был спокоен. Люди есть люди и все совершают ошибки, то потом, когда мы отьехали от колхоза решил что зря я согласился. Надо было всё делать как положено.

Да и не такая уж эта серьезная ошибка, Куликов то поли всё равно сидит сейчас. Можно было и не торопиться.

А потом произошло странное, машина свернула с дороги ведущей в райцентр на проселок.

— Там впереди авария была, товарищ депутат, не проехать. Мы её объедем и вернемся на трассу, — сказал повернувшись ко мне Широков.

— А где? Что случилось.

— Да на мосту, какой-то дурак вылетел на грузовике вылетел так еще и опоры повредил. Теперь ремонта на неделю, если не больше.

— И когда?

— Да утром еще, по темноте.

— Понятно, что тут скажешь, неприятно.

— Еще как, товарищ депутат, еще как.

«А ведь этот капитан врет», — внезапно пришла мне в голову мысль через минут пятнадцать. Я видел утром грузовики пришедшие из района, и они точно поехали к нам когда уже рассвело. Врет, но зачем?

Вслед за этой мыслью появилась и еще одна, вернее, даже не мысль, а решение внезапно возникшей проблемы.

И я моментально дернул ручку открывания двери, молясь чтобы она не была заблокирована, одновременно толкая её.

На мое счастье дверь распахнулась, и я, ни секунды не сомневаясь, выпрыгнул из машины.

От авторов: вторая половина предыдущей главы была полностью переписана по причине допущенного сюжетного ляпа. Если вы читали её в день выхода до редакции (03.03.23 до 12:00 по мск), то рекомендуем перечитать, чтобы понимать, что происходит. Приносим извинения за неудобства.

Повезло, что сейчас зима. Я кубарем покатился по дороге, собирая на себе снег, как лавина. Если бы не это, то я бы не отделался лишь лёгкими ссадинами и ушибами. По крайней мере серьёзных последствий от своего прыжка, я пока не ощутил и почти сразу вскочил на ноги.

Вскочить-то вскочил. Вот только, что дальше делать? Мы сейчас на пустой дороге у чёрта на куличках. Мне что, бегом в колхоз бежать?

«Милиционеры» резко дали по тормозам, открылась дверь, откуда заорал Широков, всё ещё пытаясь придерживаться роли.

— Куда вы, товарищ Филатов?

Отвечать я не стал, просто побежав по дороге в сторону обратную той, куда мы ехали. К тому же, я увидел, что оттуда к нам приближается знакомый козлик. Неужели Андрей тоже догадался? Интересно, как? Ладно, потом спрошу. Сейчас главное отсюда свалить.

Словно подтверждая мои слова, я услышал позади себя маты и новый окрик:

— Стой скотина, стрелять буду!

Я инстинктивно пригнулся и не прогадал. Прямо над моим плечом просвистела пуля. Охренеть. Нет, это точно не милиция.

А вот вторая пуля полетела уже с другой стороны.

Из окна козлика высунулась рука с пистолетом и сделала несколько выстрелов, целясь в милицейскую машину.

— Твою мать, — выругался Широков, который наверняка не Широков на самом деле, и захлопнул дверь.

Машина снова поехала, только уже от нас. Видимо, перестрелка не входила в планы лжементов.

Тем временем, козлик, подъезжая ко мне, снизил скорость почти до минимума. Второго намёка мне и не надо. Я на ходу запрыгнул на заднее сидение автомобиля, который оказался забит почти под завязку. К своему удивлению, я увидел внутри не только Андрея, но ещё и участкового с парторгом. И, если насчёт Попова я уже догадывался после стрельбы, то участие Мясова в этой импровизированной погоне для меня стало сюрпризом.

А уж когда я увидел у него в руках карабин, то сразу понял, что за дело они взялись всерьёз.

— Спасибо, — только и успел сказать я.

С остальными расспросами пришлось повременить. Я сразу услышал как Попов даёт распоряжение Андрею:

— Теперь тапок в пол! Надо их догнать!

После чего, участковый снова высунул руку из окна и начал палить по удаляющемуся автомобилю. На секунду я почувствовал себя не жителем Страны Советов, а участником какой-то компьютерной игры вроде ГТА.

— Вы как в порядке? — обратился ко мне Мясов, нетерпеливо постукивая пальцами по карабину.

Понимаю, из такого оружия из движущейся машины особо не постреляешь.

— Пара ушибов, ничего серьёзного, — ответил я, — как вы вообще догадались, что здесь дело нечисто?

— Андрея благодарите, Сан Саныч, — парень запомнил всё, что слышал от этих гавриков. Тут-то мы с товарищем Поповым всё и поняли. Не складывалось два и два.

Тем временем козлик разогнался и снова стал догонять жёлто-синий газик. Благо, такую яркую машину на пустой дороге невозможно потерять.

Дальше разговор заглох сам собой. Ситуация к праздным беседам не располагала. Я, как и все остальные, напряжённо всматривался вдаль, гадая, чем закончится эта гонка.

А перестрелка, между тем, превратилась в двустороннюю. Когда мы их почти догнали, «Широков» тоже высунул руку в окно и начал по нам палить. И попал, чёрт бы его побрал!

Пуля пробила лобовое стекло и прошла прямо над плечом Андрея, застряв в сидении.

Я бы сказал, повезло. Но осколки, сопровождаемые холодным воздухом, градом посыпались на нашего водителя, распоров ему руки и лицо, в частности щеку и лоб, по которому сразу потекла тонкая струйка крови прямо к глазам.

Мы все дружно выругались и пригнулись, а Андрей, при этом машинально затормозил, попутно зажмурившись и стряхивая с себя стекло.

— Не могу вести, не вижу ничего! — прокричал он, а следом прилетела вторая пуля. На этот раз более точная. К счастью, она попала ему всего лишь в правую руку, но зато этим самым окончательно лишила нас надежды на то, что он сможет везти нас дальше.

— Тормози! — приказал Попов, а, когда козлик остановился, выскочил наружу и добавил, — лезь на моё сидение, я сам поведу.

От осколков он почти не пострадал, а вот на лице Андрея я увидел сомнения. Парень явно уже не был столь уверен в необходимости погони. Я и сам на секунду об этом задумался. Но, чёрт побери, сколько можно?! Это уже второе покушение. Если мы сейчас их не догоним, то я снова потеряю почти все ниточки, ведущие к моим недоброжелателям.

Разве что номер машины я уже запомнил, но что даст этот номер… скорее всего, её вообще угнали.

Хотя, конечно, рисковать своими людьми не хотелось, так что я не мог не спросить:

— Максим Юрьевич, вы уверены?

Пока водители менялись местами, милицейская машина опять увеличила разрыв. И теперь Попов снова, что есть мочи давил на газ.

— Уверен, — но на секунду он задумался, а потом добавил, — хорошо, давайте проголосуем, раз уж все мы рискуем. Я считаю, надо догонять.

— Согласен, — тут же ответил Мясов.

Я перевёл взгляд на Андрея. Парень уже пострадал. Если он скажет нет, то и я попрошу остановиться, как бы мне не хотелось наказать этих козлов и выяснить, кто за ними стоит.

Но Никитин, уже почти вытерев всю кровь с лица, хранившемся в бардачке полотенцем, серьёзно сказал:

— Конечно едем.

Мне оставалось только подтвердить и свой голос тоже.

Однако, теперь нам уже не удавалось так просто догнать лжементов. Чтобы снова сравняться с ними потребовалось время. И то, хорошо, что с их машиной, похоже, было не всё в порядке, потому что по моим прикидкам они за всё это время ни разу не развивали скорость свыше шестидесяти-шестидесяти пяти километров в час. Иначе мы бы на нашем козлике их ГАЗ-22 не догнали даже близко.

Ну либо их водитель совсем уж плох.

Однако, теперь вся наша компания осознала, что за руль стоило посадить меня, ведь Попов не может одновременно вести и стрелять. Он, конечно, сунул свой табельный пистолет Андрею, но тот всё ещё был не в лучшей форме, а с задних сидений много не постреляешь, так что я, как стрелок, тоже отпадал.

Однако, вскоре дорога предоставила нам шанс. Вместо прямой, по которой мы долгое время ехали, она начала закругляться, огибая поля. Мы снова заметно сократили дистанцию с этими сволочами, как Мясов выкрикнул:

— Останови в начале дуги, перед полем! Я их уложу!

Время ещё оставалось, так что Попов с сомнением спросил точно также на кураже перейдя на «ты»:

— Уверен?

— На все сто! Думаете, у меня просто так красная звезда? Я ж снайпером был на войне, троих полковников положил!

— Понял, — тут же согласился участковый, — вот только, а если убьёшь их?

И вот тут Мясов немного остыл и задумался. Действительно, он-то не при исполнении. Может и отъехать в этом случае. Но ситуацию спас я, быстро предложив решение.

— На себя возьму. У меня же теперь депутатская неприкосновенность. Чтобы меня просто арестовать, придётся верховный совет привлекать.

Мужики переглянулись и согласились. Так что вскоре мы остановились там где Мясов и просил.

Он тут же выпрыгнул наружу с бодростью достойной юного солдата, хотя уже давно таким не был, вскинул карабин на плечо и прицелился, глядя как сволочи в милицейской машине плавно поворачивают.

Затем раздалось несколько выстрелов, и я снова услышал звук бьющегося стекла. К счастью, уже не нашего. Попал!

Почти мгновенно после этого их машину начало заносить на повороте. Да ещё и так сильно, что она, едва не опрокинувшись, зарылась в снег на обочине и заглохла. Ещё раз спасибо снежной зиме!

Спустя ещё несколько секунд, «Широков» выскочил из автомобиля и побежал вперёд по дороге. Один. То ли его напарник всё-таки умер от выстрелов парторга, то ли он просто решил бросить раненого одного.

В любом случае, глупо. Куда он убежит без колёс?

Мы поехали за ним, пока Мясов предупредительно выстрелил в воздух.

— Стой, идиот! Если жить хочешь, — заорал во всю глотку Попов.

И, пробежав ещё несколько метров, «Широков», видимо осознав, всю тщетность своих попыток скрыться от нас на пустой дороге посреди полей, остановился.

— Оружие клади и медленно иди к нам с руками наверх, — снова выкрикнул Попов, когда наш козлик остановился на безопасном расстоянии.

Мы все вышли из автомобиля, заняв позицию за ним, на случай, если этот долбоклюй всё-таки захочет что-нибудь выкинуть.

Мясов же всё это время держал «Широкова» на мушке совсем издалека, где его точно пистолет не достанет, а вот его карабин дотянется.

Бандит послушался и, выбросив в снег свою пушку, поднял руки и двинулся в нашу сторону.

— Вот и молодец, — похвалил его Попов.

Видя это, парторг тоже начал подходить к нам, но не опуская оружие.

Я же внезапно осознал, что замёрз. Раньше было как-то не до этого, но, если подумать, всё это время, холодный воздух бил нам прямо в лицо сквозь разбитое лобовое окно.

Блин, а ведь ещё назад ехать.

Но расслабляться было рано.

Хотя лжемент и выглядел смиренно, но, похоже, просто поджидал подходящего момента. У него оказался не один пистолет, и, подойдя к нам практически вплотную, он резко выхватил пистолет и выстрелил. Я дёрнулся в сторону, и, кажется, именно это меня спасло. Пуля обожгла бок, скользнув по ребрам, но, похоже, не задела ничего серьёзного.

А у меня потемнело в глазах от ярости, и я, почти не чувствуя боль и не контролируя себя, тут же прыгнул на этого козла, также как и Андрей. Попов тоже среагировал быстро и выстрелил в ответ, попав ему в бедро.

Ублюдок выронил оружие, и мы дружно повалили его на снег, который под нами стал быстро окрашиваться в красный.

Если у Андрея царапины на лице почти засохли, то у нас с «Широковым» раны были свежие.

Сопротивляться он перестал быстро, хотя и успел выхватить из кармана ещё и нож.

Но почти сразу после этого затих. Я даже успел испугаться, что он сейчас копыта откинет. Неизвестно. что с первым, которого в машине подстрелили. Если ещё и этого потеряем, то всё. Можем ничего не узнать.

— Надо его связать и кровотечение остановить, — крикнул я.

— Как и вам, — подоспел Мясов, заметив, что у меня из под короткой дублёнки капает кровь.

Саму рану, конечно видно особо не было, я ведь в верхней одежде.

— Да там ничего серьёзного, пуля лишь задела. Надо с этим сначала закончить.

Да и боли я всё ещё не ощущал. А вот докопаться до истины хотел очень сильно.

Мы быстро достали из багажника верёвку, которая всегда там лежала на всякий случай. Ну и аптечку тоже. Судя по всему пуля не задела никаких важных артерий, так что с помощью жгута мы ему кровь быстро остановили.

— Ты зачем, идиот, напал на милиционера при исполнении? — спросил у него Попов, заталкивая на заднее сидение автомобиля.

— Всё равно вышка, — угрюмо буркнул «Широков», — а так вблизи хоть шанс был.

— А попутчик твой жив?

— Не знаю. Без сознания.

Участковый повернулся к нам.

— Следите за этим, а я пойду второго проверю. Товарищ Никитин пойдёмте со мной? Возможно кому-то придётся сесть за руль второй машины, чтобы отвезти раненого… или труп.

— Конечно, — тут же кивнул Андрей, — я уже в порядке.

Они ушли, Мясов сел на заднее сидение, рядом с бандитом, а я поднял со снега пистолет «Широкова» и взвёл курок.

После чего встал напротив открытой двери автомобиля и направил его прямо на него.

— Что вы…? — начал парторг, но я его перебил, обращаясь к бандиту.

— Ну что, козлина, я тебя сейчас просто убью, и никто меня не остановит. Участковый далеко.

— Да я и так труп, — обречённо ответил он.

Значит будешь трупом убитым с особой жестокостью.

Я поднёс пистолет к его ране и нажал на бинт, которым мы по-быстрому её перевязали. Бандит громко заорал. Так что Андрей с Поповым обернулись, и последний крикнул:

— Что у вас там происходит?

— Всё нормально, — громко ответил я, а затем снова повернулся к «Широкову», — говори, тварь, кто тебя нанял?

— А что мне за это будет? — пытался всё ещё торговаться лжемент.

Я снова надавил ему на рану и кулаком ударил в морду, приложив так, что разбил ему губу и выбил зуб.

— Товарищ председатель, полегче! — не выдержал Мясов, — не хватало ещё на неприятности нарваться из-за этого козла.

— Ничего. Мне эти гады всё равно жизни не дадут, если я не докопаюсь до истины. Уже было одно покушение. Наверняка тогда на мосту, это тоже был кто-то из их шайки, — я снова обратился к бандиту, — ты понял, ублюдок? Мне терять нечего. Я знаю, что твой заказчик не успокоится. Говори, если хочешь, чтобы я тебя прямо здесь порешил.

Внезапно на меня навалилась невероятная усталость, и боль от раны резко дала о себе знать. Чёрт. Действие адреналина закончилось, что ли? Как не вовремя.

«Широков» начал что-то отвечать, но я уже этого не слышал, сползая по машине прямо на снег.

— Опять, опять мне через это проходить. Как же нам быть? Нужно что-то делать, — послышался тихий женский голос, — я уже и спать не могу спокойно.

Открыв глаза, я увидел прекрасно знакомую мне больничную палату. Сколько же времени мы здесь провели и вот, пришлось, видимо, вернуться…

Я резко поднялся, от чего ноющая боль моментально ударила в бок. Сам того не ожидая, я вскрикнул и ухватился руками за больное место, нащупав толстый слой бинтов под одеждой.

— Вы… — грозно прошипела Аллочка, смотря прямо на меня, — это всё из-за вас!

— Алла! — окликнул её Андрей, — успокойся, сейчас не время и не место!

Знакомая палата, та же самая кровать и те же люди. Вот так ирония судьбы.

Опомниться не успел, как ко мне подлетела девушка и злобно закричала:

— Это всё ваша вина! Посмотрите, что вы с ним сделали! Да у него на лице места живого нет, весь в шрамах теперь ходить будет, а ведь он так молод! Сколько ещё вы будете издеваться над мной?!

От резкого наплыва эмоций Аллочка расплакалась.

— Товарищ председатель, со мной всё в порядке, — обратился ко мне Андрей, его лицо действительно было всё перерезано осколками стекла, — вы как себя чувствуете?

— Бывало и лучше… — одной рукой я продолжал держаться за бок, другой ухватился за голову, пытаясь разложить по полочкам произошедшее.

— Что? Да вы только о себе и думаете! — пуще прежнего завопила девушка, — я не хочу, чтобы из-за вас моя жизнь шла под откос!

— Алла, не нужно драматизировать! — твёрдым голосом попросил Андрей, — Мы живы и точка!

— Что?! — она возмущённо перевела свой взгляд на него, — обо мне ты совсем не думаешь! Мы, между прочим, свадьбу планировали в конце зимы, а ты снова на больничной койке! Я уже начинаю бояться, что ты и вовсе не доживёшь до неё! Каждый месяц какой-то беспорядок происходит и становится всё хуже… я и подумать не могла, что у нас в колхозе столько криминала.

Андрей молча опустил голову и покачал головой. Я понимал, что отношения у ребят стремительно развиваются, но о свадьбе не знал. К этому решению они скорее всего пришли совершенно недавно.

— Алла, успокойся пожалуйста и послушай, — я попытался вразумить девушку, но это оказалось сложнее, чем я думал.

— Не собираюсь я вас слушать! Вы… вы ужасный человек! Где вы, там постоянно какие-то опасности! И Андрея туда же тащите! — с трясущимися руками она уставилась прямо на меня, — вы не только без жениха меня оставить решили, но и ребёнка без отца!

Эти слова эхом пронеслись по всей больничной палате. По её лицу я понимал, что выпалила она данную весть совершенно случайно, на эмоциях.

— Ребёнка? — тихо прошептал Андрей, — Алла, ты и правда…?

— Я… — она тут же повернулась к нему, её голос дрожал, — не так я хотела тебе эту новость преподнести. Андрей, ты скоро станешь отцом.

Какое-то время, я просто молчал, позволив молодым обсудить горячую новость. Андрей сначала офигел от такой новости, но потом жутко обрадовался.

— Алла! — крепко обнял её парень и поднял на руки, — как же я тебя люблю!

Она тоже вся расцвела от такой реакции и моментально превратилась из разъярённой фурии в милую лапочку.

— Андрюша, поставь меня, не в больнице же, — смущённо зашептала она ему.

Но он всё равно ещё покружил её несколько секунд по палате и впрямь чуть не снеся одну из капельниц. И только потом поставил на место.

— Давай тогда прямо сейчас заявление подадим? — серьёзно предложил он, — я себя уже прекрасно чувствую. Если меня из больницы не выпустят, просто сбегу.

— Давай сначала у врача спросим, не надо никуда сбегать, — возразила Алла.

Они ещё какое-то время это обсуждали, а потом Денисова повернулась ко мне:

— Товарищ председатель, вы извините, если я слишком резко. Я как узнала, что вы оба в больнице, так сразу сорвалась из деревни а ведь ещё про перестрелку сказали. Я пока ехала, накрутила себя. Хорошо, что никто серьёзно не пострадал, но будьте осторожней, пожалуйста.

— Всё в порядке, — улыбнулся я ей, — рад за вас.

Алла такая Алла. Но не ругаться же с беременной женщиной.

Вскоре в палате появился ещё и врач. Возможно, как-то узнал, что я очнулся. Тут как раз медсёстра мимо палаты недавно пробегала.

Бегло взглянув на Андрея с девушкой, он сразу же пошёл ко мне и сначала пошутил, что мне у них точно уже впору рабочий кабинет обустраивать, а потом начал расспрашивать, как я себя чувствую, нет ли головокружения и подобные вещи. Я покорно отвечал.

Так очень быстро я выяснил, что, как и думал, ничего серьёзного со мной не стряслось, я просто потерял много крови, отключился и, в итоге, провалялся без сознания весь вечер и ночь.

С Андреем и подавно всё было хорошо, хотя его и оставили на ночь, но уже готовы были отпустить. А вот мне, кажется, придётся задержаться на пару-тройку дней. Ну, это хотя бы не как в прошлый раз, после перелома.

Врач попрощался, а Андрей с Аллой засобирались домой и даже успели со мной попрощаться и выйти за порог, но поток посетителей не прекращался. На этот раз в палату вошёл Попов в сопровождении двух мужчин в штатском и с одинаковыми причёсками.

И меня снова начали расспрашивать, но в этот раз не о здоровье, конечно. Парни оказались КГБшниками, что, пожалуй, даже ожидаемо в связи с моим новым назначением.

Но я и сам был не против. Я надеялся, что расследование быстро выйдет на нанимателя моих похитителей, да и подробности произошедшего после того как я потерял сознание узнать было бы неплохо.

Андрей перед уходом мне ничего толком ответить не мог. Мой последний разговор с лжементом он не слышал, а потом вёл в город второй автомобиль с полумёртвым бандитом на борту. В то время, как Попов и Мясов везли меня и «Широкова».

Но мы с КГБшниками не успели толком и начать, как в комнату снова ворвалась Алла и снова в боевой форме фурии.

— Вы что делаете?! Наш председатель чуть не погиб! Вы кто такие?! Дайте человеку вылечиться! Товарищ, Попов, вы что денёк подождать не могли?!

Офигели все. Я, Попов, вбежавший следом за Аллой Андрей и даже КГБшники.

— Да, товарищ председатель… — протянул один из них, — распустили вы своих, конечно.

— Распустили?! Больным покой нужен, — не унималась Денисова.

Андрей взял её под руку и попытался вывести из комнаты.

— Пойдём, Алла, наш председатель сам разберётся.

К нему присоединился Попов и, успокаивая женщину, они оба вывели её из комнаты.

Вот же блин её плющит. То ли беременность, то ли нашла повод, чтобы себя распустить. То на меня накинулась, теперь не разобравшись на людей при исполнении. Только что ведь извинялась, признав свою ошибку, и вот опять.

И не сказать, что всегда ведёт себя как истеричка, но переключается, похоже, мгновенно. Эх, Андрюха, намучается ещё с этими её качелями. С другой стороны, идеальных-то и нет, наверное.

Больше мой разговор с КГБшниками никто не прерывал. И, честно сказать, были моменты, когда я сам чуть не почувствовал себя подозреваемым. Взялись они за меня жёстко, пытаясь ловить на малейших нестыковках. Но, к счастью, я уверенно выдержал их напор. Да и вообще, мне скрывать нечего, кроме того, что я попаданец, конечно.

В конце я спросил:

— Так, на кого работали мои похитители? Кто наниматель?

КГБшники переглянулись, и один из них назвал имя, которое ровным счётом ничего мне не говорило.

— Казаковский Олег, также известный как «Казак».

— Казак, я вот всё понять не могу, чего ты с этим колхозом возишься? — поинтересовался помощник с гладковыбритой головой, — сам посуди, прибыли с гулькин нос, а мороки… не лучше ли чем-то другим заняться?

— Не суй свой нос в чужие дела, — резко осадил его Казаковский, — моя задача платить, твоя исполнять. Денег ты получил достаточно, так что иди уже!

Поняв, что атмосфера в комнате накаляется, помощник поспешил уйти прочь с глаз своего начальника.

Только когда Казак остался наедине, его грозное лицо наконец смягчилось. Он прекрасно понимал, что дело скорее убыточное, но поступить иначе он не мог, ведь Борис Елин стал для него как родной брат.

Он подошёл к окну и закурил, вспоминая не такой уж и далёкий сорок второй год.

В те годы война забрала многих товарищей Казаковского. Каждый день мог оказаться последним, что невероятно сильно давило на разум молодого парня. Он вспомнил долгую бессонную ночь в окопе и последующую перестрелку, которая довольно быстро переросла в настоящую бойню.

Казак резко покачал головой, словно пытаясь отогнать от себя плохие воспоминания, но те всё быстрее проносились в его голове, словно кадры из фильма.

Когда прямо перед глазами молодого солдата пуля попала прямо в лоб последнего друга, тот от страха бросил оружие и повалился на землю. Во всеобщей суматохе и дыме другие даже и не заметили произошедшего, продолжая отбиваться от наступления противника. Именно тогда Казаковский поддался своему страху, ему показалось, что если остаться в окопе, то он непременно станет следующим, именно поэтому, недолго думая, парень полез вверх, покидая укрытие. Ему хотелось бежать, бежать как можно дальше и не оглядываться. Перспектива рвануть в лес и затеряться где-нибудь, в тот момент не казалась такой уж и глупой. Всяко лучше, чем погибнуть с товарищами. Именно тогда, в самый последний момент, сильная рука Елина ухватила Казаковского за ногу и потянула назад. Во власти паники, парень стал видеть врагов даже в союзниках, поэтому Борису пришлось приложить усилия, чтобы затащить труса назад. В ту же секунду прилетел снаряд, прямо в ту сторону, куда так стремился Олег, засыпав тем самым людей в окопе землёй.

Но даже от этого желание сбежать с поля боя никуда не исчезло. С новой силой он попробовал вновь покинуть окоп, однако мощным ударом кулака прямо в лицо, Елину удалось привести товарища в чувства.

— Ты что творишь! В себя приди! — схватив парня за шиворот выкрикнул он.

— Мы здесь умрём… все умрём, — тихим голосом прошептал Казаковский.

— Мы там умрём! — Борис указал пальцем туда, куда он так рвался, — Если бы я тебя не оттащил, то нас не землёй бы присыпало, а твоими костями и… — договаривать он не стал.

— А ты не боишься смерти? — с испуганными глазами прошептал солдат.

— Рано или поздно все умирают, от этого не уйти! — выкрикнул Елин, — но если умирать, то за Родину, за семью, за дом родной! Кто кроме нас сможет защитить всё, что нам дорого?

Его слова привели Казаковского в себя. Парень вспомнил про матушку и её каждодневные молитвы о мире, разум вновь взял верх над чувствами.

«Сражаюсь за Родину, за семью, за народ!»

С этой мыслью Олег схватил оружие в руки и продолжил отражать атаку противника, рука об руку с Борисом.

Уже позже пришло осознанное чувство благодарности. Елин не только спас его и помог прийти в себя, но также и не выдал попытку сбежать с поля боя. Дезертирство приравнивалось к предательству Родины, а наказание за это преступление было максимально жестким.

«Мы вернёмся домой! Вернёмся, говорю тебе!» — в голове Казака послышались слова Елина.

Он оказался прав. Они вернулись живыми.

Вместе с Борисом они получили медали «За Отвагу», затем и Орден Красной Звезды. К концу войны из труса получился отважный боец с целым иконостасом из медалей на груди, гордость семьи. Однако, через некоторое время Казаковский заметил, как сильно у него изменилось восприятие мира. Спокойные будни с плавным течением быта казались парню невыносимыми, хотя там, в окопах, он только об этом и мечтал.

Пусть и не сразу, но в какой-то момент он признался самому себе, что скучает по тому напряжению от ожидания внезапных битв, по азарту боя, в том числе рукопашного, ведь быстрое решение боевых задач доставляло ему невероятное удовольствие. Парня тянуло не на войну, нет, он наоборот не хотел, чтобы это повторилось. Он скучал по той суматохе, нервотрёпке и рекам адреналина, когда сражался бок о бок с товарищами.

Медленно, но верно, судьба затягивала его в пучину преступного мира, в котором он и нашёл отдушину.

— Брат, завязывал бы ты с этим, пока не поздно, — пытался вразумить Олега, Борис, — ты же только год назад как из тюрьмы вышел. И опять лезешь…

Друзья не виделись уже несколько лет, и вот, наконец, Казаковский приехал к Елину в гости, где они теперь сидели на тесной кухоньке, распивали водку, закусывая варёной картошечкой и огурцами, да обсуждали свои дела.

— Э, нет, — возразил Казак, — я теперь уж учёный. Меня так просто не взять. Я не тупой, знаешь ли. Вот увидишь, скоро я совсем серьёзные дела делать начну, пока ты тухнешь в этой деревне.

— Я не для того войну прошёл, чтобы в тюрьме свой век коротать, — упрямился Елин.

Но Казак не унимался. Он всё больше рассказывал про свои планы, про своих людей, про других воров в законе и про то, какую жизнь они ведут, что даже в советском союзе живут как короли и достать могут практически что угодно.

