После смерти жены он всё больше времени проводил здесь. Эта дача стала его домом. Думалось здесь продуктивнее, а субъективные ощущения вылились в практическое решение – общение с ответственными товарищами по важным вопросам по максимуму перевёл сюда из Кремля.

Жить тут было легче, жить тут было веселее…

Второго этажа ещё не было. Рассматривать фото того, что он, видимо, через какое-то время приказал надстроить, было… непостижимо. В голове плыли странноватые, попахивавшие религиозным дурманом мысли. Отчего то подобный незначительный, на фоне всего, что он узнал от Рожкова, факт, выводил из равновесия не меньше, чем знание о войне, потерях в ней и о распаде Союза в 1991-м. Было в знании о ничтожной, по историческом меркам, детали, как и в обнаруженной в энциклопедии попаданца фотографии взрослой собственной дочери с её первым(!) мужем что-то потустороннее.

Прошедшие праздники, во время которых он позволил себе немного расслабиться – хороший повод окинуть взглядом то, что уже сделано, что ещё предстоит успеть до 22-го июня и что категорически необходимо продолжать делать и во время войны, которую надо выиграть с лучшим счётом, чем «в тот раз».

Чем больше он читал еженедельных отчётов «группы Мерецкова», тем больше убеждался в их правоте. Товарищи генералы быстрее его осознали – волшебного и быстрого средства не существует. Той армии, что штурмовала Берлин в 1945 у них нет. Но есть кадровая РККА. Та, почти полностью полегшая в «иной истории» в безнадёжных боях «того 1941-го», остатки которой после окружений были заморены голодом и холодом в концлагерях. Пока все живы. Их, говоря языком передовицы «Правды», нужно поднять на новый уровень «боевой и политической подготовки». Чтобы РККА хотя бы на треть, хотя бы на четверть была сильнее, чем «в тот раз». Язвительные и даже обидные слова пришельца, произнесённые вскоре после знакомства, о том, что ВС РФ образца 2018, способной намотать на гусеницы своих бронированных чудовищ остатки сожжённого атомным пламенем вермахта у него, вождя Советского народа нет, оказались пророческими.

Придётся по старинке. Многочисленной, но неповоротливой пехотой стрелковых дивизий РККА, стальными кулаками бэтешек – «советских кристи», совсем устаревшими Т-26 и будущими волнами «тридцатьчетверок» и КВ. Подпёртых богом войны – артиллерией. Ощетинившиеся усиленным войсковым ПВО. И сталинскими соколами, которые пойдут на заклание, спасая РККА ценой своих жизней от безжалостного избиения с воздуха авиаэскадрами люфтваффе, качественно превосходящими советские ВВС…

Первоначальные выводы генералов вызвали у него ярость, вылившуюся ещё тогда, в октябре, в вспышку негодования, которое оно обрушил на них.

Впрочем, вид побледневших военачальников, чуть ли не «руки по швам» выслушивавших его слова о том, что даже с «знаниями из будущего» они не могут предложить что-то стоящее, вернул ему подобие спокойствия. Быстро поняв, что хватил лишку, он тогда взял себя в руки. У него хватило сил, нет-нет, не принести им извинения за по настоящему хамский тон, а просто свести всё к неудачному обороту и фразе – «вспылил зря, забудьте товарищи, вы во многом правы… тяжело всё это как-то принять, зная, что наших советских людей будут в следующем году убивать фашисты…»

После «разъезда в войска» тех, кому положено, он заставил оставшихся в Москве провести ещё один разбор возможных вариантов. Чтобы услышать 31 октября те же самые слова лично от Шапошникова.

На смену раздирающему сердце железными когтями пониманию о том, в какую войну вступит страна, пришли надежды, что с помощью книг попаданца, удастся что-то радикально решить за полгода.

Которые также быстро развеялись, сменившись убеждением, что если враг будет остановлен у Смоленска, а не у Москвы, это будет отличным итогом сорок первого. Даже в линию УР-ов на старой границе, которые брались в новых расчётах Генштаба, он, вчитываясь в строки описаний сражений и битв «той войны», уже в глубине души не верил. В «тот раз» страна выдавила из себя всё, чтобы остановить врага и выиграть войну. А в «этот» не было никакого чудодейственного средства, чтобы сделать намного больше. Да, планы врага были известны с приличными и недостижимыми любыми иными, кроме сведений из будущего, подробностями… да, уже почти полгода он знал о любых мало-мальски значимых движениях на мировой арене до того, как они наступят… да, предположительно изменений особых в поведении Германии до 22 июня не будет… да, в СССР (кому положено!) знали, что лучше разворачивать массово производство такого-то пулемёта, такой-то модели танка, учесть те или иные недостатки, подправить разные проблемы в производстве, лучше подготовиться к эвакуации с тех территорий, которые при любом развитии событий попадут под временную оккупацию, и прочая и прочая, но…

Мало знать будущее. Которое уже исподволь, не без их собственных усилий, меняется и будет после 22 июня совсем иным.

Люди остались те же самые.

Они – та неполная сотня людей, знающих о будущем, тонули в множестве «мелочей», исправление любой из которых не гарантировало решительного перелома.

Только всё вместе. Только все вместе.

Вермахт должен завязнуть в обороне стрелковых дивизий, прикрытых всем, что сможет выставить страна из ПВО. Со складов выгребается всё. Даже трофеи – зенитные пулемёты из Польши, Прибалтики и с Халкин-Гола. В той истории подобное было… позже, но здесь вооружение будет отремонтировано, боеготово, в войсках и ПВО промышленных центров страны.

Насыщавшиеся по скорректированным штатам дополнительной мотопехотой и ПВО, лишившиеся примерно 20 % танков десять наиболее готовых мехкорпусов будут более управляемыми и устойчивыми в боях. Опыт «той войны», когда прорывы танков было невозможно поддержать из-за нехватки мотострелков, когда взятые танкистами цели терялись из-за нехватки пехоты в мехкорпусах, должны быть предупреждены.

Мехкорпуса готовятся крушить прорывы танковых групп вермахта, а все распоряжения, которые можно было трактовать как о «сбережении материальной части» отменены. Бойцы и командиры РККА хотя бы немного лучше освоят технику. Которая всё равно сгорит в ожесточении приграничных боёв. Вместе с сидящими за рычагами и в башнях танков… забрав с собой уничтоженных врагов. Но лучше так, а не брошенной в местах дислокации и на обочинах дорог, пройденных в «той истории» в часто малоосмысленных маршах первых недель войны…

Когда истощенные старые механизированные корпуса уйдут на переформирование и восстановление, их будет кому сменить. Кадровые танковые и механизированные бригады, не раздёрганные «в этот раз» на новые мехкорпуса, так и не успевшие в «тот раз» набрать свою первозданную и необузданную мощь, частично отдавшие свою танковую часть в стрелковые дивизии, уже тренируются и перевооружаются на новую технику, которая идёт к ним. Осваивая её и готовясь на ней. По скорректированным штатам, некоторыми элементами (в первую очередь, ПВО) чем-то похожим на первые послевоенные (из «той истории») штаты механизированных, мотострелковых и танковых дивизий.

Вопрос о бронетранспортёрах, после осознания всех преимуществ, обретаемых пехотой при пересадке на технику, укрытую противопульной броней и обязательно на дешёвой автомобильной базе, рассматривался отдельно. И был решен в пользу БТР-40. В отличие от БТР-152, базой для которого был «послевоенный» ЗиС-151 на основе «Студебеккера», для БТР-40 база уже существовала в виде опытных образцов ГАЗ-62/ГАЗ-63.

Новые «тяжёлые танковые полки прорыва», сформированные к зиме с специализированной ремонтной частью, укомплектованной квалифицированным техническим персоналом в каждом, начали вбирать в себя могучие, но увы, весьма технически ненадёжные КВ. В логике военных однозначно был видим расчёт – набор опыта эксплуатации и боевого применения к появлению будущих танков серии ИС.

На Кировском заводе под предлогом (истинным, но маскирующим знание о подступающей войне!) развёртывания дополнительного нового производства в плановом, не авральном, как в «ту войну» режиме, начали выполняться мероприятия по организации возможной эвакуации в Челябинск, на тамошний тракторный завод. Стопроцентной уверенности в том, что Ленинград снова не попадёт в блокаду, не было ни у кого из «группы Мерецкова». А сам КВ уже в Ленинграде начали производить по максимально упрощённому варианту, более доступному для производства в будущем на новом месте.

Подобный план начал выполняться и в Харькове, на 183-м и 75-м заводах. Их целью, как и во «вселенной Рожкова» стал Нижний Тагил, его «Уралвагонзавод». У страны будет мощное танковое производство на Урале, обеспечивающее всевозрастающий поток новых тяжёлых и средних танков и самоходной артиллерии разных калибров и назначения на их базе. Недостижимое для ударов авиации врага.

Осенью наркомат боеприпасов, после снятия Сергеева и без обратного объединения, снова попал под руку Ванникова, после чего тот сразу же отдал приказы о переводе производства боеприпасов на режим военного времени.

Статистика из ВВС, получаемая вместе с отчётами от Рычагова, была неумолима – за осень и начавшуюся зиму в авиации кривая аварийности поползла вверх. Интенсивные полёты начали собирать свою, неизбежную жатву. В виде погибших пилотов и утерянной техники. Подступающая война начала пожирать людей ещё до её официального начала.

В войска осенью же прошли специальные указания по политической линии и линии особых отделов. И если ориентирование товарища Запорожца, как и планировал, Сталин взял на себя, то Берии пришлось очень плотно заняться вторым лично. Объём возложенных на его задач стал сказываться в внешнем виде. Нарком осунулся и как-то сгорбился.

– Ты бы отдохнул пару дней – не выдержал как-то вождь.

– После войны отдохну, товарищ Сталин. Всё надеюсь, что здесь не только сорок первый, но и пятьдесят четвертый встречу. Живым и довольным жизнью…

– Не ты один, Лаврентий, не ты один…

К новому году на испытания в РККА отправились первые новинки. Из числа того, что можно было сделать «быстро и недорого».

И если упрощённый (в плане материалов) аналог пулемёта КПВТ ещё только готовился к войсковым испытаниям, то то, что более-менее смахивало на нечто между РПГ-1 и РПГ-2 в мире потомка, уже должно было в середине января пойти в серийное производство. Основные проблемы при разработке, как указывалось в отчётах Ванникова, были связаны с «детскими болезнями» – несовершенством взрывателей и нестабильностью горения порохового заряда при разных температурных режимах.

Аналог «идеального», более позднего РПГ-7, как разъяснил Нарком вооружения, до войны запустить в серию однозначно не удастся, так как то, что называлось «выстрел с активно-реактивным двигателем» требовало больше времени на разработку.

Но советская пехота, по крайней мере из наиболее боеготовых частей в приграничных округах уже получит массовое, удобное, лёгкое и эффективное противотанковое средство в каждом стрелковом отделении.

Там вермахт должен взять такой то советский приграничный город на день-два позже, тут стрелковый корпус отвести из будущего окружения вовремя, тут не дать перерезать линии снабжения… общая логика «группы Мерецкова», подспудно скрываемая в фразах отчётов – даже сейчас, после доступности истории «той войны» каждому из самых высокопоставленных вовлечённых в Тайну, с каждым днём становилась ему всё более и более ясной.

Осознание действительного положения дел и лакировка в словах. Сталин только сейчас сам стал понимать, как глубоко страх «сказать неправильно», «отклониться от курса партии» въелся во все властные структуры советской страны. И это самые лучшие, самые талантливые, те, кто не предали, те кто «в ином будущем» победили врага несмотря ни на что!

Эти люди ещё только должны стать теми, кем они станут – Маршалами Победы, а итог усилий по повышению боеспособности РККА подведёт только «эта» война.

И ещё… изменения в «этой» РККА по сравнению с «той» накапливались всё больше и больше, а разведуправление РККА и структура ГУГБ под руководством Фитина не могли ничего добавить нового по поводу реакции верхушки Германии и руководства её вооруженных сил на изменения в СССР и его Красной Армии.

Книги книгами, но что думали в штабах врага в «этот раз», что творилось в головах Гитлера, «гальдеров и канарисов» – этого книги пришельца никак не могли подсказать. Они были из «иной истории». А их, другая теперь, свернула на новый путь. Каким будет он?

Второе… атомные бомбы, которые он, вождь партии и всего СССР, так отчаянно, до туманящей взор ненависти, хотел обрушить на ненавистного германца, да и дальнобойные средства их доставки были по прежнему далеко. Работы Курчатова и Королёва только разворачивались. Слишком многое было пропущено в книгах попаданца, слишком до многого ещё предстояло пройти обычным путём. Проб и ошибок.

Кучу новых забот и проблем пришлось решать на ходу. Самым плохим и неудобным было то, что приходилось многими организационными моментами заниматься самому, не имея возможности как-то на кого-то что-то переложить, назначить ответственным, даже пусть и не объясняя. Хорошо, что Вяче теперь в курсе, что и почему. Молотов признался, что многое из осенних решений, проведённых (точнее продавленных лично его, Сталина волей и авторитетом) через Политбюро, стало ясно только теперь…

Все замыслы приходилось прятать в планах уже сверстанной и выполнявшейся пятилетки, да так, чтобы не дать и малейших шансов выйти куда не следует информации, для чего и зачем подобные действия.

Итогом чего стала целая куча негласных распоряжений, которые ему пришлось отдавать, ориентируясь на рекомендации группы Мерецкова, в первую очередь Ванникова. Пришлось вести множество незапланированных бесед.

И никому к товарищей из наркоматов нельзя было ничего объяснить! Не то что про «сведения из будущего», но даже точных сведений про приближающуюся войну! Он принял решение – минимум вовлечённых. Их список уже был сверстан, военные, конструкторы получили сведения по своим темам. Вроде бы всё, но Сталин буквально кожей чувствовал – время уходит, а сделать хотелось как можно больше, для чего необходимо было вовлекать новых людей… противоречие выводило из себя и заставляло нервничать и раздражаться почём зазря.

Особо неприятными были беседы с первыми секретарями союзных республик. Каждый из которых старался говорить о чём угодно, почти что требовать внимания к нуждам тех частей страны, за которые они отвечали.

Лишь им он выдал пару намёков. Каждому. С глазу на глаз. Под личную ответственность! – Есть. Заслуживающая. Внимания. Информация. Лучше. Перебдеть. Чем. Недобдеть.

Просто притормозить. Кое на что не обращать внимания. Кое-где оказать личное содействие. Торможение кое-каких работ на новых территориях СССР, которые однозначно не удастся удержать в начальный период войны, задержка ресурсов и рабочей силы. На несколько месяцев. А после – будут дополнительные разъяснения. Или будет то, на что был прозрачный намёк…

Конечно же, он не произносил прямо слова «война», но его поняли прекрасно все, кому он намекнул. Война в Европе уже полыхала вовсю. А в стране уже, как докладывал Лаврентий, ползли слухи, один нелепее другого. А некоторые, так прямо и пророческие… память о противнике из отгремевшей четверть века назад мировой войны была свежа в их поколении. Посему то, что пишется на первых страниц советской прессы – это одно, а то, что говорится «между своими» – совсем другое.

Сталин начал подумывать о том, чтобы привлечь к сверхсекретным действиям по повышению обороноспособности СССР не только введённого в курс дела Молотова, но и ещё двоих товарищей.

Вознесенский. Тот, на которого у него были весьма обширные планы и виды на будущее.

Каганович. Видимо, именно тот, кто смог удержать в «той истории», ситуацию под контролем на важнейшем, железнодорожном транспорте, несмотря на весь хаос во время отступления и потерь «того» 1941-го.

Была и настоящая радость.

Впечатляющим результатом, пригодным практически к «немедленному использованию», стали сведения по месторождениям, сперва путано и обрывочно сыпавшиеся из воспоминаний пришельца и по настоящему уточнённые после изучения Рожковым материалов на «накопителе».

Особо порадовала Сталина подтвердившаяся информация о нефти в ТатАССР, упоминания о которой всплыли в беседах в 8-м отделе ГУГБ. Потомок, срочно переориентированный на быстрый поиск, в течении двух сентябрьских дней перерыл «электронную подшивку» журнала Техника-Молодёжи и предоставил объёмный материал – статьи за 1956, 1970 и другие годы, давшие чёткие указания, где искать и историю освоения в «иной истории».

Получив докладную от Берии, Сталин вызвал Малышева – руководителя Комитета по делам геологии при СНК СССР и, без объяснения предоставил ему специально подготовленную в 8-м отделе выжимку из обработанных материалов потомка и прямой приказ из уст Сталина – немедленно и тщательно проверить! Через несколько дней он получил подобные указания и насчёт мест поиска урановых руд.

Поиски и разведывательное бурение были произведены в районе от населённого пункта Шугурово по направлению к Ромашкино в Татарской АССР.

Шугуровское месторождение и огромнейшее – Ромашкинское! «Второе Баку», под боком, практически в центре страны. Девонский пласт! Под сто тонн в сутки!

Получив подтвержение «из Ромашкино», геологические партии были отправлены и за «самотлорской нефтью» и в Якутию, за алмазами. Обсуждая с Лаврентием отличнейшую новость, Сталин, вынужденно вникший поглубже в тему в процессе разговоров с ошеломлёнными и обрадованными геологами, которым он так и не раскрыл источник своих указаний, прокомментировал ситуацию:

– Жаль, что товарищ Губкин не дожил до этих известий…

Потомок помнил про город в честь того и ВУЗ нефти и газа его имени. А сам Сталин был немного осведомлён о спорах среди геологов в 30-х и идеях, сторонником которых был Губкин.

Как Сталин признал позже сам себе, именно тогда, потомок окончательно в его глазах был признан «нашим» и «крайне полезным».

С алмазами, конечно, занятно вышло. Сталин хорошо помнил докладную записку, содержавшую изложение разговора чекистов в отделе с Рожковым и последовавшие поиски информации по якутским «кладовым природы».

– …Вы, Никита, что-то говорили про алмазы в СССР?

– Да, в СССР есть кимберлитовые трубки с алмазами, не хуже, чем в Южной Африке. Точно в Якутии, но где именно… увы, откуда мне помнить? В наше время такая кампания добывающая была Алроса – Алмазы России-Саха, базировалась именно в Якутии. В ее честь даже дизель-электрическую субмарину ЧФ, вроде как особо бесшумную, назвали за выделение денег на что-то там для сей субмарины…

Попаданец, вспомнивший про месторождения в якутии, отыскал в той же Технике-Молодёжи снимки карьеров гигантских алмазных «трубок» по состоянию на 2001 год. Сведений в прилагавшейся статье за тот год и многих других упоминаний, рассыпанных по разным годам, оказалось вполне достаточно.

В той истории первый алмаз в Якутии был найден в 1949, на косе Соколиной на реке Вилюй. В этой – в конце октября 1940-го.

После подтверждения сведений о крупнейшем месторождении нефти в ТатАССР, и об советских алмазах, последние сомнения в том, что и поиски на Самотлоре будут успешными, отпали.

А вот слова о «достижениях» и роли Лысенко оказались большим разочарованием. Потомок, в дополнение к зацепившему Сталина абзацу в энциклопедии насчёт великого «мичуринца», смог сказать пару слов о науке генетике, даже вспомнил про какую-то овечку-клона Долли – и крайне негативно характеризовал Лысенко с позиций общепринятых взглядов в будущем и высказался в защиту Вавилова, о котором помнил, что тот считался в будущем крайне важным для науки генетики и «которого вроде как сгубили интриги Лысенко».

Пришлось расспрашивать, тем более что сам потомок про Лысенко говорил как-то уклончиво – «…вроде бы у него какие-то настоящие достижения всё же были в плане растениеводства, но в науке он дел наворотил, да и коллегам конкретно гадил…»

Уже подозревая качество следственных действий в отношении Вавилова, Сталин распорядился Берии:

– Вавилова выпусти. Пусть на место своё возвращается и работает, зря больше чтобы не дёргали.

Извинений Вавилов, потрясённый случившимся с ним, разумеется, не дождался. Впрочем, великий учёный внешне был рад и тому, что «всё обошлось, разобрались и выпустили». По крайней мере, такое слышали другие – соратники, коллеги, тайные и скрытые недруги и завистники. А что там Николай Иванович думал про себя, Сталин, Берия и ведшие дело Вавилова чекисты не интересовались. Даже и мысли такой у них не пролетело. Скомандовали сверху – прекратить, вот и выпустили, а дело закрыли и сдали в архив.

Лысенко, получивший короткий, прямой и грубый «втык» от самого Берии – «Трофим Денисович, ты угомонись уже и займись делом, а то доносов от тебя, как от других всех, вместе взятых», как и другие «стучавшие» на Вавилова коллеги, остались на своих насиженных, заслуженных (а иногда и не очень) местах.

Не до них было, война на пороге, Лаврентий уже вовсю переориентировал своё ведомство на иные дела.

Говоря о чтении, Сталин передал Берии указание – отпечатать лично ему всю подшивку этого любопытного журнала, которая имелась на «накопителе» попаданца по 2012 год, а секретарь получил другое распоряжение – обеспечить ему подшивку выходящей Техники-Молодёжи «в этот раз».

Вместе с энциклопедиями «от МГИМО», военной, трехтомником по «Королёвской корпорации», по атомному проекту, подшивка ТМ стала его любимым чтением. Все важное, понятно, классифицируют и без него, его же цель была несколько иная. Помимо общего любопытства к «тому будущему» он планировал год за годом следить за изменениями. Он будет сравнивать развитие истории «там», хотя бы частично, и «тут». И не только о том, что касалось всей страны, за которую он отвечал.

Даже о семье. Он многое узнал из МГИМО-вской энциклопедии и из слов попаданца про свою Светлану. И о её судьбе. На «этот раз» он особо тщательно проследит за её судьбой. Без всяких «Каплеров». Да и за другими детьми приглядит лучше…

Так что, возвращаясь к ставшему позже сверхпопулярным в СССР журналу, пришлось изучать и его. За неимением «Правды», содержимое которой могло бы сказать ему намного больше, чем потомку. Но увы, ничего подобного у пришельца не было. А вот электронные копии ТМ за эти годы были интересны человеку из 2018. Что обо многом говорило. Крайне нелицеприятном для многих ответственных товарищей в СССР. Говоривших, писавших и издававших вроде как полезное, важное и нужное… как казалось в их время, но… Понятно, что Рожков – молод, и время другое, но всё же сей факт обо многом говорил сам за себя. Молодёжь в СССР после войны явно упустили. И мало прислушивались к ней. Больше командовали и «жизни учили»… не так видимо и не те…

Тогда и идея Поташника, о которой ему рассказал Берия, вкупе с «компьютерными хотелками» (как выражался сам пришелец), и чтение фотокопий подшивки ТМ и подвигло на согласие на идею «не скрывать в будущем товарища Рожкова» и его вклад (официальный, конечно) от масс. Как в СССР, так и для пестрой заграничной публики. Может, чего из этого полезного и выйдет.

Отчёты, отчёты… уходившие в «Особую папку». Сталин буквально зарылся за эту осень в них. С информацией, которую, по предположению работающих в 8-м отделе и, по мнению Берии, требующей личной визы вождя – как «пристроить к делу», не раскрывая источника сведений…

Еженедельные, от Королёва, от Курчатова, от Иоффе, теперь ещё и совместные от Лебедева и Брука, ответственных за разработку и создание первой советской ЭВМ, проходившей в официальных документах (ПОКА!) как «дискретный электровычислитель».

Тяжелые, кстати, для понимания отчёты от них и вообще, всё, что связано не с применением, а с принципами работы той новой области знаний, которой занимался пришелец в своём 2018. Надо бы его как-нибудь, при следующей личной встрече, заставить объяснить всё по простому, тем более, он, так сказать, всё в перспективе видит и знает этапы. Да и, в отличие от практически всех остальных, с ним можно поговорить без надоевшего хуже горькой редьки ощущения, что тебя воспринимают исключительно как мудрого вождя… либо боятся. Такие личности попадаются, что противно от того, что у сидящего/стоящего напротив аж коленки подгибаются и слова на ходу забывает…

17 января 1941, вторая половина дня. Главный инженер 8-го отдела ГУГБ НКВД тов. Рожков.

– Тебя. Брук.

Милая – ровно на подобное определение:-) девушка чекистской наружности, наперечёт знающая и, видимо легко идентифицирующая(?) на слух всех, кто в курсе о моей иновселенско-иновременной идентичности, призывно зовёт меня за собой, допуская звонящего до «разговора с телом попаданца».

– Спасибо, Света.

Отрываю седалище от стула и иду куда позвали, а на экране ноута, в запущенном LibreOffice Calc остаются ждать моего возвращения из соседнего помещения плотно заполненные и раз за разом корректируемые и дорабатываемые таблицы.

Лист1, Лист2, Лист3.

Три рабочих варианта (покруче, попроще и, на мой взгляд – совсем убогий) набора команд «ассемблера» и соответствующих машинных кодов того, что проходит в официальном документе под полным названием «Автоматическая дискретная электрическая вычислительная машина, модель 1» (АДЭВМ М-1). Но все занятые над проектом сокращают до «дискретный электровычислитель».

ДЭВ. Странно звучит. Но мне всё равно. Лишь бы взлетело.

По пути перекидываюсь с девушкой парой фраз о планах на выходные. Она оповещает – всё согласовали, отдел снова встаёт на лыжи и едем, куда наметили.

YYES!

Кстати, зимние прогулки сближают. Пары предыдущих воскресений на лыжах в одном из московских парков как-то незаметно хватило, чтобы окончательно уже со всеми «коллегами» из отдела я перешёл на «ты» в нерабочее время (а с некоторым – и не только). Взаимно, разумеется.

В этот раз куда-то в подмосковье выезжаем, отсюда и согласования. И, как я подозреваю, выезд почти всего личного состава отдела за пределы столицы Поташник согласовывал с Берией.

Что примечательно – мне, в этом времени уже звонят. Вживаюсь таки. Правда вот своей номенклатурной вертушки:-) нет. Совсем никакого телефона у меня нет. Да и вообще их в отделе всего два – у начальника и там, где стоит десктоп и куда я иду вместе с Светой. Которая сейчас там вводит на HDD с помощью веб-камеры и самопального распознавательного софта массивы данных к расчётам, необходимым товарищу «Бороде» и его соратникам. Курчатов, кстати, пару раз появлялся в декабре сам в отделе и он знает, что в «том будущем» по какой-то причине отрастил её и получил соответствующее прозвище. Через Поташника и телефонные звонки мы держим постоянный контакт с ним. А курьеры от него, которые не имеют допуска в отдел, но появляются где-то в здании на Лубянке, получают из рук Поташника фотокопии результатов расчётов.

Дело с «атомным молотом Сталина», очевидно движется. Хотя и с неизвестной мне скоростью.

Насчёт телефона немного пошучу сам с собою – главному инженеру не доверили:-) Хотя вряд ли дело в том. Насколько я понимаю, если и в СССР 80х со стационарными телефонами оставалась проблема, то в 40-х тем более.

Возвращаюсь мыслями к Бруку.

Какой из подготавливаемых мной вариантов будет доводиться до блеска и позже пойдёт в реализацию, зависит от результатов тех работ, которые в конце декабря начались в лаборатории электросистем энергетического института. И, похоже, Брук звонит рассказать о первых итогах.

Как говорится, весь в ожидании, сгораю от страст… нетерпения:-)

Между прочим, побывав перед новым годом в лаборатории товарища Брука, в которой начались работы по созданию ДЭВ-а, я вышел оттуда не просто «под впечатлением», а натурально в шоке.

Монстр.

Это определение, разумеется, не лично в его адрес, слова – про его «аналоговый компьютер», который местные гордо и с придыханием (до визита в 8-й отдел, хехе) называли «механический интегратор». Стойки, колеса с зубцами – больше тысячи(!), перемычки, управляющие шестерёнки, которыми «вводят задачу» (сутки и недели!)… это просто абзац, товарищи и господа.

Чего-то в уме вертятся образы паропанка из направления фантастики моего времени. Я, как мне кажется, нащупал многие камни из фундамента того, на чём строилось развитие первых ЭВМ за океаном и в СССР в «моей Вселенной». С постепенно возникавшего у специалистов данной тематики осознания, что подобные громоздкие конструкции – это дорожка, которая ведёт в тупичок.

СССР, похоже, шёл в ногу с прогрессом (или близко за лидерами), точнее за его тупиковым развитием:-) А вот война стопорнула работы и возможные прорывы. Кто знает, как было бы, не будь войны, может, «эниак» или кто там, не считался бы первым в моём времени? Уже после войны наши погнали снова за лидерами, хотя первое время неплохо вдогонку, как я понимаю, рванули.

«Там», в утерянном «ином будущем».

Не всегда война подстёгивает развитие технологий. Иногда те, кто могут это сделать, отвлекаются на что-то другое? Сейчас остаётся только гадать про «моё время». Да и какое теперь – «моё»?

Теперь я полностью осознал, почему, несмотря на его гордость от созданного и даже работающего, как и предполагалось, механического чудовища, член-корреспондент АН СССР так рьяно и исступлённо (от подвалившего счастья из будущего?) схватился за предложение возглавить на пару с Лебедевым проект по «электрическому вычислителю».

Всего то пара предложений в случайном мануале по процессору «Эльбрус»… а как это повлияло на его судьбу в той реальности, что ныне меняется из-за моего появления в ней августе 1940-го…

Сам механический монстр, как я знаю, через пару недель будет куда-то сплавлен по линии АН СССР и даже пристроен для практических дел, а Брук и Лебедев и весь расширявшийся коллектив лаборатории вовсю погрузились в новую, по настоящему гигантскую задачу.

Буквально единицы подобных агрегатов по миру существуют сейчас. Брук рассказал о известной ему удачной работе некоего Вэнивара Буша, создавшего лет десять назад за океаном весьма удачный и мощный «дифференциальный анализатор» в котором, судя по имевшимся обрывочным сведениям, присутствовала не только механическая, но какая-то радиотехническая часть.

После срочных раскопок в переводной иностранной научно-технической литературе в том направлении при поддержке Иоффе, срочно подрядившего кого-то в «Ленинке» и Сила знает где ещё, нарыли кучу материала в иностранной периодике. Кроме того пара подсказок пришли аж из США по линии товарища Фитина:-) Видимо, кого-то из атташе, разбирающихся в технике, подрядили пошуровать тем или иным способом по тамошним библиотекам. Какого-нибудь университета или публичной? Но сие – только мои догадки. Лезть с подобными вопросами к Фитину, который бывает у нас, незачем.

Там, в иноязычной периодике, такое полезло… поначалу проявилась фамилия Шеннон, вертевшаяся у меня в памяти в связи с «неизвестно чем» и прояснившаяся после внимательного прочтения всех книг на компе как – «имевший отношение к появлению слова бит» (BInary digiT), «присобаченного» на заре ИТ к двоичному разряду. А далее, случайно потянув за эту ниточку и мои смутные ассоциации со словом IEEE, уверенно опознанным как существующее во многих стандартах будущего, связанных как с «электроникой», так и с электротехникой, так и программным обеспечением. Стандарты, интерфейсы, протоколы…

К слову говоря, я прекрасно помнил о том, что многие стандарты моего мира, фактически рождались в «пиндостане», прогибавшем реальность под себя при захвате торговых рынков и во множестве передовых научных исследованиях. Р-р-р… давний скрежет зубов меня, американофоба и интернетно-диванного патриота, не смог заставить идти против признания очевидной правды «первородства» и приоритетов в открытиях. Как ни было смешно, но вынужден был признать, что подобный мой внутренний настрой, некий «реваншизм» (как крестили его через губу в 21 веке в сети) глумившиеся над «патриотами» эмигранты на канаденщину, брайтон-бич, землю обетованную и «внутренние эмигранты», внёс свой вклад в решение «сотрудничать со Сталиным», зиждившееся на скальном основании побуждений «спасти от смерти в войне как можно больше наших».

Господин Шеннон оказался автором суперполезной статеечки, появившейся пару лет назад (от тутошнего времени, разумеется!) в издании Американского института инженеров-электриков(AIEE), явно, по моему мнению имевших отношение в будущем к появлению тех самых вышеупомянутых стандартов и аббревиатуры IEEE.

Он там много чего написал, особенно в плане альтернативы электромеханическим реле. Для нас главным были слова о булевой алгебре и то, что выплывало – разрядные сумматоры и возможность реализации любых логических вычислений в электрических цепях.

Вкупе с систематизированными сведениями из книг на компе о устройстве регистров процессоров, моими знаниями о логических операциях из языков программирования и прочим, это дало критическую массу понимания, как приступить к реализации АЛУ «первого советского компа».

В качестве прикола замечу, что в попутно проверенной в 8-м отделе биографии Вэнивара Буша, числилось участие в основании некой компании «Рэйтеон». На чём моя память щёлкнула и вытащила что-то похожее на фразу – «поставщик авиаракет и прочей высокотехнологичной фигни для тех, кто несёт на крыльях US Air Force демократию той части мира, которая, глупая, не согласна с такой счастливой судьбой…».

Часто совпадающей с месторождениями нефти и тыды, гыгы.

Быстрый поиск среди варезного военно-мурзилочного богатства про ВВС США и прочее подтвердил мою правоту.

Вот она – смычка прозорливых деляг и беспринципных и талантливых американских инженеров, принёсшая всем им деньги, а США – военную мощь. Так (не только так, конечно, но и в том числе…) закладывался американский ВПК – наверное, поверхностно, заключил про себя тогда я.

Давить их всех, пока сволочи, ещё маленькие чайники!

Вздохнул… принял этот мир вокруг как данность и смирился – всех не передавишь. Но докладную на имя Поташника на скорую руку насочинял, присовокупив к фактажу личное мнение – «надо бы следить за судьбой и долларово-техническими успехами всех ему подобных типов».

Стукач и нашёптыватель из будущего:-) Горькая и довольно таки неприглядная доля попаданца. Так что, чтобы не застрять в колее сей судьбы, надо вершить новое. Своими руками.

Вот и сижу, думаю над машкодами АДЭВМ М-1, тем более Брук порадовал. Завершился первый этап. Проектирование и реализация сумматора на элементах – малогабаритных купроксных выпрямителях (вместо ламповых диодов, рассматривавшихся поначалу) и разработкой общей схемы арифметического узла.

Разумеется, здесь внесли свою лепту и дали какие-то подсказки – где-то по минимуму, где-то побольше, как в общей архитектуре и понимания «что и как делать», обрывочные материалы из книг с моего компа.

Купроксные выпрямители являлись именно что самыми настоящими полупроводниковыми элементами, что позволяло дать не хилые (по данным временам) бонусы в плане снижения числа потребных электронных ламп, да и уменьшения размеров «компа» и величины потребляемой им энергии.

Система логических элементов АДЭВМ сразу будет полупроводниковой!

Хотя, несмотря на все подсказки, я сразу же ощутил ту самую широкоизвестную в будущем проблему советской электроники – слабость элементной базы. Брук мимоходом пожаловался на какие-то проблемы с пентодами. Мол, недавно начатое производство на ленинградской «Светлане» советских аналогов подобных американских радиодеталей, даёт непозволительно большой разброс по характеристикам деталей. Даже в пределах одной партии.

Ещё он обмолвился, что звонок туда, на завод, с просьбой о поставке специальной партии с выверенными характеристиками, мало чего принёс, несмотря на все имеющиеся у него полномочия. Всё, чего он смог добиться – это намёк на то, что на заводе сейчас некая чехарда из-за срочной организации новой производственной площадки в Новосибирске.

Располагая послезнанием о судьбе «колыбели Революции» и проблемах на важнейших производствах города на Неве в блокаду, я уверенно связал сей факт с будущей, более ранней, «лучшей» эвакуацией, да и Брук, вкратце уже знакомый с некоторыми грядущими событиями, полагаю, просто не стал озвучивать свои, наверняка имеющуюся у него догадки, по телефонной линии.

Как бы то ни было, проблем с элементной базой проект АДЭВМ, явно ещё хлебнёт…

Брук рассказал, что они с Лебедевым сформировали группы, отвечающие за разработку основных узлов АДЭВМ. Помимо тех, кто был занят созданием арифметического устройства и системы логических элементов со всеми существующими там блоками – для выполнения умножения и деления, для выполнения сложения и вычитания и для формирования и усиления импульсов, другие товарищи начали работы по главному программному датчику машины, в начале каждого такта включающему отдельные элементы машины в соответствии с программой решения задачи, которые затем должны работать автономно в течение одного такта. Замечу, что уточнённые расчёты показали, что именно ГПД и арифметический узел стали основными «пожирателями ламп» в проекте и из число оказалось выше первоначальных прикидок. Еще одна группа была ответственной за разработку запоминающего устройства на магнитном барабане, другая за полноценное запоминающее устройство на электростатических трубках, третья – за создание устройства ввода-вывода, четвёртая за проектирование и реализацию системы электропитания, пятая – за общую компоновку и конструкцию, на мне «висела» разработка технологии программирования плюс к моменту будущей комплексной отладки машины в работу должны были включится оба местных прогера – Шура-Бура и Ляпунов.

Как мне дал понять Исаак Семёнович, успех экспериментов по реализации сумматоров, позволяет в самое ближайшее время начать свою работу радиомонтажникам. АДЭВМ будет реализовываться в «железе». Подготовлено помещение с постаментом, в центре которого, как и планировалось, была установлена вентиляционная колонна, задачей которой (через отверстия для обдува панелей) было охлаждение «первого советского компа». Внизу уже смонтировали мощный вентилятор, нагнетающий в колонну воздух, охлаждающий стойки вокруг неё. По мере готовности «комплектухи», панели, предназначенные для её монтажа, предполагалось устанавливать на их штатные места в стойки.

Уф-ф… как тут далеко до считанного числа готовых и вытаскиваемых из антистатической упаковки купленных в магазине узлов – плат («мамки», «видюхи»), «винта» и тыды привычного мне ПК… ладно, хоть не в начало века попал:-) Там совсем было бы тоскливо и беспросветно со всех сторон.

Кстати, после установки панелей с «комплектухой» в стойки, намечалось их автономное тестирование и только после – проверка работы в целом.

Как я понял, товарищи Брук и Лебедев, после согласования технического облика и раздачи «по принадлежности» в группы проекта работы, занялись нормальной административной деятельностью:-) Координацией работы, раздачей слонов, пендюлей и использованием карт-бланша от Берии, Иоффе и АН СССР для максимального ускорения.

Цель – иметь в СССР к концу 1941 первую нормально функционирующую ЭВМ, прочно сидела в головах у главных участников и воплотителей проекта.

Кстати, меня несколько удивляло такое двоевластие. Да и ещё при некоей обособленности лично меня. Эти двое не подерутся на почве будущих приоритетов и прочих трудно мной осознаваемых обстоятельств? Надеюсь, ласковый взор из-за пенсне «лучшего менеджера» будет залогом того, что подобное не случится.

Пусть оправдывает свою славу в некоторых кругах в будущем:-)

Мой телефонный собеседник сообщает, что на пару с Лебедевым они, используя свои новые полномочия и благоволение власти – чему он настолько откровенно рад, что даже делится со мной – по сути почти незнакомым, вообще иновременным:-) человеком, затребовали в отделе кадров МЭИ и ещё пары профильных ВУЗ-ов списки будущих выпускников-41 под участие с весны в проекте.

Оказывается, у них тут такой кадровый голод на специалистов, что просто жуть… буквально все после окончания подобных специализированных технических ВУЗ-ов – нарасхват.

Как бы то ни было, они подобрали пару особо перспективных (с его слов) ребят с радиотехнического факультета, которые им сделали первый сумматор!

Впечатлил, признаю. Видимо, действительно талантливые люди. Или, имея направление и верное понимание, «как, из чего и зачем» делать, требовалось лишь сообразительные люди, знающие как держать паяльник и знакомые с какой-то теорией?

Ему виднее. Я, мягко говоря, малокомпетентен по данному вопросу…

Новоприбывшие (как эти двое, так и несколько других) были ознакомлены с общей идеей и концепциями, лежащими в основе проекта АДЭВМ, и, как вижу, крайне удачно включились в нашу DreamTeam:-)

Если честно, был поражен тем энтузиазмом, с которым люди, судя по тем, с кем общаюсь здесь лично, берутся за большую работу. В моё время (судя по некоторому shareware-опыту) такой же энтузиазм может вызвать либо уверенное видение в финале «хороших бабок», либо уж совсем не слабая гикнутость на какой-то теме.

Как термин «geek» хорошо подошло к слову «гикнутость» то:-)

В свою очередь, я обрисовал Бруку ход дел с реализацией эмулятора ДЭВ-а и высказал предположение, что в проекте первой советской ЭВМ придётся выбирать самый простой, из трёх подготавливаемых мной вариантов системы команд.

Он поддержал меня и лишь немного посмеялся, сказав, что мне надо просто умерить свои ожидания от «первой реализации» в свете моих знаний и сравнений. Сейчас, по его словам, важнее – надёжней, проще и быстрее. Ну да, кто же спорит?

«Синица в руках»… ясно-понятно.

После всего того, что узнал о нынешнем реальном положении дел в вычислительной технике на 40/41 гг, мне стало видно, что я, с точки зрения местных, просто «капитально зажрался в своём нанометрово-микропроцессорном будущем», а они итак в восторге от ближайших перспектив.

Конечно, ничего такого, произносить вслух при общении, тем более телефонном, с Исааком Семёновичем, я не стал:-)

Брук посоветовал мне, не дожидаясь завершения разработки системы команд АДЭВМ М-1 (её машинных кодов) продумать следующий аспект:

После сборки машины и проверок её работоспособности ещё не в автоматическом режиме, когда АЛУ её «процессора» будет выполнять команду за командой, а по одной, последует следующий этап – проверки этого самого автоматического режима. Так почему бы не подготовить пару десятков простейших математических задач, на которых должно будет убедиться в том, что ЭВМ работает как надо?

Программки решения уравнения параболы, обращения матрицы и так далее.

Он рекомендовал сразу «поднапрячь» математиков, работающих пока «на обучение», науку, артиллерию и оба важнейших для страны проекта. Мол, пусть сейчас же приступят и к работе в третьем. Брук верно оценил, что я разорвусь, стараясь справится с всё возрастающим комом чисто программистских задач, которые уже тащу на себе.

Сам подметил вот что в его речи – термин «процессор» товарищи уже воспринимают естественно и непринуждённо, вставляя элемент терминологии будущего в разговоры. Хотя, разумеется, до фактического появления их в ЭВМ в привычном мне виде ещё далеко.

А ещё подметил – начал уставать к концу рабочего дня. Видимо, потому так и жду выходного? Дело не только в лыжах?

Ладно, я, в общем то, занимался привычным мне делом, пусть и со всей новой спецификой. Но эти люди то… они реально «горят».

Тот самый энтузиазм? Советский? Или просто естественно у по настоящему увлеченных творческим делом талантливых и имеющих подходящие знания и профессиональную подготовку людей? Да какая, собственно, разница?

Едва я наговорился с Исааком Семёновичем, выхлебал кружку чая, чтобы смочить пересохшее горло, сел и вернул в себя в обычный рабочий режим, начав размышлять о командах битового сдвига, их необходимости в «первой ЭВМ», по ходу дела перерывая имевшиеся материалы по игровым приставкам, «спектруму» в поисках малейших подсказок и обрывков исторических сведений, могущих быть полезными, как Света снова дёрнула меня.

Звонил Лосев. Из Казани.

Согласно так цеплявшей поначалу в речи потомка терминологии будущего, я – «аутсорсер». Работающий по отдельному договору с секретным 8-м отделом ГУГБ НКВД технический специалист. Увы, интернета – всемирного объединения миллиардов разнообразных электровычислителей в нашем, уже наступившем 1941-м году нет и в самом ближайшем будущем не предвидится. Поэтому я и товарищ Ляпунов – другой «аутсорсер», также зацепившийся фамилией где-то в памяти потомка за какие-то достижения в том будущем, совмещаем наши преподавательские обязанности с работой во второй половине дня в 8-м отделе, куда являемся лично.

Выданные в НКВД в своё время официальные бумаги за подписью начальника 8-го отдела товарища Поташника помогли мне и Алексею утрясти все формальности с совмещением обязанностей «там» (в артиллерийской академии у меня и пединституте у моего коллеги) и «здесь»…

Всё началось очень неожиданно. Завязка моего попадания на секретную работу выглядит подобно кадрам из переводного иностранного низкопробного шпионского фильма. Хотя и не очень хорошее это сравнение в отношении наших чекистов, которым я бы поостерёгся делиться с кем-то ещё, даже с теми, кому доверяю, но слов из песни, как говорится, не выкинешь.

Осенью как-то шёл по улице из артакадемии, где летом только-только стал ассистентом на кафедре и начал преподавать математику. Из остановившегося около меня автомобиля вышло двое в чекистской форме. Один из них показал удостоверение. ГУГБ НКВД, сержант такой-то. И очень вежливо, но настойчиво и увесисто произнёс:

– Товарищ Шура-Бура? Михаил Романович? Беспокоиться не надо, но вам необходимо проехать с нами. На месте всё подробно объяснят…

Струхнул я изрядно, аж руки дрожать стали, в машине старался на виду их не держать, чтобы сидящий рядом сержант не заметил, как я разволновался. А сам всё лихорадочно по дороге соображал, где чего мог натворить, не зная о… неизвестно чём. То ли кто-то из университетских недоброжелателей что-то припомнил, то ли ещё что.

Снова вспомнилась давняя шуточная факультетская дразнилка, взрослые последствия причин которой уже достаточно помотали мне нервную систему…

Но сколько я мысленно не чесал затылок, моё небрежение к общественной работе и непосещение физкультуры, из-за которых меня едва не отправили обычным учителем математики в сельскую школу, и близко не тянуло на какие-либо могущие иметь место быть претензии компетентных органов.

Тем более от чекистов из самого ГУГБ. Расшифровка данной аббревиатуры была известна мне. Да и моё попадание ассистентом в артакадемию стало благодаря заступничеству профессоров с нашего мехмата, замолвивших за меня словечко. Я даже побывал тогда на «Старой Площади», где с мной поговорил товарищ Маленков из ЦК. В аспирантуру мехмата я так и не попал за свою общественную пассивность, несмотря на все свои успехи в учёбе, зато взяли ассистентом в артакадемию, чего не было бы, имей я за душой какие-либо грехи. Лихорадочно перебрав за время поездки в машине ближайшее прошлое, я так и не смог особо успокоится, но в руки себя всё же взял… а дальше так всё завертелось, что представить и близко не мог…

В здании на Лубянке, куда меня привезли, пришлось ответить на множество вопросов о себе. Со мной разговаривал чекист – товарищ Поташник, возглавляющий, как он сообщил в конце беседы, 8-й отдел ГУГБ. Тогда он ещё был не майор, а капитан госбезопасности. Спрашивал меня про годы учёбы в мехмате МГУ, преподавание в артакадемии едва начавшееся, уточнил про родственников и знакомых моих – всех перечислил! Подобное внимание к деталям изрядно усилило внутреннее беспокойство, но чекист никак не пояснил, в связи с чем связан интерес органов ко мне. Беседу нашу, как выяснилось позднее, бывшую фактически знакомством и «принятием на работу совместителем», завершил он тем, что сообщил – скоро мне придётся ответить на новую порцию вопросов. Взял расписку о неразглашении и скомандовал, что делать дальше.

В сопровождении доставившего меня сюда сотрудника НКВД я был отведён в другое место, по пути к которому пришлось выйти из здания, преодолеть пост… дополнительного контроля что-ли… и после прохода по коридору оказаться в большой комнате, достаточно выбивавшейся по внутреннему оформлению от того, что успел увидеть ранее сегодня в здании.

Ярко освещённое электрическим светом помещение без окон, чем-то напоминало одновременно библиотеку, архив и даже… лабораторию неизвестного назначения. Забегая вперёд, замечу, что, в целом, моя догадка была не очень то и далека от истины. Форма совпала с содержанием.

Под потолком тянулся короб постоянно работавшей вентиляции. По периметру помещение было заполнено шкафами и столами с лампами, явно предназначенными для «книжной работы». Имелась пара грубовато, но крепко сколоченных этажерок. Очевидно, совсем недавно, судя по неокрашенным, хотя и качественно обработанным доскам, начавших заполняться книгами и подшивками разноообразных журналов. Приглядевшись к корешкам книг, я понял – они все относились к научным и техническим дисциплинам. Глаз выхватил также несколько географических и математических справочников. Четыре больших, явно фабричного изготовления шкафа со стеклянными дверцами, были наполовину заполнены стопками каких-то фотографий.

В центре комнаты располагался стол с изящным, и каким-то «нездешним» и, несмотря на достаточно большие размеры, выглядевшим «воздушным» – иного слова не подберу, техническим устройством из нескольких, явно взаимосвязанных частей, дополненным не промышленного изготовления самодельной… приставкой? Сооружённой на основе того, что я опознал как обычный штатив от фотоувеличителя с закреплённым в нём компактным объективом(?), подобным в своей «воздушности» основному устройству. От объектива к прямоугольному корпусу шёл тонкий и не очень длинный провод. На столе рядом на отдельном штативе зачем-то был установлен фотоаппарат ФЭД.

О «пишущей машинке» я начал думать, получше рассмотрев из-за «вертикальной части» нечто плоское с множеством клавиш. И тут же спохватился – там не было лентопротяжного механизма и «пишущая машинка» была слишком миниатюрна! Может, новая модель? И печатающий элемент внутри большого ящика? Зачем!? Хотя нет… вряд ли… И ещё… устройство явно было явно электрическим, судя по легкому гулу внутри основного «ящика» подключению через трансформатор к электрической розетке. Вообще, здесь творилось что-то странное – понял я, увидев, чем занимались двое чекистов.

Увидеть то увидел, но не понял вообще.

Пара сотрудников НКВД, работавшие в помещении, куда меня привели, вершили какие-то неясного смысла манипуляции с фотоаппаратом. Через несколько мгновений я однозначно понял смысл их действий – они что-то фотографировали с стоявшего на столе вертикального прибора неизвестного предназначения. Но как-то странно, говоря о перелистывании страниц. Между тем, никакой книги я не наблюдал, а контраст грубой самоделки, ФЭД-а и изящного технического устройства абсолютно неизвестного предназначения поставил меня в тупик.

Несмотря на то, что к клавишам и какому-то предмету, соединённому ещё одним проводов с основным «ящиком», часто прикасались двое чекистов, звука ударов печати не было, скорее это не было пишущей машинкой… какое-то устройство управления? Управления чем? Они фотографировали какой-то… процесс, происходящий в ящике?

Не пишущая машинка, но странное устройство управления? Особенно меня смутило явная «нездешность» технического устройства, видимая в его изящных формах. Самостоятельно не поняв назначения данной техники, секундой позже я получил некую подсказку.

– Да вот же… да-да, наведи указатель на него! Видишь, масштаб отображается? Чуть уменьши, чтобы страница вся вписалась… - тихий возглас одного из чекистов, адресованный другому сотруднику компетентных органов, навёл меня на, как оказалось позже, верную мысль.

На вертикальной части «комплекта» что отображалось! Какие-то показания? Там были индикаторы? К сожалению, вертикальная часть, державшаяся на скруглённой подставке была повернута ко мне оборотной частью. Там, в верхней части, были только две больших буквы латинского алфавита.

LG

Естественно, они ничего не сказали мне, кроме возникшего предположения об иностранном происхождении устройства.

Несмотря на распиравшее меня жгучее любопытство, я не рискнул встать из-за одного из столиков у стены, куда меня усадил сопровождавший меня сержант, отправившийся к одному из шкафов. Откуда он быстро вернулся и вручил мне стопку фотокопий.

После чего я получил совершенно невероятное указание, из содержания которого однозначно осознал – компетентные органы СССР явно не имели каких-либо претензий ко мне. Но вот для чего-то иного я им точно понадобился!

Осталось понять, для чего и ответ явно содержался в стопке.

– Вам, товарищ Шура-Бура, надлежит крайне внимательно просмотреть выданный материал. Отнеситесь к его содержанию предельно серьёзно. На те вопросы, которые у вас, несомненно, возникнут после беглого ознакомления с фотокопиями, вы позже сможете получить квалифицированные ответы. Рассматривайте происходящее как своеобразный… - тут чекист улыбнулся – …экзамен.

Вот такая невероятная инструкция. Накал невероятности происходящего начал зашкаливать, превращая ситуацию из каких-то возможных, но неясных претензий НКВД ко мне в форму… не побоюсь такого определения, начинающегося волнующего фантастического приключения наподобие недавно прочитанной «Тайны двух океанов» товарища Адамова.

Самое удивительное оказалось в том, что правда превзошла самые большие фантазии!

Тем временем, сержант госбезопасности присел в двух метрах от меня за подобным столиком с лампой и, погрузившись в изучение аналогичной моей, стопки фотокопий, принялся делать какие-то пометки в обычную школьную тетрадь с изображением на обложке героев-лётчиков Чкалова, Байдукова и Белякова.

А я погрузился в крайне удивительный текст с иллюстрациями, представлявший собой учебник, чьё третье издание якобы вышло в 2007 году! Следуя инструкции – ничему не удивляться и не задавать раньше времени вопросов, и попытаться осознать содержимое, я погрузился в текст. Упоминание «экзамена» будоражило воображение и раздувало фантазию.

Сказать то, что испуг поездки в автомобиле и удивление от разговора в здании на Лубянке сменилось потрясением – ничего не сказать. Когда по мере вникания в логику «учебника из будущего» я осознал, о чём он, бездна раскрылась под моими ногами и я падал и падал туда, жадно перекладывая фотокопии страниц и ухватывая куски знаний будущего.

Это была история «думающих машин»! Объём, глубина и детальность проработки глав «учебника из будущего» отмела все мысли о возможной мистификации. Сотворить подобное было бы крайне тяжело, даже обладая богатейшим воображением и энциклопедическими знаниями во множестве тем.

Там было ВСЕ! Ну, по крайней мере мне так казалось в тот момент…

Разумеется, многого я просто не понял. Относительно понятные куски первоначальных сведений про принципы обработки, хранения и кодирования информации, заложенные в фундамент основания, на котором зиждилось создание данной вышеупомянутой техники, сменились настолько прикладной тематикой, что я просто начал тонуть в ней. «Программное обеспечение», фантастически увлекательная и гениальная идея перехода от аналогового к цифровому виду хранения информации в «думающих» расчётных машинах, математические основы новой науки – «информатики»! Булева алгебра, этапы практической реализации идеи «думающих» расчётных машин на электронных лампах, каких-то транзисторах и интегральных схемах и далее и далее…

Непонятные кусочки будущего. И это лишь учебник для, как я понял, непрофильных ВУЗ-ов… да и с «ВСЁ» я ох как погорячился!

Мир вычислительной техники будущего в те 60 минут только лишь поманил меня к себе…

Когда выделенный мне час пролетел, а я всё медленней и тщательней углублялся в текст, сопоставляя просмотренное, прочитанное и проанализированное «на скорую руку», меня словно ударила молния!

На столе невдалеке от меня работало устройство из будущих времен!

Образец той самой техники.

«Думающая расчётная машина».

На столе были – сам компьютер, монитор, клавиатура и «мышь»…

Не только неизвестным путём попавший и как-то переснятый с какого-то оригинала учебник, но и действующий прибор будущего для обработки и накопления информации?

Органы НКВД изучали и как-то использовали то, что попало в наше время из 21 века!?

Двое сотрудников НКВД, завершив свои манипуляции с фотоаппаратом – «отщёлкав», как я понял, за час несколько кассет, покинули помещение. В нём почти сразу появились двое других – миловидная девушка-чекистка и плечистый и высокий молодой человек, снявший и повесивший по ходу дела на спинку стула обычный пиджак.

Появление новых людей в помещении и подходившее к концу время на подготовку к «экзамену» переключили моё внимание на них.

Этот мужчина, в отличие от предыдущих чекистов, крайне, на мой взгляд небрежно стал совершать какие-то очень быстрые манипуляции с техникой, быстро объясняя на примерах сотруднице НКВД работу «новой версии программы». Девушку, как выяснилось, звали Светланой и она очень внимательно слушала переполненную кучей новых для меня терминов речь «инструктора». Особо меня поразили выхваченные слова – «файл» и «каталог на диске». Они были в книге!

Я тогда верно уловил смысл её обязанностей. То, что было названо «программой-распознавалкой», предназначалось для механизированного ввода информации в «комп». Жаргон цифрового будущего стал проникать в меня уже тогда.

Когда инструкции и разъяснения закончились, молодой человек, обменявшись совершенно не служебными и неуставными улыбками с девушкой-чекистской и напутствовав ту отчасти непонятной шуткой о достижении «80-го левела» в умении «бодаться с цифрами», встал со стула. Он, подхватив сиденье, переместил его поближе к занимаемому мной столику и тут же плюхнулся на него, оседлав стул так, что спинка стула оказалась впереди.

Протянув через неё для пожатия руку, он воскликнул:

– Добрый вечер! Давайте знакомиться. Вы – Михаил Романович Шура-Бура, меня зовут Никита Егорович Рожков.

Вообще, меня конечно, сразу поразила его полная в личном общении бесцеремонность, но, разумеется, я пожал его руку.

– … Э-э-э. Здравствуйте. Вы будете проводить у меня экзамен по… книге… - тут я, набравшись храбрости, воскликнул – …из будущего?

– Его бровь дернулась и он отвернулся от меня, направив взгляд на сержанта.

– Ага. Не он первый, не он последний… как я уже понял… товарищи Берия и Поташник вас также ошарашивали, да? А вы тут над будущими светилами советской, самой передовой в мире, школы программирования, вот так сразу глумитесь? Ну-ну, вот я на вас Абрама Федоровича Иоффе то натравлю!

Я поймал мелькнувшие на лицах девушки-чекистки и доставившего меня сюда сержанта ухмылки. Их, очевидно, забавляла вся эта ситуация. И даже тут я был прав. За осень и начавшуюся зиму, появляясь почти каждый день в 8-м отделе, я многое узнал о главной тайне СССР, а сотрудники отдела видели всё, находясь, так сказать, в гуще событий. Да, интересная работа у НЕКОТОРЫХ товарищей чекистов из одного отдельно взятого отдела ГУГБ оказывается! Повезло, что называется!

Да… и Иоффе, которым тогда «пригрозил» Рожков, был именно ТОТ самый.

А человек, сидевший в тот момент напротив меня, именно самый что ни на есть настоящий путешественник во времени. Хоть и не по своей воле, «случайный»…

А тогда, пошутив с находившимися в помещении и открыто улыбавшимися над жизненным моментом товарищами чекистами, он меня тут же «добил».

– Мне, как и Вам, двадцать два. Вот только Вы восемнадцатого года рождения, а я – девяносто шестого. Попал сюда игрой природных сил из 2018-го… давайте, что ли поговорим о компьютерах и поработаем… - самый настоящий пришелец махнул рукой в сторону устройства на столе.

Я лишь пробормотал:

– Поверить не могу, что всё это происходит со мной. Это почище, там у товарищей Адамова и Беляева…

– Да, сам первое время был в шоке, переместившись из сельской местности 2018-го в ту же самую в 1940-м… И о Беляеве… хорошо что про него напомнили… «Звезду КЭЦ» и «Прыжок в Ничто» читал. Наивные конечно, мечты… но светлые.

Меня словно под руку кто-то толкнул и, набравшись смелости и окончательно поверив, что всё происходящее мне не снится, спросил:

– А в межпланетное пространство в вашем 2018-м летают?

Никита Рожков бросил взгляд на сержанта и уточнил у того:

– Михаил Романович раз здесь… товарищ капитан с ним уже побеседовал, бумаги там положенные все оформлены?

Тот кивнул. И потомок подтвердил!

– Да. Летают. Но где этот 2018-й сейчас… в иной, видимо Вселенной…

Товарищам писателям, подобным Адамову и Беляеву, будет ещё написать что-то совсем увлекательное и невероятное, но правдивое. С натуры так сказать. Или нет, так и останется секретом на все времена? Узнав то, что я уже узнал, думаю, что последнее…

Парой дней позже ко мне присоединился товарищ Ляпунов, с которым мы, познакомившись, выяснили, что его через день после знакомства со мной «вводили в курс дела» по идентичной схеме. Даже сержант снова про экзамен по учебнику из 2007 пошутил.

Вот так небывалое дело и завертелось. От знаний о будущем оно само, конечно, во многом поменяется. И от тех действий, которые предпринимаются в СССР и к которым я имею счастье быть причастным. Работа одним из первых на Земле представителей новой профессии – программистом, влияет даже внешне на меня. Мои родные и друзья, ни сном, ни духом не понимающие, к какой тайне я оказался сопричастен и какая ответственность возложена на меня через ряды цифр, которые регулярно «выплёвывают» на экран и в файлы данных на диске компьютера программы, которые мы создаём, подметили, какой погружённый «во что-то» я стал.

Вместе с Никитой Рожковым (который все больше доверяет нам в плане самостоятельности, уменьшая жёсткий контроль за нашей работой) и Алексеем Ляпуновым мы пишем, по техзаданиям от Абрама Фёдоровича, каждую неделю по 2–3 расчётных программы для различных потребностей науки СССР и его оборонных проектов.

Невыразимая многомиллионная, расчётно-операционная мощь компьютеров будущего шутя позволяет совершать расчёты, которые не под силу целой армии расчётчиков с арифмометрами.

Но фактически, при всей загруженности компьютеров, из мощь их процессоров используется всего на несколько процентов. Потомок рассказал и продемонстрировал нам те «прикладные приложения», которые «загружают» компьютеры по настоящему. Я был крайне удивлён тем, какое место в мире будущего занимают так называемые компьютерные игры. Ещё больше удивления вызвало то, чем занимался там, в 21 веке, Никита. Да и его слова о желании ускоренного развития «индустрии электронных развлечений» меня поразили. Это так важно?

Не знаю, как академик настроил организационную работу с теми, кому нужны результаты расчётов создаваемых нами программ, но, очевидно, только человеку с подобным авторитетом такое и возможно, не раскрывая источника расчётного могущества.

До тайн путешествия во времени допущено крайне мало людей. И только благодаря тому, что моя фамилия была известна Никите, я оказался здесь… в такой обстановке даже ни полусловом, ни намёком нельзя кому-то сказать, что через полгода страну ждёт тяжелейшая война. В которой в «тот раз» СССР потерял больше 26 миллионов жизней. Очень надеюсь, что «в этот раз» будет меньше. Но эти миллионы погибших, несомненно, всё равно, будут, раз «там» война закончилась нашей Победой только в 1945-м. Тяжело носить такую ношу в себе, и это понимают все причастные к тайне.

Вообще, не представляю, что чувствовал Никита, осознав, что именно с ним произошло. И каковым было понимание и ощущения, накрывшие его – что обратного хода в его мир, достаточно удобно устроенный и комфортный, хотя и буржуазный, нет. Тот мир чужд нам, советским людям. А для него мир 2018 года, его капиталистическая Российская Федерация – Родина. Которую он любит не меньше, чем мы – наш СССР?

Насколько крепка та незримая связь между СССР и РФ? И дело даже не родственных отношениях сотен миллионов предков и потомков, протянувшееся в то будущее, в которое нет ему возврата…

Каждый месяц мне платят целых 400 рублей, за те 4–5 часов, что почти ежедневно, буквально обучаясь на ходу, пишу «расчётное ПО» на устройстве из будущего. Согласно строкам договора – за экономико-математические расчёты для «Главного экономического управления НКВД СССР». Такова легенда прикрытия моей настоящей работы и то, что я могу говорить о ней своим любопытствующим близким и коллегам.

Понятное дело, что ради прикосновения к технике из 21 века и обучения искусству программирования и приближения его к «нашим сороковым», я выразил сразу готовность работать бесплатно для нужд СССР, но товарищ Поташник лишь усмехнулся и прямо цыкнул на меня:

– Энтузиазм, товарищ Шура-Бура, проявлять будешь в работе, а не в готовности её делать «за спасибо». Тебе платят? Дело невиданное? Перспективы шикарные? Радуйся, что в памяти у Рожкова твоя фамилия застряла и делай своё дело качественно, а Советская Родина твою работу оценит по достоинству. Всё, иди давай…

Конечно, я согласился с товарищем чекистом и пошёл куда отправили, но даже если не рассуждать о факте самого приобщения к ТАКОЙ важной государственной тайне и знакомства с самым настоящим путешественником (пусть и воле случая) во времени, знание о том, что, оказывается, в будущем сам внёс какой-то важный вклад в науку программирования и благодарная память о тебе осталась у потомков… такое очень приятно.

Хоть и ответственности груз больше. Кто знает, как сейчас всё выйдет? Боюсь не справиться, боюсь подвести, боюсь не оправдать возлагаемых на меня надежд…

За осень и начавшуюся зиму самого наркома внутренних дел товарищу Берию неоднократно видел. Первый раз, помню, он минут двадцать лично понаблюдал за нашим обучением под руководством потомка. Видимо, даже такому занятому товарищу, отвечающему за работу на крайне ответственном посту, связанному с безопасностью СССР, интересно посмотреть на обучение важнейшей профессии будущего…

Никита сожалеет, что наше обучение как программистов, по его словам – пока крайне однобокое и определяется неотложными потребностями обороноспособности, науки и промышленности страны. Он нам преподал основы работы на компьютере, мы изучили структуры и типы данных и важнейшие конструкции и логику быстрого создания прикладных приложений на языке программирования «Объектный Паскаль» в среде Лазарус и потренировались на примерах программирования, что мы разобрали под его руководством.

Теперь наша работа – это сплошной поток создания по техзаданиям от академика Иоффе достаточно компактных программ-расчётов с сохранением-считыванием данных на диске (как итоговых, так и промежуточных для любых будущих потребностей), ну и вывод на экран результатов в различной форме.

Недавно, уже после Нового года, Рожков поделился со мной и Алексеем своим видением нашей работы:

– Ох, знали бы вы оба, сколько мимо вас пролетело, но пока надо так. Лозунг «Всё для фронта, всё для Победы», думаю, будет произнесён и «в этот раз». Думаю, когда первый «местный» комп… электровычислитель заработает, вас и туда по полной вовлекут. Разнообразие будет, новизна и настоящая наука, а не моё натаскивание вас на быстрейшее практическое использование возможностей «артефакта из будущего». Да и других, уже не знающих про мой комп и подсказки из будущего, скоро учить будете, я ведь, фактически, сейчас просто верное направления столблю и принципы важнейшие, чтобы в потёмках зря не блуждать и на ощупь пути верные и оптимальные не искать…

К январю, в разговорах между нами троими, мы перешли на ты и «Никита», «Миша» и «Алекс», да и говорили не только о работе.

Конечно, мои знания о будущем, из которого попал к нам Никита, весьма и весьма фрагментарны. Личная жизнь потомка, история ЭВМ и программирования, да общее об политической ситуации в 2018 без особых подробностей, почему и как всё вышло, кое-какие сведения о войне с немцами «в тот раз» и кое-что из достижений человечества после 1945-го.

Подозреваю, что многое мне о том будущем, из которого попал к нам потомок, не говорят. И всё там ох как не просто. Мы многое с товарищем Ляпуновым прочли «между строк» из бесед с Никитой Рожковым, узнали о некоторых деталях тамошнего житья-бытья, но разговоров о политике стараемся, по взаимному согласию, особо не вести. Да и пару слов от товарища Поташника при вводном инструктаже нам было сказано ТАКИМ тоном, что желания как-то делать иначе, чем было велено, и не возникло. Как говорится, от греха подальше…

Но я ведь не слепой, и кое о чём догадываюсь по обрывкам фраз в разговорах между Рожковым и чекистами. Как я понял, спорят они немало, но со своим мнением не лезу. Если особо захочется что-то узнать, можно тихонько у самого Никиты спросить, от него проблем не будет, уже достаточно его узнал. Да и расчёты, которые выполняют наши программы кое-какие намёки дают о том, что крайне важно именно сейчас для СССР. Знаю, исходя из тех заданий, которые получаем через курьеров (и пару раз него самого лично) от человека, которого зовут Игорь Васильевич и который почему-то не против, что его называют, даже в глаза, «Бородой». Бороды у него нет и он совсем не стар. И он руководит чем-то, что связано с физикой атома. Недавно, по сформулированным для нас требованиям в расчётах о выделяемой энергии, понял – это какое-то новое, очень мощное оружие.

Не выдержал и поделился соображением с Рожковым. Всё же с ним и Алексеем я чувствую себя совсем не скованно, в отличие от сугубо делового общения с сотрудниками НКВД.

– Понял? Молодец. Держи свои догадки при себе, Михаил. По крайней мере… пока в реальности не громыхнёт через несколько лет.

Второе, о чём догадался, были расчёты, связанные с ракетной техникой. Там все было настолько ясно, что и без дополнительных уточнений понял – боевые ракеты и путь в межпланетное пространство.

А Никита с января переключился на другой важный проект.

Система машинных команд для АЛУ первого советского электрического вычислителя.

3 февраля 1941 года, Начальник 8-го отдела ГУГБ НКВД майор ГБ М.М. Поташник.

Установившийся график, по которому неделя начиналась для начальника отдела отчётом перед наркомом, ныне воспринимался как обыденность и рабочая рутина. По первой он чувствовал легкий холодок в спине, ловя недоуменные взгляды от замов Берии, с которыми частенько соседствовал в приёмной того. Но время текло, положение в иерархии наркомата (хоть и не ясное в своих причинах) отдела Поташника оставалось прочным, а шепотки к новому году всё же утихли. Сложившийся порядок дел, жёстко заданный самим наркомом, ничего не объяснявшим своим замам по поводу 8-го отдела, был постепенно не только внешне, но и внутри себя принят ими как данность, а некие догадки о сути деятельности нового отдела ГУГБ, замкнутого на самого наркома, у них и прочих, не столь высокопоставленных сотрудников ГУГБ, всё же появились.

Многие сделали правильный, хотя и не касавшийся истинной глубины тайны вывод – по прошедшим по ГУГБ сведениям о взаимодействии 8-го отдела с Генштабом РККА и визитам Фитина в 8-й отдел – начальник нового, любимого отдела наркома пока никак не угрожает замам Берии, точнее их положению в чекистской табели о рангах. Посему неясные, но явно связанные с обороной страны функции 8-го отдела были приняты в ГУГБ как тематика его основной работы, только запредельно засекреченная.

Вот и в этот понедельник майор ГБ Поташник привычно отчитывался перед человеком в пенсне. Берия с нейтральным выражением лица выслушал доклад о ходе выполнения текущих задач, которые личному составу отдела формулировал сидевший перед ним. Но оба они прекрасно понимали, что всё вершилось согласно его ориентировкам и тем некоторым общим указаниям, которые приходили от самого Хозяина, о чём было прекрасно известно Поташнику. От того и казёнщины в их общении было по самому минимуму.

Прояснив пару интересовавших его деталей, нарком поднялся со своего места и уже подойдя зачем-то к сейфу, бросил:

– Чего там Рожков ещё интересного, полезного и антисоветского вспомнил, чего я в твоём докладе не услышал?

Нынешнее частое общение с Берией, обусловленное занимаемым Поташником местом и задачами его отдела, позволило майору получше изучить повадки руководителя ведомства, отвечавшего за безопасность страны. Озвучь нарком в подобных терминах вопрос в отношении иной другой личности, Поташник и ломаного гроша бы не дал бы за линию жизни того, но сейчас Берия наоборот шутил, явно завершив официальную часть.

Такое рабочее место… такие шутки большого начальства… которое просто решило схватить на вкус возможно невиданный за осень и зиму ещё один кусочек «иного будущего».

Впрочем, сейчас нарком получил не слова из «испорченного телефона» через призму взгляда пришельца из чудесного 2018-го. Ситуация обернулась другой стороной – он сообщил наркому о забавном восприятии представителем 21 века их времени, начавшего наливаться грозовыми, цвета тёмной венозной крови подступающей войны, тучами:

– Рожков неожиданно заинтересовался нашей советской прессой, от которой изначально полностью воротил нос. Сравнивает, известное ему, с тем, что происходит «в этот раз». Пару раз вслух сожалел, что его интерес к нашему времени, в основном замыкался на военных событиях. Прессу на пару с такими же любопытствующими и сравнивающими из отдела изучает, на раздел с международными новостями налегает. «Аналитическую работу» по собственному почину ведут.

– Любители-разведчики… - иронично прокомментировал Берия – … дел, что ли у них мало? Хоть стажёрами к Фитину записывай, сообщения от наших агентов с тем, что в «иной истории» было, сравнивать. Всё равно по уши в секретах важнейших сидят, одним больше, одним меньше… ладно, ты продолжай, это я так, шучу…

– …Сравнивают международную политику, военные новости в «той историю» и «этой». Уже нашли какие-то отличия. Рожков на неделе целую речь толкнул про то, что термином «эффект бабочки» назвали в будущем.

Берия выслушал от Поташника краткий и слегка перевранный в деталях, но уловленный в сути пересказ знаменитой фантастической литературной миниатюры Рэя Брэдбери, который отложился в голове пришельца. Пришельца именно из того будущего, которое рождалось уже не взмахом тончайших крылышек «жалкой формы жизни» ((C) Оби-Ван Кеноби), а рёвом авиационных и танковых моторов дополнительных учений сталинских соколов и тех, про кого пелось «разя огнём, сверкая блеском стали», сокращением объёма хозработ и усилением, как говорили в это время, боевой и политической подготовки сухопутных сил РККА и прочих видов вооружённых сил.

Стоит отметить, что в политическую работу, после указаний лично от ИВС, ввели фразочки наподобие «соглашательская позиция определенных кругов европейского пролетариата», «изуверские методы гестапо», «сведения о фашистских концентрационных лагерях» и прочее и прочее. Попаданец, конечно, был бы недоволен, считая всё это слабыми полумерами и жалкими попытками и, возможно, рьяно бы предлагал заранее облить фашистов заслуженными помоями «по полной» и воздействовать с помощью всех мер пиара 21 века, которые слишком избыточно подкрепились бы самыми настоящими документальными свидетельствами после 22 июня, но в данном вопросе его «особо ценным мнением», которое всём важно и вообще… «оставайтесь на линии», короче, его даже не спросили, а его визы на методичках комиссаров никто не запрашивал. Хорошо, что сказанные несколько месяцев назад слова про достаточно глупый запрет фотоаппаратов в РККА дошли до нужных ушей, чей владелец единственный что-то и мог изменить по сему вопросу.

