Спасти цивилизацию… через спасение СССР? Или задача иная? Чёрт, вот этого не помню…
Детсадовец лета 1978. Собственное тело, память (не идеальная, но у остальных и такого нет…) на десятилетия вперёд и условный рояль (1 шт.).
Просто радоваться подаренной неизвестно кем второй жизни взамен цифрового бессмертия?
Середина июля 1978. СССР. Переулок c расположенными по обе его стороны одноэтажными кирпичными и деревянными домами на самой окраине одного из областных центров РСФСР. Дошкольник Иван возраста с виду около пяти и с памятью о мгновениях жизни… ста пятидесяти(!?) лет.
…Переключение, точнее, «включение во вторую жизнь» было практически мгновенным.
Вот только что происходила процедура экспериментальной пробы с копированием части долговременных воспоминаний в цифровой носитель для тестирования способности изношенного мозга перенести полную оцифровку… стоп… она прошла удачно… медицинский робокомплекс уже получил согласие на второй этап… чёрт! Почему такие отрывочные воспоминания? Что пошло не так? Почему какие-то кусочки мозаики? Даже в свои 150, слава медицине начала 22 века, память была в хорошем состоянии, как и мозговая деятельность без каких-либо признаков деменции… вот только тело начало всё же подводить… от того и решился на процедуру, которая уже некоторых привела в полимерные тела и искусственный цифровой носитель памяти… всё, как и предсказывалось в начале 21 века трансгуманистами!
Бросаю взгляд на свои… детские руки! Вкус лета, запах травы… даже тот самый самосвальчик… я же прекрасно помню это место!
Но как? Откуда в полимерном теле такая симуляция присутствия… детского тела?
Зачем?
Нет. Это — настоящее. До пресловутой «матрицы» и полной имитации мира вокруг даже в 22 веке было… далеко?
Было ли? Отчего я помню только треть своей жизни? А от финала… промежуточного финала(!) — только какие-то куски?
И… вот ещё что. Эта «треть» очень… свежая! Как будто я оказался здесь не из второго десятилетия 22-го века, а из третьего 21-го.
Я помню то, что было между этим состоянием, Воспоминания… — они со мной, впечатаны, сложены, скомпрессованы в детский мозг, вместо его свежих, детсадовских впечатлений, обид, радостей и вкуса мира вокруг юного тела?
…они совсем не подзатерянные, обрывочные и неполные — как у 150-летнего бодренького старца, дотянувшего аж до третьего десятилетия 22 века.
Это — следствие переноса разума в цифровой носитель? Но вопрос «как так?» не имеет ответа… юное тело, ощущаемое вновь, как в детстве крушит все предположения.
А ощущение какой-то… панической радости захлёстывает детский организм!
Что это? Как? Почему не помню подробно… «перенос-оцифровка» уже не была рискованным экспериментом. Сама идея которого там, в 2123-м… не приводила меня ни в экстаз и… не страшила? Да, там… «уже просто процедура»? Но что тогда вокруг меня!?
Уняв эмоции… да — тело детское, и особенно эмоции… их не так легко удаётся контролировать, как в возрасте, умудрённом опытом прожитых без малого полутора веков, но тем не менее… свершаю первый, лёгкий пробег по самым значительным впечатлениям:
Нет! Не тех, что, уверенно — предположительно ждут меня, в лете 1978-го, в гостях в большом доме нескольких десятках метров от полянки, где насыпана каким-то местным доброхотом небольшая кучка песка.
Совсем близко по переулку дом, в котором живут родители мамы — бабушка, дед и родной брат мамы со своей семьёй.
Я со своими матерью и отцом — на выходных у них. Мы часто приезжаем сюда. Три часа на электричке… но в эти 5 лет мне они кажутся очень долгими. Ни смартфонов, ни интернета. Но… главное другое — все молоды. И все — живые!
Вокруг меня не только окраина областного центра, вокруг — брежневский СССР. Через два года — школа, а затем… через год, после её окончания, не станет этой благословенной и проклятой одновременно страны…
Это пока знаю я один. На всём земном шаре.
Торопливо листаю года прожитой первой жизни и… всё равно — почему мои воспоминания только до… середины 20-х!? Это только треть жизни… долгой жизни, которую удалось продлить благодаря успехам медицины…
И в финале «первой жизни», отрывки из которой перепутываются в моей ныне снова детской голове с накоплением свежих впечатлений «второго раза», случилось что-то крайне важное? Когда с оцифровкой уже нельзя было медлить был… да!
Мне был предложен какой-то эксперимент? Сомнительно…
С чего я решил? Это же просто догадка, в попытке объяснить невозможное. Когда-то… очень давно, я увлекался подобными идеями и книгами, где моделировалось подобное. Да, как раз в те годы, которым обрывается моя усечённая на две трети память…
Но что «пошло не так»? Или всё так, так и должно?
Какая сверхцель этого? Прошлое, параллельная вселенная, иная ветвь мироздания, антимир… пустые гадания… нет способов проверить…
…а для симуляции и грёз в медицинском стазисе в 2123-м всё, что я вижу вокруг себя — слишком… настоящее!
Ладно… очевидная неудача с утерей поздних двух третей жизненной памяти ещё не так критична. Всё таки, «только» треть памяти — это дешёвая цена за «вторую жизнь».
Не цифровая… которой, очевидно, не было уже альтернативы в 22 веке.
Но какая сверхцель у «всего этого»? Если отставить пока в сторону вопрос «как такое возможно?»
Лишь маленький отрывок жизни перед финалом, цифровизацией? Бред простимулированного чем-то мозга перед переносом в цифроноситель и искусственное тело?
Или… как меня смогли засунуть сюда??
В 1978-й?
Снова окидываю взглядом лето «двух лет до Олимпиады».
Тот год Олимпийского мишки был не очень хорош. Страна в слезах прощалась с символом, «улетающем в небо» Лужников, а я чередуя слёзы о разводе матери с отцом, смотрел трансляции, повесив себе на ленточке картонную «золотую медаль».
Да, отец тогда бросил нас с мамой, чтобы завести новую семью…
Пока я даже не могу этого представить. Он ПОКА этого не сделал. А 150-летний старец с урезанной памятью в теле себя помнит это хорошо.
Боль… утихла через годы. Неприязнь к отцу — через десятилетия. Равнодушие и ничтожные капли сожаления «что всё могло бы иначе» — вот то, что я ощущал, глядя на мёртвое тело отца, лежащего в гробу в конце второго десятилетия 21 века.
Детская боль и обида брошенного сына ударили его моим равнодушием на прощание. А годами ранее, я также цедил по каплям ему своё милосердие — разрешая, при случайных встречах на улицах родного города, перекинуться парой слов уже со своими детьми…
Да, брошенный первенец считал себя выше мелкой мести. Равнодушие вытеснило обиду.
Отец… он сейчас молод, жив и вместе с мамой, такой же молодой и красивой. Я «что-то точно», «что-то примерно» знаю, что позже случится.
Но это всё личное. Время подумать «как быть СНОВА» есть.
А что… насчёт сверхзадачи?
Какая такая «сверхзадача»? Забыли огласить те, кто засовывал меня во «вторую жизнь»!
Либо «что-то, действительно пошло не так». Учитывая лишь треть памяти и ноль понимания, «как такое вообще возможно».
Спасти цивилизацию… через спасение СССР? Да вроде там, в 2123-м всё было неплохо. Или… задача иная?
Интересно, третья сигнальная система, которая позволила мне…
Стоп!
Упс… а что это?
Память, кем-то или чем-то «заточенная» (по содержанию, опыту, меркам, ощущениям, взглядам) на срезе третьего десятилетия 21-го века, подсовывает мне только то, что про третью и четвёртую сигнальную что-то придумали Стругацкие… а позже, когда… когда(?)… открыли(?) что (?)… просто обозначили также?
Ничего больше не помню… кроме того… что это было условием, позволившим… да… проводить ту самую цифровизацию? Как способ сохранения сознания, когда-то тела людей уже были изношены до предела?
В отношении всех ли это было возможно, что именно давала эта «третья сигнальная»… как её… активировали(?)… ничего не помню.
Как и не помню её проявления…
Мда.
«Спасибо, что живой»…
Действительно, грех жаловаться на судьбу… 150 лет и «вторая жизнь».
Ха… и Высоцкий ещё жив. И родители любят слушать его.
Как и «Белый танец» Вардашевой и Невзгляд… родители слушают их на магнитофонной приставке «Нота», подключенной к радиоле, используемой в качестве усилителя. Она дожила даже до тех лет, когда я пользовался кассетником в качестве внешней памяти к своему первому компьютеру. Помню, по приколу подключал и «Ноту» к одному из советских клонов британского чуда. Впрочем, катушка на «Ноте» была намного менее удобна. Да и счётчик на кассетной «Сонате» был весьма актуален для загрузки игр…
Это всё — впереди? Всё — снова? Зачем?
Свобода… или её иллюзия?
Просто «чтобы жить»?
А это ведь счастье… «жить снова»!
Самосвальчик на длинной верёвочке, слегка заполненный песочком. Как 150-летнему старцу, хорошо — хорошо, 50-летнему по памяти мужику, изображать из себя 5-летнего?
Та ещё трабла…
Чёрт, а ведь действительно, «срез памяти и мировосприятия» по 50 годам. Я так начал выражаться и так думать лет с 25-и… когда плотное общение не только на русском, но и на английском (через техническую и компьютерную литературу) прочно привило такой сленг.
Представил, что увижу живых… всех, кого я там встречу… Чёрт, не помню, живы ли были в 22 веке двоюродные сёстры! Сегодня увижу и их. Старшую и среднюю. До рождения младшей — годы.
Нельзя показывать чего-либо подозрительного… по крайней мере, сразу… мне же, блин, — пять ещё только осенью будет.
В таком возрасте не о пертурбациях среди геронтократов в Политбюро рассуждать… Я только-только первые слова читать через год научусь…
Ха! Багаж знаний, опыта и умения и… как их применить-то в моих условиях?
Можно ли чем-то делиться с родителями?
И стоит ли?
Но как имитировать поведение даже не школьника, а дестадовца, не умеющего пока читать?
Я даже говорить уже также не смогу…
Помню, что мама рассказывала, что молчуном до трёх полным был, что уже беспокоиться родители начали, а затем — как прорвало. «Тарахтел, как пулемёт, не переставая…»
Как изображать такого?
Оказывается, я всё ещё сижу на траве, около которой в переулке насыпана куча песка.
Встаю, и, уже чисто по взрослому отряхиваю, пусть и детской ладошкой… детские колготки. В первый раз, в «почти пять лет», я даже не парился бы насчёт этого?
Вот уже первое несоответствие… «то ли ещё будет, ой-ой-ой»…
Да… скоро… «…нынче в школе — первый класс, вроде института». Пророческая же песня, про меня, хехе.
Эх. И всё равно. Какой тут вкус воздуха, запахи, яркость красок…
Ощущения рецепторов детского тела…
А что, если проверить… аккуратно только. Прыгаю на месте, приседаю… прыгаю с поворотом в воздухе.
Хм… тело детское, раскоординация чувствуется. Силы не те. Но в 5 лет я точно не мог подпрыгнуть на месте с полным оборотом вокруг себя… а сейчас… почти-что полностью получилось.
Это значит… Что? Что кое-какие навыки перенеслились вместе с памятью 50 лет. Я в 50 лет ведь был ух и ого-го ещё во многих отношениях! Да во всех, наверное…
Главное, сейчас соизмерять желания и привычки с мышечными возможностями детского тела…
Звук тарахтящего мотоцикла… напоминает, что сейчас надо глядеть в оба.
Лёгкий, легче «Урала»… Иж наверное… да, он, похоже… Чувак в смешном мотоциклетном шлеме проезжает по переулку, бросив мимолётный взгляд на меня с самосвальчиком в руке.
Первый чел, которого увидел в 1978-м…
Судя по всему, просто проехал переулком… не помню такого… вообще не помню никого, кроме родственников отсюда.
Да. Память — срез не пяти, но пятидесяти. Не помню ни имён и отчеств воспитательниц и нянечек в детсаду, да и из-за своей… подготовительной(?) группы (или она будет с 1979-го) память выдаёт только ФИ и мордашки пары человек…
Одна — «первая любовь», а второй… возможно, скоро будет «отпиз: ен неподеццки». Слишком часто он меня поколачивал в эти годы.
Советская школа 80х быстро вылечила меня скромнягу детсадовца. Ни до неё, ни даже после — не было ничего похожего!
За школьные годы я раз… 50, а, может, и под сотню, наверное, подрался до крови. Все эти навыки — со мной. Главное, сейчас — думать как, где и с кем распускать руки.
Я сейчас всего лишь «детский сад, штаны на лямках». Всё иное — пока скрыто…
Бреду по переулку, внимательно оглядывая дома. Воспоминания оживают вновь, стоило скормить им порождавшие их виды.
Вот дом бабушки и дедушки.
С трудом дотягиваюсь до звонка. Не успеваю нажать, как дверь с лёгким скрипом распахивается сама. На пороге «прихожей» — незнакомый мужик!
Тогда же. Там же.
— Ванюха, здорово! — слышу в свой адрес от улыбающегося «постороннего» мужика.
— «Дядя Кот»… — бормочу вместо приветствия я. Какие-то глубинные рефлексы «меня из 1978-го», срабатывают чуть раньше, чем память 50-летнего. Подсознание, на которое «села» память, опыт и навыки «взрослого я», опознаёт молодой вариант друга моего дяди Григория (родного брата мамы). Воспоминания о «дяде Коте» — Константине Невежкине больше привязаны к 80-м и 90-м. Но и в 1978-м, он, очевидно, тут свой. По женскому и детскому смеху, доносящемуся из глубины дома, понимаю — вся тусовка в сборе. Бабушка, дедушка, мои родители, дядя и тётя с двумя моими двоюродными сестрами, одной из которых — всего полгода, семья Невежкиных со своими Димоном и Юлькой…
Скрепляю своё сердце. И широко улыбаюсь. Сейчас главное — не разреветься, не разрыдаться. Для детей подобные перепады настроения возможны, но кто знает, чего мой язык понесёт?
«Мёртвые восстали из могил…» Нет… этого ещё не случилось. Больше половины из тех, кого я увижу сейчас, в третьем десятилетии 21-го века, которыми обрываются мои полноценные воспоминания, уже не было в живых.
Память 50 лет и взрослый контроль над околопятилетним телом — это конечно, потрясающе, но смогу ли я удержать под контролем детскую биохимию и эмоции?
Чему быть — того не миновать. Негоже 150-летнему старцу — умудрённому в зацепленных аж трёх веках жизнью, пусть ныне и в детском обличье, вести себя также?
По крайней мере, постараюсь, чтобы всё было спокойно… если что, косить под детские выходки надо.
Да и чего это я? Не диверсант во вражьем логове. Вокруг — все свои, все в одном… советском окопе:-)
Ничё, прорвёмся… всё будет… как в эти времена говорят? — да! «Всё будет хоккей!»
С другой стороны — ситуация невероятнейшая, местами, хуже, чем в снятом уже фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих».
Сейчас… вообще что-то запредельное. Как быть, как себя вести, какие цели ставить?
«Просто жить»?
Одно дело АИ-шки про попаданцев было читать, другое — вместо ожидаемого «вечного тела» и такого же «вечного посмертия» на твердотельных цифровых носителях — вместилища информации отжившего своё мозга, которые, сохранив непрерывность сознания (а не просто копию) и подступавшего неизбежного превращения жизни в «вечность для холодных игр разума с нулём эмоций»… начать вкушать их сполна в своём же детском биологическом теле «второй раз»!
С огромным превозмоганием задавив желание броситься через вторую, внутреннюю открытую дверь в дом, начав обнимать всех (и даже отца!), я оставляю самосвальчик в прихожей и иду под навесом над соседствующими с основным капитальным домом хозпостройками… на приусадебный участок.
Мои глаза отмечают «место фиксации» плотницких топоров, хранящихся «в удобном и безопасном доступе», за прибитой доской вдоль стены «конюшни» (на самом деле — курятника, в котором бабушка периодически держит «на яйца» сие тупое самоходно-мясное племя).
Всё, как тогда…
Слух ловит вопрос «дяди Кота», обращённый, видимо к моей бабушке:
— …Детей звать на обед?
И ответ:
— Позже, не готово ещё…
Хм. Желудком угадал время… Предположительно, сегодня — суббота… Да, мы как раз так часто и приезжали. В пятницу вечером, после работы родителей. В воскресенье вечером — снова на электричку, только в обратную сторону. Да, до ж/д остановки — спуститься от дома в переулке, с тремя поворотами, метров 600 или чуть больше…
Прячусь «в огороде», среди необычайно больших по восприятию (да, я нынче не 179 см пока…) кустов малины, которая уже начала плодоносить, как всегда у нас в середине июля.
Сейчас освоюсь окончательно сам, погляжу понемногу на всех молодых и красивых с расстояния, привыкну и уже не буду смотреть на всё, как баран на новые ворота.
Даже около 5 лет некоторые «детские» причуды могут быть легко подмечены… хотя, никто даже и не подумает про то, что есть на самом деле.
Чем я занимался в этом возрасте, как себя вёл, как говорил?
Неспешно выбирая лучшие ягоды, усиленно копаюсь в оставшихся немногих чётких воспоминаниях этих лет «первой жизни»…
Ольга, старшая из двоюродных сестёр (ей — четыре… недавно исполнилось или исполнится(?) — не помню, какое именно сегодня число июля… месяц помню по самосвальчику и фотографиям — их сделают вечером?), её погодка — подружка Юлька и Димон, который старше меня на год, вываливаются из под навеса и вскоре, задетектировав меня справа, у забора с переулком, где растут кусты малины, сами налетают на неё, поступая с ягодами также, как я.
Стадный детский инстинкт. Без ненужных слов типа «Чё ешь? Вкусно?» и тому подобного. Кто-то начал делать что-то козырное, остальные — тут как тут!
А я, скрывая за неспешным поеданием ягод свой лёгкий шок от вида юной родственницы и детей приятелей её родителей, старательно привыкаю к тому, что «всё — снова».
Через десять (через десять ли? Такое же чувство времени, как у взрослого?) минут нас зовут на обед…
— Митрий! Чего плохо умылся? Всё лицо — в малине, шуруй мыть снова!
Димон послушно плетётся из гостиной к рукомойнику, который заранее заполняют водой с помощью ковшичка из фляги, которую ежедневно набирают на «колонке» на углу переулка и основной автотрассы (параллельной ж/д), по которой идёт поток машин в/из центр главного областного города.
«Дядя Кот» привычно зовёт своего старшего сына «Митрием». Так было всегда, сколько я помню. Его частенько заносило… заносит в подобное вплетение в реальную жизнь внешних атрибутов любви к «древней Руси» и прочим «посконным корням». Вообще, по жизни Невежкин — наладчик АТС и частенько мотается по потребностям работы по области. Какие-то смутные воспоминания и уже новые идеи, связанные с его навыками в радиоделе, начинают вертеться у меня в голове. Но я пока оставляю себе лишь заметочку «обдумать позже».
Дом тут капитальный, но лишь частично «с удобствами», и всех, кроме меня сегодняшнего (давно позабывшего подобные «прелести»), это не смущает. Даже Невежкиных, которые пришли сюда в гости из своей, недавно полученной благоустроенной квартиры в кирпичной пятиэтажке в нескольких кварталах отсюда.
«Дядя Кот», кстати — самый громогласный, шумный и говорливый. И ведёт «как у себя дома»:-)
Так было всегда. Реальная «дружба семьями». «Тётя Люда» и «Дядя Кот» в друзьях у тёти Алевтины и дяди Григория.
Их дружба, в отличие от брака моих матери и отца, была намного крепче и сохранялась до второго десятилетия 21-го века. Когда эти четверо начали, с разницей в несколько лет, один за другим, умирать…
Украдкой, в обед за общим столом в гостиной, рассматриваю всех присутствующих.
Неведомое (никому на Земле?) чувство видеть людей, близких людей — снова живыми и молодыми. Видеть тех, кого уже нет… хотя… почему… «нет»? Есть, вот они, рядом, живы!
Япона мама, прошлое или параллельная Вселенная? Какая разница!? Они — живы.
Хотя и всё делал украдкой, с основным процессом таки протормозил:
— Ванюха! Не спи, всё слопают без тебя! — «Дядя Кот» продолжает командовать, вызвав легкие улыбки всех взрослых.
Молча начинаю активнее работать ложкой. Своё потрясение скрыть смог, но чего мне это стоило… Хорошо, что уткнувшись детской физией в тарелку с поглощаемой едой, не сильно привлекаю ненужный избыток внимания взрослых. «Ребёнок» начал шевелить челюстями быстрее — и ладно…
Мда, «взрослые»… которые думают, что они тут старшие:-)
— …Меня в армии научат за 20 секунд? Да, дядя Гриша? — перебрасываю темку, затронутую «дядей Котом» (кстати, это я так его окрестил… зимой-весной этого года, при первом знакомстве…) уже родному дядьке вопрос.
Хе, таки не удержался! И… внимательно, наивно-детски смотрю на него.
На его лице мелькает легчайшая тень удивления и затем… он усмехается.
Иронию не уловит. Точнее, не отыщет её в словах пацана около пяти лет. «Дитё» лишь запомнило о чём он уже начал «мыть мозги».
Пусть дядя — свежеиспечённый врач— психиатр и способен подмечать многое, что другие вообще пропустят (либо слегка удивятся, не более того) мимо глаз, но… про армию и срочную службу (учебка в Елани, затем танковая дивизия в ГСВГ…) — его любимый конёк за столом.
По крайней мере, в случаях «поучить жизни на личном примере» — так точно.
Дядя Гриша получил диплом… — ковыряюсь в памяти, соотношу даты… где-то… да! — …пару недель назад, закончив лечфак меда. Сейчас у него впереди — два года интернатуры в областной психоневрологической… вроде так она называется… он там первые два года учёбы… когда можно было заочно учиться, медбратом работал. Так что всё у него на мази теперь… будет наркологом всю жизнь, со всякими чудиками с алкогольным делирием работать… если ничего не изменится.
Ладно — уверенно полагаю, что он списал не самые ожидаемые слова от ребёнка на свои же поучения, рождённые любимым воспоминанием советских мужчин эпохи «развитого социализма».
Про молодость и года in Soviet Army… Так всю жизнь и провоспоминали… многие советские мужички.
Грустно это. Что «армейка» — у многих самые лучшие воспоминания… при всей то тупизне и мраке, о котором они же САМИ и повествуют и клянут «на всю ивановскую».
Вот как сейчас жить, пытаясь как-то на ходу решить не только будущую проблему своих родителей, но и таки что-то сделать со знанием о распаде (или таки развале?) страны.
Особенно когда ты выглядишь как пятилетний шибзик.
На всё про всё… если решусь думать о чём-то большем, чем просто о личной жизни и судьбах дорогих мне людей, то… даже не 13, а значительно меньше лет!
Когда там лузер с пятном попал в Политбюро? Эх, какие тут компьютеры и интернет? Я даже в нормальную библиотеку пока ещё попасть не могу. Что там мои родители выписывали в 1978-м, кроме «Моделиста-Конструктора» отцу, «Весёлых картинок» мне, пары «советско-женских» журналов («Работница», «Крестьянка») и чего-то юридического маме?
Позволил я себе в тот субботний (как я уже точно определил по отрывному календарю) июльский день «пошутить» только ещё один раз. Так, в порядке «мягкого привыкания» и адаптации взгляда близких на меня прекрасного… снова использовав то, что «они говорили сами».
И в этом мне помогли шахматы, которыми меня, между прочим, усиленно с этих лет пичкала другая бабуля — со стороны отца. Однажды проявленный детский интерес к игре вылился в то, что в нашем почтовом ящике оказывались письмеца, подписанные как «будущему чемпиону мира по шахматам Ванечке Вяткину». Мне даже купили до школы и в первых классах несколько книжонок разного уровня изложения, «детскости» и серьёзности «про шахматы».
Разумеется, от такого настойчивого выращивания с детсада «будущего чемпиона мира по шахматам» мой интерес к перестановке по доске деревянных фигур в «первой жизни» заметно снизился. Особенно в память врезалось то, что мать, поддавшись давлению второй бабки, какое-то время сама усиленно усаживала меня поглядывать «Шахматную школу» по ТВ.
Впрочем, их рвение вскоре угасло (они переключились на моё музыкальное образование, чёрт задери все эти гаммы во все дыры…), нежелание заниматься игрой в шахматы серьёзно не стало неприязнью. Я поигрывал в древнюю игру от случая к случаю, даже где-то после начальных классов пытался ходить в шахматный кружок в местном «домике пионерчиков», но вскоре «забил», окончательно поняв — «не моё».
В отличие от меня, дядя Гриша и «дядя Кот» подходили к процессу основательно и постоянно, при своих тусовках, от встречи к встрече, из года в год, играли друг против друга в шахматы! Спортивный интерес взрослых друганов во времена, когда ещё нет видаков, компов и инета — творил подобные долгие серии (как я понял уже позже, в 90-е), сплошь и рядом.
Но Невежкин-старший играл чуть лучше моего родного дяди, отчего на каждую пару выигранных дядей Гришей партий приходилось примерно три, выигранных «дядей Котом».
И по пути Константин выдавал кучу сентенций, которые, как я прояснил для себя позже, в школьные годы, были всякими модными в эти годы крылатыми фразами из фильмов и прочего…
— …Нет, ребята — демократы, только — чай! — за срубленной пешкой дяди Гриши, «дядя Кот» не успел вставить свою любимую коронную фразу. За авторством из начала 70х того, кто вроде официально — признан, вроде официально же — нет, любим в простом народе и покуда жив.
Вместо дяди Кости произнёс фразочку я. Это уже не «вырвалось». Это сознательно. Просто «закладочка на будущее».
Сегодня они отметили, что Ванюха стал повторять за взрослыми обороты их речи…
Следующий шаг, конечно, удивит, уже конкретно моих родителей, но отмазка тоже придумана на ходу. В понедельник оценю её «место происхождения», освежив старые воспоминания о детском садике.
Ещё погордятся таким смышлёным дитя… их производства:-)
Утро 17 июля 1978. 150-летний по дороге в детский сад…
«…И не скажет взгляд пристально-сплошной, что просчитан каждый твой шаг…»
(К.И. — …в другой адрес, по другому поводу… но всё равно я нахожу идентичный символизм в словах цитаты из трека «Встретились мы здесь» (ария 2-го Принца) технооперы «Русалочка» Виктора Аргонова)
Отец ведёт меня в садик. Ручонку у него я… ну, не вырвал, а забрал, скажем так.
— Сам.
Он и не настаивает. Иду рядом, никуда не рвусь. Даже останавливаюсь перед дорогами и демонстративно смотрю налево-направо.
Он, видимо, думает — что пацан-первенец полагает себя самостоятельным, в садике про безопасный переход дорог рассказали, вот и демонстрирует.
Ошибается. Всё это — лишь игра.
Мне немного противно идти с ним рядом.
Это уже была моя ошибка — полагать, что равнодушие, цинизм и «всё быльём поросло» — те ощущения взрослого выросшего человека, отринувшего обиду прошлого, сохранятся и здесь, в невероятной ситуации второй жизни.
Теперь каждый день — НЕ удаляет меня от той ситуации, когда отец бросил меня и маму, а приближает к ней.
Оттого и меня колбасит внутри. Время ещё есть, но внутри… уже не паника первых мгновений в субботу, а лёгкая злоба. Внешне я уже очень хорошо взял себя под контроль. Ошарашенное состояние первых минут после начала «второй жизни» исчезло.
«Словно и не бывало».
Взрослый мужик 50 лет, прекрасно помнящий всю свою предыдущую жизнь и моментами пытающийся «расширить» мозаику из финала «150 лет» и таящий надежду вспомнить что было в утерянных двух третях, уже имеет план.
При этом отцу в этом плане есть место. Как и родному дядьке. И даже «дяде Коту».
Но… видимо — не сейчас, не сегодня и даже не через год?
Разумеется, это лишь первый набросок.
Но сегодня я начну (тем или иным, в зависимости от тем занятий в садике, способом) по настоящему строить свой новый образ. Который будет удивителен, приводить в восхищение, многих потрясать, кое-кого даже пугать…
… но в нём не будет ничего «из будущего».
Даже мысли ни у кого не возникнет.
Пока, по крайней мере…
А аллегории, которые у буду… возможно… иногда, вкладывать в то, что я буду тем или иным способом доносить… пока останутся никем не понятыми, хотя и помогут мне прочно формировать мой новый образ.
Да и мне, без этого образа — нормально не жить. Иначе… я же с ума сойду долго изображать из себя обычного дошкольника/младшее школоло.
Каким я был сам в первой жизни.
Ну, почти. Всё же, практически всегда пятерошник-хорошист, примерное поведение, музыкальная школа, «классный политинформатор» (да, б?я! Ббыло такое в моей советской школе! Ещё со второго или третьего класса…). Интересовался политикой, читал такие книжки, до каких многие и взрослыми не добрались.
Но всё равно — ничего сверхвыдающегося… сейчас же я должен прыгнуть выше… хотя какое-там «прыгнуть выше?», нет-нет — просто начать «изображать» из себя, говоря желтушно-крикливым мемом новых десятилетий — «ребёнка цвета индиго».
Сейчас в ходу термин «ребёнок — вундеркинд».
Простите, родители, за будущую беспокойную жизнь, но так надо. Тем более, тянуть многие годы личину обычного растущего совшкольника (последнего советского юного поколения) я точно не смогу. Лишь надеюсь, что сие будет положительным не только для страны, но и лично для вас двоих…
Да и шанс, что это советское поколение не будет последним, возрастёт. Или… уже совсем поздно?
— …Ваня, ты что задумался? Переодевайся…
Лишь секунду назад я смог идентифицировать (не вспомнить!) свой шкафчик, в котором стоят сандалики — «сменка». Да и то лишь потому, что шли мы с отцом не слишком торопливо (ему до работы из детсада всего 10 минут вразвалочку), и остальные ребята из группы уже сменили уличную обувь. Мой шкафчик остался единственным открытым (их проветривают на ночь? Не помню…).
И если в свою «старшую» группу детсада, которая уже меньше чем через год станет «подготовительной» меня завёл отец, то теперь придётся вспоминать всё на ходу.
Что же. Надеюсь, будет не трудно. Так и не вспомнил никого из воспитательниц по ФИ. Одну лишь «музручку»… помню. Да и то лишь потому, что в 80х она в местной «музыкалке» продолжала меня мучать своим сольфеджио. Даже детей моих успела потиранить в 21 веке, во! Старший стоически (как и я в своё время) доучился (сам решил так), средний — бросил, наотрез отказавшись ходить через два года обучения, младшую мы сами не отдавали.
Мы с женой не настаивали. Можно было вообще, помня мой опыт, не отдавать, но с чего-то в голову вбили, что синтезатор — это круче, чем аккордеон по «специальности».
Такая же лажа, когда нет желания… при всём том, что музыку я очень люблю. Не люблю её классический стиль преподавания. Предпочитаю более механистически-разложенный. На сэмплы, трекеры там и всё такое. Можно вообще нотную грамоту не знать и сочинять клёвые мелодии:-)
Они уже близки. Всего пара-тройка лет до первых игровых платформ со звуковым чипом AY-3-что-то-там ещё «на борту». Вот только «достать» их в СССР, тем более, живя в провинции, будет невозможно!
Кроме постройки образа «вундеркинда» — куда податься, кому отдаться, чем заняться?
:-[=]
Отчего то «пятиминутки» — лёгкой зарядки, которую я ждал по памяти «первого раза» в этот понедельник не было. Сделав уверенный вывод, что сие — лишь редкое исключение по причине того, что завтрак уже был готов, я «слопал то, что дают», порадовавшись, как и в выходные в гостях и дома, новым-позабытым вкусам непритязательной еды.
За завтраком нас сразу выпнули на улицу и я, лениво изображая попытки покачаться на одной из маленьких качелек, которую успел занять первым, получил время «понаблюдать и послушать». Чтобы восполнить «пробел подготовки к внедрению в 1978-й», которое столь криво было осуществлено предполагаемой неведомой сверхсилой.
За вечер воскресенья фамилии, имена и лица подавляющего числа детей из группы так из своей памяти и не вытащил, но наблюдение на свежем воздухе всего через час позволило их «впечатать в голову» вновь. Как и привязать к лицам таки оставшихся в памяти людей имена-отчества той воспитательницы и нянечки, у которых сегодня была рабочая смена с утра.
Вскоре, повинуясь услышанному в свой адрес однозначно трактуемому требованию:
— …Вяткин, ты давно качаешься…
Я уступил качели двум юным созданиям женского пола — Тане Неждановой и Анджеле пока не «восстановленной» фамилии и отправился к вкопанной в землю и покрашенной в зелёный цвет металлической конструкции из лесенок и турников разной высоты.
Пришло время понять, насколько физические кондиции почти 5 — летнего тела соответствуют улучшенной координации, несомненно «перенёсшейся» с 50 летним куском памяти «первой жизни», что я определил ещё в первые 10 минут «второй».
Особых иллюзий не испытывал, мышечную массу, её натренированность и рост я не притащил на верёвочке с собой.
Оттого еле-еле выжал 7 раз подтягиваний на турнике.
Да. Вроде бы такое же число и было в «первый раз». Десяточку я одолел уже в первом классе, когда подрос и нагрузки стали больше, дав старт росту мышечной массы.
Что же… аккуратно, без фанатизма буду пробовать увеличивать нагрузку. Видимо, моим родителям предстоит зачекинить и другой дополнительный «фактор X», неожиданно проявившийся у их ребёнка… надо продумать, как за первой шок буду красиво врать.
После прогулки нас загнали обратно в группу и перед обедом я вскоре обнаружил себя:-) на первом учебном занятии во «второй жизни».
И сразу обломался с желанием начать «втирать в жизнь» будущую легенду и «проявить себя на изучении букв и цифр». Сегодня группу учили другому, а не так, как мне мечталось.
Окна были занавешены весьма плотными для лета шторами, что поначалу удивило меня, но тут же я понял, в чём дело!
Изысканное развлечение этих лет…
Диафильм. Былина «Илья Муромец».
И конечно же, я не помнил этого эпизода своей дошкольной жизни из «первого раза». Скромно устроившись сбоку, чтобы исподтишка видеть лица детей из своей группы, с широко раскрытыми глазами смотревшими в лёгкой полутьме на белом экране статическую и… говоря компьютерным языком примерно CGA-шную (или ещё более позорную?):-) анимацию из полутора десятка цветов, я вкусил ожившие мои совсем иные впечатления.
Я вспомнил, как именно в эти годы диаскоп дома был пределом моих мечтаний! Мульты по телеку показывали редко. В киношку я успел попасть до школы всего 1 или 2 раза, а диафильмов было много. По моему, мне как раз через год родители и купили диаскоп.
Возможно, даже после этого случая в первой жизни я и начал ныть о покупке его… или это было когда мама ходила со мной в гости к своей приятельнице с работы, более старшая дочь которой показывала мне свою коллекцию диафильмов?
Наверное, я с таким же открытым ртом и прикованным к освещённому экрану для проекции и сидел тут в садике в «первый раз».
За исключением буквально ожившей обстановки из ностальгии по детству, остальное вокруг меня уже начало вызывать ныне у меня тоску. Я ныне должен радоваться подобным неприхотливым развлечениям? Помня расцвет эпохи роскошных компьютерных игр? Слушать бубнёж воспиталки, зачитывавшей немудрённую и жутко пафосную текстовку «советско-древнерусских комиксов»?
Мда… неясная мысль стала бродить у меня в мозгу… и реализовать я её смог вскоре!
Окружающая меня скучная действительность стала приобретать в моих глазах яркий блеск и возможность развлечений, которые будут ставить «взрослых» в тупик.
Да. Привлечение внимание к обычному детсадовцу неизбежно.
Но я ведь именно этого хочу?
Диафильм, как я успел подметить на последнем кадре, был 1967-го года! Может, уже и 11-й год по нему текущая старшая группа нашего детсада смотрит его?
Неспешный тут ритм жизни… и изменений в ней. Вроде диаскопы в ходу были ещё до ВОВ?
Забавно… я только сейчас по настоящему вкурил, что родился и рос на закате не только советской, но и докомпьютерной эпохи.
А ведь… да, через 7 лет, летом 1985-го я увижу на расстоянии вытянутой руки первую работающую персоналку.
Летом, проездом через Москву, на ВДНХ. А ещё через пару лет буду безумно счастлив.
В наш город приедет «компьютерный поезд» ЦК ВЛКСМ. И я, как и весь наш класс буду безумно счастлив несколько часов долбится в какую-то первую компьютерную игру. Примитивную стрелялку, какой-то советский клон Galaxians или чего-то подобного…
Да, идеи академика Ершова по информатизации страны именно на виду у моих детских глаз давали свои, местами странные и чисто советские всходы. Руководство страны поддержало его. Увы, во многом другом оно не оказалось хотя бы частично прозорливо, как тут. А позже… всякие гайдары при посещении Зеленограда причмокивая, бормотали — микроэлектроника нам не нужна, боженька дал нам нефть и газ, мы всё купим…
Хотя именно первый учебник Ершова я недолюбливал, за его идею «алгоритмического языка». Теоретически всё было правильно, но я мечтал стать «практиком»… а заниматься информатикой без компов, за которые в школе я успел сесть лично всего где-то за пару месяцев до её окончания, было тяжко.
Да и в том момент (весна 1990-го) ПО к учебному классу на базе персоналок «Специалист» (на КР580) было катастрофически мало. По крайней мере у нас в школе. Её директор-математик, хоть и был давним фанатом этого дела и лично вёл информатику, мало что успел сделать практически после покупки учебного класса не того типа персоналок, который он хотел.
Разбитной и жутко современный учитель-историк, которого отправляли за покупкой, взял «не то, что изначально хотел директор», мотивируя сей факт аргументов «хотя бы что-то». По крайней мере, именно в таком виде эту историю оба излагали нам, старшеклассникам, на своих уроках! «Задне-передним» числом я могу только предполагать, что его, отправленного куда-то, одни то ли кооператоры, то ли представители какого-то завода, раскручивали лучше, чем другие?
А в целом… на мой поздний взгляд, в 80-х СССР, несмотря на большие усилия и ещё больший объём разговоров, протормозили с внедрением в массы дешёвых персоналок, а затем… было уже поздно. Хотя именно тут кооперативное движение таки оказалось реально полезным.
Времена… как там позже острили… да — АПОФИГЕЯ Перестройки. Все были жутко передовыми, современными и открытыми:-) И начинали рубить бабло. Пока относительно цивилизованно.
У меня, несмотря на заранее планируемые изменения в собственной судьбе, по прежнему немалый шанс встретить своих тех же учителей снова.
Забавно будет (ещё в большем объёме, чем в «первый раз») поболтать с историком о «перспективах Перестройки»…
…ЧТО? С?ка… я уже заранее смиряюсь с будущим пришествием меченого?
Или готовлю себя к тому, что ничего не смогу сделать?
Бл:! Тот кто заранее смирился, тот — заранее проиграл!
В помещении для занятий и игр нашей группы раздвигаются шторы, нас спрашивают о содержании диафильма и до уже готовящегося обеда нас отправляют рисовать цветными карандашами богатыря Илью Муромца…
Два часа спустя. После обеда, во время «тихого часа». Кабинет заведующей детским садом N82 районного центра Пушкарёвой Юлии Ивановны.
Лицо воспитательницы Нины Фёдоровны Тиуновой, без малого два с половиной десятка лет отправляющей в школьную жизнь воспитанников их детского сада было в недоумении. Она молча кладёт два листа на рабочий стол заведующей.
— Вяткин нарисовал. Сам. Первый раз за все годы такое вижу… — и пока заведующая берёт рисунки в руки, добавляет: — где он такого набрался — ума не приложу! И как нарисовано… аж оторопь берёт! Ничего подобного у него ранее и близко не было. Всегда любил и много рисовал. Карандашами, из дома как-то фломастерами нарисованное приносил, но проще как-то, а тут… такое. Как будто взрослый, и фантазия то какая… жуткая. Мы диафильм про Илью Муромца посмотрели и я задала по нему тему с рисованием…
Юлия Ивановна переводит взгляд с растерянной Нины Фёдоровны и внимательно разглядывает… нечто, которое вряд ли мог нарисовать ребёнок.
— Вы спрашивали у Вани — что это?
— Он говорит — «инопланетяне напали на землю русскую… вы сами сказали по диафильму», как я им задала. Я всех просила ребят, чтобы Илью Муромца нарисовали.
— Он точно сам рисовал?
— Да. В группе же всё было. Попросил специально пару обычных карандашей. У нас тема была рисование цветными карандашами былины, но раз он захотел простыми — разрешила.
— Вы не допускаете, что он не сам рисовал, а принёс?
— Никак не мог. Юлия Ивановна, вы второй то рисунок, посмотрите. Я, когда он первый сдал, не поверила, хотя сама начало его видела.
Заведующая достаёт второй лист из под первого и её глаза округляются.
— А это кто?
— Говорит — хорошая инопланетянка сражается с плохим, который убил Илью Муромца…
Оба листа лежат на столе заведующей. И они внимательно разглядывают сделанные всё же детской рукой, но с необычайным тщанием, с прорисовкой множества деталей, с соблюдением глубины привлекательные и одновременно отталкивающие рисунки.
На первом из них, на фоне рядов одинаковых, уходящих вдаль шеренг каких-то воинов в белых(?) латах и таких же, закрывающих лицо идентичных шлемах, второй и третий ряд которых набросан более схематично, чем первый видна кровавая сцена. Некто, в чёрных латах, с каким-то пультиком на груди, в развевающемся плаще, накинутом на плечи его тёмной брони… рассекает каким-то странным, не похожим на обычные стальные, мечом любимого богатыря всех советских детей!..
— Илья здесь тот же, что и в диафильме. Он очень хорошо передал.
— А этот… крестоносец что-ли какой-то? Почему у солдат сзади тогда… винтовки в руках?
Второй рисунок отображает того же «крестоносца». Которому противостоит очень легко… даже неприлично одетая — в малюсенькие шортики и безрукавку, женщина… с двумя, похожими на щупальцами, хвостами, растущими из её головы. В руках её такой же, не металлический, а какой-то слегка волнообразный, меч как и у «крестоносца»…
Нарисована женщина очень хорошо. «С анатомическим качеством» — приходит в голову заведующей сравнение.
— Ты, Нина Фёдоровна, когда Вяткин проснётся, приведи-ка его ко мне тихонечко. Я сама его поспрашиваю — где это он такое углядел… и когда так научился. Многие из детей его рисунок видели ещё?
Утро 24 июля 1978. Снова 150-летний по дороге в детский сад… неделю уже.
Неделю спустя после затеянной ради проверки на «мой новый, прорезающийся образ» реакции окружающих и просто ради немногих пока мне доступных лулзов от самой провокации с рисунком, изображающим тех, про кого в СССР мало кто знает, в отличие от мирового умопомешательства от «культа Тёмной Стороны»:-) последующих десятилетий, можно подвести первые итоги.
Благопристойное болото старшей группы детского сада, ведомое твёрдой рукой опытных воспиталок, всколыхнулось, пёрн… булькнуло, выдало круги по поверхности и… слегка затихло.
Ибо Ванечка Вяткин сознательно не дал новой пищи в том же аспекте рисования всем возбудившимся моим неожиданно открывшимся талантом.
Ни воспиталкам с завкой, ни родителям.
Никому.
Пока в подсознательном ожидании «что ещё Вяткин отчебучит?»
Хранящего опыт пятидесятилетней жизни (и мучительно пытающегося вспомнить хоть что-то из остальных утерянных ста лет) старца в облике юного дитя они, добрые и заботливые, по чесноку говоря, тётки, наивно пытались развести на откровенность…
Три раза «ха»!
Не скажу, что мне это далось так просто. Но отнюдь не легким «уходом в несознанку» в ответ на мягкие и настойчивые расспросы, сопровождаемым уводом глаз в сторону, в окно, и на бесящихся и играющих невдалеке согруппников.
Это то как раз было проще пареной репы. Сложнее было другое — выдержать неделю без новых фокусов.
Стоически имитируя поведение без малого пятилетнего, я собирал информацию по всему, что происходит здесь, в окружающим меня «мелкого» 1978-м в целом, и дома, в детсаду в частности.
«Имена, пароли, явки…»
Иронию не поймёт здесь никто кроме меня… услышав такое вслух, скорее просто про гражданскую или ВОВ подумают.
Да и вообще никто никогда не поймёт, кто такой вэ-вэ-пэ, какие такие юкос, ходорок и прочая и прочая… особенно если «ход событий удастся изменить».
«Легко сказать…», продолжение вот именно тут как раз все знают.
За всю неделю было нечто одно, похожее на удовольствие с «точки зрения меня взрослого» — в закончившиеся вчера выходные всей семьёй скатались на мотоцикле («Урал с коляской») на достаточно чистую и прилично прогревшуюся (снова по меркам моей прошлой первой жизни) речку в районе, в 12 км по грунтовке от родного города.
Асфальт здесь проложат только лет через пять. Или семь. Он точно был в 1989-м, когда я смерил эти километры колесами своего велосипеда в последние летние школьные каникулы…
Взрослый бы я ни за что не залез бы в сию речушку по причине «всё, что меньше моря — лужа и недостойно внимания меня прекрасного», «маленького» же не пустили, хотя желание залезть я изобразил.
Примерно 19–20 градусов воды — не та температура, в которую меня пустят сегодняшнего.
«Папа и мама против, мелкий ишшо»
— Ножки смочи только. По коленки можно… — вот что я услышал от «смилостивившейся» мамы.
И именно здесь меня снова настигло дежавю.
Отрывочное воспоминание из первой жизни, как меня разыграл «отец с сидением на воде».
Играющее песчаное дно русла речки, недалеко от места нашего десантирования на прибрежную травку и песочек с отцовского «мотика».
И отмель с глубиной воды сантиметров 20–30, на которой отец уселся посредине русла реки.
Тогда, в первой жизни, меня легко «развели» и я долго не мог понять, «как папа сидит на воде».
Я пробовал сам. Садился около берега, где было по пояс и шлёпался по горло. Раз за разом. Чуть не разревелся тогда от досады
Только нашутившись с дитём, и поняв, что я сейчас расплачусь от обиды, родители объяснили «тогда, в первый раз» мне, в чём дело.
Поначалу сегодня не хотел их лишать весёлых мгновений, но позже сообразил, что тупо не смогу сыграть удивление и начинавшуюся искреннюю детскую обиду, «как тогда».
Они, конечно, в отличие от меня не имеют возможности «сравнивать», но…
… так и стоял в воде у берега, промолчав на возглас отца о том, «как он может».
Стоял и молчал.
Ребёнок «впал в ступор». Что-то подобное предположила вслух мама, когда я, проигнорировав шутку и повторное привлечение моего внимания со стороны отца, просто пристально смотрел на него, «сидящего на воде» посредине речушки.
Может, даже черезчур пристально. Может, он даже что-то почувствовал…
По крайней мере, когда отец вылез, он несколько обеспокоенно спросил меня:
— Вань, ты что, обиделся? Там просто дно неглубокое, я на нём и сидел.
Он услышал от меня ровный ответ:
— Я знаю. Я понял.
Хотя, может с безэмоциональностью я и переиграл.
По крайней мере до вечера, когда мы поехали домой, я раза три ловил на себе его пристальный взгляд.
Не знаю, о чём родители шептались (и шептались ли вообще), когда я уходил в сторону, изображая ковыряние в песочке на берегу, но чуть позже был удостоен теста «рука матери на моём лбу»…
Подумав, не переиграл ли я, всё же пришёл к выводу, что всякие мелочи и странности, которые будут копиться день от дня в глазах окружающих, вполне себе лягут в копилку будущего образа «вундеркинда», пусть даже и «не от мира сего».
Пусть будет. Меньше посторонние доёб:?аться будут.
Разговоры о рисунке, конечно, были. И в садике. И дома.
Ну, иначе быть и не могло. Уверен, что на Земле сейчас, наверное, считанное число детей, которые рисуют так, на уровне взрослого с воображением. Кому-то, может, «руку поставили целенаправленно с детства», кто-то сам по себе гений и талант.
Но я «ушёл в несознанку». Выдав те же ответы, что и первом просмотре моей «квалифицированной аллегорической мазни» Тиуновой. Проигнорировав другие вопросы.
— Придумал.
Всё. Меня пытались и так, и эдак разговорить.
Но я «замкнулся».
Уверен, отстали — поняв, что от меня ничего не добются. Но разумеется, родителям чуть позже настучали. Не в смысле «по голове», а в смысле наябедничали. И даже отдали один из двух рисунков матери.
Которая лаской попробовала «разузнать больше».
Причём то ли завка, то ли воспиталка отдали рисунок, видимо только в пятницу маме. Ибо с вечера того дня она и стала меня расспрашивать сама — «где научился нехорошему, когда успел?»:-)
Разумеется, она так не говорила. Но вместе с отцом перед выходными они плотно посудачили, погордились качеством исполнения и поудивлялись безграничной фантазии сына в ч/б карандашной картиночке с «рассекаемым злым инопланетянином Ильём Муромцем». Мать поделилась (я слышал вполуха) с отцом впечатлением о той картинке, которую ей не отдали, но которую показали.
С «доброй хвостоголовой инопланетянкой, которая против злого»:-)
Только это… в общем — «ему — как об стенку горох».
Любимая присказка матери в мой адрес, когда я упрямился в «первой жизни» прозвучала и в пятницу, по поводу моего «ухода в несознанку».
Я даже нашёл определённые прелести в детском обличье. Что с такого возьмёшь? Ещё бы реветь, при случае, «по щелчку пальцев» восстановить умение? Или ну, нафиг… лучше строить и гранить образ ребёнка — вундеркинда с прокачанной фичей «сумрачный и безэмоциональный»?
Тему для пересудов я задал воспитательскому коллективу садика N82 точно. И, облегчать им жизнь не собирался. Уверен, те всю неделю судачали и гадали, наблюдая за мной. По крайней мере, в череде дней некоторых внимательных взглядов Тиуновой и второй воспитательницы — (Поносовой Фаины Степановны, чью фамилию я обнаружил на стенде в коридоре, а имя отчество произносились при мне постоянно другими детьми), я поймал немало.
Они украдкой наблюдали за мной. «Что ещё выкинет Вяткин?». И я прекрасно понимал причину. С одной стороны, «замкнувшийся в себе» в ответ на расспросы «как смог? Как такое придумал?» пятилетний пацик — не школоло, которого уже слегка можно прищемить и пристыдить. С другой стороны — «всё равно интересно, что выкинет ещё?»
А я за эти дни не выкинул! Они изучали плотнее меня, а я — их.
Но дети всё равно так не рисуют… и они, сдавшись над загадкой «как Вяткин смог такое изобразить сам?», обломавшись с поиском новых впечатлений, когда я в среду тупо, сознательно и местами даже где-то злорадно выдал в ответ унылую именно что «детсадовскую мазню» при задаче «нарисуйте, дети, зайчика и мишку в летнем лесу!», решили зайти с фланга, через родителей.
Я даже был немного удивлён, что до родителей дошло только в конце недели…
Я думал, что в выходные, на отдыхе у речки за меня плотнее возьмётся заинтригованный отец, очевидно испытавший какую-то гордость от разглядывания моего крео, аллегорию которого никто, кроме меня не понимал.
Но нет, особо именно на отдыхе не доставал.
Гордость же его понятна мне. Это у него — отчасти профессиональное. И я предполагаю, что он выстроил в голове нехитрую комбинацию — «от меня талант передался, может, даже умножился…». Сие очень чешет его ЧСВ.
На самом деле любовь отца ко мне, до того, как он бросил нас, была обильна. Мальчишка-первенец, проявлявший увлечения, уже с детства схожие с его собственными интересами… всё пошло тогда, в «первый раз» наперекосяк очень неожиданно. И мне нужно готовится к возможному повторению тяжёлой ситуации, даже мечтая предупредить ход событий в целой стране.
Отец работает на местном заводе по ремонту путевых машин, входящем в состав МПС — советского министерства путей сообщения.
В своём прошлом-будущем, интересуясь историей родного города, я узнал, что завод образовался в начале 60-х из паровозного депо. Прошла электрификация железной дороги. Многое стало из прошлого не нужным, многое было совсем новым.
Завод занимается (и продолжал в 21 веке, выстояв, с грехом пополам, в «проклятые 90-е…») ремонтом снегоуборочных путевых машин, капитальным деповским ремонтом грузовых вагонов разных типов, в том числе хоппер-дозаторов (особых вагонов для перевозки сыпучих грузов), производит ж/д контейнеры, изготавливает запасные части для подвижного состава, товары народного потребления (ТНП).
Рабочее место отца расположено в небольшом цеху так называемой «стройгруппы». Он, в некотором роде — «рабочая элита» — модельщик, изготавливающий высокоточные деревянные модели различных деталей, по которым «литейка» — литейный цех изготавливает их. Как для нужд завода — запчасти, детали и прочее по профилю завода — нужд МПС, так и для печек, колосников и прочего по разряду ТНП.
От того, что именно отцовская работа связана с изготовлением моделей из дерева, и сидит он не в помещении литейного цеха. А помещении цеха «стройгруппы», работающей со вспомогательными столярным работами на нужды завода, на отдельном рабочем месте в торце здания, у окна.
От того моя жизнь наполнена качественно, с любовью и тщанием сделанными на досуге отцом, задерживавшими ради этого на часок на работе, деревянными игрушками. Отполированными, отшкуренными, покрытыми краской и лаком, чтобы, не дай Сила, Ванечка не занозился…
Любимая игрушка детства — покрытый красной краской «пистолет ТТ».
Он ныне — снова со мной, качественная, насколько это возможно из какой-то подходящей породы дерева, копия.
«Тогда», я его оставил в гараже отца, в гаражном кооперативе, где тот держал наш мотоцикл с коляской, незадолго до того, «когда всё случилось». И очень долго, буквально пару лет сильно сожалел, что не приду туда, не заберу себе то, что ещё хотел забрать у отца, «бросившего нас».
Но в детство, действительно, можно только впасть. И любимая деревянная игрушка ныне не вызвала ничего, кроме сильнейшего чувства ностальгии.
В садике за прошедшую неделю я не прикоснулся ни к одной игрушке, имитировать поведение ребёнка снова — выше моих сил. Только то, что сейчас лето, и спасает. Садиковая группа проводит время в основном на улице и можно качаться на качелях, тренировать подтягивание и делать зарядку, больше, чем положено детям.
Это — в «пределах нормы» и не особо удивляет воспиталок. Или удивляет прилежность и ежедневное повторение приседаний и вращений туловища без указаний? Тут — просто пофиг, что подумают. Хоть чем-то занять себя вместо ненужных взрослому в теле ребёнка игр…
«Отцовский» завод, наряду с швейной фабрикой, комбинатом хлебопродуктов и парой-тройкой других производств, является, говоря модным термином позднего времени, одним из местных «градообразующих предприятий».
Мама, с недавних пор — тоже работает тут же, сменив место на швейной фабрике на заводоуправление завода. И там и там, она — заочно отучившаяся на юрфаке областного универа, работает юрисконсультом.
Бывший первый директор завода Филимонов, кстати, сейчас первый секретарь местного райкома КПСС. Вполне себе приличный и достойный человек, настоящая рабочая аристократия, не только чесавший языком положенную скороговорку на партсобраниях, но и решавший реальные проблемы района и сам работавший на разных ступенях, начиная с помощника машиниста ещё когда-то паровозного депо.
Вот как вышло так, что КПСС сгнила? Главная рыба страны гнила с головы? А всё держалось на низах? Пока становый хребет державы мог, он честно тащил всё?
Подобными вопросами я иногда задавался в первой жизни, лично лицезрея плоды дел рук Горбачёва, Яковлева и прочих… но сие было достаточно теоретически. За учёбой в ВУЗе нашёл, в условиях падения Союза, себе личную скромную, но удобную нишу, в которую переехал сразу из стен учебного заведения.
Сейчас же… может случиться так, что мне придётся вникать в подобные… вопросы внутреннего устройства и функционирования советской партийно-хозяйственной системы более практически?
Или — ну его нафиг, можно надорваться на этом пути, бессмысленно окончив подаренную неизвестно кем или чем вторую жизнь? Пусть оно катится своим чередом? А то, не только потеряю вторую жизнь, но и сделаю ещё хуже. Союз… уже обречён. И даже память 50+ лет вперёд ничего не изменит?
Перед сном вечером в воскресенье, когда я уже засыпаю — слава Силе, детская физиология такова, что к 10 вечера вырубаюсь на ходу и не слышу возможного родительского тесного:-) общения, отец, ничего не добившийся, как и мать, в выходные, «вкрадчиво и незаметно» (как он думает) спрашивает меня:
— Ванюш, ты… нарисовать ещё такое же… как тогда, можешь?
— Могу.
Он мгновение медлит и аккуратно уточняет:
— Как у тебя так получается, как там, в садике?
Я вываливаю ему в лоб сказанное детским голоском совсем не детское…
— …Во многих знаниях — многие печали, папа.
И проваливаюсь в крепкий сон.
Может, и хорошо, что я не знаю, что он с мамой думают об этом и о чём говорят после.
Всё равно, позже — выговорятся сами, выспрашивая меня. Я так и не решил, открывать им хоть капельку ли правды. Наверное, пока — нет.
Ни сегодня, ни завтра, ни даже и через год?
Вот и сейчас, ведя меня снова в понедельник утром в детсад, он всё ещё в недоумении.
У кого ребёнок «этого набрался»?
У кого «подслушал»?
Его мысли прозрачны для меня. Собственный отцовский опыт и всё такое.
Ну не может 5 летний ребёнок отвечать философской категорией с лёгкой иронией в ответ на просто сформулированный вопрос. У 5-летнего просто нет жизненного опыта, базы знаний и прочего… он ещё не успел поначитаться умных книжек, как какой-нибудь школьник, чтобы козырять подобным в дискуссиях со взрослыми.
Значит — «где-то подслушал и удачно ввернул в ответ…»
Мысль же о том, что внутри 5 летнего сидит то ли 150-летний, то 50-летний человек, видевший немыслимое сейчас — распад страны, вообще исключена даже у самых безумных любителей играться фантазиями. Не то что у отца, гордящегося своим умненьким сынишкой.
Отец в тупике, боится давить, одновременно в восторге от детского интеллекта собственного производства, хочет понять — «как такое СВОЁ чудо смогло стать именно таким?» и не знает, что делать дальше.
Ведь если хорошо подумать, дети часто своими «взрослыми фразочками», повторёнными за кем-то, многих ошарашивают. Уверен, у отца и матери (которая тоже была вчера вечером рядом с ним) — это единственное объяснение моему поведению. Может, и рисунок тоже как-то объяснили самим себе — «от отца передалось», «мать очень любит читать», «генетика играет». Песню Высоцкого, которым они заслушиваются, о переселении душ они крутили на «Ноте» точно.
Пока они просто в приятном, слегка тревожном недоумении…
Другое дело — какая будет их реакция, когда количество странных и пугающих случаев, фраз и действий «меня нового» перейдёт в качество?
Я всё больше уверяюсь в мысли, что в ближайшие месяцы они ТОЧНО не узнают правду.
Но как тогда совместить великую цель с целью личной — сохранением брака родителей?
А после того, как отец отвел меня в садик во второй мой понедельник в 1978-м, я попался…
24 июля 1978. Детский сад N82.
Вся «первая жизнь» прошла среди множества книг — вначале обычных, бумажных, а плотно так, практически 100 %, с периода смены тысячелетий — электронных. Периоды чтения, конечно бывали разные, иногда месяцами не прикасался ни к чему художественному, которое временно, хотя и по разным причинам, полностью вытесняла научно-техническая, историческая, компьютерная и документальная литература, но в любом случае — читал я много всегда.
Так что «второе погружение в жизнь» строилось на солидном фундаменте знаний, опыта и интересов первой и оно, в отсутствие в пределах личной досягаемости хоть каких-либо компов и принципиальном отсутствии пока на Земле интернета вообще, было предопределено. И оно же, хорошо должно было, по задуманному за эти дни, «прикрывать и объяснять мою детскую уникальность».
«Тогда» первой, самостоятельно прочитанной, ещё до школы, где-то в 1979-м книгой была весьма прилично иллюстрированная адаптация Толстого «Приключения Буратино или Золотой ключик» 1972-го года издания, похоже, дожидавшаяся меня ещё до рождения.
Я обнаружил её у себя, на самодельном шкафчике с игрушками ещё неделю с лишним назад, когда мы вернулись на электричке домой от родственников.
Приступы ностальгии вызывало всё. Как и не потрёпанный вид этой книжки, которая, м.п. прочим точно дожила и до 20х годов 21 века, так и распахивающиеся двери старого типа пригородной электрички, которые только понемногу сменились на железной дороге у нас в области на те, которые с раздвижными пневматическими(?) дверями, в 80-х.
Ностальгия ностальгией, но для того, чтобы утолить мой жуткий сенсорный голод взрослого сознания, «Буратины» было мало. Точнее, мне требовалось иное, особенно после того, как успокоился внутри себя от вида молодых мамы и отца.