— Эх, Боря, да разве ж это жизнь? Ты посмотри на свой трухлявый домишко, уже ремонт давно пора делать, а лучше так вообще новый построить. В вашем убогом колхозе ты и за век достаточно не заработаешь, чтобы красивый быт себе обеспечить.

— Живут же люди как-то и так… — всё ещё держался Елин.

— Нет, брат, ты не понимаешь… — он со смачным хрустом откусил половину огурца и задумчиво его прожевал, а затем резко хлопнул себя по коленям, — знаешь что, а поехали прямо сейчас ко мне. Покажу тебе как можно жить. Всё. Решено. Откажешься — больше со мной не разговаривай даже.

И они поехали в Калугу. Казак в то время ещё даже близко не достиг того влияния, которое имел сейчас, но уже тогда сумел поразить друга красивым домом обставленным практически по последней советской моде и дефицитами на столе.

— И ты можешь жить не хуже, — убеждал он друга, — я же знаю тебя, ты быстро освоишься. Вместе мы горы свернём!

— Нет, — стоял на своём Елин, — конечно, ты и впрямь живёшь хорошо, но мне такие риски не нужны. Слишком уж это всё опасно.

Казак вздохнул:

— А ведь я, можно сказать, тебе своей смелостью обязан, а ты трусишь. Ну, чёрт с тобой! Не хочешь со мной большие дела делать, то вот тебе ещё вариант. Сиди в своём колхозе и дальше, у тебя должность как раз хорошая. И Клавку свою подключишь. Начнёте с малого, если страшно, а там сам не заметишь, как и дом тебе починим, машину… и заживёте как люди. Тем более, что ты сам говорил, что государству до вашего колхоза дела нет, да и председатель сам скорее всего на руку не чист. Так ради чего ты за честность-то свою держишься?

Елин пожал плечами и почти сдался, а за остаток вечера, Казак его убедил, что всё будет в лучшем виде, никто ничего не узнает. К тому же, ведь надо и о будущем детей подумать, да и Клава постоянно его пилит насчёт недостатка денег.

В общем, вернулся он в колхоз уже с чётким планом, что делать, тем более что друг не обманул и помог всё наладить, как в колхозе, так и со сбытом.

Долго ли, когда деньги есть. Подмазал кого надо, и вот уже винтики завертелись.

Но стоит отдать Елину должное, полностью в криминал с товарищем, он погружаться так и не стал, боясь правосудия. Но Олег больше и не настаивал, лишь исправно продолжал ему помогать обогащаться за счёт колхоза. Главное, чтобы товарищ нужды не знал.

Но, когда до него дошла весть о задержании Бориса, Казак ничуть не удивился. Елин всегда полагал, что его деятельность куда безопаснее, чем у товарища, но если бы подобные проблемы настигли Казаковского, то благодаря своим связям тот вероятно смог бы выйти сухим из воды. У Елина же такого варианта не было, да помочь ему Олег сейчас не мог, ведь дело приобрело довольно заметные масштабы.

Всё усугубляло, что ОБХСС взялись за это дело всерьёз, жёстко контролируя, чтобы все соучастники были наказаны. Так что явно вмешиваться стало даже опасно для самого Казаковского. Поэтому довольно быстро Борис отправился в тюрьму.

Казак к этому отнёсся довольно философски. На зоне товарищ не сможет нажить себе новых проблем, авторитета Олега для этого хватит.

А может быть, страсти улягутся, да и получится вытащить Бориса раньше срока, а там видно будет. Глядишь и нормальными делами, наконец, с ним займётся вместо этого мелкого крохоборства в его колхозе.

Со своей стороны, он устраивал довольно частые передачки, стараясь обеспечить Елина всем необходимым. Напарники Казака понимали, насколько Борис Елин для него важен, поэтому частенько старались добыть хоть какую-то весть через знакомых на зоне. И всё было ничего, пока однажды к Казаковскому не забежал один из них:

— Казак! Мне тут доложили… — начал напарник.

— Давай потом! — отмахнулся тот, — у меня дел невпроворот, уже вся башка кипит!

— Твой Елин, он… — нерешительно выдал мужчина.

Стоило Казаку услышать упоминание о своём друге, как тот тут же заинтересованно поднял глаза на напарника и сказал:

— Ну, говори тогда.

— Я как узнал, так сразу к тебе! Мне кореш доложил, что сандальнул Елин твой, вот что.

После этих слов, Казак резко бросился в сторону мужика и схватил его рукой за шею, а глаза его наполнились кровью.

— Сандальнул? Да как ты смеешь о нём так говорить! Он мне как брат! — от злости он ещё сильнее сжал тонкую шею напарника, — не может быть! Кто тебе такое сказал?! Откуда ты это узнал?

— Не сандальнул, а умер. Извини, — с трудом выдавил мужик, — я тебя хоть раз обманывал? Даже та баба, дубачка, всё подтвердила.

Дрожащая рука медленно сползла с шеи напарника. Повернувшись к окну, Казак убрал руки за спину и шагнул вперед.

— Кто виноват в его смерти? Мне нужно имя, — от его голоса у напарника мурашки пронеслись по коже.

— Никто, Казак, никто! У него с сердцем что-то случилось. Шёл, шёл, да и упал. Его никто даже пальцем не трогал, знают же, что ты крышуешь, — затараторил мужик в ответ.

— Невозможно! — он стукнул кулаком об стол, — всегда кто-то виноват, всегда!

— Ты сам знаешь, как тяжело на зоне. Вкалывать приходится, да и стены давят. Если кто-то и виноват, то тот, кто его туда упёк!

— Проваливай! — выкрикнул Казак, указывая рукой на дверь.

«Рано или поздно все умирают, от этого не уйти!» — в голове вновь пронеслись слова Елина на поле боя.

— Ты не должен был так умереть… — сжав кулак прошептал Казаковский, — кто угодно, но не ты!

После этой вести, единственное о чём он мог думать — это месть. Как и сказал напарник, виноват был тот, кто упёк Елина в тюрьму, а именно Филатов. И он за всё ответит.

К счастью в этот раз я провёл в больнице гораздо меньше времени, чем после аварии, и уже спустя несколько дней был в Новом Пути.

В подробности хода дела меня не так уж сильно посвящали, но через пару недель в гости заехал Попов и рассказал то, что знал сам.

Благодаря моей депутатской корочке, а также моим проектам, в которых заинтересовано государство, эту историю с покушениям взял на карандаш сам Андропов. По слухам этому поспособствовал министр сельского хозяйства — Флорентьев Леонид Яковлевич.

Я, честно говоря, и сам офигел, когда понял, что моей смерти желал не просто какой-то мелкий бандит или недруг, а фактически реальный криминальный авторитет. Похоже, что он мстил за своего фронтового друга — Елина, которому и помогал проворачивать грязные делишки у нас в колхозе. Сам же он глубоко увяз в делах гораздо более серьёзных, в основном наркотики.

Но тут его удача закончилась, большинство подельников Казаковского взяли практически сразу же. А вот он, когда запахло жареным, успел сбежать в Таджикскую ССР, где его и накрыли при попытке пересечь границу с Афганистаном. Там он рассчитывал на помощь своих партнёров, которые и поставляли ему большую часть наркотиков. А дальше видимо планировал свалить куда-то ещё, подальше от границ СССР. Я не слышал ни о чем подобном, чтобы советские криминальные авторитеты пробовали бежать из страны, да еще и таким странным образом, но чего только не узнаешь.

Но Казаковскому не свезло. Ко всему прочему, понимая, что ему всё равно светит вышка, на границе он вступил в перестрелку с пограничниками, которые вместе с КГБ проводили эту операцию. И даже убил двоих. Но в итоге погиб сам, там же, на месте.

«Широков» же и его напарник были просто мелкими сошками. Ну, как мелкими. Возможно Казаковский их ценил, за весь этот маскарад он пообещал им не просто деньги, а то, что поможет им потом вообще убраться из страны. Но теперь им только и оставалось, что ждать суда.

Ну а наш риск не остался незамеченным. Попов получил новую звёздочку на погоны, а меня с Мясовым наградили медалью за содействие нашей родной милиции. Меньше всего повезло Андрею, ему досталась всего лишь грамота. Честно сказать, мне даже немного обидно за него стало, но в этих делах я повлиять ни на что не мог.

Время летело стремительно, и вот настал долгожданный день свадьбы Аллы и Андрея. Расписаться паре оказалось не так уж и легко, ведь ближайший сельсовет располагался в Красной Заре.

Людей собралось столько, что машин не хватило на всех. Пришлось мне даже временно козликом пожертвовать, но для части родни места всё равно не хватило.

Настроение у невесты было скверное. Насмотревшись на городские свадьбы, она не стала скрывать от жениха, что хотела такую же, однако в суровой колхозной реальности эта задача оказалась невыполнимой. Снег стремительно таял, оставляя после себя глубокие лужи да грязь.

Возможно из-за беременности, а может из-за скверного характера, но каждая малейшая неудача доводила девушку до слёз, от чего Андрей заметно устал. Чтобы молодожёны смогли спокойно дойти до машины, не испачкав обувь, родственники выложили небольшую дорожку из досок, вот только даже здесь Аллочка умудрилась оступиться и полететь вниз. Благо Андрей был начеку, он успел подхватить девушку, не дав ей упасть прямо в лужу. Но когда она посмотрела на свою грязную обувь, то слёзы тут же полились рекой.

— Сейчас всё вытрем, не волнуйся, — поспешил успокоить её жених.

— Всё идёт наперекосяк! — вытирая глаза ответила Аллочка, — будто кто-то против этой свадьбы!

— Тоже мне беда! Сейчас исправлю! — выкрикнула тётушка невесты, забежав в дом.

Назад женщина вернулась с тряпкой. Не боясь грязи, она немедленно подошла к девушке и принялась вытирать её обувь. Когда Аллочка повернулась задом, то тётка ахнула, что не могло остаться без внимания.

— Что случилось? — испуганно спросила невеста, но никто из присутствующих не осмелился ей ответить, — с платьем что-то не так, да? — расстроенным голосом она обратилась к Андрею.

Жених нерешительно закусил губу.

С одной стороны, обманывать невесту он не хотел, уж больно честный у него характер, но с другой понимал, что узнай она о пятне сзади, точно закатит истерику, да такую, что не до свадьбы будет.

Пока парень нерешительно шевелил губами, один из родственничков со стороны невесты рассмеялся и сказал:

— Вот так пятно, точно к счастью! Ну надо же, а ведь вы ещё из дома выйти не успели!

— Пятно? Андрей, у меня что, сзади пятно? Прямо на платье? На моём белом платье?!

— Небольшое, да так, пустяк, — ответил он, незаметно пригрозив родственничку кулаком, — Пойдём к машине, дорогая.

— Нет! Я должна это увидеть, — она немного приподняла платье, стягивая подол вперёд.

Андрей глубоко вздохнул, готовясь к очередным крикам.

— Нет! Всё, я никуда не пойду! Там столько грязи, что будет только хуже! — при виде небольшого пятна завопила девушка.

А далее всё, как всегда. У невесты слёзы, родственники пытаются успокоить её, словно малое дитя, только лишь Андрей покачал недовольно головой и направился в дом. Вернувшись в резиновых сапогах, он подхватил невесту на руки и направился к машине.

Сидя за праздничным столом я изучал плакаты с пожеланиями, что висели позади молодожёнов.

— Это чьё творенье? — я обратился к Астафьевой, указывая пальцем на плакат с провокационной надписью: «Муж не спи, сосед не дремлет!»

— Гармонист наш принёс, если не ошибаюсь, — улыбнулась она в ответ.

— И почему я не удивлён… — окинув взглядом весёлого музыканта ответил я.

Через некоторое время Любовь Алексеевна поднялась со своего места и вышла из комнаты. Ягодецкий, который сидел напротив неё, тут же подскочил следом. Я думал, что сейчас он последует за любимой, но нет, вместо этого он подошёл к её тарелке и начал рыться в еде.

— Ты что удумал?

— Товарищ председатель, — тихо шепнул Ягодецкий, посматривая в сторону двери, — предложение хочу сделать, да так, чтоб запомнилось! Не как у всех!

— Предложение? Уже? — от услышанного я даже поперхнулся.

— А что медлить? Женщина она, что надо! — после этих слов Митя поспешил закинуть кольцо прямо в оливье, лежащее в тарелке Астафьевой.

— Я понимаю, что ты отличиться в который раз решил, но ты уверен, что это хорошая идея?

Ягодецкий похлопал глазами, затем взял ещё одну ложку салата и подложил в тарелку, стараясь получше замаскировать кольцо.

— Я не это имел в виду, а вдруг она зуб сломает или ещё чего? Ты лучше бы поосторожнее был, — я счёл нужным предупредить Митю о возможных последствиях.

— Не волнуйтесь, товарищ председатель, всё под контролем! Пойду посмотрю где она, ох, не терпится же мне! — сияя от счастья Ягодецкий вышел из комнаты.

Я ещё раз взглянул на тарелку с сюрпризом.

— Ох, Александр Александрович, ещё один ваш друг женился… — послышался голос Мясова позади меня.

Мысленно я понимал, в какое русло зайдёт этот разговор. Помявшись немного о том о сём, парторг выдал ожидаемые слова:

— Депутат, перспективный молодой человек, да ещё и без семьи, — покачав головой сказал он, — непорядок, ой непорядок! Может уже есть кто на уме? — с улыбкой подмигнул Мясов.

— На уме у меня как минимум будущая посевная.

— Это совсем не дело! Знаю я одного мужика, трудяга жуткий, как и вы. Сейчас жалеет, что лучшие годы упустил. Время оно такое… вот кажется, что его ещё много, а потом опомниться не успеешь, как его и не осталось вовсе. Торопиться в выборе, конечно, не стоит, но и медлить я бы не советовал, — хлопнул меня по плечу парторг, — Александр, вы бы посмотрели вокруг, у нас столько хороших девушек в колхозе! Красавицы на любой вкус. Да никто из них не откажет такому ухажёру! Кстати… у моего друга как раз есть прекрасная дочь, могу познакомить вас, он как раз здесь.

— Нет, пока не стоит, — поспешил отказаться от его предложения, — я и сам справлюсь.

Мясов покосился в мою сторону и ехидно улыбнулся:

— Неспроста отказываетесь. По глазам вижу, что есть у вас девушка на примете…

— Не без этого, но если что, буду иметь в виду ваше предложение.

На этой ноте парторг одобрительно кивнул и направился к молодожёнам, а я резко обернулся, вспомнив про хитрый план Ягодецкого.

Самого Мити я не обнаружил, но Любовь Алексеевна уже сидела рядом со мной с практически пустой тарелкой…

Неужели я всё пропустил? Да нет, быть не может, уж это явно подняло бы шуму.

Когда Ягодецкий вернулся на своё место, то по его вопрошающему и одновременно испуганному взгляду я всё понял. Кажется, кое-что в его плане пошло не так. Он аккуратно кивнул в сторону двери, видимо, желая поговорить со мной наедине. Почти одновременно мы встали со своих мест и направились к выходу.

— Товарищ председатель, что случилось? — с глазами по пять копеек спросил Митя, — а как же кольцо?

— Это тебя я должен спросить, — ответил я, скрестив руки на груди.

— Я за ней пошёл, но народу столько, что видимо мы разминулись. Я когда нервничаю, я всегда… — он достал из кармана платок и принялся вытирать пот с лица, — вы не видели, товарищ председатель, что вообще произошло?

— Нет, не видел. Ко мне подошёл парторг на несколько минут, и я отвернулся, а когда мы закончили разговор, то ваша возлюбленная доедала салат.

— Товарищ председатель! — ухватился за голову Ягодецкий, — она что… ну, вы понимаете… съела кольцо? — от этих слов он лишь сильнее побледнел.

— Да нет, быть не может. Она что, совсем еду не жуёт? — именно поэтому я изначально отнёсся к этому плану скептически. От злополучного кольца раньше зуб сломаешь, чем обнаружишь его в еде, дык ещё и подавиться можно.

— Об этом я и не подумал, дурак! — от злости Митя ударил себя рукой по голове, — у неё на правой стороне зуб больной, а слева и жевать толком нечем. Товарищ председатель, она видимо проглотила его…

— Молодец, что сказать, — я хлопнул Ягодецкого по плечу, — рисковый же ты дурак, Митя. Готовь теперь новое кольцо!

— А зачем новое? — он перешёл на шёпот, — может я это… подожду немного, а там оно и само… вы понимаете!

— Не думаю, что это будет романтично, — я забраковал очередную идею Ягодецкого.

— Зато практично!

— Да никакая женщина не согласится при таких условиях выйти замуж. Если не хочешь получить скалкой по дурной голове, то лучше повремени, да купи новое и сделай всё как положено, без приключений.

— На этот раз прислушаюсь к вашим словам, — продолжая натирать лоб ответил Митя, — не наступлю на те же грабли дважды.

Я ободряюще похлопал расстроенного Ягодецкого по плечу и вернулся в зал.

Многие гости уже достаточно насиделись и теперь танцевали. Вскоре к ним присоединились и невеста с женихом.

Платье Аллы уже как-то привели в порядок так, что пятно не столь бросалось в глаза, плюс Андрей вёл себя идеально, так что она повеселела и потребовала включить медленную музыку, после чего они закружились в танце.

А я поймал себя на том, что ищу глазами Марию. Собственно, а почему бы и нет? Недолго думая, я подошёл к ней и пригласил на танец.

Её зелёные глаза сразу загорелись, и она вложила свою тонкую ладонь в мою.

Мы начали танцевать, и, к моему удивлению, она заговорила первой.

— Знаете, товарищ председатель, если честно, когда я сюда ехала, то воспринимала это назначение как своего рода ссылку. Я ведь сама из Ульяново и знала, что Новый Путь это… — она на секунду замолчала пытаясь подобрать слова, — сложный колхоз. Нет, сложностей я не боюсь, не думайте. Мне только в радость работать с животными, не так уж важно где. Но я и правда думала, что жизнь здесь будет гораздо хуже.

— Рад слышать, — улыбнулся я ей, — к слову, если у вас есть какие-то идеи, как облегчить вашу работу или улучшить условия, то не стесняйтесь обращаться ко мне напрямую. Я сам не особенно подкован в ветеринарных делах, так, знаю кое-что по верхам, некоторые болезни и как их лечить, но глубоко не погружён, так что буду только рад.

— О да, — с ответной улыбкой кивнула она, — трудно не заметить, как вы заинтересованы в современной науке и в том, чтобы всё в этом колхозе обустроить по последнему слову техники.

Я чуть сильнее наклонился к её уху и тихо спросил:

— А знаете в чём ещё я заинтересован?

— В чём же? — со смехом ответила она.

— Во первых, я очень рад видеть вас такой довольной и улыбающейся, а во вторых, я считаю, что нам совершенно необходимо встретиться снова в самое ближайшее время. И не по рабочим вопросам.

На секунду она замерла, а потом сделала притворно строгое лицо и спросила:

— Товарищ председатель, вы что же, приглашаете меня на свидание?

— Именно так, — подтвердил я, — если хотите, в ваш выходной можем съездить в Ульяново или даже в Калугу.

— А давайте в Калугу, давно там не была. Буду рада провести с вами свободное время, — смущённо добавила она.

Мы станцевали с ней ещё пару раз, а потом я проводил её домой, и довольный вернулся к себе.

Наше свидание с Лукиной прошло отлично. Мы посмотрели фильм, сходили в кафе, да и просто погуляли по городу. Но, посевная уже буквально нависла над колхозом, требуя неотложного внимания, так что я не знал, когда получится повторить.

Хотя, стоит сказать, что в этот раз мы всё сделали по уму, чтобы не пришлось бегать с горящей пятой точкой. К началу работ, у нас и вся техника была проверена, и все расписания составлены даже с учётом выходных и увеличенных площадей.

Я был прямо горд своими людьми. Агрономом Масловым, бригадирами, слесарями. Подготовка шла как по маслу, а потом и сама посевная началась столь же бодро. Даже, несмотря на то, что нам пришлось внести в планы небольшие изменения.

Всё потому, что благодаря тому, что мы в прошлом году отлично справились, впервые за много лет, чем впечатлили райком. Так что Емельянов решил, что будет хорошей идей направить часть работников из колхоза «Свет коммунизма» посмотреть как у нас всё устроено и набраться опыта. Получается, сначала они работали у нас, помогали, следуя нашему плану и указаниям, а затем мы поехали уже к ним, чтобы они успели всё в срок, ведь пока их люди оставались в Новом Пути, там прогресс несколько замедлился.

Продолжались работы и в теплице. Хотя мне и не нравился сам Соколов, но саму его идею с цветами грех было просто отбрасывать. Конечно, к весенним праздникам мы уже не успевали, но к первому сентябрю гвоздики на продажу, должны были зацвести. Не так много, но я надеялся получить с них неплохой куш, который пойдёт на улучшение жизненных условий в колхозе.

Тем более что с нового года нашу теплицу уже включили в план. И такой халявы как в первые полгода уже не предвидится. Ну, ничего не поделать.

Даже если прогресс движется не так быстро как хотелось бы, главное, что в правильном направлении.

Очень приятно видеть, как то, что ты задумал, совершается у тебя на глазах, даже если это мелочи. Например, к началу посевной уже у всех важных людей в деревне появились телефоны, что тоже благотворно сказывалось на работе, ведь теперь можно оперативно связаться с кем угодно. Сотовые бы сюда, конечно. Но будем реалистами.

В общем, работа кипела, потихоньку разморозились и проекты строек, которые мы начали ещё в прошлом году. Такие как многоквартирный дом и детский сад, что тоже не могло не радовать.

Так что всё шло замечательно, пока в один прекрасный день мне не позвонил Фролов Виктор Петрович, председатель Света Коммунизма.

— Сан Саныч, выручай, у нас тут жопа, — со свойственной ему прямотой начал он едва поздоровавшись, — вспышка дифтерии, процентов тридцать работников совершенно не в состоянии что либо делать, а время-то идёт! Рук не хватает катастрофически! Мы все планы сорвём, если сейчас не поработаем как следует! Ты уж помоги нам людьми, а там я найду способ рассчитаться.

Я тяжёло вздохнул, но не оставлять же их. Мы все над общим делом трудимся. Так что я пообещал помочь чем возможно.

И всё бы ничего, но буквально через день, первые больные начали появляться и у нас.

Вспышка дифтерии разразилась словно гром среди ясного неба. У нас посевная в самом разгаре, а тут такое! Впрочем, эпидемии никогда не бывают вовремя. Ситуация требовала быстрых и серьёзных мер, поэтому все заражённые люди были немедленно отправлены на лечение. По опыту своей прошлой жизни я понимал, что в таких ситуациях следует отменять все массовые мероприятия, стараясь избегать большого скопления людей. Первое, что пришло мне в голову — это клуб. О каких потанцульках могла идти речь, когда у нас в колхозе зарождается эпидемия? Да и вообще, сначала дело, а потом развлечения.

Однако, я понимал, что это ещё не конец. Помимо очевидно больных, были и те, кто с ними контактировал. Не факт, что они тоже заразились, но шанс есть, а этого уже достаточно для принятия соответствующих мер.

Дабы наверняка побороть вспышку болезни ещё в зачатке, я объявил карантин. В отличии от современников, у колхозников слово это вызывало опасения, уж не привыкли они к такому, так что контактирующих пришлось чуть ли не вылавливать. Одно дело собрать людей, но другое найти для них место. На выручку снова пришёл наш клуб. Раз никаких увеселительных мероприятий не планировалось, то именно туда мы и поместили людей. Благо карантин длится лишь неделю, да и медики из Калуги не заставили себя ждать, они оперативно отреагировали на весть об эпидемии, и достаточно быстро приехали в колхоз, чтобы взять анализы у потенциальных заражённых и вообще оказать медицинскую помощь..

В целом, люди на карантин отреагировали по-разному. Одни относились к нему как к глупости и пустой трате времени, другие видели в этом своеобразные выходные от работы. Всё-таки посевная в самом разгаре. Но были и те, кто искренне волновались за успехи колхоза, желая выполнить план безупречно, как и в прошлом году. Даже готовы были от карантина отказаться, но исключений я не для кого не делал.

Чего уж скрывать, ситуация действительно серьёзная. Со своей посевной мы бы справились, но ведь необходимо также помочь и другому колхозу, а это уже задача посложнее. Благо, техники хватало, хотя и пришлось помочь соседям с починкой неисправных тракторов. Но не всё держится лишь на технике, в любом случае, ей управляют живые люди.

— Товарищ председатель, вы сегодня какой-то задумчивый. Из-за ситуации в колхозе переживаете? — стоило Андрею зайти в мой кабинет, как он сразу смекнул что к чему.

— Да не говори. Всё так хорошо шло, а тут дифтерия… — я недовольно покачал головой, — надеюсь, карантин поможет сдержать распространение инфекции. Мне бы очень не хотелось повторить судьбу Света Коммунизма, где ситуацию запустили.

— Вы ведь сами знаете, что у нас в деревне новости быстро разлетаются. Так я за эти два дня ничего не слышал о новых заболевших, так что ваш план сработал, — я оценил его попытку меня подбодрить.

— В том-то и дело, Андрей. Время идёт, а посевная уж больно медленно продвигается. В прошлом году у нас техники не было, а в этом году людей, чтобы этой самой техникой управлять, вот так ирония судьбы. Ладно обычные люди, насчёт них я не беспокоюсь, есть у меня идейка, но эта дифтерия, чёрт её дери, словно специально выбрала часть наших трактористов, а вот их сложно заменить!

Андрей немного помялся у двери. Парень хотел что-то сказать, но словно сомневался уместно ли это будет.

— Я вот что думаю, товарищ председатель, — начал он, — это конечно не спасёт всю нашу посевную, но если что, я могу и сам за трактор сесть! Только вы без водителя останетесь в таком случае.

— Работа эта нелегкая, сам понимаешь. У тебя ведь жена ещё дома беременная, — я вспомнил про весьма нестабильный характер Аллочки. Взрывной характер, если быть точным.

— А что жена? Ну задержусь я немного на работе, ничего, не пропадёт. Дома всё есть, да и срок небольшой. И без меня справится, — настоял Андрей.

Что ж, отказываться от его предложения я не стал. Прямо в кабинете мы всё и решили. Один трактор будет за ним, а там поди и ещё мужиков найду, если не у нас, так в Свете Коммунизма. На крайний случай и сам за трактор сяду, уж я работой не брезгую.

— Вы ещё про идейку какую-то обмолвились, — осторожно поинтересовался парень, словно опасаясь, что не в своё дело лезет.

— Так точно! Я вот думаю в Калугу съездить, нам бы студентов сюда.

— Студентов? Так они, если не ошибаюсь, обычно «на картошку» ездят и то не к нам, — удивился Андрей.

— В этом году ситуация у нас особенная, и решения она требует соответствующего.

В тот же день я отправился в Калугу. Пришлось почти весь день там провести, не все учебные заведения могли отправить студентов в колхоз так быстро, как нам было это необходимо. Я и сам понимал, что обычно дела так не делаются. О подобных мероприятиях стоит договариваться заранее, чтобы не влияло на учебный процесс, но повторюсь, ситуация вынуждала пойти на крайние меры.

Несколько учебных учреждений согласились пойти мне на встречу, обещая выделить две-три группы, в достаточно короткий срок, за что я невероятно им благодарен.

Ещё через несколько дней студенты буквально заполонили наши поля. Пока их не было, мы активно занимались вспашкой земли. Андрей с удовольствием взял на себя временные обязанности тракториста, чем Аллочка оказалась крайне недовольна. Она вообще не понимала чрезмерной инициативности своего мужа, считая, что лучше лишний раз помалкивать и избегать дополнительной работы, вот только после свадьбы парень стал твёрже, чем удивил жену. Стоило ему хлопнуть кулаком по столу, сказав, что он сделает так, как решил, так Аллочка тут же замолчала.

Чем больше времени девушка оставалась наедине, чем сильнее понимала, что должна поддерживать мужа.

— Мужчинам всегда тяжелее, — приговаривала соседка, пока учила девушку готовить котлеты по своему особому рецепту, — мудрой женой нужно быть, о быте думать и комфорте, чтобы он домой с удовольствием шёл, — насильно мил не будешь.

— Я что, мало стараюсь? — возмутилась Аллочка, косо поглядывая на женщину.

— Дело конечно не моё, но он как не вернётся, так крики ваши слышно. Запилишь мужика, того и гляди, налево смотреть начнёт. Попробуй вести себя иначе.