Чтение книг попаданца, конечно, способствовало осознанию той кровавой волны, в которой евросоюз первой, оголтелой и не толерантной и ни капельки не приукрашенной изначальной версии возжелал утопить нашу страну, но увы, до многих это дойдёт не сколько на политзанятиях, а сколько от вида сожжённых деревень, трупов своих сограждан… да и своей личной доли будущих военнопленных в фашистских концентрационных лагерях. Кто дотянет до них после «маршей смерти». Тут своих Батаанов хватало. И в «той истории» и той, то только ещё приближалась…

Увы, всё это было впереди. Через это надо было пройти. Каждому в стране пачку фотокопий не выдашь. Книги из будущего, это конечно, здорово, но их уже и так прочло слишком много людей. Пусть проверенных и показавших себя в «той истории», но перед новым годом Сталин наложил полный запрет на дальнейшее расширение списка допущенных, потребовав, чтобы Берия, в случае особой необходимости, потребность в каждой новой кандидатуре на допуск к знаниям из будущего согласовывал лично с ним самим.

Опять же, забегая вперёд, птичка знаний о странном конструкте в структуре ГУГБ выпорхнула – ловить поздно, а нежелательное внимание к 8-му отделу уже было привлечено. Ступени до постановки вопроса «Кто этот русский? Какая здесь связь?» преодолевались слишком быстро, а желание попаданца, прикидывавшего о перспективах (за пределами отдела) своего места в новом дивном, несмотря на накатывавшую войну, мире и некий начальственно-восторженный зуд майора ГБ сыграли свою роль. Хотя пока об всём этом не догадывался ни Берия, ни Поташник, ни даже сам попаданец, казалось бы имевший возможность рассмотреть ситуацию с разных аспектов благодаря непосильному:-) умственному труду толпы сочинителей в жанре альтернативной истории, столь бурно расцветшему на просторах всемирной сети в утерянном времени попаданца.

Майор продолжил излагать наблюдения за поведением попаданца.

– Вчера заявил, что события ускоряются, едва прочёл сообщение ТАСС о сбитом немецком самолёте и сообщение о тех нотах, которыми мы с германцами обменялись.

– Ну-ка давай, подробнее… - сразу же затребовал детали нарком.

– О-о… - говорит – …птенец из гнезда Ровеля отпорхал своё. Похоже, пораньше, чем в «тот раз». Порылся в книгах на компьютере и подтвердил – в «тот раз» в апреле только сбили, и то, фактически, случайно. Сразу вопрошает – как до него в этот раз то дотянулись? Говорит – они же на недосягаемой для нашей ПВО высоте летают? Хоть зенитная артиллерия, хоть истребители высотные их не доставали. У фрицев неполадки были? Или просто обнаглели, снизились?

– Ведёте наблюдение за ним. И он тоже наблюдает… за чем может и что ему интересно. Чем он вас хуже?

По тому, что нарком снова отпустил шутку в адрес как отдела, так и конкретно потомка, Поташник понял, что у Берии сегодня хорошее настроение. Матвей Моисеевич к февралю успел понаблюдать, будучи постоянно вблизи наркома, всю эволюцию эмоционального состояния того. Берия быстро вышел из состояния, близкого к шоку, после понимания уровня потерь, которые предстоит понести стране, и был явно обрадован перспективами, с помощью знаний из 21 века, «срезать жертвы в разы», но позже, с каждым днём снова ходил всё более мрачным и раздражённым. Были даже пара вспышек начальственного гнева, краем зацепивших Поташника. Попадал под горячую руку, что называется. Но пока от чего-то серьёзного судьба отводила.

Причина лежала, на взгляд майора, на поверхности – слишком быстро бежало время, слишком большие дела двигались не так быстро, как хотелось всем причастным к главной тайне СССР.

Тем временем, мгновение поразмышляв, нарком решил выдать подчинённому кусочек правды:

– А ведь верно угадал! Стервятник действительно из того гнезда выпорхнул. Вопрос теперь в том, как немцы отреагируют. Будут более осторожны, чем в «той истории»? Тогда их, действительно, как сам ты уже от Рожкова знаешь, первый раз только в апреле приземлили. Сочтут неизбежной потерей и по-прежнему будут так же нагло себя вести и лезть всё глубже и дальше?

Дальнейших пояснений, Поташник, разумеется не дождался. Ещё чего не хватало! Он и так поражался, насколько сам высоко вознёсся со всей этой историей с явлением потомка из будущего в райотдел НКВД. Впрочем, майор особо и не переживал. Всегда можно спросить у потомка или вообще почитать книжку самому, благо их распечатали почти все из имевшихся. И перебирали, перебирали «с лупой» все, постоянно дёргая Рожкова – это будет полезно? А это?

Впрочем, в историю авиации особо углубляться желания не было, своих забот хватало… А, в целом, конечно, хорошо знать будущее. По крайней мере, пока события совсем не свернули в иную сторону. На что, они собственно все так надеялись.

Сам Берия же подумал о том, что возможно, в ухваченной Рожковым детали видится первое изменение не «внутри СССР», пусть и со всеми тремя грандиозными проектами – атомным, ракетным и микроэлектронным, начавшимися ранее, чем «в тот раз», а с тем, что касалось уже вражеской деятельности Германии на территории СССР. Пусть и маскируемой под ошибки аэронавигации и прочие шитые белыми нитками дипломатические отговорки.

То, из-за чего так возбудился путешественник во времени, началось в октябре последнего мирного года. Начальник ГУ ВВС РККА Рычагов, осознавший, с какой наглостью, размахом и планомерностью велись разведывательные полёты над территорией СССР и во что обошлась стране такая осведомлённость гитлеровских сволочей, на докладе у Сталина продемонстрировал сделанные авиагруппой Ровеля за 39-41-й «иного времени» фотографии железнодорожных узлов, портов, промышленных центров СССР из книг из будущего.

Слова того, кто должен был в «иной истории» умереть с клеймом вредителя и шпиона, наложившиеся на ранее яростно выплеснутые пришельцем в первом рассказе на даче у Сталина слова о той цене, какую пришлось заплатить советскому народу за победу в войне в «иной реальности», как и положено первым впечатлениям, врезались наркому внутренних дел больше, чем любые последующие строки и цифры в книгах.

Рычагов, которому нарисовали иную судьбу по причине сведений от вестника из будущего.

И тот сам. Со всей его раздвоенностью – словами, прямо таки режущими по живому и поведением, столь невиданно-непривычным и взглядами потомка-антисоветчика, высказываемыми в лицо руководителям страны, упрямым, убеждённым и готовым отстаивать своё мнение… и вместе с тем, прямо таки «уговаривающим», их обоих – Вождя и его, руководителя НКВД, сделать всё, чтобы «переиграть войну» так, чтобы погибло как можно меньше советских людей… от этой политической шизофрении пришельца из 21 века – его неприязни к советскому строю и видимому душевному надрыву из-за появившейся возможности первый раз за человеческую историю исправить будущее – отменить трагические судьбы множества граждан СССР вышел странный результат. Потомку сошло всё с рук. И по причине его ценности для СССР и из-за того, что, видимо тот затронул какие-то тонкие струны в их с Хозяином душах. Искренность потомка, смотрящего через сухие строки учебников и эти… сайты всемирной сети 21 века зацепила их. А ненависть к фашистам одинаково заполыхала в их душах. Их, кто отвечал за СССР. И в том, кто шагнул к ним из 2018-го.

Полёты авиагруппы Ровеля, чьи лётчики отснимали на прекрасную мощную фотоаппаратуру с безопасных для себя небес будущие цели – места запасных аэродромов, промышленные центры и прочие секреты СССР, выглядели первыми вестниками того ужаса, что накатывался на жителей советской страны.

Им и досталась первая порция того полыхавшего в Сталине гнева, о котором Хозяин один раз обмолвился Берии после их очередного доклада Курчатова.

– Если бы у нас, Лаврентий, уже была БОМБА…

Именно тогда ему стало ясно, что в этот раз Германия заплатит намного большую цену. И первым взносом немцев за то, что выбрали Гитлера и пошли против СССР, стали жизни этих летающих соглядатаев…

Особую иронию в головах у пары лиц в СССР, знавших про «главную тайну» и осознававших всю ирреальность происходящего ныне в их мире из-за факта попадания человека из «иной Вселенной», вызывало осознание того факта, что примерно в те же октябрьские дни 1940 года, когда оберст-лейтенант Ровель получал сверхсекретный приказ лично от Гитлера – «Сформировать разведывательные соединения, которые смогут с больших высот фотографировать западную часть России. Высота должна быть настолько большой, чтобы русские ничего не заметили. Окончание съемок – к 15 июня 1941 года», в СССР уже обеспокоились мерами по снижению вреда от деятельности разведывательного соединения сего талантливого фашистского авиационного командира.

То, что уже произошло и в «этот раз» (не успел попаданец везде и ранее, не успел!) – ранние разведывательные полёты 39–40 гг и стюарды с военной выправкой на гражданских полётах «Люфтганзы», «случайно отклонявшихся от курса» – весь вред СССР и его вооруженным силам от них, отменить было невозможно, но можно было пресечь… попытаться пресечь деятельность авиаразведки немцев в самый интенсивный период её деятельности – с зимы 40/41 года.

Вождь, осенью начинавший привыкать читать местами нелестные (а местами – хвалебные, не без этого!) выводы их уст разномастных историков будущего, вызвал тогда Берию и махнув ему рукой с не зажжённой трубкой в сторону разложенных на столе материалов, принесённых Рычаговым, добавил – «по максимуму», как любит выражаться наш гость из будущего, постарайтесь снизить от этих гитлеровских соглядатаев вред! Чтобы эти стервятники у нас как можно меньше летали и высматривали, что да где. Напасть фашисты всё равно, как мы знаем, нападут, посему… есть мнение, поменьше обращаться внимание на их будущие ноты, требования и оправдания. Товарища Кузнецова подключите, раз он у нас в «той истории» столь прозорлив был и флот 22-го не обмишулился… да и в курсе он всей ситуации с путешественником во времени.

После столь однозначного распоряжения осталось только выполнять. В довесок ко всему, что навалилось на Берию за осень. Немногим позже нарком получил дополнительное указания. Из рода тех, что были только между ними двоими.

Некий перерыв в разведывательных полётах немцев над территорией СССР, возникший по причине личного приказа Гитлера, не пожелавшего ещё больше ухудшать фон ноябрьского визита советской делегации в Берлин к исходу года закончился. А после доведения до Молотова сведений о попаданце и об всём комплексе мер, предпринимаемых в СССР по подготовке к германскому вторжению, они втроём (Сталин, Берия и Молотов) обсудили возможную реакцию Германию на ранний жёсткий ответ (в случае успеха противодействия сил ПВО) СССР.

– Значит, товарищи, полагаете, любые осложнения не перекроют вред? – ещё раз уточнил Сталин у их обоих.

Берия тогда ещё подумал, что вождь, осенью определившийся с новой, жёсткой реакцией на провокационные полёты, сейчас, судя по всем предпринятым мерам и затратам на усиление ПВО, просто совершает некое ритуальное действо.

– Мы все, конечно, надеемся, что усилия товарища Рычагова дадут результат, а «та история» показала, что наши усилия оттянуть войну на 1942 год всё равно не увенчались успехом – осторожно, но твёрдо ответил он Сталину.

– Так что и беспокоиться о том, как отреагируют в Берлине, нет смысла. – продолжил вождь, и несколько язвительно добавил – Пусть наши их сбивают. Без особых разговоров. Главное, чтобы сбили… а не только обещаниями дело закончилось…

Крепко его книжки из будущего впечатлили – в очередной раз убедился нарком. И как всегда оставил своё наблюдение при себе. Хозяин, конечно, осознал многие свои собственные ошибки и заблуждения из «того будущего», которые он «здесь» старается исправить, но он, Лаврентий Берия будет последним, кто ему на это обстоятельство собирается указывать.

А указание, как поступить в случае возможных успехов, было ему дано намного ранее. Намного. Практически сразу после того, как Рычагов поднял тему германских разведывательных полётов на территорией СССР.

– Если подчинённые товарища Рычагова выполнят то, что вы с ним наметили, то… пусть твои сотрудники отработают с этим немецкими фашистами-нацистами… – Сталин уже давно перешёл на плававшую от источника к источнику терминологию будущего – по полной, а когда из них выжмут всё… - ты понял, Лаврентий? всё! чтоб никто про этих высматривающих с небес больше ничего не слышал!

И, мгновенно переключившись с того, что определило незавидную судьбу тех лётчиков авиагруппы стратегической воздушной разведки Германии, которые, будучи сбитыми над территорией СССР зимой и весной 41-го, Сталин дополнил:

– Похоже, пора давать ограниченный допуск товарищам из списка, подготовленного твоими, Лаврентий сотрудниками и 8-го отдела.

Именно сие указание Сталина и стало тогда тем рубежом, после которого к книгам с HDD попаданца допустили отобранных конструкторов военной техники.

Осенью 1940-го года в структуре РККА был образован полноценный вид вооружённых сил – войска ПВО страны. Управление (ставшее, по приказу НКО ССР, Главным управлением) ПВО РККА под «свою руку», помимо существовавших уже корпусов, дивизий и бригад зенитной артиллерии, прикрывавших Москву, Ленинград, Баку и Киев, а также ряд иных промышленных и военных центров, получили (ранее, чем «в иной истории») в оперативное подчинение некоторое количество истребительных авиаполков, перенацеленных не на поддержку РККА на поле боя, а на задачи ПВО. Также руководство воздушной обороны страны было сосредоточено в руках реорганизованной структуры ПВО, а с командующих приграничными (как внутренними) военными округами были сняты ответственность за данную деятельность за пределами войсковой ПВО. Организационные мероприятия проводились по уточнённому и более раннему постановлению СНК «Об организации противовоздушной обороны». Служба ВНОС была переподчинена командующему ПВО, как и группы (развертывающиеся в радиобатальоны), обслуживающие РУС-1 «Ревень» и опытные(на тот момент) РУС-2 «Редут», пошедшие в серийное производство в 1939-40 годах. ГУ ПВО РККА возглавил, как и в «той истории», хотя и раньше, Г.М.Штерн. Но теперь ему было не суждено стать жертвой оргвыводов, которые в «тот раз» случились после пролёта (вплоть до Москвы) немецкого транспортного самолёта в «том» мае 1941-го. Впрочем, до материалов попаданца и вообще к знанию о главной тайне СССР его не допустили. Чем руководствовался Сталин, принимая такое соломоново решение, Рычагов не знал, Штерн лишь получил явное указание от наркома обороны (продублированное лично Сталиным) – работать строго в русле действий, предпринимаемых начальником ГУ ВВС по планам, вырабатываемым в Генштабе «группой Мерецкова». Среди приказов, полученных Штерном, был тот, который требовал от него организации максимального взаимодействия между зенитными и истребительными силами ПВО, с одной стороны, и постами ВНОС и радиолокационными группами, с другой.

А новому и перспективному высотному истребителю МиГ-3 решением Рычагова, получившему, в отличие от многих, полный доступ к имевшимся материалам по авиации будущего, была нарисована иная судьба. Лучшая и более правильная.

Высотный истребитель (в том числе ночной) ПВО.

Его маневренность и иные превосходные характеристики на больших высотах не позволили полностью реализовать его потенциал в боях «той истории» на малых и средних высотах, где он превращался в обычный истребитель, «не хватавший звёзд с неба». Его начальная судьба ковалась в двух опытных авиаполках ПВО, состоявших как из выделенных прототипов И-200, так и из начавших поступать серийных МиГ-1 и 3, которые ныне изначально ориентировались на задачи ПВО.

Первые два авиаполка ПВО (один – разделённый пополам), на данных высотных машинах базировались на трёх аэродромах – в ПрибОВО, ЗОВО и КОВО. Ибо аэродромы, используемые группой Ровеля, и цели полётов гитлеровских авиаразведчиков, стали известны из «иной истории». Они и определили лучшую дислокацию наших первых истребительных сил ПВО для попыток их перехвата. В составе упомянутых двух авиаполков ПВО появились и несколько опытных, специально облегченных истребителей, которые был оснащены турбокомпрессорами (они же турбонагнетатели) для улучшения характеристик на высоте, на которых также было установлено кислородное оборудование для летчиков. Данные доработки были осуществлены по выводам, сделанным конструкторами Микояном, Гуревичем и Микулиным, жадно изучавшим выданные им фотокопии книг, относящихся к тематике, за которую они отвечали. Они крайне внимательно проштудировали в течении нескольких выделенных им дней и составили предложения по планам срочных и среднесрочных действий и корректировок, вносимых в разработку истребителя МиГ-3 и авиадвигателей для него. После обсуждения и последующих виз, наложенных Рычаговым и Ванниковым, их предложения легли в основу изменённых планов работы по данному истребителю и его авиадвигателю, производимому на 24-м заводе.

Поташник же именно тогда научился делать «страшные глаза», запугивая и стращая всевозможными карами каждого вновь прибывавшего в «читальный зальчик» 8-го отдела научно-технического специалиста, у которого он брал расписку, параллельно давая сопутствующие указания о «самой главной тайне СССР».

Лётчик-испытатель Аркадий Никифорович Екатов, участник первой мировой войны, чья судьба круто изменилась от чтения тремя вышеупомянутыми личностями книг попаданца, переживший позже и март 1941 (ставший для него «в иной раз» смертельным во время вылета в Каче), ныне, как и прочие испытатели данного высотного истребителя, параллельно нёс нагрузку по фактически боевым вылетам. Именно он и совершил первую результативную атаку по летящим высоко и глядящим подробно соглядатаям Ровеля.

Наверное, это было крайне сомнительное, с точки зрения 21 века организационное решение, поставить в стрйо лётчиков-испытателей, работающих над доведением новой техники, но… время было такое. Опасных и рискованных действий.

И оно сработало – опытный лётчик, получив верное целеуказание от улучшивших своё взаимодействие с силами ПВО и правильно сориентированных постов ВНОС, не с первого раза, но всё же, используя улучшившиеся характеристики своей новой, «сырой», но всё же хорошей машины, подловил Ju-86P, взлетевший с аэродрома Кракова.

Расслабившиеся после первых после нового года удачных полётов немцы, шедшие на очень большой высоте, снизились на два километра для улучшения условий съёмки в условиях сильной облачности и… были сбиты!

А через неделю рухнул с небес и второй самолёт из авиагруппы Ровеля, более лёгкая цель, не забиравшаяся на запредельную высоту – Do-17E-3. После чего немцам пришлось скорректировать планы вылетов и вести их из предельной осторожностью, со всеми методами противодействия нашим истребительным силам ПВО.

Забегая вперёд, стоит отметить, что действия недавно сформированных истребительных сил советской ПВО не стали панацеей, превосходство в высотности – огромный бонус и авиационные разведчики фашистов продолжали летать над территорией СССР, но число подобных полётов, и их дальность были значительно меньше, чем в «другой раз». Качественных материалов аэрофотосъемки, было, по итогу, разумеется, значительно меньше.

Где-то в Москве, «в подвалах НКВД». Зима-весна 1941. Пилот, унтер-офицер люфтваффе.

К боли в обожжённых руках – последствиям экстренного (лишь бы выжить!) прыжка из падающего горевшего самолёта, лишь кое-как обработанных ему после захвата поисковыми группами НКВД, на него навалились новые мучения.

Следователь в Москве, куда его без особого промедления и допросов в местном НКВД доставили с места приземления с парашютом (в паре километров от Луцка), очень быстро перешёл к жестким методам допроса.

При помощи двух крепких сержантов он методично принялся избивать пилота резиновой дубинкой, требуя ответов на все поставленные вопросы.

Судя по списку вопросов, которые ему задавал через опытного, явно разбирающегося в авиационной тематике переводчика, следователь большевистской тайной полиции, об их авиационном подразделении и их командире, оберст-лейтенанте Ровеле, большевики знали очень много. Да и то, что его отправили сразу в Москву, говорило о том, что попадание на круги личного ада было запланировано.

Аналогичным образом встретил свою судьбу и штурман сбитого первого самолёта-разведчика, чьи показания тщательнейшим образом сравнивались с тем, что говорил пилот.

Слова наивного попаданца, рассчитывавшего, что его слова про гуманизацию карательной системы СССР сработают, привели лишь к частичному результату. Правда, тут даже он, скорее всего, остался бы доволен.

Фразочка «своих не жалели», вкупе с словами про почти 27 миллионов жертв наших в войне, выстрелили в иную сторону.

Человечки-функциинаподобие Влодзимирского (и, даже, к слову говоря упомянутого Рожковым Блохина), конечно, остались на своих местах, а у товарищей Сталина и Берии и тени не возникло сомнения в прежней необходимости подобных людей-инструментов. В своих головах, и в том, первом и последнем на данную тему разговоре между Сталиным и Берией они оба практически безмолвно согласились, что там, в некотором будущем их действия выглядели не очень хорошо, но кто, мол, вы такие, товарищи потомки, чтобы судить нас? Пожили бы вы в наше время, ещё неизвестно, чего бы сами наворотили…

Судя по тому совместному решению Политбюро и Указу Президиума ВС СССР, газетку с текстом которого «ненароком» подсунули попаданцу – дескать, пусть твоя душенька успокоится, ИВС и ЛПБ по своему учли тезис, что «своим» доставалось, бывало и зря. Не от гуманизма, конечно, великого, скорее, от целесообразности.

Как и положено политикам.

А инструмент террора, в виде 1-го заместителя начальника 3-го (контрразведывательного) отдела ГУГБ НКВД СССР, майора ГБ Льва Емельяновича Влодзимирского, которому Берия лично поручил «деликатное дело», сполна отработал по первым (хотя и неофициальным) пленным фашистам и сугубо диванно-варгеймерские интересы жителя далекого 2018 обошлись тем ценой жизни. И смерть их была совсем не лёгкой.

Впрочем, ни сам Рожков, ни тем более пилоты люфтваффе со сбитых самолётов группы Ровеля об том, кто поспособствовал первому возмездию, фактически превентивному (привет, Адик, ты там что-то о превентивной войне говорил?) не узнали.

И даже те, кто принимал соответствующие решения, не очень то размышляли о лёгком налёте гуманизма (присутствующем, часто только «на видеокамеру» в 21 веке). Они, к счастью, всё же чуть больше в «этот раз» думали о судьбе миллионов.

Своих. Тех самых Маш и Вань.

Все по заветам и желаниям попаданца…

Конечно, парадоксально, что в этот раз (всё из-за попаданца, его книг и памяти!) Влодзимирский избивал резиновой палкой не того же Рычагова или Штерна, а именно тех, кого следовало.

Несчастные люди, прекрасные лётчики, оба – примерные немецкие отцы, искренне любившие свои жён и детей и готовые со всем бюргерско-европейским качеством убивать «славянских унтерменшей», дожили почти до первого летнего месяца.

Если бы попаданец узнал об их судьбе, то преисполненный интернетно-диванной «задним числом» ненависти к «фашикам», дополнительно зажжённой в крайние годы на фоне событий на Украине официальным агитпропом РФ и вполне реальными фактами отношения новой власти желто-блакитной Украины по отношению к тем, кого она называла своими гражданами. В общем, не очень жалел бы фрицев, скорее позлорадствовал бы.

До тех пор, пока не увидел бы лётчика, умершего на допросе от разрыва сердца после многократных избиений. Тогда, очевидно, что-то и шевельнулось бы в его цифровизированно-стримерно-прогерской душе. Но это только если бы увидел, а не узнал бы со слов, допустим, Берии… так ведь не увидел? Как сказал в «этот раз» товарищ Сталин товарищу Берии, нехорошие дела надо лучше прятать? Не так ли?

Штурман Ju-86P, ненадолго пережил своего арийско-люфтваффного камрада. Он был расстрелян в день нападения Германии на СССР.

Каждый удар резиновой дубинкой, выбивавший из лётчиков дополнительные, не указанные в книгах попаданца сведения, плюс оба сбитых зимой немецких самолёта-разведчика, вынудившие немцев ограничить дальность и частоту разведывательных полётов авиагруппы Ровеля, спасли тысячи жизней советских людей – бойцов и командиров РККА, лётчиков наших ВВС, рабочих и служащих железнодородных узлов, обычных граждан, не имеющих отношения ни к вооружённым силам пролетарского государства, ни даже к тем, кто обслуживал его инфраструктуру… они остались живы потому, что число свершённых аивагруппой Ровеля полётов до 22 июня над территорией СССР было почти в два раза меньше, их результаты не столь полны, а потери – не один сбитый и два случайно севших (и возвращённых!), а 4 сбитых до начала войны самолёта…

Малое свершённое зло ради того, чтобы ограничить в последствиях большее.

Специфика отдела позволяла, не смотря на всю предельную серьёзность и важность для страны его функционирования, иметь на рабочем месте намного более неформальные и расслабленные отношения, без постоянного уставного обращения. Да и ситуации порой сюрреалистические случались.

– Миш, привет. А чего у тебя глаза такие красные? Ну-ка, товарищ пограничник, признавайся – урвал момент? – с места в карьер укоризненно поинтересовалась девушка, вошедшая в помещение с десктопом и сразу же догадавшаяся о причине общей «помятости» на лице не выспавшегося сослуживца.

– Привет, сами же понимаешь, Вера, заигрался. Раз есть возможность, надо пользоваться, раз дают – бери, когда бьют – беги – честно ответствовал ей сержант ГБ Гордов.

– Ага, в этот раз дали так, что едва унёс? Всё ночь на экране всяким непотребствам и излишествам буржуазными предавался… - сделала уверенный вывод откровенно посмеявшаяся над ним старшая из женщин-сотрудниц 8-го отдела ГУГБ. Волкова. Успевшая после попадания в 8-й отдел осенью получить звание младшего лейтенанта ГБ, а недавно, в феврале и «чисто» лейтенанта ГБ и стать официальной заместительницей майора Поташника.

Гордов слегка пооправдывался перед продвинувшейся по службе сослуживицей. Дескать, я тут не только в бюрюльки (пусть и электронные) играю.

– Да, все дела переделал. Светлана Вадимовна, когда уходила, на ночь оставила считаться новый массив от академика. Мне сказали, что когда на экране надпись появится, тогда и всё готово будет. Программа уже пол-десятого досчитала всё. Вышел, как все сказано было. Своё тем временем доделывал – отсортировал и отыскал, что нашлось, по вчерашнему срочному запросу из Генштаба и наши сразу же повезли выборку туда. Вот и задержался. Время пол-третьего ночи, смысл куда-то ехать… ну и заигрался. – отчитался сержант.

– Всё то ты знаешь. И как игрушки запускать, и где-чего нажать. А не думал, что если что-нибудь на компьютере испортиться, то… лучше и не думать про последствия…

– Рожков говорит – то, что может сломаться, сломается обязательно. Может, через месяц, а, может, через 5 лет. От того, что играем – ничего не будет. Намного, говорит, опаснее бесконечные щёлканья. Чем меньше раз включаешь-выключаешь компьютерную технику, тем меньше критических нагрузок. Мы раз в месяц десктоп выключаем на техобслуживание. А ноут раз в два – на продувку. И всё. Остальное время пашут – пояснил Гордов.

– Понятно. И во что играл?

– Майнкрафт.

Девушка, разумеется, прицепилась к его выбору и нашла причину «докопаться».

– Ладно, я понимаю, джаст коз третий этот, он красивый, и вы, мужчины, стрелять и в жизни, и в компьютере, раз возможность представилась, любите. Но в ЭТО?! Словно детки в песочнице кубики, только из без числа и счёту.

– Попробовать надо, не? – насмешливо заметил бывший пограничник – саму бы за уши не оттащили. Вон, Никита говорит – там, в будущем, девушки не меньше, чем мужская половина, по части игр жару дают.

– Так то в будущем, они там с ума посходили все. Воспитывали их всех плохо.

– Добавь ещё – мало в детстве ремнём драли.

– Вот видишь, ты сам всё знаешь.

– Ух, как ты сама сейчас подставляешься! Был бы Рожков рядом, обязательно не упустил шанса снова насчёт тебя оттянуться, прямо сообщил, чьи они потомки.

Немного помолчав, сержант поделился с девушкой впечатлениями от игры в Minecraft с наушниками:

– Ты знаешь, Вера, я ведь под утро пробовал уснуть… всё казалось, что сзади «крипак»-самоубийца, огурец чёртов, подкрадется и бахнет или зомбак завывает… с этим играми из будущего совсем чокнуться можно.

– И сел играть дальше? Поддался зову природы из пещер каменного века? Убить, сожрать, копать?

– Ну да – виновато улыбнулся сержант – не очень поначалу Никите верил, что в хорошо и талантливо сделанные игры погружаешься полностью. Теперь только понял, что он был прав. Полное отключение от мира вокруг, особенно когда в наушниках поиграл. И ведь знаю, что игра… и детское всё это, что я – «сотрудник самого грозного ведомства СССР», сам здесь, в 8-м отделе ГУГБ, а всё равно несколько раз оглядывался на дверь.

– Доиграешься. В психи загремишь… - прокомментировала Волкова.

Чего было больше в её словах – насмешки над бессмысленным (с её точки зрения) времяпрепровождением или намёка об осторожности с приобщением к развлечениям будущего или какого-то предостережения по службе, сержант Гордов предпочёл не размышлять. Слишком ярким и настоящим был тот влекущий, «виртуальный» (согласно терминологии пришельца) мир компьютерной игры.

Экосистема, сооружённая персонально для потомка, заодно давала работавшим непосредственно рядом с ним, ощутить «вкус жизни будущего». Пусть даже некоторых из его сторон.

Шутка ли – около 2,3 миллиардов жителей Земли, оставленной попаданцем реальности, с разной степенью активности играли в том году в компьютерные игры. И процент относительно общего числа поигрывающих с каждым инкрементом младшего разряда даты года рос. По мере взросления тех, кто не мог без компьютерных игр с пелёнок?

И если цифровые развлечения будущего оставляли кое-кого в недоумении, на кого-то действовали так же, как и в 21 веке – затягивали и привлекали, то здесь, в СССР, всё смотрелось просто как весьма забавной гранью технологий будущего. Вовсе не соответствующей тем задачам, которые накладывались на 8-й отдел ГУГБ.

Но… что было, то было.

По прежнему в слишком отстранённо-игровой форме всё воспринимал попаданец, живший в идеальной (по мнению энкаведистов)/приемлемой (по его собственному восприятию) среде- «аквариуме».

И просто шли круги по воде. По большой воде и за рубежом.

Уже не от самого попаданца, компьютеров и ПО на них, а от тех изменений, которые происходили из-за попытки сделать для СССР историю «лучшей, чем в тот раз»…

Совсем вскоре (парой дней позже) после первого ночного сеанса игры сержанта ГБ в Minecraft, в Германии состоялся ничуть не менее примечательный разговор (второй!) двух очень важных людей.

Не осведомлённых, конечно, о попаданце из иной реальности и цифровых развлечениях 21 века, но занимавших крайне ответственные посты в структуре, пожалуй, самого омерзительного, на тот момент, государственного образования на планете. Посты, дававшие значительное влияние и возможности.

Адмирал Вильгельм Франц Канарис, начальник Abwehr (военная разведка и контрразведка Верховного командования вермахта) и Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих, начальник Reichssicherheitshauptamt (RSHA – Главное управление имперской безопасности)

Их связывали странные отношения, замешанные на взаимном недоверии, подозрительности и двустороннем частом вмешательстве в деятельность и права их ведомств. Несмотря на совместную попытку с помощью «десяти принципов», согласованных и изданных в 1935 году, разграничить работу возглавляемых ими организаций, трения и интриги продолжались и позже.

Канарис уже тогда возглавлял Абвер, а Гейдрих руководил не его нынешним теперешним, монструозным, новым ведомством – РСХА, а «только» вошедшими позже в его состав Службой безопасности рейхсфюрера СС (Sicherheitsdienst des Reichsfuhrers SS) и Полицией безопасности (Sicherheitspolizei).

Первый тщательно выискивал подтверждения давнего слуха о еврейских корнях Гейдриха. Тот слух начался с доноса в 1932 году, обоснованием которому послужила ошибка в музыкальной энциклопедии Римана издания 1916 года, где была статья, соотнесённая с его отцом и приписывавшая ему еврейское происхождение:

«ГЕЙДРИХ, Бруно (наст. фамилия – Зюсс), род. 23 февраля 1865 г. в г. Лойбен (Саксония)…»

Прекрасные способности Гейдриха как скрипача, легли тогда в канву слухов. Пусть и отвергнутых после тщательной проверки, но тянувшихся за ним с тех пор и изрядно отравлявших жизнь и манивших его соперников возможностью сокрушительного удара по нему.

Сам Гейдрих же не гнушался распоряжениями об организации тайных обысков в служебных помещениях начальника Абвера.

И вот, на фоне таких истинных взаимоотношений (с «ножами в рукаве»), волей случая, параллельно эти двое нацистских бонз практически «дружили семьями».

Семья Вильгельма Канариса ещё в начале 1935, переехав из Свинемюнде в Берлин, обзавелась жильём на Деллештрассе. На которой неподалёку, как оказалось, «свило себе гнёздышко» семейство Гейдриха.

Несмотря на неприязнь и подозрения в отношении интриг Гейдриха, начальник абвера позволил развиваться контакту между их семьями и летом этого же года семья Канариса в милой дружеской обстановке спокойно играла в крокет в саду Гейдрихов.

Немного позже шар случая, после удара твёрдой руки судьбы, снова влетел в крокетные воротца совпадений – на исходе лета следующего года Канарис купил себе дом в Шлахтензее. А полгода спустя там же, в двух минутах ходьбы приобрёл строящийся дом Гейдрих. Сие обстоятельство послужило предметом шуток в разговоре их жён и их самих.

Конечно же, здесь именно что играла судьба. Будущему начальнику РСХА не было нужды лично «приглядывать» за одним из конкурентов во властной верхушке Третьего Рейха. Наоборот, они оба с Канарисом старались использовать внешне предельно дружеские и товарищеские отношения для поддержания статус-кво.

За пределами же «дружбы семьями» они оба считали друг друга противниками, были начеку и предостерегали своих подчинённых об интригах конкурирующей службы.

Вот такое двоемыслие. Ничего нового…

Это была их вторая неофициальная, сплетённая как продолжение «дружеских семейных посиделок» встреча, на которой они касались новой темы.

Поднятой Канарисом при первом разговоре. Посчитавшим, что в этот раз – не тот случай, когда нужно выгадывать. Германия, которой он по своему был верен, готовилась к величайшему походу на Восток, а количество странных фактов «из жизни СССР и его Красной армии», каждому из которых по отдельности легко находилось объяснение, перешло в качество. И руководитель Абвера по настоящему забеспокоился.

Подчинённые Канариса, в первую очередь, руководитель Абвер-1 (он же отдел I Абвера (Abteilung Abwehr I Nachrichtenbeschaffung)) Ганс Пикенброк, собрав вместе и проанализировав сведения от агентуры в СССР, обратили внимание начальства на следующие факты:

В РККА значительно увеличился объём боевой подготовки, причём за счёт сокращения хозяйственной деятельности. В тезисах большевистской пропаганды появились новые моменты, связанные с итогами удачных операций вермахта против европейских стран. Комиссары практически перестали говорить о солидарности пролетариата разных стран, перенеся акценты в своих выступлениях исключительно на «защиту советской Родины».

В среде командного состава Красной армии произведено распространение больших количеств печатных материалов о германской (в основной массе), финской, румынской, венгерской, словацкой и японской армий. Особенно встревожил разные структурные группы Отдела I крайне высокий качественный уровень данных материалов.

Группа I L, отвечавшая за разведывательную деятельность в отношении ВВС иностранных государств, подготовила специальный доклад, из которого следовал тревожный вывод – ВВС РККА однозначно готовили к противостоянию с люфтваффе, причём данный процесс начал реализовываться с осени прошедшего года. Пилоты большевистского государства тщательнейшим образом заучивали силуэты ВСЕХ самолётов Германии и вели тренировки по противодействию тактике люфтваффе. Совокупность ставших известными фактов подводила специалистов той группы к выводу, на который не решились их коллеги из других групп – СССР не просто считает основным противником Германию. Большевики готовится к большой войне с ней. В ближайшее время. И готовятся они именно к обороне.

Изучив доклады групп, Канарис принял точку зрения группы I L. И сделал для себя заключение – с большой долей вероятности красные знают, какой план начало реализовывать в отношении СССР высшее руководство Германии!

Источником материалов и распоряжений по данным агента в РККА, знакомым с циркулировавшими в среде высокопоставленных командиров большевиков слухами, являлась неформальная так называемая «группа Мерецкова» из их Генштаба.

Как выяснилось, работавшая в постоянном контакте с новым, 8-м отделом ГУГБ НКВД, секретность в отношении которого, в свою очередь, поражала самих чекистов. Впрочем, здесь точных материалов особо не прибавилось по сравнению с первыми, доставленными Гансу Пикенброку в декабре.

Слухи. Имевшие под собой основу.

Специалисты абвера уверенно констатировали – практически полностью отменены отвлечения подразделений РККА на все хозяйственные работы, кроме самых необходимых, связанных с деятельностью самих воинских частей. Практически остановились начатые работы на новых укреплениях, чьё возведение было начато на новых территориях СССР. А деятельность, проводимая там, была опознана как имитация. Механизированные части усиливаются в плане ремонтной базы и не снижали темп боевой учёбы даже зимой.

Всей этой подборкой фактов, слухов и материалов Канарис и поделился со своим конкурентом. Ибо они, несмотря на всё соперничество, делали своё, общее нацистское дело. Увы для врагов Рейха, общее без всяких кавычек.

В начале первого разговора, они немного обсудили «тревожные звоночки», и Канарис аккуратно подвёл разговор к тому, что его встревожило с отстранённого опасения:

– Русские, как и раньше, рассчитывают на просторы своей страны.

– Да, Вильгельм, как и раньше. Вот только ни у шведского Карла XII, ни у Наполеона, не было наших «катящихся роликов».

– Большевики явно отметили достижения тех, кого воспитал наш «быстроходный Гейнц». Но смогут ли они подготовить свою неповоротливую и громоздкую Красную Армию к противодействию нам? И что, если смогут?

Гейдрих, пока не понимавший, к чему клонит Канарис, лишь слегка раздражённо пожал плечами.

А именно после данного жеста руководителя РСХА, не усмотревшего чего-то чрезмерно опасного со стороны СССР, руководитель Абвера и вывалил на собеседника самые горячие факты и выводы и, несмотря на весь свой внутренний дискомфорт в отношении визави, задал тому прямой вопрос:

– Вы понимаете, Рейнгард, что всё это значит?

Гейдрих, внимательно выслушавший Канариса, и изучивший продемонстрированные ему материалы из докладов сотрудников абвера, согласился.

– Русские что-то очень сильно подозревают. И… - он явно решившись согласиться с соперником, признал: – похоже, вы, Вильгельм, правы. У нас… - его «зловещий облик» «хищного животного» (как его описывал в иной реальности, уже после смерти Гейдриха и даже после войны, в своих мемуарах Шелленберг) говорил, что он осознал опасность – … возможно, завелась крыса. Очень высоко. Возможно, даже не одна…

Канарис тогда поёжился. Но именно в этот момент совсем не «взмах бабочки» отработал и на «той стороне». Риск руководителя абвера, доверившегося (ради более высоких – как он их понимал, целей) своему конкуренту, оправдал себя.

Гейдрих, оценив, какой объём сведений Канарис (и его абвер) проанализировали и свёли воедино, принял новое решение. Решение более мощного хищника, чья судьба в иной реальности была оборвана в 1942 чехословацким движением Сопротивления. Он в чём-то стал воспринимать Канариса не как конкурента, а как того, кто «выбрал верную сторону» в схватке внутри стаи и склонился перед ним.

Канарис действительно очень боялся Гейдриха. И здесь, понукаемый страхами (мнимыми и вполне реальными) и долгом перед Германией, пошёл на поклон с более могущественному хищнику.

А тот принял его.

Агентура абвера и РСХА отметила в своих донесениях приказы большевиков, прошедшие по их Наркоматам, связанным с экономикой, по передислокации части резервов и запасов в регионы, находившихся подальше от границы. Также были отмечены (конечно же, только частично) и распоряжения и подготовительные мероприятия по будущей эвакуации предприятий.

Разумеется, немцы и их агентура ухватили только некий кусочек той большой работы, что вершилась в СССР (хотя местами и вкривь-вкось и тяп-ляп, ибо знакомство высшего руководства с «иной историей» и более верные приказы не давали гарантий их выполнения, тем более точного…). Германцы (в лице Канариса, Гейдриха и задействованных сотрудников их организаций) встревожились, но каких-то радикальных мер предпринимать не стали, сочтя происходящее естественной неизбежностью и неизбежными утечками при воплощении большого плана. Всё спрятать невозможно… Их внимание поначалу частично рассредоточилось на поисках агентуры СССР.

А у Германии, в свою очередь, несмотря на известную закрытость СССР от иностранного внимания, с агентурой там было совсем не так уж и плохо.

После развала польского государства и последовавшего возвращения домой (в состав советских Украины и Белоруссии) оккупированных ранее поляками земель Российской империи и организации генерал-губернаторства на захваченной Германией другой части Польши, СССР и Германия имели большую общую границу.

Что, вкупе с захватом архивов польской разведки, содержащих картотеку агентурной сети, значительно облегчило работу абверу и СД (входившему ныне в структуру РСХА) на новых территориях СССР. Националистов из числа западных белорусов и западных украинцев успешно использовали для работы «против москалей». Всё как и в «иной реальности». В её ушедшем прошлом и будущем, из которого явился попаданец, из которого он вынес столь эмоционально изложенное лично советскому вождю негодование против «бандерлогов», умело разогретое у достаточно аполитичного типа идеями Новороссии после Крымнаша и роликами от ополчения на Донбассе и видом жертв в Одессе. Не все ИТ-шники числили себя в сторонниках майданов и прочих болотных площадей, было немало и тех, кого откровенно воодушевила Крымская весна и Крымнаш, а, например в близких попаданцу shareware-конфах в 2014 году произошёл откровенный раскол. Когда люди, годами поддерживавшие контакт через сеть и в реале, на ISDEF-ках и прочих shareware-тусовках имевших вполне оффлайновый аспект, резко разделились по идеологическому выбору, ранее обоюдно давимому благодаря их общим бизнесам, частому в той среде космополитизму и количеству совместно выпитого… но всё это было там, в «ином будущем».

Здесь же, первое время граница была достаточно прозрачной и потоки перемещавшихся поляков – в генерал-губернаторство и украинцев и белорусов в западные территории СССР позволили германским специальным ведомствам отыскать многих польских агентов и включить их в свои разведсети, в дополнение к существовавшим в прибалтике и управлявшимся из разведпунктов в Пруссии – при возвращении в СССР прибалтийских земель там было оставлено большое число агентов, сообщавших большой объём данных об РККА.

Именно от подобной агентуры и в Галиции сотрудники Пикенброка и получили первую брошюру Генштаба для командного состава РККА по германским вооружённым силам, в которой вовсю использовались подобранные по времени сведения от попаданца.

Подготовка войны против СССР потребовала собирать сведения любыми путями. В ход шли опросы технических специалистов, работавших по контрактам в СССР, что дало определённые сведения о советском промышленном потенциале, об уровне их экономике, данные о тех производствах, где работали специалисты из Германии.

Гейдрих, прислушавшийся к Канарису, и разделивший с ним обеспокоенность, раздал соответствующие распоряжения в РСХА.

И ко второй встрече с Канарисом, начальнику РСХА уже было что сказать.

Хайнц Йост, начальник 6-го управления РСХА (SD-Ausland – СД-Заграница), положил на стол Гейдриха отчёт подразделения VI C (Восток, русско-японские подконтрольные территории), имевшего определённые возможности по изучению обстановки в СССР через контакты (родственные, бывшие служебные в Российской Империи, связи в среде дворянства), сохранившиеся у эмигрантских кругов с теми, кто остался в стране, приняв (или смирившись – по факту и/или внешне) с властью большевиков.

Фактически заброшенная наугад удочка принесла новый улов. Точнее, старый, который совсем не «протух».

Датированное ещё январём, донесение. На которое, как оказалось, поначалу не обратили особого внимания. Агент в Москве, работавший в системе советского снабжения, выслушал кое-какой трёп сотрудников столовой НКВД на Арбате. Именно той самой, в которую частенько заезжал личный состав 8-го отдела ГУГБ.

И содержание донесения во многом совпало с теми обрывками сведений, которые анализировали в декабре ушедшего года Ганс Пикенброк и его подчинённые.

А следующий месяц подарил миру – в форме задуманного начальником 8-го отдела ГУГБ и утверждённого его наркомом и даже самим высочайшим в СССР должностным лицом – местным текущим воплощением коммунистического бога, строки, лёгшие в фундамент будущей цифровой эры этой версии человечества.

Поначалу не то, чтобы не оценённые, а практически вообще не замеченные в мире.

А из немцев на них первым обратил внимание один офицер зенитно-артиллерийской части (организационно входившей в Германии в состав люфтваффе), подобравший номер «Техники-Молодёжи» за март 1941 из обычной школьной библиотеки Минска после завершившегося кровавого штурма Минска в конце июля 1941.

А связать эти, казалось бы абсолютно далёкие друг от друга обстоятельства, немцам удалось позже.

Но об этом речь ещё впереди…

17 марта 1941. Никита Рожков.

Отпахав, как и все советские люди, 6 дневную рабочую неделю, я отдохнул один день. Причём отдохнул по настоящему.

Уж очень «хорошо зашёл» день, проведённый на лыжах, на которые я «подсел» за эту зиму. Да и как бы начавшаяся по календарю весна дала возможность покататься под мирным небом, продлевая температурный режим достаточно морозной зимы.

А понедельник начался с того, что заглянувший ко мне начальник отдела выдал конверт.

– На, оцени.

Мартовский номер «Техник-Молодёжи»! О да! Я знаю, что там! И вот какая штука – чувствуется, что начальник горд своей идеей, которой дали положительный свет на самом верху. И, определённо, товарищ Поташник кое-что переоценил во взглядах на жизнь. И намотал на ус из сказанного мной и лежащего за пределами службы/пользы для «Советской Родины»?

Содержимое, да и иллюстрации, в принципе мне были известны, но всё же… интересно, в каком виде всё это пошло в печать?

Вот сижу, читаю пахнущий свежей типографской краской журнал.

И сравниваю.

Обложка та же, что и на экране ноута из копии в «иной истории» – человек в подводном скафандре и обитаемая конструкция в глубине морских вод. Листаю дальше, первая страница аналогичная – обещания выдать в 1941 столько-то миллионов тонн стали, угла, etc… И на 2-й странице – идентичная и бравурная по содержанию «Боевая программа борьбы за коммунизм».

Ха-ха-ха.

Стираю ухмылку. С атомной бомбой у товарища Сталина, раньше чем у пиндосов или наравне по времени, как бы именно что до «боевой программы» с радиоактивными осадками не вышло.

Бр-р-р. И таки надеюсь, что «Вождь» (TM) учтёт все обстоятельства. Наличие ядрён батона не означает размахивания им при каждом, кажущемся подходящим, случае… И вообще, не то это значение слова «программа», совсем не то, к которому я привык, вот блин…:-/

Рубрики журнальной рубрики «Окно в будущее», куда, как я предполагал, поместят статью, в этом номере не было. Сообразил, что вне рубрики логичнее – говорим о настоящем переднем крае самой передовой в мире:-) советской науки. М-да. Интеллектуальный воришка из иной реальности. И его тутошние подельники…

Уже не совсем воришки… на М-1 началось тестирование в не автоматическом режиме некоторые машинных команд из того набора, который почти согласован…

Из мартовского номера исчезла бывшая в «той истории» статья М.Фертеля, в которой фигурируют фамилии Курчатова, Петржака и Флёрова. Ныне молчок по тематике не только за бугром, но и у нас. Даже в таком «научпопе» и с такими «на пальцах разъяснениями для детишек». И это верно.

Прежде чем смотреть статью «про нас» и «про себя», глянул на последнюю страницу. И снова сравнил с тем, что на экране. Подписан номер в печать явно из-за нас позже – не в конце ноября, а в декабре. Ради одной статьи.

Поначалу мне вся эта идея виделась крайне неоднозначной. Понятно, что решили, так сказать, застолбить на будущее приоритет и «политику партии» мне лично нарком объяснял, но… не ожидал я такого хода от предков. Был уверен, что на мои идеи (рождённые то ли информационным голодом, то ли сдвигом в профессиональной деятельности – я таки гейммейкер по любви так сказать и зову сердца) для энкаведистов будут глупыми, завиральными, оторванной от жизнью блажью, буржуйскими излишествами… какими угодно, но не годными для воплощения.

Но вот – удивили. Как ни странно решили сделать ставку на будущий скачок в цифровую эру? Решил ли сам ИВС, под влиянием моих рассказов о компьютерах, интернете и прочих техночудесах или его небольшое личное юзание ноута крепко заинтересовало? Или его подвигли слова Берии, Иоффе… может, Курчатова, явно довольным вкладом меня и двоих «подручных» прогеров в автоматизацию потребных стране расчётов? Кто знает… но ставка была сделана и её вряд ли возможно отмотать назад. Фото моей физии есть в журнале. Всё, в историю влез за пределами сверхсекретов НКВД…

Очередное действие из разряда «no save/load». Как и там, когда аборигена на полуторке тормознул и ролик с дрона над Москвой ему показал.

Вздрагиваю. Так погрузился в себя, что не заметил, что в кабинете не один.

Светлана.

Передаёт пакет от курьера с новым заданием. От Иоффе или Игоря Васильевича?

– Витаминчиков после зимы не хватает? Отключаешься? – шутит она. – Курчатов новую работку подкидывает вам, товарищи программисты.

Да и ей.

Ну да, ну да. Массивы данных для расчётов распознаёт и вводит ручками (когда есть необходимость) она. Проверяя по десять раз каждую цифру. Девушка знает, какая ужасная мощь вырастет из проекта, возглавляемого «бородой», и как ждёт результат САМ товарищ Сталин и как необходим стране этот «ядерный дрын». Для того, чтобы хотя бы ещё на пару-другую миллионов (это к известным со времён Веймарской республики словам о трагедии и статистике…) жертв «наших» было бы меньше. И чтобы после войны держать тот самый «стратегический паритет». В «иной истории» обеспечивший мирные десятилетия для СССР…

Она делает своё большое дело. Узнают ли в будущем историки и о её роли?

Улавливаю не резкий, слабый, смешавшийся с запахом чисто вымытого девичьего тела приятный аромат. Духи. Другие.

Слишком всё прозрачно.

А я уже скоро озверею без женской ласки. На то и расчёт? Кого-то повыше по занимаемому месту, чем она? Или исключительно её?

Какая разница?

Беру себя под контроль. Максимально дружелюбно улыбаюсь ей и окидываю взором листы с техзаданием.

«Полный непонимайт», короче. И обидеться повода у неё ни малейшего не будет, и никакого поощрения.

Пусть строит глазки и дальше.

А я таки какую-нибудь длинноногую рано или поздно сооблазню.

Эх… размечтался… ГДЕ? КАК? С таким-то надзором! Ещё пройдёт с полгода и Светлане, такой доступной, рад буду…

Снова улыбаюсь ей и отложив в сторону «Технику-Молодёжи» начинаю внимательно вчитываться в первый лист нового задания от Курчатова…

1 марта 1941 года, США, Вашингтон. Заместитель госсекретаря США С.Уэллес, полномочный представитель СССР К.Уманский.

Осознав, ЧТО ИМЕННО довели до него, советский дипломат побледнел. Секундой спустя Уманский преодолел явное потрясение и произнёс:

– Я полностью осознаю важность материала, который вы мне передали. Мое правительство будет благодарно за ваше доверие, и я информирую его тотчас же после нашей беседы.

Советский представитель, пообещавший немедленно передать в Москву важнейшие сведения, предоставленные ему по решению самого Рузвельта, действительно, не стал медлить.

Президент будущей страны-гегемона, пока только ещё потенциально готового к взлёту по итогам разгоравшегося мирового пожара, исходил из уверенного итогового вердикт по проверке силами экспертов ФБР и проживавшего в США бывшего германского канцлера Брюнинга того, что выяснил в течении осени-зимы 1940/1941 годов в Германии американский дипломат-торговый атташе С. Вудс, имевший обширные знакомства в среде германских промышленников и дипломатов, считавших политику Гитлера губительной для их страны.

Рузвельт, опиравшийся на ноябрьские итоги президентских выборов 1940 года в США и результаты ошеломившего всех блицкрига гитлеровской машины войны в Европе, целеустремлённо выводил США из господствовавшей там логики самоизоляции.

Через неделю Уманский запросил Уэллеса, нет ли дополнительных деталей и, получив отрицательный ответ (кое-какие дополнения последовали от американцев только 20-го числа), тем не менее извлёк из папки явно подготовленный заранее конверт, содержавший распечатанный на пишущей машинке текст полученного шифровкой по радио из Москвы послания Сталина президенту США.

По словам советского представителя, для быстроты связи, советский руководитель счёл возможным прибегнуть к данному способу, не дожидаясь возможной оказии с дипломатической почтой. Уманский ещё раз горячо поблагодарил Уэллеса, который явно был удивлён столь открытым выражением признательности. Для заместителя госсекретаря США, подписавшего весьма знаменитый в «ином будущем» антисоветский и антирусский документ о непризнании добровольного возврата уже в состав СССР принадлежавших России прибалтийских земель, внешний эмоциональный отклик Уманского был весьма удивителен столь открыто выраженной приязнью. Пусть и продемонстрированной одним из «всемирного племени дипломатов» (хотя и большевистского разлива), которым на судьбе написано быть лицемерами.

Разумеется, Самнер Уэллес не знал, что даже стиль поведения ныне вершился по прямому приказу из Москвы. Впрочем, «ценное указание» не ограничивалось этим. Понимавший, как и «в тот раз», к чему неслась вскачь земная цивилизация, Молотов выдал (лично в Москве и через диппочту) в адрес посольства СССР целый ворох секретных директив, перенацеливавших дипломатов на дополнительные, новые цели. Но, в отличие от «прошлой истории», когда Сталин до последнего надеялся, что войну удастся оттянуть, в «этот раз» он и Молотов имели доступ к содержимому HDD из 2018, а американцы, полагавшие, что Сталин сделал необходимый вывод, оказались на сей раз правы.

В предупреждения по настоящему поверили. Не из тех уст, да и на так, насколько «глубоко в будущее» желали ли бы заокеанские господа, ну да и для попаданца те господа не были «нашими»:-)

Текст письма Сталина Рузвельту вызвал у того глубокие и долгие размышления. По итогам которых он раскрыл содержимое письма госсекретарю США Корделлу Халлу.

– Русские явно желали, чтобы оно дошло как можно скорее, раз передали его шифром по радио. Да и то, что получили от нас, отправляли в Москву, также. Учитывая, что между сообщением им и письмом от Сталина прошла всего неделя, и, учитывая время на шифровку и дешифровку… они действительно заинтересованы в вопросе. И… - тут госсекретарь взглянул на Рузвельта – … я могу ознакомиться с его содержимым?

– Да. Ознакомьтесь с ним.

Корделл Халл принял из руки Президента конверт с переводом, которое осуществили в русском посольстве и которое прошло, по просьбе большевиков, напрямую к Рузвельту, минуя переводчиков госдепартамента. Он стал вчитываться в текст.

Уважаемый г-н Рузвельт,

Пользуюсь случаем, чтобы выразить Вам глубокую благодарность Советского Правительства за предоставленные ценные сведения, касающиеся безопасности СССР. Советская сторона…

– Что Вы думаете обо всём этом?

– Русские явно что-то уже знают, господин Президент. Они лишь воспользовались случаем. И та реакция русского посланника, о которой рассказывал Самнер, говорит о том, что подобное оказалось потрясением лично только для него…

– Но никак не в Москве?

– Думаю, да.

Рузвельт немного попереваривал услышанное и подвёл первый итог:

– Конечно, трудно судить по первому, пусть и быстрому ответу лично от Сталина, но, возможно, содержимое письма поможет понять их логику. Большевики, при всём их упрямстве и приверженности их своим идеологическим концепциям, готовы рассматривать нас в качестве союзников?

– Большевики – наши союзники… – Корделл попробовал, как звучит новая идея вслух и помня, что инициатором извещения русских о планах Германии был сам Рузвельт, решил пока любым образом не высказывать малейших сомнений насчёт замысла уверенно выигравшего в третий раз выборы популярного Президента – …на фоне того, что разворачивается в Европе, и такой вариант не кажется невозможным. Нам лишь стоит всегда помнить, что русские – просто меньшее зло по сравнению с Гитлером.

– Вы уже были в вашем посту, когда мы признали СССР. И внесли свой вклад в данное решение – улыбнувшись, заметил Президент США…

Стартовавший апрель одарил ощущением завершения очередного важного этапа в выглядевшем бесконечным списке «что надо делать», альфа-версия которого родилась под приглядом Моисеевича в купе поезда Молотов-Москва. Причём ныне список адресовался именно что себе, а не «в целом… стране».

Согласован и реализован набор машинных команд. АЛУ М-1 функционирует, отрабатывает первые написанные тестовые программы в автоматическом режиме. Наверное, именно сейчас, а не рассказами Сталину, Берии, не книгами с HDD и даже не реализацией системы распознавания для массивов данных от «научников» и прикладным ПО, созданным мной, Шура-Бурой и Ляпуновым и работающим ради интересов СССР на привычной мне технике, я столь «по-настоящему» ощущаю личный прогрессорский вклад.

Именно сейчас. Личное авторство и ответственность за разработку системы машинных команд первой в мире полноценной ЭВМ, при всех имевшихся заимствованиях, которые я «творчески адаптировал» в машкод М-1 из материалов и логики работы полноценных 8-разрядных процессоров 70-х годов 20-го века «моего времени». Конечно, я опирался на эти знания, как на фундамент, но… скажем так – гордость присутствует. И пока хватит об литаврах и барабанах:-)

Полная готовность же проекта задерживалась теперь, в первую очередь, работами над внешней памятью – магнитный барабан ждём в конце апреля-мае. А над блоком работы с магнитной лентой ещё и «конь не валялся». Кроме общих набросков, «что и как» и включения в архитектуру М-1, там ничего не существовало. Причём решение о необходимости второго накопителя являлось однозначным – он, однозначно нужен, но отказ от распыления имеющихся сил коллектива был осознанным выбором – АДВЭМ должна пойти в серию и начать функционировать в научных институтах и КБ СССР как можно скорее, а накопители на магнитной ленте пойдут позже, по мере освоения промышленностью СССР производства на основе полученных германских образцов и доведения качества магнитной ленты до требуемых параметров долговечности.

Набор машкодов (с некоторыми несущественными лакунами из-за специфической аппаратной реализации), на который я ориентировался при проектировании, был фактически набором интеловского 8080. Отбросив первоначальные самопальные варианты, я очень быстро пришёл к трём альтернативам – «навороченному как у Z80», промежуточному – «максимально креативному»:-) и тому, «как у i8080».

«Лист3» и был реализован на аппаратном уровне, причём главным фактором, определившим выбор в пользу последнего, была возраставшая стоимость, сложность, избыточность на данный момент и время, потребное на реализацию первого варианта системы команд наподобие того, что был в основе самого популярного 8-разрядного процессора, имевшемся в «моём прошлом». Кроме того, на том объёме ОЗУ, который имела М-1, особо развернуться с ПО было не просто трудно, а невозможно. Он был просто мизерным. Даже первый вариант «спекки» с 16 килобайтами памяти казался в 1941-м немыслимой роскошью. Про сравнение же с моей «инопланетной» по местным меркам техникой вообще и речи не шло. Только теперь по настоящему мне стала понятны запавшие в память строки из читаного в сети эссе кого-то из первого поколения советских программистов. Полное страданий и жалоб:-) Разбиение программы на этапы, запись-считывание всех промежуточных результатов между ними на магнитный барабан/ленту, постоянные аварийные остановки, зависания, перегрев и выход оборудования из строя и всё в таком духе…

Вернусь к машкодам АЛУ М-1. Почти 8 десятков команд. Команды передачи данных – пересылка и загрузка из регистра в регистр, из ячеек памяти по известному адресу в выделенной регистровой паре, команды для их обработки, команды для переходов, команды управления. Данный выбор обуславливался тем, что его можно было в дальнейшем, сохранив обратную совместимость, нарастить набор команд в новых моделях громоздких пока праотцов будущих местных процессоров. Мой «пунктик» по поводу сквозной, на десятилетия вперёд, совместимости по прежнему давал себя знать. Да и материалов из своего времени, по Z80 (являвшимся, в каком-то роде «потомком на стороне» процессора 8080)/самого 8080 (точнее, его советского полноценного аналога КР580) было больше всего.

Разумеется, быстродействие и близко не как у того, кто взят в качестве образца, но даже такая техника, после доведения её до серийного выпуска и полноценного освоения в КБ промышленности и институтах АН СССР нужна как воздух. Она решит многие проблемы, а задачи учёных, промышленности, бухгалтеров и статистиков после наладки выпуска серийных образцов М-1 потребуют соответствующего числа программистов.

Обучение их и качественная, подробная и изложенная доступным языком документация по программированию. С примерами реальных задач и способов их решения на М-1. Обо всём этом я толкую и настаиваю… Не только «принципиальные электрические схемы», но обширные «мануалы по юзанию»:-)

Очень сильно подозреваю, что итоговый облик «процессора», в том виде, в котором он существовал – множество частей, реализовывавших на текущей элементной базе арифметико-логическое устройство М-1, был обусловлен прилежным чтением местами обрывочных, местами весьма полезных и много разъяснивших нам материалов по Z80, 6502, КР580, 8080. «Что было под рукой», короче. Замечу, что ограничение в лаборатории товарища Брука (+ ныне и Лебедева) числа «тех кто знает и понимает, откуда это взялось и почему надо делать так, а не иначе» обоими главными конструкторами, мной и двумя другими прогерами, бывавшими там набегами, изрядно попортило нам всем нервы. Особенно когда приходилось исключительно командно-административными мерами пресекать рационализаторские предложения и творческий (без кавычек) дух реализовывавших наше видение «первой советской ЭВМ». Конечно, кое-какие доводы и мнение о путях будущего развития «электровычислителей», выходящие из моих знаний будущего, я мог довести до остальных сотрудников лаборатории электросистем энергетического института, но по настоящему мои слова превратились в их глазах в весомые только тогда, когда М-1 первый раз, ещё в не автоматическом режиме, выполнила операции сложения и умножения. А в тот день, когда АЛУ «ДЭВ-ика» отработало первый раз малюсенькую программку с циклом, я ощутил в словам и подметил в выражениях лиц присутствовавших некий «пиетет к пророку будущих автоматизированных дискретно-электрических вычислительных устройств». Тогда же до большинства участвовавших в проекте создания М-1, имхо, по настоящему стало доходить то истинное значение, которое я вкладывал в понятие программирование. Многие из них часто начали прикидывать, какие расчёты (пока не постановка задач и использование во всех гранях деятельности цивилизации, хехе, так далеко товарищи ещё не пытались пока заглянуть) можно возложить на электровычислитель. А кое-кто просёк, почему так однозначно и категорично в техзадании на проект было заложена возможность будущего лёгкого (почти-что на уровне «добавить в стойку новый блок») увеличения объёма оперативной памяти.

В итоге, для расширившегося «под новую задачу» коллектива лаборатории электросистем, ныне исключительно работавшего на проект первой советской ЭВМ, известной в «этой истории» пока как «дискретный электровычислитель», и насчитывавшего (помимо Брука, Лебедева и приходящих меня, Шуры-Буры и Лебедева) ещё почти 30 инженеров, техников и монтажниц, мой авторитет, как идеолога проекта, стал расти при каждом удачном запуске первых образцов ПО для М-1, демонстрировавших, что электровычислитель работает так, как задумывалось и даёт те результаты, которые ожидались от него.

Товарищи, прикидывавшие будущие расчётные задачи, которые будут по плечу М-1 и её улучшенным вариантам, пока ещё не левел-апнулись с пониманием, потребным для перехода к логике системного и прикладного программного обеспечения, но важнейшие шаги «в ту сторону» уже были сделаны.

Замечу, что вывод результатов работы ПО М-1 пока был организован простейшим образом – в виде «набора лампочек», отображающих при необходимости содержимое регистров АЛУ на пульте управления электровычислителя.

Один факт – я использую, и фактически навязываю привычную мне терминологию работающим со мной. Пульт управления все, вслед за мною называют консолью. Увы, «заглядыванию в будущее» неизбежно ведёт к внедрению англоязычной терминологии. Мы уже обсуждали этот вопрос и пришли к выводу, что, как и в случае с «ассемблером М-1» (о чём речь ещё пойдёт далее), надо просто везде в документации использовать двойную терминологию. Официальное обоснование чего – «на будущее, для всего человечества». Закрытость нашего проекта, его декларируемые цели и его функционирование под крылом академического института, хотя и с результатами пока под грифом «Секретно», никак не мешают подобному толкованию. Изрядная свобода от идеологических пут и прямая, хотя и не особо афишируемая руководящая и надзирающая роль ведомства наркома Берии тому способствуют весьма и весьма. Хотя, замечу, весь штат лаборатории прекрасно знает, что инициатор проекта работает главным техническим специалистом в одном из отделов самого ГУГБ НКВД.

За завесой меньшей правды, которую рано и ли поздно (первый шажок – та самая статья в ТМ…) надо будет явить миру, прячется совсем уж невероятная истина об путешественнике из «будущего иной Вселенной»…

Как пригодилось мое увлечение эмуляторами и играми, вызвавшее стремление рыться в сети, таскать на винт, ставить, пробовать и читать про всё, что связано с той ушедшей к моменту моего взросления… нет, пожалуй, даже рождения, эпохой!

Ныне это был бесценный клад, в чём-то не менее важный, чем-то, что изучали высшие руководители страны и «группа Мерецкова» в генштабе РККА. Кому-то – чтение журналов и книг по истории ВОВ и WWII, кому-то эмуляторы, электронные журнальчики, игры и ПО эпохи 8-биток…

Оглядывая на днях во время визита в лабораторию электросистем функционирующую М-1, на которой самолично пожелал проверить ходя бы парочку первых прог из полного комплекта тестовых заданий, подготовленного по совету Брука нашим трио прогеров, я снова словил мысли на эту тему и порефлексировал на ходу.

Кодили тестовые задания мы под моим «эмулятором процессора М-1». Теперь пришло время прогнать весь комплект на «реальном железе»… но как же мучительно долго проходит пока ввод машинных команд в М-1. Штекерный ввод путём ввода кодов на одноимённом «штекерном коммутаторе», мать его… вообще, М-1 монстр ещё тот. Если бы не мощная вентиляция, то сильно сомневаюсь, что ДЭВ смог бы работать дольше, чем несколько минут. И это при том, что я чётко знаю – число ламп, энергопотребление (М-1 требует мощности источника питания в несколько киловатт, выдаваемых агрегатом постоянного тока) и габариты нашего детища заметно меньше чем у многих первых образцов ЭВМ в истории моего мира, да и часть возможностей (а не заложенный в систему команд «проца»!) слегка поскромнее. Раскрыться им, пока объём памяти её новых модификаций (хотя бы с памятью и на иной, ферритовой базе, но полностью совместимых на уровне машинного кода) не доберётся до хотя бы 16 килобайт, не суждено полностью.

Пока наша М-1, это – «ламповый программируемый калькулятор» с расширенным (и избыточным, по большому счёту) пока набором команд «процессора» – АЛУ. Ради новых поколений, ради совместимости, ради лучшего обучения грезящихся мне рядов советских программистов, ради будущего рывка в цифровую полупроводниковую и процессорную эпоху…

8-битные(8-разрядные) регистры её АЛУ сформированы цепочками триггеров, и вполне себе пока видимы невооружённым глазом. Но это только пока – товарищ Лосев и его сотрудники вовсю пашут не только на нужды разработки создания компактных, надёжных и не требующих мощных батарей радиостанций, он ведёт и исследования для будущего цифрового рывка. Историю совсем немного подтолкнули в новое русло, дав возможность, средства и точное знание «что это даст и как сделать» тому, кто в моей подошёл к рубежу, но не смог полноценно взять его по причине смерти в блокадном Ленинграде…

Разрядность шины адреса нашего «процессора» на М-1 16 бит, что позволяет иметь (теоретически, пока, ох как теоретически…) объём адресуемой памяти в 64 килобайта. Разрядность шины данных 8 бит. «Процессор» мог обратиться к 256 портам ввода/вывода. Конечно же, многие возможности пока были очень теоретические и «на будущее».

Скорее всего, с точки зрения «сейчас» конструкция не была оптимальной, в ней были оставлены огромные и ненужные в 1941 году возможности. Но это было только с гипотетической точки зрения разработчиков первых ЭВМ «моего прошлого». Местные же, хоть и испытывали искушение часто урезать/упростить/кое-что наоборот, увеличить и делали сие с листочкам разъяснений на руках, услышали мои доводы о будущем. Конечно, слова о «ином будущем» были доведены до инженеров лаборатории электросистем в разрезе «будущего увеличения объёмов памяти, увеличения размера программ и сохранения появляющихся наработок ПО».

Заодно я пробил два равноценных набора мнемоник языка ассемблера для машкодов М-1. На русском и английском. Задел на будущее, официальная таблица соответствия, все дела.

В процессе разработки оного для АДЭВМ заодно и сам полноценно въехал в смысл слова «автокод», болтавшийся на задворках когда-то читаного, но не воспринимаемого на подсознательном уровне как местный вариант слова «ассемблер». Итак, на русском – автокод, для всей англоязычной и прочей иностранщины – язык ассемблера. Родное, советское и англоязычное забугорье. А там и все остальные привыкнут.

Понятно, никаких нормальных трансляторов ещё нет, но… всё будет! Надеюсь, скоро.

Мы даже запечатлели для истории все эти дела с первыми программами, выполненными М-1. Миша Гордов несколько раз сфотал и заснял на кинокамеру важные моменты в лаборатории Брука/Лебедева.

Ради этого дела вначале приехал Иоффе. Оценил, посмотрел на работу М-1, послушал наши разъяснения и сказал, что надо будет готовить докладную записку по линии АН. Пока это дело в документах проходит как «перспективная разработка по заказу по линии НКВД», но – он шепнул мне, Бруку и Лебедеву – даже без всех «знаний о будущем», она должна иметь и полноценное академическое оформление:

– Мы с вами уже пару раз касались вопросов приоритетов в научных исследованиях. – подвёл итог краткого обмена мнениями «на ногах» отец советской физики.

А после ещё пара личностей засобирались в лабораторию Брука и Лебедева…

Однако помимо приятного момента запуск М-1 в автоматическом режиме, когда она стала выполнять первые тестовые программы, поставил два вопроса ребром.

С тем, что обозначалось в сопроводительной документации «библиотекой математических подпрограмм».

И с полным документированием проекта и – я особенно на этом настаивал – подробной и написанной доступным языком пользовательской документации.

Как всегда инициатива отомстила инициатору. Пришлось, после часового рассказа в узком кругу (с примерами из будущего, и пояснениями – «как это работало в эпоху интернета») о значении и пользе качественных мануалов, подготовленных так, как указано абзацем выше, взваливать на себя ответственность и дополнительную работу по документированию потенциальных способов использования и методов работы на М-1. Изначально я рассчитывал переложить подготовку мануалов по программированию только на Ляпунова и Шуру-Буру, но, хорошо поразмышляв, пришёл к выводу, что сделать-то они сделают, но вовсе не в том виде и стиле, который хотелось бы задать мне. Отчего то я был убеждён, что планку наукоообразности они задерут выше, чем надо. А то, что М-1 планируется в серию из, как минимум, несколько десятков машин, ясно давало понять, что уровень работающих на ней будет разный. Да и дело «ИТ в 1941» принципиально новое и куча совершенно новых парадигм и понятий потребуют «разжёвывания и накладывания в рот» практически всего. Встроенных в ПО структурированных справок с поиском, профильных форумов, множества готовых подсказать в сети специалистов и кучи литературы (как в твёрдом, так и электронном виде) здесь нет от слова «совсем». Короче, не только одним «набором принципиальных схем», жива документация, хехе…

Вообще, эти 4 месяца я работал так, как никогда в жизни. Не скажу, что я волынил в будущем, но интенсивность тут случилась в разы больше – вечеро буквально падал в кровать, уже «на автомате» заставляя себя посетить ванную-душ. Высвечивающая в этом апреле-мае финальная стадия работ над прототипом будущей серии первых советских «дискретных автоматических электровычислителей» вызвала у меня жгучее желание позже успеть сместиться в южные советские широты. Там, где находится большая масса тёплой воды Понта Эвксинского.

Даже закономерные сомнения о том, что «разрешат ли» в преддверии близящегося 22 июня, никак не снижала желания. Даже больше, именно эту дату я хотел использовать как крайний довод.

«Пока можно, пока есть возможность…»

Окончательный вариант оперативной памяти М-1 представлял собой 256 ячеек памяти на электростатических трубках. Причём, когда я вникал в принципы организации и работы этого чуда, меня просветили, что оно вело корни из открытия в 1907 году Борисом Львовичем Розингом способности запоминания заряда на люминофоре. Из которого родилась идея электронной развёртки. Телевидения будущего:-) и уже настоящего. «У местных», в этом 1940 году было прекрасно ясно, что механическая развёртка не то, чтобы совсем отжила своё, но будущее – за электронной. Московский телевизионный центр уже несколько лет передаёт сигнал в эфир в электронном виде, а в апреле минувшего, 1940-го, прекращены передачи механического телевидения.

Телевизоры и:-) будущие мониторы на ЭЛТ!

И пока, до «неких ферритов» (о которых я «что-то слышал» и что было подтверждено в упоминаниях в моих книгах) память организована на этих самых электронных трубках. Визуально блок памяти представлял собой набор трубок с растром на 32*8.

8 точек-разрядов, 32 строки-линии, 8 трубок. 256 байт ОЗУ…

Фактически трубок было не 8, как можно было бы предположить из размера ОЗУ в 256 байт, а 9. Крайняя использовалась не в качестве запоминающего элемента, а для контроля.