Большое количество времени за неделю в детсаде, под менее пристрастным, чем у родителей, взглядом воспиталок, чьё внимание рассеивалось на кучу моих «сверстников», позволило мягче пройти адаптацию, справиться с забытым физическим взглядом «снизу вверх» практически на всё и… к концу недели я начал испытывать приличный внутренний дискомфорт. С одной стороны, пока не решаясь на повторение фокуса с «взрослым аллегорическим рисунком», с другой, уже потеряв новизну «возврата в детство».
Дитё в садике имеет намного меньшее число степеней свободы, чем тот же школьник, особенно старший.
Хорошее в малом возрасте, помимо самого факта «второй жизни» обнаружил только в том, что физиология пока не требует качественного взрослого удовольствия — секса (при памяти о том, какое это изысканное удовольствие). Иначе совсем было бы тоскливо.
Прошлая и, очень надеюсь, будущая любимая жена живёт далеко и она ещё младше меня. Родилась в нашем областном центре, откуда родом её родители, но вскоре после рождения увезена к месту воинской службы отца — молоденького, видимо пока ещё лейтенанта, окончившего три года назад Челябинское высшее военное автомобильное командное училище. Да, звание капитана он получит, по врезавшимся в память рассказам супруги о её детстве, где-то около 1980-го.
Успокоил себя в первый же день, что наши с супругой дети «остались где-то там», просто в иной Вселенной, ином ходе времени, иной ветви чего-то там квантового… и запретил себе думать на эту тему.
Иначе радость от вида молодых родителей была бы заслонена болью от невозможности увидеть тех, кого уже произвёл сам на свет. Память только по состоянию на пик сил и возможностей в 50 лет — и благо и жуть…
… — Ваня Вяткин… — шёпоту за спиной нужно было присвоить эпитет «свистящий и неприятный», но я знаю, что это не так. О Фаине Степановне, как и о другой воспиталке, которая первая увидела мой «аллегорический рисунок по мотивам будущего» и повела к завке, я могу, по первой жизни сказать только хорошее. По крайней мере те воспоминания таковы. Не знаю, как пройдёт взаимодействие во второй раз, но сейчас я просто вздрогнул, не заметив, как она подошла ко мне со спины в коридоре из раздевалки в группу. Соблюдая привычную взрослому солидность (а не копошение со снятием уличной обуви), я притормозил на минутку перед «заходом мыть руки» после прогулки перед обедом.
Чтобы прочитать машинописный листок, приколотый кнопкой с доске объявлений для сотрудников детского дошкольного учреждения, соседствующей к наглядной агитацией для детей с рисованными красками зверями, «складывающими одежду в свои шкафы»:-)
И именно чтение содержимого листа, вкупе с мыслями от том, что он «набит» на печатающей машинке, мда… и мысль-осознание того, что тут, слово то «принтер» во всей стране образца 1978-го, в лучшем случае, сотне-другой человек что-то скажет, меня и подвело.
Зачитался, задумался, ушёл в отключку от внешних раздражителей.
Вся группа, наверное, уже чавкает. Вот и пошли выяснять, почему Вяткин тупит:-)
— …Вань, ты что, можешь читать…? — услышал я вторую фразу и вздрогнул уже больше.
«Похоже, незаметно подошедшая Поносова понаблюдала за мной какое-то время?» — мгновенно выстроило рабочую гипотезу взрослое сознание, скрытое в детской голове.
Я снова, бросив «непонимающий взгляд» на воспитательницу, попробовал «уйти в отказ, закосив под непонимашки».
— …У мамы на работе есть такая же печатающая машинка… — ткнул я пальцем в машинописный лист.
У мамы-юрисконсульта «отцовского» завода действительно стоит на рабочем столе пишущая машинка. Она сейчас ещё сидит вместе с отделом снабжения, а не в отдельном кабинете, как было позже, в 80-х. Привыкший к удобной и необходимой во множестве ситуаций лжи за школьные, студенческие и взрослые годы первой жизни мозг легко изобретает враньё и сейчас, комбинируя правду и обман.
— …У тебя глазки бегали туда-сюда, как у взрослых, когда они читают, Ваня…
Мгновенное замешательство (уже попался!) сменяется упрямством взрослого сознания, осознающего свой личный жизненный опыт.
«Могу косить дальше, могу откровенно признаться, я же решил имитировать вундеркинда, чем не новый повод?»
Обращать ситуации себе на пользу, да…
— …Я умею читать, Фаина Степановна… — и, понимая, что умение читать «развитого не по годам» дошкольника всё равно отличается от того уровня, который предстоит походя демонстрировать мне, небрежно дополняю —… давно умею.
— Вот как… — протягивает, с одной стороны недоверчиво, с другой (она же сама выдвинула утверждение про «мои бегающие по строкам» глазки!) «подозревающая кое-что за Вяткиным» воспитательница. — ну, Ваня, прочти вслух, что тут, на объявлении.
Она дублирует сказанное однозначно трактуемым движением головы, чтобы Ванечка Вяткин точно понял, что речь идёт про машинописный лист.
Ха, окэ, чО! Вундеркиндо вульгарис на старте… вслух так вслух. Зачтём, что там им впаривают в новом распоряжении, спущенном сюда от местного районного отдела народного образования, которое также контролирует по линии Министерства Просвещения и дошкольные учреждения.
СИЧАСБУМЖЕЧЧЬ… аки я же в первой жизни, в классе этак третьем-четвёртом, «гонящим на первое место в параллели» скорость чтения слов в минуту, бгг. Было тогда у меня и ещё пары-тройки чел такое неформальное соревнование год или два. Без официальных наград, разве что пятёрку обычную дополнительную по русишу ставили… точно не помню.
Насчёт наград… «тогда», в своей школьной жизни получал каждый год в конце мая или почётную грамоту или похвальный лист.
В то время даже гордился ими. Поначалу. А позже… нет-нет, не брезговал, просто воспринимал как должное:-)
Там же. Парой минут спустя…
Я прогнал воспиталке своим детским голоском «скорочтение вслух», особо не вдумываясь в содержимое уже прочитанного и понятого ранее, тем временем вспомнив реально искромётное «Галустяновское», вроде бы из КВН-а где-то в начале 21 века… ну про ту, что читал… документы… секретные… вслух… и ещё про букварь, вторую и синюю.
Вот так и у меня сейчас:-) С букваря — на документы. С чтением. Вслух.
Но никто не поймёт, за что выгнали персонажа из охраны известно кого-то за чтение доков вслух в юмореске, озвученной парой квн-щиков уже в следующем тысячелетии…
Может это повторится, а может, и — нет.
…Моя скороговорка чтения вслух текста распоряжения РайОНО, вытолкнувшая наружу в воздух шапку распоряжения, заголовок и далее, была остановлена воспиталкой на 4-м пункте в листе:
— Вань… а ты понимаешь, что читаешь?
— Да. Это распоряжение. Вам, из РайОНО. И пункты в нём…
— Ну ты, Вяткин… удивил… — выносит первое своё суждение реально впечатлившаяся Поносова, прерывая меня —…да ты у нас…
— …Вундеркинд! — в ответ не даю договорить и ей и бесстыже завершаю фразу за неё: —…Я знаю. — тут же легко и непринужденно снова вставлять кусочек лжи, смешивая его с чистейшей правдой —…Умею давно. С буквами я тоже… давно разобрался. А там, во дворе… — сознательно делаю паузу и смотрю честно-искренне на неё. Как будто 5-летний пацик наивно хочет «доверить тайну».
Почти не воротит от своего вранья. ТАК надо!
— …В каком дворе? Что… во дворе, Ваня? — уточняет несколько сбитая с толку воспитательница, которая всё же, уверен, первый раз видит в своей педагогической практике реального дошкольника-«вундеркинда».
— Во дворе, на скамейке, около нашего дома… кто-то забыл книгу, а я понял, что могу читать… это когда… ну тепло стало. — поясняю я, разбавляя деталями пояснение, в котором сплетены ложь и правда.
Практически всё так и было. В этом году, где-то в мае, когда меня то ли первый, то ли второй раз в жизни самостоятельно отпустили играть во двор около нашей пятиэтажки, которую сдали незадолго до моего рождения и где я жил с первый дней своей первой жизни.
Действительно, даже держал ту забытую кем-то книгу в руках, «взрослую»:-) без картинок. Даже опознал в месиве мелких букв некоторые первые выученные. Всё так и было.
В первой жизни… и отложил тогда забытый томик ХЗ какого автора, ХЗ принадлежавший кому-то из жильцов или гостей нашего дома обратно на скамью около второго подъезда.
До «Буратино» ещё оставался год с лишним.
Всего лишь чуть-чуть «исправил» имевшее место быть…
Всё склеено на ходу, притянутое за уши из удачных не проверяемых фактов, но как уж есть. Против того, что видят своими глазами и слышат ушами, не попрут — околопятилетний ребёнок «сам научился», вот же, читает!
Почти что гений. Слава района! Области! Страны!
Бгг…
Воспитательница и заведующая, к которой меня потащили снова в… полном ох:?вании, чего уж там.
Колёсики в их глазах так вертятся. Чем это грозит, чем наградят, какие проблемы от прорезающися у чудо-ребёнка Вяткина способностей, которые и близко не по возрасту?
Скорость в полторы сотни слов в минуту… это не то, что часто встречается в возрасте «около пяти» и сейчас, как я понимаю, такое в… тренде! Да, сейчас нет множества всяких психолух…психологов, которые завоют «дитя нельзя лишать детства».
Не, я где-то даже согласен с ними. Над своими бы детьми подобным измываться не дал бы. Но я — не ребёнок, и мои родители — из тех времён, когда подобным будут гордится.
Мне нужно дорваться до… да! Самый главный бонус — на который я рассчитываю из явленного «восхищённой публике» чтения шкетом скороговоркой вслух с выговариванием «незнакомых терминов» и талантливо нарисованной фигни с жутким инопланетянином (где, от кого такого набрался?? Что, сам??) это то, что потенциально поможет теперь утолить мой сенсорный голод. Иначе и до дурки недалеко. С персональным дядей — психиатром. Он хоть и наркологом будет… бр-р… ладно, воплощение того замысла не завтра и, видимо, не ранее, чем, через год. Ещё продумаю всё как следует. И стоит ли вообще кому-то сообщать ПРАВДУ.
Эх, всё делать самому, особенно когда ты — даже не школоло… КАК?
Да, говоря о «сенсорном голоде», я думаю о том, что вундеркинд будет иметь возможность безвозбранно получать доступ к большему числу источников информации!
У нас дома есть энное число книг и даже пресса кое-какая выписывается. Названия журналов всегда помнил наперечёт (часть подшивок хранилась до конца 90-х), а названия выписываемых газет из «дошкольного периода» уточнил только сейчас. Любопытно — ни одной центральной («Известия» начали выписывать только в 80-е) — областные «Звезда» и «Молодая Гвардия» и районная «Заря коммунизма» (ухаха… через 12 лет ей быть просто «Зарёй»… да ведь, при любом ходе событий?) Мама любит читать, отец тоже почитывает. Из них меня интересуют перепечатки центральных СМИ.
Сейчас, после моего нового фокуса, родителям мной «подсовывается под нос» и мой будущий «интерес к взрослой прессе». Они будут сами всё додумывать, только надо подсовывать (и организовать по потребности) и красивые объяснения гениальности и необычных точек приложения внимания собственного сына.
Родители должны (ну, я надеюсь) верить, что их сын — «самый-самый»:-)
Что же касается книг… ну, наш домашний специфичный, чисто советский набор «интеллигентных людей» уже формируется вовсю. Серии (именно серии!) русских и советских классиков, чуть-чуть всяких Оноре де Бальзаков и прочих Соборов Парижской так её растак какой-то матери.
Короче, нечего читать… ни в 80-х, ни, тем более позже.
Но… для мамы это было Noblesse oblige. Тётя Алевтина (которая у дяди Гриши), работающая в главном книжном областном магазине, том, что рядом с главным областным ЦУМ-м старалась для родной сестры мужа и своей домашней библиотеки:-)
Вот такой единственный «блат», которые моя и семья маминого брата имели какое-то время в моём советском детстве. Тётя Алла кое-чем таки одарила меня, что мне пришлось крайне по вкусу:
Именно благодаря ей, я получил в подарок в 1983-м любимую, наряду с «Хоббитом» (который уже есть сейчас у меня) книгу детства — «Лунную Радугу»… незадолго до того, как она с мужем и двумя (на тот момент) дочерьми не уедет на север области на второе «перспективное» место работы супруга-нарколога. «Нормальным», к слову говоря, по мнению дяди Гриши было только третье. Там ему с семьей, тоже на севере области, но уже не в глуши, а в городе стотысячнике, дали наконец нормальное жильё — квартиру в многоэтажке в новом микрорайоне. До того так они и мыкались уже с тремя детьми «по углам, да по хатам».
Это был уже… да, 1987-й.
Много дел я должен успеть сделать до Олимпиады-80. Кое-что — даже до чёртова лета 1979-го, когда всё покатилось в семье наперекосяк.
Вечер того же дня. На пути из детсада домой…
Кстати, у меня есть ещё одна тётя (тоже настоящая тётя) и её зовут тоже Алевтина (но её все почему то зовут «Алечка», видимо, чтобы не путать с «Аллочкой») и она живет там, куда накатывают балтийские волны. Родная сестра отца. Там, куда она уехала из нашей дыры ещё до моего рождения, давно живёт куча родственников.
Моя мама с «Алечкой» сохранили приличные отношения даже тогда, когда отец бросил нас.
Он бросил всех нас… маму, меня, свою мать, свою сестру… затем новую свою жену и пару своих новых детей второго брака. Который оказался ещё короче первого.
Чтобы на (как выяснилось позже) излёте своей жизни, пытаться загладить всё, что наворотил.
Чёрного кобеля не отмоешь добела?
Сволочь и гад… и я сейчас иду с ним сейчас домой. Ему уже раззвонили про мой новый фокус. Его распирает от гордости, ему очевидно не терпится поделиться сногсшибательной новостью с мамой, а я лениво отнекиваюсь пока от дополнительных расспросов, изображая «стеснение».
Хватит с него и матери пока рисунков, «многих знаний со многими печалями» и сегодняшнего.
Знал бы он, какие мысли бродят в моей голове… и кого я собираюсь посветить в свои планы, блин?? Пусть и не завтра… Это его то?
Как быть… чудо-ребёнка, я, конечно, сыграю. Уже начал, аж резвыми темпами — два выплеска за жалкие 10 дней «второй жизни».
Но много чего не сможет сделать даже вундеркинд. Хотя бы потому, что он пока что юридически недееспособен…
Вечер того же дня. Квартира Вяткиных.
«Ванька легко валяет ваньку…» когда столь уклончив при расспросах отца:-) И также трудно косить и отмазываться, когда такая молодая МАМА (пусть я и в первой жизни её хорошо помнил во всех возрастах) начинает допытываться к своему любимому сыночку Ванечке, «как он докатился до жизни такой… вундеркиндской?». Только изображаемое «стеснение X 2» и помогает… на самом деле довольно таки шокирующее ощущение — что меня 150-летнего/50-летнего обнимает СНОВА молоденькая мама. Кто ещё может подобным похвастать, кроме меня?
Ответы… точнее попытки ответов на такой вопрос быстро заводят меня в столь ужасающие дали… что, вкупе с нулевым пониманием «куда делись 100 лет перед переходом в цифру?» я бросаю как «голимый бесперспективняк». Уж слишком куцые остались воспоминания о той сияющей вершине трансгуманистического идеала цифрового бессмертия, откуда меня выкинуло в прошлое и почему я ощущаю себя тут, внутри 5-летнего чуваком с 50 годами жизненного опыта?
Маме же приятно узнавать свежие и такие приятно-волнующие новости, но она меня вундеркиндом не считает. ПОКА не считает. Слишком хорошо знает свою кровиночку. И от того ведёт свои расспросы, как с околопятилетним сыночком.
Всё правильно. Хотя я воспиталке двинул заяву про то, что ещё весной «сам собой быстро и прекрасно» научился читать, что она и передала в разговоре отцу, но мама то хорошо помнит, что её Ванечка стал откалывать фокусы всего лишь десять дней назад. До этого был «как всегда», с поправкой на «плавный набор возраста, тела и соображаловки с рождения до почти пяти».
Мама, похоже, пока всему находит «естественные причины» — хоть рисункам, хоть скорочтению, хоть повторению «подслушанного где-то философства с знаниями и печалями»?
Ок, мамочка, значит, мягче именно для тебя пройдёт осознание, что «сын таки гений». Она естественным образом, «в череде рабочих будней» привыкнет к фокусам чудо-ребёнка.
— …Вань, нарисуй что-нибудь ещё. Машину можешь? БелАЗ или ГАЗ? — неожиданно вклинивается с «чисто конкретным» предложением отец. Вклинивается в мягкие, но от того ещё более тяжелые для меня попытки мамы мягко разузнать больше «что такого произошло», что «Ваня стал таким умным».
Хорошее предложение. Они приятно возбуждены событиями прошлой недели и начавшейся второй.
В моей «второй жизни».
Мне разрешили пользоваться «Нотой»!
Стоило поныть и доказать(!) отцу, что знаю как именно и реально умею правильно нажимать тяжёлые на ход, и громко щелкающие при надавливании кнопки управления воспроизведением и остановом, а также как используется поворотный тумблер перемотки в разные стороны, находящийся посредине и чуть ниже магнитофонных катушек, как приставка стала доступна мне.
Восторг технаря и рукастого на многие дела отца, открывшего в сыне «переданное в генах», открывает новые возможности и степени свободы!
Во счастье то подвалило, бгг… Здравствуй, «цветочница Анюта!», исполняемая мутно-заунывным голосом Резановой.
(https://www.youtube.com/watch?v=W1NIKA2WOMo)
Так-с, показав скиллы и получив доступ, сейчас уточню сам, что тут есть на магнитофонных катушках. Память держит только названия трёх или четырёх древних хитов наподобие вышеупомянутого из музыки детства на «Ноте».
Мда… даже ностальгия от «той самой магнитофонной катушки» не замылит мой нынешний убогий музыкальный горизонт, до которого я смогу пока дотянуться в своей меломании:-(Плейлист нынче просто пипец… это то после находящегося в паре кликов аудиобогатства всех времён и народов эпохи интернета и доступа в него по «оптике»! А сейчас… куда без бумажечек с списочками в катушках, кто за кем и что поёт… даже счётчика, в отличие от «Сонаты», приснопамятной по работе с клоном ZX, на «Ноте» нет:-(
Кстати… и толку то от того, что я помню (хорошо помню!) тексты множества песен на 45 лет вперёд? Попаданцу не стать музыкальным гением… не перепою, не насочиняю. Снова грусть и печаль.
Любовь к музыке — безгранична, к её же освоению в классическом виде — «отсутствует как класс» (ц) инет поздних времён.
Не бог весть какие «способности к музыке», и ненависть к музыкальной школе, гаммам и прочей мерзотной «бетховенско-шопенско-чайковской классике», пылавшие ярким пламенем как в 1988-м, когда я наконец домучил ДМШ — детскую музыкальную школу, так и даже в 21 веке, дают чётко понять мне самому — во второй жизни мама меня НЕ засунет в «музыкалку» ни под каким видом!
Самое ироничное было в том, что во взрослом возрасте я таки проникся красотой голоса «другой Анны». Не про которую поют, а «которая сама».
Нетребко.
Вот ирония то… проникся тем, что во времена школоло было для меня «завываниями». Под настроение в 21 веке мог… слушать, особенно в модерновых обработках… но слушать и учиться этому же, пусть и во второй жизни… данунахер. Именно потому что — «опыт первой»!
(пример «завываний» — https://youtu.be/oKiQy6LDwOA)
Высоцкий же… слишком «заезжен» уже в эти времена.
А всегда нравившийся мне даже в 21 веке свеженький «тут» «Мне приснился шум дождя» слишком таинственен, далёк и возвышен от потребности «чего-то ритмичного фоном».
(https://my.mail.ru/community/70s/334C4559811313FC.html)
Нечего слушать, блин!
Я занят ностальжированием с «Нотой», а родители ошеломлённо разглядывают два затребованных листа с плодами часа моих упражнений с карандашом и стирательной резинкой… пара образцов техники, «по мотивам» стоящих на вооружении СА сейчас и пара — из будущего — американская и наша.
Пусть они и не подписаны, что там именно. Родители шепчутся. И отец двигает вслух гипотезу — «как он так смог?».
Ненуачё? Он сам хотел «машинков» из под руки сына? Получите, распишитесь…:-) вам, драгоценный мой пока не «отец», а именно что «папа» за разглядывание подобных эксклюзивов придётся расплачиваться новыми степенями свободы для «меня взрослого в моём детском теле».
Не только для создания образа ребёнка-вундеркинда… но и для того, чтобы меня меньше считали дитём!
Когда-то, в первой жизни, я НИ разу не играл в поразившую значительную часть мужской аудитории xUSSR (а также зацепившие и заграницу) пару онлайновых игр, громыхающих сталью и сверкающих огнём.
Мне было наср?ть. Не видел принципиальной разницы за исключением качества графики и уровня сетевого взаимодействия и прочего между упомянутыми хитами и долбёжкой на паре геймпадов в «танчики» на «Денди» (она же, урождённая NES).
Но статьями про танки в «Технике-молодёжи», «Юном технике» (где увидел разрез-боковуху с многослойной бронёй Т-72, спизж:?ный ЮТ-овцами из какого-то журнала минобороны СССР), и в прочих доступных источниках информации (в том числе и выписываемом по моей просьбе мамой с 1988-го «Зарубежном военном обозрении») зачитывался уже в 80-е.
Так что накидать, пусть и не в 3DMax и не в Blender-е, а от руки, в изометрии, что-то «по мотивам» Т-62, Т-72, М1 «Абрамс» и Т-90 мне было близко к понятию «плёвое дело». Пусть и детской ручонкой. Адаптация шла не только к «1978-му вообще», но и на уровне физическом. За десять дней приноровился полностью.
Я уверенно осознаю… в пояснениях маме от отца на кухне, где они наивно думают, что я не прислушиваюсь к их обмену мнениями… что отец уверенно опознал, что ИМЕННО изображено на первом рисунке, занимающем половину первого листа. Эта машина — давно в серии и насчитывается тысячами в составе «непобедимой и легендарной», её захватывали уже и КНР на Даманском и Израиловка у арабов.
Рисовать танчики для мальчишки — это же так естественно! А то, что качество рисунков такое — с глубиной изображения, точностью проработки деталей, правильной проекцией… ну я же вундеркинд? Родителям придётся списать результат на моё «вундеркиндское» художественное воображение.
Единственное, чего я очень хотел, но на что таки не решился — не стал подписывать названия прообразов в своём «крео по мотивам». В данный момент это будет излишне. Поставленная рука и качество рисунков — это одно, указывание марок — другое. Хватит и того, что у отца вертится в голове мысль — «откуда сын знает про Т-62?». Где углядел и запомнил с одного раза?
Но и отцу, пока законно являющемуся главой семейства, я всё же планирую кое-что рассказать. Попозже. Не сейчас и не в условном «завтра».
Мама очень долго будет в неведении (если не вообще — «всегда»). А исправлять же судьбу семьи придётся тому, кто всё и поломал!
Пару важнейших точек, которыми буду манипулировать, я определил. И обе они вполне сойдут за «естественные желания 5-летнего». Но они смогут поменять в семье весь ход событий. Правда, нужно будет больше денег. Собственно, даже не мне. Родителям.
Содержимого четырёх магнитофонных катушек мне хватило на «три музыкальных вечера», пока я предавался ностальгии не сколь от того, что в разных вариациях и так было «когда-то (хм… мда) доступно в несуществующем пока интернете», а скорее от специфического запаха магнитофонной ленты в катушках и от пластика… (блин, сейчас же говорят «пластмасса»!) магнитофонной приставки, нагретой несколькими радиолампами внутри.
Заодно, развесив уши, которые якобы были скрыты относительно нормальными по качеству звучания, но отвратительными по «удобству нахождения на голове и ушах» советскими наушниками, подслушивал «обсуждение изменений в ребёнке», которыми перебрасывались родители, наивно полагающие, что я не слышу/не обращаю внимания на их пересуды.
Довольно забавно. И мне и им! Они пока испытывают только восторг. Реально у них не оказалось никакого беспокойства от моей «взрослости». Всё списано на «передалось по наследству от них самих таких умных и талантливых», «понахватался от взрослых», «как нынче дети растут, акселерация — это факт!»
Не… НУАЧО? Передалось же, действительно передалось!:-)
Жаль, что я долго ещё не решусь с ними поговорить «с высоты своих прожитых лет».
Родители немного только удивлены той твёрдостью, с которой я, кое-как обыграв вчера пришедшую в гости другую (со стороны отца) бабушку, пресёк её мечты про шахматного чемпиона, которые было зацвели совсем буйным цветом на фоне продемонстрированных отцом и мамой ей моих художеств с рисованием и ленивым моим согласием на «почитать на быстроту».
— Вот что значит, ему книги подсовывать! — радостно делилась она соображением с родителями.
— Вундеркиндом уже обозвали… — вставил, съязвив я.
Отец крякает от задвигаемых мной в пространство комментов. А я жгу дальше:
— Баб Валь, я не буду шахматным чемпионом. С тобой играть могу. А на большее моих способностей не хватит…
— Надо тренироваться, Ваничек! — не вкурила она сперва иронию «талантливого, но ленящегося» внучка.
— Не надо, бабушка. Не моё это.
Её лицо вытянулось. Она рассердилась, и минуту недовольно молчала. А затем, решив, что всё — «детские фокусы» и увидев новую усмешку на лице отца, перебрасывает недовольство ему:
— Юрка, ты что ли ему вкрутил?
Я опять перехватываю инициативу, «вмешиваясь в разговор взрослых» и она ловит от меня тихое, но сказанное твердо:
— Не шахматы. На ЭВМ работать буду.
Рты пораскрывали все трое.
Мама осторожно предполагает:
— Наверное, по телевизору что-то увидел. В «Очевидном-Невероятном» или ещё где?
Из моих идей насчёт приблуд к магнитофону и прослушивания «вундеркиндом» ТВ и проводного радио родители за эти дни получают кусочки моего нового образа:
Отцу я посоветовал, для улучшения юзабельности (разумеется, без упоминания сего, порождённого эпохой ИТ англицизма) наушников, которые действительно раздражали меня своей непродуманностью конструкции, «сделать вокруг ушей колечки из поролона потолще». Рисунок даже оформил.
Разве что изгаляться не стал с тем, как оформляют чертежи по правилам.
Во-первых, потому, что сам помню лишь приблизительно как именно надо.
Во-вторых, 5-летний этого то точно знать не может!
Ещё добавил:
— Пап, у мамы попроси старые капроновые колготки или чулок. Обтянуть надо бы, поролон скоро крошиться начнёт от шорканья.
Я помню «качество» поролона этих лет.
Восторг отца-модельщика от рацпредложения малолетнего сына был очевиден.
Да. Я знаю — не так уж важна идея, важно для него — сравнение с собой.
«Весь в меня!»
На что только не пойдёшь, чтобы… всё «было иначе»…
Интересно только, что действительно думает отец про себя насчёт моих оборотов в речи и изменений в поведении, всё ли он говорит маме? Не перегибаю ли палку с «вундеркиндовостью»? Не слишком ли резко начал? С другой стороны, отец у меня… что на уме — то и на языке. Всегда такой был — резкий и дерзкий. Долго в себе, если что, держать сомнения не будет. Если выспрашивать и докапываться начнёт, будем смотреть по ситуации…
Но от чего-то я думаю, что его очевидный восторг тут всё затмевает:-)
А насчёт просмотра ТВ и проводного радио, у меня бомбануло. Даже прорвалось наружу то, про что говорить не хотел. Но удачно выкрутился.
Долбящее в уши изо дня в день проводное радио, влило на меня за десяток дней океан того, что было прикольным «изредка послушать, посмотреть и вспомнить былое» в 21 веке из доступного старого контента в сети. Но, блин, снова войти в эту воду — новости со сводками соцсоревнований, патриотическими и пионерскими песнями… чувства ностальгии после приезда домой хватило в этом отношении на пару дней.
На «орлятах, которые учатся летать», в начале второй недели за ужином на кухне, где и было радио меня и бомбануло:
(https://youtu.be/21DU84tZcXs)
— …Через десять лет они будут петь другое… -
— Конечно, про любовь, наверное… — смеётся мама.
— Про бывших спортсменов… — ляпаю я.
Засмеялся уже и отец.
«Умненькое дитё, нахватавшееся за взрослыми» опять что-то ляпнуло. Сегодня невпопад. А взрослые нашли свой цимес…
Я же заткнулся, «уйдя в себя». Через силу заставив себя молчать. Не поняли. Не поймут. И ладно. Может, такого и не будет. Или будет всё равно?
… Это была первая зима без СССР. Январь 1992. Я ехал совсем ранним утром в первый понедельник после зимних каникул в почти пустой электричке. Зимняя сессия второго курса в ВУЗ-е сдана, каникулы тоже пролетели… ближе к областному центру в электричке с множества остановочек стали появляться пока ещё редкие пассажиры и на деревянной лавке напротив и рядом устроились трое.
Мои ровесники, как я понял, слушая сквозь полусон их базар — бывшие детдомовские, двое парней и девчонка, не обращая внимание на дремавшего рядом студентика — меня, занялись своей болтовней и обсуждали «кто где устроился, кто как крутится и бабки делает», а на лавочке крутились на их магнитофоне мерзкие словеса про бедненьких несчастненьких «спортсменов, которые ныне рэкетмены». Запомнилось и последующее в той песне (как я узнал уже позже — какого-то Асмолова) прочее уголовное… про то, что «не они такие, а жизнь такая».
(https://youtu.be/L-vpA0J_7mE)
Слово «рэкет» было не просто известно на излёте СССР, оно было популярно. В вымогательстве и всём, что крутилось вокруг, многие видели «перспективы новой жизни». Даже оправдания строили и мерзкие песни во славу жизни такой пели…
Аллеи роскошных памятников «от братков» на кладбищах в 90-х ещё были впереди.
В лучшем случае… аллеи… многих же ждали минус метр-два от уровня земли в карьерах, лесопосадках и т. п.
И не только в разборках между собой. Множество загубленных ими невинных пока ещё были живы… об этом я что ли должен был пояснять родителям в 1978-м??
Работающие ТВ и радио неожиданно приносят мне кучу отмазок для моих «не по возрасту умных фраз» и кажется, сами подсовывают естественные оправдания моего поведения для слепых в своём восторге родителей, с каждым днём всё более утверждающихся в мысли о том, что их ребёнок — не такой как у всех! Действительно, настоящий вундеркинд!
Осознал фактор сего благоприятного обстоятельство я в четверг второй недели, когда вечером мы пошли вместе на прогулку всей семьёй.
Лето же!
То, что мои родители, пока у них всё было хорошо, были в какой-то мере, провинциальными модниками, стало ясно именно в тот день. Я помнил во взрослой первой жизни и про кожаный, с вельветовыми вставками пиджак отца и про высокие, из тонкой сероватой кожи сапожки (они как раз сейчас, на фоне успеха то ли итальянской, то ли французской моды и фильмов популярны) мамы, но… не складывал детские воспоминания вместе… да и надо было смотреть взрослым взглядом во второй жизни на их и на скромность городишка вокруг.
Тётя Аля урывает дефицит в своей «столице союзной прибалтийской республике»… и иногда присылает модные вещички сюда… которые годами были признаками в нашей дыре, что «Вяткины живут получше, чем многие».
Пипец конечно, как мало советскому народу было нужно, чтобы обеспеченными считать.
На маме — короткую юбочка, входящую в комплект костюма из того, что называется, как уже уловил — «поплином». Вместе с тоненькими сапожками, при симпатичной внешности, я оцениваю её облик своим искушенным 21 веком взором, как «весьма элегантный».
Насколько позволяет выбор…
Вот что, блин, что им вместе не жилось?
— …Мам… пап, один ребёнок в семье — это мало.
«У меня не заржавеет». «Не отходя от кассы».
Молчание родителей кажется мне нехорошим и на секунду меня охватывает паника.
«Что-то в их жизни было не так уже в 1978-м?», но искренняя улыбка мамы развеивает сомнения. Отец, за выражением лица которого я пристально наблюдаю, похоже, смущён.
Ну ладно, подыграю им, выдав снова «сын опять чего-то нахватался. Чего там только телевизору не высмотрит?» Иронию они не поймают от 5-летнего.
— Пап, ну ты же мужчина! Сделай маме предложение… как тогда, когда меня делали.
«Шок — это по нашему»!
— Маленький ещё. Такие советы давать… — неожиданно сурово говорит отец.
Первое столкновение?
Лови, ЧЁ:
— Устами младенца глаголет истина…
Словил, да?
— Он точно у нас гений… — вступается за меня мама.
Восхищена?
— Ванюха, в телевизоре высмотрел? Признайся, где услышал? — неожиданно делает попытки добраться до истины отец.
— …Что же будет на Земле через сто ближайших лет, если мода на детей совсем пройдёт? — как мог продекламировал нараспев я то, что ещё НЕ прозвучало…
Пофиг, что это ещё не спето. «Малиновка» только через пару лет будет и Верасы свой второй хит про «Я у бабушки живу» выдадут ещё позже!
К тому времени, когда Поплавская будет петь свои хиты, мои родители забудут про то, что я ляпнул сегодня. Да и если цель моя не будет достигнута… то всё равно уже будет. Мне главное — победить в споре сейчас, идею вбить в головы поглубже.
Они не нашлись, что сказать мне в ответ. Похоже, моя «взрослость» и то, что уел их в споре, заслонили главный то посыл, который я начал продвигать.
Четверо в семье — лучше, чем трое!
Вот то, чем я пытаюсь скрепить семью!
Но не переиграю ли я сам себя? И сейчас (своей «взрослостью») и в целом… что если маму отец бросит уже не с одним ребёнком, а с двумя?
Меня прошибает пот.
Но другого пока я ничего лучше не придумал.
Поразмышляв секунду, я не стал развивать тему. Для начала реакция их… неоднозначная… но камень в пруд я уже кинул. Да и мои слова естественны для единственного ребенка в семье.
Правда, дети просят братика или сестру, я же преподнёс в иной форме.
Но вундеркинд же? Так и положено чудо-ребёнку?
Разумеется, они не побегут сегодня вечером выполнять мою хотелку.
Но первые слова, которых я не говорил (Не успел? Не думал?) в первой жизни, уже произнесены. Буду надеяться, что не зря.
Вечер 11 августа 1978.
Тактически я уже выиграл по максимуму — «легко и одной левой». Всё потому, что «Дома и стены помогают».
Вжился меньше чем за месяц в среду «1978-й снова».
Привык к детскому телу и, соответствующим ограничениям физических кондиций. Тяжелее открывать многие входные двери, до многого не достаю. Меньше могу поднять. Да и детская ловкость преувеличена. Хотя очевидно, координация у меня намного лучше, чем у сверстников.
Это стало очевидно в «первой драке второй жизни», в которую я вчера влез.
«Пентюх» получил своё…
«Первый раз» в садичной жизни он чаще поколачивал меня, чем я — его. Мне всего несколько раз, как подсказывала память, удавалось отбиться. Но мелкая вражда из-за игрушек и подобных особо важных поводов сама собой стихла к школьной жизни где-то в первом классе, когда мы попали в одну и ту же школу, но в разные классы параллели. Он — в «А», я — в «Б».
Глупо было делить садичные игрушки во второй раз, тем более, когда сама по себе имитация игр доставляла не меньшее неудовольствие, чем отсутствие свобод взрослой жизни.
Изначально я рассчитывал вообще обойтись без конфликтов в «этот раз», по крайней мере в ближайшие два года, пока придётся таки дотянуть детсад, но жизнь внесла свои коррективы и преимущество пришлось доказывать не только прокачанным первой жизнью интеллектом, но и готовностью пускать в ход обычные, пусть и пока детские, кулаки.
К слову говоря, мысль о том, что попробовать «свернуть присутствие в садике в год вместо двух» натыкалась на соображение о том, что в своё время, в 1980-м, попасть в первый класс в 6 лет (7 исполнилось лишь осенью) было легко и естественно, но то же самое в неполные 6, в 1979-м, даже если я покажу способность «освоить всё положенное», уткнётся в запрет по возрасту.
Почти месяц я избегал малейших конфликтов, но вчера случай таки подкараулил меня.
На утреннем занятии на рисунок красками неожиданно для меня, уже прилично расслабившегося в тепличной обстановке дошкольного детского учреждения, было пролито содержимое банки с водой неопределённого цвета, в которую макали кисточки четверо детей за нашим столиком…
В рисунке не было никаких откровений. Обычная мазня без изысков, которую не было желания пытаться превратить во что-то сногсшибательное. Чему способствовала неприязнь к мерзким акварельным брусочкам и не менее мерзким драным кисточкам на десяток «волосков».
Едва уклонившись от растекавшейся по столу и рисунку грязной воде, я поймал взгляд соседа, сделавшего это.
«Пентюх».
Андрей Пентюхов подгадил мне специально. Без повода, «просто так». В натуре просто так! Многие дети ещё не способны в 5 лет рисовать на лице «я тут не при делах». Понять, что он закозлил сознательно, было легко.
Не ясна была причина.
Задавив едва не вырвавшееся «ты ох: ел?» я повернул лицо в сторону коридора, куда чуть ранее вышла Поносова и «разинул варежку»:
— Фаи-и-и-на Степа-а-ановна, а Пентюхов пролил во-о-ду мне на рису-у-нок!
Продолжение случилось во время сбора «на улицу» после дневного сна.
Я был сбит с ног прямо в раздевалке. Причём довольно неожиданно. Грешным делом, я полагал, что замечание со стороны воспитательницы «Пентюху» исчерпало конфликт.
Фига-с-2!
Мне стали мстить. Шоком было даже не это — детсадовские конфликты с «Пентюхом», хорошо сохранились в памяти первой жизни. Шоком был уровень агрессии и то, что «Пентюх» толкнул меня, при находившейся в раздевалке воспитательнице!
Что ему такое сказали утром без меня, что он обозлился ещё больше?
После толчка со спины, больно ударившись бедром о стульчик, я упал, едва не врезавшись головой в стену.
Это было слишком… не без усилия подавив детское желание расплакаться — того в голове, на что «село» сознание взрослого, я встал, и растирая бедро, прикинул, что схваченный за спинку лёгкий даже для ребёнка стульчак, который я сейчас могу обрушить на голову «Пентюху» — всё же не то, чем нужно наносить ответный имперский удар! Не та ситуация, в которой можно и нужно проламывать череп.
Просто бросился к детсадовскому врагу, компенсируя взрослой точностью и потенциальной готовностью терпеть чужие удары в схватке, недостаток в детской силе своих.
Нос «Пентюха» как цель — был прекрасен. Болезненно и кровь близко:-) Трёх ударов в лицо, из которых два попали в пятак, и четырёх дополнительных (куда попало, но «в морду») оказалось достаточно для утоления ненависти и кровопускания.
Детсадовский Рэмбо. Первая кровь… бугага!
После чего я был рывком дёрнут назад!
Сведённые вместе в замок пальцы моих детских рук и резкий проворот ими, вместе с движением туловища по кругу были тем, чего оказалось достаточно, чтобы в ответ вырваться из захвата уже воспитательницы, не ожидавшей нового проявления «ответной агрессии Ванечки Вяткина»!
Плач получившего не то, что ожидал Пентюхова снизил мой боевой запал, но Поносовой я не дал первой поучить меня жизни:
— Он первый начал! Толкнул сзади! Я упал! Вы видели! Не за тем смотрите! Не того держите!
— Покомандуй мне тут ещё, нахалёнок!
Она, уверен, прифигела в первый момент от «глубины и тяжести» моих обвинений. Как и «чётко поставленных ударов» пятилетки.
:-)
«Гордое презрение» и самоуверенное — «Я защищался» были единственной реакцией, что услышали от меня во время «разборок» воспиталка, и, позже, родители — мой отец и оба предка Пентюхова, заявившиеся за ним. Все трое даже слегка повздорили на повышенных тонах между собой при нас, подарив мне кучу лулзов:-) Разбитый нос и измазанная кровью рубашка «Пентюха» дали его родакам хороший повод пообвинять в «воспитании хулигана» моего отца, легко отмазывавшегося тем, что рассказала ему Поносова про сегодняшний день.
Мой папаша был втайне таки горд! Насквозь вижу!
Ага, ага. Я уже упоминал, про то, что мой папаша был… есть(!) резок и дерзок.
— Вяткинский характер, твой… — лишь вздохнула вслух мама вечером, когда отец, приведший меня домой из детсада, поведал историю «боксёрской схватки сына».
А в пятницу я, на всякий случай закрепил достижение.
Улучив с утра момент, когда воспиталки не было в группе, я подвалил к «Пентюху», катавшему машинку, и «наехал по взрослому».
— Ещё раз зал: пишься — кости переломаю, в больницу отвезут.
В глазах «Пентюха» я заметил страх. Не уверен, что он осознал до конца угрозу, но тон, которым я с ним разговаривал, был — «то, что дохтур прописал».
Задавил!
Позорно и мелко. Может, даже где-то свёл счёты за моменты «первой жизни»? Взрослому мужику прессовать мелкого пацика… мда-а, но перевес, учитывая детские возможности, был не так велик, как может показаться. Только большая решительность и всё такое.
Зато подобное поведение, как я надеюсь, теоретически гарантирует мне дальнейшую спокойную жизнь в клетке детского сада. Да и становиться мелким тираном подготовительной группы вовсе не входило в мои планы:-)
Всё это, в общем ерунда. Ожидаемая, предсказуемая и естественная.
Главное другое — постройка образа «вундеркинда» (превысившая стандартненькое «умненький мальчик» первой жизни), дала мне доступ.
В Храм Знаний… так сказать.
И наставшая суббота, несмотря на проявленный позавчера в детсаде «Вяткинский тяжёлый нрав», из-за чего я слегка, но только слегка (библиотека — не мороженое, шоколад и новый велик!) опасался родительских санкций, приблизила меня, пусть и всего на одну, самую лёгкую ступень, к большой цели — стать потенциальным «цивилизатором» целой страны и мира.
Именно так громко я обозначил свою, предписанную мне невиданными силами, миссию во «второй жизни». Да и когда-то весьма плотное увлечение «цивкой» сказалось.
Большие претензии… да, знаю сам. Но замахиваясь на огромное, больше шанс — «сделать хоть что-то». Сей принцип я исповедовал в первой жизни, не собирался изменять ему и теперь.
Немного ранее, поныв, я выпросил у родителей обещание сводить и записать в эти выходные меня в детскую библиотеку.
Почему в детскую? Потому что такое для чувака в возрасте 5 лет тупо проще!
Библиотека! Детская… но тут есть и центральная пресса!
Именно она была мне нужна. Местную районную и областную я читаю и так.
Преодоление первых препятствий (которые вовсе не препятствия для взрослого) вышло намного проще, чем я представлял себе поначалу. Показав свой скилл чтения, я логично в глазах всех осведомлённых о «вундеркинде Вяткине», «потянулся к знаниям».
Всё логично! Умненькое дитятко, самостоятельно бойко освоившее чтение к 5 годам, тянется к книжкам.
А то, что глаза у заведующей детской библиотеки Людмилы Григорьевны Пискуновой, временно работавшей за одну из библиотекарш, которая ушла в отпуск, буквально вылезли на лоб при личном знакомстве со мной, то мне было без разницы.
Всё, что работает на прокачку желаемого образа — хорошо!
Вначале она проявила стандартное радушие библиотекарского работника, в подотчётный храм просвещения к которой постучался не по разнарядке, как все в первом классе, а ещё «до» и по собственному, а не родительскому желанию, хотя и приведённый мамой детсадовец Ваня Вяткин.
Интерес к шкету у завки чайлд-библы пошёл в гору, когда она узнала, что мой интерес намного более обширен, чем разглядывание предложенных мне детских книжек с картинками со стеллажа слева от неё.
Происходило это так:
— Мне бы что-нибудь посерьёзнее, Людмила Григорьевна. Газеты. Вот те… — я указал на стеллаж с «Правдой» и «Известиями». Увы, так же желаемая «Красная Звезда», как я помнил, была только во взрослой центральной районной «либе».
Втайне я надеялся, что погружение в новостные реалии советского и зарубежного мира 1978-го, будет пробуждать хоть какие— нибудь дополнительные пласты моей памяти, которая ныне становилась бесценным «сокровищем из будущего», и которая была тем фундаментом, на котором я планировал раскручивать «цивилизаторство».
Моя мама, уже привыкшая к тому, что дитя каждый день читает пару областных и местную районку, выписываемые дома, и воспринимавшей сие детской блажью, попробовала, как могла и понимала, пояснить странный интерес умненького сына:
— Научился сам читать, очень бойко, глотает всё, от детской литературы отказывается.
Я был удостоен более пристального взгляда завки либы.
— Ваня, а покажи как мне… — она раскрыла и пододвинула ко мне лежавшую на столе выдачи перед ней видимо сданную кем-то ранее книжку «Друзья мои, приятели» местного областного литературного авторитета Давыдычева —…как ты читаешь.
И снова погнал вслух текст, подтверждая свою вундеркиндовость и специально глотая иногда буквы (5 лет мне, я же стараюсь понравится важной взрослой тёте, которая будет решать, допускать ли меня к залежам книг, журналов и газет!).
Название было мне знакомо, что-то такое уже прошло в первой жизни через мой взор, не оставив особых впечатлений. Ничем «нормальным» в моей собственной шкале ступеней литературных шедевров этот усиленно годами пиаренный в области локальная литзнаменитость Давыдычев, не прославился.
Разве что парой смешных моментов, заезженных от «продвижения произведений мэтра в детские массы» в пресловутом «Иване Семёнове»…
Сегодня же я, через «полстраницы вслух», получил естественный вопрос про понимание прочитанного. Ситуация из детсада повторилась вновь… ну что же, я сам подписал себя на этот путь:-)
Вкурив, после моих ответов, что я «секу» то, что тарабаню ей, завка расплылась от наличия в пределах протянутой руки реального вундеркинда и ласково уточнила:
— Нравится? Это наш писатель, родился в наших местах…
— Нет. — «жёстко и конкретно» отрезал малолетний шкет в моём лице — мне бы… центральную периодику.
Словосочетание «центральную периодику» на мгновение, похоже, выбило из колеи не только завку, но и мою маму.
— Сама не понимаю, откуда это у него… какой-то прорыв летом этим случился. Дома «Звезду» и «Молодую Гвардию» каждый день читает… «Зарю» нашу тоже. Магнитофон у отца выпросил слушать. Наушники наденет и качает головой в такт музыке — виновато за «взрослые повадки» у 5-летнего сына зачем-то оправдывается мама.
— Ваня, а… зачем тебе взрослые газеты?
— «Правда» — чтобы… понимать видение текущей ситуации в стране и мире со стороны центрального комитета нашей партии. «Известия»… она же идёт… со стороны Верховного совета… т. е нашей Советской власти.
Завка открыла рот, закрыла, не найдя, что сказать ещё.
Ссылка на партию и советскую власть — ещё пока крайне весомый, бгг, аргумент. А вообще… натаскать 5-летнего на мгновенный ответ на случайный, но логичный подобный вопрос… ну, наверное, учитывая куда мы пришли, таки можно. Но… я так и не знаю, что подумала Пискунова в тот момент. Со мной она не поделилась и вслух в пространство мысли не озвучивала:-)
Мама, уже наглядевшаяся моих рисунков и сопутствующих комментариев, лишь развела руками.
— Вот такое каждый день. С месяц с ним уже удивляемся… радио наслушался, телевизор насмотрелся… — она снова разводит руками.
И, как я догадываюсь, втайне — гордясь мною.
По итогу, Ваня Вяткин был «записан в библиотеку». И получил доступ к тому, без чего никак не мог двигаться дальше.
«З», «МГ» и «ЗК», выписываемые дома, лишь баловались перепечаткой кое-каких отдельных центральных новостей в стране и мире, не давая более полной картины…
Первый раз мама высидела в ту субботу со мной пару часов, пока я изучал текущий состав Политбюро, и упоминавшиеся международные и внутрисоюзные дела августа 1978-го.
А вечером, снова подслушав разговор родителей, понял мамино бесхитростное предположение об изменениях и новостях — «сын, освоив чтение и научившись вставлять в речь не только взрослые обороты, ещё и сознательно подражает взрослым и читает всё подряд…»
Т.е. она так и не поняла пока, что я читаю осознанно газету, а не «играю во взрослого».
Ну и ладно. Постепенное привыкание к резким изменениям во мне — так даже лучше. Пока те двое, кто ближе всего ко мне (мать и отец) всему находят естественные объяснения, а после… после я сам буду старше.
Как я уже вспоминал — за интерес к политике «политинформатором в классе» меня назначили уже в 8 или 9 лет в первой жизни.
Был такой бзик в советской школе. Политинформация с младшей школы. Я взял на себя такую общественную работу в первой жизни осознанно, интересуясь ей по желанию, не по «разнарядке».
Идеологический прессинг работал в СССР с детьми даже в 80-х.
К сожалению, как-то не так как надо он работал, если, несмотря на все усилия, давление и принудиловку, в 1991-м случилось то, что случилось.
Понемногу становлюсь некоей местной знаменитостью. Точнее, знаменитостью среди маминых подружек и её с отцом общих, ещё по школе (в которой они учились в одной параллели) знакомых. Да ещё бабушка Валя (та, которая со стороны отца), успокоившись после моего отказа «готовиться на шахматного чемпиона», нашла новую, животрепещущую тему для обсуждения в кругу своих приятельниц. Она пиарит вовсю мои «успехи».
Ванечка САМ(!) освоил меньше чем в 5 лет чтение и запоем глотает! В библиотеку сам попросился!
А учитывая то, что бабушка всего буквально год, как вышла на пенсию и её предыдущая работа обеспечила её обширным кругом знакомств, про «чудо-ребёнка» наслушались уже многие.
Не самая, м.п., лучшая слава, но неизбежная.
Почему? Потому что скоро будут ставить в пример своим, а дети не любят тех, кого им приводят родители и бабушки-дедушки в качестве примера для подражания.
По первой жизни хорошо помню… и тем, кого ставят в пример, это припоминают всеми доступными способами обычные школоло. Сейчас, в этом аспекте возможно, всё будет хуже, чем в первой жизни.
«Вундеркинд» — это ещё больший повод для травли, чем отличник.
Местная провинциальная жизнь — то ещё кубло. В хвалёном СССР есть куча своих теневых сторон.
Хоть на уровне школоло, хоть на уровне того же поколения, что вынесло на своих молодых плечах войну. Хорошо помню из своей школьной первой жизни бесконечные драки до крови. Счёт которых «тогда» (я не преувеличиваю!) подходил лично у меня к 9-у классу (когда подобное таки более-менее, по причине взросления, утихло) до сотни(!) случаев,
Тем не менее — не скажу, что первая жизнь в школе, несмотря на те же бесконечные драки, была совсем ужас-ужас. А сейчас, тактически я многое собираюсь исправить.
У взрослых же были свои счёты. О причинах которых я стал узнавать только в 90-е, став сам «за 20» и складывая в голове «картины прошлого».
А сейчас я имею фантастическую возможность, живя вторую жизнь, слушать (точнее подслушивать) то, о чём чешут языками и злословят взрослые намного более внимательнее, чем в первой жизни.
Довольно интересно и поучительно. Та же бабушка Валя — хороший пример в этом отношении. Её (как и бабули и дедули по маме) советская жизнь состоит не из одних трудовых свершений и побед.
Точнее, в ней есть и то, и другое — впахивали всю жизнь за скромные зарплаты, войну перенесли, кого-то из родственников оставили там вечно молодыми:-(и иногда, из старшего поколения вырывается то, что показывает мне провинциальную изнанку СССР.
Удивительное дело — мои прабабки и прадед единодушно хаят «местную трудовую династию передовиков и обещственников» Прозоровых.
Дед (со стороны мамы) на своей «железке» — про то, как «знатному железнодорожнику» (болтуну, чесавшему лучшие речи на собраниях, как утверждает дед) Прозорову всегда доставались самые престижные маршруты («На главном ходу» на магистрали через всю страну, через десяток лет даже книженцию ему соорудят с таким же названием, как я помню…), самый лучший подвижной состав и всё такое прочее…
Бабуля (со стороны отца), даже выйдя на пенсию, злословит в адрес одной из Прозоровых — директрисы одной из городских школ.
— Платила мне копейки (бабуля долго вела «швейное дело» там), заставляла обшивать лично её «с иголочки…» тоже за копейки.
Бабушка, лихо обшивавшая многих, сбежала лишь незадолго до пенсии от той «злой начальственной дамы» на курсы кройки и шитья в Доме культуры железнодорожников, которым потребовался специалист.
В СССР, даже в убогой провинции, есть своя элитка, у неё есть своя обслуга. Есть те, кто передовики и лучшие люди страны советской, есть своя «серая масса».
:-[=]
Может и потому, в 1991-м никто за СССР не вышел, потому что «серая масса» устала от фальшивых и навязываемых идолов.
Чтобы пойти за другими фальшаками? Из числа советской, так её растак, интеллигенции… смотревшей на заокраинный запад, хеххе.
Гипотеза не хуже других… скорее, просто ещё одна соломинка.
Я и в 21 веке так и не определился для себя, что было основной причиной падения страны.
Как сейчас спасать её, если кроме того, что главная поганая фасадная морда меченого известна, не ясны главные причины падения?
Только неэффективная экономика, или просто неэффективное управление ей? Или предательство нацэлиток «братских республик»?
Где корень всех зол?
Задумал и начал новую интригу, желая отломать нехорошее развитие ситуации на весну-лето 1979, когда отец начал смотреть… не туда, куда надо.
— …Мам, пап, а давайте следующим летом… поедем на море! К тёте Алечке. Или на Чёрное… оно теплее.
Детское тело, детское личико, естественные ужимки, гримаски и организация милоты — это то, что «выходит само собой», даже без цинизма и замыслов сидящего внутри взрослого сознания, которое превосходит опытом в разы своих родителей…
А вот стратегически — тупик. Нет выходов. Нет интернета для доступа к информации. Только то, что в голове…
Часики тикают.
СССР осталось жить 13 лет. А учитывая то, что после восхождения и воцарения над страной лузера-идиота-болтуна уже в 1985-м шансы на выживание единой страны окончательно будут стремиться к нулю, то и того меньше.
Другие там, в Политбюро, при всей их заскорузлости и старческом маразме, всё же получше? Не гении, будет просто медленное сползание… но по крайней без «ломания дров»? И будет чуть больше времени на спасение СССР?
Или… СССР, возможно, и не спасти, но хоть как-то минимизировать ущерб?
Ликвидировать меченого? Хахаха… как это сможет сделать 5-летний шкет? Явно мих%ил скоро будет в составе Политбюро (хотя пока — ещё нет) и всё… у него охрана будет и всё такое. Кто он и кто я…
Как быть?
На кого искать выход?
Однажды ты вспомнишь сиреневый вечер
Той старой земли:
Казалось, мы рай почти что нашли,
И так будет вечно….
И травы ночные цветут до рассвета,
И словно лишь в снах -
Чернобыль, Спитак, Афган, Карабах
По радио где-то…
Здесь, всё как и прежде — и окна подъездов,
И запах листвы,
Некошенный склон высокой травы -
100 лет после детства…
(Complex Numbers (проект Виктора Аргонова и К) ft Len — Дивный мир [бета 2022], технооперы «2084»)
Первая половина дня 26 августа 1978.
Третью субботу подряд — в библиотеке.
Первые две мама откровенно скучала, сидя со мной в читальном зале, заставляя себя читать какой-то выданный, но не совпадающий с её интересами журнал. Ещё ей пару раз шёпотом пришлось пояснять удивлённым моим соседством и особенно моим читательским выбором школьникам средних классов про «читающего сына из детсада»!
И сегодня заведующая детской либой предложила маме «присмотреть за ребёнком, пока вы займётесь делами…».
Удивительное дело… я уже отвык от такого. Оставить человеку, с которым общаешься третий раз, своего ребёнка «под присмотр» по доброму предложению той… пипец… как подобное предложение и отношение мамы к нему были «неадекватными» для опыта моей жизни.
Нет, и в позднее время… которое я помню, бывало подобное бескорыстие и готовность помочь просто так. Но так легко взять ответственность за чужого ребёнка? И доверить своего?
У меня подобное уже с трудом помещалось в голове после первой жизни.
Правда, там, в 21 веке и школа для своих детей тогда уже была с чугунным забором, охранником и невозможностью пройти даже родителям без демонстрации паспорта и «занесения тех данных куда надо» и пояснения церберу на входе — куда, к кому и зачем.
Слово «террористы» применительно к обстановке и реалиям своей страны станет знакомо ещё до «первой чеченской», в перестроечные времена. А к подобным новшествам пришлось неожиданно привыкать ближе к концу второго десятилетия нового столетия нового тысячелетия…
В общем, сегодня мой первый самостоятельный, не считая скучной жизни в садике, поход в либу. Пусть и на уровне «привели, оставили, позже забрали».
Ранее правда, в первое воскресенье августа, был один выезд на заводском транспорте (автобусы и грузовики со скамейками) на природу, в котором я поначалу рассчитывал «пошариться в толпе ребёнком, на которого не обращают внимания, да развесить уши» что кондовые советские люди брежневской эпохи под градусом бают.
Я даже кое-что таки послушал. Но очень ограниченно. Во время визита на природу в день железнодорожника, «корпоратив» по советски, с нехитрой снедью — бутербродами, помидорками-огурцами, чаем из термосов и водочкой — мама и отец меня там постоянно держали рядом и я обломался с желанием пошастать в толпе. Вот и слушал, что мамины сослуживцы (отец тусовался с нами) базарили на слегка развязавшиеся на природе языки.
На самом деле ничего такого, что я не помнил. Просто дальше вкуривал забытый аромат эпохи на загородной природе. Народ задвигал тосты, чё-то там кто-то пел, даже какие-то конкурсы изобразить пытались… но, в целом — в основном, просто ели и выпивали(!) на травке в хороший летний день.
Так что первое относительно самостоятельное действо сегодня, пусть и не среди подвыпивших дам и мужиков заводоуправления и из цехов завода, а в тиши детской библиотеки.
Пришлось отбояриваться от «идиотских» воспросов — что меня именно интересует в газетах, какие книги я ещё читал, кем хочу стать и всё такое…
Завка либы уделяет мне нереально много времени. Столько у него его свободного? Напрягает. Зато сильно не напрягается на работе советская интеллигенция, это факт. И не только в её лице! У меня даже есть под рукой пример, который больше всего врезался в память первой жизни, да и обстановка читального зала библиотеки придала ему «вкуса и цвета»:
…Где-то в районе начала лета 1989-го, в другой, взрослой центральной районной либе, меня, только-только перешедшего в 11-й класс, явившегося почитать в библиотеку дайджест инопрессы «За рубежом» (этакий доинтернетный усечённый и цензурированный протовариант того, что позже было весьма популярно в рунете в начале 21 века), ждало зрелище. Я с изумлением наблюдал, как уткнувшийся в телик весь наличный рабочий коллектив центральной либы восторгается пизд%ками, лихо зарабатывавшими себе имидж «правдорубов и вставших против проклятой КПСС» у доверчивого, ещё хотя бы формально единого, советского народа.
Цапались депутаты между собой, являя непривычное и столь увлекательное зрелище для 280 миллионов — не то что забывших (из всех, кто помнил Думу до 1917-го, в живых оставались единицы), а и не знавших за десятилетия всеобщего «одобрямса» все плюсы и минусы разборок на публику среди народных избранников и прочих внешних атрибутов «парламентской демократии»:-)
Может, многие из тех, что тогда собрался в Кремлёвском дворце съездов, ещё искренне желали добра стране?
Или просто в кулуарах вовсю уже пилили её?:-/
Не был там, точно не знаю… вот как, даже если я решусь донести до кого-то, у кого на порядки побольше возможностей, чем у меня пятилетнего, такое знание… сможет ли сей условный «умный, решительный и во власти» всё правильно оценить, сделать правильные выводы и принять правильные решения?
А наивные и ещё пока восторженные от всего происходящего в стране библиотекарши, забыв о работе, восхищались фразой кого-то там из красиво баящих депутатов — про то, что «…демократия у нас — ещё девочка…»
Папашка мерзкой лошади Собчак её двинул в массы вроде или ещё кто? Афанасьев там какой-то, помню, зажигал… да. Юрием его звали. Чёрт, тот самый, который про «агрессивно-послушное большинство» задвинул. А позже, вместо депутатов, которым многие перемены не нравились, либдемшиза сей ярлык на народ в целом натянула.
Откуда этот Афанасьев выплыл — никогда не знал. Но морды — и его, и Собчака и многих иных прочих хорошо помню. И в 1989-м, и как позже выглядели.
Гениальный, благонамеренный, но таки юродивый Сахаров тоже там, на съезде, посрался с безногим «афганцем» Червонописким. Или наоборот, тот — с уже не опальным академиком.
«Как СЧАС помню»!
Блин, а ведь тот десантник сейчас на своих двоих где-то лихо чешет! Именно такие мелкие детали всё время выбивают из колеи.
Ладно… отвлёкся я, уплыв в воспоминания и склонившись над вчерашней «Правдой».
…Другой вариант внимания завки ко мне — оценивает, как использовать меня для имиджа либы? Тьфу, это взрослое сознание моё всё оценивает так всё через призму иных времён!