Хоть девушка и делала недовольное лицо, но к советам соседки с долгими и прочными отношениями всё же прислушалась.

Стоило женщине уйти за порог, как несколько котлет угодили в небольшую кастрюльку, туда отправилась и картошка. Аллочка заботливо замотала всё в полотенце, решив приятно удивить Андрея внезапным визитом.

— Андрей Иванович! — послышались хором женские голоса, — Андрей Иванович!

— Что такое? — повернулся в сторону трех улыбающихся студенток Андрей, от чего две их них смутились.

— А вы не могли бы нас на тракторе прокатить? — попросила самая смелая.

— На тракторе? — он посмотрел на заляпанную технику, затем вновь на девушек, — Да чего на нём катать-то?

— Хоть немножечко! — послышался голос второй девушки.

Пока юные студентки уговаривали Андрея, с другой стороны аккуратно подкралась Аллочка.

— Ох, девчонки! Вот отвлекаете от работы! — рассмеялся он, — Ладно, только чур по одной.

— Андрей! — послышался знакомый голос, с другой стороны, — И чем это ты здесь занимаешься? Вот какая работа, да?

Парень обернулся и увидел свою жену.

«Ну вот, ещё немного и опять орать начнёт».

— Ты чего здесь забыла?

Аллочка хотела было разогнать девиц, но вспомнив наставления соседки решила сделать хитрее.

Это здесь, в деревне, все знали, что она и Андрей женаты, но вот городским данный факт неизвестен, а он парень молодой, работящий, так поди и глаз положат!

— Я вот покушать тебе принесла, — она обошла трактор с другой стороны и протянула ему кастрюльку с едой, — ты домой поздно приходишь, а жена должна заботиться о муже! — громко сказала Аллочка, чтобы всё слышали.

— Спасибо, — улыбнулся Андрей, заглядывая внутрь кастрюли.

Чтобы наверняка закрепить свои права, она решила добавить:

— Знаешь, мне кажется, ребёночек наш шевелиться начал!

— Шевелиться? — переспросил парень, — А не маленький ли срок для этого?

— Мне кажется, это будет мальчик! Весь в отца, такой же активный! — поглаживая живот замурчала Аллочка, желая резко сменить тему, — да и живот кругленький пока, ровный, точно мальчик!

Андрей сразу смекнул что к чему, но виду не подал. Вместо этого улыбнулся жене, поблагодарил за заботу и посоветовал вернуться домой.

— Андрей Иванович, так что, уже не прокатите? — надула губы одна из студенток.

— Вы бы лучше работали, милочка! — не выдержала Алла, — Это вам не на шее у своих родителей сидеть, здесь люди делом занимаются!

Андрей недовольно фыркнул что-то себе под нос и слез с трактора.

— Идите, девчонки, у меня перерыв. Я ведь даже не обедал сегодня.

Студенки сразу поняли, что ситуация накаляется, поэтому поспешили уйти, дабы не стать свидетелями ссоры. Оставшись наедине, Андрей отвёл Аллочку в сторону и сказал:

— Ты что делаешь? Зачем людям грубишь?

— А что сразу я? Это они чего к тебе лезут?! Пусть знают своё место!

— Я подобных выходок терпеть не буду! Нечего позорить меня при людях, хватит уже, сыт по горло! — парень повысил голос, — я тебя предупреждаю, терпение у меня не резиновое…

— Ой! Ай! Как больно! — девушка ухватилась за живот, чем вызвала панику у мужа.

— Алла! Что случилось? С ребёнком что-то?

— Болит, как же болит! — жалобно застонала она, — я так перенервничала, прости…

— Давай я к девчонкам схожу, они на медиков учатся, если не ошибаюсь. То ли медсёстры, то ли…

— Нет, нет! Не нужно! Уже прошло почти! — внезапно перебила его Аллочка.

Уж что-что, а прослыть симулянткой девушка не хотела. Впрочем, Андрей и без того всё понимал.

И хоть медсестёр среди студенток не было, но зато после этих слов девушке внезапно полегчало, и она поспешила быстро уйти домой. Так же быстро, как и пришла.

Анастасия, теперь уже Доронина, после отъезда Кулагиной в Новосибирск очень скучала. Не столько по Ане, сколько по их привычным занятиям. Тем более, что сроки беременности были уже серьёзные, так что большую часть времени, она даже не знала, чем себя занять.

Поэтому, когда случайно встретила ещё одну свою приятельницу, которая выпустилась из их института год назад, то сразу же взяла её в оборот и потащила гулять по Москве.

— Везёт тебе всё-таки, — вздыхала она, — никакой учёбы, а мне ещё целый год доучиваться. Хоть я и беременная, но отец и слышать ничего не хочет о том, чтобы я забрала документы, разрешил только временный академ взять.

— А Костя что? — спросила её Лиза.

Елизавета Наумова родилась не в столь хорошей семье, как Настя или Аня, но отлично понимала подругу, она тоже была не особенно настроена работать, а вместо этого надеялась найти себе хорошего жениха. Тем более, что внешностью её природа не обделила. Высокая, с длинными стройными ногами, такими, что любая иностранная модель бы позавидовала. Да и в целом девушка выглядела очень эффектно, всегда привлекала к себе внимание и делала всё, чтобы стать ещё заметней. Например, красила свои густые волосы в насыщенный чёрный цвет и никогда не забывала пользоваться косметикой, хоть чуть-чуть, но подчёркивая свои и без того полные губы и огромные голубые глаза с длинными ресницами.

С модной в те времена короткой причёской-начёсом, белой кожей и очень мягким, будто бы даже немного наивным лицом, она очень походила на куклу-белоснежку.

— Муж как раз не против. Его устраивает, если я стану домохозяйкой, но папа… а Костя с ним спорить не может.

— Ну, твой отец большой человек, — философски отметила Лиза и сменила тему, — кстати, а что с Кулагиной? Я слышала, она как-то резко перевелась.

— Ой, да об этом все говорили буквально несколько месяцев назад, — обрадовалась возможности посплетничать Настя, — наплевала на отца, сбежала в Новосибирск, подорвав ему здоровье настолько, что его принудительно на пенсию отправили.

— Только я так и не поняла из-за чего.

— Да я сама её не понимаю. Мне бы такого папу, он ей женихов предлагал один лучше другого, а она сначала вцепилась в своего Филатова, а потом вообще взбеленилась и решила, что никто ей не нужен и лучше оставаться одной.

— Подожди, но ведь у них с Александром всё было всерьёз? — удивилась Лиза.

— Ну да, так казалось. Но он тоже не прост. Там у парня карьера в гору попёрла, и ему вся эта любовь оказалась не нужна. Возвращаться он наотрез отказался, а Аню деревенская жизнь добила уже за пару дней.

Здесь Наумова уже всерьёз заинтересовалась. Конечно, у неё были разные поклонники достаточного высокого положения в обществе, но она не хотела торопиться и кидаться на первого попавшегося. К тому же почти каждый из них ей в отцы годился, а Филатова она помнила, хотя они, кажется, и не разговаривали-то толком никогда. Лиза, конечно, считала его симпатичным, но слишком простым для неё, да и Кулагиной дорогу переходить не хотелось.

— Карьера говоришь? Он же из простых вроде. Кто ему помог, если он ещё и от Анны отказался?

Настя пожала плечами.

— Этого я не знаю, Аня вообще считала, что его туда сослали. Однако, поди ж ты, уже не просто председатель какого-то задрипанного колхоза, а депутат верховного совета со всякими наградами за успехи, ему даже Брежнев руку жал. Они ж с Костей дружат, он мне постоянно про Филатова что-то рассказывает. Хотя о нём и без того уже несколько раз в газетах писали.

Погуляв ещё немного, девушки разошлись, а Елизавета решила ещё немного разузнать о Филатове у своих старых друзей. Доронину она сильно расспрашивать не хотела, но были и другие, с кем она могла быть более откровенной, и которые тоже всё обо всех знали. В общем уже через несколько дней, у Наумовой были и газеты со статьями об Александре и просто целый ворох самых различных слухов, часть из которых вполне могла оказаться правдой.

И Лиза начала думать. Конечно, жизнь в деревне не выглядела привлекательной. Кулагина с этим не справилась и сдалась. Но, Филатову нет ещё и тридцати, не вечно же он будет сидеть в деревне. Тем более с такими карьерными перспективами, да и она девушка умная. Тут нельзя действовать прямолинейно, сначала нужно стать его женой, а потом мягко подталкивать к нужным решениям.

Да, может быть год или два придётся подстраиваться, но это точно лучше, чем всю молодость терпеть рядом с собой какого-нибудь старого хрыча.

Работа на полях кипела, но вспышка болезни потихоньку пошла на спад, и я смог немного выдохнуть. Правда, бумажной работы накопилось просто огромное количество, так что уже несколько дней я практически не вылезал из правления, а заодно много думал о будущем как Нового пути, так и вообще района.

Из-за всей этой суматохи в наших с Фроловым колхозах, я узнал практически всю подноготную Света Коммунизма.

Виктор Петрович, конечно, хороший и честный мужик, но ему явно не хватает организаторских талантов. Честно говоря, его колхоз это практически такая же дыра, каким был и Новый Путь до моего приезда. Причём многие проблемы оказались абсолютно одинаковы.

Наш недавний обмен опытом не слишком-то им помог в глобальной перспективе, и культура обращения с техникой у них так и осталась на чудовищно низком уровне. Часть их тракторов просто простаивала как и у нас когда-то.

И, хотя мы им с этим помогли, но я понимал, что, скорее всего, осенью начнётся та же петрушка, ведь их комбайны в таком же плохом состоянии.

Кроме того, прошлым летом, наши люди помогали им обрабатывать поля от колорадского жука, да и вообще, там частенько возникали проблемы со своевременным выполнением планов, с которыми мы их тоже выручали.

Короче, мне это всё порядком надоело, потому что я знал, что способен наладить работу и во втором колхозе тоже, так, чтобы людям там не пришлось постоянно перерабатывать и бегать с горящей жопой. Осталось убедить в этом всех остальных. И начать я решил непосредственно с Фролова.

— Вот значит как? — возмутился он, после того как я прямо обосновал всё по телефону, — подсидеть меня задумал?

— Петрович, давай без лишних эмоций? Сам пораскинь мозгами, ты знаешь, что я прав. К тому же, после объединения колхозов, мы организуем нормальный сельсовет, где ты станешь председателем.

— Так-то оно так, но не слишком ли ты много на себя берёшь, Филатов? Думаешь, раз покровителями обзавёлся, то теперь всё можно?

— Блин, да ты сам говорил мне неделю назад, что устал от всей этой ответственности, что председательство у тебя всё свободное время отнимает, и всё равно каждый раз всё идёт наперекосяк.

Фролов обиженно засопел в трубку, а я продолжил:

— К тому же, своё место ты по факту не потеряешь, просто мы начнём работать в команде. Подумай, какие это перспективы! Вместо двух маленьких колхозов — будет один большой, да ещё какой!

— Может ещё и не позволит никто, — буркнул он, — это в управление сельского хозяйства писать надо. Сначала район, потом область… и вообще куча волокиты.

Ну всё. Я уже понял, что он согласен. Теперь и правда осталось только выбить официальное решение. Но уж я-то с этих бюрократов до победного не слезу.

Едва я положил трубку, как в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — предложил я посетителю, оторвавшись от документов.

К моему удивлению в проёме появилась незнакомая мне девушка, но тут всколыхнулась память настоящего Филатова. Ничего конкретного, кажется, он просто её видел во время учёбы и не мог не запомнить, уж больно яркой была у неё внешность. Но всё равно каждый раз когда объявлялись какие-то его старые знакомые, мне становилось как-то не по себе.

— Товарищ Филатов, я хочу работать у вас в колхозе! — выпалила она с порога и, очаровательно улыбаясь, закрыла за собой дверь, — может быть вы меня не помните, меня зовут Елизавета Наумова, и я тоже училась в тимирязевке, а недавно увидела в журналах статьи о ваших проектах. И я сразу поняла, что это то, что надо. Я тоже хочу поднимать наше сельское хозяйство и готова к любой работе.

— Припоминаю, припоминаю, — ответил я, продолжая внимательно изучать девушку.

По одежде сразу видно — городская, к тому же достаточно ухоженная и эффектная особа. Идеальная укладка, лёгкий, но подчёркивающий достоинства макияж, но что она здесь забыла? Ещё и работу просит.

Не дожидаясь ответа, она подошла к моему столу и уселась на стоящий рядом стул. Робко улыбнувшись, Елизавета закинула одну ногу на другую и посмотрела мне прямо в глаза.

— По образованию я экономист, но на этом мои умения не заканчиваются. Благо опыт у меня большой, следовательно, много других достоинств, — заинтриговала она.

— Интересно получается, — задумчиво приложил руку к подбородку, — почему вы выбрали колхоз, причём именно наш?

Услышав этот вопрос, Наумова ещё раз перекинула ногу на ногу и уверенным голосом сказала:

— Знаете, я бы могла и в Москве остаться, вот только это не то, что меня привлекает. Я хочу приносить людям пользу, придумывать новые идеи и улучшать их жизнь. Не люблю лёгкие пути, понимаете? — самоуверенно заявила Елизавета.

— Понимаю, но вы так и не ответили на мой вопрос, — улыбнувшись, я сложил руки в замок.

— Работая в комфорте, и самое главное, толком ни за что не отвечая, я буду лишь растрачивать свой потенциал понапрасну, товарищ Филатов. Я такая же, как и вы — меня интересуют более глобальные цели, я хочу быть действительно полезной, ещё и в масштабах целой страны, — с горящими глазами заявила девушка, — скрывать не буду, я наслышана о вашем колхозе и о вас, поэтому искренне полагаю, что мы сможем сработаться, — она улыбнулась, — уже в институте было заметно, какой вы амбициозный человек. Это сильно бросается в глаза.

Чего уж скрывать, лестные речи в свой адрес были бы приятны любому уху, вот только мне казалось, что девушка купилась на красивые картинки из статей, даже не представляя, что её ждёт.

— В газетах люди видят результат, а не тернистый путь к нему, — поспешил добавить я.

— Именно поэтому я и здесь! Очень хочется лично всё увидеть. Не переживайте, я не боюсь сложностей. Прошу вас, товарищ Филатов, позвольте стать частью вашего колхоза, — как бы я не старался, но девушка продолжала настаивать на своём.

— Я бы и не прочь дать вам шанс, но мне некуда вас пристроить. В колхозе нехватка обычных рабочих рук. Очень сомневаюсь, что с вашим образованием и целью, вы захотите работать в поле или, к примеру, дояркой.

— Повторюсь, я согласна на любую работу. Если потребуется, то и доить коров научусь, — в третий раз переложив ногу на ногу заявила она, — к тому же, я искренне верю, что со своей умной головой далеко пойду.

— Послушайте, после уютной жизни в Москве, не каждый сможет привыкнуть к колхозу. По своему опыту скажу — это не легко. Я вас не отговариваю, а скорее предупреждаю, — в голове всплыла сцена с Анной. В первый день у неё аж глаза блестели от энтузиазма, как и у Елизаветы, вот только закончилось это всё скорейшим отъездом в Москву, больше похожим на побег.

— Думаете, что я и недели здесь не протяну? — словно прочитала мои мысли брюнетка, — прошу вас, дайте мне шанс и я докажу вам обратное. Я не такая, как остальные.

— Я вижу в вас целеустремлённость и это похвально, но…

Я мысленно прикинул какую работу могу ей дать. В поле отправить? С её то марафетом и хрупкой комплекцией… нет, точно не потянет. С животными работать пристроить? Нет, там у нас людей хватает. Да и к себе никуда взять не могу, вдруг только мешаться будет.

Конечно, если бы я захотел, то лёгкостью мог найти для неё работу, да такую, от которой девушка бы взвыла, но только зачем? Раз так просит дать ей шанс, то почему бы и нет?

— Вы готовить умеете? — обратился к ней.

— Умею! — живо подхватила она.

— Отлично, значит будете у нас поварихой! — я ожидал, что девушка выдаст хоть какую-то недовольную реакцию, но она напротив, с улыбкой кивнула и поблагодарила меня.

Приняв решение, мы с Фроловым решили не тянуть кота за хвост и уже на следующий день были в Ульяново, чтобы сделать всё необходимо в управлении сельского хозяйства, а заодно поговорить с Емельяновым. Всё же такие вещи в обход секретаря райкома не делаются.

— Ну, дела… — протянул он, выслушав нас в своём кабинете, — удивили вы меня, товарищи. Ладно, Филатов, у него всегда какие-то идеи и активность через край плещет. А как он вас-то уговорил, Виктор Петрович? Вы уж подмигните, что ли, если вас в заложниках держат, — с самым серьёзным видом предложил он, но спустя пару секунд сам посмеялся над своей шуткой и продолжил, — но, скрывать не буду, идея мне нравится. Вот только не переоцениваете ли вы себя, Александр Александрович? С одним колхозом вы отлично справляетесь, но два — это в два раза больше работы.

— Так я ж буду не один, — поспешил убедить его я, — товарищ Фролов оставит на себе часть обязанностей, только теперь мы друг другу официально помогать будем и вместе работать над планами и всем остальным. К тому же, сами же понимаете, что так гораздо удобней для всех. Будет у нас централизованное управление, что поможет более эффективно распределять людей на работы и развивать производство в районе. Вы знаете, что планов у меня много.

— Тут не поспоришь, — кивнул Емельянов, — что ж, не вижу смысла ставить вам палки в колёса, даже наоборот, помогу чем получится, кто знает, может уже летом добьёмся официального решения, а пока идите в управление сельского хозяйства.

— Конечно, — подтвердили мы наши намерения, и, ещё немного обсудив наши дела, в особенности ход посевной, попрощались с Николаем Петровичем.

В управлении сельского хозяйства мы тоже много времени не потратили. Правда, теперь, в основном, оставалось только ждать.

Вернувшись в колхоз, я снова окунулся в работу. Расслабляться было рано, хоть вспышка эпидемии и затухала, но дел оставалось по горло. Хорошо хоть студенты и впрямь выручали. Да и Андрей похоже решил трудовой подвиг совершить, впахивая на тракторах как не в себя. Как у нас в колхозе, так и в Свете Коммунизма.

А, помимо него, было ещё человек семь таких идейных работников, в основном молодых, что радовало больше всего, ведь это значило, что молодёжь заинтересована в делах колхоза.

Так потихоньку после вспашки мы приступили уже и к севу. К тому же, недавно поступили уже окончательные планы на пятилетку. И в целом, Новый Путь получил их такими, как я примерно и рассчитывал. А вот Фролов, кажется ожидал чего-то иного, потому что позвонил мне почти сразу же и сразу же начал возмущаться:

— Ты, Филатов, меня под монастырь подведёшь! Из-за твоей химии мне такие планы нарисовали, что я вообще не понимаю, как их выполнять!

— Поменьше эмоций, Петрович, — попытался охладить его пыл я, — что там у тебя?

— А я тебе скажу! — снова вспыхнул он, после чего погрузился в бумаги, зачитывая мне цифры, то и дело над ними охая.

— Так всё ведь нормально, ну в пределах нормы.

— Тебе не понять! Это ты своих макак натренировал, что они теперь у тебя со всем справляются. А мои… это даже не макаки, это ленивцы! Даже под постоянным контролем кое-как выполняют простейшие задачи.

Я решил тактично промолчать про то, что, не может быть дело в том, что все его колхозники тупые и бесполезные. Просто подход нужен, а он, видимо, найти его не может.

Если подумать, когда я приехал в Новый путь, местные какое-то время мне тоже казались каким-то паноптикумом из пьяниц и дураков. Но, на самом деле, большинство из них вполне смекалистые и рукастые ребята. Ну а рукожопов проще держать подальше от важных дел, чем перевоспитывать. Хотя и среди них есть те, кто может удивлять при правильной мотивации. Но вместо этого я ответил:

— Чтоб картошку сажать много ума не надо. У тебя всё равно на полях помимо неё почти ничего не растёт.

— Ты не поверишь! Но и с этим возникают сложности.

— Да уж, видел я в каком состоянии ваша техника. Ну, в любом случае, скоро колхозы объединят, — попытался я его приободрить.

— Ага, вот и делай тогда что-нибудь уже сейчас, — пробурчал Фролов, — если не хочешь встрять вместе со мной.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — пообещал я ему и отключился.

Вот же. Кто ещё макака, надо бы разобраться. Мы и так всё начало посевной ему спасли, считай, пока его работники лечились. И вот опять.

Зато я ещё раз убедился, что идея объединить колхозы — верная. Уверен, составь моя команда план работ и для Света коммунизма, такого аврала даже во время эпидемии у нас не возникло бы.

В любом случае задним числом уже ничего не изменить, надо работать с чем есть.

Так что на следующий день я поехал с нашим агрономом Масловым и самыми смышлёнными бригадирами в гости к соседям, где мы до вечера общались с их работниками, пытаясь придумать как всё успеть.

А заодно ещё раз убедился, что Фролов больше паникует, чем реально оценивает масштаб проблемы. Хотя, конечно, со вводом выходных в его колхозе придётся пока повременить. Хотя я точно постараюсь подтянуть их хотя бы до уровня Нового Пути, ведь и нам ещё есть куда развиваться. Но пока что им придётся как следует поработать, даже учитывая помощь наших работников и студентов.

К счастью, всё шло хорошо. Больше никаких чрезвычайных ситуаций, эпидемий и прочих встрясок до конца посевной не возникало, и мы уложились практически вовремя в обоих колхозах.

Ближе к концу, мы даже снова открыли клуб, закрытый на время карантина, и танцы в нём проводились практически каждый вечер. Ну а что, студентов много, молодые, сил тоже хватает, так что они с удовольствием зажигали там и после рабочего дня.

Ну а напоследок, я собрал их сам, чтобы поблагодарить и мотивировать их приехать снова осенью.

Что ни говори, а такая прорва рук — всегда пригодится. Так что я даже пообещал им хорошее вознаграждение в продуктах, да и сейчас выделил им немного овощей из теплицы.

На самом деле я надеялся ещё и на то, что это может стать своеобразным вкладом в будущее, кто знает, вдруг кто-то из этих студентов захочет после выпуска поехать работать к нам в колхоз, что я тоже им сразу предложил. Дел много, всем место найдётся, особенно учитывая возможное грядущее объединение, да и прочие мои проекты.

Да и мы же не зря строим многоквартирный дом. Надеюсь, что в будущем он будет не один.

Кстати о строительстве. Со всеми этими заботами во время посевной, я стройкой-то почти и не интересовался. А ведь она возобновилась, как потеплело.

К слову, раз уж в плане дома всё равно есть строительство очистных сооружений и водонапорной башни, то чего два раза вставать, как говорится. Ну и в одно из посещений Калуги, я и заехал к товарищу Кольцову, директору строительного треста, чтобы обсудить всё лично.

А попал к нему прямо ко времени обеда, так что он пригласил меня в их столовую. И, попивая компот, да закусывая макаронами с тефтелями, мы обсуждали перспективы стройки.

— Никита Иванович, я вот думаю, что неплохо было бы за раз не только к дому с детским садом трубы провести, но и дальше, по всей деревне.

Кольцов засмеялся, вытирая рот салфеткой.

— А я ведь ждал этого разговора, товарищ Филатов. Даже удивлялся, чего это вы так долго собираетесь. А потом вспомнил, что в колхозах нынче посевная.

— Тогда какой ответ? — сразу перешёл я к главному вопросу.

— Не буду юлить. Сделаем вам всё за лето. Но в рамках нашего, уже практически традиционного, взаимовыгодного сотрудничества. Я рассчитываю, что вы будете и дальше сдавать нам в аренду вашу свободную технику, ну и разумеется, ваша теплица так и манит свежими овощами в холодные сезоны. За ним мы напряжёмся и сделаем вам очистные сооружения так, что их объёма хватит с запасом ещё надолго, ну и трубы, конечно подведём. А за мясо… — он сделал драматическую паузу, — будет вам и водонапорная башня повыше. Признаюсь, если бы вы не пришли, я бы и сам вам предложил. У вас там рельеф местности хороший, как раз позволяет всё сделать красиво, мы с нашими спецами уже на будущее это всё обсуждали.

Я слушал Кольцова, с каждым его словом всё сильнее расплываясь в улыбке. Всё складывалось даже лучше, чем я мог рассчитывать. Ну и признаюсь, что я хоть и не неженка, но всё равно с нетерпение ждал, когда же я смогу и сам вернуть хоть часть привычных мне по старой жизни удобств. А уж как мои колхозники обрадуются, я и представить себе не могу.

Так что я согласился почти не раздумывая. А за оставшееся время обеда, мы обсудили примерные объёмы поставок, которые от нас ожидает трест в обмен на помощь с их стороны, и с радостью убедился, что мы потянем.

Спустя несколько дней после нашей первой встречи, Елизавета Наумова вновь появилась в моём кабинете, да не с пустыми руками. Девушка заботливо принесла обед, чего обычно не делал никто другой. Свои действия она объясняла обычной человеческой благодарностью, вдобавок желая продемонстрировать способности в готовке.

— Спасибо, обязательно попробую! — после этих слов я вновь уткнулся в бумаги.

— Товарищ председатель, — окликнула меня девушка, нежно улыбаясь, — я не уйду, пока не возьмёте хоть кусочек!

Ох, эти женские хитрости. И точно же не уйдёт.

С лёгкой ухмылкой я потянулся к тарелке.

Елизавета с предвкушением наблюдала за моей трапезой. Рагу получилось настолько вкусным, что я оторваться не мог, но взяв себя в руки, отодвинул тарелку в сторону.

— Неплохо, очень неплохо, — признался ей. Что уж думать, готовить девушка явно умела.

— Вы что, меня застеснялись? — удивлённо ответила девушка, — это же ваше любимое блюдо.

— А вы откуда знаете? — я сначала посмотрел на рагу с бараниной, потом вновь на неё.

— Я всё знаю, товарищ Филатов! — хитро улыбнулась Наумова, после чего протянула мне тетрадь с записями.

И вновь, ответа на свой вопрос я не дождался. Вот же любительница интриговать! Может, хотя бы в тетрадке найду ответ?

К моему удивлению, ровно шесть страниц были исписаны различными заметками, которые девушка делала на кухне. Более того, каждая из них оказалась направлена в сторону экономии.

«Если сделать из двух яиц омлет, то человек остаётся голодным, но если добавить немного молока и запечь, то едва сил хватит всё доесть из-за объёма порции…»

— А ещё, у меня есть рецепт «толстого» омлета! — добавила Елизавета, — И это всё при условии, что качество еды не испортится! Благодаря мелким хитростям мы можем увеличивать объём. Это никак не навредит людям.

Ещё одним сюрпризом оказалось меню на три дня, которое девушка лично составила, исходя из нашего нынешнего. Она предлагала делать упор на более дешевые овощи, но чтобы людям не наскучили нескончаемые салаты из одних и тех же ингредиентов, Елизавета посоветовала готовить из них овощные котлеты или же оладьи.

Я пробежался глазами по всем заметкам. Последние десять были направлены в сторону улучшения вкуса. Как отметила Наумова, вкус еды тоже имеет значение.

— А вы молодец, — не стал лукавить я, — потрясающая работа! Я обязательно изучу всё внимательнее и подумаю об этом.

— О! Точно! Забыла записать! — чуть ли не подпрыгнула девушка, — Ещё можно добавлять воды в овощное пюре, только немного. Это значительно увеличивает объём порции. А ещё, можно проделывать тоже самое с картофелем, если добавить воды после варки!

— Нет, нет, — сразу же отмахнулся я, поспешив остановить поток её мыслей, — в эту сторону лучше не думайте, подобные махинации я бы не хотел видеть у нас в колхозе.

Ничего поделать с собой не мог, но я очень резко осуждал подобные трюки для искусственного увеличения объёма блюд. Допустишь это один раз, а там войдёт в привычку. Оглянуться не успеешь, как еда потеряет свой истинный вкус, прямо как в современности.

От услышанного лицо Наумовой поникло.

— Экономия — дело хорошее, но даже она должна быть разумной, — поспешил объяснить я, — Благо у нас в колхозе овощей много, так что необходимости в некоторых ваших хитростях нет. Но, признаюсь честно, идеи довольно занимательные.

Я положил тетрадь на стол.