В процессе разработки М-1 много раз у всех групп проявилось желание «рационализаторства». От предложений сразу увеличить разрядность электровычислителя (как регистров в АЛУ, так и разрядности ячеек памяти) и сразу «перебороть многие проблемы» (это они так думают, ха!) пришлось отпираться, используя мои «сведения от попаданца». Причём только Брук, Лебедев и два прогера знали их суть. Будущая совместимость и стандарты, а качественный и количественный рост должен пойти за счёт быстродействия, увеличения объёмов ОЗУ и долговременной памяти.

КМК, я только сейчас по настоящему понял, откуда взялось это стремление на заре эпохи ЭВМ – бесконечно увеличивать разрядность. «Там» бывшее в полный рост и вырисовывавшееся в разговорах «тут». Желание иметь возможность запихивать одно большее число в регистр и ячейку памяти. Вроде как логичное упрощение работы с ним. Да и та же «группа ОЗУ» сразу как бы логично доказывала, что трубки легко держат и растр например на 32*25.

– Почему вы, Никита Егорович, так категорически настаиваете на варианте с восемью разрядами? Расчёты же показывают все плюсы увеличения разрядности. Вы же сами видите…

– Это очень призрачное преимущество. Поймите, проламывать эту проблему надо увеличением числа ячеек памяти в ОЗУ и долговременных накопителях… а не увеличением сложности конструкции электровычислителя и соответствующего снижения надёжности. Да и логика работа тех же регистров АЛУ прекрасно допускает использование регистровых пар, вот уже и 16 разрядов вместо 8 для больших чисел…

– Как тяжело местами, когда наступает противоречие между «когда знаешь преимущества совместимости» и с виду вполне логично смотрящимся «как сделать лучше и мощнее здесь и сейчас». Вроде долго объяснял ещё при первоначальном обсуждении технического облика для чего в конструкцию машины вводим стойку под расширение памяти. В первой модели только один блок, то есть после отработки первого варианта М-1 есть хороший запас «на апгрейд» ОЗУ. По месту в стойке, электропитанию и, главное, архитектуре М-1, без проблем допускающей возможность расширения размера ОЗУ до 1024 байт. То есть после первоначальных 256 ячеек будут дополнительные модули, расширяющие ОЗУ до 512, до 1024 и, с дополнительным питанием – до 2 килобайт = 2048 байт. 8-битных!

– Вот с этого и началась вся фигня в 50-60-е годы моего времени. Разброд и шатание. Кто в лес, кто по дрова. – прокомментировал я в начале разработки предложения «из групп» в разговоре с теми, кто допущен к «главной тайне».

Байт. Машинное слово (которое здесь и сейчас пока 8). Разряд. Бит.

После обсуждений с Бруком и Лебедевым мы всё же ввели в официальную документацию на М-1 терминологию насчёт бита. Мотив использования англоязычного сокращения – «в честь Лейбница, упомянувшем в 1703 году про двоичную систему счисления в древнем Китае». Шеннон и компания, ку-ку…

Итак. бит(разряд). Байт (да-да, и он…) – из 8 разрядов(бит). Машинное слово – здесь и сейчас (для АЛУ М-1) – 8 разрядов. Но, как специально подчёркивается в документации к АДЭВМ, в будущем размер «машинного слова» может быть больше, чем один байт.

Брук и Лебедев, в силу полученных знаний о будущем официально были извещены о подступающей войне и дав ранее необходимые расписки, они уже осознанно готовились к тому, что будет после 22 июня.

Первый завод по выпуску электровычислителей, который, правда, должен быть ещё только создан. В столице моего края/области версии 1941! Но не совсем с нуля и «в поле». «Родная советская власть» (TM) позаботилась о том, что в итоге приведёт (в моих грёзах, не?) к производству домашних персоналок для советских и детишек всего мира, которые мы (и лично я) завалим 8-битными шедеврами разгорающейся где-то там, «в грядущем завтра», зари цифрового века. Позаботилась и подготовила… какой-то там приказ по какому-то наркомату. Пододвинули/обидели/сочли менее важным. Под производство советских ЭВМ выделили строящееся в Молотове здание совсем иного, гуманитарного назначения. Разговор об здании вызвал у меня, как ни странно, сентиментальные воспоминания, но об этом слегка позже…

Возвращаясь к августу 1940-го, время краткого личного посещения «проездом в направлении Кремля» областного центра и, больше из осенне-зимних разговоров с нашим «архивистом»(чаще), начальником отдела(реже), с товарищем Колобовым (тоже не раз) «за жизнь», я уже имел определённое впечатление, как выглядит в это время даже центр Молотова. И даже в Москве. Достаточно унылое зрелище. Бедность населения Советского Союза резала неприятными ощущениями, навевала гнетущую тоску и в целом заставляла сомневаться. Так уж ли много удастся изменить не сколько в ходе войны, даже не в информационно-компьютерном прогрессе, сколько в исправлении некоторых, имхо, не корректируемых черт соцстроя в самой большой стране планеты.

Разговоры о родных краях снова вытащили на поверхность придавленные относительным комфортом московской двухкомнатной квартирки с горячей водой, холодильником и стиралкой воспоминания об утерянном 2018, которые заставляли себя жалеть и вгоняли в уныние.

Если и центральная (с 1920-го года, как и положено многим городам СССР – имени Ленина) улица столицы края была застроена одно и двухэтажными деревянными бараками, то проспект имени вождя (которому, КМК, не быть в «этот раз» Компросом) упирался в «холерные бараки» и огороды. Мостовые – из булыжника, тротуары из досок. Уборные во дворах – с выгребными ямами. Вода из «родничков»(бгг…) и уличных колонок. Скученность и антисанитария. А прекрасно знакомая мне Мотовилиха вообще стала районом города лишь в 1938 году.

Самое интересное, что здесь не было никакого осуждения «через губу» предков и присутствовало понимание двух обстоятельств – там, за «большой водой» и в «цивилизованной» (особенно сейчас, мда) Европе хватает своих локально-городских бантустанов.

Многие блага условной цивилизации 21 века осознаются только в сравнении…

Одно из строящихся зданий в Молотове обр. апреля 1941 (стены его были доведены до уровня третьего этажа, а окончание строительства первоначально было запланировано к ноябрьской годовщине 1942-го…). У моторостроительного завода номер 19 имени товарища Сталина, ведшего его строительство, попросту отобрали объект. Приказ Москвы. Как мне объяснили, заводу что-то там выделили взамен из местных благ, но тем не менее… факт:-[=]

Узнав эту новость из уст Иоффе, я стал выяснять у земляков подробности. После пояснений, листов, карандаша и некоторых личных фото на компе я тогда тяжело осел на стул в своём кабинете.

Моторостроительный завод имени вождя был опознан мной как один из будущих составных частей гигантского промышленного монстра. Того, что носило звучное имя «Пермские моторы».

Что касается здания будущего МЗЭТ – Молотовского завода электровычислительной техники… ах. ха-ха, не могу удержаться… я вообще точно идентифицировал здание по своей памяти от посещений Перми в 21 веке.

Я знаю что это «где-то там, в иной Вселенной, в ином времени». Дворец Культуры! А здесь, его на днях начали срочно достраивать силами привлечённой откуда-то из западной (эвакуация, это не только заводы и предприятия…) части страны мощной строительной организации (с ведомственной принадлежностью к тому же наркомату, что и фигурирует в моей ксиве… что совсем не удивительно) с попутным перепрофилированием части внутренних помещений. Никаких театральных залов и всего такого подобного.

Ну вот, уровень культуры в Перм… Молотове так и «повысится». Довольно смешно, но и немножко грустно.

СССР очень бедная страна. Если надо где-то что-то срочно взять, единственный вариант – у кого-то это отнять. Я снова съехал на мысли – каким бы мог выглядеть СССР, не будь потерь – людских и материальных в подступающей ныне «второй раз» войне… кое-как одолев мерихлюндию и рефлексирование, снова пожевал впечатления от восприятия слова «МЗЭТ». Веяло чем-то со страниц сайтов с просмотренными по диагонали перечислением вех советской радиоэлектроники. Ну… если это будет раньше и лучше… я – только за.

Если всё будет, как запланировано и в конце мая М-1 пройдёт приёмные испытания, уже с магнитным барабаном (твёрдая уверенность в чём товарища Брука была основана на его личных успехах в работах по асинхронным двигателям), то, после срочного завершения строительства здания МЗЭТ, формирования коллектива нового предприятия, решения вопроса с поставщиками комплектующих, на нём будут осваивать его серийное производство.

К слову говоря, наша (НАША! – нас, разработчиков, меня в том числе и всех нас из СССР!) первая ЭВМ уже фактически содержала больше полупроводниковых элементов (несколько тысяч купроксных выпрямителей), чем радиоламп (несколько сотен). Что заметно сказалось на улучшении её компактности, надежности и меньшем потреблении электроэнергии и давало определённые права именоваться полупроводниковой.

Поташник, в кругу своих – в отделе, обмолвился, что, по его предположению, из пары прозвучавших фраз наркома об «определённых приготовлениях сотрудникам отдела», на запуск «первого советского компьютера» (простим ему навязанную мной терминологию, да…) САМ товарищ Сталин поначалу собирался приехать в энергетический институт, но, видимо передумал и товарищ Берия забрал на время из архива 8-го отдела «на просмотр в Кремле» те короткие кинофильмецы, сляпанные сотрудниками нашего отдела с моей подачи с эксклюзивом об первых запусках М-1.

Впрочем, особого ажиотажа среди сотрудников отдела сия новость не вызвала, ибо все тут давно понимают, КТО ИМЕННО читает новости работы отдела и от всех, получающих и использующих информацию от нас.

Лично я убеждён, что отмена визита ИВС на просмотр М-1 произошла потому, что пока решили совсем уж сильно не привлекать даже в своих, советских кругах внимания к лаборатории электросистем. Решили ограничиться основополагающей статьей в Технике-Молодёжи. И кое-чем в печати для академических и производственных кругов после разворачивания серийного производства. А далее – как карта ляжет.

По планам, первая (не считая прототипа в лаборатории) серийная машина пойдёт в организуемый усилиями двух замечательных товарищей с еврейскими ФИО – Абрама Фёдоровича Иоффе и Исаака Семёновича Брука «вычислительный центр АН СССР». Чему крайне способствовал увидевший наши результаты нынешний президент академии наук Союза географ/ботаник/педагог Комаров, с которым я познакомился на одном из первых запусков в лаборатории энергетического института при показе ему функционирующей М-1.

Во время разговора с президентом академии наук, при котором присутствовал Иоффе, осведомлённый обо всём, связанным со мной и сориентировавшим меня «как именно строить разговор», я выдал Комарову твёрдую уверенность в великом будущем автоматических дискретных электровычислителей, особенно после увеличения объёмов их оперативной и долговременной памяти и увеличения быстродействия. Итогом чего стало получение поручения-просьбы от Комарова подготовить (совместный с Бруком и Лебедевым) доклад для Президиума АН СССР об автоматическом дискретном электровычислителе и перспективах программного обеспечения.

Да, именно так! ПО. При некотором неявном читерстве:-) Товарищ Иоффе, распробовавший персоналку и ноут из 21 века и возможности ПО на них (пусть и частичные, без интернета и при простейшей одноранговой сети между ними), всячески помогал своим авторитетом «неизвестномоу молодому человеку с известным ведомством за спиной». Однако лучшим аргументом был в глазах Комарова, всё же явно был не НКВД, не личность Иоффе, а работающий электровычислитель.

Попытки главного академика прояснить «кто такой, личный бэкграунд и откуда я такой резвый и оригинальный вылез?» были мягко пресечены Иоффе, сообщившим Комарову, что НКВД в данном проекте выступает не только заказчиком и финансирующим проект наркоматом, но и… - «…товарищ Рожков является главным инженером одного из отделов ГУГБ НКВД…».

Понятно, что вполне законное любопытство Владимира Леонтьевича не было полноценно удовлетворено, но фраза Иоффе дала ему понять, что дальнейшие вопросы на эту тему, по крайней мере пока, нежелательны…

Запуски М-1 вызвали не только искренние и радостные, но также и очередные философские рассуждения в моей голове. Эти двое главных конструкторов одного проекта:-) и пара моих подопечных программистов, в отличие от всех других, работавших над проектом, видели технику из моего времени и работу разнообразного ПО на нём и понимали, какая зияющая пропасть была между компами и М-1. Однако данное понимание, в отличие от меня, их совершенно «не парило». Да и я после работы над М-1 как-то поверил «в себя здесь, в сороковых» больше. Поразмыслив немного над сим обстоятельством, я пришёл к выводу – причиной было то, что М-1 создавалась на наших глазах, под руководством и непосредственном участии, от части проектирования до понимания «как это должно работать в итоге» и какие резервы на будущее закладывались в архитектуру М-1.

Дорогу осилит идущий. Меня сие касалось, кстати, не меньше, чем их.

Брук и Лебедев, подробнейшим образом изучавшее все, связанное с проектированием поколений ЭВМ в моей истории, «в общих чертах» знали о тех работах, которые велись Лосевым и теми, кто работал рядом с ним. Несмотря на то, что контроль сразу ушел в НКВД из-за военного значения – радиостанции, второй целью у него была работа «на нас». В целом, товарищ Берия контролировал все три важнейших проекта – атомный, ракетный и цифровой.

Кто бы сомневался, что так и будет:-)

Мы ждём, он нам нужен, этот рывок от ламп к полупроводниковой базе. Чтобы свернуть пару десятилетий в годы. А трио первых советских прогеров продолжит создавать ПО для М-1 и совместимых с ним потомков. Формируя библиотеку стандартных подпрограмм для того, чтобы новые модели полноценно использовали свои возможности, а коллективы разработчиков ПО, должные формироваться «вокруг серийных образцов ЭВМ» не дублировали в своей деятельности друг друга.

Начали выплывать всё новые и новые «чисто программистские вопросы прошлых лет», о которых я не задумывался и решение которых получал по дефолту в годы гигабайтных «оперативок» и терабайтных «винтов».

Преимущество относительной адресации над абсолютной и, соответственно, возможность перемещения программ в памяти, потребность в будущем первом трансляторе с языка ассемблера (пока существующего только в виде таблиц соответствия) в машкоды… когда памяти будет хотя бы 8, а лучше 16 килобайт. Надеюсь, это будет очень скоро…

А там… - «первый моник» и… - здравствуйте первые компьютерные игры!

Ха-ха… знал бы кто… о чём думает/мечтает основоположник реального программирования этого мира:-)

Вообще-то кое-кто уже знает. Сам сказал. Совсем даже серьёзные люди, решающие судьбу и саму жизнь сотен миллионов. Далёкие от гикства и «ерунды зажравшегося и занимающегося фигнёй в „этих ваших интернетах“ 21 века…» человека, строившего там на shareware свой маленький комфортный мирок.

И волей неизвестно чего попавшего в сороковой год и занявшегося приближением цифровой эпохи тут.

Прожив в ином, откровенно чуждом ему времени больше полугода и среди людей, с которыми он теоретически имел родство в плане разделённых 78 годами «двух копий Родины» (ужасная терминология, да? но какая есть…) ныне якобы советский гражданин (при случае способный достать из «широких штанин» пару «чиста советских ксив…») товарищ Рожков, по прежнему барахтался в поисках своего места в мире и совершал попытки примирения с окружающей действительностью, которые облегчались лишь весьма интересным делом, к которому он был сам причастен и частым общением с некоторыми историческими личностями и, с другой стороны, откровенно негативно усугублялись отсутствием столь необходимому ему по возрасту и душевному состоянию возможности делить «общее пространство на двоих» с какой-нибудь подходящей к его вкусам девицей. Данное психологическое и вполне физиологическое ружьё, висевшее на стене, как и положено в театральном действе, затронувшем аж пару копий Вселенных, чуть позже выстрелило, заставив пару – тройку крайне могущественных личностей той эпохи на досуге немного поломать голову над странным для них вопросом личной жизни данного человека и тем, что нежданно вылезло из сего факта. Впрочем, по сути говоря, именно действия и «хитромудрые замыслы» этих личностей и привели к такому итогу, но до сего прекрасного момента было ещё порядка полутора лет.

Однако попытки встроить новые знания в свои системы внутренних ценностей и приоритетов приходилось совершать, с разной степенью успешностью и многим из тех аборигенов, которые знали о попаданце и имели возможность прикасаться к тем пластам информации, что были порождены историей и развитием за промежуток от 1940 по 2018. Разумеется, их действия проявлялись с совсем разным по могуществу эффектом (в зависимости от их возможностей), но они влияли на формирование новой реальности, отличавшейся от дурной, с запаздыванием на 78 лет, предыдущей предопределённости, характеризовавшую «второй копию Вселенной».

Впрочем, не будь попаданца, никто бы об этом и не узнал… да и те, кто об этом думал (сам Рожков, Иоффе и позже кое-кто ещё) размышляли об сём исключительно в общефилософском плане – «какая ничтожная букашка всё же человек, по сравнению с безграничным равнодушием мироздания, но вот попал он сюда и ВСЁ пошло по другому».

Или что-то в подобном духе…

Апрель 1941. И.В.Сталин.

13 апреля в Москве, идентично «иному варианту истории», товарищ Молотов и министр иностранных дел Японской Империи Сукэ Мацуока, подписали советско-японский пакт о нейтралитете, подведя окончательную черту под итогами боёв на Халкин-Голе в 1939-м.

В довольно напряжённой личной беседе перед подписанием и позже, стоя за спиной японца, ставившего свою подпись от имени своей страны на оригиналы пакта, Сталин снова ощутил накатывавшие на него раз за разом ощущения ирреальности происходящего в их мире с того момента, когда в нём некое природное явление выкинуло человека из 21 века с его компьютерами. Чтение энциклопедии МГИМО и других книжек попаданца одарило знанием, что японцу, скорее всего, осталось жить пять лет, что уже в июле он уйдёт в отставку вместе со всем кабинетом принца Коноэ. Владеть объёмом подобных сведений (фрагментарным, по большому счёту и случайным) – от незначительных до самых грандиозных, которые, конечно, частично «плывут» под влиянием новых решений, было ещё тем ощущением. Всезнания. Опасного. И обманчивого?

Подписание пакта предсказуемо и ожидаемо во многих странах в обеих формировавшихся коалициях новой мировой войны было воспринято негативно и раздражённо. СССР получил новые торговые санкции от США. Как ранее и та же Япония.

Ничего нового. Как в прошлом, так и в будущем. Как любопытно было сравнивать слова о будущем попаданца, рассказывавшем о «Крымской Весне» 21 века и «вялом новом издании» так называемой «Холодной войны-2» в его времени и текущих событиях. Словечко это «Санкции»… язвительно и откровенно злобно потомок отзывался о США и их претензиях верховодить миром – …Увы… - вздыхал он, -…к могуществу ВВС США и авианосных групп флота очень удачно прикладывалось… - то, что Рожков обзывал «мягкой силой». Всё это культурное и идеологическое влияние, качество и объём которого, судя по всему, на порядок превосходило то, что имелось у СССР и… РФ?

СССР адресовал свои идеологические устремления и показывал идеалы угнетённым, США ориентировалось, в первую очередь на тех, кто всегда жил хорошо или хотя бы «более-менее». А их количество, по мере внедрения в жизнь новинок прогресса науки и техники росло. Слишком видно было сие не только в словах потомка, а в тех деталях быта и материального достатка, что характеризовали общество 2018.

Забавно было рассматривать и терминологию иных времён применительно к текущему состоянию дел. Рожков всё оценивал через призму своего времени и того, что было для него насущной злободневностью. Не будь даже с попаданцем его чудесной техники, но увидев его самого, послушав его речи и оценив его взгляды и мировоззрение, со временем пришлось бы признать его «нездешность». Слишком много несла его голова в себе. Такое не изобрести и не сложить в непротиворечивую систему никакому вруну и придумщику. Слишком быстро у «программиста из будущего» выскакивали в ответах кучи фамилий, фактов и не представимых никем сейчас обстоятельств. Хотя да, без неопровержимой силы доказательств его слов в виде «компьютеров» до него, вождя СССР, попаданец добирался бы значительно дольше… если бы добрался вообще.

Сталин же дал зарок ещё не раз обдумать всё, что касалось «мягкой силы». Как мало времени на всё, особенно когда война на пороге!

СССР нужен этот вынашиваемый атомный первенец, «Атомный молот». Чтобы войны не перерастали из «Холодных» в «Горячие». Как перерастают сейчас. А пока – главное – не сделать хуже, а везде, где есть возможность – хотя бы немного, но улучшить позиции страны.

Сталин лишь попросил Молотова поговорить с американским посланником и передать ему некоторые соображения и объяснения руководства СССР. В особо большую вменяемость этих заокеанских антисоветчиков («упоротого фашингтонского русофобья» – в терминах яростно-националистически настроенного жителя РФ 21 века) он конечно, не верил, но всё же… как вождь страны он обязан это сделать. Приходиться обхаживать будущего главного союзника в грядущей войне и начинать налаживать контакты. Чтение имевшихся материалов «задним числом» о Рузвельте и последовавшие обсуждения с Вяче, допущенных к ним, дали им кое-какие дополнительные соображения о ведении внешней политики в отношении США и его высших кругов.

Вежливое разъяснение собственной позиции, без упрёков по поводу неизбежных санкций… что же, даже потомки отмечали его собственную «тактическую гибкость». Это даст хотя бы некое понимание о готовности СССР вести диалог в преддверии схватки с главным врагом.

Силы для противостоянии военной машине Гитлера должно и нужно собирать любыми способами. Стране победившего пролетариата, её Красной армии и народному хозяйству нужен «ленд-лиз». В его голове уже неоднократно билась, подобная мухе на оконном стекле, противная мысль – что, если большие (как Сталин надеялся) успехи РККА в начальной период войны не вызовут имевшего «в тот раз» опасения империалистической своры – что они останутся, без СССР, но против усилившейся безмерно Германии Гитлером? И тот – с захваченными природными ресурсами и вышедшим из войны по сепаратному ли договору, разбитым ли полностью и оккупированным Германией совместно с Японией Советским Союзом?

Что, если заокеанские и островные толстосумы сочтут, что в «этот раз» СССР слишком силён? И успехи страны от «знаний будущего» будут нивелированы тем, что стране придётся вынести ещё больше страданий от войны в одиночку? И все плоды Победы подберут «Союзники»? С другой стороны, всё, что он изучил из доступного здесь и из «попавшего из будущего», вариант – «без будущего противостояния с США» был вполне привлекателен.

А эта историческая личность, вытащившая США из экономической депрессии, выглядела «договороспособной и адекватной». При всём том, что сам Рузвельт – был плоть от плоти капиталистом, хотя и способным переломить сопротивление крайне влиятельных кругов своей страны.

В этот раз «ленд-лиз» должен быть как минимум не меньшим, а лучше и большим. Ради этих поставок не производимого (пока, только пока!) в стране, критических технических средств производства («технологий») СССР при необходимости даже будет платить. Сразу и золотом и прочими ископаемыми, месторождений нынче известно больше и даже если золотой запас будет расходоваться сильнее, то… - после войны восстановим. А США и их производителей удастся сильнее «привязать к важному клиенту». Ради того, чтобы не остаться с Гитлером наедине (но не только… за кровь советских людей очень дорого будут платить все… хотя и по разному…), Сталин готов был пойти на многое.

Лоббисты, прибыль, новые рынки… какие мысли лезут в голову к тому, кто должен ориентироваться только на марксизм… крепко же ударило по мозгам знание о будущем… вроде ничего нового по большому счёту, не считая технических новинок, развлечений масс и… всё равно… мыслишь и смотришь на многое иначе. Даже не отвергаешь индивидуализм капиталистический, а размышляешь, как это всё пристроить на службу стране и людям?

Но насколько жизнеспособна будет эта «оторванная от жизни идиллия» из рассуждений потомка? Или не совсем оторванная? И как мало времени остаётся до июня…

Перед новым, 1941 годом, Рузвельт по радио озвучил слова об «арсенале демократии» насчёт помощи боеприпасами и оружием союзникам, сразу ставшие знаменитыми.

Сталин изучил переведённые тексты как сего декабрьского обращения к американской нации насчёт военной угрозы и помощи другим странам (очередного из знаменитых «Бесед у камина»), так и предыдущего – о «национальной обороне», а также январскую, в конгрессе, речь Рузвельта. Слишком хорошо перекликались слова о «четырех свободах, без которых невозможен мир» – «свобода слова и самовыражения», «свобода вероисповедания», «свобода от нужды», «свобода от страха» со идеями, которые провозглашались в 2018-м буквально на уровне фетиша и на которых действительно(?) строился мир будущего.

Не только США, но и СССР внёс свой вклад в тот блистающий мир 21 века, которым так гордился потомок. Вот только большинство плодов собрал не СССР… чего вождя СССР, категорически не устраивало.

И при всей разнице взглядов на устройство СССР и мировую «табель о рангах», с потомком он в этом вопросе он мнение разделил.

Именно в этих размышлениях у Сталина появилась идея, которую он поначалу отбросил как совершенно безумную. Но позже, вернулся к ней. Он даже сможет сделать равноценный подарок Рузвельту, если найдёт с ним общий язык и если тот оправдает высказываемую из будущего позицию «ФДР был бы лучшим вариантом для СССР, чем Трумэн», но… оставался вопрос о той позиции, с которой будет сделан этот «подарок»…

СССР, конечно, не займёт место уходящей на второй план островной англосаксонской империи в той послевоенной связке США – Великобритания. У СССР свой путь и не заокеанским капиталистам «верховодить на земном шаре», но послевоенного конфликта быть не должно, хотя противоречий, и немалых, не избежать… кто знает, если в «тот раз» «Карибский кризис» закончился вполне приемлемо, то это вовсе не значит, что могущие быть «другие, новые кризисы» в этот раз завершатся мирно.

Теперь осталось лишь дождаться главной в этом году даты. Самого страшного дня, самого тяжёлого лета, главного, переломного(?) года… Выстоять, «сделать всей страной» за год «лучше, чем там». И осенью, приняв новое стратегическое решение, попробовать «подправить историю».

В голове самого могущественного человека страны Советов сформировались некоторые рабочие соображения, «что и как» он действительно сможет изменить в среднесрочном будущем, но их реализация была намечена на позднюю осень, поближе к известным по книгам событиям, напрямую не затрагивающим СССР, но которые можно было использовать для интересов страны. И это был только предварительный, связанный с большой задумкой, но и полезный в тактическом плане план.

Он поделился и обсудил эти соображения с знавшими старую версию будущего Берией, Молотовым и командующим Флотом СССР адмиралом Кузнецовым. Чьим подчинённым будет доверена своя часть плана, который они выработали в итоге занявшего целых два дня обсуждения.

Но перед этим разговором нескольким сотрудникам 8-го отдела пришлось, получив задание «с самого верха», уже вполне привычно в очередной раз работать сверхурочно. Ограничение доступа к книгам от попаданца не позволяло ни под каким видом привлекать к работе сотрудников Генштаба за пределами той самой «группы Мерецкова». А сами товарищи командиры самого высокого уровня, осведомлённые о всех надвигающихся событиях, разумеется, итак были заняты «по горло».

Но разве не именно для этого и создавался 8-й, информационный отдел?

Хотя официальные документы РККА, проходившие под соответствующими грифами, за которыми стояла работа несколько неформального образования в стенах «мозга армии», однозначно и явно дали понять операторам Генерального штаба, к чему и в какие сроки готовится страна. Забегая вперёд, стоит заметить, что уже десять лет спустя, после выхода в свет первых мемуаров, в определённых кругах, «приближённых к тем, кто принимал решения» (как военные, так и народно-хозяйственные) начнут вполне открыто, а не только «в кругу своих», гадать о причинах создания сей группы. А историки (между прочим, очень даже официальные…), получившие доступ к определённым рассекреченным материалам, начнут строить первые, робкие гипотезы о причинах, послуживших созданию сей группы. Тем более что личности её участников будут хорошо известны, но все они, будут и тогда, и даже намного позже, отделываться общими фразами и заявлениями насчёт причин её создания – «сложилось так… в процессе кулуарных обсуждений… да кто-то так окрестил, вот и прилипло…».

Задание Сталина, которое вылилось для сотрудников Поташника в создание сжатой, содержащей самое актуальное и важной, «выборки» из материалов по войне на Тихом Океане и политике США, Японии и Великобритании на тихокеанском ТВД. Всё, что удалось выжать из книжек попаданца.

Четвёрка обсуждавших данный вопрос, с подачи главного из них, захотели получить уже перед принятием окончательного решения, не только сухие книжные рассуждения, но и отдалённые по времени от сороковых знания реального человека будущего всех возможных альтернатив и известных ему последствий поражения Японии и превращения её на долгие десятилетия в сателлита США.

Получив прямое указание вождя, ради этого дела, Берия на второй день захватил с собой попаданца, которому достаточно долго пришлось скучать в компании Поскребышева, ожидая, когда дойдёт до него очередь и внимательно читая (как отметил про себя помощник Сталина) пару свежих номеров какого-то англоязычного технического журнала, захваченных с собой.

Личный и бессменный помощник вождя, прекрасно визуально запомнивший видного своими габаритами попаданца, снова погадал о его личности, хотя и уже понял (по паре прозвучавших из уст Берии фраз), что тот имеет отношение к «тому самому» ведомству.

То, что Рожков с интересом читал, было обычным и достаточно широко известным американским «научпопом» под названием «Popular Mechanics», который он, на контрасте с всем, известным ему об науке 20–21 веков, изучал в попытке составить список наиболее важнейших открытий и главных тем исследований будущего. Подобной периодикой (по просьбе самого попаданца) и соответствующим заданием (по желанию академика) его озаботил сам Иоффе, который, разрулив и как-то вогнав в рабочий режим самые неотложные дела, навалившиеся на него, начал въедливо наседать на «прогера из будущего» с попыткой обеспечить максимально возможный рывок хотя бы в главнейших темах научных исследований в СССР в связи с «осчастливливанием» притащенными из 2018 кусками и обрывками сведений о мире будущего.

После разговоров, которые попаданцу слушать не полагалось, вышеупомянутая четвёрка, изучившая ранее и обсудившая «выжимку», совместными усилиями сложила в голове, в первую очередь главного среди них, некий возможный образ ближайшего будущего на обсуждавшемся потенциальном ТВД, касавшегося, в первую очередь, главного возможного союзника в уже разгоревшейся мировой войне. В которую, вскоре предстояло вступить, хоть и помимо своей воли, и СССР.

Главное лицо выдало команду, попаданец сорвался с нагретого пятой точкой места под присмотром Поскребышева и та самая четвёрка въедливо выспросила у него всё, что тот мог добавить к энциклопедиям, военным книгам по истории Пёрл-Харборов, Мидуээев и прочих «Коралловых морей», которые собирал когда-то он сам для себя.

Всего лишь для погружения в некоторые битвы той самой мировой войны. А чаще – просто грёб, что попадало на варезниках под руку из подходящего к интересующим его сценариям варгеймов. Однако же пригодилось вовсе не ему. А той самой стране, которой в 2018 уже и не существовало.

Впрочем, в тот момент о ирреальности ситуации попаданец не думал – подобные мысли чаще его одолевали тогда, когда он оставался в желанном уединении в своей квартире вечером или на пути к ней, бросая поздним вечером взгляды на московские улицы из-за стекла отвозившего домой лимузина. На работе, на лыжных прогулках и в спортзале было не до того – там он хоть как-то отключался от текущей советской действительности, ибо лыжня и турник одинаковы и в 20-м и в 21-м веках… да и работа оказалась привычной ему.

Под конец расспросов все в «четвёрке» поняли, что из памяти Рожкова выжато всё, что можно. Отправив с богом (точнее, с охраной из сотрудников 8 – го отдела ГУГБ) не верящего (как и положено в СССР-1941) в высшее существо достаточно агрессивного (как уж знал Сталин) атеиста (что, между прочим, ранее весьма порадовало вождя на фоне издевательских рассказов попаданца о перестроечном «ренессансе» религиозного мракобесия и удобно устроившемся в российском обществе 21 века «ЗАО РПЦ» со всеми их свечно-кагорными и прочими, более значительными «бизнесами» и мерзкими попытками влезть в систему образования) из 2018 прочь, они продолжили обсуждение дел текущих. Земных.

По большому счёту, попаданец добавил не много, лишь отдельные детали. Но сам Сталин только укрепился в выводе – логика побуждений внутренней политики США и Японии однозначно вела тех к решающему столкновению интересов на Тихом Океане. Осталось лишь сделать так, чтобы неизбежная битва за крупные архипелаги и бесчисленные острова, разбросанные на огромных океанских просторах самого большого водного пространства Земли, сыграла максимально в пользу СССР.

И обязательно так, чтобы сиюминутные выгоды каких-то решений и возможных геополитических ухищрений не заслонили будущее.

То будущее, которое ныне предполагал для страны Сталин.

Знания легли тяжким грузом, и если с принятием неизбежности подступающей кровавой схватки с Германией Сталин примирился, то отдалённое будущее, до которого он и не надеялся дожить, выглядывало мерзким обличьем девяносто первого. Обличье это несколько раз являлось Сталину в снах в виде образа меченого самой судьбой последнего Генсека, несколько фотографий которого разных лет и разного качества отыскал Рожков в своих книгах.

Горбачёв. Бездарный и самовлюблённый финальный результат предположительно «отрицательного отбора кадров в СССР», о котором настойчиво толковал попаданец, рассказавший о понравившейся самому Рожкову теории в будущем, согласно которой система в СССР двигала наверх часто худших из худших. Особенно если дело касалось выдвижения по «партийной линии».

То, что партия в 1991 было ничтожна и что из себя представляла, он понял по тому, что сказал попаданец о её численности.

Около 20 миллионов коммунистов! Неимоверная сила!

На бумаге и на словах…

Горькое разочарование тогда охватило его. Если знание о подступающей войне и жертвах бросали поначалу в кровавое марево ненависти, которое он рассчитывал охладить лишь кровью врага под атомным молотом, который СССР обрушит при первой возможности на Германию Гитлера, то знание о том, во что превратилась партия большевиков, обессиливало. Но, придя в себя от первых рассказов попаданца, эти же слова от потомка подарили и надежду, что СССР увидит и 21 век. Не только в сердцах тех, кто жил в нём и помнил о нём не только плохое, но и в виде вполне себе крепко стоящего на ногах государства.

Которое должно избавить от послевоенного противостояния. Колониальная система рухнет и без противостояния социализма с капитализмом. Знания о тенденциях второй половины 20 века и 21-го позволили подарить Сталину пару усмешек от осознания того, что некоторое самоустранение от этой борьбы лишь принесёт пользу СССР, позволив сосредоточиться на том, что внутри его и избегая гибельного, как оказалось при взгляде из 2018-го экономического, политического и идеологического противостояния со всем «коллективным Западом».

Но пока это был общий, так сказать, замысел. А то, что они «измыслили» совместными усилиями с Берией, Молотовым и Кузнецовым, лишь создавало подготовленную почву для него, попутно решая некоторые тактические задачи по улучшению положения СССР в предстоящей войне и укрепления будущих союзнических отношений…

Десятки и десятки архиважных, как говорил вождь революции и основатель государства рабочих крестьян, вопросов по прежнему требовали личного внимания у принявшего, как он искренне считал сам, дело почившего основателя первого в истории мира государства рабочих и крестьян. До 22 же июня с каждым днём оставалось всё меньше времени. Что ещё такого важного не вспомнили, что позабыли, что можно ещё успеть исправить?

8-й отдел ГУГБ, превратившийся в секретнейшее фотоателье в мире, за один процент данных из архива которого продали бы всех родных все лучшие шпионы тутошнего мира, отснял с экранов обоих устройств попаданца множество страниц информации.

Архив, содержавшийся в идеальном порядке бывшим начальником РОВД обычного района Молотовской области, вынужденно сорванного (как и другой «иновременной земляк попаданца» – передовик соцсоревнования, рядовой водитель МТС) с привычной «малой родины», хранил десятки и десятки тысяч фотокопий книг, журналов и прочих видов информационных источников из иных времён.

Конечно, специфика интересов потомка весьма ограничила выбор. Где-то пусто, где-то густо.

Рассортированные по разным разделам. Основная масса – программирование, военная история. Но было и другое.

Сотрудники и сотрудницы отдела (за невозможностью реализации в 1941 того, что попаданец называл «электронными базами данных» и поиском в них) составили что-то наподобие библиографического указателя, помогавших ориентироваться во всём этом информационном богатстве, а Сталин один раз задумался о людях, получивших весь доступ к знаниям будущего. Даже он сам, Берия и начальник отдела, имевшие (теоретически конечно же, на чтение всего этого не было времени!), полный доступ, скорее всего и сам попаданец, никогда не перелистывавший те тысячи и тысяч электронных (ныне и «твёрдых копий», опять термин из будущего!) страниц, не увидят и не узнаю всего. Того, что мелькало перед глазами фотографировавших их. Они же и сортировали по приоритету и принадлежности. Лишь вмешательство «свыше», при запросах Сталина, Молотова, Берии, «группы Мерецкова» и запросах допущенных специалистов – учёных и конструкторов, интересовавшихся конкретными событиями, личностями и сведениями, подвигало их на поиск чего-то определённого. Да ещё личные уверения попаданца, обращавшего внимание вышестоящих на тот или иной, важнейший, по его мнению, вопрос…

История «иной Вселенной». Воля случая, выбранной стези и судьба в виде решения Берии, выбравшего их для секретнейшего дела, навсегда привязала эти людей к их работе.

Часть данных пока оставалась только на десктопе и ноуте. Кое-что было невозможно пока качественно «оттвёрдокопить» (как пошутил сам попаданец) – некоторое количество оказавшихся у Рожкова фильмов, огромные пласты музыки иных времён. Часть фотографий и «видеозаписей» (и тут слова из нового века…) касались его личной жизни.

Во многом сведения, как вскоре после оценки их объёма и глубины по некоторым темам, предсказал Лаврентий – «легли мёртвым грузом». Чтобы их реализовывать и использовать на благо СССР (сейчас) и (позже, когда-то там, не сейчас…) всего передового человечества (Сталин уже внутренне примирился с отказом от связки «всемирный пролетариат»), необходимо было посвящать как можно больше людей, а ресурсы НКВД по строгому контролю, особенно в свете подступающей войны, были не беспредельны… сведения могли начать расползаться. Да и просто болтовня кого-то не с тем, кем надо могла подвести. Да так, что позже и концов не сыщешь.

Они остались ждать лучших времён. Хотя задумки кое-какие у Сталина уже появились.

В одной из нескольких затесавшихся на компьютере попаданца фантастических книжек, описывавших до странности похожую с его попаданием в 1940-й ситуацию, мелькнула фамилия некоей Ермольевой, а поиск по «Технике-Молодёжи» (прямо с номеров из второй половины 40-х и начала 50-х) дополнил подсказку знанием о других личностях, внёсших свой вклад в медицину новых времён – профессор Красильников и прочие.

Некие «антибиотики». За которыми, как выяснилось, было широчайшее лечебное будущее. И хотя попаданец что-то добавлял («из читанного в сети»), что к 21 веку многие микробы вырабатывали устойчивость к ним, что требовало создания всё новых видов этих противомикробных препаратов, но это было «где-то там», в совсем уж далёком будущем.

А сейчас – это было жизненно необходимо. Особенно в преддверии страшных потерь в войне. Статья из 10 номера за 1947-й дала прямые указания про перспективы «пенициллина» и описала стадии его промышленного производства. На самом деле, учёные мира уже встали на этот путь и первые шаги были сделаны и без сведений потомка. В СССР недавно было развёрнуто производство стрептоцида. Бактериолог Флеминг ещё в 1928 году подметил исчезновение массы стафилококков в стеклянной чашке с питательной средой при попадании туда плесневых грибков вида пенициллиум-нотатум. И, совпавшие с «здешним» месяцем попадания из будущего человека из буржуазной РФ 2018 года, известия о том, что пенициллин излечивает многие опасные заболевания, дали подсказки «куда двигаться».

А подтверждения от попаданца лишь ускорили в СССР этот процесс. Найденные сведения по так называемым «антибиотикам», помогут в излечении раненых бойцов и борьбе с разными болезнями. Всё это будет немного раньше, чем «в тот раз».

Вышеупомянутым личностям под видом «достоверных данных разведки» вручили кое-какие сведения, извлечённые из материалов попаданца и облегчили вопросы с поддержкой данных научных исследований и развёртыванием производства «волевым решением в ручном режиме». Не сразу понятый в другой ситуации, но прояснённый по просьбе самого Сталина очередной ироничный данный комментарий Рожкова, выданный им как-то, был очень «в тему» и сейчас, в «текущих сороковых».

Именно тогда, когда он сам, принимая окончательное решение, кого из специалистов, конструкторов и учёных допускать к выборочным сведениям из будущего по их специальности, просматривал доклад, подготовленный начальником отдела, созданного Лаврентием для работы с потомком и его «массивом данных» и изучая справку вот именно по Ермольевой (и читая упоминания о её репрессированных родных), Сталин поймал себя за неприятными мыслями о будущем. И почему одной из причин, почему «всё так вышло в тот раз».

Репрессии. И память.

Всё одно к другому. Даже эти люди, давшие стране тот самый чудодейственный пенициллин, они припомнят и расскажут своим потомкам не только о своих настоящих достижениях, заслугах, отмеченные партией, народом и страной… но и поведают о своих обидах и несправедливости.

Подкузьмил тут Ежов… поднасрал, если говорить прямо.

Себя же особо виновным Сталин, даже понимая в глубине свою собственную, не меньшую за покатившийся вал чудовищных репрессиий, выразившийся в сотнях тысяч расстрелянных за 37 и 38-й годы (подпитываемый морем доносов), по настоящему не считал.

Смотря с позиции стороннего наблюдателя – ничего нового тут не было. Это общечеловеческое – отводить вину от себя даже в собственных мыслях. И Сталин не был исключением. А Ежов и все попавший в каток старые чекисты и революционеры… вся предыдущая партийная борьба, все эти уклонисты… все угрозы от них единству партии… реальные и мнимые… - всё это были отговорки. Но человеку свойственно считать виновным кого угодно, но не себя. Тем более в такой ситуации – не когда ты потерял что-то или кого-то, а когда ты – на вершине власти самой большой в мире страны, тебе известно будущее (хотя и изменяющееся сейчас), есть, будучи предупреждённым потомком немалый шанс выиграть надвигающуюся войну «лучше, чем в тот раз» и даже решить, как сделать так, чтобы не было далёко пока 1991-го… в общем, Сталин не особо чувствовал сейчас каких-то угрызений совести. Так, отдельные сомнения. Потрясение от первых дней знакомства с человеком из 2018-го и от первых слов потомка прошло, работа, действительно большая работа и бегущее время лечат от всего… многое можно исправить, к чему эти отстранённые мелкобуржуазные философствования? Большие дела впереди!

А многозначительно хмыкать и терзаться сомнениями – вон, пусть потомок хмыкает, ему можно, он не отвечает за всю страну. Да и деньги «молодому капиталисту из будущего» не только за работу по специальности платят, а также за его взгляды антисоветские и сомнения с высоты 2018. Многое, действительно, хорошо видится только на расстоянии и «со стороны», когда носитель подобных взглядов не сильно себя отождествляет с остальными всеми, окружающими его.

С советским народом… и советской действительностью.

Военные, приняв к исполнению выработанные «группой Мерецкова» и утверждённые лично Сталиным и наркомом Тимошенко стратегические корректировки, хотя и всячески маскируемые в официальным документах, за осень, зиму и весну провели удвоенное число полевых учений. С соответствующим увеличением выхода из строя техники, не боевых потерь и материальных расходов.

До подобных ли расчётов, когда скоро каждый день в сто, тысячу раз теряться будет больше?

В целом, программа подготовки РККА к войне с учётом полученных сведений от потомка была отчасти переориентирована на оборонительные действия. В 1941 году РККА однозначно наступать не сможет. Отдельные контрудары и плотная оборона плюс ПВО. Главная задача на сорок первый – максимально увеличить потери врага, максимально уменьшить свои и разломать машину тевтонского блицкрига как можно быстрее.

От внимания Сталина, ежедневно читавшего сводки от «группы Мерецкова», которую составляли и подписывали тот сам и Тимошенко, не ускользнули и разные тактические подробности, которые опробовало высшее руководство РККА.

В одно из авиационных КБ ушло техническое задание, сформированное лично Рычаговым по результатам изучения имевшихся материалов по дозаправке в воздухе. В нём также рассматривался вариант создания так называемого подвесного агрегата заправки, «высмотренного» в материалах по фронтовому бомбардировщику Су-24.

Большая часть технических новинок, конечно же, не обещала немедленного эффекта. Многие из них требовали времени – месяцев и лет до создания просто работающих опытных образцов. Скорее, это была «подготовка к перелому в войне». И даже «на после Победы». А многое из понравившегося военным в книгах, пока ещё было не реализуемо на имеющейся технической базе.

Из техники буквально «завтрашнего дня» и особенно тщательно Сталин изучил всё, касавшееся автожиров/гелкоптеров/вертолётов. Видеозаписи из будущего (в том числе работа с ограниченного пространства палубы на корме кораблей – не авианосцев!) показали военным и ему самому широчайшие перспективы авиационной техники, способной взлетать и садиться буквально на пяточок. А слова потомка, помнившего о том, что «вертолёт Ми-8, созданный ещё при СССР, и развивавшийся и производившийся и в РФ в 21 веке, был самый массовый, коммерчески успешный и продаваемый многоцелевой вертолёт в мире», отложились в памяти Сталина.

К сожалению, интерес Рожкова к военной истории в основном были сосредоточен только на периоде сороковых годов, книг по послевоенной технике и вооружённым силам того периода было меньше. Но что-то было, в основном – в «электронных подшивках журналов» и в разделах книг «общего плана».

Возвращаясь к теме вертолётов, после обсуждения данной темы с Рычаговым (который, погружённый в гору новых забот, помимо руководства ВВС и «нового доверия вождя», уже внутренне распрощался с мечтой лично подняться в небо и с желанием лично драться с фашистами), и руководителем наркомата авиационной промышленности Шахуриным (который пока так и не получил доступ к материалам из будущего) разговора Сталин дал добро на формирование в Казани, говоря языком будущего, «вертолётного кластера».

Туда (согласно плану эвакуации) отправился появившийся ещё весной 1940 по инициативе Камова на станции Ухтомская в районе Люберец небольшой завод винтокрылых машин, где уже было развёрнуто малосерийное произведены автожиров А-7 и само «вертолётное» КБ.

Фактически, тут произошло «повторение пройденного, но лучше». Ибо в «иной вселенной», образованный в сентябре 1940-го ленинградский авиационный завод номер 387 был позже эвакуирован в Казань и после некоего объединения с существующим в Казани производством, стал в итоге Казанским вертолётным заводом – производителем Ми-1, Ми-4, Ми-8 и других!

Только «в этой вселенной» похожее образование будущего крупнейшего производителя вертолётов произошло ранее, чем в истории вселенной попаданца. Да и сами вертолёты (многие из которых носили те же буквенно-цифровые индексы и выглядевшие внешне очень похожими) увидели небо раньше и были избавлены от многих «детских болезней».

Показывавшийся на авиационных парадах и впервые применённый ещё в советско-финской войне автожир А-7, так же, как и в «той истории» с начала 1941 поработал на благо народного хозяйства «государства рабочих и крестьян и какой-то там прослойки между ними»:-) Один из автожиров достаточно удачно пораспылял ядохимикаты в предгорьях Тянь-Шаня в рамках организованной Наркомлесом и Аэрофлотом экспедиции по проверке возможности применения автожиров в лесном и сельском хозяйстве.

И так же, как «в тот раз» в войсках была сформирована отдельная автожирная эскадрилья. Но уже весной, а не после начала войны.

Сталин, сам прочитавший послевоенные мемуары Шахурина и знавший от Рычагова (выглядевшего данные сведения в одной из книг по авиации СССР) о послевоенной судьбе того, несмотря на первоначальное желание допустить наркома авиационной промышленности к всем источникам попаданца, передумал.

Причиной такого решения оказались весьма неприятные дополнительные обстоятельства, о которых доложил Берия, чьи сотрудники из 8-го отдела откопали в одной из книг краткие сведения с итогом мутной и трагической истории 1943 года с сыном Шахурина и дочерью полномочного представителя СССР в США Уманского, и не смогшие узнать что-либо подробное у Рожкова (который, как и ожидалось, не мог обо всём на свете «читать в сети»).

Возможно, узнай Сталин и Берия о том, что «в иной истории» высокопоставленные детки, которыми руководил отпрыск Шахурина, то ли всерьёз, то ли по юношескому идиотизму (во время войны! Да ещё в такой стране, как СССР) наяривали на нацистский Рейх (подобно множеству долбо:№ов в 21 веке), его реакция была бы непредсказуема.

Но в книгах подробностей и «главного криминала» не оказалось, Рожков ничего не помнил (и знал ли вообще?) об той истории (прошла она мимо его внимания…) и Сталин просто решил не допускать Шахурина до сведений из будущего и знаний о личности потомка.

Берия же получил соответствующее указание насчёт контроля вышеупомянутых личностей…

«Высочайшим повелением» с трона большевистского монарха, техническое трио «главных за советские винтокрылые машины и двигатели для них» – Камов, Миль и Ивченко, после некоторых размышлений Сталина, ещё в прошедшем последнем мирном году получило доступ не только к «выборкам по профилю» из литературы потомка, но и возможность более полного доступа в отдел – к всем имевшимся у потомка видеозаписям и другим сопутствующим материалам в книгах.

Сцены, в общем то повторявшиеся раз за разом и, в какой-то мере, даже приевшиеся сотрудникам 8-го отдела – люди, творившие и двигавшие научный и технический прогресс на благо советской страны и населявших её, жадно рассматривали и обсуждали содержимое книг… а сотрудники втихомолку ухмылялись их непосредственности и прямо таки детскому восторгу. Особенно когда те «расшифровали» Рожкова, привлечённого одним из сержантов в какой-то нестандартной ситуации с десктопом, возникшей с просмотром чего-то там запрошенного.

Уж слишком (в ситуации полной расслабленности в стенах отдела, за родном компом, в окружении тех, кто знал его истинную суть и допущенных до знаний 21 века) его речь была пересыпана новыми техническими терминами, в какой-то мере профессионально-небрежным обращением с вычислительной техникой, отсутствующим у «местных».

У тех пиетет и естественная осторожность при работе с аппаратурой немыслимой тут ценности и важности, у него – «компьютеры с пелёнок…»

А трио было ещё то. В общем, снова – титаны мысли 20 века и казуал 21-го…

Трио прекрасно всё поняло, кто именно такой «товарищ главный инженер 8-го отдела». А Поташнику пришлось позже вести с ними отдельную непредусмотренную ранее беседу. Описывать ситуацию в докладе Берии. И размышлять о новых заботах…

В глубине территории СССР… Казань, Куйбышев, Молотов, Нижний Тагил, Свердловск и другие.

В целом, тема «новых филиалов» существующих в западной и центральной части страны, в первую очередь находящихся под угрозой вторжения и германской оккупации центров разработки и производства, позволила более-менее скрыть подготовительные меры к будущей полномасштабной эвакуации, разворачиванию промышленного производства в новых, более безопасных (и часто вообще недостижимых даже для налётов немецкой авиации) местах и, в третьих, – к более раннему овладению тем, что в «иной истории» появилось позже.

Сталин, помимо энциклопедии от МГИМО, ставшей для него основным источником знаний о «политике войны и будущего», очень придирчиво изучал оказавшуюся на компьютере Рожкова 8-и томную военную энциклопедию, изданную в 90-х годах 20 века.

Как признавался себе вождь годами позже – по многим личностям, проявившим себя в «иной версии войны», особенно по тем, по которым не было подробностей в других книгах попаданца, этот восьмитомник был тем обязательным материалом, которым он руководствовался при предварительных выводах о том, чего можно было ожидать от той или иной личности и чего требовать, назначая человека на ту или иную должность. Разумеется, кто-то не смог проявить себя, как в «иной раз», кто-то, к сожалению, вообще погиб в «этой войне» ранее, но, в целом, это было знание на каком-то библейском уровне.

При всём своё материализме Сталин понимал – знать, на что способен тот или иной человек в будущем – величайшее оружие. Не меньшее, чем сведения по «атомному молоту», ракетам и компьютерам.

Сталин провёл за время, прошедшее с начала атомного проекта, несколько разговоров с Иоффе, Курчатовым и Королёвым. Какие-то в присутствии Лаврентия, который, в отличие «от того раза» (когда всё на него наваливалось постепенно, а после войны он вообще «тогда» с головой ушёл в атомной проект), сразу волок на себе огромное количество организационной работы, какие-то – только с учёными.

Но у него была и одна беседа с академиком. Которая выходила с пределы важнейших, но всё же сосредоточенных на каком-то одном из направлений исследований – вышеупомянутых трёх «попыток СССР совершить рывок» и касалась тем, наконец-то выплывших в разговоре Иоффе с Рожковой об астрономии и… музыке, перешедшей в обсуждение науки и культуры 21 века.

Попаданец и разделивший его взгляды академик сошлись во взглядах в той, казалось бы не предвещавшей каких-то особых больших дел беседе, да сошлись так, что Абрам Фёдорович счёл возможным самостоятельно поднять данную тему при очередной встрече со Сталиным.

Несмотря на всю загруженность того подступавшей войной…

Тимошенко, Берия, Рожков и другие…

Первомай отгремел по брусчатке Красной площади слаженной поступью личного состава войск Московского гарнизона и курсантов военных училищ столицы и прогрохотал последовавшим прохождением техники. Праздничная демонстрация трудящихся прилагалась. 2-in-1, короче. Те, кому положено, отмаршировали, то, чему положено – процокало, проехало, отгремело и пролетело.

Высшее руководство, как и не первый год было принято на торжественных действах сего рода в СССР, поприсутствовало там, где заведено, а нарком обороны Тимошенко произнёс с трибуны усыпальницы коммунистического фарао… вождя мирового пролетариата торжественную речь, густо пересыпанную привычными оборотами, ритуальными (пусть и отчасти справедливыми!) проклятиями-заклятиями в адрес разжигающих войну капиталистов, мечтающих нажиться на военных поставках. Народу в очередной раз акцентировали внимание на сложную мировую обстановку, а товарищей красноармейцев и краснофлотцев (и далее всех по списку) призвали крепить оборону страны. Была упомянута мудрая политика правительства Союза, заключающего пакты о ненападении, воздух был сотряс… оглашено воззвание воплощать решения партии в жизнь… в целом, многое, но кратко было перечислено, ничего и никого не забыли. Всё сказанное, в принципе выглядело верным (особенно с точки зрения тех, кто ныне знал точно, какой день на долгие десятилетия будет считаться самым чёрным днём страны), но, в целом, всё было как всегда на парадах на Красной площади… ритуал, такой ритуал.

Снова присутствовала иностранная публика – корреспонденты, «просто» послы и военные атташе. Разумеется, и без разнокалиберных фашиков-нациков с дипломатическим флёром не обошлось. Самые важные из них по рангу – посол Шуленбург, генерал Кёстринг и полковник Кребс, выдерживая ровно-вежливые морды, не без реального интереса (и помня о предстоящих, ничего уже не решающих, но таки должных быть изложенных в Берлине на самом верху, докладах…) взирали на большевистский пропагандистско-милитаристско-праздничный ритуал в славянском стиле. Необходимо отметить, что маршал Тимошенко, видевший в книгах пару фоток, но не вникая (дел и без этого – по горло!) во все доступные в источниках подробности «того раза» с парадом, не менее усиленно «держал фасон», понимая, что «улыбаемся и машем» требовало не сколько соблюдения секретности и не демонстрациии какой-либо осведомлённости об истинных планах Германии, сколько обычных элементарных приличия, принятых в межгосударственных отношениях.

Война ещё не началась.

Пока не началась…

Семён Константинович вполне себе «довольно и радостно» и легко обменялся в положенный момент приветствиями с членами германской делегации. А злорадные мысли он всё же словил. Этих напыщенных и самодовольных индюков снова ждёт поражение. Как в целом, германской стороны, так и личное. И не так уж важно, будет ли «в этот раз» казнён Шуленбург за участие в заговоре против Гитлера, переживёт ли войну Кёстринг, застрелится ли в 1945 Кребс, выпрашивавший в Берлине у героя Сталинграда Чуйкова перемирие и получивший отказ на любое действие, кроме безоговорочной капитуляции.

А ему самому, даже после прочтения книг Рожкова, так и не удалось понять, что именно было главной причиной поражения СССР в приграничном сражении «в тот раз». Раз уж историки и в 21 веке выкатывали в своих исследованиях целый список причин и нагромождали Эльбрусы фактов, споря об альтернативах, то сомнения нет-нет, да подкатывали, особенно перед отходом ко сну – что ещё могло выпасть из планов «группы Мерецкова»? Уже утверждённых и вошедших в сверхсекретные директивы, дожидавшиеся своего часа.

Горечь понимания – «что именно ждёт страну», давно утихла в головах причастных к попытке «сделать лучше», тяжкий ритм учений и боевой учёбы, в котором работало всё большее число личного состава РККА безжалостно прибил почти все сомнения, оставив их в самых потаённых глубинах душ осведомлённых.

Парад прошёл по задуманному, а осенью, после знакомства с потомком и его материалами и последовавшего (говоря языком будущих времён) «мозгового штурма» и принятия за аксиому – «Гитлер всё равно нападёт», то и многое, видимое из-за границы, старались делать «на публику» так же, как и «в тот раз». Радовать свой народ, да и германцев «чем-то новеньким», из разряда «подсказанного из 21 века», не стали. И даже Т-34 и КВ не показали. Хватит Пе-2 и Миг-3. Тем более, что в марте-апреле немцев допустили на некоторые авиазаводы, предоставили возможность осмотра и даже показали бомбометание. Так что первый раз продемонстрированы именно эти авиановинки СССР были даже не на параде. А кое-кто из летающих соглядатаев уже ощутил на себе специфические и вернее использованные возможности Миг-3…

Говоря же о танках, немцы в «тот раз» имели некую информацию о них, и, видимо, и в сей раз также, но одно дело – сводка про «что-то там новенькое» и совсем другое – неожиданная и хорошо подготовленная атака батальона «тридцатьчетвёрок» с обученными и освоившими возможности новой техники экипажами «там, где надо» и «там, где удар будет болезненней».

Даже «разгрузок», которыми за зиму полностью обеспечили личный состав стрелковых, мотострелковых и прочих частей РККА «первой линии», показывать не стали. Не то, чтобы великий секрет (явно изменение в экипировке личного состава РККА уже отмечено где-то в разведсводках абвера!), просто группа Мерецкова, обсудившая между прочим и несколько фоток из книг, запечатлевших «предыдущую итерацию события в иной Вселенной»:-) сочла лучшим – пусть всё идёт, как было.

В подобной логике проглядывало известное – обжегшись на молоке («вкурив знания о том, что было в первый раз»), дуть ныне на воду (не трогать даже то, что было не особо принципиальной вещью).

Но и кадры из парада 2018-го грели душу… ох как грели. Победили тогда, предупреждённые ныне, тем более, победим и сейчас!

Попаданец, знавший о предстоящем параде (и продолжавший с кучкой «инициативных и неравнодушных» в отделе, у которых хватало «запала молодости» сравнивать «что и как идёт в тот и этот раз» за пределами служебных обязанностей, раз уж случаем довелось прикоснуться к главной тайне СССР), напросился у Поташника на церемониальное действо и даже попал с парой сопровождавших его товарищей из отдела на трибуну для почётных гостей поближе к мавзолею.

Неизвестно, чем руководствовался Поташник ради сего дела, возможно ради сомнительной в своей эффективности идее приобщения «антисоветчика из будущего к жизни СССР», но разрешение (с оповещением ЛПБ, по прежнему «одним глазом» поглядывавшего за поведением попаданца) было дано.

Потомок же не удержался от прилюдной демонстрации окружающим привычек будущего (которые были из ряда невинных и понятных, по большому счёту, только ему самому) и как смог, сделал несколько selfie. Слегка смазанные (хотя Рожков и старательно осваивал ранее личный ФЭД, которым обзавёлся зимой) пара десятков снимков явили при последующей проявке-закреплении-печати рожу вертевшегося во все стороны в поисках лучшего кадра попаданца – на фоне мавзолея со всем руководством страны и партии, с бэкграундом из марширующих курсантов и монструозных Т-35 за «живой цепью» с карабинами(?), растянувшейся так же, как и в будущем и разделявшей место действа и ряды приглашённых.

Самый смак (не считая того поразительного факта, как ни сном ни духом не подозревавшие о будущем присутствовавшие фрицы были близки к личности того, кто появлением в Кремле перед ИВС усугубил финал их «похода на восток») был в том, что пара присутствующих в соседних рядах других (заслуженных, очевидно, раз на сию трибуну попали) владельцев фотоаппаратов, оценив оригинальный почин, с оставшимся неизвестным Рожкову результатом начали делать то же самое. Конечно, слова «селфи» они не знали, но термин «автопортрет» был и в 1941 в ходу. Правда, считалось, что его надо делать как можно лучше, в статике, а не впопыхах, но… остановись, мгновение! Ну, или дурной пример – заразителен…

Возможно, потомку и был бы втык «за привычку будущего», понимай нарком, чем именно он занимается, но извив мыслей Берии, знавшего только про затею «попасть на парад» попаданца, и отыскавшего его взглядом с высоты мавзолея, не коснулся соображений о том, чего нарком просто не знал.

Под присмотром, рожа очевидно довольная, фотоаппарат с собой прихватил, «фоткается с сопровождающими сержантами НКВД и то, что вокруг, запечатлевает» и ладно…

Какое-такое ещё «селфи»? Потомок об сём явлении Берии на тот момент не рассказывал, а желание «буржуйчика из 2018» приобщиться к одному из торжеств СССР было воспринято исключительно благосклонно не только наркомом и начальником отдела, но и его товарищами. Благодаря просьбе потомка попавшим туда, куда попадали очень и очень немногие…

Если дураковаляние Рожкова с ФЭД-ом выглядело для Берии просто забавным и ни на что не влияющим аспектом поведения гостя из будущего, то личность небезызвестного Шелленберга, явившегося на парад в Москву в образе коммерсанта, заставила наркома некоторое время изрядно поразмышлять о возможной попытке вербовке того. Среди соображений, вертевшихся в голове Берии, даже нашёлся навеянный высказанной когда-то и отвергнутой Хозяином идеей Рожкова «застращать Гитлера будущим» её мини-вариант. Потенциально крайне полезный замысел завербовать «самого Шелленберга» обсуждался Берией с Фитиным, первым обнаружившим в книгах потомка факт визита того на майский парад. Дошло даже до просмотра в 8-м отделе Берией небольшого документального цветного фильма 1945 с HDD о разрушенном послевоенном Берлине, о котором осенью, наряду с парадом-2018, говорил потомок Сталину, предлагая осуществить попытку «спасти десятки миллионов».

Но увы, сомнения не покидали Берия и Фитина до самого первого мая. Хотя разрешение Сталина (но без показа немцу фильма и вообще сведений о будущем) на попытку вербовки было получено, возможности пообщаться тет-а-тет с Шелленбергом не представилось. Несмотря на плотное наружное наблюдение, ловившее каждый шаг того, он практически всё время был вместе в другими немцами и времени поговорить с глазу на глаз не представилось. А устраивать какие-либо провокации и, тем более, задерживать германского высокопоставленного разведчика под каким-либо предлогом, Берия не рискнул. Приказ Сталина был однозначен – «только при реальной возможности…».

Шелленберг спокойно покинул Москву, не получив потенциальной возможности в ближайшее время прикоснуться к «ужасным кадрам из сорок пятого».

Тогда же. И.В.Сталин.

После прошедших практически без отличий захватов германцами Югославии и Греции, он озаботил Шапошникова в мае одной просьбой.

Маршал, лично сравнивший (насколько позволяли свежие разведсводки и имевшиеся данные) по запросу вождя ход операций «там и тут», нашёл только пару мелких отличий, которые могли на самом деле и не иметь место быть – неверность поздней трактовки, неточность донесений, «туман войны» и незначительность деталей, не влиявших на главные итоги той кампании германцев на Балканах.

Получив через несколько дней набранный сотрудником 8-го отдела ГУГБ отчёт – большие военачальники «из группы Мерецкова» таки переложили большую часть работы с пишущими машинками на «безответных коллег Рожкова» – Сталин, изучив документ, внутренне окончательно успокоился – те меры, которые полагались к реализации к 22 июня, будут выполнены в полном объёме. Или хотя бы близком, к намеченному.

Практически все иные сроки возможного нападения прошли, а разведсводки от подчинённых товарищей Фитина и Голикова рисовали картину, не сильно отличавшуюся от истории мира Рожкова. С тем лишь отличием, что прошедшее мимо глаз в «тот раз» было под контролем сейчас, а Голиков не выдавал то успокоительных, то полу-панических донесений наверх.

Но и сам Сталин не испытывал таких сильных внутренних метаний – «будет ли в этом году и когда именно нападение?», наблюдая медленно раскручивавшийся «по графику» маховик подготовки вторжения в СССР.

Он же. В заботах о родной РККА. Только народ страны и его армия стояли между ним, Сталиным и Гитлером и его машиной войны…

КПВТ и РПГ «местного разлива» пошли в серию и мотопехота доводившихся до максимальной боеготовности мехкорпусов, которым предстояло рубить прорывы панцергрупп вермахта, прорывающих фронт, уже осваивала новинки. К июню вышеупомянутые части и несколько лучших стрелковых дивизий РККА должны укомплектоваться по полным штатам и успеть освоить новые пулемёты и ручные ПТ средства. В танковых и моторизованных дивизиях этих мехкорпусов куцые ремонтные службы были переформированы в полноценные ремонтные батальоны, а соединения пополнились дополнительными средствами ПВО по новым штатам.

С мая началось серийное производство несколько упрощённых аналогов ЗПУ-2 и ЗПУ-4, в том числе и в варианте ЗСУ, под которую приспосабливали высвобождавшуюся в значительном числе базу разных модификаций Т-26. Те из пушечных Т-26, которые находились в лучшем техническом состоянии, частично остались в отдельных танковых бригадах и дивизиях, которые в «этот раз» решено было оставить в более-менее слаженном «старом виде», не пытаясь судорожно превратить их в громоздкие мехкорпуса второго и третьего десятка, частично были сведены в отдельные танковые батальоны некоторых стрелковых дивизий (по 64 шт.), на которые хватило находившихся в приличном состоянии материальной части, а остальным были оставлены все имевшиеся малоэффективные Т-37/Т-38. Все намечавшиеся работы по лёгким танкам были прекращены.

Пулемётные же (те, кто оставался в удовлетворительном техническом состоянии) Т-26 в массе своей пошли на улучшение механической тяги артиллерии, став тягачами для неё, а также доживая свой век в качестве базы для спешно создаваемых ЗСУ. Товарищи военные рассчитывали, что улучшение положения с мехтягой в артиллерийских частях позволит избежать неизбежных при первоначальном отступлении от границы потерь в материальной части артиллерии.

Изучив «опыт другой войны» и изменения в уставах пехоты, откорректировали текущий – разрешив и прямо порекомендовав перемещение пехоты на танках. Новых БТР и автотранспорта всё равно будет долго не хватать, особенно когда начнутся бои с большими потерями техники.

Ремонтные предприятия, куда ещё осенью начали массово вывозить всю технику проходившую за пределами 1-ей (новые) и 2-й (боеготовые) категорий, перешли на трёхсменный режим работы. Вышли изменённые приказы по производству запчастей по соответствующим наркоматам – произошла корректировка планов заводов даже за счёт немалого снижения вала по производству.

С бывших в нормальном или хотя бы приемлемом состоянии БТ-5 и БТ-7, оставшихся в войсках, была снята ненужная «гитара» – привод колёсного хода и проведена дополнительная экранировка.

После формирования филиалов имевшихся КБ в новом танкограде за Уральским хребтом, в предельно максимальном темпе были развёрнуты работы по воссозданию полного облика из имевшихся у потомка материалов «местного варианта» танка Т-54/55. Тем более, что пушка Д-10, по которой имелись достаточно подробные сведения в «мурзилках» Рожкова, вела свои корни от уже существовавшей опытной морской «стомиллиметровки» Б-34…

Разнообразных шараханий в этот раз не будет – никаких лёгких танков! Модификации Т-34 с последующим переходом на будущий «упрощённый» (пока, увы так…) Т-54/55. И ИС-1/2 после КВ. И самоходки с большими калибрами. Хотя производство дешёвой «суки» СУ-76, возможно, придётся разворачивать. Уж слишком много удалось её произвести в «тот раз». Цена и лёгкость производства имеет своё значение. Главное, чтобы её использовали именно как лёгкую самоходку, а не пытались воспринимать как «почти танк».

Высвободившиеся ресурсы будут использованы на производство разнообразных ЗСУ, тягачей и прочего, а также БТР-40.

Желание военных иметь нечто наподобие если не «Смерчей» и «Ураганов», то хотя бы что-то, похожее на БМ-21 «Град», упиралось в отсутствующие сорта высокоэффективных порохов для твердотопливных зарядов. НИИ-6 наркомата боеприпасов получил соответствующие техзадания, а товарищ Хожев – обработанные выдержки из материалов книг потомка. Всё это позволяло рассчитывать на то, что должно в итоге привести реактивную артиллерию (и не только её) РККА к желаемому виду и боевым возможностям.

С наркомом Ванниковым, державшим у себя, как настольную книгу (хоть читаемую наедине) издания 1996 года – «Военно-промышленный комплекс СССР в 1920-1950-е годы» некоего Симонова, было принято решение – до самого крайнего пытаться обойтись без призыва кадровых рабочих с предприятий обронной промышленности.

Паша Рычагов осенью, в очередном докладе повинился, показав фотокопии страниц одной из книг с рассказом о последствиях «приказа о сержантах в ВВС». Разумеется, ничего подобного в этот раз не было… так и совершенно неуместных распоряжений-«корректировок» по механикам и мотористам. Внёсшим «свой вклад» в потери (брошенными, оставленными и не отремонтированными) на земле советских ВВС «в тот раз».

– Лучше поздно, чем никогда, всё же признать свою вину… хорошо, что вы сами упомянули про то, к чему те приказы привели… - сказал он тогда Рычагову, а про себя подумал – ещё хорошо, когда есть возможность исправить не свершённое.

Впрочем, сие касалось не только сидящего напротив аса, с трудом справлявшегося с той новой титанической работой руководителя ВВС, которая навалилась на него.

Вышли и начали исполняться приказы о схемах рассредоточения и подготовке запасных аэродромов, об использовании лыж для взлёта истребителей во время зимних учений, пришлось отрывать дополнительные трактора для аэродромных служб из народного хозяйства – Рычагов буквально с лупой вычитывал и вычитывал мемуары и исследования «по тому разу», пытаясь предотвратить новый погром советских ВВС, вникая в поднесённый волей природных сил «чужой опыт кровью…».

А Сталин, наверное, ещё больше самого Рычагова, надеялся, что хотя бы половину из задуманного удастся реализовать. Отчего то не верилось, что удастся всё «как надо». Благих пожеланий и правильных приказов и в «тот раз» хватало…

Верно сориентированному и получившему официальные указания наркому внешней торговли Микояну, отвечавшему за закупки за границей, после ставшей во весь рост из-за темпа учений ВВС РККА проблемы нехватки высококачественного авиационного топлива, удалось весной заключить договор о закупке в США технологий производства авиационного бензина с октановым числом, близким к 100 и разнообразных присадок. Заокеанские капиталисты, которых пришлось уламывать не только дипломатическим путём, но дополнительно умасливать золотом, продали требуемое втридорога(!). Но блеск золотых слитков (многие из которых были ещё царской выделки), помимо прямой оплаты по контракту, вполне себе способствовал активному участию вовлечённых лиц из-за границы в лоббировании получения разрешения через государственный департамент. Слова попаданца о том размахе, которое достигло в 21 веке имевшееся уже и сейчас вполне официальное и оплачиваемое лоббирование интересов, сыграли свою роль.

Ради данной схемы (но имея в виду и будущее) Сталин продавил своим авторитетом в Политбюро решение – тратить, не оглядываясь, ни на что, золотой запас страны. Мотивация с упоминавшейся попаданцем и приписываемой Ленину фразочки про капиталистов и продажу верёвки, очень даже легла к месту в дискуссии с товарищами и их взглядами на способ взаимодействия с капиталистами. А Молотов, только-только получивший тогда знания о будущем, рьяно (как и всегда, да…) поддержал идею, развеяв имевшие место быть сомнения многих товарищей в Политбюро.

Золотые слитки своей тяжестью и строгой и манящей красотой граней изрядно облегчили процесс, склоняя чаши весов решения поддерживать советский запрос у тех, кто мог его поддержать. Возможно и недавнее письмо Рузвельту сыграет в дальнейшем установлении союзнических отношений определённую роль. Неясно пока только какую, ибо ответа на него пока не было.

Ему самому такая предлагаемая логика для СССР – платить и платить, но не продажей принципов и политикой, а «вечной ценностью», нравилась. Лишь бы хватило средств. С капиталистами самый продуктивный разговор выходил только таким путём.

Но кровь советских людей должна быть дороже любого золота! Тем более сведения из журналов попаданца открыли огромные горизонты по восполнению «кубышки страны» и приумножению её из «кладовых природы». Попаданец, тиражировавший заёмные советы и «сетевую мудрость» 21 века, таки оказался прав и к 22 июня внедрение новых технологий уже вовсю шло на советских нефтеперерабатывающих заводах. Золотой запас страны начал активно тратиться. И частично уже пополняться.

Всё будет работать на благо СССР… даже новые металлорежущие станки из той же Германии, несколько тысяч которых пришло по торговым соглашениям за сороковой и этот год.

«Война – войной, а обед – по расписанию…» – шутка попаданца и знание из книг о том, что успел получить перед 22 июня СССР, позволили лишь отдать негласное распоряжение о том, что поставки продовольствия и ценных ископаемых из СССР начнут задерживаться и будут прерваны в те же сроки, что и немецкие.

Улыбаясь, нож за пазухой могут держать все. Особенно быть хладнокровным удаётся быть ныне, когда безумное марево первой вспышки гнева и ярости улеглось.