И тем не менее, даже если это всего лишь глюк от опыта первой жизни, то всё равно — в общении с ней мне нужно, подтверждая имидж чудо-ребёнка, с другой оценивать каждую фразу — не сболтнуть чего лишнего и не показать себя уж «совсем не пятилетним».
Впрочем, думать перед каждой фразой — подобный стиль для вундеркиндера — может быть воспринят естественным.
Я никогда не жаловался на память. Тысячи и тысячи прочитанных книг, физика (пусть и в масштабе ВУЗ-а), программирование и ИТ в целом, и прочее, держали мозги в тонусе десятилетиями. Так что я помню очень много. Но если оставить в сторону профессиональное, вся моя память — это взгляд обывателя «со стороны». Пусть и интересующегося политикой, очень много читавшего, особенно в век интернета, но не бывшего в центре ни одного из множества событий в стране и мире за эти годы, и, тем более не принимавшего решений и не дергавшего за нити действующих лиц.
13 лет — это достаточно короткий срок. Плюс ограничения из-за детского возраста. Что делать? Время то… тик-так, тик-так… ещё нет Афгана (чёрт с тем, что в своё время влезли туда, но цель нахождения «за речкой» с каждым годом становилась всё менее осмысленной!), ещё жив Высоцкий, хехе… и даже скрипит кое-как Лёня Брежнев. Чьи годы сначала станут «застоем», а после, для многих — «золотым веком СССР».
Можно, конечно, постараться «получить удовольствие», пока страну изнасилуют… и разрубят по судьбам миллионов.
А пиндостанские (в первую очередь) и еврорейховские (что заокеанский суверен позволит) мрази получат от этого безмерный профит. От всего — от исчезновения геополитического конкурента, от возможности творить в мире практически всё, что хотят, от лёгкого доступа к ресурсам xUSSR, от высасывания интеллектуальных ресурсов.
После противодействия их действиям РФ в 2022-м, моя личная ненависть к наглосаксами и их шестёркам скакнула до невозможного ранее и немыслимого желания, удивившего меня самого — я желал амерам и еврорейху сгореть в ядерном огне!
Как с таким желанием то, выруливать аккуратно всё сейчас?
Меня же сжигает изнутри ненависть к США, случись мне рассказывать что-то кому-то, прорвётся же всё наружу…
С: ка! И я не помню ничего про то, что было «после»!
Можно, конечно, постараться поймать личную выгоду… если повезёт, где-то даже стать богаче/известней/влиятельней, чем в первой жизни… или нет, как повезёт. Судьба, в любом случае будет играть по иному. Старый вариант хода лет в личном аспекте разрушается с каждым днём, прожитым по новому. А вот изменить события в стране и мире… тут наоборот, историческая инерция и ход событий неумолимы?
Но при любом исходе, даже самом благополучном лично для меня, не попробовав изменить судьбу страны и мира, то после — что в итоге? Терзаться мыслью, что мог… мог… а не сделал! И даже не попытался?
Значит — жить вторую жизнь только для себя и даже только для семьи — не вариант. Но как, как удержать такую, уже падающую(?) махину СССР от обрушения… или пока только шатающуюся, но не падающую?
Просто замочить кучу вражин и предателей? Хахаха, такое не под силу и председателю КГБ. Множество из подобных (кого надо бы ликвидировать за ещё не сделанное!) сейчас — вполне себе уважаемые и заслуженные советские граждане, строители, так сказать, «развитого социализма».
И все доказательства — память чувака из некоего условного параллельного будущего? Которому ещё, в таком случае предстоит доказывать, что сам он — не верблюд и не сумасшедший.
Один я пятилетний (да хоть и условным студентиком в 1991-м) ничего не сделаю. Как и один взрослый бы ничего не сделал. Родственников и знакомых (проверенных первой жизнью) можно использовать ограниченно и только втёмную, что бы хоть чуть расширить возможности.
Уровень предстоящего, если решу что-то делать сам, в одиночку, можно понять на том, что лишь чуть-чуть расширяя возможности детсадовца, как сейчас, с чтением газет и доступом в библиотеку ещё до школы, такое пришлось изображать — под вундеркинда косить!
Остановить падение СССР может только его руководство? Выход то один — шевелить булками и гасить кучу ублюдков?
Замочить скачущих говнюков, как на Тяньаньмэнь — это лишь разобраться со следствием. СССР никто не даст стать «фабрикой мира»… ДА и поздно стрелять в 1991-м «защитников на баррикадах»? Искренних ненавистников страны и просто обманувшихся.
Да и те, на той китайской площади, просто стали отработанным материалом для кукловодов (то ли западных, то ли местных, то ли всех в куче). Не вышло что-то? Враги работали дальше, «от представлявшихся возможностей». Китайцы амерам не позволили. А у нас — прокатило. Цветные революции, джины шарпы, горизонтальные связи через сеть, самоорганизация и всё такое. Где что-то новое, а что-то рекламные пустышки для красивого образа «протестующих против тоталитаризма».
Так называемые «золотые годы СССР» уже меркнут. Тьма приближается.
Вообще, несмотря на провинцию и пятилетний возраст, у меня в 1978-м есть доступ.
И к пишущей машинке и даже… к светокопировальной технике(!)…
… ну очень теоретический.
Вокруг пишущей машинки мамы — целое помещение и народ из отдела снабжения. А в помещении, вход в который находится справа и сбоку от входа «к снабженцам», с большим светокопировальным агрегатом работает женщина, с которой у мамы очень хорошие отношения.
Я два раза уже после начала «второй жизни» успел снова побывать на мамином рабочем месте, освежив старые воспоминания. И сейчас, мои «глаза из будущего», углядели среди документов на столе юрисконсульта-мамы интересную аббревиатуру на паре оформляемых ею официальных бумаг.
Г-4527.
Несмотря на расслабленное отношение на проходной к местным, которых всех знают в лицо, как и свободно пропускают детишек к родителям туда-сюда (в первой жизни, помню, я и один позже шастал этим путём к маме…), завод то — режимное предприятие!
Ну, логично. В случае военного положения, тут можно делать много чего соответствующего. Материальная база и достаточно квалифицированный рабочий класс имеется. Даже есть своё маленькое КБ…
Так что я заранее себе даже и думать запретил о том, чтобы как-то тянуться к пишущей машинке и «светокопиру». Хотя кое-какие мысли уже вертелись в голове…
Хотя, знаю точно «по первому разу», на скромное и разовое использование для личных нужд подобной техники начальство завода смотрит сквозь пальцы.
О, благословенные брежневские времена!
Вечер того же дня.
Кстати, о бровастом и весёлом…
— Мам, а правда, что у нас Брежнев приезжал?
— В Перми весной был. А ты откуда знаешь?
— В библиотеке читал газеты… весенние.
С точки зрения мамы, наверное — ребёнок, дорвавшийся до чтения, глотает всё подряд, и пусть его странновато потянуло на взрослую центральную периодику, она таки удовлетворяется ответом, отстав от меня.
Зато, снова развесив уши, я ловлю ехидный комментарий отца, который услышал наше общение с мамой и тему.
— Собакам — на драку! На вокзале колбасу копчёную к его приезду выкинули. У нас, в стройгруппе, у Шумкова из родственников там кто-то был. С главного направления милиция всех погнала, а Брежнев на горнозаводское сам — шасть, с народом пообщался.
Это не для меня, а для мамы. И… ох, ё-маё! Я и забыл уже, какое восприятие у советского народа всех животрепещущих в эти времена тем… очень характерная, если посмотреть на сей факт, атмосфера.
Колбасу «выбросили». В смысле «на прилавки»!
Мои дети в 21 веке и не поняли бы сакральное. Какую такую особую колбасу, зачем «выкинули»? Причём тут генеральный секретарь? А я, хоть и отвык от слова «дефицит» спустя годы и десятилетия, но помнил то всегда.
Пусть из первой жизни я не помню по малолетству то, что тут, в областном центре, он был проездом. В мартовской газете про поездку по стране прочёл. Знаю теперь — «ДАРАГОЙ Леонид Ильич» оказывается, тут был!
Ведь шанс, проявись моё сознание тогда… знать бы…
Хахаха! Размечтался!
Сопляк на вокзале… — «…дяденька Брежнев, вас через 4 года не будет, а СССР в 1991-м закончится!»
РЖУНИМАГУ! Даже если очень грустно…
Но хватить ныть и сожалеть (пусть и про себя). Неведомые силы/могучая воля дали мне шанс. И, попробовав не забыв про себя, нужно сделать что-то большее.
За пару ближайших месяцев я должен определиться. У меня есть кое-что в подтверждение моих слов…
Иран, как я уже знаю из газет, вовсю колбасит.
Где-то в начале 1979-го, в моём прошлом «один сбежал, другой заехал…»
Это я про шаха и Хомейни. А после много чего начнётся. И даже не только того, что Политбюро может переиграть.
Здесь ещё активно пишут письма. Обычные. Может, и мне не зазорно? Пусть и не общение через мессенджеры с шифрованием разной уровня стойкости, и не через веб-браузер и даже не по любому протоколу через ставший привычным где-то в 1998-м e-mail клиент.
Здесь, в 1978-м скоро появится классический UUCP…
Всё это впереди. Всё ещё только будет.
Пока что — обычные письма? И даже к пишущей машинке и к светокопировальной технике, которые вроде бы на расстоянии вытянутой руки — не подобраться. Всё — на контроле. Вокруг — куча глаз. И умненький ребёнок привлекает уже чуть больше внимания к себе.
И нет никакой гарантии, что если «дитя накарябает письмо», выпросит конверт и марку, то…
Блин, да почему так сложно даже уже в такой мелочи!
Ха, собрался спасать страну, а уже ноешь?
Но лично поберечься надо. Не нравится мне вариант с письмом «на деревню к дедушк…» «в Кремль, к Ста… Брежневу»:-)
Спустят в мусорную корзину в лучшем случае. В худшем — родители проблем огребут, они и сам «на карандаш» попадём.
И ещё… неизвестно кто его прочтёт!
Это — что-то не то.
Но чтение местных газет даёт мне ещё один вариант. Чуть попроще, чуть поближе. И я кое-что знаю об этом человеке. Пусть и из интернета.
Не предавал. Нигде позже не замазался. Ещё во власти.
Добраться до него будет чуть проще, чем до больного Брежнева. Чуть проще будет объяснить. Чуть проще будет поверить ему в меня.
Я многое знаю не только «про вообще». Но и про землю прикамскую… про местных людей.
Детали, которые могут укрепить доверие ко мне.
(википедийный ликбез: https://ru.wikipedia.org/wiki/Гамбургский_счёт)
Середина сентября 1978. «Улица» окраины одного из населённых пунктов родного района.
— …Больно быстрый ты стал, папке уже указываешь! Когда успел сообразить, а?
Тон слов отца — смесь удивления от сказанного с раздражением. Мы вымокли, что называется, «до нитки», и советы от «шибко умного» молокососа в коляске трёхколёсного «Урала» добавляют гирек на весы плохого настроения отца.
Проливной дождь, заставший нас вскоре после начала возвращения домой, превратил за двадцать минут грунтовку, пусть и на окраине небольшого посёлка на пути между деревней и родным городом, в месиво. Которое местные колхозаны только ещё сильнее раздолбали проехавшим перед нами трактором!
До асфальта тут, как мне помнится, лет 10, а, может и целых 12.
Похоже, именно из-за трактора мы и застряли. Даже надежный «Урал» не выжимает.
— Пап, извини, но мне пока не под силу помочь тебе сменить колесо… — выдаю второй, «особо ценный» совет я.
Ну да, ну да. Конструктивный тон, позитивизм, игнорирование выпадов… — вся эта психологическая х:?ня из будущих времён, таки работает. Или должна:-) Даже если её детским голоском излагает молокосос.
Мама, слезшая с заднего сиденья нашего «Урала» с коляской, едва сдерживает смех от моих поучений и особо ценных советов, даже несмотря на льющийся с серых небес дождь.
Понятно, что отцу, который сейчас будет менять обычное колесо на то, что с шипами пока что прикручено к коляске, я, в силу худосочного возраста, действительно не смогу помочь. Но советы то я раздавал правильные, хотя и из разряда «спасибо, кэп очевидность!»:-)
Отец зол ещё из-за какой-то бабки, через заброшенный огород которой с чисто формальным и легко снимаемым (жерди же!) «забором» можно было легко объехать месиво. Мы так и собирались, но злющая и мелкая старушонка, похоже внимательно наблюдавшая за нами из-за окна (за неимением других дел на пенсии и в такую погоду), выскочила из своего домишки и покрыла нас трёхэтажным, легко связываемым и нанизываемым от загиба на загиб, матом.
Который впечатлил не только отца, но и меня!
По другой причине, правда…
История повторилась снова. Второй раз уже, как и «тогда»!
Сначала — с той шуткой папаши на отмели посреди реки. Теперь вот со сменой колеса в том же месте. Надо же… не знаю, совпала ли точно календарная дата с «первым разом», но погода и место были те же самые. Впрочем, Урал (не мотоцикл, не мотоцикл, а местонахождение!), мать его за ногу… дождём тут никого не удивишь.
Как и матом старушонки, которую, похоже низводят подобные случаи с желающими «проехать напрямки». Подозреваю, что мы не первые, желающие в подобной ситуации «срезать угол».
Тогда, в первой жизни, я пятилетний что-то кричал из под накидки коляски «Урала», даже, помню, обозвал злючку дурой.
Пока родители не заткнули мне рот…
В этот раз я более конструктивен, а отец начинает скручивать колесо с шипами с багажника мотоциклетной коляски.
«Тогда» помогло. Поможет и в этот раз, наверное…
Бабушка (со стороны мамы) держит в той деревне, из которой мы возвращаемся, домишко с парой хозсараев.
То ли она с дедом, то ли в складчину с другими родственниками она второй или третий год проворачивает такую «махинацию» — весной покупает взрослую корову на летний сезон.
Корова, молоко, все дела… Но сама бабуля проводит тут только половину летнего времени, а половину — там, куда меня выкинуло во «вторую жизнь». За коровой же приглядывают в остальное время по очереди все многочисленные родственники, которых она впрягает помочь.
«За молочко от своей коровки».
А осенью — и за мясо от пущенной под нож бурёнки…
«Пристроить всех к делу» (в понимании бабули) она всегда могла. И пристраивала. Деда в середине 80-х в могилу свела раньше времени, не дав тому отдохнуть на пенсии, погнав снова на работу.
А времена такие — работаешь, будучи пенсионером? Значит, получаешь в сумме только чуть больше. За десяток-другой рублей в месяц она ему жизнь лет точно на десять укоротила! Я даже точно знаю, почему и именно как так вышло. Пилила, да и дрянь та ему на кожу на новом месте вкалывания попала…
Ещё один повод ломать «старую колею» в личном плане!
Вот, съездили… приглядеть за животиной и молочка парного привезти… с приключениями, как и в «тот» раз:-)
Отличие, за исключением моих новых умных мыслей, бросаемых на радость и раздражение родителям, иное:
Я опробовал на природе выпрошенный подарок к ДР. И сейчас, когда перемазавшийся в дорожной жиже отец, благодаря шипам «запаски» таки выруливает «Урал» под продолжающимся дождём на более приличную (в смысле утрамбованную, а не с колдобинами…) дорогу, я предвкушаю печать семейных фотографий.
Сделанных на природе…
В этот раз каждый шаг в моей жизни будет ещё более запротоколирован, чем «тогда».
Даже ещё до появления цифровых фотоштучек.
Фотолюбительство — это точно моё. Какой бы дискомфорт я не испытывал от отсутствия ПК, смартфона и сети, во всю эту возню с фотоплёнкой, бачками с проявителем и фиксажем, вторым кругом с экспонированием и печатью фотографий я с отчётливой радостью и ностальгией окунулся с головой. И это не только ради того, чтобы сохранить больше впечатлений от имитируемого детства второго раза. Того, кто во втором десятилетии 21 века привозил с отдыха на море и в горах десятки гигабайт «схваченных мгновений» десятком кадров не удивишь.
Но это не главное… во-первых, я многому организую «естественное объяснение», легендируя на практике пред родителями свою прорезавшуюся в столь нежном возрасте страсть к фото.
Второе, после книг, «хобби внудеркинда».
В моей второй жизни наличествует ежедневное враньё. И самым загадочным (по крайней мере с т. зр. родителей, как я понимаю) проявлением стал интерес к фото.
Если умение читать и рисовать инопланетных хренов в скафандрах и строгие линии танковой брони они оба как-то объяснили себе…
…проблеск гениальности, все дела!
То моё заявление:
— …Мам, пап я хочу на день рождения фотик! Смену-8М…
Мама сразу же попробовала пресечь «чрезмерные запросы»:
— Ты в школу ещё не пошёл. А уже фотоаппарат просишь! Знаешь, сколько он стоит?
— Самый дешёвый. Цена вопроса — 15 рублей. Я скромен в своих желаниях…
Глаза родителей от тона, стиля и аргументов дискуссии снова вылезли на лоб.
Отец попробовал зайти с другого фланга:
— Это не просто щёлкать… Ты хоть понимаешь…
— Пап, я знаю. Поэтому послушай, что я знаю, а ты проверишь, не ошибаюсь ли где…
Тут я разразился целой лекцией, в которой самым сложным было не ляпнуть что-то про будущее и не совсем уж съезжать в наукоподобный метод изложения, который из уст, пусть и чудо-ребёнка был бы через чур невозможным.
Да, практически на каждый случай ВАЖНОГО вранья я заранее готовлю легенду!
Правда врать именно в случае фотографирования легко. Библиотека помогла. Всё таки детская районная библа имеет солидный фонд. Есть из чего выбрать. Две книги Бунимовича — «В помощь фотолюбителю» и «Практическая фотография». И Микулин «25 уроков фотографии»…
Для легендирования проснувшейся страсти они подошли как нельзя кстати. Завка детской либы, конечно, сомневалась, но я просил не на дом, а в читальный зал… книги были честно прочтены (по диагонали), честно законспектированы за день, проведённый с обедом там. Конспект занял несколько листов. Всю выжимку сути любительского фото.
Эти три листа — конспект, на основе выданных и умученных за день книг и были предъявлены отцу и матери, которые снова были ошарашены фундаментальностью моего подхода к вопросу.
Они, как я полагаю, взвесив мои аргументы и то, что всякие фотобачки, фотобумага, фотоплёнка, фотоувеличитель, реактивы уже и так дома в ходу (отец фотографирует сам), оценили расходы.
И рискнули. На пополам выделив не такие уж и «бешеные бабки».
Вундеркинд требует особого подхода! Тем более увлечение такое, практичное. А через несколько дней после вручения подарка я, под наблюдением отца, контролировавшего мои «теоретические» знания, прошёл весь процесс от зарядки в фотик первой «свемовской» кассеты до печати фото.
И если мама, получившая приличные фото нас в деревне, просто «радуется моим достижениям», то отец явно переоценивает всё в комплексе.
— Читаешь, пишешь, магнитофоном и теликом пользуешься. Фотографируешь… расскажи кому — что за два месяца всё это практически самостоятельно одолел… не поверят же. В пять лет то! Ты точно вундеркинд, Ванюха!
Отец счастлив. И обнимает меня, сажая на колени.
А я… за стеснением скрываю сомнения. И ощущение неудобства. Отец и всё равно… я давно… полтораста лет сам ни у кого не сидел на коленях.
Да и в «тот» раз, за исключением «вундеркиндства», любовь папаши ко мне вроде бы тоже была настоящая, искренняя и ффсётакое.
Иск по Гамбургскому счёту этими объятиями он не оплатит…
1979-й ещё впереди.
И для семьи.
И для страны.
Всё это представление с гениальным пятилетним чтецом-меломаном-фотографом, «прорыв и успехи» дитятки с эксплуатацией Смены-8М по большому счёту, делается ради одной цели — изображаются ради достаточно чётких фотографий пары рукописных листов, которые я сделаю не на подаренную «Смену», а на отцовский ФЭД с насадочными кольцами.
Я тупо боюсь оставлять свой почерк в письме. Для подписей конверта — без альтернативы, придётся печатными буквами.
Пусть не Брежневу, пусть не на имя главного чекиста Андропова…
Пониже, попроще. Не на столь большие высоты. Туда, в столицу, сразу — страшно и есть сомнения, что дойдёт.
Да и если даже в 21 веке, когда выплыло столько мемуаров, столько рассказов очевидцев, увидели свет кое-какие документы… и было столько конспирологии. Это я к теорийке, что Андропов — главный махинатор, отвечающий за воцарение Горбачёва в Кремле.
У меня сейчас — тело пятилетнего, минимум степеней свободы и убегающее время. Я просто не рискнул («в Москву»), и не нашёл лучшего варианта, кроме как через «заход с низов».
Да и там, около высокого трона дряхлеющей, вместе со своими вождями, коммунистической империи, она же царство рабочих и крестьян с интеллигентствующей прослойкой… кто прочтёт его? Через сколько рук пройдёт, если даже дойдёт до тех, кому, по идее надо бы думать над его содержимым?
А про этого человека я точно знаю — и в 21 веке, когда его догнала таки костлявая, он оставался убеждённым коммунистом.
Не то чтобы для меня это идеал. «Твердолобый» — тоже ещё та характеристика.
Но… — не предатель. Не купи-продаец. И уже тем более не патологическая либдемшиза, для которой солнце встаёт за Фашингтоном, сгори он в ядерном огне!
Короче, единственный более-менее приемлемый вариант. На который я ставлю всё.
У меня нет больше времени, у страны больше нет времени… Я и так позволил себе два месяца на вживание в реалии 1978-го…
Начало октября 1978.
Больше всего я трясся над тем, что родители где-то меня застукают. Во первых, почти полное отсутствие времени дома, без пригляда родителей, во вторых — боязнь того, что они будут прибирать в моём ящике, в котором лежат не нужные уже мне игрушки и в котором я прятал то, что им нельзя видеть ни под каким видом!
Поэтому я ловил момент и продумывал письмо. Краткое, но максимально интригующее, и обещающее.
Адрес легко был уточнён в областной прессе. Да и «дом Советов» уже несколько лет, как я точно знаю, построен. Он мой ровесник.
Пермь. Ленина, 51.
Верхние этажи этого здания занимает обком КПСС. Ниже — облисполком. Поездки в Пермь в школьные годы по разным поводам обеспечили этим знанием из рассказов взрослых. Думаю, что и сейчас также.
Но всё равно, подписал письмо я чётко, с указанием личности адресата. Но не отправителя. Анонимки пока ещё читают!
Почти гарантированно, что сам адресат его сразу не прочтёт. Но надеюсь, что его секретарь, разбирающий почту, всё же обратит внимание начальника на странное письмо…
Сам текст письма я продумал ещё в августе. Едва не заучил на память.
Стыренный из домашней стопки чистый конверт и точно такая же оторванная марка… позже протёрты ваткой с одеколоном. Конверт надписывал в маминых осенних перчатках, на которые как раз пришла мода. Что-то блестящее, похрустывающее и чёрное, не столь эластичное и мягкое, как материал «под кожу» более поздних лосин и леггинсов, но мне было без разницы. Перчатки… больше для личного спокойствия. Моих «пальчиков», если адресат начнёт сразу буйствовать и «задействовать органы» у них пока не будет. Как и возможных отпечатков пальцев родителей, покупавших конверт и марки.
Листы с текстом были же пересняты на одну из запаса в 8 штук чистых плёнок, которые были подарены мне вместе со «Сменой».
Подписывание конверта в маминых перчатках, оригинал для пересъёмки собственно письма, его пересъёмка на отцовский ФЭД с макрокольцами… в конце сентября я поймал моменты для этих дел по вечерам.
То родители со спокойной душой — Ванечка залип (или как сейчас говорят?) на книги, уходят на вечерний сеанс в кино. В другой раз они относят какие-то «заготовки на зиму» в «яму», в гараж. В третий раз — отец там же что-то ремонтирует у «мотика», а мама гуляет с одной из своих двух подруг на всю жизнь. Той, которая сейчас работает следователем в районной прокуратуре, а позже станет помощником прокурора.
Даже пятилетний, при должной изворотливости и слепом доверии родителей к нему, может что попало творить под их носом!
Осталось дождаться выходных. Мы снова поедем в Пермь. Там, без пригляда, на прогулке, мне хватит пяти минут, чтобы мотнуться с улицы, где началась моя «вторая жизнь», на соседнюю. Где на пятиэтажке есть почтовый ящик.
Пока ни к чему светить населённый пункт, где я живу…
Середина октября 1978.
…Из конверта с очередной анонимкой, судя по штампу, отправленной из Перми, выпали две фотографии.
Фотографии письма? Ну надо же… чего только не придумают! Кто такой с выдумкой и боязнью разоблачения? Чего там пишет такого, что требует таких мер? И всем обязательно пожаловаться первому секретарю!
Окулов Иван, многолетний помощник первого секретаря, разгребающий ежедневную почту Бориса Всеволодовича, начал вчитываться в не очень чёткое, но всё же достаточно видимое содержимое…
Дважды перечитав письмо, он хмыкнул. Такого в его жизни ещё не было!
Желание порвать и спустить в мусорную корзину, не регистрируя как входящую корреспонденцию, было немалым. С другой стороны… — какая изобретательность! Такого ещё никто не сочинял! С другой стороны, желание списать малосодержательную и безумную анонимку на дело рук шизофреника, который в фазе обострения строчит то, что рождается в его больной голове, может выйти боком. Продолжит ведь, если действительно так. И не успокоится, в Москву начнёт жаловаться. Может, проще вывести на него врачей. Проколют чем надо…
Да и шефу показать всё равно нужно. Забавное письмецо… ближе к концу рабочего дня, когда закончится совещание на заводе…
Тот же день. Коноплёв Борис Всеволодович.
…Первый секретарь Пермского обкома КПСС, уже почти шесть лет занимающий этот пост, потёр глаза и снова надел очки.
Иван был прав. Занятное письмо. Какой же безумец такое сочинил! Понятно, что больной…
И ведь нашёл, чем зацепить!
«…История СССР завершится в 1991-м! Маховик событий, результаты которых пока не представляет никто, ни в Москве, ни в Вашингтоне, уже раскручивается…»
Может, провокатор какой? Передать письмо Николаю Ивановичу Щербинину (К.И. — начальник областного управления КГБ) и пусть разбирается…
С другой стороны — «история мира на 40 с лишним лет вперёд… сотни фамилий, событий и фактов… в том числе тех, которые предстоят уже в 1979-м…»
И просит… разумное. Минимизация лиц, знающих о письме. Понимание о недоверии… и всего лишь — «встреча на пару часов. С вами, или с тем, кому вы доверяете, как себе…».
Чтобы проверить пишущего такое!
«Никто в мире не может знать содержимое ещё не вышедших фильмов, текстов песен будущих времён и прочего… вплоть до тенденций науки и технике и того, насколько не представимым образом изменится мир к 2023-у…» и того, «что увидев и услышав это от меня, вы поймёте, что я тот, за кого себя выдаю…»
Кто же он такой, что так о себе заявляет?
У кого так голова поехала?
И «способ связи» любопытный…
«чтобы понять, что именно вы, Борис Всеволодович, прочли это письмо…».
Почему именно мне? Безумцы, с планами мировой революции и подобным, сразу же рвутся на самый верх…
(название главы — цитата из романа «Тихий Дон» Шолохова М.А. Слова персонажа Григория Мелехова в 3-м томе. В 4-м они же звучат так: «Ждать да догонять — самое постылое дело.»)
Вторая половина октября 1978. Большая, находящаяся по центру «Дома Советов», протяжённостью примерно в 40 % от седьмого этажа, лоджия. Главный редактор областной газеты «Звезда» Пичугин Николай Фёдорович.
— … Вот так, товарищ Пичугин. Разберись с этим делом. Ты же у нас и журналист и человек проверенный. Товарищей из комитета незачем от дел отвлекать, с сумасшедшим разбираться. А то, что пишет безумец, у меня сомнений нет. Но уж больно лихо закручено. Это же у кого такое в голове вертится? У меня вторую неделю, нет-нет, да мысли к письму возвращаются. Не болтай, письмо никому не показывай. Ты же у нас на фронте в разведку ходил? Вот тебе, и сейчас дело… загадочное найдётся. Я тебе поручаю — ответишь в газете анониму, как просит. Дальше по ситуации, разговоришь, может, его, мало ли что ещё понапишет или вообще сам на него поглядишь. Окулов тебе, если ещё письма будут, отдаст. Материал, может, на фельетон громкий насобираешь, иносказательный, но всё же… а то у нас с жалобами анонимными всегда завал был. Ну да сам знаешь же… с каких времён это тянется. Давай, работай… обсудим позже, если что-то забавное выйдет. Да и если и просто, обострение шизофреническое у анонима выяснится, то сам знаешь, куда обращаться. Бывай здоров, Николай Фёдорович!
Первый секретарь, докурив, развернулся, махнул на прощание рукой и вышел с огромной лоджии, на которой и состоялся их разговор.
А главный редактор «Звезды», бывший председатель областного Комитета по телевидению и радиовещанию и когда-то капитан, командир разведвзвода бригады на Калининском фронте, подчистую списанный в 1944-м после тяжёлого ранения, какое-то время ещё оставался на лоджии, смотря на городскую эспланаду перед «Домом Советов», а также строящееся вдали — с другой стороны площади, здание областного Драматического Театра и поток машин по улице Ленина и вспоминая свои три года войны…
«СССР в 1991-м не будет!» — это что в голове у человека варится, если такое спокойно первому секретарю обкома пишет? Вообще не думает? Действительно, безумец полный.
Последняя пятница октября 1978. Иван Вяткин.
Задрёмывая (детская физиология не очень то и протестует против послеобеденного сна…) под стук дождя в окна своей садичной группы, я вспомнил ставшие крылатыми и переозвученные многими слова, вложенные в уста героя опупеи классика соцреализма.
Завтра начнутся выходные и пройдёт ровно две недели, как я кинул письмо в ящик на пятиэтажке на окраине Перми. И завтра я снова смогу вырваться в библу… ну, я надеюсь… родители весьма положительно относятся к моему фанатству по книгам и без особых возражений отводят в читальный зал…
…там я снова получаю тень желанной свободы от их опеки.
И ещё… мои детские ладошки потеют в нетерпении и ожидании.
Детский организм, кстати — забавное дело… я прекрасно помню удовольствие от секса… но пока моё мысленное экспериментальное раздевание взглядом на улице мало-мальски достойных того особ и фантазии и воспоминания из первой жизни о любимой жене не вызывают отклика в детском организме.
Как ни странно, это пока даже хорошо. Гормоны и сей пока отсутствующий в силу возраста тела аспект личной жизни не мешают пытаться исправлять судьбу брака родителей и судьбу целой страны:-)
Но отвлекаться… на что угодно от ежедневных домашних разочарований с пристальным поиском в наименованиях статей и заметок искомого в свежем номере областной «Звезды» становится всё труднее.
Ждать того момента, когда я получу отклик всё больнее! Ждать и разочаровываться… если бы Коноплёв возжелал, он давно бы откликнулся. Письмо вообще дошло до него? И придал ли он ему значение?
Жду оставшиеся дни, а после… что? Придётся сочинять второй призыв выслушать попаданца? Ему же, «старшому» в земле прикамской? Или в направлении Москвы? Я даже не продумывал «План Б». Если тут, на родном Урале никто не откликается, какой смысл сочинять что-то в столицу? У меня нет доступа к интернету, его самого ещё нет… чтобы предсказывать всё по дням. Пусть я помню много, но всё равно — часто без деталей. Даже самые «козырные моменты».
Тупорылые и ленивые коммуняки… вот так и просрали страну. Делов то — первому секретарю поднять трубку и позвонить главреду «Звезды» Пичугину! Обком же — учредитель газеты! Да и кто возразит в Пермской области самому Коноплёву!?
Просто НЕ ПОВЕРИЛ… с чего верить ноунейму, бающему о предстоящем закате СССР?
Великий, прекрасный и ужасный Советский Союз на вершине своего могущества…
… а рождённого в СССР никто не хочет слушать.
Конец октября 1978.
Какая фигня способна привести в восторг!
Незадолго до того, как истёк назначенный в письме срок в три недели с момента отправления, когда пришлось давить копившиеся внутри раздражение и разочарование и заставлять себя смириться с тем, что придётся отправлять второе письмо, которое также, предположительно, полетит в мусорную корзину, в очередном номере «Звезды» я углядел ответный сигнал.
Маякнул таки первый секретарь. Ну, или тот, кто прочёл вместо него письмо. Я не знаю, кто меня ждёт впереди — дюжие медбратаны от коллег моего дядьки Гриши, сотрудники «компетентных органов» (ага-ага… страну прохлопали, чекисты х:?вы, вместо настоящих врагов всяких фриков и гиков гоняли… вот и сейчас один сам в сети к вам радостно плывёт…) или ещё кто.
Странно, но я рад.
Ощущение, которое может мгновенно сменится разочарованием и унынием?
Но пока живу — надеюсь. Причина — всего лишь маленькая заметка в небезызвестной и вечной при СССР рубрике «их нравы» про известно что. Там… там — не важно что-там. Важно название заметки.
«Цивилизационный тупик».
Это ведь, по сути насмешка. В такой заметке устанавливать контакт насчёт предсказания о «конце СССР в 1991-м».
Ну могу я позволить себе капельку глума над партбоссом?
Эх, хорошо бы, если он сам всё же хоть каплю озадачился — с чего это неведомый тип пророчит каюк СССР? А не сунул кагэбешникам письмо.
То то они будут в шоке, когда в конце концов им попадёт в руки 5 летний шакал, язвящий без чьих-либо подсказок насчёт партии и «застоя».
Который в первой жизни «шакала» многие позже стали считать «золотым десятилетием» СССР.
Плоды разрядки в процессе пережёва, ещё свежи воспоминания о полёте орбитальной комбинации «Союз-Аполлон», Рейгану ещё только предстоит выиграть свои Президентские выборы и начать разжигать… многое, скажем так. Чуваки из Политбюро к тому времени уже совсем не вкуривали, что к чему идёт. Отрицательный отбор. Выиграть Великую Отечественную войну, а затем проиграть мир. КактотакЪ.
Я же… читаю, слушаю, смотрю.
Хафез Асад, как бают новости, в начале месяца к Брежневу прилетал в гости… Ха! Шутку про возвращающиеся проклятие в адрес ненавистников его сынка Башара «Ассад должен уйти» тут никто ещё не поймёт:-)
Польский русохейтер Войтыла стал главным римским попиком-папиком.
Читаю про Афганистан. Местные революционеры, взявшие весной власть после свержения Дауда, что-то там мутят с реформами в известном комми-духе и (как я помню из будущего) понемногу режут как «наймитов империализма», так и врагов из числа местных «отсталых» и своих корешей в борьбе за власть:-(
Наблюдаю (насколько цензура пропускает) прочую международную движуху… и сравниваю трактовки — нынешние и будущих времён.
Родители начали беспокоиться от того количества времени, которое я провожу за чтением новостных колонок во «взрослых газетах», моих (они просекли, они просекли!) развешанных ушей к таким же передачам по проводному радио и глаз, втыкаемых в телевизор в том же русле.
— …Совершенно не интересуется мультфильмами, книжками с картинками. Перестал играть машинками. — ловлю однажды вечером я «жалобу» матери заявившейся в гости к нам «Тёте Нине».
Той самой, которая следователь из прокуратуры!
— …Современные дети… — приторно вздыхает та. — смотрю на Ваню и не знаю что и думать, что мой через год выкинет…
Её старший сын рождён годом позже меня. Я с ним в 80-е первой жизни приятельствовал тоже, начав дружбу в первом классе с детских игр в салоне старой «Волги» ГАЗ-21 его отца.
Мама и «тётя Нина», ведущие кухонную беседу «за жизнь», замечают подкравшегося меня, стоящего в коридоре.
— Подслушивать некрасиво, Ваня! — получаю сразу на ходу втык.
Мама, за летящие с середины лета недели вкурила, что я понимаю намного больше, чем сверстники. Правда она с трудом привыкает и осознаёт — насколько именно больше. Ореол «вундеркинда» своим блеском скрывает многие несуразности.
— Кем ты будешь, Ваня? — мягко интересуется добрая и покладистая за пределами своей работы подруга мамы.
— На машине работать буду… — отвечаю я, уже заранее предвкушая новые упавшие челюсти.
— Водителем? — привычно уточняет «тётя Нина», смотрящая на многое через призму жизнедеятельности собственного мужа-водителя и автомеханика.
— Отцу он говорит, что мотоцикл ему не интересен. Юрка звал его в гараж не раз. Отнекивается. — комментирует мама.
— Мам, ты невнимательна… — «строго» подмечаю я.
— Это в чём? — она сбита с толку моим «отлупом».
— Разговор помнишь… когда я бабушке Вале сказал, что не хочу быть шахматным чемпионом… ты же была рядом. Там я сказал про другую машину.
Она открывает рот и… вспоминает.
— Про какую другую? — ещё сильнее заинтересовывается её подруга.
— Заявил летом, что будет работать на ЭВМ!
— Вон оно что… — лишь понимающе протягивает «тётя Нина». — ох уж эти современные дети…
Всё так просто. Ненуачё? Ракеты на орбиту еженедельно стартуют, спутники тягают. Фантастика — книжная и киношная в моде. Роботы, ЭВМ, научно-технический прогресс. Акселерация, опять же у детишек… телевизоры с детства.
А то, что срок службы этих спутников — с гулькин нос, и переход на «негерметичные» космические платформы ещё впереди, знаю из широких масс только я:-) От того и запускают так часто, бухая огромные деньги на каждое преодоление гравитационного колодца.
Ещё знаю то, что аббревиатура «ЭВМ» очень скоро (по историческим меркам) сменится на «комп»… эх, это ближе всего.
Без него — хоть волком вой. Та же привычка вести записи в электронном виде и неприязнь к изложению мыслей на бумаге ощутимо осознана при сочинении короткого, в общем-то письма Коноплёву.
С тоской думаю о предстоящих школьных годах. Это же чокнуться можно — всё это переживать снова. Я и в садике то едва на стены не лезу от скуки. А вновь учить всякую хрень в школе? Вундеркинда изображать 10+ лет?
Начнёшь «вундеркиндом», закончишь дуркой от постоянной необходимости притворяться в куче дел…
Ещё одна причина резко менять ход событий!
На праздники мы снова поедем к бабуле и дедуле. Тогда и будет вам, тащ Коноплёв, второе письмецо.
Один из дней после ноябрьских праздников 1978. Кабинет главного редактора «Звезды».
— …Борис Всеволодович был краток — выведи его на чистую воду. Аноним там такого понаписал! На встречу набивается. Прочтёте и сами решайте, как именно. Не афишируйте, пожалуйста, среди своих, товарищ Коноплёв снова напомнил. А то знаете, народ у нас до слухов всяких падок. Ваши же и раззвонят. Ладно, поехал я…
Заскочивший на минуту к главреду Пичугину Окулов отдал второе письмо, пришедшее по тому же адресу. Попрощавшись с ним, Николай Фёдорович стал доставать из уже распечатанного конверта второе письмо от «анонима из 21 века».
Дело приобретало анекдотичный оборот и, судя по тону помощника Коноплёва, завёзшего письмо, первый секретарь счёл возможным лично ознакомиться с содержанием анонимки.
Нюхом опытного журналиста Пичугин уже чуял что-то нестандартное. Первый секретарь был прав? Тема для отличного фельетона? Сейчас почитаем…
Второе письмо, в отличие от первого, было более содержательным. Если в том, кроме утверждения о «прибытии из будущего», просьбы о встрече с доверенным человеком и громкого безумного заявления про какую-то грядущую всеобщую катастрофу в СССР — главный редактор так и не смог придумать ничего реалистичного, кроме ядерной войны, здесь, в новом послании было кое-что…
Повторив тезисы о понимании естественного недоверия, аноним слегка расшифровал своё «знание будущего». Якобы неведомая сила забросила его из будущего, в собственное молодое тело, с «сохранившимся опытом прожитых десятилетий».
В голове мелькнула мысль о том, что первый секретарь просто не хотел связываться с подобным анонимом. Возможно, действительно, сия анонимка — не дело не только товарищей из комитета, но и… может даже и не специалистов одного медицинского профиля… и тут, действительно в пору впрягаться работнику пера?
Пичугин перевернул первый лист — такая же отснятая фотография с рукописного текста и взял второй.
Вспомнив, он сравнил штемпели отделений связи отправителя на втором и первом письмах. Оба — из Перми…
Кто же у нас такой тут в центре «знающий будущее» завёлся?
В качестве проверки его знаний аноним заявлял два события, которые «произойдут в 1979-м».
Он заявлял, что беспорядки в Иране закончатся «падением шахского режима», бегством правителя Ирана и возвратом в страну некоего «аятоллы Хомейни».
Довольно любопытно. Но… целый год ещё… «предсказатель» не указывал точных дат.
И, была ли связь между тем выбором, которые аноним выбрал «для первой проверки» с его катастрофическим предсказанием «насчёт 1991-го»? Странное «доказательство»
Кроме этого, пока не проверяемого утверждения о событиях за рубежом, аноним утверждал, что в СССР сейчас снимается экранизация фильма по известному роману Дюма о трёх мушкетёрах. В котором главную роль сыграет Боярский, а ещё кого-то из знаменитой четвёрки — актёры Старыгин и Смехов…
Прочитав эти строки, Николай Фёдорович ощутил себя в прелестной атмосфере не разбора каких-то грязных склок от завзятого склочника, досаждающего потоками жалоб всем подряд на объекты своей ненависти, но иного. Свежего, нового!
Сюжет был достоин фантастического романа. Правда, темы в письме затрагивались ну уж очень… скользкие и неприятные.
Может, и правда, какой-нибудь интеллектуал развлекается? Пусть и выбрав себе «жертву», за которую могут хорошенько взгреть?
О предполагаемых съёмках фильма мог знать кто угодно. И даже иметь к сему процессу какое-то отношение.
Аноним приводил несколько строк из песни, которую должен исполнить известный актёр с неподражаемым хрипловатым, известным всей стране голосом:
Поpа-поpа-поpадуемся на своём веку кpасавице и кубку, счастливому клинку!
Пока-пока-покачивая пеpьями на шляпах, судьбе не pаз шепнём «меpси боку»
Опять скpипит потёpтое седло и ветеp холодит былую pану…
Куда вас судаpь к чёpту занесло, неужто вам покой не по каpману?
Что же… строки и впрямь соответствовали сюжету якобы снимающегося фильма.
Снимал его будто-бы режиссер «Юнгвальд-Хинкевич».
В голове сразу же всплыли «Опасные гастроли» с Высоцким. Но снимал его Юнгвальд-Хилькевич.
Ошибка, видимо.
Аноним пророчил фильму и песне фантастический успех.
Перечитывая строки второго письма, Пичугин всё больше утверждался в мысли о том, что над первым секретарём обкома КПСС кто-то решил утончённо пошутить с неведомой целью. Розыгрыш со стороны кого-то из старых партийных товарищей, которые могут позволить себе такое? Или всё же злобная и исполняемая с выдумкой и размахом провокация?
Видимо, первый секретарь что-то такое и сам подозревает… выходящее за пределы бредней неведомого шизофреника!
Главный редактор вернулся к тексту первого письма. Ну да, утверждения о знании не существующих песен, как и обещал…
Или… непризнанный стихоплёт таким заковыристым способом ищет способ обратить на себя внимание?
Похоже, встречи с «проверенным человеком» он всё же добьётся…
27 ноября 1978. Кабинет главного редактора областной газеты «Звезда». Пичугин Николай Фёдорович собственной персоной.
Понедельник — день тяжёлый. Текучка съела весь день и только после официального окончания рабочего дня Николай Фёдорович смог заняться тем, что грызло его весь день.
Иван Окулов, снова заезжавший с утра и передавший третье письмо, которое пришло в ответ на «второй сигнал» в «Звезде», был лаконичен:
— Борис Всеволодович утвердился во мнении, что всё происходящее — какой-то дурацкий розыгрыш. По его мнению, скорее всего — упомянутый в тексте письма ребёнок, возможно и реально существует. Но всё это зашло слишком далеко. Смахивает на какое-то изощрённое и подлое издевательство, целью которого является как первый секретарь, так, возможно, и ребёнок и его семья. Очень вероятно, письма вообще сочиняет кто-то третий. Впрочем, сами решайте, поедете вы туда или нет… прочтёте, поймете. Возможно, придётся обращаться в органы… решайте, посмотрите на месте или сразу сообщите. Борис Всеволодович оставляет выбор за вами, Николай Фёдорович…
После ноябрьских праздников аноним получил и второй запрошенный им ответный сигнал, в котором, в заметке главреда под названием «Цивилизационный вызов» он узнал ФИО того, с кем будет контакт.
Главред, несмотря на скептическое отношение первого и его помощника, продолжал считать предложенную «игру» забавной и достойной внимания. От того, воспользовавшись своим личным служебным положением, легко сочинил и снова поместил в газету «проходную» и малоформатную заметку про проблемы современной цивилизации, в которой коротко, пользуясь своими полномочиями, упомянул себя, как «готового к диалогу с читателями по многим проблемам современного мира».
Понятно, что подобное предложение в заметке грозило возможным десятком пространных писем неравнодушных и словоохотливых читателей, «готовых к диалогу» на совсем любые, показавшиеся им важными, темы, но что не сделаешь ради просьбы первого?
К тому же история вырисовывалась практически детективная. И пока, к счастью, не несущая оттенка чего-то незаконного и серьёзного.
Аноним будет теперь знать своего визави, «которому доверяет первый секретарь».
Если откликнется — хорошо, будем выводить на чистую воду и стараться понять мотивы… нет — будет тоже понятно, что мелкая провокация, не имеющая последствий и за которой, скорее всего, не стоит чего-то серьёзного.
К тому, что происходящее — хитрый розыгрыш, Пичугин склонялся и сам, но, в отличие от первого секретаря, подобное было и его хлебом.
В первую очередь, он был всё же журналист. С большим стажем и желанием разбираться во всём необычном. Десятилетия работы не прошли даром. Не только сухое и формальное следование партийной линии, но и живое общение. Чего только не бывало за эти годы…
Что было в письме, сунутом во внутренний карман пиджака и вызвавшем, судя по всему, уже не интерес, а некоторое возмущение Коноплёва и о каком ребёнке там шла речь, главреду удалось, несмотря на весь зуд, прочитать только сейчас, вечером. Весь день дергали — ни минуты покоя!
Третье письмо было написано от руки, не содержало никаких предсказаний и пророчеств, а только предложение о личной встрече и… несло в себе кучу информации об анониме. По которой, теоретически, при желании легко было бы найти автора.
Если, конечно автором письма был тот, кто выставлялся таковым!
Впрочем, сие вызывало обоснованные сомнения, учитывая указанный возраст и заявленную фантастическую подоплёку…
Собственное… детское(!) тело анонима, в которое он попал, «с памятью будущей жизни».
Действительно, лихо закрученный сюжет для фантастического романа. Слегка напрягало только настойчивое повторение заявления о «готовности к проверке».
… Уважаемый, Николай Фёдорович! Если Вы действительно именно тот, кто читает эти строки, то Вам, при личной встрече будет легко убедиться в заявленном. Никакой ребёнок в пятилетнем возрасте, даже реальный вундеркинд, а не выставляемый таковым (как в моём случае), умеющий читать и писать в детсадовском возрасте, не имеет опыта жизни взрослого и способности поддерживать общение на множество тем. Прошу обратить на данный факт внимание, и отнестись к сему с величайшим вниманием и осторожностью. Как ко мне, имеющему сейчас физиологию ребёнка и память и интеллектуальные навыки первой жизни, так и к моей семье. Которая не имеет НИ малейшего представления о том, что я, в действительности — взрослый человек в собственном детском теле, реально живущий сейчас вторую жизнь. И самостоятельно начавший с вами общение по вышеуказанным поводам. Настоятельно прошу не задействовать в отношении их любые возможные мероприятия компетентных органов, способных нарушить их спокойную жизнь. Минимизация огласки и спокойное обсуждение лично со мной всех законно возникающих у Вас и первого секретаря вопросов и сомнений, поможет решить их мягко и безболезненно для всех. Я мог просто наслаждаться второй жизнью, просто стараясь обходить все острые углы как личной жизни себя и близких мне людей, так и проблем в жизни страны, но… масштаб последних таков, что держать подобные знания при себе — преступление против Родины и граждан СССР. Всего лишь мягкий личный контакт и такой же спокойный диалог разрешат все Ваши вопросы. Учитывайте, что предпринятый мной способ доведения информации до Вас и так был крайне нелёгок для меня и потребовал значительных усилий и изворотливости…
Это было полным безумием… верить в то, что в теле себя же 5-летнего сейчас живёт взрослый ум, имеющий, как утверждал аноним, опыт почти полвека жизни вперёд.
Главный редактор ненадолго погрузился в попытку представить — какова жизнь там, в… третьем десятилетии 21 века? Какой будет жизнь страны, что будет волновать людей, какие проблемы будут у них, во что будут верить, на что надеяться?
Сомнительно, что сам он лично доживёт до такого возраста.
Главный редактор самой известной областной газеты, которая, к слову говоря, не только являлась официальным голосом обкома КПСС, но и, с доходов с издания, вносила пятую часть областной партийной «кассы» (остальное — с взносов членов партии, и лишь несколько процентов — дотации из Москвы), решился, о чём кратко сообщил в звонке Окулову.
— На месте решу. Аноним же заявляет, что «вундеркинда» уже местные знают. Всё таки — в пять лет читать взрослую прессу мало кто может. Познакомлюсь с ребёнком, если таковой молодец, не по годам развитой, действительно существует. О чём сочинять найду, в районе там давненько не был…
— …Добро. Послушаем вас после вместе с Борисом Всеволодовичем… — услышал он в ответ от помощника первого.
Похоже, там, на верхних этажах «Дома Советов», были рады спихнуть вопрос на него.
«По принадлежности». Ты — журналист, ты и разбирайся… с фантастикой.
В «плохие пророчества» там, как и сам Пичугин, никто не верил. Ещё чего!
Аноним же был необычайно конкретен в последнем письме.
«Детская жизнь ограничивает его». Встреча — в ближайшую субботу. Читальный зал детской библиотеки!
Не областной центр. Один из районных…
Хм… а как он из области отправлял? Кто-то «в деле» ещё?
«ОЧЕНЬ постарается явится на встречу (при условии, что родители именно в эту субботу отпустят)… а если по форс-мажорным обстоятельствам не сможет, то пусть товарищ журналист просто наведёт справку о «5-летнем вундеркинде» у заведующей детской библиотеки, где без проблем главному редактору главной газеты области выдадут адрес автора писем».
Просит, в случае второго варианта, придерживаться легенды о «чудо-ребёнке», слух о котором дошёл до Перми. Как перед библиотечными работниками, так и при возможном общении с родителями…
Это было загадочно. Мог ли возможный провокатор так заботиться о деталях? Неужели — автор писем действительно не по годам развитое дитё? Ну пусть не 5-летний, а чуть старше? Кто ему так промыл голову? Родители слушают «голоса»? Может, религиозные какие-то? Место, откуда пришло письмо, было известно одним из центров старообрядчества. Среди верующих того толка всяких хватает и сейчас… Пичугин слышал краем уха про писанину их, которая и в области, и в соседней, Свердловской среди верующих ходит. Пророчат тоже всякое. Да и диссиденты свою «Хронику текущих событий» пописывают, несмотря на предупреждения от «органов». И она ходит… в кругах определённых… да и пишущие её и читающие тоже сами по грани ходят. Может, их рук дело? С другой стороны, первый секретарь пока в органы не передавал, а ему спустил с чётким наказом.
Ещё вот что… читают подобный самопал вспомнившийся не только антисоветчики завзятые. Многим такого, что в прессе официальной не прочтёшь, хоть глазком, да поглядеть интересно. «Радиоголоса» то, вон как слушают! Слушают же… он это точно знает. Даже среди его знакомых, вполне себе приличных советских товарищей есть пара таких. Солженицына того тоже, почитывают и слухи всякие распространяют. И находятся те, кто читает и восторгается. В своё время тот же с «Одним днём Ивана Денисовича» вон как прогремел. Сам Твардовский, на волне разоблачений ему помог… а этот вовремя не остановился… чем кончил несколько лет назад?
А тут тоже… «СССР не будет!» Может, всё же из… этих, совсем завзятых?
Раз за разом Пичугин перечитывал все три письма. Действительно, третье — не из Перми и… рукописное.
Смущал сам факт такого лёгкого «раскрытия» авторства. Может, действительно, кто-то третий всё это устроил? Не приедешь — не узнаешь. Ну какой тут ребёнок ТАКОЕ мог сочинить?
Решено. Он приедет и посмотрит всё сам… несложно за сотню километров скататься. Область своя, родная.
1 декабря 1978. Иван Вяткин.
Снова тик-так. Тик-так. Сегодня начался последний месяц 1978-го. Дальше тянуть совсем некуда. Уже сделано непоправимое. Я практически прямо указал на свою личность и местожительство.
Возможно это ошибка. И даже не первая…
Первая была — с ожиданием ответов… я слишком отвык от подобного ритма жизни. Разумом я понимал и помнил лично, что интернета, связывающего весь земной шар, тут пока нет. Есть уже какой-то то там его прототип, ARPANET… я даже пару фраз о нём сказать могу, но не более того. И не отправишь, как тогда, в начале 21 века, обстоятельное и детальное ежедневное «мыло» в Мюнхен приятелю-немцу, который вызвался деятельно участвовать в моём первом большом софтверном проекте, и не решишь мелочи на ходу, как тогда же с ним же в «аське».
Но иного выхода нет.
… Я уже потерял почти полгода. СССР потерял полгода из оставшихся 13-и лет жизни великой страны.
Занимался ерундой с пересъёмкой писем. Всё это… как дошло до меня на днях — делал ради какого-то внутреннего спокойствия, не больше.
А время — тик-так, тик-так…
Я по прежнему боюсь, что меня встретит не «доверенное лицо» первого секретаря обкома, рассказывавшего и даже писавшего позже, как он «не менял своих убеждений», а «люди из органов», ищущие себе новые чины и медальки за разоблачение антисоветчины. Помню, читал уже как-то десятилетиями позже, какой ерундой местные пермские чекисты занимались. То металлистов шпыняли, то настроения в среде любителей фантастики контролировали.
А тем временем — одна с: ка к Политбюро пробирается. А другая с?ка, которая приказывала в своих, в наших(!) стрелять в Москве-1993 под телекамеры амерских ублюдков, вон, в соседней области «развитой социализм» строит. Может, даже с Коноплёвым перезванивается. Да наверняка… ещё и тусуются вместе на партсборищах… официальных и неформальных. Не дай Сила, ещё и сболтнёт тот, кому я пишу, тому!
И всё иные варианты — хуже. Тут как-то попроще, потормознее, поленивее. Понаплевательски…
Провинция.
Да, в Москву так и не решился. То, что всё таки мне откликнулись здесь, настраивает на относительно оптимистический лад.
Лишь бы не услышать от гэбистов:
— Откуда, мальчик, ты такие фразы знаешь? Кто тебя научил их произносить?
Не то, чтобы я так против них настроен. Но гниль цветёт и там. Да и просто «контора работает».
Плохо работает. Не тех сажали, не тех продвигали.
Или «…не одни, так другие»?
Всё дело в системе?
Они могут изломать жизнь моей семье ещё хуже, чем отец. Они могут натворить дел, совсем изломав ход событий так, что от большинства сведений в моей памяти не останется никакой пользы…
Но… не сделаешь, ограничив задуманное лишь лучшей личной жизнью и судьбой брака родителей, да пытаясь ухватить всякие сомнительные ништяки типа первой волны МММ, первых кооперативных потуг и прочего, можно совсем огрести. Пулю в лоб, например.
Один в поле — не воин. Тем более, в теле 5-летнего.
Завтра я буду ждать в библиотеке главреда «Звезды». Надеюсь, увижу его, а не чекистских служивых у себя дома, доёб:?ающихся до моих ничего не понимающих родителей.
С другой стороны… за то время, пока было прочтено моё третье письмо, давно уже могли бы заявиться сюда, в нашу квартирку.
Впрочем, обе плёнки и оригиналы первых двух писем уже уничтожены. Какое-то время я бы смог отпираться.
Но… зачем?
Вызвался спасать Союз — спасай. СпасИтель из детсада:-)
2 декабря 1978. Читальный зал детской библиотеки одного из районных центров Пермской области. Пичугин Николай Фёдорович.
Николай Фёдорович прекрасно осознавал свой номенклатурный вес — главный редактор официального печатного органа Пермского обкома партии, со свыше чем трёхсоттысячным тиражом был заметной величиной в «табели рангов». И, поразмышляв, он решил никак особо не привлекать к себе лишнего внимания, и оставив в Перми водителя с машиной, лишь заранее позаботился бронью в гостинице и звонком в местное РайОНО, в котором настоятельно попросил заведующую Гилёву Римму Васильевну никак не афишировать свою поездку среди местного начальства.
Которое, своим вниманием к высокому посланцу главной областной газеты, могло помешать везде, где только можно.
Приехав, на обычной пригородной электричке, с утра 1-го числа и устроившись в местной гостинице «Приуралье», которая делила вместе с общежитием выстроенную 10 лет назад одну из пятиэтажек на центральной городской улице, в аккурат наискосок от местного райкома КПСС и здания райисполкома, он позвонил предупреждённому заранее начальству местного народного образования.
Стоило главреду аккуратно намекнуть о том, что по слухам, дошедшим в Пермь, в одном из детских садов района имеется дитё, проявляющие замашки реального вундеркинда — «…В сочетании с моей, ранее намеченной поездкой именно к вам, это лишь разожгло мой интерес…», как заведующая РайОНО Гилёва, не афишируя (как очень надеялся Пичугин) его приезд, за неделю собрала и предоставила необходимые сведения…
— Понимаете, их детсад ведомственный, железнодорожный, у нас меньше информации о них официально, мы только методическое руководство ими осуществляем, но у нас тут все друг друга знают, так что да, мы на этого мальчика внимание уже обратили…
Ещё перед возможной встречей с потенциальным автором анонимки (или теми, кто стоял за его спиной) главред имел на руках все запрошенные данные. Получив которые, он всем своим журналистским нюхом чуял, даже без фантастического содержимого писем, подтверждённую сенсацию областного масштаба.
«Ребёнок-вундеркинд», читающий взрослую прессу, отлично пишущий и даже рисующий(!) в свои 5(!) лет имелся в наличии!
ФИО ребёнка, ФИО и места работы родителей, домашний адрес Вани Вяткина…
Странно, что до сих пор о нём никто не знал за пределами центра района. Местные, действительно просто списывали сие на способности конкретного «умненького детсадовца»…
Контакт с заведующей детской библиотеки, предупреждённой звонком из РайОНО и увидевшей удостоверение главреда, был установлен моментально. Оставалось просто ждать…
2 декабря 1978. Читальный зал детской библиотеки одного из районных центров Пермской области. Пичугин Николай Фёдорович.
…Надо было предупредить её заранее, чтобы не мешала… — родилось внутри главного редактора «Звезды» лёгкое раздражение.
Заведующая детской библиотекой — несомненно, из самых лучших побуждений (или желая покрасоваться перед известным областным главредом?), едва вундеркинд с отцом переступили порог учреждения культуры, несущего свет просвещения в детские души, поспешила оповестить тех о том, что «про Ванечку слухи до Перми дошли… тут вас ждут…»
Как бы она не взбудоражила раньше времени своей скороговоркой набычившегося сразу мужика, который за руку завёл в помещение своего сына, одетого, как капуста.
Шубка с капюшоном из искусственного меха, перевязанная шарфом. Под капюшоном — вязаная шапочка. Варежки на резинках из рукавов шубы.
«Вундеркинд» в валенках…
— 20 на улице и 5 лет. Читальный зал детской библиотеки. «Каждую субботу приводят, он у нас действительно вундеркинд, хотя и малоразговорчивый, говорит, как цедит… но как взрослый уже… вы сами увидите…»
Похоже, окружающие реально признали и считают этого Вяткина вундеркиндом. Как посторонние, так и родители… готовые превращать детство того в вечную учёбу и натаскивание?
Местная знаменитость…
Пичугин на неделе в Перми специально заезжал в областной пединститут — переговорить на одной из кафедр факультета дошкольной педагогики и психологии с парой специалистов. Которые дали ему «на почитать» кое-что из новых исследований про детей-вундеркиндов… и к встрече в районном центре он имел уже стойкое подозрение, что никаких «вундеркиндов» не существует вообще, несмотря на всю шумиху, поднятую своими же собратьями по перу.
Есть только очень способные дети, которых уверовавшие в их «гениальность» родители часто лишают нормального детства!
Сегодня он хотел своим взглядом оценить подобного ребёнка.
Подходить с готовым стереотипом к журналистскому расследованию было нехорошо и неправильно, но Николай Фёдорович уже подозревал, что способное и, возможно даже талантливое дитя вообще не имеет никакого отношения к письмам.
Оставалось попробовать понять — письма — дело рук его родителей или кого-то ещё?
