Скрип лыж, лёгкий морозец, низкое зимнее солнышко. День был просто великолепным, и стал бы великолепным во всех отношениях, если бы не увлечённая стрельба вытащивших меня на эту зимнюю охоту друзей. Я, разогнавшись и петляя между заснеженными ёлками, съехал по довольно крутому склону.

Удар… И вот…

Птички поют, цветочки цветут, кузнечики скачут…

А посреди этого великолепия весь из себя красивый я. На лыжах. А в руках у меня двустволка… Как она ухитрилась туда перемеситься? Ведь на спине висела.

Дополняют пейзаж моя одежда — зимний комбез, трёхпалые рукавицы, ушанка из меха волка, лыжные ботинки, да растущий на поляне здоровенный дуб.

Приехали…

Нет, что я оказался в славной когорте попаданцев, дошло сразу.

Главным вопросом было, это я в прошлое угодил или в другой мир…

Если в прошлое — тогда всё ясно. Нужно немедленно спасать Россию. Для чего необходимо отыскать единого патрона всех попаданцев, его Лаврентий Палычем зовут, прибить Хрущёва к воротам Царьграда, изобрести Калашникову его автомат, и поймать, наконец, этого сукиного сына Гудериана.

Ну, или, если времена не те, быстренько перевоспитать первого же подвернувшегося под руку Великого князя, потому что царь-батюшка — дурак по определению, профессия у него такая, и прибить кого-нибудь к воротам Царьграда.

В этом случае Хрущёв уже не катит. Придётся другого поискать.

С другим миром тоже ничего особо непонятного нет. Его просто надо спасти. От чего именно, разберёмся в процессе. А для этого — срочно жениться на паре эльфиек, закорешиться с драконом и закончить магическую академию. Ну, или разрушить её нафиг, а то они такому научат…

Могучим магом, силой взгляда ломающим деревья и закручивающим штопором подковы, я должен быть по определению, просто исходя из самого факта попадания. Правда, магом необученным. Пока.

В любом случае, главное это построить себе подходящую командирскую башенку в стиле «ампир», этажей этак в восемь, откудова спасением и руководить.

Решив определиться, я попытался сломать силой взгляда дуб, всё равно подков рядом не валялось.

Получилось. То есть, дуб, конечно, никуда не рухнул, но жёлудем по носу съездил довольно больно. Значит, другой мир…

Тут мне стало совсем хорошо, и я, наконец-то, отключился…

Очнулся от того, что стало очень жарко и что-то старательно пыхтело мне прямо в ухо. Пыхтело оказалось пытавшимся забраться в рюкзак смешным ёжиком с большими ушами.

Привет, — оторопело поздоровался я с ушастым аборигеном. Ёжик оказался невежливым и убежал. По-английски, не попрощавшись. Загорать в зимней амуниции на прогреваемой летним солнышком поляночке не очень-то комфортно.

И я начал сеанс советского стриптиза. То есть, отстегнул лыжи и снял рукавицы. Шапка свалилась сама и валялась в паре метров от меня.

Стянул рюкзак и комбез. В трико, пусть и мокром, жить стало значительно легче.

Даже вернулась возможность соображать. Частично, но на безрыбье можно и раком посвистеть…

И так, попал. Куда, пока непонятно. Такой здоровенный дуб я в первый раз вижу, но уж дубов-то в моём отечестве хватает. Особенно, среди начальства. Поэтому определиться, в другом я мире, или в прошлом, пока не удалось.

Начал ресурсы подсчитывать.

В наличии имеется: лыжи охотничьи, одна пара, зимний комбез с шапкой и рукавицами, один комплект, рюкзак охотничий, а в нём…

А вот в нём оказалось немного. Джинсы с рубашкой, прихватил, чтобы было в чём охоту обмыть, пара запасных комплектов белья, в том числе, слава богу, трусы и тельник. А то в одном термобелье щеголять не очень-то приятно, сухпаёк на три дня, фотик, разрядившаяся в попытке найти сеть мобила, но с зарядкой, пачка запасных патронов, мыло, полотенце, термос с кофе. Я, как истинный питерец, чаю кофе предпочитаю…

И самое святое — бутылка водки и банка солёных огурцов (для опохмелки после охоты).

По разным карманам рюкзака были заныканы соль, сахар, перец, лаврушка, спички, три зажигалки, аптечка, футляр с иголками и нитками, складные плоскогубцы, фляжка с водой, фляжка не с водой, коробочка с леской, крючками и грузилами для стихийной рыбалки, фонарик, неизвестно как там оказавшийся набор фломастеров и мой любимый поделочный ножик.

Кроме этого имелись пристёгнутый к рюкзаку туристский топорик, висящий на поясе охотничий нож, полностью набитый жилет-патронташ, ну и дорогая моя тулка.

В карманах комбеза бумажник с документами и деньгами, ключи от машины и квартиры…

Хороший я попаданец, запасливый. Попал хоть и неизвестно куда, но не с пустыми руками.

Снял мокрое бельё. Немного просохнув, надел трусы с тельняшкой и стал напоминать одного из героев фильма «Джентльменов удачи». До Леонова, правда, мне ещё расти и расти. В смысле, я не настолько упитанный.

Можно было приступать к главному — разбираться, чего бы тут спасти.

Стал оглядываться, куда же меня занесло.

А занесло меня на большую поляну, посредине которой царил дуб.

Величественное дерево раскинулось огромным зелёным шатром метров на тридцать.

Захотелось подойти.

— Ну, здравствуй, Дуб, — сказал я, прикоснувшись к шершавой коре.

Разговаривать с деревьями, вообще-то, не комильфо, это ещё в песне про ясени и тополя отмечено.

Но мне почему-то показалось, что из глубины ствола на меня смотрят глаза мудреца. С иронией смотрят, оценивающе так. Но, подтверждая слова песни, дерево со мной разговаривать не стало.

Из-под корней пробивался родничок. Сразу захотелось пить.

Вода оказалась просто замечательной! Холодная, аж зубы ломит, и, почему-то, с пузырьками. Сразу смешно зачесалось в носу. В теле образовалась необычайная лёгкость, появилось желание взмахнуть руками и взлететь над миром высоко-высоко…

Но чихнуть хотелось больше, что я не без удовольствия немедленно и проделал. Несколько раз…

Прочихавшись, стал осматриваться дальше. Струйка родничка, немножко попетляв, впадала в ручей, уходящий куда-то в сплошную стену деревьев, окруживших поляну.

Но рассиживаться некогда, пора спасать мир!

Сложил в рюкзак комбез, шапку, рукавицы и спрятал лыжи между корней дуба, всё равно летом они мне вряд ли понадобятся. Наполнив водяную флягу смешной водой и подобрав подходящий по размерам сук, из которого быстренько смастерил удобный посох, я пошёл по миру.

В трусах, лыжных ботинках, тельнике, на который спереди и сзади были нацеплены жилет-патронташ, рюкзак, нож, топор и двустволка. Рембо со Шварцем отдыхают.

В общем, всех спасу, никого не помилую!!!

Окружающий сплошной стеной поляну лес особого выбора мне не предоставлял, и я побрёл в единственно свободном от деревьев направлении — по течению ручейка.

В лесу текла своя жизнь. Скакали белки, летали птицы и бабочки самых разнообразных пород и расцветок. Но ничего, говорящего о том, что это не планета Земля, пока на глаза не попалось.

В лесной тени явно перемещались и более крупные представители фауны, причём с ветвистыми рогами, но лоси это, или олени, издали было не понять. В самой глубине чащобы иногда кто-то утробно мяукал, рычал, визжал и фырчал, намекая на возможное появление довольно неприятных крупных представителей семейств кошачьих, медвежьих и парнокопытных.

Но почему-то была уверенность, что если этот лес и его обитателей не обижать, то ничего плохого в нём со мною случиться не может.

И я смело передвигался по берегу ручейка, уже ставшего полноценным ручьём и обещавшего через несколько часов пути превратиться в довольно солидную речку.

Обнаружив за очередным поворотом заводь, с удовольствием напился, искупался и простирнул пропотевшее бельё. Вода оказалась уже не такой смешной, как в родничке, но довольно-таки весёлой. Летать если захотелось, то только низенько-низенько, как крокодилы летают, а вот сил и бодрости прибавилось немало. Чертей в омуте почему-то не обнаружилось. Наверное, он был недостаточно тихим.

Этот мой вывод подтвердила кабанья семейка, подошедшая к заводи на водопой примерно через час. Суровая мамаша в пару сотен килограмм весом с суетливым полосатым потомством. Я не стал скандалить, мол, вас здесь не стояло, и по-быстрому оттуда убрался. Как-то не хотелось пока разборок.

К вечеру вышел к реке, в которую впадал так и не успевший превратиться во что-то большее ручей. Его светлая пузырящаяся струйка, не смешиваясь с тёмной речной водой, пропетляла у берега ещё с полкилометра.

На другом, более низком берегу реки виднелось что-то непонятное, но напоминавшее мощную противопехотную линию заграждений. Со рвами, минами, колючей проволокой и спиралями Бруно. Но из растений…

Весьма зловещего вида полуметровые зелёные игольчатые шары, спирали из кустов с большими шипами, соединённые шипастыми же лианами. Нешипастые лианы, цветки которых были весьма похожи на датчики сигнализации, излишне прямые невысокие деревья с узкими и острыми листьями, как у ивы, но какими-то слишком плоскими, гладкими и с нехорошим металлическим оттенком, или редко стоящие более высокие, почему-то вызывающие воспоминания о сторожевых вышках…

Глубина этого укрепрайона была не менее ста метров.

Судя по всему, обитатели левобережья приезжих любили гораздо меньше, чем даже известные своим отношением к «понаехавшим тут» москвичи.

А дальше начинался лес. Но тоже необычный. Излишне аккуратный, прибранный, подстриженный и правильный. Больше похожий не на лес, а на английский парк. Ну, как Екатерининский в Пушкине.

На Земле прикрытых укрепрайонами лесов и парков встречать мне не приходилось. Максимум, что позволяли себе любители уединённого отдыха на природе — глухие трёхметровые кирпичные заборы с колючей проволокой, сигнализацией и охраной.

Пришлось сделать вывод, что я всё-таки угодил в другой мир, а на том берегу, скорее всего, поселились длинноухие друзья любителей фэнтези. Я не южных ёжиков в виду имею.

Перебираться через реку не хотелось совершенно. Хоть навыки скрытного преодоления полосы заграждений у меня имелись, но вдруг эти изоляционисты всё-таки поймают. И женят!

Ну их. Лучше холостым пока похожу.

Дело шло к ночи. Мир, в который я попал, по первым моим впечатлениям немедленного спасения не требовал. Заповедный и Дремучий Лес, где я почему-то чувствовал себя в полной безопасности, похоже, должен был скоро кончиться, и я решил готовиться к ночёвке.

Вернулся к устью ручья, отыскал бочажок и опять напился, искупался, умылся. С громадным удовольствием. Наполнил пару наиболее крепких пакетов весёлой водой, а то вдруг такая больше не встретится.

Подыскал подходящий пятачок травы, со всех сторон окружённый кустами, подстелил под себя комбез, переоделся в ночнушку, в качестве которой использовал высохшее уже термобельё, и завалился спать.

Немножко поворочался, но умные мысли в голову никак не приходили. Правильно, чего им там делать? И уснул сном младенца.

Снилось мне такое, такое… В общем, не помню, что, но красиво.

Проснулся от того, что в ухо что-то фырчало. Фырчало оказалось таким же ушастым ёжиком неопределённого пола, как вчерашнее Пыхтело, и тоже пыталось пробраться в мой рюкзак.

Интересно, чего их туда так тянет? Я открыл рюкзак и, делая вид, что совсем этим не интересуюсь, занялся утренними делами — напился, искупался, умылся…

Фырчало попыталось утянуть из рюкзака носок. Пришлось пресечь. За нашим ёжингом из-под кустов наблюдали любопытные бусинки кого-то из представителей куньих. Я не дама, в этих норках с соболями не очень разбираюсь. В общем, утро начиналось оживлённо и весело…

Есть почему-то не хотелось. Собравшись и нацепив амуницию, я отправился вниз по течению реки.

Укрепрайон на другом берегу заканчиваться не собирался. Несколько раз я замечал там обходившие свои заграждения небольшие дозоры, в камуфляже и с луками. Кто это, разглядеть не удавалось, но, по крайней мере, теперь появилась уже полная уверенность, что этот мир заселён не только дубами и ёжиками, но и представителями разумных рас.

На моей стороне реки природа начала постепенно меняться, потихоньку превращаясь из буйной глухой чащобы в обычный лиственный лес средней полосы.

Было ясно, что этот лес меня защищать не будет. Придётся надеяться только на себя. А звери и тут водились, немаленькие…

Встретился с медведем. Дело кончилось приступом медвежьей болезни. У обоих. Видел пару больших аристократичного вида кошек. Не знаю, леопарды это или барсы, но крупные. Мы сделали вид, что друг-другу не представлены, и гордо разошлись в разные стороны.

Ближе к середине дня вышел к довольно прилично наезженной дороге. На ней шумели. Похоже, кто-то кого-то бил, причём, давно и довольно основательно. Стало любопытно.

Я выскочил прямо на стоящую на прикрытом со стороны дороги деревьями холмике группу — раззолоченного молодого хлыща, весьма опасного с виду мужика в тёмно-синем плаще и смешной остроконечной шляпе и столь же неприятного лощёного аристократа средних лет, напомнившего мне своей неприкрытой элитарностью и явственно излучаемой опасностью агента 007.

Мужик в плаще обернулся. Вероятно, я ему не понравился. Он, сморщился, как будто лимон слопал, что-то пробормотал и вытянул ко мне свои грабки. От грабок отделился небольшой сверкающий искрами шар и полетел ко мне. Почему-то очень медленно. А вот я, тоже непонятно почему, полетел очень быстро. Прямо на эту непонятную троицу.

Отбив посохом шар в сторону, въехал другим концом палки плащеносцу в лоб. Раздался громкий протяжный звон, как будто голова у мужика литая, медная и пустая. Аристократ с хлыщом развернулись и неторопливо попытались достать свои шпаги.

Щаз! Так я и дал всякой шушере в меня заточенными железяками тыкать… Отоварил обоих своим посохом. Звону от этого получилось поменьше, но им хватило. Тут довольно громко бабахнул долетевший, наконец, до кустов светящийся шар.

На этот шум ещё понабежало — пара опытных единообразно одетых бойцов и двое каких-то мелких, в чёрных плащах с капюшонами. Но все они тоже двигались удивительно медленно, поэтому я, без особых затей, парой ударов вырубил подоспевших первыми единообразных. Один из чёрненьких завизжал, подпрыгнул и попытался изобразить что-то из карате.

Но наши инструктора долго вдалбливали, что обучение азиатским единоборствам очень полезны для развития тела, координации движений и умения связывать отдельные приёмы в единый боевой «танец», а в реальном бою на какой-нибудь сложнейший йоко-тоби-гэри лучше отвечать классическим «гирей в харю».

Гири под рукой не оказалось, но кулаком в ухо засветил неплохо. Он задумался и прилёг. Как я сшиб второго, даже не заметил.

Выскочил на дорогу. Там отряд, судя по накинутым на недешёвые доспехи дерюгам, пытавшийся прикинуться разбойниками, добивал охрану шикарной открытой кареты. Я выскочил за спины нападавшим. Взревев привычный с детства боевой клич, раскрутил посох, и, изображая из себя вертолёт, прошёлся им всем по затылкам.

Почти каждый удар сопровождался хоть и не таким густым и продолжительным, как у мужика в шляпе, но довольно-таки отчётливым колокольным звоном. Мелодии, правда, я не уловил.

Когда нападавшие кончились, обратил, наконец, внимание и на карету. В ней оказались роскошная блондинка с огромными голубыми глазами, разумеется, в шикарном розовом платье, и её хрупкая с виду компаньонка, лихорадочно перезаряжавшая арбалет. С венком из ромашек набекрень. Как будто десантный берет нацепила…

Блондинка величественно встала и, сморщив от непривычного мыслительного усилия свой гладкий лобик, что-то меня спросила.

Я слегка остолбенел. Это что же получается? Это я принцессу спас, что ли? Это ж что, теперь, как честный человек, я на этой голубоглазой корове жениться должен?

Тут во мне вдруг снова включилось ускорение, и я с криком «я не честный человек, я совсем наоборот» метеором помчался из этого жуткого мира людей назад, в такой безопасный и приветливый дремучий лес.

Очнулся я от того, что вокруг меня что-то противно хлюпало. Да уж, настоящий герой обязательно отыщет место, где он сможет немного охладиться после подвигов. Или, выражаясь по-русски, свинья везде грязь найдёт…

В общем, валялся я в какой-то грязной, заполненной водой канаве. Всё тело ломило, крутило и горело. Вероятно, результат непонятно как приключившегося со мною ускорения. Я вылез на берег и достал флягу. Оказалось, с водой.

Хлебнул. Опять смешно зачесалось в носу, боль явно уменьшилась, а вот сил прибавилось. Ох, непростая это вода. Закрыл пока фляжку и решил попробовать ту, что в пакетах.

Аккуратненько развязал один, налил в крышку термоса. Тоже помогает, послабее, правда. Но после пары стаканов уже и подняться смог. Огляделся, куда же занесла меня очередная попытка скоропостижно удалиться от законного брака.

Лес кругом. Лужа, в которой я валялся, до моего появления была, оказывается, обычным лесным ручьём, но с илистыми берегами. Это я его в грязную канаву превратил. Прогрессор, блин!

Начал устранять результаты стихийного бедствия. Патронташ был весь мокрый и в иле. Снял его, повытаскивал все патроны, разделся, простирнул всё, включая патронташ и рюкзак выше по ручью, где набаламутить не успел. Рюкзак, кстати, не протёк, только запачкался как цуцик, внутри всё сухим оказалось. Хлебнул ещё водички.

Наконец-то проснулся аппетит. Слопал один сухпай, оказалось, мой любимый, с гречкой. Маловато, конечно, но осталось только два. Протёр патроны, разложил на сухом месте. Почистил ружьё и стал присматриваться, чем бы поразнообразить свою трапезу. Живность в ручье была, и я, выстрогав из подходящей палки копьецо и помучавшись с полчаса, пришиб кого-то, напомнившего мне налима обыкновенного, трёхкилограммового, съедобного.

Котелка как-то с собой не прихватил. Зря, конечно. Развёл костерок и запёк налима в глине. Как полагается, с солью, перцем и лаврушкой. Вкусно! Хоть и без хлеба.

Ну, теперь можно было подумать и о делах наших скорбных. Тело продолжало крутить и гореть, а суставы скрипеть, но уже не очень сильно. Хлебнул ещё весёлой водички.

Полегчало, но один пакет почти прикончил, на донышке осталось. Надо было что-то с этим делать.

Ну, на сегодня дуэлей хватит. Хм, прям как Людовик XIII, адаптируюсь в средневековье потихоньку.

Сейчас где-нибудь неподалёку на ночлег устроюсь, завтра же попробую к тому «весёлому» ручью вернуться, уж больно его вода хорошо восстанавливает. А то в следующий раз это «ускорение» меня угробит. Надо бы с ним толком разобраться. И лучше всего это делать «в щадящих условиях» лесной водолечебницы.

Переспал без приключений. Хоть в лесу и шумело, меня никто не побеспокоил. Даже насекомые здесь какие-то цивилизованные, к усталым путешественникам с кровавыми разборками не пристают. Не то, что наши комары.

Вот разве только небо… Обе Медведицы со всякими Водолеями и Козерогами куда-то подевались, да и, вообще, звёзд явно больше, чем у нас. Луна, правда, имеется, одна штука, но и она с виду малость поменьше нашей будет.

Запёк и слопал свежезагарпуненную щучку и пошёл искать «весёлый» ручей. Отыскал без особых приключений, к вечеру.

Со следующего утра приступил к водно-тренировочным процедурам. Через день мышцы и связки к таким нагрузкам начали привыкать, стало понемногу получаться. Уже мог ускориться по своему желанию минут на пять и при этом не сгореть. Выключать «ускорение» тоже получалось, правда, не всегда. Всё-таки увлекающийся я человек.

Однако ж, чего это я всё для себя, да для себя… Пора и мир спасать. Для чего надо куда-нибудь на работу устроиться, а то одежонка скоро сносится. Без трусов же спаситель мира выглядит несколько необычно. Мало ли чего подумают…

Прикинул свои умения. Их оказалось немного. Могу копать, могу не копать. Кроме этого, конечно, и кое-что ещё умею. По большей части, из раздела уничтожения себе подобных как вручную, так и при помощи различной техники, подручных предметов и специальных приспособлений.

Но в наёмники идти не хотелось отчаянно, а в аборигенские армии — тем более. Здесь же средневековье вовсю, комсостав сплошь из дворян. Пока король-батюшка в рыцари посвистит… Это ж сколько помучаться под капральскими палками придётся.

Не, ну его нафиг. Тем более, после недавнего приключения вполне можно от короля получить удар мечом по плечу не плашмя, а совсем наоборот — вряд ли местному Величеству понравилось, что его кровиночка в какого-то пройдоху с большой дороги втюрилась.

Лучше бы где-нибудь устроиться по-тихому, в скромной хижине отшельника со всеми удобствами, да начать оттуда прогресс развивать. Изобрести на благо всего прогрессивного человечества что-нибудь эпохальное: кнопку канцелярскую, например, или пробку для пивной бутылки. Но кто ж мне даст…

За моими ежедневными экзерсисами внимательно наблюдали различные мелкие лесные жители. Больше всего было ушастых ёжиков. Я даже подумал одного с собой взять. Ведь у разных других попаданцев то дракон в лучших корешах, то волшебный волк его сопровождает, то пантер говорящий…

А я, сиротиночка, один тут должен подвиги геройствовать. Несправедливо это. Но потом сообразил — куда же я его дену? Вот если бы могучий боевой хомячок попался, тогда другое дело. Его можно в банке из-под огурцов носить.

На пятый день сидения у ручья решил, что пока хватит, а то через месяц, похоже, осень наступит, а я существо нежное, холодных дождей не люблю.

Сбегал к тому Дубу, у которого меня выбросило в этот мир, наполнил все ёмкости, кроме спиртосодержащих, разумеется, «смешной» водой, даже кофе из термоса на шипучку эту поменял. Да и сам впрок напился и накупался. Лыжи были на месте, а Дуб по-прежнему общаться не хотел, хоть и поглядывал на пришельца из-под коры. Иронически. Ну, мне так показалось.

Вспомнился анекдот:

Заржал. Дубовый взгляд тоже явно изменился. Но мимику деревьев я не изучал, поэтому что он там, в глубине ствола, про меня подумал, не знаю.

И отправился я, горемычный, куда глаза глядят. В этот раз они глядели вверх по течению реки. Возвращаться к той дороге, где на днях успел отметиться, было боязно. Наверное, уже ищут. И принцесса, и её родственники, и те суровые дяди, которым я весь кайф своей дубинкой обломал. Причём, вряд ли все они просто хотят поблагодарить, скорее, наоборот…

Вверх по берегу реки идти было сложнее, всяких буераков с буреломами значительно больше попадалось, да и Лес этот на север, оказывается, подальше тянется, чем на юг. Интересно, что есть мне в нём совсем не хотелось.

Пока шёл, пару раз видел на реке корабли. Пузатые такие, с косыми парусами и вёслами. Похоже, торговцы путешествуют. Несколько раз заметил на другом берегу довольно крупные поселения, а один раз даже городок. Но какие-то они ненастоящие, нечеловеческие, чрезмерно красивые. Как Китайская деревня в упомянутом ранее мною Пушкине, которая совсем не китайская и вовсе даже не деревня, а ВИП-гостиница для царских гостей. Ну, того времени, разумеется.

На третий день зелёный укрепрайон вдруг от реки на восток отвернул, и началась на том берегу обычная лесостепь с пасущимися по ней небольшими то ли стадами, то ли табунами, то ли стаями. Издалека не разобрать.

К концу четвёртого дня пути и на моём берегу лесная «Заповедность» потихоньку начала исчезать. Каким местом я это почувствовал, уж и не знаю.

Переночевал перед очередным выходом в люди в тихом и спокойном Дремучем лесу, а поутру дальше направился. На подвиги. И они не заставили себя ждать.

По лесу шёл осторожненько, прислушиваясь ко всякому, а то в прошлый раз чуть не носом на нехороших людей наткнулся. И это себя оправдало. Лошадиные переговоры издалека услыхал. Что-то тут не так, не лесные они жители.

Стал аккуратненько приближаться. Точно, на полянке стоят шесть стреноженных осёдланных лошадей, рядом, у костерка, пацан в рванине чего-то ножиком строгает. Обошёл его тихонечко и прошёл дальше.

Не, ну везёт мне на разбойников. Очередная бандгруппа на дороге крестьянина грабит. Правда, и разбойники какие-то не такие, и дорога явно малоезжая, да и крестьянская телега шикарную карету слабо напоминает. Но решил вмешаться.

Разбойников было пять штук. Зато не поддельных, как в тот раз, а настоящих, выдержанных. Это даже по исходящим от них ароматам чувствовалось. Похоже, не мылись они лет пять.

Когда бандиты успокоились и разлеглись, начал с селянином беседу. Оказывается, я его понимаю, а он меня. Пусть понимаю не всё, и до него доходит не сразу, но беседовать вполне можно. Это хорошо, хоть языки пока учить не надо.

Выяснилось, что крестьянин ни в чём не виноват, а просто с базара ехал. С сыном. Точно, на телеге парнишка лет десяти от разбойников под дерюгу заныкался. Деревня в паре вёрст отсюда, барону принадлежит. Барин у них хороший, добрый. Живёт в замке за деревней. Там, откуда ехали, городок маленький, но с базаром. От него дорога в большой город ведёт.

Я скорчил начальственную рожу и заявил, что видит он перед собой страшное инкогнито из Петер…, тьфу ты, из столицы, послали меня сюда с разбоем бороться. Ибо развелось!

Крестьянин проникся, клячу свою хлестнул и быстренько смылся. Побаиваются деревенские чиновников, особенно, столичных. Аж до икоты иногда.

Ну, и слава богу. Крестьяне, разумеется, все поголовно стихийные философы, а также соль земли. И проникнуты они сплошь, с онучей до колпака, мудростью. Настоящей, от сохи, кондовой, исконно-посконной… А крепостные крестьяне — особенно.

Но отправься я с ними, вскоре оказался бы в замке ихнего барона, в упакованном виде. Авось за такое доброе дело недоимки скостят…

И вся разница, что ежели селянин продвинутый, то упаковал бы меня сам, а ежели обычный, поручил бы это дело баронской дружине.

Ибо им тут жить и жить, а о разных подозрительных столичных инкогнитах, по пять человек разом забивающих, пусть барин думает. На то он и поставлен.

А с бароном мне встречаться тем более не стоит. Документов-то у меня местных никаких. Байки о тридцати пяти тыщах одних только курьеров здесь вряд ли прокатят. Из-за полного незнания мною других тонкостей столичной жизни. Даже ежели, вслед за классиком, скажу, что с братом Пушкиным на короткой ноге, не поможет. Не думаю, что захолустный барон этого мира сумел Александра Сергеевича где-то прочесть.

Непонятные заморочки с одиноким самозванцем этому местечковому олигарху даром не нужны. Так что, скорее всего, стал бы я после знакомства с ним короче на голову.

Решил разобраться с карманами пятерых доблестно падших, а то у меня же денег куры не клюют, из-за полного наличия отсутствия как тех, так и других. Сомневаюсь, чтобы здешние банкоматы карточки VISA принимали, да и наличные в виде цветных бумажных фантиков тоже.

Карманов у потерпевших не оказалось, но у двоих, которые выглядели почище, нашлись заныканные в разные места три золотых монеты с какой-то серебряной мелочью, у остальных тоже немножко серебра обнаружилось. Небогато…

Но мы-то знаем, что все большие капиталы начинаются с первой монеты. К ней в результате долгих усилий приходят вторая, третья… Ну, а потом умирает богатый дядюшка и оставляет тебе пару миллиардов… Так что, расстраиваться не стоит, всё ещё впереди.

Хотел было более подходящей как к сезону, так и к эпохе одежонкой разжиться, но посмотрел на бедолаг, и не стал. Одежда была такая, что сопровождал бы меня в моих бессмертных подвигах эскадрон летучий, причём, вовсе не лихих гусар Дениса Давыдова, а блошек и вошек. Хоть тоже спутники, один король, судя по информации товарища Шаляпина, даже кафтан своей любимой блохе пошил, но всё-таки они — неравноценная замена могучему боевому хомячку из огуречной банки, о котором я так мечтаю.

На оружие даже смотреть не стал. Металлолом из плохого железа, да корявый лук.

Пока разбойников ворочал, заметил у одного висящий на шее камень. Только своей палкой коснулся, камень тут же весь рассыпался.

Выходит, и посох у меня непростой? Ой, как бы тот Дуб, под которым я лыжи оставил, разговорить? Прелюбопытнейший он, похоже, субъект.

Но это не к спеху. Связал бандитов оказавшимися при них верёвками, сложил в тенёк у дороги, да пошёл потихоньку с пацаном разбираться.

Пацанёнок тоже сначала оказался абсолютно не причём, просто лесом мимо гулял. А тут вдруг лошади как приблудятся… И ничего он плохого не делал, сидел тихо, никого не трогал, деревяшку починял, а оно вот как получилось. И, вообще, дяденька, отпустите сиротку, его мама с папой ждут…

Но, внимательно всмотревшись в моё постепенно становящееся всё добрее и добрее лицо, начал и более конструктивную информацию выкладывать.

Оказывается, тут, в лесу, верстах в семи-восьми отсюда, заимка есть. Там банда и располагается. Сейчас на базе только Старый Цаг с новичками остались, всего человек пять-шесть. Атаман и десятка полтора наиболее продвинутых работников ножа и топора с каким-то типом, примчавшимся поутру из города, на Большую дорогу пошли. А Гундявый со своими решили на этой счастья поискать.

Проверил я, чего в лошадиных торбах заныкано. Особо ценного, разумеется, там ничего не оказалось, кроме медного и очень грязного котелка литров на пять, да сухпайков по-разбойничьи — сушёное мясо и крупа в мешочках. Соль ещё была и, конечно, выпивка. Препаршивейшая, однако.

Правда, один мешок, похоже, легендарная бабушка пирата собирала. Пара простых рубашек, штаны запасные, шерстяные носки, полотенце, для золота мешок, кожаный, маленький. В нём пять монет, правда, три серебряных, но больших. И ещё, совсем как в песне — кружка, ложка, тёплая рубашка, мыло и даже какой-то порошок, наверное, зубной. А главное — почти совсем мой размерчик, немножко коротковато, правда. Я не про порошок с кружкой, разумеется. Живём!

Одно из сёдел мне подозрительным показалось. И правильно. Произвёл вскрытие — ещё пять золотых…

Выгодное, оказывается, это дело — экспроприация экспроприаторов!

Значит, надо продолжать в том же духе. Поэтому решили с парнишкой навестить бандлагерь. Я его даже не уговаривал, сам предложил. Правда, раза три убежать пытался. За пару часов пути Лёйфер успел сообщить мне, что разбойники нехорошие, злые какие-то, невоспитанные, дерутся часто. Он их нисколечко не любит. А вот с таким добрым дяденькой, как я, и на край света бы отправился.

Сам он круглый сирота, совсем круглый. Потому что мамка давно не навещала. Как послала по весне его со старшим братом к атаману, Малышу Цагу, так ни разу тут и не появлялась. Отец про них забыл, совсем забыл, ушёл ещё в конце зимы, и с тех пор где-то бродит.

Вот такой он весь несчастный. Но про тяжёлую жизнь круглого, но, для своего возраста, довольно-таки длинного сироты мне слушать надоело, и я стал бедолагу об окружающем расспрашивать. Оказалось, что к югу отсюда лежит Дикий Лес, в который никому нельзя, за Лесом богатые страны.

А у них граф правит. Их деревня на отхожем промысле специализируется. Как только весна настаёт, так все мужики в лес отходят, да на дорогах и промышляют. Граф этим очень доволен, потому как налоги за такой образ жизни деревня платит большие и всегда вовремя. Рядом ещё много всяких баронов и графов живёт. Каждый — сам по себе. Но король у них тоже есть. Как это можно, чтобы без короля? Никак нельзя! Но он где-то далеко, здесь его никто не видел…

Когда к заимке стали приближаться, я пацана спеленал, да под кустик положил. Парень он, конечно, добрейший и со всех сторон просто замечательный, только вот спиной к нему поворачиваться не стоит. Прирежет.

Лагерь, разумеется, бдительно охранялся. Двумя постовыми. Один дрых в тени под вязом, другой сидел на пеньке и внимательно рассматривал носок своего сапога. Делал он это настолько увлечённо, что я, подкравшись со спины, тоже туда заглянул, но ничего интересного не увидел.

Разобравшись с часовыми, стал бандбазу рассматривать: несколько тесно приставленных друг к другу домов, домиков и сараев, окружённых невысокой оградой. У ворот две пары деревенского вида парней неумело дубасили друг друга дубинками, вероятно, изображавшими мечи. Под присмотром весьма опасного на вид старика, напомнившего мне прошедшего не одну войну отставного ветерана-сержанта. С настоящим мечом на поясе и даже в кирасе. Больше никого видно не было.

Заимка со всех сторон окружена лесом, поэтому незаметно подобраться к воротам особого труда не составило.

Ускорился, но старик всё-таки успел повернуться и меч выхватить. Правда, ему это не помогло. Остальные вылупились как бараны. Ну и получили палкой в лоб. Все четверо. Быстренько спеленал и стал строения осматривать. Сначала те, которые с виду жилые. Во второй избе обнаружилось ещё двое, дрыхнувших. Наверное, здешние сверхбдительные часовые после тяжёлого дежурства отдыхали. Один, правда, успел вскочить и мечом махнуть. Попал. По потолочной балке, в которой меч благополучно и завяз.

Осмотрел остальные постройки. У одного сарая стояли две неизвестно как забравшихся в лес телеги. Оказалось — конюшня. Другой, закрытый снаружи на массивный засов, был разгорожен на запертые клетки, в которых кто-то находился. Наверное, пленники, ожидающие выкупа. Но сейчас разбираться с ними было некогда, вот-вот могли хозяева нагрянуть. Больше никого не обнаружилось.

Провёл при помощи пары вёдер воды сеанс экстренной терапии с одним из приворотных фехтовальщиков, спросил главное — когда обещал вернуться атаман? Вечером, — честно ответил вконец обалдевший парень. На остальные вопросы он отвечал столь же чётко, не задумываясь.

— На дело пошли полтора десятка бойцов и какой-то прибежавший из города купец.

— Все на лошадях.

— К Большой дороге ведёт правая от ворот тропинка.

Только после этого до начинающего романтика большой дороги, наконец, дошло, что разговаривает с тем, кто довольно-таки сильно обидел его. Палкой по голове. И он замолчал как красный партизан.

Но всё, что надо, я узнать успел. Облом, однако. С кавалерией меня воевать не учили.

Побежал разглядывать правую тропинку. Полегчало. Даже такому лихому кавалеристу, как я, ясно, что лошадей по этой дороге провести на поводу можно, а вот верхом — отнюдь. Ветками посшибает.

Только успел удобное место для засады прикинуть, там, где деревья от тропинки подальше, по буеракам, цепляясь за кусты и ветки, носиться неудобно, слышу, где-то далеко топают. Сбегал, тихонечко посмотрел, посчитал…

Бандкараван растянулся метров на сто. Девять человек неторопливо вели на поводу восемнадцать лошадок. Ещё десять организмов к коням приторочены. Четверо из них, похоже, трупы, двое — раненые. Опасное это, всё-таки, дело — бизнес на больших дорогах. Остальные четверо связаны и повязки на глазах. Одна — женского полу. Не приведи Господь, ещё одна принцесса…

Но что это я всё о бабах, пора и делом заняться.

Вернулся на прикормленное, тьфу ты, присмотренное местечко и стал ждать.

Решил с конца начать. Пропустил всех, выскочил напротив замыкающего. Пока разбойники поняли, что в хвосте что-то происходит, троих успел успокоить, а четвёртый только разворачиваться начал. Ну и лёг рядом со своей лошадкой.

Дальше пошло тяжелее. Если со следующей парой разобрался без особого труда, они так разогнались, что не стал ими мешать, посторонился, дал проскочить мимо, да и стукнул обоих по затылкам, то трое передовых во главе с атаманом в полной готовности уже ждали на крохотной полянке. К тому же один из раненых достал арбалет и пытался его зарядить.