А кое-кто за океаном уже отметил себе некоторые изменения в методах «советских торгашей». Правда пока их списали на дыхание войны, которая многое прочищает в мозгах даже у самых «идеологически упоротых» (как сказал бы попаданец)/«этих большевистских фанатиков» (как определили в Вашингтоне, давая разрешение на данную большую сделку)…

Прошедший майский парад, стал неким финальным индикатором – гитлеровская машина смерти не начала наступать на СССР заметно ранее известных дат, и после парада Сталин дал добро на официальные большие корректировки в пропаганде. Он, Вяче, начальник Главпура РККА (в этот раз не ставшим замнаркома обороны, а оставшемся на посту главпропагандиста) и пара человек из ЦК, отвечавших за идеологию, собрали в Кремле редакторов общесоюзных и армейских газет и выдали тем указания о изменениях в генеральной линии. Конечно, эта встреча была отмечена в советской прессе исключительно коротенькой заметкой, без изложения содержания и тезисов выступлений, но последствия в политинформациях для бойцов РККА, уже накапливавшиеся с осени («капиталисты что-то мутят, будем крепить оборону, а то неровен час…»), ныне ощутили даже самые тугодумы и говоря языком будущего – «пофигисты».

Товарищ Запорожец, ранее хорошо так накачанный Сталиным, получивший несколько всё разъяснивших фраз о назревавших событиях, рьяно взялся за контроль над новыми указаниями ЦК и лично товарища Сталина. Колебаться строго в соответствии с генеральной линией – старая советская забава.

Вторжение и захват Германией Югославии и Греции были без всяких иносказаний и оправданий честно обрисованы в советской печати. С сопутствующими всей советской пропаганде клеймением «поджигателей войны». Что оставило в Берлине весьма тягостное впечатление, особенно на фоне видимой доброжелательности по отношению к германской делегации на майском параде.

И в политической работе с личным составом РККА стали говорить о том, что немцы собираются делать с нами в случае войны и своей победы. Прозвучали первые, осторожные слова о расистских планах немцев насчёт граждан СССР. Увы, многие бойцы РККА (да и остальные наши граждане) скоро поймут, что это совсем не преувеличение наших пропагандистов.

Расцветавший зеленью май откровенно порадовал Сталина тем, что уже «не спугнёшь» и немцы не начнут раньше (не важно, по какой-либо из причин). Заодно и собственное население недоумение испытывать не будет. А «сообщения ТАСС» в этот раз не будет, да и после 22 июня меньше вопросов возникнет.

За всё – ответственны «подлые капиталисты»…

Развивая тезисы майской речи наркома обороны, пакты с Германией и Японией предельно откровенно были названы в печати способом оттянуть время и «миролюбивой попыткой» избежать вреда для СССР. Заодно и «тайные протоколы» из пакта с Германией опубликовали. И первыми показали пальцем на немцев. Мы, дескать, подобрали то, что «плохо лежало» и принадлежало нам раньше, во времена Российской Империи.

Это была информационная бомба! Первые два дня не только в Берлине, но и из Великобритании и из США официально ничего не было слышно, пресса же шумела вовсю (причём значительная часть комментариев сходилась в одному «отчего именно сейчас диктаторы поссорились…»), а реакции на государственном уровне не было. Но ух какая, полная агрессии нота прилетела затем из Берлина! С обвинениями и угрозами.

Кто успел, тот и съел… раз уж бить горшки, то подобранный верно момент – чуть ли не главное.

Со скрипом, после размышлений и мер по антибиотикам, Сталин дал добро на доступ к попаданцу двум доверенным медицинским светилам – гордости СССР – Бурденко и Вишневскому. Но не им одним, чему способствовал крайне неровный разговор с академиком Иоффе…

Май 1941. И.В.Сталин, А.Ф.Иоффе.

Курчатов, изложив своё, оставил их вдвоём, а Сталин приготовился выслушать попросившего о дополнительном времени академика.

А тот, вопреки предполагаемому поначалу Сталиным рассмотрению требующих особых мер с его стороны каких-то вопросов, связанных с другим, курируемым по научной части Иоффе проекте – полупроводниковом, поднял совсем иную тему.

Преждевременную. И крайне не актуальную, на первый взгляд вождя. Особенно в последний мирный, уже не год, а месяц, перед войной…

Впрочем, предисловие Абрама Фёдоровича, из которого была выхвачена основная идея, он дослушал, прежде чем прервать того:

– Вы, товарищ Иоффе, хорошо понимаете, что ваше предложение может быть необдуманным и… поспешным?

Раздражение против осмелевшего и почувствовавшего себя незаменимым академика накатило волной. Но старый еврей, увенчанный многими регалиями, никогда не шедший против линии партии, бестрепетно вынес тяжёлый взгляд горца.

– Товарищ Сталин, прошу разрешения изложить все подробности и высказать все соображения, на основе которых я сделал такой вывод.

– Что же… - уже беря себя в руки, дал тому разрешение продолжать Сталин – … слушаю вас. Лишние полчаса всё же ничего не решают, раз уж вы так настойчивы. Мы выслушаем, чем вы аргументируете расширение списка.

Предложение и рассказ Иоффе удивительно, несмотря на первоначальное открытое неприятие, резонировало с его, Сталина, размышлениями о будущем страны, на это хорошо и легло то, что ему «принёс в клювике» Иоффе, когда разъяснил подробнее свою просьбу расширить список допущенных к сведениям из будущего за счёт его коллег из академии наук.

Возможно это совпадение и стало решающими доводом. Не полностью сразу осознанным, но личным, а не навязанным, пусть и уважаемым собеседником, выводом. Совпавшим с аргументами в той же логической цепи рассуждений, которую ему явил академик, которого столь очевидно подвигли какие-то очередные рассказы и «показы» Рожкова о вполне настоящих чудесах блистающего, загадочного, манящего множеством своих непредсказанных здесь, в сороковых никем и таких доступных от присутствия потомка в шаговой доступности сейчас тайн из… такого подлого будущего.

Повернись к нему, задай любой вопрос – и получишь ответ! Беспощадный в честности, без выгоды для говорящего, почти полностью зависящего от его, Сталина воли и доброго расположения. На любую тему. А лучше всего, попробовав поговорив очередной раз «по душам» с пришельцем, поймать в беседе что-то новенькое и… потянув за данную нить разговора, открыть новую бездну манящего и загадочного.

В котором одному можно утонуть.

Первый раз в истории человечество получило возможность задать вопросы будущему. И получить ответ…

Настоящий потомок – правдивый, дарящий достоверностью тысяч невозможных и не представимых деталей, с злыми, язвительным и столь влекущими речами, так не похожими на словеса туманных прорицаний бесчисленных «пророков» и шарлатанов прожитых эпох.

Но это будущее было опасным. Крайне опасным. Оно растоптало мечту о всеобщем равенстве и обрушении мира эксплуатации пролетариата. Просто подменив сам мир. Там не было нужды в яростной вооружённой борьбе за свои права. Слишком много соблазнов являло будущее. Такое близкое, как оказалось. Что такое несколько десятков – меньше сотни лет?

Больше всего Сталина задели не завуалированные (и не очень) упрёки по поводу репрессий, а простая (и невинная с точки зрения самого Рожкова) фраза – «бессребренником быть очень плохо».

«Дать возможность зарабатывать деньги и дать возможность их тратить». Одно прилагается к другому. Только так – настаивал потомок.

А там, в будущем – многого было добиться проще. Просто выбрав иную профессию, просто уехав в другую страну, просто приняв предложенный обществом путь… другие идеалы, другие устремления, иные образы будущего для них самих… всего несколько поколений, а как поменялись люди…

Индивидуалисты и единоличники. Как не старался Сталин быть объективно-беспристрастным, лёгкое презрение к жителям сытенького буржуазного будущего никуда не девалось. Как только (приняв за истину описание дел из рассказов попаданца) за счет науки, технического прогресса и тех социальных завоеваний, которое их(не его!) поколение выбило из капиталистов, более-менее стало хватать на минимально пристойную жизнь, потомков перестали волновать идеалы… и стало важнее то, что тот же потомок, в своей привычной язвительности по отношении ко всему называл «потребля№;твом».

Вот только житель будущего, несмотря на свою наверное, самоиронию, полагал это нормальным и даже правильным. И это обессиливало и лишало надежд больше всего. Неплохой человек этот пришелец, даже честный и помнящий не только про свой кошелёк, но насколько же в него проникли эти взгляды «буржуазного завтра»! Удобная и целостная система приоритетов и ценностей, между прочим.

«Капиталистическое завтра» оказалось намного изворотливо и более жизнеспособно, чем виделось им тут, в сороковых… может и поэтому он пошёл на поводу у Иоффе. Дать побыстрей с помощью науки и прогресса этому, как оказалось, намного более буржуазному в сути своей обществу те самые материальные блага, которых ему не хватило в 80-х?

А будущие коммунары должны быть воспитаны не в огне революции и кровавой схватке против фашизма – передового отряда империалистов? Только в процессе мирной эволюции? А на войне сгорают самые лучшие, те, с кем можно было бы построить коммунизм?

Впервые в жизни, далёкое будущее было таким туманным и противоречивым. Верная и ясная теория, которая помогала строить новое общество, молчала. Предвидеть ясно такое будущее не смог, как оказалось, никто…

Без этого предложения академика, возможно, не вышло бы и последовавшего явления Рожкова тем, кого предложил Иоффе. Возможно, он, вождь страны, сам не скоро бы решился на подобное. Если бы вообще решился. Слишком опасные знания нёс в себе потомок.

Проблема была в другом – эти знания во многом «лежали мёртвым грузом». И «лучшей победой» в войне можно было решить только неотложные проблемы. А за будущей победой виднелись заботы мирных лет. До них ещё нужно было дожить, но оставив их «на потом», свалив их на следующие поколения, можно было потерять годы, людей, возможности… которых, может, и не хватило там, в 70-80-х СССР?

Сияющее будущее… - оно открылось не только в компьютерах, не только в знаниях об атоме, ракетах. Не только в тенденциях в политике мира грядущего, оно было в совсем иных целях и жизненных приоритетах потомков. Очень близких потомков. И эти иные устремления, желания жителей позднего СССР где-то были упущены руководством страны и партии. И вовсе дело было не в том, «как воспитывали» и что рисовали в качестве идеала.

Ведь были хорошие книги, фильмы… «жить становилось лучше, жить становилось веселей». Неужели всё было в той самой «свободе личности», «свободе слова» и тех самых «правах человека»? Почему права на труд, права на крышу над головой и мирного неба оказалось недостаточно?

Он уже давно раздавил в себе первоначальные помыслы и желание отыскать всех предков и самих тех, «кто предавал СССР». Увы, если бы только дело в нескольких десятках и сотнях личностей? Не в них дело, не в них… не уподобится ли он тем, кто ставит личность выше тенденций развития общества? Не пойдёт ли сам против одного из основополагающих и декларируемых принципов марксизма, что роль личности играет только в соответствующих условиях, попытавшись заранее «вычистить тех», кто оплёвывал его после кончины в «тот раз»? И, главное – тех, кто разрушал страну, произнося правильные/лживые слова?

Среди всех этих, таких удивительных мыслей, неведомых никому иному в мире и в стране (кроме, разве что могущих быть у потомка, обчитавшегося у себя в будущем книжек по «альтернативной истории»?) выползло и ещё одно, неприятное лично для себя соображение.

О том, что не много ли он, руководитель страны, берёт исключительно на себя? Используя ресурсы подконтрольного Берии НКВД, перекрыв доступ к информации из будущих времён и к потомку самым доверенным товарищам по партии? И при этом допуская к тому технических и научных специалистов? Среди которых могут найтись… пожалуй просто недостаточно крепко держащие язык за зубами товарищи?

Одного Вяче недостаточно… и ему, это, очевидно, позже поставят на вид. Келейные разговоры так точно пойдут. Как бы не спровоцировать кое-кого на открытый конфликт, ещё и во время войны…

Подумав, он решил отложить этот вопрос. Он найдёт, что им сказать. После первой большой победы… когда основательно заскрипит машина войны Гитлера, когда он отдаст приказ прогнать колонны пленных фашистов по Москве как в «ином будущем». Вот там и он поднесёт всё эти «знания из будущего» товарищам в Политбюро. А пока… их мысли погружены в подступающую войну, о которой уже многие сделали выводы, помимо его полуофициальных указаний по народному хозяйству. И его «дополнительное предвидение и прозорливость» даст ему аргументацию в будущем разговоре «в кругу своих»…

Из рассказов Рожкова и изучения всех основных, связанных с послевоенной историей источников, он наконец, как показалось ему самому, понял, где произошёл разрыв. Даже не связанный с обрушением в 1991-м Советского Союза и победой Запада в «холодной войне».

Никогда не виданные Сталиным и рождённые в 70-х отец и мать Рожкова! Именно они, даже не сам путешественник из 21-го века, были первым «условным цифровым и компьютерным поколением».

А их родители – «последним советским». Именно они поддержали тех, кто провозгласил «разрыв с проклятым прошлым». И их дети – «первое компьютерное поколение». Два поколения. Поколения этих самых «видиков», магнитофонов и первых «персоналок». Желавшие джинсу, свободу, «кооперативы» и кока-колу! А разграбление страны не могло произойти без интереса масс, увлечённых новыми ориентирами…

Он очень дотошно выспрашивал потомка о известных тому подробностях жизни в 70-80-90х… заставив вспоминать всё читанное и услышанное от родителей.

Разрыв произошел где-то там. Где «научно-техническая революция», прогресс наложились на изменения в обществе. Упущенные партией. Может, не отыграй своё тот самый отрицательный отбор кадров в СССР, страна и смогла бы сохраниться и до годов взросления самого Рожкова, но… в любом случае, потомок принёс с собой намного больше, чем виделось поначалу.

Он принёс грандиозную бездну знаний о будущем. И этот «слепок восприятия из 2018-го», пока был ещё свеж. Пока ещё потомок остро переживал потерю своего привычного мира… его «настоящего». Которое ещё только начало вытесняться их сороковыми и не потускнело в его голове.

А книги, журналы и видеозаписи… лишь помогали сохранить это восприятие будущего подольше… в целостности и в деталях. Потомок мог объяснить многое, что было не понятно в книгах и/или неоднозначно трактовалось. Он мог практически ко всему добавить многие разъяснения, не нужные там, в 21 веке пишущим книги и статьи. Но потребные здесь!

– Эти знания о будущем Рожкова будут с каждым годом его жизни тут размываться, теряя множество деталей, какие-то из которых могут быть жизненно важными. Кто знает что мы утеряем? Ни он сам, ни товарищи из 8-го отдела не способны оценить все знания в целом. Вот, с теми же антибиотиками… - привёл пример Иоффе. – посмотрите, товарищ Сталин, со слов Рожкова – он мимоходом вспомнил про них осенью, все покивали и забыли, а дело до них, как я знаю, дошло только весной, когда перерыли и систематизировали всю его подшивку из «Технике-Молодёжи»! Сколько времени пропало? И ведь никто не виноват. Трудно в суматохе и при ограниченности ресурсов и времени у тех, кто осведомлён о потомке, тем более, не являющимися специалистами во многих вопросах, осознать, что – более приоритетное, а что – нет.

– Конкретизируйте, пожалуйста, товарищ Иоффе, список тех, кого вы ещё предлагаете… познакомить с гостем СССР из будущего… - неожиданно решившись и приняв хотя бы частичную правоту Иоффе, ответил тому Сталин.

– Мои коллеги из академии наук! Только они, и только все вместе, способны полностью оценить весь потенциал доставшегося нам. Возможно, самых доверенных людей из области культуры.

– Ну-ну… и аппетит у вас. Проще сразу в «Правде» сводку по каждому дню жизни и каждой сказанной потомком фразе печатать… для удовлетворения любопытства всего мира – уже без раздражения и как бы в шутку, окоротил запросы «отца отечественной физики» вождь. – Мы с товарищами посоветуемся по вашему предложению. У вас всё на сегодня?

Иоффе, поняв, что и так добился большего, чем того, на что мог рассчитывать, подтвердил – да, всё…

А Сталин всё взвешивал одно соображение, высказанное Абрамом Фёдоровичем Иоффе.

Рожков – по словам собеседника, к которым он всё же прислушался – фактически являлся единственным «наследником того мира», который «пропал куда-то там». Этого будущего, может, уже и не будет, если не прав Рожков со словами о возможной множественности «копий Вселенной». А если его будущее – всё же возможное наше, которого не будет ныне совсем? Под воздействием попавших с ним знаний тут, в сороковых, то будущее поменялось безвозвратно? Ведь многие нынче родятся, многие умрут… так почему бы и «всему этому будущему» не исчезнуть? Только то, что на компьютерах (сейчас ещё – на фотокопиях и киноленте) и в его голове!

Сталин сменил оценку важности «пластов знаний из могущего не появиться будущего», под влиянием горячей и весьма аргументированной речи Иоффе, смогшего разъяснить ему самому многие не представимые ранее обстоятельства. Даже превозмогающими соблазны полного засекречивания темы.

Решающим было соображение – это было намного больше, чем просто то, что поможет «выиграть войну лучше», чем просто отодвинет распад СССР, да, наконец, выше, чем выполнить личную мечту того же Рожкова – построить аналог какого-то там «синклера» не к 1982, а«…пока он сам молодой…»!

Что, если в проигрыше в холодной войне и распаде СССР виноваты всё же больше не те потери, которые страна понесла в войне, не те десятки (если не сотня!) миллионов, которых она недосчиталась не только павшими, но и не рождёнными, а то, что упустили в 60-70-е?

Что же… другие академики (он ещё решит, кто именно, внимательно изучив «список Иоффе» и всё, что известно о будущем этих личностей) увидят «путешественника во времени». Будет им, как говорит сам потомок – «разрыв шаблонов».

Сталин усмехнулся – очередные заразные словечки из речи потомка. Пусть играются, пусть спасают «культурное и научное наследство человечества», размышляют о«…месте человека во вселенной», «пытаются понять, что или кто есть мы?» А ему самому – выигрывать войну и управлять страной, проведя её мимо ставших известным ныне подводных рифов, надеясь, что в «этот раз» все будет лучше.

И думать – как избежать холодной войны. Рано или поздно кто-то умный в США догадается, что дело тут совсем нечисто. И одним расцветом советской науки дело тут не объяснишь. Или… очень рискованный вариант… но…ладно, об этом пока рано думать.

Я и пара наших мальчиков были свидетелями того разговора, вскоре после которого к нам явилась недоверчивая, иронично-злая, явившаяся «разоблачать самозванца» (судя по настрою – не предупреждённая толком заранее) и позже – ошеломлённая перед лицом открывшейся им правды компания учёных мужей, коллег товарищей Иоффе, Брука, Лебедева и Курчатова.

Вроде бы должна была за прошедшее время ко всему привыкнуть. Но знания о грядущей войне, как оказались, заслоняли многое. А ведь даже песенки и «видеоклипы» из будущего, весёлые, непривычно ритмичные и звучащие тонами незнакомых музыкальных инструментов (синтезаторов!) несли за собой нежданное и не представимое.

Но вылезло это не из рассказов попаданца и не музыки иных времён. Точнее, из них, но тему поднял по собственной инициативе Абрам Фёдорович.

Прислушиваясь вечером к их весьма увлекательной беседе про будущее Вселенной, я такого наслушалась! Фантастика, в которой, я казалось бы живу с осени прошлого года, повернулась мне тем, о чём мечтали в 21 веке!

Узнала о том будущем, какое грезилось жителям следующего столетия… а я полагала, что меня уж сейчас то ничем не удивишь…

…Сладкий летит воздух снов. Над бескрайней лентой домов, вдоль строгих цехов и трасс, сквозь туман наномашин парящих… (Воздух снов – В.Аргонов, техноопера «Мы, XXII век»)

Уносящая в мечты, неземная музыка состоящей из четырёх частей технооперы (слово то какое! Техно-опера!) «Мы, XXII век» и… русские и в то же время какие-то не местные фамилии авторов – Аргонов, Климковский и группа «Комплексные числа»… всё было загадочно и красиво.

Что ещё скрывает его компьютер?? Я думала, что несколько десятков просмотренных видеоклипов и сотня-другая весёлых и ритмичных мелодий «евродиско» и совсем непривычной «электронной музыки» это всё, но…

В этот раз он припас «на сладкое» кое-что новенькое. В общем, пора признаться – что и меня соблазны 21 века увлекли – звенящие и нежные серебряные голоса солисток звали туда, в совсем нежданное, чудесное и местами пугающее завтра, рвущие душу звуки незнакомых музыкальных инструментов сплетались с вязью новых-старых слов, рисующих какое-то совсем невообразимое грядущее…

Слова Рожкова об экспериментах с «криогенной заморозкой», пока неудачных даже там, в 2018-м, но уже идущих, заставили меня вздрогнуть, увидев новое воплощение сказки о «спящем принце». Не средневековье, но 20-й век… и герой истории, проснувшийся в 22-м.

Рожков объяснил нам тонкости и «аллегории» в словах песен, но многое я поняла сразу и сама. Стальные гиганты механизированных заводов, фабрик, плотины, трассы всплывали перед моим разыгравшимся воображением, подстёгиваемые словами и кадрами сопроводительных рисунков видеоклипов. Весьма схематичных, замечу, но от того чем то более близких к нам, не то что это потрясающая своей чёткостью «компьютёрная графика»!

Идеи технооперы хорошо укладывались в наши нынешние представления о шагах через социализм к коммунизму. По крайней мере, мне так показалось поначалу.

Но выслушав все четыре части и просмотрев «самопальные», наполненные кучей «вторых смыслов» видеоклипы к трём из них (только они были на тот момент у Рожкова, как он попал к нам!) я осознала, что не доживу до этого прекрасного и ужасающего будущего. Да и всё там, в музыкальной истории, оказалось совсем не так просто. Тут, я, признаюсь, совсем поддалась очарованию момента – музыка, «видеоряд», в который нужно вдумываться и пересматривать ещё и ещё – благо Иоффе и Рожков разобрали чуть ли не каждую секунду этот видеоклип, обсуждая тяжело понимаемые сразу нам, жителям середины 20 века вещи и обстоятельства.

Едва скрыв навернувшиеся на глаза слёзы, представила – что это такое – спать в холоде вынужденного сна, спасаясь от случайной смерти и проснуться 140 лет спустя… а проснувшись, узнать, что всё человечество перевело себя в «цифровую форму», став мыслящими машинами… что всё вокруг можно сосчитать, взвесить, заменить искусственным… настолько потеряв свою индивидуальность и при этом открыть всего себя другим.

Иные ценности, иное общество, в котором все – общее и все – индивидуальное. Может ли нарисованная талантом авторов технооперы картина быть «коммунистическим завтра»? Не знаю… возможное будущее 22 века было величественно и ещё… оно было… отталкивающе, оно было пугало.

Хоть Рожков и поспешил меня успокоить, заявив – что всё это лишь фантастика, причём «достаточно спорная и дискутируемая», но… красота музыки и слов лишь увеличила моё потрясение.

«… И помогали им изо всех мы сил, к центру таблицы двигая металлы. Сотней огней нам светил на этом пути пепел уже давно сгоревших звёзд…» (Неизбежность – Комплексные Числа)

«Выносящие мозг» и «сопроводиловка из клипа» (знаю-знаю, разговорная речь из 2018 липка и приставуча) слов песни, ставящая «вопросы веков», сплетённая с голосом и музыкой… а академик и Рожков, говорили о совсем странном:

«Тепловая смерть Вселенной», «эпоха распада элементарных частиц», у них полным ходом идёт дискуссия о тех невыносимо далёких временах, когда будут гаснуть последние звезды в космосе… про какие-то космические «струны» Рожков упомянул, суть которых он и сам плоховато понимал.

А началось просто с совсем необычной музыки, которую случайно включил не на наушники, а «на колонки от десктопа». Абрам Фёдорович, вернувшийся в Москву из Казани от товарища Лосева и заинтересовался, что тут Никита слушает.

Можно было бы посмеяться над их оторванными от жизни рассуждениями – через полтора месяца немцы будут топтать поля нашей советской родины и убивать советских людей, но… ведь именно потомок, этот невыносимый Рожков предупредил нас обо всём предстоящем!

Его компьютер- «десктоп» стоит в метре от меня, шкафы вдоль стен заполнены тысячами тысяч фотокопий немыслимых сведений из иных времён, и… не посмеёшься теперь над ними, как над пустыми фантазёрами. Вот и слушала, стараясь вникнуть, о чём это они! Ну и, чего обманывать себя, наслаждалась красотой мелодий.

«…А когда ты на Землю вернёшься, лишь океан примет в объятья тебя. Птиц лесных и полей не найдёшь ты. Лишь океан – гетерофазная ткань твоя…» (Последнее кольцо – Комплексные числа). Вернуться из путешествия в межзвёздную бездну, к планетам других солнц и узнать, что всякий кусочек живой плоти на родной Земле, не важно, разумный и нет, даже каждая травинка и последний микроб слились в «единую протоплазму» всепланетного океана. В которую зовут, нет, просто тащат за шкирку тебя родные голоса из прошлого… ужас…

Я увидела не то будущее, о котором мы уже знали из слов, книг и видео Рожкова… это было совсем далёкие времена, о которых мечтали и спорили в 21 веке. Услышала термины и объяснение по ним – «трансгуманизм», «пост-человечество». Так вот о чем мечтают лучшие умы и самые глядящие вдаль в 21 веке!

Идеи «трансгуманизма», тихим сторонником которого оказался Рожков, показались мне довольно туманным и невыносимо далёкими от текущих дней. Ещё мы поговорили об евгенике. Никита сказал, что её идеи были испоганены подлой и омерзительной практикой германских нацистов (да и не только у них – прозвучали слова о принудительной стерилизации людей в разных странах), лишь только в его время вернулись к обсуждению подобных идей. Он подчёркивал – не насильственным путём, а как возможный способ добровольной корректировки природы человека в подготовке к совсем далёким последствиям «цифрового будущего».

Нет, положительно, кое-кто в будущем сошёл с ума! Сделав это столь увлекательно, чарующе и безвозвратно! Так и высказалась – что для меня это слишком авангардно и заумь так и прёт из этой красивой песенки.

А Никита ухмыляется и выдаёт:

– По классике соскучилась? Можно и так…

Правда классика у него снова вышла… какая-то авангардная!

«…Звал её свет мечты мимолётной: Повторить путь силурских времён, сделать шаг прочь от жизни дремотной, найти на земле природы единой закон!» (Сделать шаг (ария Сказочницы) – В.Аргонов, техноопера «Русалочка»)

«…Станет разум в сто крат светлей, станут догмы веков тигром бумажным. Ты не раб биосферных игр, ты готов изменить себя» (Единая власть (ария Русалочки) – В.Аргонов, техноопера «Русалочка»)

«…Они росли под грохот гимнов вдоль стен бетонных серых гнёзд – для новых нужд легко раздвинув тенистый мир своих берёз…» (Свой путь (ария Русалочки) – В.Аргонов, техноопера «Русалочка»)

Прослушав всю оперу – мы засиделись в отделе далеко за полночь – и, кое-как вырвав себя из этого прекрасного, но засасывающего, подобно болоту полному тайн, одного удивительного направления музыки 21 века, я первой вернулась к «серой повседневности».

Своей властью разогнала кучку мечтателей. Академика в гостиницу отвезли, а Рожкова и двух парней, чьё дежурство было сегодня с потомком – по квартирам в доме нашего наркомата. Хватит уже на сегодня сожалений, вздохов о «потерянном 2018» и пустопорожних фантазий!

Вот только рассуждения академика и потомка о музыке, научных знаниях (пусть и отрывочных), культурном богатстве, «погребённым мёртвым грузом» в стенах нашего отдела и служащего чем-то вроде «развлечения после работы» для избранных на вроде нас – сотрудников отдела, не остались досужей болтовней, а имели вполне себе значительное продолжение.

По моему, академик Иоффе был впечатлён даже больше нас, молодых.

– Будущее может быть очень опасным… - лишь пробормотал на прощание он.

Но мы услышали его. И… (по крайней мере мне…) подумалось, что он говорил вовсе не о тех нежелательных… общественных преобразованиях, которые настигли советский народ в 1991 и говорил он совсем не о падении СССР.

А каков Иоффе то! Нашлись две родственные души – один академик, наш современник, другой – задвинутый на этой обожаемой им музыке и своём «кодинге» программ для компьютеров потомок. Два шизика, ну точно ведь!

Какой всё же Рожков другой. Да, пожалуй, это слово верно.

Другой.

Мне стало жаль его. Неведомая и редчайшая природная случайность вырвала его из будущего (или даже из «иной вселенной», как считает сам Никита)… всё, что он говорил, рассказывал, показывал… было безумно интересно… но это было не наше будущее, которое виделось нам в завтрашнем дне… это было то будущее, о котором мечтали наши потомки.

Он здесь чужой… даже зная с высоты будущего о наших делах и заботах… ему крайне тяжело… возможно, неосознанно он пытается с помощью всех этих видеоклипов, ухватившись и используя наш естественный интерес к «ликам завтрашнего дня», «притянуть нас» в это самое будущее. В смысле – «привычное ему».

Сможет ли он по настоящему вжиться в нашу жизнь, этот человек из 2018 года «другой вселенной»?

Лично я много раз за пролетевшие месяцы успела с ним поругаться… но сейчас, во многом уже не так категорична в спорах. Да и Никита угомонился в своей критике действующих в СССР порядков. Нам всем есть о чём крепко задуматься. Даже товарищ Сталин, уверена, явно нелегко осознал те знания о будущем, что явил нам потомок.

И главное… мне думается, Рожков тоже стал по другому относится к нам. Мы для него – больше не «винтики тоталитарного режима», как у него один раз вырвалось у него в ответ на мои слова о «предателях из будущего». Мы – предки, он – потомок, у нас – одна Родина, как бы она не называлась – Российская Империя, Советский Союз или Российская Федерация… общий язык мы уже нашли.

В потомке, конечно многое было совсем иное. В иной другой, гипотетической ситуации, встреть его и не узнав о его истинной сути, не увидев замечательных вычислительных машин из будущего, очень скоро бы я поняла, что Рожков – из какого-то иного, невообразимого другого общества… сам он предпочитает слово «социум».

Да, он по прежнему кривится при любом произношении и чтении термина «классы» в разрезе марксистско-ленинского идеологического взгляда. Он то такой же как мы, то совсем иной, в целом он ощущается близким тогда, когда мы занимаемся обычными житейским делами, не касаясь политики.

Хотя местами его заносит даже в мелочах. Эта его привычка говорить «доброе время суток»! Появившаяся от электронных писем и «мессенджеров», когда собеседник либо читает электронную почту пол-суток спустя от момента отправки, либо тут же, находясь в другом часовом поясе, да что там – вообще на другом континенте, за океаном!

Приходится много докладывать товарищу Поташнику насчёт поведения Рожкова. Начальник видит, что потомку крайне невесело среди нас… он ныне более деликатен, почти избавился от своих антисоветских выпадов, ведёт себя по товарищески, но… мы все ему – чужие. Ему не очень интересно среди нас, друзей точно завести ему будет проблема. Усугубляет и то, что он понимает – «мы посадили его в золотую клетку», «стучим на него», «тотально контролируем его». Особенно неловко себя чувствуешь, когда он мягко, но нет-нет, но напоминает об этом.

Снова та же тактика – заставить оправдываться. И как поступать – любые приказы лишь вызовут негатив и что-то в духе – «… ну… я же был прав. Но чего ещё от вас ждать?». Требование руководства наладить с ним контакт, «втянуть в советскую жизнь» противоречит с ограничениями, накладываемыми на его свободу и личные желания.

Он честно работает, но по обмолвкам выходит – он хочет заниматься совсем другим. Рожков желал бы и дальше сочинять, «дизайнить» и программировать эти безумно завлекательные компьютерные игры. Наше время – не его и подступающая наша война, она – не его.

Похоже, больше всего он переживает от невозможности видеть родных, об оставленной там, в 21 веке, девушке. Тоже проблема – как с нашим надзором за ним ему вести свою личную жизнь? А Светке – увы, ничего не светит.

Вещё проблема. Я вижу, как Света просит пересматривать вечерами многие «видеоклипы». И дело не в музыке только. Лишь бы быть поближе к субъекту своих воздыханий… зря она так, хуже же ей самой будет, когда он даст ей понять о своём безразличии к ней, как к женщине. Или… хуже того – поступит не по порядочному. Надеюсь, она сама дойдёт до мысли, что лучше смотретьна кого-то другого.

Фильмов, кстати, несколько пересмотрели. Рожков сказал, что сам товарищ Сталин два из них видел.

Казалось бы, сейчас, когда потомок «рассказал нам главное» – про войну, подучил программистов, мы «вытащили книги с компьютера», сфотографировав их содержимое, над его драгоценной личностью можно было бы не так дрожать. Как бы не так! И разговор с Иоффе и появившаяся кампания другим академиков показали мне, что я очень так сильно заблуждалась.

Да и та роль, которую он занял в разработке нашего первого советского компьютера – электровычислителя М-1, оказалась первым шагом в важнейшем плане «информатизации страны». Удивительно, но слова Рожкова о том, что «персональные компьютеры» должны быть в десятках миллионах штук в стране и как можно раньше, восприняты на самом высоком уровне как нечто реальное и крайне необходимое.

Я верила, что там, в 2018, это действительно так… но до 21 века так далеко… с другой стороны, кто, кроме как не он, лучше всех понимает все тенденции того мира «цифрового будущего», кто должен помочь СССР обойти все тупики?

Чёрт побери, они же там совсем другие! Вот есть тема модной одежды, о которой мы столько рассуждали – там, в будущем, не только строй в стране поменялся и капитализм восстановили, там поменялось ВСЕ!

Эти фото девушек из будущего – поначалу их одежда казалась бесстыдной, хотя и очевидно, качественной и красивой. Некоторые их одеяния вызывали отношение – полное отсутствие вкуса. Пока не начали примерять мысленно на себе.

А эти его личные фотографии, когда он стал доверять нам больше! Ух, как мы поспорили, обсуждая пару кадров его девушки из 21 века, одетой в «кожаные леггинсы», при их посещении «ночного клуба».

Термин «злачное место» был радикально оспорен Рожковым, но он неожиданно получил отпор от той, которая чаще отмалчивалась.

– Девушка должна быть скромной, а не вульгарной. – уверенно, но твёрдо заявила обычно ни в каком месте не желавшая спорить с субъектом своих воздыханий Света.

Рожков тут же не удержался и упомянул одежды древнего Рима и Греции и ехидно заметил – общественные нормы приличия способны сдвигаться за пару десятилетий а иногда даже лет. И привёл в качестве примера вошедшие в моду вскоре «после войны там» – мини-юбки. Где-то в 50-х или 60-х.

– И эти тенденции начинаются уже сейчас. Вы оглянитесь на ваши популярные тут физкультурных парады! Спортивная одежда девушек весьма легка… у вас же ни у кого сейчас это не вызывает протеста? А чем мини отличается? Всё это условности, а смотреть приятно. Особенно когда есть на что смотреть… - ухмыльнулся тогда потомок.

Её напускная строгость и «отчитывание» по отношению к бывшему пограничнику, подсевшему на Minecraft, действительно являлись напускными. По должности обязана не распускать совсем уж подчинённых. Товарищ Поташник итак зашивается, организуя и контролируя взаимодействие с военными, конструкторами и учёными, на мне вся текучка – в отделе.

Ладно – потомок, он вообще конченый местами, но эти почему себя перестают контролировать? С другой стороны, себе врать – последнее дело, «мир компьютерных игр» манил и тянул и её к себе. Как-то, улучив момент, когда Поташник уехал в командировку в Казань, а Рожков задержался на работе, взяв за кампанию всегда довольную подобными «обстоятельствами» Светлану, как бы случайно («с подачи Гордова и его рассказов») пошли оценить получше и лично, что за зверь такой «компьютерные игры».

Они, конечно, не раз видели их «из-за спины», но одно дело смотреть, другое – самим поиграть. Ей до отчаяния хотелось попробовать это манящую частичку будущего. Столь любимое всеми кино их времени меркло перед компьютерными играми, фильмами и музыкой грядущего.

Ранее она стоически сдерживалась от демонстрации своего желания этому вредному и язвительному потомку. Возьмёт и съязвит что-то очередное, глумливое. Вроде как просто отметит факт, а по сути – уколет. Она даже знает, как подобный стиль – «с тонкой издёвочкой» назывался там, в будущем, во всемирной сети, в которой «сидит» почти всё население планеты.

Троллинг.

Она не выдержала. С подругой попросили. И вечерние часы понеслись вскачь, словно минуты – они сперва по очереди, а затем «по сетке» со Светой «вовсю рубились» в легендарную (по словам Рожкова) «Titan Quest – Immortal Throne».

И ничего не случилось – ожидаемых насмешек от Рожкова не было, наоборот, он обрадовался – пояснил и помог разобраться с игрой. Похоже, гипотеза о «притянуть их всех хоть как-то к привычному ему миру» верна. Он вполне себе рад тем, что может разделить «соблазны мира будущего» с ними.

Вот что поражало в Рожкове ещё – так способность без смущения говорить на любые темы, настолько легко называя вещи «своими именами», и избегая пошлости – от женских, простите, гигиенических средств будущего, до «способов контрацепции». Главное, как оказалось – знать правильные (медицинские) термины и держать нейтральный тон, и можно обсуждать что угодно. А через некоторое время и смущение пропадает само… а там дальше и шутить об многом можно, даже не пошло и гадко, а тонко и изящно.

В отделе имеется хороший немецкий (проклятые фашисты!) радиоприёмник Schaub Super 629W. Сравнивая ход событий и выискивая появляющиеся отклонения от «своей истории», Рожков почти каждый день, нет-нет, да послушает английскую Би-Би-Си (есть у него какая-то разрывающая его привычка-приязнь-ненависть к ним… я даже знаю, почему – всё дело в «чтении сайтов» в их этом интернете) и переводит на ходу нам. А мы дискутируем об тамошней точке зрения и пропаганде англичан.

Удивительно, но гадости в адрес капиталистов от него звучат как бы не чаще, чем от нас. А для наших сравнений идёт в ход всё – и советская пресса, и английская пропаганда. Однажды заставший нас вечером за этим делом пришедший в отдел товарищ Фитин присоединился к дискуссии. Впрочем, он в основном слушал. А днём спустя мы (точнее я, ибо выполнение было возложено только на меня одну) получили распоряжение от товарища Берии – инициативе решили ждать ход. Теперь ко мне приходит несколько урезанные и обезличенные (как я понимаю, самим Павлом Михайловичем) разведсводки. С которыми сравнивается (по мере возможности) ход событий в иной истории. Мои же сравнения и выводы уходят сразу наверх.

Затея руководства проста – сразу отметить расхождения в истории «тамошних» и «здешних» лет. И, мне кажется, наши руководители желают наблюдать не за тем, про что обязательно в газетах по их командам будет сообщено, а за тем, как будут действовать и параллельно что будут говорить «на публику» руководители наших союзников и врагов.

Чтобы предпринимать какие-то меры заранее?

Появившийся снова на следующий день после того «музыкального полуночничанья» у нас академик, явно вовсю использовавший своё возвращение в Москву для того, чтобы прикоснуться к «иным знаниям будущего», выдал…

– Не знаю, но это нельзя скрывать… эти знания не должны пропасть втуне.

Насторожившийся начальник отдела, у которого явно мысли сразу повернулись в нехорошую сторону, сразу попробовал окоротить того:

– Разве что лично товарищ Сталин сочтёт возможным…

Иоффе, без тени сомнения, уверенно заявил.

– Я так и сделаю, спасибо за совет. Изложу свою точку зрения товарищу Сталину. Попрошу допустить хотя бы нескольких моих коллег из академии наук СССР до знания о факте путешествия во времени. Не уверен, что получу разрешение, но попробовать должен.

– Ну, пробуйте… вам, Абрам Фёдорович, если что, по голове, сразу на месте и прилетит.

Не на того напал. Не знаю, какие именно аргументы академик приводил товарищу Сталину, но… ведь добился своего!

Двоих выбранных Сталиным медицинских специалистов отвезли «поговорить с потомком», «посмотреть что полезного по их профилю есть в материалах» в не менее именитой компании. И попаданец буквально проклял свою долю, когда его стали рвать на части «дорвавшиеся до тела» и требовавшие деталей и мелочей… ну буквально обо всём. Ибо предыдущее «программистко-военно-политическое прогрессорство» не слишком далеко выходило за рамки привычной ему «прогерской» профессиональной деятельности и некоего объёма разговоров «за жизнь и политику». А у новых знаменитостей, похоже, было большего свободного времени, а тут и допуск к «настоящему откровению» нарисовался…

Его хватило на две недели. Точнее, они стали финальным аккордом. А уже в двадцатых числах мая он, похоже, не выдержал всего происходящего с ним с августа 1940-го и накатал бумажку, лёгшую на стол Поташника, в которой попросился в отпуск. Без всяких экивоков указывая желаемое место – на Чёрное море. В район Сочи. Пока есть возможность. Пока не началась война.

Почти как там в весёлом тексте из 80-х – «… желательно в июле и желательно в Крыму…»

К некоему его удивлению (он даже немного был готов побузить, отстаивая право на законный отпуск), её удовлетворили. Берия, которому Поташник молча выложил на стол бумажонку-заявление попаданца, мрачно взглянул на майора ГБ и уточнил:

– Говоришь, раздражённый совсем стал?

– Деваху бы фигуристую ему, чтоб лишним голову не забивал… - осторожно высказал майор желаемое (в русле «совсем крепко привязать попаданца к СССР»).

– С твоими двумя, что – совсем никак? – уточнил нарком.

Майор лишь покачал головой.

– Обе – мимо. С одной по прежнему через раз общаются как кошка с собакой, а другая, похоже вздыхает по нему, но…

– Значит не судьба. Пусть терпит… раз такой разборчивый… - хохотнул Берия – … отпустить, действительно, что-ли его… в море остудить свой конец… - скабрезно пошутил нарком.

Подумав пару минут, он подвёл итог вслух:

– Так, с М-1, как я знаю, всё по графику. Готовят к серийному производству в Молотове. Его присутствие там не критично. Этот, как его там… магнитный барабан… без него подключат. А на море… - он завершил прерванную мысль – … пусть проваливает. Отправь там с ним кого сам сочтёшь нужным.

Парой дней спустя, Сталин, узнавший от Берии о том, что тот своей властью разрешил отправить в начале июня потомка в отпуск, только прокомментировал:

– Что, не выдержал юный буржуй советских темпов работы, спёкся и на море захотел?

На сём попаданец снова выпал из их поля зрения.

Война стояла на пороге.

Седьмого мая встретил начало рабочего дня с вновь ожившими ощущениями – сравнениям из «прошлого/будущего».

Послезавтра – «День Победы», которого, увы, ещё нет. Да и в «войну заново», видя (насколько я могу судить при моих принудительно ограниченных контактах) мирное состояние страны, не хочется верить. Здесь она ещё впереди, а местные допущенные не понимают, несмотря на просмотренный неоднократно парад – 2018, насколько близко к сердцу воспринимаю дату 9-го мая я.

«Две страны – две системы»… ха, я знаю это клише, хоть и использовавшееся совсем по иному поводу, из присущего прошлой для меня эпохе! Два времени – два восприятия, однако же, для меня – попаданца – это великий день, для «здешних» – обычная дата. Понятно, что так и должно быть. Странно, если бы было иначе.

Буду ли я воспринимать как «День Победы» ту дату, когда знамя Советской страны будет (в чём я, не сомневаюсь – разве может быть иначе?) «здесь» водружено над разрушенным рейхстагом? Наверное, всё же буду. Те жизни множества наших, которые возложит на алтарь Победы народ страны, скорее всего, подарят подобное восприятие. Умноженное на память о двух реальностях. Единственным, скорее всего, жителем которых одновременно обеих стал я.

Воспоминания о бесчисленных цифровых копиях в всемирной сети – часто надорванных, любительских и пожелтевших фотографий тех, кто принёс Победу тогда. Да и (меньше, но всё равно…) тех, кто сражался на иной стороне.

Ну почему, почему, Сталин не попробовал достучаться до разума Гитлера!? Тот, конечно, мировое зло, но зло не какое-то инфернальное или всё же… инфернальное? С которым нельзя договориться никак? Только дилемма «мы или они»?

Гитлер явно не желал поражения своей стране. Конечно, рассчитывал он на полную победу. И сейчас, нашим пробовать решить каким-то компромиссом нельзя, можно сделать только хуже?

Ладно, это всё – отвлечённые рассуждения. Войны, похоже не избежать. Сталина, конечно, больше спрашивать про идею не буду… зачем снова нарываться, если то, что называют «окно возможностей», похоже, окончательно захлопнулось.

Сколько миллионов наших… да и тех, кто – враги, умрёт, даже ради «лучшей Победы» и чтобы «наших умерло меньше»? И будет ли послевоенный мир лучше, чем в «моём прошлом»? Но эти мысли я оставлю пока при себе. Имею ли я право их озвучивать, когда вскоре на советской земле появится фашистские концлагеря и каждый день войны будет пожирать десятки тысяч жизней… увы, я не сильно верю в «малой кровью, могучим ударом, на вражеской территории» даже с помощью сведений из будущего. Очень хорошо, если не будет ни масштабного окружения под Киевом, ни блокады Ленинграда, ни подобных катастроф. Но что-то, я думаю, похожее, всё равно будет.

О альтернативах вслух и гуманизме к врагу лучше рассуждать тогда, когда он будет побеждён и безоговорочно капитулирует. Или хотя бы Победа будет уже видна. Тогда можно будет спросить о том, как «Вождь»(TM) видит желаемое для страны справедливое послевоенное устройство мира… да и про милость к падшим потрендеть.

И ещё… из головы никак не могу прогнать мысли о тех, кого запомнил «из памяти иных времён» намного лучше – из слышанных собственными ушами рассказов и тех фото, что хранились в семье и что я держал в руках, пытаясь иногда представить – о чём мечтал ушедший навсегда на фронт брат прабабушки, о котором я делал в 2010 доклад на уроке истории в школе к юбилею главного праздника страны.

Бывшим таковым для, наверное, большинства граждан РФ… кроме местной («пора валить из этой пахомии») и эмигрантской («ура, свалили из этой рашки!») либдемшизы. Находящих себя в «одном окопе» с обеспечивающих им верный медийный аспект журналамерах (местами совсем сакрально-жертвенных, как Политковская, так и частично, как Масюк)… и прочих натужно-раскрученных «властителей дум» (в лучшем случае как очень неоднозначной в своём творчестве нобелевской лауреатки Алексиевич и ей подобных). Где платно, где «волонтёрствуя», по зову, так сказать, неравнодушных, рвущихся к слабо посвёркивающим во тьме нашего мордорского тоталитаризма, идеалам этих сердец, во все глотки толкующих в сети о «победобесии». Но с этими то, оставшимися там же, где и весь 2018-й, всё было ясно – «баба яга всегда против» и «чем хуже, тем лучше»… а вот тот, чьё лицо смотрело на меня с экрана… сфотографированный в госпитальной пижаме на излечении после ранения в 1943 году моего мира. Как уложить в голове факт не просто про когда-то мёртвых/ныне(!) живых исторических деятелей (например, с усами и трубкой, бгг…), не просто про незнакомых людей, а про того, о ком так въедливо выспрашивал прабабушку? И вглядывался в немногие старые фото и вчитывался в строчки писем и извещения уже от 1948(!) только года – «пропал без вести…». которое, после неоднократных запросов, таки выдавило из себя родное пролетарское государство. За которое сложил голову родич.

Здесь он… как бы «тутошний» родственник… «дубликат» истинного родича, призванного в 1942 году. Лейтенанта, командира стрелкового взвода 774-го стрелкового полка 222-й стрелковой дивизии, пропавшего без вести зимой 43/44 года. В иной Вселенной. А «здесь» он жив. И не он один… их десятки миллионов… пока живых.

– Это кто? Не помешаю?

Блин, снова по полной отключился от окружающей действительности, погрузившись в передуманное неоднократно уже! Возвратившись к тому, что «здесь и сейчас», обнаруживаю рядом начальника отдела.

Рожков со вздохом, не очень то довольный тем, что я оторвал его от, похоже, личных воспоминаний, взвесив в своей голове что-то понятное только ему, не стал спорить.

– Да пожалуйста, было бы что скрывать… да и знаю не так уж много.

Он начинает рассказывать:

– На фото – один из родных братьев прабабушки. «Там» ушёл на фронт в 1942. Лейтенант. Командовал стрелковым взводом. После войны с трудом удалось уточнить – числится пропавшим без вести с зимы 43/44. Что знаю и что есть – рассказ прабабушки, фото немногие, письма фронтовые, несколько официальных бумажек. Они все тут, на компе есть, оцифрованы тогда, в 2010 – сохранилась и моя школьная работа – презентация по нему. Всё…

Меня как током прошибает!

– Да, действительно, что-то мы с тобой практически ничего не обсуждали о твоих родственниках, которые не в 2018 жили и здравствовали. Мама-папа, бабушки-дедушки, к одним из которых ты отправился, когда в сороковой попал, они – понятно, сейчас ещё не родились. Но вот ещё более ранее поколение, которое тут, в сороковых… глаза у всех, похоже, сведениями о войне застило. Поговорить о них есть настроение, Никита Егорович?

– Знаете, Матвей Моисеевич, не первый раз об этом думаю… а что насчёт моих родственников из сороковых, в общем, они – остались там, в иной Вселенной. От этого брата прабабушки кости давно тлеют в где-то «там» в безымянной могиле… Я смотрел в интернете базу данных минобороны «мемориал», изучал то, что в семейном архиве – там среди документов был один – с пометкой «сослуживцы живые не найдены…». Я так думаю – попали в какую-нибудь засаду или что-то подобное. И все полегли… или один сегодня, другой – через неделю, так весь взвод его и сточился… пехота, сами понимаете…

Он считает – здесь лишь копии. Люди. Люди-копии тех, кто «оттуда». Неприятно считать себя копией…

– Опять ты «другую Вселенную, отставшую на 78 лет»…

Мы немного ещё поговорили с ним, и, взяв листы и карандаш с рабочего стола Рожкова, я быстро по ходу разговора записал всё, что он смог сразу вспомнить про своих родственников – и кто с войны не вернулся, и кто до Победы дожил, и даже тех, кого… репрессии коснулись.

Большего всего меня впечатлила одна, казалось бы невзрачная деталь из рассказанного и показанного.

Фото, сделанное когда-то в 21 веке.

Вход в одну школ того райцентра, где жил Рожков. Та школа, где учился его родственник, с которого и начался разговор. И фамилия пехотного лейтенанта в списке погибших в не начавшейся ещё «у нас здесь» войны, у входа.

Пропавший без вести на фронте – «там». И живой – «здесь».

…У другой прабабушки – первый муж служил в НКВД. В Ивделе где-то, перед войной поженились, детей завести не успели. Когда началась война – был отправлен в действующую армию. «Тогда» – погиб в 1942. Прабабушка за моего прадеда вышла уже после войны. В общем, скорее всего, не будь войны, меня, да и двух поколений предков вообще бы не было. Это я к тому… в общем обратная сторона накапливающихся изменений.

Рожков снова говорит ту же фразу – «Может, спасая миллионы, мы убиваем сотни тысяч». И наших, и не наших. Не то, чтобы он жалеет о своём вмешательстве… в общем, смотря на фотографии того, кто погиб, но жив сейчас, я, наконец, понял, о чём он толкует. Слишком мы по разному думаем. То ли в будущем подобному больше придают внимания, то ли поговорить об своих переживаниях любят. Раньше бы назвал буржуазной сентиментальностью, а сейчас… просто они – другие.

Дилемма – учёные товарищи говорят. Или её просто нет, если наших выживет, по итогу, больше?

– Ладно, разговор про твоих предков дальних, но здешних, Никита Егорович, мы ещё продолжим в следующий раз. Я зачем к тебе зашёл… - сегодня у нас гости будут. Из тех же кругов, что и товарищ Иоффе. Не удивляйся особо. Допуск по ним оформлен, но о ситуации с тобой и твоим появлением никто… из новеньких не знает вообще. Из пригласили без особых объяснений. Мол, проверить, надо… и всё! Абрам Фёдорович что-то задумал, на самый верх выходил с вопросом по ним. А может, это идея и не его, ничего толком не знаю. Товарищ нарком приказал, список я получил, всё…

Рожков почему то не поинтересовался подробностями. Видимо, так всё в своих воспоминаниях и витает. Действительно, нам, может и не понять его – вот встретит того, кто был мёртвый в его времени давно и бесповоротно. Каково, а? Причём не как я, не как наш отдел, не как сам товарищ Сталин, о котором в учебниках и их этой всемирной сети потомок читал и смотрел, а его родственник, о котором он со слов своих предков знал… Вон он, на фото. Для нашего наркома прямо сейчас очередной отчёт сочинять сяду. Бумаг с товарищем потомком извёл… как – будто полвека в школе отучился.

Ну и ладно, та встреча – может будет, может нет. А вот сегодня – точно явно весело будет, особенно учитывая то, как преподнесли приглашённым дело… надо посмотреть. И не только по долгу службы.

Как сам Рожков говорит – «словлю лулзов». Как он по прежнему на «сленге интернетном» изъясняется. Речь у него такая… видно, что все эти термины и словечки очень естественны для него.

Вот бы «посидеть» в всемирной сети этой… может, дожить успею? Потомок считает – что «что-то, но попроще» лет через пятнадцать – двадцать вполне может быть… интересно, попади к нам кто-нибудь века из 25-го, например, вообще по русски или даже по английски говорить бы не говорил?

Поташник, с утра допытывавшийся насчёт моих далёких предков, наконец свалил, а я оценивающе посмотрел на пока стабильно работающий ноут, пахавший в моём прошлом/будущем и продолживший тут.

В целом, прошедшей зимой нарисовался вывод, что в отличие от предыстории, когда как первая, так и вторая, более заслуженная железка работали исключительно на моё финансовое благополучие/самореализацию/просто были средством получения новостей и инфы из сети/развлекали, сейчас же оба компа, верша, по сути, почти то же самое лично для меня («контракт с СССР», достаточно интересное дело с М-1, имевшиеся игры, музыка, фильмы и мультфильмы из будущего), ещё дополнительно позволили нам сделать кучу полезных для науки и обороноспособности страны расчётов. Не знаю, сколько времени протянут два компа, попавшие со мной, но то, что на них уже было сделано, дало стране огромный бонус по сравнению с историей «моего» мира. Материалы с них, в большинстве своём, скопированы, остальное – это «заделы на послезавтра». В смысле – «…через годы, через расстояния…», может, только через десятилетия реально пригодятся. Теперь судьба превращения большей части подсказок из 2018-го из потенциальных выгод и преимуществ в «уже воплощённое и реализованное» находилась за пределами лично моих возможностей и зависела исключительно от высшей власти страны и тех, кто получил/получит эти сведения.

За зиму-весну 40/41 годов при разработке узкопрактического расчётного ПО для самых важных и самых требовательных к ресурсам задачам, которые логично были возложены Иоффе на связку «2 компа + ПО для разработки + 1шт. middle developer (я) + 2шт. junior developer(местные будущие знаменитости)», быстро сложилась следующая система работы:

Иоффе и Курчатов определяли то, что обычным способом было сделать в эти годы труднее всего и то, что наиболее актуально (сей процесс оставался за пределами моего поля зрения), и, уже понимая, как именно нужно ставить задачи и алгоритмы их решения, подавали нам задачи, «входные данные» для них и описание вида, в котором им нужны были результаты.

Нам – это мне, Шуре-Буре и Ляпунову. Эти двое, после экспресс-курса «прогер из чайника» работают самостоятельно на «простых» задачах. Простых по реализации на компе из 21 века и иногда вообще не возможных в решении «здесь, по старинке» за разумное время. Даже толпой расчётчиков с арифмометрами. Да и алгоритмы иногда почти нереально продумать для такой кучи людей, особенно при ошибках, порождаемых наличием того самого «человеческого фактора».

Всё это работает не ради одного развернувшегося ранее, чем в «тот раз» атомного проекта и начавших появляться (я вижу по пояснениям в заданиях) расчётов из других научных дисциплин. Как это объясняет «потребителям результатов» Иоффе – пока не могу сказать. Но ещё обязательно поинтересуюсь у него.

В районе первомайского праздника в 8-й отдел заскочил – «буквально на минуту», самолично товарищ Королёв. Видимо, был в праздники в Москве, явно перед понятно кем отчитывался лично. К нам заехал, сунул задание – товарищ Иоффе, мол, мне уже объяснил, в какой форме вам подавать, вы на своих приборах вычислительных посчитать сможете. Оставил контакт – телефон в Москве, по которому можно будет связаться для обсуждения возможных неясностей в техзадании и всё, был таков.

Папка солидная. Обещал ему за май оценить – что, как и чем сможем ему помочь. Листаю листы с содержимым. О, баллистика! Родственные задачи, которые мы считали ранее, были применены к артиллерийским потребностям. Но здесь – расчёты по чему-то ракетному. Не знаю, в какой стадии и как скоро у них будет нечто, способное летать далеко, летать с грузом и летать правильно (как рассчитали)…

Из описаний к алгоритмам вижу – аэродинамическая устойчивость, расчёт полезной нагрузки, тяговооружённость… ха! Даже многоступенчатые ракеты- носители в расчётах уже фигурируют.

Следующие листы… так-так… какие-то рассуждения о необходимости выбора алгоритма – или численное решение системы дифференциальных уравнений методом Эйлера, а дальше что-то о возможности для улучшения точности использовать знакомый мне метод Рунге-Кутты. Понятно – два варианта хотят. Судя по всё более увеличивающемуся в задачах объёму серьёзной математики, моя некая «натасканность» начинает уступать настоящим знаниям двух профи-математиков-прогеров под рукой – помогают, конечно, если что, дилетанту из будущего, когда начинаю «плавать» в матметодах, но… indie game developer, такой indie game developer…

Первый раз в жизни пожалел об отсутствии у себя высшего физматобразования.

Интересно, если я изъявлю желание пройти обучение на каком-нибудь из соответствующих факультетов того же МГУ, например, разрешат? Московский универ ровно год назад, в мае 40-го, отметил своё 185-летие – Иоффе как-то обмолвился в разговоре, вот и всплыло в голове… с другой стороны – зачем? Как это приблизит моё главное/ближайшее/хоть как-то достижимое в обозримом будущем желание – создавать игровое ПО для первых «тут» персональных 8-битных настольных систем? Да и в науку я рвать не собираюсь, толку разбрасываться то? Хоть и полноценное участие в разработке М-1, прошедшей, кстати, под совместной эгидой АН СССР и НКВД, выступавшей официальным заказчиком прототипа (камень в фундамент легенды «информационного» отдела, да…) и определило мои ФИО третьим номером в списке разработчиков (после Брука и Лебедева) в официальной документации и явно «оставило след в славной истории советской науки», но…

В конце приличного списка желаний «от Королёва» шел запрос о возможности расчётов по нагреву баллистических ракет при движении в атмосфере для оценки параметров потребного теплозащитного слоя.

Какие-то «таблицы термодинамических и газодинамических величин потока воздуха за прямым скачком уплотнения для скоростей набегающего потока до 4500 м/с» на выходе рассчитаны должны быть… ёпт! Это дело к наработкам по будущим… МБР и к старту в космос? Совсем не худо. Ну, как говорится – в добрый путь!

В голове уже звучит бодрая и зовущая музыка кавера ППК – оверклокнутое, так сказать, творение Эдуарда Артемьева с наложенным в конце предстартовым отсчётом для ракеты-носителя с транспортно-пилотируемым кораблём с экипажем на борту… предварительная… промежуточная… главная… подъём!

В общем, поможем, чем сможем. Хотя, не рановато-ли такие проработки по тому что будет… хм, через пару пятилеток? Или всё верно, так и должно быть – оценка требуемого заранее? Ну… кому, как не Королёву, виднее – тут целый комплекс программ и далеко идущие планы. Они сверстаны и они наполеон… Королёвские! Лет на 10–15 точно. Там явно что-то уже готовится, раз мне передали.

В следующий раз, когда увижу, с глазу на глаз тихонько спрошу, что да как. Может и кратко обрисует, когда САМ «товарищ Главный» считает реальным старт первого спутника «в этот раз»? Ха, надо бы снова очередное селфи сделать с ним у нас в отделе. В этот раз тоже «тормознул мгновение», попутно рассказав о самом феномене и причинах его широкой распространённости из-за лёгкости и доступности фотографирования в 21 веке на дешёвых цифровых устройствах. Королёв не возражал, лишь отпустил шутку о желательности появления таких устройств как можно ранее.

Романтика рывка в космос, первые шаги на звёздном пути, пока все будут верить, что за первыми стартами следуют – Луна, далее Марс и Венера, окраины Солнечной, а далее – к звёздам… хотя те, «кто в курсе», уже сейчас видят будущий тупик химических ракет.

Но всё равно, я впечатлён. Фотокопии трёхтомника, не сомневаюсь, товарищ Главный Конструктор заштудировал уже до потёртостей. Жаль, что я могу помочь на пути к звёздам совсем мало. Надо бы поинтересоваться у наших, всё ли крохи сведений ему передали, которые в «ТМ» и остальных книгах-журналах нарыли. Хоть чем-то, хоть что-то будет полезно.

Вот только не многовато ли ответственные товарищи на компы надеются и в планах им место отводят? Случись с железяками что, достаточно долго ещё в возможности М-1 и её будущих наследников втискиваться придётся. К хорошему привыкаешь легко, каково это будет с гигабайтов памяти на сотни, в лучшем случае – тысячи байт и с миллиардов операций в секунду на десятки-сотни-тысячи обратно прыгать? Там каждая программулечка пока как интеллектуальный подвиг. И почему для М-1 так быстро с разработкой ПО расчётного движется? Потому что эмулятор мой есть на компах! Ох, столько всего на них уже завязано… на товарища Лосева и на «понимающих» в верхах страны важность элементной базы для ВТ ныне вся надежда! Надеюсь, за радиостанциями для НКВД и РККА про базу для будущей полупроводниковой компьютерной и вообще массовой электроники не забудут и в сторонку не пододвинут.

В целом – по тому, как нас нагружают по атомному проекту и, теперь предполагается и по ракетному, руководство осознало, как атом и ракеты у СССР в «моей истории» обеспечили «блага и мирное небо» для граждан послевоенной страны. Если в моём мире основы будущих РВСН дали стране гарантию безопасности от внешнего нападения, но, здесь тоже самое, но воплощённое ранее, дополнит ещё и козырей на руках руководства страны?

Лишь бы наличие этих козырей не устроило «головокружение от успехов» произнёсшему сию фразу? Хотелось бы верить, что знание о судьбе СССР со всем имевшимся у брежневского-старческого и горбачёвско-перестроечного Политбюро лесом ракет с спецБЧ, ордами танков и тучами самолётов, добавит ИВС и тем, кто придёт за ним, осторожности и расчётливости в решениях. Совсем не всего можно добиться, имея страшную дубину потенциального ракетно-ядерного возмездия. «Мягкая сила» и «потребительский рай» – совсем не выдумки из валинорско-заокеанского «сияющего града на холме». Понимает ли тот, кто в Кремле, что образ будущего должен быть привлекателен и верить в него должен не только народ страны, за которую он отвечает и которой руководит?

Впрочем, попаданец снова не смог предугадать «как слово отзовётся». Ибо многие последующие поступки и деятельность Сталина несли печать того, что начало формироваться с небольшого примера, приведённого Рожковым во время приснопамятного совместного поедания шашлыка. Того, что было отмечено потомком как всего лишь один факт, как «не ладно было в стране» и насколько позорны были бытовые условия для многих живущих в первом социалистическом государстве полвека спустя основания СССР.

«Всего лишь» вычитанный в потрясающей по объёму и доступной на множестве языков всемирной энциклопедии (википедии) в их этой всемирной сети. Про некоего ставшего впоследствии первым министром иностранных дел РФ, референта из МИД-а СССР 70-х, потрясённого в ходе своей первой командировки в Нью-Йорк тем, у какого количества рядовых американцев имеются личные автомобили и какой выбор имеется в заполненных товарами супермаркетах.

Попаданец, как мог, на примере нескольких больших сетевых магазинов в своём районном городишке, аналогичным подобным по всей стране (в которых покупало продукты, хоз и сангигиенические принадлежности значительная масса населения) обрисовал, что такое эти супермаркеты. А фотографии улиц его городка с огромным числом личных автомобилей были на его ккомпьютере. И он рассказывал о сравнениях своего отца. А число личной автотехники и количество выпускаемых автомобилей сейчас в США Сталин знал и без него.

Хотя попаданец презрительно отзывался об упомянутом человечишке как о дипломате, выдав комментарии по поводу услужливого поведения и деятельности «мистера да», противопоставляемого послевоенному «мистеру нет» (Громыко, текущую карьеру которого Сталин и Молотов уже взяли себе под контроль), но именно по сему вопросу – материального снабжения советских граждан тут он полностью разделял недовольство «первого министра иностранных дел Российской Федерации».

Именно тогда Сталин задумался о том, чего недодали советскому народу, отчего он так бросился на западную красивую картинку (картинку ли?). Сам факт, позорнейший не для отдельной личности, а для всего СССР, говорил сам за себя. Если и в 70х было такое… то действительно, слова попаданца о том самом «потребительском рае» в его буржуазной РФ (вслед за подавляющим числом других стран), многое объясняли в выборе сделанном народом в 1991 и в жизненной позиции самого Рожкова и его родителей, вступавших во взрослую жизнь тогда, когда рушился СССР. Почему население потенциально самой богатой страны мира жило много хуже прочих?

Первое в мире государство рабочих и крестьян начисто проиграло по этому, как оказалось, важнейшему вопросу. Автомобиль, хороший дом/квартира, прекрасные автодороги, наполненные недорогими, качественными и разнообразными товарами магазины. И не столь важно, что и в США было множество бездомных и голодных, главное, как уверенно заявлял попаданец, была возможность выбиться любому наверх. «Социальный лифт» – подарил новый термин из будущего тогда Рожков.

Хотя Сталин мог бы (как он был уверен сам) припереть и того неприятными вопросами и сравнениями из дореволюционной своей жизни, но… не стал. Смысл? Тот устроил усвою личную жизнь в 21 веке, был полезен для СССР. И… главное – действительно, не всё складывалось из мощи атома, стартов космических ракет и руководящей роли партии.

Как совместить всё это?

Списывать, как поначалу так хотелось, всё на предателей, классовую борьбу и происки врагов было бы глупо. Они, конечно присутствовали, но… главное упущение было не в них.

А потомок всё вёл (не только в редких беседах, но и в разговорах в 8-м отделе, краткие выжимки из которых периодически попадали Сталину на стол в докладах от Берии) и об этих «личных свободах» и «правах человека». И «красный монарх», формировал в голове список главных причин, из-за чего надломилась социалистическая держава. Кто ещё может похвастать опытом будущего?

Не представимый шанс из «иной Вселенной». Идея Иоффе быа одобрена и именно поэтому. А секретность… как нибудь обеспечим. Тем более – знание о самом попаданце – не сам он, готовый (хоть с разным качеством и степенью подробностей) ответить на любой вопрос к 2018 году из 1941-го и сведения на его компьютерах!

У нас в отделе совсем тихо стало с весны. Половина личного состава – вечно в разъездах. Контроль и «особистская работа» в тех КБ и научных учреждениях, руководители которых получили данные «по профилю». Наши периодически приезжают в отдел, выискивая хотя бы обрывки сведений по возникающим у учёных и конструкторов уточняющим вопросам. Хоть что-то, хоть как-то. Только что бы сделать, сконструировать, разработать лучше и быстрей. Координация всего процесса лежит на плечах наркомов вооружений и обороны Ванникова и Тимошенко. По своей линии – Иоффе, Курчатова и Королёва…

Под музыкальный ритм, слова и крутящиеся на экране эпизодики немудрённого музыкального повествования видеоклипа – в общем-то, совсем давнего, но прокаченного на рубеже тысячелетий хита, тогда же и услышанного первый раз – Anyplace, Anywhere, Anytime (Irgendwie, irgendwo, irgendwann), загрустил. Прочно лёгшая на душу в первые школьные годы музыка, тянула образы из памяти и царапала настроение. Перед глазами вставали ощущения, подаренные поцелуями и уединением с недавней подругой, утерянной (навсегда, уже навсегда…) в прошлом году (и «78 лет тому вперёд», в «другой Вселенной») в свете луны над Чёрным морем.

Раздрай в голове какой-то. Всё достало. Воспоминания лезут в голову, а товарищ Поташник успел с утра (чекист!) – в душу. После очередной (удавшейся, чего уж там) «задушевной» (ага-ага, по долгу службы…) попытки «сочувствующего» высокопоставленного энкаведиста «поговорить начистоту» (с занесением в донесение, протокол и «что у них есть ещё там…»), хотелось сделать какую-нибудь гадость назло местным. Таким одинаковым. Думающим «как положено»…

Взять бы, ну хотя бы заявиться на работу в прикиде, как у того парня, который был для меня образцом подражания в стиле в первые школьные годы и отработавшим на пять бэкграундом в видеоклипе 2002 года для двух потрёпанных десятилетиями в шоу-бизнесе, но по прежнему бодрых и даже заводящих потусоваться и поднимающих настроение муззоном и разноязычными голосами двух тёток. Немки, чьё настоящее фашистское фио, я, разумеется, не помнил (только Нена, такая Нена) и небезызвестной наглосаксонки Ким Уайлд. Той, что «про Камбоджу» пела:-)

Я даже на серьгу в ухе, как у того чувака, был согласен. Впрочем… последнее было глупостью (и идиотизмом, в лучшем случае) в местных условиях. Никакого либерализма, уважения в личному пространству других людей и прочих приятных фишек 21 века:-)

Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперёд и только все вместе!

Речёвка пионеров из 80-х (или с более ранних лет?), которую всё время использовал отец, помнивший своё советское детство и использовавший её для понукания-мотивации как меня, так и позже, для подросших моих сестёр в плане приучения «прибраться дома/сделать уроки/ещё что…», очень даже шла к моей ситуации. Но то, что было «приколом» со стороны посмеивавшегося папы, приучавшего отпрысков к разумной самостоятельности и ответственности, здесь выглядело уродской одинаковостью общества. И контрастом с моей уникальной ситуацией.

Понятно, что ничего подобного (железка в ухе… ха… в СССР-1941! На Лубянке!!) я делать не буду. Фигня всё это. Жалкая попытка протестовать против тотального контроля и ограничения личной свободы. Да и не будет попытки этой. Только в голове образы несбыточные кручу-верчу… себя обмануть хочу. Никуда не денешься. Всё. Птичка увязла. Ну почему я не попаданец – Тёмный властелин или какой-нибудь Сит?

Воздев длань, придушил бы тех, кто дорогу перешёл, и давай, развлекайся дальше. Ох, мечты-мечты… нет, угораздило вляпаться в сталинский СССР! Как они мне все надоели… нашли себе «окно в будущее» (C) тот самый, столь полезный журнал.

Вот что это сейчас со мной? Что за перепады настроения? Или это из-за ощущения надвигающейся с запада (не с востока, не с востока, твою, Толкиен, английскую мать!) тьмы?

Уж слишком выбивается из рамок обычное желание отдохнуть после почти года интенсивной работы с минимумом «расслабона». Помножено на неприятие окружающего. Тем более, с ограничениями на своё «хочу-не хочу, делаю что хочу» после рабочего времени.

Ведь думал, притёрлись… ан – нет! Раздражение накатывает от одного вида «коллег». И приходится сдерживать себя. Вот они то, с кем работаю, уж точно ни в чём не виноваты… им и приказы выполнить и со мной конфликтов избежать.

За такими, совсем не советскими мыслями, я и задумался о практической реализации желания успеть снова увидеть море. Вылившемся полмесяца спустя в лист заявления на столе Поташника. А мысли об идее подправить настроение позволили заняться работой, отключившись от прошлого-личного и всемирного (для страны, да…), я вернулся к мыслям о том, что занимало голову в майские дни (помимо желания лета, моря… девушек и… мирного неба).

Монитор… Разумеется до жидкокристаллического с комфортным временем отклика как до Луны, но вот хотя бы «ящик» на ЭЛТ – это было бы здорово!

Несмотря на имеющуюся некую эйфорию у местных от реально работающей М-1, лично мне виделось, что вопросы с объёмом оперативной и наличием внешней памяти должны быть дополнены работами по полноценному выводу на телевизионный экран если не изображений, то пока хотя бы текста.

Но, к сожалению, первичный зондаж показал – по настоящему тема волновала только меня одного. Даже те двое, которые руководили созданием М-1, прошедшей все стадии от первоначального замысла до первого действующего опытного образца, готовящегося к серийному производству, даже они не понимали толком меня. Их вполне устраивал вывод результатов на обычные ламповые индикаторы, отображавшие содержимое регистров того, что в среде посвящённых гордо, неофициально и весьма претенциозно назвалось «процессором ДЭВМ М-1». Их радовали запланированные эксперименты с подключением к М-1 телетайпа. И все, допущенные к тайне из «команды, делавшей М-1» (Брук, Лебедев, Шура-Бура, Ляпунов), уже «понавтыкавшиеся» работать, а двое – так и программировать на компе из 21 века, не считали монитор чем-то сверсхрочным.

Это было там – в 21 веке попаданца, ну ладно, в сверхсекретном 8-м отделе ГУГБ, куда они имели доступ (а кое-кто вообще приходил программировать, как в Лазарусе, так и в эмуляторе), но М-1 – это рождено здесь, в 1941. А М-1… уже местное, родное… советское:-) Как-то по прежнему у них в голове разделялись сии агрегаты и всё, связанное с ними. Как будто два компа не «взяты в долгосрочную аренду» по договору советским государством у некоего попаданца, который, фактически арендован и сам:-) И… очень – очень надеюсь, что НЕ фактически закабалён ради интересов СССР. Смогу я когда-нибудь жить своей личной жизнью, без тоталитарного всеобъемлющего надзора?