— Что ж, спасибо за внимание, товарищ председатель. Надеюсь мои идеи вам пригодятся. Пойду я уже. Приятного вам аппетита.

Елизавета направилась к двери.

Девушка она умная, раз проделала такую работу. Молодая конечно, может думать немного не в ту сторону, такой нужен хороший наставник, чтобы направлял поток мыслей.

— Подождите, — поспешил остановить её, — нечего вам на кухне картошку чистить. С завтрашнего дня будете работать здесь. Станете помощницей Ларисы Ивановны, нашего бухгалтера. Кто знает, может и здесь вы сможете проявить себя.

Глаза девушки благодарно вспыхнули.

Я опасался, что с появлением Елизаветы в правлении станет слишком тесно, но девушка умела быть незаметной когда нужно и лично мне ничем не мешала. А иногда даже наоборот выручала со всякими мелкими поручениями.

В остальном же жизнь шла своим чередом. После того, как мы успешно справились с посевной, из центра пришла разнарядка распределить трудовые медали по отличившимся колхозникам, список прилагался.

Награды получили несколько моих полевых бригадиров, пара простых работников, один из водителей и Андрей. Его старания за трактором не остались незамеченными.

В общем, парень был страшно доволен, да и жена его тоже. Хотя я и не знал, чему Алла больше радуется, тому, что мужа наградили, или тому, что все студентки, наконец, разъехались.

А потом к нам снова приехал журналист. Не в связи с посевной, а просто. Я так понял, что кто-то где-то рассказал, что за стройки у нас сейчас ведутся в колхозе, плюс свою роль сыграло, что я недавно стал депутатом, да ещё и очень молодым по меркам чина.

На этот раз для статьи в «Огонёк» у меня решили взять полноценное интервью. Я был только «за», тем более что и тема не могла мне не понравиться: «Советская деревня стремительно меняется».

Как ясно из названия, писать там собирались о том, что молодые специалисты благотворно влияют на условия жизни в советских колхозах. Как из старой деревни, мы быстро превращаемся в современный посёлок со всеми удобствами, свойственными городу.

В основном об этом и было интервью. Ну и я разошёлся. Рассказал, как мы провели электричество в каждое жильё и осветили улицу, про то, что у многих наших колхозников уже есть домашние телефоны, и что мы надеемся вскоре провести их каждому в деревне. Подробно рассказал про стройку многоквартирного дома и детского сада, и что вместе с ними мы проведём каждому жителю трубы от водонапорной башни и очистных сооружений. А заодно ещё и помечтал о том, что в ближайшие годы у нас здесь появится и ФАП с аптекой, и школа, и, может даже, бассейн выроем…

В общем вещал я долго и вдохновенно, правда, меня немного смущало, что Мясов, который в этот момент как раз находился в моём кабинете, поглядывает на меня с какой-то непонятной досадой.

Журналист ушёл, и я решил поинтересоваться, что не так.

Парторг тяжело вздохнул и постучал пальцами по столу, словно собираясь с мыслями.

— Вот умный ты мужик, Сан Саныч, но сейчас, признаюсь честно, очень уж хотелось отеческий подзатыльник тебе отвесить.

— Это чего вдруг? — удивился я.

— Хвастаться поменьше надо. Вот что. — угрюмо ответил он.

— Не всегда. Что плохого в моём рассказе о наших успехах и перспективах развития? Может быть это вдохновит кого-то ещё из председателей идти в ногу со временем. Или привлечёт к нам больше молодёжи.

Мясов покачал головой.

— Идеалист ты, Филатов. Молодой ещё и не понимаешь, что помимо тех, кто радуется твоим успехам, будут и те, кому они поперёк горла. Так что иногда лучше просто молча делать свою работу, не привлекая лишнего внимания. Особенно пока не оброс ты ещё шкурой и в силу не вошёл как депутат.

Хм. Конечно, насчёт молодого он погорячился, не зная всей правды обо мне. Но, пожалуй, есть в его словах зерно истины. Да, поддержка у меня сейчас ого-го. Но кто знает, что ждёт дальше. Может и впрямь стоило вести себя сдержанней на интервью. Но, что сделано, то сделано.

— Кстати, насчёт депутатства, пойдёшь ко мне в команду? — сменил тему я.

— Пойду, — последовал моментальный ответ.

— Ларис, бери пирожки, не стесняйся! — обратилась к бухгалтеру женщина средних лет.

— Не буду я пирожки, сказала же! — слегка раздражённо ответила та, продолжая мешать чайной ложкой чай.

— Уже в который раз отказываешься, а ведь раньше тебе они нравились, — с лёгкой обидой ответила собеседница.

— Я же говорила тебе, что решила отказаться от жареного!

— Ах, точно. Что-то вычитала там в своём журнале, да-да, припомню.

— В журнале «Здоровье», между прочим! — поспешила поправить её Лариса.

Неподалёку от них сидела Елизавета. Девушка, отказавшись от чаепития, занималась документами, которые ей вручила бухгалтер. Таких разговоров она слышала много на дню. Обычный человек уже научился бы пропускать их мимо ушей, но не Наумова. Она с лёгкостью управлялась с работой, параллельно слушая и запоминая всё, о чём говорили женщины.

Сначала разговор казался обыденным, скорее даже недостойным её внимания, молодая девушка никогда не понимала смысла во всех этих долгих посиделках с чаем и пирожками, считая их пустой тратой времени, но умение внимательно слушать не раз помогало ей в жизни.

— Вот ты смеешься, а я, между прочим, уже три недели без жареного живу! Решила эксперимент провести, так сказать! — их разговор быстро перерос в спор, заставив Елизавету ненароком закатить глаза.

— Ну и какие у тебя успехи? — кинув усмешку в сторону бухгалтера поинтересовалась женщина.

— Какие? Да вот, штаны слетают! Явно схуднула немного! — продемонстрировала Лариса, — И вообще, думаю к председателю с этой идеей сходить!

— К председателю? Хочешь, чтобы все в колхозе похудели? — махнув рукой рассмеялась собеседница.

— Если ты не знала, то уменьшив количество жареной пищи, можно не только здоровье поправить, но и сильно сэкономить деньги!

На этом моменте Елизавета переключила всё своё внимание на их разговор.

За кружкой чая Лариса Ивановна провела целую лекцию о жареной еде. Началось всё с информации о влиянии на организм. Женщина отметила повышение аппетита, вред от большого количества масла и высокий калораж. О значении последнего слова собеседница ничего не знала, но подтверждающим кивком сделала умный вид. Закончила бухгалтерша своими подсчётами, которые цифрами крутились в её голове. Если снизить количество жареной пищи в столовых, то на лицо экономия на масле, также, вареная или печёная пища намного меньше уменьшается в размерах, следовательно, легче насытить человека, нежели жареной. Таким образом, у Ларисы Ивановны появился целый план, как улучшить здоровье людей и сэкономить немного средств. Правда, как отметила женщина, пока это лишь сырая, но довольно перспективная задумка. К председателю лучше всего приходить уже с готовой идеей и наглядными примерами.

— Сложно найти время, работы очень уж много, — неторопливо попивала чай бухгалтер, — займусь этим как-нибудь на недельке. Это же в столовой на меню надо взглянуть, посчитать всё. Дело не быстрое. А ещё, журнал бы найти. Куда же я его положила? — она задумчиво посмотрела по сторонам.

В этот момент Елизавета плавно положила стопку бумаг прямо на журнал, который вчера небрежно бросили на её стол. Видимо Лариса Ивановна уже и забыла об этом. Бегло осмотрев всё вокруг, женщина пожала плечами и сменила тему разговора, решив отложить поиски на потом.

В тот же вечер Наумова унесла журнал с собой. Внимательно изучив несколько статей, девушка достала тетрадь, которую отдал ей председатель. Девушка ухмыльнулась. Её тонкие пальцы быстро пролистали несколько страниц, остановившись на меню столовой, затем, открыв чистый лист, она уселась за стол и схватила ручку.

Идея Ларисы Ивановны очень понравилась девушке. Более того, она видела в ней реальную пользу для всего колхоза и, что самое главное, без хитрых махинаций, которые так осуждал председатель. Вот только одно дело предложить готовый план, а другое бесконечно о нём размышлять, так и не решившись на что-то более, чем разговоры за чаем. Раз бухгалтер не собирается торопиться с осуществлением данной задумки, то Наумова возьмёт всё на себя.

На следующий день девушка с нетерпением дожидалась подходящего момента. Уж при Ларисе Ивановне заходить в кабинет председателя было бы глупо, услышит ещё, а там и до разоблачения недалеко. Помимо бухгалтера в кабинет периодически заходила Аллочка. О том, что она находится в довольно интересном положении, знали уже все, включая и Елизавету. Живот уже немного виднелся, но это никак не мешало беременной девушке работать, скорее даже наоборот, Алла стала ещё энергичней, чем была раньше. Немного подустав, девушка села на стул и выдохнула.

— Здравствуйте! — в кабинет вошёл Андрей. Его взгляд сразу же упал на жену, — всё хорошо?

— Конечно. Просто немного устала. Весь день на ногах.

— Ничего, уже домой скоро пойдём! — вмешалась в разговор Лариса Ивановна.

— Так, подождите-ка, я скоро вернусь, — Андрей вышел из кабинета и зашёл к председателю.

Уже через пару минут, парень вернулся назад с радостной новостью:

— Собирайтесь! На машине вас довезу, товарищ председатель добро дал!

— Ой, как хорошо! — подскочила бухгалтер, — А тебя, Лизонька, может тоже довезти?

— Нет, мне тут закончить кое-что нужно. Но спасибо большое за предложение, — Елизавета поспешила отказаться.

Когда вся троица вышла на улицу, девушка схватила все свои заготовки, включая чужой журнал.

— Войдите! — громко сказал я, после раздавшегося стука в дверь.

На пороге вновь появилась Елизавета. За это время я уже успел к ней привыкнуть. Стоило мне заметить блокнот в её руках, как я откинулся на стуле и улыбнулся, в предвкушении очередной интересной идеи.

Её новый план меня приятно удивил. Если ранее девушка полагалась на грязные трюки, которые скорее являлись обманом, то на этот раз её задумка выглядела довольно интересно. Я внимательно изучил статью из журнала, правда ничего нового для себя не открыл. В современности о вреде жареной пищи частенько говорят, да что уж тут говорить, даже мне под старость лет пришлось от многого отказаться.

Помимо наглядной пользы для здоровья всего колхоза, её план также помогал и сэкономить средства.

— А вот это уже намного лучше, — я бросил уважающий взгляд в её сторону, — вы нас каждый день удивляете! Вы и правда умная девушка.

— Товарищ председатель, это всё благодаря вам! Говорила же, что мы вместе далеко пойдём, — ответила озорным голосом девушка, наматывая чёрный локон на палец.

Раздался ещё один стук, после которого в кабинет забежала Аллочка.

— Извините, я совершенно забыла вам их передать, — она протянула документы мне в руки, — благо не успели уехать!

Она выбежала так же быстро, как и зашла, а я продолжил обсуждать идею Елизаветы.

Пока я мечтал о ещё хотя бы паре лишних часов в сутках, мне позвонил Глушков. С хорошими новостями, несомненно. Но теперь всё успеть становилось ещё труднее.

Он рассказал, что они сейчас заняты строительством новой теплицы под Киевом, такой же как и у нас, и фактически поставил перед фактом, что я должен буду в самом скором времени приехать туда в качестве эксперта, поделиться опытом, вдохновить работников и помочь наладить производство.

Конечно, я был рад, что в других колхозах тоже начинают появляться автоматизированные теплицы на аэропонике. Но вот ехать на Украину не особенно сейчас хотелось. С другой стороны, отказать Глушкову, было бы настоящим свинством, учитывая, сколько он сделал, чтобы этот проект у нас превратился в реальность.

К тому же он обещал и дальше помогать с расширением теплицы и с другими проектами. Так что придётся ехать в Киев. Но чуть позже, недели через две.

А пока что нужно было разгрести весь хаос в двух колхозах сразу.

Честно сказать, от Фролова я уже даже успел устать. Так уж сложилось, что либо я сам находился в соседнем колхозе и соответственно постоянно рядом с ним, либо он приезжал к нам по самым разным поводам.

Так что я уже не всегда знал, как от него отвязаться. И я всё пытался понять, то ли он решил, что объединение колхозов — хороший повод свалить всю работу на меня. То ли просто сам по себе бездарность и действительно постоянно нуждается в помощи.

Однажды я даже не выдержал и спросил:

— Петрович, ты вот мне скажи, как ты до моего появления со всем справлялся?

Он посмотрел на меня чистым честным взглядом и, ни секунды не медля, ответил:

— Ну так, два года назад, подчиненные у меня были другие. А теперь… агроном ушёл на пенсию, зоотехника перевели в другой колхоз, второй агроном умер, земля ему пухом, даже часть бригадиров новые у нас, потому что двое старых в город уехали, а с ними ещё и слесари. Они там на мебельную фабрику все устроились, устали от жизни деревенской.

Я слушал Фролова, а у самого аж под лопаткой заныло. Он говорил об этом так спокойно, хотя это то, чего я боялся, наверное, больше всего. Старые специалисты потихоньку отходят от дел, а более молодые надеются найти лучшую жизнь где-то в другом месте.

Но вслух я сказал другое.

— Теперь понятно, почему некоторые твои люди вели себя так, будто впервые с посевной столкнулись.

— Потому что так оно и есть, Сан Саныч, — вздохнул Виктор, — так и есть.

В другой день, мы снова обсуждали дела вместе с Фроловым в моём кабинете. Но теперь рядом с нами была и Наумова. Девушка уже несколько раз сумела меня удивить, и я начал доверять ей не только помощь бухгалтеру, но и некоторые свои дела. И пока что она замечательно справлялась.

Правда, кажется, у нас возникла новая проблема. Похоже, что она слишком уж приглянулась Виктору, он прямо глаз с неё не спускал и то и дело пытался завести разговор, но не зная о чём, постоянно нёс какую-то ерунду вроде: «Елизавета Михайловна, что-то вы какая-то грустная или мне кажется?» или «Товарищ Наумова, а у вас есть сестра? Может быть, она в мой колхоз помогать приедет?»

И прочее в том же духе. Примитивные подкаты, от которых даже мне становилось неловко.

Но каких-то серьёзных границ он не переходил, поэтому я пока помалкивал. В конце концов, может быть Елизавете он тоже понравился? Во всяком случае, она вела себя по отношению к нему очень приветливо. Честно сказать, я, к своему удивлению, даже ощутил небольшой укол ревности, глядя на то, как она с ним воркует.

Красивая девушка всё-таки. Да ещё и не глупая, что редкость.

Но я старался сосредоточиться на работе, тем более, что уже через пару часов, нам снова придётся ехать в Свет Коммунизма.

От дел нас отвлёк стук в дверь. И к моему удивлению, посетителем оказалась Мария Лукина. Я сразу расплылся в улыбке. Эту девушку я был рад видеть всегда. Жаль, что после того единственного свидания, которое прошло хоть и хорошо, но очень целомудренно, я с нашим ветеринаром теперь встречался только по работе. Слишком уж много дел навалилось.

Увидев, что в кабинете помимо меня есть ещё двое, она смутилась и сразу же сделала попытку сбежать:

— Извините, если я не вовремя, то зайду попозже.

— Ничего страшного, Мария Никаноровна, сейчас время такое, что я всегда чем-то занят, но для вас минутку найду. Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего такого, — замотала она головой, а потом уже спокойно продолжила, — я насчёт Рекса. И как раз потому что вы заняты. Щенок растёт, им в этом возрасте как раз нужно воспитание, иначе потом трудно может быть. В общем, я знаю в Калуге одного специалиста. Можно отвезти ему Рекса на какое-то время, собака шёлковой вернётся. И человек он добрый и хороший. Псу с ним будет очень комфортно.

Хм, а я и впрямь об этом не подумал. Действительно, собаку оставлять без воспитания — плохая идея, а времени всерьёз заниматься щенком, у меня нет.

— Спасибо, Мария Никаноровна, вы как всегда правы, — улыбнулся я ей.

— Я уже ему позвонила, на всякий случай, спросила. Сказал в любой момент везите, хоть сегодня.

Я задумался и прикинул своё расписание. Нет. Никак не получится. Ближайшие дни чуть ли не по минутам расписаны.

— А вы можете завтра? — спросил я у девушки.

— Да, конечно, — с готовностью отозвалась она.

— Отлично. Тогда я попрошу Андрея отвезти вас вместе с Рексом.

Мария кивнула и вышла из кабинета, а я повернулся к Елизавете и попросил её найти Аллу и передать через неё мою просьбу. Сегодня у Андрея был выходной, который он решил потратить на домашние работы в их новом семейном гнёздышке.

Из здания правления Мария вышла очень расстроенной. Девушка неторопливо и печально спустилась по лестнице и направилась домой.

— Мария, случилось чего? — из козлика обратилась к ней Аллочка.

— Нет, всё в порядке, — отмахнулась девушка, натягивая на себя улыбку.

— Пусть к нам садится, вместе доедем! — послышался голос Ларисы Ивановны, — всё равно нам всем по пути.

Мария уселась в машину и до самого дома девушка не проронила и слова, предпочитая слушать разговор Аллочки с тёткой.

— Не знаю Алка, ой не знаю… не нравится она мне! Вот вроде приехала к нам, и услужливая была, работящая, а сейчас… — недовольно помотала головой бухгалтер.

— И я того же мнения, — подтвердила девушка, — в прошлый раз она очень сильно вас задела. И как только такое можно было сказать? Жаль председатель не слышал!

— Вы о ком? — поинтересовалась Мария.

— О моей новой помощнице, Елизавете, — недовольно фыркнула женщина, словно, не желая и думать о той.

Услышав имя соперницы, Мария вновь обиженно опустила голову, что не могла не заметить Лариса Ивановна.

— Она и тебе насолила?

— Нет, с чего вы взяли?

— А чего ты тогда грустная такая? Редкая картина. Я ведь живу с тобой столько времени, уже насквозь вижу! — продолжала допрос женщина, затем перевела взгляд в окно и добавила: — Ладно, можешь не отвечать, догадываюсь я в чём дело.

Подъехав к дому, Лариса Ивановна попросила Аллочку зайти вместе, под предлогом небольшого женского чаепития. Девушка сразу смекнула, что у тётки появился некий план. Они отправили Андрея назад в правление, а сами направились в дом.

— Маша, ты извини конечно, что я лезу так к тебе, — начала бухгалтер, — но я так понимаю, что нравится тебе наш председатель, верно?

— С чего вы так решили! — с поступившим румянцем, не замечая дрожи в голосе, поспешила ответить девушка.

— Оно и видно, — с улыбкой ответила Лариса, открывая дверь в дом.

Уже внутри дома хозяйка усадила девушек за стол и занялась приготовлением чая. Вдобавок к горячему напитку, она достала сушки. Мария всё ещё не понимала, что на уме у женщины, поэтому заметно напряглась. Аллочка неторопливо погладила живот и потянулась к первой сушке.

— Так вот, девочки, — начала Лариса, — между нами ведь нет секретов, верно? Все свои! — обе уставились на Марию, заставив девушку кивнуть, — А раз нет секретов, значит мы можем откровенно поговорить. Машка, ну нравится же тебе наш председатель, по лицу всё понятно! Но чего ты тогда грустная из правления вышла? Неужто он тебе сказал что-то обидное?

— Говорю же, всё нормально, — тихо ответила девушка.

— Нормально, говоришь? — сощурившись покосилась Лариса Ивановна, — А вот нет, не нормально! Лизка, между прочим, во всю охомутать нашего председателя хочет! Каждый день наряды меняет, один краше другого, вдобавок еду ему готовит на обед.

Её слова сложно нож ранили молодую девушку, заставив выступить слёзы. Поняв, что она была слишком резка, бухгалтер поспешила исправиться:

— Но это не приговор! — твёрдо добавила она.

— Если она нравится товарищу председателю, то могу ли я что-то с этим сделать?

— Конечно можешь! За счастье нужно бороться! — в разговор смешалась Аллочка, — Лизка, к тому же, ему не пара! Знала бы ты какая она на самом деле…

— Наш председатель умный мужчина, я действительно верю, что ему куда виднее с кем лучше быть.

От несговорчивости Марии обе женщины недовольно покачали головой.

— А вы расскажите ей всё, что мы видели, — взяв ещё одну сушку предложила Аллочка, — особенно про звонок!

— И то верно! Говоришь нашему председателю виднее? Да если бы он знал, какая она девка на самом деле…

Через некоторое время Лариса Ивановна узнала о идее Елизаветы, касательно жареной пищи. Как тут не узнать? Председатель к ней лично подошёл и всё выдал, показав расчёты молодого экономиста. Ситуация выдалась не из приятных, но бухгалтер не стала спорить и выяснять отношения, взяв себе на заметку, что девушка не так уж и проста, как ей казалось. Так или иначе, сама виновата. Стоило сразу же заняться этим, а не трепаться направо-налево, а теперь уже поздно метаться, но как бы то ни было, женщина всё же затаила обиду на помощницу, стараясь лишний раз наблюдать за ней.

Вскоре и вовсе начались необъяснимые вещи. В некоторых документах, которые Лариса Ивановна заполняла с десяток на дню, Елизавета выявляла опечатки и нет чтоб подойти к бухгалтеру, молодая помощница сразу же бежала к председателю, а после спешила переделать документы лично. И всё бы ничего, вот только некоторые опечатки женщина не могла совершить, по крайней мере она была в этом уверена. Впредь Лариса Ивановна старалась проверять все документы по нескольку раз, особенно те, которые проходят через Елизавету.

Желая подать девушке пример, бухгалтер не спешила бежать с жалобами к председателю, а предпочитала подходить к помощнице лично с требованием исправить ошибки в документах, которая помощница сама же допустила.

Если первый раз Елизавета отнеслась к этому нормально, то на второй уже заметно разозлилась. Когда бухгалтер поднесла очередной лист к её столу, с уже знакомым требованием, девушка вспылила, да так, что аж искры полетели! Она возможно бы и сдержалась, будь председатель на месте, но зная, что рядом только Аллочка и Лариса Ивановна, Елизавета ни в чём себе не отказывала:

— Это опечатка ни на что не повлияет! Что вы вечно с ними ко мне подходите?

— Я хочу, чтобы в наших документах всё было идеально.

— Идеально? — рассмеялась девушка, — вы лучше бы свои документы проверяли, а потом уже ко мне цеплялись! И вообще, раз на то пошло, Лариса Ивановна, то вы благодарны мне должны быть!

— За что? — усмехнулась женщина, — Неужели за то, что ты опечатки мои исправляешь? Уж сама справлюсь, не перетруждайся.

— Я просто знаю, что вы совсем безнадёжны, поэтому и не спешу тыкать вам в лицо вашими же ошибками! — атаковала колкими словечками Елизавета.

— Все мы люди, если ты действительно заметила что-то в документах, то дай мне знать.

— А если ли смысл, Лариса Ивановна? — Елизавета поднялась из-за стола и подошла поближе, — С вами то образованием деревенским… да что уж тут, вы даже просто рабочего этикета не знаете. Ко мне тоже нужно обращаться на «вы».

Её слова сильно закусили женщину. Бухгалтер от удивления широко открыла рот и удивлённо уставилась на нахалку.

— Образование? У меня между прочим…

— Избавьте меня от подробностей, — с улыбкой перебила Елизавета, — ваше образование и рядом не стоит с моим, так что я бы на вашем месте перестала корчить из себя абы кого!

Ни Аллочка, ни Лариса Ивановна не ожидали подобного хамства со стороны молодой девушки, но и жаловаться председателю без явных доказательств было бы плохой идеей. Перед ним Елизавета всегда играла роль послушной и вежливой работницы, скрывая своё истинное нутро.

Именно после этой выходки Аллочка вспомнила про свой магнитофон. Она никогда не пользовалась функцией записи, но знала о её существовании. Уж если записать нахальные крики Елизаветы, то та не сможет никак оправдаться.

Однако, как только магнитофон появился в их кабинете, так девушка наоборот стала тихо себя вести. Заподозрила видать.

В один из вечеров, когда помощница наотрез отказывалась покидать здание правления после рабочего дня, мотивируя это желанием закончить с одной важной задачей, Лариса сразу же подметила необычное поведение девушки, поэтому решила не спешить уходить домой. Вместо этого бухгалтер собрала свои вещи и направилась к выходу, стараясь делать всё, что и всегда, не вызывая к себе подозрений. Через некоторое время женщина тихо вернулась к кабинету. Она хотела резко открыть дверь и посмотреть, чем же так увлечённо занимается помощница, но вместо этого Лариса Ивановна послушала весьма неприятный разговор по телефону. Судя по всему, Елизавета разговаривала с подругой. Девушка нелестно отзывалась о колхозе, называя его свинарником, а всех работников деревенскими дурочками. Бухгалтер даже пожалела, что не может включить запись на магнитофоне.

— Ой, Ирка… терплю только ради него! Что? Конечно! Тут такие простушки работают, знала бы ты! Он только на меня и смотрит. Ожидала я конечно другого… больно простой он для депутата, но ничего. Недолго он на посту председателя задержится, а там в город его затащу. Вот увидишь…

На этом моменте Мария встала из-за стола, поблагодарила девушек за чай и сказала:

— Простите, но я не хочу совать свой нос в подобные дела.

— Мария, ты что, не веришь нам? Моя тётушка правду говорит! — вмешалась Аллочка.

— Не в этом дело. Люди разные бывают, может она с товарищем председателем ведёт себя иначе, и его всё устраивает.

— Иначе? Да она змеюка редкостная! — не сдержалась Лариса Ивановна, — Машка, ты должна бороться за него! Мы должны преподать ей урок!

— Я не хочу ходить по головам. Наш председатель очень умный мужчина и если она действительно ему нравится, то что я могу сделать? — грустно ответила девушка, — ещё раз простите, но я лучше делом займусь.

После этих слов Мария вышла из дома, оставив Аллочку с тёткой наедине.

— Да что-ж у неё за характер то! Вот я бы за мужика своего как бросилась бы! Ух! Да за волосы бы эту змею оттаскала! — стукнула кулаком по столу Лариса.

— Я вас прекрасно понимаю, тётушка. Мне вот тоже не нравится, что она вечно рядом с Андреем крутится… хоть её и интересует наш председатель, но…

На следующий день Мария, Андрей и, конечно же, Рекс поехали в Калугу, вот только вернулись они, к моему удивлению, не то что втроём, а даже вчетвером. Вместе с тем самым кинологом.

Матвей Иванович Шашкин оказался очень ответственным человеком, серьёзно болеющим за своё дело и собак, которых ему доверяли. Так что перед тем, как брать на себя ответственность он очень хотел встретиться со мной лично. И Мария с Андреем уговорили его самого приехать в колхоз, потому что прекрасно понимали, что мне не до этого. Я их тепло поблагодарил и пожал руку Матвею Ивановичу.

Это оказался крепкий высокий мужчина лет сорока, одетый в простой свитер и брюки. На его лице красовалась трёхдневная щетина, а на карих глазах с прищуром — очки.

— Так значит это вы, хозяин этого замечательно щенка? — спросил он улыбаясь.

Я кивнул.

— Да, но, думаю, вам уже объяснили, что плотно заниматься его воспитанием у меня нет времени.

— Это плохо. Я ведь знаете зачем приехал. Я обычно не беру щенков на полную ставку, так сказать. В таких случаях велик риск, что обратно вы получите совсем не свою собаку.

— Вы имеете в виду…

— Я имею в виду, что вам надо воспитывать её самостоятельно, — решительно перебил меня он, — я могу вам помочь советом или взять её ненадолго, но именно что ненадолго. Либо, вам стоит просто отказаться от щенка, если не можете уделять ему достаточно времени.

Я задумался. Честно говоря, он прав, собака — это большая ответственность. Могу ли я себе её позволить?

— Сколько времени мне надо уделять Рексу, чтобы его не испортить?

— Я рад, что вы восприняли мои слова серьёзно, — ответил Матвей Иванович, — помимо обычного ухода за собакой, такого как покормить, расчесать или помыть пса, вам не стоит уклоняться от ежедневных прогулок с собакой, хотя бы по сорок минут. Я понимаю, что вы живёте в деревне, и тут у щенка много пространства на улице, но всё равно оставлять его расти как сорняк во дворе — неправильно.

— Понимаю.