Включил максимальную скорость и начал свой танец. Первого удалось поймать на атаке — полез, задравши меч и что-то крича, вперёд, ну и получил палкой в лоб. Второго достал только по коленке, но крепко. Он присел, но продолжал своей железкой размахивать. Пришлось от него отскочить. Сцепился с атаманом.

Тот в железомашестве силён оказался. А раненый арбалет всё-таки зарядил и стал в меня, несчастного, целить. Пришлось следить, чтобы главбандит всё время спиной к арбалетчику был и меня заслонял. К тому же подставлять свою палочку под прямой удар не хотелось. Она хоть и дубовая, но вдруг перерубят. Ещё и отступать некуда, позади, правда, не Москва, а обиженный по коленке и пытающийся меня зацепить острым предметом разбойник. Тоже несладко. В общем, покрутиться пришлось изрядно…

Заметил, что противник немного вслед за мечом проваливается. А железяка у него красивая, эфес витой, рукоять каменьями сверкает, но тяжеловатая. Видать, недавно подобрал где-то на большой дороге и привыкнуть ещё не успел. Решил воспользоваться. Приоткрылся, когда атаман со всей дури меня рубанул и опять провалился, проскочил ему за спину и, не оборачиваясь, влупил концом палки по затылку. Звону вышло не меньше, чем от того мужика в колпаке. Видать, это и помешало арбалетчику в меня попасть. Болт рядом с ухом просвистел.

Быстренько пристукнул стрелка, его раненого коллегу и того, что сзади всё с колена пытался встать, и начал всех стукнутых в снопы увязывать. Закончил, присел на одного из них и задумался. О делах наших скорбных.

Вот, имеются в наличии караван из восемнадцати гружёных награбленным лошадок, при нём одиннадцать связанных бандитов и четверо пленников. Неподалёку лагерь с семью, а если считать и пацана, с восьмью столь же крепко увязанными разбойниками, неизвестным количеством запертых пленников, лошадьми, телегами, нажитым непосильным, но не совсем праведным трудом имуществом и подступающими сумерками. И что же мне теперь со всем этим счастьем делать?

Хлебнул водички из фляги. Полегчало, даже умные мысли в голове появились. Решил, что работу работать надо поэтапно. Стащил всех развалившихся вдоль тропки романтиков ножа и топора в кучку. Попутно избавил их от наиболее ценного имущества. Заодно срезал весьма аппетитно выглядевший мешочек, привязанный к седлу головной лошади. Тяжёленький такой. Пригодится. Развязал пленных. Стали знакомиться.

Какие люди…

Граф Грюнхюгель с графинчиком, в смысле, с сыном. Ехали с ярмарки в поместье, да и попались. И купец Зеллер с дочерью. Те на закупки сельхозпродукции направлялись. С деньгами и охраной. Охрана, правда, при появлении разбойников куда-то делась. Деньги тоже. Шестерых лесовиков граф с сыном нашинковали, а вот с остальными не управились.

Я же знакомую песню спел. Мол, сами мы неместные, из далёких краёв пришедшие. Происхождения такого, о каком лучше не распространяться. Во избежание… Порядков здешних не знаем, этикетов не ведаем. Король нанял, трусы с тельняшкой выдал, да послал в их захолустье с разбойниками разбираться. Инкогнито. Вот я и разбираюсь.

Объяснил обстановку. Граф оказался толковым, времени на сопли и разговоры терять не стал, только ту полутораметровую железяку, которой атаман махал, подобрал. Обрадовался Вальтер ей, как родной. Оказалось, это «Большая рубящая нечисть стальная струя света», или, если совсем попросту, Гросстойфеляйхакенштальлихтсштраль, родовой меч Грюнхюгелей, который уже несколько веков переходит от отца к сыну. Правильно я сообразил, Малыш Цаг меч этот часа четыре назад впервые увидел. И не удержался, тут же на пояс нацепил. В общем, жадность фраера сгубила.

Граф лихо построил нас, всех троих, в шеренги и колонны по восемь, поводья в руки и вперёд, стройными рядами. В лагерь. Бандитов оставили сложенными в кучку. Ибо работа их опасна и трудна, пусть полежат немного, отдохнут, дозреют. А то после моей палки зелёные они какие-то.

До подворья добрались быстро. Хотя неправильный в данном случае термин. На подворье только подворовывают. А эту заимку, раз уж грабители тут жили, вернее граблёй назвать. Или граблями? Как правильно?..

И спросить-то не у кого. Языковеды в лесу не водятся.

Что-то меня на филологию потянуло. Устал, наверное…

В общем, лошадок привязали, я на сарай с запертыми клетками показал. Пока граф сотоварищи пленных освобождали, решил тоже в этом немножко поучаствовать — освободить разбойников от части неправедно нажитого. Пока никто не мешает. У меня золотовалютных запасов маловато будет, а забесплатно кормить и поить, по-моему, и в других мирах не очень принято.

Сбегал в дом, где самую приличную комнату видел. Причём, единственную запертую. Ну, она уже с час как отпёрта. Я же любопытный. Там несколько сундуков стояло. Стукнул каждый палкой, а то намагичат чего, а мне потом отмываться. Два раза изрядно звякнуло. Первым вскрыл маленький, но с виду самый крепкий…

Это я удачно зашёл…

Похоже, тут у них походный общак хранится. Мешочек с золотыми, примерно в полкило, в отделении слева просто золотые монеты, десятка три, справа — серебряные, много. Посередине — ювелирка разная. Забрал золото, начерпал в подвернувшуюся ёмкость килограмма три серебра. Изделия и камушки брать не стал. Ещё опознает кто, доказывай потом, что какой-то неизвестный, мимо пробегая, подарил…

Во втором сундуке лежала весьма богато выглядевшая мужская и женская одежда. В третьем — оружие, тоже непростое. Вероятно, для скупщика отложено, в лесу с таким ходить не комильфо.

В четвёртый сундук, похоже, были личные вещи атамана сложены. Какие-то письма, документы, ещё один кошелёк, приличная одежда, аккурат мой размерчик. Ну да, атамана недаром «Малышом» прозвали, немножко меня пониже будет, а в плечах мы почти вровень.

И карты… Уррра, хоть со здешней географией немного разберусь. Подписи, правда, непонятно по-каковски, но символы довольно доходчивы. Север с югом тоже не на месте, но указаны. Куда вертеть, уж как-нибудь соображу.

Хватит, однако, золотодобычей заниматься, пора в люди выходить, а то чего-то они там подозрительно затихли…

Народ, оказывается, отнюдь не затих, а даже и совсем наоборот…

Окружил пятерых повязанных и молча на них уставился. Недобро так.

Людей в клетушках оказалось немало. Пятеро мужиков в рванине, семеро молодых женщин весьма потрёпанного вида, которых бандиты использовали. В том числе для стирки, готовки и уборки. И заложники. Захваченный на Большой дороге барон лет сорока и молодые ребята, отпрыск одного из местных дворян лет семнадцати и купеческий сынок, слегка постарше. Эти хоть тоже явно недокормлены, но всё-таки не такие забитые, как разбойничьи слуги.

Нужно срочно озадачивать, а то будет, как в той опере про зайцев. В смысле, «сейчас прольётся чья-то кровь»…

Командование принимать никто не хотел, даже Вальтер что-то сник, пришлось мне.

Оказывается, по местным законам, я теперь полноправный хозяин всего этого походного бардака. То есть, мне не только всё, нажитое непосильным трудом романтиков большой дороги принадлежит, но даже груз сегодняшнего каравана. И выкуп за освобождённых тоже.

А оно мне надо?

Но, как поётся:

За точность цитаты не отвечаю.

А комроты тут один, правда, теперь уже бывший. Но делать нечего, надул потолще щёки и, как положено большому начальнику, принялся осуществлять руководство на месте.

В этом непростом деле, я «осуществление руководства на месте» в виду имею, настоящими мастерами были Великие Вожди Корейской нации, товарищи Ким Ир Сэн, Ким Ир Сын и Ким Ир Внук. Я же только учусь. Но, вроде, неплохо получилось.

Сначала речугу толкнул. Дескать, я, как истинное королевское инкогнито, человек хоть и небогатый, но гордый. Своего мне не надоть, чужое бы доволочь. Поэтому от выкупа отказываюсь. То, что ограбленные опознают как своё, пусть забирают. Не раздумывая. Остальное я посмотрю, немного себе отложу, а что останется, пусть рассматривают как королевскую компенсацию за бандитские унижения. Только вот разбойников к королевскому судье пусть сами доставляют. Ибо их много, а я один!

Делить назначил купца и его дочку. Но это завтра, когда всё посчитаем.

Сюзанне хоть лет пятнадцать всего, но уже в эти годы она крепкая опора отцу и истинная бизнесгёрл. До бизнесвомен, правда, ей нужно добавить лет пять возраста и килограмм тридцать весу, а чтобы настоящей бизнеследи стать, в здешних условиях придётся какого-нибудь барона окрутить. Но уже сейчас Сюзи считает быстрее калькулятора, а торгуется круче лучших специалистов одесского Привоза и ташкентского Чор-Су. Успел убедиться.

Курта, сына графа, послал пацана с левой тропки подобрать, женщинам велел на всю нашу шоблу обед готовить, да посытнее и повкуснее, а сам с графом, мужиками, бароном, молодёжью, купцом и лошадьми направился к сложенным у дороги бандитам.

Пока их в заимку перетаскали, уже совсем стемнело. Наши дамы как раз к этому моменту расстарались. Продуктов у бандитов хватало, экономить не приходилось, поэтому обед получился на славу. Ударники феодалистического труда наелись, повеселели. Те, которых из клеток освободили, давно сытно не питались, разморило их всех, в сон потянуло.

Быстренько определились, кто где спать будет. Курта, как самого крепкого из молодёжи, поставил ворота сторожить. Чтоб их ночью не украли. А то ходят тут всякие.

Бандитов оставили там, куда дотащили, связанными. Ничего с ними до утра не случится, ночи тёплые. Вязал сам, не убегут. Лошадок распрягли, напоили, накормили, привязали и разбежались по койкам…

А у меня откат. Не спится. Попробовал в избе примоститься, но там душно. Воздух какой-то спёртый. Похоже, разбойники и его спереть ухитрились. Ну что скажешь, профессионалы.

Прихватил пару покрывал и устроился на травке между домами.

Только задрёмывать стал, слышу, на крыльце разговаривают, мои косточки перемывают.

Тут вся дремота разом и пропала…

— Ваше Сиятельство, — это купец.

— Брось, Отто, сколько лет друг друга знаем, — ага, а это граф.

— Вальтер, что о нашем освободителе скажешь?

— Да парень настоящий, честный, только врёт как сивый мерин.

— Ну, сказанул. Брось свои великосветские шуточки, ты нам, тёмным, на пальцах объясни. А то вас, благородных, простому народу и не понять.

— Это ты, Отто, простой непонятливый народ? Тебя с какого курса выперли?

— Ну, с последнего, сам же декана поутру снимал.

— Да уж, до сих пор не пойму, зачем было его к верхушке флагштока привязывать?

— Да это я с испугу, заклинание перепутал. Ночь же, темно, и вдруг он зачем-то вваливается.

— Ага, к своей жене.

Откуда-то послышался девичий смешок.

— Ладно, так что ты про освободителя нашего сказать хотел?

— Я наше Величество неплохо знаю. Послать он может, и далеко послать, особенно по пьяни. А вот чтоб нанять кого, так у него денег нет. Совсем. Уже на выпивку занимать приходится, или в гости к кому напрашиваться. Пока ещё наливают.

Правда, на короткие штаны из простой материи и полосатую рубашку без рукавов ему, пожалуй, денег бы хватило.

Так что, врёт это инкогнито о своей высокой миссии. Хотя враньё абсолютно беспроигрышное. Спроси нашего Генриха поутру, что он за указы вечером наиздавал, ведь ни за что не вспомнит.

— Сюзанна, хватит подслушивать. Вылезай. Чего скажешь? А то частенько женский взгляд такое замечает, что нам, мужчинам, недоступно.

— Не из наших мест он, папа. Совсем не из наших. Заметили, что он хоть к Вам, Ваше Сиятельство, хоть к крестьянину последнему, одинаково обращается? Вот Вы, Ваше Сиятельство, с моим отцом на равных говорите, а как барон себя с ним ведёт, заметили? Да и херр Хельмут, тот молодой дворянин, которого сегодня освободили, тоже на папу свысока смотрит.

А он всех одинаково трудиться заставил, и графа, и барона, и купца, и дворян, и крестьян. Ему на разницу сословий и внешние проявления почтения просто наплевать. И что интересно, все его послушались.

Так может себя вести только тот, кто выше сословных предрассудков, причём, привык к этому с самой колыбели. Думаю, он младший сын какого-нибудь короля, и ему давно эти пресмыкающиеся надоели. В смысле, придворные. Вот и ведёт себя со всеми просто.

Да и одет смешно. У нас так никто не вырядится. А уж чтобы дворянин с голыми ногами, короткой стрижкой, без коня и меча, хотя бы шпильки парадной, бегал, так это вообще немыслимо.

Воин он отменный. Я подсмотрела, как он разбойников бил. Буквально пара минут, и все лежат. Одиннадцать человек. Интересно, из каких таких краёв он к нам попал?

— Как это подсмотрела? Сквозь повязку?

— Повязка сползла.

— Сама? Наверное, на ногу? То-то я удивлялся, когда нам их завязывали, чего это ты так гримасничаешь. Что скажешь, Вальтер?

— Сюзи права, действительно, и одет необычно, и ведёт себя не как все, но чую, парень настоящий. В разведку бы я с ним пошёл, и свою спину прикрывать доверил. Без опаски. А что не хочет о себе говорить, дело довольно привычное. Видать, ищут его. Раз принц, так, думаю, родственнички. Чтобы прибить. И, похоже, он у нас безо всего оказался. Но от денег отказывается.

— Хм, я бы так не сказала, кошельки-то он у всех бандитов посрезал.

— Но пока никто не видел. Не хочет, чтобы заметили, что у него денег нет. Гордый!

Не люблю, когда меня обсуждают, а я вмешаться не могу. Даже если хвалят. К тому же, столько времени тут обитаюсь, а поговорить-то по душам и не с кем было, ну, разве кроме Дуба и ушастых ёжиков. Так и свихнуться недолго.

Все мои диспуты с бандитами почти сразу переходили в оживлённую дискуссию и стремительно ею завершались. Оппоненты под напором моей аргументации довольно быстро теряли нить спора, тихонечко ложились на травку и начинали, судя по их закатившимся глазам, размышлять о чём-то высоком. Молча, даже не ругаясь. Хороший мне аргумент достался, дубовый. Опровергнуть его трудновато.

Ёжики с Дубом, конечно, слушатели просто замечательные, но уж больно они неразговорчивы. Это не диалог, а монолог какой-то получается.

А я совсем не принц Датский, чтобы монологи закатывать. И даже не Владимир Семёнович. Как один знакомый, я имею в виду, по школьному курсу литературы знакомый, поручик говаривал, «я не Гамлет, я другой»… Или это он про Байрона?

Но всё равно, деваться некуда, надо вставать, беседовать. Вроде, товарищи надёжные и серьёзные. Может, присоветуют чего.

Но начать пришлось всё-таки с монолога:

— Здравствуйте ещё раз, вы тут про меня говорите, всё слышно, а меня учили, что подслушивать нехорошо. Решил сам на вопросы ваши ответить. Меня Александром зовут, можно просто Саша или Алекс. Как попал к вам, даже сам не знаю. Как обратно вернуться — тоже. Уж очень я издалека. Про инкогнито и королевское поручение, извиняюсь, сгоряча придумал. Не было этого. Просто бандитов не люблю, вот и вмешался. И не принц я вовсе, хотя, по вашим меркам, дворянин. Офицер, ротой командовал.

Когда про то, что я не принц, говорил, все трое значительно переглянулись. Похоже, так и не поверили.

— И что же Вы, молодой человек, дальше делать намерены?

— Не знаю, херр Отто. Хотел в какой-нибудь большой город податься, там затеряться проще. Пристроиться на постоялом дворе или домик снять, да разобраться не торопясь, куда это меня занесло и что дальше делать. Я ведь понятия не имею, что тут у вас творится.

— Херр Алекс, мой гауптман давно уже на покой просится, в гарнизоне замка толковые ребята, разумеется, есть, но с самостоятельным командованием пока ни один не справится. Но думаю, если я предложу этот пост Вам, то откажетесь?

Я кивнул, хоть Вальтер человек и неплохой, но в качестве его подчинённого влезать в неизвестные мне графские разборки не хотелось. Вот если объяснят, что к чему, тогда можно и согласиться повоевать. Или не согласиться…

Граф удовлетворённо хмыкнул, как же, угадал, и продолжил:

— Поэтому просто приглашаю в гости к себе в замок. Живите там, сколько хотите. Вы в спокойной обстановке с тем, что вокруг творится, разберётесь. Всё равно ведь без дела, судя по вашим поступкам, долго сидеть не сможете. А такой воин, как Вы, в гарнизоне совсем не лишним будет.

— Спасибо за приглашение, херр Вальтер. А подумать можно?

— Долго?

— Да нет. Но если сразу соглашусь, то Вы меня, не дай Бог, за несерьёзного человека примете.

Все захохотали, а граф, величественно махнув рукой, торжественно изрёк:

— Думайте!

Я, глубоко задумавшись, замолчал. Долго, секунд на десять. И, наконец, в полной тишине произнёс:

— Согласен.

Все оживились и, почему-то, дружно зазевали. Ну да, ночь ведь, а день выдался довольно суетливым.

— Сюзанна, быстро спать, хватит по херру Алексу глазками стрелять.

— Фи, папа, он совсем не в моём вкусе. Настоящий принц должен быть весь в золоте, и чтобы шляпа с пером! А у херра Алекса даже белого коня нет и королевской шпаги с бриллиантом в фунт весом на рукояти. И, вообще, он небритый. Вот!

Тощая заноза показала всем нам язык и величественно удалилась в избу. Спать.

Мы тоже разошлись, до утра.

Вскочил, когда почти все уже были на ногах. Во время утренней разминки я весело напевал себе под нос:

Дальше что-то не мурлыкалось. Видать, опять слова переврал.

Утро замечательное, солнечное, тёплое. Бывшие пленные по моему приказу быстренько вылили на меня несколько вёдер холодной колодезной воды. И я, бормоча очередную благополучно перевранную мною песню:

начал нарезать круги по окрестности, временами подпрыгивая, чтобы быстрее согреться…

Обитатели заимки смотрели на эти мои экзерсисы квадратными глазами. Похоже, не привыкли они к утренней гимнастике. Значит, пора спасать здешний генофонд! Вот и нашлось, чего попрогрессить! Физкультуру — в массы! Спасём этот мир от гиподинамии!

Накаркал. Далеко мне всё-таки до Великих Корейских Вождей. Вот они, как писал журнал «Корея сегодня», запросто могли «завершив руководство одним местом, отправиться для руководства другим местом, несмотря на глубокую снежную ночь».

А я вчера явно не тем местом, гм, руководил.

Короче, как раз барон, услышавши мою вчерашнюю речь, всю ночь думал, думал… Благо, есть чем, голова у него, как у лошади. Большая. И выражение лица похожее. Чем-то он на артиста Фернанделя смахивает. И надумал всё, что видит, опознать как лично у него, бедняжки, украденное. В чём готов поклясться своим благородным именем. Уж не знаю, насколько оно благородное, но мне такое ни в жизнь не выговорить: Людвиг-Мария-Альфонсо, барон цу Гроссбергдорф ам Абгрунд фон Каленбергталь. О как!

А главное, и сам при этом как-то непонятно ухмыляется, да и мои ночные собеседники чему-то улыбаются и глаза отводят. Коты Чеширские, блин.

Но надо разруливать. Спросил:

— А избы, барон, тоже у Вас украдены?

— Конечно.

— Ох, сомневаюсь я что-то.

— Ах, Вы, херр Огнит, в моём слове сомневаетесь? Тогда вызываю Вас на бой.

— А если я победю, в смысле побеждю, ну, победу одержу, мне выкуп за Вас положен?

— Положен.

— Ну, тогда в качестве выкупа назначаю всё, что Вы тут своим посчитали. Давайте драться.

Тут барон довольно заржал, поднял обе руки и произнёс:

— Всё, сдаюсь. Забирайте выкуп, херр Алекс. Вальтер, как он быстро сообразил, стервец!

Оказалось, это не барон такой умный, а некоторые особо хитрые прочие. Стали опознавать всё, что плохо лежит, как своё, чуть не передрались. Остановило их только то, что страшного меня разбудить боялись. А пишут, что крестьяне в средневековье все тёмные и забитые. Ага, как же.

Барон, чтобы они друг друга на клочки не разорвали, всё нажитое непосильным бандитским трудом под себя подгрёб и стал ждать, когда херр королевский Огнит, о как меня обозвали, соизволят, наконец, проснуться.

После плотного завтрака начали выносить и раскладывать по кучкам бандитское имущество. Для делёжки.

Тут я вдруг кое-что вспомнил, и быстренько собрал «совет вождей».

— Херр Вальтер, херр Отто, вчера разбойники говорили мне, что утром на эту заимку прибежал какой-то купец из города. И на ваш перехват они вместе с ним отправились. Мне кажется, что вас «заказали».

И ещё, Лёйфер, мальчишка здешний, утверждал, что банда Малыша Цага состоит из крестьян графа фон Роттензумпфа, даже налоги ему платит.

Граф, барон и купец дружно посуровели и отправились Малыша Цага малость порасспрашивать.

Вид у них был решительный. Этакий альтернативно-феодальный вариант сталинской тройки.

Выкладка имущества шла и без меня, с этим процессом Сюзанна успешно управлялась. Беседа трёх средневековых следователей с местным бандруководством, судя по доносящимся временами из сарая весьма неаппетитным звукам, тоже шла нормально. Вмешиваться не хотелось.

Заняться было нечем. Отошёл в уголок, чтобы никому не мешать, и начал бороться с тенью. Старался не ускоряться, точность движений отрабатывал. Тень долго сопротивлялась и уворачивалась, но солнце поднималось всё выше, она становилась короче, а значит, слабее. В результате я её победил. После долгих усилий.

Только тут обратил внимание на вылупившуюся на меня местную молодёжь — Курта, Хельмута, Тило и, разумеется, вездесущую Сюзанну.

— Это что было?

— Тренировка. Бой с воображаемым противником.

Сюзанна хмыкнула и констатировала:

— Правильно, так ему и надо, пусть не воображает!

— А нас этому научить сможете? — это Курт спросил.

И смотрят все четверо с такой надеждой, что я даже на мгновение подумал, а вдруг действительно моя миссия в этом мире именно в этом? Вдруг и в самом деле моя сверхзадача — приучить здешний народ к физкультуре и утренней зарядке? А то они тут все какие-то гиподинамичные. Ну, по сравнению со мной.

Но вдруг в голове раздался отчётливый смешок и низкий густой бас произнёс:

— Нет, не в этом.

Перед глазами появилась чёткая картинка Дуба с той лесной полянки с явственно проступающим сквозь кору хитрым лицом Леонида Броневого в фуражке генерала СС.

Я попытался сразу уточнить:

— А в чём тогда?

Но Дуб тут же прикинулся ясенем и пропал.

Мда, с чего это мне такие глюки Баха вдруг мерещиться стали? Или это бахи Глюка? Никогда в классической музыке силён не был…

Очухался от гласа свыше, стал с молодёжью разбираться.

— Господа, научиться можно всему. Только вот учиться надо. И не один год. Тренироваться каждый день. А чтобы сразу — никак не получится.

Фрайхерр Хельмут, я не ругаюсь, это дворянский титул такой, когда уже не простой риттер, но до полноценного барона ещё не дорос, гордо заблистал глазами и пытался сказать что-то резкое. Но, видно вспомнив о печальной судьбе только что избитой у него на глазах тени, решил промолчать.

К этому времени наше «особое совещание» работу закончило.

Трое следователей из ФУРа (феодального уголовного розыска) выглядели усталыми, довольными, но весьма озадаченными. А глаза у них были такие добрые-добрые…

Сейчас кого-нибудь расстреляют.

Подозвали меня и стали новости выкладывать. Оказалось, действительно, типичная «заказуха». Причём, в «заказе», за который авансом банде было выплачено полсотни золотых, были сразу трое — граф, Отто и Сюзанна. Курта просто из жадности прихватили.

И если с купцом и его дочкой дело оказалось довольно простым — в прошлом году крупный торговец зерном Отто Зеллер с довольно серьёзными людьми поссорился. У них тут с урожаем плохо было, а он пригнал большую партию зерна из-за границы. Ну и не позволил некоторым весьма уважаемым гражданам цены больше, чем на пятьдесят процентов задрать. Вот они и обиделись.

Малыш Цаг рассказал, что Отто собирались почти сразу отпустить, пусть выкуп собирает, а Сюзи в заложниках держать. Причём, размер выкупа был таков, что купцу пришлось бы всё продать и в долги залезть. В результате, ни о каком серьёзном бизнесе больше и речи быть не могло. Года на три, как минимум.

А вот с Вальтером сложнее. За него даже выкуп требовать не собирались. Должны были приехать люди с весточкой от их графа, Альберта фон Роттензумпфа, выдать ещё сотню гульденов и куда-то увезти. Вероятно, граф кому-то очень серьёзному дорогу перешёл. Причём, похоже, уже не из бизнес-кругов.

Сам перехват тоже был неплохо организован. «Уважаемые люди» из города подкупили и успешно подставили херру Отто десяток наёмников, которые помогли скрутить четверых ими охраняемых и удалились, увозя его походный кошелёк. Ну, а с остальным разбойники сами справились. Правда, с внезапностью получилось не очень. Мирный торговец с малолетней дочуркой, на которых наёмники напали, успели всё-таки парочку из них замочить, а граф с сыном, их разбойники вязали, аж четверых.

Но эти разборки всё равно придётся до города отложить…

Раскладка бандимущества подходила к концу. Поскольку на сытый желудок скандалится значительно хуже, решили к дележу приступить после обеда.

Чужие продукты экономить смысла не было, поэтому опять наготовили много и вкусно. Даже разбойников покормили. Всё равно всё было не съесть, а им до тюряги ещё топать и топать.

Но спиртное, а и пива и вина в подвале оказалось несколько бочек, решили на стол не выставлять. Ибо нефиг! И так все нервные, а спьяну такое можно начудить…

Делёж шёл под руководством нашей экспертно-финансовой группы: Вилли, Сюзанны и примкнувшего к ним Тило.

Барон, Хельмут и Тило обнаружили почти всё, что с них стащили, в сундуках с одеждой и оружием.

Правда, баронский меч, без всяких украшений, но из очень хорошей стали, оказался у одного из бандитов.

Остальное разложили на три больших кучи для благородных и на две поменьше. Для купеческого сословия. Граф с сыном и купец с дочерью рассматривались как единые юридические лица. Поэтому Курту и Сюзи отдельных кучек не наложили.

Крестьян к делёжке не подпускали. Хватит, начудили поутру.

Мне же нагребли целую гору всяких средневековых ценностей и торжественно вручили самый лучший в здешней коллекции меч. Ибо нефиг благородному Огниту без железяки на поясе бегать. Ну, самый лучший после «Стальной струи» графа и меча барона, разумеется. У Хельмута была красивая парадно-выходная ковырялка, а Курт своего меча так и не нашёл.

С этого момента я, согласно местным законам, официально стал дворянином, правда, местечковым. То есть, благородный, но не сам по себе, а при графе или бароне. Этакая высокородная осетрина второй свежести.

Сразу захотелось, как, наверное, любому мужику, помахать свежепреобретённой железкой, почистить её, поточить… Но некогда. Надо в поход собираться.

С крестьянами решили просто. Выдали каждому по лошадке, которую они сами себе и загружали тем, что осталось после барских разборок. Согласно очерёдности. Первыми в очереди были костлявый мужик, который взял на себя функции их бригадира, наша замечательная повариха и конюх. Благо лошадок на всех хватило. Двадцать шесть голов. Двенадцать — крестьянам, нам восемь, по паре каждому, ну и «единым юридическим лицам» по три.

Телеги было не вытащить. После того, как они сюда по весне заехали, дорогу никто не чистил.

Бандитов после недолгих споров решили прихватить с собой. Оказывается, они имели чётко выраженную денежную стоимость. За каждого, сданного на пункт приёма для последующего использования в горной промышленности живого и здорового разбойника полагалось по одной кроне.

Это такая здоровенная красивая серебряная монета, сантиметра четыре диаметром и грамм тридцать весом. Её хватило бы на приличный обед на четверых в хорошей таверне или на месяц скромного питания в одиночку в неприличной. Пять крон — один гульден, то есть, золотой — маленький полуторасантиметровый тонкий кружочек с неровными краями и не очень понятным изображением.

Есть полукроны, четверть кроны и какая-то серебряная мелочь. Но с её курсом, сколько мне не пытались объяснить, я так и не разобрался. Тут, похоже, без вмешательства высших сил или высшей математики не обошлось.

Приличные же люди всё в гроссах считают. Это десять гульденов.

Так вот, за Старого Цага и ещё одного наиболее отличившегося разбойника полагалось по одному гроссу, а за Малыша Цага — аж два с половиной. Причём, их, в отличие от остальных, можно было на приёмный пункт сдавать не полностью, достаточно головной части организма. По этому поводу спор и вышел — целиком везти, или разукомплектовать на месте. Решили пока не разукомплектовывать, мало ли ещё что спросить понадобится.

Головы убитых бандитов и одного умершего, второй раненый довольно быстро выздоравливал, сложили в отдельный мешок. Бизнес — дело святое, а они, оказывается, тоже денег стоят. По четверти кроны за штуку. Остальное закопали.

Во второй половине дня возглавляемый моим небритым благородием караван не торопясь направился к Большой дороге. До неё было идти часа четыре, потом ещё пару часов по дороге до города. Как раз до темноты успеем…

Добрались без приключений. В город входили, когда почти стемнело, поэтому толком рассмотреть ничего не удалось. Но запах… По сравнению с ним аромат сохнущих после марш-броска портянок просто нектар и амброзия!

Покрутившись по узким улочкам, наша колонна втянулась в подворье графа. В полном составе. Решили пока не разлучаться, гуртом и батьку бить веселей, а мы уж больно серьёзных людей задели.

Не заметить же столь необычный караван: из семи всадников, тринадцати пешеходов (мне столько трофеев надавали, что обе мои лошадки шли в явном перегрузе, впрочем, не только мои), девятнадцати вьючных лошадей и семнадцати повязанных бандитов, было просто невозможно.

Мальчишку мы, как только на Большую дорогу вышли, предварительно выпоров, к мамке отпустили. Ой, что скажет ювенальная юстиция? Звери мы, господа, звери!

Городское имение графа вполне отвечало требованиям жившего примерно в ту же эпоху британского юриста. Дом херра Вальтера был настоящей крепостью. Точнее, крепостной башней. На улицу глядели не окна, а пробитые сквозь толстенные стены бойницы. Ворота тоже были соответствующие, с падающей решёткой и кривым, узким простреливаемым со всех сторон коридором за ними.

По укреп-районам мне полазить пришлось. Обороняться в них неплохо, а вот жить — не очень. Стены из-за их толщины всегда холодные и сыроватые. Эта сырость, сколько не прогревай, постоянно в воздухе висит, из амбразур и щелей дует, воду из нижних помещений всё время откачивать надо… А рыцарские замки и донжоны, при всём их романтизме, не более чем УРы средневековья.

Но в графской башне жить оказалось можно.

Главное, что здешние стекольщики уже разгадали нехитрую технологию изготовления халявы, а их мастера оказались неплохими халявщиками, поэтому в оконных проёмах блестели кривоватые, ручной выделки, но всё-таки стёкла, а не тусклые пластинки слюды или бычьи пузыри.

Да и интерьеры были не столь утилитарно-воинственными, как я ожидал. Видно, сказалось полученное графом высшее образование.

Стены на жилых втором и третьем этажах были завешаны коврами и гобеленами. Помещения освещались не факелами, а подвешенными на цепях тускловатыми плошками с почти не коптящими фитилями.

Нашлись и пристроенные к донжону конюшня со складами, и помещения для крестьян и прислуги. Гостевые комнаты, как и комнаты хозяев, обнаружились на третьем этаже. Тесноватые, конечно. Но при такой толщине стен…

В общем, вполне терпимо, но в лесу лучше. Правда, это сейчас, летом…

Хоть и было уже темно, улеглись мы не сразу. Сначала растащили по своим каморкам честно отнятое у разбойников имущество. При помощи слуг и крестьян, естественно. Потом граф устроил нам всем, разумеется, без учёта крестьян, помойку, в смысле, предоставил возможность принять ванную. Она у него была одна, пришлось ждать своей очереди. Ванна оказалась большим корытом с тёплой водой, в котором меня замочили и тщательно отмыли две хихикающие служанки.

Я обнаружил, что у графа имеется цирюльник и, наконец, побрился. Впервые за полторы недели. Точнее, меня побрили. Делать это самостоятельно, топором или ножом, да ещё при отсутствии зеркала, знаете ли, некий экстрим. Не рискнул.

В общем, к весьма позднему ужину мы приступили чистые, довольные, но изрядно усталые. Как ни странно, ели не руками, были даже вилки. Большие и двузубые, правда, но нет в мире совершенства… Запивали весьма приличным красным сухим вином. Хельмут косился на вилки с некоторым испугом, видать, к столь благородным манерам ещё не привык. Тило тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке. Для купеческого сынка ужины со знатью были явно в новинку.

Я слегка припарадился, надел рубашку и джинсы. Сюзанна мой переодетый и побритый вид одобрила, правда, сказала, что шляпы с пером всё-таки не хватает. Но все устали, разговор за едой толком не складывался. Впрочем, выяснилось, что здешнее правосудие, как, впрочем, и везде, поспать любит, поэтому завтра можно рано не вставать. На этой радостной ноте мы и разошлись по койкам. До утра.

За завтраком обнаружилось, что граф с бароном вместе не одну войну прошли. И вообще, граф Вальтер фон Грюнхюгель — один из самых популярных здесь военноначальников. С десяток сражений выиграл. А барон Людвиг цу Гроссбергдорф командовал в этих сражениях элитным полком тяжёлой рыцарской конницы. В общем, бойцы вспоминали минувшие дни…

Но для меня все эти бои у Фергессфурта или за Вихтигбрюкке звучали как китайская грамота. Даже не сумел толком выяснить, с кем же они там дрались.

Зато рассмешил всех, когда спросил о гильдии воров. Я думал, что это она на нас наехала. Оказалось, что о такой гильдии, как впрочем, и о столь любимой многими в моём мире гильдии убийц просто речи быть не может. Городская преступность, разумеется, существовала, но какая-либо организация этих одиночек или маленьких шаек всеми презираемых отбросов в цехи, кланы или гильдии была просто немыслима.

Города здесь небольшие. Тот, в котором мы оказались, Фрайфельд, с его сорока тысячами жителей, был самым крупным городом на всём юго-востоке королевства. И все здесь друг друга знали. Быть гражданином города по здешним меркам немалая привилегия. Поэтому всякий асоциальный элемент попросту выгонялся за городские стены. Или развешивался на них состоящей из таких же горожан городской стражей. В качестве украшений.

Вот за городом — запросто. Бандитов по лесам шастало немало, временами они сбивались в довольно-таки большие банды. А если ещё учесть отбившихся от своих отрядов наёмников и весьма безбашенных рыцарей с их столь же отмороженными дружинами, так вообще…

Нам же угрожали вовсе не мафиози, а вполне приличные купцы, озабоченные сначала уменьшением своих доходов, а теперь и угрозой потери репутации. Всё-таки подобные методы ведения бизнеса местным торговым сообществом не очень одобрялись. Вот у них под рукой могли и наёмные отряды оказаться, и профессионалы для разовых операций.

Да и граф Альберт фон Роттензумпф может на нас обидеться. За уничтожение находившегося под его покровительством весьма доходного предприятия «Малыш Цаг & Старый Цаг корпорейшен». А граф ведь не один. За его спиной родственник, дядя короля, герцог Гайслингенский, тоже с многочисленной роднёй. Да и своей у него хватает.

Поэтому к походу к мэрии готовились как на войну. Граф, барон и Хельмут с Куртом нацепили доспехи. И меня приодели. Правда, пришлось кирасу и кольчугу Малыша Цага использовать, в другие не влазил. Сразу почувствовал себя намного весомей. Килограмм на тридцать, наверное. Попросил, чтобы шлем был обязательно с пером. Поржали, но выдали.

Подвели мне весьма смирную, но габаритами и основательностью похожую на КАМАЗ кобылу. Помогли залезть.