О непричастности ребёнка к письмам говорил слегка испуганный взгляд маленького дитя, который спрятался за отцом, довольно рослым и плечистым мужчиной в очках в тонкой позолоченной оправе, помогавшим своему сыну повесить снятую зимнюю одежду на вешалку. Отец ребёнка, поколебавшись мгновение, пожал протянутую руку Пичугина…
В голове которого, несмотря на взаимные расшаркивания, билась одна мысль — ну как такое дитё может сочинять письма, подобные прочитанным первым секретарём, его помощником и самим главным редактором «Звезды»?
Несмотря, на собственное лёгкое раздражение насчёт того, что заведующая детской библиотекой Пискунова нарушила план главреда «мягко завязать с ребёнком контакт», она представила Пичугина «в лучшем виде».
Понятно, что волшебное словосочетание «главный редактор газеты «Звезда», нашей областной…» на многих действовало в положительном ключе, но всё же… сказанное то же местными лицами одному из родителей ребёнка, имеет большИй вес!
Люди разные бывают. Некоторые почему то журналистов недолюбливают. Причины, понятно разные. Скромные некоторые через чур.
Впрочем, из ситуации можно было извлечь пользу. Не самому редактору пришлось бы представляться и объяснять свой интерес к ребёнку…
Мгновенно проявившаяся «подозрительность» отца ребёнка также мгновенно испарилась под потоком восторженных фраз в адрес высокого представителя областной прессы от заведующей библиотеки и, отец Вани «испарился» сам, выдав на прощание ЦУ ребёнку:
— Приду за тобой… как обычно.
— …Туалет где, я знаю…
Первые слова «чудо-ребёнка», хоть и не в диалоге с главным редактором!
Отец вундеркинда победно ухмыльнулся, бросив гордое журналисту — «шутить уже умеет!» и покинул библиотеку.
Хихикнувшая над шуткой ребёнка заведующая, погладив по голове младшего Вяткина, отправилась в свой кабинет, посоветовав Пичугину:
— Вы с ним по взрослому общайтесь, поймёте его уровень сразу.
Это было… многообещающе.
«Вундеркинд» же, державший под мышкой (захваченную из дома?) тетрадку, без зазрения совести отвернулся от Пичугина и, подойдя к библиотекарской стойке, затребовал у поглядывавшей за всей сценой библиотекаршей что-то:
— Здрасте! Мне как обычно…
«Как обычно» оказалось пятью свежими газетами, выданными «вундеркинду в читальный зал».
После чего Ваня, по прежнему испуганно поглядывавший на Пичугина, выдал своим детским голоском тому:
— Я готов дать вам интервью…
Со стороны библиотечной стойки раздался сдавленный смех… с последующим пояснением от библиотекарши:
— Вы, ради бога, товарищ Пичугин… простите нас! Он всегда так… но мы уже привыкли!
Мысль о том, что тезис «о вундеркиндстве Ванечки Вяткина» не оспаривается всеми, кто уже имел с ним дело, получила новое подтверждение.
Надо было как-то перехватывать инициативу… — признался сам себе Николай Фёдорович.
— Действительно, пойдём, поговорим… интервью проведём…
Лёгкая нереальность происходящего лишь разжигала интерес, да так, что на какое-то мгновение даже заслонила то, ради чего собственно и приехал сюда главный редактор главной областной газеты…
Перед тем, как они зашли в читальный зал, Пичугин был удостоен ещё одного странного детского взгляда. Который сейчас, в свете услышанного… нельзя было больше относить к «испуганному»…
«Испуганный» или… настороженный?
Морозный субботний день не способствовал наполняемости почти пустого читального зала. Лишь за передним столом из двух рядов подобных, тяжеловесных, на металлических ножках каркасов, к которым были прикреплены столешницы, сидел другой посетитель, погружённый в текст одной из двух взятых книг.
Третий или четвёртый класс — «на глаз» оценил возраст того Пичугин, сразу отметив себе, что вторая книга — том из весьма популярной «Библиотеки Пионера».
Также он отметил застывший на мгновение на книге взгляд шедшего впереди Вяткина, направление повёрнутой вбок головы которого однозначно указывало на интерес странно дёрнувшегося «вундеркинда» к книге, взятой школьником. Через секунду Иван спохватился и направился дальше, вглубь читального зала.
Поведение ребёнка, за которым исподтишка наблюдал главный редактор, доставляло всё больше поводов для раздумий…
Ваня пролез между последним столом и тремя (как и у остальных в зале) сиденьями около него. Сел на дальний, положил тетрадку на второй и однозначно трактуемым указанием руки дал понять Пичугину о месте сидения того на третьем.
Очень странное поведение ребёнка… пока не «шокирующее», но вполне укладывающееся в обмолвку, которую Пичугин услышал на кафедре в педе.
— У подобных детей, со временем, часто проявляются некоторые отклонения в психике, обусловленные большими интеллектуальными нагрузками в раннем детстве…
Ребёнок — уже сейчас жертва родительской «муштры»?
Пора было взять дело в свои руки. Всё может быть не очень забавным, а вполне печальным… и то, что местные лишь ослеплены временными успехами талантливого ребёнка, не повод самому себя так же вести.
Впрочем, он, как тогда, на войне, за линией фронта, пока не будет делать поспешных выводов…
Пичугин попробовал зайти с фланга, на ходу переиначив задуманную и намеченную ранее канву разговора с одарённым дошкольником.
— Вань, ты засмотрелся на книгу у того мальчика? — тихонько спросил он у Вяткина.
— Отчасти да. Ностальгия накатила… — так же тихо, но немедленно услышал он в ответ от «вундеркинда».
Эти слова из уст 5-летнего выглядели нелепо.
Но они были произнесены.
Чуть-чуть поколебавшись, главный редактор аккуратно уточнил:
— Ты, Вань, знаешь, что такое… ностальгия?
— Конечно. Как и все, кто много пожил…
Тут Пичугина охватило сомнение — что, если (бывают такие дети, бывают!), ребёнок просто понахватался множества забавных фраз от взрослых и просто вворачивает их к месту и нет? Пока что «к месту»… бывают же в жизни и не такие совпадения?!
И тут он услышал продолжение, сказанное таким же детским голоском, с серьёзной, почти что трагичной миной на таком же юном личике:
… — но, полагаю, что ныне я постиг и ещё одну его грань… неведомую другим.
Дослушав сказанное, Николай Фёдорович поймал себя на том, что начинает злится.
Кто? Кто так ловко научил талантливое дитя жонглировать фразами?
И попробовал поиграть «в разговор, как со взрослым» дальше:
— … какую-же?
— Я отвечу Вам… если вы подтвердите, что Вы — тот самый… затребованный мной доверенный человек от… того, кому были отправлены письма.
Главный редактор откинулся на стул.
Дело из комичного и фантастичного приобретало жуткий оборот.
Ребёнок не мог вести такой диалог!
Да и до последнего Пичугин был уверен в том, что дитя никак не замешано в истории с письмами…
Вся эта красивая, «всё объясняющая идея с кем-то третьим, затеявшим то ли розыгрыш, то ли провокацию» рушилась в мгновение ока!
Он сделал последнюю попытку поиграться в непонимание:
— О чём ты, Ваня, говоришь?
По лицу ребёнка пробежала гримаса. То ли обиды, то ли недовольства.
— …Вы не могли просто так приехать сюда именно в этот день… — буквально прошипел он. Заметочки про «цивилизационные тупики и вызовы» подписаны вашим… авторством! Позвольте, пожалуйста, ваше… редакционное удостоверение!
Перехватить инициативу не вышло.
Первый раз в жизни Пичугина отчитал 5-летний шкет. Попробовал, по крайней мере…
Но ситуация уже явно выходила за рамки общения с дитём-вундеркиндом. Кто его так подучил и настроил? Ведя подобный, безумный и невозможный диалог с 5-летним «вундеркиндом», мозг начал лихорадочно строить разумные объяснения.
Впрочем, диалог стоило вести любой ценой. Ибо ситуация явно выходила за пределы «розыгрыша»… скатываясь в «провокацию»?
Он вытащил (второй раз за сегодня и третий — за приезд в районный городишко) редакционное удостоверение, которое, раскрыв и перевернув правильной ориентацией подтолкнул по столу в сторону ребёнка.
Который буквально вцепился в него глазами… пару раз переведя взгляд с фото на правой стороне разворота на Пичугина…
— Допустим… верю — процедил «вундеркинд», отрываясь от сличения фотографии с оригиналом.
А Пичугин, тут же, попробовал подцепить того на недосказанном и оборванном:
— … О какой… неведомой другим… грани ностальгии говорил ты, Ваня?
Ответом был пристальный взгляд и долгое молчание. Неприлично долгое… когда Пичугин уже собирался своим возгласом подтолкнуть Ванечку, тот, словно подслушав, попросил нежданное:
— Я бы предпочёл, чтобы наедине вы обращались ко мне по имени-отчеству, я — Иван Юрьевич… мне так будет комфортнее, чем «Ванечка»… мы же на серьёзные темы будем общаться…
«Кривая усмешка», с задранным одним уголком губ на детском лице выглядела жутковато.
— …что же касается «неведомой другим грани ностальгии», то это именно «грань», ведомая только мне. Как ещё… можно идентифицировать… ощущения, который испытал от случайно попавшего на глаза тома из книжной серии, которую мне подарили в 80-е… которую всю прочёл тогда… и кое-что даже зашло… понравилось… оборот сленговый, простите…
Николай Фёдорович также в ответ, уставившись в лицо 5-летнего, какое-то время пристально изучал того и затем тихо спровоцировал того:
— Предлагаешь верить всему тому, что ты сейчас наплёл?
Николай Фёдорович был готов ко всему. Даже к истерике ребёнка… последствия которой можно загладить, извиниться, объясниться. Жизненный опыт говорил, что сильные эмоции могут дать больше откровенности.
А ситуация, как он уже понял — была из ряда вон выходящая. Не говорят так 5-летние дети.
И не реагируют так, как отреагировал «Ванечка»:
— Вам придётся это сделать… вопрос только в том, сколько нервов и сил на это потрачу я в своём 5-летнем теле, изыскивая способы донести… содержимое моей памяти до тех, у кого больше возможностей хоть что-то изменить. И сколько времени будет потеряно для страны. Часики тик-так, тик-так, тик-так… Я же написал в письмах, что готов в проверке… своих интеллектуальных способностей, выходящих за пределы как 5-и, так 10-, так и 20— летнего…
— И что? Ты предлагаешь верить в путешествие во времени?
— Для начала — хотя бы проверить то, что я говорю о себе… а насчёт остального… я ещё буду решать сам, кому и что говорить. Подумайте, пожалуйста, почему и кому я адресовал свои письма…
Происходящее как-то снова расцвело в глазах главного редактора красками интеллектуального розыгрыша?
Ну как-то же… кто-то смог так настроить умненького и начитанного ребёнка на подобную переброску загадочными намёками?
— …Хорошо… хорошо… — лихорадочно перебирая в голове, на чём бы прищемить юного наглеца, пробормотал Пичугин. — вот, для начала, ты упоминал что прочитал всю «Библиотеку Пионера»… в 80-е? Помнишь её содержимое? Хотя бы парой слов? Названия, героев и прочее?
— Легко. По верхушкам… «Президент Каменного острова» Козлова, ещё про Юхана Саалу не помню автора. Но по настоящему нравилась «Девочка в бурном море» Зои Воскресенской про советскую девочку в Швеции, отец которой работает в нашем то ли посольстве, то ли торгпредстве во время ВОВ… Великой Отечественной войны…
— …Допустим… но это могли тебе читать вслух. И сам ты, раз ты читаешь… — легко отринул его «доказательство» Пичугин.
— … Я не договорил… — «сурово» заметил шкет. — где-то в конце 80-х или начале 90-х узнал, что сама автор книги — Воскресенская, помимо официальной дипломатической работы в посольстве в Швеции, которая и дала ей материал для книги, была резидентом советской разведки там… под дипломатически прикрытием, так сказать. Сейчас, насколько я понимаю, эта информация всё ещё… не общедоступна, а в… «контору глубинного бурения» запрос… депутатский не пошлёшь, хехе.
— Вот как! — процедил напрягшийся журналист. Скользкость темы вновь встала в полный рост. Как и вопрос о том, кто стоял за ребёнком, жонглирующим невозможными для его, безусловно одарённого и талантливого детского разума фразами…
Или… всё таки?
Я что, уже готов поверить в сознание взрослого и полувековой опыт жизни?! — одёрнул сам себя журналист.
Пичугин, привыкший, по роду деятельности собирать сведения заранее (привычка ещё с фронта, не раз была полезной ему и в мирной жизни), про семью вундеркинда узнал многое, хотя, разумеется не всё.
Как начальница РайОНО, так и заведующая детской библиотекой поспешили его оповестить «про окружение вундеркинда».
Но кто в окружении этого одарённого дитя играет в какие-то… может быть, даже антисоветские и взрослые игры?
Сейчас он задаст ему ещё пару вопросов. Чтобы выяснить, в каком направлении ребёнку промыли мозги?
Уж очень напрягла его эта, в общем-то широко разошедшаяся «в народ» шуточная расшифровка названия Комитета… неправильно и как-то страшновато звучавшая из уст 5-летнего.
Пришло время попробовать иной подход… — поразила Пичугина неожиданная мысль!
— Иван… Юрьевич, допустим… допустим… я вам поверю, что внутри вас — взрослый. А что, если так, но просто вы — действительно взрослый, а просто у вас тело детское, но не потому, что вы — из будущего… а потому, что у вас какие-то проблемы с задержкой роста… и всё в том же духе, а? И вы себя выдаёте… за 5-летнего Ванечку Вяткина? А? Что скажете?
На самом деле Пичугин так не думал. Но мысль ему очень понравилась. Снова вызвать эмоции и спровоцировать…
— Хм… — по настоящему хмыкнул Ваня Вяткин и на секунду сам задумался —…а я ведь… действительно не рассматривал воспрос… в таком разрезе! Но постойте… — он окинул взглядом свои руки —… вы же видите, какая у меня нежная детская кожа… детские зубы, если в рот ко мне заглянуть… да куча свидетелей моей жизни за пять лет… нет задержки в росте, это — другое.
— Да… пожалуй, другое — легко согласился журналист. Перед ним действительно был ребёнок. Он это видел сразу. Но была интересна реакция на подобное предположение со стороны юного телом Вяткина.
У ребёнка она должна быть иной! Он, скорее всего вообще бы не понял, о чём речь. А этот сразу усёк, что к чему?
Но поверить в путешествие во времени Пичугин по прежнему категорически не был готов…
2 декабря 1978. Читальный зал детской библиотеки одного из районных центров Пермской области. Пичугин Николай Фёдорович.
— Иван… Юрьевич, скажите, зачем вы, в вашем письме написали такое… вызывающее утверждение? — совсем тихо задал вопрос Пичугин насчёт того, что не позволяло относится к происходящему как к великолепно исполненному розыгрышу и/или наличию действительно гениального дитя, способного «сыграть взрослого»…
И юный Вяткин понял его!
— Это вы, товарищ главред, про 1991-й? — также еле-еле, на пределе слышимости прошептал 5-летний.
— Да! Что или… кто… дал вам право утверждать такое? Вы понимаете, что сейчас подставляете кого-то? Кто подготовил вас к подобному… используя ваш, похоже… реально существующий талант опережающего развития?
— Вы думаете в неправильном направлении. Я видел всё своими глазами! Никто… повторяю — никто, самый талантливый футуролог или писатель-фантаст и близко не предсказал мир конца 2022-го — начала 2023-го, которым обрывается содержание моей памяти… трети моей памяти. Две трети из которой, к сожалению утеряно. Мир 22 века я помню в нескольких минутах, которые могут быть чем угодно, вплоть до глюков… простите, галлюцинаций до того, что было свершено неким предполагаемым неведомым и сверхмогущественным фактором, перенёсшим моё сознание в детское тело меня же… этим летом.
Глядя на 5-летнего, ведущего подобный диалог, главный редактор «Звезды» видел то, чего не могло быть:
В этом возрасте никто, даже самый гениальный ребёнок не способен к подобным речам. Многие из взрослых то смысла слова «футуролог» не знают!
Осталась последняя проверка, после которой он будет готов… считать что перед ним — взрослый в детском теле… пока так! Отложив в сторону вопрос о путешествии во времени из будущего!
— Что же, Иван Юрьевич, не могу не признать, что 5-летний ребёнок так не говорит, как вы. Тогда… пожалуйста, будьте любезны, хотя бы намекните, что послужило причиной такому вашему… пророчеству. — откинулся на стул Пичугин.
Вундеркинд, значит — вундеркинд!
Желает обращения по имени-отчеству? Значит, будем величать!
Главное — добраться бы до тех, кто вундеркинда использует в провокации.
Пока рабочая гипотеза будет такая…
Ребёнок-взрослый думал над ответом, наверное, секунд десять.
А главный редактор снова терпеливо ждал. Случай превзошёл все ожидания. Теперь он сам вцепится в этого Вяткина так, что никто не отлепит!
Наверное… если первый не сочтёт, что дело относится к компетенции соответствующих органов.
— …Вы, товарищ Пичугин, напрасно думаете, что нет ничего крепче нашей страны и того, что называется… в официальной терминологии… как «новая историческая общность — советский народ»… пожалуйста, не затыкайте мне рот, дослушайте! Сейчас СССР в зените своего могущества, но гниль изнутри уже разъедает его… сверху донизу. Вы хотели намёка? Вот вам один — Конституцию… свежую редакцию… да и прошлые помните? И там есть один моментик такой… сами догадаетесь, какой, когда я вам скажу, что страна треснула по административным границам республик! Всё, товарищ Пичугин, больше ничего на тему будущего, мою взрослость проверяйте, как хотите, а в будущее, пожалуйста, не лезьте… мне лично с Коноплёвым говорить будет удобнее всего. До Москвы не добраться, кто меня там 5-летнего сразу слушать будет, если каким чудом там окажусь. А тут у нас провинция… проще всё.
Ребёнок-взрослый замолчал. И, отвернувшись, пронаблюдал за зашедшими в читальный зал парой девочек возраста плюс-минус как и у того же мальчика из начальных классов, который продолжал читать книгу за первым столом.
Девочки, бросив взгляд на Пичугина и Вяткина, заняли второй по порядку стол, чуть ближе к ним.
Пичугин мучительно думал о том, как вести себя дальше. Ребёнок будет рядом ещё с час, максимум — полтора. Затем за ним явится отец, и даже если удастся напроситься к Вяткиным домой, то там всё равно не будет возможности поговорить так же свободно, как сейчас.
— Иван Юрьевич, кто-то кроме вас ещё в курсе ваших… предсказаний?
— Только те, кто читал письма в Перми. Коноплёв то точно видел его? Или счастье, что в мусорку не улетело, всем обкомом смеялись? — из груди ребёнка вырвался непроизвольный вздох.
— Он сам, его помощник, разбиравший почту первого секретаря и я. Про других мне неизвестно. Если только Борис Всеволодович сам кому-то ещё показывал…
— Пока не страшно. Страшно будет, когда дальше пойдёт… — предатели ближе, чем вы думаете… — неожиданно окрысился ребёнок.
Настоящий оскал, со стиснутыми зубами на юном личике и подмеченным Пичугиным сжатым детским кулачком правой руки Вяткина выглядели жутко вдвойне.
Вдвойне от того, что они сидели в самой мирной тиши полупустого зала районной детской библиотеки. Вокруг была великая страна, которая 33 года жила в мире после той войны, на которой воевал главный редактор. Вначале — вообще лейтенант, а затем — капитан.
— …Я был на войне, Иван Юрьевич… что будет война? — по наитию, не признаваясь себе и не откинув свои же сомнения, а «просто так» (чего ещё вундеркинд наплетёт?) решил дать тому высказаться Пичугин.
С затаённой мыслью, что того «прорвёт».
Не прорвало.
Ребёнок-взрослый отрицательно покачал головой.
— Я больше ничего не скажу насчёт будущего. Хотя бы потому, что на каждый ваш вопрос, за моим ответом у вас будет сто новых вопросов и… океаны отрицания. Помните, что я сказал вам про тикающие часики. Меня проверяйте. А то… — он приставил детский пальчик к своему лбу —… что здесь… то уж не про вашу честь. Извините, пожалуйста. Коноплёв — тот минимум, кому я могу сказать больше. Мне виднее… как вам не был смешно слышать такое от «детсадовца». Но именно потому, товарищ Пичугин, что такое вам говорит «детсадовец», вам должно быть страшно. Я знаю будущее. Оно совсем не похоже на плакаты… про экономику, которая должна быть экономной, про партию, которая наш рулевой, про единый Советский Союз и всё такое прочее. Представляете, как страшно знать грядущее, когда утром, собираясь в детский сад, знать, что скоро начнётся «Пионерская Зорька»… которая умрёт вместе с СССР? Не представляете! Да и мне на эту передачу было плевать… уже не в 2022-м, а намного раньше. А вот с лета, когда воткнулся… во вторую жизнь… многое так и накатывает. Каждый день… а-аа, ладно. Хотели вы ещё пророчеств? Вот вам — не спасёте страну под названием СССР и во второй раз, через поколение, большинству уже будет плевать на неё, даже тем, кто помнит её. Одно, запомните, всего одно поколение!
Не прорвало. А так… просто выхлестнуло ещё одной волной из-за плотины, которую воздвиг взросло-детский ум вокруг того, что скрыто, по его заявлению, в нём. Вот как быть, что говорить первому сейчас насчёт визита к автору письма?
Автору из детсада, пророчащему исчезновение Союза в 1991-м, намекающему на какую-то статью(?) в Конституции и разлом по границам республик. И… сомневающемуся в существовании советского народа.
Антисоветчик. В 5 лет! Но как?
Можно не верить младшему Вяткину. Всего лишь вундеркинд, то ли слушающий «голоса», то ли фантазёры родители, то ли ещё что.
Вот только ребёнка-взрослого уже не забудешь никогда.
Никогда Николай Фёдорович не предполагал, что подобные речи он может услышать от 5-летнего.
Такое только и 1 из 1000, если не 1 из 100000 взрослых, в самом пьяном бреду сможет сочинить.
Как сейчас быть? Первый сказал — «решать на месте». И что тут нарешаешь? Выходит, что без обстоятельного разговора с Коноплёвым никак ничего сам не решишь…
Детский сад уже почти добился своего?
Больше ничего он от младшего Вяткина не добился. Кроме почти что откровенно издевательского совета — «подумать о том, что будем врать отцу насчёт вашего якобы интервью и проявлений вундеркиндства во мне».
Не говорят так 5-летние, ой, не говорят.
Да и насчёт всего иного «из будущего» удалось узнать мало, что он всё же выдавил из юного Вяткина, якобы «живущего вторую жизнь»:
Лишь общие слова про его «первую» жизнь. Ну очень общие… а под конец — как обухом по голове… страшное:
— …Школу в 1990-м закончил. Пионером так и остался, в комсомол уже не вступал, не обязательно было. Жизнь настала такая, да. ВУЗ затем. Работа. Кем? Сейчас эта профессия проходит про разделу экзотических. В отличие даже от последнего десятилетия 20 века, не говоря уже про 21-й… Какая жизнь в 21-м веке? Удивительная. И страшная и прекрасная одновременно…
Вяткин открыл свою тетрадку и, пробормотав: —…Знали бы вы, как приходится мне изощряться, чтобы вам письма посылать… — протянул сложенный пополам рукописный листочек.
— Заранее приготовил. Не читайте… после прочтёте, когда мы сегодня расстанемся и будете решать, что и как…да, поняли? Больше ничего не скажу… уезжайте, говорите с Коноплёвым или не говорите… буду пытаться до Москвы достучаться. Полгода уже прошло… а воз и ныне там.
На лице взрослого ребёнка он увидел… отчаяние? Взрослому ребёнку было плохо… не физически… но внутри.
Отцу ребёнка-взрослого он просто сказал на прощание:
— Ваш сын уникален… не знаю, что на него повлияло, чтение ли газет, просмотр телепередач, но местами его мышление соответствует взрослому. Как и понимание прочитанного и просмотренного. Я переговорю с кое-какими специалистами в Перми, может, они что-то посоветуют насчёт его перспектив. Берегите ребёнка. Слово «вундеркинд» к нему применимо, как ни к кому иному. Опережающее развитие. Возможно, с вашего разрешения, я к вам приеду ещё с кое-кем, кто откроет некоторые дополнительные возможности в самом ближайшем будущем для Вани. Не возражаете?
Отец не возражал, хотя, очевидно, был удивлён напором областной знаменитости и пока не понимал, куда тот клонит.
Сам же Пичугин тогда ещё не знал, что было написано в переданном ему лично младшим Вяткиным послании, но полагал, что оно — важнее всего, ранее сказанного.
Предчувствия не обманули главного редактора.
То, что внутри детсадовца — сознание взрослого человека… несмотря на всю невозможность и отрицаемость подобного, ему уже пришлось признать.
Личное общение, как он заранее и предполагал, позволило сделать решающие выводы. Правда совсем не те, которые виделись ему до поездки в Перми, когда он перебирал гипотезы, размышляя о замысле, мотивах и целях возможных авторов «провокации».
«…Это моё последнее письмо в Пермь. Возможно, я передам его лично кому-то. Возможно, мне придётся его отправлять по тому же адресу. В этом письме таки будет чуть-чуть о будущем. Которого все, кто прочтёт письмо, даже не предполагают. В энциклопедиях после чтения, может кое-что по ключевым словам найдёте… Итак…так-так-так… чтобы вам такое… пожалуй, что-то про бытовое. Ну ок…. какое такое «ок»? «О кей…» сей безобидный американизм (как и многое иное), плотно вошёл в речь бывших граждан СССР. Читайте про сценку из повседневности… Запомнилось почему-то. 31 декабря 2022-го… читающие этот текст, я замечу, в принципе ещё даже не владеете терминологией того, о чём пойдёт речь… но это действительно практически общедоступная и общеупотребляемая терминология в 21 веке… итак, до нового, 2023-го года несколько часов. Я иду домой по главной улице родного города из магазина «Магнит», что в сотне метров от моей квартиры. Дома — жена и дети, готовят вкусняшки к НГ… я ставлю на снег пакет с тем, за чем меня отправили дозакупиться в магаз. Надо мной высится, на главной площади города, той же, где здесь, в 1978-м в здании около неё расположен нынешний райком КПСС, да-да, там… искусственная ёлка со светодиодной подсветкой. Я извлекаю из кармана смартфон… обычная ширпотребная «мобила» от китайской Xiaomi. Обычный смарт… 4х ядерный проц… микропроцессор на 2х гигагерцах. Внутри смарта 2 гигабайта оперативы (ОЗУ), внутренняя твердотельная память в 32 гигабайта и дополнительная флэш-карта такой же ёмкости. У меня в телефоне высокоскоростной доступ в мобильный интернет. Я делаю фотографии и снимаю короткое видео ёлочки и температуры на индикаторе на городской администрации. Всё это, через мессенджер улетает друзьям и родственникам. Как «улетает»? Через интернет, которого сейчас, в 1978-м ещё не существует, но которым в 2022-м «опутан» весь земной шар. В Пермь, в Ригу, в так называемую независимую Латвию, в Германию… и даже знакомому в заокеанский Валинор… какой такой Валинор? Издевательское, по мотивам культового писателя Толкина (сейчас в СССР издан только его «Хоббит»… моя любимая книга детства «первой жизни») название Пиндостана… какого— такого Пиндостана? Заокеанского. Да, я про США, сгори они в ядерном огне, про страну — победительницу в Холодной войне. Которая не стала всепланетной ядерной. Но принесла множество «мелких» конфликтов… если бы вы, читающие письмо, понимали, как тяжело всё это носить в себе! Молчать и не иметь возможности ничего сделать! Разумом я старше вас, у меня куда то пропали две трети памяти человека, который в 22 веке готовился к полимерному телу и переходу в цифровое бессмертие… но сейчас… притворяться каждый день ребёнком… причём действительно иметь детское тело… тяжело. При этом я безумно рад виду своих молодых родителей. А ещё я знаю, что мои усилия — просто ничто, по сравнению с той махиной усилий, которые предстоят. В моей первой жизни руководство страны оказалось несостоятельным. И мне сейчас предстоит видеть всё это снова? Я ведь неплохо лично сам жил все эти годы… так сложилось. А стране и многим из её граждан было плохо. Поколение моих родителей предало её. А после… просто было поздно. Новому поколению было плевать, оно, в чём-то было даже лучше и честнее, но время утекло… и новому поколению пришлось воевать… потому что поколение родителей струсило. Да, я затем пошёл домой, встречать в тепле и уюте с семьёй новый год. И изредка смотреть через интернет новости и видео как армии новой страны приходится жечь технику бывшего Киевского военного округа и частей, выведенных когда-то туда из стран бывшей Организации Варшавского Договора, стран ставших членами НАТО… жечь «коробочки» модернизированных американских М113 и прочая и прочая… наводя артиллерию по «картинке» с дешёвых коммерческих квадрокоптёров-дронов из Китая, ломая в странно ограниченной войне сопротивление тех, кто окончательно предал какое-никакое, но общее советское первородство, тех, кто во многом продолжал использовать его наследие в виде ТЭЦ, которые приходилось разбивать ударами крылатых ракет воздушного и морского базирования. И всё это происходит в странных военных действиях, которые ведутся строго дозированно, чтобы не сорваться во всеобщую ядерную войну…»
Он едва не сорвался из гостиницы, где прочитал это 4-е письмо, обратно, вцепиться в ребёнка — «что ты такое несёшь!». Сжал все нервы в кулак и уехал обратно в Пермь. Но в ту ночь почти что не уснул, раз за разом вспоминая содержимое того, что было вручено лично ему младшим Вяткиным.
На следующий день путь Пичугина лежал в другую библиотеку.
«Горьковскую». Главную библиотеку области. В которой он отыскал значения некоторых терминов. Не всех, но некоторых, из употреблённых 5-летним в письме.
Их значения и осознанные масштабы поразили Пичугина.
Ребёнок писал о технологиях будущего… в упомянутом «ширпотребе» размер «памяти» какого-то компактного переносного устройства связи был больше, чем мощных современных ЭВМ!
Про то, же что описывалось во второй части письма, Пичугин даже боялся думать!
Впереди предстоял тяжелейший разговор с первым секретарём…
Вечер 4 декабря 1978. Пермь. «Дом Советов». Первый секретарь Пермского обкома КПСС Коноплёв Борис Всеволодович.
…С приятным ощущением вспомнив дни недавнего отпуска, из которого в сентябре, с вернувшимися силами и отличным настроением он вернулся к работе, Борис Всеволодович отметил, что 1978-й вышел очень напряжённым. Больше десятка главных строек в области! В том числе и те, что были намечены на запуск в этом году — производства аммиака в Перми и Березниках, завод синтетических моющих средств, сельские объекты. Но главную головную боль доставляла известная проблема с омертвелыми капиталовложениями. Так, что она вышла в прошлом году, осенью, на уровень самого генерального секретаря, высказавшего прямую критику на Пленуме ЦК в адрес Пермского обкома с холодным душем — примером насчёт Лысьвенского металлургического, с его до сих пор не запущенным цехом холодной прокатки.
Целый год прошёл с того прозвучавшего с трибуны Пленума упрёка Брежнева. Хорошо, что весной напоминания не прозвучало, когда генеральный, отправившийся на поезде на Дальний Восток, останавливался в Перми…
Тот цех был по сути заводом на заводе, с полукилометровым корпусом с подземной частью и вспомогательными постройками. Только этой осенью, собрав силы разных СМУ и трестов области, организовав централизованно контролируемое снабжение работающих, при прямой помощи главка министерства чёрной металлургии, удалось войти в ритм достройки, позволяющий надеяться на пуск технологического цикла перед новым годом, что несколько успокоило Коноплёва, которому пришлось лично осенью обзванивать руководителей строительных организаций области для интенсификации и координации работ.
Автомобильные и предприятия пищевой промышленности страны очень ждали продукцию будущего цеха — хромированную жесть с отличным сопротивлением коррозии и необходимыми механическими и электромагнитными свойствами!
Уверенность в предстоящем запуске давнего долгостроя позволила относительно спокойно читать подготовленную помощником обзорную справку с дополнительными материалами о делах — как хозяйственных, так и партийных, в Кунгурском районе родной области. Именно туда, в Кунгур, через неделю собирался первый секретарь на предстоящую там городскую, 29-ю по счёту партийную конференцию.
Переключаться он научился давно. Даже проблемы с лившимися с августа по октябрь почти не переставая (так что поля стали похожими на болота), до первого снега, дождями, не позволившими убрать полностью весьма неплохой урожай этого года, только слегка подпортили настроение. Половину же собрали!
Мазнув взглядом по часам, он неожиданно вспомнил…
…что через полчаса подъедет главред Пичугин!
Сам же ему утром время выделил, когда тот позвонил «рассказать, что там было».
Что же такое он там на месте выяснил, что «…не телефонный разговор, товарищ Коноплёв, надо подробно рассказывать…»?
Всё таки провокация, не чей-то дурацкий розыгрыш? Отчего то голос Пичугина показался… напряжённым, что ли?
Столько лет с ним знакомы уже… все интонации, даже по телефону известны и понятны. Ладно, через тридцать минут всё прояснится.
Чуть позже. Там же.
— … Не выспался, Николай Фёдорович, что ли? Вид у тебя такой, знаешь ли… помятый немного.
— Да, вторую ночь плохо сплю.
— Здоровье или погода?
— Поездка всё из головы не идёт.
— Да что там такое ты узнал? Присаживайся, сейчас почаёвничаем, спокойно всё расскажешь. Сейчас распоряжусь… — первый секретарь потянулся к трубке телефона…
— Спасибо, Борис Всеволодович, не откажусь. Мотает что-то всего. Крепкий чай — это всегда хорошо.
Дождавшись, когда перед ними появились полные заварник и чайник, кружки и бутерброды, они начали разговор, причём начал его Коноплёв, попробовавший пошутить:
— Что, много фантастичного услышал? Кто письма сочинял, прояснилось?
— Судя по разговору, сам ребёнок — Вяткин этот… — рубанул сразу главное Пичугин —… я про фантастичное пока погожу рассказывать. Как и то, что ещё выслушал. Главное другое… — он втянул воздух, словно готовясь к какому-то действию, требующему решимости и сосредоточения всех моральных сил и эмоционально воскликнул: —…первый раз в жизни видел ребёнка, причём совсем малолетнего, который рассуждает как многое знающий, повидавший и… злой взрослый. Про предсказания я его говорить обожду, там наворочено совсем! Но и то, что такое… такой из детского сада может быть, никогда бы не поверил, если бы сам с ним, с глазу не глаз не пообщался.
Николай Фёдорович подробно рассказал о своей поездке, пока не касаясь содержимого последнего врученного лично ему Вяткиным «послания» и всех его фраз в тиши читального зала детской районного библиотеки.
— … Про семью, значит, тоже узнал?
— Да. И с заведующей РайОНО плотно поговорил и немного с заведующей библиотекой посудачили до того, как отец того не привёл.
— Отец как тебе?
— Внешне никак не поймешь, что имеет ли какое-то отношение к письмам. Ребёнок утверждает, что всё — дело рук его.
— Что, и перефотографировал сам?
— Сам. Он мне схему всю расписал. Ловкач ещё тот. Словами жонглировал — фиксаж, бачки, кассеты, красный фонарь. Именно в тот момент у меня сомнения насчёт одарённости отпали… а дальше — всё больше ребёнком его не считал… ну только насчёт того, что тот как взрослый понимает, а не насчёт предсказаний его. Пояснил мне — летом, как у него успехи с чтением и рисованием прорезались, одарённость окружающим сознательно продемонстрировал, затем выпросил у родителей фотоаппарат «Смену» на День Рождения, успехи свои с ним показал. Его там вундеркиндом не только мамка с папкой считают, а все, кто его знают…
— Что, ты тоже уже?
— Да. Не знаю как, тело детское, внутри — взрослый разум. С опытом, понятиями о вещах, которые в детскому саду никто и никак знать не может. Ориентируется в разговоре без чьих либо подсказок! Борис Всеволодович, я же с ним тет-а-тет общался. Жутко на самом деле.
— Может… карлик какой?
— Мы с ним уже обсуждали тоже гипотезу эту. Не такой он. Ребёнок настоящий, да и знают ту семью в городе там. Они местные, не приезжие какие-то. Он же родился и рос у многих на глазах! Да и сам утверждает, что летом этим у него… всё прорезалось… память «о первой жизни», как он утверждает. Я пока специально про будущее и перенос оттуда памяти его не говорю, мы все эти утверждения проверить не можем, но то, что такого 5-летнего я вижу первый раз — это точно. Там столько слов взрослых, сравнений и понятий из него прёт, никакое дитятко заучить не заставишь и не настроишь заранее, чтобы правильно, в тему отвечал.
— Неожиданно как. Дай подумаю, переварить надо…
Первый секретарь, потягивая чай, задумался, взвешивая все обстоятельства занимательной истории с сомнительными посланиями, разворачивающейся у него на глазах.
Адресатом посланий, пусть отмалчивающимся пока, он был сам… вечно прятаться за Пичугина было нельзя.
Либо передавать дело по «принадлежности» в органы? Либо… всё же взглянуть самому «на предсказателя»?
Оба подхода были… скользкими. В глазах товарищей из комитета можно было свою репутацию уронить, да и если до ЦК история дойдёт… Всё же, похоже, не какой-то прожжёный антисоветчик пишет, а… действительно — ребёнок? Историю запомнят. «Товарищ Коноплёв в детсаде шпиона выискал!», злословить обязательно будут. Может, как Пичугин утверждает — просто ребёнок по развитию гениальный, газеты раз читает, нафантазировал много, каша у него в голове из прочитанного. и с… каким-то сдвигом на почве неясно чего? Может, дело, действительно — по медицинской части?
С другой стороны, главный редактор, пока демонстративно отстранившийся от высказывания своего мнения насчёт предсказаний «про 1991-й», явно даёт понять, что не всё так просто с ребёнком, который… «как взрослый».
Пичугина он знал давно — старый проверенный партийный кадр, да и лично, не по партийным делам, не раз общались. Никаких оснований не доверять его словам не было.
Вообще, тему детства за последние годы сам он лично точно подзапустил — разделы его речей и докладов, касающихся системы образования и вопросов там, вообще, вон начал недавно готовить инспектор в ОблОНО… да товарищ Старовойтов кажется его зовут. За большими стройками что-то упускается. Нехорошо. А ведь в следующем году в Перми, по расчётам статистиков, должен родиться миллионный житель!
Город станет миллиоником…
Борис Всеволодович, на мгновение отвлёкшийся, ухватил промелькнувшую и уже было уходившую «невостребованную» мысль — догадку и тут же высказал её главреду «Звезды»:
— Слушай, Николай Фёдорович, а может…это… я как-то то ли в журнальчике каком, то ли в газете какой уж не упомню, читал, что где-то за рубежом школьник один на другом языке, иностранном для него, после сотрясения мозга говорить стал… и учёные никакого объяснения дать не могут. Что, если у нас похожий в чём-то случай? Ну, фантазиями детскими, от чтения газет серьёзных отягощённый?
Пичугин улыбнулся и отверг предположение:
— Жёлтая пресса западная такое любит. Наши тоже часто не проверяемое пишут. Я в педагогическом, перед поездкой, насчёт вундеркиндов проконсультировался…
— …Да ты, смотрю, со всей серьёзностью к поручению отнёсся…
— Сейчас, Борис Всеволодович, после того, что от него услышал, и чтения того, что в четвёртом послании он мне лично вручил, там в зале читальном, с просьбой после, когда расстанемся, уже читать… мне что-то не весело.
Пичугин выложил на стол сложенный лист.
— Каков жук! Завлекал напоследок!
— О том и говорю. Внутри — взрослый человек. Точно. Не представляю как, а в его объяснение верить с переносом сознания из будущего… не могу!
— Меня вот что смущает — почему два письма из Перми, если он…
— А-а, это то он просто объяснил. Родственники в Железнодорожном живут, он часто на выходные к ним с родителями на пригородном приезжает, во время прогулок сам на соседнюю улицу, где ящик почтовый ближайший и бегал.
— Хитро. Да, там район на окраине считай, даже если кто и увидит, значения не придаст… ребёнка письмо отправили кинуть.
— Недовольство своё высказывал, Говорит полгода потерял… и Союз вместе со мной…
— Снова за то же! Что-то лично пророчил помимо песенки и Ирана?
— А как же! Как бы это помягче сказать… сомневается в едином советском народе… и Советской конституции. Даже намекал, про статью, которая давняя со старой редакции ещё. Про «разлом по административным границам» безапелляционно заявлял! Как понимаю, на статью о свободе выхода из состава Союза намекал, больше не на что.
Первый секретарь, несмотря на то, что прекрасно помнил слова «пророка из детсада» о 1991-м из ранних «предостережений», не выдержал и громко засмеялся.
— Извини, Николай Фёдорович, ты же понимаешь… не в твой адрес. Слушай, ну скажи, что ты меня тоже разыгрываешь? Я, правда, не обижусь. Ну как ребёнок такое, на грани совсем, может сам высказывать?
Первый секретарь снова расплылся в улыбке.
— …Положительно, я бы на этого, в коротких штанишках, и сам поглядел бы. Слушай, может, он действительно гений, поначитался всякого, если вундеркинд и в мозгах что-то перемкнуло, а? Ведь умишко то, хоть одарённый, но детский… может его к врачам надо? Талант ведь пропадёт. В 5 лет о таком рассуждать, а!?
Пичугин неопределённо пожал плечами.
— Что, думаешь, у него с головой всё в порядке?
— Ну, я не врач… знаете, Борис Всеволодович, вы прочтите четвёртое то послание. Там самое такое… знаете… хоть и не верю я ему, а мне с субботы не по себе как-то. Какая фантазия такое рождает?
Первый секретарь хмыкнул.
— Ладно, почитаем… — Коноплёв наконец развернул выложенный чуть ранее Пичугиным на стол обычный сложенный пополам тетрадный листок и углубился в чтение, процедив: — ну-с, что там в новом сочинении… детсадовском?
…В целом, в стране и в области всё нормально. Нормально так! Мирно четвёртый десяток лет живём. Чего из-за всякого бреда беспокоиться? Но вот что сейчас делать с тем, что прочёл?
Сумел же Пичугин испортить настроение! Капитально сумел, вместе с этим «вундеркиндом»!
Уверенность у него, такая… железная — что внутри этого Вяткина взрослый и это письмо не через ребёнка непричастного и несмышлёного подсовывают, неведомую провокацию раскручивая, а само дитё сочинило.
Но послание было… мерзким! Словно с «радиоголосов» стенограмму фантазий чьих-то больных и антисоветских принесли. Выглядит, как какой-нибудь эмигрантишко на почве литературки подвизающийся, накропал пасквиль фантастический… после настойки мутной какой-нибудь.
— Что ты сам-то думаешь?
Пичугин, второй раз уже в ответ на прямой вопрос за беседу, неопределённо пожимает плечами.
Понятно… немыслимое там! Касаться темы даже наедине не хочется.
— Я свою мысль высказал… — неохотно выдавливает из себя Пичугин —… не знаю как, но внутри — взрослый. Конечно, можно товарищам родителям этого вундеркинда, устроить… беседу профилактическую. Комитетчики наши тут как тут будут. Недолго ведь, товарищ первый? Но он настаивает, что родители вообще не знают ничего.
— Может не они, а кто-то ещё ребёнка настраивает?
Пичугин отрицательно мотает головой.
— Вот-вот. Сам то ты в это не веришь. И что как лихо он тебе отвечал! Ну, лихо, да или… нет?
— Да… но верить во всё это… наука путешествия во времени отрицает. Я сам, товарищ первый секретарь… — повторно сбился на более официальный тон главред —…уже всю голову изломал. Ничего, кроме как признать, что сознание взрослого в ребёнке как-то оказалось, уже не могу.
— Тут, выходит, дело такое — показать его специалистам надо. Медицинским… Может, Вагнеру (К.И.: — Вагнер Е.А. — знаменитый ректор Пермского государственного медицинского института, будущий, с 1980-го, член-корреспондент, а затем, с 1986-го, и действительный член АМН СССР) позвонить? Кого-нибудь посоветует по профилю… — прикидывая, как аккуратно выкрутиться из этой истории, начал размышлять вслух Коноплёв.
— Замучают ведь они его. Со своими проверками и анализами. Мы, получается, ему диагноз уже выписали сами… — неожиданно жалостливо заметил журналист —…А он внутри взрослый, а так, снаружи ребёнок и силы у него детские. Я это хорошо так понял, когда видел, как отец его привёл в библиотеку и помогал зимнюю одежду снимать. Когда напрягается и сердится только, черты и ужимки взрослые проглядывают. Он, кстати, про «предатели ближе, чем мы думаем» что-то говорил, я точно не запомнил. И ещё… огласки боится очень.
— Может, всё же медицинское? Мания преследования какая…
Первый секретарь снова стал перечитывать четвёртое послание.
— Ух, как заворачивает. Микропроцессор. Гигайбаты какие-то… доступ в какой-то интернет… М113 какой-то, квадро…квадрокоптеры… ракеты… воздушного базирования! Про Киевский округ завернул. Это же уму непостижимо… он что, гражданскую войну в СССР пророчит?
— Выходит, что пророчит. Микропроцессоры — микросхемы это электронные, М113 — американский бронетранспортёр, а гигайбайты — это объёмы памяти в ЭВМ сумасшедшие. Таких сейчас моделей ЭВМ нет. Я в «Горьковке» воскресенье провёл, кое с чем разобрался. Но только кое с чем. Может, погонять его по полной, а? С датами «его жизни первой», раз утверждает, что хорошо помнит? Он, про почти «полвека вперёд» утверждал — предложил решение главный редактор. — сразу станет ясно, медицинское или ещё что. Всю жизнь его якобы первую, которую уже прожил!
— Точно! А ведь… он сам про это и писал… — неожиданно уставился в точку Коноплёв… — может, я и сам поговорю с ним. Только вот что ещё обязательно надо организовать…
Поздний вечер 4 декабря 1978. Пермь. «Дом Советов». Первый секретарь Пермского обкома КПСС Коноплёв Борис Всеволодович и главный редактор «Звезды» Пичугин Николай Фёдорович.
Вместо получаса они по итогу засиделись допоздна, обсуждая каждое письмо, повторно разбирая разговор Пичугина с «пророчащим недоброе» ребёнком и снова возвращаясь к обстоятельствам, сопутствующим согласию «взглянуть на вундеркинда» и организации «случайной встречи с первым секретарём», на которую он решился.
Конечно, теоретически, это могло выглядеть долго и муторно, если бы они решили следовать «духу и букве»…
Связка вундеркинд — родители вундеркинда — журналист, главный редактор «Звезды», прознавший про чудо-ребёнка — РайОНО — ОблОНО — соответствующий отдел несколькими этажами ниже обкома в «Доме Советов», в облисполкоме области, которым руководил председатель оного Чистоплясов Степан Иванович…
…если бы «верха области», которым указал на существование такого юного дарования вхожий в «Дом Советов» главред, лично обратили внимание на такого «юного гения» из родной области.
Но места первому секретарю обкома там, в этой, в общем-то логичной схеме, не было ни под каким видом. Сразу задействовать соответствующий отдел обкома, отвечающий за науку и учебные заведения, было не логично. Тут ещё детсад, малолетний «гений» официально ничем себя не проявил и ни в каких официальных «действах» не фигурировал.
Разве что первый секретарь мог бы на каком-нибудь детском празднике, куда можно было бы, изобретя предлог, пригласить «чудо-ребёнка» (например, на одну из предстоящих «новогодних ёлок» в областном центре?) и… что? Потрепать того по голове, переброситься с ним парой слов, не более того…
… всё ломало и переиначивало содержание тех писем и слова вундеркинда, сказанные тем в тиши провинциальной детской библиотеки!
Поэтому первый секретарь после раздумий решил действовать неофициально. Как и преподнести всё родителям «чрезмерно деятельного и несущего что попало» вундеркинда.
Чему предшествовали новый слова главного редактора, рассказавшего Коноплёву об имевшихся реальных фактах и жизненных историях детей-вундеркиндов в СССР, о которых ему сообщили на кафедре факультета дошкольной педагогики и психологии в пединституте, а также кое-какие дополнительные сведения, отысканные в советской прессе в «Горьковке»…
— …Фамилия Ландау конечно, знакома? Академик наш, физик, трижды лауреат Госпремии, Герой Соцтруда, Нобелевскую в начале 60-х получил. Всего в науке добился… по высшему разряду. Вот он, школу в 13 лет закончил. В 19 — университет, сначала Бакинский, позже переведён в Ленинградский. Наукой тогда и начал заниматься. Какую-то там матрицу плотности, в квантовой физике, в свои 19 лет открыл! Характер у него, говорят ещё тот был, местами до антисоветчины заносило. Перед войной… понимаете сами, в какие времена… и загремел. Только заступничество Капицы и из-за границы… Нильса Бора, кажется и спасло. К бомбе нашей, атомной, отношение имел, но там… всё под грифами до сих пор. Гений, настоящий гений с детства. Самый из наших, советских, известный пожалуй. К сожалению, уже покинул всех нас в 1968-м.
Выслушав сказанное, Коноплёв, сам пару лет назад попавший в состав ЦК КПСС, вспомнил краем уха услышанную от кого-то из отдела науки и учебных заведений там, на Старой Площади, обмолвку про то, что «…наши учёные часто, в общении со своими заграничными коллегами часто несдержанны на язык…», отметил себе, что подобное поведение, похоже, отмечают не только наверху, раз на уровне журналиста подобное известно. И тянется подобное — десятилетиями.
Пичугин же, периодически сверяясь со своими записями «с кафедры педа» и «из Горьковки», продолжал рассказывать то, что нарыл там, про наших советских вундеркиндов. Уже послевоенных:
— Вторая — Надя Рушева. 1952-го. Рисовала с совсем юных лет. Иллюстрации, книжная графика. Тысячи и тысячи листов, первая персональная выставка в 12 лет, публикации. В 1969 её не стало… что-то с мозгом.
— Третий — Александр Дворак, он совсем ещё молод, 1956-го. В школе за год по два пролетал. И также совсем рано, как Ландау, в 12 лет поступил в университет. В Киеве. Пошёл по точным наукам, на мехмат. Пишут — сейчас в науке. Кто-то из его семьи… сестра, вроде бы, аналогично рано в университет поступила. Подробности мне неизвестны.
— Четвёртый — Илья Фролов. Того же года рождения, что и Дворак. И также быстро закончил школу. В 14 — поступил на механический факультет Куйбышевского универа. Но про него пока больше ничего не слышно…
— Пятый — Сергей Парамонов, 1961-го. Был солистом Большого детского хора всесоюзного радио и центрального телевидения. Недавно, как голос ломаться стал, закончил там петь, а так… детские песни сызмальства… Слышали наверное — «Антошку», «Голубой вагон», «Весёлый ветер»? «Нашим Робертино Лоретти» зовут…
— Шестой — Алексей Султанов. 1969-го. Тут у нас снова гуманитарий, пианист. С четырёх лет в музыке. С прошлого года с концертами уже выступает. Это в 8 то лет!
Все случаи были примечательны, а некоторые — просто удивительны. На фоне их, случай Ванечки Вяткина уже и не казался первому секретарю совсем каким-то уникумом… за исключением «антисоветских пророчеств»…
Но тем не менее, выслушав рассказ о советских детях — вундеркиндах и пояснение Пичугина — «…вот те, про кого отыскал сведения на скорую руку…», первый секретарь, очевидно слегка обрадовался…
— слушай, Николай Федорович, тоже самое! Читает в 5, рисует отлично… фантазия богатая… может, он всё нафантазировал от чтения передовиц и политических заметок?
— Может конечно, но что-то тут всё равно не то… — пожав плечами, не согласился главред.
— Да посмотрю я его… такой талант всё равно должен быть под присмотром… ты не беспокойся… мне самому интересно! — поспешил разубедить Пичугина Коноплёв, — …я же просто вслух рассуждаю — «наш» в свои 5… читает, рисует. Похожие… симптомы. — прокомментировал первый секретарь.
… политикой интересуется. Фу-ту-ро-ло-ги-ей! — не удержался съехидничать сам главред.
— Чего-то от его тьфу-турологии… — сморщился Коноплёв, у меня несварение желудка начинается.
— То ли ещё будет… — подхватил Пичугин —…сами, товарищ первый, понимаете, что выдумать ребёнок такое не мог. Можно, конечно, считать, что кто-то ему голову хорошо промыл, что, может, в семье «голоса» слушают, но после разговора с ним у меня как-то в подобном предположении сомнения. Сам он говорит! Сам излагает. Это чувствуется.
— Подумать только, товарищ главный редактор… сидим вот сейчас мы с тобой, два ответственных товарища, с опытом жизненным, и голову ломаем над измышлениями вундеркинда этого!
Пичугин лишь невесело усмехнулся над шуткой первого секретаря. Очевидно, его впечатления от поездки и плохой сон были совсем не преувеличенными — кто мог бы подумать, что слова — простые слова(!), даже не обычного гражданина с какими-то психическими отклонениями и маниакальной страстью к «сверхценным идеям», а маленького ребёнка, необычным путём претендующего на признание его «взрослости», способны вызвать подобную озабоченность у партийного руководителя целого региона могущественной страны?
…которой этот ребёнок пророчил скорый, по историческим меркам, конец!
— Сколько раз пытался поставить себя на место неведомого провокатора или злоумышленника и не нахожу ни мотивов, ни цели… что на выходе то для такого? Какой прок ему самому? Особенно когда мы в любой момент можем товарища Щербинина, например, задействовать. Тому особо и раскручивать то дело не надо. Вон фигурант, в садик ходит… — посмеялся и поразмышлял вслух Коноплёв.
— … Газеты читает, подтверждаю… — хмыкнул Пичугин.
Посмеялись оба. Первый секретарь продолжил: — И остаётся в итоге то что? Не сходится… и теперь вот ты… утверждаешь, что там — взрослый внутри… — он прихлопнул с видимым раздражением по тонкой стопке «пророчеств» на столе —…и вот ЭТО!
Пичугин тут же продолжил перечисление несуразностей ситуации, начатое главой коммунистов Прикамья:
— …Самое непонятное не то, что его нельзя списать на психически ненормального. С взрослым было бы проще… там сверхценная идея, которая неверна в своей сути и далее красивые логические построения… которые являются чушью из — за неверного фундамента. Но то — взрослые… а тут ребёнок… не пообщавшись с ним сам, я ни за что не поверил бы. И, просто как-то задействовать кого-то из научных кадров в изучение этого, не побоюсь слова — феномена как-то… сомнительно, в свете сказанного им.
— Почему? Ты же сам утверждаешь, что внешне он дитё — дитём, а разум — взрослый… такое — действительно феномен! И науку привлекать всё равно придётся.
Главный редактор покачал головой.
— Если мы признаём в нём действительно взрослого… то тогда… вынуждены сразу…
— Что? — первый секретарь сразу понял, к чему клонит главный редактор.
— Сделать следующие два шага… один хуже другого! Признавая взрослое сознание у 5-летнего, задуматься о его «пророчествах»!
Коноплёв воткнулся пристальным взглядом в собеседника:
— Скажи ещё, Николай Федорович, что хоть на полпроцента поверил ему!
— Нет. Но вопрос то не имеет ответа пока. Признание того, что взрослый разум оказался внутри детского тела, это начало признания того, что он не просто вундеркинд, как те, о которых я рассказывал. Как он в теле ребёнка оказался? И дальше — задуматься над его словами.
— И что, верить ему? — хохотнул первый секретарь… — ладно, уговорил ты меня окончательно, чертяка языкастый. Но… — Коноплёв мгновенно стёр с лица улыбку —… раз уж гений этот доморощенный добился своего, то и проверку мы ему такую же устроим… — он потянулся к телефону, приговаривая —… всё по серьёзному, так по серьёзному. Помимо того, что надумали, твой тёзка, который Николай Иванович, нам всё же поможет. Пусть сам поспрашивает, что к чему. Назвался ты Ваня Вяткин груздем-взрослым, так полезай в кузовок… на взрослые вопросы отвечать будешь. А там. И видно будет, взрослый ты или нет.
Первая половина дня 6 декабря 1978.
Кабинет заведующей детским садом N82 Пушкарёвой Юлии Ивановны. Иван Вяткин и руководительница детсада.
— …Почему ты ленишься, Ваня? Ведь ты можешь!
— Могу. Не хочу.
— Нина Фёдоровна снова жалуется, что ты отказываешься заниматься. Не читаешь, не рисуешь, не учишься считать…
— … По-ни-ма-а-е-те, Юлия Ивановна, меня начинает напрягать…
— Что, Ваня? — ошарашенно уточняет она.
— Происходящее. Текущий момент. Учебно-воспитательный процесс…
Она утыкается в меня непонимающим взглядом.
Проходит несколько секунд.
Похоже, она не врубается по настоящему. Нет, не тем, что я оперирую фразочками типа «учебный процесс», к подобным словесным экзерсисам меня-вундеркинда тут за полгода привыкли, а тем, что реально не хочу.
И ещё… ей, очевидно, не нравится моя усмешка.
— Вы так и не поняли меня?
— Ты издеваешься?
— Саму капельку… я просто стараюсь кое-что донести до вас.
— Что, Ваня?
— Мне тесно в рамках детского сада. Вот и всё, Юлия Ивановна. Вот и всё. Теперь… можно, я пойду в группу?
— Я не отпускаю тебя, Ваня.
Понятно. Я урыл её в словесной пикировке, но «как же такое можно допустить!?»
— А дальше что? Так и будем препираться? А на выходе то что? Где позитив? — упражняюсь в демагогии я, поддерживая навык форумов и чатов выглядывающей из полутора десятилетий впереди эпохи ФИДО и интернета.
— Вяткин, ты почему так разговариваешь со мной?
Похоже, она бесится.
Метод «Родителям рассказать про тебя?» не действует. На прошлой неделе воспиталки проверили. И на позапрошлой, кстати, тоже.
— Ты хочешь в угол за свою наглость и лень? На пару часов?
Ах-ха-ха… мы в чётком и простом советском садике образца 1978-го. Тут нет «ювенальной юстиции», видеокамер системы наблюдения, родители не пишут, чуть что не так, кучу жалоб в прокуратуру и не поносят подобных Пушкарёвой чувих по соцсетям.
Да и самих соцсетей здесь нет.
Точнее, есть… лавочка у подъезда, телефон, сослуживцы и всё такое прочее. Охват слабее на порядки только:-)
— Авторитарные методы рулят, да, Юлия Ивановна?
Её губы сжимаются в маленькую чёрточку. Просекла утончённую издёвку? У неё сейчас бомбанёт?
— Ты слишком много стал дерзить, Вяткин, последнее время. Зазнался? Захвалили? Понахватался всякого?
— Я уже всё Вам, женщина, сказал…
Стоя в углу кабинета заведующей детским садом, я размышлял о том, что чёртовы ограниченные возможности детского тела не позволяют мне тупо послать Пушкариху на «юг». Она может, после того посыла, в натуре, подзатыльник отвесить. Мы в 1978-м, тут всё просто! А мне голову надо беречь…
Не токмо себя ради, но и торжества страны социализма после 1991-го и сохранения власти геронтократов из Политбюро, бл№!
:-) и:-(
Ладно, чЁ. Я и в первой жизни, несмотря на свою (по итогу) серебряную медаль в школе, был уже в ней довольно упёртым типом, который конкретно так выводил из себя своими «замашками единоличника» как пару работавших с нами «классух», так и военрука-шизрука, рассказывавшего нам, как марши строя и песни у нас (и подготовка к ним по 2-3-4 часа в день после уроков) «помогут держать первое место в мире Советской Армии по строевой».
Он так и не смог меня (и ещё кое-кого из одноклассников, не поддавшихся прессингу «ты чё, от коллектива откалываешься?») заставить выполнять, как его неформальное распоряжение «у юношей-школьников волосы должны быть у всех 3, максимум 5 см!», так и все подобные другие идиотизмы:-)
Строевая подготовка (якобы «прививающая дисциплину и чувство локтя») не помогла 5-миллионной «непобедимой и легендарной» сохранить СССР, а лично я легко, при необходимости, выбешивал к старшим классам почти любого из учительского коллектива своей школы. Посему… памятуя о прошлых победах и ступенях в самоутверждении, приходится, несмотря на усталость в ногах, держать марку.
Ладно, не в первой, переупрямлю и эту завку. Простою, как она обещала, и до обеда. И, при необходимости и после. Не она первая, не она последняя.
Не свалиться бы, без сознания. Чёртово детское тело!
План прост, как палка — перегну завку сегодня, и она перестанет со мной связываться вообще. Уверен, что уже просчитал её… как и многих в прошлой жизни. Не скатываться до прямых оскорблений, и после неудачных попыток диалога с подобными ей, тупо гнуть свою линию, минимизируя внешние проявления сопутствующих скандалов.
«Морда кирпичом»:-) и иногда уход в несознанку.
Вечер того же дня.
Отец у меня, говоря сленгом будущих времён — в некоторых вопросах «пофигист».
А вкупе с тем, что он видит мои успехи своими глазами, сегодняшние очередные жалобы завки, от которой я отбился ценой ноющих ног (как обещала, с№ка садичная, до обеда и продержала в углу!) и сдерживания позывов мочевого пузыря, влетели в одно ухо отца и вылетели в другое. Ну и после, по дороге домой, когда я (без мата, но и без лишних выкрутасов) объяснил, «каким способом и за что» эта жалобщица пыталась меня сегодня «поставить на место», он лишь поинтересовался:
— Что, сильно ноги устали?