— Что касается дрессировки, то тут немного проще. Я так понял, что вам не нужна профессиональная собака, так что можно обойтись двумя-тремя часами в неделю. Главное, делайте это правильно. Здесь я могу вам подсказать как надо.

Шашкин внимательно смотрел на меня, ожидая ответа. Похоже настало время всерьёз принять решение. Конечно, прямо сейчас столько времени на заботу о собаке будет выделить трудно. Но в голове прокрутились все вечера, когда я приходил усталый домой, а там меня ждал верный друг. К тому же, горячая летняя пора закончится, и времени станет больше. Да и, что говорить, я действительно успел привязаться к Рексу. Будет трудно найти больше времени на заботу о нём, но и расставаться ещё труднее. И я принял решение.

— Я найду время, — я повернулся к Лукиной, — Мария Никаноровна, я же по-прежнему могу рассчитывать, что вы будете помогать мне с уходом за собакой?

— Конечно! — с готовностью отозвалась она, — я и сама очень привязалась к Рексу. Он очень умный, ласковый и игривый щенок.

— Отлично, — улыбнулся я, — тогда решено.

Я и правда старался изо всех сил, порой жертвуя обедом, только бы погулять и позаниматься с собакой. И тут меня здорово выручала Наумова, частенько чем-то угощая.

А, тем временем, работа в обоих колхозах кипела не на шутку. Да и я уже почти привык к тому, что Фролов ходит за мной хвостиком и ждёт решений. Однако, хоть и организаторских и лидерских талантов ему не хватало, но как исполнитель, он меня вполне устраивал, так что я уже не стесняясь гонял его и в хвост и в гриву, он, конечно, порой бухтел, что я уж слишком его загружаю, но, в целом, справлялся.

Вот и сегодня мы с ним сидели у меня в кабинете и разбирали бумаги, а вместе с нами, как это часто и бывало, работала Елизавета.

А в один из перерывов, которые мы сами себе назначили, она встала размяться, и, изящно вышагивая по комнате, протянула:

— А сегодня в клубе танцы будут… вы пойдёте, товарищ председатель?

— Честно сказать, даже не думал об этом, — ответил я, — вряд ли, слишком много дел.

— Так не годится, — возразила она, — нельзя только работать, нужно и отдыхать. Иначе долго в таком темпе будет трудно продержаться. Я вот пойду обязательно.

В разговор вклинился Фролов:

— Лизавета Михайловна права. Пожалуй, я тоже проведу этот вечер у вас в клубе.

Он давно смотрел на Наумову влюблёнными глазами, и чего-то иного я от него и не ожидал.

— Вот и правильно, товарищ Фролов, — поддержала его пыл Наумова, но глядя исключительно на меня, — Александр Александрович, не откалывайтесь от нашего дружного коллектива. Обязательно пойдёмте.

Я сделал ещё попытку отказаться, но Елизавета продолжала меня уговаривать. В конце концов, я и сам задумался, что и впрямь очень давно никак не развлекался вместе с народом. Тем более, что, в принципе, хоть и с трудом, но мы со всеми сроками пока справлялись.

Так что на уговоры я поддался и вечером уже был в клубе. Там, как всегда, оказалось полно людей, многие из которых, завидев меня, спешили поздороваться и сказать примерно то же самое, что и Елизавета. Что рады видеть, как я не только работаю, но и отдыхаю.

Что ж, может я и не ошибся, придя сюда.

После того, как проиграла пара быстрый мелодий, ко мне подошла Наумова. Она успела переодеться и выглядела очень здорово в модном красном платье свободного кроя чуть выше колена.

— Товарищ председатель, потанцуем? — весело предложила она, и не дожидаясь ответа, схватила меня за руку и вытащила в центр зала.

Мы начали танцевать, и двигалась Наумова тоже прекрасно, пожалуй, лучше всех в зале. Я сделал ей комплимент по этому поводу. Она улыбнулась и ответила:

— Приятно, что вы заметили. Я несколько лет ходила в танцевальный кружок. Там мне поставили осанку и научили чувствовать музыку.

— Я смотрю у вас много талантов, — снова похвалил я её.

— Не более, чем у остальных, — скромно улыбнулась Лиза.

Танец подошёл к концу, и Наумову украл Фролов. Я и не сомневался, что своего шанса он не упустит.

Я же прошёлся по залу и заметил, что сюда пришла и Мария. Она танцевала с одним из деревенских парней, но держалась очень отстраненно, и я бы даже сказал грустно. А я и не заметил, как пронаблюдал за ней весь танец, и, когда он подошёл к концу, пригласил её сам.

Я и сам не заметил, как протанцевал с Марией несколько танцев. Пусть она двигалась хуже Елизаветы, но было в ней что-то очень чистое, что меня привлекало. Лукина была словно отражением эпохи в лучшем представлении о ней. Светлая трудолюбивая советская девушка. Надёжная, умная и красивая вдобавок.

Конечно, Лиза тоже прекрасная девушка и работник, но было в ней что-то, что меня смутно беспокоило, хотя я и сам не мог понять что.

Может быть как раз отталкивала её излишняя инициативность. Не успел я отойти от Марии, как Наумова снова пригласила меня на танец. Сразу вспомнилась огненная Вера, и чем с ней всё закончилось. Всё же, любят такие девушки «завоевать мужчину», а потом возводить его в статус трофея и личной вещи.

В общем, несмотря на все старания Наумовой, уходил я из клуба с твёрдым намерением позвать Марию на новое свидание, как только появится свободный денёк.

Наумова уехала на следующий день чуть свет. Я даже не успел с ней переговорить, хотя, на самом деле, не очень-то и хотелось. Я действительно на дух не переношу людей, которые в глаза льют мёд, а их реальные мысли совсем другие. Какими бы ни были её цели и оправдания, но держать рядом с собой таких людей оправдано только в случае, если деваться некуда. А если есть выбор, зачем в коллективе, тем более в таком дружном, как наш, люди, которые постоянно вам врут и не разделяют ваши ценности?

Конечно, я теперь догадывался ради чего она сюда приехала, вспоминая все моменты, когда Лиза пыталась мне угодить. Но как же хорошо, что я не повёлся!

Не хватало ещё попасть на удочку охотницы за влиятельным мужем. Что ни говори, а я понимал, что мой молодой возраст и заработанные за прошлый год регалии делают меня теперь весьма перспективным женихом.

И, пожалуй, пора с этим заканчивать. С холостяцкой жизнью в смысле.

Мои мысли снова автоматом вернулись к Марии. Чем больше я её узнавал, тем сильнее она мне нравилась. Да что тут скрывать, я с самой нашей первой встречи влюбился сначала в её глаза, а потом и в характер, и во всё остальное.

Другое дело, что, как и в прошлой жизни, у меня всегда дело в приоритете было. «Вечно у тебя первым делом самолёты» — как с укором иногда говорила мне бывшая жена, когда я пропадал на заводе чуть ли не сутками, если случалось что-то.

Ну а как иначе? Когда на тебе ответственность за многих людей?

Вот и в новом теле трудно заниматься личной жизнью, когда работы поле непаханное. Часто в прямом смысле этого слова.

Но даже так, наши отношения с Марией продолжали потихоньку развиваться. И такой темп мне даже чем-то нравился. Лукина из таких девушек, с которыми хочется быть бережней, особенно после той истории с насильником, в которую она, к несчастью, попала прошлым летом. Но хотя бы всё обошлось.

Короче, я не спешил, но это становилось всё сложнее. Тем более, что я понимал, что и сам интересую Марию, а вся эта ситуация с Лизой, похоже, заставила её беспокоиться. Во всяком случае теперь я всё чаще замечал инициативу с её стороны. То покушать занесёт, то придёт проведать Рекса не только днём, но и вечером, если я на работе не засиживаюсь до ночи, как это часто бывает.

А тут ещё Мясов под боком, который постоянно нудит о женитьбе, в чем он и прав в общем-то. Так что я твёрдо решил, вот съезжу в Киев по приглашению Глушкова, а после сразу же сделаю Лукиной предложение.

Можно и до поездки, конечно, но мне не хотелось расстраивать девушку скорым отъездом после такого, да и вообще стоит сделать всё как-то красиво. Для женщин это обычно важно, а я хотел Марию порадовать. Ей и так придётся мириться с тем, что моя вторая жена — работа. Ну а в том, что она примет моё предложение я почему-то не сомневался.

Тем временем, срочных задач, отнимающих всё силы становилось всё меньше, хотя нам с Фроловым предстояло провести ещё большую работу по эффективной централизации управления. Например, мы переоборудовали наш ангар так, чтобы туда вмещалось больше техники, как минимум потому что ремонтные работы удобней проводить в одном месте, также как и централизованно заказывать детали. И таких мелких и не очень изменений требовалось много, причем откладывать их до официального объединения было бы очень недальновидно. Тем более, что по факту Новый Путь уже увяз в помощи Свету Коммунизма по самую макушку, и я постоянно привлекал своих специалистов к работе во втором колхозе.

Но зато, наконец, появилось время провести собрание и голосование об объединении в колхозе Фролова. Несмотря на то, что официальные запросы уже были составлены, мы не могли совсем забить на мнение работников. Впрочем, никто не сомневался в результатах голосования, так что к этому собранию я относился больше как к возможности мотивировать людей.

Ведь все видят каким стал мой колхоз за довольно короткий период, да и во время проблем с посевной мы оперативно пришли на выручку. Людей в беде не оставили, помогали всем, чем могли. В себе и своём колхозе я уж точно не сомневаюсь.

— Ещё час до собрания, а ты уже тут как тут, — пожал мне руку в качестве приветствия Фролов.

— Я давно за привычку взял, что лучше заранее приехать. Всё-таки мероприятие серьёзное, мало ли что. Ко всему нужно ответственно подходить.

— Это ты верно говоришь, Сан Саныч! — хлопнул меня по плечу Петрович, — Пошли, присядем, есть что обсудить.

Фролов завёл меня в свой кабинет, где мы спокойно обговорили дальнейшие планы и некоторые рабочие моменты. Сильно забегать наперёд я не хотел, да и он не настаивал. В какой-то момент в разговоре повисло неловкое молчание, а Виктор Петрович начал вертеть карандаш в руке. Неуверенным взглядом он изредка посматривал на меня.

— Сан Саныч, — резво обратился ко мне собеседник, — я вот на прошлые танцы приехать хотел, да не получилось.

— Да ладно тебе, будто последние, — рассмеялся я, но собеседник, видимо, ещё не озвучил свой главный вопрос.

— Так вот, касательно танцев… — помялся Фролов, — до меня тут новости дошли, что ты такое там устроил, — протянул он.

— Ты про что?

— Да про Лизу я, конечно! — с досадой хлопнул по столу Фролов, так что даже карандаш из его пальцев на секунду выпал, но он тут же снова взял его в руки, — зачем ты так сурово с девушкой обошёлся? Она ведь хороший работник, так нам помогала.

— А, это. То за дело было, Петрович.

Честно сказать, я не особенно надеялся избежать этого разговора, вполне понимая, как Наумова ему нравилась, но и обсуждать эту тему особенно не хотелось.

— Да что ж она такого натворила-то, что еë твои колхозницы при всех так опозорили? Я знаю, что включили там запись какую-то, да всё думаю, не из зависти ли к её талантам? Красивая, добрая и с головой на плечах. Да и ты ведь сам так всегда говорил. А тут за один вечер всё изменилось. Не ошибся ли ты, поверив не тем людям?

Он, наконец, положил бесконечно танцующий в руках карандаш на стол. А в его глазах я заметил искру надежды, вот только он ещё не знает, с какой девушкой связался.

Я и сам не знал всего даже в тот самый момент на танцах. На следующий день Алла с Ларисой Ивановной подошли ко мне и рассказали ещё о паре моментов. Конечно, нельзя отрицать возможность зависти, как и сказал Фролов, но, при всех своих недостатках, врушками ни комсорг, ни бухгалтер не являлись, во всяком случае за год работы во лжи я их ни разу не уличал. Да и то пренебрежение в голосе Лизы, которое я слышал на записи говорило само за себя.

— В Москву вернулась она, да и всё на этом, — ответил я, а лицо Фролова тут же досадно помрачнело, так что я продолжил, — не нужно оно тебе, Петрович. Как мужик мужику говорю. Да, на работе при нас она вела себя идеально, но, как оказалось, это была лишь игра. На такого человека нельзя положиться, уж поверь мне, — я покачал головой, дав понять, что и сам разочарован, — ты же меня знаешь, не посоветую я тебе плохого.

— Знаю, Сан Саныч, знаю… — с досадой ответил Фролов, грустно выдохнув при этом, — но всё равно как-то странно всё сложилось. У меня и планы на неё были. Всё же понравилась она мне очень. Жаль, даже попрощаться с ней не успел. эх, — махнул он рукой.

— Поверь, это к лучшему. От таких женщин одни расстройства. Слишком уж продуманные и хитрые, — я поднялся со стула, подошёл к Фролову и похлопал его по плечу, — пошли лучше к людям, нас уже ждут.

Его лицо всё ещё выражало грусть и досаду, но, согласившись со мной, он встал:

— Ладно, понял всё. Да и ей самой в столице, наверное, лучше будет.

— Конечно. С её то умом, — поспешил я успокоить собеседника, — в этом ты не сомневайся!

Надеюсь он и правда оставит эти мысли о Елизавете. Так будет лучше.

Толпа тем временем медленно подтягивалась к зданию правления. Мы решили провести собрание на улице, в тесном здании едва ли места на всех хватит. Благо что приятная погода на улице к этому располагает. Выглянув ещё раз в окно, Фролов поднялся с места и кивнул мне:

— Пора выходить.

Быстрым и энергичным шагом мы подошли к людям. Председатель Света Коммунизма медлить не стал, он поспешил представить меня пришедшим колхозникам, затем сразу же перейти к делу:

— Товарищи колхозники! — обратился к пришедшим он, — Вы все наслышаны о товарище Филатове из Нового Пути, в частности о той помощи, которую он оказал нам в прошлом и тем-более этом году! Даже думать не хочется, что было бы без его вмешательства. Поэтому, дорогие товарищи, у нас с Сан Санычем появилась мысль об объединении колхозов и, конечно же, данная ситуация требует вашего согласия.

— Объединение? — поинтересовался бородатый мужчина средних лет, — А что изменится? Не станет ли ещё хуже?

— Я могу гарантировать только улучшение условий, — ответил ему я, — все знают, как у нас построен график работы? Про выходные так далее? — толпа молча кивнула, — все знают, что мы планы в прошлом году выполнили и амбары наших колхозников заполнены зерном? Все знают! Вспомните как выглядит подсобное хозяйство моих колхозников, а теперь представьте, как всё изменится через год! И всё уже наверняка слышали какие работы ведутся сейчас по проведению удобств в жилые дома! У нас везде уже есть свет, везде, абсолютно в каждом доме! У вас он тоже конечно же есть, но посмотрим правда в глаза — не без проблем. Есть у нас и телефоны у многих. Проводим постепенно и остальным. А ещё я бы хотел отметить тот факт, что вскоре в Новом Пути будет канализация, а также холодная вода в домах!

Тот же самый мужчина ухмыльнулся, видимо не особо верил в мои слова, он только открыл рот, как я тут же установил с ним зрительный контакт и поспешил дополнил свою пламенную речь:

— И это, дорогие друзья, не просто слова, как некоторые могут подумать, а работы уже ведутся! Проектировщики и инженеры уже закончили, сейчас там работают рабочие. Я, Филатов Александр Александрович, слов на ветер не бросаю! — после этих слов ухмылка спала с лица мужчины, и он посмотрел на меня иначе, скорее с уважением.

— И что с того? — возмутилась женщина в белой косынке, — мы рады за ваш колхоз, но причём здесь мы?

— Поднимайте руки, голосуйте за объединение и уже на следующей неделе к вам тоже приедут инженеры и строители, будем всё замерять и план будущего водопровода готовить! В том числе канализации! — твёрдые и уверенные слова заставили колхозников взглянуть на меня иначе.

Люди принялись перешёптываться между собой, но часть рук уже твёрдо висели в воздухе. Через некоторое время послышался следующий вопрос:

— Нам одно не понятно, товарищ Филатов, а откуда вы хотите взять деньги? Очистные то у вас строятся в колхозе, а у нас их нет! Да что уж говорить, у нас даже многоквартирных домов нет. И откуда холодной воде появиться? У нас совсем ничего в колхозе нет и не планировалось.

— Я уже обо всём подумал, — невозмутимо ответил ему, — Мы построим здесь начальную школу, — мой ответ вызвал удивление у всех присутствующих.

«Школа? У нас? Да быть не может! Брехня!» — послышалось женское перешёптывание.

— Начальную? Но куда же начальная без средней? — выкрикнул другой голос.

— А средняя будет у нас, в Новом Пути.

Эта идея давно крутилась у меня в голове, но всему своё время, и, видимо, оно настало. Автобусы уже есть, ребятня без проблем сможет ездить в школу, да и это будет намного ближе, чем сейчас. Сначала обеспечим детей средним образованием, а там и о техникуме подумать можно будет, чтобы люди не спешили уезжать из колхоза, но сильно забегать наперед не будем.

После этих слов я увидел ещё больше рук.

— Красивые сказки рассказываете, товарищ Филатов! — съязвила женщина, — Вы кто есть? Председатель? Одно дело на словах трепаться, а силёнок-то хватит школы построить?

Народ удивлённо взглянул на неё. Отвечать на эти колкие слова я не знал, вместо этого молча поправил свой пиджак и большим пальцем левой руки постучал по значку депутата Верховного Совета. Этого хватило, чтобы развеять последние сомнения.

— У меня много товарищей в вашем колхозе! — обратился ко мне колхозник, — все как один вас нахваливают. Даже поговаривают, что для товарища Филатова нет ничего невозможного! — свои похвальные слова он закрепил высоко поднятой рукой.

Большинство присутствующих проголосовали за объединение колхозов, Фролов торжественно пожал мне руку и с улыбкой обратился к народу:

— Подождите ещё немного, и результат не заставит себя ждать! Я лично ручаюсь за Сан Саныча! Но и вы не подведите меня. Работайте на совесть, а уж Филатов сделает всё остальное! Новый путь так поднялся в том числе благодаря труду и дисциплине, — погрозил он своим, точнее уже нашим колхозникам, пальцем.

— Ежели к нам с душой, — отозвался один дедок, — то и мы готовы постараться. Правда, ребята?

Ответом стал одобрительный гул толпы.

Теперь, когда с собранием мы разобрались, отъезду в Киев больше ничего не мешало. Так что я решил с этим не затягивать. Тем более, что и Глушков уже снова позвонил, чтобы согласовать даты. Люди там тоже занятые, и это нужно учитывать.

И вот уже через неделю Андрей повёз меня на вокзал в Калугу. Боясь опоздать, мы даже слишком перестраховались и приехали в город сильно раньше необходимого. Поэтому было решено потратить это время не сидя на вокзале, а с какой-то пользой. Хотя бы прогуляться. Андрей остановился у Площади Победы и как-то очень уж разулыбался, погрузившись в свои мысли.

Я ничего не спрашивал, но потом, когда мы уже медленно прогуливались по Аллее Героев, он мечтательно произнёс.

— Вспомнил я вот как мы на этот первомай сюда приезжали всем колхозом. Это же в первый раз было, когда мы во главе колонны шли, товарищ председатель. Да что там говорить. Не забуду это чувство гордости, когда все как один. Настоящий Новый Путь. Вы с медалями, и я со своей тоже. И как Аллочка на меня смотрела…

— Ты хорошо постарался, чтобы её получить, — похвалил его я, а сам задумался.

Честно говоря, я, в горячке посевной, почти и не запомнил первомайскую демонстрацию, хотя в этот раз нашему колхозу действительно уделили много внимания.

Помню только, как сам не очень хотел медали надевать. Не очень люблю я всё это напоказ выставлять, но Мясов меня уговорил. Всё-таки я лицо колхоза, как-никак.

Но я как-то и не задумывался, что для других это и впрямь могло стать настоящим событием. Теперь я и правда припоминал, какие все были нарядные и праздничные. Почти все наши люди ехали в Калугу с отличным настроением, гордясь тем, что наконец-то они не будут в тени Красной Зари с её успехами.

Вот теперь я и сам заулыбался, вспомнив сколько крови мне попил Алексеев. Справедливость, в конце концов, восторжествовала.

На этой позитивной ноте, мы успели не только прогуляться, но ещё и пообедать в довольно вкусной чебуречной. Я и с собой несколько штук в поезд завернул. Дорога до Киева гораздо длинней чем до Москвы, так что я как следует запасся ещё и разными журналами и газетами.

Попутчики оказались тихими и замкнутыми, поэтому я налил себе горячего чаю из титана и сразу погрузился в чтение. И за пару часов не прочитал ничего особенно интересного. Но вот, развернув очередную страницу в одной из газет, я сразу же узнал на фотографии Сквер Памяти нашего колхоза.

Неожиданно. После того интервью, не помню, чтобы к нам приезжали корреспонденты.

А потом я перевёл взгляд на название:

«Колхозные буржуи средней полосы».

Да… кажется, дорога перестаёт быть томной.

Я ещё раз взглянул на название газеты у себя в руках. Комсомольская правда, чёрт бы её побрал! А это значит, что прочитают отнюдь не полтора землекопа.

Ладно, посмотрим, что они там про нас написали. Хотя и заголовка хватает, чтобы понять, что ничего хорошего.

Статья начиналась с того, что ничем не примечательный колхоз центрального нечерноземья за один год внезапно стал передовым, получил несколько высокотехнологичных проектов и поддержку у многих высокопоставленных чиновников.

Далее много было рассказано о деревне, о нескольких начатых стройках, проведении удобств и прочих благах цивилизации, вполне возможно что излишних, на которые колхоз не факт, что заработал, но которые стали возможны явно благодаря чьей-то поддержке.

Потом речь пошла о личности нового председателя, то есть о моей. Где автор статьи театрально задавался вопросами, откуда в двадцать семь лет у меня такое влияние и чей же я протеже? И действительно ли я главное действующее лицо этого чудесного преображения. А может Филатов это просто пешка и прикрытие для неких высоких покровителей и махинаторов, которые устроили себе в калужской глуши непонятно что. Прачечную, чтобы деньги отмывать.

Выводом шёл практически откровенный призыв разобраться почему колхозники в Новом Пути так жируют, а затем превратить наш колхоз в совхоз.

От последнего предложения я аж вздрогнул. Переформатирование в совхоз по сути сделает меня простым исполнителем и поставит крест на большинстве моих планов. Хотя государству оно может было бы и выгодней, но для меня государство — это прежде всего люди и сейчас отказываться от выбранного пути я не хотел.

Перечитав статью ещё пару раз, я каждый раз еле сдерживался, чтобы не закричать на весь поезд от возмущения. Но одновременно с этим, в голове закрутились шестерёнки. Как-то уж слишком активно автор пытался сместить акценты на высоких покровителей.

Это заставляло задуматься. Я привык к тому, что у меня постоянно появляются враги, которым не по душе видеть меня в кресле председателя. Но вот сейчас точно ли это атака идёт именно на меня? Но даже если так, вряд ли я так просто об этом узнаю.

Самое противное, что у меня сейчас нет времени разбираться. В Киеве ждут. Но надо хотя бы позвонить тем самым «высоким покровителям». Кто знает, вдруг появление этой статьи они прошляпили, а ведь она и правда бросает тень не только на меня, но и на всех честных людей, участвующих в научных проектах у нас в колхозе.

В Москву я приехал сам не свой. Да кто сможет чувствовать себя спокойно после такой статьи. Я бы ещё понял, будь в ней хоть немного правды, но автор словно цель поставил — написать максимально лживую информацию.

Недалеко от вокзала моё внимание привлёк киоск с провокационной надписью «союзпечать», возле которого столпились люди. Желая скрасить время ожидания заветного автобуса, многие спешили приобрести газету. В руках одной из покупательниц я разглядел ту самую газету. С каждой минутой всё больше людей читали статью, что вызывало во мне жгучую досаду.

Времени попусту терять не стал и, как только вышел с вокзала, сразу занял очередь в ближайшую телефонную будку. К счастью, уж на звонок между пересадками у меня время было.

Недолго думая, я сразу позвонил в министерство сельского хозяйства. Мне повезло, и я застал на месте самого Мацкевича, однако особого желания распространяться на эту тему у него не нашлось. В итоге разговор продлился буквально минуту, общим смыслом: «Знаем, досадно, разберёмся».

Судя по голосу, ему вся эта ситуация тоже настроения не поднимала. Что ж, посмотрим, что будет, когда я вернусь обратно.

Киев встретил меня отличной солнечной погодой. На секунду я даже пожалел, что в этот раз меня отправили не в Ялту, а пригласили именно что поработать. Наверняка море сейчас просто волшебное.

Но стоит отдать должное Глушкову, в первый вечер он нашёл время, чтобы прогуляться со мной по Крещатику и вместе поужинать в ресторане, обсуждая что нас ждёт в ближайшие два дня.

А на следующее утро мы уже покидали Киев на его белой волге, туда, где в одном из колхозов нас ждала полным ходом готовящаяся к началу работ теплица, практически такая же как у нас в колхозе. Да что там почти. Разница была только в форме, размере и обслуживающем персонале. Собственно, именно ради последних я сюда и приехал.

Глушков хотел, чтобы вместе с местными работниками я осмотрел теплицу и поделился с ними своим опытом, возможно, какими-то нашими наработками в том, что касается её обслуживания и прочими мыслями, что могут у меня возникнуть.

После этого он надеялся, что я толкну небольшую мотивационную речь, и мы отправимся со всеми на банкет.

Собственно по этому сценарию всё и прошло. Без каких-либо форс-мажоров и заморочек. Люди встретили меня тепло, дружелюбно и с большим вниманием к моим словам.

Признаюсь, я опасался иного, когда увидел, что, как минимум треть специалистов, что нас встретили, старше меня минимум на пятнадцать лет. Ну, точнее старше того тела, что я занимаю.

Банкет тоже прошёл чудесно. Накормили меня ну очень вкусно. Особенно хорош был традиционный суп с галушками.

А ночью мы в этом же колхозе и заночевали.

Уверен, что спал бы как младенец, если бы не осадочек, который всё никак не выходил из головы после той гадкой газетной статьи.

И, когда на следующий день, Глушков лично решил свозить меня на экскурсию по этому колхозу перед тем, как отвезти на вокзал, я, решил и ему рассказать о случившемся, что он воспринял как-то даже без особого удивления. И, пока мы прогуливались по безупречно чистой молочной ферме, с лоснящимися от хорошего ухода и питания коровами, он ответил:

— Вот знаете, товарищ Филатов, за всё время я ни разу не пожалел, что не стал бороться за место под солнцем в столице. Много там желающих, а здесь свободней, и я сам себе хозяин. Да и посмотрите, — он обвёл руками ферму, — я хотел, чтобы вы своими глазами увидели, какие здесь условия. Вчера вы видели, какая у нас здесь деревня ухоженная, а сейчас я вам ещё по нашим полям экскурсию проведу. Жаль, конечно, не осень, не увидите, какой здесь урожай расцветает.

Я пожал плечами.

— Конечно, тут и климат другой, и земля другая. На юге-то.

Местный колхоз, конечно, выглядел и впрямь как картинка, но этого и можно было ожидать от миллионника в таком удачном месте.

— Да не в этом дело, — махнул рукой Глушков, — а в том, что под Калугой у вас там постоянно какие-то страсти и неурядицы. Всё это работать мешает. А вы человек талантливый. И я уверен, что работай мы рядом успели бы достичь гораздо большего для развития автоматики в сельском хозяйстве, а может и не только.

Я вздохнул.

— Виктор Михайлович, вы меня уже какой раз ставите в неловкое положение, когда я вынужден вам отказать? Второй или третий? Вы правы насчёт перспектив и пользы от совместной работы. Но моё место не на юге. Я абсолютно уверен, что принесу гораздо больше пользы стране, если останусь там, где я есть.

— Подумайте ещё раз, — не желал принимать мой отказ Глушков, — я вполне могу поспособствовать, чтобы именно этот колхоз, вот, по которому мы сейчас гуляем, стал вашим. Нынешний председатель уже в следующем году на пенсию выходит. Задумайтесь, такой шанс судьба, может быть, лишь раз в жизни вам даст.