И наша группа из пяти блестящих отдельными местами рыцарей, шести графских дружинников, семнадцати разбойников и двенадцати крестьян, им, оказывается, тоже надо в мэрии отметиться, чтобы за беглых не посчитали, отправилась в недолгий путь к городской ратуше.

Ощущать себя шагающим, пусть и не на своих двоих, а при помощи четвёрки лошадиных ног, танком было непривычно. Придётся попозже найти знающих людей, чтобы меня этой бронекавалерийской науке обучили. Но дорога была удивительно короткой, только за угол завернули, вот она — главная городская площадь.

Ратуша, как я и ожидал, оказалась красивым зданием в стиле высокой готики. Очень высокой. Её башня высотой метров в пятьдесят, не меньше, с изукрашенными замысловатым рисунком часами, показывавшими что-то своей единственной ажурной стрелкой, господствовала над всем городом.

Нас уже ждали. В хорошем смысле этого слова.

Местная судебно-административная система своей замысловатостью превосходит даже здешний непредсказуемо плавающий курс серебряной мелочи.

Всё в королевстве принадлежит королю, но провинциями управляют герцоги. Со своими правами. В том числе — казнить и миловать. Но не всех. Кого-то казнил и миловал исключительно король, а кого-то — теоретически подчинявшиеся герцогам и королю графы и бароны. Практически же по-разному выходило.

А в городах даже король был не совсем в своём праве. Горожан судили горожане. Но не всех и не всегда. Были ещё суды магов и суды жрецов, но для своих. Хотя тоже когда как.

И это если не учитывать, что здешний герцог, Рихард Ост-Нидервальдский, самый младший из братьев короля, командует сотней в полку барона Людвига, а, значит, ему подчиняется, но при этом им же и управляет как местный герцог…

Без поллитры точно не разберёшься, а с поллитрой уже не до юридических тонкостей будет…

В общем, поскольку лесные разбойники разбойничали не в городе, мы подъехали не к ратуше, а к стоящему на той же площади дому представителя короля.

Королевский судья оказался радушно встретившим графа на ступеньках своего жилища пухленьким суетливым мужичком в обычной одежде богатого дворянина, без всяких там париков и мантий. Повязанных тут же увели. Причём, семейку Цагов и Ганса-душителя — куда-то в другую сторону.

Граф с судьёй отправились в дом, совещаться.

А мы, четыре конных статуя, одетые во всё больше нагревающиеся на летнем солнце самовары кирас и кастрюли шлемов, остались на площади. Ждать.

Не выдержав, я, не без помощи графских бойцов, слез с лошади и пошёл в тень, откуда за нами наблюдало несколько стражников. Ходить в доспехах оказалось хоть и не очень привычно, но вполне можно. В конце концов, мы с парой пудов полной выкладки марш-броски делали. А здесь весу даже поменьше будет.

Стражники, пятеро крепких мужиков, были вооружены короткими мечами и заткнутыми за пояс деревянными дубинками. Точь в точь наши «демократизаторы», только дубовые. Разговорился с их офицером.

Он, польщённый вниманием столь блестящего рыцаря, да ещё с пером, пожаловался, что служба их опасна и трудна, и, разумеется, не видна. Но она есть!

Вот сейчас в корчме, что в двух зигзагах от площади, уже второй день празднуют что-то восемь наёмников. Как бы чего не вышло…

Я насторожился и подозвал Курта. Оказалось, что это как раз наши наёмники, те самые, что графа с купцом сдали. Курт тут же высказал пожелание пополнить бюджет ещё восемью полновесными кронами. Ну до чего же меркантильная молодёжь пошла…

Правда, барон с фрайхером тоже были не прочь немножко поразвлечься.

Объяснили офицеру, что это за наёмники. Он проникся, но сделать ничего не мог. В черте города-то они пока ничего не натворили. Гуляют? Так это пусть себе. Пока их безобразия не выходят за рамки уплоченного. А в то, что за городскими стенами происходит, страже вмешиваться нельзя. Городская она!

Но насчёт нашего небольшого бизнеса, так это они не против, а даже и совсем наоборот. Предателей никто не любит. Только ничего не поджигать, а ежели что, ремонт таверны за наш счёт.

Глянул на своё оружие. Железяка хорошая, но махать в помещении тяжёлым кавалерийским мечом почти метровой длины не очень удобно. Попросил у стражников выдать мне пару палок, чем рассмешил всех. До слёз. Оказывается, это выражение употребляется несколько по другому поводу.

Но дубинки дали. И мы отправились в таверну.

Заведение оказалось на удивление приличным, чистым, но мрачноватым. Народу было немного, компанию из восьмерых засевших в самом тёмном углу нехороших людей мы заметили сразу.

Там веселье шло вовсю.

Двое наёмников мирно спали в чём-то, заменявшем для аборигенов, из-за отсутствия в этом мире ресторатора Оливье, салат. Один гипнотизировал свою кружку, остальные, посадив на колени нечто, судя по молочным железам немалого размера, женского полу, и синхронно раскачиваясь, дружно мычали.

Этот стон у нас песней зовётся. У них, похоже, тоже.

В общем, на скромно вошедших громыхая своими доспехами четверых рыцарей, в полной амуниции и с обнажёнными мечами, никто и внимания не обратил. Ну, кроме корчмаря и некоторых посетителей. Даже неинтересно. Стали вязать.

Горожане попытались было таким дворянским беспределом возмутиться, но маячившие за нашими спинами стражники дали отмашку, мол, всё нормально, работает ОМОН, и они успокоились.

Повязали, повели на площадь, сдавать. Кстати, у наёмников нашлась так и недопропитая до конца походная казна нашего купца.

Скучно, господа! Куда делась благородная романтика кабацкой драки? Где летящие тяжёлыми снарядами массивные пивные кружки и увесистые кувшины с вином? Где разбрасывающие густой ароматной шрапнелью своё содержимое неопознанные летающие объекты тарелок и подносов? Где весело порхающие тяжеловесными мотыльками скамейки, скачущие по столам с вертелами и ухватами лихие фехтовальщики? Где прочно приклеившаяся ко лбу истекающая соком свиная отбивная и медленно сползающий за шиворот гарнир?..

Утренний подсчёт фингалов, осторожное ощупывание рёбер и инвентаризация зубов, наконец? Нет, неправильное мне какое-то средневековье досталось, зря я дубинки у стражников выпрашивал…

Ну что за люди, даже всласть поскучать не дали!

У ратуши ждали. Меня! Оказывается, здешние крестьяне — народ настолько несамостоятельный, что обязательно должны при ком-то быть. Так вот, пока владельцы их не заберут, эти двенадцать крепостных душ мне принадлежат.

Зачем я вчера про феодалов пел? Суток не прошло, крепостником стал! Блин, вот уж точно сказано «бойся мечты, она может сбыться»! И чего теперь мне с ними делать?

Я же правильно угнетать не умею! Меня не этому учили! Помню только, что барщина — это нехорошо, а вот оброк — значительно лучше. С правом первой ночи тоже ничего не получается. У наших дам на разбойничьей заимке этих ночей уже столько было… Ещё вспоминается, что трёхполье надо внедрять. Но что оно такое, и в какое место его внедрять?

А больше я про феодальное хозяйство ничего и не знаю!

Но, оказалось, не всё так страшно. Пятерых крестьян можно сдать прямо в городе, у их хозяев здесь дома есть. Ещё с тремя графский управляющий разберётся, переправит, куда надо. А вот четверо мои. И никуда не денешься!

Они к хозяевам возвращаться отказались. В законах же заморочка значится, как раз по этому поводу. Что, если у крепостника крепостных упёрли, а другой феодал их у воров отбил, то они имеют полное право от не сумевшего их защитить барина перейти к своему освободителю.

Вот одна бездетная пара и две женщины, одна потеряла при нападении разбойников и мужа, и детей, а вторая их никогда и не имела, решили под крылышко доброго херра Огнита перебраться. Не было печали…

Но это ещё не всё!

Пауль фон Рихтер, здешний королевский судья, друг нашего графа и, судя по всему, хитрейшая бестия, выслушав пересказанную Вальтером историю самозваного королевского инкогнито, сначала долго смеялся, а потом такое придумал…

Разбойники, причём, не только захваченная мною банда, достали всех! По лесам ещё немало шаек бродит, просто Цаги уже в фольклор попали. Местные знаменитости!

Херр Пауль решил разгулявшиеся лесные братства слегка пугнуть. Моим благородным именем. В смысле, именем бродящего по лесам и бьющего бандитов пачками страшного королевского Огнита!

Поэтому мне было велено срочно скакать в графскую башню, принять там полагающийся внешний вид и торжественно вернуться на площадь.

Взгромоздили меня на лошадку, и херр Алекс, доблестный рыцарь графа Вальтера, величественно отправился за угол, переодеваться.

Из графской башни вышел уже не рыцарь, а настоящее королевское инкогнито. С посохом в руках, патронташем на груди, рюкзаком с двустволкой на спине… И в успевших стать здесь легендарными армейских сатиновых трусах и полосатой майке!

Собравшийся на площади народ приветствовал храброго бандитобойца и разбойниковяза восторженным рёвом. Мне даже послышалось до боли знакомое «Зенит-чемпион». Или, всё-таки, «Огнит»? И не чемпион, а что-то другое?

Не уверен… Но точно не про «Спартак» кричали!

Херр Пауль, стоя на высоком крыльце, толкнул речь.

Дескать, наш благородный король постоянно пребывает в трудах и заботах о своих подданных. И денно и нощно. Буквально не просыхая! И если порой он бывает настолько занят государственными делами, что забывает даже закусить, то о стенающих под пятой подлых разбойников простых людях Его Величество помнит всегда!

Поэтому король лично разыскал страшное заморское инкогнито, выдал ему зачарованную лучшими магами королевства спецодежду и послал бороться с лесным беспределом.

Королевское инкогнито полностью оправдало оказанное ему высочайшее доверие, в короткий срок разгромив банду Малыша Цага. И будет за это вознаграждено! Согласно прейскуранту!

Ну, я своими словами пересказываю.

После чего судья демонстративно, по одной монете, отсчитал мне пятьдесят пять золотых гульденов (один гросс он решил своей властью добавить, за командира наёмников) и двадцать две серебряных кроны, с четвертью!

Процесс обналичивания разбойников сопровождался радостными криками толпы и завистливыми вздохами отдельных её представителей…

Думаю, скоро у херра Огнита тут фанаты появятся. В грубых подделках под фирменную, зачарованную лично старшиной и каптёрщиком, одежду королевского засланца.

В конце церемонии херр Пауль торжественно послал моё инкогнито в лес. Для окончательного искоренения разбоя в государстве!

Тут я не выдержал и у стоящего за моей спиной графа поинтересовался — мне сразу в чащу бежать, или немножко подумать можно? Вальтер хмыкнул и сказал, что всё это лишь для запугивания бандитов говорится. В лес мне пока не надо. Другие дела найдутся.

Нашлись, довольно быстро.

Я, ещё когда в костюме Огнита на площадь возвращался, перед поворотом к ней почувствовал некоторое неудобство между лопаток. Такое впечатление, что сзади в меня целились. Из винтовки с оптикой. Но стрелять не стали.

Когда же обратно возвращаться стали, это ощущение переросло в уверенность. Начал осматриваться и обнаружил на одной из крыш чётко выделяющийся на фоне узкой полоски неба силуэт. С натянутым луком. Среагировали мы одновременно. Я ускорился и рванул вперёд. Он выстрелил. Туда, где я стоял секунду назад.

Вдруг заметил ещё одну стрелу. Летящую в графа. Перехватить её я не успевал, но с трудом, в прыжке, сумел стукнуть его лошадь. Посохом, по крупу, со всей дури. Лошадь взбрыкнула, попыталась понести…

Вальтер чуть не упал, но каким-то чудом удержался, да и коня успел остановить. Профессионал! Мне такому уровню вождения данного транспортного средства учиться, учиться и ещё раз учиться… Стрела, чиркнув по его бронированному оплечью, отрекошетила куда-то вбок.

Наш караван тут же переместился влево, под укрытие стен. Верхние этажи домов выступали над нижними чуть ли не на полтора метра, с крыши теперь нас стало не достать. Но и нам до обидчиков никак не добраться.

В графской башне тут же, как только наши рыцари поснимали свои доспехи и переоделись в цивильное, все уважаемые люди собрались в большой зале. Даже судья пришёл.

По поводу того, кто стрелял, никаких сомнений у собравшихся не возникло. Ну, кроме как у меня. Но когда спросил: — А почему эльфы? — все посмотрели так, как будто я с дуба рухнул.

Ну, было дело. Правда, не с дуба, а рядом. И не рухнул, а переместился. Но зачем коситься как на ненормального? Обидно!

Оказалось, в этом мире из лука только эльфы стреляют. Давно тому назад здешние маги придумали простой и дешёвый амулет, который отклоняет стрелы. Любые, но только если стреляют не эльфы. И у каждой заинтересованной личности такие амулеты есть.

Эльфийские же стрелы этот амулет просто не замечают. Причём, дело не в стрелах, а в самих эльфах. Если из эльфийского лука эльфийской стрелой выстрелит человек, то амулет её великолепно отклонит.

А вот тяжёлые арбалетные болты такие амулеты не держат. Есть, правда, те, что держат, но они либо очень дорогие, либо слишком громоздкие. Или и то, и другое одновременно.

В чём тут дело, пока никто не разобрался. Сами эльфы утверждают, что всё это потому, что они самые древние и умные. И вообще, высшая раса. А лук — исконное оружие высших. Всяким там недолго живущим этого не понять!

Но им никто не верит…

Тоже, высшие, понимаешь! Заперлись у себя в двух анклавах и носу оттуда не высовывают. Ну, кроме беженцев. А к этим бомжам, пусть даже и очень высокомерным, отношение соответствующее…

Про соседей, да ещё не очень уважаемых, все посплетничать любят. Вот мне и понарассказывали про них всякого…

Эльфы считают, что они созданы непосредственно богами и появились в этом мире самыми первыми. А все остальные получились в результате неудачных эльфийских экспериментов или бесконтрольного смешения генофонда их наиболее отмороженных представителей с местной фауной.

Сами ушастики уже давно разделились на два враждующих клана. Укрепрайон одного из них я и видел на другом берегу реки. Левые эльфы провозгласили, что все знания им были даны изначально, самими богами. Поэтому нефиг выпендриваться и что-то новое придумывать, а надо жить исключительно по заветам предков.

Есть только приготовленную согласно древним рецептам пищу, использовать исключительно природные ткани и выдуманные несколько тысяч лет назад фасоны. Думать желательно строем, причём, исключительно о пользе отечества и под соответствующим госконтролем. С семьёй и браком там тоже всё крайне строго. Вплоть до смертной казни.

Правые же, поселившиеся неподалёку от здешних берегов, на большом острове в океане, наоборот, провозгласили примат личности над обществом. Поскольку эльфы, по определению, самые великие, то им можно всё! Любые извращения, беспредел, измены и прочие столь приятные истинно свободной личности гадости.

Конечно, не всем, а только тем, кто может себе такое позволить. И адвокатов оплатить. А кто не может, значит, неполноценный. Поэтому хрен ему, а не права…

Про права других разумных ни левые, ни правые никогда всерьёз не задумывались и несколько раз пытались распространить свои взгляды на всю планету. Но регулярно получали по зубам и засели теперь в своих укрепрайонах. К ним никто и не лезет.

Взять там, ну, кроме древесины, толком нечего, просто так туда соваться никому неинтересно. Да и другие дела всё время находятся.

А укрепрайоны — они больше для жителей этих счастливых стран, точнее, от них. Потому что бегут простые эльфы от своего простого эльфийского счастья. Как правого, так и левого. Причём, довольно много уже набежало.

Те, кто оттуда понаехал, устраиваются кто как может. Многие работают агрономами, животноводами и лесниками при феодалах, кое-кто из наиболее грамотных и не очень высокомерных преподаёт в школах и университетах. Молодёжь же в наёмники идёт. Лучники и егеря из них получаются просто великолепные. Правда, довольно хлипкие. Серьёзного марш-броска или длительного боя не выдерживают. Да и воюют только за деньги. В смысле, за тех, кто больше заплатит.

Правда, подобные бойцы не очень большим спросом пользуются.

Этак только на битву настроишься, а отряд твоих лучников противник уже перекупил. Иногда прямо на поле боя подобное случалось…

Вот такие наёмники в нас и стреляли. Осталось выяснить, кто их нанял.

Но тут старшие сразу как-то посерьёзнели, быстренько разговор свернули и пошли в кабинет графа. Смотреть привезённые из Заморья редкости.

Нам же на эти редкости глядеть было, видно, рановато. Не доросли ещё. Поэтому, посидев немного, молодёжь разбежалась кто куда. Мы с Сюзи и Куртом по своим конурам. До ужина. А Хельмут и Тило по домам отправились. Разумеется, в сопровождении бойцов графа. На всякий случай. А то эти эльфы — они такие утончённые, такие непредсказуемые… Как бы чего не вышло…

Графские дружинники заодно и пятерых крепостных прихватили, для передачи хозяевам. Из условно моих. А я попытался разобраться с моими безусловно.

Впрочем, с ними мне повезло. Глава перебежавшего ко мне семейства Ганс бандитских лошадок обихаживал. В этом ему супруга помогала, Грета. А Марта — тот самый замечательный повар с заимки. И её помощница, Хильма, совсем не помешает. Так что, у меня теперь проблем даже поуменьшилось. Кони всегда будут сыты, а хлопцы запряжёны. Ну, или наоборот, специалистам видней.

В общем, послал Ганса и Грету лошадками заниматься, их же у меня шесть штук накопилось, не считая той самой флегматичной рыцарской Ромашки (Камиллы), которую мне граф подарил, а Марту с Хильмой направил к графской плите. На стажировку.

Полюбовался на меч. Увесистая такая железяка. Кило с лишним. Из хорошей стали, даже с узором ёлочкой. Клинок почти метровой длины, с двумя сливающимися к острию долами. Рукоятка, правда, для моей руки немного тонковата. Тем более — в латной перчатке. Надо подмотать будет. Сбалансирован неплохо. Вместо гарды простая крестообразная перекладина, без украшений. Но это и к лучшему. Не любитель я гламурных прибамбасов.

Рассортировал и пересчитал нажитое. Оказалось, что у меня уже накопилось больше двух сотен золотых. Серебра тоже хватает. Соучастники в обналичивании наёмников от своей доли отказались. Мол, гусары денег не берут, потому что они рыцари!

В общем, если особо не выпендриваться, на пару лет себе уже заработал. Богатенький я Буратино, пора поле чудес искать. Для посева.

Пока возился, уже и ужин. За столом наши ветераны стали более откровенными. То ли мы успели за несколько часов малость повзрослеть, то ли лишние уши уехали…

Наша малолетняя мисс Марпл сразу заявила, что целили именно в графа, а я просто под руку подвернулся. Эльфы людей за людей обычно не считают. А вот деньги, наоборот, считать умеют. Если за меня было уплачено, то в меня и стреляли бы. Пока я на площадь возвращался. К ним спиной и без брони.

Выяснилось, что «любить» Вальтера есть кому. Целая очередь выстроилась. Возглавляемая дядей короля, которого граф на посту командарма в последней войне сменил.

Герцог Гайслингенский тогда так удачно накомандовал, что только успешно проведённая графом операция, состоявшая из тяжелейших многодневных маршей по проложенным через тамошние болота гатям, серии жёстких арьергардных стычек и внезапного прорыва в неожиданном для противника месте, позволила вывести Восточную армию из оперативного мешка на соединение с королевскими войсками.

На что герцог Альбрехт, разумеется, смертельно обиделся и начал графу всякие гадости делать. И он такой не один!

«Великих полководцев» в Алеманском королевстве немало. Они умеют изящно носить великолепно на них сидящие расшитые золотом и камнями костюмы или изукрашенные гравировкой, позолотой и перьями доспехи, лихо гарцуют на лошадях, умело командуют парадами и залихватски танцуют на балах… Только вот побеждать у них плохо получается. А у Вальтера это получается хорошо.

Что очень обидно.

Кроме того, граф, барон, судья и ещё кое-кто из здешней элиты, принадлежат к группе ещё одного дяди короля, по материнской линии, Фредерика де Труа, герцога Людвигсбургского. Герцог Фредерик в королевстве первым министром работает и всем здесь управляет.

Король же, Генрих — светловолосый красавец, лихой рубака, смелый, добрый и весьма неглупый человек. Прекрасный семьянин, жену любит, детишек, их у него уже три штуки…

Но к управлению государством совершенно непригоден. Не выходит у него. Слишком людям доверяет, а когда они обманывают, пытается всё сам сделать.

В общем, получился из Генриха великолепный командир спецподразделения или линейной роты, хороший комбат… Но уже с полком выходит не очень. С бригадой же совсем никак. Там ведь не просто командовать, руководить надо. А этого таланта Боги королю не дали. Ну и на гражданке также…

Вот и выкрутились. Король реальную власть своему дяде передал.

Но придворные тоже хотят икры с компотом поутру. И без этого о народе мыслить отказываются. Начали зудеть королю в оба уха, чтобы он им маленько поспоспешествовал. Ну, хоть только в этом случае, индивидуально вот тому, совсем чуть-чуть, в виде исключения…

Генрих не выдержал и запил. Да так, что пришлось отдельный указ писать, что всё, что он указал в пьяном виде, должно обязательно визироваться дядей. Или им самим, но когда трезвый.

А вот этого, то есть, трезвого вида, он всячески старается избегать. В общем, ведёт себя как настоящий мужик. Слегка выбрит и до синевы пьян. Постоянно!

По крайней мере, официально.

И попробуй, докажи, что король, когда что-то подписывал, трезвый был. Он как дыхнёт… Никакие адвокаты не помогут.

Но это когда мир. А вот если война, король водку пьянствовать бросает, и рота лейб-конвоя вместе с личной ротой герцога Наумбургского становятся для врагов настоящим чёрно-синим кошмаром…

Средний брат Генриха, Герард, таким же уродился. Только вот пить ему столько необязательно. Не король, чай, обойдётся. У его бойцов доспехи отливают синевой, от закалки, кони в роте тоже подобраны соответствующие, серые с синеватым оттенком. У лейб-конвоя доспехи чернёные, кони вороные.

Поэтому отряды высокородных братьев носят до глубины души радующие любого истинного гуманиста названия «Чёрный ужас» и «Синяя смерть». Причём, не официально, а среди врагов королевства.

Младшенький, шестнадцатилетний Рихард, того же поля ягодка. Но он пока под началом барона Людвига. Ещё только учится. Сотней командовать…

Да и обе царственных сестрички в короля удались. Приличествующими принцессам занятиями, вязанием там, вышиванием гладью, пищеварением, музицированием или разведением цветочков заниматься не хотят, а постоянно пропадают в фехтовальных залах и на конных манежах.

Причём, старшенькая, двадцатичетырёхлетняя Августа, считается одной из лучших шпаг королевства. Да и девятнадцатилетняя Доротея не шибко в этом деле от сестрёнки отстаёт. Но она больше на вольтижировке и рубке лозы специализируется.

Так что, с женихами у принцесс проблемы. Уже несколько особо гламурных принцев и герцогов девочки закололи. Очень неудобно вышло, пришлось перед другими державами извиняться.

Но подобное отношение лихой королевской семейки к своим обязанностям радует далеко не всех носителей голубой крови и белой кости королевства. Ну, никакого же продыха для души, никакого уважения к отродьям блистательных графьёв и баронов из самых древних фамилий.

Ну и что, что ничего не умеют и учиться не желают… Им же тоже праздника хочется. Пиров, балов, приключений всяких, дуэлей. Предки бабло и авторитет заработали, теперь их время настало. Отцовские состояния проматывать…

Достаточно вспомнить столь красочно описанных Александром Дюма трёх великосветских шалопаев и примкнувшего к ним девятнадцатилетнего гасконца.

А какой праздник может быть с этими отморозками из королевской семейки и их требовательным дядей? Лишь нудная государственная служба, да военное ремесло. Весьма непростое и для здоровья вредное.

Вот и бурлит великосветская фронда, периодически пытаясь заменить короля на более достойную, с их точки зрения, фигуру, которая позволит, наконец, оттянуться во всю широту души. А такие люди, как любимец армии граф Вальтер фон Грюнхюгель, изрядно тому мешают.

Разумеется, к подобной точке зрения внимательно прислушиваются и полностью её поддерживают (в том числе материально) соседи, которым Вальтер по шеям надавал. Причём, неоднократно. Им граф почему-то тоже не очень нравится…

Но, как ляпнул один не очень добросовестный, но зато очень либеральный летописец, нет человека — нет проблемы!

Либералы, они тоже иногда проговариваются. О самом сокровенном…

Но тут нашу беседу о высокой политике пришлось прервать.

К графу вдруг заявился насмерть перепуганный глава местной эльфийской общины. И, как говаривала дочка одного визиря, мы прекратили дозволенные речи. Временно…

Так я впервые увидел настоящего эльфа…

Эарендил оказался типичным, ну, судя по Толкиену, представителем этой расы. Остроухий, высокий, почти с меня ростом, тощий тип с горбатым носом, большими грустными глазами и длинными, ниспадающими на плечи серебристыми волосами. В белой расшитой золотом хламиде, перепоясанной красивым поясом. Или как там эта простыня называется?

Но это не всё. Кому-нибудь случалось видеть высокомерного бомжа? А величественного попрошайку? Вот и мне тоже. Ощущения, культурно выражаясь, просто специфические…

Эльф буквально светился тщательно сдерживаемым презрением к низшей расе. Но при этом говорил с нами не то, чтобы просто вежливо, а даже заискивающе.

Да и дело, с каким на ночь глядя он примчался к херру Вальтеру и херру Паулю, было не из тех, которыми следует гордиться.

Короче, в Фрайфельде назревал эльфийский погром.

Горожане, услышавши, что длинноухие в графа, который городской полк из окружения вывел, стреляли, взялись за топоры и колья. И начали преступников искать.

Пока не нашли. Эльфов во Фрайфельде всего-то голов двадцать наберётся. И прятаться они умеют.

Но в людей надо верить. Всё ещё впереди…

Хорошо, эльф не один пришёл. Второй, его Тирион звать, внешне выглядел похоже. Только хламида не столь расшитая, да пояс победнее. А в остальном…

Такой же высокий, худощавый, остроухий, большеглазый и горбоносый. Но более человечный, что ли… И ещё более грустный…

Мне тут же на ухо нашептали, что Эарендил лишь несколько лет назад от Правых сбежал, а местным предводителем его из-за высокого происхождения назначили. Он из рода первых эльфийских королей.

Но на острове давно уже не древность рода рулит, а количество бабок и близость к нынешней власти. У них же там сейчас сплошные либерализьмы. А также поголовная выборность и всеобъемлющая демократия… За которыми бдительно следят соответствующие органы. Вот эльфийский принц от этих поголовностей с их всеобъемлемостями и убёг.

Тирион же лет двести среди людей живёт, обтесался потихоньку. Да и не настолько он высокорождённый. Так, популярный среди модных дам ювелир, неплохой механик… Немножко философ… Ну, как и все эльфы…

Вот он и поставил вопрос. Чисто по-философски. Мол, чего расселись, там пионеры, тьфу ты, горожане эльфов бьют!

Все длинноухие города к нему сейчас сбежались. Фрайфельдцев же у дома богатого ювелира больше сотни накопилось. И ещё подтягиваются.

Судя по их внешнему виду, люди собираются совсем не для того, чтобы поздороваться с хозяином. Или не только для этого. А дом у Тириона хоть и крепкий, но долго не продержится…

Придётся спасать, хоть и не хочется. Темно уже. Да и эльфы мне как-то не по душе…

Но куда денешься. Надели свои бронесамовары, влезли на лошадок и направились на защиту длинноухих.

Дружинники графа в этот раз отправились тоже верхом. Оказывается, толпу конным разгонять проще. И готовая трибуна всегда под тобой. Вдруг придётся пред электоратом выступить. Ведь если сразу в морду ему заехать, без объяснений, могут неправильно понять. А оно нам надо? Кавалерист же над пешей толпой больше чем на метр возвышается.

Городок небольшой, доскакали быстро.

Осаждённое разбушевавшейся толпой изящное трёхэтажное здание с разместившейся на первом этаже большой лавкой, надёжно законопаченной тяжёлыми обитыми толстыми стальными полосами ставнями заметили издалека.

Трудно перепутать. Особенно, когда эти самые ставни пытаются с улюлюканьем, дружным уханьем и жутким грохотом выбить «случайно» прихваченным откуда-то и с трудом умещающимся поперёк узкой улочки полуметровой толщины «брёвнышком» весьма отмороженные даже на вид типы.

Тут я в очередной раз убедился, что граф — опытный военноначальник. Такой командирский голос можно выработать только при помощи длительных упражнений и поддержании формы постоянной его тренировкой.

Короче, Вальтер так гаркнул… Куда там тарановому грохоту. Даже наши шестидесятипудовые лошадки от испугу присели. Народ же малость оторопел, затих и на нас уставился.

Если оставить традиционное для всех миров, времён и народов вступление, в котором граф кратенько, минут на десять всего, но весьма красочно описал эротические фантазии и сексуальные приключения матери всех бунтовщиков, её родственников, друзей, знакомых, домашней живности… Включая козлов, баранов, свиней, лошадей, коров, собак, кошек, кур, гусей, тараканов, мышей, клопов и инфузорий, причём, как в туфельках, так и без… А также принадлежащих этой самой матери отдельных предметов быта, мебели и одежды, то его речь можно свести всего к одной фразе:

— А чего это вы тут делаете?

Оказавшись не в силах честно признаться, что это они собрались ювелира по случаю пограбить, бунтовщики застеснялись. Даже брёвнышко у стенки положили. Аккуратно так.

Но самый смелый и лохматый всё-таки нашёл в себе силы произнести:

— Ну дык, они ж, черти эти остроухие, Ваше Сиятельство чуть до смерти не убили!

— Наши остроухие тут совершенно ни причём! — решительно заявил граф.

— Наоборот, они на ночь глядя прибежали ко мне помощь в поиске стрелков предложить. А из-за тех, что в меня стреляли, совсем другие уши торчат, вполне себе круглые. В общем, расходитесь. Мы тут сами разбираться будем.

Разумеется, разошедшиеся не на шутку горожане разойтись согласились не сразу…

Но, внимательно оглядев Вальтера, которого они и собрались защитить от эльфийского беспредела, нашу закованную в броню конную группу и прибежавший на шум отряд городской стражи, повстанцы, грустно ворча об обломе, отправились по домам. Прихватив так и не пригодившиеся сумки и мешки.

Да и мы, распрощавшись с эльфами и оставив у дома Тириона пост городской стражи, вернулись в графскую башню.

Когда переоделись и расселись, судья высказал предположение, что это «жу-жу» неспроста. Так бунты у них устраивать не принято.

Сначала по трактирам пообсуждали бы, морды друг-дружке малость поправили. Утром, похмелившись, на площадь поорать собрались… И только к середине завтрашнего дня, а то и к вечеру, начали бы колья и топоры собирать. Может быть…

А тут сразу толпа в полторы сотни рыл, да ещё и с мешками… Значит, кто-то позаботился, чтобы они к Тириону в тот же день заявились. Похоже, собирались прикрыть убийство графа погромом. В самом деле, Вальтер убит, убийцы растерзаны разбушевавшейся толпой, и всё шито-крыто. Правда, выглядит это довольно неуклюже.

Тут я не сдержался и ляпнул, что там, ну, откуда я сюда заявился, так обычно действуют в провинции столичные шишки. Нагло, самоуверенно, высокомерно, не обращая внимания на несоответствие обстановки и мнения аборигенов их гениальным планам.

Все сразу посерьёзнели. В глазах херра Пауля мелькнуло нечто, напомнившее мне известную эпитафию на могиле одного мафиози: «Он слишком много знал»…

Правда, граф и барон посмотрели на меня скорее удивлённо-обрадовано. Мол, надо же, и он что-то умное говорить умеет. Вот уж от кого не ожидали…

Гм, значит, сюрприз будет.

Но я не стал усугублять, и, демонстративно зазевав, отпросился в койку.

За завтраком выяснилось, что на следующий день запланирован разговор с обидевшими нашего купца местными предпринимателями.

А это люди серьёзные. Убедить их в том, что они со своим коллегой нехорошо поступили, будет непросто. Имеющихся в наличии четырёх рыцарей с шестью стражниками может не хватить. Поэтому к вечеру должны два десятка дружинников из графского замка подъехать. И палач. С аргументами. А сегодняшний день у нас свободен.

Поскольку в штанах с чужого плеча ходить надоело, я на рынок отпросился. Мне тут же навязали в компанию двух дружинников, для убедительности, Сюзанну, как специалиста по маркетингу. Впрочем, она сама навязалась.

Я не возражал. Талант у девочки. Торговаться…

И парочку моих коноводов — Ганса с Гретой. Для консультаций и переноски тяжестей.

Мои крепостные дамы подобрали из доставшегося от разбойников барахла более-менее приличествующий рыцарю уличный прикид.

Ну, там, рубашку, куртку, плащ со шляпой, сапоги на среднюю ногу…

Местные сапожные кутюрье до мысли, что среди туфель бывают правая и левая, ещё не дошли. Опрогрессорствовать их, что ли? Это ж какая прибыль — ходокам придётся сразу два ботинка выкидывать, а не один, наиболее сносившийся. Про рост покупок для ходилок (или как там правильно будут ходоки женского полу, ходульки?) я уже и не говорю.

Модные здесь мужские панталоны, пузатые по бокам, с прилагающимися к ним чулками, завязками, шнуровками, подвязками и бантиками в самых неожиданных местах, надевать не стал. Мало ли вдруг чего внутри понадобится, а во всей этой галантерее с непривычки запросто запутаться можно. Напялил более привычные джинсы.

Подцепил к поясу обнаружившийся в графских запасниках изрядно поношенный полуметровый пехотный меч и проверенный, ещё из моего мира, охотничий нож, заныкал подальше кошелёк с гульденами и кронами, гордо повесив на видное место мешок со здешней ни в какую неисчислимой, по крайней мере, для меня, серебряной мелочью. И отправились мы шопингом заниматься…

Фрайфельд благоухал по-прежнему. Правда, я уже успел немного притерпеться.

Народу на улочках было полно. Казалось, весь город погулять вышел, в домах совсем никого не осталось. Но мне, как шибко благородному, дорогу старались уступать. Хотя один раз нам самим пришлось в простенок ховаться. От занявшей всю узенькую улицу телеги. Да уворачиваться от носящейся повсюду чумазой малышни. Периодически. Но часто.

Впрочем, внимания их суете пытался не уделять. Ведь рыцарь — это вам не тут! Это должно ходить гордо! Ну, если за кошелёк не дёргают.

Городок небольшой, до торговых рядов дошли быстро.

На перекрёстке Кузнечной, Кожевенной и Швейной улиц нас чуть не разорвало. Сюзи потянуло к барахлу. А я к оружейникам устремился…

Хорошо быть средневековым дворянином. Сюзанна даже возражать не стала. Ну, почти. Всего минуты три ныла. Больше ей её низкое купеческое и моё высокое рыцарское происхождение не позволили.

Выбор радующих сердце всякого мужчины колюще-режущих предметов, лежащих на выставленных прямо на улицу столах и развешенных на прислонённых к стенам щитах, был настолько велик, что мне тут же потребовались таблетки от жадности. И побольше, побольше…

Мечи, шпаги и сабли самых неожиданных форм и размеров перемежались многочисленными ножами и копьями разных видов, назначений и степеней замысловатости. Стены из щитов с висящими на них луками и арбалетами разделялись стройными рядами кирас и кольчуг, разнообразившихся торчащими из самых неожиданных мест латными сапогами, перчатками, шлемами, наплечниками, наколенниками, на…, гммм…, и другими деталями доспехов…

Всё блестит, на солнышке переливается… Вот так выглядит рай для ворон и клептоманов. Наверное.

Я и на продавцов-то внимание обратил не сразу. Увлёкся. А оно того стоило.

Небольшие, метр тридцать примерно. Это если с кепкой, то есть, с колпаком. Но даже не квадратные, а, скорее, прямоугольные. Причём, вширь, точнее, в стороны. Таких проще перепрыгнуть, чем обойти. Бородатые.

— Гномы, — подумал я.

Что подумали гномы, не знаю. Но, судя по выражениям, ничего хорошего. Я про выражения на их лицах говорю. Чего эти коротышки бурчали себе в бороды, я не разобрал. Вряд ли комплименты…

Понять их можно. На богатого покупателя, ну, судя по одёжке, я никак не тянул. Явно чужое одето. И на штанах ни одного бантика. Не дворянин, а нищета ходячая. Хоть при шпорах и с мечом. А по габаритам, так на меня пару подобных оружейников нужно. Даже немножко останется. При той же ширине плеч.