— НичЁ. Может, отстанут теперь.
— Смотри сам. А если будут продолжать воспитывать?
— Тупой игнор долбанутой — лучшая тактика, пап.
Он только покачал головой. Но вот и всё. Тоже привык к моему новому интеллектуальному облику, как будто это норма:-)
Не зря говорят, к хорошему привыкают быстро.
Я, к слову говоря, тоже поразился, как быстро изменился стиль и уровень моего общения с родителями.
При-вык-ли!
Главное — не скатываться на определения в адрес подобных завке как «долбо?бка» и т. п. Подобного интернетного авангардизма будущих времён, столь привычного мне в сетевом общении, тут не поймут.
Уста и облик мой ещё «рылом не вышел»:-)
— Каждый день после субботней встречи с журналамер… тьфу, товарищем советским журналистом Пичугиным, я строил гипотезы. Пару раз вздрогнув вечером от звонков в нашу дверь.
Ожидая там тщей кагебистов с неприятными вопросами к моим родителям.
Впрочем, являлись не они.
Сначала — соседи с каким-то дурацким хозвопросом, который разруливал отец, а второй раз пришла в гости его мать, моя бабушка, переключившаяся с «воспитания шахматного чемпиона» на разглядывание моих рисунков и навязывание нужных мне, по её мнению, книжечек. Читай, Ваня… всякую хню!
Рисунки, кстати, моя мама складывает дома в стопочку и тихо радуется моим успехам, огорчаясь только от доносящихся из садика выкриков истерящих завки и воспиталок:-)
Я искренне радую родителей не только запойным чтением, новым интеллектуальным уровнем, но и «даром» и сюжетом рисунков.
Ч/б высотные дома, рвущиеся к небесам, и… (мальчики «любят рисовать про войну»!) техника, в основном военная — танки, самолёты… с вкраплениями будущего… те самые горящие машины советского, американского, британского, французского и немецкого производства среди терриконов Донбасса, в Херсонских степях и… в Чернобыльских лесах.
Т-64, Т-72, советские БМП и БТР всех сортов, М113 в голландской модификации, куча MRAP-ов, VAB, M109, Pzh2000 и прочая и прочая…
И пикирующие на них «Ланцеты»…
Кусочки прошлого-будущего, не отпускающие меня. Я слишком много «тогда» влипал в видосы с «телеги».
То, чем я буду стращать (среди прочего) ленивых и не верящих в «предсказания» партийцев… если таки снизойдут до 5 летнего якобы вундеркиндика.
Попытка бабушки подсунуть мне «умные» (по её мнению) книги (раз уж Ванечка читает! И рисует… да ещё как рисует!) было отвергнута мной (с предварительным долгим демонстративно-тоскливым взглядом):
— Баб Валь… не надо. Я сам определяю поле своих интересов, в том числе и в выборе книг.
Вот и всё. Она немного обиделась, но зато честно пресёк попытки рулить мной снова, как тогда, в первой жизни, когда шахматы мне навязывались ещё несколько лет. А я лишь позже нашёл в себе силы сказать «это — не моё!»
Не перегибаю ли я в разговорах с родственниками? Но от садичных мероприятий и учебно-воспитательного процесса мне уже блевать хочется. Взрослому полгода изображать детский сад, даже со всеми послаблениями и мнением о «вундеркинде», бр-р…
И чего этот Пичугин не мычит, не телится?
Советский Союз потеряет очередную неделю из короткого срока «на его спасение»… вот и всё, делов то!:-[=]
Я кое-что помнил из «того» опыта и некоторых реалий ухваченных краем восприятия растущего школьного организма в 80-е.
Но всё же… как в нашей провинции некоторые вопросы просто «решаются».
Кмк, Пичугин, вкуривший, что 5-летний пусть и вундеркинд, не может «просто так выдумать» то, о чём я написал, он крайне примитивно, на мой (как скоро выяснилось — бесхитростный первый взгляд) действовал по «партийной линии». В четверг вечером забиравшая меня из детсада мама обмолвилась крайне подозрительной фразой
— Что ты, Ванечка, там такое журналисту понарассказывал, что он так заинтересовался тобой… теперь вот и думаю, что нам с тобой делать то?
Напротив моего ожидания, никакого продолжения сразу не последовало, и я, развесивший уши, так ничего по пути домой ничего не услышал.
Всё разъяснилось позже, когда пришёл с работы домой отец и мама, приготовившая к тому времени ужин, усадила нас есть за кухонным столом.
— …Сегодня на работе вызывает меня к себе директор. Прихожу, а там — Филимонов!
Слушавший, как и отец, рассказ мамы, я сразу понял о ком речь. 20 тысяч — это не город, а большая деревня, в общем-то.
Во всех отношениях. Все друг друга либо прямо знают, либо пересекались хоть раз где-то…
А Филимонов Г.Е. — это нынешний 1-й секретарь местного райкома. И бывший местный железнодорожник и, позже — первый начальник завода, на котором работают сейчас мои родители, председатель райисполкома и теперь — главный коммунист района. Наверняка, лично знает и моего деда— машиниста.
Короче, Геннадий Елизарович, по прежнему «забегает» (как и на другие предприятия города и района) на «свой» завод.
Вот и забежал… и заодно провентилировал лично ответственное поручение «от самого товарища Коноплёва!»
Он ошарашил мою маму, что «ему из обкома звонили»… «Вашим Ванечкой на уровне области уже интересуются… он у вас, говорят, вундеркинд? Хотят познакомится лично… главный редактор «Звезды» его первому секретарю нахваливал…»
Я, когда всё это, в изложении мамы услышал, чуть со стула под кухонный стол не свалился от неожиданности.
Коноплёв с Пичугиным, что, совсем тупые? Они бы ещё на, мать его, пленуме обкома, содержание моих «подмётных писем» обсудили! С постановлением об усилении и углублении соответствующей (не знаю какой уж именно, япона мама!) работы.
Тут детский организм, чуть не подвёл меня. Едва не заревел от обиды и страха, стоило на мгновение контролю взрослого сознания ослабнуть.
Блин! Пиз:7ц какой в этом блаженном Брежневском СССР творится…
Без всяких переживаний и сомнений, что согласятся ли родители Ванечки Вяткина (ведь САМ тащ Коноплёв интересуется! Как такому можно отказать! Это такая честь!), вопрос решился просто, тупо и оперативно по нашим провинциальным меркам.
Так что никакие наследники Феликса Эдмундовича не ломились вечером в нашу дверь. И на том спасибо, как говорится…
«В субботу у нас как раз машина из райкома в Пермь поедет, два места есть… мы вас с вашим Ванечкой с рук на руки главному редактору сдадим, в обкоме он вас встретит. Рады за вас… какое чудо вы с Юрием на свет произвели! Ну, расскажете после, что да как…»
Простые все… как 5 коп!
Уже 9 декабря, в субботу, укачиваясь на заднем ряду в салоне райкомовской легковухи, я допёр, что всё идет по плану.
Именно так, в рамках явно и чётко предложенной Пичугину мной самим(!) «легенды про вундеркинда», действуют два партийца, читавших мои «предсказания».
Пока по плану. И хорошо, если только они плюс тот «помощник», про которого упоминал «главнозвёздовец».
Иначе схема взаимодействия и быть не могла. В СССР же руководящая и направляющая роль коммуняк в Конституции записана!
А тут, как я предполагаю, случился звонок Коноплёва в райком, Филимонову. Коммунист звонит на нижестоящий уровень, всё просто, естественно и легко. Неформальный интерес, так сказать. «машинка у вас когда к нам едет, подкинете Геннадий Елизарович? Уж очень на вашего вундеркинда хочется взглянуть… область наша богата талантами…» «Конечно, конечно, Борис Всеволодович, всё в лучшем виде…»
Как то так могло происходить, по моему разумению…
А тут, на уровне района, как я уже упоминал, всё просто. Вон, в отделе снабжения, где моя мама-юрисконсульт сидит, и соседнем, техотделе, семейная пара работает — Шароновых. У этого Шаронова, родной брат — сейчас председатель райисполкома. И через пару лет сменит Филимонова, который уедет, по моим воспоминаниям первой жизни, в Пермь.
Тут все свои. Пролетарское государство на низовом уровне не сильно делится на коммуняк и «простых советских людей». Все вместе, все рядом, все вкалывают, все пашут, вместе веселятся и бухают. Не без скандалов и склок, конечно, всё по простому. Как тот брат Шаронова, который вместе с другими заводскими, которым в кои веки выпала поездка по путёвке в «бархатный сезон» в Крым в 1985-м, будет поздравлять и кидать меня в ДР в тёплые и ласковые волны около Углового. Не Южный берег, который для столичных штучек, но «опорному краю державы» и так сойдёт.
Это у них, в столицах, ср?*ая гуминтеллигенция — все (ну не все, конечно, но многие!) эти заласканные соввластью драматурги, театралы и прочее официально признанное г:?но уже втихую дрочит на запад. А тут, в провинции, всё иначе?
Или… помню-помню… жевачка, джинсы, пепси и такое мерзкое понятие, как «Фирма».
Всё, за что продали СССР, уже в «образах» тут, рядом.
День 9 декабря 1978. Пермь.
…По мосту через Каму, с «Попова», мы сворачиваем на улицу Ленина и едем налево, вдоль открытого пространства городской эспланады. Сверни бы мы направо, вдоль Горьковской библиотеки, вскоре проехали бы мимо здания, на первом этаже в котором была (и будет?) в начале 90-х знаменитая «стометровка» Трутнева — лучший по тем временам магазин Перми, который принадлежал структуре «Экс Лимитед» будущего Пермского мэра, затем — областного губера, позже министра природных ресурсов, помощника Президента, заместителя председателя Правительства страны…
Козырное он тогда своему магазину местоположение организовал. Самый центр города.
Трутнев где-то в 80-х с комсомола стартует, позже кооператор. Все дела, обычный вариант карьеры перестроечных лет.
Все они вышли и коммуняк и комсомола «развитого социализма», хехе.
Иногда — как «гайдары» и «яковлевы». Иногда нормальные, как этот Трутнев. Вертелся, крутился, особо не замарался нигде. По крайней мере особого компромата в области о нём, по памяти первой жизни, не слышал. Да и неполживцем и рукопожатцем, кстати, когда время пришло определяться окончательно, не оказался.
Как будет сейчас? Ведь комми могут таких дров, когда мне таки поверят, наворотить… что ещё хуже сделают, чем я в первой жизни с «Перестройкой, гласностью и ускорением» понаблюдал?
Но сегодня нам налево, и «Дом Советов» виден далеко и сразу.
Та же десятиэтажка, которую ближе к середине 80-х я впервые очень хорошо запомнил визуально. Весьма массивная, протяжённая и величественная. За которой, как я знаю, находится «притаившийся» второй, трёхэтажный корпус, соединённый с основным крытым переходом.
Меня снова накрывает волной воспоминаний из первой жизни…
Тех, школьных воспоминаний (не помню уж, по каким поводам приезжали тогда именно в центр Перми…) два — из зимнего «Икаруса» и летней прогулки по улице Ленина вдоль эспланады, когда я задал маме вопрос — «а почему у этого здания стоит куча чёрных «Волг»?».
Ответ был прост — тут обком партии. Разумеется, тогда была только ОДНА партия:-) Тогда же и узнал, что «главный тут» — тащ Коноплёв.
К которому «на смотрины» меня везут.
Сам так хотел, чего беспокоится? Чай, не бериевские, или, упаси Сила, вообще, не ежовские времена. Совьет Юнион Лайт, разрядка, Хельсинкские соглашения 1975-го и всё такое прочее!
А я только хочу помочь своей стране… чтобы все исторические, скажем так, пертурбации, которые подступают, и, которых, скорее всего полностью не избежать, произошли как можно с меньшими последствиями и потерями.
Ой… а что это там виднеется, на улице Куйбышева то, за корпусами «Дома Советов»? Это же… строящееся сейчас будущее здание «Дома политпросвещения», которое в 90-х я уже знал как «Культурно-деловой центр»…
Помню-помню… когда на втором и третьем курсах ВУЗа меня всё больше захватывала ненависть к ЕБН, немного тусовался в свободное время тут, в месте концентрации публичной политики областного центра. Был такой у меня в жизни короткий период увлечения комми-идеями:-) На фоне развала страны… напополам с разгоравшимся увлечением программированием.
Лекции, лабы, компьютеры и вечером, в чередовании с пребыванием в компьютерном классе на кафедре, ещё и левая тусовка, митинги и всё такое.
Визуально был знаком с местными секретарями комми-организаций — РКРП и второй, ещё более радикальной — ВКПБ… знаменем которой была «та самая» «не могу поступиться принципами» Нина Андреева. Её книгу мне тогда и подарили, емнип, сам секретарь «подпольного» обкома, как «почитать не определившемуся сочувствующему», хехе.
До этого тоже было… многое что было… в том числе и рукопожатие и автограф Руцкого, приезжавшего в Пермь… и выступавшего в этом самом ныне ещё строящемся здании… незадолго до событий «того самого 1993-го».
Разумеется, жил в студенческие годы я не одной только политикой… я ничего «такого» и не предполагал впереди, когда начал в сентябре 1990-го учиться здесь.
Сколько километров пешком исхожено было в Перми! Притащив с собой свои районные привычки везде топать «на своих двоих», часто и тупо ходил по миллионному городу в многие места пешком, а не на городском транспорте. По пути заглядывая в старые дворы и прочие места, куда только мог добраться… туда, что уже было снесено и заменено новыми зданиями в третьем десятилетии 21 века.
В общем, успел повидать старую Пермь. В которой ныне, как едва подрасту, снова есть шанс пошляться… если чекисты или ещё какие крокозябры голову не отвернут раньше времени.
— … Вань, ты что, заснул?
Ну что же… пора явить первому секретарю рассказ «о проклятых годах Перестройки» или… сегодня — рановато? Уверен, ещё их областное комми-величество, сначала соизволит через оттопыренную губу потребовать доказательств моей «взрослости», не говоря об остальном? Придется надеяться, что он готов меня слушать достаточно долго… зачем бы ещё сюда привезли? Несмотря на утекающее каждый день время, я верю, что пока не поздно. Даже в 1990-м ан-масс народ СССР не предполагал, что страна — ФФСЁ. Ныне ещё 1978-й, на глашатая подобного точно посмотрят как на «УО» (старое, из 80-х, школьное оскорбление, между прочим, означающее «умственно отсталый»). Надеюсь, что схема, по которой я буду излагать свои откровения, сработает так, чтобы комми-функционер второго ранга, тем не менее, уже входящий в ЦК и знакомый Брежневу (на что я делаю одну из своих ставок) мне поверит…
… и не только поверит, но и истово, из всей своей коммунистической твердолобости и твердокаменности, не растерянной лично им, как я помню, и в начале 21 века, начнёт шевелиться и что-то предпринимать!
Несколько минут спустя. «Дом Советов». Главный редактор «Звезды» Пичугин Николай Фёдорович.
Заранее позаботившись о пропусках и прочем, сопутствующем неофициальным смотринам «загадочного вундеркинда», на которые всё же (не без влияния самого Пичугина!) решился первый секретарь, главред встретил ребёнка, претендовавшего на… (да на многое что претендовавшего!) и его мать, привезённых товарищами из тамошнего райкома.
Познакомившись с весьма симпатичной и ещё достаточно молодой мамашей, которой, как он помнил из справочки про семейку автора «пророчащих недоброе» писем (которую самолично готовил для первого секретаря), через месяц должно было исполниться 32 года, он оповестил её и чрезмерно (по мнению самого Пичугина) пристально наблюдавшего за их разговором «вундеркинда»:
— …Товарищ Коноплёв вернётся из Кунгура к 16.00. Там проходит 29-я городская партконференция. Пока давайте пообедаем вместе, я талончиками в столовую запасся заранее…
Мать вундеркинда слегка настороженно (или просто волнуясь — как тут всё пройдёт?) кивает ему, облегчаясь в гардеробе «Дома Советов» сама от зимней верхней одежды и развязывая шарф своему вундеркинду.
После чего, он ведёт их через основной корпус по крытому переходу в корпус «Б», где расположены 600-местный конференц-зал и залы столовой.
За мытьём рук и прочим после двухчасовой поездки из областного центра, Пичугин, улучает первый момент, когда непонятное «дитё-взрослый» остаётся с ним на несколько минут без присмотра матери:
— …Как, Иван Юрьевич, дела?
— По плану… — «сурово» отвечает тот, прямо глядя в глаза главреду. Намёк, предположительно понятный Пичугину, достаточно прозрачен, а ощущение нереальности ситуации снова зашкаливает. Одно дело — просто дитя, которое делает «умилительно-взрослую мордашку» и отвечает такими же словами. Другое дело — когда знаешь, что стоит пожелать и, у «фраз и мордашки» будет такое же взрослое продолжение разговора. Нехорошего разговора.
Первый предвестничек уже звучит:
«Ребёнок-взрослый», сидящий в одном из залов столовой, в ожидании своей матери, ненадолго удалившейся «по надобности» и в ожидании заказа, излагает:
— Когда шли мимо… я подметил разницу в оформлении столов залов, как и разный цвет… талончиков на питание в руках нескольких идущих в столовую. Номенклатурные бонусы… ничтожная мелочь на самом деле… но когда придёт время и это будет раздуто.
Ребёнок подметил то, о чём счёл важным заявить вслух. И сделал какие-то… свои… загадочные выводы. Или наслушался «чего попало» от родителей? Слухи среди населения про некоторые вещи, которые, он похоже, означал как «бонусы», всегда были, чего уж там.
Пичугин прищурил глаза, ожидая продолжения от вундеркинда, сказавшего пока лишь наполовину понятные слова.
— … Я расшифрую позже, если будет интересно. Но, это такая, действительно ерунда… по сравнению со всем прочим… — дитё небрежно махнуло рукой, глядя на приближающуюся к их столику его мать.
Дети себя так не ведут. А вундеркинды? А дети, имеющие проблемы с психическим здоровьем? За два часа, проведённых в разговоре с матерью ребёнка в помещении, которое первый секретарь заранее определил «где ожидать его», пока Пичугин выспрашивал ту про детство ребёнка, его поведение и рассматривал взятые матерью рисунки, главред исподтишка наблюдал за «пришельцем из будущего».
«Вернувшимся в своё детское тело».
Скука (в его глазах) и терпеливое ожидание (без детских дёрганий матери за руку, вопросов «когда мы пойдём?», и, тем более, нытья, жалоб и даже истерик).
Однозначные ответы «да» и «нет» от Ванечки, когда главный редактор отвлекался от разговора с матерью того.
Его мать, похоже, переживает в 100 раз больше чем он. «Не ударить в грязь лицом!».
Только час спустя ребёнок-взрослый, наконец снисходит до чего-то более серьёзного, чем односложные ответы на вопросы наподобие «тебе нравится гулять?» и прочее.
Осмелевшая и освоившаяся, благодаря доброжелательному настрою Пичугина мать ребёнка сама подняла вопрос — «зачем это товарищу Коноплёву?». Наверное, в практичном смысле думает — «что даст ребёнку интерес первого секретаря? Ванечке же ещё в школу…».
И тут вундеркинд врезается со своим:
— Пожалуй это и мне будет очень полезно… составлю своё собственное впечатление… о партийном лидере области и… члене ЦК. Такое… дорого стоит.
Ухмылка весёлая, детская и… взрослая.
Отчего внутри крепнет ощущение, что сие — тонкая насмешка вундеркинда?
Мать Ванечки фыркает, не сдержавшись…
— … У него это часто такое бывает. Скажет и… — хоть стой, хоть падай.
Она похоже, до сих пор мечется между гордостью за его интеллектуальный уровень и опасениями за его «наглостью по отношению к взрослым».
Контраст между видом ребёнка и тем, что слетает с его уст, огромен…
А ребёнок… он похоже, просто… «высиживает время»?
Ему, действительно ТАК нужен Коноплёв?
Будет ему Коноплёв… и не только…
«Предсказателя плохого будущего» ждёт сюрприз.
Будут спрашивать по настоящему… сейчас главное — как-нибудь, под самым благовидным предлогом, отделить на это время ребёнка от матери.
Пичугину придётся взять эту роль на себя. Именно в этот вопросе товарищ первый был непреклонен и даже решителен. Похоже, он решил разрубить «гордиев узел» сразу.
— … Лишних привлекать не будем. Да и вопрос сразу разъяснится… если ребёнок будет себя вести… как ребёнок. Там уже ясно, товарищи будут с его родителями работать…
…Жаль, ему самому действительно любопытно было бы увидеть то, как будет выкручиваться «явившийся из будущего» под перекрёстным опросом первого секретаря и генерал-майора…
16.00. Там же… Коноплёв Борис Всеволодович.
Короткие формальности с обменом приветствиями и мать, бросившая ободряющее своему отпрыску и растаявшая от любезностей главного редактора, явно наобещавшего той «золотые горы» и видимого доброжелательного настроя самого первого секретаря, оставляет ребёнка без своего, не нужного в ситуации присутствия.
Товарищ Пичугин найдёт, чем её занять на это время. Его хлеб — с людьми общий язык находить…
…а к ним самим через пару минут присоединяется ещё один товарищ. Заслуженный, опытный товарищ. Возможно, содержание писем — по его части.
Они остаются втроём. Этот 5-летний, спокойно сидящий за взрослым столом «пророк», сам Коноплёв и прибывший по большой просьбе первого секретаря Николай Иванович. В гражданском… и его не видела мать ребёнка.
…Простое помещение с окнами, выходящими в сторону строящегося Дома Политпросвещения. Стол. И три стула. Вот и вся обстановка…
Товарищ Щербинин достаёт папочку с письмами и открыв её, кладёт на стол перед собой. Так, чтобы ребёнок, чья голова едва торчит из-за столешницы, видел.
Генерал-майор берёт дело в свои руки. А Коноплёв пока лишь наблюдает за тем, кто объявил себя взрослым. Да так, что смог запудрить мозги опытному и много повидавшему в жизни Пичугину.
Сейчас сами всё оценим.
— …Ты, Ваня Вяткин… сам написал эти письма?
— Да. Ко мне лучше обращаться как Иван Юрьевич… — немедленно поправляет сопляк. — …при всём уважении… не знаю уж кто вы, в отличие от товарища Коноплёва, чей облик мне знаком по фото…
Многообещающее начало. Сопляк резвый. Очень резвый.
— Иван Юрьевич, значит… А я — Николай Иванович…
— А у Николая Ивановича фамилия есть?
Каков наглец, а!
— Зачем… «Ивану Юрьевичу»… моя фамилия? — улыбается генерал-майор — впрочем, он сообщает — Щербинин моя фамилия.
— А кто вы? Ну… вот, место в жизни товарища Коноплёва… — Вяткин кивает головой в сторону первого секретаря —… я представляю. А вы… чтобы понимать, с кем я буду говорить о том, что в моих письмах?
Улыбка генерал-майора становится шире. Ситуация, очевидно, забавляет главного чекиста области… и пока ещё нельзя сделать никаких выводов об авторе писем, кроме того, что для 5-летнего у него язык хорошо подвешен и стеснительностью, похоже, не страдает.
— Работа у меня такая… неопределённо отвечает Щербинин.
— В душах ковыряться? Где можно — нажать, где надо — подтолкнуть, а когда придётся — и ковырнуть? А я… а я ведь читал про одного Щербинина! Неужто совпадение?
Совершенно не тушующийся от разговора с двумя незнакомыми взрослыми ребёнок, качает своей детской головой.
— И где же вы, Иван Юрьевич, читали обо мне? И что именно?
Елей и ехидство в голосе начальника облуправления очевидны первому секретарю.
Понятны ли они ребёнку?
— …Да так… это было уже в 21 веке. Выложенная в интернет докладная записка или справка, не помню точно… то ли в обком, то ли вообще в ЦК КПСС, то ли по линии… чекистской. За подписью некоего Щербинина… главного гэбиста в нашей области. Вот и думаю — совпадение с фамилией или как?
Ребёнок уставился на начальника облуправления КГБ, а тот ответил ему тем же.
Дуэль взглядов продолжалась буквально пару секунд, а затем Щербинин, достал из своего гражданского пиджака удостоверение и, раскрыв, продемонстрировал ребёнку его, протянув через стол свою руку.
— …Что такое интернет? Как в нём оказался документ, на который вы ссылаетесь?
Насмешливость пропала в тона чекиста.
Впрочем, не в поведении ребёнка.
— Ух, таки снизошли до меня тоже… Ну и ладушки, два раза доказывать, что не верблюд, не придётся. Интернет — всемирная компьютерная информационная… да и не только сеть, доступная в 21 веке каждому жителю Земли. А как там ваш, возможно, грифованный когда-то документ оказался? Ха, выложил кто-то распознанный скан! Кому после всех событий, да-да тех самых… — он показывает своей ручонкой на письма —…эта архивная пыль нужна была?
— Архивная пыль, значит… так, Иван… Юрьевич, вы у нас ребёнок вундеркинд, как заявляется, и говорите складно. Хотя не всё понятно… кто вам подсказывал в составлении писем?
По каким-то, своим, видимо, связанным с оперативной работой, соображениям, Николай Иванович, решил надавить на сидящего перед ним!
— Собственная память — мгновенно отверг сопляк утверждение генерал-майора из комитета.
— Не может такое 5-летний выдумать!
— Но я помню.
— Мать? Отец? Кто-то ещё? Кто надиктовывал?
— Ну Вы, тащ чекист и твердолобый… — огрызнулся 5 летний —…я же предлагаю вам проверить мою память до третьего десятилетия 21 века. Вам такое ни один вундеркинд не расскажет. Прямо здесь и прямо сейчас…
Нереальность происходящего (начальник облуправления КГБ напротив наглого пацанёнка, насупленно смотрящего на генерала!) начала веселить первого секретаря и он решил вставить своё слово:
— А почему бы и нет, Николай Иванович? Пусть нам… Иван Юрьевич что-то и расскажет, а мы послушаем…
— Значит, о будущей жизни помните, Иван Юрьевич… Вяткин… очень хорошо, очень… в каком году и где в школу пошёл? — сменив тон, неожиданно резко бросил сопляку генерал.
— В 80-м, где и сейчас живу… — не менее резко бросил в ответ ещё более нахмурившийся 5-летний.
— Фамилия, имя, отчество первой учительницы?
— Патрина Галина Николаевна…
— В какой школе она сейчас преподаёт?
— Не уверен, что она сейчас там, где я начал учиться. Мы, вроде бы у неё первые были, она молодая совсем. А так она — откуда-то из под Кирова… Нововятск кажется…
— В каком классе в пионеры приняли?
— Во втором вроде бы.
— В комсомольцы?
— Не вступал.
«Пионером так и остался, в комсомол уже не вступал, не обязательно было» — вспомнил слова из неоднократно перечитанных писем Коноплёв. На деталях и противоречиях молокососа начал ловить товарищ генерал-майор… но как этот малолетний чешет и отбивается! Пичугин был прав. 5— летние так не говорят.
— …Кто был генеральным секретарём ЦК КПСС тогда, когда якобы не стало СССР? — неожиданно сменил подход Щербинин.
— Вам всё сразу покажи да расскажи… пока же только меня проверяем? Не в Политбюро Цэ-Ка эта с%ка ещё…
Бранное слово из уст детсадовца выглядело мерзко. Как и неестественным было скривившееся личико дошкольника.
Не готовым заплакать, нет. А… ненавидящим!
В адрес кого была направлена эта ненависть, Борис Всеволодович пока не мог точно понять. То ли собеседника ребёнка, то ли того, о ком он говорил…
— …Был женат?
— Да.
— Дети?
— Трое.
— Откуда будущая жена родом, Фамилия её и её родителей?
— Не ваше дело… у вас и так слишком много будет способов давления на меня, когда признаете мою правоту… — отверг требование генерала ребёнок.
— Когда поступили и в каком ВУЗ-е учились? — снова вступил в разговор первый секретарь.
— В 1990 — м. Здесь, в Перми. Пед. Физика и информатика. Но в школе не работал, программистом в банк пошёл.
— Программистом? В госбанк?
— Программы для компов… для ЭВМ разрабатывал, и в целом в ИТ… информационных технологиях крутился. А банк — Сбербанк его сейчас сберкассой называют. Где — то в районе 90-го и переименовали…
— Фамилия ректора ВУЗ-а?
— Капцугович вроде.
Капцугович… вроде такой сейчас где-то в нашем универе… исторический факультет… точно, декан истфака! — припомнил Коноплёв. — но ребёнок про 90-й заявляет. Где его ещё ущучить?
— Декан факультета, где учился?
— Рихерт…
Фамилии преподавателей?
— Так-так… с первого курса и дальше… = по взрослому наморщил лоб ребёнок — Рихерт сам, Нельсон, Симановский… всех не упомню сразу… Чернатынский, Мызников, Бирих, Петров, Шаров, Ерёмин… ещё… женщина… методикой преподавания физики грузила… чёрт, во! Оспенникова… или Овсянникова? Много их было.
— Хорошая легенда… для 5 — летнего. Действительно, вундеркинд. Кто же тебя, такого, Ванечка, так поднатаскал… это же надо суметь… — хмыкнул, насмешливо обращаясь то ли к ребёнку, то ли делясь мнением с Коноплёвым, Щербинин.
— Голова… у вас, тащ генерал, не в ту сторону варит… — снова огрызнулся Вяткин —…всё про шпионов думаете, про легендирование… про внедрение сейчас начнёте. Ваш ход мыслей понятен. Вам просто тяжело принять саму возможность такого — память о прожитой в будущем жизни в ребёнке. Сам не поверил бы, если бы со мной так не случилось. Забегая вперёд, чьей вселенской волей такое стало возможно — могу лишь гадать…
— О «вселенской воле» мы ещё поговорим… позже. А пока, поясните подробнее про устройство… — генерал взглянул в лист —…«смартфона» в вашем письме? И почему — он китайский?
— Смартфон — это, фактически компактный компьютер… ЭВМ по нынешней терминологии, наладонник. Помимо функций мобильной телефонной связи, наличия видеокамеры, доступа к глобальной навигации, там полноценный компьютер с графическим интерфейсом операционной системы и тачскрином, управляемым касаниям и движениями пальцев по экрану… произведён в КНР.
— Как-то слабо понятно. Много терминологии неизвестной. Кто вас научил так разговаривать? Кто всё это придумал?
Снова пытается поймать на противоречиях и психологически давит… — сделал вывод первый секретарь.
— Кто о чём, а вшивый — о бане… — в третий раз огрызнулся ребёнок — у вас, тащ генерал, профессиональная деформация. Но я не в обиде…
Скрип стула, видимо, вышел более сильным, чем хотел поднявшийся с него Щербинин. Который обошёл стол и надвис над смотрящим на него снизу вверх ребёнком.
— Значит, ты, Ванечка… — снова перешёл на повелительно-снисходительное обращение генерал-майор, — …сказал, что в 1991-м у нашей партии будет другой генеральный секретарь… хорошо, хорошо… ты, мальчик, судя по всему, действительно начитанный, и словами ловко жонглируешь, фантазия безумно богатая. Ну и когда случилась смена генерального секретаря и по какой причине? Ну, отвечай! — надавил слегка он на голос.
Ребёнок откинулся назад и прямо смотря в глаза генерала из комитета, заявил:
— Первая половина 80-х… злые языки любили её называть «гонкой на лафетах»… сами догадаетесь почему, товарищ высокопоставленный чекист?
Язвительность и сказанное в устах 5-летнего были не менее неприятными. Не менее, чем был неприятен напор генерала самому Коноплёву. По его мнению, с 5 — летним надо было обращаться всё же слегка помягче. Но пока, несмотря на свою жёсткость, Щербинин палку не перегнул…
9 декабря 1978. 16.25. Пермь. «Дом Советов».
…Выражение «посверлил глазами» таки имеет право на жизнь. По крайней мере, после фразы, которую с равным основанием можно обозначить и как «чистая правда» (которая пока не наступила, мда…) и как «насмешка» и даже как «издёвка», гебэшный генерал секунд десять именно этим и занимался.
После чего развернулся, не став, к моему сожалению, пробовать дать ответ на мою риторическую загадку и вернулся на стул напротив меня. А я, пока он соображал, как вести себя дальше с 5-летним, который претендует на «взрослую беседу», решил закрепить мини-успех.
— …Любой… ну почти любой аспект — я не могу знать обо всём, человеческой цивилизации, культуры, истории, да хоть досужие рассуждения на любую тему… рискните товарищ Щербинин, начнём с малого, оставим мои рассказы о том, что было после 91-го, и даже в 80-х. Просто попробуйте проверить общение. Вы тоже, присоединяйтесь, товарищ первый секретарь…
Наглеть так наглеть.
Они, полагаю, несмотря на какие-то, неведомые мне впечатления Пичугина, всё же ни разу не поверили мне про «взрослость внутри». Всё же тот, «всего лишь журналист», а тут… Гэ-Бе и начальнеГ обкома… «сами с усами».
— Продолжим что-ли… — снова вступил в разговор первый секретарь, пока оставлявший у меня впечатление более «спокойного и вдумчивого», чем чекист.
Лишь бы не «твердолобого».
— А давайте ка, Иван Юрьевич, мы вас по истории погоняем, для начала… не возражаете? Всё же взрослый должен помнить… чуть больше, чем ребёнок. Готовы?
Улыбка первого человека области выглядит доброжелательной. Его лицо в очках чем-то напоминает собирательный образ школьного учителя. Умного, вежливого, строгого и въедливого.
— С чего бы мне возражать?
— Отлично. Понимаю, что всего вы знать не можете, но… что-то ведь скажете?
Киваю в ответ.
— В каком веке правил Пётр Первый?
— С конца 17-го. Умер в 1725-м. Хорошо запомнил дату и то, что его императором в 1721-м… обозначили. Книжку «Страницы истории» автора Сырова мне и маме в 1980-м, а может чуть позже тётя подарила. Она в книжном магазине работает, том, что слева от ЦУМ-а… — я указал на здания в окне, за строящимся «Домом Политпросвещения» —…одна из любимых книг в первых классах была. Там иллюстраций много было, как фото, так и картин. «Утро стрелецкой казни». Запомнилась хорошо ещё одна, где бывший фаворит Петра Меншиков — в ссылке нарисован.
— Т. е. в 1980-м значит… не сейчас? — не подозрительно, а просто «как-бы мимоходом» уточнил Коноплёв.
— Где-то так… издание, и год издания не помню.
— Куликовская битва?
— Может 13 век, а может, 14-й. Меня тот период никогда особо не интересовал…
— А каким интересовались?
— Великой Отечественной, с конце 80-х всё больше публиковалось того, что до сих пор под грифами лежит… — демонстративно сморщился я.
— И где и что именно такого вы там вычитали, что «под грифом» сейчас? — снова вступает в диалог Щербинин. Язвительные нотки в его голосе почему — то напоминают мне звук разрываемой бумаги.
Той, которую в мусорное ведро для бумаги около начальственного стола советских боссов нижнего звена кидают…
— Сначала вычитал. В журналах. В книгах. Позже — в интернете. Сначала читал по крохам, что появлялись в Технике-Молодёжи, в серии про танки, позже — в периодике типа «Военно-исторического журнала». Всякие книги «разоблачительные»… — я сделал в воздухе жест своими детскими пальчиками, однозначно трактуемый как кавычки —…тоже читал… как вашего предателя… — я бросаю «злобный детский взгляд» на чекиста —…который недавно сбежал. Резун фамилия его… из женевской вроде бы резидентуры ГРУ. — лицо Щербинина мгновенно каменеет (он знает! Он знает! Наверняка у него по внутреннему что-то проходило?) — он позже, в 80-х и 90-х на ниве литературки разоблачительной себе имя сделает. Фолькс-хистори… жанр такой, псевдоисторический развивать будет… всякие теории модные в те годы и у нас… к сожалению… в массы толкать будет. Позже много книг, его критикующих, с более патриотических позиций тоже читал. Вообще, тут можно, товарищи коммунисты… очень долго рассказывать, но каждое моё заявление будет у вас сотни новых вопросов вызывать. Я вон… — перевожу взгляд с первого секретаря на кагебешника —…уже чувствую, как у вас внутри есть желание, взять «молокососа» за шкирку и, встряхнув, снова спросить — кто тебя научил так говорить, по каким радиоголосам наслушался? Ну, честно? Вы же с этого нашу беседу начали, товарищ Щербинин? Вам просто трудно понять, что такое — опыт десятилетий жизни вперёд за сегодняшней датой.
Ответа от Щербинина я не услышал.
Да и Коноплёв молчал, смотря на меня.
Вообще, удивительно, какая-то жалкая проверка пока у них выходит. Они что, тупо в ступор от поведения «вундеркинда» и его заяв впали что-ли?
Или… эти двое уже сделали какие-то свои выводы??
Первым нарушил затянувшееся молчание первый секретарь.
— Для ребёнка вы ведёте себя, соглашусь, крайне… — он несколько секунд подбирал какое-то, видимо нейтральное определение —… крайне необычно. Но… даже признавая вашу способность вести диалог, похожий на беседу со взрослым… собеседником, мы пока не увидели не то, чтобы доказательств вашего… — он усмехнулся —…появления из будущего, но даже и таких же железных доказательств того… что внутри вас взрослый.
— Да? А что для вас будет таковым? Опыт того, что точно не может понимать 5-летний? Мини-лекция про то, как довести до высшей точки сексуального удовольствия женщину? Про эрогенные зоны женского тела? Как и способы продлить мужской и женский оргазмы? Этот… — я буквально хрюкнул от насмешки —…опыт разве может быть у 5-летнего?
Вся партийная выдержка Коноплёва не помогла ему скрыть смущение. А, бросив взгляд на Щербинина, я отметил пятна на его лице.
Вот этого то они точно от детсадовца не ожидали! И решил закрепить шок у них.
— Конечно, СССР сейчас местами ещё достаточно пуританское общество… но книги и статьи профессора или кто он там Кона по сексологии и для молодожёнов уже сейчас выпускаются. Вам, товарищ Щербинин, я могу сразу подсказать, где так называемый 5-летний мог такое сейчас прочитать… когда версии начнёте отрабатывать. У меня дядя здесь, в Перми, интерн в психоневрологической. Только учтите — это всё тупик. Никакого объяснения вы там и в подобных… направлениях не найдёте! Вам всё равно придётся рано или поздно признать, что тут — я ткнул себе в лоб, в теле 5-летнего взрослый мужик с опытом жизни. Проблема в том, что до того, как мы будем говорить как надо, вы сможете вынести мозг моим родственникам, да и мне… тело то у меня детское. Координация, за счёт опыта прошлой жизни, просто чуть лучше. Навыки, память и прочее сохранились. То, что там… — я показал на стопочку моих писем —…это было. В будущем ли, в параллельной Вселенной. И, ощутив себя летом этого года в своём же 5-летнем теле, держа в руках верёвочку с детским самосвальчиком, я каждый день сейчас думаю, как предотвратить 1991-й или, хотя бы… самортизировать его последствия. Проверяйте меня быстрее, и решайте проблему. Очень скоро товарищ Пичугин устанет пудрить голову моей маме… сами понимаете. Никакой я не вундеркинд. Просто взрослый в собственном детском теле. Я могу рассказывать часами и днями, про события 80-х, про то, что точно знаю, про то, в чём уверен, и про то, что… дискутируемо. Как и излагать поздние версии причин развала СССР, но только… — я поднял указательный палец и «нагло» покачал им над столом, перед собой и лицами сидящих напротив этих двух важных партийно-гебешных типов. — шевелитесь уже. Проверяйте мою взрослость, решайте, как решить проблему моего детского облика и ограниченной дееспособности, делайте дело, а то часики для СССР… тик-так, тик-так! И ещё… — я демонстративно нахмурился —… предатели, которые уже сейчас предатели или только станут ими… сидят весьма высоко. Помните, я боюсь за свою жизнь и жизнь близких мне людей. А вы, товарищ Коноплёв, даже не представляете, как близко знакомы те, кто ломал СССР, лично к вам. Вы их сейчас считаете товарищами по партии. У меня уже сил нету переживать, моё, блин детское сердце не выдержит всего этого. Я не стал сочинять письма ни Брежневу, ни Андропову. Всё равно не дошли бы. Или прочли не те глаза. У меня уже сил нет. Не верите мне, просто скажите маме, как повосторгались вундеркиндом пожелайте удачи и всё, забудем про мои предсказания. Я как-нибудь досижу ещё полтора года в детсаде, и затем буду косить под вундеркинда в школе. Буду готовится к поганым временам и наблюдать каждый день всё то, что видел уже один раз. Грустно усмехаться речам по телевизору, слушать плохие новости и искать возможности устроить ещё получше свою жизнь, пройдя, как говорится…. между капель дождя в эпоху перемен. А после… может, даже не в 1991-м, а уже раньше вспомните сегодняшний день, но будет поздно. Тварь уже займёт место генсека, люди будут верить ему, потому что он будет говорить много абсолютно правильных вещей. А вы, товарищ Щербинин, как и многие ваши соратники по гэ-бе, на пенсии, может устроитесь ещё в начале 90х начальником службы безопасности какого-нибудь одного из множества банков в стране в эпоху реставрации капитализма, которой… — я выделил слова —… НЕ ИЗБЕЖАТЬ. Запомните мои слова — экономическое состязание СССР УЖЕ проиграл. Вопрос лишь в том, удастся ли сохранить единой страну с минимум потерь. И нечего, на меня смотреть как волки, партийные вы товарищи… я всё это УЖЕ один раз видел!
Тогда же. Там же. Первый секретарь Пермского обкома КПСС Коноплёв Борис Всеволодович.
Ситуация, конечно, была из ряда вон. Верить сидящему напротив ребёнку? Нет! Но Пичугин был прав, полностью прав — дети так не говорят. Не карлик, не взрослый с какими-то проблемами в развитии. Справка, подготовленная главредом, указывала точно год рождения сидящего напротив.
1973-й.
Ясный детский взор, такие же нежные детские черты, тоненькие ручки, ножки, детские пальчики на руках и…
… намёк того об хорошем понимании того, что такое «интим с женщиной».
Ну да, ну да… был женат, трое детей.
5-летние так не говорят.
На чём его подловить? Теперь становится понятно, почему Пичугин был в такой растерянности. В путешествие «сознания из будущего» верить нельзя, но способ общения, не свойственный ребёнку… подобного, как он видел сам, нельзя уже было отрицать.
— …Есть что-то, что можно проверить точно… из будущего? Вот как ты про песню и фильм в письмах упомянул? — неожиданно снова вернулся в разговор очевидно слегка рассерженный антисоветчиной, слетавшей с уста 5-летнего, Щербинин.
— Есть. В разной степени…
— Не совсем понятно. Что значит, «в разной степени»?
— Сейчас поясню… — серьёзно ответил детсадовец. — Только слушайте внимательно, пожалуйста. Сейчас есть или будет написан, точно не помню, один фантастический рассказ вроде бы какого-то американского автора, в котором путешественник во времени, попав в прошлое, давит бабочку в эпохе, отстоящей от него на миллионы лет от его времени. И, вернувшись обратно, он видит иной мир, не совсем знакомый ему. Иной Президент, иная речь и всё прочее. «Эффект бабочки» называется та ситуация. Вот и здесь я имею в виду некую аналогию. Когда я снова ощутил себя в своём детском возрасте, в 5 лет, мир вокруг пока такой же, моя мама, папа те же. У нас та же квартира, у меня дома такие же игрушки. Но история уже меняется. У меня… «тогда» до школы не было выпрошенной «в этот раз» на день рождения «Смены-8М» и я не пользовался взятым без спроса отцовским ФЭД-ом с насадочными кольцами для макросъёмки своих писем. Мир уже меняется. В моём прошлом, уверен, вы, товарищ Коноплёв, были тем же первым секретарём, но такой встречи с Иваном Вяткиным 9 декабря 1978-го у вас точно не было! Как и товарищ чекист не приезжал поглядеть на юного… «антисоветчика», да, товарищ Щербинин?
Уголок губ генерал-майора дёрнулся в усмешке.
5-летний Вяткин продолжил:
— …Есть события, которые скорее всего, не изменятся. Как землетрясение в Армении… Армянской ССР в декабре 1988-го… унёсшее десятки тысяч жизней. Спитак… город Спитак был эпицентром. Но генеральным секретарём, бездарнейшей личностью, бывшей тогда уже во главе страны уже может и не стать тот, который был ещё и Первым и Последним… — ребёнок вздохнул —…Президентом СССР.
— У нас нет такого поста — Президента! — обрезал Щербинин.
— Пока нет. Насколько я помню, ОН себе организовал… для пущего величия… то ли на Съезде народных депутатов, то ли на Верховном Совете.
— Кто… ОН? — бросил Щербинин.
— ВЫ помните? Сперва мою взрослость проверяем, затем всё остальное! — отрицательно покачал головой «юно-взрослый» Иван Юрьевич и продолжил —…а вот, страшной аварии на одной из советских атомных электростанций может и не быть… я мало что помню, но кое-что таки есть в моей памяти. Точно так же со всей моей памятью — как только сказанное мной начнут воспринимать серьёзнее, чем вы сейчас и… предпримут хотя бы минимум действий… отличных от известной мне истории, тем больше будет с каждым днём расхождений. А проблемы СССР никуда не денутся! Вот вы, товарищ Щербинин, как воспримете тот факт, что я сейчас точно помню очень… очень компрометирующие сведения о… — ребёнок-взрослый на секунду замолчал, потёр лоб —… о двух, нет, трёх высокопоставленных сотрудниках КГБ, об одном из структуры ГРУ генштаба… но я, кроме их фамилий помню буквально пару фраз о каждом из них… и что, кто поверит мне? А, если даже, вы отправите рапорт товарищу Андропову, кто поверит вам и словам 5-летнего?
— Любопытно… — только и смог выговорить Борис Всеволодович, не менее внимательно, чем Щербинин, слушавший Вяткина. — напиши, всё что знаешь…
— НЕТ! Ни слова больше, пока вы не признаете мою взрослость! «Эффект бабочки», помните! И предатели и те, кто в решающие моменты… действовали не ради сохранения страны, а наоборот, намного ближе к вам, чем вы думаете. Кое-кто из них, уверен, даже сейчас и не предполагает, кем они станут. Когда придёт время решений, не все будут героями, совсем наоборот… — как-то совсем по взрослому заметил ребёнок.
Я готов признать его взрослым? — на мгновение задался вопросом самому себе первый секретарь. Всё… происходящее… было каким-то очень… неуютным.
— Даже если доля процента того, что ты говоришь, правда, ты обязан сообщить нам всё, что знаешь! — снова попробовал надавить на ребёнка Щербинин.
— Да ну… прямо сразу? — неожиданно агрессивно хмыкнул юный Вяткин —…а вы признали мою взрослость?
— Не тебе решать такие вопросы… — набычился генерал-майор.
— Конечно, не мне. Вопрос уровня политбюро, кто же спорит… только… — как-то нехорошо и демонстративно нагло, откинувшись на спинку стула, заулыбался Иван Юрьевич.
— … Только что? Что нужно взамен? Говори!
— Миллион…
— Что? Миллион что? Рублей? Или… долларов? — выплюнул генерал-майор.
На мгновение Коноплёв, как видимо и Щербинин, подумал о малолетнем сверхнаглом и не по годам развитом шантажисте с фантазией.
Но, как-то совсем по детски шмыгнув носом, 5-летний изрёк:
— Вам бы самоконтроль подтянуть, тащ генерал-майор. Вы не дослушали…
— Говори тогда, не набивай себе цену! — зарычал тот.
— Миллион! Повторяю — миллион советских офицеров из 5 миллионной Советской Армии с десятком тысяч ракет со спецБЧ, полсотней или более того тысяч танков, десятки тысяч сотрудников вашего ведомства… и… никто, повторяю никто, не стал защищать СССР, когда красный флаг спускали над Кремлём! Вот, бл?*ь, что было в конце 1991-го! И прежде чем я вам расскажу всё, что видел и помню сам за эти десятилетия, все события, которые привели к такому итогу, вам, чёрт возьми, придётся решить вопрос о признании моей взрослости. Всё остальное — после! Не тяните. Ни слова больше! И минимизируйте число знающих обо мне. Мне скоро домой, я сейчас для всех — 5-летний. Решайте сейчас! Хотя бы хоть что-то решайте, чтобы мне не пришлось лично увериться в том, что «отрицательный отбор» в партийных, советских и правоохранительных органах позднего СССР — не оборот речи последующих времён, а самая настоящая горькая правда.
Поздний вечер 9 декабря 1978. Вяткин И.Ю.
Жигули, «экспортная» Лада, Нивы всех сортов, Спутник, Самара, «Десятка» она же Приора, Калина обычная и рестайлинговая, Ларгус, Гранта и «Икс-Луч»:-)
Сколько их было подо мной в разные годы, по разным поводам, на разных работах и не только. Точно также я мотался в командировки в Пермь в Сбере. Особенно интенсивно это было сразу после ВУЗ-а… Иногда пару раз в неделю. По району тоже, когда занимался автоматизацией как районного отделения, так и убогих филиальчиков Сбера.
Тем кто пришёл позже, в 2000-х, было легче. А в начале — «мрак доцифровой эры»… типа того, что сейчас за стеклом, в который я гляжу.
Мою детскую задницу таки греет без подогрева сиденье заднего ряда «копейки». То ли райкомовской, то ли лично принадлежащей кому-то из ездивших по их партийным делам в Пермь наших местных коммуняк, которые подкинули нас с мамой «по просьбе самого товарища Коноплёва».
Вообще, всё, конечно, прошло как-то… скомкано что-ли. К сему выводу я пришёл, уже покачиваясь и засыпая в машине под внутричерепной перебор впечатлений дня.
У первого секретаря «на всё про всё», несмотря на задействование аж главного гэбиста области, изначально был отведён час. Сам себя первый секретарь ограничил. И мне этим заранее запланированным ограничением подкузьмил по факту.
Не знаю, что там молол про меня ему Пичугин, которого Коноплёв и подпряг вешать лапшу на уши моей маме на выделенный час, но за это время, видимо, главный областной коммуняка рассчитывал «вывести меня на чистую воду».
В «вундеркинда», судя по всему, они вполне себе верили сразу. Попавшего под влияние… хрен знает кого и хрен знает чего почитывающего!
Оттого и, полагаю было ему интересно взглянуть на меня самому. Да и целого гэбешного генерала привлёк. Развлечение невиданное намечалось у них — детсадовский вундеркинд-антисоветчик, пророчащий распад Союза!
Вот только они сами загнали себя в ловушку времени, пока главред компостировал мозги моей маме… от того всё пошло у них наперекосяк, да и у меня частично все планы не спеша подвести их «недосказанностями про будущее» на фундаменте «взрослый в теле 5-летнего» к нужным мне действиям.
Как прошло скомкано, так и остались одни вопросы.
И как время вышло… всё, делать то что?
Всё же поздний, Брежневский, совсем не тот, местами жуткий сталинский СССР, не та страна, где можно, даже первой морде области с главными местным кгб-шником на подхвате, просто так задержать 5-летнего с его мамашей.
Просто нет поводов. Нет дела, не следствия, нет действий. Сейчас, как я помню из прочитанного в первой жизни, особо нарывающихся на неприятности активных антисоветчиков для начала вызывают в комитет на «профилактическую беседу». А тут-то, пока — зачем? Куда этот Ваня Вяткин денется? Да и «на контакт» сам вышел. Понятно, что говорит он немыслимое, «ребёночек не по годам развитый», даже «в кубе» можно сказать. Но остальное как — то в схему и образ классической диссиды не вмещается.
И, самое главное… — ошарашить этих двоих чуваков, уверен, я таки ошарашил.
Вот только… верить мне? Будут упираться до последнего насчёт «сознания из будущего» и «опыта на почти полсотни лет вперёд».
«Стадия принятия» ещё не наступила, да!
Пока это чисто медицинская штучка, не широко известный интернетный мем.
Пока ещё не фарс и «анекдотов ещё не насочиняли»:-)
А так… к исходу бестолкового часа, в течении которого они с разных сторон пытались меня то подписать на «письменное признание» (как гэбист, от наездов которого я отбивался логикой «вы все облажались, защитнички СССР хреновы…»), то на письменные же «рассказы о своих фантазиях», на которые меня мягко и доброжелательно пытался таки развести первый секретарь, меня стал забарывать мой собственный детский организм.
Предвидя недоброе, я так и сказал им двоим…
— … У меня сейчас бомбанёт, товарищ первый секретарь…
Идиома эта пока ещё не входу. Но смысл, как я понимаю, Коноплёв заподозрил. А я бесстыже расшифровал и прикрылся своей детскостью.
Встав со стула, я нагло обошёл сидевших напротив двух важных… членов, демонстративно подойдя к окну и смотря в сторону строящегося «Дома Политпросвещения». и стоя уже спиной к ним — так, что им пришлось занимать неудобные позы, выворачиваясь со стульев, брякнул:
— Хватит уже заниматься прессингом. Несмотря на взрослое сознание, память и опыт, мне очень тяжело морально. Моё детское тело устало, я снова хочу есть, хочу снова отлить, и в целом утомлён намного больше, чем вы, со всеми вашим заботами. Тот груз, который я таскаю в себе эти месяцы, борется с дикой надеждой, что всё ещё можно изменить, и мне не придётся узнавать второй раз… многого, что случилось ТОГДА. Всё что нужно для первого раза, я уже сказал. Можете не признавать вслух, но поведения и демонстрируемых навыков и знаний, подобных моим, нет больше ни у одного 5 летнего на Земле. Следующий шаг — ваш. Я всё равно не смогу сделать что-то больше, в одиночку и в детском теле. Всё, что нужно, для запуска попытки сохранения страны, я сделал… от меня зависящее. Даже в теле себя 5 летнего, нашёл способ выйти на ваш уровень. Выше должны работать вы. Если, после нашей встречи, вы хотя бы на один процент задумайтесь, как такое может быть… то и делайте свой ход. Придумывайте способ общения со мной, способ скрытия этого от посторонних. И, помните про то, что я говорил про минимизацию знающих обо мне. Сделанное в тайне имеет великую силу, как скажет один киношно-книжный образ из одной фантастической саги, которая ПОКА имеется только в виде одной киночасти. Идите лично, к Брежневу и Андропову, без всяких промежуточных звеньев и бумажек, которые увидит много ненужных глаз, если таки червь сомнений уже грызёт вас. Если нет, дайте просто мне прожить жизнь снова. Не знаю, как сложится в этот раз, все живём по воле случая, но тогда вы, товарищ первый секретарь, точно дожили до первого десятилетия 21 века и видели крушение СССР. Про вас, товарищ Щербинин, не в курсе. Хорошо, что вообще про вас вспомнил.
— Что было то в том документе, который вы упоминали… якобы было? — неожиданно уточнил чекист, ритуально поправившийся в конце фразы.
— Ерунда какая-то. Для вас это было важно тогда… про тенденции в среде любителей научной фантастики, ещё про так называемых «панков»… это субкультура такая молодёжная… не знаю, сейчас за ней вы наблюдаете ли и проходит ли она у вас как «тлетворное влияние Запада»… да ещё что-то про пропагандистскую работу с нашими туристами, выезжающими за рубеж. У меня подобное вызывает, простите, смех… я видел время, когда люди будут мотаться миллионами туда-сюда, а мир информационно будет связан интернетом. Все эти ваши нынешние потуги и даже из 80-х… всё то, что вы называете «идеологической работой», будут вызывать только смех своей, простите ещё раз, убогостью. Мир уже меняется быстрее, чем соображают и методички пишут… в идеологическом отделе в ЦК или как он там сейчас? Да… пропаганды и агитации, как я уточнил, читая сейчас прессу этих времён.
Вот такое, «плодотворное сотрудничество». Единственный однозначный плюс от встречи, который виден моим детским глазкам, проапгрейженным опытом будущего, это то, что в некие сомнения я двух областных главарей я таки ввёл.
Да и ещё уехал спокойно. И маму вокруг пальца, совместными усилиями обвели. Коноплёв ей на прощание наплёл про «…будем внимательно следить за успехами вашего сына…».
А прямые слова про известные мне фамилии предателей в обеих спецслужбах СССР, надеюсь, таки не дадут Щербинину сидеть сейчас на ж?*е ровно и «как ни в чём не бывало» продолжать «бороться» со всякой фигнёй.
Это я ещё не поведал ему про то, как кто-то (он сам или другой из разоткровенничавшихся на пенсии пермских кагэбешников) уже в 21 веке сказал, что как ни старались они, так и не поймали ни одного настоящего шпиона при СССР тут, в Пермской области. Думаю, могло бы ему мотиватором дополнительным послужить. Медальки, чины и прочее сами по себе медленно появляются даже в орденоносные застойные времена, хахаха. Разве что к юбилеям и прочему. Но и цена у них такая же.
Списать детсадовца (и вообще «не при делах» его родителей) в «диссиду» у чекиста точно не выйдет. Может, хоть понимание сего факта мотивирует кгб-шных бездельников, которые тратили ресурсы своего ведомства, имхо, во многом, не на то, что надо.
Поздний вечер 9 декабря 1978. Коноплёв Б.В., Щербинин Н.И.
— …Что вы, Борис Всеволодович, сами думаете?
Понятно… начальник управления КГБ по Пермской области не определился сам. И, прежде чем действовать по своему ведомству, хочет согласовать линию. Разумно, на самом деле. Всегда разумно. Коллегиальность местами здорово выручает от многих старых… перегибов и волюнтаризма.
Вот только что именно согласовывать-то?
Первый секретарь ещё раз перебрал листы справки, подготовленной для него ловким главредом «Звёзды».
— Пичугин, вижу, серьёзно к делу подошёл… — шутливо заметил генерал-майор, также читавший «рекогносцировочные заметки» журналиста.
— Ему положено. Да и опыт у него большой.
— Случай уж очень… неординарный… — осторожно заметил чекист.
Ага, прощупывает настроение первого секретаря.
Они оба, несмотря на порцию улыбок и добрых пожеланий Коноплёва, которые выдал тот матери «вундеркинда» (чекист специально удалялся на эти 10 минут…) только что закончили обсуждать перипетии разговора.
Вот только неясно было — какое решение принимать?
Вариантов было два. И первый, как ни странно, казался самым простым и лёгким.
Вундеркинд, претендующий на что-то большее, очевидно, уже и сам был не рад своей «проделке». По крайней мере, растущее безразличие и уныние в его тоне они подметили оба.
«Всё, забудьте, что было…»
— А ведь он, может, и действительно, больше никому не будет ничего писать… — словно подслушав мысли первого секретаря обкома, заметил генерал —…но можем ли мы забыть всё им сказанное?
Похоже, сам начальник облуправления, несмотря на только что высказанное сомнение, склоняется ко второму варианту, но хочет получить на него добро от первого секретаря.
Ну, ему положено. Такого, что наслушались и начитались они, самый прожжённый и матёрый антисоветчик не насочиняет. Только кого тут крутить для дела?
— Родственников трясти? Мы же сами с ним говорили… — выговорил вслух Борис Всеволодович — из него это… прёт.
— Сколько думал уже, так и не нашёл разумного объяснения. Он ведь прав насчёт того, что ни один 5-летний не может так себя вести и столько знать. Просто физически не может! Пусть гений, пусть читал бы с двух лет, пусть родители наседали бы на него день за днём. Но мы то с ним сами разговаривали, и никто ему не подсказывал. Меня, его эти издевательские намёки… про то, что по женской части он… ходок давний, больше всего шокировали. Ну не мог он за два-три года заучить такую уйму, даже если бы с двух лет его натаскивали. Тем более, все говорят, что у него это летом прорезалось. Я думал уже… может подменили того Вяткина?
— И все вокруг ничего не заметили?
— Да, нельзя такое провернуть. Да и другого… 5-летнего где такого возьмёшь? Получается, что Вяткин тот же самый, только летом изменился… в мгновение ока!
— А в заявление его… насчёт сознания взрослого из будущего… верить сложно.
— Сам уж голову сломал… — согласился генерал. — ни одной версии, объясняющей все странности, в голову не идёт. Он же буквально насмехался, когда предлагал говорить с ним, как со взрослым и был готов к любым вопросам. 5-летнего на такое не натаскаешь. Такую легенду и такое поведение и взрослому то одному из 20 под силу выучить. Он вон, как фамилиями шпарил про жизненные этапы якобы свои.
— Готов принять, что внутри его взрослый? — задал прямой вопрос Борис Всеволодович.
— Мы же сами видели. Пичугин с ним общался. А… пожалуй, и готов! — воскликнул Щербинин. — но в то будущее верить, наотрез отказываюсь.
— А насчёт его заявления про предателей как?
— Соблазнительно. Он ведь явно нам под нос морковку суёт. Я, мол, знаю много чего такого…
— Ну так признаем ему мы его взрослость. И разговор продолжим.
— Думаете, просто обещание между нами сойдёт?
— Не знаю, явно ведь простым честным словом не удовлетворится. Смотрите, Николай Иванович, как он заявил, про «наш ход, способ общения с ним, способ скрытия»…
— Что он может потребовать ещё?
— Может и такое вылезти.