Он буквально гипнотизировал меня своим пронзительным умным взглядом из под строгих очков. Но я не поддавался. И в очередной раз твёрдо ответил:

— Это прекрасное место. Но не хочу я прийти на всё готовое. Не я строил этот рай. А под Калугой столько ещё работы. К тому же, я надеюсь официально получить под своё управление уже второй колхоз. Так что, можно сказать, только разворачиваться начал. Я очень ценю ваше доверие и предложение, но давайте, мы больше не будем возвращаться к этому разговору?

Теперь уже настала очередь Глушкова вздыхать.

— Упрямец вы, товарищ Филатов. И, скажу честно, считаю, что сейчас вы совершаете большую ошибку. Решение я ваше принимаю, конечно, но от идеи показать вам весь колхоз не отказываюсь. Если передумаете за время экскурсии, то дайте знать.

Он улыбнулся, дав понять, что всё в порядке, а своего решения я, конечно же, не изменил.

И вечером уже возвращался в Москву.

На вокзале, как и в прошлый раз, я первым делом направился к телефонной будке. Конечно, второй раз звонить Мацкевичу было бы странно, так что в этот раз я набрал Васнецова, который тоже знал о происходящем, но успокоить меня ничем не мог, конечно же, чуда не произошло, и опровержения никакого не вышло.

Хватит с меня. Лично разберусь с негодяем, написавшим эту статью!

Ответы на все интересующие меня вопросы я мог получить только в одном месте — в редакции газеты «Комсомольская правда».

Так что я решил не тратить время и тут же поймал ближайшее такси и поехал по указанному на последних страницах газеты адресу. Таксист попался неразговорчивый, но это и хорошо, уж больно не в духе я был. Дабы отвлечься от дурных мыслей, я посмотрел через окно автомобиля. Мы неторопливо проехали бассейн «Москва», а я настолько засмотрелся на уникальное сооружение, что чуть шею не свернул.

— Сперва был храм, потом — хлам, а теперь — срам! — недовольно фыркнул мужчина, заметив моё излишнее внимание.

Хотел было ответить, да не стал, слишком погружённый в свои мысли.

— Благодарю! — пулей вылетев из машины бросил я по прибытию, не видя перед собой ничего, кроме заветной двери издательского дома.

Внутри издательства меня встретила светловолосая женщина с «химией» на голове. Она многообещающе взглянула на меня, словно спрашивая: «Вы кто такой?»

— Не могли бы вы помочь мне? — обратился к ней, ведь больше никого кроме её не видел.

— Да? Вас что-то интересует?

— Ещё как! — звонко отозвался я, держа в руках свежий выпуск, — Здесь клевета! Самая настоящая клевета! — я открыл газету на нужной странице и продемонстрировал ей.

Однако женщина и бровью не повела, окинув меня странным взглядом, даже и не взглянув на статью, будто я несу что-то несуразное.

— Молодой человек, наши журналисты очень компетентные работники. Каждый материал, написанный в газете, подготавливается с особым углублением в суть дела. Вы можете отправить свои заметки, жалобы или другие вопросы в письменном виде по адресу… — словно скороговоркой промямлила она.

— Возьмите в руки газету и взгляните на статью, — ледяным голосом сказал я, перебив тем самым её заученные слова.

Тон был таким, что она молча последовала моей просьбе, возможно прозвучавшей как приказ.

— И чего вы от меня хотите? — после беглого изучения статьи спросила женщина.

— О ком статья?

Она вновь опустила глаза, ища нужную информацию.

— О председателе Нового Пути под Калугой.

— Имя, — перешёл к сути.

— Филатов Александр Александрович, — прочитав ещё немного ответила она.

После этого я запустил руку в карман и достал документы, указав на точно такое же имя, что были написаны в статье.

— Неужели это вы… — округлив глаза ответила работница издательского дома.

— Именно так. Эта статья полная чушь и клевета! Да как у вас только…

— Подождите! Её писала не я! Позвольте мне позвать журналиста, который занимался данной статьёй. Только он сможет ответить на ваши вопросы, — уже с более обходительной интонацией ответила работница.

— Ну, наконец-то! — сжал кулак я, — Буду рад увидеть его.

Она попросила меня немного подождать, а сама поднялась на второй этаж. Я думал, что позвать человека дело быстрое, но у неё это заняло больше пятнадцати минут.

— Ещё немного и сам поднимусь к ним! — недовольно прошептал я, но сразу же после этой мысли послышались звонкие шаги.

Вернулась она не одна, а в компании бородатого мужчины, которому чуть за сорок. Одет он был довольно деловито, сразу бы и не сказал, что подобный человек мог такой бред написать, но что тут говорить — внешность бывает обманчива.

— Здравствуйте, товарищ Филатов, — с ноткой высокомерия поприветствовал меня он, — могу предположить, что вас ждала долгая дорога.

— А что всё обо мне? Вы и так пятнадцать минут обо мне разговаривали, хоть бы сами представились для приличия.

В этот момент женщина поняла, что дело пахнет жареным, поэтому поспешила удалиться в другую комнату, оставив нас наедине.

— Велюгин Михаил Васильевич, журналист, — сухо ответил мужчина, — как мне рассказали, вам не очень понравилась моя статья.

— Естественно, ведь в ней сплошная ложь! Откуда вы всё это взяли? Неужели именно так должен работать знаток своей профессии?

Он заснул руку в карман, затем достал бумажный лист, аккуратно сложенный на несколько раз.

— Тут такое дело, — начал он, — к нам пришла «анонимка» с весьма интересными подробностями, — после чего Велюгин протянул мне письмо.

Я охотно взял его в руки и внимательно случил незнакомый, но идеально ровный почерк. Человек представляться не стал, а предпочёл сразу перейти к делу, изложив необходимое на бумаге.

В письме говорилось о том, что председатель Нового Пути не чист на руку, ведь как иначе можно объяснить его стремительное продвижение по карьерной лестнице, да и сам колхоз ещё недавно был одним из худших, но теперь, является примером для всего союза, а то, как там живут люди, скорее напоминает сказку. И даже здесь всё не просто так. На лицо явная попытка замаскировать коррупцию под нуждами колхоза, ведь не зря с приходом нового председателя стремительно сменилась власть.

И это лишь половина письма. Чем дальше я вчитывался, тем сильнее закипала в моих венах кровь.

— И вы поверили какому-то письму? Это безумие! С каких пор в газетах стали печатать недостоверную информацию?

— За кого вы меня принимаете? Это письмо всего лишь обращение неравнодушного гражданина, получив его, я лично приехал к вам в колхоз, дабы убедиться в происходящем, — деловито заявил журналист.

— Правда? И вы нашли доказательства коррупции? Тогда почему же вы выпустили статью, а не обратились в отдел по борьбе с хищениями? — поинтересовался я, но даже на это мужчина выдал весьма скользкий ответ.

— Большинство вещей, описанных в письме, оказались правдой. Мы, конечно, понимаем ваши чувства, товарищ депутат, но условия в которых живут ваши колхозники говорят сами за себя. Я лично посещал другие колхозы и могу смело утверждать, что условия в Новом Пути даже рядом не стоят с многомиллионниками средней полосы. Как вы, товарищ Филатов, это объясните?

— С каких пор хорошая жизнь — признак коррупции и обмана? Да вы даже представить себе не можете, каким тяжёлым трудом нам всё далось! — я крепко сжал чёртово письмо в руке, — Я требую опровержения! Вы опорочили не только моё имя, но и весь колхоз!

— Ваше право, — согласился он, — но это всего лишь ваши слова, мы не можем печать статьи по любому требованию. Да сами то вы, как думаете, поверят ли читатели? — хитро улыбнулся он в ответ, — Принесите соответствующие бумаги в качестве доказательства и мы тут же выпустим новую статью!

Видимо, придётся разговаривать с этим нахалом на его языке.

— Хорошо, я вас услышал. Есть доля истины в ваших словах, однако… — я подошёл ещё ближе, — вы, как журналист небезызвестной газеты, должны понимать, чем для вас закончится клевета честного, законопослушного гражданина, который к тому же, депутат. Ладно на словах, бывает, но подобный масштаб… — я сочувствующе покачал головой, — тут простым штрафом не отделаться, думаю, придётся уехать далеко и надолго.

На долю секунды страх и сомнение блеснули в его глазах, но взяв себя в руки, он тут же поспешил ответить:

— Это ещё доказать нужно, товарищ Филатов, а вот здесь загвоздочка, верно?

— Не вижу никаких проблем. Я сегодня же обращусь куда нужно, — уверенно заявил я, чем вызвал ухмылку на лице собеседника.

— Правда? Неужто в сам отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности собрались? — по его интонации я понимал, что мужчина мне не верит. Видимо думает, будто я не осмелюсь, а то и вовсе побоюсь подписывать себе приговор.

— Именно так! Я уверен в своей честности. Пусть они хоть каждую буковку в отчётных проверяют, не найдут ни следа коррупции и обмана, а вы, товарищ Велюгин, ещё пожалеете.

Из издательства я вышел злой и готовый убивать. Я вспомнил разговор с Мацкевичем. Не похоже, чтобы этим делом кто-то активно занимался на самом деле. И неизвестно как долго чиновники будут раскачиваться, что даже странно в таком случае.

Но я уж точно сидеть сложа руки не намерен.

Я знал, что Мясов уже готовит официальный письменный ответ, который комсомольской правде придётся опубликовать, но пока что это так, лишь затычка. Мне нужны железные доказательства, чтобы раз и навсегда заткнуть нечистых на руку журналистов, а может быть даже затаскать всю редакцию по судам, чтобы больше ни у кого и мысли не возникало писать лживые статейки про меня и мой колхоз.

Что ж, придётся мне снова побеспокоить товарищей в министерстве.

Не теряя времени, я тормознул первое же свободное проезжающее мимо такси и отправился на Садово-спасскую, здесь в довольно большом и красивом здании и находился сначала наркомзем (народный комиссариат земледелия) впоследствии ставший министерством сельского хозяйства СССР, а в моём будущем времени, соответственно, РФ.

Я даже остановился перед тем как войти и с удовольствием полюбовался на красный дом необычной формы со множеством окон и большими полукруглыми балконами. Вот побольше бы строили такого, и по улицам наших городов ходить бы стало гораздо веселее.

После отъезда инспекции жизнь постепенно начала возвращаться в нормальное русло. Ну, насколько это возможно в колхозе, здесь у нас всегда есть чем заняться, даже если никакие сроки уже не горят. А уж в двух колхозах…

В общем, работать всё равно приходилось много, но теперь я хотя бы мог уделять время личной жизни. Так что мы с Машей как минимум пару часов в день проводили вместе. Обедали, гуляли с Рексом. А иногда даже поужинать удавалось.

До свадьбы оставалось не так много времени, и мы старались ещё лучше узнать друг друга до этого момента. И, стоит сказать, чем дальше, тем больше я радовался своему выбору. Нам вместе было очень хорошо, комфортно и уютно. Надеюсь, что эта атмосфера перейдёт и в бытовую совместную жизнь.

А что особенно приятно, мы вместе болели одним и тем же делом. Маша не только прекрасно выполняла свою работу ветеринара, но и живо интересовалась делами колхоза. Поэтому я с удовольствием делился с ней всеми новостями, проблемами и победами.

Не удивительно, что и статью-опровержение в Комсомольской Правде мы тоже читали вместе.

Панкин, к слову, не обманул. И действительно организовал максимально заметные извинения, да и вообще автор статьи облизал наш колхоз с головы до ног.

— А что же с тем самым… Велюгиным кажется? — поинтересовалась Маша, когда мы вместе с собакой вышли из калитки.

— В Тувинскую АССР перевели без шанса получить какое-то новое приличное назначение.

— Вряд ли он жалуется, ведь мог и за решётку сесть, — подметила Лукина.

— Это правда, — согласился я, взяв её за руку, с некоторых пор это стало нашей небольшой традицией, особенно, когда я заметил, как ей это нравится, а потом продолжил говорить, — но даже так, это, на мой взгляд, достаточное наказание. Ощутимый удар по карьере, после которого ему вряд ли что-то светит. Я же вполне доволен опровержением. Моя цель была очистить своё имя и имя колхоза, и она сполна достигнута. Да, можно было пойти на принцип с судами и всем этим, но, знаешь, не произошло ведь ничего непоправимого, чтобы окончательно рушить жизнь многим людям. Ошибиться может каждый.

— Умеешь ты, Саша, быть и великодушным, и непримиримым, когда нужно, — улыбнулась она, — вот с каким-нибудь Елиным договариваться было никак нельзя.

— Скажешь тоже. О подобном я даже и не думал.

— Хотя и жаль, что в тюрьме умер… никому такого не пожелала бы, — задумчиво добавила она, — но с другой стороны, жить надо было честно.

— Маш, а давай лучше о приятном? — я крепче сжал её руку, — куда бы ты хотела поехать после свадьбы? Устроим себе отпуск небольшой. Я бы хотел тебе море показать. Может быть Ялта?

Признаюсь, я и сам был не прочь, второй раз туда прокатиться. Отличный курорт. Главное, путёвки достать.

— Я с радостью куда угодно поеду, можем и здесь остаться. У нас тут тоже хорошо. И озеро есть…

— Ну уж нет. Знаю я тебя, если не уедем, то всё равно работать будешь. Даже в отпуск.

Она засмеялась.

— Кто бы говорил! Кстати, а что с Рексом? Кто за ним присмотрит.

— Да кто угодно. Андрея попрошу. Или вообще с собой возьмём!

День свадьбы приближался стремительнее, чем я думал. А мне хотелось завершить хотя бы одну стройку до этого момента, чтобы закатить сразу двойной праздник.

Мы даже переговорили насчёт этого с Кольцовым, и он согласился, что надо обязательно достроить многоквартирный дом. Тем более, что проект был типовой, грубо говоря, хрущёвка, но с улучшенной планировкой, какие стали строить чуть позже обычных, но возводили их практически столь же быстро. Буквально месяц-два, а то и меньше, и вот уже дом готов.

Так что не требовалось никаких особых чудес, чтобы успеть сдать дом в эксплуатацию до свадьбы. Так, ускориться буквально на самую малость. В итоге рабочим просто пообещали пару лишних выходных, и энтузиазм на стройке поднялся буквально до небес.

В общем, я уже согласовывал распределение квартир в новом доме и вообще пребывал в прекрасном настроении, предвкушая радость людей.

В этот момент в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — машинально ответил я, не отрываясь от бумаг.

— Товарищ председатель, здравствуйте, — раздался знакомый женский голос.

— Вера? — удивился я.

Да. В дверном проёме стояла именно рыжеволосая красотка. Давненько я её не видел. Не уверен, но она, вероятно, специально меня избегала, а если даже мы случайно пересекались, то стремилась побыстрее уйти. На всяких деревенских мероприятиях Калинина и вовсе почти не появлялась. А тут вдруг пришла сама зачем-то. Любопытно.

Она закрыла за собой дверь и прошла внутрь.

— Я по делу, не думай, — сразу обозначила рамки Вера, хотя я ничего ещё и не думал.

— Садись, — указал я на стул.

Она последовала моему приглашению и аккуратно села.

— Я в город еду. Навсегда, — она сделала небольшую драматическую паузу, но я никак не отреагировал, и она продолжила, — а бабуле мои пчёлы до фени. Не будет она ими заниматься. Поэтому предлагаю колхозу выкупить пасеку. Не пожалеешь, уж поверь. У меня всё в полном порядке содержится, и пчёлы тут давно прижились, мёда будет много.

Интересный поворот, грех от такого отказываться, если адекватное предложение поступит. Так что я сразу спросил сколько, когда и прочую информацию. В общем, уже к вечеру, мы обо всём договорились.

А у меня мысли и дальше завертелись. Раз уж такое дело, то надо своё маленькое заготовительное предприятие организовать. Мёд уже, считай есть. Грибы… как раз лес разминировали, пора пользоваться.

Теперь главное оформить всё, как полагается, и дополнительный источник дохода для колхоза — в кармане.

Третье июля выдалось очень суматошным. Я даже почти пожалел, что решил объединить торжественное мероприятие по открытию многоквартирного дома и свадьбу. Но Маша очень меня в этом поддерживала. Ей и самой хотелось, чтобы вместе с нами радовались многие семьи, которые получат свой уголок. Тем более, что в последнее время к нам в колхоз частенько устраивались молодые специалисты.

Именно на этом я и решил сделать акцент в своей речи. На молодых семьях и их перспективах. Тем более что и мы с Марией сегодня вступаем в их ряды.

Хотя мы сами съехаться решили у меня в доме, а не в квартире, но важно другое.

Поэтому и говорил я о том, что наша деревня быстро растёт, и мы очень стараемся успевать за потребностями жителей. Все с нетерпением ждали постройку и открытия детского сада, а я заодно и о школе обмолвился, помня о грядущем объединении колхозов.

Закончилось всё торжественным вручением ключей и бурей аплодисментов. Люди поздравляли друг друга, а заодно и нас с Марией.

Когда я спустился с помоста и подошёл к ней, то услышал как она разговаривает с одной из жительниц:

— Даже не знаю, повезло тебе Маш или нет, в день твоей свадьбы — такое… вроде и хорошо, но не обидно, что праздник не совсем личный получается?

— Повезло, конечно, — радостно улыбаясь ответила она, — да разве вы сами не видите, какие все счастливые? А свадьба… так сейчас только к обеду день идёт. Вечером будет и у нас праздник.

Заметив меня, женщина стушевалась и сразу отошла в сторону. А я приобнял свою уже практически жену, поцеловал её в щёку, и проводил до машины.

Я сейчас ещё немного пообщаюсь с гостями, пока она переоденется, и мы поедем на роспись в Ульяново. Ну а потом за праздничный стол.

Гостей было много, на открытие дома съехались люди и с соседних колхозов, да и вообще много откуда. Например, поддержать приехали даже врачи из больницы, которой я не так давно помог в должности депутата.

А к вечеру так я вообще ожидал ещё больше гостей самого разного калибра.

К счастью, Алла и ещё несколько девушек колхоза взяли на себя организацию как свадьбы, так и приёма гостей, так что у меня не болела голова, чем занять людей, как их встретить и вообще.

Так что мне оставалось только всех приветствовать и поддерживать краткие разговоры по необходимости.

Так пролетел ещё час, и я, наконец-то, вырвался, чтобы забрать невесту.

По пути мне повезло заметить и опередить Ягодецкого с компанией молодых парней. Судя по всему, они планировали выкрасть Машу, но не успели.

И хорошо, потому что времени на всё это уже не было. Нас ждали в загсе.

Мария выглядела просто изумительно. Даже в простом свадебном платье, она сияла нежностью и чистотой. Я вручил ей букет белых гладиолусов, и мы устроились на заднем сидении козлика.

Её родные ждали нас в Ульяново, чтобы потом поехать в колхоз вместе с нами, ну а с моей стороны кроме друга Андрея никого и не было. Даже Костя приедет чуть позже.

Но тут уж ничего не поделаешь, да и странно было бы жениться в окружении родственников, которые на самом деле не мои. Так что, лично для меня, сиротство настоящего Филатова — это даже плюс.

Церемония прошла быстро и без затей. И мы вскоре вернулись в колхоз.

Несмотря на то, что Мария совсем не требовала большого и пышного праздника, почти каждый житель деревни посчитал своим долгом явиться на торжество. Оно и понятно — сам председатель женится. Одним было достаточно выкрикнуть поздравление через забор, а другие желали присоединиться к длинному праздничному столу, коих было четыре. Отмечать решили на улице, так просторней, да и лето уже, вокруг всё цветёт. Несмотря на то, что родственников у меня нет, да и товарищей не так уж много, людей было предостаточно.

— Ты извини, что я один приехал, — тихо обратился ко мне рядом сидящий Доронин, — ребёнок совсем маленький, столько хлопот, а дорога не быстрая в колхоз, тяжело было бы…

— Нашёл из-за чего переживать! — махнул рукой, — Я всё прекрасно понимаю, успокойся.

— Да знаю я, что ты обиду держать не будешь, но не очень красиво это, — погрустнел Костя, — Настька просила поздравить тебя, мы очень рады, что наконец нашёл своё счастье. Ой, чего это я шепотом…

Доронин встал с места и как я понял, приготовился говорить тост:

— Ещё недавно мы вместе учились, а теперь на свадьбе друг у друга гуляем, — радостно произнес Костя, — я уверен, что в будущем и дети наши будут дружить! Но! Не будем забегать наперёд, — его слова вызвали улыбку на лицах гостей, — От всего сердца желаю вам счастья! Сберегите на долгие годы нежность друг к другу, любовь и взаимопонимание, а всё остальное приложится! — он торжественно поднял рюмку вверх.

Где один тост, там и второй. На очереди с теплыми поздравлениями к нам обратилась матушка Марии, а следом и другие дальние родственники невесты.

— Товарищ председатель, давайте мы с мужиками лавочки притащим? Людей то садить нужно где-то! Одна у меня есть, вторая у дяди Мити, — предложил свою помощь неравнодушный сосед.

— Хорошая идея, — с улыбкой кивнул я, — даю добро!

Мужик растворился в толпе, а на его смену к нам подошла Аллочка и Андрей.

— Как же я за вас рада! — Аллочка поспешила заключить Марию в объятия, вызвав лёгкое смущение на её лице.

— Год только начался, а у нас уже две свадьбы. Я как чувствовал, что год будет хорошим! Поздравляю вас, товарищ председатель, — Андрей крепко пожал мне руку.

— А там и детки пойдут гляди… — погладила свой живот Аллочка, — счастье то какое!

Пока Мария была увлечена разговором, ко мне тихо и незаметно подобралась её матушка.

— Александр, — тихо шепнула она, — пожалуйста, возьмите, — женщина аккуратно просунула белый конверт. Любой дурак бы понял, что внутри находятся деньги.

— Не нужно, — твердо ответил я, отодвигая назад конверт.

— Родители обязаны со свадьбой помочь, а вы всё на себя взвалили. Я ведь вижу, что вам это не дешево обошлось, не хорошо это, мы ведь семья теперь, — конверт вновь оказался возле меня, — прошу, возьмите. Здесь немного, но вам, как молодожёнам, сейчас деньги куда нужнее.

По её настойчивому лицу я понимал, что просто так она не успокоится, но и принимать деньги я не хотел. Семья Марии не из богатых. Отец давно погиб, а мать воспитывала девочку в одиночестве, хватаясь буквально за любую работу. Эти деньги, скорее всего, женщина копила долгие годы. Разве я могу их взять?

— Я человек ответственный, — ответил я, плавно поглядывая на увлечённую разговором Марию, — перед свадьбой хорошенько взвесил свои силы и возможности, так что поверьте, нужды в деньгах у нас нет. Я много работаю и достойно зарабатываю, — чтобы матушка не чувствовала себя неловко, я поспешил добавить: — если вдруг нам понадобятся деньги, то мы непременно к вам обратимся, обещаю вам.

Как и ожидалось, эти слова её успокоили и конверт оказался там, откуда она его достала.

— Хорошо, Александр. Вы всегда можете рассчитывать на меня, — прошептала она напоследок.

И хоть я понимал, что тёща искренне проявляет заботу, но я бы ни за что не позволил себе взять чужие деньги. Уж лучше больше работать, чем принимать материальную помощь от других, особенно от матери Марии. Я ведь сам принял решение построить с девушкой семью, а значит должен нести за её благополучие полную ответственность.

Среди всех прочих на празднике были Емельянов, Васнецов и даже Глушков.

Мария нежно взяла меня за руку и мило улыбнулась, как вдруг к нам подошёл секретарь обкома Кандрёнков Андрей Андреевич, который приехал в первую очередь на официальную часть, но задержался и на свадьбу. Он протянул мне два бланка.

— Поздравляю вас с созданием новой ячейки общества!

Сразу после его слов, я взял в руки бланки и увидел путёвки в Абхазию. Моему удивлению не было предела. Когда показал Машке, та и вовсе ахнула.

— Долго мы думали, что можно вам такого необычного подарить. Выбор пал на путешествие для наших молодожёнов, надеюсь вам понравится.

— Абхазия… — я посмотрел на невесту, — там ведь горы есть и море, прям как мы хотели! Спасибо большое, Андрей Андреевич, — с благодарностью пожал ему руку.

— Спасибо! Мы как раз обсуждали путешествие, ваш подарок приходится как нельзя кстати, — улыбнулась гостю Мария.

Мы толком и поговорить не успели, как к нам подошли другие гости, а Андрей Андреевич отправился к столу. Его место оказалось недалеко от дяди Мити, который не упускал возможности сыграть свои главные хиты. Его тактика была проста и эффективна: спеть одну песню, выпить рюмку, затем снова спеть. Во время одной из песен, Андрей Андреевич чуть слезу не проронил, поэтому, как только гармонист сел за стол, мужчина счёл нужным сделать комплимент:

— Эта песня была хороша! Очень даже!

— То ли ещё будет! — улыбнулся дядя Митя, — У меня большой список песен для сегодняшней свадьбы! Ну что, выпьем за наших молодожёнов?

— Я бы с удовольствием, да уже много лет не пью, — отказался от заманчивого предложения секретарь обкома.

— Да как так можно! — поставив рюмку на стол возмутился гармонист, — А причина?

— Порой сложно остановиться, — скользко намекнул на проблему Андрей Андреевич, — да и жене это не нравится.

Дядя Митя удивлённо покачал головой, затем чуть громче обычного спросил:

— Вы что, даже за здоровье молодожёнов не выпьете?

— Выпью, но не алкоголь.

— Где же это видано! — слегка ударил по столу Ягодецкий, — За такие вещи нужно хорошенько выпивать, а не вот это вот всё, — атлет осуждающе покосился на стакан с компотом.

Андрей Андреевич заметно смутился, но этого и добивался дядя Митя.

— Выпейте немного, — продолжил уговаривать гармонист, — за здоровье, за счастье и любовь! В такой-то день! Сам председатель ведь женился!

Секретарь посмотрел на людей вокруг. У одних вино, у других водка. Только он один, словно белая ворона с компотом сидит.

— Давай ему рюмку! — подтолкнул Ягодецкий.

— Мне уезжать скоро, я здесь ненадолго, — замялся секретарь, но уже было поздно.

Дядя Митя подмигнул своему товарищу и пока тот уговаривал мужчину, старик одной рукой отправился под стол на поиски заветной бутылки с самогоном, которую тайком пронёс.

— Да вот же, я налил вам немного, — окликнул Андрея Андреевича дядя Митя, — давайте, за здоровье и счастье наших молодожёнов!

Мужики давили со всех сторон, и секретарь даже не представлял, что ненароком стал жертвой деревенской проказы.

— Ладно, одну рюмочку можно… — он нерешительно взял её в руки, затем чокнулся рюмками со стариком и залил содержимое внутрь.

В ту же секунду в глазах потемнело, а руки рефлекторно ухватились за ближайшую закуску, даже не разбираясь что именно тянут в рот.

— Ух! Ничего себе! Я уже и забыл какого это…

— Вторая уже налита, — окликнул его дядя Митя.

— Вторая?!

— Конечно! За молодожёнов вы выпили, а вот за будущего ребёночка нет! Не хорошо это, ой как не хорошо… — цокнул языком Ягодецкий.

— Но это точно последняя! — слегка вспылил гость.

— Конечно, конечно, — с ухмылкой подтвердил старик.

После ещё одной рюмки Андрей Андреевич заметно поплыл. Вся деревня была наслышана о самогоне дяди Мити, вот только как многие полагали, он уже много лет его не гонит, но в честь свадьбы горячо любимого председателя гармонист решил тряхнуть стариной и, как видимо, не зря.

— Думаю, я ещё ненадолго здесь останусь! — внезапно переобулся секретарь, — Наливайте!

Дядя Митя с досадой посмотрел на пустую бутылку и налил гостю обычную водку. На ум пришла мысль пополнить запасы…

— Что-то тут не то, это вообще вода какая-то! — возмутился Андрей Андреевич.

— Есть у меня дома то, что вам понравится, — подмигнул старик, — я вон, по соседству живу, идти то всего ничего.

— Я считаю, что сходить нужно! — встал секретарь, — Свадьба же!

Я уже и со счёта сбился от поздравлений. Никогда бы не подумал, что на моей свадьбе будет столько народу. Но к счастью всё проходило на удивление тихо, а ведь это несвойственно нашему колхозу. Мария с улыбкой рассматривала путёвки и из раза в раз расспрашивала меня об особенностях Абхазии. Она мало где бывала, поэтому мне не терпелось удивить её новыми местами.