Завидно…

Но профессионализм всё-таки взял верх.

— Чего херру рыцарю надобно? — густым басом буркнул самый бородатый бородач.

А надобно мне было всего и сразу…

С некоторым усилием разбудив свою жабу, пытавшуюся при виде таких богатств залечь в длительную спячку, ограничился хорошей стали метательными ножами, удачно сбалансированными, с удобной перевязью, да пришедшимся по руке пехотным мечом приличного качества. А то тот, что я в графской оружейке подобрал, уж больно пожилой и много в своей жизни переживший. Ну, если по морщинам и выбоинам на его клинке судить.

Из того, что на меня налезло, обнаружилась неплохая кольчуга. Двухслойная, с чешуёй из пластинок брони на груди и плечах. В комплекте к ней шли подкольчужник и прикрывающая её сверху кожаная куртка.

А вот готовых доспехов не нашлось. Точнее, всё как-то не мой размерчик. Крупноват я. Но ведь хорошего человека и должно быть много. Особенно, если это в длину. Ну, или плечи, а не пивная мозоль.

Сюзанна отыскала шикарный шлем. С опускающимся решётчатым забралом и гравировкой. В общем, не какая-то там каска, а настоящее чудо. В перьях. Как же без них…

Привыкнув к моим габаритам и оценив, наконец, размеры кошелька, гном, ну, тот, который самый бородатый, с ходу вник в наши затруднения и срочно высвистал откуда-то закройщика по доспехам. Менее бородатого, но зато куда как более закопченного. В кожаном фартуке, надетом на перевитый мышцами могучий волосатый торс. С длинными руками, на которых играли такие бицепсы… Шварцнегер бы удавился.

Копчёный, обмерив меня вдоль, поперёк и, немножко попрыгав, а затем, приперев скамейку, ввысь, пообещал пошить железный костюмчик подходящего размеру. Самой модной в сезоне коллекции зима-лето от имперских кутюрье по рыцарскому heavy metal, считающихся в этом мире наиболее крутыми.

Быстренько, буквально через пару-тройку месяцев. Мдяяяя, думал, быстрее получится. Придётся всё лето проходить одетым в чужой, вышедший уже из моды бронекостюмчик.

Я уже совсем собрался расстроиться, но тут началось самое главное!

В своих попытках обеспечить своему спасителю приличествующий ему прикид Сюзи превзошла саму себя!

Сначала долго подбирали фасончик всего костюма.

Когда это, наконец, удалось, Сюзанна заспорила с мастером по поводу горжеток, показавшихся ей не соответствующими последнему писку моды. Потом она заявила, что налокотники к наручам аксельбантами давно не привязывают. И вообще, бантики на локтях — это моветон. Такое уже никто не носит. Ведущие модельеры давно на скользящие заклёпки перешли. Ещё до прошлой войны. И дырочек в представленном образце наручей маловато. Херр рыцарь потеть будет.

В результате гномы приволокли какой-то нарукавный дуршлаг. А что, очень удобно через него макароны отбрасывать. Одной левой.

Но наш эксперт и его забраковала. По причине малой прочности.

Сошлись на перфорированном, но в меру. Зато кирасу заказали согласно последним изыскам лидеров сталемодельного бизнеса — с откидывающейся спереди на петлях и застёгивающейся перед боем на крючочки форточкой. Для вентиляции на марше.

От широкой стальной юбки, прикрывающей здешние распухшие по бокам штаны, мы отказались, предпочтя приталенную.

Столь модные в Шампанском королевстве бронегульфики, привязываемые спереди доспеха на разноцветных завязочках, в знак выдающегося мужеского достоинства шампанских рыцарей, здесь, слава богу, не прижились. Хотя несколько их образцов нам показали. Заставив Сюзанну мило покраснеть. Гмм, нашли, чем меряться…

Попытался представить — ведь это ж мне самому придётся переть в пошитой местными кузнечных дел мастерами железной бочке с пятиметровым брёвнышком наперевес на летящего с таким же дрыном аналогично металлизированного коллегу из противоположного лагеря… Приближающегося со скоростью в полтора десятка метров в секунду, массой, ежели вместе с лошадью, так и побольше тонны. Да во мне с Ромашкой столько же. В три десятка килоджоулей удар получается…

Сразу как-то взгрустнулось…

Может, лучше мне пешком постоять? Для морпеха оно как-то привычней…

Но нельзя. Не по понятиям выходит. Раз рыцарем назвался, придётся в этот heavy metal облачаться…

Озаботились мы и магическими прибамбасами. Защита от стрел была включена в список прилагающихся к шлему, кольчуге и доспеху базовых опций. Из-за своей невысокой цены.

А вот по поводу более серьёзной пришлось договариваться отдельно. Она дорогая, к тому же, требует периодической подзарядки. Да ещё и со странностями. Летящий в меня предмет должна остановить. Но только если он не в чьей-то руке или не опирается на землю. То есть, стеной запросто придавит. И мечом пристукнет. А вот брошенный в меня камень отскочит. Но не всякий. Есть ограничения по массе и скорости.

Ну что ж, магия, как и всякая другая серьёзная наука, имеет много гитик. Особенно теоретическая. А как оно на практике выйдет, по набитым шишкам оценивать придётся…

Заказали комплект брони и для моей Камиллы. Правда, с ней не посоветовались. Вернёмся в башню — придётся извиняться. А то как бы не обиделась. Хоть и лошадь, но всё-таки женщина. Может, ей такое к гриве не подходит, или к цвету глаз…

В общем, обсуждение деталей модного металлокостюмчика для шестиногого танка с колёсной формулой 2/4 модели «Попаданец цельнообметалленный, конный, воинственный, очень одинокий» или, если по местному, по-алемански, Pzkw-I, затянулось изрядно…

Но это были только цветочки. Ягодки созрели, когда пришло время платить.

Тут талант любимой дочурки купца проявился полностью. Не посрамил свой гномий род и самый бородатый бородач…

— Двести пятьдесят за всё. Деньги сразу.

— Ой, не смешите мои веснушки. Вы же по уши товаром затоварены, а цены вздуть хотите. Эти железяки только в металлолом и годятся. Да вам доплачивать надо, что хоть кто-нибудь ваши залежи разобрал. Полсотни, и деньги, когда всё готово будет.

— Никакой это не металлолом, а самый настоящий наиэксклюзивнейший эксклюзив. Да за него любой герцог тут же мешок золота отдаст. Ни у кого на свете похожего не найдёте. Вот, херр рыцарь, гляньте, какие нагрудники. С фестончиками, такие только в Фрайфельде делают! Самого мастера Фраара работа. Две сотни, полтораста наличными…

— Не суйте в нос нашему рыцарю ваши загогулины. Это всякие герцоги пусть столько платят. И принцы. Им можно. У них папа — король. И мама. А мы люди честные. Золото на огородах не выращиваем. Нам не в бирюльки играть, нам войну воевать надо. И без фрайфельдских фестончиков запросто обойтись можем. Шестьдесят, половина сразу.

— Это ж чистое разорение. Нет, вы посмотрите, посмотрите. Решётка двигается совсем без скрипу. На отделку, на отделку гляньте! Как отполировано всё. Как блестит, аж переливается! А перья? Они ж совсем свежие, недавно из страуса выдернуты! Сто восемьдесят, причём сто сейчас.

— Засуньте свои перья туда, откуда выдернули. Да если за этот металлолом будут такие цены загибать, то бедной Сюзанне только одна дорога — на паперть. Потому как даже папа, коли соглашусь, не поймёт и прогонит. Зачем купцу дочка-растратчица? Мастер гном, вам чего, виртуальной сиротки совсем не жалко? Восемьдесят…

— Сироток у нас самих хватает. Разной степени виртуальности. И обходятся они гораздо дешевле. Полторы сотни…

— Какие полторы? Какие сотни? Да вы только на этот нож-переросток взгляните. Зачем оно такое? Даже колбасу резать неудобно. Мы и берём-то его из жалости, чтоб не пропал в этой куче. А то ржавеет, портится. Грустно это. Девяносто…

— Нож? Какой нож? Этот великолепный меч муаровой стали ножом-переростком обзывают? Грустно ей, понимаешь! Гномы добрые, да что ж такое деется? Всякие юницы тощие изделия наших лучших мастеров нагло дискредитируют, а вы молчите! Таких разводов на клинке только наши лучшие мастера добиться могут. Да тут только по закалке на десяток гульденов работы. Сто сорок…

— И нечего в меня пальцами тыкать. Тощая я как раз от вашей жадности. С такими ценами и на корочку хлеба ни гроша не останется. А разводами тут совсем не клинков, а покупателей занимаются! Сто…

— Значит, покупателей разводим? Да они сами за такие великолепно сбалансированные ножи, да ещё в столь замечательной перевязи, к нам с другого конца континента бегут. Сто тридцать…

— Что-то набежавших нигде не видно. Совсем! Покупатели, где вы? Аууу! И не смотрите, что наш рыцарь молчит. Он всё видит. Это он пока добрый. А то ведь и обидеться может. А если херр Алекс на кого обидится, того долго потом приходится от пола соскребать. Во какие бицепсы! В общем, не советую. Сто десять…

— А вот нечего нам тут рыцарским беспределом угрожать. Бицепсы у нас и самих есть. Не хуже. А что его в длину много, зато нас в штуках больше. Если по головам считать. Сто двадцать…

Этот весьма оживлённый диспут передаю в некотором сокращении. А продолжался он довольно долго. Со всеми, полагающимися по такому случаю драматическими эффектами: швырянием на землю и топтанием шапки, заламыванием рук, обращением за справедливостью к окружающим вольным и невольным зрителям. А также к предкам, потомкам, небу, земле, огню, воде, стенам, богам, чертям, чистой, нечистой, ньютоновой, архимедовой и лошадиной силам…

И прочему, прочему, прочему…

В ходе дискуссии выяснилось, что овсы нынче в цене, озимые колоситься никак не желают, у зернобобовых всхожести совсем нету. Бандиты кругом зверствуют, грабят честных людей почём ни попадя. Купцы сидят совсем без денег. И рыцари. Они ж тоже с крестьян живут, когда войны нет и грабить некого. Скоро нищенствовать начнут. И те, и другие. Погоды стоят неурожайные, похоже, дело вообще к всемирному оледенению идёт! Или потеплению. Точно неизвестно, но мало никому не покажется. Это если с одной стороны посмотреть.

А с другой — рудные жилы вдруг куда-то зажилились, а может, зажилил их кто. И не отдаёт. Хорошего угля нигде не купишь. Тот, что есть, совсем не уголь, а расстройство одно. Вот только понюхайте, разве это от угля дым? Это не дым, а чахотка летучая. А гномам, ежели они свои изделия за такие цены отдавать будут, детей станет совсем нечем кормить. Они и так все впроголодь сидят. Буквально мрут с голоду. Поголовно! Особенно тот, розовощёкий, с пряником…

Настоящий мастер-класс! Два профессионала в работе! Это увидишь нечасто. На такое зрелище надо билеты продавать. По предварительной записи.

Окрестные гномы и примкнувшие к ним прочие обитатели Фрайфельда столпились кучей вокруг и жадно внимали речам двух маркетологов высшей категории. Даже откуда-то совсем уж замшелого представителя гномьего племени вытащили. Седого как лунь. С такой длинной бородой…

А парочка прожжённых торгашей, ничего не замечая, увлечённо пыталась друг друга обдурить, облапошить, или, хотя бы, подкузьмить и объегорить.

Но, поскольку ни Кузьмы, ни Егора ни у нас, ни у гномов так и не нашлось, они, наконец утомившись, отыскали консенсус. Сто пятнадцать гульденов, из них шестьдесят сейчас. На первую примерку через месяц.

Достал из своего подмышечного сейфа кошелёк с золотом и гордо отсчитал шесть гроссов. Как продвинутый рыцарь. Это не какие-то там торгашеские шестьдесят гульденов. Хотя в монетах столько же будет, зато всё по благородному.

Тут старый гном удивил. Со словами: «За доставленное удовольствие и науку. А то что-то внучок совсем мышей не ловит, скоро всю торговлю проторгует», он вручил Сюзанне браслет.

Серебряный. На первый взгляд, довольно простенький. Но очень тонкой работы. И какой-то настоящий, что ли. Ни одного лишнего изгиба, узора или штриха. Вещь, одним словом. Явно, Мастер делал. Из тех, которые с большой буквы.

Я так и сказал. Старик довольно заулыбался. Неужто его работа?

А Сюзи прямо расцвела и даже похорошела. Местами… Всё-таки подросток она ещё. Голенастый и неоформившийся…

Времени на оружейку мы немало потратили. Я, например, проголодаться успел. Да и не только я. Обед в башне уже пропустили. Поэтому спросили, где тут забегаловка поприличнее, да направились на заправку.

В этот раз мы попали в гномий трактир. «Забойная пена» оказалась хоть низковатым, темноватым, но вполне приличным заведением с обширным мясным меню и богатым…

Нет, не так! Ну, очень богатым выбором пива. Десятка четыре бочек самых разных сортов. Играющее множеством оттенков янтаря светлое, густое, отсвечивающее сквозь бокал бордово-коричневым тёмное, мутно-зеленоватое живое, почти чёрный в полумраке портер, столь любимый имперцами светленький пенящийся эль…

Забористое, терпкое крепкое, обманчиво слабое лёгкое…

Ячменное, пшеничное, овсяное, рисовое, полбенное, гречневое, ржаное… И ещё, ещё, ещё…

Кое-что знакомо, а вот некоторые сорта и такому опытному пивохлёбу, как я, в диковинку… Даже известный только по балладе Стивенсона настоящий вересковый эль был. Правда, в переводе Маршака любимое пиво сгеноциденных шотландцами пиктов в какой-то мёд превратилось. Ну что поделаешь, не любил Самуил Яковлевич слабоалкогольные напитки.

Вот его я тут же и заказал. Не Маршака, конечно. Зачем мне его заказывать? Он тут совсем не причём.

Вересковый эль. Для начала.

Так себе. Из ячменя лучше получается…

Стульчики и столики какие-то детские, впрочем, не по-детски основательные. Но пару столов с соответствующей высоты лавками и для «длинных» посетителей не забыли поставить.

Прочные своды, узорчатые окна с цветными витражами. На них лики святых, в забоях просиявших. По стенам гобелены на горнопроходческие темы, кирки, каски, фонари развешаны…

В общем, уютненько. И сытненько. Даже чересчур. А вот пива многовато. Особенно, когда оно отличного качества, довольно крепкое и кружками литра на полтора каждая.

Посидели основательно. Даже слишком…

В результате на закупку шмоток мы отправились очень не сразу. И изрядно умиротворённые.

Пожалуй, зря мы так наумиротворялись. Всё-таки с пивом надо поаккуратней. Оно хоть и слабоалкогольное, но не в таких количествах…

Земля плавно покачивачивалась. Всё стало нравиться. Уж не знаю, почему. И если бы не Сюзанна, которая по малолетству компотами обед запивала, такого бы накупили…

Я так, вообще, чуть без штанов не остался. Пытался объяснить лучшему, как нам сказали, здешнему брюкостроителю, что джинсы пошить надо. Такие же, как на мне одеты, только из местных материалов. Он заинтересовался, попросил снять, чтобы рассмотреть повнимательней, руками пощупать… Я и снял.

А обратно надеть забыл. На портного загляделся. Так бы и ушёл, если б не Сюзи.

Мастер кройки и шитья и в самом деле попался невиданный. По крайней мере, мной.

Ещё ниже гномов, но щупленький какой-то. Суетливый, ворчливый, слегка поддатый, очень морщинистый.

Мне шепнули, что это лепрекон.

Ну да, типичный. И как я сам не догадался? Да я этих лепреконов…

Хотя нет, всё-таки кое-что про них слышал…

В голове появилась умная мысль. И я стал её думать. Долго и напряжённо.

У каждого уважающего себя представителя этого племени должен быть горшочек с золотом. И если его поймать, лепрекона этого, он горшочек мне отдать должен. А в Швейном квартале этих вот, ну, которые с горшочками — прямо как гуталина на гуталиновой фабрике. Можно неплохой бизнес организовать.

Я попытался перемножить лепреконов на гульдены. Прямо в горшочках…

В уме. А вот с ним что-то было не так. В смысле, с умом. Или с ними. Ну, этими…

Гульдены всё время пытались вылезти из тары, лепреконы тоже разбегались кто куда. Как тараканы. Или терриконы? А гекконы тогда кто?

Ничего не множилось. Зато постоянно делилось. Лепреконов, тараканов и гекконов становилось всё больше. Но вместе они не складывались. Ни в какую. Так по отдельности и бегали.

Наверное, погода сегодня нескладная. В смысле, не для сложения и прочей арифметики. Надо про это у гороскопцев спросить. Ну, этих, тех, которые про погоду гадают. Метеоастролухов, вот! Их тут есть, я видел.

От умственного сверхусилия я даже слегка утомился. Как-то сразу вдруг засопелось и даже слегка всхапнулось.

А мастер Гонто носился слишком быстро. Так и мелькает, так и мелькает… Иногда его аж двое становится. Или трое…

В общем, лениво мне этих мелких мастеров ловить стало. Даже в уме. Да и Сюзанна сказала, что сначала мне отдохнуть, проспаться надо, а уж потом на ловлю горшочков с лепреконами выходить. С новыми силами.

А сейчас херр рыцарь в состоянии только чёртиков гонять. Зелёных. Если их кто-нибудь предварительно свяжет.

Пока я, в кресле сидючи и временами похрапывая, доблестно с золотогоршочковой добычей разбирался, моему благородию Сюзиными заботами накупили целый ворох всякой разной одежды. На все случаи жизни. От парадно-выходной до треников для валяния по грязи. С десяток пар обуви. Даже трусы нашлись. Правда, не настоящие, сатиновые, а их грубая местная льняная подделка. И полосатые майки тоже были не из трикотажа.

Это местные акулы мелкого бизнеса, меня вчера увидев, успели впечатлиться и быстренько нашили модных противоразбойничьих фенечек «а-ля херр Огнит».

Некоторые даже со специальным антиграбительским намагичиванием. Или наоборот, бандитопривораживательным. Чтобы стоящие немалых денег разбойничьи головы по всему лесу не искать. Но это — за отдельную плату.

Разбирали модный товар неплохо. К сожалению, доказать, что мне, как брендообладателю, роялти за копирайт полагается, не удалось. Даже выговорить такое не получилось. Устал, наверное.

В итоге расстался я ещё с парой десятков золотых. С мастером договорились, что он постарается штаны раскроить и наметать завтра к вечеру. Надо будет наведаться, примерить. А то первый джинс всегда комом. К тому времени и лепреконы с горшочками в какой-нибудь террикон сложатся. Наверное…

Почапали потихонечку мы до дому, гружёные покупками и сопровождаемые караваном мальчишек-носильщиков. До графской башни добрались, когда уже начало темнеть. Я тут же завалился спать. Даже на ужин поднять не сумели. Хоть и пытались.

Зато утром проснулся без проблем. Что значит экологически чистый продукт! И ведь нигде написано не было, что пиво не содержит ГМО или холестерина. А оно не содержит! Вот и верь после этого людям, то есть, гномам…

За завтраком познакомился с лейтенантом графской дружины Ульрихом фон Якобсдорфом. Он полувзвод из замка привёл. Двадцать тяжеловооружённых всадников. В целях силовой поддержки при дипломатических переговорах с отдельными представителями местного бизнес-сообщества.

С ним прибыли палач и знакомый графу маг. Для придачи беседе большей доверительности, а, если вдруг потребуется, то и некоторой интимности.

Соответствующий инструментарий для интимного разговора они прихватили с собой. Хоть до изобретения электричества ещё далеко, но здешние угольные утюги, кипятильники и паяльники тоже вполне сгодятся. В качестве замены не изобретённому ещё полиграфу.

А что, удобно, даже тройник искать не надо. И от сети не зависишь. Знай, уголёк подбрасывай…

Классику жанра — иголки, клизмы, скипидар и прочее тому подобное ещё допотопные шумеры использовали. Про более поздние разборки всяких там халдеев с разнообразными филистимлянами я уж и не говорю. А в средневековье, которое как раз сейчас на дворе, такие выдумщики по этому вопросу живут, такие затейники… Особенно среди монахов.

Да и маги, как выяснилось, не шибко отстают. И у них очень оригинальные разработки есть. На ту же тему.

Попытался осторожненько выяснить, драку заказывали, или как?

Оказалось, те, к кому мы в гости намылились — люди авторитетные. В некоторых кругах. В смысле, в авторитете они. Но серьёзного сопротивления не ожидается.

Вот если б мы вдесятером заявились, клиенты наши подумали бы, что их совсем не уважают. Могли обидеться. И даже рискнули бы повозражать. Может быть.

Чтобы собрать банду десятка в полтора — два рыл авторитету у них хватит. А вот больше — вряд ли. Поэтому задача дружины — просто рядом постоять. С умным видом. Для пущей внушительности. Пока специалисты разбираться будут.

Наши командиры решили, что королевский Огнит выглядит гораздо круче, чем просто ещё один рыцарь в команде. Особенно, если их и без него четверо. Пришлось мне опять в трусы и майку облачаться, точнее, рубашку и джинсы снять.

Пока собрались, уже и полдень. Но на обед отвлекаться не стали. Дело серьёзное, на него лучше отправляться голодными и злыми…

Вот это у нас получилось не очень.

В отличном настроении, плотно позавтракавшая, перекидывающаяся весёлыми шутками, сверкающая ослепительными улыбками в пару тысяч человечьих и лошадиных зубов колонна из возглавляемых четырьмя рыцарями трёх десятков всадников, палача с причиндалами, мага с ядохимикатами, грозного королевского Огнита со знаменитым посохом и примкнувших к ним королевского судьи с купцом отправилась, наконец, на дело.

Погода разгулялась на славу. Солнышко светит, птички поют, горожане орут, детишки визжат, лошади ржут. В атмосфере сплошное благорастворение воздусях: дыма из многочисленных труб, канализационных миазмов, густых ароматов как от самих процессов пищеварения, так и от окончательных их результатов…

Благодать…

До первого клиента добрались быстро. Как ни странно, он дома оказался. Хотя скрыть прибытие такой толпы практически невозможно.

Ну, до чего ж коммерсанты здесь непуганые.

Впрочем, мужик сразу в несознанку ушёл. Дескать, знать ничего не знаю, ведать не ведаю. Злые люди оговорили.

Но когда мастера экстренного потрошения начали свой инструмент разогревать, колбочки со шприцами и щипчиками выкладывать, да ещё страшный я зашёл, весь из себя в трусах и с палкой, тут-то мастера Иоганна на откровенность и пробило.

Выяснилось, что не он такое придумал. Это всё его коллега, мастер Вилли. Это он, злодей, честного купца с панталыку сбил.

А про заказ на захват графа мастер Иоганн вообще ничего не слышал. Он только за наезд на нашего удачливого зерноторговца подписывался.

Потому что нельзя же так. Все честные люди зерно придерживают. Цены увеличиваются, всем хорошо. И купцам, и помещикам. Прирост ВВП просто бешеный! Про дивиденды я уже и не говорю.

А кому плохо, так те и не люди вовсе, а так, быдло разное. Пусть поголодает, ему, быдлу, полезно. Фигуру беречь.

Этот же нехороший человек, в смысле, наш мастер Отто, взял и привёз. Много так, дёшево. Весь бизнес порушил. Мало, что сам заработал неслабо, так даже уважаемых людей не уважил. Делиться не стал. Хотя ему про это намекали. Неоднократно. Мол, заплати и спи себе спокойно.

Не по понятиям это.

Ну, если по несбережённой фигуре судить, а ею мастер Иоганн напоминал вставшего на задние лапки маленького беременного бегемотика, он точно к быдлу никакого отношения не имеет.

Прихватив с собой этого продвинутого рыночника местного разлива, вдруг для очной ставки пригодится, всей толпой отправились в гости к мастеру Вилли.

Того дома не было. Он нам так сам об этом и сказал. Тоже мне, умный кролик нашёлся.

Но мы ж не какие-то там Винни Пухи, опилками набитые, а самые настоящие рыцари. Белая кость, голубая кровь, бездна всепобеждающего мужского обаяния, горы высочайшего интеллекта. В эргономичной металлической упаковке. Купеческую хитрость тут же раскусили, вытянув из норки и второго беременного бегемотика.

Надо сказать, мастер Вилли фигурой от первого купца почти не отличался. Тоже явно к постящемуся быдлу никакого отношения не имеет. Разве что повыше малость. Зато ещё толще. Хотя, вроде бы, уж больше и некуда.

Он, разумеется, тоже сначала ни в чём не виноват оказался. Потом, правда, кое-что начал припоминать. Да так интенсивно…

И у мастера Иоганна память вдруг прорезалась. Еле разняли…

В общем, заспорили они. В том числе физически. То есть, пытаясь приложить к оппоненту руки, ноги и прочие выступающие части тела. Только вот телосложение у них обоих было для этого неподходящее. В смысле, в их тела было столько всякого добра поналожено, что оболочку в стороны распёрло. Как у воздушных шариков. Выступало оттуда очень немногое. И очень недалеко.

Поэтому их диспут напоминал ожесточённую схватку двух разбушевавшихся колобков.

Зато нам многое из их диалога узнать удалось. Выяснилось, что дело это парочка сама задумала. Оба мастера оказались хорошо знакомы и с самим графом фон Роттензумпфом, и с его лесной гвардией. Цаги им уже несколько лет награбленное сплавляли. Для реализации.

Единственное, что так и осталось тайной — кто из них первый начал и кто больше виноват. Тут наши воинственные колобки к консенсусу так и не пришли. Хотя волос друг у друга повытаскали немало.

Но всё это — по поводу обидевшего их мастера Отто. Хоть о его дружбе с графом Вальтером всем известно, сами они в дворянские разборки лезть не собирались.

Когда же стали с хозяином Цагов договариваться, к их компании пристроился сосед Роттензумпфа и родственник герцога Гайслингенского барон Михель фон дер Грасбюхель, командир Королевских Кавалергардов. Самого бестолкового, недисциплинированного, скандального, шикарно разодетого, разукрашенного от верхушек шлемов до копыт разноцветными позументами, шевронами, эполетами и аксельбантами полка королевства. Им даже перьев больше на три штуки, чем всем остальным, втыкивать положено! В шлемы, разумеется.

Зато полка самого элитарного. Куда вся придворная шушера стремится своих сынков пристроить. Там и рядовыми сплошь графья с баронами.

Он-то графа Цагам и заказал. Да и наёмников помог подыскать. Кстати, в его дружине несколько эльфов имеется. Любит полковник поохотиться, егеря же из эльфов просто замечательные.

Сам главный гвардейский кавалер ещё вчера поутру срочно отбыл из Фрайфельда. С дружиной, слугами и домочадцами. Куда-то далеко, причём, в очень плохом настроении. Да и торопился сильно. Даже пошлину за выезд из города заплатил, хоть она только за въезд полагается.

А такое для барона Михеля, чьи сквалыжничество и крохоборство в пословицы вошли, мягко говоря, не очень характерно.

Об этом нам подошедшие городские стражники рассказали.

Кстати, обнаружилось, что нашего купца я раньше абсолютно неправильно обзывал. Никакой он не херр. Вот я — да! И звучусь гордо! Потому как рыцарь, хоть и недоделанный. В смысле, при графе. Не королём посвящённый. Отто же — член фрайфельдского цеха купцов. Значит, мастер. А вот если кто не рыцарь и не член цеховой, тех я, как новообращённый крепостник, должен звать «эй, ты там»…

Ох, похоже, мне, чтобы барствовать грамотно, учиться, учиться и ещё раз учиться… Как Ленин — коммунизму.

Пока об образовании размышлял, почти всё уже и прояснилось. Оказывается, эти боевые колобки и вчерашний ночной наезд на эльфов организовали. При помощи своих хороших знакомых из городской шушеры. Но они не сами додумались. Это им херр Михель убедительно порекомендовал. Чтобы наше следствие запутать.

Подельников подставил, а сам смыться решил. Благородный потому что!

Интересно, он сам такой умный, или чья-то находящаяся за его спиной мудрая голова сие удумала?

Спросил. Задумались… Ибо барон, по словам людей, его знающих, умом и сообразительностью никогда не отличался. Вот наглостью и жадностью, это да.

Тут собравшиеся стали обсуждать, во сколько предприимчивым колобкам обойдутся моральные травмы графа Вальтера и мастера Отто. Королевского Огнита это касалось мало, поэтому я отпросился на примерку к лепреконам.

Сбегал в башню в джинсы переодеться. Тут меня Сюзанна поймала. Скучно ей, понимаешь ли. Все ушли, а ребёнка с собой почему-то не взяли. На разборки, драки и допросы. Обидно!

Пришлось с ней к портному идти. Правда, она настояла, чтобы я кольчужку обновил. А то такой рыцарь и без охраны. Может нехорошо получиться. Одел, её всё равно не переспоришь…

Прицепил к поясу свой нож и новенький меч. Тот самый, муаровой стали. Да отправились мы лепреконов ловить.

Мастер Гонто поймался сразу. Ждал, наверное. Но горшочек не отдал. Впрочем, я и не спрашивал. Зато он уже всё раскроил и сметал.

Примерил. Кое-что поменяли, кое-где подправили. Главным образом — в незнакомой ещё штанам этого мира ширинке. Неизвестные здесь молнии решили заменить медными пуговицами. По-моему, хорошо получилось, причём, с первого раза. Действительно, мастер.

Он пообещал к завтрашнему вечеру всё прострочить, заклёпок наклепать и на этом пошив первого образца закончить.

Уже вечерело. Гулять не тянуло. Так что, отправились домой, в башню.

Когда уже совсем к донжону подходили, что-то вдруг мне тревожно стало. Напрягся, Сюзи на всякий случай в простенок задвинул…

Не зря. Прямо передо мной вдруг три бугая нарисовались.

И ухмылки какие-то знакомые. Сейчас закурить попросят…

Сзади тоже кто-то топает. Осторожненько так…

А я, как на грех, без своей волшебной палочки. Пришлось тем, что прихватил, обходиться.

Просьб от этих никотинозависимых дожидаться не стал. Ускорился, резко влево развернулся.

Вовремя. Как раз успел чью-то руку перехватить. С ножом.

Ну, как учили, мешать не стал. Даже наоборот. В смысле, человеку вперёд надо, вот я ему и помог.

Хорошо помог, он в тех троих так с разбегу въехал, что двое из них шлёпнулись. Он, разумеется, тоже. Вот такой вот кегельбан. По-фрайфельдски…

Пока эти тёмные личности из кучи-малы выбирались, успел меч выхватить и к ним подскочить. Поднырнул под удар того, что на ногах устоял, да треснул рукоятью ему куда-то по затылку. Хорошо, рост позволяет и руки длинные. Остальные зачем-то вставать намылились.

Это они зря…

Быстренько всех повязал. Их же поясами. Послал ошарашено вытаращившуюся на это действо Сюзанну за угол, за городской стражей. Та вечно на Ратушной площади околачивается.

Пока проводил уже ставший рутинным процесс экспроприации нечестно нажитого, вдруг обнаружил, что одна рожа мне знакома.

Во дворе первого сегодняшнего купчика видел. Выходит, это не просто грабители, а доблестные борцы за права обиженных нами реликтовых бегемотикообразных. Можно сказать, местные экологи. Довольно-таки зелёные.

Ну, это после моих пинков.

Мдя, всё страньше и страньше. Как говаривала попавшая в похожую переделку девочка Алиса.

Этак и охнуть не успею, как меня совсем в местные разборки втянут. А соскакивать уже и сейчас как-то неудобно. Понравились мне граф Вальтер, барон Людвиг, мастер Отто, его дочка, молодой графинчик… Чего тут скрывать. А вот их противники — как-то не очень. В общем, поздняк боржоми пить.

Стражники быстро прибежали. Сдал четвёрку этих оказавшихся очень даже уловимыми мстителей, и побрели мы до хаты. Благо, уже совсем рядом.

В башне ужинать садились. Отставать от коллектива не хотелось. Помылся быстренько и за стол.

А там уже вовсю калякали. О делах наших скорбных…

Впрочем, не такие уж они и скорбные.

Охота на бегемотиков оказалась делом весьма прибыльным. С этой парочки продвинутых рыночников изрядную сумму стрясти удалось. Десятину, как полагается, в казну, остальное распределили между графом и мастером Отто. Выделили вознаграждения и другим участникам мероприятия. Даже мне перепало.

А вот само расследование в тупик зашло. То есть, понятно, что уши вдохновивших здешних представителей теневого бизнеса к наезду на графа Вальтера из столичных дворцов торчат. И, похоже, одним известным командармом заговорщики ограничиваться не собирались. В общем, для выяснения этого вопроса на днях во Фрайфельд столичный специалист прибудет. Из соответствующих органов.

Впрочем, в окрестностях города участников этого комплота вроде бы уже и не осталось. В неповязанном виде.

Конечно, накопившаяся у местной администрации коллекция ушибленных мною разбойников может ещё кое-что ценное вспомнить. Да и купцы тоже. Если порасспрашивать их вдумчиво, со знанием дела. Ну, для этого профессионалы и здесь найдутся. Столичных можно не дожидаться.

Правда, бывший бандовладелец, граф фон Роттензумпф, неподалёку засел. В своём замке. Но выковырять его из родового панциря — дело непростое. Стены там на совесть. А вылезать из него сейчас этот высокородный черепах вряд ли будет. Не самоубийца, чай.

Обсудили попытку гоп-стопа.

Хотя, чего тут обсуждать? Нападение в порядке мести и запугивания — дело сугубо житейское и в обоих известных мне мирах распространённое. Удивляться нечему.

В общем, позевали друг на друга, да спать разошлись.

Утро начал с пробежки по двору, зарядки и водных процедур. А то застоялся.

Графская дружина взирала на мои экзерсисы с некоторым удивлением. А уж когда ко мне присоединились молодой граф и вездесущая Сюзанна, одетые так же как и я — в неизвестно где добытые треники, удивление этих опытных вояк переросло в настоящее обалдение. Челюсти, правда, вправлять никому не понадобилось. Потому что на землю упасть им ремешки мешали. От шлемов.

За завтраком решили, что серьёзных боестолкновений пока не ожидается. И полтора десятка дружинников отправились обратно в замок. А я с Куртом договорился, чтобы он мне показал, как грамотно мечом махать.

Парень мою просьбу воспринял с радостью. Какому пацану не понравится старших малость поучить? Особенно, если действительно что-то лучше их умеет.

Надели доспехи, взяли деревянные мечезаменители, ну, чтобы не порезаться, и стал он мне показывать, как стоять правильно, как закрываться, как двигаться…

За всем этим внимательно следили: Сюзи, оставшиеся в городской крепости графа дружинники, немолодой сержант, который когда-то обучал этому хитрому ремеслу и Курта, и его отца, на редкость замшелый привратник, а также другие заинтересованные лица.

Как выяснилось, престарелый, но до сих пор крепкий и весьма узловатый пень учил нашего сержанта. И не только его.

В общем, взялись они за меня.

Шуму… Палки стучат, кирасы брякают, шлемы звенят, голова гудит, рёбра трещат… Весело…

Через полчасика запыхавшиеся деды пришли к единому выводу. Мол, херр я хоть и многообещающий, но неумелый. В смысле, ни фига благородным рыцарским наукам мечемахания, доспехоносительства и щитотаскания не учёный.

Двигаюсь быстро, но неправильно. Бронированными частями своего тела для удароотбивания не пользуюсь. Щит вообще не при делах, только мешается. Меч держу как бревно. Тыкаю им куда ни попадя, а не куда следует…

Сила есть. С умом проблемы. Ежели поединок, так чего-то стою. А вот в строю — только помеха. Всех своих растолкаю, один останусь. Против вражьей дружины…

В общем, учить, учить и учить меня надо. Настоящим образом. Хорошо хоть, не коммунизму, а совсем наоборот.

Тоже мне Владимиры Ильичи. Хотя, похожи. Лысые оба, шустрые, низенькие и с бородками. Только вместо кепок шлемы. И жилеток не носят.

Да и броневики тут совсем другой системы. Рыцарями называются.

Одноместные, на конной тяге. А вместо пулемётной «Максимки» — бревно заострённое.

Выступать с такого неудобно. Скользкий и сверху покатый весь. Устоять на нём трудновато. Да и обидеться может…

Правы здешние Ильичи, совсем не те у нас войны пошли. В наши времена рукопашная в тесном строю — напрочь вымершая экзотика.