— Меня, не считая его взрослости этой, которой он нас завлекает и признания которой он требует, тревожит, сколько намёков он нам рассыпал. И про распад СССР, и про конституцию… да даже все эти описания устройств… одними марками техники и способами конфликта военного интригует. Откуда всё это? Как сам смог выдумать, где вычитал, кто подсказал ему?
Первый секретарь снова извлёк из папочки с письмами уже неоднократно рассмотренный рисунок… одного из трёх, что он выпросил у польщённой матери «вундеркинда».
— И фразы его эти насчёт танка из головы не идут… ну откуда, мимоходом так высыпать нам в ответ столько слов про рисунок? Даже взрослому заучить такое нельзя. Я про НИИ Стали этот, который у нас есть, один раз всего слышал ранее. Откуда про него 5-летнему знать?
Первый секретарь снова пошёл глазами по любовно выведенным обычным карандашом линиям рисунка танка.
— Хорош, определённо хорош. Если бы не всё, чем он нас в довесок накормил, я бы только гордился, что у нас в области такой 5-летний есть. Рисует вон как, талант же… а этот… только смеётся — всего лишь «набил руку, да кое-чем интересовался плотно с детства». Ишшь какой! Этот, говорит, Т-90, будет только такой… Т-72 есть, а этого нет пока. И про коробочки эти, которым башня усеяна, как загнул, а? «В НИИ Стали про динамическую броню поинтересуйтесь, её и наши и Израиловка первые сделают, в 1982-м, в Ливане те испробуют…»… ну вот откуда ребёнку такое… да просто придумать?. Знаете что, Николай Иванович, может, по своей линии отработаете, местный уполномоченный ваш там в районе справится? Должен всю обстановку знать, что вокруг ребёнка творится, с кем родители якшаются? Аккуратно, быстро и с выводами к вам, а?
— Я понял установку, товарищ первый секретарь… — мгновенно подтвердил Щербинин, уловивший интонации первого секретаря.
Партия определилась. Комитет принялся выполнять…
Поздний вечер 14 декабря 1978. Вяткин И.Ю.
…Напряжение между родителями росло всю неделю. И происходящее было очень неожиданным для меня. Из «первого раза» я не помнил каких-либо конфликтов и даже споров между ними в это время.
Конечно, может, что-то «тогда» и прошло мимо моих глаз и ушей, но тут… как стало ясно почти сразу — причиной тут оказался «вундеркиндизм» и мои хитровыделанные махинации.
Мать и отец всегда были лояльны «в целом» к Советской власти. Некоторые глухие намёки (про репрессии в отношении старообрядческого духовенства и просто верующих) более старшего поколения, особенно со стороны чёткой и прошаренной старообрядки — бабушки (со стороны мамы), и в 70-е точно пролетали мимо их ушей. Советская школа и идеологическое давление государства нормально так отрабатывали ан-масс и конкретно на них ранее.
А вот конкретных «партачей» (в обеих смыслах), до которых можно было, при желании и причине, дотянуться словом и кулаком, мой папаша, как представитель «элиты рабочего класса», очень даже недолюбливал.
Особенно руководителя «первички» завода, «освобождённого» от обычной работы Кузьму Ивановича Нагорного.
Из «первой жизни» я запомнил лишь фамилию Нагорный и ощущение того, что мои родители почему-то отзываются про него с насмешкой.
А во «второй жизни», развешивая уши по всем поводам, я успел за полгода наслушаться много такого, чего пролетало мимо них в первой.
Короче, Кузька Нагорный — был гад, бездельник и (это я уже от себя добавляю…) долбо№б.
Возможно, на интересе большого пермского партийного начальника, вкупе с фундаментом и кучей причин недовольства моего отца этим Нагорным, папашу слегка и переклинило.
«Наврут с три короба!»
Эту коронную фразу я помнил давно, ещё и с «того раза»…
Тут она была произнесена в первый же вечер после визита к Коноплёву. Может, ещё и заревновал непонятно к чему…
Как я предположил, его отношение вошло в клинч с наивным восторгом и восприятием «приятной, хотя и неожиданной ситуации с сыном-вундеркиндом», моей мамы, которую в 1978-м ни разу ещё по настоящему не обидела жизнь.
Вот, думаю тут и сыграло! Мама была очарована лестью, похвалами и «раскрывшимися перспективами сыну— вундеркинду» со стороны главреда и САМОГО товарища Коноплёва (даром что он ей всего 10 минут уделил…), а вот отец настроен к этому скептически.
Они меньше чем за неделю успели разругаться пару раз, обсуждая поездку в обком.
А, как я предположил днём спустя — в пятницу, 15-го, к этому приложились ещё и «ограниченное воображение высокопоставленного советских чекистского служивого» и «корявые руки и тупое чего изволите?» местного гэбешного уполномоченного, вылезшего после пинка по чекистской линии из Перми, из своего стандартного для подобных типов кабинета в райкоме КПСС.
— …Чего он наговорил в Перми? Что мне устроил допрос вызывавший меня местный уполномоченный Ка-Гэ-Бэ!
Мать услышав это, так и села там, где стояла.
Отец реально скор на расправу. За полгода я как-то умудрился избежать ремня, но сейчас могут и выдрать.
Обидно вдвойне…
Думаю, что я физически смог бы его скрутить и угомонить (да и то, что не факт) только будучи сам в расцвете своих сил, в сорок пять, когда ему было уже 70 и когда ему оставалось жить совсем чуть-чуть, всего каких то пару лет.
Вот насколько здоровый физически бычара был мой папаша даже на пенсии… от того и переоценил себя, когда в 2019-м «закидывал» старый токарный станок в гараж своего коттеджа.
Его приятель, постфактум рассказывавший мне свои догадки, был уверен, что ощущение «какой твой отец ого-го и в 72» и послужило укреплявшейся десятилетиями (спал с кучей сменяемых как перчатки женщин, гонял не только на джипе, но даже на двухколёсном «Урале» и строил сам себе коттедж…) переоценки возможностей отцом и выступило спусковым крючком для инфаркта головного мозга у него…
Моё же детское тело, от скапливающейся памяти уже двух жизней, от осознания неминуемости грядущего и наблюдавшегося ранее первый раз падения привычного мира вокруг, от признания как данности своих крайне ограниченных пока что возможностей и бессмысленности предпринятой попытки «донести наверх и обратить внимание» не выдержало.
Слёзы, помимо моего желания и воли, побежали из моих детских глаз.
Тупорылый Коноплёв, тупорылый Щербинин, тупорылые совки! Страна обречена?
Какая-там слабая надежда «рассказать геронтократам из Политбюро про опыт будущего», чтобы они хотя бы чуть-чуть заскрипели своими заржавелыми и работающими только в партийных интригах мозгами?
Сейчас… два раза ещё, размечтался, «вундеркинд»!
Районный оперуполномоченный КГБ — вот предел ныне моего «контактёра» со стороны дорогого советского государства. И он взялся за моих родителей!
Поганые «партачи»… так и просрали нашу страну.
Не тех гнобили, не тех лелеяли.
Вечер 15 декабря 1978. Вяткин И.Ю.
Моё настроение, день за днём и так погружавшееся всё глубже ниже уровня моря, с выплюнутой, едва он переступил через порог квартиры, претензией отца, направленной пока что в адрес матери, свинцовой чушкой рухнуло на дно.
Мало того, что я, пусть и прорвавшись к Коноплёву, ничего толком не добился в Перми, кроме разве что минимального шока у первого секретаря обкома и гэбешного генерала от претенциозных заяв и способов ведения диалога с ними 5-летнего шакала, так теперь и сейчас отец принёс «в клювике» после рабочей недели что-то угрожающее.
Вот так, прямо сейчас и «вообще» и тонут мечты и благие намерения от… давления среды социума, который уже один раз прошёл этот путь. От одобрямса и «давайте качать вагон, будем делать вид, что едем» до запоздалого прозрения многих.
Но тогда уже нельзя было ничего вернуть.
А сейчас?
Или «историческая инерция» таки существует и никакому попаданцу, худо-бедно знающему ход событий на десятилетия вперёд, её не сбить с пройденного уже раз всем миром пути?
Вытерев рукавом фланелевой клетчатой рубашки неконтролируемо полившиеся из глаз слёзы и чертыхнувшись в адрес «всего» — подводящей меня детской физиологии, стечения обстоятельств и неизвестности впереди, я поспешил влезть, пока отец не разогнался до ремня с пряжкой, которым в первой жизни один таки раз за что-то (не помню именно за что) я уже получал.
— Не повышай голос на маму…
В этот момент я уже потенциально был готов ко всему, вплоть до рассказа им ПОЧТИ ВСЕЙ правды. Так устал притворятся за полгода. Разочарование от итогов поездки в Пермь доконало.
К счастью, до заявы «мам, пап, я из будущего!» в тот день не дошло.
Отец, повесивший на один из крючков на вешалке самый настоящий измызганный на работе ватник (сегодня после 17.00 меня забирала мама, а он слегка припозднился в своей стройгруппе), пристально глянул на меня и, подметив состояние моей физиономии, отметился лёгким выпадом:
— Получишь ты у меня ремня… что, «слёзки на колёсках»? Задница чует уже?
Шмыгнув носом (удивительное кстати дело — за лето и осень я НИ разу не заболел тем, что в эти времена постоянно отмечают в «детской консультации» как «ОРЗ» — острое респираторное заболевание, «простуда» короче… и это явно НЕ так как в «первый раз»… что, внимательней что ли к сквознякам и мытью рук и лица отношусь?), я замолчал, сочтя лучшим не доводить до худшего, а просто выслушать, что из него сейчас прорвётся… авось, что интересное и узнаю.
Тут и мама вступила в «угрожающую беседу».
— Что случилось, Юр?
Она, очевидно, волнуется. Нервно теребя пальцами рук мои штаны, которые только что штопала.
Мама красива. И не только потому, что пока ещё весьма молода и не только потому что она моя мама…
Я могу сохранять объективность, которой нет у детей.
Лишь в старшие школьные годы, разглядывая фото десяти и двадцатилетней давности, я осознал как красива моя мама и как долго она сохраняла, даже после развода и всех последующих нервотрёпок свою элегантность в одежде и облике. При всех советских дефицитах, кое-что в СССР при желании, можно было «достать», чтобы выглядеть стильно и в провинции.
Удивительно, конечно, какие возможности детям совсем деревенских жителей, обычных крестьян, дал СССР.
Это я про свою маму и её родного брата. Оба получили высшее образование и смогли «выбиться в люди».
Были бы у них такие же перспективы в возможно сохранившейся царской России обр 1978-го?
Чёрт его знает…
Я слишком хорошо, возможно лучше всех сейчас живущих на Земле, знаю положительные и отрицательные стороны СССР.
Большое лучше видится с расстояния… расстояния лет.
Отец, освободившийся от верхней одежды и рабочей «спецовки», вымывший руки, и отправившийся на кухню, рассказывает маме «что было».
Я же, хитро прячусь в прихожей у входа в совмещённый санузел (мы живём в обычной однокомнатной квартире в стандартной кирпичной пятиэтажке), перед коридором к кухне… взяв для легенды с собой тот самый любимый, сделанный отцом пистолет. Деревянную красную копию ТТ.
Ребёнок играет, все дела.
:-)
Противно, но притворяться и врать каждый день за полгода стало моим вторым «я».
— …После обеда Васюков говорит мне — иди в райком, там им что-то надо сделать по столярной части, я тебе смену поставлю. Сказал к кому, ну, я и пошёл…
Ага. Всё ясно. Ловко то как гебёныш местный придумал! Естественная причина, никого не будоражат и слухов не будет. Васюков — это старший мастер — «начальнеГ стройгруппы». Он знает, куда отец ушёл, но всё в пределах нормы, ни у кого никаких вопросов. И дело привычное — Юрий Вяткин в городе известен как клёвый спец по дереву, классом выше обычных столяров (второе его фанатство, увлечение массажём и мануальной терапией, перерастёт в что-то большее только в 80-х. Пока что он водит знакомство с каким-то местным, уже пожилым «костоправом». Я пока наблюдаю за происходящим. Интересно видеть то, начало чего «тогда» прошло мимо моих глаз…)
Недавно в сентябре отца в рентгенкабинет с больнице районной дёргали, какую-то деревянную защиту раздвижную дополнительно для аппарата сделать, так он даже нормы облучения считал, что и как, всё чин по чину… ладно, подслушиваю дальше.
— … А там, меня местный кагебшный райуполномоченный и перехватил, мол это ему тут выточить кое-что надо. Даже размеры для заготовкм дал. Только вызывал он… по другому поводу. Вынюхивал разное, на разговор задушевный всё вывести старался. Насчёт наши родственников, с твоей, с моей стороны всё спрашивал, кто чем занимается, интересуется. Даже до Мосягина и Куртагина добрался. Нинку твою вспоминал. Копал глубоко так.
Так… отец хороший эпитет подобрал. Чекист покопался глубоко, раз до упоминания приятелей отца и маминой подружки из прокуратуры добрался.
Отец, отец… всё дело в «вундеркинде» Ванечке. Но в целом, чуть получше, чем я опасался и как я надеялся всё же изначально… никакого «допроса» не было! Без официального вызова, бумажечек подписанных и прочей «к делу ведущей» куеты. Просто один специальный советский человечек, облечённый доверием государства и отвечающий за кое-что в масштабах района, поспрашивал между делом другого простого советского человека… да?
— …Что ему надо было? — слегка успокаивается мать, тем не менее желающая подробностей.
— Да сказал же уже! — сердится отец —…про родственников, да знакомых всё допытывался, не болтает ли среди них кто что попало. Вынюхивал. Я даже сначала не понял, чего это он… а он сам вывалил…
Тут я снова замер.
— …Из-за Ваньки и твоей с ним поездки… Что наш сын про политику дома говорит, что читает, смотрит, что по радио слушает. Даже уточнял, какие тот радиостанции на радиоле перебирает, есть ли среди них зарубежные? Ну, когда узнал, что дома «Ригонда» есть. Я отделался от него, что гоняет, мол, настройки, ручки вертит, но особо не прислушивался. Уполномоченный после и завернул… — ваш сын, точно вундеркинд, его в области на самом верху отметили, но держите его в строгости… Вань, иди сюда! — Неожиданно переключается отец на меня.
«Нунихерасебе», чего это гэбист с козырей и напрямки сразу зашёл? Ему что из Перми такое указанием было? Откуда бы он ещё узнал про поездку?
Фиг этих чекистов поймёшь. Вот что в голове у Щербинина сыграло после моих заяв? Я, как и был с пистолетом, так и вышел из коридора.
— Чего-ты там в Перми наговорил, пока без матери был?
Хм. Похоже, ремень, пока отменяется… а что, если ему сказать правду? Правду, да не всю.
— Про политику с Коноплёвым говорили. Про страну. Про партию. Про экономические проблемы.
— Бл… — отец едва удержался от матерного слова —…и чё ты там намолол?
— Сказал, что Советский Союз вступает в стадию тур-бу-лент-нос-ти. И руководству страны надо быть очень внимательным насчёт вызовов, стоящих перед страной…
С меня не заржавеет ответить честно, да не совсем.
А выражение то… «отпавшая челюсть», м.п., родилось не на пустом месте.
Отец закрыл приоткрывшийся рот.
— Что, так и сказал?
— Всё так, папа. Интересная дискуссия была. Со мной он очень вежливо говорил и уважительно…
…Чуть-чуть успокоился. И не я один. И отец и мать. Понятно, что папаша не всё сказал, что там у него «слуга государев» выспрашивал. Однако, судя по всему, после моих «честных, но обтекаемых фраз» в его голове сложилось объяснение:
Чекисту положено вынюхивать, бдить и контролировать. Все (ну почти все) «всё понимают». Когда можно, когда нельзя, когда что сказать, когда что между строк прозвучало. «Вундеркиндов» это тоже касается.
По крайней мере, меня тут же предупредили:
— Смотри у меня. За языком особенно, а то дотарахтишься, где и что не надо.
Вот и всё. Не Сталинский, а Брежневский СССР. Лайт версия.
И это хорошо, что по голове не получил. И за то земной поклон, как говорится. И сменившему гнев на милость папашке и «партачам», бгг.
Или… не сразу?
Мда. Чего они дальше то надумают?
«…Мы тут подумаем, что делать с тобой и твоими пророчествами…»
Вот то, что я услышал тогда от Коноплёва на прощание и сказанное наедине, когда гэбист вынырнул из кабинета, а мама с Пичугиным ещё не зашли. Давало сие весьма слабую, прямо скажем, надежду.
Самым плохим будет даже не разборка в «дуболомном стиле». Там ещё останется надежда как-то объясниться, что-то доказать, как-то обратить внимание.
А если тупо «забьют». Не в смысле физически:-) а в смысле на мои предсказания, сочтя шизой нестабильной психики реального ребёнка-вундеркинда…
Часики тик-так, тик-так…
Даже никаких временных рамок областной «главпартач» не обозначил мне на ожидание хоть какой-то вразумительной реакции после встречи.
Почему они так тупят? Или… «психическое» это у них с Щербининым? Неприятные новости проще отбросить, чем разобраться с тем, что стоит за ними?
ХЗ.
Снова то самое — «Хуже всего на свете — это дожидаться и догонять».
23 декабря 1978. Москва. 64-летний не самый здоровый человек, занимающий очень высокий пост с вполне себе зримым могуществом, окутанным ореолом тайны и страха.
…Фильм был хорош. Правда, что-то там у киношников и артистов не заладилось из-за… творческого процесса и дело дошло до суда из-за споров о завершённом уже кинофильме. Режиссёр и сценаристы будущую возможную славу не поделили. Когда ещё советскому народу покажут, пока все формальности в суде пройдут?
ЭТОТ заявляет, что в 1979-м…
Впрочем, ЕГО ведомству никто не откажет и сейчас. Копию он просмотрел.
Весёлый и нужный фильм. И Боярский сыграл хорошо, отлично просто. Песни такие… задорные. Особенно та, о которой в одном из писем говорится.
За прошедшую неделю он перечитал всё, привезённое ему из Перми.
Начальник облуправления, который и отправил сложенные в папку письма, рисунки и своё, выполненное в достаточно неформальной манере сопроводительное письмо, конечно поступил очень изящно.
Умыл руки и «свалил заботу» на вышестоящее начальство.
Но Щербинин был прав.
Неординарный случай, неординарный «прорицатель». И беседа пророчащего субъекта с самим Щербининым, о которой подробно отчитался в своём сопроводительном письме генерал-майор, доставила немало удовольствия Юрию Владимировичу.
Щербинин отработал всё, как положено.
Местный уполномоченный подготовил полноценный отчёт по родственникам и знакомым семьи фигуранта. Даже приложил сделанные самолично фотографии того на прогулке в детском саду и с матерью…
Начальник облуправления считал, что ничем иным, кроме как «внутри взрослый» поведение фигуранта объяснить нельзя. И, в дополнение к собственному мнению, ссылался на мнение члена ЦК, первого секретаря области, в чей, собственно говоря адрес и были отправлены письма.
Интересно, почему именно к нему, не в Москву, куда обычно отправлять свои писульки сумасшедшие, мнительные и прочие «сигнализирующие»?
Очень, очень занятные «пророчества»…
Впрочем, проверяемых «быстро» было мало. Но откуда 5-летний ребёнок в провинциальном городе знает про не выпущенный фильм и ВНИИ Стали?
Вообще, конечно, тупик, в который, судя по проглядывающему через строки докладной, желанию генерала-майора «свалить случай на Москву», попал Щербинин, был очевиден.
Что возьмёшь с 5-летнего, который не боится САМ «взрослых разговоров» на очень скользкие и тяжёлые темы. ДА ещё и пророчит всякое… нехорошее, предлагая в объяснение своей «взрослости» совсем уж фантастическое заявление про «сознание из будущего».
И журналист этот, и Щербинин, да и первый секретарь, конечно, молодцы, не испугались попасть в «глупую историю» с «верой в пророчества из детского сада», рискнули лично пообщаться с вундеркиндом. Материал в папочке, которая была доставлена Председателю неделей ранее, был занимательнейший. Особенно про «гражданскую войну» между союзными республиками. Неужели «вундеркинд» сам ТАКОЕ смог выдумать?
Вот только убеждённости генерал-майора, первого секретаря и главного редактора областной газеты в способности 5-летнего к взрослому общению, на котором настаивал тот, было мало для веры в его слова.
Но всё равно, в целом… очень занятно.
Из близкого… фильм, песня, предсказания насчёт будущего в Иране…
То отдалённое будущее, которое тот рисовал и пророчил, было жутким, но не проверяемым никак.
За годы работы в органах, в том числе и на самом верху, до него доходили отголоски историй с мелькавшими кое-где «пророками», «экстрасенсами» и прочими шарлатанами. Кое-кто даже из своих же товарищей, осторожно замечал, что «что-то такое… может, и есть».
Кивали на способности йогов из дружественной Индии и прочее… непознанное. Вполне себе объясняемое и не противоречащее материализму.
Но все эти фокусы тех же йогов оказывались сноровкой и прочими цирковыми штучками. А «лечение руками» и «предсказания» — обычным шарлатанством, которое, не с первой, так со второй или с последующих проверок разоблачалось учёными.
Как с Кулешовой. Так, возможно, будет и со второй… тоже на «К». С Кулагиной, точно!
Журналисты и там подсуетились, раздули сенсации. Может, и на сей раз аналогичный случай? Им только дай повод!
Но смущал возраст фигуранта. И то, что тот легко общался наедине как с главным редактором, так и на встрече в Перми, с товарищами Коноплёвым и Щербининым.
Самое главное это! 5-летний фигурант смог дважды, несмотря на все попытки «раскусить его» смутить трёх взрослых, тёртых жизнью людей.
В ином случае… Председатель комитета и не стал бы обращать внимание на подобное. Поэтому… Щербинин прав. Нельзя пропускать мимо внимания сей случай. Особенно учитывая неоднократные… «заявления из детского сада»… — Юрий Владимирович усмехнулся положению дел, про то, что фигурант «знает намного больше».
Нужно отделить факты от всякого мутного, которое не проверишь сейчас или вообще не проверишь никак. Только так!
Что имеется в сухом остатке?
5 лет «предсказателя» и способность к общению на взрослом уровне.
Это и отличало его от всех иных «вундеркиндов». Да, он тоже рисует, хорошо рисует! Как некоторые дети с неординарными способностями.
Три рисунка… «танк Т-90М из 2023-го», «вид на финансовый центр Москва-Сити с Воробьёвых гор», в центре которого выделяется весьма качественно прорисованный (по сравнению с схематично наброшенным окружением) массив небоскрёбов и… «внутренности системного блока домашнего ПК» с какими-то техническими подписями… да, что-то было в письме аналогичное. Тот журналист кое с чем разобрался. Кстати, что такое «ПК»?
Богатая фантазия, богатая…
Но всё равно — КАК 5-летний может даже просто нафантазировать подобное?
Естественно товарищи не поверили, что «его руками кто-то не водил». И… согласились на встречу! Самим понять, что за ребёнком стоит какой-то проходимец с неясными целями. Согласились… чтобы попасть в ещё больший тупик… из которого и появился доклад в Москву, вместе с будущими… вещдоками?
НЕ какие-то прорицания… хотя и они есть, как с тем землетрясением в Армянской ССР…
Требование — «признания его взрослости» и готовности «рассказывать историю, вплоть до деталей на почти полвека(!) вперёд… с точки зрения обычного гражданина страны».
Чтобы предотвратить её распад!
История могла бы быть, как подчёркивал в своём сопроводительном тексте Щербинин, крайне интригующей, будоражащей внимание, хотя и на грани антисоветчины.
Если бы не одно «но».
Готовности назвать фамилии предателей. И бесконечной самоуверенности, как подчёркивал Щербинин, «малолетнего» в себе.
Если всё это провокация (кого?), то какое же качество её исполнения мы видим?
В чём замысел неведомого кукловода, когда вундеркинд-исполнитель сам «спешит попасть в руки»? Подтолкнуть к каким-то действиям?
Но как подготовить такого вундеркинда, чтобы выдержал любую проверку?
Вот что сейчас делать со всём этим? Верить — смешно. Игнорировать и забыть — не получится. Всё же не каждый день 5-летние, общающиеся, как взрослые, встречаются. Тем более, что тот сам признаётся, что он — никакой не вундеркинд. А сие — лишь хитро продуманная схема… для облегчения жизни «второй раз»(!) и прикрытия всех несуразностей и невероятностей с ним…
Вечер 2 января 1979. Вяткин И.Ю.
Забавный момент выяснился, как-то прошедший мимо меня и в 80-е, и уж тем более в 70-е «первой жизни». Тупо не обращал внимания (забыл после распада СССР?), что периодически существуют т. н. «рабочая суббота».
Моё сознание, держащее «в теории» 40 — часовую рабочую неделю и «безразмерную»:-) времён работы в Сбере, налоговой и в софтвере (правда там были чисто свои, прогерские поблажки…), потребовало разъяснений.
И мама-юрист (таки без кавычек, хехе… всё равно здесь никто не поймёт аллюзию) разжевала «вундеркинду», когда я заинтересовался причиной периодических (примерно раз в 1,5–2 месяца) «рабочих» суббот, текущее положение дел. Сейчас действует 41-часовая рабочая неделя… как гласит статья 42 КЗоТ РСФСР 1971 года, дополнительно, для «увесистости» закреплённая статьёй в свеженькой пока что «Брежневской» Конституции.
Оказывается, на заводе родителей (как и в прочих учреждениях и организациях СССР) график составляют на целый год вперёд, с учётом этого 41-часа в неделю, периодических сокращённых рабочих дней и прочего…
Поэтому, аж 4 дневное (30-е и 31-е декабря 1978-го выпали на субботу и воскресенье) празднование НГ родителями да и прочими гражданами СССР обр. 1978/1979 вокруг меня воспринимается как отличный повод отдохнуть покруче, чем обычно при смене годовых дат…
Никто ещё и не помышляет о 10 дневных зимних «каникулах» для большинства. 4 дня и так за счастье.
Передо мной лежит мой третий, пока ещё нераспечатанный подарок. Первые два «от профкома» (по числу родителей, работающих на заводе) уже совместно «приговорены и оприходованы» мной, родителями и бабушкой Валей, которая встречала 1979-й вместе с нами.
Широким жестом ещё 30 декабря я предложил за праздники семье слопать всё это советское детское счастье вместе. Четыре мандарина, 2 пачки обычного сахарного печенья и конфеты разной степени влечения к ним. От достойных и любимых и в 21 веке «Кара-Кум»-ов, до всякого съедобного мусора типа «батончиков», невкусных, но ужасно сладких зубодробительных «карандашей» и карамелек в простеньких не слишком цветастых бумажных обёртках.
Настойчиво поныв, я их уговорил. Боялся, что сам сорвусь, и начу таскать «без спросу». Настоящим ребёнком, в первой жизни побоялся бы, но сейчас… Если в «первой жизни» мне часто приходилось делать над собой усилие, ограничивая объёмы пожирания сладкого, то детское тело, как уже показали полгода «второй», иногда вырывается из под контроля. Как с эмоциями, так и с не совсем полезными желаниями. А взрослое сознание легко позволит выписать себе самому себе разрешение «взять без оного»:-)
Родственники помогли одолеть, даже порадовались, что дитя не жадным растёт, делится.
— …Ванюх, диатез снова будет… — намекает мне отец, замечающий мой взгляд на третий подарок.
Всё так… между тремя и четырьмя годами было такое. Мучался, на щеки лезло, мазью (Вишневского вроде? Не важно…) мазали. Год (или 150 лет назад, хехе?) само отвалилось, и сейчас всё чики-пуки (как сейчас и в 80-е говорят в определённых кругах), но родители бдят.
— И то правда… — Оглашаю я вслух своё согласие. — …я просто распечатаю и посмотрю что там. Обещаю, что сложу всё обратно, завтра одну конфету съем.
— Хорошо.
Отец уходит на кухню к маме.
Он думает, что я просто примериваюсь к новой порции вкуснотищи. Которая, учитывая от кого она, навевает их на мысли о том, что там солидный презент.
Это не вся правда. Я уже ТОЧНО знаю, что сегодня было кое-что более важное. Подарок — лишь предлог.
По ходу дела заодно собираю в кучу воспоминания из «того раза» — и год моих детских мучений с диатезом, слава Силе, уже закончившимся к моменту моего «втыкания» во вторую жизнь, и старо-новых воспоминаний о вернувшийся и «данной мне в ощущениях» вновь эпохе дефицитов.
Мой взгляд застывает… а я отключаюсь от окружающего мира… чтобы погрузиться в детские воспоминания «первой жизни», прочитанное в будущем, накопленное, высмотренное и проанализированное уже сейчас и сложить всё это в кучу.
У меня нет «свежей памяти» до момента «втыка» во вторую жизнь… так и «живём прошлым», да «новым, опытным взглядом» сами на месте определяемся.
Апельсины, да… тогда, в три года мама привезла их из командировки в Москву. Попробовал и год мучался с диатезом. Или они выступили спусковым крючком для какой-то аллергии. Что любопытно, с мандаринами такого нет.
Но, помимо личное восприятия, мои сохранившиеся воспоминания из «тогда» крепятся новыми. Тем, что я наблюдаю сейчас.
И ладно бы с тем, что апельсин, шпрот и прочего, проходящего в СССР как «деликатес», не было в нашем городишке по всей советской жизни вплоть с первого понимания, что есть в магазинах, а чего нет, до 1992-го, от отпуска цен. И это лишь полбеды.
Проблемы со снабжением даже элементарными продовольственными товарами в провинции есть уже в 1978!
В принципе, отсутствие тех же апельсинов в магазинах, в отличие от мандаринов из своей Абхазской АССР, изредка «выбрасываемых в сезон в продажу» и присутствующих в тех же НГ-подарках, логично. У СССР нет широких торговых связей со всем миром, отличной логистики и способов хранения, как у РФ-2023.
Но, бл?*ь… проблемы со сливочным маслом (надо «ловить»), обычной курятиной (ага счас, ищи-свищи в свободной продаже) и прочей ежедневкой, уже видимы и в «беззаботную» Брежневскую эпоху. По крайней мере, в нашей Пермской области.
Эпоха талонов и меченого ещё не наступила. Но ощущение «в консерватории что-то не ладно», если смотреть в исторической ретроспективе, выпукло и реально.
Как донести глубину опасности сих тенденций (народ окончательно разочаруется в своём государстве из-за пустых полок…), среди конкретных исторических реалий, которые начнут реализовываться уже в ЭТОМ, 1979-м.
Году, когда эффектный штурм дворца Амина спецназом и «войсками дяди Васи» и вход всей 40-й армии в Афганистан, начнут цепь событий, которые весьма помогут пиндостану настроить мусульманский мир против СССР…
И всё ради чего? Да, с чисто военной точки зрения потери СССР за 10 лет там, «за речкой», были минимальны. В ВОВ были моменты, когда потери наших за день были больше, чем за все эти 10(!) лет. Но как они ударили по настроениям в массах, которые так и не понимали «зачем?»
Убогое идеологическое «интернациональный долг» для детишек, забранных со школьном скамьи, никого не смогло зажечь по настоящему, как зажгло многих НАСТОЯЩИХ добровольцев(!) в 2014-м, на Донбассе.
А слёзы советских мамок, встречавших «груз 200» тех, кому только жить бы и жить, конкретно так подломили веру в своё государство, закладывая один из первых камней в фундамент сомнений и разочарований.
Как донести эту мысль до тех, кто решает?
Пора, пора распечатать НГ-подарок от Коноплёва… пора. Заодно снова перебрать в памяти слова Пичугина, (постучавшегося сегодня днём в дверь нашей квартиры), в разговоре во дворе, когда я резал на кубики снег.
Он, конечно, удивил, заявившись сегодня к нам.
— … В журналистскую командировку вот, в ваш и соседний район. Прямо сразу после нового года. Заехал поздравить вашего вундеркинда. Товарищ Коноплёв просил завезти ему скромный подарок…
Вот такое внимание. И естественный способ связи с находящимся под контролем родителей автором подмётных писем.
Я сильно подозреваю, что если и была у него в планах какая-то командировка в наш угол, то её дата и время сильно так сдвинулись из-за меня. Неужели что-то провернулось в заржавевшем механизме советского государства?
Главное, чтобы эти жернова меня не перетёрли по ходу дела…
На моём лице снова расплывается усмешка, когда я читаю НГ-открыточку от первого секретаря в козырном, по советским меркам, подарочном наборе.
Всего лишь поздравление «…юному Ване Вяткину с Новым, 1979 годом!»
И пожелание «…новых успехов в приобретений новых знаний, успехов в учёбе и отдыхе…»
ЧОТАРЖУ. Почти что самое, сакраментальное «…мы будем следить за твоим успехами…».
Бгг.
Извернулись таки товарищи Коноплёв и Щербинин со способом связи, послали журналюгу. Что будет дальше?
Конечно, главное — не в открытке, которую могут прочитать, обязательно прочтут и погордятся родители «вундеркинда», не понимающие, какие игры у них под носом затеял выглядящий 5-летним отпрыск, который в несколько раз старше их самих нынешних!
О, эти неведомые никому иному ощущения и приколы «второй жизни»! И все её ограничения и проблемы, связанные с тем, что вынужден мимикрировать и постоянно врать. Не в главном, но повседневно…
Главное уже было днём. Напоенный чаем заезжавший к нам передать подарок товарища Коноплёва и ныне вошедший родителям «в доверие» Пичугин увязался пообщаться с тихо улыбающимся себе под нос «вундеркиндом», который…
— Мам, пап, я пойду во двор, можно?
В нашем дворе тихо, спокойно (не в плане постоянных выкриков играющих тут детей, а в плане безопасности). Да, футбольное поле и игровые конструкции — песочница, катушка, качели вокруг газового оборудования (с ёмкостью, куда периодически закачивают газ для снабжения… её убрали, емнип, после централизации сего процесса уже где-то в 90-х, когда мы съехали отсюда) за железной оградой в центре двора, заметены снегом. Лишь дети из подъездов нашей пятиэтажки и соседствующих с ней частных деревянных домов катаются на листах картона и фанерках со стоящей в углу, перед забором частного сектора сваренной из труб высокой «катушки».
Зимой её используют как горку, летом для игры в «сифу». Так было в 80-е, так и сейчас. Правда пока что моё тело мелко для подобных игр по конструкциям (лестницы горизонтальные и вертикальные) вокруг «катушки». Развлечение среднего школьного возраста, в которое играют все — и пацаны и девчонки.
Меня без проблем, лишь проверив как я оделся, отпускают во двор. За мной спустился Пичугин, который наговорившись с моими родителями, поболтал со мной и уехал по своим журналистским делам.
Родители абсолютно спокойны. Сын под присмотром из окон квартиры. Рядом такие же дети, в основном заводчан, живущих в пятиэтажке.
За улицей Карла Маркса с другой стороны, шумят цеха работающего завода и железнодорожной станции.
Патриархальный, провинциальный, спокойный и мирный СССР обр.1978-го…
И, главное… мини — послание, адресованное мне, я таки услышал от журналиста.
Тот же день, ранее днём. Тот самый двор. Главный редактор «Звезды» Пичугин Николай Фёдорович.
— …Вы там шевелитесь или как?
До сих пор не могу привыкнуть к тому, что он НЕ «просто развитый не по годам» ребёнок.
«Молокос», насмешливо бросивший мне вопрос, лениво изображает ковыряние детской деревянной лопатой в снегу.
— …Родители из окон точно посмотрят хоть раз. Так и живём… — вздыхает, продолжает он, и поясняет очевидное —…день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем, изображая из себя сверходарённого ребёнка.
А я толком ничего не могу ему сказать. То, что «юного Ваню», родителей и окружение, «взяли в разработку», ясно и мне.
Но товарищ Щербинин мне, разумеется, не докладывает, что и как. Полагаю, что и товарищу Коноплёву тоже по минимуму, если вообще теперь что-то говорит.
Комитет взялся за юного «инициативника», как только стало ясно, что он — НЕ ребёнок по своему интеллектуальному развитию. Чтобы понять причины этого и как относится к его «пророчествам».
Мои догадки насчёт происходящего пока таковы.
А он… лишь кривится, напоминая мне про идущее время, и то, что «…вы и близко не понимаете, какая бездна разверзнется перед СССР уже в этом году, перед годом Олимпиады…»
Мне лишь велено передать ему подарок на Новый год «от первого секретаря, заинтересовавшегося вундеркиндом» и несколько слов. Которые сейчас предстоит произнести. Наверное, они его ободрят. Но перед этим, я добавляю кое-что от себя.
— Что будет в этом году? — слегка нажимаю я.
— Скажу после того, как вы решите проблему с признанием моей дееспособности. Даже если я всё прямо сейчас расскажу родителям про свою «вторую жизнь», ничего, кроме неверия и шока у них не будет. Так и передайте сами знаете кому — мне мучительно дискомфортно посещать детский сад, испытывать ограничения детского тела, хотя я и рад виду своих молодых родителей. И в… — улыбается «ребёнок» —…компетенции тех, кто выступил адресатом моих писем и… выше, решить этот вопрос. К моему удовольствию и никак не травмируя моих родителей.
— …Собственно говоря, на эту тему мне кое-что и поручено вам передать…
— …Что и от кого? — сразу напрягся Вяткин-младший:
— От товарища Щербинина. Ваше пожелание насчёт признания вашей дееспособности будет выполнено в самое ближайшее время. Но вы должны быть готовы сделать свой следующий шаг.
— В каком виде это всё будет происходить?
— Увы, это всё, что мне поручено довести до вас. Собственно, да и всё… что я знаю. Я ведь обычный журналист, волей случая попавший во всю эту историю… — развёл руками я.
— И то хлеб… — кивнул головой он —… поглядим, чего товарищи из конторы глубинного бурения надумали и чего стоят их слова.
Несмотря на всё ранее случившееся, диссонанс от вида 5-летнего, снова занявшегося подравниванием вырезанного лопатой «кубика» плотно слежавшегося снега и того, что слышал от него сейчас и ранее, выбивал из колеи.
— Вы, Иван Юрьевич, с вашими… подходами к делу, настолько превзошли то, что у обычных детей вундеркиндов… — начал я, после чего Иван Юрьевич перебил меня:
— …Можно подумать, у меня была иная возможность доказать свои слова! Да, блин! Но я и сейчас, с того места, с которым сейчас с вами разговариваю, вижу лишь утекающее время! — ворчливо замечает «детсадовец», остановившийся от складывания кубиков снега в стену и исподлобья посмотревший на меня снизу вверх.
Тяжело принять, что передо мной, в этом детском теле, человек с жизненным опытом, возможно не меньшим, чем мой…
И более поздним… если верить ему про «перенос сознания из будущего».
Попрощавшись вскоре с «чудо-ребёнком», я направился к машине, стоявшей парой кварталов далее, около местного райкома. Чтобы рассказать кому положено о сегодняшнем визите.
В моей голове звучали последние слова вундеркинда, сказанные, как он выразился «для рассеивания сомнений у тех, кто стоит за вами, товарищ Пичугин»:
— … В моём прошлом во время Олимпиады умрёт Высоцкий, если это для вас что-то значит. Как будет сейчас, не знаю. А ещё… на церемонии закрытия игр, когда на воздушных шарах будет улетать талисман игр — Олимпийский мишка, Лещёнко и Анциферова исполнили тогда, в моей первой жизни, песню…
…На трибунах становится тише, тает быстрое время чудес.
До свиданья, наш ласковый Миша, возвращайся в свой сказочный лес…
Он даже напел, как мог мелодию, резко оборвав после пары строк её:
— …Дальше с ходу не помню, надо в спокойной обстановке память терзать…
3 — 12 января 1979. Андропов Ю.В.
Сведения, доведённые из маленького провинциального городка на западном Урале дали ещё порцию малосодержательных, хотя и впечатляющих уверенностью изрекавшего их «предсказаний», как и принесли новую убеждённость поработавшего «связником» главного редактора областной газеты, чьи мысли были доведены до Юрия Владимировича через его посланцев.
«В ребёнке — взрослый разум».
За минувшие три недели двое товарищей из Москвы, остановившихся под видом командированных в той же самой гостинице, в которую ранее приезжал в районный центр на первое рандеву с «пророком» главный редактор «Звезды», изрядно пополнили папочку с материалами, начатую лично товарищем Щербининым.
Правда для этого им пришлось дожидаться удобного случая. Который предоставился тогда, когда Иван Вяткин с родителями снова отправился на первые в 1979-м выходные туда же, откуда и отправлял осенью первые два письма на имя первого секретаря Пермского обкома КПСС.
Не без труда, из-за самодельного второго замка, сделанного руками Вяткина-старшего проникшие в квартиру специалисты за ночь с субботы на воскресенье обыскали её.
В детском ящике с игрушками были обнаружены дававшие много пиши для размышлений несколько страниц записей за предположительным авторством «вундеркинда», которые были перефотографированы. Как и были перефотографированы лежавшие в открытую два десятка выполненных с прежней тщательностью рисунков, о существовании которых, по видимому, были осведомлены только родители Ивана Вяткина.
И сейчас переснятый материал лежал на столе Председателя КГБ СССР, который решал вопрос о том, можно ли что-то прояснить дальше без личного разговора с их автором, который почти полгода, с учётом всех стесняющих его условий, изобретательно добивался внимания к себе!
13 января 1979.
— …Вся информация по этому делу отныне замыкается на вас. Ни подчинённые товарища Щербинина, ни, тем более, первый секретарь не будут заниматься контактами с «вундеркиндом». Двое сотрудников из центрального аппарата переходят в оперативное подчинение вам. Товарищ Пичугин, как лицо, пользующееся доверием у родителей Ивана Вяткина и вхожий в семью, может использоваться на ваше усмотрение. Товарищ он знакомый с ситуацией с самого начала, понимающий все тонкости момента и проверенный. У вас есть какие-либо вопросы, Елена Борисовна?
— Да, товарищ Председатель Комитета Государственной безопасности. Я изучила все материалы и готова заняться расследованием. Но мне не понятно, какой должна быть итоговая цель моего задания? Помимо выяснения мотивов и целей предполагаемых лиц, стоящих за ребёнком? Я имею в виду — что с самим одарённым ребёнком? Раз товарищи, контактировавшие с ним, действительно предполагают некие признаки… сверхускоренного развития в таком возрасте?
Председатель Комитета размышлял над ответом секунду.
— Посмотрим и решим по мере расследования, появления каких-то определённых результатов. Возможно, ваша легенда станет правдой… и мы обеспечим реализацию развития таланта, произведя отсечение не замеченного пока нами идеологически вредного влияния на него. Разберитесь аккуратно с этим неординарным случаем. Вам, учитывая ваш опыт, научные познания и связи в академической и учебной среде, уверен, подобное по плечу…
Та же географическая точка на карте Москвы. Несколько дней спустя.
Обстановка во временно выделенном ей кабинете в здании, в котором она долго бывала от случая к случаю, выглядела скромной, даже аскетичной.
Простые плотные шторы, стол с канцелярским принадлежностями и телефоном, подключенным к внутренней АТС, четыре стула и сейф, ключи от которого она получила под роспись.
Понятно. Материалы держать только здесь…
Ещё было понятно, почему разбираться с делом предложили ей. Уж крайне необычны сопутствующие обстоятельства. А в итоге, даже если и удастся размотать до конца, ничего серьёзного не просматривалось.
Несмотря на громкие заявления, судя по материалам, от имеющегося в наличии реального ребёнка-вундеркинда (одарённого «в кубе»?) с совершенно безумными фантазиями, в финале не виделось ни шпионов, ни настоящих, имеющих связь с заграницей, подрывных элементов. Фигурант сам засветил себя, выдвинув в письме безумное заявление о «конце СССР в 1991-м».
Но было интересно. Изначальные предположения журналиста, первого секретаря обкома и начальника Пермского облуправления о какой-то изощрённой провокации рассеялись у них, судя по результатам знакомства с автором писем. Хотя подозрения в том, что мыслями и действиями реального, судя по сведениям, изложенным в материалах, вундеркинда, кто-то манипулировал, остались.
Елена Борисовна хорошо знала, чего могут, а к чему принципиально не способны те дети, которые намного опережают в развитии и интеллектуальных способностях своих сверстников. Как и была осведомлена о том, чем им часто приходится платить за подобные успехи.
Лишённые детства, часто усилиями стоящих «над душой» родителей, превращавших жизнь своих одарённых отпрысков в кошмар, к 18 годам, в лучшем случае теряли свой былой задор…
Счастливые исключения были единичны. А вот иные, часто трагические случаи, происходили намного чаще.
В одном из лучших учебных заведений страны, в известном всей стране и за рубежом Московском ВУЗ-е, в котором она работала уже три десятка лет куратором от Комитета и референтом ректора, ей доводилось видеть таких… поступавших в ВУЗ в 12 или 13 лет! Некоторые из них успешно заканчивали учёбу тогда, когда большинство студентов только поступало на первый курс.
Но здесь было, судя по описаниям общавшихся с ребёнком из детского сада(!), вообще что-то невероятное. И в иной плоскости! Взросло сознание и поведение. Никак не понимание дифференциального исчисления, как было, например у математических юных гениев. Иное… Математические гении после быстро пройденного курса средней школы просто могли отправиться на соответствующие факультеты университетов. Тут было другое… связанное с совершенно фантастическими выдумками и фантазиями, могущими сделать, несмотря на в высшей степени сомнительный подтекст, честь любому писателю-фантасту.
Главный редактор пермской областной газеты, тщательно подошедший к своей первой встрече в провинциальным вундеркиндом, имел представление о историях подобных детей.
Но почему то он, как и первый секретарь и генерал КГБ, сочли возможным подтвердить своё мнение о взрослом поведении, способах диалога и даже двусмысленных намёках 5-летнего, некоторые из которых ребёнок просто не мог сделать в виду отсутствующего жизненного опыта…
От того товарищи и встали в тупик.
Поэтому и привлекают её!
Руководство, в лице самого Председателя, явно полагает, что «здесь должна работать наука», несмотря на сомнительные политические пророчества вундеркинда.
Как жаль, что Келдыш ушел… Ей было бы интересно выслушать мнение того про вундеркинда со склонностью к странным политическим пророчествам и обширным фантазиями про будущее. Может, даже показать ребёнка ему.
Но верить в «сознание из будущего»? Фу… кто влияет на ребёнка?
Интересное дело.
Поможет слегка отвлечься.
Всего то полгода прошло, как не стало Мстислава Всеволодовича…
Коноплёв тоже Всеволодович… мелочь вроде какая, а как при чтении материалов, сбивалась раз за разом на тяжёлые воспоминания лета.
Какого человека не уберегли…
Оторвавшись от тяжёлых мыслей об ушедшем гении, многие работы которого удивительно пересекались с фантазиями ребёнка о будущих ЭВМ, она стала готовить список вопросов, который задаст в первом телефонном звонке главному редактору пермской «Звезды»…
Хорошо, что Председатель разрешил задействовать того дальше. К времени её поездки в Пермскую область тот соответствующим образом настроит родителей ребёнка… и заодно, возможно, станет ясно, есть ли какое-то участие их в его пророчествах.
Обе (особенно первая) появившихся у неё версии выглядели «притянутыми за уши», но иных логичных объяснений пока дать происходящему не удалось.
10 февраля 1979. Пермь. Она же. Кабинет главного редактора «Звезды».
— …Два предсказания из второго письма сбылись. Шах сбежал. Этот Хомейни вернулся. И, похоже, режим в Иране сменится. По крайней мере, пресса пишет о том, что сопротивление верных шаху частей с его бегством из страны ослабло. Может и три удачных пророчества тогда насчитаем…
Главный редактор, улыбаясь и где-то даже торжествующе, как показалось посланнице самого Андропова, подчеркнул достижения «пророка из детсада».
— Вы верите ему, Николай Фёдорович? — также улыбаясь и потягивая горячий чай, бывший очень кстати при сильном ветре и температуре за окном «за минус 20» — задала главному редактору прямой вопрос полковник КГБ.
— В отношении чего именно, Елена Борисовна? — уже серьёзнее уточнил журналист.
— Всего. Полностью или частично. Или, если вообще не верите, скажите. Вижу, у вас же уже сформировалась какая-то точка зрения. Вам приходится касаться этого дела полгода.
— Я видел Ивана всего несколько раз. И могу лишь повторить то, что изложил письменно ранее — внутри его сознание взрослого… а разбираться в причинах такого невероятного факта, это по вашей части, Елена Борисовна. И тех специалистов, которых вы можете привлечь… — слишком быстро выдал ей давно отрепетированный ответ главный редактор областной газеты.
— А за пределами этого соображения? — въедливо не захотела давать ему возможность обойтись без прямого ответа женщина-полковник.
Пичугин и на сей раз предпочёл уклониться:
— Собственно, те два возможных следа, которые мы с вами разбираем, и могут дать нам ответ.
— Или не могут?
— Или не могут… — также чётко выговорил Пичугин.
— Не хотите ли вы поиграть вероятностями? Мы же не на официальной трибуне. А мы с вами не ведём разговор под протокол. Это я вас не как полковник госбезопасности спрашиваю…
Журналист пожал плечами.
— Вы ведь тоже были за линией фронта, Николай Фёдорович, я точно знаю, что вы действовали в войсковой разведке…
— Да. А… вы где?
— Мне довелось в Белоруссии. А однажды совсем жуткое лично видеть пришлось…
Журналист вопросительно посмотрел на неё.
— Это было в Литве, эти… — её лицо исказилось, словно застарелый страх вырвался наружу… — «лесные братья» напали на чекистскую школу. У нескольких захваченных ими, ещё живых курсантов вырезали сердца в виде звезд. Я и сама тогда чудом спаслась… подразделение из войсковой части на подмогу подоспело. И позже…на западной Украине ещё подобные вещи видела… к чему я это вспоминаю? Столько лет уже прошло, а как первый раз прочла эти предсказания ребёнка пятилетнего, так за сердце и схватилась. Хоть и не верю ему, но и понять не могу… кто мог такое, что он там напророчил, про 21 век, придумать?
— «Одного нового поколения хватит»… вот всё, что мы от него добились тогда… — пожал плечами Пичугин.
— Ладно. Хватит в фантазии погружаться… — неожиданно и звонко рассмеялась Елена Борисовна.
— Может, книгу про подпольщиков и партизан какую прочитал…
— Сами то в это верите?
— Нет. Тут что-то другое…
— Ладно, будем пока проверять те две версии… но, видимо, придётся вам помогать мне с родителями разговаривать. Как-то, после этих сбывшихся предсказаний насчёт Ирана, песни этой и фильма, совсем по иному к словам про предателей относишься… он точно никаких фамилий и фактов не произносил?
— Всё, что было, письменно изложено… — ещё раз повторил Пичугин ответ на неоднократно уже ранее задававшийся ему полковником вопрос.
Поздний вечер того же дня. Номер одной из Пермских гостиниц. Елена Борисовна К.
…Это было 13… да, чуть больше 13 лет назад. В Москве. На Пушкинской площади, в Москве. Она тогда говорила им…
И ещё… ведь один из них… точно! Да, Воробьёв как раз отсюда, из Перми и даже… учился в том ВУЗ-е, про который ребёнок заявлял как свою «альма-матер в 90-х».
Тот Воробьёв, поменяв несколько ВУЗ-ов, оказался в МГУ и вышел на ту злосчастную демонстрацию «за Синявского и Даниэля». На филолога, кажется, он учился.
Вот что ему и ему подобным не хватало? Она же лично просила их разойтись. Чтобы остались в ВУЗ-е и учились дальше. Они грубили ей, оскорбляли. После напились. А дальше, после отчисления, она больше и не слышала о нём… их там несколько было. Зачем? Из-за какой-то ерунды… жизнь себе ломали.
И этот ребёнок вундеркинд… он пророчит такое, какое никакой диссидент не выдумает… что у Вяткина в голове, что ещё выдумает? Почему? Зачем? Как смог?
Как вообще может быть такое — «сознание из будущего»?
Что за бред…
С другой стороны, второй след, с религией связанный, может быть более обоснованным, в отличие от тех попыток «знахарства» у его отца. У религиозных людей в голове всякое творится. Правда тут, религиозных пророчеств от вундеркинда пока вроде не прозвучало. И объяснение он фантастическое, но материалистическое себе приписывает…
Да. Без личной встречи никак. Пора самой попробовать понять его. Что же, он сам им легенду в руки, можно сказать, вручил.
А её настоящая должность референта ректора МГУ — самое то, что нужно для доверия родителей…
И, кто знает, может слова товарища Андропова ещё сбудутся. И удастся отсечь ребёнка от возможного религиозного влияния. У старообрядцев много чего странного творится. Хорошо, что удалось раскопать эти подробности… про родственников его.
Всё равно единственная вразумительная идея насчёт начального происхождения этих «пророчеств» пока. А что, если голова начитавшегося чего попало юного гения всё преломила так?
Ладно, спать уже пора. Я забегаю вперёд…
17 февраля 1979. Вяткин И.Ю.
— …Почему вы, Иван, не поддержали меня?
Словно «под копирку». Тот же наш двор, тот же снег, та же осточертевшая лопата. Я постоянно заставляю себя… ради полезных моему юному организму прогулок и физических действий на свежем воздухе изображать ребёнка, увлеченного зимним ковырянием с замёрзшей влагой:-)
Вся разница — я сейчас не один. Как в тот раз, когда в начале января Пичугин заезжал. И это всё?? Ещё полтора месяца минуло. Как мучительно медленно всё делается в стране советской.
Или это у меня от ритма цифровой эпохи? Отвыкания от привычек и требований которого так пока и не произошло, несмотря на «восстановленную в 1978-м» ту привычку проведения многих часов (по учёбе и ради личных интересов) в библиотеке 80-90-х?
— А должен был? — недовольно смотрю я на тётку предпенсионного возраста, которую Пичугин представил час назад моим родителям как референта ректора МГУ, Елену Борисовну как-там её, что-то на «К»…
Женщинка она резвая. Ну очень.
— А разве нет? Вы же так стремились к… контакту? Учитывая то, что вы написали в письмах?
Ага. Чуть лучше…
— Что вы читали из них?
— Все.
— Прекрасно. А кого вы, собственно представляете?
— Не понимаю вас, Иван.
— Содержание моих писем не было предназначено некой Елене Борисовне, которая представляется референтом ректора МГУ. Я же чётко сказал Пичугину и другим… кстати, вы хоть знаете, кому?
— Товарищам Коноплёву и Щербинину…
— Хорошо, пусть знаете… значит и должны понимать, для кого предназначено то, что тут. — указываю на свою голову в детской шапке на искусственном меху с резинкой, обтянутой вокруг и прижимающей «ушки». — а вы кто? Совсем не та, кому надо слушать меня. И я — не вундеркинд…
— Я для этого здесь… и вы просили сами «о версии»…
— Я просил для связи, а не для того, чтобы вы довели мою мать до слёз, взяв с места в карьер… моё тело — оно… тело 5-летнего. Какой, простите, нахер, «специнтернат для одарённых детей»? Вы в своём уме? Мало мне мучений в садике. Я всю эту комедию с вундеркиндством разыгрываю день за днём, чтобы хоть как-то иметь чуть больше степеней свободы и объяснять окружающим все мои странности. Вы точно не тот человек, который должен слушать меня!
— Хорошо, Иван… она пристально смотрит на меня — Я, действительно референт ректора МГУ. А ещё я — полковник комитета государственной безопасности.
— Это радует. Мне всё равно ничего не остаётся, кроме как поверить вам на слово.
— Вот мы и сделали первый шаг к доверию, Иван?
— Пока в основном за мой счёт, что не было бы так страшно… хоть и не приятно лично мне… как страшно, что за счёт утекающего времени для спасения страны.
— Вы снова об…
— Конечно же. Стал бы я ещё писать письма ради какой-то иной цели, если бы не считал её достойной. Будь всё хорошо в будущем… я просто наслаждался бы второй жизнью, правил мелкие ошибки и ловил известные мне заранее возможности… можно подумать, что мне доставляет удовольствие так подставлять себя и свою семью, кроме как не ради судьбы единого пока народа.
— Иван… трудно поверить во всё, что вы писали и говорили…
— Во взрослого, для начала поверьте, дальше легче будет.
— В то, что вы общаетесь как взрослый, верю.
— Япона мама… блин… у меня скоро мат на хаттезе… не важно, что это… полезет… неужели вы не понимаете, что никакой вундеркинд, даже читающий с 2х, условно лет от рождения книги по множеству отраслей знаний не способен одолеть множество тем, которых могу коснуться я в разговоре с вами и поделиться опытом, которого нет у пятилетнего…
— Это загадка… которую я не могу объяснить… как и не смогли товарищи Пичугин, Коноплёв и Щербинин. — произносит дама.
— Объяснение есть только одно. Которое я вам дал… не знаю, в результате чего, но моё взрослое сознание с полным опытом полувека жизни очутилось в своём же 5— летнем теле!
— Если я вам скажу, что ваши письма уже прочтены… — она замолкает.
— Кем?
— Одним из тех, чьи фамилии вы называли в разговоре с…
— Прекрасно, а дальше что? Вы вообще помните, что я написал насчёт Ирана?
— Да. Хороший прогноз, точный.
— От 5-летнего, да? — издевательски замечаю я.
— Я уже сказала всё, что могу в данный момент.
— Короче, товарищ Елена Борисовна, простите, вашу фамилию плохо расслышал… моё обожаемое государство пусть чуть-чуть пошевелится в ответ и придумает, как не доставлять проблем моей семье…
— Иван, скажите, пожалуйста, вы знаете, что ваши предки со стороны мамы из старообрядцев? — неожиданно, прервав его, переключается она на совсем, казалось бы не относящуюся к делу тему.
— Да. А…э-м-м, какое это имеет отношение к обсуждаемому вопросу?
— Я считаю, что прямое.
— А я — нет… но готов выслушать вашу версию, которую вы себе придумали, чтобы и дальше упрямо отказываться от правды, которую я вам сразу поднёс.
— Вы весьма грубы, Иван.
— Есть такое. Но время, оставшееся до падения в бездну, истекает, а заржавелые шестерни механизма пролетарского государства почти не крутятся. Точнее, крутятся не в ту сторону… до сантиментов ли, Елена Борисовна?
Тогда же. Там же. К. Елена Борисовна
Товарищи Пичугин, Коноплёв и Щербинин были правы. 100 раз правы. 5-летние дети ТАК не говорят и не способны вести такой диалог.
А этот — вёл.
Вот только в «сознание из будущего» она по прежнему не верила. И по прежнему усиленно искала логичное объяснение. Версии должны быть проверены.
Два момента, могущих быть зацепками к той нити, которая дала бы логичное объяснение происходящему у неё были.
Усилиями сначала одного главного редактора Пичугина, а затем и работавшего параллельно местного оперуполномоченного комитета, проведших за несколько месяцев большую работу, удалось собрать все известные сведения об окружении вундеркинда. О родственниках и знакомых его семьи.
Первая версия, с интересом его отца к мануальной терапии, а фактически — «знахарству и костоправству» в виде вполне себе полезного массажа, выросшая на случайно вылезших фактах контакта того с подобным престарелым костправом в городе, который передавал «опыт», вкупе с предположениями о каких-то возможных «ненаучных теориях», которым отец мог запудрить голову ребёнку, окончательно развалилась в личном разговоре, устроенном Еленой Борисовной.
Она «честно призналась» родителям в том, что «уровень развития Ванечки» превосходит всё, что имелось у других детей-вундеркиндов, известных советским учёным. И, в попытке как-то объяснить происходящее, и понять, что послужило спусковым толчком феноменального опережающего развития Ивана «она собирает всю информацию об родственниках и знакомых ребёнка».
Родители купились на эту версию и разоткровенничались во многих отношениях. Тем более, вполне себе реальный ореол референта ректора МГУ скрывал в своём блеске шитую наскоро и белыми нитками версию.
Правда, при рассказе отца ребёнка и развалилась первая версия. Всего лишь личный заскок предка ребёнка по мужской линии. Ребёнок, похоже, вообще ничего об этом не знал.
Вторая версия выглядела более логичной и многообещающей.
Кондовые предки из числа старообрядцев со стороны матери ребёнка, а также её родного брата, нашедшего себе пару из числа подобных из Рязанской области, с корнями из старообрядческого духовенства «славились» шедшими из глубины веков традициями предсказаний «конца света»…
Развитие интеллекта юного гения, поглощавшего взрослые книги, читавшего периодику и интересовавшегося политикой, под влиянием, предположительно каких-то пророчеств от старшего поколения могло, странно преломившись, сильно сдвинуться в том направлении, которое выразилось в его политико-апокалиптических письмах.
Единственная версия, которая хоть как-то что-то объясняла…
Но тема религии была той, с которой требовалось быть осторожнее, учитывая фанатичность подобных людей.
Не став сильно педалировать эту тему в разговоре с родителями (мать ребёнка сама лишь мягко обмолвилась про «сильно верующую» собственную — бабушку Ванечки), она, уже на прогулке, ошеломлённая стилем разговора ребёнка, коснулась темы сама.
И из него такое полезло!
Маленький гениальный негодник, подозрительно смотрящий на неё из-за спин своих родителей, которых полковник в разговоре дома у них же пыталась уговорить на «Ване нужно в Москву, в специнтернат!», не сделал ни одной попытки поддержать её, хотя ранее сам, судя по словам Пичугина и докладной записке генерал-майора Щербинина, намекал на «изобрести версию для родителей».