— Пожар! Пожар! — запыхавшись выкрикнул дядя Митя, — Баня горит, помогите!

— Какая баня? Где? — встав из-за стола поспешил спросить я.

— Моя, товарищ председатель! Там совсем небольшой пожар, я бы и сам потушить попробовал, да воды в доме нема, всё потратили! Было ведро одно, да мой товарищ с испуга поскользнулся и разлил, как специально! А до колодца ещё дойти нужно, старый я уже, — ухватившись за спину поведал наспех одетый старик.

Я посмотрел через забор в сторону его дома и увидел слабый дым.

— Хватаем все вёдра и за водой, быстро!

Люди среагировали молниеносно, ведь пожар в деревне — большая беда. Деревянные сооружения могут с легкостью вспыхнуть, словно спичка, перекинувшись на соседние сооружения.

Когда первая партия ведер прибыла, я уже стоял возле дома дяди Мити.

Как всегда, не драка, так пожар!

— Александр Александрович! Там всё так вспыхнуло резко! — выкрикнул секретарь обкома, выбегая из калитки нам на встречу.

На мужчине не было ничего, кроме полотенца, а по интонации стало понятно, что кое-кто знатно набрался. А ведь я слышал, что не пьёт он уже давно…

Пожар потушили мы быстро, у бани только одна стена пострадала и то, частично. Благо мужики вовремя опомнились, что удивительно для их состояния.

Чую Андрей Андреевич за голову схватится, как протрезвеет.

Несмотря на ситуацию с пожаром, свадьба прошла отлично. Правда, Андрей Андреевича я решил на денёк-другой приютить, чтобы протрезвел как следует и то, пришлось уговаривать. Он был настроен даже пьяным ехать, но глядя на его состояние, от греха подальше я забрал ключи от автомобиля.

Когда секретарь обкома пришёл в себя, он с трудом верил в реальность произошедшего.

— Баню чуть не спалил? — он удивлённо отреагировал на мою историю, — А разве была там баня? Ничего не помню…

— Да как же? А как вы вышли к нам в одном лишь полотенце и с веником тоже забыли? Столько женщин смутили… — рассмеялся я, однако собеседнику было не до шуток.

— Александр, а давайте забудем о всём, что было в тот день? — поспешил предложить мужчина.

— А разве что-то было? — с ухмылкой подыграл ему я, после чего Кандрёнков пожал мне руку.

Он благополучно уехал, оставив забавные воспоминания у колхозников. А ведь это я ещё не рассказал, как он с дядей Митей пел! Хотя, что там рассказывать? Пел так, словно медведь на ухо не то, что наступил, а отдавил его в труху. Но зато громко и с чувством!

Посевная закончилась быстро, но не за горами и уборочная. Поездку в Абхазию мы решили провести между двумя событиями, чтобы успеть к сбору урожая. Правда из-за этого с документами пришлось поторопиться, Машка ведь моя фамилию сменила, теперь она не Лукина, а официально Филатова. Новые документы на руках, бери и едь, вот только у нас возникла новая дилемма:

— К Андрею Рекса лучше не отдавать, — покачал головой я, — он со дня на день отцом стать должен. и без того хлопот целая куча будет, а Аллочка, если не ошибаюсь, вообще побаивается собак.

— Тогда… — Мария призадумалась. Семья её далеко, а друзей почти и не было у девушки. Единственный вариант с Аллочкой и тот отсеялся, — А может Мясову отдадим? Ты говорил, что отношения у вас хорошие, да и ответственный он.

— Нет, нельзя, — с досадой ответил я, — у него аллергия. У нас ведь поездка на двадцать один день, он точно не осилит столько времени с собакой находиться.

— А может Ягодецкому? Он неплохо с Рексом поладил, да и Митя точно согласится нас выручить.

В последнее время наш атлет вёл себя отлично. После работы занимался огородом, а как закончил, то за помощь в постройке курятника для соседки взялся. Женщина она пожилая, к тому же и вдова. Доски-то давно были, но не рабочие руки. Она лишь разок обмолвилась об этом, так Митя тут же предложил помощь. Добрый он у нас парень, отзывчивый. Вот стоило хорошей женщине появиться в его жизни, как сразу за голову взялся!

— Дело говоришь, Машка. Значит отдадим его Мите.

Как и ожидалось, Ягодецкий с удовольствием согласился на нашу просьбу, благо Любовь Алексеевна оказалась не против, на руку сыграло хорошее воспитание собаки.

Когда Алексеев принимал приглашение на день рождения своего нового грузинского приятеля, он никак не ожидал, что встретит в кафе Филатова. Того самого козлину, что лишил его всего, что он так долго строил.

После всего что он сделал для Красной Зари, после половины жизни, потраченной на то, чтобы поднять этот колхоз, он был вынужден бежать практически на другой конец союза, как какой-то преступник. Сам Алексеев, конечно же, себя таковым не считал. Он ведь делал благое дело для своих людей и для всего района. Что ни говори, лучше один хороший колхоз, чем два плохих. Но теперь это всё в прошлом.

Но как же его бесил сейчас Филатов со всеми его успехами, о которых пишут в газетах. А теперь ещё словно в насмешку над ним заявился в Абхазию в компании какой-то девицы и наслаждается жизнью. Да что б он провалился!

Так Алексеев медленно кипел у себя за столиком, не спуская глаз с врага и злясь от невозможности как-то ему навредить.

Но тут его в бок толкнул сосед по столику Джано Нодаридзе. Крепкий парень тридцати двух лет.

— Э, брат, вижу тебе тоже та девушка понравилась? Глаз с неё не спускаешь. Редко таких встретишь, жаль с мужчиной уже.

Лев Иванович сначала недоумённо на него посмотрел, но потом понял. Очевидно, Джано решил, что он смотрит на подружку Филатова, а не на него самого. И у него в голове сразу же созрел план.

— Да я женат, куда мне, — со вздохом ответил он ему, — а вот тебе бы я посоветовал подойти.

— Так мужчина же с ней, — снова повторил его собеседник.

— Да это не мужчина, а так, тюфяк. Знаю я их. Сам не понимаю, как девушка его терпит. Уверен, она будет только рада вниманию нормального мужика. А этот… — он презрительно покосился на Филатова, — и возразить-то наверняка не посмеет.

Несмотря на слова Марии, я захотел повернуться, но она моментально схватила меня за руку и умоляюще посмотрела прямо в глаза.

— Пожалуйста, — тонким голоском прошептала она, — мы ведь на отдыхе. Только ты и я, помнишь?

Она права. Даже если за соседним столиком сидит Алексеев, мне не следует вмешиваться. Да и зачем он мне, в самом деле?

— Помню, — с улыбкой кивнул я.

К нам вовремя подбежал официант и на столе оказалось блюдце с вяленой хурмой, которую так хотела попробовать Маша. Я пододвинул тарелку к ней поближе.

— Ты первый, — она с улыбкой схватила фрукт и поднесла к моему рту, — попробуй! Пахнет очень вкусно!

И хоть после супа мне не очень хотелось есть что-то сладкое, но я ещё никогда не пробовал вяленую хурму, только обычную. Грех отказаться.

Несмотря на плотную и сухую корочку, внутри фрукт сохранил свою влагу, оставаясь сладким и нежным.

— М-м-м… — протянул я, — нужно будет ещё немного купить и с собой домой забрать.

— Согласна! — распробовав хурму подтвердила Мария, — я бы компот попробовала из неё сварить, хотя… может лучше пирог испечь?

— Возьмём достаточно, хватит и то и другое сделать, ещё на гостинцы останется!

Девушка радостно улыбнулась, довольствуясь сегодняшним вечером. В ресторане заиграла народная музыка. Из-за столов повыходили люди и направились на выделенное для танцев место, в другом конце длинного зала.

Мы продолжили разговаривать, как вдруг подошёл мужчина и попытался завести разговор, правда не со мной, а с Марией:

— О, а вы, девушка, красавица! Глаза какие красивые, ох! — с характерным местным акцентом протянул незнакомец.

— Ой, спа… — смутилась она, — спасибо.

Мне он сразу не понравился, наверно потому что мужа красавицы предпочёл нагло не замечать.

— Мужчина, у нас семейный ужин, не могли бы вы не мешать? — вмешался я.

— А ты чего такой борзый, я с девушкой разговариваю, а не с тобой! — злобно посмотрел в мою сторону незнакомец, затем повернулся к Марии и продолжил поедать её глазами.

— Это мой муж! Не разговаривайте с ним так! — даже она от его наглости повысила голос.

— Муж? Этот слабак? — усмехнулся он, — ой, девушка, там, где вы живёте нормальных мужчин нет? Посмотрите на меня! Высокий, красивый, романтичный, а кровь какая горячая у меня!

— Немедленно отойдите от моей жены! — я не выдержал и поднялся в места.

— Тебе что, жалко? Я потанцевать хочу. Один танец и всё. Она ведь не против. Ты ведь хочешь потанцевать? — он подмигнул Марии, но девушка отрицательно покачала головой.

— Уходите и не мешайте нам, иначе…

— Иначе что? — сделал шаг в мою сторону незнакомец, — Ты кто такой вообще?

Я еле сдержался, чтобы не вмазать по его роже. Нет, нужно быть выше этого.

— Зачем тебе такой муж нужен? Смотри какой скучный, сидит и не танцует, а ты девушка молодая, веселиться надо! Пошли, пошли, — вопреки желаниям Марии, он ухватился за плечо и потянул к себе.

— Саша! Он меня пугает!

— Не смейте трогать мою жену, — я схватил его руку и откинул в сторону, после чего встал прямо перед женой, загородив её от агрессивного посетителя ресторана.

— Зря ты это мужик, зря! А ну давай, пошли за ресторан поговорим, раз такой смелый, — он повернулся в сторону и кинул жест своим приятелям, которые сидели неподалёку от нас. В ту же секунду вся троица направилась к выходу, словно понимая, к чему всё идёт, — приходи один, мы тоже одни придём.

— Вы так себя нахваливали, но я не думаю, что женщинам нравятся трусливые мужчины, — прямо перед его лицом рассмеялся я.

— Ты кого трусом назвал? — криком отреагировал он, словно бык на красную тряпку.

— Раз вам нужна помощь дружков против одного меня, другого слово и не найти, хотя… — я наиграно призадумался, — ещё слабак, точно. Слабак и трус. Интересные у вас достоинства.

— Что ты сказал?! — он напыщенно сжал руки в кулаки, — Я тебе сейчас покажу!

После громкого крика, он замахнулся и попытался ударить меня, но я среагировал быстро: сначала поймал его кулак, затем толкнул мужчину в сторону, пытаясь защитить Марию. Он сделал два шага назад, затем потерял равновесие и плюхнулся спиной прямо на стол, вдоволь заставленный различной едой. Посетители, чью трапезу он прервал, тут же повскакивали с мест.

Агрессивный посетитель медленно поднялся, затем посмотрел на свою белую футболку и выругался. Если спереди были видны только пятна от бордового вина, то сзади одежда впитала все следы еды, ровно, как и запах. Он злобно на меня уставился и прокричал:

— Иди сюда, чёртов ишак! Я тебе сейчас покажу!

Я прекрасно понимал, что зачастую, люди подобные ему впадают в неконтролируемый гнев, поэтому отошёл подальше от стола, где сидела Мария. Мало ли что, вдруг на ней решит отыграться, кто его знает.

Он сделал несколько шагов в мою сторону, затем схватил стул и швырнул его прямо на меня. От стула я с лёгкостью уклонился, а вот огромная ваза с цветами — нет.

— Иди сюда, говорю! — вновь выкрикнул он, — Хотел один на один, ну давай!

Шум в заведении стоял такой, что персонал быстро сбежался скручивать неугомонного гостя. Тот продолжил выкрикивать оскорбления в мой адрес, пытаясь настойчиво вырваться из хватки крепких мужчин, но тщетно. В зале нашлись и неравнодушные люди, которые подтвердили, что я всего-навсего защищался от нападения, но никак иначе.

Я заметил, как дружки нападавшего вернулись с улицы, но поспешили исчезнуть снова, как только поняли, что дело приняло неприятный оборот.

Я подошёл к Марии, нежно взял её за руку и поспешил успокоить:

— Всё хорошо, видать он с алкоголем перебрал.

— Ты точно в порядке? — Машка испуганными глазами посмотрела на меня.

— Конечно! Он даже пальцем не тронул меня, ты же всё сама прекрасно видела.

Милиция приехала достаточно быстро. Так как никто не пострадал, они только зафиксировали ущерб, нанесённый заведению, выслушали меня и свидетелей, после чего забрали агрессора с собой. Тот, к слову, уже успел прийти в себя, но так и не проронил ни слова. К нам подошёл седой мужчина, один из тех, кто помогал скрутить нападавшего и от лица всего заведения извинился за произошедшее. Позади него раздался крик на незнакомом для меня языке, после которого мужчина суетливо поспешил уйти, так и не договорив с нами.

Спустя десять минут от былой драки не осталось и следа. Разбитую вазу поспешили унести, а еду, на которую приземлился нападавший, быстро заменили на новую, попросив посетителей пересесть за другой столик.

Мы не планировали завершать ужин так скоро, но после произошедшего аппетит пропал у обоих. Я ещё ладно, но вот Мария периодически посматривала в сторону входа, боясь возвращения его дружков и возможной мести. Даже тот факт, что мы находились в людном месте, её не успокаивал.

— Мы можем пойти в другое заведение или вернуться в гостиницу, что угодно, главное вместе.

— Лучше в гостиницу, — опустив глаза вниз ответила Мария, — там безопаснее, мне кажется.

Стоило встать с места, как к нам вновь подошёл седой мужчина:

— Вы уже уходите?

— Да, я как раз хотел вас поискать, мы хотели бы заплатить за еду.

— Нет, нет, — отмахнулся он, — не нужно платить. Для вас это бесплатно.

— Бесплатно? — переспросила Мария.

— В качестве извинения за произошедшее. Вы можете остаться и заказать что-нибудь ещё, — искренне улыбнулся он, — наше заведение славится гостеприимством и приятной атмосферой, я даже не помню, когда до вас у нас были драки.

— Спасибо, но мы действительно хотим уйти. Не переживайте, в этом нет вашей вины.

— Не могу я вас с пустыми руками отпустить! Вот не могу и всё тут! У нас так не принято! — твёрдо заявил мужчина, — пожалуйста, выберите что-нибудь из меню, возьмёте с собой, мне так легче будет. На душе камень будто, понимаете? Клиент должен уходить довольным!

Я вспомнил наш с Марией разговор про хурму и решил попросить именно её.

— Уверены? — переспросил он, понимая настолько дешёвый подарок мы запросили, — Может что-нибудь ещё?

— Нет, спасибо, этого более чем достаточно, — подтвердила Маша и правильно, добром злоупотреблять не стоит.

Мужчина лишь хитро улыбнулся и попросил нас подождать пару минут. Назад он вернулся не с одной порцией хурмы, даже не с двумя, а с целой коробкой, весом в пять килограмм.

— И даже не вздумайте сказать, что так много не возьмёте, смертельно обижусь, — предупредил нас он.

Нам ничего не оставалось кроме как горячо его поблагодарить.

До конца отпуска мы успели ещё два раза посетить его ресторан, и даже успели немного сдружиться. Торнике Бекошвили оказался мужчиной с весьма бурной молодостью, такой, что его рассказы порой заставляли краснеть Марию, но он рассказывал их так смешно, что на него было просто невозможно как-то злиться. А, когда он узнал, что я председатель колхоза, то с таким азартом начал меня обо всём расспрашивать, что я не удержался и пригласил его в гости, на что он заверил меня, что обязательно однажды приедет.

Ну а в день отлёта он предложил отвезти нас в аэропорт. Ну как предложил. Также как и с хурмой отказаться оказалось просто невозможно.

На калужском вокзале нас встречал не Андрей, а Мясов. Так совпало, что Аллочка собралась рожать прямо в день нашего приезда. И Андрей естественно не мог её оставить, так что они оба были сейчас в Ульяново.

Но я был совсем не против. Пока мы ехали, парторг кратко рассказывал обо всём, что происходило за время моего отсутствия. И, как я понял, никаких серьёзных проблем не возникало. И меня это очень радовало, ведь это значит, что мы с моими помощниками сумели наладить работу в колхозе так, что от моего отсутствия уже ничего не разваливается. Но и роль Мясова в этом забывать не стоит. Это прямо удача, что такого хорошего парторга прислали вместо Елина. Толковый мужик, на которого можно положиться. Наверное, я только поэтому готов так рисковать, уезжая на много дней.

Наконец, показались знакомые домики нашей деревни, а, когда Мясов довёз нас до дома, Мария вышла из машины и сказала:

— Вот было в Абхазии, конечно, хорошо, но как-то прикипела я к нашему колхозу. Уже как родной он мне стал. Я рада, что мы вернулись.

Я чувствовал примерно тоже самое и тут же крепко её обнял.

А когда мы занесли сумки, то сразу же отправился на поиски Рекса. Соскучился я по этому хорошему мальчику, чего уж тут скрывать.

Мне повезло, и я застал и его, и Ягодецкого дома. Что, впрочем, не удивительно. Обеденное время, всё же.

Узнав меня, Рекс тут же бросился ко мне с радостным лаем.

— А ты подрос, приятель, — потрепал я его по холке, а затем обратился к Мите, — надеюсь, он не доставлял хлопот?

— Да не, всё хорошо, мы подружились, на рыбалку ходили и вообще, даже жаль его отпускать, — признался Ягодецкий.

— Так заведите свою собаку, в деревне это сам бог велел!

Ответить Митя не успел. Калитка снова отворилась, и за ней появился мальчик лет пяти. Радостно позвав Рекса по имени, он, не обращая никакого внимания на нас, ринулся прямо к собаке, держа в руках какую-то печеньку.

— Вот, это тебе, — протянул он её щенку, продолжая бормотать какие-то благодарности, среди которых я разобрал что-то вроде: «Собака-спасака».

Я навострил уши.

— Мальчик, а кого Рекс спас?

Пацанёнок повернулся ко мне и гордо заявил:

— Меня! Я тонул, а Рекс спас. Ой. Только это секрет, — вдруг испугался он.

Я перевёл взгляд на Митю.

— Что случилось?

— Да ничего не случилось, — развёл руками Ягодецкий, — ничего не было.

Что ни говори, а по его лицу легко читалось обратное.

— Митя, что ты скрываешь, почему этот мальчик тонул?

Я немного повысил голос, и меня услышала Любовь Алексеевна, которая в этот момент что-то готовила у открытого окна.

— Тонул? — громко переспросила она, услышав мои слова.

— Кто тонул? — послышалось ещё и из-за забора, где пожилой сосед полол сорняки на своём участке.

Митя схватился за голову. Но, поняв, что скрыть уже ничего не удастся, рассказал всё как было. Про бедового Богдана, про плот и его бесславное затопление. Ну и про то, как они с Рексом вытащили ребят из воды, конечно.

— Товарищ председатель, может вы не будете рассказывать о случившемся родителям ребят. Я им обещал, да и не хочу, чтобы им ремня всыпали. Они и так всё поняли.

Я покачал головой.

— Боюсь, это невозможно. Такие вещи нельзя замалчивать. Один раз ты не дал трагедии случиться, но что если это повторится, а тебя или ещё кого-то взрослого рядом не будет? Нет, надо обязательно обсудить всё с их родителями. Ты знаешь, кто они?

— Знаю, — угрюмо подтвердил Ягодецкий, — ну, надо, так надо. Про Богдана вы знаете, Юрин внук это. А остальные… пойдёмте, я вам покажу, где их дома.

Не откладывая в долгий ящик, я сразу же отправился поговорить, только Рекса отвёл к Маше, она тоже здорово по нему соскучилась. А услышав мой рассказ про чуть не утонувших детей сразу же согласилась, что надо обязательно предостеречь их родных.

Однако, по итогу беседа с ними мало что дала. Что в одной, что в другой семье люди поохали, да развели руками.

— А что мы можем сделать, товарищ председатель? — прямо спросила одна из мам, — мы на работе по девять дней без продыху с утра до вечера практически. Спасибо, что благодаря вам хоть один выходной раз в десять дней появился. Но этого мало, чтобы ребёнка хорошо воспитывать. Не уследить за ними никак. Не запирать же детей в подвале, пока нас нет.

— Конечно нет, но надо разговаривать с ними, рассказывать про опасности.

— Я делаю, что могу, — развела руками она.

Естественно, что, покончив с этими разговорами, я совсем не чувствовал, что чего-то добился. Нет. Здесь нужно какое-то другое решение.

Но, родители правы, не запирать же детей в четырёх стенах, это не выход. Наоборот, я считаю, что это даже правильно, что во времена союза, детей не мучали излишней опекой. Благодаря этому, мы все росли более самостоятельными, чем поколение наших внуков или даже детей.

Конечно, скоро построят детский сад, но это для самых маленьких, а у школьников то и дело каникулы.

Нет, здесь нужно именно родительское воспитание. Семьи должны больше времени проводить вместе. У меня уже получилось ввести систему выходных в своём колхозе, но, пожалуй, пора идти дальше. Нужно больше выходных и более короткий рабочий день.

С таким решением я отправился думать в правление. Мне нужен план, который я потом смогу представить на собрании колхозников.

После такого отличного отпуска было нелегко снова вернуться к работе в том же ритме, как и раньше. Ещё и Алла всего несколько дней назад родила дочку, так что одним помощником временно стало меньше. Но я старался всё успевать, и вот сейчас тщательно проверяя документы, я ещё раз убедился, что мы уверенно выполняем порученным нам план. Перейти сразу же на пятидневку, мы не можем себе позволить, уж слишком велики риски, а вот попробовать шестидневку, пусть и в тестовом режиме, можно смело. Ни для кого не секрет, что порой людям приходилось работать куда больше рекомендуемых часов. Десять — это в лучшем случаи, а то и вообще чуть ли не ночевали на работе.

Однако, я понимал, что от уставшего человека мало толку. Сконцентрироваться на работе становится труднее, да и продуктивность страдает, поэтому в таком долгом рабочем дне я не видел смысла. Нам стоит вернуться, хотя учитывая нынешнее время скорее перейти, к классическому и проверенному временем восьмичасовому рабочему дню, людям это тоже пойдёт на пользу. У них появится больше времени на семью и на отдых, а значит к следующему дню они придут более настроенными на серьёзную работу.

Ситуация требовала моего вмешательства, поэтому не теряя времени, я назначил очередное собрание в здании правления, но перед ним меня ждало ещё одно важное дело.

Я открыл шкафчик стола, положил стопку бумаг на стол и принялся их перебирать. Где-то на половине пути нашёл необходимый наградной лист, затем отправил назад все другие документы, оставив только его.

— Ох, Митька. Опять отличился, — с улыбкой покачал головой, заполняя его фамилию, имя и отчество.

Когда лист оказался заполнен всей необходимой информацией, я ещё раз проверил написанное и удовлетворительно кивнул.

Надеюсь Президиум Верховного Совета СССР быстро удовлетворит моё ходатайство и в скором времени Ягодецкий получит заслуженную медаль, которую я публично вручу нашему спасателю. А ведь он ещё и ради детей промолчать о подвиге решил. В этом весь наш Митя.

Во время собрания я провёл долгий разговор, касательно нашего будущего, а именно его неотъемлемой части — детей. Медленно, но верно, разговор подходил к ещё одной важной теме, касательно новых условий работы.

— Товарищ председатель! А что если за восемь часов мы не успеем? Как тогда быть? У нас порой другого выхода нет, как оставаться, — посыпались неуверенные вопросы колхозников.

— Я поговорил с бригадирами, никаких проблем у вас не возникнет. В этом месяце мы будем железно следовать восьмичасовому рабочему дню, а вот дальше посмотрим.

В зале правления раздалось громкое перешёптывание толпы.

«Восемь часов? Ещё и четыре выходных вместо трёх!»

«Четыре с хвостиком!»

— Ваша идея мне нравится, но если честно, пока сложно это представить на деле. Мы с мужиками по двенадцать часов на дню работаем и то, еле за планом успеваем, а вы думаете мы управимся за восемь? — поинтересовался хриплый мужской голос.

— А вот скажите, — с лёгкой улыбкой обратился к нему я, — как часто вы делаете перерывы?

— Ну, как! У нас обед есть, да и один раз за столько времени поесть мало будет, сами понимаете, одни с собой еду таскают, другие домой бегают, — задумчиво почесал голову мужик.

— Получается один полноценный перерыв на обед и ещё один ближе к вечеру, верно? — он кивнул в ответ, — Если мы возьмём конкретно ваш случай, вы ведь на полях работаете? Точно! Припоминаю вас, даже приятелей ваших. Так вот, насколько мне известно, среди мужиков много курящих.

— Есть такое, спорить не буду. Почти все у нас курят, — подтвердил мужик.

— Вот, а перекуров у вас явно не один и не два, а то и не три, — сам перекур занял бы несколько минут, но зачастую в три раза больше времени тратится на разговоры.

— А что вы нам предлагаете? Бросить всем курить? — рассмеялся мужчина.

— Нет. Я предлагаю вам выбор. Вы активно работаете восемь часов, прошу заметить, что это на одну треть меньше, чем вы работаете сейчас, жертвуете болтовней и пустой тратой времени, а взамен возвращаетесь домой к ужину. Или же вам приятней будет двенадцатичасовой рабочий день?

Мужик опустил глаза вниз, словно ребёнок, которого только что отчитали, но, немного подумав, пришёл к мысли, что председатель прав.

— Нет, уж лучше восемь часов. Я так хоть с семьёй смогу время провести, а то в последнее время домой прихожу, топлю баньку и всё, сил нет, спать иду, — кивнул он.

— Баню он топит, ты бы постеснялся всем врать! — громко возмутилась жена, — Топлю её я! И воду тоже приношу я!

— Да когда же мне всё успевать, Ленка, ну чего ты! — взмолился механик, но женщина недовольно сложила руки на груди.

— Так вот, — продолжил я, — восьмичасовой рабочий день, а остальное время вы сможете провести с семьёй, дела домашние сделать, отдохнуть в конце концов, здесь всё на ваше усмотрение.

— Товарищ председатель, но вы сказали, что это только на один месяц, а дальше как? — поинтересовалась доярка.

— В течении целого месяца я лично буду наблюдать за продвижением работы в колхозе, если новая система позволит нам работать также эффективно, как и прежде, то она останется на постоянной основе. Всё в ваших руках, товарищи.

— Значит главное выполнять план? — раздался следующий вопрос.

— Верно, но также не следует забывать об моральном облике советского человека! Рассчитывать на выходные, как и всегда, могут только те, кто хорошо работает и не позорит себя и колхоз.

По лицам собравшихся колхозников я понял, что условия оказались довольно соблазнительными. Это решение должно замотивировать колхозников на более эффективную работу, ещё и время появится на семью и личные дела. Одни только плюсы.

После работы Ягодецкий сходил за водой для пожилой соседки, после чего поспешил домой. К его приходу Люба нажарила картошки и украшала блюдо свежей зеленью.

— Пахнет на всю округу! — глотая слюни заглянул в окошко Митя.

— Наконец-то! Давай заходи, ужинать будем!

Он побежал в дом, как всегда споткнулся у порога и громко выругался на самого себя, вызвал смех у своей женщины.

— Знаешь, — жуя картошку начал он, — сегодня во время собрания председатель умные вещи говорил.

— Не говори с набитым ртом, сначала прожуй, — выругала того Люба, — ты про что именно? Про восемь часов?

— Нет. Это тоже, конечно, правильное решение, но я не об этом, — он замялся, словно сомневался стоит ли вообще продолжать.

— Да говори уже.

— Про важность семьи. Я вот заметил, как у меня появилась ты, так домой стало словно легче идти… точнее, приятней. Знаю, что ты ждёшь, я не один и на душе теплее, — с трудом признался Митя, а Люба, непривыкшая к таким откровениям, положила вилку в сторону и улыбнулась, — да и про детей он прав. От них многое зависит, нужно воспитывать должным образом, чтобы потом стыдно не было.

— Дети — как пластилин, что вылепишь, то и получишь, — ответила Люба, — дать хорошее воспитание не так легко, как кажется. Сколько я женских жалоб наслушалась, знал бы ты.

— Так вот, к чему это я, — предпринял ещё одну попытку Ягодецкий, — я тут понял, что хотел бы стать отцом. Может и у нас ребёночек будет?