Единственный пока электровычислитель местного производства уже приносил реальную пользу – академик Иоффе, контролирующий и курирующий данное направление, нашел М-1 море каких-то задач, которые не требовали возможностей компов из 21 века. На первой работающей в мире ЭВМ фактически обозначился недостаток машинного времени. Усугубившийся подготовительными работами по подключению ожидаемого образца магнитного барабана. Товарищи советские учёные настолько обрадовались возможностям полноценной и приносящей пользу программируемой машины, что в лабораторию Брука, как я уже знаю, торят дорожку высокопоставленные товарищи из разных академических институтов и промышленных КБ, заинтересованные в автоматизации расчётов. Знакомство с возможностями АДЭВМ будущих потребителей планируемой к выпуске уже в этом году первой серийной партии, по замыслу Иоффе, предполагало ранее обучение специалистов на имеющемся рабочем прототипе. Определённо, товарищ академик, принял близко к сердцу мои слова о многочисленном ПО, которое развивало успех «железа». И гриф на материалах по М-1, как то неожиданно, с мая сменившийся с «секретно» на фактически «никакой» «дсп», только подтверждал вывод о будущем широком внедрении серийной техники. В пределах намеченного объёма выпуска М-1 первой серийной партии, да…

Мне же Поташник пока посоветовал-приказал вообще не появляться в Лаборатории Брука – а с программистской текучкой справятся Шура-Бура и Ляпунов. Всё равно – все ПО для неё создаётся на наших компах, в комфортной среде постоянно дорабатываемого эмулятора. «Мучиться на ней» будут те, кто будет писать программы для серийных М-1 «на местах»:-)

Так что даже Лебедев, на которого я рассчитывал, помня его предыдущую работу насчёт телевидения, пока был далёк от понимания первостепенности вопроса с монитором.

Что же, придётся сооружать целый доклад с примерами качественного ускорения и удобства работы и новых возможностей при наличии экрана. Разумная и аргументированная логика в докладе, а также дополнительный опыт, полученный при реализация памяти нашей М-1 уже дал незаменимый опыт по работе с ЭЛТ, хоть и в другом качестве – блоков оперативной памяти. В сумме это виделось неиллюзорным шансом на то, что тема будет двигаться и крутиться быстрее.

После обеда начальник снова, но не один, а со своей фанатичной, коммуноцентричной:-) фурией-заместительницей, заявился ко мне.

– Пошли. С заслуженными людьми знакомится будешь. И ты это… Никита… - он снова сошёл с официального тона и повторил утрешнее – …не сильно удивляйся их настрою недоверчивому.

– Пойдёмте, что ли… Заценю, для кого там товарищ Иоффе за разрешениями бегал в Кремль.

По пути Поташник выдал мне порцию «особо ценных указаний». Как выяснилось почти сразу же – не сколько по должностной, сколько по попаданческой:-) линии. Раз уж инициатор у них был такой, хорошо титулованный и уже достаточно знакомый. Они оказались весьма и весьма оригинальны.

– Ты, «товарищ попаданец», не должен ничего вообще пока говорить о имеющихся компьютерах, сведениях на них и обо всём, что было после твоего знакомства со мной в Молотове. Понял? Даже про телефон свой, не то что про компьютеры, не упоминай. Попал голый как будто…

У меня в голове нарисовалась картинка появления из будущего Терминатора. Хахаха, ах, если бы… Поташник же продолжал:

– Об остальном – про своё время, про войну, даже… про ваше отношение из будущего к СССР, про контрреволюционный переворот и жизнь вашу буржуазную, пожалуйста. Рассматривай это как эксперимент. Абрам Федорович постарался, не знаю, как доказывал, но товарищ Сталин дал добро, а кто уж, он сам или наш нарком или Иоффе в такой форме предложили, до меня не доводили… Вера Алексеевна – он кивает на идущую рядом «замшу» – считает, что академик загорелся после вашего того музыкального прослушивания. А этим людям… заслуженным людям, сразу говорю тебе, дан высший допуск. Но ты… должен их убедить – что ты действительно из будущего. Повторяю – без компьютеров и материалов с них. Только то, что у тебя в голове. Заставь их поверить тебе. Чтобы они на тебя смотрели не как на самозванца или душевнобольного, а буквально молились на тебя, как на настоящего путешественника во времени. Тем более, что ты и вправду такой. И, вот что ещё – пока ни слова о своей работе тут над М-1.

Признаюсь, это было неожиданно. Совсем оригинально. Кого же там мне сегодня Иоффе сосватал? Чего они тут выдумали? Экспериментаторы. С натурой человеческой работающие… инженеры душ, блин. Хотя… фраза вроде про писателей было? Но и для чекистов сойдёт.

– С М-1 то получится? Разговор и компьютерах и программах явно пойдёт, как первое недоверие развею. А, раз, как вы утром говорили, люди из академических кругов будут, то наверняка уже про вычислитель слышали. Там, как я знаю, гриф секретности практически сняли и похождения вокруг вычислителя начались. Два плюс два махом сосчитают.

– Вот если сами заговорят про вычислитель, сопоставят, то и ладно – проверку прошли – мгновение подумав, разрешил майор ге-бе.

Волкова, на которую я скосил глаз и ради шутки «для себя одного» представил в виде стандартно-положенной полуобнажённой тётечки с мечом с обложки ЛитРПГ в стиле «кого не убью, того тра… в гарем заберу…», лишь молчала, слушая наши довольно таки чудесатые разговоры. Привыкла уже, что какие прямо такие безумные – с точки зрения рядового, гипотетического «простого советского человека» – вещи в этом отделе творятся, хехе.

Втроём входим в самое большое помещение в 8-м отделе, в наш архив. Мы входим, РОВД-ист бывший, похоже контролировавший тех, кого привели, чтобы не лапали чего не надо раньше времени, выходит. Чего это он? А… там народу – битком.

Ё-моё… как вся эта честная компания, на цыпочках что-ли, сюда пробралась!? Видимо, пока мы с Гордовым и Лежнёвой в «кухоньке» отдела обедали, Поташник с Волковой их всех и провели. Представительные товарищи, некоторые вообще в возрасте. Никого не знаю… впрочем, откуда мне их в лицо знать, это же не ИВС, ЛПБ, не Жуков, не «Борода» и не «тащ Главный»? Интересно, что у товарищей в голове вертится? Всё таки на Лубянку приехали, а времена такие… суровые…

«С-у-у-ровые годы уходят… за ними другие приходят… они будут тоже трудны…» – между ушей звучат пронзительно-чистые и красивые голоса хора, озвучивавшего известную сценку. Подсознание моментально отработало сетевым ютубным штампом, подставив уже мой собственный, интернетный шаблон из изумительного фильма, рождённого перестроечными временами, на который я обратил внимание и просмотрел после вкуривания смысла мемасиков с профессором Преображенским, Шариковым, Швондером и «душили-душили…». Да и вообще, шаблоны… они же не только у местных есть, я что, не человек что-ли?

Какой всё же я глумливый тип. Особенно когда лично мне ничего за это не будет:-) Но многое я только в себе держу. Да и не поймёт сходу аллюзий никто… долго разжёвывать и объяснять, тем более шедевра Бортко у меня на компах нет. А книга – в данной ситуации – это не то, да и издали её, как помнится мне, не сразу.

Бросаю взгляд на десктоп и по выдернутому из электрической розетки шнуру от трансформатора вижу – выключен. А сам стационарный десктоп с моником и прочими компьютерными причиндалами из 2018 закрыт большой картонной коробкой. Плотные занавески на шкафах полках-стеллажах, появившиеся стараниями Волковой и Лежнёвой ещё весной, задернуты. Даже взгляда на десятки тысяч фотокопий (а сколько ещё в Генштабе, у ИВС и у ЛПБ? И у прочих, ранее допущенных…) вновь явившемся пока не удастся сделать. Скрыто.

Довольно таки неприятная пауза. Никто нас друг другу представлять не собирается. Из наших – только начальник и его заместительница, пристроившиеся позади в углу. Типа их тут нет. Инициатора неясного сборища Иоффе «совсем нет»:-)

Какого чёрта!? Беру стул и устраиваюсь на нём. Побудем в круге внимания. Не вы первые, не вы последние. Да уж… для чистоты эксперимента… пошутил академик Иоффе(?), так пошутил…

Пауза затягивается. Довольно неприятно, когда примерно два десятка вновь прибывших, от которых в архиве стало тесно (да и стульев добавилось… когда Поташник и замша всё сделать незаметно успели?), так тебя рассматривают. Подозрительно? Как муху препарированную в микроскоп засунули. Что себе про меня всякую… думаете?

Я вам, как Винни Пятачку в том анекдоте («- За что, Винни? – Идешь, молчишь, всякую фигню про меня думаешь!») сейчас вам… э-х… ничего не сделаю, только гадостей, скорее всего, наговорю. За недоверие. Естественное, но тем не менее.

– WTF!?… – негромко цежу я. С моим хреновым произношением звучит это как русифицированное своими рунетовским слэнгом – «вотафак».

Брови ближайшего из новеньких – лезут вверх. Понял что-ли!?

– Вы что-то сказали, молодой человек? – обращается услышавший ко мне.

– Выругался. По импортному. Сидите, молчите, всякую гадость про меня думаете… взяли бы, да познакомились.

– Вы иностранец?

– Иновремёнец.

Да уж… Веселёнькое начало. Идиотское, я бы сказал… кто все эти люди?

Ещё раз внимательно смотрю на них всех.

И опознаю одного из них.

А-а-а… понятно. Одного опознал! И говорю ему и сразу, без всяких лишних политесов:

– Вы – Капица. Пётр… э-м-м… Батькович.

– Да. Капица. Пётр Леонидович. – спокойно, даже сурово так, с нарисованным на лице чувством собственного (научного, бгг…) величия и достоинства констатирует факт он (хоббит выступает степенно, хоббит не должен бегать…) – …а как вас там… молодой человек… из «будущего»? – отвечает мне потенциальный обладатель нобелевки, снизошедший до какого-то проходимца, явно смогшего что-то «втереть» товарищам чекистам. Раз уж столько важных человек от дел не менее важных, чем их драгоценные персоны, оторвали, то придётся тратить время на этого ловкача? Ирония буквально сочится из его уст и падает на пол ядом издёвки.

Мне кажется, я понял, об чём и Капица и остальные все сейчас думают. Но процесс знакомства таки сдвинулся, со скрипом противным, правда… как колесо орочьей телеги.

– Этот постулат… насчёт вашего «иновременства» – в разговор вступает третий говорящий, который явно усилием воли сдерживает наползание улыбки на лицо – требует доказательств. И доказательства должны быть очень и очень вескими.

Многие уже не сдерживаются. Усмешки у половины из присутствующих. Надо признать, я бы на их месте уже вовсю глумился и троллил. Они хотя бы относительно сдерживаются (пока?). Явно у многих воспитание… дореволюционное.

– А как же иначе… - снова цежу сквозь зубы я. А про себя: – Ох, Абрам Фёдорович, ох академик Иоффе… хорошо так мне подкузьмил. По еврейски, по научному, я бы сказал. Шутник и тролль местного уже разлива. Или это идея Берии – облечь всё в такую форму? Пусть все раскроются по полной? И сие относится больше к тусовке, а не ко мне… меня в отделе каждый день слышат, о чём только не спроси… А тут – подметить, приметить, заметки себе сделать. Двух зайцев одним выстрелом.

Пора их всех осадить, у кого тут опыт сетевого троллинга? Немедленно материализую мысль:

– А вы, многоуважаемые, простите, не знаю кто вы все, хоть и предполагаю, что коллеги академика Капицы, не думаете… даже мысли не допускаете… - обвожу их взглядом – … используя тут терминологию «постулат», «аксиома» и прочее… - ехидно улыбаюсь им – …что этот, натурный, так сказать, эксперимент совсем не надо мной. А над вами всеми? Над вашей способностью адаптироваться к невозможному и не представимому? На вас ведь… ставку очень большую сделают… может быть. Что, даже и мысли такой не закрадывается?

Кушайте, не обляпайтесь! Главное – поставить их в позу оправдывающихся.

Впрочем, слишком идти на конфликт ни к чему. Всё таки по дефолту предполагаю, что здесь все – заслуженные люди, раз вон Капицу таки опознал. Лицо у него, такое… с сыном, который «ту самую» телепередачу вёл, похожее.

Пора, значит, чередовать жёсткость с мягким подходом, пока они не накинулись на меня снова. Толпой попробуют просто задавить язвительностью и насмешками, не давая слова лишнего сказать, придётся от перекрёстного допроса держать оборону. Конечно, отобьюсь, но лишнего (не в смысле секретов, какие тут секреты, раз до меня допустили!), а в смысле нехороших слов и личных выпадов наговорю… а с этими людьми, скорее всего, придётся и дальше общаться, может быть и работать. Зачем лишние личные обидки? Или без скандальчика – никак?

Скандалы, интриги, расследования…

Пока переваривают заяву, дополняю.

– Меня зовут Никита Егорович Рожков. 1996 года рождения. Попал сюда из 2018-го. В ваш 1940-й. Игрой неведомых природных сил. Буквально – раз, и тут, без всяких фантастических машин времени. Всё.

На это поначалу не раздалось ни язвительных возгласов, вопроса же – «как вы там, товарищи потомки, коммунизм построили?» я и не ждал. Один из приглашённых просто снисходит, поясняя:

– Нас оповестили, что есть человек, представляющийся путешественником во времени и очень складно говорящий.

Несколько мгновений и мне довешивают, чтобы не расслаблялся:

– Нам необходимо проверить и вывести на чистую воду вас. Вот вы, молодой человек, раз говорите, что здесь – с прошлого года… получается, всё это время обманывали и отвлекали людей от важных дел? Вы не думаете, что в вас засомневались, и решили организовать вам разоблачение? Надо было сразу нас приглашать. Вам придётся отвечать за ваш обман. И, скорее всего, весьма строго. Но вы, видимо, очень ловкий мошенник, раз столько времени изворачивались… - ещё один совершает вербальную атаку.

Как они вопрос ставят! Ребром. Нае-ха-ли! Увы, похоже ВСЕ вновь прибывшие, похоже, и доли процента не допускают, что всё сказанное мной сейчас им – правда. Ладно. Будем гнуть своё. Им, вообще-то пока ничего толком не сказали, да и я лишь о собственном появлении на свет на исходе второго тысячелетия заявил. Эксперимент, так эксперимент… поставим им ребро вопросом.

– Я представился. И, хотя вы все отрицательно, по умолчанию, ко мне настроены, вам всем рано или поздно придётся признать правду и работать в плотном контакте дальше. Хотелось бы знать, кто передо мной.

Знаю, безапелляционно, но моя заявка на серьёзный настрой, чередуемый с троллингом, возможно, заставит их пораньше понять, что «здесь какое-то несоответствие имеющегося с ожидаемым»… может, чуть раньше начнут пытаться хоть что-то спросить, а не просто насмехаться. Раз уж комп пока показывать запретили, будем пока так.

Некое шевеление. И первый из явившихся, не считая опознанного самолично Капицы, кое-как снисходит до меня.

– Пожалуйста. Бурденко Николай Нилович, хирург.

– Очень приятно. Хотя, из вашего естественного пока недоверия «очень приятно» выглядит слегка натянутым. Бурденко, Бурденко… судя по тому, что в голове вертится, вы тот – кто в деле одном… принимали участие… - и тут я очень-очень аккуратно, нейтрально добавил – …были председателем того, что называлось «комиссия по жертвам Катыни…» и в 21 веке, простите за выражение, бурление… отходов жизнедеятельности вызывало то дело у широкой публики. Ещё узнаете, пока не о том сейчас речь. Ассоциация первая с фамилией сработала, вот так.

Про каждого, может, что-нибудь ляпну, сбивать их с толку и сбивать, иначе накинутся толпой, а так – темп потеряют.

Шок – это… шоколадка! М-да… коричневое, такое коричневое… личными инвективами занимаюсь. Но в оправдание – их много, я один. И деликатности особо желания проявлять нет.

На лицах после такой зажигательной провокации проявляется некий интерес. Скрипят стулья – товарищи принимают более удобные позы, устраиваются перед зрелищем? Очевидно, интерес – не самый доброжелательный, а из тех, которые «прищучить пора бы»?

Забегая вперёд, замечу, что как я узнал немного позже, список тех, кто сидели вокруг меня, обсуждали только двое. Инициатор и тот, кто единственный и мог решить этот вопрос. Иоффе и Сталин. Кроме знания о самом факте такого обсуждения, я ничего не мог сказать о логике выбора кандидатур. Академик Иоффе, упомянувший сие обсуждение, не стал излагать подробности, а любопытствовать без особой нужды я не стал. Не тот случай. Всё равно все извивы местной властной логики мне никто не изложит, да и «не больно то и хотелось».

– Вам бы, гражданин, в цирке выступать, публику веселить, язык у вас, как помело… - вступает в разговор следующий – …но, извольте – Митин. Марк Борисович. Директор института Маркса – Энгельса – Ленина при ЦК ВКП(б) – явно с чувством гордости, исполненный достоинства за занимаемое место (и «возложенной партией и лично товарищем Сталиным» задачей?), позиционирует себя он.

Пипец. Меня ЭТО должно впечатлить? «При цэ-ка вэ-ка-пэ-бэ». Он тоже… аха-демик что-ли… кого тут сегодня мне выписали? Иоффе что, совсем гикнулся? Или это от вождя «в нагрузку» к Капице? Двигать СССР «уж точно в более светлое будущее», чем «в тот раз»?

– Институт марксизма-ленинизма… чёго-то такое слышал и про его бесславную кончину вместе с СССР…

Тут меня прервали. Резьба сорвалась от праведного гнева у следующего.

– Вы допускаете антисоветские высказывания. Это так к себе внимание привлекаете?! Не очень умно, с вашей стороны, гражданин… - вступает в разговор очередной… щекастый товарищ.

Этот так и не представился.

Ага, понеслась… вылитый вражина перед кучкой нарисовался. Не скрывающийся к тому же. Ату его!

– Про чёрный пиар добавить забыли. Хотя, о чём я… вы и термина такого не знаете… и вообще, из песни слов не выкинешь, это я про историю страны, если не понимаете. Из 2018 много видится не так, как вы сейчас себе думаете.

– Какой-то такой пиар? – похоже, на секунду я сбил его с толку. Не надолго. – …Может, и не зря товарищей из медицины пригласили. Но только… - он с непередаваемым выражением лица оповестил меня – … тут рядового врача по душевнобольным было бы достаточно…

– Да я только начал. Правду про восприятие в будущем репрессий… - тут всё же удержал на языке фразочку «и культ личности вашего вождя» (снова обошёлся без личных выпадов в адрес понятно кого при честном народе, я подобные вещи и ранее максимально в нейтральных по тону, хоть и осуждающих по сути фразах преподносил…) и закончил предложение урезанно – …говорить позже будут. Самый вал правды выйдет в аккурат перед распадом СССР. Пословицу про выплеснуть с водой ребёнка к тому моменту как нельзя лучше подойдёт, увы.

Тут щекастый товарищ совсем психанул.

– Как возможно, слушать такие антисоветские… речи! Ты кто такой, прохиндей?! На кулацкого сынка не очень похож. Эмигрантский потомок? Или, здешний? Родители – из недобитых? Десяточку захотел? В ГУЛАГе твою белогвардейскую спесь, потомственную то, быстро вышибут! Начнёшь лес в сибири валить, быстро поймёшь, как над советской властью насмехаться. Руками работать научишься, а не только языком молоть. Из «будущего» он…

Иш-шь разорался… словно партийный какой-то. Резко мы тут начали… ещё бы «давай, до свидания!» ляпнул бы… на, жри ответку:

– Вы – большой специалист по колебанию в такт с линией партии? От таких… верно резонирующих и одобрямсы продуцирующих… полагаю, вообще всё вкривь и вкось пошло…

Он аж со стула подпрыгнул, с виду явно хотел бы меня на месте сейчас порвать. Если бы смог. Или выражение «держите меня семеро, а то как дам» наигранное, а «прыжок со стула» хорошо регулируемый? Хаха. Или взаправдашнее всё? Действительно, сейчас при всех в драку полезет? Чёрт его знает. Точно, партейный упоротыш какой-то…

– Товарищ Вознесенский, вы, пожалуйста, присядьте, не время для каких-либо обвинений. И уходить раньше времени не надо. Вас для дискуссии и разобраться спокойно пригласили. И про расписку, пожалуйста, помните. Я вам сейчас от имени товарища наркома напоминаю… - неожиданно вступает в разговор мой непосредственный начальник, видимо сообразивший, что «дискуссия» рванула куда-то не туда.

Спасибо ему. Но он то давно привык к глуму и гадостям от меня… но даже с Волковой таких контр не было. Чего этого типа так порвало?

Обозначенный Вознесенским присаживается и продолжает, обращаясь ко мне, потише правда, но не менее угрожающе:

– Вот ты, как там тебя… гражданин Рожков? Да ты хоть понимаешь, на сколько ты тут наговорил!? Ты хоть понимаешь, сколько уважаемых людей ради тебя от работы отрывают? Некоторые вообще из других городов приехали!

Интересно, да кто же такой резвый в среде этой? Вознесенский, Вознесенский… слышал я про одного, в «преемника Сталина» вроде как пророчили, а позже прибили за что-то там… но здесь – вроде как научники. А тот партийно – хозяйственный…

Обращаюсь с ответом как бы к нему, но и с слегка в сторону, для всех, долдоню своё:

– Не хуже вас, между прочим, понимаю, в какое время попал. Как и отмечал, масштаб всего со стороны спустя 78 лет виден лучше… к сожалению. Вы бы на мгновение представили, как на вас в будущем смотрят? Попробовали построить более справедливое общество? Хорошо, прекрасно, капиталисты, они действительно, сволочи такие… уже после распада СССР шутка такая была – коммунисты про коммунизм врали, а вот про капитализм правду говорили… как Вас, товарищ Вознесенский? Вы не учёный, а… политик что-ли?

– Я – председатель Госплана СССР! И сейчас трачу драгоценное время на разговоры с каким-то придурком.

Ох и ах, прямой какой. Как палка, которой людей лупят. Я таки угадал… и (противным голосом мерзкой юродивой Новодворской, протяжно так, но про себя) – …ком-му-ня-ка…

Ну на, лови жабу:

– Спасибо на добром слове. Вежливость – это не про Вас. Значит, угадал. В моём прошлом, как мне помнится из читанного по диагонали, вы в войну провели большую организационную работу, но через несколько лет после Победы вас расстреляли, вроде в 50х, за что-то… не помню что… дутое дело было, но получили то лично Вы – сполна и Вам всё уже было всё равно… Неплохо самому под жерновами очутиться, угу? – вкатил я ему ответную словесную оплеуху, пусть переваривает… - ладно, хотя я отвлёкся… только сколько крови пролили за пару-тройку десятилетий!? Это я вам с позиции того, кто на границе тысячелетий родился, говорю. Смотря на попытку построить общество для рабочих и крестьян, да прослойки интеллигентской между ними, от ужаса хочется завыть – скольких в щепки по пути порубили? Вот этот критерий – кто не с нами – тот против нас, он же у вас прямо сейчас прорывается… вы только за слова уже годами тюрьмы угрожаете! Новый дивный мир построить они собрались… И вообще, смотря на вашу реакцию, думаю, зачем мне доказывать и суетиться? Я тот, за кого себя выдаю, о чем мне при таком вашем изначально конфликтном настрое говорить? Как доказывать? Историю страны год за годом рассказывать? Да пожалуйста, если надо! Или отдельные куплеты, отложившиеся в памяти песен из следующих десятилетий произносить? Или говорить о подробностях моей, фактически не существующей в ваше время профессии? Слова о том, что в июне 41-го, в моём прошлом началась война с Германией, услышать не желаете? Или то, что надежды Арцимовича в 60-70-е на управляемую термоядерную реакцию, могущую, образно выражаясь, дать океан бесплатной энергии, так и не вылились в результат? Хотя, с другой стороны, до атомной бомбы и реального производства электроэнергии на атомных электростанциях, сейчас – буквально годы? Или об сгоревших в двух атомных взрывах в Хиросиме и Нагасаки в 45-м после американской авиабомбардировки поведать? Про «проект Манхэттен» по созданию атомной бомбы в США, что скоро стартует? Про Оппенгеймера, Теллера, Ферми… простите, других не помню, которые за океаном проект этот двигали? Или о тех, кто вершил подобное у нас?

Мне показалось, или человек, сидевший за понявшим иновременной исковерканный и «русифицированный» англицизм, при моих словах про атомный проект вскинулся, хотел что-то сказать, но буквально сжал челюсти и лишь пристальнее в меня вцепился взглядом?

Кто он? Модные «голливудские» усики, кустистые брови и не самые густые волосы, большой и покатый лоб… не, не знаю…

«Актёр» обменивается взглядами с Капицей.

– Земля слухом полнится? Ну так идея то с 30х вертится – комментирую перехваченный обмен я. Они что-то знают. Но что? Меня несет, я едва не забыл про обещание, данное Поташнику! Осаживаю сам себя…

– Пф-ф-ф… вы хорошо читаете фантастику, возможно, даже зарубежную. Допускаю, что и научно-популярную литературу листали, но… - снова вступивший в «диалог» Капица, этак по барски откинувшись на спинку стула, припечатывает дальше – …упоминание фамилий известных ученых и исследователей и приписывание им чего-то, не проверяемого из этого помещения, не служит каким-либо доказательством! Можем пойти другим путём. Значит вы, молодой человек утверждаете, что вы из будущего… допустим. Расскажите нам что-нибудь, что убедит нас, чего мы и представить не можем… хоть что-то более весомое расскажите, путешественник во времени… - великий учёный откровенно смеётся в лицо.

За-ши-бу. Это я про Иоффе. Я даже представляю, как он (там где сейчас… потому и не явился?) скалится себе в усы. У Сталина научился?

– К слову, товарищ Капица, об упомянутой Вами популяризации науки. Ваш сын долгие годы вел на телевидении именно что научно-популярную телепередачу «Очевидное – невероятное». Популярная передача была… до моего рождения. К сожалению, смотрел всего пару серий в записи… так, попало случайно на глаза в ютубе. Новые времена – новые интересы, понимаете. Я вообще ящик, телевизор не смотрю, без кнопок пауза и повтор, напрягает, знаете ли… всё – через интернет.

Хаха. наехать и я могу. Половину терминологии не понимают. Вопросом на вопрос… и пнуть по личному. Подловато. Но всё же не слишком. Как говорится, глаз за глаз, хвост за хвост… продолжаю:

Вам как, про прошлое моего мира рассказывать? Только про хорошее, или про плохое? Или вперемежку? По очереди, чтобы, так сказать, не кидать вас, в бездну отчаяния… да, пожалуйста… молчите, лица кривите? Буду чередовать на своё разумение…

– Через месяц, в прошлом моего мира, началась война. С Германией и её сателлитами.

– Мы в ней победили. Вместе с союзниками по антигитлеровской коалиции. США, англы, и остальные, наподобие французов де Голля, всякой твари по паре…

– Победа только в 1945-м.

– Над Рейхстагом было поднято красное знамя СССР.

– Но цена победы для нас – 26 или 27 миллионов жизней наших.

– После того, как Германия была повержена, американцы, как я уже упоминал, угостили парочкой атомных бомб Японию, оставшуюся одну против всех. Ну и заодно чтобы устрашить своего союзника – СССР.

– Наши через несколько лет обзавелись своей атомной бомбой.

Так и «галопом по Европам» доскакал до 2018. Буквально несколько десятков фраз. Вроде суть происходящего в мире упомянул. Но, в целом, одна политика была.

Поверили?

Нет!

– Хорошо держитесь, неплохо продумали, как себя вести. Много незнакомых слов произносите. Что-то, действительно читали. Фантазия буйная… очень буйная. Тем более приятно будет вывести вас на чистую воду. Вы, похоже, действительно очень ловкий молодой человек… раз сделали такое предположение. О судьбе СССР. Рискованное лично для вас, замечу. Надо иметь смелость такое заявлять и так далеко придумывать. Знаете, подобное было достойно некоего восхищения. За безудержную наглость, но дело в том, что ради вас, действительно отвлекли много людей от работы… - слышу я.

Ещё одна реплика. И снова недостоин ФИО.

Да… а кому нынче легко?

Конечно, я несколько прифигел. Их что, так специально настроили? Ни один не проявляет искренней попытки что-то спросить. ОНИ. ПРОСТО. НЕ ВЕРЯТ.

В то, что путешествие во времени/из иной Вселенной возможно. И сейчас «отбывают номер»?

Конечно, если бы я, у себя, в своём времени, встретил кого-то, утверждающего, что он из 22 века, то после первоначального глума и троллинга, всё же попробовал поймать на вранье… или убедиться, что «уж слишком много деталей» в рассказе. Слишком всё складно. И тогда, хоть на мгновение задумался бы и стал требовать – ещё, ещё, давай деталей, посмотрим, как долго картинка непротиворечивая держаться будет…

Они то просто смотрят, как на пройдоху. Вон какие морды кривые, цвет, бл№, советской науки, разбавленный Сила знает кем… «профессиональными коммунистами»… б-э-э.

– Ну что вам ещё сказать? Начитать, как уж вспомню, гимн Российской Федерации из 21 века? простите, спеть не могу. Почему вы все молчите, смотрите как на гэ!? Вам шанс невиданный предоставился, а вы… не верите!? Чего хотите то сами? Подробнее о тех событиях, что я упомянул? В отличии от вас, я точно знаю, что никаких гуманоидов и вообще разумной жизни на тех же Марсе и Венере нет. Условия не те. Знаю, что кольца, подобные пыле-ледяным кольцам Сатурна, есть и у других планет-гигантов в Солнечной системе. Что у Юпитера, Урана и Нептуна счёт спутников идёт на десятки… вам что, это тоже неинтересно? Или подробнее, что вспомню, конечно, о событиях, связанных с стартом первого орбитального спутника, про первого человека в космосе, про первый выход в скафандре из корабля в открытый космос, про экспедиции на Луну, про автоматические межпланетные станции, в том числе к дальним планетам Солнечной системы, рассказать? Про то, что в нашей Галактике, видимая часть которой воспринимается нами как Млечный путь, число звёзд оценивается в 200-300-400 миллиардов. Оценка её диаметра, как мне помнится – сто тысяч световых лет. Обрывки сведений про местное скопление Галактик помню – в нём две крупнейших – наша и М31, она же NGC не помню какая-то, она же «Туманность Андромеды», ещё больше нашей. Так вот, оценка расстояния до неё свыше 2х миллионов световых лет. Вот… обрывки, конечно, не проверяемые сходу, ну так спрашивайте, хоть что-нибудь, что можно проверить! Где ваш интерес!?

Подмечаю, как ещё двое переглядываются между собой. Имеют отношение к астрономии? Что-то заинтересовало?

Ну же! Ну-у… эх… всё равно молчат. Они что, перед друг другом не хотят выглядеть как «поверившие сказочнику и болтуну»? Совки, блин… слов нет, не зря у меня нецензурщина сразу полезла, как чувствовал, что будет.

– Может, про личное? Поделюсь… про то, как в детстве обнаружил в квартирной кладовке чемодан с самодельным телескопом. И отец, сделавший его в своих школьных 80х, показал, как им пользоваться. Эту схему вскоре после начала войны, осенью этого, 1941-го года, придумает некто Максутов. Менисковый телескоп. Там спереди – линза, с обратной её стороны – алюминированная площадка, сзади – алюминированное зеркало… глядел на Луну в него. Ничего, кроме конструкции телескопа, особенного. И… к чему это я про Луну вспомнил? А вот к чему – информирую, что на обратной стороне Луны, которую увидели в первые годы космической эры, намного меньше лунных «морей», чем на той стороне, что видима с Земли. В моё время наземные телескопы работают в «связках», их выносят на орбиту, подальше от влияния атмосферы, На земле и орбите – телескопы рентгеновские, радиотелескопы и прочая, прочая. Покопавшись в памяти, много чего смогу вспомнить, что было открыто до 2018-го. Хоть и на уровне… - я снова бросаю взгляд на Капицу – … научно-популярном.

Переведя дух, и преодолев накатывающую тоскливую неприязнь к собравшейся публике, я продолжаю:

– Или… культура будущего – это же такой пласт знаний. Вам что, совсем не интересно? Слова многих песен, которые я вспомню и которых сейчас просто не существует. Чем не доказательство? Разве может хоть сумасшедший, хоть какой-то скрытый талант подобное вот так взять и просто «вынуть из кармана»? А я – могу, сам не придумывал, лишь запомнил, потому что слушал! Могу нарисовать, как выглядят автомобили будущего, вспомнить про некоторые из этапов женской и мужской моды, пересказать сюжеты самых популярных фильмов, назвать сотни и тысячи фамилий знаменитостей будущего, от политиков до учёных. Могу рассказать, как люди в 21 веке время свободное проводят, зависая во всемирной сети. Про вычислительную технику, про новое явление – компьютерные игры. Никто из вас даже не уточнил – «что это такое?», услышав термин «интернет»… я потрясён. То, что я вам пытаюсь начать излагать… подобное даже просто все придумать и сложить в непротиворечивую систему практически невозможно. Не говоря о том, что подразумевать во мне мошенника или психически больного – неверная идея.

Пауза, чтобы оценить реакцию. Вроде слушают. Кто-то внимательно, кто-то по прежнему с усмешкой (Капица, кстати, рожи корчить перестал), «коммуняки» – Вознесенский и Митин – с каменными лицами. Продолжаю:

– Послушали бы вы о том, во что дети в 21 веке играют! Не в «красные против белых», и… - усмехаюсь – … и не наоборот, а излишне много времени проводят перед экранами в онлайновых играх наподобие «Рыцарей Старой Республики», или по фэнтезийным мирам, по средневековью, про космические баталии и всё это вместе со сверстниками по всему земному шару… да и взрослые вовсю участвуют в этих сетевых побоищах. Счёт так развлекающихся идёт на пару миллиардов… ну и где ваши уточняющие вопросы после первых же неясных терминов и новых определений? Чего молчим!? – тут у меня бомбануло и слегка прорвало от злости – …или идеология какая мешает? Я все понимаю, что дела эпохи вашей ужасны. Как говорится, лучше не жить во время великих перемен! Но ведь я не виноват, что у сейчас у вас война с миллионами убитых и кровавым ужасом на носу, а в моё время – весьма комфортно большему числу людей, чем сейчас, жилось…

Некое шевеление. Переглядываются снова. Что-то заронил в души? Просто горячим спичем и экспрессией? Ну хоть сейчас то, хоть кто-то, хоть что-то родит?

– Ну поднимите вы от лозунгов глаза к небу! Про космические исследования спросите, раз про политику и историю мира заткнулись и боитесь ляпнуть при всех что-то антисоветское? Сама ситуация вас смущает? Но разве не для этого вы сюда явились? Выводите «на чистую воду» прохиндея… - передразнил я их. И снова пнул сноба: – Да, дилетант по многим темам, извините, «нобелей» не получал, в отличие от вас, товарищ Капица. Да, да, вы свою получили! «Когда-то там, позже…», за что именно, не скажу, не особо интересовался физикой. И здесь, получите, наверное. А, может, и нет… то было прошлое моего мира! Но вы – спрашивайте, спрашивайте, отвечу. Чего молчите?! Всё, что знаю. Готов к перекрёстному допросу. Любой сумасшедший такое в непротиворечивую систему не сложит… хоть о чём спрашивайте, в очередь только… едва не добавил – «сукины дети» но сдержался…

Уж тут то, как горячо надеялся, они расшевелятся…

– Или… про то, чем я занимался в жизни, решив не поступать в ВУЗ, и сам зарабатывая деньги на жизнь ещё в старших классах, сидя с комфортом дома? Про персональные компьютеры, про прорыв в полупроводниковой технике, про вычислительную мощь, про всемирную информационную сеть, на которой весь мир в 21 веке завязан?

Я думал, их уж тут то прорвёт. Каждый начнёт о чём-то своём спрашивать.

Схерасдва!

Молчание. Ничего не понимаю. Я готов говорить, доказывать, объяснять, но они тупо смотрят, то ли как забравшегося на недостижимые высоты в своих фантазиях больного, то ли как на… даже не знаю кого…

Делаю ещё одну, похоже, безнадёжную попытку:

– Или про то, как выглядит повседневная жизнь одного жителя 21 века? Со всеми деталями и мелочами? Которые тут, в 41-м никто представить не может?

Тут, уже махнув рукой и не дождавшись какой-либо реакции, просто излагаю то, что предложил.

– Расскажу про мой предпоследний день в 2018-м, после которого утром следующего я к вам сюда, в август 1940-го, попал…

Май 1941. В.А.Волкова

За эти месяцы я достаточно изучила, как мне кажется, Рожкова. И всегда поражалась его надменности и апломбу. Отчасти, оно было оправдано – легко посмеиваться, когда знаешь, что «было после», но иногда я… ну, может и не ненавидела его, но что-то близкое испытывала.

Но вот сегодня Никита был обескуражен сам. Губы сжаты. Явно скоро кто-то из… титулованных и знаменитых товарищей в свой адрес услышит. Гадкие слова уже начинают проскальзывать в речи человека из 21 века.

Похоже, Рожков уже не просто обескуражен и злится. Он – разочарован.

Прошлогоднее знакомство с путешественником во времени, многие разговоры о жизни простых людей ТАМ… да, я слышала и видела многое, выхватывала кусочки иной жизни, из видеоклипов, фотографий и рассказов. Пусть те же клипы были постановочные – но публика то на концертах, её поведение – настоящее! И фотографии улиц и людей маленького городка в Молотовской области/Пермском крае заставляли сравнивать. В 21 веке легко можно было жить и не оглядываться, «что скажут другие».

Отвратительный индивидуализм, возведённый в абсолют? Или естественное поведение, учитывая то, что каждый человек неповторим? Не знаю, к какой точке зрения я ближе. Думать однозначно, как раньше, теперь, без сомнения, не могу.

Зараза из будущего, частично конечно, но всё же проникла в меня.

Интересно, поменялись – ли в чём то взгляды Рожкова на нас? Или он по прежнему в глубине души считает всех советских людей – «совками» (какой омерзительный термин! Хуже только «хомо советикус»…), а именно нас, сотрудников НКВД – «винтиками безжалостной тоталитарной машины»?

Но именно сегодня, когда Рожков буквально был потрясён столь явным недоверием очень уважаемых и заслуженных товарищей, он, испробовав разные слова и подходы, убеждая их всех, в том, что он – «попаданец» из иного времени/Вселенной, не прибегая к безотказному и неопровержимому средству в виде образцов техники будущего, пришелец меня удивил снова рассказом.

Фразы, как в сентябре прошлого года, буквально резали, буквально кричали иной жизнью, иным временем. Они что, не видят, насколько естественно у него всё это звучит? Пусть и половины не понимают, о чём это рассказывает Рожков?

Или это из-за моего уже давнего погружения в эпоху 21 века?…пробуждающая мелодия «Mountain Streams» Китаро на смартфоне…погодный виджет преподнёс мне свежую сводку погоды для моего местонахождения…лениво потянулся в кровати, глянув на взятом в руке гаджете любимый новостной сайт, куда перешёл из новостной ленты «вконтактика»…«лайкнул» пару новостей у друзей во френд-ленте. утренний моцион…завтрак. Пересматривая на экране ноута личные видео из недавней поездки на море, поел. Каша быстрого приготовления – овсяная с абрикосами, пара котлет по киевски (из полуфабрикатов), щупальца кальмара, овощное рагу из заморозки, белый хлеб с маслом, йогурт, консервированные персики, обычный свежий помидор, банан, молотый кофе, мороженое…добравшись до мороженого, послал в мессенджере текстом доброе утро и смайлик поцелуя своей девушке, уехавшей после совместного отпуска на море домой в свой город. Мы установили с ней видеосвязь и немного поболтали о приятном, пока она у себя в Саратове в это время ехала в автобусе на работу… проглядел итоги дохода за ночь с разных платформ и каналов цифровой дистрибьюции. Суммарно вышло 8 регистраций с 3х игр – одной давней и двух новых. Нормальная ночь…занялся делом. До обеда доработал и отладил пару процедур с учётом замечаний к геймплею пользователей крайней игры, собрал новые версии под виндоуз, андроид и линукс, снова поразмышлял о плюсах и минусах возможной поддержки ещё одной платформы – айос… шёл обычный рабочий день из жизни инди-геймдевелопера. Прикинул, что после обеда надо доделать в гимпе – набор для второй пака загружаемых текстур скинов для одной из игр, имеющей большие возможности для кастомизации, привлёкшие пользователей…

– перекинулся в мессенджере текстовыми сообщениями с приятелем и договорился, что тот на следующий день меня подвезёт на своей машине до определённого места…

Именно после этой поездки Рожков и попал к нам, в 1940-й…

Наблюдая за нервным общением потомка с товарищами академиками со стороны, более остро почувствовала, как буквально во всём, отличается обычная повседневная жизнь в 21 веке от нашей и как глубоко сквозь быт иного века проросли приметы новой, «цифровой» эпохи и даже как сейчас Рожков бесконечно далёк от нас.

Взгляд под новым углом зрения родил предположение – может, его недовольство нашим миром – в первую очередь, не от наших идеологических разногласий, а от того, что его вырвало из привычной, удобной и желаемой для него жизни!?

Мне кажется, Рожков специально не ограничивал в своей речи использование всех этих терминов нового века и сведений о своей профессии, провоцируя собравшихся на вопросы. Да что там, он прямо требовал их!

Вот только ответом было лишь глухое молчание, хотя кое-кто из «новенькие» и явно о чём-то задумался. Не сходилось у них предположение об хитром умалишённом с таким рассказом.

Мне тоже их такая реакция казалась весьма странной. Я бы, на их месте, уже вовсю вцепилась в него и выспрашивала, выспрашивала… да просто что бы понять – врёт или… правда? Правда доказательств весомых – как говорит потомок «железобетонных» – в виде компьютера они то не видели ещё. В отличие от меня и других сотрудников НКВД, в сентябре 40-го…

– Весьма занимательно и увлекательно. Фантастическое повествование у вас вышло оригинальное, да и знания определённые, помноженные на фантазию буйную и могучую, явно имеются. Многим, пишущим фантастические романы, соревнование с вами выдержать трудно было бы – мягко вступает в разговор и представляется ещё один из присутствующих – …Толстой. Алексей Николаевич. Писатель.

– Толстой, Толстой, писатель… - тянет Рожков и восклицает – …Аэлита? Гиперболоид Гарина!? -…и завершает, несколько насмешливо – … ну надо же, с очередной исторической знаменитостью встретился! Среди тонн фантастики по своему выбору и всякой… скукотени из школьной программы когда-то прочитал. Для вашего времени, наверное, культовые книги у вас, да?

Сам Толстой, фантастические книги и «Хождение по мукам» которого я читала, но в лицо не опознала (начальник отдела лишь мельком ранее перечислил прибывших, а сверкой по списку при проходе к нам занимаются сотрудники не из отдела, вообще подчинённые напрямую наркому), был немного ошарашен подобной реакцией – смеси удивления и какой-то плохо скрытой, но непонятной мне иронии. Слова то как бы приятные писателю, но…

В этот момент начались разные выкрики и вопросы. Никита, наконец, расшевелил их всех… почему-то слова о книгах стали спусковым крючком. Правда, уж совсем долго чего-то раскачивались академики. Наверное, потому, что многие из них – весьма солидные и заслуженные товарищи…

Н.Е.Рожков. Ну кто бы мог подумать! Явились, не запылились… кое-как, после изрядных усилий спровоцировал почтенную публику на что-то, большее, чем язвительная ирония, как соизволило явится большое начальство.

У входа четверо. Берия. Иоффе. Глава АН – уже немного знакомый мне президент АН СССР Комаров. И руководитель Энергетического института Кржижановский, из под крыла которого скоро «выпорхнет» Лаборатория Брука. Правда, я этим двоим до сего момента уже был известен «просто как» один из создателей М-1… к слову говоря, совсем случайно узнал, что Кржижановский – друг Ленина. Наверное, это что-то значит для советских людей:-) Но это так, к слову…

Берия сразу берёт бразды общения в свои руки.

– Добрый день, товарищи. Ну что думаете, стоит нам верить товарищу? Или как?

Оказавшийся рядом со своим боссом Поташник, наклоняется к уху того и что-то шепчет.

Тот усмехается и говорит уже мне:

– Говорят, что товарищ Рожков… в своём неповторимом стиле изъясняется? Вызвал у присутствующих своими заявлениями оторопь? И с товарищем Вознесенским бурно поспорить успел… ну и ладно, не впервой. Значит, не верят они тебе, Никита Егорович? – переключается он на меня.

– Даже интереса особого не вижу, товарищ Берия. Уныние накатило…

– Оптимистичнее надо быть, товарищ! Верить в лучшее, в людей… в советских людей и в счастливое будущее!

Нарком откровенно смеётся над ситуацией, «новенькими» и мной. Он сам – автор идеи «эксперимента»?

– Никита Егорович, покажи им компьютер, пусть убедятся, а то переругаетесь все в пух и прах… - раздалось указание.

Не стал людей мучить… какой добрый у нас сегодня товарищ нарком, прямо таки душка!:-[=]

Интересно приказал он так потому, что эксперимент пошёл (с т. зр. Берии) вкривь-вкось… или уже академики «test passed»? Что там ему Поташник нашептал? Отрываюсь от стула и иду снимать коробку. И вздрагиваю от того, что тот, кого нарком назвал Вознесенским, вскакивает, неловко опрокинув свой стульчак.

– Если война, надо что-то срочно делать!

Ухаха! Что, уже и доказательств никаких не надо, раз «сам товарищ нарком Берия так сказал»?! Ах да, он же сейчас на коне, ежовщину разгромил, от двурушников органы почистил, перегибы исправил, у Сталина в фаворе… Я фигею, дорогая редакция… быстро тут точка зрения меняется. Когда надо. Прямо мои слова про колебания-линию-партию на ходу подтверждает…

– Работаем, товарищ Вознесенский. С августа 1940. Как мы с путешественником во времени познакомились и товарищ Рожков доказал, что он тот, за кого себя выдаёт. Впрочем, наличие компьютера – Берия, подошедший к системнику, и, указав на монитор, на котором отображался ход загрузки операционки – …изрядно облегчило взаимное понимание. Включи, Никита Егорович, что – нибудь товарищам на свой выбор такое, чтобы у них сомнения исчезли последние. А после – пусть они начнут думать, что делать нам СО ВСЕМ, что мы знаем о будущем… а не только подготовкой к нападению Германии и… другим важным делам.

Ах, «на свой выбор»? Хулиганить, так хулиганить…

– Вас шокировать или что-то в духе… соцреализма желаете?

Они просто не знают, что отвечать. Они ведь не знают, что такое компьютер, что-такое ПО и какое количество инфы на нём. Очевидно, тяжело понять, о чём это уже успел подолдонить. В одно ухо влетало, в другое влетало. Особенно при изначальном скептическом настрое. Да и в возрасте многие. Стереотипы, шаблоны, заскорузлость мышления… при всей, очевидно близости к гениальности, по крайней мере, некоторых из них.

Какие то пожимания плечами в ответ. Чего уж сейчас стесняться? Или явление ЛПБ и его речужка бодрая их с настроя «таки поболтать с этим типом» снова сбила?

– Что – то сразу позабористей, чтобы все сомнения прочь?

Они с разгорающимся интересом смотрят на экран.

Я знаю, что им включу про «прекрасный мир будущего», хех. Не агитки про мощь ВС РФ, защищающие на дальних подступах свою капиталистическую родину, не фантастические фильмы, не личное видео с кадрами из ночных клубов в Сочи и Лазаревском, где мы с подругой зажигали прошлым летом 78… нет, уже 77 лет тому вперёд.

И даже не компьютерные игры!

Пусть будущее вцепится в них «по быстрому». Даже подготовленные и уже знающие люди впечатлились в прошлом году, а эти и подавно.

Первичный импринтинг. Может, лучше репу чесать будут, думая про «как сделать настоящий, лучший дивный мир». Именно для живущих на 1/6 земной суши, а не ради всемирных комми-идей (как тут) или абстрактного «общечеловечества» (как в моё время). При всём личном фанатстве к идеям трансгуманизма, правам человека и т. д., пусть каждая страна, все «ласковые теляти» и строящие социализм, «освободившиеся от колониального гнёта», «рвущиеся к демократии» пусть идут/гребут в это светлое будущее самостоятельно… конечно же, это мои мечты, а здесь всё будет в русле как «Сталин/Полибюро порешает». Ну, до определённого момента. Пока я ничего, кроме личного вклада в М-1, использования компов для расчётов, обрывков сведений и предположений насчёт подготовки к ВОВ, особо не увидел. Какое там социальное прогрессорство? Только как-то газетку с указиком подсунули и всё… ну, слова правильные все говорит умеют…

У основной массы присутствующих глаза на лоб полезли, когда я включил им «про башни-близнецы»…

Скачанная с ютуба нарезка видеозаписей очевидцев и камер наблюдения, впервые показанная в отделе осенью прошлого года под слова о распространении терроризма в будущем, хорошо вштырила «сборище новичков приобщения к новостям из 21 века».

– Распространённость личных средств видеосъемки сильно по мозгам бьёт эффектом присутствия. – прямо так и сказал, комментируя.

– Ерунда, на самом деле. Как ни страшно и цинично такие слова произносить… - снова осознанно приклеил (хоть и вполне искренне) пояснение – …под это дело США, такая-сякая самозваная гегемошка… гегемон, супердержава эпохи перехода тысячелетий разнесла очередную страну. «Всего то» три с половиной минуты документальных кадров, а там – пара тысяч трупов в обрушившихся небоскрёбах и авиалайнерах, захваченных террористами… жесть конечно, но мелочь на фоне всего 20-го века.

– Трагедия и статистика. Тут миллионы погибших впереди, а в «иной Вселенной» двадцатый век уже остался позади, «веселье» в новом веке и тысячелетии продолжилось. Пусть с меньшим размахом, чем в сороковых двадцатого, но не менее увлекательно… человечество всегда находило какое-то извращённое удовольствие в уничтожении себе подобных и вершило сие с особым, творческим цинизмом.

Пока переводил дух от своей цинично-троллятской речи, они вспоминали Гернику, перейдя на шедшие с осени прошлого года авиаудары по городам Великобритании, после чего я накинул на вентилятор снова. Про масштабы авиабомбардировок второй мировой.

– В моей истории немцы так и не сломили авианалётами дух наглосаксов. Силёнок у Геринговых выкормышей не хватило. Зато хватило у амеров и наглосаксов отыграться на гражданском населении Германии позже. Не одними военными целями пробавлялись.

Вернув их в 21 век, вставил фразочку про контраст между мирной жизнью и ударом исподтишка. И пояснил про намного более мощную медийную картинка в будущем, опять же. Одна из причин, почему амеры в 70х свалили из Вьетнама… общественное мнение, общее «фе», в СССР сие долго недооценивали, либо топорно слишком работали по сему направлению.

Я только успевал пояснять свои фразы… ишь как интерес заиграл, когда поняли, что путешественник из будущего – НАСТОЯЩИЙ!

– Впрочем, символом начала 21 века это всё же не стало. Даже на Западе. ДА ещё и теории заговоров всякие… А у нас вообще свои приоритеты были. Страна едва-едва выкарабкалась из «кризиса проклятых 90-х». Мне тогда 5 лет было. А в возрасте 22 к вам какой-то неведомой природной хренью занесло.

Тут я погнул своё. Раз ныне физиков больше будет, не только вечно занятые по горло Иоффе и Курчатов, то и, может, имея факт реальности моего попадания, в теориях подальше продвинутся, чем в моё время. Но на практическую отдачу отчего то не рассчитывается. На желаемом возвращении в свой 2018 я давно поставил крест. Смешно надеяться, что кто-то с текущим уровнем науки, практической и теоретической, пусть и слегка подстёгнутой знанием о моём примере, дотянется до звёздных океанов энергии, гарантированно потребной для чего-то аналогичного.

– Как я уже не один раз говорил, полагаю, что я – не из вашего будущего, а из некоей параллельной Вселенной. Считать, что вот это… - я показал на себя и комп – … и кое-что ещё – осталось от 78 «потерянных» годов жизни всей Вселенной между моментами перемещения, мне не позволяет наглость. Так что… только – «иная Вселенная». У меня книжка на компе есть. Некоего Александра Виленкина. «Мир многих миров» называется, крайне занятное чтиво.

Бросаю взгляд на Капицу, совсем по иному слушающему меня…

Вот так и скакали от события к событию, от темы к теме в тот вечер. Слишком как-то резко всё это произошло. Первоначальное злое, саркастическое и презрительное отношение прибывших, мои ответные гадости… морально уже готовился с скандальчику с участием тутошних знаменитостей, ан нет – «человек в пенсне» с указанием убрать коробку с компа объявился.

Не первый раз. И они не первые. Но даже когда я увидел первый раз Сталина и смотрел с ним и Берией Парад-2018, меня так не прошибала неестественность происходящего, как тут. Видимо пиетет какой-то перед наукой всегда был. И материалистическое отношение к миру.

А тут… самый что ни на есть край. То ли ненаучной фантастики, то ли вообще чего-то сверхъестественного…

Уже в тот вечер (как и последующие дни месяця до того, как я выдавил у начальства разрешение на отпуск на юге) они стали заваливать меня вопросами – буквально обо всём. Ну, я же хотел этого?

Забавный эпизодик вышел. И снова с Капицей.

– Вот это фотокопии? Чего?

– Того, что было отснято с экрана компьютера. Для вас «подшивка журнала Техника – Молодежи с 1933 по 2012» – это вот такенная куча бумаги, для меня – около сотни файлов данных в формате pdf и djvu. Объёмом около 8 гигабайт. Что такое файл данных, что такое форматы pdf и djvu и что такое гигабайт? Терпение! Вы всё узнаете, вы всё увидите, вы все попробуете.

– Раз уж вам… товарищ путешественник во времени, нашлось что предъявить (а чего это столь не любезен, я что, лично его задел?) и мы все сели в лужу насчёт вас, товарищ Рожков, то, может, что-нибудь покажете, какая нас судьба ждёт?

– Так то было в «моей Вселенной», но… я порылся по библиографическому указателю – … вот, читайте-читайте, товарищ Петр Леонидович Капица, я думаю, раз вы здесь, никто за ваше легкое диссидентство коситься не будет и тем более, оргвыводов не последует. От меня товарищи чекситы такого наслушались про будущее…

Он вглядывается в несколько листов с статьями из «ТМ», касавшимися его.

– …«О Капице да Берии» – державший в руках стопку страниц оттуда, где мне исполнился лишь один год, вздрогнул, прочитав вслух название статьи.

– К-к-то ЭТО сочинял?

– Автор тут указан…

А ведь они тут все реально боятся. И я бы боялся, если бы так и тут жил. Да и сейчас… побаиваюсь… кто знает, какие мысли насчёт меня у ИВС и ЛПБ на будущее. Мало ли что они мне тут дифирамбы поют и чуть ли не возможность послевоенного ИТ-бизнеса мирового масштаба обещают? Что не говорят, а про себя думают и что порешают «на после»?

Поташник, перебравшийся поближе ко мне, лишь лицемерно-сожалеюще развёл руками, глядя на Капицу и вставил свои 5 копеек:

– Что написано пером, не вырубишь топором… вот так потомки отзываются… мы уже привыкли ко многому… вот такие мы, сталинско-бериевские «сатрапы и палачи…» а войну все равно выигрывать лучше, чем «в тот раз» выиграли, надо…

+1 Поташнику. Уел сноба.

А Берия, слушавший всё это, ржёт, особо не скрываясь.

– Было бы действительно, товарищи, смешно, если бы не было грустно. История пошла так… как никто и не мог предположить… -добавляет он.

В разговор неожиданно вступает до сих пор один упорно молчавший товарищ в очках, перебравшийся поближе к нам.

– Как я понимаю, товарищ Сталин давно осведомлён о факте путешествия во времени? – весьма уверенно, я бы сказал ещё и прохладновато обращается к Берии подошедший.

Ух, кто это такой уверенный в себе?

– Всё верно, Андрей Януарьевич, как только по нашей линии прошло, я товарищу Сталину доложил. Кое-кто ещё из Политбюро в курсе, но…

– Там есть предатели?! – и, оглянувшись на меня – … учитывая сведения из будущего… - он обрывает фразу, видимо не зная, как относится к тому, что Берия ведёт деликатный разговор при всех…

Какие – же они тут все… нет-нет, «одноклеточные» – это был бы наглый поклёп, вернее другое – какие они тут прямолинейно мыслящие и скорые на «оргвыводы».

– …Предатели? Нет… Вот только решения, которые принимались после смерти товарища Сталина в 50х годах, были… прямо скажем так, неоднозначные… и спорные. И во многом неясные. У нас есть лишь обрывочные сведения. И во время товарища потомка споры по их поводу и насчёт нас всех тоже продолжались… вам предстоит со всем этим разбираться… именно потому, что мы узнали много чего от потомка, пригласили сейчас всех вас… хоть и далеко не все люди в руководстве страны знают о том будущем, которое было в мире Рожкова…

Берия остановился. Его голос неожиданно стал скрипуч и зол. А в архиве мгновенно повисла тишина.

Оказывается, за его реакцией на происходящее многие наблюдали…

– Всё, повторяю, всё, что вы узнаете, останется в ваших головах. Вам доверили главную, на данный момент, тайну страны – факт случившегося из-за неизвестного природного феномена путешествия во времени. А что касается взглядов потомка… товарищ Рожков ещё не раз вас поразит своими… анархистскими взглядами и тем, как… своеобразно устроена жизнь в будущем. Которая выпестовала его таким, какой он есть. Его взгляды – его дело, а что касается вашей задачи… у вас есть шанс сотворить «иную историю», чем в мире потомка. Вы должны освоить все то что принес с собой товарищ Рожков. Вы должны дать советскому народу то, чего, возможно не хватило для того, чтобы СССР остался существовать в том мире, откуда к нам забросило силами природы товарища Рожкова.

Берия тут же, куя железо, пока горячо, доходчиво и коротко изложил собравшимся то, ради чего их допустили до величайшей тайны СССР.

– Товарищ потомок принёс, хоть и волей природных сил, в наше время, на своих устройствах… как он выражается – огромный массив информации… о будущем… иная ли эта Вселенная, или то будущее, которое будет другим, не так уж и важно. Пусть вас не очень сильно беспокоит ближайшее будущее – руководство страны и товарищи военные предпринимают меры в этом направлении и сделает всё для лучшей Победы. Я передаю Вам слова товарища Сталина – ваша задача, товарищи советские учёные, сделать так, чтобы все эти знания из будущего служили нашему народу. Чтобы будущее было как можно более светлым… Ваша задача – сделать так, чтобы наука помогла решить проблемы нашего народа. Для лучшей жизни после войны…

Они разве что интернационал не запели… я фигею с этой публики. Ладно, посмотрим ещё, каковы они поодиночке, может, тут сомнения проявлять при всех – только мне одному с рук сходит? Неужели Сталин решил исключительно за счёт разгона (который, не факт что и получится) НТР и технического прогресса проломить все «проблемы мира и социализма»?

Ну-ну. «Будем посмотреть».

Когда на «новеньких» накатило осознание, что и в каких объёмах я приволок… короче, что тут было, что тут было… как с цепи сорвались, листая фотокопии и распихивая друг друга от компов – десктопа и притащенного из моего кабинета ноута.

«Рвали буквально из рук». Я только успевал запускать, показывать и отвечать на море вопросов.

Будущее… их интересовало буквально всё. Солидные дядьки и дедки превратились в мальчишек.

В их головах крутились – десятки нобелевских премий, наверное? Засранцы, плагиаторы и ворье, нарушители копирайта, гм… как это посоветски…:-) шучу – шучу… но это моё прошлое/будущее автора компьютерных игр сказывается… на самом деле, «просто гении» решили стать «гениями в кубе»:-)

Они пока и десятой доли проблем с реализацией подсказок и обходом подводных камней, имхо, не понимают. Даже у гениев есть период ажиотажа и первоначального помутнения разума. Покруче, чем цели в «золотой лихорадке». Им дали кое-что покруче – информацию, которой нет ни у кого в мире.

О будущем…

Давно уже ушел «ужасный нарком», кинув на прощание – развлекайтесь, знакомьтесь, сегодня – ваш день, за ним Поташник. И даже Волкова слиняла, поняв, что всё, рабочий день у рядового попаданца на сегодня был сорван, этих 20+ за уши не оттащишь. Даже Вознесенский стал весел и разговорчив.

Их явно не устрашили слова о распаде СССР в 91-м. Почему? Предположение только одно – раз ИВС уже всё знает, значит вождь «что-то придумает».

Ха-ха-ха!

Улыбка фортуны в виде настоящего путешественника из будущего и двух компов с инфой ослепила, и явно им всем, глаза. Хорошо, если только на сегодняшний день. Несмотря на слова Берии, до них, похоже, ещё не дошло, что возлагает ИВС на них.

Ох-ох-ох. За полный доступ ко мне и инфе с них спросят в 100 раз строже. Какие большие надежды на них возложены! И я, развлекая эту титулованную и обласканную советской властью публику, думал о том, что всё это прекрасно и весело… вот только год сейчас 1941 и все прекрасные мечты о будущем, перекроенные (видимо, как надеется Сталин) на пользу СССР с учётом «новых сведений»… насколько они далеки от того, что будет.

Предусмотришь одно, вылезет другое, то, чего не было в моём мире… сможет ли СССР и его руководство адаптироваться к изменениям этого мира лучше, чем в моём? Именно негибкость и неспособность руководства страны и коммунистической партии адекватно реагировать на изменения не позволили сохранить СССР.

И помогать решать руководству страны глобальные вызовы должна эта, столь странная компашка? Престарелых академических знаменитостей, нескольких «секретных физиков», пары литераторов и несколько лиц из комми-номенклатуры и комми-философов, как-то оказавшихся среди рядов действительных членов АН СССР?

Да, вот ещё что… того человека в очках зовут Вышинский.

Прокурор СССР. И тоже академик АН СССР.

Думаю, что было бы неверным считать, что даже в эти дни, наливавшиеся не только теплом, но набухавшие будущей кровью приграничных боёв, «местные осведомлённые» (в первую очередь тот, КТО решает) не думали бы о будущем.

Но логика их, явно будет исходить из следующего: они выиграли в «тот раз». «Смогут повторить» и в этот. Оттого и явление этого сборища на рандеву со мной. Главное для ИВС, однозначно – «что будет после Победы?». Уверен, он считает, что сохранит СССР, сделает его сильней, может, что-то про свою комми-идею грезит…

Я не буду тем, кто выскажет слух сомнения про будущее. Про моё прошлое, мои взгляды на их настоящее и прошлое они как-то проглотили, но про то будущее, на которое они таки явно рассчитывают… нее… лучше я себе сам рот замкну, того, чего могу сказать от души, он мне точно не простят. Плюющих в мечту топчут без сожаления… Что я совсем враг себе что – ли?

Да и разве я против, чтобы СССР сохранился, да хоть и коммунистический? Лишь бы поменьше крови да побольше свобод было. Ну и колбаса/бананы/компы в свободной продаже…

Это тоже мечта. Уже моя. Наивная в отношении СССР?

Но Вышинский… мда…

«Признание – царица доказательств». То ли действительно сказал, то ли позже приписали. «История стала легендой, легенда – фарсом. А потом уже и анекдотов насочиняли» (Ц) Гоблин.

Какое светлое будущее они построят? А с другой стороны, чего я хотел? Неужели воображал себе, что действия ИВС (и тех из политбюро, кто будет введён в курс ситуации дополнительно, помимо Молотова) будут «другими» и моё видение, как бы я не распинался перед ними, будет для них определяющим? Ага, аж два раза! Они сами… с усами:-) Для них вся эта ситуация со мной и знаниями о будущем очень проста. Я – источник (и сам и инфа на компах). Ещё очевидец жизни в 21 веке. Ещё пока самый крутой спец в мире по программированию. Ну, может ещё – образец, как мыслят в будущем (по крайней мере, часть населения).

Всё!

Остальное, кмк, у них выглядит так: «Где наши ошибки, где ошибки тех, кто после нас, что надо сделать чтобы „в этот раз уж точно“ всё вышло как надо… а о правах человека и свободе личности пусть попаданец себе болтает в отведённом загончике?»

Погнал мутные мысли и продолжил публику развлекать, рассказывая о том, как применяются компы в будущем. Как раз говорили о компьютерной графике.

«Не отходя от кассы», нащёлкал веб-камерой их, облепивших комп и с помощью обычных фильтров в XNVIEW вытягивавших автокоррекцией уровней и автоконтрастностью средненькие фото (не заморачиваясь чем-то более серьёзным в GIMP-е) наглядно пояснил, что такое – обработка изображений с помощью специализированного ПО на ЭВМ…

Математик Колмогоров, хрипловатым голосом и явно волнуясь, воскликнул:

– Так вот что вы имели в виду, когда говорили об устройстве для множестве видов накопления, хранения и обработки ЛЮБОЙ информации!… это… это же… такая расчётная мощь!

Тут их снова прорвало. Девятый вал! Стал показывать и приводить примеры дальше, объясняя, почему вся жизнь земной цивилизации в 21 веке крутится вокруг компов и ПО на любой вкус и для любых целей.

Итогом последующего плотного и продолжительного общения с «увешанными регалиями, занимающими ответственные посты и пользующимися заслуженным уважением» новенькими, после которых Рожков побежал к Поташнику с заявлением «в отпуск, к морю», стал, как не смешно, другой список, созданный на основе сохранённой статьи из инета на винте попаданца.

Но о том, что было в нём, лёгшим в основу плана послевоенной модернизации СССР с учётом сведений о ходе истории страны в «параллельной Вселенной» чуть позже.

Сначала стоит рассказать о том, как получилось так, что из всей «сотни+» действительных членов АН СССР на встречу была допущена только пятая часть. И почему ИВС решил «так, а не иначе» по тем кандидатурам, которых он всё же допустил.

У академика Иоффе мысли о том, что «компьютеры и сведения для товарищей военных» – это далеко не всё, что можно получить из факта путешествия во времени, появились сразу, как только он проникся первыми «рассказами о будущем» из уст попаданца.

Но загруженность в разворачиваемом атомном проекте, заботы с организацией научного сопровождения того, что Берия забрал вместе с самим Лосевым под крыло своего ведомства, всё это отвлекало и не позволяло оформиться копившимся соображениям в законченную идею. Но количество всё же перешло в качество.

Музыкальный вечер лишь стал финальным аккордом, после чего тот изложил просьбу-предложение Сталину.

Попаданец перед самой войной услышал от Иоффе, появившегося в 8-м отделе, пару слов о том, как тот составлял список «под высочайшие очи». Можно сказать, почти дружеские отношения между гением из 20-го и казуалом из 21-го прилично так поспособствовали многим их достаточно откровенным беседам. Иоффе в этой реальности был не только «отцом русской/советской физики», но и стал некоей духовной отдушиной, которая помогала попаданцу пережить расставание со «своим 21 веком».

Ну, по крайней мере до того, как взаимные тонкие манипуляции/махинации/попытки кукловодства неких значительнейших по влиянию и возможностям человеческих субъектов (направленные даже не сколько на Рожкова, сколько на более значительные цели) не обеспечили попаданца спутницей…

Изначально Иоффе, потратив весной несколько вечеров в архиве 8-го отдела, изучил составленный к тому времени библиографический указатель ФИО, событий и проч. по «подшивке ТМ». Сотрудники отдела в тот момент только-только приступили к аналогичному подробнейшему анализу в отношении содержания других книг не военной тематики, имевшихся на ПК. Военной, мемуарной, исторической и военно-технической литературой из коллекции завзятого варгеймера Рожкова занимались в группе Мерецкова и совсем по другим принципам, обусловленным отсутствием «бессловестных исполнителей в невысоких чинах, имеющих доступ». Первоначально же ту вообще отфотокопировали на скорую руку и выдали «по профилю», ориентируясь на аннотации в книгах и журналах, по конструкторам из списка допущенных. И чьи имена в тех же самых книгах были часто отмечены! Такой подход, вызванной срочной необходимостью анализа сведений из будущего техническими специалистами, породил получение теми энного количества неположенных им сведений, отсылки на которые имелись в тех книгах и журналах, что были отфотокопированы им. Что привело впоследствии к определённым непредвиденным последствиям, но случилось это спустя годы…

Иоффе же занёс в заметки себе важнейшие даты биографий по тем, кого в ТМ удалось найти, а сведений оказалось немало. От статей до некрологов.

А после и музвечер случился. Ничтоже сумняшеся, академик предложил в своём первом варианте, поданном Сталину, предоставить сведения о путешественнике во времени всем действительным членам АН. Хотя оправдывающиеся слова о том, что, возможно кого-то стоит удалить из списка по причине беззаботного отношения некоторых лиц к «секретным обстоятельствам», он тут же не забыл произнести.

– Как мягко вы, товарищ Иоффе выразились… - откровенно посмеялся над ним Сталин и принялся беспощадно кромсать список. Выслушивая логику необходимости тех или иных кандидатур, когда их всё же пытался отстоять Иоффе. И изредка комментируя свой выбор. Вдвоём они справились со списком «сто+» достаточно быстро. Вот только похудел он в пять раз.

Кстати, список Иоффе был не только безжалостно иссечён, но и пополнен вождём двумя фамилиями. Его, в некотором роде «фаворит» Вознесенский и Вишневский, пошедший «в нагрузку» к Бурденко.

То, что в той истории Вознесенский станет академиком АН СССР в 1943 году, Сталин не знал, но про «Ленинградское дело» попаданец, слышавший «что-то» и запомнивший итог, заявив, что по общепринятой в будущем точке зрения, Вознесенский пал жертвой чьих-то интриг, успел разболтать во время личных встреч. Когда вождь тряс того на предмет «что ещё помните насчёт послевоенной истории», складывая вместе обрывки сведений из памяти попаданца и такое же вычитанное «там и сям» в материалах с компа.

Веру в Вознесенского Сталин предпочёл сохранить, тем более что текущий внутренний настрой в отношении данного товарища совпал с рассказанным Рожковым. Глава страны, победивший в жёсткой внутрипартийной борьбе 20х – 30х, счёл подобное – рассказ об интриге с печальным исходом вполне реальным делом. Но всё же сведения об Вознесенском – эффективном организаторе/топ-менеджере (как определил того через призму 2018-го Рожков) советской экономики во время ВОВ были главным аргументом. Так что Вознесенский, чья судьба (не у него первого, не у него последнего) поменялась от сведений и слов попаданца, по идее, должен был его благодарить. Но позже, узнав о своей судьбе в «иной истории», предпочёл просто не касаться этой темы при общении с кем-либо. В том числе и с попаданцем, перейдя с ним в общении на ровно-суховатый и деловой тон, избавленный от любой идеологии.

А ещё Сталин самостоятельно, без 8-го отдела и попаданца, наткнулся в фотокопиях «подшивки» сделанной для него на одну-единственную строку из ТМ 1948 года, из которых следовало что данный товарищ продолжал руководить Госпланом и после войны…

Отвлекаясь в сторону и забегая вперёд, стоит отметить, что в «этой» истории первый заместитель Председателя Госплана Сабуров не подменял какое-то время во ходе войны Вознесенского на его посту, а сразу занялся делами в образованном уже в конце 1940 года комитете по радиолокации, чему способствовали – в качестве спускового крючка – слова попаданца о значении радиолокации, подкреплённые сведениями с военных материалов на компьютере.

Возвращаясь к списку, помимо Вознесенского, в него попал по личному желанию Сталина, обратившего внимание на сведения из материалов попаданца про широкое использование «мази Вишневского» на фронте, её создатель. Сыграло свою роль снова заметка из ТМ 2003 года, что в честь Вишневского назван целый институт.

Будь потомок врачом с неким стажем, он мог бы кое-что добавить о последующих сомнениях в средстве и что эффективнее сработали сами рекомендации Вишневского по обработке раны и непроницаемость для микробов мази(линимента), который наносили поверх её. Но критика будущих времен относилась к ситуации «Активность мази против новых, мутировавших штаммов микроорганизмов тоже вызывала сомнения. А трибромфенолат в ее составе, скорее всего, действительно обладает антимикробной активностью.» Но случилась так, как случилось. Решение было принято, логика «первый раз в истории вышло отлично» сыграла свою роль и Вишневский попал в список желанием Сталина.

Вообще, многие решения принимались, исходя из отрывочных и куцых обрывков знаний из будущего. И если там, где потомок был профи, где материалы с компьютера точно указывали на что-то (типа новых месторождений) или, позднее, с бурным развитием средств ВТ, параллельно развивались ускоренными темпами линии связи – в подобных ситуациях прогрессорство реально осуществилось, а там, где принципиальных подсказок из будущего не было, существенного ускорения по сравнению с «миром Рожкова» не произошло…

Потомок, узнав о всех персоналиях допущенных к нему, испытал огромное разочарование. Некоторые из «новеньких», действительно были гениями и Рожков сделал для себя отчасти верный, отчасти скоропалительный вывод – «похоже, в голову Сталина запала идея соорудить после ВОВ нечто вроде истинного социализма с человеческим лицом»…

Сталин, крайне разочарованный и оставшийся в недоумении насчёт споров о генетике и довольно таки сбитый с толку поверхностным рассказом совсем не специалиста Рожкова, принял простое соломоново решение – «зарубил» в списке 3х академиков, имевших прямое отношение к делу – академиков Лысенко, Вавилова (того, кого спас от смерти попаданец) и другого Вавилова – физика, по причине родства со вторым.

Причем на факт было указано с такой решительностью, что Иоффе счёл за лучшее промолчать. Похоже, слова Берии (хоть и высказанные лично только Лысенко) – заниматься наукой и не впутывать государство в научные споры – было раздражённым решением, принятым наверху, и они уже разошлись среди многих. Сам Лысенко и разболтал… до Иоффе это тоже дошло. Он понимал, что тут не обошлось без слов попаданца или его книг… ну хоть так… живой останется Николай Иванович, и хорошо… чем плохо, если не будут использовать обвинения, связанные с идеологией, в конфликтах среди учёных?

Немного позже в присутствии первых двух Сталин жёстко повторил им «посыл с самого верху» – не сметь впутывать в ваши научные споры идеологию, вам товарищ Берия уже объяснил позицию советской власти – занимайтесь наукой и доказывайте свою правоту делом! А коммунизм и любые уклонизмы здесь не при чём!

Сталин, «подсевший», как было уже сказано ранее на «подшивку ТМ», намного лучше изучил её, чем мог представить тот же Рожков. Которого она пленяла неким духом надежд на будущее в первые годы освоения космоса. Ради чего он и скачал в своё время её всю, увидев несколько картинок из 60х…

Но в целом, очень и очень много поменялось в мире и сказалось на судьбах многих людей потому, что когда-то попаданец заинтересовался той самой рубрикой «окно в будущее» в ТМ…

Обе девушки и двое сержантов из числа «сильной половины человечества» из личного состава 8-го отдела, больше всех занимавшиеся ранее анализом подшивки, осенью 41-го получили переданную им с глазу на глаз наркомом Берией от лица самого Сталина благодарность за библиографический указатель, изрядно облегчивший поиск сведений.