Отчего-то его выражение лица, не видимое сидевшими к нему спиной родителям, становилось всё жёстче и злее.
Поэтому всё мог решить разговор тет-а-тет.
Она и начала его напрямик, чтобы всё стало понятно ей самой. Дитё, в основном отмалчивавшееся дома, в присутствии родителей, действительно будет отвечать ей как взрослый или…
Что же… Она добилась своего. Он заговорил как взрослый. Теперь она видела это сама.
— Выкручивайтесь, как хотите, Елена Борисовна. У меня нет желания рвать контакты с семьёй. Уж придумать что-то советское государство может, чтобы не доставлять хотя бы тут проблем мне и родителям. Я и так рискую всем, вы сами это поймёте, когда проникнетесь тем, что я в клювике вам принёс. Могли бы придумать что-то поизящнее, чем «интернат для одарённых детей». Пипец, если честно. Я — не одарённый ребёнок, я взрослый, моё сознание из будущего попало в собственное детское тело! Мне не нужны детсад, интернат, школа, разве что… второе высшее могло бы пригодиться… я тупо страдаю от ограничений юного тела. Решите эти проблемы, чёрт возьми! А взамен я подарю вам, пусть и ограниченный обывательской точкой зрения, но всё таки ход истории мира на почти полвека вперёд… неужто всё так плохо в стране советской, что власть имущие не могут чего-то придумать? А впрочем… — действительно всё плохо… я лучше вас знаю. Я видел всё, что написано в письмах и намного больше того, чего вы ещё не слышали. А вы сейчас, какие-то там версии изобретаете. Вот скажите, причём тут то, что часть моих предков старообрядцы? Антисоветчину ищете? Не там ищете…
— И в мыслях не было! — слегка покривила душой Елена Борисовна —…скажите, Иван, а ваша бабушка, которая как я понимаю, сильно верующая, не вела с вами разговоров о конце света?
Всё же ей удалось прервать поток недовольства «5-летнего» и попробовать узнать что-то больше.
«Ребёнок» захихикал.
— Ах, вон в каком направлении ваши попытки развернулись. Про апокалипсис значит, полагаете, мне предки вкрутили? Что же, не разочарую вас. О да! Моя бабушка крайне религиозна. С начала 80-х, когда они с дедом переехали сюда, мне много раз приходилось отбивать попытки промытия мозгов. Моя дорогая, и любимая бабушка со стороны мамы, в отличие от неё, не очень то любила читать. Да и не умела толком… маму и дядю Гришу выучили, да… а сама только книжонки религиозные обожала, тупо заучив содержание. Сколько раз, уже когда я учился в школе и забегал к ней после учёбы, повторялась одна и таже ситуация… она извлекала одну, столь любимую книжку с пророчествами апокалиптическими, «пророка Исайи» или как там его и начинала компостировать мозги. С упорством, достойным лучшего применения… а ещё… молитву выучи, перекрестись перед едой, в пояс кланяйся, на пол пади, в церкви постой и кланяйся, кланяйся, кланяйся. Рабы мы божьи… заеб… — ребёнок едва удержался от матерного слова. — …Сколько раз приходилось, с переменным успехом, отбиваться. Понятно, что чем старше становился, тем легче это удавалось. Но как ранили моё сердце эти конфликты с ней… чёрт… разнервничался даже! — шмыгнул носом ребёнок —…короче, Елена Борисовна, я вас понял. Не там копаете, не те версии строите. Вы коммунистка? Так вот, уверяю вас, мой атеизм ещё более радикален, чем ваш. Я видел религиозный… если так можно выразиться… ренессанс с конца 80х в стране и те, иногда совсем уродливые формы, которые он принял в 90-х. Да-да! Вот только ваша, коммунистов, вина в этом очень велика. Просто маятник в обратную сторону качнулся… плохо понимаете, да? Ну что же, я вам всё уже сказал. Сначала — признание моей дееспособности и решение возможных проблем для моей семьи, а всё остальное — после. В том числе «пароли, явки, адреса.»… как шутил один известный человек в будущем. Хватит вам пока и моих сбывшихся предсказаний насчёт Ирана. Про фильм то про мушкетёров и песню проверяли уже?
Как он мгновенно переключается с одного на другое… любопытное мышление.
Вторая версия про связку «чтения про политику ребёнком + старообрядческие предсказания конца света от родственников» рухнула с грохотом, едва она попробовала позондировать настроения ребёнка на эту тему.
Да, ныне она самолично убедилась в том, что Пичугин, Коноплёв и Щербинин описывали как «взрослый в детском теле».
— Юрию Владимировичу понравился фильм про мушкетёров и песни из него. Он мне сам сказал об этом… — решилась полковник КГБ.
Ребёнок застыл.
Тогда же. Там же.
Ей стоило немалого труда дождаться, когда тот заговорит и хоть как-то отреагирует. Какое-то мгновение она даже думала, что маленькое создание со взрослым сознанием не догадалось, кого она имела в виду.
Удивительно… я уже признала себе, что требую от этого дитя взрослой сообразительности… — пролетело в ней параллельное соображение.
— Тогда чего ждём? — выдал наконец какую-то вразумительную реакцию Иван —…если ваш главный босс из комитета… таки снизошёл. Я ведь страшные вещи, по сути говоря, вам сообщаю, а вы так… прохладно ко всему относитесь. Даже после минимальной проверки.
— А чего вы ждали, Иван? Что Юрий Владимирович отреагирует как-то иначе? Вы добились многого своим… нестандартным подходом к делу и настойчивостью. Ваш… удивительный случай замечен. На вас обратили внимание. Я здесь.
— Этого мало, Елена Борисовна. Увы, крайне мало. Считайте, полгода потеряно практически с нулевым результатом. Более того, считать 1991-й крайним сроком нельзя. Всё примет необратимую форму ещё раньше. Тогда, когда я учился на втором курсе ВУЗ-а в Перми, лишь случилось формальное оформление результатов. Забавное было время, уже многое случилось, но большинство так и не поняло толком всей трагедии, все изменялось постепенно, многих окрыляли перемены, многих пленили надежды. А сейчас… ещё год, максимум два и всё, скольжение по наклонной начнёт набирать темп. У меня есть несколько… триггеров… ориентиров из моего прошлого, на которые я буду смотреть. Смотреть и сравнивать.
— Так… понятно… — процедила Козельцева.
Разумеется, понятным не было почти ничего. Кроме того, что «взрослое сознание» (или какая-то неимоверная, просто фантастическая способность детского мозга к имитации поведения взрослого?) действительно присутствовали в смотрящем на неё снизу вверх и иногда лениво, похоже уже «спустя рукава» ковыряющем лопатой снег ребёнке.
На его 6-м году жизни…
Она только ещё формулировала в голове свою следующую фразу, как весьма многословный, но по прежнему упирающийся и недовольный Иван отвесил новую порцию раздражения:
— Отчего, Елена Борисовна, попытки «проверить меня» и моё взрослое сознание так жалки?
— Почему вы считаете их жалкими, Иван?
— Да. Вы просто не можете взяться за меня всерьёз… не в смысле давить, угрожать и требовать «выкладывай всё, что знаешь, а мы уж решим, что делать с тобой дальше…» — выдал, усмехнувшись, Иван.
Она невольно отзеркалила его улыбку.
— А как бы вы поступили сами? — попробовала она.
— По полной расспросил бы что-то профессиональное, то, чего 5-летний не способен знать вообще. А то, как меня Коноплёв и Щербинин проверяли — это же курам на смех! Вот всякие даты по истории как раз вундеркинд то и может знать…
— Позвольте, Иван… — запротестовала полковник КГБ — товарищи в Перми на этом не остановились. Я знаю содержание той вашей беседы…
— И что? Ну поспрашивали мелочи из жизни. Кто учил и прочую, плохо проверяемую сейчас ерунду из будущих десятилетий. Да и когда разговор этот был? Два с лишним месяца назад! Мне иногда рыдать хочется от того, как всё медленно… и головой об стены биться от безысходности. Если уж на то пошло… и как бы вам, Елена Борисовна, не было бы неприятно такое слышать, но я знаю больше вас… о всех недостатках и всей внутренней трухлявости нашей страны, не перебивайте, пожалуйста меня! Но я не хочу её развала, который я видел сам. Но это так, к слову… об оперативности вашего реагирования.
Она покачала головой. Лившееся из ребёнка («ребёнка»?) негодование и местами где-то и неприязнь были «слишком взрослым». Но впечатление о «невозможности» его заявлений от этого не становилось меньшим. Как и не добавилось веры в его «пророчества».
Да. Какой-то фантастически уникальный случай. Разум юного дитя, поглощавшего книги, стартовал с немыслимой скоростью в своём развитии? Генетический уникум? И прогрессирующее безумие от непонимания окружающих? Или… от возможностей детского мозга и тела, не поспевавших от развитием сознания, вылилось в такой фантастической форме?
Медицинский феномен?
С другой стороны… сколько он их, этих книг, физически может прочитать за полгода? Чтобы так отмахиваться и отвечать на любые вопросы. Тут же нужен жизненный опыт. Что-то не сходится… откуда все эти обороты речи, которые не встретишь у 5-летнего, готовность отвечать сходу на любые подковырки? И жёсткое отстаивание своей позиции? Такое точится годами и десятилетиями жизни. Откуда это у ребёнка, такое не заменишь прочитанными книгами и просмотром телепередач, пусть и с копированием, с помощью возможной феноменальной памяти, им всей официальной риторики, фраз и прочего… на чём его поймать?
— Да, пожалуй, можно… — мягко замечает она.
А ребёнок (ребёнок?) хватается за её осторожное согласие, словно за последнюю надежду!
— …В моей первой жизни, Елена Борисовна, я был программистом, и в целом, крутился в информационных технологиях, работал сисадмином… ну, системным администратором в отделении сбера… я уже упоминал сей факт. У меня есть более чем тридцатилетний опыт работы на персоналках… персональных компьютерах… сейчас все термин «ЭВМ» используют… давайте, я вам расскажу хоть что-то. Такого не знает сейчас никто в мире! Это не политика, но многое вам скажет…
Иван снова продолжает топить её в потоке попыток убеждения своей «взрослости».
А фразы из его уст про тридцатилетний опыт работы на ЭВМ, на фоне облика ребёнка — детсадовца, стоящего во дворе около пятиэтажки в районном городишке в центре страны, выглядят просто дико.
Такого не может быть… потому что не может быть никогда!
Она с усилием стряхивает с себя наваждение:
— Давайте, Иван… попробуем, пока у нас есть время. Расскажите мне что-нибудь, как вы работ… из вашего представлений про ЭВМ… — поправилась на ходу она.
Не смогла отказаться от сомнения во фразе! И тут же отругала саму себя в собственной голове. И тут же успокоилась — не должен же понять…
— Не удержались от того, чтобы съязвить? Так и не верите. Печально… — мгновенно поймал иронию нахмурившийся Иван.
Это было слишком. Дети не понимают такие оттенки и смену слов «на ходу»!
Он вздохнул. Вздох, вырвавшийся из него, был слишком… настоящим.
— …СССР официально уже не существовало больше недели, а я, сдав зачёты перед сессией, в районе Нового года, до или сразу после, точно уже не упомню, рванул к приятелю в Ижевск. Он приторговывал компами… персональными компьютерами… ЭВМ и пообещал мне сделать скидку. Советский клон ZX Spectrum 48К. Появится такой в мелкобриташке, в 1982-м. Сэр Клайв Синклер его основной «отец». Не помню, за комп именно или за другие изобретения ему королева «сэра» пожаловала. Удачная модель была, дешёвая, много софта… ну программ для него написано было. Популярный. В 80-х его у нас на советских комплектующих повторили. Воистину дешёвый комп и популярный, там из импорта только проц… центральный процессор Z80 был. Он, кстати уже сейчас есть. Где то с середины 70 существует. Фирмы Zilog. А в 80-х весь мир вошёл в эпоху дешёвых бытовых компьютеров, понятное дело, в первую очередь, для видеоигр, но первое массовое поколение программистов на них и конкурентах этого ZX выросло. СССР, теоретически, в цифровую эру не сильно от запада опаздывал при вхождении. Вот сейчас, предшественник этого Z80 —intel 8080 амерский у нас, с год или два как содран. КР580 называется. Сейчас пока лет на 5 отстаём. Эпоха мейнфреймов… — она вздрогнула, этот термин она несколько раз слышала от Келдыша и слова из уст ребёнка выглядели как «привет из прошлого» —… сменяется эпохой персоналок и серверов. А в 80-е… уроки информатики… компьютерной грамотности с 1985 года по всей стране ввели… учебник Ершова, как сейчас помню. Только бурное развитие производства всё равно не успевало… я только в 1990-м, перед выпуском из школы посидел за реальным компом на уроке. Да в 1985 персоналку на ВДНХ своими глазами первый раз увидел. В 1987, поезд ЦК ВЛКСМ через город проезжал. Там на компьютерах поиграл. А в ВУЗ-е, здесь, в Перми на первом курсе плотнее за комп сел. Чуть позже себе, как уже говорил, купил. Мама все свои сбережения отдала, всё равно уже инфляция в стране разгонялась. Один из первых компов в личном пользовании в нашей… — Иван обвёл рукой вокруг двора —… дыре был. В смысле — в городе.
Очнулась она где-то через полчаса. Из ребёнка сыпались фразы, термины, слова, значения 90 % которых она не понимала, несмотря на тридцатилетнюю работу куратором от комитета в ВУЗ-е и общение со многими выдающимися людьми. Иван иногда даже пояснял что-то по её просьбе. Но, вникнув на секунду в значение какого термина, она тонула дальше…
Рассказ прервал сам Иван.
— …Давайте пойдём домой. Я замерз, не простыть бы. Если слягу с температурой, совсем дело встанет. Тело то, иммунитет и прочее у меня от детского организма. Закроемся на кухне и поговорим ещё. Фигню какую-нибудь родителям впаривайте сами, про психологический эксперимент или ещё что. Я вам кое-что нарисую прямо сейчас. Просто содержание полок обычного магазина. В сотне метров от дома, про который я в письме упоминал. Уверяю вас, Елена Борисовна, ни один шпион в мире, тем более советский ребёнок 5-летний, даже всех этих названий не знает. Никто такую… — он ухмыльнулся —…для меня легенду бы не выстроил. Половины брендов в нашей стране ещё не знают. Остальные — иностранщина. Заодно, может поймёте, почему ностальгия по СССР в 2023-м имела свои пределы…
Ночь с 18 на 19 февраля 1979. Номер в городской гостинице. Козельцева Е.Б.
Пичугин вечером ухал в Пермь. Она же осталась здесь ещё. Пора определяться. Два дня в семье… что же, она составила своё мнение. Пора довести его наверх.
В местном районном отделе облуправления КГБ есть пункт оперативной закрытой связи на базе аппаратуры «Терек». Она сможет связаться с тем, кто направил её сюда, в провинциальный городишко.
ОН попросил её дать лишь один ответ:
«Да» или «Нет».
Для того, чтобы сказать «Да», от неё требовалась однозначная уверенность в том, что дело действительно стоит личного внимания Председателя и дополнительного времени, которое он выделит в своём рабочем графике.
Точный прогноз, каковым бы сомнительным ни был его источник — не то, что нужно игнорировать!
«Нет» же могло иметь градации, которые ей предстояло определить и провести самой. От «просто» выдающегося феномена, который требуется изучать обычными способами и неспешно, до полностью отрицательного результата…
Ещё в Москве, там, во время разговора с Андроповым, когда она первый раз увидела извлечённые Председателем из папки материалов фотокопии нескольких листов из ящика с игрушками Ивана, с предположительно его записями, она заметила мгновенную паузу в обращённой к ней речи Андропова.
Словно Председатель до последнего сомневался — стоит ли с ней делиться своими предположениями. Не самим материалом, втайне отснятым под носом у «вундеркинда», а своими предположениями!
Как оказалось, Юрий Владимирович не смог отказать себе в удовольствии погадать о смысле сделанных предположительно самим Вяткиным-младшим записей.
Если с рисунками, которые были сами по себе занятны и весьма футуристичны, было более-менее понятно — Иван упражнялся в занесении чёрно-белым карандашом на обычные листы (стандартные и взятые из тетрадей в клеточку) сцен и обликов из его представлений «о будущем», то несколько листов каких-то записей были тем, над чем изрядно поразмышлял Председатель.
— …Такое ощущение, судя по истрепавшимся краям листов, и разным — занесёнными как карандашом, так и шариковой ручкой, записям, что их сделали не за один «присест». Это я даже без экспертизы сказать могу.
Эти 4 листа были «фантазией вундеркинда о будущем»!
Небрежно разделенные линиями поперек 8 страниц были «разбитым по годам будущим». Ничем иным каждый раздел под линией, подписанный возрастающим в сторону увеличения четырёхзначными сочетаниями цифр не мог быть.
1978, 1979, 1980…
Как будьто день за днём сидел и придумывал… — заметил Андропов.
«Плотность записей» в разделах, шедших от 1991-го к 2023-у возрастала с каждым годом. Под конец автор их изрядно мельчил, что бы «влезть в разделы».
Все записи представляли из себя сокращения из понятных, видимо, только их автору букв, изредка в виде дополнений из других букв (иногда цифр), разделяемых тире. Иногда записям сопутствовали какие-то стрелки и… перекрещённые мечи?
И если насчёт последних логичным выглядело предположение о каких-то конфликтах, то понять в мешанине информации (предрекаемых событий?) по начальным буквам пока было решительно ничего не возможно.
Возможно, даже и не нужно? Всего лишь надо было спросить их автора?
Ибо из нескольких записей, относящихся к 1979-у, как была уверена Елена Борисовна, она ныне почти расшифровала первую.
Она, оставив фотокопию в сейфе, в Москве, помнит то, что касается 1979-го, наизусть… первые три буквы из аббревиатуры ИШХИР вполне могли быть обозначениями — Иран, Шах, Хомейни…
… как и указывал в своём письме «пророк из будущего».
Кто или что скрывалось за обозначениями ИР определённо сказать было трудно. Снова Иран и…?
Другие записи АПХ АТ АА АШДА АОКСВА АК ИЗ(1980?) не вызывали практически никаких ассоциаций.
А — страна? Их много, на «А»… насчёт же других букв и их смысла, тем более ничего было не ясно.
Некоторые записи были дополнены находящимся в скобках другим, отличным от «года раздела» годом со знаком вопроса… как будто Вяткин-младший не был уверен в точной дате…
Всего лишь спросить у него.
ИШХ же сбылось!
Иван просит, «для начала» признать его взрослым? Такой человек, как Председатель КГБ, что-то сможет придумать.
Чтобы услышать расшифровку всех этих аббревиатур.
«Точный прогноз»… мечта всех времён, правительств и властей!
Можно пока не верить и отрицать «сознание из будущего». Но проверить необъяснимую пока наукой возможность, которая сам идёт в руки необходимо обязательно.
И, использовать по максимуму. Феномен должен работать на страну. Даже если он пока упирается и требует себе больше прав.
Уже перед сном, она снова рассматривает лист, который при ней, на кухне квартиры Вяткиных был заполнен детскими ручками.
Перед её глазами стоит тот вид ухмыляющегося юного личика довольного её оторопью Ивана — от того, что ЭТО вершится не («где-то неизвестно кем, с приписыванием ему») а на глазах у приехавшей из Москвы полковника КГБ.
Он рисует, поясняет:
…Обычная бетонированная площадка… ну не совсем просто бетонированная, с прослойкой из песка, щебня и всем прочим, как положено, я же не строитель, точно не знаю…
…Несущие колонны…
…Каркас, с сэндвич-панелями… не спрашивайте, что там… никогда не интересовался… для стен и кровли. Плюс водостоки и всё такое…
…Внутреннее устройство с системой отопления, кондиционирования и холодильным оборудованием…
… Оборудованный подъезд для большегрузных автомобилей, с регулярной доставкой на машинах автопарка торговой сети с региональных баз, куда доставляют продукцию производители и поставщики… в соответствии с постоянно обновляющейся информации через интернет, ту самую всемирной инфосети. И да… в стране уже лучше было с дорожной сетью, на которой эти самые большегрузные автомашины рассекают… тоже немаловажный момент.
А затем, строка за строкой, на обороте расписывает ассортимент. С теми самыми многочисленными названиями. Русскими и англоязычными…
— Ты слишком красиво описываешь всё. Предлагаешь верить?
— Конечно, ведь уж именно сейчас я рассказываю только то, что я видел практически каждый день. Конечно, рассматривайте это как рекламу будущего, хехе… я пока ничего не буду говорить про минусы, которые прекрасно известны мне… типа вечных переработок и нервотрёпок персонала, про списывание на работников всех недостач и прочего. Но, в целом, вся эта система работает на порядок лучше, чем сейчас.
Знаете, что было самым грустным для меня летом? Именно то, что я снова живу во времени, когда даже дети знают смысл слов и фраз «блат», «дефицит», «достать», «вчера выкинули собакам на драку». Вы Елена Борисовна, уверен, несмотря на то, что живёте в столице, по сравнению с которой наш город — никому не нужная дыра из области с отвратительной «четвёртой категорией снабжения», что унизительно само по себе в стране, провозгласившей всеобщее равенство, и. несмотря на вашу принадлежность к так называемой номенклатуре или к приближённым к ней, простите, уже не помню все эти нынешние ранги… прекрасно знаете про «проблему дефицита». К сожалению, и как бы вам неприятно такое слушать, уверен, что что-то в системе было не то, раз проблемы с товарными «дефицитами» только множились год от года вплоть до 1991-го. О причинах и версиях, о которых было сломано много копий в интернете задним числом, я тоже скажу позже, если мы придём к… соглашению. Замечу, что люди судят о власти во многом по тому, что волнует их каждый день. И подобное не могло не сказаться на центробежных тенденциях. В 2023-м фраза про «Вторую Францию» применительно к одной бывшей советской республике вызывала град злых издевательств и агрессивных насмешек у многих, помнивших те времена, но в конце 80-х в неё в той республике поверили. «Отделимся и заживём!» — было лозунгом многих. Это я к своим словам про админграницы, по которых разломился СССР. Понимаете, проблема не в конкретной фамилии того благонамеренного высокопоставленного партийного неудачника, севшего в кресло генсека, ставшего первым и последним Президентом СССР и просравшего страну… фамилию то я назову… позже, если вы не солгали мне насчёт А.Ю.В… проблема в том, что система… устройство если хотите, внутреннее нашей страны не смогло ответить на вызовы времени. И даже если мне поверят, я совсем не уверен в том, что… нужные решения будут приняты. Всё ведь произошло не на пустом месте. Предатели, агенты влияния… я ещё расшифрую позже этот термин и бенефициары всего происходившего, конечно, были, но это не главное, как мне кажется… «так сложилось» — как ни странно, самый верной, по моему мнению, эпитет. Одно к другому… ещё раз, Елена Борисовна… в 2023-м многие ностальгировали по СССР. Тем более на фоне тех событий, которых я чуть коснулся в одном из писем. Но ностальгировали не по идеологии, а по тому самому единому и могучему государству и чувству социальной защищённости. Я бы сказал… чрезмерный патернализм и приучение населения «не высовываться» сыграло злую шутку со страной, когда в 1991-м её никто не вышел защищать. Да и то, что я вам так подробно сейчас расписывал на примере магазина, стоящего в 2020-х слева от гостиницы, в которой вы сейчас останавливаетесь с товарищем Пичугиным у нас в городе… — Иван тогда постучал пишущей ручкой по рисунку «сетевого магазина», на обороте листа которого был густо исписаны названия из его ассортимента, вплоть до совсем экзотических, которые в СССР сейчас можно было только «достать по блату»… — …просто как штрих. Скорее для доказательства моей идентичности.
Она оделась, вышла из номера и прошла по гостиничному коридору, чтобы в свете фонарей на улице Ленина, в направлении соседствующей с гостиницей школой, долго смотреть через коридорное окно с торца здания на место, где был, по уверению Ивана, в третьем десятилетии 21-го веке этот «самый обычный магазин торговой сети «Магнит»…
Какой процент правды может быть в том, что он рассказывает?
Подумать только — десяток или два сортов женских прокладок! О чём он обмолвился мимоходом. Сто или полтораста сортов конфет и шоколада… сотен мясных изделий… Иван перечислял на обороте листа, как он говорил, уверенно лишь те названия, которые помнил точно. Среди тысячи или пары тысяч «товарных позиций» на витринах (именно там, как он акцентировал, не в подсобных помещениях!) обычного магазина обычного городишки.
Вот как это можно не просто выдумать, а даже заучить в 5 лет?
«Прокалываются на мелочах». Здесь же мелочей, в обратном смысле, был океан.
«Всё вместе» стало уверенностью в том, что «Да», доведённое наверх, будет правильным решением.
19 февраля 1979. Ближнее Подмосковье. Дача Андропова Ю.В.
Председатель КГБ отложил в сторону сводку ПГУ (первого главного управления) комитета, подготовленную на основе информации от начальника 8-го отдела (имевшего резидентуры в Афганистане, Иране и Турции) данного управления Полоника М.К. и его заместителя Шебаршина Л.В.
…Январское, по предложению Косыгина, решение Политбюро ЦК КПСС об увеличении всех видов экономической помощи Афганистану, принято и реализуется. Объёмы помощи уже весной должны стать настолько значительными, что эта горная страна, граничащая с Союзом, станет главным получателем советской помощи. Обстановка там всё более беспокоила руководство страны, оттого предложение о помощи афганским товарищам прошло без проблем.
У руководителя ПГУ генерал-лейтенанта Крючкова, возглавлявшего делегацию КГБ, посетившую Афганистан летом прошлого года, когда удалось провести встречи с руководителями местных коммунистов, взявших власть в результате «Апрельской» («Саурской») революции в стране той весной, осталось тяжёлое впечатление от общения. Заявления местных руководителей о том, что они в Афганистане за 5 лет сделают то, что в СССР сделали за 60, как и то, что мечети опустеют за год, выглядели ещё примитивней и авантюристичней, чем приснопамятное и родное «коммунизм к 1980-му!»
Достаточно хорошие отношения, сложившиеся с прежним, ныне уже свергнутым руководством Афганистана, поставили руководство Союза перед нелёгким выбором. Местные коммунисты, взявшие власть в стране, заранее не известили идеологических союзников с севера о своих планах, а резидентуры комитета и ГРУ в Афганистане многое происходящее во внутренней обстановке откровенно прохлопали, вынуждая наспех пытаться понять дальнейшие практические цели партии НДПА, помимо взятия власти.
Решение о попытке помочь стабилизировать непростую экономическую ситуацию там уже выполняется, но количество тревожащих сообщений из Афганистана о внутрипартийной борьбе, вплоть до убийственных эксцессов, только множится. Межфракционная борьба принимает совсем нежелательные формы. Как и подтверждаются выводы о том, что за океаном уже ищут способы для того, чтобы отвлечь внимание Союза проблемами около его собственной границы от других регионов.
Вместе с ситуацией в Иране, также граничащим с СССР, становится совсем тревожно. Массовость поддержки вернувшегося в страну Хомейни впечатляет. Как и то, насколько прогнил прежний режим…
Любопытный всё же этот «предсказатель». Ещё в ноябре предсказал две важнейших детали событий в Иране, вся резидентура не смогла выдать подобного прогноза! Откуда 5-летний в глубинке СССР, даже пусть и читающий газеты, в столь юном возрасте, смог выдать столь точный прогноз?
И вот сейчас, час назад…
Он, положив руку на сердце, совсем не ждал подобного ответа от Козельцевой. Вполне допускал, учитывая материалы, полученные от Щербинина и впечатления того и первого секретаря Пермского обкома, что имеется уникальный, фантастический случай юного гения, способного к пониманию абсолютно взрослых вещей и обстоятельств, а также рассуждению о них, предполагал его какую-то психическую… нестабильность из-за сверхускоренного развития, выразившуюся в подобных фантазиях, излагаемых им в письмах.
Но… «Да» Елены Борисовны было твёрдым.
Она, конечно, извинилась, словно опасаясь, что председатель КГБ сочтёт её также попавшей под предполагаемое обаяние похоже, реально имеющегося юного гениального разума.
Но то, что она добавила в подтверждение своего «Да», выглядело совсем ирреальным:
— Товарищ Председатель Комитета Государственной Безопасности! В теле ребёнка — взрослый разум, я убеждена в этом! Не касаясь темы… предрекаемых им событий, так и возможного, по его собственному уверению, происхождения этих знаний, должна заметить — подробности элементов жизни, качество их описания, достоверность объяснения, невозможность получения 5-летним такой информации наводят меня на мысль, что в данном случае мы имеем какой-то биологический феномен просто невообразимых масштабов. Он требует к себе внимания на вашем уровне, по моему мнению…
Уверенность вращавшейся десятилетиями в научной, образовательной и академической среде представительницы Комитета была выше всего, что он мог ранее, исходя из материалов, предположить. Теперь и она, вслед за журналистом Пичугиным, первым секретарём обкома Коноплёвым и генералом Щербининым из возглавляемого им самим ведомства, отвечающего за безопасность страны, под впечатлением от малолетнего дитя.
Он даже сделал одну, правда мягкую, попытку поставить вывод под сомнение:
— Вы уверены, что не стали жертвой какой-либо талантливо выполненной мистификации, осуществлённой при чьём либо содействии ребёнку?
— Нет. Я общалась с ним несколько раз наедине. Причём один раз — во время прогулки на улице, когда ближайшие посторонние находились от нас в паре десятков метров. Внутри ребёнка — сознание взрослого человека, много прожившего, имеющего большой жизненный опыт. Внутри — рациональный взрослый ум, с взрослыми реакциями. Весьма изобретательный ум, исходя из приложенных им усилий при достижении поставленной им себе цели, несмотря на многие ограничения детского тела. Местами циничный и ко многому критически настроенный. При этом, крайне… пожалуй, разочарованный, нашей, как он считает, медлительностью и неразворотливостью при реакции на его… сигналы.
Вот что такое последние две буквы из аббревиатуры ИШХИР?
Стоп… если первая буква — принятое вундеркиндом место событий, то…
Председатель снова уткнулся в свои фотокопии листов «пророчеств».
АПХ АТ АА АШДА АОКСВА АК ИЗ(1980?)
Почти все начинаются с А… Афганистан??
Да, проще задать вопрос лично этому «пророку», обещающему рассказ про «жизнь до 2023-го» и «историю падения СССР», как кощунственно не звучало бы подобное.
Чем привлекать к возможной пустышке криптологов.
Да и взглянуть на юное чудо, которое своими, наверное, всё же фантазиями обвело вокруг пальцев четырёх неглупых людей, двое из которых профессионалы, тоже стоит. Такое не каждый день увидишь Да собственно… вообще — первый раз.
Осталось решить проблему, озвученную Козельцевой. Сейчас он придумает, что и как, чтобы в дело вовлечено было как можно меньше людей.
Вообще, забавно, что этот вундеркинд уже имеет наготове «легенду». Сам продумал за полгода, рассчитывая «добраться наверх». Осталось решить проблему с его родителями, которых он не желает отпускать от себя.
Конечно, это навевает на некоторые подозрения, с другой стороны… Козельцева может быть права, что свой, заранее озвученный отказ в отношении расставания с родителями он высказал в столь конкретной и неожиданной форме
— Я не желаю расстраивать тех, кого в самым смелых фантазиях не чаял увидеть снова молодыми.
Вообще, неожиданный аргумент… такой мог бы высказать…
«тот кто сам прожил долгую жизнь».
Если это кем-то продуманная легенда для ребёнка, то каков уровень разработки её? И насаждения в мозг ребёнка…
Даже если и мистификация всё, такого вполне можно будет на карандашик взять, а когда подрастёт, в Краснознамённый институт КГБ, если не покатится ранее по наклонной, направить. Лжец отменный, с выдумкой и, судя по задуренным многим взрослым головам, артистичный.
Или… не мистификация?
Первый раз в голову Председателя закралось сомнение… а что, если всё же — нет? Он задавил пока гадания о «сознании из будущего». И вернулся к тому, что лежало на столе перед ним.
АПХ АТ АА АШДА АОКСВА АК ИЗ(1980?)
АПХ… АПХ… АПХ…
Афганистан, «Парчам», «Хальк»?? Не спросишь — не узнаешь!
АТ — Афганистан Тараки?
АА — Афганистан Амин?
Кажется, он уловил систему… но что сказано этими двумя записями?
Именно Тараки и Амин представляли новую власть в Афганистане на прошлогодних встречах с делегацией КГБ летом…
Но что тогда обозначено как АШДА АОКСВА АК ИЗ(1980?)
Председатель комитета в который раз бегло пересмотрел остальные годы. Та же система… из года в год, из десятилетия в десятилетие. Но в мире много стран… и любая из первых в наборах аббревиатур букв может соотноситься иногда с целым десятком стран.
Слишком коротко. Да и как судить о том, что ещё не произошло?
Да, не шифр это. Просто… «записки для себя»? Заносил раз за разом. Выдумывал? Или… вспоминал?
Устроит он этому «сознанию из будущего» встречу!
Да, даже если пустышка… слишком велик соблазн один раз рискнуть и «поверить в неведомое»:
«Трое — из КГБ. Один — из ГРУ…». Но даже смысл и значение этой фразы меркнет перед другим — «ход истории на почти полвека вперёд»!
Да, впереди, скорее всего ждёт разочарование от будущего логического разъяснения какого-то феномена. Возможно, даже от фантастического обмана.
Он стойко перенесёт это унижение, если что… такой талант обязательно должен быть пристроен к делу.
Вечер 19 февраля 1979. Козельцева Е.Б.
«Ребёнок» с едва видимой (и осознаваемой, похоже только ею самой) насмешкой наблюдает за ситуацией, когда ей приходится общаться с отцом и матерью Ивана по предложенному им же плану.
И смех и грех.
Дитя знает своих родителей лучше и указал ей более изящный путь, чем она пыталась наспех подобрать для той ситуации, которую… да что там врать себе — всё же никак не предполагала итогом, когда ещё собиралась дома, в столице, в поездку на Урал. Ни она, ни сам Председатель, поручивший ей неофициальное расследование, не видели возможным такой итог.
«Инерция мышления… и вы, и те, кто в Москве, до последнего будете искать какое-то привычное, логичное объяснение тому факту, что детсадовец ведёт себя как взрослый и дискутирует с применением знаний и понятий, которых у него просто не может быть. Вы до последнего будете отрицать то объяснение, которое я вам сразу дал — про сознание из будущего… выкручивайтесь теперь сами с моими родителями, но так, чтобы моя семья никак не была ущемлена, и помните моё требование о признании моей дееспособности. Идея у вас есть… хотите используйте её, хотите — говорите правду родителям… если оно вам надо.»
Она решилась сказать им полуправду. И идея вундеркинда была очень кстати. Врать, похоже, он может очень легко и непринуждённо. Это тоже нужно иметь в виду…
Поздний вечер 24 февраля 1979. Купе фирменного поезда «Кама» маршрута Пермь-Москва. Вяткин И.Ю.
За всю неделю я пальцем о палец не ударил, чтобы сделать жизнь Козельцевой легче. Да и не было нужды, если честно.
Некий тест — насколько серьёзно отношение к происходящему того, кто, по уверению дамы, послал её. Если я действительно преодолел этот порог, то государство в её лице из кожи вывернется, но доставит меня «пред светлы очи»…
К челу, пока что не только теоретически, но и практически в глазах народа страны олицетворяющему то самое, приписываемое основателю его ведомства — «холодная репа, чистые манипуляторы, и нулёвый мотор», бгг…
Жаль только что родителям не стали ПРАВДУ говорить. Я уже почти было размяк, до того был готов рассказать им всю ПРАВДУ, но дама была категорически против. Под это дело я и заявил — выкручивайтесь, как хотите, но… и т. д. — то самое — «с родителями мягче, и моё требование про дееспособность помните!»
Вот она, оставшись в местной гостинице дни до конца недели что-то утрясала, как я догадываюсь — билеты на «Каму», вопросы с работой родителей и прочее. Какие она доводы и рычаги там использовала — мне, откровенно говоря было пофиг, не спрашивал.
Вкрутила она родителям практически то самое (за исключением деталей), что я и предложил.
Козельцева наконец-то представила свою «тёмную сторону»:-) маме и папе. Предъявила удостоверение не только референта ректора МГУ, а полковничьё-чекистское.
У меня просто уши от стыда в трубку сворачивались, как лихо она обрабатывала сжавшуюся и нервно теребящую платок маму и вновь напрягшегося отца.
«…До комитета дошла информация о вашем вундеркинде. Ваш ребёнок, действительно, уникален. В отличие от подобных ему по возрасту юных созданий, он проявляет себя не только в какой-то одной области. Его развитие идёт по всем направлениям. Его разум уже сейчас практически не отличим, за исключением объёма жизненного опыта, от разума сформировавшейся взрослой личности, что было подмечено ещё товарищем Коноплёвым в Перми, от которого мы и получили, причём случайно, сведения. Не скрою, комитет держит в поле своего зрения всех детей вундеркиндов в Союзе. Поскольку вы являетесь родителями подобного ребёнка, должна пояснить вам этот интерес. Мы имеем информацию из-за границы о том, что в США и других капиталистических странах ведутся работы с ускорением развития одарённых, часто с применением медикаментозных средств. Разумеется, ничего подобного мы себе не позволяем, но сам феномен сверхускоренного развития детей изучаем…»
И, главное — как они ей верили! Мой пост-перестроечный и лихо90-ый цинизм глумливо покушал порцию как «хавает провинция туфту».
Представителям «компетентных органов», рядовые советские граждане, в массе своей, искренне доверяют. Особенно когда те имеют высокое звание. А «референт ректора МГУ», соседствующее с «полковник КГБ» лишь множит доверие.
Флёр у облика комитетчиков и учёных в СССР таки наличествует и пока не замаран ничем. Будущая «культурная» либерда, которая пока держит свои фиги в карманах, не в счёт. Её пока хорошо кормят и тут.
Тем более, не в счёт малочисленная упоротая диссида, готовая и «в лагеря».
Хотя… фразу «кто любит фирму Адидас — тот завтра родину продаст!» я помню. Но пока ни разу не услышал снова… да, это воспоминание из начала 80х. Кроссовки с тремя полосками — один из фетишей советских школоло, да и не только их. А фраза — для всех и тогда была всего лишь шутка. СССР 80-х был вполне себе травояден по старым меркам…
Родители, скрипя сердце, и задавив в себе естественное родительское беспокойство за свою кровиночку, особо не протестовали. Тем более что Козельцева, бесстыже (с моей точки зрения) влила им нужный елей в уши:
«…Товарищ Коноплёв в Перми, журналист Пичугин и даже я, в личных беседах с Иваном, составили лишь первое впечатление. В Москве, специалисты одного из подразделений нашего ведомства проведут с Иваном психологические тесты, подчёркиваю сразу — всё будет абсолютно безопасно для юного дитя! Мы проведём с ним беседы на взрослые темы — про политику, искусство, науку. Мы хотим понять границы его текущего развития. Феномен сверхускоренного созревания интеллекта крайне волнует нас. Ивану, в случае сохранения у него темпов опережающего развития, мы сможем помочь с реализацией талантов. Как в области учёбы, так и жизненных…»
За приспущенной ширмой купе поезда начинается ночь и мелькают редкие огни ж/д станций, почти что пролетающих мимо окон поезда, двигающегося почти без остановок. «Фирменный» поезд! Ночь в пути и мы — в Москве… как всё мне это знакомо. Именно этот поезд и подобные купе и плацкарты.
В 80-е я много — много раз ездил на нём. С мамой вдвоём. Счастливое, несмотря ни на что, школьное советское детство… с пересадкой на пути в Ригу. Советскую Ригу. Пока что советскую…
Меченая С%КА! Я сам знаю, что ты хотел лучше, я знаю, что дело не в одном тебе, я знаю, что ты — никакой не «агент ЦРУ» и не первая причина… но точно в десятке! Причина того, что СССР не стало…
Когда из меня выжмут всё, меня после будут слушать мало, если вообще будут. Но ты, уверен точно, не то что генсеком и, тем более, Президентом СССР, не станешь… даже в Политбюро не попадёшь, после того как я расскажу про то, к чему привела «Перестройка».
НЕНАВИЖУ.
Ещё я точно знаю, что «Перестройка» таки нужна СССР. Но вершить её будут другие… Не «горбачёвы», не «яковлевы».
Тихонечко звенят обычные стеклянные стаканы с чаем в подстаканниках. Козельцева, сидящая напротив, ловит мою улыбку.
Она понимает, что это насмешка? Скорее всего… Мы оба врём моим родителям.
Я ради — лучшего будущего. А она для чего?
Один раз эта спецслужба выродившихся и размякших «потомков» сталинских палачей просрала за считанные годы страну, которую те палачи отстояли в самой страшной войне.
Но у меня не к кому больше идти, кроме как к ним.
Те, настоящие сталинские палачи, наверное, справились бы с делами лучше, чем эти. Но почему моему сердцу всё же милей этот размякший СССР, чем тот, истинно сталинский?
Я уже из другого поколения, во мне нет той свирепости и беспощадности, которая была у поколения 40-х…
Да и опыт десятилетий вперёд уже не забудешь.
Это сладкое слово…
СВОБОДА.
25 февраля 1979. Ближнее Подмосковье. Дача Андропова Ю.В.
Обычная, а может быть и нет (я читал, что у КГБ машины были с каким-то улучшенным движком) «Волга» ГАЗ-24…
Когда то, «через пару лет в той первой жизни» я сел первый раз в оную, в режиме «пассажир такси», и она мне показалась верхом совершенства. Я даже мечтал о такой пару лет:-) Пока не увидел в «За Рулём» картинки внешнего вида и салонов зарубежных седанов начала 80х и пока не посмотрел на Кадиллак в слёзовыжимательной «Лесси» про собачонку породы шотландская овчарка (колли)…
Моих родителей Елена Борисовна оставила в какой-то однокомнатной квартирке из «фонда МГУ». А может и нет, я отстранился от всего этого, хотя слышать то, что она говорила им, не перестал…
Наверняка, водила, везущий нас, не просто из комитета, а из охраны А.Ю.В. Потому что Козельцева весьма свободно при нём говорит.
— Юрий Владимирович готов выслушать то, что ты скажешь ему…
Иш-ш-шь какая…
— Это я буду наблюдать годами и десятилетиями, чего вы в ЭТОТ раз наворотите…
И улыбаюсь ей «невинной улыбкой детсадовца». Она действительно такая, специально ещё летом перед зеркалом изучил. Тело 5+ лет, все дела…
Она лишь качает головой.
Поражается моему отношению ко всему? Она не видела того, что видел я… хотя лично сам прожил десятилетия спокойно, тщательно взвешивая каждый жизненный шаг. Да, я уже прожил одну жизнь, сейчас же пора пускаться во все тяжкие…
— … Не надо, Елена Борисовна. Меня это напрягает.
— Хорошо.
Она убирает руку с моего плеча и, приоткрыв дверь, пропускает меня вперёд.
В ярко освещённой электрической люстрой комнате со столиком с фруктами (обычные апельсины, яблоки и персики… я непроизвольно сглатываю слюну… в этой жизни «тогда» я их не скоро ещё поем первый раз) к нам поворачивается человек, которого я помню с первого класса первой жизни.
На первом этаже школы, на стенде рядом с расписанием, было фото с членами Политбюро ЦК КПСС.
Чего мне париться? Один раз я уже пережил тебя… ХЗ как будет тут, но вторую жизнь я готов поставить на кон ради страны.
— Доброе время суток, Юрий Владимирович…
— Добрый вечер, Иван… Юрьевич. И вам, Елена Борисовна, того же. Располагайтесь… — он скупым жестом указывает на стоящий рядом со столиком диван и устраивается сам в кресле.
Дождавшись, когда присядет Козельцева, я приземляюсь. Сознательно подальше от неё.
Несколько секунд человек в очках рассматривает меня. Я отвечаю ему тем же. Положение в противоположном углу дивана, вдали от Козельцевой помогает мне заметить периферийным зрением, что она переводит взгляд с Председателя Комитета на меня.
Ну, ещё бы. Вся карьера рухнет, если что не так. Или ей пофиг, скоро на пенсию? Интересно, из комитета могут выгнать без неё?
Какая ерунда забежала в голову по пути…
Пауза длилась несколько секунд. Не знаю, что там выглядывал текущий главный чекист и что крутилось в его кагэбешной голове, но он, видимо, решил сразу поставить точки над i, оценив, «что начнёт чесать детский сад».
— Что такое «гонка на лафетах»?
— В той моей жизни первый акт похорон генсеков случился в ноябре 1982-го, когда я учился в 3-м классе. Хорошо помню — мама ждала концерт по Ти-Ви, посвященный Дню Милиции, но его отменили, а на следующий день мы узнали — Брежнев умер…
Я выждал после этого одну секунду, и, поняв, что меня пока не перебивают вопросами, продолжил:
— Следующий генсек умер в конце 1983-го или, может быть в начале 1984-го. Сколько не пытался, точнее дату не вспомнил…
Тут он прервал меня:
— Кто?
— Вы. Извините…
Он лишь моргнул и потребовал:
— Дальше!
— Третий, Черненко, умер в середине марта 1985-го. Тут я дату очень хорошо запомнил по приятной причине… Снова извините… вскоре, во время весенних школьных каникул по Ти-Ви вышел 5-серийный фантастический фильм, ставший культовым. «Гостья из будущего». По книге Кира Булычева «100 лет тому вперёд», она уже существует, я точно помню. Культовый, любимый, лучший фильм всех детей СССР. Последнего поколения школьников СССР. Его главную героиню, Алису Селезнёву сыграет девочка Наташа Гусева, ставшая любовью всех мальчишек СССР, которые позже часто называли своих дочерей Алисами. В конце фильма звучала рвущая душу песня, которую многие, после 1991-го воспринимали как лебединую песню Советской страны. Чёрт, я сейчас заплачу. Нет ещё этого фильма, нет ещё этой песни, которую создали Крылатов и Энтин, но мне всё равно так больно про это всё вспоминать. Простите, часто тяжело детское, хоть и своё тело контролировать до конца. Гормоны или ещё что…
Я перевёл дух и хотел было назвать ФИО меченой мрази, как Андропов, в воцарившемся, в том самом, как принято называть — «гробовом» молчании уточнил:
— Слова песни помнишь?
— Эм-м, да. Может, даже всю вспомню. Я тогда учился в музыкальной школе и сам, как и многие другие, подобрал ноты к тексту. А вскоре их опубликовали в «Пионерской правде». Забавно, даже тут влезла цензура, подправив одну строку…
— Пиши.
Он выдал мне лист бумаги и ручку.
— Ловите на мелочах? — без зазрения совести уточнил я, глядя на сидевшего напротив меня в комфортном кресле могущественного человека. — Легко. Правду, товарищ Андропов, говорить легко и приятно, особенно если это поможет. И стал выводить их на бумаге, бормоча под нос слова запомненной в 1985-м навсегда любимой песни многих последних советских школьников…
Тогда же. Там же.
…Глава одной из двух самых могущественных спецслужб мира, протянув руку с своего комфортного кресла и слегка наклонившись в мою сторону, берёт лист, достаточно быстро заполненный моей детской рукой.
Полгода тренировок этого своего тела + «где-то там, в сознании из будущего» сохранённые навыки…
Андропов быстро пробегает глазами текст вытащенной из памяти песни, после чего откладывает его в сторону, на столик с фруктами. Затем встаёт и берёт в руки, очевидно заранее приготовленную папку.
Интересно, что в ней?
— Вы, Иван Юрьевич, требуете признания вашей дееспособности. Но вы должны отдавать себе отчёт, что тогда с вас… — он усмехается —…будет и спрос… НЕ как с пятилетнего?
Чего это он? Прессует заранее? Для чего?
— Разве не этого я требую?
— Наше законодательство не допускает подобного. Вам физически нет и 6 лет…
Вот что он лепит? Ради этого я прорывался в Москву?
— Наше законодательство имеет много… критических пробелов… — разве что не шиплю в ответ —…о главном из них я уже кратко упоминал. На фоне которого юридическая коллизия с «сознанием из будущего» — мелочь.
Лёгкая улыбка трогает его губы. Впрочем, он мгновенно стирает её.
— Моего слова, что эта проблема будет решена, достаточно?
— Да… для любого советского гражданина и не только… слова члена Политбюро и Председателя КГБ было бы достаточно. Но… — я специально тяну паузу.
Но он тоже терпеливо ждёт, какую гадость я ещё скажу.
— …но для того, кто видел распад страны, которую КГБ обязан был защищать, наверное, этого недостаточно.
Может, я и перегибаю палку. Но — «он первый начал».
Бросаю мимолётный взгляд на Елену Борисовну. Ну да, ну да… такое представление у неё будет один раз в жизни!
«Детский сад» VS Председатель КГБ.
Андропов, проигнорировав мой выпад и слабо замаскированное напоминание-упрёк, открывает папку и кладёт перед мной фотокопии…
… моих «заметок о будущем».
Всё таки это были не мама и не отец…
— …Я подозревал, что в ящике рылись, но списывал на родителей. И ещё удивлялся, почему они не спросили — что это за «шифр»?
— А это шифр?
— Конечно, нет! «Заметки о будущем». Вспоминал…
— Что такое ИШХИР? Иран, Шах, Хомейни!? Что дальше!?
— Да. ИР — Исламская революция…
Он забирает у меня первый лист и требует ответов дальше…
— АПХ — это Афганистан, «Парчам», «Хальк»?
Ай да Андропов! Или кто там ему разгребал мои каракули…
— Да. Междоусобица между ними. С кучей трупов.
Он кивает головой.
— АТ — Афганистан Тараки? АА — Афганистан Амин?
— Неплохо — «покровительственно» заявляю я Председателю КГБ. — …Но смысл, уверен, вы не поняли. Это же только опорные «обозначения» для меня. Тем более, дальше.
У Козельцевой, наверное, глаза скоро на лоб вылезут. Но… не отвлекаться!
— Поясните.
Придётся одарить его незапланированными кусочкам истины… из моего прошлого. Злить его можно не слишком долго.
— В моём прошлом… повторяю, в моём прошлом… в какой-то момент в 1979-м Тараки был убит и главой Афгана стал Амин. Причину точно не помню, точнее, не интересовался. Вроде бы те самые разборки внутренние…
Андропов Ю.В.
«Афган» — это просто оговорка запутавшегося в названиях незаурядного, гениального детского разума, погрязшего в своих фантазиях? Даже песню сочинил. Но можно и спросить… раз уж это чудо природы, в свои неполные 6 лет, обчитавшееся газет и неизвестного количества книг, способно к такому.
Иллюзия диалога с взрослым человеком полная. Фантастический, невозможный феномен! И… уже делающий шаги в пропасть безумия с этой выдумкой про «сознание из будущего»? Или… всё же, что иное? Совсем непознанное?
— «Афган» — это «Афганистан»? Почему вы, Иван Юрьевич, использовали такое сокращение?
— Не я. Укоренившееся в массах в 80-е сокращение. Принесено в речь теми, кто был за «речкой», в кавычках… за рекой Пяндж. И это напрямую связано со следующими сокращениями в моих записках…
— АШДА?
— АШДА и АОКСВА. Афганистан, штурм дворца Амина. Афганистан… — ребёнок усмехается… — Ограниченный контингент советских войск в Афганистане, в основном из сил 40-й армии в ТуркВО, сформированной для входа в Афган. Как его называли те, кто там воевал. Одна из тех «соломинок», снова в кавычках… что падали на спину… советского верблюда в 80-е.
Ребёнок, не отрывая взгляда смотрит на него. Ждёт реакции на его безумные фантазии? Или нет? Военные советники уже давно там. И просьбы о военной помощи получены…
Придётся играть в его игру дальше.
— Кто штурмовал дворец… Амина?
— Наши и штурмовали. Его подозревали в том, что продался США. Но дело там мутное. Я и то, что читал, плохо помню. Там кто-то из вашей группы «Альфа»… «Группа А» вроде она называется сейчас в составе КГБ, кто-то из 345-го полка ВДВ-шного, из спецназа ГРУ… точно не помню. Они и штурмовали. Как раз перед началом ввода войск в Афган. В конце 1979-го это было. Весь этот год в Политбюро и генштабе спорили — вводить или не вводить войска. А там, Бабрака Кармаля и посадили. Вот что такое АШДА, АОКСВА и АК…
— Ваша фантазия впечатляет, Иван Юрьевич. Как и уровень развития 5 летнего. Ваш случай, не спорю, какой-то медицинский феномен.
Бледнота покрывает лицо ребёнка.
— Вы что, так и не верите мне?
Андопов отрицательно покачал головой. И, чуть поколебавшись, жёстко добавил:
— Объяснить ваши способности не могу. Но в «сознание из будущего» поверить, увы — тоже не верю.
Юный Вяткин закрыл лицо руками.
Вяткин И.Ю.
Я — дурак. И он — дурак. Один наивный, а другой — высокопоставленный. Такие, как он — прое»№ли СССР, а такие как я — глядели, раскрыв рот, на происходящее!
Чтобы позже осознать верность пословицы «русский мужик задним умом крепок».
Неужели всё было зря и этот тупорылый пень, не способный к полёту мысли, стоящий одной ногой в могиле дряхлый партфункционер, сейчас просто турнёт меня к каким-нибудь убогим медспециалистам, которые устроят мне «карательную психиатрию»? Над которой я посмеивался когда-то… это ЭТОМУ то я пытаюсь что-то доказать??
Он ведь и меня за собой в предстоящее ему через несколько лет небытие утащит, если я его сейчас, со злости обвиню в том, что это он «вытащил Горбачёва». Слышал я эту теорийку.
Сквозь малюсенькую щель сжатых детских пальчиков и наворачивающиеся на глаза слёзы я увидел, как…
… он наблюдает за мной!
Это, что… он провоцирует меня?
С№КА. Поганая гэбешная с%ка. И он точно уверен в своём праве так поступать.
Ну, я же хотел, чтобы «по взрослому»?
Отнимаю руки от лица, вытираю слёзы и с ненавистью бросаю ему:
— Что будет для вас доказательством того, что я из будущего?
— Фамилии предателей. Для начала…
— Одного скажу… — «рычу» своим детскии голоском я. И ни слова больше, пока не выполните моего требования.
— Кто?
— Есть у вас такой, в вашем первом главном управлении, Митрохин… где-то в архиве работает. Годами себе из архивов записывает. Не выносит, не копирует, рукописно. Где-то на даче прячет. Фамилии ваших сотрудников, данные об операциях, про агентуру и прочее. После распада СССР тупо увёз всё наглам. Англичанам. Как-то попался сюжетец на ютубе. После прочитал в википедии статейку дополнительно про него. Всё…
На лице главного чекиста — ноль эмоций! Полный ноль! Знакома ли ему эта фамилия или нет? Откуда мне знать, как высоко этот Митрохин сидит и знает ли Андропов лично его?
— …Что такое «ютуб» и что такое «википедия»?
— Это из эпохи интернета. Всемирной информационной сети. Общедоступный для всего мира архив видеоинформации на любые темы… скажем так. И такая же энциклопедия…
Как в бездну плюёшь. Никакой нормальной реакции. Маска на лице. Минимум дополнительных вопросов… даже когда говорю точно ему непонятные вещи.
— …Вроде бы этот Митрохин отвечал за переезд вашего архива ПГУ, когда разведка в Ясенево, в новую штаб-квартиру туда переезжала.
Мои детские, но острые глазки подмечают непроизвольное движение пальцев руки Председателя.
Которое он мгновенно «продолжил» и «скрыл» лёгким постукиванием пальцев по столику с фруктами.
Я его всё же ткнул?
«Откуда детсаду знать про штаб-квартиру в Ясенево?» Или что-то ещё?
Лови ещё кусочек…
— У вас же там, в Ясенево, вроде бы отдельный личный кабинет есть. И вы там совещания с товарищем Крючковым проводите. Он ведь сейчас ПГУ руководит, да?
Товарищ Андропов снова на мгновение улыбается. Как тогда же, про «пробелы в законодательстве».
— Следующая фамилия!
Зацепил? Но, блин, почему почти нулевая реакция. Это — профессиональное? Та самая «выдержка» и «маска на лице»?
— Но затем мы наконец поговорим про дееспособность? — иронично вставляю я.
— Посмотрим. — коротко бросает он.
— У нас получается улица с односторонним движением. Так нельзя… вы получаете всё, а я — ничего…
Вот тут его и прорвало.
Андропов Ю.В.
Раздражение и самомнение буквально клокотали внутри это юного феномена, сидящего напротив его.
Присутствовавшая Козельцева, как заметил Юрий Владимирович, как будто сжалась и желала слиться с диванчиком, в разных углах которого ранее уселись она сама и юное тело с «сознанием из будущего».
— Мальчишка… наглый мальчишка — феномен… Сказать кому, не поверят, что такое возможно — детский сад ставит условия Председателю Комитета… — проворчал он вслух, нимало не заботясь о том, что его слышат.
— Убеждён, что с человеком из будущего вы тоже первый раз разговариваете…
— Как только поверить вам, Иван Юрьевич? Я услышал от вас много странного, не скрою — немало необъяснимого, но пока ничего такого, чтобы точно поменял моё мнение насчёт вашего медицинского феномена…
— Так спрашивайте! Можно же не про предателей, не про генсеков и политику! А про жизнь, про 100500 мелочей, которые невозможно выдумать на ходу и связать в единое целое никакому фантасту, не то что обычному детскому саду!
— То, что вы, Иван Юрьевич, не «обычный детский сад», я и не оспариваю… — решил он смягчить атмосферу разговора, начавшего скатываться не в скрываемые, а вполне видимые проявления естественного недоверия с его собственной стороны и агрессию со стороны «юного внешне» Вяткина.
В голове же самого Юрия Владимировича, успевавшего на ходу успокаивать демонстрирующего признаки нетерпения «инициативника из детского сада», неожиданно сложилось согласие…
… с тезисом, который вновь (как и ранее, с разговорах с Козельцевой и в Перми) раз за разом озвучивал САМ Вяткин.
Число странных мелочей и направлений, в которых был осведомлён «ребёнок», было запредельно высоким и невозможным для юного, пусть и гениального ума.
Не гений, не пророк, а… свидетель? Наблюдавший за настоящим вокруг него и, позже… — на прошлое?
Тема будет в работе под обозначением «Свидетель»… неожиданно легко решил для себя Председатель КГБ.
— Иван Юрьевич, хотя вы уже высказали своё недоверие к слову… Председателя КГБ и мотивировали свои сомнения… «знанием итогов событий»… скажем так, я всё же попробую вас разубедить. Я обещаю решить вопрос с вашей дееспособностью и прочими сопутствующими обстоятельствами…
— Что, можно будет наконец перестать притворяться в детском саду 5 дней в неделю? — вставил тут же Вяткин —…это мучение ещё то. В детство нельзя вернуться, в детство можно впасть.
— И этот вопрос проработаем… — подтвердил Юрий Владимирович, улыбнувшийся шутке —… будем работать над взаимным доверием по шагам. Отложим в сторону вопрос предателей, далёкое будущее, тем более вы сами упоминали тот «эффект бабочки». Елена Борисовна отыскала первоисточник. 50-е, фантаст Брэдбери…
— А, может быть… — безучастно кивнул «юный» Вяткин.
— …Просто поясните мне для начала все ваши аббревиатуры… хотя бы на первой странице.
— А затем вы скажете, что будет… после нашей сегодняшней встречи? Как вы будете объясняться с моими родителями и всё прочее?
— Решим все вопросы. Ну как, по рукам?
Он сам протянул руку ребёнку. Или «ребёнку»?
Тот, поколебавшись мгновение, принял рукопожатие.
— По 1981-й включительно… всё равно у меня нет выхода. Страну надо спасать. И даже вы не понимаете, как всё запущено…
— По 1981-й… — немедленно согласился Председатель.
Доверие… вот чего не хватает им обоим.
Да и уж очень… словно звук скрежета ножом по стеклу… от фамилии Митрохин. Откуда детсадовцу из Пермской области знать фамилию сотрудника, ответственного за продолжающийся годами перевод архивов с Лубянки в Ясенево?
Десятки тысяч совершенно секретных дел… год за годом.
Всё остальное, что очень долго (возможно, непозволительно долго!) казалось Андропову игрой воображения от множества проглоченных книг и газет гениального детского разума, идущего по грани безумия, ныне смотрелось совсем в ином свете…
«По 1981-й», так пока по 1981-й… посмотрим на «картину будущего». Заодно и ясно станет — То ли выверт это невозможный и уникальный детского мозга от сверхускоренного развития, то ли… действительно, «сознание из будущего».
— Елена Борисовна… — переводит он взгляд с того, кто скрыт в детском теле, на Козельцеву —…вам придётся найти общий язык с родителями Ивана Юрьевича. Нам нужно больше времени, чтобы решить вопрос, по прежнему находящийся в… неформальном статусе. Действуйте в русле прошлой легенды…
— Через пару часов они хватятся меня и начнут переживать. Особенно мама. У меня очень долгий опыт и я знаю её лучше, чем она сама себя. Извините, так вышло. Коллизии с ходом времён… они такие странные. — демонстративно развёл руки довольно улыбнувшийся Иван, обернувшимся к нему Козельцевой и Председателю.