Женщина посмотрела на него любящими глазами и грустно выдохнула.

— Жаль встретила я тебя поздно, Мить. Вот кто ж знал? Я бы и сама не прочь ребёночка завести, да вот не молодая уже. У женщин с этим всё нелегко, понимаешь ли. Извини.

— Да ты чего Любаш, всё нормально! — заметив грустное лицо любимой, Митя постарался исправить ситуацию, — Это я так, сам не знаю, что на меня нашло. Нам и вдвоём хорошо!

Они продолжили ужинать, но по лицу своей женщины Ягодецкий понимал, что зацепил больную тему.

— Слушай, Мить, а может тебе с детьми работать? — бодро предложила Любовь, — Ты ведь у нас такой силач! Может кружок какой-нибудь организовать? Сможешь детей уму разуму учить.

— Хорошая идея! — кивнул головой атлет, — Надо подумать хорошенько об этом, дело-то непростое, — на самом деле кружок — это не совсем то, чего он хотел, но в данной ситуации оптимальным решением он счёл промолчать, а ещё лучше замять неприятную тему. По лицу Любы было видно, что женщина и сама хотела бы детей, да вот возраст стал непреодолимой помехой.

Заявление было принято, и теперь оставалось только ждать. На скорость развития событий я никак повлиять уже не мог, так что вернулся к колхозным делам.

К сожалению, детский сад в этом году ещё не достроят. Этим летом только вырыли котлован и залили фундамент. Теперь, по всем правилам и нормам безопасности нужно было оставить его «перезимовать». Грунты у нас такие что фундамент должен осесть, чтобы потом во время строительства не вылезли такие сюрпризы что из-за них придётся всё переделывать. По крайней мере как-то так мне всё объяснили строители.

Так что ускорить строительство было никак нельзя. Всё же речь о безопасности детей.

Но строительные работы в нашем колхозе всё равно не утихали, и сейчас, в августе, у нас уже почти ко всем домам были проведены как канализационные трубы, так и холодная вода из водонапорной башни.

По сравнению с тем что было, когда я только приехал, условия жизни людей изменились кардинально.

Хотя некоторые жители не хотели принимать все изменения. Я так до конца и не понял почему несколько пожилых колхозников наотрез отказались проводить к себе трубы. Точнее, аргумент-то они свой привели, мол предки наши так жили, да и мы привыкли. Но всё же такое упорный отказ от удобств несколько обескураживал. Тем более, что многим из них уже явно тяжеловато было таскать вёдра с колодца, который я хотел засыпать за ненадобностью, но теперь уже не получится. Не силой же людей заставлять. Так что теперь я собирался хотя бы колонку установить, чтобы самым дальним домам было проще добираться. Да и в принципе набирать оттуда воду гораздо проще.

В остальном же, Новый Путь, как и Свет Коммунизма уже активно готовились к сбору урожая. Все комбайны были в строю, а люди, как я надеялся, заряжены. Учитывая, мой новый эксперимент с шестидневкой и восьмичасовым рабочим днём, боевой настрой нам точно понадобится, чтобы всё успеть.

А вот про что я совсем забыл, так это про свои депутатские обязанности. Свадьба, отпуск, клевета в газете и подготовка к уборочной долгое время занимали все мои мысли. Так что Мясову пришлось мне напомнить об обращениях, которые какое-то время никто не разбирал.

Походить на моего непутёвого предшественника мне совсем не хотелось, так что я решил не откладывать дело в долгий ящик и сразу же приступил к разбору.

Как всегда большинство обращений не требовали срочного внимания или решались буквально парой звонков, но одно из них меня сразу напрягло. Оно пришло всё из того бедового Козельского района. Только теперь вопрос касался детского дома. Помня в каком состоянии там находилась больница, которой я помог. Я принял решение поехать туда на следующее же утро лично.

Так совпало, что у Маши в этот день был выходной, так что она захотела поехать со мной. И уже часам к десяти, мы приехали.

Оказалось, не зря.

Возле детского дома, огороженного покосившимся старым и облупленным забором, нас встретила пожилая женщина в простой строгой одежде и с седыми волосами собранными в пучок. Она представилась Петровой Викторией Марковной, директором этого детского сада, и мы отправились в своего рода экскурсию, где я ловил отчётливые флэшбеки с такой же прогулки по больнице.

Этот дом просто кричал о том, что ему необходим ремонт. Облупившаяся краска на стенах была меньшим из зол. Кое-где на первом этаже подгнили доски пола, а крыша в одном месте протекала во время каждого дождя, поэтому той комнатой, где это случалось, даже не пользовались. Я уже молчу о новых игрушках и книгах, судя по всему, новые не покупались уже целую вечность.

— А как так получилось? — спросил я у директрисы, — неужели ваши нужды просто игнорировались? — даже после больницы, поверить в такой бардак было трудно.

— Ну, не то что бы… — попыталась объяснить она, — нам сказали, что наш ремонт внесли в план для калужского строительного треста. Но срок, к которому они должны закончить, довольно далеко. Это вопрос даже не года… а помощь нам нужна уже сейчас. Я звонила несколько раз и спрашивала, когда они приедут, но мне всегда отвечали расплывчато и уверяли, что успеют вовремя. Но мы уже не можем ждать, — она вздохнула, — у нас и без того нехватка рабочих рук, и фондов выделяют мало, — так что крутимся как можем, стараясь продержаться до ремонта, чтобы тут совсем всё не развалилось.

Я кивнул и задумался. До меня сразу дошло что к чему. Строительный трест, конечно, тоже руководствовался своей выгодой, продвигая в том числе проекты нашего колхоза ближе в очереди. Какой им толк от ремонта детского сада? А вот дружба с богатым колхозом, которым мы постепенно становимся, уже другое дело. И жаловаться на наше плотное сотрудничество я уж никак не мог. Тем более, мне не хотелось навязывать Кольцову своё видение того, как быстро он должен приступить к этой задаче. Да и если уж по чесноку, я совсем не горел желанием откладывать наши проекты.

Но тогда выходит, что в плачевном состоянии детдома, виновен в том числе я сам. Да уж. Дела.

Нет, совесть всё оставить как есть мне не позволит. И решение пришло сразу же. Справимся своими силами. Наш колхоз возьмёт шефство над детским домом, и мы тут быстро порядок наведём. Едва ли понадобится больше пары недель. Может быть капитальный ремонт сделать и не получится, тут им придётся подождать трест, но залатать дыры, облагородить обстановку, да угостить детей свежими овощами, нам уж точно по силам. Решено.

А раз решено, то чего время терять?

Пока мы с директрисой всё осматривали, Маша решила пообщаться с детьми, рассказать им что-то про животных. Так что я не стал её торопить, а оставил пока здесь, сам же вернулся в колхоз, и быстро созвал людей на срочное собрание, где объяснил им ситуацию и объявил, что каждый, кто согласится обменять свой выходной на день работы в детдоме, получит небольшое денежное вознаграждение и большое моральное удовлетворение от сделанного доброго дела.

Я боялся, что желающих окажется мало, но ошибался. Очень многие были согласны поработать, и несколько человек готовы были поехать прямо сейчас.

Так что на этот раз мы поехали в козельский район уже на нескольких машинах, одной из которых был грузовик с термобудкой. Наше недавнее приобретение, в ней мы теперь возили на рынок продукты с подсобных хозяйств колхозников. И в детский сад мы поехали тоже не с пустыми руками, а загрузили туда бидоны со свежим молоком, телятину и овощи.

В другие машины мы уложили разные инструменты и стройматериалы из запасов, которые хранились у нас на складах. Банки с краской, мешки с известью и всякие другие мелочи. Конечно, их было не так много, и придётся многое докупать. Но для начала и этого хватит.

На всё это у нас ушло всего-лишь несколько часов, так что приехали в детдом мы к пяти часам вечера. Поздновато, конечно, но какое-то время до ночи у нас было.

Да и главное сегодня — это продукты. У Виктории Марковны, как и у нянечек с воспитателями, что тоже выбежали на улицу, глаза стали по пять копеек, при виде того, как мы всё разгружаем.

— Я даже не знаю, что и сказать. Спасибо вам, — поблагодарила меня ошарашенная директриса.

— Благодарить будете потом, а сейчас за работу!

Так прошли полторы недели. Каждый день я привозил в детский сад новую бригаду рабочих и довозил необходимые материалы. За это время мы поменяли покрытие в нескольких комнатах, разобрались с протечкой на крыше, побелили потолок и покрасили стены, установили новый забор вместо отжившего своё старого. И даже помогли с покупкой новой мебели.

К концу работ, детсад было не узнать. У нас среди рабочих нашёлся даже умелец, который сумел красиво разрисовать пару стен.

А ещё я несколько раз привозил из колхоза не просто рабочих, а ещё и наших специалистов, которые рассказывали детям об их профессии. Младшим детям особенно полюбилась Маша, которая всегда очень здорово рассказывала им про животных. Она приезжала сюда даже несколько раз, и сегодня тоже.

И, я был уверен, что жена захочет приехать сюда и снова через какое-то время.

Но сейчас мы доделывали последние штрихи и с чувством выполненного долга, собирались домой.

Наконец, колхозники уже расселись по своим местам и готовились к отъезду, а мы, с директором детского дома и несколькими воспитательницами, не спеша вышли из здания и направились к машинам.

— Что бы мы без вас делали, — обратилась ко мне Виктория Марковна, — признаться честно, мы даже и не надеялись, что вы так быстро ответите на нашу просьбу.

— А чего тянуть? Мы вон, чуть больше, чем за неделю управились.

— Верно про вас говорят, Александр Александрович, да и люди у вас хорошие в подчинении, ответственные и не тунеядцы. Всех благ вашему колхозу!

В этот момент раздался скрип резко открывающегося окна, и я посмотрел в сторону звука. Странный шум доносился со второго этажа детдома, через мгновение прямо из окна вылетела книга, приземлившись неподалёку от нас, ещё немного и непременно угодила бы в лужу.

— Что происходит? — нахмурив брови спросил я.

— Опять дети шалят, не обращайте внимания, — поспешила ответить воспитательница, поймав на себе недобрый взгляд директрисы.

Я продолжил всматриваться в окно, ожидая увидеть виновника, но хулиган и не думал выглядывать. Глаза ненароком упали на старую, пожелтевшую от времени книгу.

— Прикладная… механика? — взяв её в руки, я с изумлением прочитал название, затем вновь посмотрел в окно.

Откуда такой литературе взяться в детдоме? Да тут книг по пальцам сосчитать, лично все помещения осматривал. Никакой библиотеки, хотя она тут должна быть тут не было и в помине. Нет, тот кто кинул её, явно был взрослым, а может и вообще целился в нас. Странно это всё.

Воспитательницы заметно занервничали, будто чувствуя неладное.

Я передал работницам книгу, а сам хотел было развернуться к машинам, как вдруг через открытое окно второго этажа увидел пробежавший силуэт ребёнка, его преследовали два других, затем раздался громкий грохот, словно что-то упало.

— Что там происходит?

— Да говорю же, дети, что с них взять, — махнула рукой воспитательница, — опять носятся туда-сюда. Я пойму посмотрю, Виктория Марковна.

В эту секунду из окна высунулось испуганное лицо мальчугана. Сначала он принялся что-то рассматривать внизу, а только потом заметил нас и испугался. Директриса угрожающе покачала пальцем, как бы намекая — с глаз долой. Затем появились две пары рук, которые схватили парня за плечи и оттащили от окна.

— Иди-иди, — кивнула Виктория Марковна воспитательнице.

— Я пойду с вами, — мне очень хотелось разобраться в происходящем, судя по лицам работниц, они явно что-то недоговаривали.

— Что ж, пойдёмте все вместе тогда уж, — пожала плечами директриса.

Мы быстро поднялись на второй этаж и по длинному коридору направились в сторону комнаты, откуда прилетела книга.

— Спорим, ты её больше никогда не увидишь? — отрывками послышался злобный голос.

Чем ближе мы подходили к двери, тем отчётливее я слышал происходящее внутри.

— Он слабак! — раздался другой голос, следом за которым последовал смех.

— Быстро отдал, а то в окно полетит!

Я ускорился, оставив неторопливых работниц позади и распахнул дверь, через которую доносился шум.

Перед мной представила весьма ожидаемая картина, о которой я и подозревал. Два подростка, возрастом около пятнадцати лет, зажали у стенки парня помладше. Один настойчиво пытался выхватить из его рук книгу, которую темноволосый мальчуган крепко прижал к себе, а второй с удовольствием наблюдал за процессом.

— Вы что здесь устроили! — выкрикнул я, да так, что обидчики тут же отскочили от своей жертвы.

Я сделал шаг вперёд, а парочка хулиганов с испуганными глазами два назад.

Первой зашла директриса, а следом за ней в комнату залетели и воспитательницы.

Виктория Марковна суровым взглядом посмотрела на зачинщиков, скучковавшихся у стены напротив меня, на несколько секунд останавливая взгляд на каждом из них. Одна из работниц подбежала к ней поближе и принялась нашёптывать имена, возраст и другую информацию о ребятах.

— Вы двое, — обратилась она к ним, — за мной, быстро!

Боясь пройти мимо меня, парни чуть ли не по стенке проползли к выходу.

— Александр Александрович, вы уж извините за непорядок, я во всём разберусь и доходчиво поговорю с ребятами, — Виктория Марковна поспешила увести хулиганов прочь.

В комнате всё было разбросано так, словно ураган пролетел. Одна из воспитательниц подняла с пола упавший стул, собрала разбросанные вещи и поспешила всё сложить на свои места, а другая подошла к запуганному мальчику, показала знакомую мне книгу и спросила кому она принадлежит.

— Она моя, — недолго думая ответил он, за что получил подзатыльник, после которого его показания резко изменились, — её дядя Ваня принёс вчера для меня.

— Иван Анатольевич принёс? — недовольно покачала головой женщина, — А зачем ты чужую книгу в окно выбросил?

— Я её и не выкидывал! Разве я могу так с книгой поступить, ещё и такой интересной! Это всё Ванька и…

— Хватит! — остановила его воспитательница, — книгу я забираю, сам будешь перед Иван Анатольевичем объясняться!

— Но я ему обещал! — он с надеждой взглянул в глаза женщины, но та и не думала менять своё решение.

— Да отдайте вы ему книгу, ясное дело, что в окно её эти два хулигана выбросили, зачем вы так с мальчиком? — я не стал терпеть несправедливости.

— Правды уже и не узнать, — ответила она, — но с другой стороны, Александр Александрович, случилось бы это, если бы мальчик не взял чужую книгу? Может он отказывался делиться, а им тоже было интересно почитать, — предположила женщина, — вот из чувства зависти так и поступили.

— Прикладную механику? Действительно! — возмутился я, — очень сомневаюсь, что причина конфликта в книге.

— По своему опыту скажу, очень важно, чтобы у детей всё было общее, одинаковое. Особенно отношение со стороны работников, а Витя, видимо, не только с Иваном Анатольевичем подружился, так ещё и «свои» книжки завёл. Немудрено, что другие ребята обзавидовались.

Продолжать с ней разговор я не видел смысла, как и разговаривать с мальчиком в её присутствии. Даже если он расскажет, как всё было, воспитательница непременно влепит ему очередной подзатыльник, даже слушать не станет. Здесь таких детей, как он, полно, а воспитательниц всего несколько. Им проще всех наказать, чем разбираться в конфликте.

— Отдайте мне книгу, я сам поговорю с ребёнком, — требовательно протянул руку.

Она хотела что-то сказать, возможно даже попробовать возразить, да вот только вмешалась вторая, у которой голова на месте и которая явно понимала, что спорить с депутатом, тем более после всего, что мы сделали для детдома, весьма неразумное решение.

— Александра Александровича люди на улице ждут, не трать его время. Давай, отдавай быстрее и пошли вниз, у нас ещё много дел, — после её слов книга всё же оказалась у меня в руках. Воспитательницы же поспешили выйти из комнаты, оставив меня с мальчиком наедине.

— Можешь называть меня Александром Александровичем, тебя Витя зовут, верно? — он кивнул, — А лет сколько?

— Двенадцать, — уверенно ответил парень, аккуратно посматривая на сокровище в моих руках.

— Интересное же ты чтиво выбрал, необычное, — я открыл книгу и бегло пролистнул половину, — сложно должно быть?

— Это ещё не сложная, третий раз её перечитываю, — ответил мальчик, — вот в другой книге были всякие рисунки непонятные и эти… ну как их там… формулы! Я спросил дядю Ваню о них, но он сказал, что сам не понимает их значение, — грустно выдохнул Витя, — думал это язык другой, а оказалось математика. Мы такое ещё не проходили.

В его словах часто фигурировал некий дядя Ваня, когда я поинтересовался кем он является, мальчик назвал его другом, но официальную должность назвать не смог.

— В тёплое время он редко приходит, а вот зимой каждый день его вижу! — поделился наблюдениями ребёнок, — Он дрова приносит и уголь, печкой занимается. Это его книга, пожалуйста, отдайте. Я обещал ему вернуть.

— Отдам, не переживай, — улыбнулся я, после чего продолжил листать страницу за страницей.

Мне не терпелось проверить знания мальчика, поэтому отталкиваясь от написанного в книге, я задал ему несколько вопросов. К моему удивлению, он ответил на все, порой даже цитировал целые предложения, словно заучил их задолго до моего прихода. Его знания не вызывали сомнений. Он тайно поделился, что читал бы и больше, да вот только подобные книги найти невозможно.

— Дядя Ваня как-то сказал, что есть такое место чудное — библиотека называется. Там очень много книг, — развёл руками мальчик, — и всё совершенно бесплатно! Можно хоть каждый день приходить и читать. Там таких как эта полно, — он махнул книгой в руке.

— В библиотеке книги на любой вкус есть, — подтвердил я, на что ребёнок изумлённо выпучил глаза.

— Вы там бывали? А правда, что их можно брать с собой?

Утвердительный ответ вызвал у Вити ещё больше вопросов. Оно и понятно, ведь в детдоме, да ещё и с таким скудным финансированием, дети мало что видят. Я уже и забыл об обидчиках, но на руке ребёнка красовался синяк и не один. Разболтать его на эту тему оказалось не так легко. На каждый синяк он отвечал одинаково. Этот — подрался, а вот этот — упал, третий снова подрался. Я-то прекрасно понимал, что характер у мальчика не задиристый, поэтому настоял на правдивом ответе.

— А вы точно никому не расскажите? Если буду ябедничать, они снова меня побьют, может даже от воспитательниц достанется, это при вас все такие добрые… — я погладил его по голове, — извините, вы же мне книгу отдали, думаю, вам можно доверять.

После этого он быстро, словно скороговоркой, рассказал про всю несправедливость детского дома. Помимо обидчиков, которые питали личную неприязнь к мальчику, были также и другие моменты. Например, воспитательницы, которые почти каждое занятие выгоняли Витю с уроков. И ладно бы за плохое поведение, но нет, выгоняли за знания. При объяснении нового материала, мальчик часто выкрикивал ответы, потому что ещё за несколько дней до изучения данной темы, он переписывал несколько параграфов из учебника, которые чуть ли не заучивал в одиночестве. На фоне других детей Витя заметно выделялся, за что и получил неприятное прозвище «зубрила». Тогда хулиганы его и приметили. Сначала заставляли мальчика помогать с уроками, а потом и вовсе склоняли к воровству у дяди Вани, на что тот категорически отказывался. Вот именно так синяки один за другим и появлялись на его теле.

— Не могу я так с дядь Ваней поступить, — закончил свой рассказ парень, — он меня хвалит всегда, книжки старается интересные принести, а ещё никогда не бьёт!

Ни для кого не секрет, что детский дом непосильное испытание для детей. Мало того, что растут малыши без надёжной опоры, так ещё и окружение умудряется зарывать тягу к знаниям и возможный талант ребёнка, следовательно, и их будущее. Витя напоминал мне меня самого. Я тоже в детстве предпочитал читать книжки отца, правда условия, в которых я рос, были абсолютно другими. Мою тягу к знаниям поддерживали родители и учителя, а здесь наоборот.

В голове появилась неожиданная идея.

Я вышел из детского дома и направился к машинам, ожидающих моего возвращения. Всех колхозников поспешно отправил домой, а сам обещал приехать чуть позже, после определённых дел. Сев с Марией в машину, я рассказал ей о мальчике и как оказалось, она тоже за все эти дни заметила его.

— Так вот, я спросить тебя бы хотел… — не спеша начал я, — может мы усыновим его? Обучим всему, поможем в жизни, он мальчик умный, такой потенциал пропадает.

Мария сначала удивилась, но затем положила тёплую ладонь на мою руку и ответила:

— У нас даже комната есть небольшая, как раз для ребёнка. Если ты этого хочешь, то я полностью поддерживаю тебя.

— Ты точно не против заниматься его воспитанием?

— Нет, — уверенно ответила Мария, — я очень люблю детей. Если так подумать, мальчик он уже взрослый, его в школу отправить нужно, да он и сам знания новые получить не против. Будет чем заняться, такого не страшно без присмотра оставить.

Вместе с Марией мы направились к директрисе. Разговор выдался информативный, удалось узнать некоторые подробности жизни мальчика.

Сначала у ребёнка погиб отец, его Витя даже не помнит, а когда ему исполнилось семь, то болезнь унесла жизнь матери. Никого кроме бабушки у мальчика не осталось, но и той было уже за семьдесят. Прожив четыре безмятежных года, Витя снова потерял дорого человека, оставшись без каких-либо родственников. В такой ситуации выбора особо небыло — детский дом и всё тут. Его история поразительно напоминала жизнь настоящего Филатова, такой, какой показала мне его память. Он тоже воспитывался бабушкой, а потом детдом.

Что касается характера, директриса отметила спокойный нрав ребёнка, тягу к знаниям и дружелюбность.

Долго думать с Марией не стали. Женщина быстро принесла все необходимые документы. Уж для депутата, да ещё и в сопровождении жены, взять ребёнка из детского дома не очень трудно. Конечно, пришлось подождать пару дней, пока местный исполком вынесет решение, но тут тоже проблем не возникло.

Когда мы закончили с формальностями, воспитательница привела к нам Виктора. Мальчик буквально светился от счастья, а когда увидел меня, то и вовсе замер на месте от удивления.

— Вы меня усыновить решили? Правда?

— А что тут такого? Моей жене ты тоже понравился, вот мы вместе подумали и решили. Или ты сам не хочешь?

— Конечно же хочу! Очень хочу! Просто все знают, что взрослых не берут, точнее берут, но реже, чем малышей. Вот я и не надеялся уже, — поделился своими наблюдениями мальчуган, — но я не могу уйти.

— Как не можешь? — нахмурившись вмешалась директриса.

— Нужно книгу дяде Ване отдать, но его сегодня здесь нет. Не могу же я её оставить, порвут.

— Отдай воспитательнице, она передаст, — махнула рукой женщина.

— Мы через это уже проходили, один раз не отдала и второй не отдаст! — смело заявил юнец, заставив директрису смущённо на меня посмотреть.

— А где сама книга? — обратился я к мальчику.

— Спрятал, — гордо заявил он.

— Принеси её сюда, можешь мне довериться.

Через пять минут книга оказалась в моих руках. Я положил её на стол директрисы и попросил женщину лично передать книгу Ивану Анатольевичу, да такой интонацией, что да побелела.

— Лично проверю, будьте уверены, — предупредил напоследок я.

С момента, как мы усыновили ребёнка, прошло уже больше недели, и ни я, ни Маша, ни разу не пожалели о принятом решении. Витя быстро освоился и с пониманием относился к тому, что его новые родители много работают и могут проводить с ним время только вечерами и на выходных. Но в свободные часы, мы действительно старались, чтобы мальчику было с нами хорошо.

К счастью, он и сам был из тех, кто за любой кипеш, кроме голодовки. Так что я и сам с ним снова почувствовал себя немного ребёнком. Мы то вместе клеили модели по журнальным схемам, то ходили в лес за грибами, то просто всей семьёй гуляли и играли с Рексом.

С собакой у них, кстати, возникло полное взаимопонимание с первого дня. Виктор ужасно обрадовался, когда понял, что это теперь и его пёс тоже. Да и Рекс принял его как родного.

Конечно же, я почти сразу показал парню нашу небольшую клубную секцию с журналами, где он теперь тоже постоянно зависал. К сожалению, в большую библиотеку в Калуге, я отвезти его пока не успел, но это было в планах.

Вообще, было бы здорово, со временем прямо у нас в колхозе тоже построить настоящую библиотеку. Судя по тому, как востребованы были у нас журналы, на книги тоже будет очередь. Но оставлю эту мысль на время после объединения колхозов. Сначала стоит в Свете Коммунизма отстроить самые необходимые здания.

К тому же, в один из вечеров, когда мы с Витей мастерили модель самолёта, мне в голову пришла идея.

Мы как раз недавно разговаривали с Масловым, что надо повышать урожайность в следующем году, тем более, что у нас теперь будет полей в два раза больше. И новые поля нужно брать на полный контроль, чтобы не повторилась ситуация с нашествием колорадского жука. Конечно, теперь от него есть хорошее подходящее средство, но оно не решало всех проблем, да и обработка такого количества полей вручную — дело хлопотное.

И вот смотрю я на этот наш самодельный самолётик и понимаю, что решение-то прямо перед глазами. И правда, как я сразу не вспомнил. Малая авиация! То, что в будущем сохранить не удалось, но здесь и сейчас всё иначе. Да, у нас в колхозе пока нет посадочной полосы для кукурузников, как и в соседних колхозах, но это значит только то, что пора её построить.

Если всё получится, то это в разы ускорит обработку полей от паразитов, да и многие другие возможности откроются.

Да и вообще я всегда считал, что малую авиацию нужно было продолжать развивать и преумножать. В нашей большой стране такое подспорье — это просто подарок.

В голове начали всплывать картинки и истории из прошлой жизни. Знакомый лётчик дядя Серёжа, друг отца. Пару раз он даже брал меня на борт и мы летали к отдаленным сибирским посёлкам, где и дорог-то толком не было.

Помню, как местные жители ждали его с посылками и новостями, как лучшего друга.

А потом то ли просто стало не выгодно поддерживать такие полёты, то ли перестройка их добила, то ли всё сразу… в общем, постепенно, всё это сошло на нет.

И раз уж я об этом знаю, то надо, помимо того, чтобы просто поставить малую авиацию себе на службу, ещё и обязательно глубже изучить вопрос. Кто знает, может быть я смогу как-то поспособствовать тому, чтобы всё сложилось иначе.

Но не буду торопить события.

А вот что можно сделать уже здесь и сейчас, так это открыть у нас в клубе кружок для детей и подростков по моделированию и конструированию. Может быть и тот злосчастный плот Богдана бы не развалился, если бы парень лучше понимал, как всё работает, а ведь стремление что-то мастерить у него есть, но вот условий нет. Может поэтому он вечно и встревает в какие-то дурацкие истории.

А, когда появится посадочная полоса или даже небольшой аэропорт, то можно больше молодёжи привлечь к нам в колхоз. Может даже не только рабочие полёты будут, но и прыжки с парашютом.

Осталось воплотить всё это в жизнь, но, уверен, у меня получится. С такими мыслями я ещё сильнее погрузился в работу, тем более что в обоих колхозах уже вовсю шла уборочная, и это очень важно. Ведь для любого глобального начинания нужна твёрдая почва. А это — наши животноводческие фермы, поля и урожай.

Время летело быстро, вот мы уже и выполнили планы по урожаю, а кое в чём даже перевыполнили. Заготовительная контора, хоть и проработала не всё лето, но тоже показала себя неплохо, мы и мёда собрали почти триста килограмм, и грибы с ягодами колхозники охотно несли на продажу.

Гвоздики из теплицы тоже получилось весьма выгодно реализовать.

В общем, сезон удался на славу. А ближе к ноябрю, наконец, раздался долгожданный звонок. Через месяц, двадцать четвёртого ноября, начинается сессия верховного совета, после которой окончательно решится судьба объединения наших колхозов.

Но вместе с этим звонок лично Мацкевича меня озадачил, он не стал говорить по телефону о цели своего звонка и просто многозначительно пригласил меня в Москву на празднование очередной годовщины Великой Октябрьской Социалистической Революции.

Уважаемые читатели, третий том председателя подошёл к концу. Надеемся, что вам понравилось.