Фамилии, факты и события… - всё это искал Сталин, по мере необходимости уточняя что-то заинтересовавшее его через попаданца – во время редких личных встреч и чаще – через запросы в его отдел. Несколько раз сам звонил по защищённой связи начальнику отдела, требуя к телефону Рожкова и желая уточнить тот или иной аспект каких – то событий – может, потомок что-то помнит из хотя бы общепринятых версий и трактовок?

– Абрам Фёдорович, вы понимаете вопросы секретности, но недостаточно глубоко. – Сталин без всяких сожалений отсекал многих товарищей, проходящих по по гуманитарным дисциплинам. – Вижу ваши знаки вопросов у этих фамилий… верно! Товарищи филологи, лингвисты-слависты и прочие востоковеды… им всё это не к чему знать.

Сталин, помимо тех двух кандидатур, которые добавил своей волей в список, разрешил доступ к сведениям из будущего следующим действительным членам АН СССР:

По направлению – химия, металлургия, биология, геология, география:

Вернадский, которого рьяно отстаивал Иоффе, пояснивший Сталину о том, что идеи Вернадского с ноосферой хорошо сложились с некотоыми аналогиями, прораставшими в будущем – интернетом и глобализацией, о которых постоянно твердил Рожков. Академик, достаточно хорошо (как он сам полагал) понявший суть всемирной инфосети будущего, благоразумно предпочёл не озвучивать перед Сталиным аналогии про далёкое будущее из музыкального вечера, но за Вернадского решающее слово таки замолвил, отчего Сталин согласился на эту кандидатуру, несмотря на сомнения из-за прошлого того и связей с заграницей.

И без попаданца в услугах и знаниях Вернадского и Ферсмана, также попавшего на встречу, советское государство крайне нуждалось. Как отмечалось ранее, позже на встрече появился и руководитель АН СССР Комаров.

По направлению – физика, астрономия:

Капица, с которым попаданец также успел обменяться язвительными уколами на встрече, хотя накал и не дошёл до такого размаха, как с Вознесенским.

Физик и радиоастроном Папалекси, внедрявший в России производство электронных ламп.

Был и работавший вместе с Папалекси Мандельштам, выдвигавшийся в 1930-м году на нобелевскую за открытие комбинационного рассеяния света. Эта пара позже интенсивно работала в направлении радиолокации, как и в иной истории, осваивая хинты из книг попаданца для нужд, в первую очередь ПВО.

«Актёр» (по первоначальному впечатлению попаданца) Семёнов – давний приятель Капицы и ученик Иоффе. Знания о будущей нобелевке его, вкупе с рекомендацией от Иоффе легко позволили Сталину согласиться на его присутствие, тем более что Николай Николаевич уже работал в развернувшемся атомном проекте.

Фок, также работавший по тому же направлению и имевший серьезнейшие научные интересы и бывший специалистом в квантовой механике и теории относительности. Вопрос «как же, вопреки всем теориям, случился сам факт попадания человека из будущего в 1940?» по прежнему свербил в мозгу как у вождя так и у Иоффе, напиравшего на то, что слова потомка о «множественных вселенных» требуют серьезнейшего изучения, да и то, что теория относительности в будущем возведена на пьедестал науки, говорили сами за себя…

Фесенков.

Шайн.

Иоффе удалось отстоять этих двух астрономов, объясняя это тем, какой массив новых сведений о Вселенной стал известен в будущем, имеется в немалом объёме на компьютере и тем, что Рожков хоть что-то, но может добавить сам и прокомментировать.

По направлению – математика, механика:

Три ярких математические звезды. Уже сейчас, в 1941-м.

Виноградов – руководитель знаменитой «стекловки» – Математического института им. В. А. Стеклова АН СССР (МИАН).

Соболев – также птица высокого математического полёта из того же гнезда.

Колмогоров – руководитель кафедры теории вероятностей мехмата МГУ, о котором слышал и далёкий от высочайшей лиги математики попаданец.

Информации о их будущем в ТМ о них нашлось предостаточно…

Все трое, даже до визита в 8-й отдел ГУГБ уже узнали об М-1 (научный мир тесен…) и вовсю «облизывались», имея широчайшие планы на её использование. В истории «мира Рожкова» они внесли неоценимый вклад в математику теоретическую, математику вычислительную и работы в интересах атомного проекта. Здесь в перспективе было всё тоже самое. Больше, грандиозней. Но пока это были только не оформившиеся пожелания «за всё хорошее и против всего плохого»…

По направлению – автомобильная техника, машиностроение:

Чудаков – вице-президент РАН и глава Института машиноведения. Слова Рожкова об уровне автомобилизации, качественных автодорогах, способствовавших «золотым годам» США, снимки числа автомобилей на улицах провинциальной малой родины попаданца из 21 века крепко запали в голову Сталину, а цифры о выпуске автомобилей «уже сейчас» в США итак были хорошо ему известны.

По направлению – медицина

От АН СССР прошёл «кастинг у ИВС» Бурденко.

По направлению – экономика

Вознесенский из «партхозэлиты с экономическим уклоном» был не один.

В 8-й отдел попал настоящий, хотя и слегка кабинетный экономист, специалист по кредиту и деньгам при капитализме – Трахтенберг, впоследствии очень так приличной насевший на попаданца, причём имея для этого одно вполне чёткое указание от известно кого (САМОГО) – выжать из потомка всё, что можно, для того чтобы понять, почему капитализм экономически победил в «иной истории» социализм. И почему даже весьма успешный «социалистический» Китай «того мира» вовсю использовал многие капиталистические методы и практики.

По направлению – энергетика, гидротехника, автоматика, транспорт

На встрече позже появился глава Энергетического института АН СССР Кржижановский, которого Сталин недолюбливал, но решил всё же не удалять из списка по причине того, что тот уже был знаком с попаданцем, точнее, с его «официальным образом».

По направлению – история, общественные деятели, юристы, философы, филологи, археологи, литераторы

Помимо Вышинского (так поразившего своим тут присутствием Рожкова) и Митина, начинавшаяся перепалка с которым была сорвана Вознесенским, влезшим в неё с совсем уж неадекватными угрозами попаданцу, присутствовал и один из сталинистских философов, некто Деборин, преподававший в той самой ШОН, в которой училась главная коммуно-чекистская валькирия 8-го отдела…

Крайне любопытны лично попаданцу оказались ещё двое.

Как вышеупомянутый Толстой – автор «Аэлиты» и «Гиперболоида…», так и совсем ещё моложавый… Шолохов – автор «Тихого Дона» и «Поднятой Целины»…

«За бортом» осталось множество вполне замечательных личностей, на отсутствие которых в списке повлияли абсолютно разные причины.

Первой из которой, которая довлела над каждой кандидатурой – нежелание Сталина расширять список знающих о самом факте перемещения во времени.

Во-вторых, по многим кандидатурам его соображения, особенно после знакомства с достижениями СССР в той отрасли знаний/промышленности в которой рассматриваемая личность являлась специалистом высшей категории, была мысль «итак всё неплохо было» и «ничего принципиально нового и полезного сделано тут не будет». Сочтя (в том числе и со слов попаданца), что со строительством ГЭС, электрофикацией железных дорог, химией и металлургией в СССР всё было всегда прилично вплоть до его распада в 1991 (и даже позже), Сталин просто вычёркивал многих сразу же… просто ради уменьшения числа получавших доступ. А сведения по, например, геологии можно подкидывать и так. Тем более, подтвердившиеся материалы по новым, богатейшим месторождениям придали, в чём-то излишнюю, уверенность Сталину, что он «ухватил бога за бороду». Возможных промахов он, в подобных случаях, даже и не предполагал.

Хотя позже кое-кого из этого списка таки допустили до тайны, но их были единицы. И число осведомлённых о путешествии во времени/«просто сведениях из будущего» оставалось далее неизменным до конца 1942 года, когда его пополнили совсем нежданные и не представимые тому же Сталину, да и самому Рожкову личности. Но взгляды людей… эта такая загадочная субстанция… непостоянная скажем так… даже у таких уникальных личностей, как руководитель СССР и единственный известный путешественник во времени/ из иной Вселенной:-)

Но как-бы там ни было позже, в тот момент из списка выпали следующие «товарищи академики»:

Руководитель строительства ДнепроГЭС Винтер, энергетик Графтио, железнодорожник Образцов. Целая могучая команда химиков, металлургов, специалистов по горному делу – Байков, Бардин, Брицке, Герман, Гудцов, Заварицкий, всемирно известный Зелинский, Кистяковский, Павлов, Скочинский, Степанов, Терпигорев, Фаворский, Чижевский, Шевяков – выпали просто под влиянием определяющего мотива «в этих отраслях и направлениях и так всё хорошо, а что надо сообщить, сообщим без расшифровки откуда это…»

В некоторых случаях, как с химиком Порай-Кошиц, возглавлявшим кафедру органических красителей и фототропных соединений Ленинградского Краснознаменного химико-технологического института, которая вела разработки фоторезисторов, имевших самое прямое отношение к изготовлению печатных плат, и использовавшихся в качестве маски для процессов травления при производстве полупроводниковых приборов для микроэлектроники и который мог бы успеть поработать в более плотном сотрудничестве с Лосевым, но… ничего плохого не вышло от его отсутствия! Эти работы достаточно удачно шли и без знаний от Рожкова, и даже вообще «в его прошлом».

Также не был допущен занимавшийся фотоэлектрическими явлениями Теренин, электротехники Миткевич и Никитин, нефтехимик Намёткин, руководивший после смерти Губкина институтом горючих ископаемых. Физикохимик Фрумкин и радиохимик Хлопин уже участвовали по своим профилям в работе над атомным проектом СССР и их не стали отрывать, несмотря на академический статус.

Также не нашлось места в списке географам и геологам:

Григорьев, Прасолов, Обручев.

Про последнего попаданец слышал – в связи с «пролистанным» в ютубе фильмом «Земля Санникова» и известной по подборке «советская эстрада» на компе песней Олега Анофриева «Есть только миг», но… знай он об кандидатуре Обручева – особых эмоций сие у него не вызвало бы. Иные времена – иные увлечения, иные образы… хотя в своё время сама песня у Рожкову желания переключиться на следующий трек не вызвала – он даже дослушал её – один раз:-) а после уточнил в сети – кто таков был поющий её и для чего он спел.

И «прочие» великие (уже без кавычек) полярные исследователи – Ширшов и Шмидт, также были безжалостно вычеркнуты Сталиным. Несмотря на все почести, которые заслуженно сыпались на них в те годы.

Сталин бросил на ходу Иоффе – достаточно и тех, за кого вы, Абрам Фёдорович, так сильно ратовали…

Очень любопытным могло бы быть знакомство попаданца с био и геофизиком Лазаревым, которого за всего лишь плотное общение с иностранными коллегами «взяли в оборот» в ГПУ в начале 30х. Результатом чего было самоубийство его жены, а сам он, несмотря на заступничество многих влиятельных лиц и относительно скорое освобождение, оставался опальным до конца жизни. Да и в заветный список не попал.

Примечательным могло бы быть то, как Лазарев воспринял бы те же слова из мелодии «Неизбежность» «Комплексных чисел», учитывая то, что перед его освобождением он прочитал в ГПУ в 1932 году крайне примечательную закрытую лекцию «Начало и конец Вселенной»(!).

Товарищи чекисты могли с вполне искренним интересом слушать эту совсем не слабую, хотя и оторванную от реалий повседневной жизни лекцию, а вскоре освобождаемого товарища профессора ждал опустевший домашний очаг. И горе от потери супруги, к чему, мимоходом приложили «люди с горящим сердцем»…

Вообще подобные пересечения были крайне грустны и говорили об многом о стране, пытавшейся построить более справедливое будущее… давя по пути в это самое справедливое будущее слишком многих. Слишком многих…

По разным причинам – не принципиальности «во вклад освоения знаний из будущего», «малая актуальность тем», близкая смерть в «той Вселенной», в список не вошли биохимик Бах, математик Галёркин, физик – теплотехник Кирпичёв, химик – технолог Гребенщиков, прославившийся своими работами в области «просветления оптики».

За упёртую религиозность и «ненужную» специализацию мгновенно был вычеркнут физиолог Ухтомский. К которому за второе присоединились биологи Зернов, Келлер, Рихтер, Цицин, биолог-эволюционист Шмальгаузен и единственная женщина в академии наук биохимик Штерн. Им всем явно «здесь и сейчас» не было срочной нужды. Не был Рожков ни каким-либо специалистом по повышению урожайности, ничего не понимал ни в передовых методах селекции, ни, тем более, в открытиях, совершённых в биологии за годы в диапазоне 1941 – 2018. Хотя допусти на встречу Сталин биолога и агрохимика Прянишникова, Никита мог бы вспомнить про Пермскую сельскохохяйственную академию его имени, но это было не то, что нужно. А какие – то крохи полезных сведений из ТМ и кучки разномастных книжек, затесавшихся на комп попаданца, можно было «приспособить и так».

Говоря о медицинских светилах (почему на встрече оказались только Бурденок и Вишневский было сказано ранее), стоит дополнить, почему не попали другие.

С некоторым ожесточением был вычеркнут Богомолец. Сведения о том, что «Антиретикулярная цитотоксическая сыворотка Богомольца», на которую возлагалось столько надежд – с точки зрения науки будущего – довольна неплоха для сороковых, но суперсредством против смерти и рака не оказалась.

Заметка в ТМ из 1998 года сообщила Сталину о смерти самого Богомольца в 1946 и приписываемой ему, вождю, собственной реакции – «обманул с сывороткой молодости», которая в реальности была весьма хороша для лечения ран, но не средством «против старения»…

Не попал в список и электротехник, специалист по строительству самолётов и глава института автоматики и телемеханики АН СССР Кулебакин, другой электротехник Шенфер, экономист Варга и несколько физиологов, паразитологов, эпидемиологов и гистологов.

– Что им там делать? – кратко и безапелляционно прокомментировал Сталин в пояснениях в разговоре с Иоффе.

Хоть попаданец и был, с точки зрения некоторых местных, капитальным, кондовым можно сказать, антисоветским паразитом и сущей ходячей эпидемией и дополнительно – идеологической заразой, но изучать/нейтрализовать/пристраивать к делу, опять же, с точки зрения местных, его надо было не теми путями, специалистами в которых были личности, упомянутые в предыдущем абзаце:-)

Не нашлось места и кораблестроителям Поздюнину и знаменитому Крылову. А также и другому Крылову – математику и физику, двоюродному брату первого.

Сталин по каким – то своим соображениям решил, что достаточно и Капицы, женатого на дочери первого Крылова.

Слишком много и так их было, норовистых и хорошо помнивших дореволюционные времена. Самого то Капицу в любом случае пришлось допустить, раз был прославлен в будущем ещё больше, чем на 1941-й. Тем более учитывая то положение, какое заняла уже в сороковые физика.

Ничего не удалось узнать о будущем математиков Мусхелишвили и Бернштейне, что гарантировало их отсутствие в списке.

Сталин был далёк от мысли о том, что раз упоминаний нет, то человек зря ел свой хлеб, но вполне здраво рассуждал – про тех, кто сделал что – то совсем выдающееся хотя бы одно-два упоминания в научно-популярном журнале за несколько десятков лет должно быть… был ли такой поход идеальным? Кто знает?

Несмотря на всю любовь Сталина к авиации, была отвергнута кандидатура известного аэродинамика и математика Чаплыгина, т. к. один из послевоенных номеров ТМ содержал сведения о скорой, в 1942 году смерти старого учёного.

Приоритеты – война, атом, ракеты и ВТ – прочно осели в голове ИВС. Хотя он прислушался таки к голосу разума, принявшему облик академика Иоффе и пошёл насчёт некоторых кандидатур навстречу тому. Правда, урезав хотелки академика изрядно. По прежнему, многое решали личные предпочтения вождя. Но разве в иных странах иные государственные мужи (а в крайней трети 20-го (Фурцеву помним?) и особенно в 21 веке – и дамы…) часто не поступают также? Конечно, это всё было далеко от идеала беспристрастности и объективности, но… «as is», как сказал бы попаданец, знай он точно логику вождя.

Из более чем сотни действующих членов АН СССР в списке осталось менее одна пятая.

Иоффе видел, с каким скрипом Сталин дал добро и на эти 20+ человек. Он, академик Иоффе, поставил весь свой авторитет ради подобного решения. И Абрам Фёдорович очень-очень надеялся, что не пожалеет об том вдохновении, которое накатило на него и какие надежды рисовались ему в тот поздний вечер в 8-м отделе ГУГБ НКВД под волшебную и зовущую в чудесные дали музыку из 21 века.

И в целом, тому же Рожкову – не гению-академику, но могущему сравнивать строившееся «новое будущее» с «иным из другой Вселенной», многие аспекты выбора тех личностей, которые всё же были допущены к «попаданцу, компам и знаниям о будущем» остались неизвестными, а что-то раскрылось позднее, в динамике и сравнении, так сказать.

Особую пикантность ситуации в том «что делать для лучшего будущего СССР» с точки зрения науки, составлялось на основе слов пришельца. Точнее, учёные из АН СССР из списка допущенных, после бурного обсуждения, не мудрствуя лукаво, решили сориентироваться на другой список, который в своё время в 21 веке привёл к некоему количеству дискуссий в интернете, заинтересовавших Рожкова.

Взгляд из других времён – на то, что «наиболее важное».

Вопросы идеологические, по вполне понятным причинам, предпочли пропустить, прекрасно понимая, что решать их будут не они, сколько бы академических степеней у присутствующих не было…

С культурными была отдельная тема, в которую Рожкова «после моря» и начала войны довольно таки активно вовлекли вышеупомянутые двое литераторов из числа присутствовавших на встрече.

После первоначального интеллектуального натиска на Рожкова, доказавшего таки свою иновременную идентичность, академики, усёкшие в общих чертах ход истории «другого будущего» и получившие из уст Берии указание от руководства страны, которое позже было оформлено в некоторые официальные, хотя и проходившие по высшему разряду секретности документы, занялись попытками первоначального осмысления «что и как со всем этим делать».

Иоффе, по праву ставший неформальным лидером сей «высоколобой тусовки» крайне доходчиво объяснил им собственную задумку:

– У Никиты Егоровича в голове – свежий образ будущего, которое было там, в 2018… и он мне совсем недавно демонстрировал кое-что. Весьма компактное, но выражающее самую суть достижений прогресса в XX веке.

– Когда-то я читал в сети один список… - стал пояснять Рожков, сразу понявший, к чему клонит Абрам Фёдорович – … меня и дискуссии вокруг него заинтересовали, так что тот остался на компьютере в «копипастных» заметках «обо всём мне лично интересном».

После пояснений что-такое copy-paste, попаданец, показал им нечто, ставшее основой плана изменений в СССР, который позже многие на западе да и в нашей стране (не зная, впрочем исходных посылок) ехидно описывали «как внедрить неокапитализм, называя его социализмом».

1. Электрификация

2. Автомобиль.

3. Самолет.

4. Водоснабжение.

5. Электроника.

6. Радио и телевидение.

7. Механизация сельского хозяйства.

8. Компьютеры.

9. Телефон.

10. Холодильники.

11. Дороги.

12. Космическая техника.

13. Интернет.

14. Обработка изображений.

15. Механизация быта.

16. Медицинская техника.

17. Нефтегазовая промышленность.

18. Лазеры и оптоволокно.

19. Ядерная технология.

20. Современные материалы.

Сам попаданец, с личными примерами из собственной жизни и окружающего его ранее 2018-го пополнил список ещё тремя пунктами.

21. Доступность и разнообразие финансовых услуг. Тесно завязанное в его будущем с уровнем развития ВТ и способов удалённой передачи данных.

22. Налоговая система, стимулирующая развитие и при этом обеспечивающая полную собираемость налогов.

24. Минимальные социальные гарантии.

И дополнил пункты 2 и 11 пояснением – строительство качественных дорог и автомобилей, массово доступных для населения, тянуло за собой бурное развитие разных промышленных отраслей.

С 24-м пунктом вышло некое непонимание. СССР уже строился как подобное государство, по крайней мере сие провозглашалось. Рожков крайне ехидно высказался о перспективах сохранения социализма при внедрении рыночных отношений, которые он видел единственных способом «сохранить обновлённый СССР».

– Без работающего и эффективного механизма социальных гарантий, при этом пододвигающего людей «стремиться зарабатывать деньги законным путём», как мне кажется, через пару поколений повторятся «проклятые 90-е»…

Фактически, откровений было относительно не много, а вот настойчивости во всём этом государство «в другой истории» явно не проявляло. Попаданец снова привёл обожаемый им пример послевоенного СССР в 80-е – с десятками тысяч танков и недостатком качественных и недорогих ЛИЧНЫХ(!) авто. И талдычил-талдычил, про частную инициативу. Впрочем, большинство из присутствующих, к сожалению, отнеслось к этому весьма прохладно. То ли по причине идеологии, то ли считая это воспитанием пришельца из будущего, в котором был реставрирован капитализм.

Они (и те, кто выше), увы, пока видели во всём это лишь способ решить «проблемы социализма» за счёт НТР и прогресса…

Наконец нам удалось в коридоре этого таинственного отдела, о котором даже в ШОН НКВД бродили самые фантастические, хоть и тихие, слухи (и ни один из которых не дотянулся до правды!), перекинутся парой слов с одной из тех, кому я преподавал в Школе особого назначения НКВД.

– Так вот, Вера Алексеевна, вы где…

Вера дружески, на правах знакомой, улыбнулась мне и мы начали общаться, быстро свернув на то, из-за чего я оказался здесь…

– Давно мы с ним нянькаемся. С августа прошлого года. Фрукт ещё тот, наш гость – путешественник во времени.

– Изрядно антисоветски настроен путешественник из будущего. Рассказ о судьбе СССР, последующих событиях, чудеса техники будущего… всё очень неожиданно.

– Не видел он ни нашего СССР, ни времён его родителей. Слышали же – 96-го года рождения. Но что есть, то есть – не сильно жизнь тут ему понять нас помогает, с его взглядами то и высокомерием. Да и вы ещё по настоящему не слышали, как он нас всех тут кроет. Всё так, антисоветчик изрядный, совсем упёртый. Но… всё равно «товарищ Никита Рожков». И тех, кто за границей, он ненавидит ещё больше… - немного раздражённо ответила мне Волкова – … будете общаться больше, сами увидите, какой он. Иногда очень злой. Может, это из-за того, что совсем свободной жизни у него нет. Сами понимаете, какой контроль над ним. Бесится из-за этого…

– В чём-то монархические взгляды? – высказал предположение я – …идеал – дореволюционная, царская Россия?

– Совсем нет. Флаг старый – новый их тут не причём. Мы все для него, пожалуй, одинаковые «кровавые тоталитарщики», как он выражается. У них там, в будущем – анархия, наверное, полная, кто во что горазд, безыдейные совсем, живут очень хорошо, ради удовольствий, всё у них есть… сам он в своём деле специалист хороший, всё его в жизни устраивало, на десять лет вперёд планировал, пока к нам не попал. На коне в 2018 – демократия, свободы буржуазные, полный индивидуализм беспредельный и деньги, везде деньги. А так… вон, товарищи Иоффе, Брук и Лебедев – от него в полном восторге. Вычислитель электрический, как вы уже знаете, сделали наш первый, советский… первый шаг к их этим компьютерам, он там участвует, одно из направлений полностью на нём. Хотя до устройств будущего далеко по возможностям. Очень и очень. Вы и сотой доли не видели, того что компьютеры могут. Ну, думаю, ещё увидите. В общем, мир совсем иной в 21 веке. В этом он полностью прав. Тяжело нам всем понять другу друга будет… за месяцы вместе всё же привыкли, пообтёрлись… но…

– Вот как… спасибо вам, Вера Алексеевна, будем дальше общаться с путешественником…

– …Из иной Вселенной, как он настаивает.

– Да, да, я заметил, какую дискуссию товарищи Капица, Фок, Семёнов и Иоффе устроили. Кто бы мог подумать, что Абрам Фёдорович обо всём в курсе с самого начала!?

– Отец русской, отец советской физики! Рожков про него одним из первых вспомнил.

Май 1941. Н.Е.Рожков

Недавно совсем случайно узнал, что в СССР имеется практика присвоения учёных степеней без защиты диссертаций и докторских. И она ко мне относится самым непосредственным образом… а об авторских изобретениях и патентах, существовавших в СССР, я мельком «что – то» читал.

На моём столе лежат свеженькие авторские свидетельства на изобретение.

Первое… номер такой-то. Выдано академией наук СССР. Зарегистрировано в Бюро изобретений Госплана при СНК СССР. Тематика изобретения – «Автоматическая дискретная электрическая вычислительная машина, модель 1». В нём указаны авторы – Брук, Лебедев и я.

Второе авторское – исключительно мое. «Разработка системы управляющих команд и алгоритмических программ для АДЭВМ М-1». У Брука, Лебедева и товарищей из коллектива разработчиков М-1 целая куча авторских с вот такими названиями – «Сумматор чисел в двоичной системе», «Умножитель чисел в двоичной системе», «Электровычислительный интегратор» и прочие.

Присвоили звание «доктор технических наук». Скажи кто мне год назад, что я, не имеющий высшего образования, прогер-самоучка, удачно использовавший возможности нового века, получу сие звание в сталинском довоенном СССР, только ухмыльнулся бы и поинтересовался бы у говорящего подобное о количестве прочитанных «альтернативок», но вот… вышло так, как вышло.

Всё это дело проходило явочным фактом, без каких-либо защит. Получил за уже работающий вычислитель М-1. Как я понял, практика присвоения докторских аналогичным образом, «по факту, за что-то», в СССР была абсолютно нормальным делом ещё несколько лет назад. И она была использована в нашем случае.

Официально вся эта процедура проходила под «крылышком» Энергетического Института, имевшего право на подобные схемы, аж закреплённое в советском законодательстве (как и ряд подобных академических институтов и ВУЗ – ов) и его обо всём уже осведомлённого руководителя Кржижановского.

Главные подписи ставил самолично глава Высшей Аттестационной Комиссии Всесоюзного Комитета по Делам Высшей Школы при СНК СССР некто Кафтанов. Явно сориентированный «кем надо» и «как надо». Ибо к нему за бумагами я ездил в сопровождении не только сотрудников 8-го отдела, но и академиков Иоффе и Кржижановского. И пары бумаг за подписью Берии, свидетельствовавших о том, что «М-1» – совместный проект АН и НКВД.

Причём всё это решилось буквально в течении пары дней. Просто поставили перед фактом. Поташник вечером предупредил, на следующий день свозили.

Как говорится – «что это было?»

Попытка сыграть на моём тщеславии и усиленно самолично декларируемой любви к деньгам? Привязывая и всё глубже встраивая в систему отношений между гражданами СССР и её «высоты»? Ну да, «первый советский комп» таки появился. Куратор Иоффе и все причастные определённо горды. И даже я. Ибо также причастен, хоть и помощью читов из будущего, а также ещё и поэтому, что лучше всех понимаю, на какой большой путь ступила советская наука.

Лишь бы с частично УЖЕ реализованной форой не зафейлились, простите мой интернетный сленг.

В опытном производстве Энергетическом Института изготовили механизмы и дюралюминиевый цилиндр для магнитных барабанов первой партии. Для существующего прототипа М-1 и тех, что начнут скоро выпускать в Перми/Молотове. Ферромагнитное покрытие поверхности цилиндров этой партии наносят специалисты Всесоюзного радиокомитета. После – все эти направления будут переданы на производство «западнее Уральских гор»:-) Там, в спешно достроенный корпус завода сейчас завозится оборудование для производства дискретных электровычислителей и идёт набор персонала.

Обещает (судя по звонку) появиться в Москве Лосев. Узнаю из первых рук, как у него там дела. По телефону много не расскажешь…

Во конце мая, когда погода намекала о близившемся настоящем тепле, а о очередной оборванный лист от модных здесь так называемых отрывных календарей, не позволявших забыть и даже настырно напоминавших о надвигавшемся 22 июня, Поташник порадовал меня тем, что согласие главного по «моему» ведомству – того, кто и мог решить вопрос с отпуском, получено. А я купил вечером, по пути домой, в киоске «Союзпечати», около которого остановили машину, очередной журнал.

Осенью я нашёл некую отдушину для себя и заодно понял одно из направлений, куда тратили деньги жители СССР. Страна компенсировала печатной продукцией многие товарные дефициты. Всё чаще покупал и я. Точно, инфоголод… это то, что сейчас происходит. Со мной. И со всей страной-41. Хоть и по разным причинам. Не пыль архивная, а до всемирной сети ох как далеко…

Суть данного явления и его динамику за десятилетия, я конечно не знал, но, сам факт, как мне кажется, уловил верно. Страна, действительно, тянется к знаниям. И то, что многие жадно читают, как только выдаётся свободная минутка – не миф, сотворённый советской пропагандой.

Ну и я читал, тем более что ограниченный круг тех, с кем мог «болтать за жизнь», пытаясь хотя бы так понять, как видят мир тут, «перед войной», пусть сей май и принёс мне истинное расширение данного круга. Да ещё какие личности в знакомых числятся ныне! Почему то меня как осеннее знакомство с Иоффе, Курчатовым, Королёвым и нынешнее – с Капицей и Толстым, впечатлило ничуть не меньше, чем сидящие тогда, рядом, за просмотром Парада-2018, ИВС и ЛПБ.

Пиетет перед историческими фамилиями? При всех моих выпадах вслух…

Сегодня взял журнал «Смена». Свежий майский номер. Листаю, местами даже читаю. Хоть и на треть – идеологическая чушь, с моей точки зрения конечно, почти все статьи кажутся наивными насквозь. Интересно, все «письма в редакцию» там и сочиняют? Боты этих времён, хехе. Или… тут действительно есть немало тех, кто так думает и что-то строчат в «дорогую редакцию»?

С другой стороны… какую только ерунду у нас в сети не уточняют? здесь ведь верят написанному. В книгах, журналах, реже газетах – умные и правильные мысли для местных?

Понятно, что те, кто постарше, потёртее жизнью, могут иметь и свое мнение, но чаще держат его при себе. Но в целом, кмк, все же – верят.

Какие тут люди… наполовину наивные с точки зрения общего кругозора и легко готовые на личную жестокость в жизни? Или это моё, злое и испорченное огромной личной свободой и вседозволенностью (нормальной, с моей точкой зрения) и поздними мифами? Как узнать, какие здесь люди, когда вокруг меня купол 8 – го отдела?

Удивило, что в СССР, оказывается, были некие проявления туризма и перед ВОВ. Ранее я полагал, что сие явление пошло в послевоенные годы, когда народ стал жить побогаче, но вот просмотр статей из «Смены», показал, что я ошибался. Правда, называют их чаще «любителями природы», хехе. Но слово туризм, даже в том же майском номере «Смены» уже присутствует.

Как-то особо стало обидно за наших. Да, за наших, советских людей. Большинство из них не думает про войну, строят личные планы, а те, кто и опасаются, рассчитывают «все обойдется», «Товарищ Сталин решит».

Увы, нет. Не решит. Хоть и старается… но он и «в тот раз» старался. Как всё будет теперь? Сделал ли… нет – нет, не вождь СССР, а лично я – всё, что мог, чтобы цена Победы не была такой тяжкой?

Кстати, подспудное чувство обиды «за наших» уже не такое, как «там, в далеком 2018», когда нельзя было ничего изменить, только читать книги по АИ…

Оно было здесь болезненней и острее в те дни конца августа прошлого года, когда я тараторил и тараторил про войну и будущее, стремясь быстрее донести всё-всё-всё, что знал.

Потому что люди (советские люди!) были вокруг настоящие, а не образы разной степени детализированности и «картонности» из книг, фильмов и старой хроники разных видов в сети.

Про отдых… вот так – написал заявление на отпуск, его и удовлетворили. Поташник, беря лист, молча вник в то, чего я хочу и перевёл взгляд на меня.

– Ну ты же понимаешь, что без санкции сам знаешь кого…

– Понимаю. Хочу искупаться в тёплом и мирном море. Москва уже вот тут… - и провёл ладонью над головой.

– Ладно, я посмотрю, какое у наркома сегодня настроение. Покажу я твою бумажку, если нормальное.

Видимо, было хорошее.

Не то что бы «слёзно вымолив», возможно, даже «заслужив»(?), и получив вожделенную резолюцию от ЛПБ на своём заявлении, отправился в отпуск (в те края, куда страстно желал!), получив сопровождающих, бронь на поезд из лимитов НКВД и путёвку в один из санаториев сего ведомства. Расположенный в правильном месте. Про правильное время, в преддверии 220641 добавлять не буду, ибо – глум и насмешка.

Кстати, о «брони». Ну кто бы мог сомневаться. Блат, распределение и все… гм… «ништяки» из соцрая.

Узнав о разрешении и предвкушая положенную советскому гражданину в 119 статье главы X «сталинской» конституции СССР 1936 года реализацию права на отдых, я, после подслушанного приснопамятного давнего разговора мамзелей на лестничной площадке, грешным делом поначалу предполагал, что мне попробуют устроить предполагаемую романтическую поездку на море, «подсунув» Свету в состав тех, кто будет рядом. По известным обстоятельствам на самостоятельный вояж я не рассчитывал, и даже не заикался, как не хотелось бы от отдохнуть от поднадоевших коллег из 8-го отдела.

Одного, разумеется, не оставили. Но и Свету не «предложили».

Вот и едем вчетвером. Один липовый и трое настоящих сотрудников НКВД в двух двухместных купе.

Перед отъездом, народ из отдела, составлявший мне компанию на отдыхе (и которым остальные по доброму, хотя и жутко завидовали), с интересом освежил в памяти уже виденные ранее мои фото, сделанные в салоне пригородной «Ласточки», обычного купейного вагона в поезде и из самолета «Пермь-Адлер» и ту остальную кучу цифровых фотографий, что я нащёлкал в разных местах там. В неоднакратныз поездках в район «Сочей».

Чекистам, как и мне, хотелось сравнить курортные места в 1941 и из разных годов 21 века. Заодно и фотоаппаратуры с собой набрали.

Мои желания прекрасно укладываются в тот «предел разрешённого», который известно кем очерчен заранее для меня?

Или моя любовь к тем местам потрафила к не очень то ожидаемому от меня чувству патриотизма и отдыха «на Родине». Ха… здесь другого то и не знают, и это за счастье и часто единственная поездка в Сочи для жителя СССР была воспоминанием на всю жизнь. Блин, и смешно. И насмехаться вслух не стоит. Царская Россия местами совсем не для всех сладкие воспоминания оставила… революция нашла таки отклик в среде народа.

Или отпустили потому, что теперь уже вообще пофиг, когда стольким людям сразу меня и компы показали, и когда такое дело в самую короткую ночь на страну накатывает?

Отпустили… по настоящему поверил я лишь под стук колёс поезда Москва-Адлер, отъезжающего с Курского вокзала столицы…

Был просвещён отправившимися вместе со мной (не менее меня довольными визитом к морю), что поезда на курортном направлении считаются одними из лучших по стране, как и обслуживание в них, так и персоналом наиболее квалифицированным.

Не сильно удивился, между прочим.

Хотя мой прыжок произошел не ровно на – 78 лет, а чуть меньше, но раз уж я перешёл на местный календарь, то понял, что свой первый ДР в сталинской эпохе я сразу отмечу, как и в прошлом(2018!) году.

На курорте… 10 июня 1941 года… тем более, ДР сим месяцем и днём он и записан в моем паспорте гражданина СССР.

Поезд, в отличие от моего времени шёл, по немного более длинному маршруту – через Армавир. Что, как я понял из разговора с коллегами, объяснялось отсутствующими пока парой тоннелей через горы (длинный перед Туапсе и второй – короткий), через которые путь пролегал в моё время.

Мои знания об отдыхе 40-х в Сочи исчерпывались читанным про историю санатория «Кавказская Ривьера». Но конкретное место для отдыха я даже и не рассчитывал себе выбрать сам. Раз попросился поближе к Сочи, ну и выбрали. Как мне пояснил, выдавая путёвку и прочие бумажки Поташник, выбор шёл между санаториями № 1 и № 4. Во второй меня и направили.

Меня номер санатория конкретно пробил на воспоминания. Незадолго до попадания я наткнулся в сети на бурную дискуссию по розыскам, устроенным одним человеком с обнародованием их результатов аж со специальным сайтом, где тот сводил счёты за родственника с прошлым и давно уже мёртвыми палачами, но… ладно, дело – из «иной Вселенной», никому из отдела ничего не сказал. Всё равно, никто, кроме меня, не поймёт всех аллюзий.

Да уж… сперва, увидев число лиц в форме, так же как и на Лубянке, я несколько взгрустнул, прикинув, что и отдых будет по расписанию проходить, но всё оказалось не так плохо. Практически всё, что задумалось, реализовалось.

Когда есть деньги, и в советское время многое чего можно было позволить. Особенно на курорте. И даже за недели до войны.

Нет, никаких гулянок не было, всё было очень пристойно. Но моря и гор, как и мечтал, таки вкусил сполна, а тугая пружина внутри, которая начала сжиматься тогда, когда понял, что потерял целый свой мир 2018 – го, немного и достаточно плавно распрямилась.

Об отдыхе можно говорить много, со вкусом и долго, смакуя детали… особенно когда не просто проводишь время на пляже, а лезешь в горы, к водопадам, пересохшим руслам, смотришь с высоты вдаль, вдыхая полной грудью горный и морской воздух и далее… по всем красотам… а затем, уже в Москве – рассматриваешь сделанные там фото, когда оживают детали, упускаемые в устных рассказах, сильнее чувствуешь вкус одной из двух лучших природных зон страны (черноморское побережье Кавказа и ЮБК). Средиземноморский тип климата… не хухры – мухры.

Об прекрасных моментах отдыха я неоднократно вспоминал до осени 1942, когда совсем уж новые изменения в личной жизни и совсем неожиданные впечатления несколько притушили краски от Сочи-41…

В отличие от «прошлого раза», Сталин не рассчитывал на то, что удастся ещё хоть сколько то оттянуть нападение и «верного жеста» – выставления из Москвы посольств стран – жертв агрессии Германии не произошло.

Американцы же, как и в «той истории», явно отметившие (хотя и близко не понимавшие истинную причину) возросшие опасения Москвы насчёт поворота внимания Гитлера на восток, так же предоставили в начале июня дополнительные сведения.

Правда, в этот раз Сталин, от лица которого лично Молотов поблагодарил посла США Штейнгарда, делал это с высоты послезнания и своих новых, пока ещё до конца не оформившихся с итоговой целью, но уже начавшихся реализовываться планов.

– …Теперь последнее. Но главное. Я два вечера внимательно ознакомился с вашим последним докладом. Добавить к его содержимому… - фюрер легко похлопал ладонью по папке с листами текста доклада – … что сможете?

– У нас есть дополнение, мой фюрер! – Гейдрих, при полном непротивлении Канариса, с некоторых пор обзавёлся привычкой отвечать от лица обоих руководителей разведывательных спецслужб Третьего Рейха. Разумеется, когда они отчитывались перед вождём германской нации вдвоём – …вчера получены новые сведения из Москвы. На днях по всем важнейшим большевистским министерствам, так называемым наркоматам, прошли внутренние приказы о переводе в режим военного времени. Мы убеждены, что большевики знают о предстоящих событиях.

– Это как-то, по вашему мнению, может существенно помешать нашим планам? – немедленно бросил уточняющий вопрос Гитлер, впившийся взглядом в одного из своих любимчиков.

Тот не более секунды (Гейдрих и Канарис уже согласовали общую позицию на сей счёт) потянул с ответом, больше для приличия – не добавит ли ещё чего то фюрер, а затем выдал ответ.

– Учитывая известную неповоротливость русских, а сейчас и их большевистско-еврейских структур, не думаю, что они как-то особо смогут помешать натиску наших войск. Их судорожные попытки противостоять неизбежному не помогут им. А от обычных на войне неприятностей не застрахован никто.

О тех ранних мелких (при рассмотрении отдельно) накапливавшихся фактов явно растущих подозрений у большевиков в отношении целей и деятельности Германии он не стал упоминать. Война уже давно шла в Европе и за её пределами. И считать, что коммунистическая Россия совсем уж не будет ничего не делать… на это не стоило рассчитывать. Большевики лишь старались оттянуть неизбежное. В эту схему их поведения хорошо легли нашумевшее официальное признание тайных ранее дополнений к немецко – советскому договору о ненападении 1939 года.

Всего лишь – первым ткнуть пальцем, в расчёте на то, что у противоположной стороны частично собьётся темп.

Пустые расчёты большевиков!

Увидев однозначное отрицание у руководителей спецслужб насчёт высказанных опасений, что, в целом, совпадало с его собственным видением ситуации – большевики – колосс на глиняных ногах, фюрер подвёл черту в недолгом сегодняшнем разговоре.

– В наше время полностью пресечь деятельность шпионов практически невозможно, но мы должны верить в то, что неизбежные препятствия никак не помешают нашим храбрым солдатам…

Июнь 1941 года во Вселенной, всё дальше расходящейся в своей истории от дурной поступи – повторения событий убежавшего немного вперёд оригинала.

В той неведомой части мегаверсума, откуда захлопывающаяся кротовая нора скопировала – спродуцировала энное количество живой (осознававшего себя Рожковым Н.Е.) и неживой материи в виде его средств ВТ, одежды и небольшого объёма атмосферы, события 22 июня, вопреки устоявшемуся мнению, были лишь только началом катастрофы приграничного сражения.

Да, потери РККА, относящиеся к самому страшному в памяти народа страны 22 июня 1941-го, были ужасными, но они, учитывая размеры ВС СССР, его территорию, запасы и мобилизационные возможности, не были катастрофическими! Дивизии, дислоцированные на границе, в меру сил, умений командиров, отваги и выучки бойцов сопротивлялись превосходящим (да-да, на главных направлениях это было так!) силам вермахта. И после первого дня летала авиация ВВС РККА и наносила удары. Не очень умело управляемая, разрозненно, но она действовала. Часто числом самолёто-вылетов усугубляя в головах тех, кто был в вышестоящих штабах, неверную картину происходящего.

Стрелковые дивизии, избиваемые намного более качественно управляемой авиацией и артиллерией врага, часто не успев вступить в бой, теряли бойцов на маршах, и позже на сколько-то сбивали темп наступления врага, заставляя того нести хоть какие-то потери.

Но их рассекали и рвали на части рвущиеся вперёд танковые дивизии вермахта, практически без потерь уничтожавшие тыловые подразделения РККА и вырывающиеся на оперативный простор. А общее положение для армии «первого в мире государства рабочих и крестьян» ухудшалось с каждым днём. Большие массы неповоротливой пехоты советских войск, попав в окружение, без контакта с соседями, не имея понимания обстановки, с плохой, а часто вообще не работающей связью, теряющихся командирах, которым часто мешали своими бессмысленными указаниями политработники и неадекватные обстановке приказы сверху от не владеющих обстановкой штабов корпусов, армий и фронтов, быстро теряли хоть какую то управляемость, которая умножалась на истощавшийся боекомплект и увеличивающиеся потери. А мехкорпуса, терявшие много техники на иногда совсем бессмысленных маршах туда-сюда, утыкались в качественную противотанковую оборону пехотных дивизий вермахта, пехота которых «затаптывала» оторвавшиеся танковые соединения РККА, в которых своих стрелков было совсем мало и отсутствовало нормальное взаимодействие с ними.

Общие потери СССР росли с каждым днём. Множество советских военнослужащих, имеющих какую-никакую подготовку и могущих в иной, не такой катастрофической ситуации нанести значительно больший урон врагу, в условиях окружения, истощения боеприпасов и потери командованием управления, даже оставшись после боёв в живых, попадали в плен.

После ада маршей пленных, перед которыми меркли издевательства «батаанского марша смерти» ждали концлагеря. До освобождения из которых дожило совсем немного из попавших в них в сорок первом.

В «той реальности» страна платила кровью свою людей и материальными богатствами и территорией всё больше и больше, а то, что терял вермахт и остальные компоненты германских вооружённых сил, укладывалось в приемлемые для Германии потери.

Число потерь СССР, размениваемое с вторгшимся в страну врагом в соотношении один к десяти, росло в страшных абсолютных числах каждый день. Выбивался состав кадровых дивизий РККА, потери материальной части достигали ужасающих величин, а подтягиваемые из глубины страны резервы, уничтожаемые нмецами по частям, почти не замедляли темп вражеского наступления…

Именно такой вывод был сделан в процессе изучения материалов книг и журналов потомка «Группой Мерецкова», а всё эти сведения были немым укором руководству страны и РККА, главные представители которых осенью сорокового года поняли, что их всех ждало. Именно на них самих и лежала главная вина за поражения 1941-го.

В «тот раз» военачальники РККА и руководство страны компенсировали недостатки в изучении «науки побеждать» кровью бойцов.

Впрочем, где и когда было иначе? Почти все затяжные войны, кроме молниеносных и «смешных» – это цепь бесконечных ошибок и разницы между планами и реальностью. Ныне высшему руководству страны и РККА «всего-то» необходимо было, используя эффект от послезнания, реализовать его как можно лучше.

И именно 22 июня был тем днём, когда послезнание должно было дать максимальный тактический эффект.

«Эффект везде». Который позже, с каждым днём будет спадать, ибо начнётся обратный процесс – нарастающие расхождения в истории миров.

Ибо то, что было в тысячах книг и журналах Рожкова, вовсю поигрывавшего в компьютерные варгеймы в «своём красивым и комфортном мирке 2018-го», причём сосредоточенного именно на WWII и запоем качавшего (впрок) и листавшего (достаточно часто) сопутствующую литературу, предоставило военному и политическому руководству СССР возможность – реализовать нигде и никогда не представимое.

Вся дислокация немецких войск и сил сателлитов Германии была заранее известна, как и направления ударов и расклад сил. Именно поэтому, несмотря на изменения, связанные с отказом от дальнейшего развёртывания новых мехкорпусов РККА, видимая в приграничной зоне дислокация войск СССР не так уж и сильно отличалась от «другого раза». Но именно видимая «с той стороны». Ибо у немцев не было возможности сравнить настоящее с данными из книг будущих времён. Для них была только одна реальность – та, что перед ними.

Именно желание удержать немцев от каких-либо значительных корректировок своей политики и действий, меняющих до 22 июня ход истории, подтолкнуло Сталина, Берию, Молотова и «группу Мерецкова» к отказу от попыток совсем радикальных действий как на территории Югославии, так и других, в первую очередь Греции, в которой возможности СССР что-то изменить были близки к нулю.

Слишком велика была неопределённость в отношении реакции Германии. Желание ещё больше оттянуть срок нападения на СССР, сместившийся в итоге в «тот раз» с 15 мая на 22 июня, могло сыграть и в другую сторону. Нежелательное для Германии развитие событий в Югославии с видимым участием там СССР, которое не могло быть скрыто, могло подтолкнуть Гитлера к ускорению всех процессов в отношении нападения на СССР. Тогда и история могла скользнуть в совсем нежелательное русло. Как со смещением известного срока на май, так и иной конфигурации наступающих сил Германии. Тем более, весной Сталин ещё раз, начав получать сведения о начавшейся в феврале (как и в «тот раз») переброске сил Германии к границам СССР, отказался от многих с виду таких заманчивых возможностей «нагадить Гитлеру по крупному». Год сорок первый для нападения на СССР, а не какой-то иной – такое понимание было заложено ранее в «Барбароссу». Что – то принципиально можно было изменить лишь с помощью идеи, предлагаемой человеком из будущего, но то было такое… непредсказуемое в последствиях. Слишком был огромен был разброс возможных вариантов реакции Гитлера на сведения из 2018. От принятия положительных для СССР стратегических решений до немедленного нападения на советскую страну в расчёте на то, что СССР не сможет использовать своё послезнание… и Сталин не смог принять такой высочайший по последствиям уровень риска.

Многие действия (так и отказ от возможных «привлекательных» вариантов!) осведомлённых в руководстве СССР весной сорок первого были подчинены цели – максимальный эффект от послезнания должен быть именно 22 июня…

Уж лучше германцы, начнут наступление в самую короткую ночь, рассчитывая «подавить основное сопротивление за четыре недели», как самонадеянно думали их высшие военачальники.

СССР в этот раз имел не представимую фору. Вот только РККА, несмотря на изменения и интенсифицировавшийся процесс боевой учёбы к войне, оставалась в массе своей обр.41, а не 45… и именно это было самой большой неопределённой величиной в расчётах «группы Мерецкова».

Осенью сорокового в СССР не теоретически (в духе новых веяний, отразившихся в законе о всеобщей воинской обязанности от 1 сентября 1939 года), а практически было разрешено в военные училища брать не только детей рабочих и крестьян (Мы армия страны, мы армия народа).

В тот раз подобное – «Родина вспомнила» не только про детей рабочих и крестьян, а и про то, что и другие могут быть достойны быть команлирами РККА только когда стало худо.

В пехотных училищах был проведён дополнительный набор среди отслуживших срочную на «ускоренные лейтенантские курсы», со сроком окончанием обучения – осень 41/42.

Будущее человеческое «топливо войны». На замену тех младших командиров, кто падёт в сражениях лета-осени 41. Те, кто поведёт стрелковые взводы из массы мобилизованных в атаки и подавляющее число из которых скоро погибнет… и в желающих не было недостатка. Интересуй попаданца данная тема и если бы он вдруг имел доступ к статистике по шедшим на данные курсы, в военные училища и даже по большинству рядовых в РККА времени, куда он попал, Рожков бы снова убедился в том, что подозревал в 21 веке:

Всё таки пропаганда и нарисованные государством идеалы (как дутые, так и вполне себе настоящие) того времени, куда он попал, действовали намного сильнее на население, чем в 21 веке. Та самая пресловутая готовность у многих «идти на пулемёты». Кстати, как и в первую мировую. Символичным было то, что молодое поколение, уже капитально обработанное советской пропагандой через систему воспитания и обучения, со школьной скамьи массово верило в свою страну, в свой СССР, Даже при наличии у части из них – родственников-репрессированных (как в 20-е, так и в 30-е), принадлежности не к классам рабочих и крестьян и прочим сомнительным с точки зрения официальной идеологии моментам.

Именно наличие этого духа и веры в свою страну было одним из факторов Победы. Как в истории «мира Рожкова», так и в той реальности, куда он попал.

Сермяжная правда выразилась в том, что благодаря информации, притащенной чётко знавшим «куда бежать, кому сдаваться» попаданцем, в «этот раз» таких, кто закалил свои книжно-газетно-школьноскамеечные идеалы в окопах войны и выжил в кровавой, но менее длительной мясорубке, было после окончания бойни намного больше. А руководство страны избавилось от некоторых своих, обусловленных «местом на Олимпе» и предыдущим жизненным опытом предубеждений, имея доступ к послезнанию. Итоговый результат посему позже вышел… очень и очень своеобразный.

С 9 июня РККА перешла в режим максимальной боеготовности, в войска (вплоть до корпусного, а в приграничных округах и дивизионного уровня) тогда же ушла секретная директива Главного военного совета Красной Армии, подписанная наркомом обороны и начальником генштаба, в которой до командиров соответствующего уровня были доведены обобщённые/касающиеся непосредственно их сведения (на основе данных из «другой истории» и совпадающих с ними текущих разведданных) об предполагаемой дислокации ВС Германии на 22 июня. А также вывод о том, что война неизбежна. Заодно и те, кто поближе к границе, увидели в цифрах, кто противостоит их частям.

Старшие командиры РККА получили явственное подтверждение витавших у многих из них с весны собственных грозовых предчувствий. Которые, впрочем, прорывались не только во внутренних обсуждениях в «кругу своих», но и в официальных средствах массовой информации. Да и официальное заявление о изнанке советско-германского соглашения(пакта) многими в стране чуть ли не в открытую трактовалось как «по хорошему с германцами договориться не удалось, что-то скоро будет…». Такие разговоры не пресекали. Опыт прошлого непонимания и разрыва шаблонов у населения и в армии после «Заявления ТАСС» и начала войны был, как любил изъясняться в своей засоренной рунетовским сленгом попаданец – «вкурен» на высшем уровне.

Войска приграничных округов начали выдвижение на намеченные для обороны рубежи, отмеченное абвером и РСХА, вылившееся в упомянутый ранее доклад Гитлеру. Эффект послезнания позволил избежать в первые пару дней войны подавляющего большинства ситуаций, подобных «тому разу», когда например, 48-я стрелковая дивизия ПрибОВО 22 июня встретила частью – на саперных работах в другом районе, а треть списочного личного состава – на марше, после которого попала под сокрушающие удары – сперва авиации, а после – танков и мотопехоты немецкого моторизованного корпуса.

Эвакуацию же семей военнослужащих с мест на самой границе начали одновременно с получением в войсках секретной директивы. Опыт эвакуации «иного раза», которая во многих случаях началась только после начала войны и внёсшую дополнительную неразбериху, повторить категорически не желали. По западным районам страны поползли соответствующие слухи, недалёкие, в общем-то, от истины.

Стоит отметить, что в «этот раз» ГВС КА, образованный в 1938 году, так и просуществовал всю войну, являясь органом, в котором принимались важнейшие решения по ведению боевых действий. Существенным отличием (помимо названия) было то, что Шапошников был введён в состав ГВС КА (фактически той же «Ставки ВГК», не явиленной миру «в этот раз») ещё осенью сорокового, а не в июле, после начала войны. Сталин также снова вошёл в состав ГВС, ну и состав совета плотно координировал свою работу с «группой Мерецкова», начавшей осенью предвоенного года работу по подготовке РККА к войне в соответствии с материалами из «иной истории». ГВС КА был сосредоточен на руководстве боевыми действиями, а образованный 21 июня Государственный Комитет обороны (официально появившийся на 9 дней ранее, чем в «той истории») – на общевоенном, политическом и хозяйственном управлении СССР во время войны. Членами ГКО, помимо Сталина, Молотова и Берии стали Вознесенский, Каганович, Маленков и Микоян.

На начало «этой войны» четверо из их семи уже знали об ходе и результатах «той» и те потерях, которые тогда пришлось понести, чтобы добыть Победу.

Изначальные мысли нанести днём и вечером 21 июня множество авиаударов всей сосредоточенной мощью авиации СССР по хорошо известным из материалов попаданца местам скопления германских войск с тяжёлым сердцем были отвергнуты на совещаниях в группе Мерецкова с участием Сталина и Берии в декабре, когда обрёл окончательные очертания корректировавшийся несколько раз неофициальный «план обороны СССР» (и годы спустя войны известный историкам только с немногих слов обсуждавших его). На основе этого неформального, хотя и достаточно детализированного плана готовились практически все официальные распоряжения и директивы наркомата обороны и генерального штаба, подготавливавшие РККА к войне.

Да, такое решение с неожиданным ударом со стороны СССР несло большие преимущества. Но оно не гарантировало решающего успеха. Обладай к 22 июня Сталин множеством ПУ оперативно-тактических и других ракетных систем разного назначения 21 века (пусть даже в неядерном исполнении) и авиацией будущего, тогда да, можно было бы всё таки рассмотреть сей вариант детальнее. «Шок и трепет» сороковых, так сказать… Но реализацию постулатов данной военной доктрины СССР осуществлять на тот момент было нечем. Чего не было, того не было.

И, главное. В таком варианте, фактически, СССР остался бы в истории агрессором. Подтверждая слова Геббельса о превентивной войне Германии. Слишком на многое последующее влиял бы сей факт. Да и эффект от попытки реализации данного замысла имевшимися средствами мог бы быть смазанным. Качество советской авиации было совсем не то, сокрушающей всё и вся авиабомбардировки могло и не получится. А сил было бы потрачено много.

И даже гипотетическое послевоенное явление бы миру попаданца со всеми его «материалами из иной Вселеннной» в качестве «железного оправдания» не отменило бы факта первого удара со стороны СССР. Посему Сталин, после размышлений дал основную установку:

Все основные действия РККА – только после пересечения границы врагом.

За исключением некоторых акций…

…Которые были результатами действий диверсионных подразделений НКВД (ОМСБОН была в этот раз создана еще зимой 40/41 года) и разведгрупп, сформированных из числа наиболее опытных и мотивированных добровольцев из 201-й и других воздушно-десантных бригад и ещё нескольких лучших в плане индивидуальной подготовки бойцов частей РККА. Несмотря на заранее проведённую заброску за линию соприкосновения советских и германских сил, разведгруппы начали свои диверсионные акции буквально перед самым началом войны. Да и не так уж много было этих действий… наибольшей удачей из которых были два мероприятия, проведённых на направлении главного удара немецкой военной машины, в Белорусской ССР.

Подрыв нескольких заранее установленных минных ловушек в районе сосредоточения запасов топлива для одного из танковых полков, о истинной причине которого немцы так и не узнали, списав их на неосторожность при обращении с легко воспламеняемым топливом. Никаких артобстрелов ведь не было… а полк фактически потерял несколько дней, ибо выполнив (хоть и с большими потерями) первоначальную задачу на имевшемся запасе топлива, он несколько дней был вынужден ожидать нового подвоза.

А вот ликвидация генерала Гудериана выстрелом из снайперской винтовки позже была поставлена в ряд нехороших и вызывавших многие подозрения фактов, о которых в обтекаемой форме Гитлер начал узнавать, прочитав доклад и услышав дополнительные сведения от Гейдриха и Канариса на встрече 19 июня.

Двое имевших боевой опыт снайперов-диверсантов, служивших ранее в 201-й бригаде РККА, несмотря на зачистку прифронтовой полосы германскими охранными частями, смогли пробраться в район дислокации командного пункта танковой группы Гудериана и послать «золотую пулю» в грудь создателя германских танковых войск. Слишком точно он описал в мемуарах своё местонахождение (наблюдательная вышка южнее деревни Богукалы в 15 км северо-западнее Бреста) в день начала войны, с указанием точного времени (вплоть до минут). Упустить превосходную возможность ликвидировать командира 2-ю танковую группу вермахта, действовавшую на важнейшем направлении перед самым началом войны против СССР, было бы крайне неверным решением. Да и ещё одним важным военным преступником (избежавшим в «другой истории» наказания) стало меньше. Один из самых пронацистских генералов, сумевший после войны за своим полководческим талантом скрыть свои убеждения и преступления. Расстрелы захваченных коммунистов, евреев, приказы о изъятии всех теплых вещей у населения оккупированной части СССР и никакого, пусть и запоздалого и фальшивого послевоенного раскаяния. Лишь сожаления о том, что Гитлер «не делал так, как он предлагал»…

Туда и дорога «истинному прусскому аристократу…». Баварские нацисты или «прусская военная косточка»… - всего лишь сорта г*?на.

Что думали о своей задаче герои «спецназа сорок первого», осталось неизвестным, но свои знаменитые послевоенные литературные труды «быстроходный Гейнц» в «этот раз» не насочинял. Лишь снятые с экрана фотокопии с pdf и djvu файлов из «иного времени» хранили сведения о том, что было в его «иной жизни»…

Однако на фоне вовлечённых в противоборство сил данные успехи были для машины войны Гитлера лишь досадными неприятностями, которых на войне, как известно, полно. Всё же диверсанты – штучные профессионалы, акции их могут быть громкими, но они одни победу не принесут никогда. Да и за их успехи пришлось заплатить.

Фактически, группы, заброшенные за линию госграницы до 22 июня(в первую очередь – на территорию бывшей Польши), были смертниками, которых руководство ГУГБ НКВД и разведуправления генштаба РККА не дрогнувшей рукой посылали на смерть во имя высших целей – свободы и независимости страны.

И «лучшей Победы»…

Из пары десятков диверсионных групп через линию фронта два месяца спустя возвратились только четыре. А немцы, в конце июня – июле, после допросов захваченных шести пленных (помимо нескольких, расстрелянных на месте «под горячую руку»), получили дополнительные сведения. Следовательские группы из состава полевой фельджандармерии – «цепных псов Гитлера» (прозванных так за нагрудный горжет на металлической цепи), проводившие первичное расследование, сделали неприятные для Германии выводы – в СССР знали много, непозволительно много о деталях предстоящего германского наступления.

Кроме того, ГУГБ НКВД и РУ генштаба РККА была реализована ещё одна идея. Вчитываясь в строки «послезнания» – как в виде сухих документов с армейской спецификой, более живых мемуарных соображений и вникая в попытки анализа обстановки военными историками, рассматривавшими ситуацию намного позже окончания войны и знавшими её с «обеих сторон», было определено ещё одно весьма слабое место – связь с центром разведки на оккупированных территориях.

Вышеупомянутыми (в терминологии будущего) «силовыми» структурами СССР были подготовлены две дублирующих друг друга разведсети на будущей временно оккупированной территории страны, позволявшие вышестоящим штабам иметь достаточно хорошее понимание, что происходит в прифронтовой полосе с «той стороны». Эти группы, оставшиеся на оставляемой РККА территории и оснащенные новыми радиопередатчиками с опытного производства, на которое и работал, в первую очередь своими исследованиями товарищ Лосев, поставляли крайне необходимую развединформацию.

Первый передатчик (с уменьшившимся числом радиоламп и новым, неизвестным немцам типом радиодеталей) подобного вида немцам удалось захватить только в начале 1942 года, после изучения которого был сделан вывод, что в СССР в радиотехнике был свершён некий прорыв.

О истинном значении, которое в СССР придавалось транзисторам (получившим, после некоторых споров, такое же название, как и в «иной реальности»), немцы тогда не осознали, полагая сие прекрасное изобретение исключительно полезным для создания компактных и потребляющих меньше электричества радиостанций.

Говоря о связи, стоит заметить, что понимание, насколько вермахт превосходил в оснащении и использовании (говоря снова терминологией будущего…) «беспроводных технологий» РККА заставило за время, оставшееся до войны предпринять почти что судорожные меры по доведению уровня оснащенности средствами связи соединений округов, должных принять на себя первый удар немцев.

Обычные телефонные сети, легко выводимые диверсантами, да и просто ненадёжно работающие, бойцы с катушкой телефонного провода, гибнущие один за другим при попытках дотянуть его «куда-то там»… все эти образы из фильмов будущего «про войны» вполне себе имели место быть в реальности.

Поэтому, после всех попыток выправить дело со связью, обеспеченность которой в корпусном-армейском звене (старые радиостанции типа 4А, 5АК и новые типа РСБ-Ф), где был наибольший провал – в «той реальности», например, в ЗапОВО она была на уровне одной десятой(!) от требуемой, за счёт мер в промышленности оснащённость соединений удалось поднять в несколько раз. Всего до 30–40 %. От требуемого!

В целом, говоря о действиях, направленных на освоение и внедрение и обучение в войсках «послезнания», пришлось учитывать то время, которое ушло на осознание полученного объёма, его осмысление и выработку приемлемого плана корректировок. И… ограниченность человеческих ресурсов. В смысле тот объём работы, который могли вытащить на себе «допущенные».

Да и промышленность не могла прыгнуть выше своего потолка. А прекрасных средств связи из США, которые могли скомпенсировать пока не достающий объём, не было. Ленд-лиз ещё не заработал, а попытки закупок больших партий, предпринятые зимой 40/41 советскими представителями в США, не увенчались успехом. Соответствующее разрешение Госдепартамента США не было получено. Несмотря на намечавшийся выбор «в пользу Сталина против Гитлера», за океаном СССР своим союзником ещё не считали.

Многое так и осталось не осознанным и исправленным. Хотя в тех же танках количество машин с радиостанциями стало большим, чем в «иной реальности»

К 22 июня удалось закрыть только самые очевидные «дыры», исправить только самые ужасные недочёты…

И наделать новых.

20 июня все газеты Союза вышли с напечатанным совместным обращением от имени Президиума Верховного Совета и Политбюро ЦК ВКП(б).

«…Скопление германских войск около советских границ вызывает огромную озабоченность советского правительства. Мы напрямую, через все средства массовой информации СССР, обращаемся к германскому народу и вождю германской нации Адольфу Гитлеру и призываем одуматься и не совершать действий, влекущих трагические последствия для народов наших стран и всего человечества. Надеемся на добрую волю и понимание всей меры ответственности…»

Несмотря на возможные опасения насчёт потенциальной паники в стране, на самом высшем уровне было решено – страна должна была знать, что её ждёт.

Впрочем, Сталин (несмотря на увеличившийся круг посвящённых в «главную тайну СССР») после сентября 40 – го года многие решения обставлял так, что его прозорливость и предвидение были ясны всем. Не удержался он и в этот раз…

Тем более, что к этому числу всем осведомлённым окончательно стало ясно – «Германия начнёт также».

А вождь страны вполне себе понятно и искренне желал себе лучшего образа на страницах будущих учебников истории и «страниц всемирной сети».

Хотя бы той её части, которая будет относится к СССР…

За неделю до войны, когда Рожков купался крайний раз в море, Сталин собрал Политбюро без особых предварительных пояснений его членам «зачем?» и предоставил слово приглашённым туда Берии, Тимошенко, Мерецкову, Шапошникову и Ванникову, попросив их изложить сведения о предстоящем нападении Германии и подробно рассказать о той подготовке, что была проведена за последние 9 месяцев.

Пока что без слов о попаданце и факте путешествия во времени.

Члены Политбюро, которые в разной степени, но уже давно знали, к чему движется страна и помня те указания, которые исходили от Сталина в разговорах «тет-а-тет», восприняли сие лишь как подробные дополнения «в рабочем порядке». Хотя и с большим интересом выслушали доклады приглашённых.

Кроме Ворошилова.

Климент Ефремович с большим трудом задавил обиду. Он, конечно, не то что бы догадывался, а прямо знал, к чему всё идёт – слишком много было предпринято действий, но то, с каким размахом шла эта подготовка и то, что стало известно по линии внешней разведки ГУГБ НКВД… всё это прошло мимо его глаз.

Доверие Сталина он явно потерял. Берия ещё выше поднимет свой авторитет в глазах Хозяина. Такие материалы достал! Здорово он в секреты германцев залез…

Да и тот странный проект, связанный с ураном, о котором в ЦК шли тихие разговоры, и на который шли такие ресурсы, он тоже в связи с подступающей войной? Неужели учёные головы действительно что-то там со сверхмощными бомбами делают, про которые в западной печати несколько статей гипотетических в завершившееся десятилетие мелькало? И снова про ракеты заговорили… и какое-то новое КБ работает, средства немалые на опытные работы выделяются, вроде же уже всё выяснили с прожектами, поддерживавшимися вредителем и заговорщиком Тухачевским!? И это всё – в преддверии большой войны. Зачем?

Климент Ефремович отлично понимал, за что его в мае 1940 сняли с поста Наркома. Советско-финская, хоть и стала победной, но совсем не в том объёме и не такой ценой, на которую все рассчитывали.

Немного подумав, он решил пока не лезть с вопросами к Хозяину. Настроение у того было деловое, какого-либо недовольства в свой адрес за прошедший год он не слышал, за работу на посту заместителя председателя СНК СССР ни разу товарищи серьёзно не выговаривали, он и решил – ни к чему. Не время пока.

Гитлер, как и в «тот раз», толкнул-прочитал 21 числа «обращение к солдатам Восточного Фронта», в котором вещал о «160 дивизиях СССР, сконцентрировавшихся на границе», про будущее «величайшее сражение в истории человечества», про союзников Германии – «финских героев», румынов под командованием Антонеску, составляющих «самую большую в истории группу армий»… с целью завершения этой великой войны и для спасения «европейской культуры и цивилизации»…

Это было так же, как и в «тот раз».

Еврорейх версии 1.0 и Drang nach Osten, чтобы завоевать Lebensraum im Osten.

Порядок действия, служащего запуском кульминационного этапа в плане «Барбаросса», уточнённый распоряжением армейского командования Германии 10 июня, грохотнул похоронным набатом, возвещавшем о разгоравшейся, самой кровавой в истории человечества, бойне.

21 июня сигнал «Дортмунд»,о существовании которого знали осведомлённые в СССР, ушёл в германские войска так же, как и в «тот раз». Сигнал «Альтона» о переносе наступления на другой срок не прозвучал.

Хотя в верхах германского политического и военного руководства поняли, что большевики немало узнали о плане, направленном против СССР, но все сомнения уже были отброшены в сторону. Вера в несокрушимую мощь германских вермахта и люфтваффе была как никогда на высоте. Как у Гитлера, так и у всего германского народа. Которому пока ещё предстояло заплатить за всю свою поддержку ужасных расистских и человеконенавистнических наци-идей.

После подтверждения о прохождении сигнала в Москве сделали вывод, что последняя попытка – через обращение от 20-го июня, если и не предотвратить войну, то хотя бы «сбить прицел» у немцев, пропала втуне.

Советская авиация частично была рассредоточена на полевых аэродромах. Многие из которых, тем не менее, явно были известны немцам. Полёты высотных разведчиков из авиагруппы Ровеля, хоть и не с такой интенсивностью (из-за потерь от МиГ-3 авиаполков ПВО), как в «мире Рожкова», продолжались. И никто не отменял радиоперехват и агентурную разведку. Возможности по которой на территории западных Украины и Белоруссии у абвера были весьма приличны.

Да и рассредоточение – тоже палка о двух концах. Авиацию раздёргивать и управлять поэскадрильно было бы сложнее и уж не с такими «великими» умениями, как у советских авиакомандиров образца 1941, пусть и прошедшими усилиями тех, кто выполнял приказы Рычагова, большее количество боевой учёбы на основе некоторых знаний из будущего.

Зенитная оборона аэродромов была усилена. Около трети новых средств ПВО, произведённых и старых, собранных из запасов к 22 июня, были поставлены в состав двухсот сорока новых зенитных батарей для обороны аэродромов, формирование которых началось (и было доведено до конца!) с ноября 1940-го.

В «мире Рожкова» приказ НКО по формированию 166 подобных батарей вышел только в апреле 1941. Со всеми вытекающими и малоутешительными к 22 июня результатами.

Эти соединения ПВО заметно усилили слабую оборону аэродромов, которую пытались ранее обеспечить всего 3 шт. счетверенных ЗПУ, входивших в штаты каждого БАО – батальона аэродромного обслуживания.

Внимательное изучение тактики германских ВВС по материалам книг и журналов фаната варгеймов из 21-го века позволило заметно скорректировать методы боевой подготовки и тактику наших ВВС, давшие результаты уже 22 июня. Но и число опытных лётчиков после первых дней заметно уменьшилось. Как в ВВС РККА, так и в люфтваффе. К сожалению, и в «этот раз» потери советских ВВС были значительно выше германских.

Рычагов, изучивший множество авиамурзилок, с согласия наркома и генштаба внёс изменения в оснащении новой техникой авиачастей приграничных округов. С позиции послезнания исчезла логика скорого перевооружения на новую технику. В «тот раз» её в авиации приграничных округов практически не освоили, множество новых неосвоенных самолётов так и сгорело на аэродромах. «Двойные комплекты» – старое оснащение и новое при единственном штате лётчиков, слишком красноречивы были случаи с новыми самолётами – на которых до 22 июня пару «успел пролететь» командир авиаполка и его заместитель, а остальные только посмотрели и прочая и прочая… процессы оснащения переориентировали и скорректировали.

Забитых техникой аэродромов – самолёты крыло к крылу в «этот раз» не было.

С осени процесс поставки новой техники резко сменил направление с приграничных округов на внутренние. Пусть уж лучше перевооружаются и осваивают новинки промышленности авиачасти там. Эти же соединения после сменят истощенные части ВВС приграничных округов, которые будут после приграничного сражения отправлены на отдых, пополнение, переоснащение и освоение новой техники.

Причём переучивание шло сразу авиаполками, что избавляло от разнотипья и облегчало работу технических служб.

Мемуары Георгия Нефёдовича Захарова со строками, в которых он описывал свои ощущения от полёта на У-2 вдоль границы за несколько дней до войны, о том, что видел приграничные районы на сопредельной территории с плохо замаскированными и совсем не замаскированными массами машин, бронеавтомобилей, танков в рощах, в деревнях и хуторах так задели поздней осенью за живое Рычагова, читавшего данный текст из «пока не наступившего», что он, на очередном докладе, показал их Сталину. Привычка притаскивать вождю что-то совсем ошеломляющее нравилась, похоже, им обоим. И получил в конце встречи «мудрое» (задне-передним числом) напутствие:

– Все, что хочешь делай, Паша, но чтобы авиация у тебя… и 22 июня и после… дралась лучше, чем в «тот раз»… Конфликтов с ведомством Лаврентия никаких на местах нет?

В этот раз на по ту стороны границы было также. Всё также сжимался кулак фашистской военной машины.

Но не по эту… здесь её удар был встречен и перенесён намного лучше.

Павел Рычагов, снова отчаянно, сильнее чем прежде, верил в вождя, страну и себя и всю он войны рвал жилы и напрягал свой совсем не самый гениальный (ну лётчик-истребитель он был, истребитель!), но уж какой имелся «стратегический взгляд» ради того «наказа вождя».

Рвал и упирался на своём посту за службу Советской Родине так, что незадолго до Победы его молодой и закалённый организм всё равно не выдержал. И Павел Рычагов встречал радостную новость о безоговорочной капитуляции Германии и о Победе в войне – такой долгожданной и такой бесценной, в больничной палате. Едва удержавшись после инфаркта по эту сторону границы жизни и смерти. А кампанию ему составили пришедшие его навестить и поддержать попаданец, явившийся вместе со своей восхитительной Маргарет, про которую падкий до женской красоты Павел Рычагов уже столько слышал, но лично увидел первый раз. Он тогда только сглотнул и напомнил себе, что Рожков – его очень хороший товарищ, почти что друг и вообще он обязан тому жизнью. Да и ну нафиг, учитывая кто эта сногсшибательная юная вертихвостка. Пусть сам путешественник из будущего с ней жизнь долгую и счастливую строит. Может, чего и выйдет у них. Всяко разно та – не пара командующему Советскими ВВС.

Хмель от предвоенного ветра удачи из головы командующего Советскими ВВС уже давно и очень хорошо выбили знание о тех «застенках НКВД», где он мог кончить свои дни, знание о том «что было у страны по другому» и свежую боль воспоминаний о тех, кого знал лично, с кем когда-то вместе летал и кого забрала закончившаяся война. Лица тех, кто не вернулся – кого он так часто посылал на смерть…

Принимая и возвращая парочке поздравления с Победой и забирая уже только себе – пожелания скорейшего выздоровления, он понял – что всю войну, мечтая снова сесть в самолёт, и сделать это после Победы, когда Сталин пообещал ему снять это запрет, ныне он так и останется командующим ВВС. Которому уже врачи не дадут подняться в небо.