— Для этого не нужно быть якобы явившимся из 22 века. Не знаю, сколько лет вам, Иван, на самом деле, но любая мать переживает за своё дитя! А ваша, переживала бы ещё больше, если бы знала, какие игры вы затеяли! — осадила его неожиданно решившая высказаться Елена Борисовна.
— Как скажете… отмахнулся тот — раз пошла такая пьянка, то, как говорится, режь последний огурец! Верю, верю, что советские компетентные органы не допустят ни малейшего отклонения от социалистической законности. Тем более когда лично, такой товарищ, как многоуважаемый Юрий Владимирович, слово дал…
По лицу оживившегося ребёнка было видно, что тот ни черта не верит в то, что говорит. И откровенно насмехается над тем, что произносит.
Но его радость от того, что «дело сдвинулось», была… неподдельной?
Да что же такое там случилось в будущем?
Неужели, невозможное и не представимое случилось? И путешествие во времени, пусть и в таком виде переноса сознания в собственное юное тело инициативника произошло?
В целом, конечно, крайне любопытно наблюдать за… поведением «взрослого сознания в детском теле». И, очевидно, что контроль над, пусть и собственным, но совсем юным телом, приходится «сознанию из будущего»… держать жесточайший.
С большим трудом… инициативник едва от слёз удержался. Хотя злостью взрослой пыхнул. Трудно с ним будет… это точно.
— Что такое, относящееся к разделу 1979-го, обозначенное как ИЗ с пометкой 1980 и с знаком вопроса?
— А-а… Иран. Захват заложников, то ли в 1979-м, то ли в 1980. С любопытными последствиями…
Полчаса позже. Вяткин И.Ю.
Видимо, что-то провернулось в голове человека в очках. Он услал Козельцеву дальше вешать лапшу на уши моим родителям (что-то я не уверен, насколько поверят они ей… мне не хотелось бы их заставлять волноваться!). А меня ждёт ужин с ним.
Нормально. Хоть будет что вспомнить из второй жизни. «Как-то жрал вместе с Андроповым, пока он был ещё жив…»
Разумеется, над сей глупостью я потешусь только про себя. Зачем заставлять его морщиться и портить мнение о себе? Видимо, он сделал какое-то усилие над собой и допустил некий % вероятности того, что я «говорю полную правду».
Иначе нельзя трактовать фразу, которую я услышал перед тем, как он распорядился насчёт ужина для двоих.
«Иван Юрьевич, вы пока меня не убедили. Но я удивлён. Вы должны понимать, если претендуете на полную дееспособность, не говоря уже о большем, смысл фразы «положение обязывает». Пожалуйста, постарайтесь меня убедить больше. Я готов вас выслушать. Выслушать очень внимательно…»
Блин. Такими шансами не разбрасываются. Когда исторический деятель, которому я теоретически преподношу шанс исправить ход истории, делает такое одолжение простому чуваку из будущего, блин… надо слегка прижать гордость.
Всё — ради единой страны? Или… хотя бы минимизации потерь?
Именно с признания сего факта я и начал свой разговор, про свои впечатления 1979-1985-го.
Как мало оказалось надо, чтобы моя решимость «молчать, пока не признают дееспособность» разбилась о человеческое участие, проявленное Андроповым.
Капелька участия или вообще умелая имитация?
Уж очень мне хотелось, произнеся фамилию меченого, «плюнуть» в того от имени всех граждан СССР, которых он предал.
— …Начну с целеполагания, с вашего разрешения, Юрий Владимирович. Имея хорошую память и держа перед глазами многие аспекты того, что происходило с 1979-го по 2023-й, я, в высшей степени, надеюсь, что этот опыт, позволит избежать краха СССР. Который, во многом, по моему мнению, был… — я мгновение поколебался и всё же заменил рвавшееся изнутри определение «неизбежный» на иное —…закономерным. Прежде чем высказывать своё обывательское имхо… простите, это въевшееся англоязычное сокращение времён интернета… — я расписал на том же листе с текстом «Прекрасного Далёка» смысл словечка IMHO —…насчёт причин падения Союза, я постараюсь сделать краткий исторический обзор периода до марта 1985-го, когда генсеком стал мгновенно обозванный в народе «Мишкой Меченым»… ныне ПОКА… — я сознательно выделил слово —…ещё не член Политбюро ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв. Который провозгласил так называемую «Перестройку», которую изначально многие восприняли как лучшее будущее для страны…
25 февраля 1979. Ближнее Подмосковье. Дача Андропова Ю.В.
«Расшифровка». Вопрос. Ответ. «Расшифровка». Вопрос. Ответ…
— Это всё?
— Пока всё, что вспомнил насчёт предстоящих трёх лет. Может, что-то позже и вылезет, на ассоциациях с чем-то происходящим в текущий момент, но главное, как мне кажется, здесь внесено… я специально пока избегал своих комментариев и высказывания своего мнения о причинах, последствиях и прочих… «движущих силах», исходя из знаний о последующих годах… — улыбка снова набегает на невинное детское личико, до того вполне сосредоточенное и серьёзное.
«Ребёнок», которому нет и 6 лет, закончил перечислять «расшифровки» сокращений из своих «воспоминаний» по тому, «что случилось в его прошлом по 1981-й включительно», а Председатель Комитета вычленил главное из заявлений «Свидетеля»:
— Значит… вхождение наших сил в Афганистан, бойкот Олимпиады большинством западных стран, ОСВ-2 всё же подпишут, но ратифицировать из-за Афганистана не станут. И, в дополнение — решение о размещении сотен баллистических ракет средней дальности в Западной Европе? Которые появились там… — он требовательно посмотрел на Вяткина, который сразу понял смысл уточнения, которое требовал Андропов:
— Я учился в 3-м или 4-м классе. «Першинг-2», БРСД помню… с улучшенной, по сравнению с первой моделью дальностью. В ФРГ их размещали… ещё что-то про крылатые ракеты «Томагавк» в голове вертится… всё в логике холодной войны.
— Значит, 1983-й или 1984-й?
— Да Может, чуть ранее.
— И… начало Ирано-иракской войны, так? — подвёл итог главному, с его собственной точки зрения Председатель Комитета. После чего настойчиво продолжил вытаскивать детали:
— Вы выделили в этом или следующем году аварию на американской АЭС? У неё были серьёзные последствия?
— Нет. Я и запомнил её только потому, что в связи с намного более страшной по последствиям будущей аварией у нас, было много информации в СМИ и тогда, в 80-е и позже.
— Это вы про ту, про которую Щербинину говорили? Когда!?
— У нас идёт разговор пока по 1981-й… помните? Не завтра… и не послезавтра…
— Иван Юрьевич! — надавил голосом Андропов.
— При Горбачёве уже, Юрий Владимирович. Пожалуйста, хватит на меня давить.
Значит, с 1985-го… ладно. Пусть пока упирается дальше. Будем проверять его на противоречиях. Можно и из свежего… копнуть.
— Что знаете об убийстве американского посла в Афганистане?
— Это которого недавно чпокнули то? Без понятия, я только тут о событии прочитал в новостях. Было такое в моём прошлом, не было… на фоне всего последующего — так, флуктуация. Так что ничего не могу сказать по сему поводу.
Недавняя смерть Адольфа Дабса во время неудачной операции афганской полиции по его освобождению из рук захватчиков уже явно вела к ухудшению отношений властей Афганистана с США. Дабс смог добиться немалого влияния на Амина, с которым наладил хорошие личные отношения, о чём было упоминание в сообщениях резидентуры Комитета. Вместе с тем, возмущение и подозрения администрации Президента Картера явно вело к ухудшению отношений с нынешними властями Афганистана, что стало причиной уже появившихся в западной прессе намёков на возможную причастность СССР к убийству. Фактически, несмотря на контакты Комитета с афганскими силами правопорядка и помощь советских советников (включая указания офицера Комитета Сергея Бахтурина из службы безопасности советского посольства), при попытке освобождения американского посла всё пошло наперекосяк. Посол погиб при попытке его освобождения. А точных мотивов захвата (невнятные требования захватчиков не к США, а к властям Афганистана) не просматривалось. Как и явно заинтересованных лиц в убийства посла установить по горячим следам не удалось. Двое взятых живыми из четырёх захватчиков посла были почти сразу убиты, что вызывало подозрения как у советских, так и американских официальных лиц. Ясно было только одно — посол был убит с близкого расстояния в момент штурма номера отеля…
Итак, предыдущие плотные контакты по линии КГБ, МИДа и Международного отдела ЦК с Тараки, ещё до его восхождения к вершине власти в Афганистане, давали, на текущий момент, надежду на хорошие отношения и прочные позиции СССР в соседней стране…
… но если всё же верить «пришельцу из будущего», в какой-то момент Тараки был сам кем-то убит, Амина ликвидировали(!?) наши сами(!) и «ставка была сделана на Бабрака Кармаля».
Пока «ребёнок» охарактеризовал это как «борьба за власть там…».
Он уже успел оговориться в целом насчёт изрекаемых им заявлений и «предсказаний», что они — «лишь общие сведения, давайте пока придерживаться только тех фактов, которые я помню точно».
Разумная позиция. И выгодная лично для самого Вяткина…
Несколько минут спустя.
— …Так что да, это важно. Эти «визикалк» и «суперкалк» пока, даже не с точки зрения 2023-го, а даже 1996-го, пока что просто «проба пера» в классе программного обеспечения «электронные таблицы». Снова — я точно не помню время их появления, может, уже и есть или вот-вот будут, но у них будущее огромное.
Пакет ПО «Майкрософт офис», с входящими в его состав электронными таблицам Эксел… — Вяткин просит и пишет на полученном втором листе названия на английском —…будут тем, на что будут молиться бухгалтеры.
А удивлённый напором «Свидетеля», Председатель переспрашивает:
— …Это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО так важно, что вы отметили сей факт? Или это потому что вы… якобы сам стали программистом?
— Можно без вот этого вашего «якобы»? Обидно… — кривится «взрослый в теле детсадовца». — Ну сколько можно, Юрий Владимирович? Вроде начинаем говорить как должно и в вас всё время это прорывается. Или это такой приём психологического давления на меня? Я всё время должен доказывать что не верблюд? Не расшатывайте, пжлст, мне психику. Итак до сих пор взрослую память, привычки, опыт и реакции с возможностями детского тела и восприятием окружающих… согласовываю! От невозможности дверь входную иногда толчком пальцев открыть, до… на три буквы кого-нибудь послать открыто. И я же упоминал… ещё в письмах про будущее, со всеми этим сотнями миллионов и миллиардами персональных компьютеров и смартфонов, и, соответственно программного обеспечения для них. Сейчас никто даже из академиков и тех же разработчиков микроэлектроники и ПО сами не представляют, какое значение все плоды цифровой революции будут иметь уже в начале 21-го, даже в конце 20-го, века… какой будет размах и проникновение во все стороны жизнедеятельности цивилизации!
— Да, вы правы… простите… — необычно легко извиняется Председатель.
И понимает почему столь легко «даёт извинение» — он сам, даже осознав серьёзность информации от «Свидетеля», по прежнему видит перед собой детский образ. Который весьма обманчив…
… и это подтверждается сразу в словах съехидничавшего «ребёнка»:
— О-о, ё-моё. Сказать кому — Председатель КГБ просит прощения у… в кавычках — «детского сада», не поверят… Юрий Владимирович, у меня самого от нынешней ситуации иногда клинит. Просыпаюсь утром, по нескольку раз глаза открываю-закрываю, чтобы убедиться, что мне всё происходящее не снится. Что я действительно снова в своём детстве… насчёт вашего предположения — мгновенно переключается он снова на разговор —…да, потому, что был программистом! В будущем говорят — Ит-шником. СССР пока ещё не проспал цифровую революцию. Лет на 5 отстаём от США и Европки. Всё ещё терпимо. Атом и ракетные технологии Союз не проспал, а с цифровой эпохой вышло хуже из-за распада страны. Надо не просто готовиться, а вкладывать средства… держать зубами свой рынок и рынок соцстран…
— Итэшник?
— IT (Aй-ти) — информационные технологии…
— Хорошо. Об этом мы ещё поговорим. А пока — о причинах Ирано-иракской войны.
— Я бы поспорил, что важнее. Ну да ладно, вам виднее… в реалиях текущего момента. Всё равно завишу от ваших благих и не очень намерений.
Даже тут не может удержаться от сарказма. То ли действительно, психика расшатана, от попадания взрослого сознания в детское тело, то ли… воспринимает всё как-то несерьёзно. То ли… смотрит на тебя как на исторический экспонат? И такое может быть…
Забавная у него речь, когда расслабляется. Все эти сокращения и термины, которые прорываются из него. Надо признать, что это добавляет очередную толику веса в сказанное им. Не то чтобы безоглядно верить, но задуматься уже заставил…
— …Войну тогда начал Саддамка… Саддам Хуссейн. Где-то осенью 1980-го. Точно не помню причины. То ли боялся возрастания влияния шиитов у себя, то ли под шумок у Ирана, пока у того внутренние пертурбации и не всё ещё устаканилось, кусок территории отжать хотел, то ли всё вместе, то ли ещё что. Так и до 1988-го воевали с переменным успехом, химией баловались, баллистическим ракетами друг друга обстреливали, кучу народу друг у друга в наземной войне положили. А по итогу, остались все при своих… точнее при своих это только про территорию, а так… с кучей мёртвых, которые могли бы жить да жить…
— …Что-то там про «Свердловскую лабораторию», про споры сибирской язвы лёгочной формы… но очень смутно помню. Вроде 1979 год и вроде там в лаборатории есть разработки биооружия, вам лучше знать. Была конспирология, что это не просто халатность в лаборатории, но якобы диверсия… в общем, кроме слов Свердловск-19, и какая-то утечка лёгочной формы сибирской язвы я больше ничего и не помню…
Так… режим текущего, не первого по счёту Сомосы «в какой-то момент в Никарагуа рухнет». Возможно, возможно… гражданская война там вовсю идёт. Но это Вяткин мог спрогнозировать и по газетам, которые он активно читает…
Юрий Владимирович поймал себя на мысли о том, что постоянно ищет «естественные способы» объяснения слов «Свидетеля». Завтра же он отдаст распоряжение о «разработке» по Митрохину…
Как же мягко вытащить из «Свидетеля» ещё 2 фамилии, плюс обещанную по ГРУ? В конце беседы придётся что-то всё же выдумать… ещё с родителями его не всё так просто будет.
Как такого попридержать в Москве?
Из разговорившегося взрослого-дитя сыпались «моменты будущего»…
— …Я вас специально, в некотором роде подзадориваю подобными мелочами… теми самыми, что из 100500 подобных. Чтобы количество перешло в качество, и то доверие, которое мы рукопожатием скрепляли, стало настоящим…
По прежнему издевается… тоже штришок. Непробиваемая уверенность в своих словах.
Даже если и врёт про будущее, какой феноменальный и фантастически масштабный лгун…
… — Ещё помню, что в 1979 или 1980, в общем, ещё до моей учёбы в школе, выйдет фильм по книге Велтистова «Приключения Электроника». Тоже хит. Вот в этом или следующем году весной. Там тоже песня шикарная, тоже Крылатов и тоже Энтин… «Крылатые качели». Потрясающая, почти такая же, по воздействию, как и «Прекрасное далёко»… я помню сцену из фильма. Когда робот, копия главного героя… да, вспомнил, Сыроежкин фамилия того, поёт эту песню вместе с аккомпанирующей учительницей пения, а школьный класс позже подключается к нему…
Он просит третий лист и также, своей детской рукой, проговаривая, напевая и «вспоминая» слова, выводит их на листе…
— Как вспомнил… не всё, к сожалению. Утомляет, кстати… и не только потому что рука детская. В школе как все, в ВУЗ-е море лекций, как водится, записывал. А затем, уже с конца 90-х почти ничего, кроме как расписаться, да пару закорючек на листочках рабочих около компов дома и на работе не писал от руки. И электронные форматы книги своё победное шествие начинали уже, т. е и чтение на экран переходило. Как сейчас помню — когда в 1993-м скопировал сжатые архиватором ZIP, под MS-DOS тексты десяток томов Стругацких на дискету на 1,44 мегабайта… и подумал, что всё — начался закат эпохи бумажных книг! Так и вышло. Где-то уже в 2010-х до самых тугодумов в мире стало доходить.
Фраза была малопонятна. Пришлось переспрашивать, что он имел в виду.
Свидетель, увлекшийся и погрузившийся в «воспоминания», пользуясь долготерпением Председателя Комитета, видимо ностальгировал(!):
— …Там, в фильме, несколько песен было — про собаку электронно-механическую у главного героя, ещё песня про роботов, которую поёт он же, со словами про прогресс, дошедший до невиданных чудес и вкалывающих вместо человека роботов. Ещё неплохая песня была со словами —…Бьют часы на старой башне, что-то там про день вчерашний и звенят колокола…
Если и лгун или провокатор, то какой это «уровень погружения в легенду»!
Так себя не то что 5-летний, так себя и взрослый один из миллиона, если не из десятка миллионов сможет повести подобным образом…
То, что относилось к периоду 1979-1981-й, за который они взялись, представляло ворох теоретически и практически важного и другого — абсолютно пока не проверяемого и мало на что влияющего.
А «расшифровки», всё же заставляли выпадать, с пояснениями, из головы «Свидетеля» кое-что из последующих годов!
…Джона Леннона, который «главный из Битлз», застрелит какой-то то ли сумасшедший, то ли жаждущий геростратовой славы…
… Рональд Рейган станет после Картера Президентом США. Переживёт покушение буквально вскоре вступления в должность, инагурации этой процедуры, в 1981-м… в него какой-то ненормальный, то ли Хичкли то ли Хичли… короче на Х… будет стрелять. Рейгану повезёт — отделается лёгким ранением.
— …Я как раз, в первой жизни, в первом классе начал газеты читать, с тех пор и помню.
— …Ещё помню, что в политике США в отношении СССР победит точка зрения неоконов, т. н. называемых… неоконсерваторов, возможно того самого пресловутого «Deep State»… якобы существующего «глубинного государства», о котором столько небылиц ходило в будущем. Они ставку сделают на удушение СССР, изматывание его гонкой вооружений и нагружением проблемами… как история показала, у них практически всё вышло — СССР оказался слабее внутри, чем снаружи и от внутренних проблем рухнул. Совсем они уже в 90-х и 2000-х развернулись… я точно не помню, но в какой-то момент амеры сами называли самых видных из этих как «Банда Чейни»… кто туда входил… у меня вертятся фамилии — Чейни, Рамсфельд, Буш-младший… Вулфовиц вроде… ещё была протеже твари Бжезинского — Олбрайт эта. Она позже, по слухам, но непроверенным, в 90-х проболталась будто-бы, что России, мол, несправедливо Сибирь принадлежит… но тут тяжко припоминать, у меня перед глазами за сорок лет уже путаница во всех этих ястребах… слишком много их было, слишком много лжи и войн в мире от них… как Союза не стало, они во все тяжкие пустились… Pax Americana строили…
— …Первый полёт американского челнока скоро состоится. Да, я знаю, что вам доклад в Политбюро был насчёт его возможности нести ЯО и быстро доставить вне зоны действия наших средств наблюдения. И знаю, что СССР свой многоразовый «челнок» делает. Что по амерскому и нашему помню? У США вроде было несколько военных запусков. Какие-то большие спутники разведки тяжёлые выводили на нём, всё. А так, пилотируемые, научные, телескоп на орбиту вытащат позже. Наша же ракета-носитель «Энергия» сама слетала пробно, а затем доставила «Буран» наш многоразовый в середине ноября 1988 в автоматическом режиме. Один полёт был всего. Программу свернули. Целей регулярно сто тонн или сколько там у него таскать на орбиту не нашлось. У амеров, конечно сто или двести полётов было, пару кораблей с экипажами угробили. Первый раз — в 1980-х, второй — уже в 21-м веке. Я дату полёта нашего хорошо помню потому, что как раз, в декабре 1988-го Спитакское землетрясение и случилось, я про него уже упоминал в разговоре в Перми…
— В Польше в 1981-м очередные волнения доведут до того, что Ярузельский где-то осенью сменит Каню. Поляки, с усмешкой в наш адрес шутить будут — «лучше Каня, чем Ваня», с намёком на Чехословакию 1968-го… Каню сам сменит, похоже, как я понимаю, Герека… раз, как сейчас вижу в газетах, ещё в Польше главный в ПОРП. Там протесты этой «Солидарности» до того доведут. Ещё и роль Иоанна Павла второго… Войтылы скажется. Поляки, как всегда, смотрят на запад, предатели ещё те. Самого папика римского в 1981-м какой-то турок из организации «Серые волки» ранит. Ещё нас и болгар обвинять будут, плохо помню…
— Вроде уже в 1981-м контракты на поставку газа из Сибири в Западную Европу подпишут, и в 21 веке работали…
«Свидетель» выдал интересное сообщение. Про «вот-вот или уже»… можно проверить…
— …Наша промышленность, между прочим, выдаст первую персоналку — Электроника НЦ — какая-то там, причём на полностью своей, советской компонентной базе, с 2-я процессорами, даже не 8-и, а 16-разрядными, К1801… что-то там», недооцененная была похоже. У неё потомки относительно популярные были «БК» и «УКНЦ»… но там мне надо вспоминать сидеть долго, я кое-с чем лично поработал, но это, извините, вам малопонятно будет… мне бы с кем-то уровня Шокина поговорить, министра нашей электронной промышленности… если допустите его… и поверите всё же мне…
— А в США пойдёт IBM PC на проце intel8088 в 1981-м в продажу. С которой начнётся победное шествие… эпоха «IBM PC — совместимых», PC, XT, AT, 386, 486, Pentium первый и далее и далее… фактически торжествовавшая в десктопах, настольных компах… и на 2023-й… я хочу себе такой, за неимением лучшего. Хотя тяжело будет возвращаться на этот… «пещерный уровень». С процессоров с миллиардами транзисторами внутри на тот, на котором десятка два или три тысяч…
Полуночь с 25 на 26 февраля 1979. Москва. Однокомнатная квартира из «фонда МГУ». Семья Вяткиных.
Родители, такие родители… гордость за «гениальное» дитя, куча опасений из разряда «не обидели бы ненароком кровиночку» и естественное недоверие, сменяющейся таки присутствующей верой в «родное государство»…
Конкретные, как правило в пределах повседневного взгляда, хозяйственные начальники и конкретные, районного уровня партбоссики могут легко словить от советских людей образца конца 70-х грубое слово в свой адрес, получить порцию злословия и сплетней на кухнях, но… те, кто тут — в Москве, пока ещё в ореоле.
Может и не в таком, с примесью страха, как во времена более свирепые, не лайтовые и истинно большевистско-сталинские. Про Брежнева я лично — через тройку лет, уже во втором классе первой жизни услышал и сам пересказал кому-то какой-то анекдот.
Но Комитет тут пока в почёте. Даже уважают.
Родителям, как мне видится, жутко интересно «как там оно?», что спрашивали «важные кто-то, аж из самого Комитета» у такого «сверхускоренного в развитии сына», и они не удерживаются от расспросов сами… после того, как Козельцева с тем же шофёром, который в этот раз проводил нас двоих до самых дверей выделенной нам на время присутствия в столице квартирки, сдаёт меня «с рук на руки».
Сначала я просто «виновато» улыбаюсь, и пояснив, что меня накормили (не сказав кто именно, хехе), а затем, завершив вечерний моцион и шлёпнувшись на казённую, с штампом простыню на спальном месте, сооружённом мне на диванчике (я реально устал и уже засыпаю на ходу), выдумываю отмазку:
Ну как отвечать? Ничтоже сумняшеся, перехватив инициативу и невинно хлопнув глазами, перебиваю своим вопросом их:
— А что вам Елена Борисовна наплела? Вы первые скажите…
Насмешливая (насколько это возможно у сонного детсадовца) рожа прилагается. Пожатие плечами и смущённые переглядывания между собой родителей обязательны:-)
В детском облике, пусть и с печатью на челе «юного гения со странными завихрениями насчёт взрослых и скользких политических тем», есть свои малые бонусы. До собственного, усталого дитя особо то не подокапываешься, родители толком не знают — что можно говорить мне, а что нельзя. Пока они соображают, как выкручиваться из ситуации моего «еврейского метода вопросом на вопрос», я припечатываю их вместо «спокойной ночи»:
— …Не хотелось бы выглядеть грубоватым, тем более по отношению к тем, кто произвёл меня на свет, но выражение «меньше знаешь, крепче спишь — как нельзя лучше обрисовывает ситуацию насчёт меня…» и засыпая, я пробормотал — пап, помнишь фразу про многие печали? Я тогда, летом её совсем не просто так сказал. Сегодня из той же оперы дело. Давайте, завтра с утра… — тут я не удержался от вставки саркастического оборота из будущего —…перетрём… до того как мадам Козельцева нас завтракать куда-то там повезёт.
Говорили ли они мне что-то в ответ и обсуждали ли сказанное мной, я так и не узнал. Организм взял своё — просто провалился в сон…
На ночь отбился… я, правда, устал. Нервное это дело — с самим Председателем КГБ общаться.
Примерно тогда же. Андропов Ю.В.
То, что «Свидетель» назвал «докладом в Политбюро», таковым не было. Но трёхлетней давности (февраля 1976-го) указ «особой важности» ЦК КПСС и Совмина СССР о советской программе многоразовых космических кораблей, как и чуть более поздний, весенний, того же года «Анализ возможных целей создания многоразовой космической транспортной системы США (Space Shuttle)» ушедший в ЦК, за подписью тогда ещё живого Келдыша, были!
За давностью лет то ли переврали, то ли «память подвела», то ли не так прочёл или ещё что.
Но суть…
Это…именно это, вкупе с фамилией Митрохина выбивало табуретку из под ног задёргавшейся в петле такой «естественной и единственно возможной» гипотезы о «медицинском феномене» и сверхускоренном развитии гениального дитя, обчитавшегося газет…
Откуда 5-летнему детсадовцу из Пермской области знать фамилию сотрудника КГБ, ответственного за перевод архивов ПГУ в Ясенево?
Откуда ему знать про советскую программу многоразовых космических кораблей?
Откуда ему знать про доклад за подписью Келдыша?
Когда они закончили с расшифровками аббревиатур «по 1981-й включительно», он стал прижимать «юно-старого» Вяткина «насчёт мотивов» — очередное дело, которое не отдашь никому. Никому не поручишь. Даже Козельцевой… ибо вскоре после начала личного общения с «вундеркиндом» он понял, что всё, что было изложено генералом Щербининым, и Козельцевой, обобщившей то, что вытянул из Вяткина журналист-главред областной газеты Пичугин, на которого спихнул было поначалу «забавную историю» первый секретарь Пермского обкома, всё это — лишь верхушка того, что скрывалось в детской головёнке. У Председателя, после общения с референтом ректора МГУ сразу же утвердились две гипотезы разной степени безумности, которые как-то «объясняли» то, чего быть не должно ни в каком материалистическом взгляде на мир — заявляемого Вяткиным «переноса его взрослого сознания из будущего в собственное 5 летнее тело».
1. То, что поначалу излагала Козельцева родителям Вани, не было совсем уж выдумкой на пустом месте. Проект МК-Ультра в США, несмотря на всю шумиху вокруг него, был вполне реальным. Что, если он дал какие-то, неизвестные, но успешные результаты? Или иная программа, с ещё более амбициозными целями, применённая на детях? «Сверхускоренное развитие от медикаментозного вмешательства»?
Эта гипотеза, своим размахом, соответствующая своей цели — какой-то грандиозной дезинформации, подсовываемой советскому руководству и компетентным органам, ломалась сразу же тем фактом, что дитё никогда не покидало СССР, родилось и жило вдали от возможностей любых, даже эпизодических контактов с иностранцами. И росло на виду относительного немногочисленного населения маленького районного центра, в котором семья была весьма известна!
2. Вторая гипотеза — о реальном, под влиянием редчайшей случайности неизвестной природы, уникальном случае сверхускоренного развития юного разума с «завихрениями» на почве чтения взрослой прессы, помноженной на детские фантазии, выглядело наиболее естественным объяснением «пророчеств» Вани Вяткина. Её и придерживался изначально сам Юрий Владимирович.
Собственно, именно эту гипотезу, с соответствующими дополнениями излагала уехавшая к родителям Вяткина Козельцева, «раскрывавшая им секрет» интереса КГБ к их ребёнку. «Гибкий, фантастически развитый не по годам детский ум дал предсказание событий в Иране, бегство шаха и возвращение религиозного лидера Хомейни из эмиграции»
Это было полной правдой. И не раскрывало никаких реальных секретов и оперативных моментов.
«Наши резидентуры не дали столь точного прогноза, о каком обмолвился ваш ребёнок в разговоре в Перми… оттого мы и обратили внимание, благодаря информации товарища Коноплёва, на вашего Ваню, на его прогностические способности…»
Этого было вполне достаточно, чтобы решить все возможные проблемы с родителями ребёнка и обеспечить их понимание и нужное поведение.
Но даже эту, такую красивую гипотезу, со всем её обеспечением и легендированием, ломало личное общение и дальнейшая расшифровка Вяткиным его «записей о будущем»!
3. Именно после этого — исключительно «на всякий случай», Юрий Владимирович всё же решил рассмотреть невероятную возможность — что, если… Иван Юрьевич Вяткин говорит правду?
Тот сам напирал на «миллион деталей из будущего», известных ему…
Да, он приводил их. И говорил вещи, понимания которых (вне зависимости от правдивости конкретных обстоятельств) не могло было быть у ребёнка— вундеркинда…
Потому, Председатель решил поговорить о мотивах… этого никакой вундеркинд, начитавшийся взрослых книг и газет, не сыграет уж точно. Взрослый опыт, тем более таких грандиозных обстоятельств… и даже катастрофы для страны и её граждан… он должен быть реален и должен оставить страшную зарубку в памяти!
Мотивы решения… рассказ о них из уст «5-летнего» был тем, что могло добавить правдивости и веса 3-й гипотезе., раз Председатель решил рассмотреть некую вероятность правдивости «сознания из будущего».
Хорошо, что он спросил Вяткина! А ещё его поразила обречённость и фатализм в рассуждениях того, кто, как тот утверждал сам, пытался предупредить руководство СССР «о плохом ходе событий и катастрофических последствиях в будущем».
Иван Вяткин заявил, что вероятность того, что «его рассказы помогут», по его мнению — весьма мала.
«Просто пойдёт другой ход событий, но с тем же итогом. Даже без Горбачёва. Мои сведения общеполитического плана будут обесцениваться с каждым днём. И всё будет зависеть уже от новых решений… если они состоятся».
Его откровенная усмешка говорила не меньше его слов — Иван Вяткин не верил в Советский Союз и считал состояние страны — близким к определению «обречена»! Корни его фатализма были в этом, а надежда, как он утверждал — лишь в том, что «отрицательные последствия, может быть, удастся минимизировать…»
К сожалению, он пока молчал про «конкретные события будущего за 1981-м», но сегодня, поздней ночью, отложив «решение в целом» по Вяткину и его «пророчествам» на завтрашнее утро, можно было поразмышлять об изложенных «дитём из будущего» ответов по личным мотивам…
— …Почему вы написали письмо товарищу Коноплёву, а не сюда сразу, в Комитет или Политбюро?
Взгляд, которым его наградило «дитё», был из разряда «я точно это услышал от Председателя КГБ?». Впрочем, логику своих действий он слегка пояснил:
— Было меньше вероятности, что выкинут в корзину как письма умалишенного и намного меньше вероятности, что попадёт тем, кому вообще такое не надо знать. А Коноплёв, в моём прошлом, дожил точно до первого десятилетия 21 века и более— менее остался достойным человеком. Лавров не снискал, но предателем точно не был. Мой расчёт с имитацией «вундеркиндства» и «предсказаниями» оказался верен. Первый секретарь обкома заинтересовался случаем и тем, что было в письмах и послал журналиста Пичугина «разобраться на месте», что за… «пророк тут объявился».
Прямой ответ. Но подробности остались «за кадром». Вяткин перевёл пояснение на другой аспект:
— Вот вы, Юрий Владимирович, какого года рождения? И где вы были в 5 лет?
— 14-го. Ставрополье.
— Хорошо, представьте себя на моём месте. Вам — 5 лет, вы в 1919-м, и память всей вашей жизни с вами… а вокруг — революционные годы, гражданская война, впереди — проигранный… «поход в Польшу», Красной Армией рулит Троцкий, он в ореоле славы. Восхождение Сталина к вершине власти ещё впереди… и представьте — вы знаете, что никакой польский и германский пролетариат не восстанет, мировой революции не будет. Пилсудский, со всей пшекской поганью будет торжествовать. Ну и каковы будут ваши действия? Как вам добираться до Москвы для начала? У меня сейчас намного лучше позиция, жизнь спокойная, письма мои Коноплёв прочёл, вот вы меня сейчас слушаете, СССР — делит мировой олимп вместе с США, десятки тысяч спецБЧ на МБР хранят мирное небо, постоянное место в совбезе ООН, слава одного из победителей во второй мировой… но я знаю — СССР в моём прошлом в 1991-м не стало. Осторожность не повредит, а там… в 1919-м я бы вообще бы не знал, как на Ленина выйти. Который, между прочим, верит в мировую революцию и искренне не понимает, что её не будет! Но делать что-то надо, зная про 1991-й. И сейчас, и вам — в гипотетическом 1919-м… Т. е. это осознанный выбор. Личный. Желание минимизировать ущерб от падения СССР…
Тут Председатель не выдержал:
— Вы, Иван Юрьевич, не противоречите ли себе сами? СССР, говорите, на вершине и — в 1991-м не станет!
— Проблема — в людях. И в руководстве, и массы останутся те же самые. И проблемы в экономике, которые подкосили страну, никуда не денутся от того, что вы сейчас со мной говорите. То, что я изложил насчёт предстоящих трёх лет — лишь цветочки, на фоне 80-х в целом…
Дитё утверждало, что недавно начавшееся вторжение Китая во Вьетнам, которое набирало обороты, «закончится ничем».
— …В моём прошлом китайцы свалили сами, практически ничего не добившись. У сторон по паре десятков тысяч безвозврата будет. Наши, насколько я помню, сейчас авиацией туда грузы таскают, около Камрани эскадру наращивают, так ведь, Юрий Владимирович? Короче, обе стороны провозгласят свою победу — вьетнамцы «прогнали оккупантов», те — «проучили вьетнамцев». Чем СССР давил на Китай в моём прошлом? Вроде бы наши войска в восточной части страны в боеготовность были приведены и всё. Особо не помню… я уже в 80-е и 90-е что-то читал, но так, мельком… там мысль мелькала, что китайцы таким способом зондировали готовность СССР к резким движениям… там были какие-то непонятки с целями китайцев в этой войне, вот и конспирология цвела… а как там на самом деле… только в верхушке КПК и у китайских вояк сейчас и знают.
Мысль о всё ещё действующем (пусть и формально) договоре о дружбе с КНР мелькнула в голове Председателя. Он и спросил про договор.
— К сожалению, всё что вспомнил, насчёт этой войны, то и занёс в заметки. Вообще, мне про Китай есть чего сказать. Очень много чего… — многозначительно обронил Вяткин —… но завтра вы ведь решите все мои проблемы, в том числе и с родителями?
— Елена Борисовна уже на месте решать начала… — усмехнулся Председатель и так же, как и «ребёнок» многозначительно оборвал фразу.
До завтра подождёт… законы под него менять не будем, но родителей правильно настроим.
Значит, Садат доведёт в этом году дело с мирным договором с Израилем до логического конца. Впрочем, всё к этому итак и идёт. Президент Египта уже совершил множество шагов на этом пути, начав с изгнания советских военных советников до войны в 1973-м.
— …«Кемп-дэвидская сделка». В «моём прошлом» в советской прессе её именовали так. За что Садат и получил свои пули во время парада в 1981-м. Но сделку никто не отменял. «Тогда» было так. Как будет «здесь» — я не знаю. Чем больше вы совершите шагов, отличных от моего прошлого, тем больше будет расхождений… «Эффект бабочки», помните, товарищ Андропов?
Председатель у концу общения уже приноровился к тому, что «детский сад» естественно ведёт общение с ним.
Не будь этого заявления… про «сознание из будущего» он просто был бы безмерно удивлён столь развитому детскому уму.
Но Вяткин выбрал иной путь.
Отказ от своей юной гениальности» и «вундеркиндства» (используемого лишь как временное прикрытие)… ради большего.
— Что вы лично хотите для себя?
Тоже показатель.
— Свою главную цель я обозначил — минимизация последствий негативного и, скорее всего, я уверен, по прежнему самого реалистичного сценария для СССР 80-х. Что касается себя… конечно, я много чего хочу лично для себя. Но давайте об этом после, когда вы примете к завтрашнему вечеру решение по мнение… как вы сказали. Какой смысл что-то просить и что-то говорить раньше времени? «Морковку перед носом», простите за такое сравнение, я вам подвесил, явив своё взрослое сознание в детском теле и «рассказав по 1981-й». Дальше — всё будет зависеть от вас. Надеюсь, не обманете и не прикопаете, использовав. Впрочем, одну жизнь я уже прожил. Но и от второй отказываться не хочется…
Позднее утро 26 февраля 1979. Москва. Однокомнатная квартира из «фонда МГУ». Семья Вяткиных.
Никогда не жаловался на бессонницу. А уж снова очутившись в своём детском теле, да ещё и после напряжённой (не по тону или последствиям, а по самому факта контакта с одним состава из советского Политбюро, главой КГБ к тому же…).
Проснулся я, разумеется, позже родителей. И вот гадаю, почему их «доброе утро, сынуличка!» и взгляды какие-то иные? Чего поздно вечером не разглядел? Чего всё же им Козельцева вчера, пока я старался убедить главного чекиста, наплела? Что ей А.Ю.В. приказал втирать им?
Позднее утро 26 февраля 1979. Москва. Однокомнатная квартира из «фонда МГУ». Семья Вяткиных.
Реальная усталость детского тела + вчерашнее нервное напряжение (общаться насчёт крайне сомнительных и страшных, по сути своей, обстоятельств, с вполне себе живым и могущественных Председателем КГБ — совсем не то же самое, что рассматривать в сети в 21 веке цифровое фото умершего человека!) не дали мне поговорить с родителями до того, как снова заявилась Козельцева.
Что же, пытаться понять, что она втирала им, пока сам пытался доказать, «что я — не верблюд» Андропову, как-то придётся на ходу и за едой. Сам виноват, дрых долго. Посмотрим, о чём она будет говорить с ними за завтраком в одной из МГУ-шных столовок, куда нас сейчас повезут.
Даже толком на Москву образца 1979-го пока не посмотрел. Ни в «том», ни в «этом». Много из окна «Волги» и с внутреннего помещения подмосковной дачи А.Ю.В. высмотришь? А тогда, в первой жизни, первый раз в столице я оказался тут проездом, на пересадке с «Камы» при поездке с мамой на три недели в санаторий в Пятигорске, в… да… в конце мая.
Именно тогда, без нас, отец и загулял… и всё покатилось в их с мамой отношениях наперекосяк. Через год они уже разбежались.
Или было ещё что-то, чего я так и не узнал? По профсоюзной путёвке где-то весной и было окончательное решение. Сначала в профкоме заводском маме пообещали, а позже облсоцпроф или как его там называют, утвердил.
Но я частенько тогда болел тем, что ставили в диагнозе в «детской консультации» — пресловутым «ОРЗ».
А в этот раз нет! То ли частота мытья рук, то ли тщательный личный контроль за сквозняками и одеждой, то ли то, что я подозреваю? Тот самый возможный «бонус из будущего», насчёт наличия которого я ломаю голову с первого дня «второй жизни»…
…кто знает, как сложится в этот раз? До середины июля то 1978-го я был «всё тот же». Будет путёвка, не будет? Хотя из месяца в месяц я развешиваю уши как только могу, но пока ничего не слышал про планирование подобной поездки «в этот раз» и никаких особых признаков разлада дома пока не замечаю.
Блин, и ради страны продолжать радеть надо, и контроль за изменениями обстановки в семье. Что ещё сегодня чекистский очкастый скажет, чего за ночь гадкого надумал про меня прекрасного? Наверняка, сегодня, в отличие от меня, он сам то спал плохо:-) Завидует, наверное, моей второй жизни, если вдруг поверил… я ему же всего 4 года отмерил.
Ни под каким видом не соглашаться на любой, даже малейший, отрыв от семьи! А ведь, если А.Ю.В. хоть как-то воспринял мои пророчества, то может и на всякие нехорошие меры пойти. И в его власти многое. Но зубы я ему уже показал, надеюсь, поймёт, что лучше всё полюбовно порешать, а не —…Родина сказала «есть контакт!», так и грызи его… гр-р-р…
«Волга» ГАЗ-24. Козельцева Е.Б.
— О чём вы, Иван Юрьевич, говорили с родителями вечером?
«Ребёнок-взрослый» бросает мимолётный взгляд вперёд, на молчаливого шофёра из числа сотрудников охраны Юрия Владимировича и отвечает:
— Упал — уснул. Проснулся, вы снова рядом… примерно так. Какие уж тут разговоры, ноги едва доволок. Сами знаете, с кем общался и по какому поводу. Выматывающая, знаете ли, обстановочка. А вы о чём без меня с родителями шептались?
Ирония и издёвка. О чём всё же говорил Председатель с ним наедине?
— О ваших, Иван, перспективах… — отшучиваюсь я.
Похоже, Юрий Владимирович отнёсся к этой загадочной истории предельно серьёзно, раз вчерашнее общение имеет продолжение. Да и утренний звонок с инструкцией от него, был многозначителен. Хотя и краток:
— Везите ко мне его снова. Держитесь в общении с родителями обговорённой ранее линии, добивайтесь максимального содействия и понимания с их стороны.
Она сама до последнего ищет «разумные и естественные» объяснения феномену. Все её знания о современном состоянии науки, весь долгий опыт общения с людьми, некоторые из которых по своим личностным качествам близки к описанию «гений», говорит о том — что путешествия во времени невозможны.
Путешествия материальных тел…
…а что насчёт информации? Если сделать допущение о возможности переноса сознания из будущего? Оставив пока в сторону вопрос о тех, кто свершил ТАКОЕ.
А знать про будущее… про такое будущее — страшно. Что сказал Председателю сидящий сейчас рядом с ней в детском теле «Свидетель»?
Даже от того, что знает она сама, ей становится страшно. Что случилось с великой страной? Что через 13… нет, уже через какие-то 12 лет её не стало?
Знание об этом в этой «детской» голове. И… не вцепишься, не начнёшь трясти его — отвечай! Даже о времена… более суровые и жёсткие. Поверив ему, боишься свершить любое неверное движение. Как добиться его доверия? Как убедить его?
Он уже всё это ВИДЕЛ? От того и прорвался. От того и испытывает сомнения. Один раз его вера в страну и её… руководство рухнула?
Вяткин И.Ю., Андропов Ю.В.
Всё верно! В отличие от него, я прекрасно выспался. А он — нет. Сочетание острых детских глазок и взрослого опыта, как и понимание ситуации позволяют подметить то, чего не было на его физиономии вчера.
Тогда — просто интерес к чему-то необъяснимому, ну, может, слегка пугающему… нет, бодрящему. А поговорил со мной, позырил на шкета, чешущего про то, что не то что шкет, но и взрослые даже в самых страшных и безудержных фантазиях не придумают, и… а чёрт его знает, что главный гэбист там подумал, но… точно хреново спал товарищ Андропов сегодня! По лицу видно. А что это значит?
Возможно, после вчерашнего, он верит мне чуточку больше, чем до личного знакомства. И внутри сердечко то — тук-тук-тук… да и возраст и здоровье уже не те… а ответственность — как бы не хлеще, чем у Сталина в июле 1941-го. У того — понимание уже было полное, какая борьба предстоит. А у этого — что один раз уже не сдюжили и где-то облажались так, что всё рухнуло. И, услышав фамилию «Горбачёв», должен понимать, что не в том одно дело.
Должен начать прессовать дальше, если засомневался по серьёзному. Под это дело я своё должен стребовать…
Но вот зачем на столике целая стопка листов и карандаши с ластиком? Он что, рассчитывает, что я ему сейчас «полное собрание сочинений» за авторством меня Вяткина на полвека вперёд напишу?
Вроде же сам понимает, что уже скоро расхождения пойдут огромные, да и с моим требованием «утром — дееспособность, вечером — то, что после 1981-го» что-то нужно делать.
— …Как спали, Иван Юрьевич?
С чего это… «нотки заботы» в голосе чувствуются? Не угрожал ничем и не слишком уж давил вчера, и я сему обстоятельству как уж рад то был. Не сталинские времена, а лайтовые, брежневские, но всё равно — с чего у такого… члена… Политбюро к такому «времяпроходимцу» как я, человеческое отношение? Контакт налаживает? Доверие налаживает, о котором, между прочим, я и сам ещё в Перми говорил? Или… ночью не спал и решил, что — «он же ничего особо не теряет, а чем чёрт не шутит, лучше перестраховаться, вдруг и правда сознание Вяткина — из будущего»?
— Вырубился, едва Елена Борисовна привезла. А Вы как… — осторожно спрашиваю, задавив вертевшееся на языке ехидное замечание-вопрос «а вам как, плохо спалось? Таки просрали наследство ленинское, да?»
Не тот человек, не та обстановка, чтобы я совсем в такой отрыв ушёл…
— Да, годы не те. Задали вы задачку. Погонять надо бы вас… почти как в школе, чтобы доверия к словам больше было. На темы разные, вдруг где-нибудь проколетесь. Понимать сами должны, раз на… взрослость претендуете.
— А то! — самоуверенно заявляю я.
Кажется, я догадываюсь, что сейчас будет и для чего приготовлена стопка бумаги с остро наточенными карандашами…
— Автотехникой интересовались?
Интересное построение фразы. Сегодня не вставляет через раз оговорки «якобы» и «как вы заявляете», а просто говорит в неопределённом времени. Но к чему этот вопрос? Снова «ловить на противоречиях» будет?
— Мало. Больше — компьютерами и софтом… ПО… программным обеспечением. Ну что-то, конечно, общего плана могу сказать.
— И нарисовать? Раз уж вы явили… талант, так сказать, ранее.
— И нарисовать.
— Какие-нибудь новые машины в СССР… из 80-х, помните?
Выдавил всё же из себя про будущие годы, а не так, как ранее опосредованно — «расшифруйте вот то ваше сокращение… и следующее» — это я про свои «заметки о будущем».
Рисую хорошо запоминающуюся морду и подписываю название «Волги» ГАЗ-3102 с новыми, прямоугольными фарами.
— Где-то в начале 80х первый раз увидел. Наверное, в прототипе уже существует или пока ещё на кульманах, в КБ ГАЗ-овском. Пока ещё на кульманах…
Он сразу же цепляется за фразу (как я и рассчитывал, роняя её) про «пока ещё» и мне приходится пояснять:
— Кульманы доживают своё последнее десятилетие, от силы — два. Заменятся САПР-ами. Системами автоматизированного проектирования на компах. «Автокады», «Компасы» и так далее. Для проектирования механических деталей, начиная с болтов и прочей мелочи, до кузовов той же автотехники. Для проектирования в электронике — от разводки плат до блоков в процессорах. Для архитектуры в строительстве. Я по сей теме лишь общие слова могу сказать, ибо напрямую мне с ними не приходилось работать, за исключением аспекта моделирования трёхмерной компьютерной графики, но масштаб использования подобных систем и проникновения их в инженерию ближайшего будущего я представляю. На них держится в проектировании в конструкторских работах всё. И их основы и идеи насчёт подобных САПР закладываются, видимо, сейчас.
Человек в очках внимательно выслушивает моё сжатое, и, как мне кажется минимально объясняющее суть термина пояснение, а затем требует — «дальше про автотехнику 80-х».
Понял ли высший партийно-гэбешный функционер, насколько важно сказанное? Мои предыдущие, неоднократно, как в Перми, так и им самим прерванные попытки и намёки «начать про цифровую революцию» пока отбрасываются на ходу.
Пока, с его (но не моей!) точки зрения — не до этого? Ну нате, чего душенька политбюрошная требует:
— …ВАЗ «Спутник». Где-то с середины 80-х. Достаточно популярен был за простоту и «народность», на момент запуска в серию СССР прилично так в него вложился. И после 1991-го лет десять, наверное в модификациях ещё на конвейере был… на ней, как я помню, в какой-то момент карбюраторный движок на инжекторный сменился. На этих инжекторных, т. е. с впрыском топлива, как я помню, в 21 веке, ВАЗ-овские даже дешёвые модели, типа «Калины» уже были все…
Вот какой, действительно толк ему с этих «картинок по памяти» и пары фраз? Просто составляет картину моего «погружения в будущее»? Надеюсь, не «степень легендирования» всё еще… «прозревает», бгг.
Мурыжил он меня так до обеда. Начав с рисуемых ему изображений и рассказов про сменявшихся у меня на глазах поколений консервных банок на колёсах. И далее, далее… чего только не спрашивал — вплоть до того, что заставил нарисовать способ «врезки» (через Т-образный переходник) стиралки-автомата к одной из двух труб с водой под кухонной мойкой, которые так-то вели через гибкие шланги в металлической оплётке к смесителю:-)
Одним выстрелом… даже не двух, а тысячу зайцев. Смотрел моё «погружение в быт и повседневные реалии будущего» и заодно окончательно убеждался, что перед ним не гениальный шкет пяти с половиной лет отроду, а «взрослое сознание из будущего в детском теле».
Те самые «100500 мелочей из будущего». Хорошая была у меня идея про них, а?:-)
К обеду, судя по внешним признакам в тоне общения, его отношение сдвинулось… пока не понятно к чему. Но вопросы становились всё более прямыми, и осторожность, как в разговоре с непонятным и «вундеркиндовым» дитя, исчезла.
Один раз я позволил себе его подколоть:
— Если у вас, Юрий Владимирович, при всём уважении, в голове, мысль такая есть — что дитя юное, мол, с гениальной памятью, начитался и играется сейчас в разуме своём и с вами с содержанием сотен прочитанных статей и рубрик того же журнала «Техники-Молодёжи», например, то… заверяю — не так это. Вам бы лучше всего профи пригласить именно из ИТ-отрасли, где я больше сказать могу. И они проверить меня смогут, по настоящему. А вопросы секретности — то, извините, ваши заботы, а не мои. Зато идентичность моя будет подтверждена — я всё стараюсь донести до вас мысль, что никакое чтение журналов и книг из библиотек не заменит реального опыта работы на тех же компьютерах будущего.
Он, выслушав тираду, долго и молча смотрел на меня. И, неожиданно переключился на другое
— А что вы думаете о причинах… случившегося с вами?
Неожиданно.
— Много раз думал. Но к какому-то определённому выводу так и не пришёл — остаётся лишь гадать, чьим замыслом и волей подобное случилось. Склоняюсь лишь к мысли о вмешательстве чьей-то могущественной воли. Не думаю, что условно-божественной, скорее — кого-то из будущего, может параллельного, но тут ноль информации, лишь домыслы. Возможно, что-то пошло не так при переносе сознания из будущего, возможно, его… — тут я помялся и всё же не стал кривить душой —… его некой копии… «насаженной» на собственное детское тело. А что касается того, почему я предполагаю, что «что-то пошло не так»… то… — куда делись две трети содержимого памяти? Посему, предпочитаю думать о том, что «здесь и сейчас», опираясь на своё… мироощущение из 2023-го, которым обрывается оставшийся кусок памяти. Тот, который из 22 века микроскопичен.
Я вернулся к первым мгновениям «втыка» во вторую жизнь и рассказал, буквально в паре фраз, которыми можно было описать то, что я помнил из совсем далёкого будущего.
Андропов видимо помрачнел. К «царскому подарку» памяти гражданина из 2023-го прилагалось нечто загадочное и, как я напрямую намекал — свершённое чьим-то гигантским замыслом. Кого-то, у кого была возможность вмешиваться в ход времени. Пусть и столь опосредованно.
При этом я не знал ничего о цели подобного… «эксперимента».
— Как я уже сказал, в данной ситуации, я счёл лучшим — оставить в стороне попытки что-то предугадать, не имея никаких данных про то, что… творилось вокруг меня в последующие сто лет за 2023-м…
— Какова на ваш взгляд, главная причина того, что, по Вашему утверждению, произошло в 1991-м? Тут то вы можете, хоть что-то сказать?
— Одной фразой?
Думал я пару минут:
— Слишком коллективизма и заединивания много. То, что работало в годы «всё для фронта, всё — для победы» совсем плохо для естественных, мирных времён. От этого все проблемы, даже те, которые в экономике. Понимаете, какую я сейчас антисоветчину Вам, Председателю КГБ, излагаю? Покушение на идеологические основы ведь…
Он предпочёл проигнорировать насмешку и поинтересовался происхождением термина:
— «Заединивания»?
— Ну да. Был такой, популярный саркастический термин в рунете… русскоязычной части интернета в 21 веке. Но нахожу его применение к текущему положению дел в СССР вполне себе верным. Вообще, вся история СССР — это усиленное культивирование заединивания, даже там, где оно только вредило.
Он несколько секунд осмысливает сказанное и пробует уточнить:
— Общий смысл понятен, но хотелось бы конкретики…
— Что насчёт моей дееспособности? Вы что-то решили, товарищ Андропов?
— Будет вам, Иван Юрьевич, дееспособность… несколько часов спустя.
— Звучит зловеще… — осторожно замечаю я —…особенно из уст такого, как Вы… ну ладно, вот Вам кусочек — из интернетных баталий на тему распада СССР. Желающих поспорить на эту тему всегда находилось множество. Но сие — за моим авторством, между прочим:
— Я всегда в таких случаях предлагал своим собеседникам в сети вспомнить три вещи:
а) Число миллионов «коммунистов» —… сознательно строю подходящей мимикой и движением пальцев в воздухе виртуальные кавычки —…в рядах КПСС.
б) Кто были и кем стали плоть от плоти компартии такие люди, как первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин и завотделом экономической политики журнала ЦК КПСС «Коммунист» Егор Гайдар?:-)
в) Где был миллион советских ах-фицеров из действующих рядов СА… Советской Армии, и где были тысячи, наверное, десятки тысяч, да, Вам лучше знать сколько численность личного состава в вашей организации… офицеров КГБ, когда спускали Красное Знамя над Кремлём?
Не удержался, вырвались у меня эти две фамилии. Да и выпад в сторону как «непобедимой и легендарной», так и его ведомства. Да и пох№р уже. Нервная система у меня, чай, не казённая, хоть и второй раз выданная… неизвестно кем.
«Гробовое», наверное, молчание с его стороны лишь раззадорило меня. И меня понесло. Первый раз за полгода не сдержался. Всё равно, после этой встречи — или пан или пропал.
— И вот ещё что, товарищ Андропов. Ну, прикроете вы, тем или иным способом карьеру этим личностям. Будут другие, а проблемы СССР никуда не денутся. Ваша же марксистская теория про роль тенденций, а не личностей в истории тут как раз к месту. Советская элита гниёт, но не в плане меркантилизма, как бы многим не хотелось на это списать, а в плане, что смотрит в рот США и Европке. Те, которые вершили революцию и знали, за что вершили её, уже умерли или скоро… того, простите. Советская элита хочет жить «как на западе», иметь не только власть, но и деньги. Я про большие деньги! И это, между прочим, нормальное состояние, но в рамках существующей системы у них нет возможностей реализации. Все эти цеховики, фарца… с какой мелочью Ваш КГБ борется, вместо того, чтобы легализовать их и обложить, повторяю, обложить разумным, подчёркиваю снова — разумным, чтобы в тень не уходили, налогом! Не там, и не с теми… главные враги — среди КПСС, именно они ломали и распродавали страну. Толку от всей этой идеологии, если, помимо делания денег и власти куча бывших пионеров, комсомольцев и коммунистов в 90-е, в качестве примера — рьяно «уверует» в боженьку, так… «на всякий случай». Ренессанс попья всех сортов — тоже явление очень примечательное. Кстати, как много из идеологических работников в КПСС готово к нормальной дискуссии, без угроз и прочего с попами? особенно не теми, которые из вашей агентуры, а с истово верующими… тьфу просто!
— А вы готовы? — проскрежетал первый раз возражение очевидно раздражённый от моих «выпадов от будущего» Андропов.
— Уж всяко разно получше среднестатистического члена КПСС. Мой атеизм покрепче многих ваших товарищей по партии будет.
— Не хотите по партийной линии двинуться? — неожиданно и крайне странно переключился он. Пошутил типа да?
— Ни в коем разе. это — не моё. Я в инете потроллить какого-нибудь свежеиспечённого веруна был готов про «схождение спасителя» на миллионах планет, но реально — зачем мне это? Говоря эпитетами будущих времён, мое мировоззрение — «имперец», либеральный государственник, если мягче, но уж никак не фанат мировой революции или, тем более комми-идей. Я бы лучше, как уже вам говорил, с Шокиным, бы пообщался. А вместе с ним за компанию, с будущим автором первого советского учебника информатики Ершовым Андреем Петровичем, может ещё с кем-нибудь, кто определяет курс развития советских ИТ… но не дадите же… иди дадите? Вам, именно вам, их мнение обо мне и моих словах про хард и софт… — тут мне снова пришлось разжёвывать значения ИТ— жаргона — …будет намного достоверней, чем вот это… — и ткнул в лежавшие сверху стопки листов набросок внешнего вида «Лады Спутник».
Я на мгновение прервался. Порвёт он меня сейчас или чуть погодя за «наезды на идеологию»? Пофиг уже. Снова продолжил гнуть своё. По крайней мере, ему явно очень будет расшифровку всего этого интересно узнать…
— …Сейчас, может быть, ещё не поздно. Я бы, если вы начнёте сейчас, дал бы вам… нынешнему руководству страны процентов 30 успеха, что СССР устоит и в 21 веке будет существовать. А так… каждый упущенный год будет снижать и эти невеликие шансы. А если начнёте реформы, как и Горбачёв, в 1985-м, будет уже поздно. Тот, конечно, был как царь Мидас наоборот, ко всему, к чему не прикасался, в г:?но обращал. Но лично я уверен, что хотел то он именно лучшего. Просто… неудачник он… «лузер», есть более точное определение в английском.
— Какие заседания Политбюро помните? Что там рассматривалось?
— Ну откуда мне такое знать? Я же не профессиональный историк со специализацией на истории СССР 70-х -80х? То, что многое было опубликовано и было на общедоступных ресурсах типа «киберленинки» и прочих в интернете или в виде книг на официальных и пиратских ресурсах — не значит что я это читал. С одной стороны, я уверен, что знаю намного больше, чем среднестатистический человек из постСССР-овских стран. И потому, что застал СССР сам и потому что много читал, но всё равно… — в моей памяти чаще задерживалось только то, что интересовало лично меня. Другие темы — всё же реже.
— А что вас интересовало? Кроме… инофрмационных технологий. Вы упоминали про работа в сберкас… сбербанке?
— А… много чего могу рассказать. Начиная с истории с фальшивыми авизо в начале 90-х. Если вы таки двинете в реформах в «капитализм с человеческим лицом под руководством КПСС», в чём я сильно сомневаюсь, сразу скажу по опыту того, чито видел сам, финансы — не самая сильная сторона СССР. В памяти отложилась история с фальшивыми авизо в начале 90-х, но… не сейчас… — как можно искреннее улыбнулся своей невинной улыбкой одному из самых могущественных людей СССР.
Андропов Ю.В.
«Ребёнок-взрослый» утверждал, что помнит сотни фамилий, но пока же озвучил только три.
Виновных в распаде СССР.
Горбачёв. Ельцин. Гайдар…
Но…
— … Но тех, кого я не помню и кого никогда не знал — тысячи и десятки тысяч. Бенефициаров развала страны. Сегодня — большинство из них вполне себе уважаемые и заслуженные советские граждане, которые даже и не помышляют о том, кем они станут в ближайшей исторический, так сказать, перспективе — Вяткин улыбнулся —…кто-то, из них, конечно, плохо кончил, а кто-то то до заветных миллионов и даже миллиардов баксов… ну, т. е. долларов, добрался. Я не преувеличиваю. Тт такой аспект ещё присутствует — что, в отличие от вас, не вижу в идее личного обогащения ничего плохо. Способы получения богатства… вот тут могут быть как законными, так и незаконными. Это задача государства — сделать так, чтобы граждане страны стремились богатеть законными способами… платя налоги и усиливая тем самым мощь государства.
Именно тут он не выдержал.
— Откуда такое самомнение, Иван Юрьевич? Тем более, вы были обычным человеком…
— Просто потому, что всё это видел. И все ваши посты, регалии, звания и прочее — не заменят моего «свидетельства». Общество прошло через это, я лично видел, как руководство страны, простите, оказалось несостоятельным. Как в целом оказалась несостоятельной система и все её… силовые и идеологические инструменты… раз страны СССР не стало и народ больше не верил вам… то, как мне кажется, иначе и не могло НЕ произойти. Может, это и не обречённость, но… у вас, по моему мнению, есть некий шанс минимизировать предстоящий период турбулентности. Реформы неизбежны, а если просто закрутите гайки — то просто сорвёт чуть позже, с более страшными последствиями…
Конец первой (17.12.2022 — 03.05.2023) книги.
Второй том будет носить название «Цивилизатор в СССР 1980»
Новости читать тут: https://vk.com/clubsoecreator