Нас учили подкрадываться незаметно. Как полярная лисичка. Сделавши же дело, смело удирать. Тоже по-тихому. Мол, оно само так как-то получилось. А мы совсем невиноватые, не было нас тут.

Правда, и всему остальному тоже обучали. Грех жаловаться, хорошо учили, на совесть. Но атака тяжёлой кавалерии или бой строя латной пехоты в освоенные мною в училище и бригаде науки не входят. Почему-то…

Ускорение я особо не включал. С ним только толкался бы и всем мешал. Зато с очень большой скоростью. Из строя-то всё равно никуда не денешься.

Старики показали несколько финтов, которые я к завтрашнему утру должен до автоматизма довести, да прописали подольше в доспехе ходить. Чтобы, значит, привыкал. Ибо не фиг!

Ну, раз наши Ильичи прописали, придётся выполнять.

А напяленный мною впопыхах самовар — совсем не то, что мы с Сюзанной заказали. Ни вентиляционных дырочек нету, ни форточки на петельках. Душновато там, внутри. И как эти доблестные рыцари такое на себе таскают?

Да ещё свеженабитые синяки ноют.

Ох, нелегко, оказывается, в Средние века благородным быть. И очень жарко.

Всё более чувствую себя самым настоящим херром рыцарем. То есть, херрово я себя чувствую. Каким-то реликтовым ударным броненосцем с мясо-рыбо-пшенично-горохо-перловым реактором на конно-овсяной тяге…

А мне ещё выездку изучать. Но это, слава богу, как-нибудь потом, во дворе донжона на лошадке особо не разъездишься.

Старики с Куртом отстали, зато Сюзанна привязалась. Мол, покажите, доблестный херр, как бедной девушке себя от негодяйских поползновений защитить.

Пришлось ещё и с ней попрыгать. Не снимая доспеха. Старики-то косятся. Правда, палочку я потоньше взял, чтобы не меч, а шпагу напоминала.

Объяснил даме, что мужики — они всё равно сильнее. Да и дури в них больше. Вот этим и надо пользоваться. Ежели он тебя со всей этой дури ударить хочет, так мешать не следует. Да и убегать не стоит. Догонит.

Наоборот, помочь бедолаге надо. Подойти поближе и удар его усилить. Но слегка подправить. В сторонку куда-нибудь. Если там какой-нибудь прочный предмет выступает, так это даже очень хорошо. Пусть встретятся, сюрприз будет.

Он вперёд стремится, так туда его и подтолкни. Вбок, значит вбок. Зачем спорить? Грех мешать, если человеку очень надо.

А вот когда он все заборы лбом переколотит и близстоящие деревья мечом в пеньки превратит, тут его аккуратненько и уколоть.

Несильно так, но насмерть. А то очухается, придётся всю процедуру повторять. Мужики — они упрямые.

Вроде, поняла, хоть и не сразу. Но к тому времени я так намахался… Пот ручьём. Снял эту рыцарственную консервную банку, до трусов разделся и к колодцу. На водные процедуры.

После пятого ведра полегчало. Да и на обед уже зовут.

После сытного обеда я решил злобно нарушить закон Архимеда. И, вместо того, чтобы немного поспать, так, минуток триста, попросил Сюзи меня местной грамоте поучить.

Промучившись пару часов в борьбе с орфографией, морфологией и синтаксисом, отправились гулять. Курта тоже прихватили, а то что-то парень заскучал.

Люди мы, конечно, бесстрашные, но кольчужки всё же поддели, даже на Сюзи.

И мечи прихватили. На всякий случай. А то вдруг кто-то из прохожих порезаться об нас захочет, а нечем… Очень обидно может получиться. Оно, правда, заодно и показатель нашей с Куртом крутейшей херровости. В смысле, рыцарственности.

Даже даме шпажку подобрали, хоть ей и не обязательно. Курт откуда-то из отцовских закромов припёр. Гламурненькую такую. С изукрашенными чем ни попадя ножнами. Только почему-то не розовыми, какие нашей малолетней блондинке полагаются, а совсем наоборот, голубенькими. Зато с беленькими цветочками. А также многочисленными прибамбасами на рукояти и заворотами на гарде. Правда, лёгкую, хорошей стали. Но уж больно узорчатую, с чернением, золочением и драгоценными каменьями в самых неожиданных местах.

Сюзанна наших забот почему-то не оценила. Сказала, что к этому «издевательству сумасшедшего ювелира над работой хорошего оружейника» золотая диадема и колье с бриллиантовым алмазом в полпуда весом положены, да костюм парадно-выходной. Чтобы непременно из грабьдешина. Лабрадорового цвета, ну, или, на худой конец, каламинового. С вульгарским золотым шитьём и драбаданскими кружевами.

И к цвету глаз ей оно не подходит.

Да и опасно с такой дорогой игрушкой гулять — украсть могут. Лучше пусть в графских сундуках полежит. Под охраной.

В общем, она девушка скромная, кинжальчиком обойдётся.

Уже выйдя на улицу, поинтересовался у Курта, откуда в графской коллекции такое чудо появилось.

Оказалось, золотая молодёжь с эльфийского острова, наслушавшись от старших, что круче эльфов только яйца, причём, не какие-то там вульгарно-куриные, а легендарной птицы Рух, отправилась на материк. На недочеловечье быдло посмотреть, да сверхчеловеческих себя показать.

Хоть эльфы со своего острова никого не выпускают, для богатеньких элрончиков не все законы писаны. Как и для их чад.

Но в тот раз не сложилось.

Только себя показывать стали, аккурат Вальтер рядом приключился. А ему на права длинноухих сверхчеловеков как-то наплевать. Граф, недолго думая, все острые игрушки у великовозрастных детишек отобрал, попинал ушастых мажоров немножко, в их же яхту загрузил, да отправил взад обратно. К папам и мамам. На остров.

Один восьмерых.

Ибо нефиг!

Вот шпажка из этого золотомолодёжного арсенала и завалялась. В том сундуке ещё много чего такого же заныкано. Просто Курту показалось, что нашей даме наиболее подходит именно данный экземпляр. Не угадал…

Вальтер хотел было кое-что из доставшегося ему мажористого оружия королевским детишкам подарить, но постеснялся. Наверное, испугался, что накажут за пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних. Или здесь ещё столь полезный закон не приняли?

Отсталые они всё-таки люди, средневековые. Особо активным толерантам или либерастам могут крепко возразить. Прямо по наглой рыжей морде. А если те, не дай бог, благородного происхождения — так и острым предметом обидеть могут. Насквозь.

На улице жизнь по-прежнему вовсю кишела. Кишмя! А кое-где закипала. Местами же даже била. Как ключом, так и более опасными предметами. Хорошо, нам не перепало.

Куда-то спешащие горожане и понаехавшие тут самого разнообразного вида, роста, размера и цвета шумели, пыхтели, толкались, перекрикивались, смеялись, скандалили, попрошайничали и пытались нам что-то продать.

По ценам, значительно ниже рыночных. Да ещё и каждый третий бесплатно. Если заплатишь за два по цене четырёх…

На ратушной площади раскланялись с по-прежнему торчащими там знакомыми городскими стражниками и их весьма деятельным командиром.

Когда до торговых кварталов дошли, Сюзанна затащила нас в магическую лавку. Мрачноватую такую, с низким потолком и маленьким мутноватым окошком.

А запах…

Ароматы кофе, какао, валерьяны, мяты, свежескошенной травы, сохнущего сена, чеснока, лука, укропа были густо перемешаны с запахами нашатыря, эфира, спирта, дешёвого одеколона, подгорелого масла немногочисленных светильников и прочего, прочего, прочего… Откуда-то из-за прилавка тянуло пряностями и прелостями…

Развешанные по всем стенам товары также выглядели весьма неаппетитно.

Какие-то пучки и метёлки из различных трав разной степени засушенности, угрожающе скалящиеся на нас черепа неведомых зверей, подвешенные под потолком чьи-то завертевшиеся от сквозняка крылатые и бескрылые чучела, многочисленные мензурки, баночки, бутылочки с довольно неприятно выглядящими жидкостями и мазями…

На прилавке, под стеклом, были аккуратно разложены разноцветные камушки и металлоизделия непонятного предназначения и разной степени замысловатости…

Рядом мирно сосуществовали: совершенно обычная с виду речная галька, необработанные кусочки яшмы, малахита, янтаря и блестящие своими многочисленными гранями изумруды, рубины, алмазы…

Изящные золотые перстни, браслеты и кольца соседствовали с непонятными позеленевшими от времени медными загогулинами и гнутыми ржавыми гвоздями, завязанными каким-то весьма мудрёным узлом. Наверное, тем самым, знаменитым Гордеевским, имени Саши Македонского…

Из-за прилавка взирало, весьма недобро, надо сказать, взирало на нас сквозь очки зелёное пупырчатое существо немалых размеров и непонятной национальной принадлежности.

Я, как только его увидел, сразу в панику ударился. И с криком «я это целовать не буду» попытался покинуть помещение. Сквозь стену, попутно сшибив несколько расположенных на ней черепоголов и чучелоскелетов.

Не вышло, стена оказалась крепче.

Меня подняли, успокоили, сняли с ушей налетевшие со стен и потолка веники, отпоили крепким чаем, пообещали, что целоваться ни с кем не придётся. По крайней мере — здесь и сейчас. Ну и расспросили, а в чём, собственно, дело?

На мой печальный рассказ о непростой судьбе царевны-лягушки и традиционном способе её расколдовывания общество ответило гомерическим гоготом. В три здоровых молодых глотки.

Оказалось, Узг Дуумп, чьё скромное и незатейливое имя в переводе на русский звучит как «Змеиный злобарь», болотный попрыгун. По национальности. Это такой местный болотистый подвид водяных.

Причём, попрыгун этот — мужеского полу. Поэтому выходить за меня замуж совсем не собирался. И расколдовываться тоже не желал. Ориентации он правильной и находящихся в подчинении русалок да водяниц ему вполне хватает. А здесь это зелёнокожее чудо обучается всяким волшебным премудростям, заодно подрабатывая в лавке. Приказчиком.

Полегчало…

Познакомился с хозяйкой. Ею оказалась появившаяся на шум из задних комнат и внимательно рассматривавшая меня сквозь пенсне дама. Высокая, статная. В строгом чёрном платье. Очень худощавая и очень пожилая. С настолько выразительной бородавкой на крючковатом носу, что я автоматически произнёс: «Здравствуй, бабушка Яга».

Хорошо, госпожа Байнкнохен по-русски не понимает…

Но, разглядев, кто пришёл, она разулыбалась и полезла обниматься. С Сюзанной, разумеется. Сюзи у нас тоже далеко не пышечка и обрадованные встречей дамы долго хрустели своими и чужими костями…

Мы же с Куртом от их порыва к стенкам шарахнулись. Уж больно эта гроссмутти выглядела гостеприимно и радушно. Страшно между ней и долгожданной гостьей оказаться. Затопчут…

Выяснилось, что они с нашим малолетним менеджером давно знакомы. С детства. Сюзиного, разумеется. Потому как бабушкино кончилось лет за триста до нашей встречи. А может, и раньше…

Она семейной конторе Зеллеров уже несколько веков консультационные услуги оказывает. Да и лавку завела на деньги прадедушки мастера Отто.

Мы же сюда, оказывается, припёрлись, чтобы такого красивого меня фрау Марте показать. А то непонятки с этим херром Алексом сплошные.

То есть, что принц, это понятно. И обсуждению не подлежит!

В смысле, понятно графу, барону, купцу и их детишкам. Несмотря на все мои возражения.

Ну да, прынц. Чистокровный. Папа — слесарь, мама — бухгалтер, деды и бабки — из пскопских крестьян. В ослике Ходжи Насреддина голубой крови и белой кости намного больше. Да и уши у него благородные, всем эльфам на зависть. Не то, что у меня.

Только мне тут почему-то никто не верит. Но я не гордый. Раз им приятнее, чтобы принц, так и пусть. Не буду больше спорить.

Но какой-то уж больно зачарованный. В смысле, неясно, откуда взявшийся. И, главное, зачем?

Должна же быть какая-то сверхзадача. Ну, кроме внедрения утренней зарядки и водных процедур с целью искоренения гиподинамии среди местной молодёжи.

Обычно Высшие Силы по таким мелочам не размениваются. А в случае со мной явно они пошутили…

Фрау Марта выслушала Сюзи, да на меня посмотрела…

А ещё утверждают, что рентгеноскопию какой-то немец в конце девятнадцатого века изобрёл.

Врут! Бабушка эту технологию освоила гораздо раньше.

Мне сразу как-то засмущалось, застеснялось и покраснелось. Захотелось во всём признаться, раскаяться, пообещать, что больше не буду. Никогда, ни за что и ни в коем случае!

Еле сдержался. Неприятное это чувство, когда тебя столь пристально изучают. Как под микроскопом. Сразу начинаешь чувствовать себя какой-то инфузорией. В изрядно жмущих ей туфельках…

— Да, непростой рыцарь это, Сюзанна. Не от мира сего. Вижу, издалека к нам попал. И дары немалые при этом получил. Правда, сам об этом даже не подозревает. И пользоваться ими не умеет. Ну, это — дело наживное. Поучится — научится. Если выживет. Было б у кого.

Обратной дороги ему нет. А вот зачем его сюда перебросили, понять не могу. Но неспроста это, — произнесла строгим учительским голосом эта старая ве…, гм, почтенная пожилая дама.

А вот это уже интересно. Что за дары и у кого учиться?

Оказалось, у меня не только иммунитет к магии, редкий волшебник может меня толком отчародеять и уколдовать, но и встроенный магоаккумулятор немалой ёмкости.

Магические источники в этом мире — вещь довольно редкая. При каждом, что расположен хоть в сколько-нибудь доступной местности, давно магические академики завелись. С соответствующими академиями. В Алемании таких две.

У тех же, что находятся в местностях малодоступных, колдуны кучкуются. Разница между ними, как я понял, только в том, что колдуны — они совсем дикие. Никому не подчиняются. А в академиях дисциплина. И система обучения. Отработанная веками.

Колдуны же учатся у кого ни попадя, чему получится и как бог на душу положит. Результат, разумеется, специфический. Даже приходится периодически отстреливать. Наиболее научившихся…

Для того специальная служба существует. Магобойская. Капутмагиендинст называется, или служба испорченной магии.

Поколдовать же толком получается только в тех местах, где магофон сильный. Сильный магофон — это не мощный аудиопроигрыватель или айфон какой средневековый. Это когда концентрация магии большая. То есть, у источников.

Ещё можно при помощи накапливающих магию артефактов. Кристаллов там всяких, или специально созданных устройств. Но у них ёмкость обычно небольшая, на серьёзное чародейство не хватает. Так, по мелочи. Амулет подзарядить или намагичить чего небольшое.

Декана на флагшток подвесить уже никак. Заряда не хватит.

Вот таким артефактом я и являюсь. Причём, артефактом вполне себе живым, что, вроде бы, пока не встречалось. По крайней мере, фрау Марта о подобном ничего не слышала.

Магической энергии в себе могу накопить просто кучу. Дюжину деканов хватит по флагштокам развесить. Да ещё и на ректоров останется.

Но без всякой для себя пользы, поскольку пользоваться ей не умею. Впрочем, вреда тоже.

Правда, пока не научусь излишнюю энергию из себя удалять, в места её высокой концентрации лучше не соваться. Поскольку, установлены ли во мне специальные колдовские клапана с соответствующими предохранителями для сброса излишнего внутреннего магического давления и защиты тонких структур моего астрального тела, или нет, фрау Марте неизвестно. Без них же запросто всю ауру разорвать может. На мелкие тряпочки. Да так, что потом не заштопаешь.

А чтобы совсем без ауры обходиться — это вряд ли. Среди живых такое не встречалось. Да и среди мёртвых — не у всех. Которые активные — так у тех очень даже есть. Только чёрная она. И нехорошая вся какая-то.

Использовать же меня в качестве волшебной батарейки для постороннего чаропотребителя также не получится. Из-за встроенной антимагической защиты.

Сейчас с уровнем заряда всё в порядке. Хоть и изрядно где-то нагрузился, но не более, чем на тридцать процентов от номинала.

Но, чтобы не превратиться из невиданной ещё этим миром живой батарейки в банальный мёртвый магонакапливающий артефакт, надо некоторые правила безопасности соблюдать.

Правда, мадам Байнкнохен не уверена, что мои аккумулирующие способности и в неживом виде сохранятся. Так что, пока от эксперимента воздержится.

Порадовала. А то и мне проверять это совсем не хочется. Почему-то.

Узг Дуумп добавил, что от меня сильно лесом несёт. В смысле, лесной магией. Если точнее, дубовой.

Есть, оказывается, разница. Дуб — это круто. Хозяин леса, можно сказать, не какое-то там фигòвое дерево. Я не про смоковницу, я про эффективность и качество. Магия у дуба тоже нефиговая. В смысле, не слабая. Как и у его избранников…

Нет, не дуб я, я другой… Вроде бы… Хотя да, согласен, наблюдается во мне некоторая основательность, добротность, даже развесистость… Но не до такой же степени. И желудей на мне не растёт…

А целоваться со мной прыгун всё равно не будет.

Мало ли… Сказка хоть и ложь, но от настолько кряжистого, да ещё и столь непонятно заколдованного принца всякого ожидать можно.

Дубиною (а как ещё дуб женского пола назвать?) ему становиться совсем неохота. Злобарём — оно как-то привычней.

Да и отношения у болотных с лесными не очень. Прямо как у спартаковских и зенитовских фанов в нашем мире. Как встретятся, так сразу выяснять начинают, кто круче. При помощи разных слов и подручных предметов…

Не, совсем не политика… Ну, никак эти зелёные, склизкие и бородавчатые на креативный класс не тянут.

Хотя, если присмотреться…

Впрочем, здесь ведь речь вовсе не о сравнении обитателей болот здешнего и болотных площадей нашего миров…

Когда же я поделился тем, куда меня вначале занесло, слушатели оказались немало озадачены. Ибо это, оказывается, «Заповедный Лес», в который ни пешему, ни конному ходу нет. Никого этот лес в себя не впускает. И не выпускает.

Что в нём находится, толком неизвестно.

Ходят смутные слухи, что давно тому назад эльфы, они тогда ещё едиными были и в «зелёной магии» самыми продвинутыми, слегка перестарались и наколдовали что-то такое, что Лес на них здорово обиделся. А заодно — и на всех остальных разумных тоже.

С тех пор те, кто пытается туда попасть, или бестолково нарезают круги на опушке, или пропадают. Без следа.

Впрочем, наш рясколицый друг пообещал порасспрашивать не оторвавшихся ещё от природы сородичей об истории, особенностях и наиболее выдающихся дремучестях Заповедного Леса. Да и фрау Марта тоже кое-что разузнать собралась. Из своих источников. У её коллег скоро слёт будет. На Лысой горе.

Я тут же поинтересовался, почему это, по лесам и весям более недели прогуливаясь, я никого из зеленомордой, ой, извиняюсь, болотоалеманской братии не встретил?

На что мне было отвечено, что постоянные обитатели чащоб и топей — народ застенчивый. И без нужды на глаза шастающей по их территории публике не лезут. Вот если б я начал в лесу всякие бесчинства учинять и безобразия хулиганить, тогда их присутствие быстренько бы прочувствовал. На своей шкуре. Причём, по полной программе.

Госпожа Байнкнохен выдала мне книжку. «Элвишбук» называется. С картинками. Объяснила, что тех, кто задания, что в конце книжки, самостоятельно выполнить сумеет, в волшебную школу берут.

А кто не сумеет — увы. Даже если у него папа король. Хоть он это умело скрывает.

Ну вот, опять намёки на мою врождённую принцеватость…

В общем, пока выданный мне магобукварь не освою, не приходить. Толку всё равно не будет.

Я же по-здешнему читаю только с Сюзанной. Или со словарём.

Он меня успокаивает. Всё равно, что в нём написано, не понимаю. А без словаря и Сюзанны — вообще неграмотный. И беспокойный.

Мдяяя… Опять учиться, и опять — не коммунизму…

Во попал…

Но особо грустить не стоит! Что несколько альтернативно умный — так снаружи это незаметно.

Зато кряжистый!

А помирать нам рановато, есть у нас ещё где-то дела. Не дома. Туда всё равно дороги нет.

Распрощались с работниками этого мегамагомагазина и в несколько унылом настроении поковыляли к обители лепреконов…

Мастер Гонто порадовал. Джинсы у него получились ничуть не хуже настоящих «Ливайсов». Даже крепче. Думаю, Лейба Штраус оценил бы. Как и Яша Йофис, его подельник.

Я тут же заказал ещё несколько пар. Курт с Сюзанной тоже.

Намекнул на возможность ваяния в подобном дизайне курток и рубашек, и радостный лепрекон побежал разворачивать оказавшийся столь многообещающим бизнес.

Надо будет через месяц к нему заглянуть. За горшочками. Думаю, немало накопится…

Обрадованные состоявшейся и ожидаемыми обновками, отправились домой, в башню.

Утро началось традиционно. Зарядка, водные процедуры, завтрак, избиение палками гордого меня Куртом, Сюзанной и примкнувшими к ним двумя дедами…

После обеда — борьба с плохо дающимися пока орфографией и синтаксисом.

К вечеру следователи из столицы прибыли. Как полагается, добрый и совсем наоборот. С сопровождающими их лицами.

Здесь у дворян поодиночке ездить не принято. Обидеть могут. Да и для престижу полезно.

Добрый — маленький, толстенький, шустрый такой. Ярко разодетый, улыбчивый. А второй — длинный, тощий. Весь из себя в очках. И в шляпе. Ну, очень злой.

Прибывшие груш без толку околачивать не стали. Вместо этого они сразу занялись самым здесь подозрительным. То есть, мной.

Понять их, конечно, можно. Заговорщиков, разбойников, бандитов всяких лучшая следственная бригада королевства навидалась немало, а вот Огнит первый раз встречается.

Настоящий, королевский, развесистый… Не какая-то там дешёвая чайнская подделка.

С трусами и тельняшкой. Что тут же пришлось продемонстрировать.

Рыцарь. Правда, без плаща и кинжала. Но это сейчас, пока одет по-домашнему. Зато с ружьём.

Хорошо хоть, люди они неглупые. Про моё сотрудничество с гондурасской разведкой даже спрашивать не стали. И так всё понятно. Не похож я на гондураса.

А вот на выходца из Нордланда очень даже.

Длинный, жилистый, беловолосый, сероглазый. Сильный, грубый, неграмотный, невоспитанный.

Драться умею. Если пешим. На лошадях — не очень.

В общем, типичный ихний князь. Или принц. Северянам обычно такие мелочи без разницы. Лишь бы пиво умел пить. Мухоморовое. И щитом закусывать.

Короче говоря, истинный ариец.

Характер нордический. Но не очень выдержанный. Чуть «доброму» по темечку не въехал. Ибо задолбал…

Тут следаки опомнились. Ведь приехали-то они совсем не за тем, чтобы таинственного меня на чистую воду вывести…

Отстали, отправились отловленных нами ранее колоть.

До чего там, в мрачных подвалах здешней кровавой гебни, следственные работники докололись, доложиться, разумеется, никто не удосужился. Хотя звуки снизу иногда раздавались ну очень характерные. Явно на совесть мужики работали. С огоньком!

А мне в непонятках пришлось пребывать довольно долго.

До завтрака.

За омлетом с компотом выяснилось, что всё это, я не про омлет, королевский дядя замутил. Который по отцовской линии. Герцог Альбрехт Гайслингенский. Разумеется, не один, а с группой единомышленников.

У него во время войны армию отобрали. За выдающееся, я бы даже сказал, героическое головотяпство. Ну ладно, попользовались бы немного, да обратно вернули. А то ведь так и не отдали. Обидно…

И с провинциями аналогично. Даже Гайслинген забрали. Теперь в нём королевский наместник.

Вот дядя и заскучал.

С тоски решил полукоролём заделаться. Целым-то никак не выходит.

В столице ловить нечего. Против короля там толком не поинтригуешь. У него братишки есть. И сестрёнки. Отмороженные.

Враз объяснят, в чём не прав. На вполне доступном даже для герцога языке.

Фехтовать они все умеют. И дерутся больно…

А с ними Фредерик. Ещё один королевский дядя, который эрцканцлером работает. В отличие от Альбрехта, не только высокородный, но и умный.

Поэтому герцог решил оттяпать чего-нибудь подальше от племянника, его братиков и сестричек. Где и воцариться.

Юго-восточные провинции для этого замечательно подходят. Весьма небедные, да и расположены на отшибе — цепью лесных озёр и рек от остальной страны отделены. К тому же некоторые местные давно ворчат, что, мол, хватит эту зажравшуюся столицу кормить.

Вот как отделимся, сразу заживём.

И расцветёт всё Ост-Нидервальдье. И заколосятся на его полях крендели со штруделями. И потекут пивные реки в сосисочных берегах. И станут нижние болота восточного леса второй Шампанью.

Даже лучше!

Но вот проблема. Герцог на войне как раз Восточной армией немного покомандовал. И благополучно завёл её в болото. Откуда армию, да и герцога со свитой граф Вальтер вытащил. С боями и потерями.

Окружающие герцога родственники, дворяне, купцы и прочие, к ним примкнувшие, короче, те, кому надоели их вечно весёлый король с отмороженной роднёй и его строгий премьер — конечно, сила. Да ещё — со своими вассалами, дружинами и наёмными отрядами.

Но супротив армии маловато будет. А она за короля. Да и гвардия тоже.

Кроме раззолоченных шалопаев из блатных полков, где самая элитарная элита служит. Королевских кавалергардов и королевских же гусар. Тех, в которых перьев на три больше, чем в остальных, втыкивать положено.

Но толку от этих бронированных красавчиков…

Те ещё птички.

Даже в перьях. А без перьев — вообще смотреть не на что. Хотя шуму от них…

И народ скорее за короля и порядок вступится. Он даже на невинные дворяно-купеческие шалости, ну там поля ненароком вытоптать, крестьян соседских малость пограбить, крестьянок повалять, сотню-другую семей процентами или закупочными ценами разорить, обижается. Почему-то.

Не ценит быдло широты дворянской души и размаха купеческой предприимчивости.

Но кто ж его, быдло это, слушать будет? У наэлитарнейшей элиты, которая себя Высшим Светом величает, обращать внимание на всякую чернь не принято. Пока по черепушке не прилетит. От благодарного народа.

Вальтер — другое дело. Представитель рода древнего и знатного, популярный полководец, герой прошедшей войны, выведший из кольца Восточную армию и местное ополчение. На его позицию и точку зрения его друзей внимание обратить стоит.

Но вот беда — он короля Генриха и герцога Фредерика поддерживает. Другого же королевского дядю, Альбрехта, совсем наоборот. Почему-то.

А он тут такой не один.

И сколько сепаратистов не сепарируй, всё равно армейские офицеры и боевые генералы скорее к Вальтеру прислушаются, чем к пернатым сливкам Высшего общества. Да и прошедшие со своими дружинами войну местные дворяне тоже как-то больше графа уважают, а вот герцога не очень. Несмотря даже на его ост-нидервальдский сепаратизм.

Так что, пока граф фон Грюнхюгель тут и на свободе, с мятежом в Восточной провинции лучше повременить.

Поэтому заговорщики решили графа немножечко украсть. А потом либо уговорить примкнуть к правому сепараторскому делу, что вряд ли, либо как получится. Скорее всего, со смертельным исходом.

И совсем уже была их победа, но вдруг появился один герой дубовый, да всё испортил…

И не надо в меня пальцем тыкать.

Тут столичные специалисты и местные политологи стали разбирать, кто из знакомых в заговоре и на каких ролях. Кто из них в активных ходит, кто за компанию примкнул, кто по недомыслию, кто молчит, но сочувствует.

А кто совсем наоборот, за здешние, в смысле, алеманские Веру, Царя и Отечество.

И до какой степени. В смысле, кто себя не пощадит, жизнь за царя отдаст, кто свой дом и жену для сбора средств на ополчение готов заложить, а кто — своих друзей и соседей.

Ещё пофигисты есть. Их как раз большинство.

Но и пофигисты — они разные. Есть те, кому вообще всё пофиг, даже то, что им всё пофиг, и те, которых можно из этого состояния вывести. Если очень постараться. Ибо, как выразился один умный человек, «и подколодную змею можно довести до того, что она запустит в тебя колодой»…

Столь откровенное обсуждение дел в моём присутствии порадовало. Значит, проверку прошёл. Следаки меня злокозненным гондурасом больше не считают. И шпионом, пришедшим с севера, тоже.

Но оживлённое застольное обсуждение первых результатов работы следственной группы с перечислением незнакомых имён и зубодробительных титулов запутало меня столь основательно, что я не выдержал и, нацепив доспехи, отправился на двор. С дедами поразмяться.

Разумеется, тут же молодёжь присоседилась. Ну да, такой бронированный магоакумуляторный дубоясень вчетвером проще околачивать.

Местные к нашим невинным развлечениям уже привыкли, а вот понаехавшие со следователями вытаращились неслабо. Ну, где ж утончённый столичный житель может увидеть настоящего, правда, слегка дубоватого принца, избиваемого двумя подростками разного полу, да парой жилистых дедов? При полном его к тому попустительстве.

Когда мы, напрыгавшись вдоволь, на обед заявились, нас ошарашили, что послезавтра из столицы пребывает Старый Волк. Или, если совсем попросту, начальник III отдела личной канцелярии эрцканцлера Рудольф Фридрих Вольфганг фюрст фом унд цум Ульфберг. Так здешнего Лаврентий Палыча зовут.

Легендарный в некоторых кругах товарищ, заступивший на пост охраны короны и государства ещё при дедушке нынешнего короля.

Хотя два из трёх его имён, впрочем, как и фамилия, и имеют отношение к некому добродушнейшему серому созданию, подрабатывающему санитаром леса, но свою кличку князь получил совсем не за это.

Хватка, говорят, у него нечеловеческая. И чутьё.

Матёрый волчара.

А у меня прорыв. Даже огненная дуга. Читать, наконец, научился. И самому теперь не понять, чего раньше клинило…

Схватил в графской библиотеке школьные учебники. Истории там, географии… И стал вникать, куда ж это меня занесло.

Влип я основательно. Зачитался…

Ну, интересно же, чего аборигены успели за прошедшие века натворить, и как получилось то, что получилось…

Про легендарные эпохи понятнее не стало.

Несомненно, что-то тогда происходило. Но что именно, науке неизвестно. Точнее, известно, только наукой это назвать никак нельзя. Даже такой неточной, как история…

О тех временах несколько эпосов сложено. Многосерийных. Да и сказок накопилось немало. А разных там былин с сагами — и не сосчитать!

Вот и излагаемые в учебнике сведения какие-то, мягко говоря, сказочные.

Но абсолютно однозначно отмечено, что людей непосредственно Боги создали. Из подручного материала.

То ли просто слепили. Из того, что было. В смысле, из грязи и глины. То ли плюнули не вовремя. А оно вот как вышло…

Зато по своему образу и подобию. И это никакому сомнению не подлежит.

Хотя у некоторых богов с человекоподобием напряжёнка. Если по картинкам судить.

Ну ладно, когда у бога двенадцать рук. Или четыре головы. При копировании могли немного упростить…

А если он с телом быка или головой сокола? Тогда как?..

Но это ещё что! Вот поверить всерьёз, что гномов горы со скалами, поднатужившись, произвели, а эльфы среди цветов и трав самозародились, почему-то трудновато.

Эх, Дарвина на них нет! Тот бы быстро выяснил, кто из них от Шампанидзе, кто — из Макакян. Где потомки Ле'Муров живут и чем сейчас праправнуки Абрам Утанов на жизнь зарабатывают. А кто от Гаврилы свой род ведёт…

Интересно бы было гномий учебник по этому поводу почитать. Или эльфийский…

Но пока следователи меня, гхм, беседовали, выяснилось, что я почти на всех здешних человеческих языках говорить умею. По крайней мере, обнаружить, который из них я не знаю, работникам дознания так и не удалось.

А вот с нечеловеческими облом. Ни по-эльфийски, ни по-гномски не понимаю. И всякие лепреконо-попрыгунчатые диалекты — тоже тёмный лес. Придётся с чтением их учебников повременить. Пока не взвою. Нечеловеческим голосом…

В общем, не стал я в богоборчества и дракономашества древние углубляться…

С географией попроще. Два больших материка, три океана, куча архипелагов и островов разных размеров. Ещё какие-то недоисследованные обрывки на закате — то ли четвёртый материк, то ли вообще не пойми что. Но большое.

Да и белых пятен хватает. Особенно на крайних Севере и Юге.

В общем, напоминает нашу Землю. С недооткрытыми толком Африкой, Америкой и Австралией, дырками в Азии и отсутствующей пока Антарктидой. Но это — в целом.

Зато частностей…

Ну не видел я нигде в Европе столь Дремучего Леса. И эльфийского королевства тоже.

А они есть.

Да и текущую на юг большую реку, вдоль которой бродил, тоже что-то не упомню.

В тех местах верховья Роны, вроде, быть должны. Правда, она поуже будет.

Но тогда куда с её берегов швейцарцы делись? С Вильгельмом Теллем, Альпами и Женевским озером…

Я, вместе с Алеманией, обнаружился в западной части самого большого материка. Ближе к северу.

Ещё севернее, по берегам Восточного и Северного морей, прибрежные бандиты живут. Любящие на соседей наезжать. На драккарах.

Всякие отморозки приполярные. Нордманы, даны, свеоны… Да дикари разные: ятвяги, голяды, самоеды, лопари и прочая чудь. Но те — на востоке Остзее поселились.

На юг, за дремучими лесами — богатые страны. Королевства, княжества, графства… Даже республики есть…

И две империи — Иберийская и Альбионская.

Что там, на Востоке, за рекой и левыми эльфами, толком неизвестно. Какая-то Тартария. Адская держава.

Выражаясь более современно, Империя Зла.

Знакомое что-то…

Неужто, наши?! В смысле, русские.

Больше этим гордым именем никого не обзывали. По-моему.

Правда, европейцы весёлых ребят Аттилы Мундзуковича и Чингиза Есугеевича похоже величали. Но это давно было.

Да и среди них мы тоже отметились.

Насчёт русских не уверен, но славяне там присутствовали. Самые разные.

Великие Укры — точно. Они, как египтянам пирамиды достроили, сразу к гуннам подались.

Это я в одном историческом труде прочитал. Не в здешнем, в украинском.

Почему подались, понятно. Египтяне им обычные строения заказали, кубические. А они две трети стройматериалов, ну, в общем, перепрятали. По привычке. Поэтому всё и получилось таким пирамидальным. А тут вдруг фараоны. С ревизией…

Пришлось срочно уматывать. На Днепр. К гуннам. Они как раз тогда мимо прокочёвывали. Европу завоёвывать.

А войти в Европу — это давняя Великоукрская мечта. Там украм иногда займы дают. Да и живут европейцы побогаче. В общем, есть что перепрятать…

На Востоке с этим похуже. И живут победнее, да и побить могут. На Западе народ всё-таки гораздо толерантней.

Вот укры в Европу и вошли. Вместе с Аттилой. Да так, что еле этих гастарбайтеров удалось обратно на Хортицу выпихнуть.

Это я нигде не прочитал, это я сам догадался. Гипотеза у меня такая. И нечего тут хихикать, в учебниках ничуть не достоверней…

И с Батыем Укры на Запад ходили. Перепрятывать. Мамай же вообще казак! Запорожский.

И ничего он плохого не делал, просто с братанами на Русь поехал. Посмотреть, не найдётся ли чего перепрятать. А клятый москаль Дима, не нынешний, другой, по кличке «Донской», его ни за что обидел…

Это уже не моё, это опять у украинцев вычитано.

Впрочем, пора вернуться к здешней географии.

Где-то за Тартарией тёплые страны. Чина с Мачиной, Арьяварта, острова Пряностей…

В то, что про этих написано, поверить трудновато. Какая-то ненаучная фантастика.

С гигантской птицей Рох, царём обезьян, ждущим своего предводителя бессмертным глиняным войском, зачем-то перегораживающей равнину длиннющей Великой Стеной…

А также джиннами, ифритами, страшными, но добродушными летающими йогами, на которых даже яд не действует, жёлтыми драконами и Священным островом. В пустыне.

Я как-то раньше про острова в пустынях и не слыхал.

А на этом Великая Белая ложа Гиндукушских Адептов расположилась!

Белые Гиндукушские Адепты — это круто! Даже круче Золотой Рыбки.