Командующий авиации страны, которая победила…

Отгрустив после выздоровления и приняв запрет врачей на личные полёты, он наконец, засядет тогда за «простенький аркадный авиасимулятор». Слова из непонятного, брошенного на ходу комментария человека из будущего вылились в дни, проведённые в виртуальных битвах над Тихим океаном.

А вскоре, товарищ Рычагов, собираясь на приём в Кремль – получать третью Звезду Героя, лишь будет сожалеть о том, что ещё не скоро вычислительные средства дойдут до уровня, позволяющего как-то обучать лётчиков с применением «виртуальной реальности». А впереди была… «дорога к звёздам». Не теми, которыми судьба уже осыпала щедро его, а теми, которые в недостижимых далях пространства за атмосферой и дорогу к которым мостили Королёв и К.

Но пока до сих волнующих и невероятных моментов впереди была вся война. Которая началась и здесь 22 июня…

«22 июня, ровно в четыре часа…». Эти строки помнят… нет, пожалуй, уже не все, но пока ещё многие. Там, откуда силами неведомой хре… неведомыми процессами в кротовой норе скопировался главный герой этой истории.

Поскольку попавший в иные времена и иные пространства товарищ-господин Рожков, учитывая его профессиональные качества, любил всё раскладывать по полочкам, сортировать и алгоритмизировать, то рассмотрим происходившее в самый страшный день по отселектированным (попавшим в выборку по заданным условиям, да?) регионам советской страны, сосредоточившись на районах границы и двигаясь с севера на юг.

В тот день вовсю полилась кровь. И она была одинакового цвета, в не зависимости от гражданства, убеждений и жизненного опыта сражавшихся на разных сторонах самой страшной в истории человечества войны.

На самом высоком уровне в СССР было принято решение не предпринимать никаких действий против Финляндию настолько долго, насколько позволяла ситуация. Второстепенный фронт, на котором и в «той истории» были успехи и в 1941-м…

«Тогда» судьба «Колыбели Революции» решалась не с севера и не в 1941-м. А решалась она сопротивлением германскому наступлению в прибалтике. Спасением второго по важности центра страны – Ленинграда от теоретически возможной блокады занимался ПрибОВО – будущий Северо-Западный фронт. Да и сами финны тогда не очень рвались вперёд. И чем больше становилось ясным, что немецкий блицкриг провалился, тем меньше было энтузиазма строить «Великую Финляндию».

Посему высшее руководство СССР с олимпийским спокойствием проигнорировало многое, что всё равно не могло изменить. Как прибытие немецких войск в начале июня в Петсамо, так и мобилизацию в Финляндии, эвакуацию их населения из будущей прифронтовой полосы, минные постановки в Балтийском море. Благо, примерные очертания карт минных заграждений нашлись в книгах попаданца. Хорошая вещь – послезнание. Особенно пока всё идёт по написанному и история не свернула окончательно в другую, неведомую по последствиям, колею.

Диверсанты-финны в немецкой форме с руководителем-немцем, планировавшие взорвать шлюзы Беломорканала, как и в «тот раз» не достигли своей цели. Правда их судьба на сей раз была более печальна – они не вернулись. В месте высадки, указанном в книгах о войне с финнами 1941-45 их ждала засада НКВД, итогом которой были уничтоженные из замаскированных среди леса на берегу крупнокалиберных пулемётов после посадки ранним утром 23-го июня на Канозеро оба гидроплана. В плен был взят всего один выживший раненый финн, с трудом добравшийся до берега вплавь.

Так же, как и в «тот раз», но уже в соответствии с чёткими директивами от ГВС и генштаба, а не по собственной инициативе, командующий ЛВО Маркиан Михайлович Попов выдвинул к границе войска, держа в уме защиту подступов к Ленинграду и (по особой ориентировке из генштаба, имевшего прекрасные сведения из известного источника об операциях «Северная лиса» и «Реннтир») района Мурманска. Но это было всё, что было совершено со стороны СССР.

Даже высадка финских войск на демилитаризованных Аландах 22 июня была проигнорирована, хотя товарищи командующие советским ВВС и ВМФ Рычагов и (воспринимаемый попаданцем не иначе как «человек-авианосец») Кузнецов очень плотоядно облизывались на жирные цели в виде двух финских броненосцев береговой обороны, участвовавших в обеспечении сей операции.

В «тот раз» советские авиабомбардировки в районе Аландских островов 22 июня и, главное, аэродромов «фиников» после 25 июня (к тому же принёсшие не очень удачный результат) и городов Финляндии, были использованы как предлог для вступления Финляндии в войну и вовсю раскручивались тамошней пропагандой для своего населения насчёт «большевистских варваров».

В этот раз его им не дали. Желание СССР сосредоточить все силы сразу на главном враге выступило основным фактором в том, что оставив половину истребительной авиации (в первую очередь, для прикрытия Ленинграда. Мурманск был прикрыт совместно с силами ВВС флота) и малую часть бомбардировочной, остальные силы ВВС ЛВО (будущий Северный фронт) в виде 2-й, 5-й и 41-й авиадивизий были переброшены в ПрибОВО и использованы через пару дней от начала войны в разворачивающемся сражении в Прибалтике.

Зря что-ли, товарищ Молотов 23-го июня также, как и в «иной истории» вопрошал финского дипломата – поверенного в делах Хюннинена – что означают слова Гитлера о «финских товарищах и героях» и почему нарушен нейтралитет Аландских островов? Ну и закономерно получил в ответ… «чем советская сторона объяснит передвижение своих войск?», впрочем, и предыдущий разговор 21-го числа советского посланника Орлова с финским министром иностранных дел Виттингом не принёс ничего, кроме обвинений о «скоплении советских войск на границе с Финляндией». Дипломаты занимались своими обязанностями, военные – своими.

А будущие производители в «иной Вселенной» масла Валио и телефонов Нокиа, «тут и там» по совместительству – «братья по оружию» Гитлера, уже сделали свой выбор и упорно готовились вступить в бой с «проклятыми большевиками», подарившими им после революции независимость, хотя и, чего там скрывать, устроившими «не знаменитую» войну 1939-40, добавившую взаимной озлобленности. У всех были сои геополитические расчёты, такие геополитические расчёты…

Впрочем, Финляндии, уже залезшей в союз с Гитлером, несмотря на попытки (как в «той истории», так и «в этой» изображать свободный выбор в 1941-м) пришлось вступить в войну в те же, согласованные с немцами, сроки. За что Финляндия и поплатилась позже сполна и сильнее, чем в «мире Рожкова», потеряв не только оккупированную финнами с 1920 года исконно русскую Печенгу (Петсамо), но и отдав под большим давлением СССР Аландские острова. Как наказание за то самое ничем не спровоцированное нарушение их демилитаризованного статуса в 1941-м.

Настоящие действия на Северном фронте развернулись неделей позже – атакой немецких и финских войск на Мурманск и наступлением (в основном финских сил) на всей протяжённости новой (после мирного соглашения 1940-го года) советско-финской границы, от Выборга до Кандалакши.

Понимая, что в «тот раз» новую границу укрепить полноценной системой УР-ов к началу войны всё равно не удалось, переброски большого числа строительных батальонов из центральных районов СССР к новойгранице в ПрибОВО (и в остальных западных округах) генштаб РККА не производил. Данные подразделения в основном вели работы по приведению в полную боеготовность УР-ов на старой границе, которые были намечены руководством страны и армии как тот предел, на котором удастся окончательно остановить немецкое наступление. Эти люди сделали свою работу. И не пополнили ряды военнопленных. Особенно горек для «прошлого раза» был тот факт, что их убивали или брали в плен невооружёнными, без возможности оказать хоть какое-то минимальное сопротивление.

Тем не менее, в приграничной полосе было принято решение заранее сформировать усиленную линию обороны, хотя и без полноценных УР-ов на новой границе. Войска, занявшие отведённые для обороны позиции, окапывались обычным способом – причём рыли не отдельные ячейки, а полноценные системы окопов – соответствующие изменения в уставах прошли осенью последнего мирного года.

Такое решение – об усилении первой линии, было принято на основе послезнания – ибо в «тот раз» она просто лопнула, позволив быстро достичь первоначальные цели немцев. Превосходство как в численности, так и в технике наступающих немецких сил, даже без учёта лучшей обученности и подготовки вермахта, было подавляющим. А с учётом быстро завоёванного господства люфтваффе в воздухе…

Штаб ПрибОВО (свыше трёхсот генералов и офицеров) после десятого июня занял заранее приготовленный командный пункт в лесу, в 18 км северо-восточнее Паневежиса.

Генерал Ф.И.Кузнецов, которого «тогда» многие поругивали в послевоенных мемуарах и исследованиях за поражение в Прибалтике, тем не менее, и в «тот раз» многое пытался выправить, спохватившись, правда слишком поздно, буквально перед самой войной. В «этот раз», заняв пост руководителя округа также в декабре 1940, он имел (как и другие высшие командиры из округов) ясные указания из Генштаба, «что и как» делать, окончательно детализированные в описании «самого вероятного ближайшего будущего» в мае, в общении в Москве. Соответственно, успел он намного больше. А Москва, как он стал догадываться зимой, имела чёткий план, весь смысл которого Фёдор Исидорович осознал, получив «свежайшие и точные разведданные» (с таковой формулировкой всё это было доведено до него) с дислокацией немецких сил перед границей.

Его самого и подчинённый ему округ ещё зимой начали готовить к летней схватке!

67-я стрелковая дивизия (державшая оборону вокруг города и ВМБ Либава/Лиепая, из которой в начале июня были уведены в Кронштадт все неисправные корабли в ремонте – старый эсминец типа «Новик» – ныне «Ленин» и несколько подводных лодок – «Малюток» и других, доставшихся от ликвидированных прибалтийских лимитрофов), 10-й, 11-й и 16-й стрелковые корпуса с корпусной артиллерией, а также части армейского подчинения – 23-я, 126-я и 128-я стрелковые дивизии, составлявшие первую линию обороны против германского наступления, были доведены зимой до штатной численности и держали намного более плотную и качественную оборону на границе от побережья до района западнее Друскининкая.

Этим, дислоцировавшимся на самой границей стрелковым соединениям с приданными корпусными частями из состава вверенных Кузнецову сил округа было предназначено ценой своей гибели затормозить наступление немцев в Прибалтике в самом начале войны.

Полнокровные стрелковые корпуса и отдельные дивизии, со всей артиллерией, ведущей артогонь с позиций с пехотой, прикрытые всеми средствами ПВО, не раздёрганными, как в «тот раз» и по новым штатам, зарывшись в землю, продержались весь день 22 июня, не дав прорвать свою оборону.

Немцы, атаковавшие превосходящими силами, понеся немалые потери, конечно, в нескольких массированных атаках растерзали пехоту РККА из этих, отправленных на заклание во имя высших целей соединений Красной Армии. К исходу 22 июня в перечисленных выше соединениях Красной Армии осталось около половины личного состава и треть техники.

Но и германцы платили большую цену. Танковые дивизии 41-го, 56-го, 39-го и 57-го моторизованных корпусов немцев, шедшие на острие атак, попали под артиллерийские удары (не особо точные, но мощные и всё равно собиравшие свою кровавую дань) дивизионной и корпусной артиллерии РККА и весьма мощные массированные авиаудары смешанных авиадивизий ПрибОВО, хорошо прикрытых истребителями и достаточно удачно пережившие первые удары люфтваффе по аэродромам.

Данному обстоятельству (как в ПрибОВО, так и в округах, находящихся южнее) способствовало понимание одного очень примечательного факта, фактически проигнорированному советскими военными в 1940/41 гг (и осознанному намного позже) в истории «мира Рожкова» – война в Европе показала, что не меньшим, а фактически большим фактором в успехе воздушной войны стали не сами воздушные бои, а мощные и точные авиационные удары по аэродромам противника! То, что подобный вывод напрашивался по результатам авиационных ударов люфтваффе в ходе немецкого блицкрига в Европе – было фактически объявлено германской пропагандой. В «тот раз» данную ошибку в СССР не осознали сразу даже после бомбардировок советских аэродромов 22 июня и в последующие дни приграничных сражений!

В «этот раз» в ходе учёбы лётного состава авиаполков СССР осенью/зимой и весной 40/41 года внимание командиров и рядовых летчиков руководством наших ВВС всячески подчёркивалось в официальных директивах и указаниях по тактике, что удары по вражески аэродромам (и оборона) имеют не меньшее значение. Специально акцентировалось внимание нам том, что, часто основной способ авиавойны – не воздушный бой!

Были организованы (в т. ч. и зимой) несколько десятков учений с участием на уровне бомбардировочных авиаполков по слаженному поиску-выходу на аэродромы- цели и их учебные бомбардировки, выявившие множество проблем, которые всячески старались хотя бы сгладить к 22 июня. Так же были проведены ранее упомянутые меры с усилением обороны своих аэродромов.

Главное управление ВВС (на основе «опыта другой войны») получила в своё непосредственное управление будущими боевыми действиями все виды авиации – не только дальнебомбардировочную, как ранее. Сухопутчики из округов уже «нарулили» действиями фронтовой, армейской и войсковой авиации в начале «той войны». А вот взаимодействие в виде представителей от ВВС в сухопутных войсках появились. И им были приданы приличные средства радиосвязи.

Данные меры, вкупе с упомянутыми ранее и позволили советским ВВС лучше пережить 22 июня и наносить больший (в разы) урон как вермахту, так и люфтваффе в последующие дни приграничных сражений.

Фронтовые фотокинокорреспонденты – там где удалось, отсняли первые кадры с уничтоженной в ходе боёв вражеской техникой и трупами немецких солдат. Их тут же отправляли сразу в Москву, для быстрейшего тиражирования «фронтовой кинохроники», которая через несколько дней начала демонстрироваться в кинотеатрах в Москве, а затем и по всей стране, поднимая дух граждан СССР. Также, оценив «взглядом из будущего» все плюсы и минусы, ныне не было запретов на фотографирование на фронте (с разрешения командиров). Как и не вводился запрет на ведение дневников. Хотя «на местах» часто было по разному. Шпиономания – это вполне себе распространённый и реальный факт. Но в любом случае, документальных кадров с фронта в «эту войну» с нашей стороны было в сотни раз больше.

Обе стороны захватили первых пленных. Их, как и в «тот раз» было больше наших, чем немцев. Но и тех были не единицы – а десятки в первый же день в одной только Прибалтике. После первичных допросов и сортировки в особых отделах НКВД их тут же увозили вглубь страны. И, как и в «тот раз», не обошлось без «эксцессов исполнителей» и расстрелов на месте захваченных в плен фашиков. За подобное наказывали, но без особого усердия.

Впрочем, даже у попаданца, имевшего среди своих крайне странных для советских сороковых «юродивых и/или антисоветских» воззрений толику пацифизма, подобное не вызвало бы особых моральных страданий, а только злорадство в духе «кто к нам с чем, тот от того и того…»

Фашистские концлагеря, террор на оккупированных территориях… - всё это было и на сей раз. Просто объём преступлений фашистов удалось совершить меньше по причине того, что размер территории СССР, попавшей под оккупацию, был значительно меньше и бесчинствовали немцы там меньшее время.

Но под финал войны они отличились сполна. За что у товарища Сталина снова, как и в момент первого рассказа попаданца, глаза заволокло кровавой дымкой вполне себе искреннего и праведного гнева и он отдал «тот самый приказ»… благо уже «было чем».

На следующий день – 23-го июня, окончательно разломав точными ударами приданной и подтянутой на поддержку артиллерии затрещавшую оборону советской пехоты ПрибОВО, в момент удачного прорыва, непосредственно на позициях стрелковых соединений РККА, немецкие танкисты понесли дополнительные потери от РПГ, пользу и эффект в ближнем бою от которых был оценён бойцами Красной Армии.

Тем более что тактика противодействия им немцами (правильное прикрытие танков отделениями пехоты, выцеливавшим гранатомётчиков) ещё не была отработана. Впрочем, первые трофейные образцы «новинки советского ВПК по идеям из будущего» – РПГ, немецкие войска захватили утром 23 июня. Как здесь, в Прибалтике, так и в Белоруссии. В донесениях, уходивших в штабы, немецкие офицеры также отмечали большое количество новых элементов в экипировке бойцов Красной Армии.

Говоря об изменениях, внесённых знаниями из будущего, нужно обязательно упомянуть следующий факт – в соответствии со специальным приказом советские бойцы, когда и где позволяла ситуация, при невозможности немедленного использования или безопасного вывода себе в тыл захваченной/оставленной вражеской техники – выводили из строя до конца подбитую немецкую технику – гранаты и бутылки с бензином в двигатели и прочие подсобные средства.

Ещё один урок из будущего… ремонтные службы немцев в «тот раз» работали очень хорошо, да и поле боя чаще оставалось за ними. На сей раз многое вообще пойдёт только на металлолом.

Местами стрелковые дивизии ПрибОВО продержались на позициях на границе до конца второго дня войны, когда панзеры, понесшие дополнительные потери от РПГ, пошли в прорыв, двигаясь на встречу иной итерации «сражения за мосты».

Высшим командирам немцев, крайне раздосадованным ожесточённым сопротивлением РККА сразу на линии госграницы и большими потерями, казалось, что вот – оборона Красной армии развалена и «Танки, вперёд!»

Имея в виду дальнейший прорыв к Риге, Даугавпилсу и Вильнюсу… и помня про значение 3х мостов через Неман в Литве и Белоруссии…

В ближайшее время же немецких танкистов ждали Алитус, Расейняй, Меркин(Меркине) и Каунас. Ждали их также соединения бронетанковых сил РККА ПрибОВО, переименованного вскоре во Северо-Западный Фронт. Главное событие первого этапа приграничного сражения в Прибалтике начало разворачиваться уже 24-го июня, когда почти одновременно начались два танковых сражения. А вступившие в бой части второго эшелона немцев начали пытаться ликвидировать попавшие в полуокружение и практически разгромленные советские стрелковые соединения сил прикрытия границы.

Готовился подпереть наносившие контрудар мотомехчасти РККА второй эшелон ПрибОВО, состоящий из переброшенных из глубины страны соединений и стрелковых дивизий бывших национальных армий лимитрофов (сведённых в «эстонский», «литовский» и «латышский» стрелковые корпуса), основательно почищенных и переформированных за время перед войной.

Ненадёжный состав – три четверти «местных», как офицеров, так и рядовых, в иной истории частично разбежавшийся, частично вообще стрелявший в спину своим новым командирам из РККА и радостно приветствовавшие немцев, уже без всяких репрессий был отправлены во внутренние округа и там основательно перемешаны с пополнявшимися там соединениями РККА.

Шанса разбежаться/предать им в это раз не предоставили. А после, когда стало ясно, что первый удар Гитлера выдержан, большинство из них несло службу как и остальные граждане СССР в не самых отборных, рядовых номерных стрелковых дивизиях, наполненных до штатов пришедшими по мобилизации гражданами СССР из разных республик. А некоторые недоумевали – в начавших выходить, не без прямого ориентирования сверху, сразу после завершения войны, мемуарах – «За что такое недоверие? Уж мы, посреди родных прибалтийских сосен и прибрежного песочка, спаянными рядами дали бы за нашу новую, советскую Родину, сильнее и лучше бой врагу, чем те, кто были призван из других мест необъятной…». Движение «лесных братьев» и прочей швали родом из холуев гитлера на той части Прибалтики, которая попала в оккупацию, всё же было, раскаченное абвером и местными «упоротыми», но намного жиже и конец его был скор.

Разделяй и властвуй – этот принцип был подходящ как для Римской, так и для красной, возможно, он доживёт и до времён звёздных империй.

Многие, читавшие послевоенные мемуары бывших бойцов фактически сформированных заново перед войной «национальных прибалтийских корпусов», с ними соглашались – «всё же это было достаточно волюнтаристское и несправедливое решение». Но, дескать – увы, что сделано, то сделано. История не имеет «сослагательного наклонения».

Главный удар врага советское военное руководство «тогда» ожидало на Украине и/или в Прибалтике. А получило его в Белоруссии в «тот раз».

Да и в «этот».

Но сейчас у руководства РККА был набор чит-кодов. Особенно он актуален был и действенен для сей примечательной и трагичной даты. Оставалось суметь реализовать его лучше. Именно в том самом максимальном тактическом варианте. Не допустить успеха немцев на варшавско-минском стратегическом направлении. После которого перед захватчиками лежала прямая дорога на столицу нашей страны и в её центральный промышленный район.

Первым пунктом исторической коррекции стали должные произойти немецкие авиаудары по аэродромам ЗОВО. Именно тут военное руководство СССР, используя подсказки из будущего, в чём-то попыталось реализовать одну из идей популярной предвоенной книги товарища Шпанова – «своевременной встречи немецкой авиационной армады».

Чит-коды из будущего, попытки (в чём-то успешные, в чём-то – нет) исправить «слабые места», усиленная боевая учёба в авиаполках в месяцы перед войной, действия, направленные на улучшение взаимодействия авиачастей и их командования (в первую очередь – по радиосвязи!) и… новые, полуэкспериментальные РЛС РУС-1 и РУС-2, улучшившие работу службы ВНОС. Большинство из выпущенной подобной техники перед 22 июня ушло в ЗОВО и в ПВО Москвы.

В штаб округа 9 июня приехал очень многое знавший «что к чему» представитель ГВС РККА – САМ Жуков, понимавший, что несмотря на всю роль и заслуги то ли его самого, то ли некой копии в «другом мире», здесь – «всё заново», здесь всё – «в первый раз». Ему выдали особые полномочия на тот случай, если, не смотря на всю предварительную работу, генерал Павлов начнёт не справляться и придётся «перехватывать управление». Того присутствие «контролёра» лично от Сталина изрядно нервировало и обижало. Но Герой Советского Союза, получивший это звание «за Испанию» не мог знать истинных причин такого жёсткого контроля. Да, разведка утверждает, что главный удар будет нанесён здесь, да, цифры сводок и потрясающая по детализация дислокация немецких войск (это точно не качественная немецкая липа? – несколько раз ловил себя на такой мысли Павлов) вроде бы говорили об этом. Но почему – за ним «особый пригляд»? Если бы не доверяли, вообще не оставили на округе, должном стать важнейшей первоначальной целью немцев… Павлов не мог знать, что глава государства (весьма смущённый противоречивыми версиями историков будущего насчёт личности генерала и понявший, что предателем тот не был и главные причины поражения ЗОВО не сколько на нём, а сколько в комплексе суммировавшихся причин) лично отправил Жукова сюда, для подстраховки, чтобы результат главного удара немцев в июне 1941 был не так катастрофичен для СССР, как в «тот раз».

Именно так, вдвоём, они и держались все эти дни. Павлов, получивший дополнительные сведения, приготовленные Жуковым, все дни до войны самолично контролировал выполнение всех свежих директив генштаба и процесс выдвижения войск на рубежи обороны.

Ночью 21/22 июня на основном КП ЗОВО в Боровой (7 км от Минска) Жуков, не особо склонный к интеллигентским рефлексиям и самокопанию, всё таки ощутил некую ирреальность от присутствия рядом командующего округа Павлова и начальника штаба ЗОВО Климовских. Тяжело всё же было знать, за что (или «за что?») эти люди, живые, и сидевшие рядом, на расстоянии вытянутой руки, были «тот раз» были расстреляны… Георгий Константинович, с усилием выдрал себя из в конкретно этих, ненужных сейчас воспоминаний из «книг будущего». Он взял себя в руки и выкинул из головы ненужные мысли…

На защищённой закрытой линии связи незримо «висел» из штаба ВВС округа в Минске генерал Копец, получивший ныне после всех структурных изменений 40/41 гг. под свою руку всю авиацию округа и готовившийся к противодействию первому удару немцев по почти трём десяткам аэродромов ЗОВО. В его руках была связь с командными пунктами авиадивизий и авиаполков. Которые, на случай перерывов в связи получили дополнительные инструкции.

Часть сил (мотомехчасти) был заранее выведена из западной части Белостокского выступа, ставшего в тот раз «смертным мешком», в котором они были задушены и «затоптаны» немецкой пехотой и бесславно потеряны на маршах от поломок и под ударами немецкой авиации. А личный состав стрелковых дивизий первой линии обороны ЗОВО, также пополненные до полных штатов и размещённые в окрестностях населённых пунктов Высокое, Бельск, Цехановец, Замбров, Ломжа, Граево, Августов, Липск, Сопоцкин, так же, как и в ПрибОВО, приняли, верные присяге, свою смерть в бою.

Тем кому повезло умереть, а не попасть в плен…

Единственное облегчение для них было в одном из пунктов крайнего приказа, полученных их командирами за несколько дней до войны – уже после того, как они продержаться установленное время, по мере возможности прорываться на соединение со своими. Читая эти приказы, командиры дивизий понимали, что их судьба – ныне умереть за Советскую Родину. И, скорее всего, в ближайшие дни.

Прошедшая ранее эвакуация семей военнослужащих, собственно, об сём сказала им и раньше, а крайняя директива только развеяла остатки сомнений.

Части РККА во втором эшелоне округа готовились противостоять фланговым ударам немцев с севера (если, как и в «тот раз» 3-й танковая группа, шедшая впереди на юге Прибалтики будет успешна с занятием Вильнюса и повернёт далее – как и в «тот раз», в Белоруссию, замыкая тот самый проклятый «мешок») и немецких сил южнее (с идущей впереди 2-й танковой группой, ныне уже потерявшей своего талантливого командира) в районе Бреста. Именно успех двух этих фланговых ударов тогда и обеспечил «белостокский котёл», в котором сгинули погибшими и попавшим в плен (что было фактически одно и тоже – очень мало из них выжило в концлагерях) свыше трёхсот(!) тысяч советских бойцов и командиров кадровых дивизий РККА.

В генштабе РККА очень надеялись, что благодаря всем предпринятым мерам противодействия, первый натиск немцев не будет столь всесокрушающ и стремителен по последствия для страны. И целостная линия фронта сохранится. И даже будет пролегать западнее, чем в «тот раз»

Авиационное сражение, развернувшееся в ЗОВО над советским приграничьем и чуть восточнее, вышло намного ожесточённее, чем в «тот раз». Команды прошли вовремя, сомнений не было, митинги перед строями самолётов на аэродромов таки случались – но короткие и позже.

Множество самолётов сыпалось целыми горящими кусками и уже обломками с небес. В утреннем небе шла схватка в главном воздушном сражении первого дня войны. «Штаффели» авиагрупп люфтваффе против взлетевших им на встречу авиаэскадрилий авиаполков ЗОВО. Повинуясь воле тех, кто методично выполнял план немецкого авиационного наступления. И тех, кто противодействовал ему. С вершиной в виде генерала Рычагова в штабе ВВС РККА.

Знавшим «иное будущее»…

Едва совершив посадку, пополнив боекомплект и топливо, кинув в рот по потребности какой-никакой быстрый и калорийный перекус вроде плиток шоколада и «отлив» ненужное, выжившие лётчики уходили в повторные вылеты, а битва в небесах, несмотря на действия командования с обоих сторон, приобретала черты кровавого хаоса. Перехваты около аэродромов, взлёт и посадка под огнём, хлещущие огненные струи зенитных средств…

До вечера первого дня как немцы, так и наши продолжали прилагать все усилия, стремясь выполнить свои поставленные ранее задачи. Одни – под прикрытием своих истребителей (а кое-где и без них) прорваться к целям – аэродромам и известным местам дислокации соединений РККА. Другие – перехватить и сбить максимальное число атакующих.

Главным успехом авиационного сражения было то, что немцев встретили в воздухе. И отличия от «той реальности» к концу 22 июня всё более нарастали с улучшением в сторону СССР. Забегая вперёд, нужно указать, что в прямом сравнении советские ВВС главное авиационное сражение первого дня все таки проиграли.

Люфтваффе за 22 июня недосчитались над территорией СССР в пределах ЗОВО и от ответных ударов по немецким аэродромам, против которых были организованы бомбардировки силами этого округа трёх с половиной сотен самолётов, а ВВС ЗОВО – почти семисот, почти как и в «тот раз», но ныне, в массе своей, они были в виде потерь в боях. Три четверти из них – в небе, остальные – на земле.

Несмотря на ранние предупреждения командования и специальные меры в виде усиления ПВО аэродромов, часто немцы «ловили» наши лётчиков в промежутках между вылетами, вываливая над местами базирования множество новых, высокоэффективных мелких осколочных бомб из кассет и контейнеров.

Знания из будущего предупредили об этой тактике немцев, а правильного противодействия ей так и не удалось организовать в первый день. А позже их эффективность и снизилась сама собой, по мере того, как поредевшие ряды люфтваффе сталкивались со всё более сильным ПВО советских аэродромов и были вынуждены забираться на большие высоты, с которых точность подобных бомбометаний сильно снижалась.

Советской авиации удалось даже нанести большое число контрударов по аэродромам люфтваффе (в основном – в Польше и в Пруссии). Их эффективность была не слишком высока по причине малоопытности у большинства советских лётчиков, тем более в условиях сильного противодействия сил ПВО, но она отвлекла часть истребительных сил немцев на прикрытие своих мест базирования и снизила давление на аэродромы советских ВВС и уменьшила поддержку немецкой авиацией наступательных действий вермахта, тем временем «получавших своё» от авиаударов наших ВВС.

Из множества подобных факторов и складывался перевод на другую историческую колею сражения в ЗОВО и сражение в воздухе была только часть его.

Но, в целом, это всё же был проигрыш в авиационной битве…если не знать итог «предыдущей итерации».

В «тот раз» за всё 22 июня на всём(!) советско-германском фронте люфтваффе потеряло от всех причин всего около сотни самолётов.

Годы спустя, в послевоенных мемуарах немногих выживших из стрелковых дивизий первой линии обороны ЗОВО и в сухих строках сохранившихся документов этих уничтоженных врагом соединений РККА стала складываться полная горечи картина от лица тех, кто принял на себя самый страшный первый удар врага.

Меры, предпринятые ранее по дополнительной боевой учёбе как командиров, так и бойцов РККА, новинка для засад, боёв в населённых пунктах и «последний шанс в окопах против танков» – РПГ, усиленные средства ПВО, дополнительные, скрытые в лесах запасы продовольствия и личных боеприпасов, действия разведывательно-диверсионных подразделений войсковой разведки РККА на путях снабжения вермахта и его тыловых подразделений… всё это заставило заплатить врага в лесах Западной Белоруссии цену, в разы превышавшую его потери в «тот раз».

Все – и кто погиб, и те немногие, кто выжил из стрелковых дивизии первой линии ЗОВО, они все так ждали помощи от «подкреплений РККА». Видя трупы врагов, уничтоженные технику и вооружение врага и свою, оттаскивая в сторону тела погибших товарищей и рассчитывая их похоронить в месте с новыми погибшими «когда закончится артобстрел», «когда отобьём третью атаку немцев», они все ждали помощи.

А она не пришла.

Деля последние выстрелы к РПГ и вскрывая оставшийся цинк с патронами к пулемету в окопах на самом западном выступе территории СССР, примерно в тех же местах, где вела бои и царская армия в первую мировую, иногда – даже в обновлённых защитных земляных сооружениях, оставшихся с тех времён… надежда вспыхивала в них, когда они видели падающие с неба после авиационных схваток «мессеры», «хейнкели» и «штуки» – чьи силуэты и фотографии были выучены и много раз просмотрены по множеству появившихся перед войной книжиц с подробными описаниями немецкого вооружения. Сожалели, когда немцы сбивали наших. И пытались спасти своих сбитых лётчиков, спускающихся на парашютах. Иногда это даже удавалось.

Эти соединения полностью сгорели в боях, дав время на организацию (уже по новой обстановке, а не по стремительно устаревавшим тактическим данным и знаниям по дислокации из «иной истории»!) контрударов бронетанковых сил РККА из глубины.

Также, как и в ПрибОВО, в ЗОВО в через несколько дней развернулось два больших танковых сражения, а немногие выжившие из остатков личного состава стрелковых дивизий первой, положенной на алтарь высших расчётов, линии ЗОВО – ещё будут прятаться а лесах и неделями прорываться на соединение со своими, по мере возможностей уничтожая мелкие тыловые подразделения врага. Им оставалось только прорываться на восток.

Увы, выйдут совсем немногие.

85-я, 56-я, 27-я, 2-я, 8-я, 13-я, 86-я, 113-я, 49-я, 6-я, 42-я, 75-я стрелковые дивизии, 6-я и 36-я кавалерийские. А также корпусные части из корпусов, к которым они принадлежали.

Вот номера этих соединений, также уничтоженных/«добитых на выходе из окружения» в первые дни войны в условном геометрическом круге с радиусом 50 километров с центром в районе Белостока. Как и «тогда», но забравших с собой в могилу больше захватчиков и задержавших первый натиск на главном направлении.

В «иной истории» первый день в этом округе с натяжкой можно было считать «достаточно нормальным» по меркам «22 июня».

И «тогда» и «сейчас» авиация и наземные силы КОВО были самыми мощными среди военных округов СССР. Но в «этот раз» часть сил в глубине округа к дате начала войны была собрана в конструкцию, позволявшую как усилить первую линию обороны округа, так и сместиться севернее, как мощное усиление сил ЗОВО, в случае, если «что-то пойдёт не так».

Книги попаданца спасли жизнь многим, вот и здесь, в КОВО, командующий ВВС округа, ещё один довоенный Герой Советского Союза, Птухин не был расстрелян по выдуманным обвинениям. Но если в «тот раз» его действия по маскировке своих самолётов на аэродромов в массе своей были сорваны из-за недостатка средств, то на сей раз он был поддержан и, более того прямо мотивирован соответствующими распоряжениями из Москвы, ресурсами и поддержкой. Усиление обороны аэродромов, маскировка, рассредоточение… хотя бы в пределах аэродрома, по его углам. Всё труднее с одного захода на бреющем (в случае применения для бомбардировки истребителями люфтваффе) кучу советских самолётов отправить в утиль.

И, главное – своевременный взлёт авиации КОВО на перехват трёхста с лишним самолётов 5-го авиакорпуса фон Грейма 4-го воздушного флота, шедших в первом ударе на авиабомбардировку 24-х передовых аэродромов округа (в основном на западной Украине) и последующее твёрдое руководство самим Птухиным ВВС округа из КП в Тарнополе, куда, в отличие от «того раза» переезд был совершён заблаговременно, а не в момент начала войны.

Не преуменьшая, но и не преувеличивая его заслуг, нужно сказать, что об многом он, как и командующий округа Кирпонос (которого, после некоторых раздумий назначили командовать КОВО даже ранее января 1941, как в «иной истории») были заранее предупреждёны ещё в мае, когда Москва им, как и другим высшим командирам из округов объяснила без излишних обиняков смысл всех предпринимаемых мер в разговоре в Генштабе, в котором участвовали руководители обеих разведслужб Союза – Фитин и Голиков, с картами и цифрами, скомпонованными из материалов попаданца и текущих разведдонесений.

ВВС КОВО понесли примерно 22 июня такие же потери, как и в «тот раз». Около трёх сотен самолётов. Уничтожив свыше 150 немецких, «сыграв в четыре раза лучше, чем первый раз». Картина потерь по своей структуре практически дублировала ЗОВО – две трети в воздухе, в бою, треть – на аэродромах. Захвата инициативы люфтваффе в первый день достичь не удалось, а 1-я танковая группа вермахта сразу же подверглась множественным авиаударам многочисленной советских авиации КОВО, понесла потери и не смогла повторить «тогдашний» успех 22 июня – прорыв в стыке между 5-й и 6-й армиями генералов Потапова и Музыченко.

Усиленные дивизии первой линии КОВО за счёт лучшего, чем в ПрибОВО и ЗОВО соотношения сил с передовыми частями немцев, смогли заставить тех ввязаться в вязкое противостояние с потерями один немец за двоих наших. Лучшее качество войск и командования никто не отменял. Вот только в КОВО этого было недостаточно, а дивизии первой линии не стали «смертниками по советски».

Однако даже после первых неожиданных потерь и сильнейшего сопротивления на всей линии госграницы, немцы упорно продолжали выполнение плана – главный удар на западной Украине они наметили и наносили «над» львовским выступом. А основными точкам будущего прорыва в нём являлись три направления – Бережцы – Ковель (на острие – 56-я и 62-я немецкие пехотных дивизии), Устилуг – Владимир-Волынский (44-я и 298-я пехотные дивизии и 14-я танковая), Сокаль – Дубно (9-я, 57-я, 75-я, 297-я пехотные дивизии и 11-я танковая).

Наибольшего успеха добилась в первый день 11-я танковая дивизия вермахта, смогшая, несмотря на потери под ударами советских ВВС, переправиться через Западный Буг около Сокаля. Где была остановлена засевшими в обороне советской пехотой, усиленной 1-й противотанковой бригадой Москаленко. Противотанковые артбригады РГК в этот раз формировались также, но раньше (уже осенью, а не весной 1941-го), их было меньше – 6 шт вместо 10, им усилили ПВО и их всех успели наполнить положенными по штату транспортными средствами. Именно эта бригада из подобных первой приняла участие в войне. В итоге, несколько дней спустя, в момент начала «новой версии» танкового сражения в районе Дубно-Луцк-Броды именно 11-я танковая дивизия вермахта уже потеряла (почти все – безвозвратно) половину своих танков от действий советской авиации, пехоты и противотанковой артиллерии.

На всей границе между заранее пополненными и боеготовыми стрелковыми дивизиями округа и наступавшими немецкиим силами начались тяжёлые бои. В принципе, тактика первой линии обороны не отличалась от ПрибОВО и ЗОВО. Но шансы остаться после первых дней боёв полноценными войсковыми соединениями, хоть и понёсшими потери, у дивизий первой линии КОВО, были намного выше, чем в Прибалтике и в Белоруссии.

Эти соединения на Украине могли даже рассчитывать позже, когда давление немцев станет нестерпимым, на вполне себе организованный отход от линии госграницы.

А мотомехчасти КОВО и подпиравшие их войска из глубины округа готовились вступить в бой тогда, когда из Львовского выступа начнут отходить обороняющиеся войска прикрытия.

Говоря о боях в районе Львовского «балкона» нельзя не упомянуть факт, не относящийся к ведению боевых действий, но очень важный в другом аспекте: Ведомство одного грозного советского наркома вывезло всех оставшихся заключённых (начав с украинских националистов) из Львовской тюрьмы в мае вглубь СССР. Читаные в книгах из будущего противоречивые (в зависимости от взглядов авторов) сведения о том, что происходило тогда во Львове и его окрестностях в последние предвоенные и первые дни после начала войны, послужили основой решения заранее пресечь почву для хотя бы части возможных послевоенных инсинуаций и обвинений. А за то, что произойдёт во Львове и его окрестностях, когда придут немцы – они и будут нести полную ответственность.

Подобные превентивные, крайне гуманные (особенно с точки зрения тех норм морали и понимания законности, которые господствовали в СССР на тот период) действия были проведены и на других приграничных территориях страны. Расстрелов заключённых в спешке, перед подходом немецких войск ныне не было.

Всё меньше поводов для послевоенных обвинений, особенно учитывая то, что Сталин и Берия с момента знакомства с попаданцем постоянно держали в голове мысли о том, что лично им можно прожить дольше, чем в «тот раз» до 1953-го… Они оба рассчитывали на это. А послезнание из книг потомка придало им изрядной уверенности в том, что после войны «всё будет хорошо» и их образ в глазах народа и всего мира будет изрядно чище и даже возвышенней и даже это восхищение не будет местами столь вымученным…

«Люди, руководившие державой, сломавшей тиранию врагов всего цивилизованного человечества»… вполне искренне каждый из них держал подобное в своих размышлениях об отдалённом будущем, всё чаще появлявшимся у них по мере того, как укреплялось их понимание в сменяющиеся месяцы от начала войны – история пошла другим путём…

Тут особых неожиданностей не было «ни тогда», ни «сейчас». По сравнению с ЗОВО, КОВО и ПрибОВО и в «тот раз» картина была просто благостная. По авиации потери «немцы + румыны +венгры» vs СССР в первый день были практически 1 к 1 и исчислялись от 20 до 40 самолётов с каждой из противоборствующих сторон. Чему способствовало то, что у немцев здесь было меньше всего авиации (всего четверть от суммарного числа самолётов стран Оси на данном ТВД) и вовремя принятым мерам приведения в боеготовность на большинстве аэродромов округа.

На суше 9-я армия Черевиченко заняла достаточно прочную оборону на пространстве от Липкан до Одессы вдоль рек Прут и Дунай. К вечеру 22 июня советские силы уничтожили несколько захваченных в первом натиске вражеским войсками плацдармов на советском берегу Прута.

Что в целом, повторило события сражений на Южном Фронте «того» 22 июня.

В «этот раз», также достаточно легко отбив первую атаку на аэродромы округа, советские ВВС совместно с флотом провели 22 июня долго готовившуюся совместную операцию, по результатам которой румыны очень хорошо «огребли» в первый же день войны.

Воздушно-морскую атаку на Констанцу готовили долго и тщательно. Командующий флотом СССР адмирал Кузнецов буквально скрипел зубами, изучая (среди множества доступных только ему одному в советском ВМФ материалов) фотокопии разных версий мутной истории, итогом которой «в тот раз» была потеря советских кораблей – подводной лодки Щ-206 и лидера эсминцев «Москва».

Весной 1941, вместе с новым командующим Черноморским флотом – контр-адмиралом Владимирским (назначенным вместо крайне неудачно действовавшего в «тот раз» Октябрьского) он провёл пару учений флота и его авиации, А в июне, перед самой войной, самолично инструктировал командующего ЧФ об окончательных деталях предстоящей операции.

Советских ПЛ в этот раз, от греха подальше вообще не было в районе, румынское минное поле, установленное в феврале 1941, держали в виду, а артобстрел с моря велся с безопасного расстояния. Но до этого собранные (в четыре раза большие, чем в «тот раз») совместные силы ВВС флота, ВВС округа и одного полка дальнебомбардировочной авиации РГК, выделенной по запросу Наркома ВМФ командующим всей авиации РККА Рычаговым (свыше 220 ДБ-3/ДБ-3Ф, СБ и Пе-2) смешали с землёй известные ныне местоположения немецких 280-мм береговых батарей, аэродром Мамайя, на котором базировалась немецкая авиация, расположения немецких и румынских зенитных батарей и дивизионов и нефтехранилища Констанцы. Мощным артогнём эскадры порту и городу был нанесён дополнительный урон (Владимирский привёл к румынскому берегу линкор, 3 крейсера, 10 лидеров и эсминцев) и были потоплены 2 румынских эсминца и 2 торпедных катера.

Большие в разы, чем в «тот раз» привлечённые силы авиации и флота, послезнание о местонахождении целей, уверенное и твёрдое руководство большой операцией принесли желанный результат и дали первый опыт и определённую уверенность в своих силах морякам ЧФ и лётчикам.

Правда без ложи дёгтя не обошлось и в этот раз. На обратном пути один из эсминцев был торпедирован единственной румынской субмариной и затонул. Эскорт загнал вражескую подводную лодку на глубину, но уничтожить (как стало известно позже) не сумел, после чего наша эскадра с подобранными из воды членами экипажа потопленного своего корабля ушла в Севастополь…

Подводя итоги первого дня войны, стоит отметить, что третьим фактором, способствовавшим достаточно удачному (в сравнении с «тем разом», конечно) итогу сражений 22 июня, наряду с действиями пополненных живой силой и техникой по скорректированным штатам и не вылезавших с полигонов всю осень-зиму и весну кадровых дивизий РККА, принявших первый удар 22 июня и удовлетворительными действиям ВВС было общее, достаточно твёрдое руководство РККА.

«Эффект послезнания» в этот день сыграл по максимуму. Но увы, такое было возможно только один раз.

И ещё… должны быть произнесены слова о пограничниках. И об их подвиге.

В «ту войну» и в «эту» на западной границе 22 июня приняли бой 485 погранзастав. Из почти 20 тысяч пограничников в первый же день «той войны» погибло свыше 16 тысяч.

На «этой» также пали смертью храбрых в день начала войны три четверти личного состава погранзастав, вступивших в бой. Они приняли его боеготовыми, заранее поднятыми по приказу, заняв окопы, спасшие часть их их от артобстрелов и с оружием в руках. А претендентов побыть «исключительной нацией» 30х-40х – немцев они забрали с собой в могилу намного больше. Особенно из состава немецких диверсионных групп, предназначенных для захвата мостов, переправ и передовых штурмовых отрядов.

Наши уходили в бессмертие, а враги – в небытие…

После возвращения с моря в Москву, помог разгрести программистскую текучку – копившиеся (на троих) задачи от Иоффе, в которые вовсю погрузились пахавшие за меня и себя Ляпунов и Шура-Бура и начал рожать многофайловые и поначалу многосоттысячные, а позже и распухшие до многих десятков мегайбайт (чистый plaintext, чтоб был понятен объём!) полного собрания сочинений попаданца. «Записки из будущего», мда… Которые, помимо моих собственных воспоминаний и впечатлений, рождённых жизнью в 21-м веке, формировались в виде развёрнутых и подробнейших ответов на огромный список вопросов от «двадцатки+», которые «уважаемые и заслуженные» составляли, пока я купался в Чёрном море.

Чего там только не было! Точнее, там было всё. Тот самый «облик, слепок, сохранёнка будущего», идеей консервации которого так загорелся после музвечера «Комплекснамберс стайл» Абрам Фёдорович. Допущенные к главной тайне СССР весьма неординарные личности стали безжалостно выдавливать воспоминания из моей памяти, насаждая их на крепкий каркас основ из имевшихся и отфотокопированных журналов и книг с HDD.

Мои давнишние слова про «могущую пользу всего» – от «рывка в цифровую эпоху» до стилей моды неожиданно таки воплотились в прессинг на мою память и тренировку пальцев. Всегда считал себя «рождённым с клавой в руках», но сколько я набрал объёма текстов здесь, в попаданческой шкуре, это пипец, товарищи коллеги из 8-го отдела…

Считая крайние дни до самого страшного дня и усиленно заставляя себя переключиться с отпускного расслабона нарабочий ритм и делать то, за что советской государство заключило теоретически (куда и на что всё это тратить, угу?) миллионнорублёвый контракт с единственным имеющимся на территории этой Вселенной «представителем другой», я понял, что настоящему соскучился по «духовной любви всей жизни».

Я по прежнему хотел, желал и буквально уже тосковал по программированию компьютерных игр. Не имея какого либо практического применения своих скиллов в сей области, которые никак не могли быть реализованы в той серьёзнейшей с точки зрения развития ИТ данного мира и «научных, оборонных и народнохозяйственных потребностей СССР» работе, которой мне приходилось заниматься.

Да и нулевой на данный момент вид рынка электронных развлечений и почти нулевой (2шт компа + старый кнопочный телефон с набором JAVA игр) имеющийся парк нормальной компьютерной техники вводил в уныние.

На М-1, будь у неё хоть нечто, похожее на текстовой дисплей, пусть даже с 16*16 (да чёрт возьми, хотя бы 12*12!) знакомест, я бы мог попробовать втиснуть в её 256 (позже 512) байт памяти и на быстродействии М-1 в несколько тысяч операций в секунду, игру типа тетриса, или убогих первых прототипов «змейки» или «Galaxians», извернувшись со своими продвинутыми ныне навыками по программированию в машкодах того «процессора», разработчиком системы команд которого я являлся.

«В этом мире». Нарушитель копирайта… Ну, попаданец я или нет? Или «единственный наследник исчезнувшего будущего?»

Покопавшись в залежах самых древних, первых игр для ZX, мог откопать ещё пару идей. Всё. Но и сие было пока не реализуемо. Дисплея у М-1 не было. Пока? Мы с Бруком и Лебедевым начал обсуждения того, что будет за серийным производством М-1 с расширенным объёмом ОЗУ и четырьмя магнитными барабанами на каждую.

Буквально дышавшее за несколькими листами отрывного календаря 22 июня сподвигло на очередную попытку разыграть и представить, используя возможности одного из варгеймов – сверхдетализированного «Soldiers of Empires II», ситуацию «как может быть в этот раз». Подвигав в варгейме орды юнитов, я поприкидывал, как и чем РККА встретит на западной границе вермахт и люфтваффе через несколько дней? Запарившись как всегда с микроменеджментом (помощь ИИ была слишком дубовой), остановил игру через несколько ходов. Всё равно не угадаю. Да и какие-то изменения в расстановке сил РККА произошли. И армия страны, надеюсь, будут готова лучше. Осталось ждать совсем не много…

Вообще, конечно, жесть какая-то с восприятием. Через несколько дней наступает последняя декада июня, а я, зная, ЧТО скоро начнётся не «фильм про войну», потратил несколько часов за виртуальным эмулятором «отдай каждой дивизии приказ и она исполнит, как ты велел»…

Видимо, я таки в это время пока никак не вжился. Сколько не говорю себе – всё, хода назад нет, не будет, забудь… комп перед собой на столе, разнообразный функционирующий софт на ПК, и, в целом, весьма напряжённая (особенно когда касается это ИТ) работа по прогрессорству, но «раздвоение между веками и мирами» по прежнему присутствует.

Там, в 21 веке, это было моделированием сверившейся истории, в которой ничего уже нельзя было изменить, а нынче стало попыткой «представить, как будет». Исправлять и улучшать должна была вся страна в целом – бойцы РККА на западных границах СССР, понимающие что к чему в Кремле и Генштабе. Население СССР, которое скоро будет жить и отдавать все силы ради Победы в условиях военного времени. И лично я уже пашу ради СССР (вот прямо с августа сорокового…), ныне вовсю кодя расчётные задачки по ТЗ от Иоффе, о смысле которых я часто имел лишь общее представление из сопроводиловок на паре-другой листов с алгоритмами, по которым писал вместе с двумя местными прогерами расчётное ПО.

Как Иоффе объяснял тем, кому это было нужно, как формулировать задачу для нас (чтобы мы – реализаторы, поняли и сделали!), сохраняя гостайну, как он распределял приоритетность задач, зная объём имеющегося машинного времени и даже более важное – не беспредельные силы нашей программистской троицы… всё это уже давно меня не интересовало. Слишком «прогрессорские будни» затянули в свой ритм, а новизна притухла. Да и личные интересы и потребности, придавленные почти год, всё сильнее требовали права на реализацию.

Как бы не пошла в разнос психика от «суммы страхов и неприятностей» – дыхания мировой бойни, лишь в малой части возможности реализовать себя в профессиональном плане, от жёсткого ограничения личной свободы, помноженного на плохие шансы для поиска себе девушки «тут»…

А ощущение войны на пороге… оно было, с одной стороны нервирующим. А с другой стороны, каким-то игрушечным и нереальным. Возможно потому, что знал, что в отличие от большинства моих сверстников в этом СССР меня завтра не ждёт повестка в военкомат, я буду по прежнему вкусно жрать и, как и в комфортном 2018-м, каждый вечер перед сном отправляться в душ с тёплой водой, не буду через полгода мёрзнуть зимой в окопе, буквально вжимаясь под артобстрелом в застывшую, как камень землю и пытаться унять животный страх, что вот-вот убьют…

Оставалось лишь как можно лучше делать своё дело. Ибо сейчас, предупредив руководство страны о будущем, передав все свои сведения, нужно просто было качественно работать на благо тех, кто для меня – предки. Пусть и из «параллельной Вселенной». Есть много работы, которую кроме меня сейчас по прежнему не сделает в мире никто.

И вот ещё что… некоторые мысли, такие странные для такого эгоистичного по большому счёту типа, как я, периодически прорезались из глубин подсознания на первый план – ныне можно и должно не только надеяться на послевоенный мир электронных развлечений, на предстоящую эпоху первых 8-битных игр… но и лично своей работой приближать Победу?!

Всё – ради них, великих предков? Которые в своём подвиге, в своём самоотречении… в своей готовности убивать за свои идеалы и в своей готовности умирать ради них, выглядели какими-то былинными и сказочными героями в моё время? Ну, или лубком, не имеющим отношения к реальным событиям. А истина была, как всегда, где-то между этими полюсами восприятия и ближе к второму?

Оставалось, пожалуй, лишь просто хорошо работать для них. Ибо те, кого я вынужденно видел больше всего подле себя – личный состав 8-го отдела и немногие получившие сюда доступ, выглядели вполне себе приличными людьми.

Хотя и через чур фанатичными и жёстким, если не сказать жестокими, на мой взгляд жителя 21 века…

Несмотря на данный официальный ход инициативе «сравнивателей» из отдела, до настоящего момента получившая задание троица и я, иногда с приличным интересом пытавшийся им помочь в деле сравнения «тогда» и «в этот раз» путём выкалупывания из памяти каких-то крох и обрывков читанного и просмотренного, плюхались на попытках составить какой-то осмысленный план работы, ибо чтение советских газет и выуживание ключевых дат, событий «того раза» из военно-исторических книжек было, по большому счёту, малопродуктивным и любительским занятием.

Но так продолжалось не долго, нас направили в потребное для высшей власти (пока только исключительно её военной ветви) русло, а я немного расслабился в плане «попрограммировать хоть что-то реально мне самому интересное».

Как не странно звучало такое сочетание…

С утра ко мне в кабинет зарулили двое из троицы – сержанты Шалимов и Богданов – чаще всех бывавших в моём сопровождении/охране/ограничении доступа посторонних ко мне, к которому я привык на уровне «вечное, неизбежное и поддерживающее глухое раздражение в плане личного восприятия сталинского СССР»…

Именно в разговорах до и после работы с ними и вылезла весной идея «сравнения». Эти двое и поведали о том, что нарком, Фитин и кто-то в высоком звании из «группы Мерецкова», заинтересовавшийся военным аспектом идеи, дали зелёный свет попытке превратить досужие разговоры в что-то реально полезное. А после обеда заглянула с конкретизацией и третья – Света. Начав общение с жалобы на то, что ей дали кучу трудоёмкой работы…

– Представляешь, Никита… - жаловалась она, глядя на меня такими влюблёнными глазами (так мне кажется… или всё, успокоилась-примирилась с Велением Сил… охх, не та опера… с судьбой? Хорошо бы…) – …на каждый день – огромная «миллиметровка». Контурная карта европейской части СССР и части территорий за западными границами. С городами и дислокацию частей. Из ваших книжек и журналов плюс «новая история» – обобщающие сводки из генштаба каждый день обещают. Как только начнётся… там анализ темпов продвижения немецких войск делать «в сравнении» предстоит. И как – только начнут расхождения идти с «вашей историей», будут пытаться предсказать действия германцев в новой ситуации. Мне маршал, товарищ Шапошников когда я у него задание для нас в Генштабе получала, объяснил, что и как надо делать. И… - тут она отчего то немного застеснялась и… - он попросил у тебя узнать – нельзя ли как-то использовать компьютер? Сможешь, ли ты что-то сделать в наших условиях? Похоже, они про твой показ «военных стратегий» вспомнили. Ну как, что думаешь? Как-то на компьютере это можно сделать? Уж больно трудоёмкая работа выходит. А остальные обязанности с меня никто не снимал…

Я уточнил, чего именно от неё хотели и, выслушав ответ, реально обрадовался – наклёвывалось некое программистское развлечение и обнадёжил Свету:

– Плёвое дело, на первый взгляд.

Девушка из сороковых ранее успела проникнуться уважением перед вычислительной мощью техники 21 века, хотя «как именно» комп и софт помогут ей, представляла, видимо, слабо.

Зато целый попаданец-прогер с железом и софтом был под рукой:-)

Лично мне желания товарищей из «группы Мерецкова» стали ясней некуда – прогностическое ПО. Ну, или жалкая попытка что-то изобразить в 40-х, пусть и на технике 21 века с неясным практическим результатом. Света, кстати, ошибалась, полагая сие результатом показа варгеймов. Конечно, Шапошников и К с интересом оценили возможности стратегических военных игр, но главное, имхо было в последовавшем разговоре, который милая, скромная и упорная во всех отношениях сотрудница 8-го отдела не слышала. А я то поначалу предположил, что то обсуждение о применении ВТ и ПО в военном деле сороковых, было забыто за насущными заботами и бешеным ритмом подготовки РККА к «войне по новому»… С другой стороны, никакого техзадания… рожай, как можешь, девушка просит, передавая «заказ маршала». «Хоть что-то». Им бы у Иоффе постановке задач поучится. Или сами не знают, чего хотят?

«Просто сделай мне хорошо…»… - ухмыльнулся, бросив новый взгляд на ждущую моего окончательного ответа девушку. Разумеется, вслух ничего такого не произнёс.

Ирония в не прозвучавших словах была очень двусмысленна, кто знает, о чём Света могла подумать и как поняла бы их. Вдруг сочтёт, что я с ней по пути таким способом… заигрываю? Поэтому вслух ограничился лишь недоумением по поводу отсутствия нормального официального «запроса на разработку ПО»:

– Как-то всё это выглядит по любительски, на уровне «ну, поиграйтесь, может чего и выйдет полезного». Особенно в свете того, что с тобой, Света, только маршал устно поговорил, без каких-то бумаг или хотя бы личного приезда к нам. Ладно, ему сейчас не сильно то до нас… сама понимаешь… значит, будем работать от простого к сложному. Грызть слона по кусочкам. А тебе жизнь, я, действительно, облегчить смогу… - тут таки не удержался от подкола, но не в плане флирта, а в плане окружающей действительности: – … но, может, так и лучше, я к серьёзному военному ПО отношение имел нулевое, так что очень хорошо, что без каких-то «социалистических обязательств»…

Не знаю, поняла ли она мою иронию над советской терминологией, то ли решила, что я действительно рад тому, что, выражаясь языком 21-го века, нам дали «поиграться в песочнице».

Варгейм из моего времени, я, пожалуй бы, взялся пообещать повторить, но игрушка, где реализм и серьёзность всегда уступает дорогу внешнему облику и затягивающему игрока геймплею (я помню слова легендарного Сида Мейера о главенстве крайнего аспекта!) – это одно, а что-то, способное приносить реальную военную пользу генералам РККА… бр-р… я тут ни черта ни бум-бум. Однако, с другой стороны, разработка системы команд «процессора» М-1, обучение программистов СССР номер 2 и 3 и совместная работа с ними «на благо Родины» придали мне уверенности в профессиональном плане и в том, что ныне, «в сороковых иной реальности» мне по силам что-то большее, чем обеспечение личного финансового благополучия в «потерянном будущем» за счёт инди-геймдевелопинга.

Глаза боятся, руки делают. Тем более, как я уверенно понял, военные рассматривали идею как интересный и потенциально полезный эксперимент.

Теперь о том, чего именно хотели от Светы. Изначально шёл разговор всего лишь переносе на обычные большие листы миллиметровки ежедневной обстановки на фронте. «Тогда» и «сейчас». Вплоть до дивизионно-бригадного уровня. С попыткой последующего анализа. Возможностями просмотра «как кинофильм» динамики день за днём.

Всё равно, кроме как 8-му отделу, заниматься этим больше некому. Допущенные к тайне генералы заняты своими прямыми обязанностями, от которых зависит существование страны и советского народа, да и не барск… генеральское это дело, рыться сейчас в книжках из «иного будущего» и по текущим сводкам с переносом на карту… всё, время изучения книг и внедрения опыта «той войны» прошло. Кровавый экзамен начнётся на днях…

Но если пока так, то на самом деле, моя новая работа откровенно выглядит некоей халтуркой, хотя, как я понимаю, это только первый этап. И он, с моей точки зрения, пока выглядел так – простейшая 2Д графика для отображениея подробной карты. Плюс – ландшафт и боевые части. С последующим наращиванием функционала проги по запросам военных…

При первичной разработке я не стал заморачиваться на по настоящему серьёзных вещах типа переноса карты земной поверхности в 3Д (как в Google Earth и подобных системах), обошедшись аналогом яндекс/гугл карт из окна броузера. Правда делал всё в более всего привычном мне standalone-варианте. Реализацию начал на той же самой кроссплатформенной геймдевелоперской либе, что и использовал для своих инди-игр. Знакомый и хорошо изученный инструмент для реализации. Впрочем, максимально изолировав в исходниках основную логику проекта от работы с данной специфической либой, которая будет актуальна только пока живы этих два компа. Но об сём поясню чуть позже…

В случае будущего расширения проекта, если что, можно будет сконвертировать все введённые данные при смене системы координат на полноценную трёхмерную имитацию земной поверхности – как для карты с населёнными пунктами и прочим рельефом, так и для базы данных с координатами боевых частей и прочего.

Списки населённых пунктов, «юнитов» и их содержимого представляли собой поначалу простейшие базы данных в виде текстовых файлов, информацию в которой с символами разделителями в дальнейшем могла быть легко пополняться и редактироваться в обычном текстовом редакторе из FAR-а и т. п. подручных средств.

В целом, если из этого прото-прогностического ПО что-то выгорит на уровне хотя бы «идея, полезная на будущем», то стоит максимально упростить его реализацию для последующего переноса на будущие первые компы с графическим дисплеем для местных, не сильно налегая на использование возможностей техники и софта из 21 века.

Или я это совсем далеко забегаю вперёд?

Подумав, пометил в to-do list возможность масштабирования (в максимальном масштабе вплоть до 1*1 км? Ладно, подлежит обсуждению – как заказчики пожелают…) и заложил сразу в структуры данных по «юнитам» возможность наполнение их штатов, расформирование и прочая, и прочая… Пометил возможность учёта типа территорий и прочих свойств, моделирующих рельеф.

С началом войны 8-й отдел стал получать свою копию сводок генштаба о положении на фронте, которая шла по высшему комсоставу РККА и верхушке ЦК, а троица «инициативников» начала осваивать работу в понемногу обраставшем новыми фичами «вьюере-прогнозере» обстановки на линии боевых действий. Имевшего, среди прочего, возможность накладки/сравнения положения дел на фронте «тогда и сейчас». Как в виде карт, так и сравнения потенциалов юнитов. Ну насколько имелись данные по врагу для этого раза. БД для программы кстати, стали пополняться очень быстро. Пленных немцев, служивших основным источником подробной информации в «этот раз» было больше. И уже с июля в 8-м отделе каждую неделю, несмотря на всю свою занятость, появлялся кто-то из «группы Мерецкова». В основном это был сам Шапошников, нагрузка со штабной работой на которого, судя по его утомлённому виду, легла огромная.

Маршала, очевидно, прельстила возможность всего парой кликов рассматривать положение на линии фронта и за пределами фронтовой полосы в динамике, за выбранные по его желанию временные периоды и по отселектированным по разным параметрам набору юнитов, местностей, уровню подчинённости и т. п.

Разумеется, ход мыслей главного, пожалуй, штабиста страны, мне был неведом, а освоив работу с программой, он бывало почти по часу-два изучал ежедневно наполнявшуюся новыми данными программу. Молча появлялся, работал и также уезжал обратно в Генштаб. Его попытку, почти что требование забрать компьютер с программой туда (вместе с пополнявшей базы данных проги Лежнёвой), пришлось пресекать самому Берии, при мне кратко перечислившему маршалу задачи, которые возложены на железо из 21 века.

Тот лишь вздохнул. Увы, компов было всего два. И именно сейчас, они были нужнее всего. Объём расчётных задач от Иоффе возрастал с каждым днём. Шура-Бура и Ляпунов, в связи с необходимостью были переведены на «полные ставки» со своих прежних работу сюда, в 8-й отдел ГУГБ.

Впрочем, многозадачность и почти беспредельные для 41 года ресурсы компов позволяли многое. Точнее использовать всё это время компы не только для «важнейших государственных задач»(TM), но и для развлечений немногих избранных. А начавшаяся работа над прототипом прогностического ПО снова разожгла мою страсть и породила мысли о том, что вот уже почти год не программирую игр, но ныне можно даже здесь, в сороковых, совместить личный интерес (хоть в простейшей и убогой форме) с «интересами советского государства»:-)

Через день, узнавший о моём новом задании Шура-Бура, между прочим, видевший ранее только мельком компьютерные игры, понаблюдал за подготовкой дизайн-документа на прогностическое ПО, отметил совсем новое, не виданное ранее за неактуальностью (в текущий исторический момент) в преподнесённых ему и Ляпунову урокам направление – высокоскоростную графику и не выдержал. Он стал настойчиво выспрашивать о подробностях. Как-то незаметно мы перескочили на историю электронных развлечений. А вечером, после официального завершения работы в 18.00, я, оставшись в отделе, устроил в архиве, где был десктоп и рабочее место местных прогеров, мастер-класс. Ему и присоединившемуся Ляпунову. Правда была и парочка зрителей из числа сотрудников отдела, до сего момента занимавшихся своими делами.

– Так… коллеги… это я к Вам, товарищи программисты СССР номер 2 и 3, в первую очередь обращаюсь, сейчас у Вас, говоря языком моего времени, будет мастер-класс. Ваше обучение программированию, как неоднократно подчёркивалось, было весьма однобоко и узконаправленно. Сами понимаете насчёт целей, стоящих сейчас перед нами. Вводные данные, алгоритм, данные на выходе, проблемы взаимодействия с потребителями вашего профильного расчётного ПО через руки товарища Иоффе и всё такое… сто раз уже обсуждали. Сугубо расчётные потребности. Короче, пора исправлять этот недостаток, тем более реальная и интересная задача нарисовалась. А пока… просто чтобы знали, «как и чем я там жил»… да и сам соскучился. Хотя бы так развлекусь…

За четыре часа я соорудил им небольшую аркадку с помощью Lazarus, GIMP и Castle Game Engine.

Как это выглядело?

По быстрому накидал в графическом редакторе стильных в своей простоте спрайтов, сохранённых в png формате с альфа-каналом – «челопутик», «хавающие челопутика шарики», «золотишко», «брызги кровищи»

С лёту придумал простейшую структуру уровня и путём копипаста и минимальных исправлений соорудил в текстовом редакторе уровень на пару десятков локаций.

Схватил стандартный стартовый каркас своих прежних игр с внутриигровым таймером, пообтрубал куски кода для поддержки кроссплатформенности и прочим неактуальными в данный (да и вообще в этом мире? Навроде внутриигровых покупок через интернет… только «хехе» грустноватое выходит, товарищи…), отписал операцию инициализацию уровня и его загрузки, процедуры и функции примитивной игровой логики, хотя и с простейшей, но вполне приятно выглядящей «силой тяжести», контроль столкновений спрайтов, отписал реакции по обработку клавиатурных нажатий и прочие известные разработчикам игр обязательные вещи.

Заработало практически сразу, потратил десять минут на отладку-проверку и… вуаля!

Насладитесь, товарищи первые советские программисты и зрители, игрой в первую компьютерную игру СССР… на инопланетн… уф-ф, иновременной железячной платформе! Конечно, подобное быстрое действо было возможно не только потому, что я программист из 21 века с софтом и компами от туда же, но и потому, что именно геймдевелопер с приличным опытом…

Люди (эти двое и двое работавших в архиве сержантов, залипших на происходящее), вроде бы уже видели разножанровые шедевры из 21 века, на порядки превосходившие сляпанный по быстрому пример. Но тут… на их глазах я сотворил за ничтожное время маленькое электронное чудо последних мирных дней довоенного СССР.

К сожалению, к которому могли прикоснуться только единицы, максимум десятки из допущенных. «Разогревшись», к часу ночи выдал им второй пример – работающий римейк сокобана.

Наверное, на присутствовавших здесь Ляпунова, Шуру-Буру «мастер-класс игростроительства» сие подействовало отчасти не менее, чем бешеный темп и значение их работы на технике из будущего на нужды СССР и все секреты из 21-го века, которые они узнали за прошедшие месяцы.

Программист я или так, погулять в 1940 год вышел!?

Полученные парой местных прогеров опыт «простых», хотя и сверхполезных программ тут не показывал, какими эффектными внешне могут быть весьма простейшие игры. О, эта волшебная сила ретро-графики простейших римейков хитов зари домашних ПК… которая почти что в мгновение ока рождается руками, головой прогера и софтварными инструментами из 21-го века!

– …У меня минимальная матподготовка, за исключением некоторых аспектов, требовавшихся мне в программировании трёхмерной графики. И, кроме того, в своё время я читал, что даже на современных мне компах взлом методом «тупого перебора» возможных вариантов старых шифров не так прост. Боюсь пообещать и не выдать результата… а криптография, как я понимаю, требует недюжинных математических способностей и времени на освоение.

Он немного помолчал. А затем уточнил насчёт других прогеров.

– А товарищи Ляпунов и Шура-Бура? Их профиль, насколько я понимаю, как раз – математика.

– Разрешение из Кремля на привлечение и доступ к нам профессионального криптографа дадут? Если обоснуем верно, то… можно попробовать, хотя бы самые критические места и ресурсоёмкие места при взломе попробовать… алгоритмизировать и запрограммировать. Но машинное время одного компа, всё равно забрать полностью под криптографию невозможно. Сами понимаете, другие задачи откладывать не выйдет.

Выслушав мою крайнюю, не особо многообещающую фразу, Павел Михайлович быстро свернул разговор и покинул 8-й отдел…

Интересный разговор у нас с товарищем Фитиным, содержание которого, очевидно, не сильно его порадовало, получился.

А вечером я отправился гулять (конечно же не один… интересно, мне когда нибудь разрешат быть без сопровождения где-то ещё, кроме стен собственной квартиры и личного кабинета внутри главного здания самого жуткого ведомства СССР?) по вечерней Москве. В последний мирный уже не год, уже не месяц, а «последний мирный день…»

С «коллегами» на отдельской М-1 (оба ЗиС-а последнюю неделю прочно заняты Поташником и «замшей», мотающимся по неведомым мне, каким-то госважности делам) добрались до окрестностей Красной площади, где познакомились и легко пофлиртовали (абсолютно не имея никаких далекоидущих планов) с парочкой гулявших девушек. Выпускниц сорок первого.

Интересно, смотрел ли кто-то из моего сопровождения (давно свыкшимся со знанием о подступающем) на девиц в ином (помимо привычного и естественного) разрезе:

Наверняка пойдут в дружинницы, санитарки в будущее госпиталя, в московское ПВО? Или вообще… как Зоя Космодемьянская…

С другой стороны, моя пара небрежно-хохмливых фраз (на порядок меньшим числом, чем у сержантов сопровождения) не приведёт ли к тому, что девицу, в чей адрес были отправлены комплиментарные шутки слегка сомнительного рода, например, через пару месяцев «случайно» встречу в роли официантки в привычной и такой почти что «родной» ведомственной столовой НКВД? Чем не вариант с точки зрения местных или это у меня уже глючит совсем? Слишком много о себе драгоценном, думаю? Или… «жониться Вам, барин, надобно», ггы…

– …у тебя 10 минут, через час уезжаю. Сам понимаешь, куда. Поговорил с ним?

– Да. Услышал много дополнительного, товарищ Нарком. Результат – не очень.

– Что так?

– Если вкратце, криптография очень специфическое дело – и главное в том, что сам Рожков не обладает никакими практическими полезными знаниями по данному вопросу, в чём сам честно признаётся. Из того, что он вспомнил – из прочитанного в их всемирной сети, что стойкость шифров немецкой шифровальной машинки «Энигмы», о которой мы кое-что узнали из книги… про меня… зависела от множества факторов. Англичане и поляки давно ведут дешифровальные работы, зная о существовании у немцев этих механизмов. В целом, его вывод таков: на что-то полезное можно будет рассчитывать только в том случае, если один компьютер полностью будет отдан под нужды занятых расшифровкой как минимум двоих специалистов. Кого-то из моих специалистов-криптографов и программиста, могущего создавать… программы дешифровки на… языке программирования из будущего – подобрал верные, но по прежнему непривычные термины Фитин. Рожков предложил эксперимент – если криптографа не допустят к «особой папке» – самые критичные по сложности… но самые… алгоритмизируемые места при попытке расшифровки передавать кому-то из их троих программистов, чтобы они создали соответствующие расчётные программы для компьютера. Но тут вылезут проблемы – криптограф не понимает, чем ему обещают «ломать», сам Рожков не специалист в математике и шифровке-дешифровке. Двое наших местных – Ляпунов и Шура-Бура хороши в математике, но как специалисты-программисты ещё начинающие, хоть Рожков и хвалит их…

Берия, выслушав Павла Михайловича, распорядился.

– Значит, пока доступ давать не будем. Работайте по малому варианту, предложенному Рожковым. Если результаты будут, думаю, и доступ для криптографа товарищ Сталин позволит, а пока прислушаемся к потомку. И… будем надеяться на быстрый прогресс в разработке наших советских электровычислителей.

А самому себе в голове он дополнил: со всем этим академическим… сборищем кучу проблем уже себе на голову наскрёб. Как только Иоффе смог Хозяина убедить? Выгоды не очевидны, а сколько уже осведомлённых об «главной тайне СССР», с каждым днём труднее держать контроль. А в условиях войны… ладно Жуков и ему подобные, у них своя охрана есть… их дело – войну выигрывать… а за остальными всеми в оба глаза смотреть придётся, чтобы к линии фронта не приближались.

22 июня вышло «Заявление советского Правительства» с кратким анализом происходящего и констатацией факта начала войны между СССР и Германией и её сателлитами. Советский союз получал сведения о готовящейся не спровоцированной агрессии Германии достаточно давно… В своём стремлении к миру руководство СССР готово было к любым переговорам и поиску компромисса, с учётом мнения всех сторон… Опьяневший от военных побед в Европе германский фашизм, ведомый бесчеловечными идеями расовой и идеологической ненависти… Безудержное стремление Германской стороны к мировом господству… Вооружённые силы СССР оказывают сопротивлению вторгшемуся агрессору…Советский Союз призывает все прогрессивные силы человечества сплотиться в борьбе…

И всё такое. Даже завуалированное признание некоторых предвоенных ошибок присутствовало.

А товарищ Молотов произнёс от имени и по поручению руководства СССР ту самую знаменитую фразу.

Короче, Победа будет за нами… а через пару дней мы увидели в газетах стихотворение «Священная война» и услышали по радио её исполнение.

Я вскоре поймал себя на том, что каждый день внимательно вчитываюсь в доставляемую копию обобщённой сводку Генштаба, из которой Светлана заносит в текстовые файлы ежедневных баз данных для «разрабатываемого на заказ из ГШ» прототипа прогностического ПО и – что было для меня крайне удивительным – в передовицы советских газет.