Они всё могут! Вообще всё! Только почему-то не хотят. Сидят в своей Гиндукушке и ни во что не вмешиваются…

А ещё — они умные все такие… Как говаривал один герой народных анекдотов и восточных сказок, не просто наимудрейшие из мудрейших, но и умудрённые мудростью мудрых…

Они всё постигли. Даже эфирно-огненную душу космоса. Только никому про это не рассказывают.

Да и найти их может лишь просветлённый. Причём, не просто просветившийся ненароком, а возведённый в восемнадцатую степень. Никак не меньше!

Остальным же ничего не увидать… Степенью не вышли…

Зато тем, кто в восемнадцатую возвёлся, они послания шлют. «Письма Махатм».

Если их указаниям следовать, все станут счастливые такие. Причём, сразу! И эфирно-огненную душу космоса познают…

Письма счастья махатмовые тоже никто не видел. Но они есть!

Это я в учебнике, по которому Курт учился, вычитал. Географии…

Видать, автор данного пособия шамбалнулся так, что даже слегка обгиндукушился. Наверное, скушал чего-то не то.

Или это у него от врождённой задней леворукости разума. Как у четырёхрукого Брахмы, у которого задняя правая рука представляет ум, задняя левая — разум. Стоит им перепутаться, и всё. Зайдёт ум за разум. Да так обратно и не выйдет. Если они, руки эти задние, вообще из того места растут…

А у автора подвернувшегося мне учебника, похоже, как раз с этим проблемы…

Ну, бог с ней, с географией. Она значительно ниже моего рыцарского достоинства. Вот! Ещё госпожа Простакова установила, что наука это не дворянская. На то извозчики есть. Пусть они её и учат. По такому учебнику…

Но и в учебнике истории тоже оказалось столько всякого намешано…

Ну ладно, когда долго и нудно, с массой ненужных подробностей, доказывается, что нынешний род алеманских королей произошёл непосредственно от самого великого императора этого мира. Правившего очень-очень давно и настолько далеко отсюда, что непонятно толком когда. И где.

Да и был ли он вообще?..

Про то до сих пор споры идут. Кое-кто даже войны затевал. Причём, неоднократно…

Чтобы доказать, что это их предок, а не всяких там безродных космополитов, незаконно примазывающихся к истинному величию.

Понять можно. Вон, гитлеровцы, чтобы арийскую теорию доказать, сколько всем гадостей наделали. А ведь, исходя из самой этой теории, настоящие арийцы — это персы. А остальные — так, погулять вышли.

Да и в деле составления длиннющих родословных здешние авторы тоже не одиноки…

Достаточно Библию вспомнить: Абрам родил Исаака, тот Иакова… И пошло — поехало. На пару страниц…

Даже наши эстрадные звёзды в поисках великих предков в разные бархатные книги позаписывались. Графьями, да князьями.

Графиня Пугачёва и её херр, потомственный дворянин Галкин. Это звучит гордо!!!

А чего стесняться, коли денег на бархат хватает. И не только для книг. Даже на портянки остаётся. От Юдашкина…

Но это цветочки. Точнее, тряпочки. Бархатные.

Ягодки пошли, когда началось утомительное перечисление наследовавших друг другу алеманских императоров.

Почему-то вспомнились описанные Аверченко нескончаемые верстовые столбы германской истории. Из Фридрихов просто и Фридрихов Вильгельмов.

Да ещё основные события бесконечных войн с многочисленными соседями. Изложенные, надо признать, весьма подробно.

Куда ж без них…

А у меня всего одна извилина. Как офицеру и полагается. Правда, не от фуражки. Но это ещё хуже. От берета она не такая глубокая получается. И перенапрягать её совсем не хочется.

Плюнул. Пролистал учебник, выискивая самое для меня интересное. Например, про попытки эльфов завоевать мир.

Первая — очень давняя, когда они ещё едиными были.

В общем, ничего весёлого. Железный каток великолепно обученной и отлично вооружённой тяжёлой пехоты, прикрываемой с флангов лучшими в мире лучниками, пошёл на Закат, снося армии тогдашних правителей людей одну за одной. Крепости и замки взламывались с помощью зелёной магии.

Это — когда из-под фундамента вдруг начинают деревья расти. Дело, конечно, небыстрое, но стены и башни только так ломает. Терпения у «долгоживущих» не отнять, а они этот рост ещё и ускорять умели. Так и шли.

Пока не упёрлись в гномов. Горные крепыши железа на себя могли нацепить куда больше длинноухих. Да и с дисциплиной у них всё в порядке.

А гномий арбалет броню прошибает неплохо.

Правда, со скорострельностью проблемы. Но за сто шагов эльфийских латников враз выбивает. Прямо сквозь щит.

Да и стреляет он значительно дальше лука. Этакий местный аналог противоснайперской АСВ «Корд».

Длинноухим лучникам, попытавшимся прикрыть тяжёлую пехоту от арбалетчиков, враз похорошело…

При столкновении же пехотных фаланг более физически сильные и лучше забронированные гномы легко прорезали строй длинноруких, но хиловатых высокорождённых.

С зелёной магией в горах тоже небогато. Там свои стихии правят. Камня и ветра.

В общем, огребли ушастики по полной и удалились в свои укрепрайоны. Раны зализывать, да промеж себя разборки устраивать.

С другими попытками уже попроще было. И эльфы пополам разделились, и бить их научились. Причём, не только гномы.

Да и с зелёной магией у остроухих проблемы возникли. Ухитрились они с Лесом поссориться. Что там было и кто это начудил, толком никому, кроме них, неизвестно. А быстроживущим эльфы о подобном не докладывают.

Но Заповедный Лес, не пропускающий ни пешего, ни конного, появился именно тогда.

Когда именно — уже толком и не понять, после неудачного выхода в мир людей среди ушастиков война разразилась.

Одни из них решили, что все неудачи оттого, что Заповеди Богов и Заветы Предков позабыты. Другие же посчитали, что всё совсем наоборот, эльфийские беды происходят от недостаточности в их обществе Демократии, Либерализма, Свободы Личности и Креативности Мышления.

Ну, философский диспут — вещь благородная. Если после него в живых кто-то останется.

Спорщики сцепились друг с другом не на шутку…

Остановиться, правда, сумели сами. Хоть очень не сразу и с большим трудом.

Ну и поделились почти пополам. На заречных, или королевство Истинных Эльфов (Анваэльдартарро). И островных. Те расположились в Атлантике, аккурат напротив местного Гибралтара.

Остров свой они назвали совершенно необычно. Атлантидой.

Заречные тут же занялись восстановлением дедовских традиций, поиском завещанных богами истин и налаживанием истинно эльфийской, во всём согласованной с заповедями праотцов-основателей, жизни.

Как они это понимали…

Начав, разумеется, с возведения вокруг их территории укрепрайона. Чтобы чуждые влияния соседей не подействовали на девственно чистые умы эльфийской молодёжи.

И им надолго стало не до окружающих. Периметр бы удержать…

А вот правые, те наоборот. Нахлебавшись либерализма, креативности и демократии сами, они решили осчастливить этим весь мир.

И поднялась Рать Святая. И пошли, вдохновлённые жаждой Всеобщей Свободы, полки либералов и демократов. Просвещать дикарей, стонущих под пятой деспотизма, освобождать отсталые народы от тиранов, сатрапов и пережитков тоталитарного мышления. Стрелами и мечами…

В общем, эти евроатлантисты опять на людей полезли. Два раза.

И оба раза огребли.

Бронированная рыцарская конница и арбалетные роты оказались достаточно серьёзным аргументом против эльфийской самонадеянности. Да и гномы такой праздник не пропустили. Тоже изрядно поработали. Топорами, да арбалетами.

С тех пор «правые» сидят в Атланте, так столица у них зовётся, и не высовываются. С последней их вылазки уже лет триста прошло…

Остальные войны неинтересными показались. А последняя ещё в учебник попасть не успела. В общем, чем такое читать, лучше я специалистов расспрошу. Вальтера и Людвига. Да и околачивающие меня по утрам деды немало знают…

Утром — разминка. После завтрака — тренировки. Деды позвали нескольких добровольцев и заставили пехотным десятком командовать. Меня и Курта. Чтобы к драке в плотном строю приучить. И взаимодействию с подчинёнными.

Вечером — чтение. В общем, пара дней пролетела незаметно.

И до нас добрался, наконец, столь всеми ожидаемый руководитель местной госбезопасности. В сопровождении полусотни чёрных кирасир. Из лейб-конвоя.

Неброско, но аккуратно одетый неприметный с виду невысокий худенький мужичок неопределённого возраста.

Ну никак на волка не тянет.

Если в глаза не заглядывать…

Правда, мною князь почему-то не заинтересовался. Даже обидно.

Глянул, хмыкнул удивлённо-иронически, пробормотал что-то под нос, вроде, по-эльфийски, да сказал:

— Рад с Вами познакомиться, Ваше Высочество.

Ну вот, и этот туда же. У меня что, прямо на лбу, что я принц, написано?!!

Я в зеркало смотрел. Ничего подобного. Чистый лоб. Никаких следов интеллектуальной деятельности. Даже морщин нету…

Нормальный такой Огнит. Лихой и придурковатый. Как Великий Пётр завещал.

Да ещё — с набитыми кое-где молодёжью и дедами синяками и ссадинами, придающими моему и от рождения весьма «породистому» лицу особую пикантность.

На романтика с большой дороги — таки да, смахиваю немного. А вот на утончённого представителя царственной фамилии — не очень.

Хотя, этих представителей я пока только по телевизору видал.

В отличие от князя.

Правда, та розовая болонка, то есть, блондинка. На южной дороге…

Но это ведь не считается? Надеюсь…

Я тут про неё разузнал. Младшая и самая любимая дочка шампанского короля Элеонора здесь первой красавицей числится. В неё половина алеманских молодых рыцарей влюблена. А шампанские — вообще поголовно. Правда, по большей части заочно. Менестрели, миннезингеры и прочие трубадуры ей свои песни посвящают. И баллады. Романтические…

А по мне, так её подружка, которая в венке набекрень, гораздо привлекательней.

Ну, не тянет меня на роскошных блондинок.

Раз волки из госбезопасности мною пока не заинтересовались, занялся магическим букварём. Всё равно делать нечего.

Туго пошло. Надо сосредотачиваться, медитации учиться.

А тут мои крепостные. С разными вопросами. Например, по поводу закупки томатов и картошки.

Это я на здешнем рынке цветочки декоративные увидал. В горшочках. Да разом всю партию и закупил.

Борщ сбацал. Со сметаной. Тоже еле нашёл. Попробуйте догадаться, что здесь её какими-то кислыми сливками обзывают. И как изысканный соус используют.

Местные одобрили. Да так, что за ушами пищало.

Теперь вот следующую партию привезли. С семенами и рассадой. Надо выкупать. Дороговато, но деньги пока есть.

Правда, наши благородия, пока я на кухне священнодействовал, так на меня косились. Ну да, вот такое я высочество, демократичное и общедоступное. Даже тяжёлой кухонной работой не брезгую. И картошку чищу лично.

Местным доверять — себе дороже… Вдруг они поклонники Брахмы. И руки у них, как у их покровителя, не только спереди, но и сзади растут. Причём, неизвестно из какого места. А картошечки-то в горшочках всего с килограмм набралось…

Ещё про овёс напомнили. У меня ж аж семь лошадей накопилось, считая Ромашку. Вот и надо, пока овсы не в цене, корма им закупить.

И Сюзи с Куртом ко мне лезут. Поболтать. Им же тоже скучно.

Это я так, ворчу… Трудно упражнения магические идут, вот и отвлекаешься при первой же возможности на всякие пустяки.

Ужин, за которым, кроме его обычных участников и двух следователей, присутствовали Старый Волк с парой конногвардейцев, прошёл тихо…

Утром мы с Куртом и Сюзанной выбежали на традиционную уже разминку.

Во дворе тесновато стало. Но два десятка конных егерей, что со следователями приехали, вчера на постой распределили. По соседям. Сегодня туда же и полусотню лейб-конвоя разместят.

А пока они, вывихивая от удивления челюсти, наблюдали, как наша лихая троица зарядку делает. И холодной водой обливается.

Особенно их наши с Куртом растяжки впечатлили. Сюзины, конечно, тоже, но не до такой степени. Для женщин быть гибкими, в общем-то, норма. А вот мужикам так прогибаться не очень принято.

Все они тут, скорее, тяжелоатлеты и, как Высоцкий писал, «не имеют грации мустанга». Из-за железных костюмчиков. В них особо не попрыгаешь. Сесть на шпагат в латах нетрудно. А вот встать…

За завтраком обнаружилось, что не один я такой умный. У меня коллега есть. По инкогнито.

Один из двух столующихся с нами офицеров лейб-конвоя здешним королём оказался.

Не выдержал Генрих прелестей дворцовой жизни. К тому же — жена опять на сносях, капризничает. Да и печень пошаливать начала. Вот и смылся. От двора, семьи, государственных дел и обязательной ежедневной выпивки.

После завтрака мы отправились воинскому делу учиться. Даже барон присоединился. Ему тоже заскучалось.

Заодно Людвиг, как человек опытный, стандартные перестроения и команды для строя латной пехоты показал. И кое-что из тонкостей боя стенка на стенку. То есть, при столкновении латной пехоты с коллегами.

Генрих в наших экзерсисах тоже поучаствовал. С удовольствием.

Нормальный такой мужик, совсем никакого величества не чувствуется.

Поучил меня правильному бою на мечах.

Больно…

Но что-то стало получаться.

После обеда на меня вдвоём насели. И Генрих, и Фридрих. Почему-то Старый Волк предпочитает, чтобы его именно так называли. Единственным, из всего роскошного титула, именем, не имеющим отношения к серым хищникам. Ну, если предлоги не считать.

Неужто задразнили?

Правда, Его Величество больше молчало.

Зато Фридрих был в ударе.

Сначала этот Волк с добрыми, но усталыми глазами профессионального следователя, в которых виднелись не только снега Колымы, но и подвалы Лубянки, долго расспрашивал, как я до такой жизни дошёл…

Причём, главным образом, интересовали его не столько мои поступки, сколько их мотивация.

Где родился, где учился, где служил, где воевал? Кем, с кем и, собственно, зачем? Как сюда попал? Почему спас принцессу, а потом от неё сбежал? Зачем к разбойникам на заимку полез? По какой причине Вальтера с компанией освободил? Какие цели у меня, какие задачи ставлю…

В общем, изучает меня Старый Волк. С непонятной пока целью. А Генрих сидит рядом и слушает. Внимательно. Иногда вопросы вставляет. Умные, и по делу.

А ещё говорят, мол, пьяница, гуляка…

Врут. Просто имидж такой. Чтоб всерьёз не принимали…

Фридрих, наконец, успокоился, расспросы прекратил, да разъяснил мне, лопуху необразованному, что в этом Мире кроме принцев крови, ну, в смысле, по происхождению, встречаются ещё и принцы Стихий. То есть, отмеченные какой-либо из правящих Миром Сил. Ну, или одним из Богов. И те, кому дано, сразу их видят. А многие чувствуют. Даже из тех, кому не дано.

Так я, как раз, такой вот. Меченый. Только кем, непонятно. И с какой целью.

Принцы Сил нечасто встречаются. Примерно раз в столетие, а то и реже. На весь Шарик. Зато почти каждый в историю попал. Хотя, большинство в неё влипло…

Задумался я…

Может, принцева сверхзадача в том, чтобы Старому Волку про атомную бомбу рассказать? Он же здесь Лаврентий Палычем работает. А каждый честный попаданец просто обязан посвятить товарища Берию в тонкости распада урана и синтеза водорода. Чтобы он критическую массу быстренько набрал. Из подручных материалов. Не сам, разумеется, а при помощи Курчатова. Как там будет, если фамилию на местный перевести, академик Краузе? Вот пусть его отыщет, да на двоих уран этот самый и поделят.

Да нет, не то! Я ж Дубом меченный. Или ёжиками. Ушастыми. Пока спал. А совсем не Лизой Мейтнер и Отто Ганом…

Ёжики же в этой теме вряд ли разбираются. Да и дерево в ядерной физике, скорее всего, дуб дубом. Извиняюсь за каламбур.

Но не с гиподинамией же бороться меня в этот Мир призвали.

В общем, непонятки сплошные пока.

А Старый Волк продолжает накручивать…

Принцы Сил, оказывается, могут и королями стать. Причём, как простыми, так и Повелителями Стихий. Если свыше данное освоят. И выживут при этом.

А вот с выживанием у них неважно…

Из тех, про которых местные историки знают, толком покоролевствовать только пара сумела. Короли готов Аларих и франков Карл. Да и те плохо кончили. И в этом мире, и у нас…

Александр Македонский вообще молодым сгорел. Не осилил.

И не только он.

Удачливым, пожалуй, из них только один оказался. Его все знают. Шломо Давидович Юдашкин.

Если более привычно, Соломон, сын Давида из колена Иудова. Тот, что царём Израиля работал. И «Экклезиаст» написал.

Да и он, вроде бы, на старости лет со своим покровителем поругался. Хотя, тут разные версии гуляют. Есть мнение, что он до сих пор по миру бродит. И с птичками разговаривает. А с людьми брезгует. Ибо достали…

А про то, чтобы кто-то до уровня повелителей стихий добрался, только легенды ходят. Страшные…

В общем, быть принцем Сил — совсем не подарок. Большинство просто сгорает. От перенапряжения. Или соперники убивают.

Ну и что, что слабее. Соберутся кучей, да навалятся. Конкуренты никому не нужны.

Правда, чаще всего — соратники кончают. Им тоже порулить хочется.

Высокие же покровители стараются особо не вмешиваться. Видать, у них свои разборки. Там, наверху.

А неприятностей такой принц может просто кучу принести. Сила-то есть. Неслабая. Мало ли чего в голову взбредёт.

В общем, большинство из них плюёт на своё Высочество и уходит. В маги, в пророки. Как Моисей с Мерлином. Те, которых на подвиги потянуло, в странствующие рыцари идут. Кое-кто в отшельники подаётся. Мол, злые вы…

Спрячется от недоброго Мира где-нибудь в пустыне. Или по пещерам, да скитам ныкается. Силу копит…

Потом как вылезет. Такое начинается…

Поэтому в этом деле столь важны учёт и контроль.

Вот Старый Волк и приехал. Проконтролировать. И учесть. Меня!

А не только по поводу заговора.

От таких известий между лопатками как-то похолодало. И мурашки по спине забегали. Трёхдюймовые.

Сейчас как впаяет лет десять расстрела. Без права переписки…

Даже пожалеть успел, что на беседу эту дружескую без ружья заявился. И посоха…

Но меня в морской пехоте головой не только кирпичи расшибать учили. Думать тоже. Хоть иногда.

Ну нет у меня желания где-нибудь закоролиться. Да и Мир захватывать что-то не рвусь.

Я вот пару лет ротой молодых оболтусов покомандовал. Хватило.

Зачем мне эта головная боль? Нас и здесь неплохо кормят.

Похоже, начальника местной гебни я успокоил. И хоть решил он меня учесть, но не до смерти. Пока…

Даже предложил своего специалиста. Для освоения магических наук.

Ну, и контроля. Куда ж без него.

Поскольку я, по его оценкам, хоть и силён, даже весьма, но только потенциально.

А чтобы эту потенцию в кинетическую энергию перевести, долго осваивать разные дисциплины надо. Экзотические. Типа теормага, магана, сопромага (теоретическая магия, магический анализ, сопротивление магии)… И прочего, тому подобного. Звучит, надо сказать, хоть и знакомо, но не вдохновляюще.

А учиться придётся, ибо наличие такого принца, как я, державу только усилит. Если его под контролем держать…

Генрих тут же оживился. Видать, тоже ждал приговора Старого Волка.

Я же расспрашивать полез. Светить на весь мир подобной меткой — верная дорога на кладбище. Сразу целая очередь доброжелателей выстроится. С арбалетами, кинжалами… Ну, или рюмочкой яду…

Но меня успокоили. Тех, кто видит, очень мало. Это у херра Фридриха глаз на всяких принцеподобных так пристрелявши. Даже фрау Марта во мне толком не разобралась. А она — человек опытный. И прошедшие магические университеты граф Вальтер с мастером Отто тоже ничего не поняли.

Люди, наделённые некоторым чутьём, замечают только моё непростое происхождение. Поэтому принцем и обзывают.

Официально же я сейчас просто рыцарь короля Генриха. А принц силовой только по совместительству. Причём, одно другому ничуть не мешает.

Да и способы маскировки есть. Меня им обучат. Потом. Может быть. Если заслужу…

Вот и кончается моё одиночное плавание. Пора в команду вступать. А то прихлопнут походя. Просто так. Не из особого ко мне отношения, а на всякий случай. Чтобы чего не вычудил. Или к соседям не удрал.

Можно, конечно, убежать, да отшельничать податься. В Заповедный Лес. У меня там и Дуб знакомый есть, и лыжи заныканы.

Но зимой в лесу всё-таки не комильфо. Даже на лыжах. У графа хоть топят.

Разбег моих мыслей остановил Генрих. В смысле, заявил, что указ о Королевском Огните им уже подписан. И даже завизирован дядей.

У них, оказывается, связь налажена. Магическая. Вроде нашего телеграфа. Только вместо проводов половинки шарика из горного хрусталя. Особым образом обработанные. Магами.

Дальность весьма приличная. Обычного шарика диаметром в сантиметр на всю Алеманию хватает. Чтобы подальше действовало, надо размеры увеличивать или на более ценные камни переходить. В столице есть несколько кварцевых шаров сантиметров в тридцать, да особо дальнобойные самоцветные полусферки. Рубиновые и изумрудные. Их даже до Америки хватить должно. Если её окончательно откроют.

Переговариваются телеграммами. Та же азбука Морзе. Только точки-тире в ней другие. Кодом Бэкона называют. Единым для всех.

Особо шифроваться-то смысла нет. Связь только между половинками одного шарика возможна. Поэтому в крупных городах на королевской почте целый шкаф этими полусферами набит. И постоянное дежурство ведётся.

Так что, столицу о моём прибытии сразу известили. И соответствующим документом озаботились. Это херр Пауль, судья здешний, расстарался.

Выдали мне две грамоты.

Первая о том, что я, Алекс Огнит фон Цаубервальд, теперь являюсь рыцарем в законе. В смысле, нормальным королевским, а не каким-то там недоделанным приграфским.

При этом Генрих, хихикая, добавил, что тех ударов мечом, что я от него получил после завтрака, для посвящения десятка рыцарей хватит. Поэтому бить он меня больше не будет. До утра.

А вторая, что херр Королевский Огнит имеет право на отлов, а, при необходимости, и казнь разбойников. По всей Алемании.

Чем тут же и предложил заняться. С ним на пару. Ибо так просто сидеть скучно, а Фридриху тут ещё недели на полторы — две работы. Заговорщиков разгребать.

У него и наводка образовалась. На пару банд. Неподалёку…

Только я собрался об этом подумать, как на ужин позвали.

Фридриху королевская идея не очень понравилась и весь ужин он пытался Генриха от неё отговорить. Не получилось.

Величество упёрлось. Пришлось после ужина нам с Генрихом, Вальтером, Людвигом, Куртом, Отто, командирами лейб-конвоя и конно-егерей, и каким-то образом затесавшейся средь этих суровых бойцов Сюзанной обсуждать тонкости экспедиции по искоренению разбоя в юго-восточной провинции.

Король, правда, предупредил, чтоб я насчет своей отмеченности особо не распространялся. Хоть здесь люди все и проверенные, но мало ли чего. Меньше знают — крепче спят. А принц Сил я пока в сущности бессильный. Эх, учиться надо, а некогда…

Немного напрягало, что уже и в рыцари произвели, и занятие придумали, а вассальной клятвы с меня почему-то не взяли. То ли доверяют так, то ли имеется в этом деле какая-то загогулина, о которой мне говорить не хотят…

Обсуждать, собственно, оказалось нечего. Фридрих по своим делам убёг, а без его информации о том, где, кто и каким образом разбойничает, планировать было трудновато. Разве, развоевавшегося командира конно-егерей остановить.

Он предложил попросту выехать поутру всей толпой, да замочить нехороших людей напрочь. В шайссхаузе. Или где ещё. Ну, что там по дороге подвернётся. Тут же сплошное средневековье, отсталость, нецивилизованность… Поэтому туалеты вдоль трактов здесь пока нечасто попадаются. Народ тоже пока необразованный. Предпочитает кустиками пользоваться. А кустиком замачивать несколько неудобно. Им проще пороть.

Разбойники же — люди невоспитанные. Ждать у сортира не будут, а совсем наоборот, где-нибудь спрячутся. В лесу места много. Или по деревням разбредутся. А там попробуй, отлови. Да сортируй потом. На просто крестьян, крестьян непросто и ими только прикидывающихся…

Поэтому решили ловить на живца. Отто предложил купеческий караванчик организовать. А, чтобы наверняка клюнули, пустить слух, что этим караваном что-то особо ценное отправляется. Тайно. Поэтому и охраны немного.

Правда, настроение у нашего мастера тут же испортилось. Сообразил, что ему в самом действе поучаствовать никак не светит. После столь шумного разгрома осмелившейся напасть на Отто банды, романтические обитатели окрестностей Большой дороги должны только при одном звуке его имени бежать в кусты со скоростью, намного опережающей скорость свиста.

На следующее утро продолжили планировать вылазку уже вместе со Старым Волком. Мастер Отто с Сюзанной убежали обоз организовывать. Фридрих указал примерные места, где отмечены грабежи, да озаботился получением из этих мест оперативной информации. В смысле, послал туда своих людей. Слухи собирать. Мне же поручили отыскать тех, кто имеет опыт войны в лесу. Среди кирасир, егерей и графской дружины. Да опергруппу из них создать. Чтобы к выходу дня через два уже готова была.

Пока кирасиры по соседским домам не разбрелись, мы с Генрихом быстренько их построили.

После чего я начал свои вопросы задавать.

— Кто готов на своих двоих по лесу несколько дней пробегать? Не просто так, разумеется, а по делу королевской важности. Кто хорошо с лесом знаком? Кто охоту любит, причём, не загонную, а из засады и на пугливую дичь, кто из арбалета неплохо стреляет?..

Из пятидесяти дворян лейб-конвоя таковых обнаружилось лишь семь человек.

Не густо.

Зато собравшиеся попозже конно-егеря порадовали. Целая дюжина «лесовиков» отыскалась. Из двух десятков.

Из отобранных двоих пришлось забраковать сразу. Кирасира и егеря. Ходить толком по лесу не умеют. Шумят. Им только на пьяного медведя охотиться. Или изрядно поддавшего слона. Остальные разбегутся. Да и слон с медведем, ежели трезвые, предпочтут с херром Адалардом и мастером Куно не связываться. Уж больно они здоровы. И как таких лошади носят?

Хотя, что тут переживать? Я тоже совсем не пушинка, даже немного покрупней любого из этой парочки буду, однако, Ромашка вполне справляется. Даже когда я всё положенное по штату рыцарское железо на себя и на неё напяливаю.

С остальными заниматься начал. В первую очередь амуницией соответствующей озаботился. У егерей она более-менее для леса подходящая, а вот кирасирам в их самоварах в чащобе неудобно будет.

Пришлось и для них лёгкие кольчужки подыскать, тяжёлые мечи, палаши да ботфорты на что-нибудь полегче поменять.

Если бы не Генрих, вони б было… Ну кто ж из доблестных Королевских Чёрных Воронов добровольно согласился бы расстаться со своей ставшей уже легендарной кирасой? Да и без фамильного палаша как-то неуютно… А нормальных сапог со шнуровкой сразу столько и не нашлось. Пришлось на рынок посылать. Благо, недалеко.

После обеда отправились на лёгкую пробежку. В пригородный лес.

Это для меня лёгкую. А вот остальные…

Правда, тут же увязавшиеся Курт и Сюзанна её переносили легко. Да и решивший пробежаться с нами Генрих тоже в форме оказался. Как ни странно. При его-то образе жизни…

А вот с другими посложнее. И наша группа уменьшилась ещё на одного кирасира и двух егерей.

Зато присоединились неизвестно откуда взявшиеся Хельмут со своим другом, четверо дружинников графа и двое приведённых Отто егерей. Не конных, а лесных, в смысле, промысловиков-зверобоев. Один из них оказался бывшим браконьером, или, если по-здешнему, «Чёрным охотником». И имя у него тоже подходящее, орлиное.

Так в нашем отряде появился Арнольд Шварценеггер. Не какая-то там голливудская поделка, а самый настоящий. Правда, наш всё-таки поскромнее калифорнийского губернатора габаритами будет. Зато по лесу ходит… Ни одна травинка не шелохнётся. И следы читать умеет. А уж стреляет…

Хоть из лука, хоть из арбалета.

Да и второй, Фриц Фёрстер его зовут, хоть и не носит столь знаменитого имени, Арнольдам кроме объёма бицепсов ни в чём не уступит. Ни нашему, ни голливудскому…

Но кроме них из образовавшегося отряда толком по лесу передвигаться никто не умеет. А учить уже некогда. Отто с Сюзи, вернувшись, сообщили, что купеческий обоз дня через три готов будет.

Возглавит его друг нашего купца мастер Питер, который, в страшной тайне от всех, повезёт обнаруженные в тайнике бандитов украшения в приморский Хандельхафен. А то здесь ювелиры настоящей цены не дают. Говорят, вещи уж больно заметные, хозяева найтись могут.

Про тайну каравана мастер Отто успел уже нескольким наиболее известных своими связями с криминалом ювелирам проболтаться. Пытаясь сбыть обнаруженное на заимке по нормальной цене. Разумеется, ненароком, совершенно «случайно»…

Почесали мы шлемы, да решили, что завтра в город заявится дюжина «наёмников», которая подрядится обоз охранять.

В наёмники записывались чуть не в драку. Ещё бы, такая возможность совершить подвиг на глазах короля. При этом не надо бегать по лесу за каким-то обормотом в тельняшке. Пусть даже в компании с самим Величеством.

А вот в мой отряд желающих гораздо меньше. Из полусотни кирасир только пятеро. Правда, двое из них — явно профессиональные рубаки. Лет около сорока, но жилистые, крепкие, в шрамах. Взгляды цепкие. Внимательно так смотрят, даже, я бы сказал, придирчиво. Интересно, что это их ко мне понесло?..

Оказалось, граф Дитер и фрайхерр Уве — фанаты военного дела.

При нужде любому из них можно полк смело доверить, а то и бригаду. Не подведут. Но в мирное время их предпочитают к предмету страсти поближе держать. В лейб-конвое. Там с новинками военного дела проще ознакомиться, когда главкома, в смысле, короля охраняешь. Да и просто чтоб на глазах были. А то, несмотря на возраст, такое устроить могут. Шило у них в одном месте. Точнее, в двух…

Вот эти два фаната, услышав, что я противопартизанской тактикой владею, решили её испытать. На своих шкурах.

Ну, мне-то их шкур не жалко. Времени мало, так что, гонять буду нещадно. О чём честно предупредил. Не только их, но и прочих, решивших записаться в мой лесной спецназ. Кроме кирасир, среди добровольцев оказались восемь конно-егерей, два егеря просто, Курт, Хельмут, его приятель Юрген.

Ещё Генрих с Сюзанной. Потому, что Сюзи не переспоришь, а королю не откажешь…

Я честно пытался. И то, и другое.

Но всё равно, по-моему, это уже перебор. Хотя, нет. Как раз двадцать один выходит. «Очко». Если со мною считать.

А ведь я ещё и полевой связью озаботился. Почему бы парочку полусферок с собой не прихватить? Для обмена оперативной информацией. И с обозом, и со Старым Волком. Раз никаких проводов не надо.

Как ни странно, до этого здесь не додумались. Нет, при больших штабах связисты-бэконщики были. А на тактическом уровне этого никто не делал. До сих пор! Почему-то.

Правда, шарики уж больно недёшевы. Умеющие же ими пользоваться не то, чтобы совсем в дефиците, но просто так не шляются. Искать их надо. И работают они не забесплатно. К тому же, в пунктах связи шарики с талисманами подзарядки связаны.

А если их так просто таскать — разряжаются и передавать перестают. Но дней на десять точно хватит, а больше нам и не надо.

Отыскали нам двух мастеров-связистов. Паренёк, что графу служил, с нами направится. А пожилой пошёл в наёмники записываться.

Старый Волк нас тоже своими заботами не оставил, прислал двоих.

Спокойные, немногословные, незаметные… Так никто и не смог мне сказать, когда они у нас в донжоне завелись. И сколько ещё таких князь привёз. По всему видно, настоящие специалисты. Если что, не больно зарежут…

Да ещё шестеро наиболее активно участвовавших в наших утренних разминках дружинников графа.

Растёт наша группа, растёт. Вот уже и три десятка набралось. Действительно, перебор…

Но переживать некогда, через пару дней выходим. Побежали в лес. Я наших «лесовиков» напряг. Чтобы показали нам, неграмотным, как следы читать, замечать сломанные или неправильно колышущиеся ветки, слишком взбудораженных птиц, траву примятую…

Ну, и прочие лесные приметы. Заодно по лесу ходить поучились. Хоть немного. Тут ведь тоже свои тонкости есть. Под ногами совсем не автострада. То корень попадётся, то ветка, то ямка. Смотреть надо, куда ступаешь. Ногу подвернуть при спешке недолго. Да и шуму много, если под ноги не глядеть. А если глаз от дороги совсем не поднимать, кое-кто может подкрасться. Незаметно.

И хорошо, если это простая лисичка. А если она полярная, да притом упитанная?

В общем, привычка нужна. Навык. А где его взять? За пару-то дней…

Ладно, это так, ворчание командирское. Не впервой, выкрутимся.

Ребята толковые, многие в реальных схватках побывали. Если б не закидоны великосветские, было б совсем замечательно…

Не те никогда не видевшие моря восемнадцатилетние домашние мальчики, густо перемешанные с городской и деревенской шпаной и прослоенные с трудом говорящими по-русски, но очень гордыми горцами. Из которых мне приходилось настоящих морпехов делать. За три года.

Когда набегались вдоволь, да обратно вернулись, вдруг выяснилось, что меня давно мастер Гонто ждёт. Подпрыгивая от нетерпения.

Старый лепрекон сообщил, что мой заказ давно уже готов. И Сюзин с Куртом тоже. А денег с нас за это он брать не намерен. Даже если дополнительно что пошить захотим.

Он ещё и заплатит. Ежели только их благородие херр Алекс соизволят разрешить шить штаны придуманного им фасона всем прочим.

Оказалось, гномы, увидевши «левисы» работы мастера Гонто, пришли в неописуемый восторг и забросали его заказами. Пришлось мастерскую расширять, да работников нанимать. Но, поскольку я доблестный рыцарь, а не просто тут погулять вышел, то проще со мной сразу договориться, чем потом скандалить. Об авторских правах.

Ну вот, дождался. Лепреконовские горшочки сами ко мне прибежали. Даже делить их не надо. С гекконами. И на терриконы умножать. Зря я так переживал, когда с дегустацией местного пива слегка перестарался…

Позвал Сюзи, без неё я в здешних денежных делах — полный лох.

Заодно озадачил нашего портного срочной пошивкой трёх десятков костюмов «леший». На всю гоп-компанию. Ну, не полноценных костюмов, конечно, я всё-таки не фантаст. За пару дней такое никак не выйдет. Но пончо с капюшоном соответствующие вполне можно сбацать. Река неподалёку, сети у местных рыбаков найтись должны, а подкрашенное в нужный цвет лыко к ячейкам привязать — дело несложное. Хоть и довольно кропотливое.

От этого заказа Гонто особых доходов не ждал, но отказать не посмел. В награду я ему фасончик рубашки и куртки джинсовых подсказал. Он расцвёл и убежал дело организовывать…

А Сюзи мне со стоимости каждых проданных мастером штанов проценты ухитрилась выбить. Сколько именно, я даже уточнять не стал. Живём!..

В общем, пара дней у нас ушла на обучение набежавших в мой отряд добровольцев по лесу ходить, следы замечать, да маскироваться. Особенно трудным оказалось заставить этих энтузязистов в засаде несколько часов высидеть. Шило-то в неположенном месте обнаружилось не только у двух кирасир.

Правда, Кнут и Ральф, которых Старый Волк прислал, оказались ребятами опытными. Глаза холодные такие, повадки хищные… Понятно, для каких целей здешний Берия их использует. Хотя, с лесом они не очень знакомы…

Король тоже удивил. Но приятно: и в засаде прятаться умеет, и подкрадывается неплохо.

Костюмчик маскировочный мастер Гонто мне уже на следующее утро притаранил. Первый, на пробу. Замечания, разумеется, были. Главным образом по фасону. Одевать оказалось не очень удобно. Особенно капюшон мешался. Зато с окраской с первого раза угадали. Лыко и мочало были правильного цвета, непонятно-зелёного, с переливами самых разнообразных оттенков. От ведрапомового до ведрагонового. Включительно! Это Сюзанна сказала, я и слов-то таких не знаю. Дальтоник, наверное…

А я лесовиков своих поразил. Когда на них кочка зелёная вдруг полезла. Некоторых даже до икоты…

В общем, погонял я наш отряд пару отведённых дней, да выступать пора настала.

Маловато, конечно. Но хоть узнал, кто на что способен…

Решили выйти не просто так, а с элементами маскировки. В смысле, толпа весёлых дворян направилась поутру к одному из них в гости. Верхом, разумеется. Со слугами, несколькими дружинниками и небольшим обозом. Дело вполне житейское и внимания у тех, кому не положено, абсолютно не вызывающее.

Купеческий караван должен был выйти из города только после обеда. Впрочем, спешить некуда, до тех мест, где одна из банд обычно орудовала, купцам нашим примерно день добираться.

Прямо у городских ворот вдруг встреча. Долгожданная, блин…

Принц Рихард с принцессами Доротеей и Августой. В сопровождении двух десятков гвардейских рыцарей, в смысле, рейтар.

Предупреждать же надо. Так и зайкой можно стать. Ну, или заикой. Это уж как повезёт.

Ничего себе отрядик лесовиков получается…

Нет, с этими великосветскими понятно, скучно им. А мне-то как всю эту шушеру по буеракам гонять прикажете?

Спросил, чего ж Герарда не прихватили? Для комплекта.

Оказалось, опоздал герцог Наумбургский, последним отпрашиваться заявился. Вот мама с дядей его и не отпустили. Сказали, ежели ещё и он из столицы умчится, тогда и королева-мать, и эрцканцлер тоже куда-нибудь подадутся. Поразвлечься, да поохотиться. Например, в горы. Там, говорят, дракон завёлся. Пора выводить…

О времена, о нравы… Впрочем, наши тоже… То щук двухпудовых ловят, то тигров размножаться учат… А править за них Айфоня должен…

Рейтар отправили к Вальтеру с Фридрихом, в полном рыцарском доспехе по лесу бродить неудобно, а переодевать их не во что. Правда, четверо были готовы даже в железе по буеракам бегать, лишь бы за принцессами.

Пришлось срочно изыскивать для прибывших подходящие костюмчики, а снятый с них металлолом остающимся в городе коллегам передать.

Разобрались, поскакали дальше…

Сюзанна попыталась было надуться. Как же, единственной дамой у нас была, а теперь ещё парочка заявилась. К тому же принцессы.

Но быстро оттаяла. Когда я на первом же привале именно ей поручил показать царственным сестричкам, Рихарду и примкнувшей к ним четвёрке рейтар, как правильно по лесу ходить.

Ох, и гоняла же она их. Да, настоящая женская дружба — это что-то…

Впрочем, принцессы оказались именно такими, как я и ожидал. Хитрые, бойкие, ехидные. Глазками стреляют не хуже пулемёта. Крупнокалиберного. Но и на коне сидят, как будто прямо вместе с ним родились. Эдакие кентаврессы королевских кровей. А шпагой как орудуют. Обе…

В общем, классика. Типичные белокурые бестии…

С Сюзи они быстро спелись. Теперь у нас в отряде три хулиганки безбашенных. Под присмотром двух любящих братиков, которых тоже временами заносит. Особенно, младшенького. Да четыре влюблённых в принцесс молодых обормота. И трое весьма недружелюбно на них косящихся столь же молодых кирасир.

То ли межполковые разборки, в гвардии это дело обычное, то ли тоже в принцесс влюбились. Срочно, прямо с утра… Да ещё те два отмороженных деда, из лейб-конвоя.

Конно-егеря с дружинниками князя, хоть происхождением попроще будут. Однако, и они не подарок…

Вот такой вот отряд особого назначения получается.

В общем, вся надежда только на Арнольда с коллегой, да ребят Старого Волка.

Хотя, опасаюсь я что-то этой парочки. Да и работать они учились совсем в других условиях. С лесом не очень знакомы…

До баронского поместья, что неподалёку от тех мест, где разбойники обычно промышляют, добрались к вечеру. Замок толком даже не разглядел, смеркалось, да и притомился я слегка этим буйным коллективом руководить.

Раненько поутру, едва светать стало, собрались мы тихонечко с Арни и двумя волчатами Фридриха на дело. Надо было разведку произвести, да с человеком князя встретиться. Заблаговременно вперёд засланным.

Остальных должен был Фриц, наш второй егерь, после завтрака на оговоренное заранее место отвести. Не торопясь…

Только к тайной калитке подходить стали, а там картина Репина…

Вся наша шушера собралась, от нетерпения подпрыгивает. Сюрприиииз…

Его Величество, три Их Высочества, Курт, Хельмут с приятелем, Сюзанна, четвёрка никак не желающих отставать от принцесс рейтар, оба кавалергардских отморозка с тройкой молодых коллег и примкнувшим к ним офицером конно-егерей, оказавшимся хозяином этого замка…

Все одеты по лесному, неброско, со скатками «леших» и арбалетами за плечами. Броню, а также золото, самоцветы и бантики с кружевами цеплять не стали. Почему-то. Ну, хоть этому научил.

Вздохнул обречённо, однако, деваться некуда. Супротив королевского самодурства особо не попрёшь.

Попытался было Генриха напрячь, чтоб он хоть одного из фанатов-кирасир с проспавшими оставил. А то когда выяснится, что весь комсостав поутру удрал беспорядки учинять, такое начнётся…

Не удалось…

Ладно, не нытьём, так каканьем…

Приказал остальных будить. Чтоб всем вместе выйти. Там и народу-то осталось всего ничего. Да и не спали они, уходящим завидовали. Молча, поскольку чином не вышли. Поэтому собирались быстро, весело и с энтузиазмом. С выходом всего на пол часика задержались.

Ну а пока возглавляемая товарищем Шварценеггером нестройная колонна неспешно заковыляла по лесным тропкам к светлому будущему, я с Фрицем и обоими волчатами князя ушёл в отрыв.

Да, при подготовке к выходу я не поленился, и зашёл ещё разик в лавку к любезнейшей фрау Марте. С прыгуном побеседовать. Хотелось мне узнать, как с лесными завсегдатаями пообщаться.

Оказалось, никак. Если они сами того не захотят. Но кое-что Узг Дуумп мне подсказал. Волшебным заклинанием это назвать сложно, но помочь должно. По крайней мере, хуже точно не будет.

Короче, входя в лес, надо сказать «здравствуй, дедушка Леший. Дозволь по твоему лесу пройти». А выходя «спасибо дедушка Леший за хорошую дорогу». Да в лесу особо не шуметь и зря ничего не ломать. Вот и всё…

Так что, подходя к чаще, эти волшебные слова я произнёс. Вряд ли поможет, но вдруг…

Доброе слово и полену приятно…

Когда стали походить к тому месту, где некий неслучайный путник должен придорожные кустики посетить, идущий впереди Фриц вдруг подал сигнал.

Мы немедленно притворились пеньками и осматриваться стали.

Нас ждали…

Отошли назад. Пошушукаться.

Фриц двоих углядел. С арбалетами. Я ещё одного обнаружил. Нас пока не заметили. Вроде бы.

Весело. Ведь о встрече только Старый Волк и его агент знать были должны. Посмотрел на волчат. Удивлены и даже напуганы…

Полегчало. А то от Лаврентий Палыча, хоть и местного, всяких игр ожидать можно. Похоже, агент провалился. Придётся рисковать. Отправил Фрица народ притормозить. Сам с Кнутом и Ральфом залёг «одинокого путника» ждать.

Да соображалку, раз время есть, включить. Пусть думает, пока на ней шлема нет.

Вряд ли меня ждут, скорее уж за Генрихом охота идёт. Снять засаду для нас, разумеется, не проблема, так ведь они отчитаться должны. Как встреча прошла.

Хотя, скорее, не они, а тот, кто приедет.

А значит, надо с ним пообщаться. Под прицелом трёх здешних приборов наблюдения. Арбалетами называемых…

Решено, сначала встречаемся, разбираемся потом. По результату.

На свидание с агентом Ральфу идти. Так ещё в Фрайфельде оговорено было.

И должен он изо всех сил изображать, что ничего не случилось.

Если встреча с агентом пройдёт нормально, не торопясь вернуться в лес. Тем же путём. Делая вид, что ни нас, ни трёх целящихся в него наблюдателей попросту не существует. Если что не так — действовать по обстоятельствам. Мы подстрахуем.

Для чего я забрал у него арбалет. Случись чего, в три ствола мы с Кнутом всех засадников одним залпом положим…

Хм, «действовать по обстоятельствам»… Всегда нравилось мне такой приказ выполнять. Как будто без него кто-то поперёк обстоятельств действовать будет…

На всякий случай проверил округу. Нет, только трое. На деревьях, откуда дорога и подходы к ней хорошо видны, засели. Причём, двое — довольно высоко. Сходу не допрыгнуть. Если начнут, придётся валить. Обоих.

Пока развлекался, на дороге показался одинокий всадник.

Ральф, сняв маскировочную накидку и отойдя поглубже в лес, неспешно отправился оттуда к дороге таким маршрутом, чтобы сидевшей в засаде троице стрелять по нему было неудобно.

Представляю, как у него сейчас промеж лопаток чешется.

Но что делать. Терпим…

Волчонок подошёл к спешившемуся путнику.

Поговорили. Всадник опять на коня залез, да потрусил дальше. Ральф же, стараясь изо всех сил не торопиться и сохранять невозмутимый вид, направился в чащобу.

Так. Эти начинают с деревьев слазить. Один из них тихонечко за нашим суперагентом пошёл. Двое сзади его прикрывают.

Пора брать.

Роли заранее распределили. Волчата по лесу подкрадываться толком не умеют, так что Кнут пока изображал собой кустик, мимо которого должна была пройти сладкая парочка из нашего и крадущегося за ним не нашего.

Поравнялись, кустик ожил и треснул идущего за Ральфом по темечку.

Я же ускорился, догнал двух прикрывающих и быстренько околдовал их. Своим волшебным посохом. По башке.

Повязали, выбрали того, кто поприличней выглядит. Стали брать интервью…

Описывать методы экспресс-допроса не буду, уж очень это неаппетитно. Но меня учили, да и ребята Старого Волка тоже кое-что умеют. Правда, физического воздействия не потребовалось. Как только пойманный нами дворянчик осознал, что к его баронской чести отношение у нас сугубо наплевательское, бить будем как обычного смерда, так сразу и перевоспитался…

В общем, после некоторого отнюдь не лирического вступления клиент запел. Знал он, к нашему удивлению, немало. Ну как же, вассал самого герцога Альбрехта барон Адальберт фон Бредов. Лично! Двое других — баронский егерь, здесь в качестве следопыта, и хорошо владеющая ножом и умеющая стрелять из арбалета личность, частенько используемая бароном «для особых поручений».

Выяснилось, что сдали нас. Причём, судя по всему, в столице. И королевского братика с сестричками специально позаботились к нам направить. Чтоб уж разом…

Благо, у тех, как только речь заходит о возможности малость шпагой помахать, мозги клинит…

Агента Старого Волка ждали. Взяли, едва он в придорожной таверне появился. Ну и расспросили. Они это тоже умеют.

Выяснив, где и когда мы с ним встретиться должны, решили, во-первых, за встречавшимися проследить, а во-вторых, подменив нашего агента на своего, попробовать направить отряд в засаду. Инсценировав нападение на купеческий обоз.

Силы они ухитрились немалые задействовать. Тот замок, из которого мы поутру вышли, отряд одного местного поклонника сепаратизма должен блокировать. Сотня всадников.

А в засаде две с половиной сотни герцога Гайслингенского и сотня графа Роттензумпфа будут ждать.

В это время полторы сотни барона Грасбюхеля перекроют дорогу к Фрайфельду. Чтобы оттуда подкреплений не было.

Да тут ещё Ральф доложил, что лицо, не очень похожее на агента III департамента, но им прикидывающееся, сообщило, что нападение на купцов намечено на вторую половину дня. После переправы обоза через Унштрут. Это речка такая местная. Вёрст пятнадцать отсюда.

Вот такие вот дела. Невесёлые. Прихватив пленных, побежали к орлам из нашей чащобной команды.

Те, где их Арни остановил, там и расположились. На полянке. Совет командиров даже собирать не стал. Их у меня и так раза в три больше, чем рядовых. К тому же, самых элитных кровей. Включая королевскую…

Этакий великосветский спецназ. Только обучены они — кто в лес, кто по дрова. Нет, чего уж там, весьма неплохо обучены. Только вот чему? Кто — таранному удару тяжёлой конницы, кто — лихой кавалеристской разведке, кто — обороне крепостей и замков, кто — изящному дуэльному шпагомашеству, кто — тихому убиранию ненужных людей при помощи яда и кинжала. Даже егеря наши, Арни с Фрицем, хоть по лесу ходить замечательно умеют, зато воевать совершенно не приучены…

И хочется малость попартизанить, а не с кем…

В общем, собрал всех, только дозоры выставил, а то они сами об этом и не подумали, да стали мы положение наше обсуждать. В смысле, во что влипли и как теперь из этого вылезать будем.

В лесу сидеть не очень хочется. Припасов-то на пару дней всего прихватили. А принцессы — существа нежные, им кушать регулярно надо. Да и остальным это тоже не помешает. На подножном корме прожить, конечно, можно, лето в разгаре, зверья и рыбы вполне хватает. Но на него переходить не очень тянет.

И палаток мы не прихватили. В шалаше, конечно, рай, но это когда с милым. А у нас три дамы только, причём, одна — подросток, а две других — принцессы. Это на три десятка мужиков. Нормально ориентированных. Поэтому с милыми у нас напряжёнка. Так что, никакого рая, сплошные трудовые будни.

Прятаться ведь придётся, пока войска из столицы не подтянутся. Недели полторы, не меньше.

В город не пройти. У него нас пернатая братва барона Грасбюхеля поджидает. Кавалергарды. Неплохо бы в какой-нибудь дружеский замок просочиться, да в нём в осаду и засесть. Пока наши не подойдут.

Поблизости Вальдбург, родовая обитель Маркуса, капитана егерей. Но он тоже блокирован. До поместья барона Людвига миль тридцать будет. Хотя, как раз туда караван наших «купцов» направить стоит. От постоялого двора, где они ночевали, это недалеко.

Если повезёт, успеют проскочить. Пока заговорщики за переправой ждут.

Напрягли нашего бэконщика Дани. Он связался с ними довольно быстро. Оказывается, обоз наш только-только с ночёвки тронулся. Людвиг, а именно он командира охраны изображал, услышавши наши новости, и сам додумался до того, что, раз пошла такая пьянка, надо к его замку прорываться.

Если на хвост сядут, товар с телегами можно и бросить. Где-нибудь в лесу. Пусть грабят, заодно и задержатся. А самим налегке, верхами. Благо, лошадок на всех хватит.

Ну, одной заботой меньше.

Теперь бы придумать, что нам делать. К Людвигу далековато. К тому же, он своим прорывом если даже и не нашумит, то внимание точно привлечёт. Наверняка за ним следят.

Тут Маркус, тот, который капитан егерей и, по совместительству, барон фон Вальбург, очень в тему припомнил, что в его замок ведёт несколько подземных ходов. Вряд ли все они заблокированы.

Что ж, шанс неплохой. Надо сходить, поглядеть, прикинуть, что, да как…

Но сначала где-нибудь расположиться поаккуратнее. А то как шли к дороге, так на первой же подвернувшейся лужайке и встали. Ещё увидит кто. Очень может нехорошо получиться.

Отыскали подходящую полянку, что от тропок к замку подальше. Да и подходы к ней контролировать полегче. Проинструктировали остающихся, чтобы они тут без нас особо не скучали, не шумели и всяких разгильдяйств не безобразничали. Назначили ответственными за это обоих фанатов-кавалергардов, да отправились на разведку.

Я, капитан, оба егеря и вся королевская семейка. С примкнувшими к ним Куртом, Сюзанной, Хельмутом и его приятелем Юргеном. На остальных пришлось даже наорать. Чтобы остались. Сначала мне, а когда не дошло, и Генрих подключился.

Умеет. Хотя до графа Вальтера и ему и мне пока далеко…

Да уж, с дисциплинкой в нашем отряде как то не очень. Но строить народ некогда, будем выкручиваться с тем, что есть.

Впрочем, группка для разведки подобралась неплохая. Из них только капитан по лесу так и не научился тихо передвигаться. Остальные вполне на уровне. Невысоком, правда…

Но, чем богаты…

Через пару часиков подошли к окрестностям Вальдбурга. Аккурат в полдень.

Мдаа, неплохо обложили, грамотно.

По единственной ведущей в замок дороге точно не прорваться. Осаждавшие разбили свой лагерь как раз неподалёку от моста и главных ворот. Неплохо укреплённый, надо сказать, лагерь. У той калитки, через которую мы поутру в лес попали, постоянный пост. Вокруг замкового холма конные разъезды циркулируют.

В общем, бдят, а не водку пьянствуют. Неплохой командир у этих ребят, толковый.

На опушке секреты обнаружились. Правда, ну уж очень «секретные». Похоже, здесь о таких вещах, как маскировка и камуфляж, никто и не задумывался. Иначе чем объяснить, что засевшие там были одеты как раз под цвет зелени. В ярко синие куртки с золотым шитьём и малиновые штаны…

Три раза «ку» вам, дорогие товарищи.

Эти посты, разумеется, мы заметили издали. Залезли в сторонке от них в кустики, огляделись.

Вроде, ни один подземный ход осаждающими пока не найден. Только вот выход, что в рощицу ведёт, для нашей банды недоступен. К нему по голому полю с полверсты надо проскакать. На своих двоих. А разъезды-то на четырёх лошадиных…

Неподалёку от входа в овражек, в котором ещё один ход начинается, постоянный пост расположился. Тоже мимо.

По речке к тайному причалу пробираться не хочется. Мокро там, да и не все из наших плавать умеют.

Правда, парочка подземных выходов из замка расположена довольно удобно. Прямо в лесу, за всеми постами и секретами. А через выходы завсегда войти можно. И подобраться к ним просто. Хоть сейчас. Причём, для осаждающих абсолютно незаметно. Разумеется, если при этом песен не орать и малиновыми штанами не отсвечивать.

Что, собственно, мы и сделали. Только не сразу, а через несколько часов, когда вернулись к замку всей гоп-компанией.

В подземный ход я, как и положено командиру, уходил последним. Произнёс волшебные слова «спасибо дедушка Леший за хорошую дорогу». На всякий случай. Вдруг смешок услышал.

— А почему чуть что, так сразу дедушку зовёте? Старенький он, его на всех оболтусов, по лесу болтающихся, не хватит.

Смотрю, рядом с огромной липой девчонка стоит. В строгом, переливающемся всеми оттенками зелёного, костюмчике. С кинжалом на поясе и луком за плечами. Невысокая, стройная, с длиннющей, чуть ли не до пят, русой волной волос. И как она ей за ветки не цепляет? Отчаянно зеленоглазая…

— Да уж, я как-то по-другому Леших представлял.

— Я на деда своего, конечно, похожа. Но всё-таки перепутать нас трудновато… Ну здравствуй, принц дубовый.

Эк она меня…

— Здравствуй, краса липовая.

Захихикала…

— Неет, это не я липовая. Это она липовая. Линда, покажись.

Вдруг прямо сквозь кору старого дуплистого дерева проявилась ещё одна девичья фигурка. Совершенно не напоминающая дух развесистой, узловатой липы, маскирующей своими корнями вход в подземный лабиринт и затеняющей кроной весьма немалую полянку…

Блондинка. Не столь яростно-зеленоглазая, но такая же длинноволосая. Зато гораздо более высокая и плотная. Из тех, при встрече с которыми сразу начинаешь искать скачущих коней и горящие избы. Чтобы привычным делом занять. В свободном светло-зелёном платье. На поясе кинжал немалых размеров.

Вдоволь полюбовавшись моей реакцией на появление подружки, первая красотка продолжила беседу:

— Я просто лесная. Меня Скоггерд зовут. Или Герда. А про тебя я уже наслышана, доблестный рыцарь короля Генриха Алекс Огнит фон Цаубервальд. И вот скажи мне, херр из Волшебного леса, зачем тебя сюда, к нам, Дубовый король прислал?

— Кто-кто?

— Ты что, совсем деревянный? Айхеркёниг Дейр, король Дубов. Я ведь вижу, что на тебе его метка горит. Да и посох у тебя непростой.

— Никто меня не посылал. Я сам. Шёл, шёл… Вот, дошёл.

— Значит, доходяга? Бедненький. Пожалеть тебя, что ли?

В её глаза начали разгораться яркие зелёные огоньки, а на губах её напарницы заиграла улыбка. Ехидная… Мне стало как-то неуютно.

— Не надо меня никому жалеть. С этим я и сам справлюсь.

Огоньки в глазах стали меркнуть. Зато там появились смешинки.

— Ну, ладно. Боишься? Правильно. Но раз отказываешься, тогда не буду. А тут зачем появился?

— Да свои у меня дела здесь. Человечьи. Леса мало касаемые. Разбойников решили в этих местах повывести. А они — нас. Вот и бегаем друг от друга.

— Ага, а бегаете-то по лесу.

— Так где ж ещё разбойников искать? В городе-то эта живность не водится. Небось, вам они тоже мешают?

— А вот и нет. С Лесом они стараются не ссориться. Им же в нём жить. И работать.

— Значит, повезло вам. Разбойники попались природозащитные, да, к тому же, экологически чистые. Такое нечасто случается.

Зеленоглазка расхохоталась.

— Ну, не совсем чистые, скорее, наоборот. Но терпеть можно. А вот вашу команду ещё проверять надо. Тем более, когда ей командует столь сильный в магии принц.

— Да какой же сильный? Я и колдовать-то не умею. Даже учиться толком не начинал. В Элвишбук, букварь ваш магический, только разок и заглянуть успел. Потом всё времени не было.

Она вдруг взглянула на меня. Пристально и как-то оценивающе:

— А ведь не врёшь. Да, непонятный ты принц. Но, вроде, не вредный. Хоть с головой не очень дружишь. Но это для добрых молодцев дело обычное. Надо будет, действительно, дедушке тебя показать. Может, он разберётся. Так что, заходи как-нибудь, поговорим. Заодно и с семьёй познакомлю. Сейчас твои спутники толком поболтать всё равно не дадут.

— Куда заходить-то?

— Да, в лес. Меня все тут знают. Спроси любого, подскажут…

С этими словами она тихо исчезла. Так и не понял, то ли просто ушла, то ли дематериализовалась…

И внимательно слушавшая нас Линда куда-то пропала. Старая липа, правда, осталась.

Зато появились мои соратники. Толпой, причём, весьма недовольные. Схватили меня и поволокли через подземные лабиринты. Молча…

Пока не выбрались во двор замка.

Зато тут они мне такое сказали. Причём, все сразу. Хором.

Я про себя узнал столько… Нехорошего…

И про то, что жуткий эгоист, заговорщик и злоумышленник. Постоянно заговариваюсь с кем ни попадя, да супротив Его Величества и его родственников злоумышляю. Хотя бы тем, что нагло собираюсь в одиночку всех диссидентов перебить. А им ни одного не оставить. Что является ярким проявлением моего эгоизма и явственно служит умалению чести королевской семьи…

И про то, что командир никудышный. Настоящему руководителю положено быть впереди, на лихом коне. Особенно, при бегстве от опасности. А не пытаться своей чахлой грудью всех подчинённых прикрыть. Пусть даже она и немалого размера. Потому как без его чуткого руководства подчинённые тут же сгинуть норовят. Да и обидно им такое к себе недоверие командира чувствовать.

И про то, что страшный бабник. Стоило только на минутку одного в лесу оставить, как уже где-то двоих нашёл. И нагло с ними любезничал. Не обращая никакого внимания на принцесс. С нетерпением его ожидающих. И переживающую за этого долболома Сюзанну…

Августа и Доротея, услышав гневный монолог про бабника, блестяще исполненный Сюзи, одобрительно закачали головами. А на меня посмотрели весьма недобро.

Да уж, женская солидарность и в этом мире рулит…

Хм, совсем как ревнивые восточные красавицы, узнавшие, что их повелитель нагло изменяет им с другим гаремом…

А это-то откуда? С чего вдруг принцессы на бедного морпеха взъелись? Вроде ж я абсолютно никакого повода к тому не давал. Да за ними ухажёров только тут аж семь штук бегает. А сколько ещё в столице ждёт?

Придётся впредь осторожней быть. Женят ещё ненароком.

Девки они крутые, отмороженные. Мало ли, что таким в голову взбредёт. Я-то думал, их только на подвиги потянуло. А оно вот как оказалось…

Нет, понять женскую логику невозможно. Ввиду полного отсутствия наличия её присутствия.

Заодно ревнивые красотки сообщили мне, что общение с Лесной Девой — вещь опасная. Особенно для прекрасных принцев и доблестных рыцарей. Заманивает…

Да так, что их больше никто не видит. Пропадают они. Совсем пропадают.

Попытка возразить, что это меня не касается, что я, хоть человек по натуре и неплохой, но на прекрасного принца никак не тяну, да и рыцарем только на днях стал, поэтому никакой доблестью отметиться было просто некогда, успехом не увенчалась.

Мне было объяснено, что очень даже тяну. Поскольку с принцами тут напряжёнка. На всех прекрасных дам не хватает. Даже у принцесс они в дефиците. В лесных дебрях — тем более. Не то, чтобы их совсем не было, но всё какие-то не такие. Хлипкие и воображают о себе слишком много.

И нечего Рихарду так смотреть. Он тут вообще не принц, а брат. К тому же младший. Поэтому не считается.

А на безрыбье и херр Алекс — вполне себе принц. Насчёт же доблести — нечего было принцесс с графами спасать, да бандитов на приёмный пункт сдавать. Десятками.

Лесная же нечисть вообще не очень разборчива. Запросто может на первого попавшегося обормота клюнуть. Даже на такого кряжистого.

Но херру Алексу не стоит очень уж опасаться. Августа и Доротея его в обиду не дадут. Заступятся. Да и Сюзанна поможет. Хоть она, в отличие от них, не принцесса, а только учится. Но с кинжалом уже вполне управляется. И с арбалетом…

Ой… Мне почему-то ещё страшней стало. И в лес ведь теперь не сбежишь. Там Герда ждёт. Чтобы с родственниками познакомить…

Хорошо хоть, остальным не до женитьбы сейчас. Потому что мужики они. Правильной ориентации.

Да и некогда, воевать надо. В осаде мы, однако.

Напомнил об этом. Бойцы наши немного успокоились, посерьёзнели. Вспомнили, где находятся. И почему.

Стали думать, что дальше делать…

Успокоилось моё лихое воинство. Стали размышлять, что дальше делать. Королевский флаг пока решили не поднимать. Потому что инкогнито. Вот!

Забрались на стены. Посмотреть, чего кругом творится. Еле сумел убедить, чтоб хоть не всей толпой сразу. А то всему нашему инкогниту конец.

Невесело. Обложили качественно.

Хотя, и не шибко грустно…

Во-первых, завсегда можно за линию дозоров через потайные ходы выйти, а во-вторых, штурмовать нас бессмысленно. И беспощадно. По отношению к самим штурмующим.

В замке гарнизон — сорок человек, да наш отряд — три десятка весьма неплохо обученных отморозков. При нужде и слуг можно на стены отправить. Это ещё сотня рук. Пусть и неумелых, но всегда готовых порадовать долгожданных гостей смолой или кипяточком.

А обложивших нас едва пара сотен наберётся. Да и то, если с оруженосцами и прислугой считать. Осадных машин и башен у них не наблюдается. С нуля их строить замучаешься. Подкопаться под холм, на котором замок стоит, тоже непросто.

Последнего довода королей, в смысле, стенобойной артиллерии, тут ещё не изобрели. Да и король за нас.

В общем, без вариантов.

Нам толком делать нечего. Сиди себе, да подмогу жди. Вылазки устраивать, конечно, можно. Только зачем? Тут же принято, что «вассал моего вассала не мой вассал». Так что, обложившее замок воинство — вовсе не преступники какие, а всего-навсего вассалы мятежного герцога. Обижать их без особой необходимости не хочется.

Противнику нашему тоже у моря погоды дожидаться придётся. Уйти — своё поражение признать. И у замка околачиваться после того, как мы в него просочились, смысла нет.

Правда, про это они ещё не знают…

Обсудили всё это, успокоились, отправились ужинать. Оголодали. Весь день по лесу шлялись. Организмы-то у большинства молодые, растущие…

Пока мылись, да переодевались из походного в домашнее, Дани связался с нашими «купцами» и Фрайфельдом.

Обоз проскочить в замок барона успел. Даже груз бросать не пришлось. Хотя за ними следили. Ну, это для нас уже не новость.

А вот Старого Волка озадачили неслабо. У него где-то явно «течёт». Да и столицу предупредить стоит. Мы же на такой масштаб заговора не рассчитывали. Поэтому подкрепление требуется. Хотя бы один полк.

Да и тем, кто в столице остался, стоит поостеречься.

У заговорщиков, поскольку действовать открыто рискнули, от отчаянья может совсем голову сорвать…

И отступать им, похоже, некуда. Ну, кроме как в своих замках запереться. А это тупик. Королевская армия всё равно все замки в замках переломает. И посуду перебьёт. Хоть и не сразу.

А если сейчас быстренько королеву-мать с сыном и братом убрать, то можно такого намутить. Пока Генрих войска собирает…

Ну, это проблемы, так сказать, глобальные. Поэтому не наши. У эрцканцлера голова большая, я на портрете видел, пусть он ею и думает.

А вот с проблемами тактическими. Если их так назвать можно. Короче, чем толпу воинствующих лоботрясов занять? В смысле, мой оперотряд чащобный. Ведь без дела эти великосветские отморозки такое устроить могут. Мало никому не покажется…

Но всё разрешилось само собой.

Когда я утром на традиционную уже разминку выскочил, во дворе меня ждали.

Все! Начиная от короля и кончая нашими егерями — Арни и Фрицем. И с десяток местных присоединилось. Причём, принцессы даже треники где-то надыбали…

Ну ладно, какая там сверхзадача передо мною высшими силами поставлена, потом разберёмся. Но этих-то я точно от гиподинамии спасу. Всех!

Никого не помилую…

Будут у меня траншею копать. Отсюда и до обеда. Но после завтрака.

По ходу разминки появилась мысль. И я её начал думать. Да так глубоко, что весь завтрак продумал.

Лицо при этом стало столь одухотворённым, что даже Августа это заметила. Кокетливо ресницами хлопая, оказывается, она не только со шпагой управляться умеет, заявила, мол, херра Алекса, наверное, в данную минуту муза посетила и он стихи сочиняет. Ага, счаз…

Мысль-то у меня совсем не о Высоком…

Задумался, чем траншею для этих оглоедов заменить? Полевая фортификация во дворе обнесённого высоченными стенами замка — это как-то не комильфо.

Не нужны тут ни окопы полного профиля, ни землянки в три наката.

А за стенами нам покопать вдоволь не дадут. Тут же набегут, начнут от дела отвлекать, железками заточенными тыкать…

Да и самое страшное оружие советской пехоты здесь найти трудновато. Я БСЛ-110 в виду имею. Для неграмотных — большая сапёрная лопата высотой 110 см.

Но, раз оказался первым принцем на деревне, выкручиваться надо.

Попросил хозяина музыкальные инструменты показать. Их тут нашлось. В том числе, и нечто весьма гитару напоминающее. По крайней мере, гриф имеется, струн шесть, строй похожий…

Звук правда, какой-то мягковатый. Но это, наверное, от того, что струны не стальные.

Играть худо-бедно умею. В походе, когда неделями в трюме десантного корабля от безделья маешься, ещё и не тому научишься.

Ну, не профессионал я. Выручай, Владимир Семёнович…

Как это по-здешнему, по-алемански-то будет?

Особенно выразительно у меня получилось, что

Принцессы даже потупились. Похоже, намёк дошёл…

Разумеется, авторского накала не добился. Хотя голос у меня подходящий, в смысле, хриплый. Впрочем, публика впечатлилась.

Совсем нормальным попаданцем становлюсь — со здешним Берией познакомился, Высоцкого перепел, джинсами с тельняшкой опрогрессорствовал. Осталось только Хрущёва прибить. Куда-нибудь.

А Гудериана даже ловить не надо. Сам пришёл.

И сейчас нас осаждает. Такая вот приятная неожиданность…

Правда, не уверен, что тот самый.

Зовут правильно, Ганс Вильгельм. Но вот такой вдруг нежданчик — сей дворянин из почтенной армянской семьи происходит. От самого Мануила Хуторьяна, библиотекаря Византийского императора, род ведёт! Может, не он?

Хотя, тот самый, который «Быстроходный Гейнц», читать точно умел. И писать. Мемуары. Значит, грамотный. Как и здешний потомок библиотекаря…

Ну ладно, сначала этого отловлю, для коллекции. Пусть будет. А тот или не тот, потом разберёмся.

Народ же решил занять «лесным» боем. Сюзанну смог уже кое-чему обучить. Она пару раз нашего бедного Шварценеггера с таким грохотом на землю уронила. Это немедленно оценили. Все! И научиться захотели.

Молодёжь уже кое-что усвоила. Да и «грацию» тяжелоатлетов приобрести не успела. Выделил их, Генриха, обоих волчат и ещё с дюжину наиболее шустрых егерей и дружинников в группу продвинутых, поручил Сюзи и Курту обучить паре уже освоенных ими приёмчиков, а сам с остальными занялся общефизическим. Растяжками, главным образом. А то длительное ношение двухпудовых стальных костюмчиков как-то к гибкости и точности движений не располагает.

В общем, к обеду умотать всех мы сумели вусмерть. Что, собственно, и требовалось. Правда, и сам умотался неслабо. Но, как гласит народная мудрость, с кем поведёшься, с тем и наберёшься.

Наш связник, отдышавшись и перекусив, вновь с начальством связался. В смысле, с Фрайфельдом. И получил приказ Ставки — «сидеть и не рыпаться».

Правда, в очень интересной форме.

Генриху вручили шарикограмму от матери. Вдовствующая королева просила сына заняться не геройствованием подвигов, а должным воспитанием младших членов семьи. Потому как король. Нечего тут. И супруга велела ему передать, что ежели что, она обидится. Домой не пустит.

Столь же вежливые родительские увещевания сидеть тихо и слушаться старших получили обе принцессы с принцем.

А вот мне было строжайше велено занять оказавшихся в моём отряде представителей королевской семейки и к ним примкнувших чем-нибудь созидательным, чтобы они то, что им головы заменяет, под мечи и стрелы не подставляли и из замка не высовывали. Без них управятся.

Ага, созидательным. Дождёшься от этих отморозков. Похоже, у них вообще воспитание интернациональное, в смысле, на словах «Интернационала» ребят воспитывали. На этих самых — «Весь мир несильно мы разрушим. До основанья. А затем»…

Что будет «затем», выяснять как-то не хочется.

Но если не придумаю, чем этих гиперактивных занять, пока подмога не появится, похоже, придётся…

В результате послеобеденного обсуждения наших проблем решили, что инкогнито уже никакого смысла не имеет. Скорее, наоборот.

Из замка вылезать слишком рискованно. А если в нём засесть так сказать официально, то можно немало осаждавших вокруг себя собрать. Чтобы были делом заняты. В смысле, нас караулили, а не по окрестностям безобразничали.

Но пока королевское полотнище разыскивали, уже стемнело. А ночью, как известно, все кошки сэры. Ну, кроме тех, которые леди…

Поэтому процедуру нашего разоблачения отложили до утра.

Когда собирались спать укладываться, хозяин как-то стеснительно сообщил, что замок у него большой, хороший. Только с привидениями в нём плохо. То есть, хорошо. Короче, их тут есть, много, причём, весьма докучливых. От прежних хозяев замка достались. Те чем-то нехорошим баловались, пока как-то раз не перестарались. В общем, все умерли.

А теперь по замку бродят…

Вальдбург несколько десятков лет вообще пустой стоял. Пока дед Генриха деду нашего барона его не подарил. За безпорточную службу. В смысле, за длительную беспорочную службу нищего офицера-рубаки, не раз спасавшего правившее тогда Величество во всяческих нехороших ситуациях.

Нет, награда неплохая. Плодородные земли, несколько деревень, баронский титул. С этим всё просто замечательно. Но вот сам замок…

Из-за его особенностей барон никак жениться не может. Невесты разбегаются. У деда с отцом тоже с этим проблемы были. Впрочем, судя по тому, что Маркус, два его дяди и три сестры вполне себе здравствует, они их как-то разрешить сумели. Но тайну унесли с собой в могилу.

Мама с бабушкой про это ребёнку тоже пока как-то рассказать не удосужились. Но бòльшую часть времени предпочитают гостить у родственников. Дяди же с сёстрами в столице живут…

Сам барон предпочитает в свой замок надолго не наведываться. Потому что некогда. Служба всё, служба…

Привидения, в общем-то, совершенно безобидные, только уж больно приставучие…

Обычно просто появляются среди ночи. Смотрят на тебя. Жалостливо так. И вздыхают. Тяжко.

Ничего особенного, конечно. Можно и потерпеть. Чего тут бояться? Абсолютно нечего…

Прислуга даже привыкла, уже не каждый месяц приходится её менять. Некоторые вообще больше года продержаться ухитряются.

В общем, покойтесь с миром. В смысле, спокойной ночи. Ну а ежели чего, драпайте в гербовый зал. Он большой, все поместятся. Да и светло там, лампы всю ночь горят. Специально для самых нервных.

Поинтересовались, а как же те две ночи, что мы в этом замке уже провели?

Маркус ответил, что и сам не знает. Но обычно привидения с новичками работать начинают не сразу. Сначала изучают. Примерно с неделю. Большинство его гостей, что сюда на денёк-другой заглядывают, так ни одного и не видят.

Но сегодня уже третья ночь. Всякое случиться может…

Ободрённые этим добрым напутствием разбрелись по своим закуткам…

Среди ночи проснулся.

Гляжу, на кровати кто-то сидит. И светится…

Когда глаза наконец сфокусировались, разглядел — дама. Молодая, красивая. В полупрозрачной ночнушке. И сама какая-то полупрозрачная вся. Насквозь просвечивает. Как-то сразу стало не до эротики…

Спросонья я всегда умный такой…

Поэтому поздоровался. Вежливо. Насколько смог:

— Здрасти. И чо?…

— А ничо. Поговорим?

— Ага…

— А Вы что, меня совсем-совсем не боитесь?

— Ну, не то, чтобы совсем-совсем. Всё-таки опасаюсь. Я со столь просветлёнными особами ещё никогда не встречался.

— Странный Вы какой-то. Все остальные пугаются, пытаются убежать. Как мы с ними ни стараемся, чтобы поаккуратней. Такие нервные. Даже поговорить не с кем.

— А что это Вы на моей кровати делаете?

— Сижу, — глубокомысленно ответила дама, — и, вообще, это моя кровать.

— Ну, я не настаиваю. Ложитесь. Могу и на коврике пристроиться.

— Зачем?

— Ну, чтобы Вам было где спать.

— Не стоит. Я уже почти сотню лет во сне не нуждаюсь.

— А в чём нуждаетесь?

И вот тут начался весьма интересный разговор…

Дама оказалась дочкой бывших хозяев замка. Они с папой, мамой, группой профессоров, их ассистентов, лаборантов, студентов, а также прочими как заинтересованными так и прислуживающими им лицами эликсир вечной молодости искали.

И надо же, повезло им. Нашли…

Только вот оказался он совсем не средством для вечной жизни. Скорее, наоборот. И превратились эти экспериментаторы не в бессмертных, а то ли в вечно живых, то ли в не до конца умерших.

С тех пор резко помолодевшие исследователи бродят по замку. В виде эктоплазменных сгустков. Потому что пока омолаживались и бессмертились, их тела куда-то задевались. Уже почти сотню лет найти не могут…

Смерть им теперь не грозит. Но и жизнью это назвать трудно — ни поспать, ни пожрать, ни в носу поковыряться. Тоска…

И из замка никуда не выйти. Как только от него пытаются отдалиться, так сразу таять начинают. За стенами-то напряжённость торсионных полей совсем не та. Да и плотность психопатической энергии маловата…

Короче, тем, которые эктоплазменные, там не выжить.

Пытались с живыми договориться. Чтобы помогли. Но те почему-то сразу пугаются. И убегают. Они уж и по всякому пытались. Осторожненько, постепенненько. Не помогает.

В общем, невесело им тут. Некоторые из пострадавших даже не выдержали и самоубились. Путём постепенного развоплощения при удалении в места малой концентрации силовых линий оргонных полей. Уфффф…

Короче, это если за ворота замка выйти и с пол часика там простоять.

Зато как мудрёно закрутил. Глядишь, за умного примут! Тем более, есть кому.

В комнате стало заметно теснее. И светлее. Это прочие естествоиспытатели беседу нашу послушать решили. Ох, и много же их слетелось. Прямо, как мухи. Не будем уточнять на что…

Помещение небольшое, набились аж в несколько ярусов. И слоёв. Но молчат, только светятся. Уставились на меня и смотрят. Ждут чего-то…

Оказалось, это я с каждым из них заговорить должен. Иначе они не могут. Не получается почему-то, чтобы первыми. Промеж себя-то они телепатически общаются.

Народ об этом не знает, при встрече норовит не поздороваться, а тапком швырнуть. Да удрать куда подальше.

Тут я очень вовремя сообразил, что их много, а я один. Если сейчас ко всем обращусь, так потом они меня своим общением из-под земли достанут. И заговорят. Может, и не вусмерть, но до ихней вечной молодости запросто уболтать могут…

Софи, так звали призрачную баронессу, тут же высвистала из парящего вокруг меня облака эктоплазменных сущностей своего отца и завмага. В смысле, руководившего исследованиями профессора магии.

Честно говоря, эта парочка молодых полупрозрачных парней особо мудрой не выглядела.

Впрочем, другие были не лучше. Ибо омолодились…

Барон Рейнер и доктор Танкред пожаловались, что такая жизнь — она такая…

Кроме как летать по замку, людей пугать, подслушивать, да подсматривать больше толком ничего не получается. А добытыми таким образом сведениями можно поделиться только со своими. Что обидно.

Я оказался первым, кто поздороваться догадался. За почти сотню прошедших после их «удачного» эксперимента лет. Остальные при виде столь изменившейся исследовательской группы просто кричат или визжат. Ну, это — в зависимости от пола. Швыряются чем ни попадя. И убегают.

В еде и питье омолодившиеся больше не нуждаются. Одежда тоже призрачной стала. Не помодничаешь. Даже книжку не полистать. Потому как не перелистывается. Газообразные они теперь какие-то. Даме руку или что другое не поцеловать — сами они насквозь друг друга проходят, а люди их на ощупь совсем не чувствуют. Поэтому экзоплазменные только полтергейст устроить могут. Да и то лишь в виде сквозняка. Тоска…

С этим надо что-то делать. Потому что так дальше жить нельзя!

Но когда я спросил, а что, собственно, делать, такой полтергейст начался. Со сквозняком…

Если это можно так назвать.

Кто там про тонкие вибрации рассуждает? Никакие они не тонкие. Меня чуть с кровати не снесло. Хорошо, я всего троих слышал. Но и этого вполне хватило…

Научный спор, временами переходящий в дискуссию, продолжался до тех пор, пока мои бойцы на шум не сбежались. Повезло, что призрачным друг в друга вцепиться нечем, а то бы полетели клочки эктоплазмы по закоулочкам.

Тут призраки начали быстренько переходить на другой уровень бытия. Чтобы продолжить где-нибудь, где живых нет. Они же сквозь стены свободно перемещаются, а большое количество людей переносят с трудом. Аллергия, говорят, такая. Эзотерическая…

Чесаться начинают. А нечем. Это раздражает.

В общем, успокоились, разошлись. Софи с бароном и завмагом обещали к следующей полуночи потерявшийся консенсус отыскать.

Ну а я, поворочавшись с часик, спокойненько себе уснул.

Утро началось нормально. Зарядка, водные процедуры…

Когда на завтрак шёл, заметил, что то из одной стены, то из другой вечно молодые рожи выглядывают. Видать, пообщаться хотят.

Вот уж фигушки. Пусть ночи ждут. Днём у меня и без них дел навалом…

После завтрака подняли королевское знамя. В лагере осаждавших сразу засуетились. Похоже, совещаются.

Вскоре перед воротами замка попугай появился. В смысле, человек, но уж больно пёстрый какой-то. Весь в гербах. С головы до ног. На коне. С трубачом и знаменосцем. Полотнище тоже сплошь гербами обсижено…

Мне объяснили, что этот ходячий гербарий — вовсе не птиц какой экзотический. Просто он здесь герольдом работает. Они тут фейс-контроль заменяют. Фейсы-то у рыцарей за забрала шлемов упрятаны. Кто на тебя наехал сразу и не понять.

Поэтому на щитах опознавательные знаки рисуют. Регистрирует их не ГИБДД, как у нас, а такие вот товарищи. Специально для этой цели выделенные.

И одежда у него специальная. Геральдическая! Напяливают герольды на себя чего поярче не просто так, а чтобы обе дерущиеся стороны издалека заметили, да не обидели ненароком. Они ж не подраться тут понаехали, а экспертами работают.

И положено им, в отличие от наших мастеров свистка и полосатой палки, не в кустах с радаром сидеть, а совсем наоборот. Чтобы рыцарь издалека увидел. И в любой момент подскакать мог. Выяснить, можно ему с данным субъектом драться, или западло. И сколько можно с побеждённого содрать. В смысле, какой благородный выкуп за данных рыцаря, коня и доспехи ему полагается.

Вот этот и прискакал выяснить, по какому такому праву мы тут королевскими стягами размахиваем.

Пришлось ему наши права предъявлять. В смысле, Генриха. Герольд короля опознал, озадачился и взад ускакал.

Через полчасика появился перед воротами уже с Гудерианом.

Здешний Быстроходный Гейнц оказался курносым парнем примерно моего возраста. Худощавый, с хитрыми серыми глазами. Что-то не похож он ни на великого танкового полководца, ни на постоянного обитателя византийских библиотек, ни на обладающего истинно нордическим характером арийца. Да и на рыцаря — не очень. Вот на торгаша, причём, опытного, немного смахивает. Но только местного — лицо у него явно не армянской национальности.

Напутали историки чего-то. Или подменили. В ходе всемирного антипопаданческого заговора. Чтобы всякие там настоящего не сразу отыскали.

Ведь без отлова Гудериана не попаданство получается, а одно расстройство. Поэтому не засчитывается.

Зато транспортное средство Ганса вполне подошло бы и танковому гению нашего мира.

Огромный широкогрудый могучий красавец-фриз. С любовно вычищенной, переливающейся всеми оттенками чёрного шкурой. Или, как лошадники говорят, вороной масти. С длиннющей гривой на высокой бронированной спереди шее, пышным хвостом, мохнатыми как у хоббита ногами и большими глазами. Такими же хитрыми, как у его хозяина, только чёрными. В воронёных, изукрашенных замысловатой чеканкой, наголовнике и броне. В общем, типичный «ужас, летящий на крыльях ночи». Но жутко красивый.

Причём, даже и не понять, какое из двух слов: «жутко» или «красивый» здесь главное. Похоже, оба…

Порадовался, что Камилла в Фрайфельде осталась. Моя Ромашка точно бы в этого чернокожего гиганта втрескалась. Несмотря на всю её флегматичность. Тем более, по габаритам они друг другу как раз подходят. А я пока всадник так себе. Вряд ли в седле удержусь, если она кокетничать начнёт. Шлёпнулся бы прямо на глазах короля, принцесс, гвардейцев и херра Гудериана.

Так и лицо потерять недолго. Или разбить. Или что другое. Отбить. В общем, приключился бы непростительный для суперкрутого принца конфуз. Пришлось бы харакири делать. А я не умею. Очень бы неудобно могло получиться…

Панцер, (а как ещё Быстроходный Гейнц мог своего скакуна назвать?), заметив, что его восторженно разглядывают, покосился на меня. Презрительно-иронически. Не уважает, значит. Видать, моё наездническое умение оценил. С ходу. Я ж говорю, умный.

Но и ладно, переживём. Нам не с ним тут договариваться.

Зато сам Ганс щёголем не выглядел. Доспех явно неновый. Поношенный, не раз в деле побывавший. Судя по характерным зарубкам. Но крепкий. Плащ потёртый. И щит побитый. Хоть и свежеподкрашенный. Не бережёт себя предок танкового гения. Свой броневик четырёхкопытный куда дороже ценит.

Впрочем, о взаимодействии договорились быстро. Сюзерен Ганса дал ему приказ никого в замок не пущать. А приказы надо выполнять. Это нам на руку — у замка появилось неплохое внешнее прикрытие. Правда, полевая оборона не шибко нужна — стены крепкие, защитников хватает. Но пусть будет. А там либо герцога официально изменником объявят, это вассальную присягу ему отменяет, либо королевские полки подойдут…

Либо ещё что случится. В общем, упрёмся — разберёмся.

Херр Гудериан, хитро поблёскивая глазами, пожаловался, что трудно ему секреты в лесу держать. Муравьи их заедают. И мошки. Так что, их он снимет.

Во даёт! Сходу догадался, как мы в замок просочились. Гены — они рулят!

Впрочем, нам в лесу тоже особо делать нечего. Ну, можно, конечно, выйти, с зеленоглазкой поболтать. На разные лесоохранные темы…

Партизанить-то при таком раскладе — себе дороже будет. Профиту никакого, а риск большой. Не всегда убежать удаётся. Зажмут где-нибудь мятежники — можем и не отмахаться. А короля, хоть и такого разгильдяйского обалдуя, как Генрих, беречь надо. Без него тут всякое нехорошее начаться может. Вплоть до гражданской войны. А нам оно надо?..

Разве только — его в замке оставить, а самим на подвиги отправиться.

Нет, конечно, попробовать можно. Только уж извините, я не экстремал. При всей моей крутости такое унижение царствующей особы, скорее всего, просто не переживу…

И принцессы надуются. А дам обижать — последнее дело. Особенно этих. Они ведь запросто и заколоть могут.

Так что, будем сидеть тихо, внутризамковые проблемы решать. Тем более, их хватает…

К полудню с осаждающими договорились, пошли к обеду собираться. Обед — тоже дело серьёзное. На пустой желудок я обычно злой такой. И ворчливый.

Впрочем, не только я…

А нам ещё с эктоплазменными что-то делать надо. А то ведь не отстанут…

После обеда снова связались со ставкой. Новости были хорошие. В основном.

В столице у заговорщиков ничего не получилось. Сейчас они массово в юго-восточную провинцию побежали. Даже оба пернатых полка с лагерей снялись. И направились куда-то в сторону Ост-Нидервальда. То есть, к нам.

Это не радует.

Зато рейтарский полк барона Людвига уже у Фрайфельда стоит. Готовится своего командира из осады освобождать. Там же и местное дворянское ополчение сосредотачивается. Уже довольно много подошло. Герцог Альбрехт тут не шибко популярен.

Из столицы к нам на помощь гвардейская пехота направилась. Под командованием принца Герарда. С ротами лейб-конвоя и герцога Наумбургского. Так что, вскоре заговорщики испытают на себе, что такое «Чёрный ужас» с «Синей смертью» в одном флаконе.

Да и замки мятежников кому штурмовать будет. А то кавалерией это делать затруднительно.

Ну а мы пока тоже штурм устроили. Мозговой. Чтобы разобраться, как приведения в замке завелись и как их теперь оттуда вывести.

Маркус своим замком особо не интересовался. Боевой офицер. Некогда как-то…

Пришлось звать управляющего. Им оказался пухленький суетливый мужичок с бегающими глазками. Сразу захотелось кошелёк перепрятать. На всякий случай.

Но на интересующую нас тему данный фрукт ничего интересного рассказать не смог. Ну, это и понятно. Эктоплазму украсть непросто. Даже в комплекте с торсионными полями. Другое дело — зерно. Или амуницию.

Но баронские закрома нас интересовали мало. Вызвали коменданта.

Тут нам повезло.

Старый солдат не знал слов любви. Зато замок облазил весь. От шпилей до подвалов.

Правда, на предмет размещения гарнизона и организации обороны. Но хоть что-то.

Так вот, здесь не то, чтобы подполье, целый подземный лабиринт. Со складами, винными и невинными погребами, подземными ходами, тюрьмой, пыточной, а также прочими столь же необходимыми в хозяйстве помещениями…

И каким-то длинным коридором. С комнатами по обе стороны. Часть из них явно когда-то жилыми были. А в других всякие вещи непонятные. В основном, посуда. Но явно не для еды.

Правда, запах там. Да и кое-какие из дверей уже лет сто не отпирались. И ключей от них нету. Зато призраков много. Так и клубятся…

Поэтому толком это место никто и не осматривал.

Вышел из зала, чтобы потусторонней консультацией воспользоваться. А то у нас умных много, но они все живые. Некоторые — даже слишком. Но в подобных делах разбираются слабовато. И призраки их плохо переносят.

Тут же увидел чью-то выглядывающую из-за гобелена вечно молодую рожу. Попросил, чтобы барона позвали. И завмага. А они, оказывается, уже здесь, под плинтусом. Оба.

Молодцы. Быстро добрались. Да и остальные подтянулись. Повисли неподалёку. Светятся…

Стал расспрашивать, как они дематериализоваться ухитрились.

Оказалось, это светящееся облако не просто так, а секретное научно-исследовательское заведение, убранное тогдашним королём подальше от чужих глаз.

Работали они, как и полагается истинным алхимикам, над проблемами получения Философского камня.

Причём, их не столько трансмутация элементов интересовала, презренного металла у престарелого монарха пока хватало, сколько получение так называемого алхимического «питьевого золота». В качестве эликсира вечной молодости.

Не, вообще-то жидкое золото — не такая уж проблема. Запросто можно получить. Просто подогреть твёрдое. Несильно, всего до тысячи градусов. Только вот внутрь его после этого потребить затруднительно. Да и здоровью вряд ли поможет. Скорее, наоборот.

Можно, конечно, золото в ртути растворить. Но ртуть — она тоже организм не шибко омолаживает. Если амальгаму пить, до вечной молодости вряд ли доживёшь.

Лучше водку. Она полезней. Но это уже никакая не алхимия. К тому же, надо не забывать, что я не дома. Ведь что русскому здорово, то алеманцу — смерть.

А вот чтобы золото было просто холодное, но при этом жидкое — неслабо постараться надо.

В пособиях по его добыче такая ерунда наверчена… Там и снесённые петухами яйца. Причём, не напрочь, как можно подумать, а совсем наоборот, и пепел вылупившихся из этих яиц василисков, и кровь рыжего мальчика, и полученный в результате свадьбы алхимических «короля» и «королевы» гермафродит…

Да много ещё всякого разного.

Причём, рецептура и технология изложены весьма аллегорически. Например, бракосочетаемые в процессе Великого делания Их Величества оказались двумя химическими элементами — серой и ртутью. Правда, какими-то непростыми, философскими…

Попытался представить себе философский диспут между серой и ртутью… Ниасилил. Наверное, у меня с воображением что-то не так. Не быть мне алхимиком…

В общем, собрал тогдашний король лучших своих учёных в уединённом замке, да повелел, чтобы было! А иначе не выпустит.

И пусть поторопятся. Ибо, как говорил ведущий специалист по алхимическим реакциям Альберт фон Больштедт, скромно названный коллегами Великим, «Желание отдохнуть — первый признак поражения».

Вот они и старались. Практически, без отдыха…

Ну, как в пособиях изложено. Сначала надо всё, что под руку философского попадётся, основательно сгноить. А сгнившее ещё и разложить. Чтобы получилась чёрненькая такая вонючая дрянь — нигредо.

Потом сложить то, что получилось, в философское яйцо, это они колбу так обозвали, и как следует взгреть. Пока нигредо не возродится. И побелеет. Получится альбедо — философский порошок. Если его понюхаешь, сразу философствовать тянет. Правда у нас его добывают попроще, из листьев коки. Ну а здесь вот так принято.

Впрочем, тоже вещь полезная. Иногда. Если надо что в серебро превратить, так просто посыпать им. И готово. Сразу столько серебра… Померещится. А вот золото — никак. Не вымерещивается оно почему-то. Слабенькое это альбедо. Надо градус повышать!

Но и тут всё не как у людей. Не возгонкой и дистилляцией. Его почему-то следует увлажнять, размачивать и замачивать. Пока не пожелтеет.

Это очень тонкий процесс. Цитринитас называется. Как это делать, эктоплазменные говорить не стали. Застеснялись. Впрочем, Софи, мило покраснев, даже не понял, как полупрозрачному созданию это удалось, шепнула, что символом цитринитаса является писающий мальчик.

Ну а на последнем этапе опять долго греть надо, или, ежели по-здешнему, по-алхимически, вновь осуществить «красное делание». В результате должен получиться Царский пурпур. Он же — Магистерий. Он же — Пятый элемент. Он же — Панацея. Он же — Философский камень.

Это опять порошок. Только красненький. Но сначала слабый совсем. Правда, и он вставляет, похоже, здорово. Судя по той пурге, что эктоплазменные несли.

Но десяти его граммов хватает только, чтобы двадцать грамм ртути в золото превратить. Маловато будет!

Поэтому его нужно как следует «помножить». В смысле, добавить философствующей ртути. И калить, ещё три месяца. Потом опять ртути добавить, и снова в печку, на месяц. И ещё разок. Уже на неделю. Только тогда получится настоящее рубедо.

Вот это — крутая штука. Золота с её помощью можно просто кучу натрансмутировать. Только свинца вовремя подбрасывай, да ртути подливай. А ведь она ещё и все болезни лечит, и рост растений ускоряет. Хороший порошок получается, полезный…

Такая вот несложная технология. Если вкратце.

Можно дальше пойти — очистить полученное от философской шелухи и скорлупы алхимического яйца. Тогда миру явится не мужчина, не женщина, а само совершенство. Включающее в себя оба пола. Разом. Умное такое. Ибо познало все тайны мира и тонкости философии! И ни в ком оно не нуждается. Само себя любит. Этим и счастливо…

Но зачем оно такое надо, понять непросто.

Впрочем, экспериментаторам это премудрое очищенное рубедо было и не нужно. Они сами неглупые. Поэтому решили сильно не перемножать, а остановиться на более ранней стадии.

Но только коллектив собрался, чтобы торжественно завершить эксперимент, оно как грохнет…

Когда прочухались, уже все стали молодыми. И газообразными. А в полу зияла здоровущая дыра, в которую атанор провалился. Это их экспериментальная установка так называлась.

Омолаживанием накрыло всех. И в подвалах, и на первом этаже. Остальные, увидевши толпу лезущих снизу вечно молодых призраков, разбежались кто куда. Даже ворота замка за собой не прикрыли.

От короля комиссия потом приезжала. Посмотрела, поохала. Но, встретив эктоплазменных, так впечатлилась, что до столицы доскакала практически без остановок. Что именно они тогда монарху доложили, неизвестно.

Отдельные искатели приключений и материальных ценностей, осмеливавшиеся время от времени замок посетить, сматывались отсюда довольно быстро.

Омолодившимся же пообщаться хочется, о делах своих тяжких покалякать, на судьбинушку злодейскую пожаловаться. Причём, по ночам. Днём-то, на солнышке, они почти и не видны. Это здесь коридор тёмный…

А такой флегматизм, как у меня спросонья, нечасто встречается. Чаще совсем наоборот — выбранные ими для общения субъекты начинают вдруг гиперактивность проявлять. Кричат, руками размахивают, разными предметами швыряются. Да убежать норовят. Некоторые — прямо через окно…

В результате всего этого замок почти полсотни лет пустой простоял. Пока дед нашего барона в нём не поселился. Но и он тут подолгу не выдерживал. Впрочем, нет худа без добра. За без малого полсотни лет Вальдбург так толком разграбить и не удосужились.

В общем, наследство деду нашего капитана досталось богатое, но беспокойное. Поэтому фон Вальдбурги как-то всё больше по гарнизонам и родственникам околачивались.

А вот дома бывали нечасто.

Но надо же когда-нибудь и в нём порядок навести.

Поэтому, выслушав призраков, вернулся к своим, в гербовый зал. Тем более, они и так нашу беседу подслушивать пытались. Через щёлочку. По крайней мере, одно ухо оттуда точно торчало. То ли Сюзанны, то ли Августы. Ну, может быть, Доротеи. Хотя это вряд ли. Она, вроде, не до такой степени любопытна…

Ошибся. Ухо принадлежало Рихарду. Он тоже длинноволосый. Мода здесь такая. А принцессы с Сюзанной уши наружу не выставляли. Зачем? И так неплохо слышно…

В общем, все уже были в курсе. Поэтому сходу решили организовать, как сказал бы один всемирно известный медвежонок, «искпедицию».

Прихватив лампы, верёвки, мечи и топоры весёлая толпа попёрлась вниз.

Подвальный коридор впечатлял. Длинный, тёмный, вонючий…

Нигредоотстойники прорвало. Давно. За десятки лет всё нигредо уже подсохло, да и выдохлось. Хотя послевкусие осталось. В общем, терпеть можно. Если недолго.

Подошли к двери в главную лабораторию. Разумеется, она оказалась закрыта. И ключи потерялись. Призракам-то двери не нужны, они и сквозь стены запросто просачиваются. А вот у нас так пока не получается. Пришлось ломать.

Удалось, хоть и не без труда. Крепкая дверь. Была.

Лаборатория представляла собой большую пустую комнату с аккуратно лежащими вдоль стен остатками мебели и осколками приборов. Видать, рвануло неслабо.

И здоровущей дырой посередине. Довольно глубокой. На самом её дне что-то тускло светилось. Кроме дыры и мусора у стен больше ничего интересного не обнаружилось.

Пришлось лезть. Вниз. Мне. Старый лозунг «если не я, то кто же?» сработал. В том смысле, что иначе бы Генрих туда попёрся. Или его сестрички. А по дыркам лазить — дело не королевское. Да и принцессам это не по чину. Эктоплазменным тоже никак. Торсионная энергия оттуда так и хлещет. Сдувает их.

Мне можно. У меня торс тренированный. И вообще, начальник я, или что?

В общем, где должен быть командир? Правильно, впереди, на лихом коне. Взял в правую руку нож, в левую лампаду, привязал к поясу верёвку, да скомандовал «майна».

Опускали меня довольно долго. По дороге ничего интересного не обнаружилось. Просто большая дырка. Даже без кролика. Ну, почти…

Когда, наконец, приехал, обнаружил довольно приличных размеров пещерку, по центру которой располагался курганчик из останков того самого атанора — алхимической научно-исследовательской печки. А на самом верху горки из кирпича мягко светился шарообразный стеклянный сосуд немалого размера. В нём что-то виднелось. Но плохо.

Зато вокруг было такое…

В общем, нашлась учёная экспедиция. В полном составе. Аккуратно так вдоль стенок сложенная. В несколько рядов. И уже мумифицировавшаяся.

Решил пока ничего не трогать, а с умными товарищами проконсультироваться. Как среди людей, так и среди потусторонних сущностей. А то мало ли? Ведь опять рвануть может.

А оно мне надо? Не хочу быть вечно молодым. И газообразным. Мне и так неплохо.

Однако, неуютно тут что-то. Дёрнул, чтобы вытаскивали. Только вверх подниматься стал, внутри стеклянного шара что-то засуетилось, забегало, замахало.

Похоже, скучно ему тут. Но шарик диаметром в полметра со стенками из толстого стекла мне одному наверх не вытянуть. Кокнуть его тут, на месте, конечно можно. Только стрёмно что-то. Вдруг оттуда вылезет нечто непотребное. Я хоть и малопьющий, но зелёного змия всё-таки побаиваюсь. И крокодила тоже. Ничего, оно, нечто это, почти сто лет ждало. Пусть ещё полежит. Успокоится.

Выбрался наверх, доложился. Сначала нашим, потом клубящимся в коридоре эктоплазменным. Те заволновались, опять начали, гхмм, дискутировать.

Ну, я дожидаться консенсуса не стал, а то мои, которые живые, уже совсем собрались в дырку лезть. Без меня!

Безобразие! Непорядок! Ишь, разбаловались, начальника ни во что не ставят. Мне же тоже интересно!

Пришлось власть применить. Притормозил уже обвязавшегося верёвкой Генриха.

Надо ж головой думать. Хоть иногда. Разобраться сначала. Что, да как. Всё-таки король, не какой-то там шалопай залётный. Вся страна на него смотрит. А он в дырку полез. Никого не спросясь. Даже меня!

И дело тут вовсе не в моих командирских амбициях. Просто технику безопасности забывать не стоит. Вдруг там, внутри, неправильные пчёлы. Так и в тучку превратиться можно. Всем сразу. Как эти, из исследовательской группы.

Поэтому, пока не разберёмся, лучше в дыру вообще не лазить. И не трогать ничего…

Наш научный коллектив опять в облако превратился. Ну, им уже можно. Клубится. И жужжит.

Спорят. До сих пор. Прекращать вроде не собираются. Вдруг до чего-нибудь толкового додумаются. Просто так ворошить что-нибудь внизу страшновато.

Да и дело к вечеру. Ужинать пора. Вот поедим, тогда решим, чего делать. Забили дверь досками, а то у нас не один Генрих такой любопытный, да наверх отправились…

Когда во двор вышли, поняли, какой дрянью несколько часов дышали. Запах засохшего нигредо — это что-то. Никакой жожобой не перешибёшь.

Пришлось устроить банный день, а то как-то неуютно. Отмылись, поужинали, да спать разбрелись.

Ночь прошла тихо. Эктоплазменным было не до нас. Они консенсус искали.

Поутру, после разминки и завтрака, вновь мозговой штурм устроили. Совместно с нематериальной научной группой.

А вот она резко разделилась. На три неравных половины. Пессимисты утверждали, что хуже уже некуда. Поэтому надо срочно что-то делать. Оптимисты заявляли, что совсем наоборот, есть куда. И очень много куда. Посему лучше ничего не трогать. А то как бы чего не вышло. Ну и по…, гхмм, те, которым всё равно. Как коллектив решит, так и ладно.

Их оказалось больше всех. Что, впрочем, неудивительно.

Обнаружилась ещё одна половина. Я бы даже сказал, треть. Потому что небольшая. Но довольно шумная. Зато понятное дело предлагающая. Это те, которым уже всё давно надоело и просто хотелось покоя. Но развоплощаться просто так им совесть не позволяла. Вот и попросили отыскать на дне дырки их тела и похоронить. По-человечески. Тогда они смогут, наконец, обрести покой. По вере своей. Кто в райские кущи, кто в Джаннат, кто в Аид, кто в Валгаллу, кто в Дом Песни. Это те, которым Заратуштра так сказал. А некоторые в нирвану залезут. Или впадут. В общем, разбегутся. Кто куда.

Уже совсем было решили именно этим и заняться, но умница Сюзанна вовремя сообразила, что нам их никак не опознать. Они ж тут омолодились все и стали на свои сушёные останки совсем непохожи.

Так ничего толком и не придумав, попёрлись вниз, в лабораторию.

Пока спускались, сумели договориться. Хоть о чём-то. Решили шар этот непонятный поднять. Всем же интересно, а видел его только я один. Ну, кроме призраков. Да и те давненько. Но им тоже любопытно, что там такое синтезировалось. И всех газировало. Точнее, в газ обратило.

Спускаться предстояло опять мне. Как человеку в этом деле уже опытному. Да, к тому же, которого не очень жалко. Ежели что. Правда, Сюзи с принцессами и Куртом пытались возражать, но рейтары с кирасирами их быстро перекричали. Хором. А обиженный за вчерашнее Генрих вмешиваться не стал.

Спустился, стал шар обвязывать. А там, внутри, кто-то мелкий бегает. Ручками машет, переживает…

Застропил, крикнул «вира помалу».

А тут вдруг бзыньк, оно и лопнуло.

Из обломков стремительно выпрыгнуло какое-то существо. Вскочило мне на плечо. Вцепилось, дрожит…

В голове вдруг хаос возник. Из чужих эмоций. Радость, благодарность, тоска, одиночество, страх…

Коктейль ещё тот.

И лампа погасла. Темно стало. Только глаза моего соседа светятся. Большие, круглые. Как два фонарика. Жёлтых.

Непонятно всё как-то. Страшновато. Но угрозы от вцепившегося в куртку обитателя стеклянного шара не чувствую.

Успокоился, лампу вновь зажёг, попробовал рассмотреть, что ж это на меня уселось. Краем глаза…

Что-то оказалось размером с котёнка. Коричневое, лохматое, испуганное…

— Ты кто?

— Не знаю. Не оставляй меня тут.

— А откуда ты взялся?

— Я всегда был. Только наверху.

— А тут как появился?

— Не знаю. Я в домике жил. Всегда. Сначала было хорошо, тепло. Я рос. Вокруг кто-то бегал и шумел. Потом стало холодно. Я перестал расти. А те, кто бегал, захотели меня достать. Я испугался и спрятался. Вниз. Вместе с домиком. И те, кто бегал, спрятались. Тоже вниз. Только теперь они не бегают. И не шумят. Но я их не прятал. Они сами. А тут всё холоднее и холоднее. И никто не приходит. А когда холодно, я умираю. Я уже давно умираю. Один. И домик теперь разрушился. А без него я прятаться не могу. Ты меня не оставляй. С тобой теплей. С тобой я не умираю.

Ну ничего ж себе! Выходит, этот рубедик плюшевый всю научную экспедицию в распыл пустил. Просто спрятавшись. Ничего не скажешь, могучее колдунство!

Снял его с плеча, чтобы рассмотреть. Какая-то Чебурашка безухая. Точнее, остроухая. Ушки маленькие, аккуратные. Зато хвост пушистый. Но короткий. Глаза большие. Лапки мягкие, со спрятанными в подушечки коготочками.

Как там у Александр Сергеича: не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка.

И что мне теперь делать? Покудесить, что ли? Хоть немного. Чтобы успокоиться. Но не царь я. Пока. Да и тому, судя по первоисточнику, это не шибко помогло.

Ладно, одна голова хорошо, а два сапога пара. Надо наверх, там Генрих. Он король. И Сюзанна. Она умная. Вот! А ещё там, в коридоре, научная группа клубится. Авось, чего подскажут.

Но сначала стоит хоть немножко разобраться. А то вдруг оно опять спрячется. Призраком, пусть и вечно молодым, становиться что-то не тянет. Да и ждущие наверху ребята тоже, думаю, этого не шибко жаждут. Подставлять уже ставших своими бойцов чащобной спецгруппы что-то не хочется. Хотя некоторым из них меня и не жалко…

— А чего ты умеешь?

— Ничего. Только ты меня не бросай. Я научусь. Я полезный. И талантливый. Наверное. Эти, которые вокруг бегали, а теперь рядом лежат, пока бегали, говорили, что я — само совершенство и всё на свете должен знать. Теперь они молчат. Давно. Только они меня недоделали. Поэтому я ничего не могу. И не знаю ничего. Раньше я прятаться умел. Вниз. С домиком. Потом замёрз. Сил прятаться не стало. И домик лопнул. Теперь не умею. Только ты меня всё равно не бросай. С тобой тепло. Без тебя я умру.

— А мысли ты у всех читать можешь?

— Сейчас у всех. Кто недалеко. Наверху. Они тебя спасать собрались. Раньше, когда в домике был, только у тех, кто совсем рядом. А сам говорить никому не мог. И сейчас не могу. Только с тобой. Ты меня не бросишь?

— Ладно. Хватит хныкать. Морпех рубедо не обидит! Лезь за пазуху, будем наверх подыматься.

Вылезли. Точнее, подняли нас. Сразу, как только я за верёвку подёргал. Они там, наверху, уже не знали, чего и думать. Дыра глубокая, метров двадцать. Что внизу творится не видать. А тут вдруг вместо большого шара пара стеклянных обломков. В общем, испугались. Но решили спасать. Даже Генриха опять обвязать успели. Приятно…

Тихо просидевшая во время подъёма у меня за пазухой неведома зверушка вновь вылезла на плечо. Весь мой отряд на неё вытаращился. А она на них. Уставились друг на друга, моргают.

— Это кто?

— Разрешите представить, Рубедик. Тот самый, который «Само совершенство». Познавшее все тайны бытия и премудрости философии. Ну, по крайней мере, наши призрачные учёные собирались синтезировать что-то подобное. Если уж философский камень у них никак не выходит. А получилось как всегда…

Насчёт премудростей, сами видите. В таком их много не поместится. Зато глаза выразительные. И шёрстка пушистая. Вот!

— Ой, какой миленький. Малыш, иди к нам на ручки…

Рубедик отчаянно замотал головой и вновь залез ко мне за пазуху. Высунув ухо из отворота куртки. Любопытный…

Ну а я вышел в коридор, с научниками пообщаться.

Те, увидевши вновь вылезшую на моё плечо зверушку, сначала замерли. Зато потом такое клубление началось…