Мои слова – об кинофототехнике и числе материалов военной хроники не пропали даром? К ним даже прислушались? Давние осенние разговоры с Тимошенко, Мерецковым и К нашли тропку куда-то к центрам решений в их голове и, Политическое Управление РККА получило (может, и от известно кто с самого верху) «ценное указания»?

А может, я слишком своё ИМХО возвеличиваю… хотя… наверное, всё же учли. Учитывая тот объём агитации про «немцы-фашики-нелюди, давить их всех без жалости! Немецкий пролетариат предал нас…», который я вижу буквально с первых дней «этой» ВОВ.

Не знаю, как насчёт обычных военнослужащих РККА, но от фронтовых кинофотокорреспондентов материалов было на порядки больше. Уже 25 июня в «Правде» и «Красной Звезде» вся передовица была заполнена фотографиями битой немецкой техники и трупов немецких солдат. И даже пленных.

С Белостокского выступа! С границы в Прибалтике. Из подо Львова.

После в газетах и журналах ежедневно стали печатать тонны, буквально тоныы фото с фронта… особо меня впечатляли лица простых красноармейцев.

Народ и армия – едины… ну или как-то так.

Полагаю, судя по толпам, останавливавшимся у стендов наглядной агитации, куда вывешивали номера «Красной Звезды» и других газет и куче народа в кинотеатрах, готовых платить чисто номинальную цену в 2 копейки (государство) старалось по максимуму довести до народа то, что происходит на фронте. Частично пресекая поганые слухи. Не железной рукой НКВД, а фактами с мест событий.

Содержимое сводок советского Информбюро также порадовало. Как мне показалось, стало меньше вранья, стало больше правды.

Если верить сводкам и тому, что печаталось официально, то немцам уже в первые дни удалось нанести очень приличные потери, от которых у них многое в сразу пошло наперекосяк, а темп продвижения упал. Каждый подобный день («лучше чем в тот раз») играл на улучшение будущего общего итога войны для СССР.

Зная цифры потерь и скорость продвижения немцев из «того раза», мог сравнивать и иметь более-менее достоверное понимание. Чему помогала сводка в 8-й отдел из Генштаба по которой Светлана формировала в проге «линию фронта в динамике» и прочие вещи, уточнявшиеся каждый день. Чуть позже ей стали приходить и обобщённые материалы из допросов пленных, которые она вносила в данные по каждой немецкой дивизии. А я усиленно дорабатывал структуры и возможности программы, которую терзал Шапошников, пытавшийся оценить возможные варианты будущих действий немцев.

Порадовали результаты начала войны на Чёрном море, но потерянный свой эсминец (отчёты по удару флота и авиации по румынам радостно были изложены в прессе населению СССР) при полном превосходстве наших, вызвал у меня вырвавшийся вслух едкий комментарий среди своих, в отделе.

– Получше, конечно, чем в тот раз… но всё равно… самотопы, бл-и-иин… как не было у Императорской России приличного флота, так и у СССР пока нет. Корабли есть, моряки храбрые есть, а флота нет… это надо же… как повторилось. Товарищу наркому ВМФ не выдавайте – расстроенно пошутил я… - обидится, а он и командир и человек правильный. Даже и не знаю, надеяться ли теперь на то, что наши и «Тирпитца» и крейсера фашистские по настоящему на дно пустят, и финские бронелоханки в их в шхерах отыщут и утопят.

Моя реакция даже для подготовленных людей из «8-го» было поразительна. Сочли нытиком и пораженцем. О чём и не преминули сообщить. В шутку, конечно, но в каждой шутке, как известно…

А что не так? Всегда уязвляло сравнение «успехов» нашего ВМФ по сравнению с амеро-японским побоищем на Тихом океане.

И когда все в нашем 8-м уже полагали, что новые язвительные гадости от попаданца закончились, я подвёл черту:

– Танкисты и танки хорошие у СССР есть, лётчики и самолёты – тоже ничего и будут ещё лучше, но вот с флотом – беда. Вся надежда теперь – на ракеты и ядрён батон… ну, когда будет, поправился я.

Увы, ни сам попаданец, ни даже товарищ Сталин в тот момент не могли и предполагать, что этот мир увидит аж полтора десятка грибов атомных взрывов на реальных целях намного раньше… а страх (в чём то полезный) против последующего применения данного (и других!) видов ОМП поселится в жителях Земли глубже и раньше.

Вскоре после начала войны крутой отдельский радиоприёмник, настроенный на правильную волну, словил выступление Черчилля. Какой всё таки это был анрыл – сравнивать то, что английский бульд… биг-босс сказал «в тот раз» и «новый повтор» тут!

Политический аспект наших сравнений дал первые отличия в конце июня. Обсуждения на радиостанциях Великобритании и США статей тамошней прессы (а позже и полученные в СССР их оригиналы в виде номеров западных газет, которые стали получать у нас в отделе, к моему явному удовлетворению) показали, что упорное сопротивление СССР в приграничном сражении оценивается нашими потенциально будущими союзниками весьма высоко.

Я смог возобновить свою интернетную привычку полноценно смотреть на вопросы с разных точек зрения и стал вгрызаться в наглосаксонскую прессу, к реальному удивлению многих в отделе, с сомнением относившимися к чтению «буржуйской пропаганды».

В тот момент мы ещё не знали, что увеличению числа контактов по дипломатической линии между тремя главными действующими лицами будущей антигитлеровской коалиции было дано «добро» с самого верху СССР. Сталин искал пути максимально быстро получить ленд-лиз, точнее обширные поставки (много чего). И готов был торговаться и платить. Не только кровью бойцов РККА, как в «тот раз», но сильнее, чем тогда – золотом и прочими высоколиквидными ценностями.

Статей с названиями «Сколько продержится Россия?» в принципе выходило и в «этот раз» немало, но то, что немцы столкнулись не просто с ожесточённым сопротивлением, но и несли существенные потери, стали признавать на западе очень скоро. Особенно после показов для англоязычных военных атташе трофеев РККА – немецкой военной техники и амуниции, немалого числа пленных немцев и позже организованных выездов их к линии фронта.

Сие достаточно неплохо было освещено в советской прессе. И, как я понимаю, преследовало множество целей – как на ориентацию и «правильное восприятие» своим населением формирующегося военного союза с США и Великобританией, так и для верного воздействия на верхи наглосаксов – чтобы те имели дополнительные подтверждения в том, что СССР выстоит. Да и чтобы понимание в Германии нарисовалось – немцам снова, как и в первую мировую, предстоит полноценная война на два фронта. С соответствующим итогом…

29 июня неожиданно получил приглашение сходить первый раз в кинотеатр на, говоря языком 2018-го, предпремьерный кинопоказ. В советской вариации – «для узкого круга ограниченных лиц»:-) Для широкой публики многие кинотеатры начали демонстрацию на следующий день.

Смотрели первый «Боевой киносборник N1» А компанию мне составила – кто бы мог подумать? Замша! Особенно пикантно смотрелось то, что она пригласила меня «в киношку» сама, как и взяла под руку тогда, когда шли из машины в кинотеатр и после.

Отказываться не стал. И даже не думал о каких-либо «тайных замыслах». Полагаю, чекистам сейчас не до них. Правда, и мне «посмотреть и сравнить» хотелось прилично. А замша, как она пояснила после сеанса, именно что хотела узнать моё впечатление. На сколько подействует на человека, искушённого и пресыщенного будущим интернетом, с идеосинкарзией на идеологию, сия пропаганда.

Полагаю (даже уверен!), что она не только позже мои ответы слушала, но искоса наблюдала за моей реакцией в кинозале. Правда, ничего она там не словила, покерфейс я тут давно держать научился.

Позже одарил её вполне искренним спасибо за идею и поделился впечатлением – со скидкой на текущие возможности кинотехники и методы съёмки – киносборник вышел «на твёрдую чётверку».

Полагаю, визит на киносеанс состоялся потому, что за пару лет до провала в это время я видел в ютубе «первый вариант» и у меня он тогда ещё оставил тягостное впечатление. О чём в своё время (осенью) настойчиво говорил.

Не знаю, как его воспринимали в «тогдашнем» августе 1941 (когда он, кстати, вышел) моего времени – может и лучше, чем у меня, плевавшимся и капавший ядом в 2016 от постановочных сцен и нулевом количестве реальных кадров с фронта.

Но то, что увидел в кинотеатре тут, меня вполне порадовало. Художественного свиста и товарищей актёров тут было ноль. Во первых, качественный инфоматериал. Подбитые немецкие танки и даже была сцена авиаудара немецких бомбардировщиков по Каунасу и разрушений там.

Конечно же, пропаганда оставалась пропагандой – не было кадров убитых наших бойцов и подобных вещей, но это была правильная пропаганда…

Даже верные слова от ведущего были вставлены – про то, что наши раненые и похоронки на погибших уже начинают прибывать и смотрящие сии кадры в кинозале их скоро сами увидят… священный гнев разожжётся и без них, но без агитпропа на войне – никак.

30-го июня, Лежнёва, ездившая по работе в Генштаб к Шапошникову, уловила момент, набралась смелости и, улучив момент, когда вблизи не было посторонних, тихо уточнила у него:

– Товарищ маршал Советского Союза, как там… на фронте?

Она поделилась позже с нами в отделе ответом.

– Маршал секунд пять внимательно на меня смотрел, а после выдал:

– В целом, фронт удержали. Отходим кое-где. Пока катастрофического ничего нет. Потери… большие, но и немцам крепко даём… лучше, чем в тот раз… а вообще, Света, у вас, в 8-м отделе, есть копия ежедневной сводки для высшего комсостава. По сведениям там о дислокации наших и немецких частей на линии фронта Вы сами можете понять обстановку…

– Это всё что он мне сказал – дополнила Лежнёва.

Подобное дорого стоит…

Даже по сравнению с «тем разом»… и по результатам боёв на границе стали заметны первые признаки существенных изменений в ходе истории. А затем, на фронте же «начавшейся снова» войны стало творится что-то совсем невероятное.

Особенно меня потряс размах танковых битв. Десяток мехкорпусов и отдельные танковые дивизии и бригады РККА, поддержанные массированными силами наших ВВС, нанесли свои, очевидно давно планировавшиеся контрудары в Прибалтике, Белоруссии и на западной Украине.

Подобные магазины, как и ассортимент в них, и публика из числа обеспеченного «советского среднего класса»:-), посещавшая их, остались летом после начала войны такими же, как и до. Специфика подборки «около» и милитаристской литературы, попавшей со мной в 1940-й, добавляла лишь отрывочные сведения о жизни военного СССР за пределами того, что непосредственно имело отношение к ходу боевых действий, военному производству и фронтовым тяготам бойцов и командиров РККА, чьи воспоминания сохранились в некоторых мемуарах. Поэтому я не знал, как с подобными заведениями было в «моём СССР» в 1941. Да и какой из них сейчас мой? Наверное, уже «этот». Того, что тихо по историческим меркам отправился в вечность на глазах моих будущих тогда совсем юных родителей, я лично не застал и дня. Так что… «мой СССР» – похоже, уже этот. В который я нечаянно буквально забрёл своими ногами из его правопреемника в 2018-м. Какая судьба ждёт здесь Союз, в свете того, что к повороту (только попытке?) на иной путь развития я приложил самое непосредственное участие, «сдавшись» правоохранительным органам СССР в первый же день провала через времена и Вселенные?

– …Преувеличивают, Михаил Аркадьевич…

– Не скажите, Семён Семёнович, другие времена настали. Война у нас нынче с ними началась. Снова, как при царе мы с германцами воюем. А все надеялись, что договорились, что обойдётся. Но хуже будет, много в газетах пишут, как они себя ведут. Страны под их оккупацией стонут. Гестапо, опять же, жестокая организация.

– Вы сами таки посудите, Михаил Аркадьевич – что там, в Европе, под германцами происходит, мы толком не знаем. А культурная нация не может быть подобной варварам. Все военные ужасы, разрушения, бомбёжки, согласитесь, это одно. А там, куда германцы пришли, они наводят свой жесткий порядок и заставляют всех покориться. Для нас хорошо, что руководство к англичанам и в америку обращается. Только вместе с союзниками мы одолеем германцев. Не зря в ту войну царская Россия в Антанте состояла. Советская власть хорошо знает, с кем союз надо снова заключать, а то одни против немецкого порядка и техники их не сдюжим.

Вроде бы мои толерантность и уважение к свободе мнений не протестует от граничащих по меркам 1941-го с «пораженчеством» и «преклонением перед миром капитала» подслушанным словам. Но чего то у меня от слов про «культурную нацию» всё равно бомбить начинает. А уж у Гордова и Шалимова, стоящих со мной в маленькой очереди призатариться на отдел за счёт попаданца, щедрого на совдензнаки (по причине «некуда особо тратить зарплату по контракту») местными вкусняшками по коммерческим ценам в выходной день, наверное то, как колбасит внутри. Может, старший из них – бывший пограничник, сейчас размышляет, что за фрукт перед нами «растёкся мыслью по древу» и стоит ли его хотя бы одёрнуть, даже не по принадлежности к «компетентным органам», а хотя бы из внутренней убеждённости, положенной каждому «советскому человеку» – не сомневаться в политике Партии и Правительства СССР? И не войдёт ли это в противоречие с одной из его основных обязанностей, как сотрудника 8-го отдела ГУГБ? Никак не привлекать излишнего внимания в любых нестандартных ситуациях к подопечной персоне из 2018-го? Да и не создавать таких… кто знает, что у попаданца с языка сорвётся? Хехе…

К слову говоря, о самой «нестандартной ситуации»… - старательно разжёванный «коллегам» ранее в тонкостях мем про «баварское пиво», да «послезнание» тут на местное категорическое (хоть пока и теоретическое) неприятие подобных вещей накладывается и даёт иногда странное восприятие у них. «Заразой будущего» они проникаются, это однозначно. Да и молодость сказывается, легче новое воспринимают. Но в каком направлении сработают их мысли, иногда практически невозможно предсказать. То ли «шире мыслить будут», то ли вообще «резьбу сорвёт». Ещё и время военное, со всей сопутствующей и неизбежной радикализацией взглядов…

С другой стороны, самое интересное, что я почему то именно сейчас на 90 % уверен – ничего говорящему не будет. Скорее всего, даже личность выяснять не будут. Слова его всё же очень аккуратные, против СССР, ВКП(б) и лично товарища Сталина:-) не топит, только верит, что немцы – культурная нация… максимум, кмк, похоже, одёрнет кто-то где-то, если в том духе среди своих знакомых задвигать продолжит.

Мои «коллеги» промолчали, сделав вид, что не очень то и заинтересовались персоной говорящего… мда, знал бы интеллигентного вида человек, тихо говоривший, похоже, со своим давним знакомым в очереди перед нами, кто именно его слушает!

Сержанты из ГУГБ и вообще… пришелец из будущего:-)

Выходной день с соответствующей гражданской одеждой моих коллег-охранников-надсмотрщиков (хоть с ксивами и оружием) и наш относительно «стилягский» вид, да и общая обстановка небольшой очереди в коммерческом магазине поспособствовали тому, что «ма-а-а-сковские тилигенты», явно не нашедшие в виде стоявших за ними трёх здоровых молодых парней ничего подозрительного, ещё немного посудачили насчёт «культурная ли нация германцы?», купили желаемое и покинули магазин.

Сия сценка была мне интересна. Пришлось даже давить (с некоторым усилием, замечу) неожиданно прорезавшееся дурацкое желание влезть в разговор и проехаться насчёт немцев. Интересно, сочли бы «юным ура-патриотом» или втянулись бы в дискуссию? Или просто заткнулись бы, отделавшись неопределёнными возгласами и хмыканьем? Жаль, что не так уж много я вижу местную жизнь «на свободе» и как ограничен круг моего общения! В котором множество выдающихся людей, но их восприятие меня сразу идёт через рамки «человек из загадочного и иного будущего»… из которого «надо выжать по максимуму для пользы СССР».

Но лезть общаться в очереди, когда был момент, я не рискнул и гипотетическое забавное продолжение спора с предположительно представителями «творческой интеллигенции», – «как могут быть фашики такими сволочами?/немцы – культурные люди или таки нет?» всё же осталось лишь в моей голове…

Видение приграничных сражений с развернувшимися чуть позже первых дней войны танковыми битвами (как и в «тот раз» превосходившими по объёму задействованных с обеих сторон танковых сил «Прохоровку») прошло, перед моими глазами, помимо материалов советской прессы, и в виде уточнявшейся каждой день статистики по показаниям пленных, результатом чего была работа Светы по ежедневному пополнению баз данных «прогнозера/стратегического вьюера» и моё смещение с исключительно «задач Иоффе» наполовину на реализацию «пожеланий Шапошникова». Программа росла и обрастала фичами по его запросам фактически каждый день. Визиты к нам Бориса Михайловича, видевшего, похоже в ПО какой-то штабной потенциал, вылились в июле в большую официальную бумагу из Генштаба (точнее, от «группы Мерецкова»), в которой моя самодеятельность по реализации его коротких устных замечаний и пожеланий «нельзя ли так…» оформилась в целый список того, что маршал желал видеть в программе и ради чего число получаемых сводок для ввода данных Лежнёвой заметно увеличилось. Маршал хорошо понял – чтобы ПО было полезным, его нужно кормить. Постоянным потоком данных из Генштаба и творческими усилиями программиста:-)

В августе мне даже пришлось писать большой конвертор для баз данных, ибо уровень дивизия-бригада в программе дополнился и полковым.

Человеческая память продлевает бессмертие тех, кто отдал свои жизни, чтобы мы жили…

Танковые сражения, начавшиеся в Прибалтике «битвой за мосты», в Белоруссии – около Гродно, а на Западной Украине в районе Дубно, фактически превратились в более затяжные, чем в «тот раз». Лучшая общая боеготовность РККА встретить начало войны и последующая относительно более качественная реализация второго воплощения «массированных бронетанковых контрударов по войскам вторжения», большие потери самих немцев (в первую очередь, в самолётах) 22 июня и несколько меньшие (чем «тогда») наши, более затянутый и невыгодный для немцев период боёв на самой границе – всё факторы суммировались в начавшееся одновременно на трёх фронтах (Прибалтийском, Белорусском и Украинском) почти трёхнедельные всё более ожесточённые механизированные побоища. В которых каждая из сторон стремительно наращивала вовлечённые силы, стремясь перемолоть части противостоящей стороны.

Бронетанковым силам РККА образца 41 года в этот раз удалось «вцепиться», не позволяя стряхнуть себя с врага и утаскивать, утаскивать его в могилу.

Вместе с собой:-(

Накал боёв, судя по имевшимся и пристально изучаемых в 8-м отделе сводках данных, пополнявших базы данных «прогнозера», на мой взгляд, превзошёл «ту историю», а уже обе (а не только СССР!) противоборствующие стороны понесли ужасающие потери. Мехкорпуса и отдельные танковые дивизии и бригады РККА выводились из боёв фактически с 5-10 % боеспособной материальной частью и 20–30 % личного состава.

Практически все германские танковые дивизии (по показаниям пленных) не превышали в своём составе 20–30 % техники и 30–40 % личного состава. Им не удалось вырваться на оперативный простор. Эффект послезнания, когда в СССР знали, что и как начнётся 22 июня, дал этот эффект. Снизив наши потери и увеличив германские.

По факту всё вышеперечисленное вело к тому, что генералам СССР удалось не допустить потери управляемости в своих войсках в масштабе армий, ведших к окружениям и «котлам» со всеми этими сотнями тысяч пленных (основной частью из кадровых частей РККА) уже после месяца войны в «тот раз»… мене значительные окружения и полуокружения, конечно же, были.

По оценкам, систематизированным в Генштабе РККА позже, после того как приграничные сражения практически завершились к середине июля, а линия фронта застыла в нестабильном равновесии на некоторое, очень недолгое впрочем, время – в танковых сражениях на этих трёх важнейших стратегических направлениях СССР потерял, суммарно около 5 тысяч танков безвозвратно (уничтоженными, брошенными и захваченными в разном состоянии врагом) и около 1,5 тысяч попали в ремонт. Германские безвозвратные потери составляли свыше 1,5 тыс танков (эта оценка была достаточно точна, так как документирование потерь – своих и вражеских ныне было поставлено на широкую ногу благодаря разрешению и прямым указаниям на широкое использование фототехники в РККА) и около тысячи (по примерной оценке в нашем Генштабе) могли быть у немцев отремонтированы в разные сроки. Разница в лучшую сторону (по сравнению с «тем разом») увеличивалась ещё и тем, что советским частям удалось удержать линию фронта, смена истощённых частей происходила более-менее нормально. За исключением тех стрелковых дивизий, которые в некоторых местах наподобие белостокского выступа были фактически сразу обречены.

Практически одномоментно после середины июля на фронте наступила стратегическая пауза, которую немцы, понимавшие, что потери намного выше, чем предполагалось, что темп, заложенный в план «Барбаросса» однозначно потерян и что время (лета!) уходит, попробовали разорвать неделей позже.

Высшее командование же РККА, осознавая, что данная пауза будет максимально короткой и вскоре вермахт снова, с удвоенной энергией, подгоняемый волей своего бесноватого вождя и знаниями и талантом своих генералов, получивших свой урок «как бороться с РККА», двинется вглубь СССР, рассчитывало окончательно остановить вражеский натиск на всячески укрепляемой линии старых УР.

Той самой, за которой во второй половине 30-х в Европе закрепилось название «линия Сталина».

Военное положение было введено в Москве в последний день июня, однако комендантский час существовал, как удалось установить нам, в 8-м отделе, в весьма облегчённом варианте по сравнению с «иной версией истории» – полного запрета на ночное передвижение людей и транспорта без спецпропусков поначалу вообще не было. Достаточно было иметь с собой хоть какой-то документ, подтверждающий личность. Впрочем данное послабление было убрано после первого массированного, частично удачного авианалёта на Москву, который произошёл только в августе. Немцы, как и в «той истории», в основном использовали для налётов на столицу СССР аэродромы в районе взятых штурмом Минска и Вильнюса. Вот только захват этих двух столиц союзных республик случился заметно позже «истории моего мира», во время нового германского наступления, предпринятого во второй половине июля, по завершении стратегической паузы после приграничных сражений.

Так же, как и все москвичи, исполняя распоряжение начальника московского гарнизона, самолично наляпал на окна квартиры газетные полосы по диагонали, крест-накрест, для снижения эффекта воздействия на остекление от воздушной волны.

Одно из первых, пусть и достаточно незначительное (по сравнению с тем, что происходит сейчас на фронте и на оккупированных территориях) соприкосновение с реалиями военного времени.

И также, побыл на занятии по тушению «зажигалок», проведённом с нами на работе. Ну, что-то в памяти отложилось насчёт экстренных ситуаций – песок, бочки с водой, сталкивать с крыши… вряд ли буду во всём подобном участвовать, но всё равно старательно запоминал.

Кстати, советские бомбардировки Берлина также были предприняты позже – осенью и были попыткой (весьма сомнительной, стоит признать) провести некий прообраз «точечных авиаударов» будущего. Особого военного значения в «тот раз», как я понял, они не имели, а ныне СССР в пропагандистском эффекте нуждался заметно меньше. То, что наступление Германии на восточном фронте, хоть и развивалось, но требовало от немцев больших жертв и потерь матчасти, уже к концу июля поняли последние из числа сомневавшихся (в любую сторону) во всех заинтересованных странах – участниках (уже воюющих и будущих) мировой бойни.

Среди высшего германского командования, рассматривавшего не впечатляющие итоги приграничных сражений и предпринявших новую попытку развалить фронт РККА и вырваться на оперативный простор, после штурмом Минска и Вильнюса, несмотря на их взятие, как я полагал, вовсю был осознан появившийся призрак войны на два фронта.

Официальное и широко освещавшееся в печати СССР, США и Великобритании присоединение СССР к программе ленд-лиза, произошедшее в первых числах августа 1941, только подтвердило эти выводы. Московский протокол о снабжении СССР как действующего союзника США (и, соответствующий закон в США, принятый там буквально несколько дней спустя после подписания протокола), обсуждение по которым началось после завершения приграничного сражения, фактически стали финалом плотных дипломатических контактов, начавшихся ещё до 22 июня. Воля к которым присутствовала как со стороны США и Великобритании (заинтересованных в полноценном союзничестве с СССР против стран оси) так и со стороны Сталина и Молотова, понимавших значение ленд-лиза. Тут, в 1941-м, не было диванных пропагандистских выкриков с «обеих стороны баррикад» из будущего. Альтернатива была простой – без ленд-лиза от союзников Победа будет, но крови советских людей прольётся заметно больше… да и многое из «послезнания» будет нивелировано дополнительными потерями. Сталин же, хотя и, разумеется, ни в каком месте не делился со мной своими видением «нового СССР», но явно учитывал ошибки иного хода истории, иначе бы зачем со мной так плотно общалась «двадцатка+»? Но о них речь ещё впереди…

Визит личного посланника Рузвельта Гарри Гопкинса в Москву состоялся практически в те же сроки, что и мире Рожкова, но подготовка к нему была проведена СССР намного более существенная. В том числе и до войны. Именно на ещё довоенной работе дипломатов СССР в США с некоторыми сенаторами и конгрессменами (в плане обсуждения содействия коммерческим поставкам с производств их штатов, изрядно снизивших запасы наличной валюты и золота в СССР) удалось заложить основы того, что было изрядным снижением сопротивления многих политиков идеям Рузвельта, продвигавшего распространение ленд-лиза на СССР. Что и позволило ускорить подписание соответствующих документов и их одобрение в конгрессе США.

Данный аспект союзничества с условным западным миром (фактически – англосаксонским) был осознан и стоял перед глазами Сталина с тех обсуждений, которые они вели тет-а-тет с Берией и Молотовым с зимы 1940/41, к началу которой «первая горячка» от появления попаданца из будущего утихла, уже были приняты новые стратегические решения и началось их выполнение в масштабах РККА и всей страны.

Хотя реальные поставки начались, фактически, в те же сроки. А первый конвой во время войны – обозначенный по какому-то извиву судьбы PQ-1 (а не «Дервиш») – вышел из порта Ливерпуля в августе 1941, хотя и имел несколько другой груз – не только запас каучука, но также партию металлорежущих станков. Обратно в сентябре поменявший порядок букв QP-1, он вёз груз леса и железной руды. И то, что как и в «той истории», за груз из Великобритании на первом арктическом конвое пришлось платить золотом, вызвал у Сталина, после получения о его прибытии в Архангельск, язвительный комментарий, которых был предназначен только для ушей Молотова.

– Деньги, всегда вперёд деньги, прав потомок, что этот мир также будет устроен и в будущем…

То, что СССР не получал по ленд-лизу, частично удалось получить за плату.

Фактически, реальные сдвиги по времени в пользу СССР именно в 1941 с критически важными поставками страна победившего социализма обеспечивала сама – путём поставок из США ещё до войны за валюту и золото.

Моё настроение, заметно улучшалось с каждым днём и с каждой неделей «войны в этот раз», особенно когда Света стала получать, обусловленные потребностями Шапошникова в «прогнозере» и интересами «сравнения» сводки из Генштаба.

Со стороны теоретически беспристрастного наблюдателя такое внутреннее мировосприятие могло выглядеть странно, если не сказать цинично – каждый день РККА теряла три-четыре, иногда даже десяток тысяч бойцов «на фронте отечественной войны с германским фашизмом» ((C) советская пресса). Но всё познаётся в сравнении, а от личного лицезрения ужасов войны я был избавлен и ограждён, хотя беженцы из западных районов СССР, оседавшие у родственников в столице или следовавшие транзитом через центральный в стране московский железнодорожный узел, были отмечены мной в то немногое время, которое я проводил на улицах столицы.

Заметно более медленный темп продвижения немецких сил вторжения давал не иллюзорную надежду на то, что ужасы оккупации и террора заметно в меньшем объёме коснутся гражданского населения СССР.

Впрочем, падение Минска и Вильнюса изрядно подпортило надежды и добавило скептицизма и понимания, что «всё равно всё не будет так просто». Особенно давило понимание того, что Минский УР был звеном уже в линии укреплений на старой границе. Как и в тот раз, проникновение через Белоруссию было максимальным и направление усилий гитлеровских полчищ было однозначным. Как и «тогда», главная цель была – Москва. Скрипевший и сбоивший план «Барбаросса» немцы, тем не менее, выполняли со всем своим тевтонским упрямством. Да и, на мой взгляд, не было у них альтернативы. Слишком манящий и «слишком короткий» (по меркам просторов нашей страны) был путь от границы, через БССР к Смоленску и к самой Москве. Конечно, никто не мог знать, что вертится в голове Гитлера и его генералов, но, как я полагал, они считали, что ожесточённое сопротивление ССР, обусловливалось твёрдым руководством страны, верой бойцов РККА и населения СССР в своего вождя и свои «насаждённые» фанатичные большевистские идеалы. Таким образом, подобные предполагаемые мысли и короткий путь до столицы Советского Союза не оставляли немцам даже и помыслов о иных вариантов.

Они продолжили рваться, не считаясь с потерями на минско-московском направлении. Где и достигли, как показало падение Минска, определённых успехов.

Я пару раз предавался мечтаниям о том, что хорошо бы поскорее обзавестись «ядрён батоном». Страх из моего мира перед ядерным оружием и понимание копящихся каждый день жертв наших, порождал желание обрести и использовать нюк против врага. Лишь быстрей снести голову Германии. Тут, наблюдая военную Москву, пусть и через стекла личного благоустроенного мирка, мне казались совсем идиотским интернетные альтернативно-исторические рассуждения о прикидках будущего послевоенного мира в разрезе «надо скорее перетянуть немцев к себе, соорудив будущую ГДР».

Здесь немцы, а не наглосаксы, были настоящими врагами… именно они убивали наших. А амеры и бриты были нашими союзниками…

К Берии, заметно реже, но всё же бывавшему в отделе, как бы не хотелось, не стал лезть с глупостями а-ля «как дела у Курчатова». Итак видел, что атомный проект идёт. То, для чего были предназначены некоторые расчётные задачи, понимали все трое, видевшие и реализовавшие их на языке программирования из будущего.

А когда АТОМНОЕ оружие будет, услышат все. Убеждение в этом было твёрдым, хотя и реализовавшимся позже совсем не так, как хотелось…

Практически сразу после падения Минска Гитлер толкнул перед вермахтом зажигательную речь (распечатанные листы, с которой она зачитывалась перед личным составом немецких войск, несколько дней спустя были доставлены в Москву и оперативно переведены на русский). Содержимое речи при анализе в 8-м отделе мы опознали как (с минимальными вариациями) то, что в «моём мире» Гитлер произнёс перед началом операции «Тайфун». Его новое «обращение к солдатам восточного фронта» из ставки фюрера вместо октября прозвучало в первые дни августа!

Не знаю, какие колёсики и под влиянием каких сил крутились в голове австрийского художника, но в «этот раз» его пробило на сию речь, почему то раньше(!). В 8-м отделе, после осознания сего факта и сравнения речи из книги и листов с содержимым «нынешней» по сему поводу вышла изрядная словесная баталия. Участники которой, спорившие о дальнейших шагах Германии, сошлись только в одном – Гитлер намного раньше «того раза» понял, что ныне предстоит решающий момент в войне. Потери Германии были весьма высоки уже менее чем через полтора месяца войны. И немецкий пахан накачивал своих верных и исполнительных человеческих болтиков из вермахтовской машины войны перед решающей схваткой. Главфриц, как заявлял в своей речи, похоже, действительно считал, что именно сейчас решится, в какую сторону качнёмся чаша весов войны на востоке. Короче, рассчитывал, что ещё немного и всё пойдёт к победоносному для Германии финалу войны на восточном фронте…

Лично меня же неприятно поразил один, никем тут не осознаваемый (кроме размышлявшего об сём совпадении пришельца из 2018-го) следующий аспект в речи Гитлера:

Сходство стиля, аргументов (за исключением имевшихся тут выпадов против «богоизбранного народа» и меньших цифр германских трофеев) обеих вариантов («того» и «этого» раза) в самой речи и в том, что гнали против нашей страны в будущем самая упоротая часть «либдемшизы», частично всякие би-би-сявко – подобные и, в открытую – пропаГ*"%*ны госдепа типа «Радио Свободы». Ну, пожалуй, я был отчасти прав, шутя в собственной голове с заявами про Еврорейх версии 1.0 на марше. Погань европейская/наглосаксонская.

А пока же, отстраняясь от личного восприятия, обусловленного продолжившимся и в 1941-м «наблюдении с дивана»:

«Как встретил немца, так и убей!»

Всё точно сказали ещё в «тот раз» в 1942 товарищи Симонов и Эренбург… надо бы поискать, есть ли на HDD весь этот стих, из которого я помню всего пару строчек. Если найдётся, зачем ждать сорок второго?

В конце июля я съездил на поезде в первую служебную командировку в «моём СССР». Почти что в родные пенаты. В МЗЭТ:-) Точнее, в КБ при нём.

В срочно доведённом до конца силами той самой, «заранее эвакуированной» из западной части СССР военно-строительной части НКВД, корпусе завода уже провели всю внутреннюю отделку, проложили силовые и прочие коммуникации и завезли почти всё оборудование.

Запуск завода намечен на сентябрь. А первая партия серийных М-1 должна быть произведена и пройти все контрольные тесты к декабрю. Чтобы сразу же отправиться по будущим эксплуатантам, многие из которых, как я видел в их списке, показанном мне в управлении завода, уже в эвакуации в глубине страны. Представители которых в первую неделю июня в Энергетическом институте на единственном пока экземпляре М-1 слушали курс подготовки к будущей работе на новой технике.

Меня же, как я узнал задним числом, не скрывая мою роль в проекте (скроешь тут, когда в документации фамилия везде на обложках) аккуратно отвели от личного общения с большим числом явно неординарных личностей с научными и техническими степенями.

Довольно… ожидаемое решение. Видимо известно кто счёл, что и так слишком много людей стало иметь ко мне доступ. И к знаниям из будущего. Пусть будущие эксплуатанты техники и знают мою фамилию и не знают о истинной сути товарища Рожкова, но мало ли что мог сболтнуть попаданец в задушевных/технических/программистских разговорах с интеллектуально подкованными, но не допущенными к тайне специалистами? Многие могли задаться (пусть даже и не произнести вслух) разными вопросами.

А так – главный идеолог проекта, он же главный и «первый программист СССР», ответственный за создание системы команд «АЛУ М-1», которое, как вы уже слышали, товарищи, известно на новорождённом техническом жаргоне, как «процессор», отправился после завершения проекта отдыхать в заслуженный отпуск на море… а вашим обучением займёмся мы – товарищи Брук, Лебедев, Шура-Бура и Ляпунов. В дальнейшем, вы ещё успеете, рано или поздно, познакомится с товарищем Рожковым…

Зато тут, в уже практически сформированном КБ завода, куда плавно перетекал коллектив Лаборатории Брука (отправляемый в эвакуацию/на новое место работы), мы, на пару с также приехавшим из столицы Исааком Семёновичем, прочли за неделю для почти всех новых сотрудников заводского КБ общий курс «про светлое будущее электровычислителей», в котором обрисовали им старт и перспективы от настоящего на основе имеющегося работающего прототипа, который завод будет производить серийно. Данное обучение стало плодом дискуссий осведомлённой о светлом компьютерном будущем верхушки создателей М-1. Люди, укреплявшие не большой, в общем то костяк КБ из лаборатории Брука, должны с самого начала иметь верные взгляды на то, в каком направлении должны развиваться электровычислители и программное обеспечение для них.

Споры, разумеется были. Многое вызывало у товарищей недоумение, частично разбивавшееся о факт существования рабочей М-1, но перспективы ВТ, быстро осознанные всеми, выглядели в плане их будущей реализации у всех по своему. То, что излагалось в курсе, воспринималось ими как некое общее видение, которое можно было описать так «начальство видит пока так». Довольно неожиданно…

Молодые специалисты, в этом и год-два назад окончившие лучшие ВУЗ-ы страны по специальностям, близким к радиотехнике и физике, должны были произвести, совместно с первопроходцами Брука/Лебедева из Энергетического института будущую мировую революцию в производстве средств ВТ и ПО.

Никто из тех, перед кем мы читали лекции по автокоду/ассемблеру/устройству и архитектуре М-1, разумеется, ни видит пока всех больших перспектив. Им предстоит, после освоения М-1 в серийном производстве, выжать из её модификаций всё, чтобы перейти к следующему этапу, чей облик уже формируется в головах пяти осведомлённых. Прототип М-1 (уже с магнитными барабанами) летом, после обучения будущих эксплуатантов в Москве, после решения его судьбы главой АН СССР Комаровым и академиком Иоффе, ушёл в вычислительный центр АН СССР, который, в виду начавшейся войны, был сразу же организован в Свердловском филиале АН. В Свердловск же, после начала войны отправился и весь Президиум АН СССР.

Продолжая же рассказ о том экспресс-курсе, который был начитан в Молотове мной и Бруком, стоит отметить, что мы сразу ориентировали молодых сотрудников КБ завода на то, что генеральный курс уже задан – улучшение характеристик электровычислителей будет не за счёт каких-то иных архитектур, сменяемых от модели к модели, а за счёт расширения существующей, улучшения характеристик элементной базы, увеличения быстродействия элементов (в первую очередь «процессора») и увеличения их объёма (оперативной и долговременной памяти). И всё это, в целом будет приводить к расширению возможностей создаваемого ПО и решаемых им задач.

Конечно же, об многом пока умалчивали. Даже работы Лосева пока не задевали… секретность, мать её так… да и его результатов пока хватает только для опытного производства мобильных компактных раций для нужд НКВД и осназа. Впрочем, Абрам Фёдорович Иоффе прояснил мне вопрос – дополнительные финансы, ресурсы и научные кадры для расширения исследований Лосева будут. Работы по транзисторам будут, после того, как ключевые фигуры из АН СССР были допущены к главной тайне СССР, поставлены на более серьёзную основу, чем та, которая висела фактически на одном Лосеве и тех технических специалистах из подведомственных НКВД организаций, которые были откомандированы Берией в помощь Олегу Владимировичу.

Как дал понять Поташник, мне придётся поработать иногда в командировках. Разработка ПО для Шапошникова и по «заданиям Иоффе» требовала, чтобы я и двое других программистов по прежнему работали здесь, в Москве, с компами из будущего, которые никуда пока с Лубянки не выйдут.

– Ничего, не переломишься раз в месяц неделю жить (с охраной, а как же иначе?) в Молотове. Интересы дела прежде всего. Будешь и в столице текучкой своей программистской заниматься и в Молотове, вместе с Бруком и другимим товарищами из нового заводского КБ над развитием ДЭВМ думать.

Что характерно, ни Брук, ни Лебедев ни звука не издали по поводу перевода в Молотов. Иные времена, иные нравы… впрочем, надо признать, ради КБ и работников МЗЭТ страна расстаралась, несмотря на военный год. Два длинных новеньких семиэтажных жилых дома уже строятся.

В первой командировке я жил с сопровождением в более спартанских (чем в личной столичной квартирке) условиях – в номере гостиницы «Центральной» на улице Карла Маркса, которая была известна мне под возвращённым когда-то там после 91-го названием Сибирская. О чём я перед командировкой, узнав, где буду жить в Молотове, разумеется не преминул упомянуть в разговоре в архиве отдела, вызвав у слушавшего меня бывшего начальника районного ОВД чертыхание про кругооборот названий улиц во времена исторических перемен.

Впрочем, быть в командировке мне понравилось. Москву 2018 я знал прямо скажем так себе, а вот Пермь своего времени значительно лучше. От того и сравнивать 2018 и 1941 было интереснее. Да и контроль в Молотове надо мной эту неделю был намного слабее. Хоть двое сержантов из отдела постоянно были со мной и нам выделили, по распоряжению из Москвы, от областного УНКВД автомобиль, но… в общем, и по «компросу» Молотова-1941 и в окрестностях, на несколько кварталов во все стороны, вплоть до Камы, я таки за неделю, по вечерам нагулялся вволю.

Сравнивая множество зданий ещё дореволюционной постройки, известных мне с разницей почти в 80 лет… первый раз оценил, как прикольно быть путешественником во времени, что ещё тут сказать. Жаль, что хода обратно нет:-((

Оба сержанта явно были недовольны, машину выделили, а им столько пришлось со мной ногами колесить:-) Им то эти вечерние прогулки и Молотов, после столицы, нафиг не впёрлись, а я, сколько не объяснял, так и не смог донести им прелесть сравнения видов. Одно дело в уютном кресле в 8-м отделе сравнивать с кружкой чая в руке, что-то из «иной истории» и «этой», а другое – за странным во всех отношениях попаданцем по Молотову на своих двоих по долгу службы туда-сюда после работы колобродить:-)

Им, разумеется, не понять, как меня достали все эти чекистские ограничения в отношении меня любимого… я тут, в Молотове-41, словно свободы глотнул. Что такое двое сержантов рядом по сравнению с атмосферой целой Лубянки вокруг, пусть и разбавленной отдельными академическим личностями и двумя компами из будущего?:-)

Тем временем, за июль и август, произошли подвижки в теоретическом осознании, «как двигаться дальше» с элементной базой и тем, «что будет дальше» с советскими электровычислителями.

Дисплей и память. Память и дисплей… а облик М-2, полностью совместимой по системе команд с М-1, обрёл (пусть пока и в наших головах, на множестве обычных листов и в доках на ПК) некие черты.

Моя настойчивость с дисплеем и повторное совместное (с Бруком и Лебедевым) изучение главы из учебника информатики для непрофильных вузов, содержавшего понятия видеотерминал и видеоконтроллер, вкупе с обрывками моих личных знаний и имевшихся материалов по 8-битным ПК и «реконструкция того, что было» в «моих» 70-80-х, позволили проявить роль композитного видеовыхода на видеотерминал.

Пропускная способность подобного «цветного решения» была невелика даже на заре домашних персоналок, но то, что задумали мы – «монохромный текстовой дисплей» – было, по нашей оценке, вполне реализуемым в ближайшие годы.

Замечу, что именно этот учебник, при всей его поверхностности, помог нам расшифровать и осознать в процессе работы над М-1 некоторые понятия и логику работы архитектурных узлов электронно-вычислительных машин, слабо осознаваемые мной, прогером из 2018-го. А материалы по эмуляции, в первую очередь, электронные журналы спектрумистов xUSSR из конца 80-х и начала 90-х дали обширные схемотехнические заделы на будущее. 100500 раз вознёс хвалу Силе:-) за свой интерес к эмуляции бытовых персоналок и игровых приставок! Какой кладезь откровений для нескольких лиц из «первого советского компьютерного КБ» это был…

Вторым аспектом стали сведения по «ферритовым колечкам». Кроме того, что такой этап был, изначально я о них и не знал ничего. Зато Брук и Лебедев, размышляя о памяти для М-1, как оказалось, отыскали ещё ранее сведения и о памяти на ЭЛТ и на ферритах. Весьма полезные, между прочим.

Статьи из 57-го, 63-го и 69-года. Снова выручила электронная «подшивка» ТМ!

Номера годов и месяцев были мне, чесавшему репу «ну что же это такое память на ферритах?» продемонстрированы с предельно довольными улыбками и я вгрызся в соответствующие pdf-чики. Чует моё сердце, лет через десять точно выучу эту «подшивку» наизусть…

А я всё восхищался ранее – как так они быстро сразу раскололи вопрос с памятью для М-1, организованной на ЭЛТ! До сего момента ведь держали интригу… оказывается, они уже знали направление заранее, хитрецы… едва только дорвались до «подшивки» журнала из будущего…

В одной из этих статей и выплыло незнакомое мне ранее понятие, связанное с ферритами. «Куб памяти»… Да! Да! Да! Памяти в 16К, и, может быть… даже в 64К быть! В ближайшие годы… ну, я так надеюсь… сильно-сильно. Почти так же, как о девушке мечтаю.

Сведения о магнитных сердечниках были поднесены на блюдечке Иоффе, как человеку, координирующему усилия промышленности для нужд ВТ.

С вопросом – «вот на это… когда мы можем рассчитывать?»

Изучает вопрос и думает пока:-)

Руководитель Абвер-1 Ганс Пикенброк и один из его подчинённых (да, тот самый Курт, что обратил внимание руководства на первые сведения о новом отделе ГУГБ НКВД)

– … Вы превосходный специалист. Собрать вместе всё воедино. Какой потрясающий у Вас ум!

Тот, к кому обращался начальник Абвер-1, с достоинством принял похвалу, и открыл свой портфель, вытащив какой-то, как понял Ганс по буквам на кириллице на обложке, большевистский журнал.

Старый служака, похоже, припас ещё один сюрприз напоследок.

– Что это, Курт? – не сдержал нетерпения Пикенброк, предвкушая ещё один элемент мозаики.

– Конрад Цузе, о выводах которого мы сейчас начали говорить, и которого я привлёк в качестве эксперта по оценке показаний захваченного русского специалиста из Минска – УЖЕ знает об том молодом чекисте – инициаторе создания вычислительной машины несколько дней! Моё обращение обрадовало Конрада и он, узнав какой помощи мы от него ждём, сразу же при мне, просмотрев захваченное описание к той вычислительной машине, на которой готовился работать не успевший уехать в эвакуацию специалист их Минска, порадовал меня известной ему новой информацией. Имеющей прямое отношение к неясному для нас вопросу.

Вот из этого официального советского популярного технического журнала, который ему передал один из его знакомых – находящийся в отпуске по ранению офицер-зенитчик люфтваффе, который тот подобрал на улице в Минске, где журнал валялся среди кучи учебной литературы, выброшенный взрывом из библиотеки школы, попавшей под авиабомбардировку, Конрад выглядел многое!

Подчинённый открыл номер «Техники-Молоджёжи» за март 1941 на нужной странице и ткнул пальцем в фото:

– Статья в журнале содержит лишь общие принципы будуще перспективной расчётной техники, изъятая у русского специалиста книга с общим описанием возможностей и работы на вычислительной машине содержит намного больше информации. Но тут, в журнале, есть фото главного создателя машины, именно того сотрудника 8-го отдела! Не очень чёткое и в профиль, но всё же…

Глаза заместителя Канариса стали похожи на блюдца.

Он буквально выхватил журнал из рук и какое-то время разглядывал отпечатанное на не самой качественной бумаге фото. После чего стал слушать дальше подробности тех выводов, которые подчинённый услышал от приглашённого эксперта о показаниях захваченного в Минске русского.

Самолично угостив Курта ароматным кофе и бельгийскими шоколадными конфетами, Пикенброк ненадолго задумался.

Мозаика почти сложилась. Как и, похоже, окончательно разъяснилась загадка со странным названием нового отдела ГУГБ НКВД. «Информационный» отдел.

Конечно, оставалось неясным, сразу ли инициатива о создании вычислительных машин родилась в ведомстве наркома Берии, в котором кто-то очень высокопоставленный отметил инициативу своего молодого и талантливого сотрудника или чекисты просто привлекли в свою структуру того, соблазнив какими-то своими большевистскими благами.

Особенно Ганс зацепился за переданные Куртом слова эксперта о том, что данные машины могут изрядно помочь не только в сложных расчётах при конструировании техники, но и, потенциально применимы, например в криптографии. Странное сопутствующее собственное название номерного отдела ГУГБ – «информационный» обретало всё больше и больше смысла. Вот только куда приткнуть сведения о том, что след происхождения брошюр в РККА с весьма подробными и точными сведениями о вермахте, люфтваффе и кригсмарине тянется в этот отдел? Они там анализируют и сопоставляют всю имеющуюся информацию?

Пикенброк перебрал факты:

Первое – замешкавшийся по каким-то своим семейным причинам с эвакуацией русский учёный, задержанный полевой жандармерией в Минске про попытке выбраться на восток. Кто-то сообразительный на месте, поняв, что здесь что-то необычное, отправил его в Берлин.

Второе – рассказ пленного о новой вычислительной технике. И о учёбе с коллегами на том семинаре, где их обучали работе на действующем и крайне эффективном прототипе вычислительной машины. С прозвучавшим обещанием о том, что осенью или к начале зимы лучшие научные учреждения СССР получат уже серийную технику. Что говорило о том, что дело планируется у большевиков на широкую ногу и они видят в нём немалые перспективы.

Третье – самое главное – хорошо припугнутый русский, всячески демонстрировавший готовность к сотрудничеству, напел о том, что на семинаре среди участников был разговор о том, что проект вычислительной техники курирует высшее руководство НКВД и инициатор работ, которого пленный лично не видел, является главным инженером в одном из отделов ГУГБ.

И четвёртое, избавившее от последних сомнений и позволившее все верно идентифицировать. Эксперт, занимавшийся аналогичной темой в Фатерлянде и которому его знакомый – раненый в кровавых боях за Минск офицер-зенитчик, знавший русский язык и осведомлённый о том, что герр Цузе занимается разработкой подобных машин, преподнёс журнал со статьёй. Возможно, тогда НКВД и «наложило лапу» на проект? Хотя… отдел был образован ранее… впрочем, действительно, это не так неважно.

Да, определённо всё сложилось крайне удачно.

Допив кофе и дождавшись, когда начальник сделает тоже самое, Курт продолжил излагать свои выводы:

– Конрад предположил, что, судя по всему, раз материал пошёл в печать, то тогда, весной, экземпляр вычислительного устройства, созданного в большевистской России, или уже успешно функционировал или был на финальной стадии создания, когда сомнений в успехе не было. Он восторгался тем, что как подробно и открыто в журнале описан принцип двоичной системы, лежащий во основе надежного функционирования аппарата. Такой же, как и у него. Конралд упоминал про какой-то специальный «язык» управления данной техники. Впрочем, тут я плохо понял его. Он утверждает, что данный молодой русский предвидит что-то грандиозное для подобной техники. И, в целом, наш эксперт согласен с ним.

– Хорошие мысли приходят в светлые головы одновременно… неважно, где они живут, да, Курт? – усмехнулся Пикенброк – …значит, работы герра Цузе и этого… если верить информации в журнале, молодого человека по фамилии Рожков, двигаются в одном направлении?

– Пока да. Но… Конрад сообщил мне, что его должны отправить в ближайшее время рядовым на восточный фронт…

– Что?!… то есть у большевиков инициатор и один, как я понимаю из создателей перспективной техники работает в этом загадочном… «информационном» отделе ГУГБ… а у нас подобного специалиста, идущего почти в ногу… рядовым на фронт!? Курт, наш где работает!?

– Конструктором на авиафабрике «Хеншель» в Шёнефельде. Они и пытаются его освободить, но куратора его работы нет, они не признаны имеющими военного значения…

– Хорошо, думаю, я решу вопрос. Пойду к адмиралу… со всем вот этим – Пикенброк показал на папку с материалами по отделу ГУГБ, куда был отправлен и большевистский журнал – и насчёт безобразия с герром Цузе. Тем более, я уже поднимал тему о 8-м отделе. В этот раз, уверен, Канарис выслушает меня более внимательно…

Госпиталь работал, спасая тех, кого можно было спасти – кому требовалось лечение в стационаре и кого успели доставить с передовой. А его персонал изо всех своих сил выполнял свой врачебный долг.

Который ему не дали выполнить в «иной реальности», о которой здесь знало ничтожное число людей. «Там» врачи и остальной медперсонал погиб в первые дни войны, после окончательного падения Вильнюса 24 июня, окраины которого уже 23-го были взяты немцами, чему способствовало предательство значительной части «новых бойцов РККА», не совсем, чего уж скрывать, добровольно влившихся в её ряды ранее. И после самозабвенно, на пару со своими самолично выбранными тевтонско-баварско-нацистскими хозяевами, уничтожавшими тех, кто вполне искренне считал их новыми братьями по оружию/«прибавлением в семье народов СССР».

Убивали «наивных коммуняк» не разбирая, кто вооружённый, кто медработник, а кто – вообще семья командира РККА…

Об это можно было долго спорить в комфорте будущего, когда всю кровь и ожесточение самой ужасной в истории человечества войны год за годом всё плотней укрывал и скрывал тлен времени и тускла память последних живых свидетелей… но здесь, в 40/41 годах, меры по предотвращению данного нежелательного развития событий ни капли не выглядели излишними в глазах тех, «кто знал и решал„…Как использовать притащенные попаданцем сведения.

В новых, прибалтийских республиках СССР главным решением стало уже упомянутое ранее переформирование личного состава „национальных“ стрелковых корпусов, в тот раз стрелявших в спину своим командирам и радостно, с оружием в руках перебегавшим к немцам – например, на территории бывшей так называемой „независимой Литвы“ в „другой истории“ почти девять десятых из 18-тысячного стрелкового корпуса перебежало к немцам.

В этот раз сего не было, как и горьких поражений РККА в яростных танковых битвах в Прибалтике. А в Вильнюсе и неделей позже было относительно спокойно (насколько может быть вообще в прифронтовом городе), хотя авианалёты люфтваффе и воздушные бои над столицей Литовской ССР, разумеется, имели место быть.

Фронт, хоть и приблизился, но сражение за мосты около Алитуса и иная инкарнация Расейняской битвы принесли лучшие итоги.

Стратегическое решение по прибалтийским стрелковым корпусам принималось в Москве, а танковые битвы с лучшим итогом, фактически, вели те же люди. В намного более подготовленной встрече незваных тевтонских гостей участвовал один из тех двоих, которые лежали в упомянутой палате госпиталя № 235.

И в нём, в качестве пациента, среди многих прочих бойцов РККА в сём госпитале, сейчас находился на излечении человек, командир танковой дивизии, в ином ходе времени и истории к этому дню уже ушёл в вечность, сражаясь за свою Советскую Родину. Чьё тело было погребено сослуживцами рядом с сейфом с документами дивизии в безымянном лесочке. В месте, оставшемся не найденным и в 21-м веке истории мира Рожкова.

Он отдал тогда свою жизнь за СССР. В отличие от тех оборотней, которые, нацепив отличительные символы РККА, на свою (часто ещё старую) форму, предали в момент боёв за Вильнюс. Чтобы стать шавками Гитлера…

Здесь же он был жив, хоть и ранен – Егор Николаевич Солянкин, бывший также, как и в „тот раз“ командиром 2-й танковой дивизии… А его соединение сдержало натиск врага в одном из самых важных сражений начального периода войны. Но сражалось оно чуть-чуть южнее…

Е.Н.Солянкин… возвращение к ощущению себя, своего существования было не самым приятным. Резь и жжение в боку мешали сосредоточиться на том, что окружало. Хотя вскоре он понял, что, видимо, всё обернулось к лучшему.

На койке у другого конца окна постанывал в тревожном сне отвернувшийся к стене перебинтованный сосед. А комдив 2-й танковой, сообразивший, что его спасли из горящего танка и он, похоже в каком-то госпитале, уже собрался кого-либо позвать, как раздался скрип дверных петель…

Егор Николаевич до сего момента смог восстановить в памяти ход событий двух дней сражения. Размах и ярость танковой битвы не стали для него нежданными – комкор Ерёменко ясно дал понять, какова цель их корпуса, для выполнения которой они должны, если понадобиться – и лечь костьми. Остановить удар одного из бронированных кулаков германца – который будет прорываться к Вильнюсу. Комдиву не нужно было объяснять, как важен для немцев захват мостов через Неман.

И как важно их удержание – для нас. А после – ярость боя затмила всё…

…Усилившийся процесс боевой учёбы начался ещё поздней осенью, причём его поразило то, что это происходило даже за счёт снижения объёма хозяйственных работ и политзанятий. Зимой прошла корректировка штатов, по результатом которой его и другие дивизии обрели некоторую новую завершённость. Чуть меньше стало танков, больше мотострелков, изрядно пополнилось зенитных средств. Именно тогда с имевшихся (помимо основной массы из БТ-7, пары батальонов старых Т-28 и полученных зимой-весной по батальону КВ (в его дивизии) и Т-34 (в 5-й)) в составе дивизий корпуса нескольких десятков Т-26 и ХТ и были сняты башни и смонтированы спарки крупнокалиберных зенитных пулемётов, что значительно усилило ПВО дивизии, причём не сколько на дивизионном, сколько на полковом уровне – доработанная техника передвигалась в боевых порядках вместе с танками и мотопехотой. Танки, в свою очередь, получили дополнительное бронирование. А введение дополнительных ремонтных подразделений вкупе с дооснащением до штата корпуса автотранспортом, позволило поддерживать должную подвижность соединения, несмотря на поломки техники во время процесса обучения и занятий личного состава.

Выдвижение дивизий корпуса в намеченный к обороне район завершилось за пару дней до войны. Причём ночное скрытное передвижение обошлось ценой в несколько аварий со смертельными случаями и несколько десятков вышедших из строев танков, бронемашин и автомобилей. Впрочем, в отличие от мирного времени комдив не ломал над возможными последствиями и прочими оргвыводами голову. На прошедшей ранее встрече с комкором Ерёменко, тот показал им – комдивам 2-й и 5-й танковой и 84-й моторизованной и их начштабам вскрытый по приказу из Москвы крайний пакет (менявшийся каждый месяц) с новыми директивами из Генштаба, после изучения которых пропали последние иллюзии. Москва считала – что до войны считанные дни. Заодно и прошёл приказ по эвакуации семей военнослужащих.

По директивам из пакета мы поняли, что в отношении нас у высшего командования был особый замысел…

Германские авиаудары после начала войны по оставленным местам дислокации показали, чего избежали дивизии мехкорпуса. Что особо неприятно поразило Солянкина – получившего уже в месте нового сосредоточения (небольшие лесные массивы западнее Алитуса) известие о массированных авиаударах по их казармам и паркам техники прошли у германцев достаточно легко – противодействие им нашей авиации ощущалось слабо. В голову тогда закралась мысль – на летунов особой надежды не будет. 24-го, из рассказа „на ногах“ капитана из 128-й стрелковой, вышедшего в расположение мехкорпуса на двух автомашинах с остатками своей роты, он узнал, что наша авиация понесла большие потери в авиационной битве утром около самой границы.

– Летуны поначалу дали прикурить, сам видел, как германцев сбивали. Но после те наших приложили… а после, за артобстрелом и на нас на земле навалились. Дивизию за день размотали.

Оставив в сторону вопрос – почему капитан так быстро оказался с группкой бойцов впереди немцев, комдив просто отправил тех в оборонительные порядки 2-го мотострелкового полка своей дивизии – особисты, когда и если надо будет, позже разберутся, чего тот оказался столь быстро в тылу, когда его „дивизию размотали“… наверное, смогут… если все тут не поляжем.

А через пять минут после разговора ему доложили об огневом контакте с разведывательным подразделением германцев, прощупывавшим позиции дивизии. Пробив остатки обороны стрелковых дивизий прикрытия, немецкие мотомехчасти прорвались на подступы к Алитусу!

Мосты в районе города и сам населённый пункт, механизированный корпус должен был удержать любой ценой.

Наши силы были немалые. Две танковых дивизии, удерживающие предмостный плацдарм за Неманом. Сзади нас подпирала 84-я моторизованная дивизия, которая заняла оборону вокруг Алитуса и в нём самом.

Проломив и растерев в кровавую пыль оборону пехоты на границе, германцы вышли к нам и события понеслись вскачь. У германцев, видимо, были какие-то сведения о наших приготовлениях к обороне. Бомбили упорно и много. А своей авиации в первый день боёв мехкорпуса мы так и не увидели. Отбивались свои зенитчики – всё же по настоящему какие-то умные головы наверху решили провести усиление ПВО в мотомехчастях перед войной! Зенитчиков за полгода загоняли больше всех. И взводы зенитных крупнокалиберных пулемётов и зенитных автоматов на базе старых танков в боевых порядках оказались очень кстати – они, укрытые бронелистами от осколков, огрызались как могли, поддерживая огонь пушек более достающего по высоте 2-го зенитно-артиллерийского дивизиона. За день моей дивизии удалось сбить два пикирующих бомбардировщика Ju-87 „stuka“ и один германский самолёт, из одной из девяток, горизонтально бомбящих по площадям с большей высоты. 5-я дивизия спустила с небес об землю пару.

Из авиации врага именно пикирующие со страшным звуком „лаптёжники“ были самыми опасными. Мы сразу определили их по характерным сведениям и облику из подробных брошюр, которые с декабря сорокового, когда я и был назначен командиром дивизии были доставлены во все наши подразделения из Москвы.

Немецкое название, рекомендуемое кодовое название („лаптёжник“) для нашей связи, „боковушки“ картинок, фотографии, характеристики, способы применения данного самолёта врагом, опыт применения его в Европе. Их советовали определять по „лаптям“ – не убирающимся шасси. Именно из этих книжиц мы многое узнали, не только по авиации, но и по наземных силам врага. Техника, организация, тактика. Очень подробные и полезные брошюры…

Впрочем, части своих целей, атакующие с высоты немцы явно достигли. Авиабомбардировки в тот день стоили нам потерянными пару десятков единиц автотранспорта, трёх пулемётных и пушечных бронеавтомобилей, 4 танков безвозвратно утерянных и 7 повреждённых „бэтешек“, почти сотню убитых и раненых. Допбронирование танков, проведённое весной силами ремонтной службы дивизии с помощью готовых комплектов, присланных с Ижорского завода из Колпино под Ленинградом, не спасало от ударов с высоты. Что же говорить о небронированной технике и своих бойцах мотострелках?

Зато, как точно уверен был Солянкин – допброня хорошо помогла лёгкой бронетехнике в сражении с наземными силами врага. А то, что как каркали некоторые – возрастёт нагрузка на ходовую… что та ходовая, если танк завтра сгорит вместе с экипажем без допброни? Один из таких кликуш сам остался жив, когда подобный комплект спас его от пробития башни и громко нахваливал „ленинградский комплект“ вечером первого дня боёв дивизии, когда немцы отползли зализывать раны и перегруппировываться.

В поле перед лесом к ночи уже только слегка местами чадили почти сотня единиц танков и бронемашин. Германцев и наших. Ноздря в ноздрю. С налёту прорвать оборону дивизии (и корпуса, как он знал от Ерёменко) врагу не удалось…

Ночь прошла беспокойно. Было два артобстрела. Свой 2-й гаубичный артполк, поддерживавший их огнём днём, сменил позиции, и пока, по приказу комкора, никак себя не проявлял.

Среди остовов изуродованной бронетехники, среди запаха согревшей плоти и отчадивших боевых машин, во время короткой ночи на поле боя пара наших разведгрупп схлестнулись с немецкими. Стороны готовились к новому дню.

Край горизонта над лесом уже покраснел…

Атака немцев, в которой он выпал из восприятия кровавого хаоса и захлёстывающей ненависти и ярости сражения вокруг, стала последней. А двухдневный кровавый бой (с одним единственным коротким ночным перерывом, во время которого он почти не сомкнул глаз, пытаясь хоть как-то навести порядок в растрёпанных боевых порядках вверенной ему дивизии), затих сам собой. По причине очевидного исчерпания у наступающих передовых сил.

Сосед по палате – Ян Адамсон, из „тех самых“ латышских стрелков, командир 112-й стрелковой дивизии с Урала, передислоцированной весной в Прибалтику, выдвигавшейся к линии фронта, рассказал, что пехоте его дивизии досталось ещё до вступления в бой. Одну из колонн стрелкового соединения на шоссе Каунас-Вильнюс немецкая авиация сильно бомбила.

– Батальона – как не бывало. Половина – раненые, а остальные… - комбриг (без нового звания, что многое сказало Солянкину о недавних, явно тяжёлых, годах латыша) лишь махнул расстроено рукой. А в бою перед Каунасом, где они встретили прорвавшихся от границы германцев, комбрига и ранило.

Тот тоже не знал, что и как на фронте теперь. Но они были в Вильнюсе. И близкой артиллерийской канонады не было слышно.

Зато кое-что разъяснили медсестра и подошедший чуть позже врач.

Фронт держится… и это было главное.

Лично Солянкину врач пояснил, что с ним всё будет в порядке, оперативное вмешательство было произведено тогда, когда он был без сознания, осколок от брони, повредивший ребро, удалён, внутренние органы не задеты. Но они мало что могли сказать ему об обстановке на фронте – лишь передали слова его подчинённых, доставивших его в госпиталь, что они – „будут держаться и комкор приказал начштаба дивизии взять командование 2-й танковой на себя…“

Днём по обычному телефону к начальнику госпиталя дозвонился временно принявший дивизию начштаба. Главврач передал Егору Николаевичу суть краткого разговора – сегодня атак ещё не было, немцы пока откатились. Его экипаж остался жив целиком, но два попадания снаряда стали для боевой машины роковыми.

А вечером, когда его снова напичкали лекарствами и он стал полагать (обманывая себя, да?), что оклемался, на машине прибыл посыльный из дивизии. От него Солянкин и узнал кое-какие подробности завершившегося уже после момента потери им сознания сражения. Раненый комдив дополнил ими собственные впечатления и составил общую картину второго дня.

Первое попадание повредило двигатель его танка – на совсем коротком расстоянии, на котором вёлся бой, 75мм броня борта корпуса не спасла от пробития бронебойным снарядом немецкой „четвёрки“, а разлившееся топливо привело к пожару в машинном отделении танка. Следующий снаряд, ударивший в борт башни через несколько секунд, не пробил её усиленное наваренное бронирование, но удар вышел тяжкий. Второе попадание привело к контузии у всего экипажа его танка, а сам комдив, раненый отколовшимся от внутренней стороны брони осколком, повредившим ребро, потерял сознание от болевого шока, наложившегося на потерю ориентации.

Чад от горевших немецких и советских танков и бронемашин, в безветренную погоду застилавший поле сражения, завершившегося по факту в пользу наших – после провала попытки рассечь оборону в стыке потрёпанных советских дивизий, остатки последнего резерва немцев танкового батальона «четвёрок» и поддерживавшей его мотопехоты, отступили, помог спастись экипажу, доставившему через час командира в медсанбат дивизии. Из которого Солянкина, оказав первую помощь, отправили на машине в госпиталь в Вильнюс – операцию делать на месте не рискнули. Меньше чем через три часа он был в госпитале. Шоссе контролировали подразделения НКВД, пытавшиеся поддерживать порядок, хотя поток беженцев и машин был большой. Об этом он тоже узнал от посыльного, рассказавшего что на шоссе тот самолично видел несколько мест с сожжённой гражданской и военной техникой, которую, похоже кто-то на гусеничной технике совершенно верно столкнул с полотна шоссе.

По слухам, которыми поделилась в госпитале медсестра, в новой республике СССР было не спокойно. Поговаривали о том, что местные сторонники прежней власти сговорились с немцами и ждут удобного момента, чтобы поднять восстание. Милиция, вообще все органы НКВД – на военном положении. По слухам, на хуторах постреливают и охотятся на отдельных бойцов РККА и милиционеров… но в самом Вильнюсе много сил наших…

…Танковая атака германцев, прорвавшихся в стыке между дивизиями корпуса в районе одного из двух шоссе, ведших в город от Симнаса и Сейрияя, провалилась благодаря тому, что батальон «четвёрок», разметавший оборону одной из рот 5-го мотострелкового полка соседей из 5-й дивизии Куркина, уже понёсшего большие потери от пикирующих бомбардировщиков люфтваффе, проиграл лобовую схватку батальону КВ, брошенному на закрытие прорыва.

Немецкие «четвёрки» из состава 7-й танковой дивизии, которые бросил после авиабомбардировки в последнюю отчаянную атаку командир той Хан фон Функ, старавшийся переломить ход мучительно тяжёлого сражения, в котором каждая атака приносила всё новые и новые потери, проиграли более мощным и тяжёлым советским соперникам, защищённым тяжелой бронёй. Именно тут сказал своё веское решающее слово последний резерв мехкорпуса – батальон из 32 КВ-1 2-й танковой, сберегавшийся на этот случай Солянкиным по указанию Ерёменко.

7-я и 20-я танковые дивизии вермахта, потерявшие первые танки (безвозвратно десяток и пригодным к среднему ремонту около тридцати) ещё в боях с советскими стрелковыми дивизиями на границе, тем не менее в сражение вошли грозной и опытной силой. Но, фактически, они проиграли «в этот раз» сражение за мосты Алитуса советским 2-й и 5-й танковой. Из боя Функ вывел лишь треть личного состава и меньше 100 танков. Суммарно около 170 (из которых больше половины – безвозвратно) было потеряно на границе и в танковой битве перед Алитусом. В 20-й танковой Хорста Штумпфа положение было не лучшим.

По потерям это сражение прошло «вничью». Но в стратегическом отношении, как стало ясно Солянкину значительно позже, итог сражения за Алитусские мосты был большой победой.

Многообещающая цель – прорыв «над» севером Белостокского выступа, о которой говорилось командующим 3-й танковой группой Готом, не была достигнута. Вермахту, в последующие дни пришлось, подтянув резервы, медленно и с большими потерями продавливать оборону большевиков по всем правилам военного искусства.

Немцы, по итогам сражения около Алитуса, понесли большие потери в тех частях, которые шли на острие наступления и не смогли осуществить поворот на Минск. 3-я танковая группа, в «тот раз» замыкавшая с севера окружение «белостокского мешка», в котором безвозвратные потери РККА достигли трёхсот пятидесяти тысяч человек погибшими, пленными и пропавшими без вести, «в этот раз» цели своей не достигла.

ГА «Центр» ныне медленно, с кровавыми боями так и ползла к Минску. Как и ГА «Север» – по земле Советской Прибалтики…

Свой вклад в это, помимо предупреждения попаданца, его книжек и журналов из «худшего варианта будущего», деятельности осведомлённого руководства СССР в целом и РККА в частности, внесла (именно на поле боя) и 2-я танковая дивизия комдива Солянкина.

И лично он сам…

Да и жив «в этот раз» остался, завершив войну командиром танковой армии. Одной из тех четырёх армий РККА, что образовали в финале войны карантинную зону вокруг поражённого тремя атомными ударами Берлина…

Намеченный блицкриг во многих местах в «этом сорок первом» сбоил. Причём именно там, где последствия успехов «катящихся роликов» «в тот раз» нанесли наиболее ужасные потери РККА в июне-июле 1941 в мире того, кто, через свои книжки и журналы с ходом боевых действий, изученные «группой Мерецкова», ныне помог «переигрывать войну» командирам и бойцам Красной Армии.

Точнее, новую историю непосредственно на поля боя творили такие, как комдив 2-й танковой дивизии РККА Солянкин…

Один из батальонов именно его прославленной в войне 2-й танковой дивизии, с которой он начал войну, будет участвовать в Параде Победы. Вот только, к сожалению, тех, кто принимал участие в «битве за мосты Алитуса», в нём на Параде будет всего одна восьмая от тех, кто начал войну 24-го июня западнее литовского городка…

Многое было по иному. Вышло так – не миллионы спасённых и сотни тысяч погибших в «этот раз», как предполагал Рожков. Новый мир изменяли по сравнению с «тем разом» дополнительно десятки миллионов выживших… на костях миллионов, умерших в «этот раз»

Меньше погибших – (в основном) наших. Больше – (в основном) их. Всё, как желал попаданец, рвавшийся в августе сорокового в Кремль, к жестокому и тоталитарному руководителю СССР. и как мечтали в его «утерянном будущем» те, кто глотал книжки по АИ, «болея за наших». Такая популярность подобной литературы именно по периоду ВОВ и именно в экс-СССР объяснялась очень просто.

Число своих жертв в истории «мира Рожкова»…

И всего лишь желание «отменить» ту трагедию…

Возможно, более опытные и искушённые немецкие генералы, зная, что их ждет, смогли бы снова выиграть это сражение за счёт превосходства в тактике (как на уровне командного состава, так и на уровне обученности экипажей), но над ними довлело ограниченное время на выполнение приказа о захвате мостов и прорыве на оперативный простор.

А сил РККА в сражении за Алитус им противостояло значительно больше «того раза». Пост-(или пред? Какая разница…) знание из книг попаданца и стремление РККА получить 22 июня и в первые дни после него максимальный эффект сработали здесь сполна. В этот раз удалось сделать то, чего танкисты РККА не смогли, несмотря на всю отчаянную храбрость, выполнить «тогда».

В этот раз 5-я танковая дивизия была не одна. Весь 3-й механизированный корпус встретил наступавшие тут две мощные дивизии немецкого панзерваффе. Судьба мехорпуса была изучена вместе с ходом, итогами и значением сражений в Литовской ССР также пристально, как и многих прочих.

Группа Мерецкова также пришла к выводу, что многие кадровые перестановки были не нужны в нынешней ситуации. От того корпусом в июне 1941 командовал по прежнему Ерёменко.

А ещё один стратегический мост через Неман, у Меркине, который в иной истории был захвачен силами немецкой 12-й танковой дивизии 57-го моторизованного корпуса 3-й танковой группы вермахта, был заранее подорван охранявшими его усиленными и предупреждёнными (в отличие от «того раза») подразделениями 84-го полка 9-й дивизии НКВД по охране железнодорожных сооружений – сразу после появления передовых немецких подразделений в нескольких километрах от него.

Мост был обрушен, а его опоры остались. В них дожидались своего часа закладки – мощные заряды. Для того момента, когда немцы восстановят обрушившиеся в Неман пролёты…

Подошедшие из второго эшелона мотострелки 41-го и 201-го полка 84-й моторизованной дивизии их 3-го мехкорпуса скрепили кое-как выстоявшую оборону предмостного укрепления, а обе танковые дивизии корпуса, фактически сведшие в ничью (по потерям) в «этот раз» сражение за стратегические мосты Алитуса и удержавшие фронт, получили долгожданный отдых.

Командовавший 3-м механизированным корпусом Ерёменко, штаб которого находился в Алитусе, выполнял приказ – удерживать мосты и город любой ценой, не давая немцам выйти на оперативный простор.

Алитус был оставлен значительно позже, а мосты взорваны только тогда, когда давление немцев в ходе возобновившегося в июле их наступления стало нестерпимым и сохранение позиций тут невыгодным в плане возраставших числа потерь РККА.

Говоря же об итогах второго сражения в Литовской ССР «по-новому, на том же месте» – в районе Расейняя, где «в тот раз» воевала 2-я танковая комдива Солянкина, в «этот раз» по немцам наносили контрудар танковые и мотострелковые бригады. Частью – даже те, из которых в «иной истории» был сформирован 12-й механизированный корпус РККА. Здесь же решение ограничиться десятью мехкорпусами к 22 июня принесло свои плоды. А отдельные дивизии и бригады довоенного формирования не узнали всей этой большой организационной чехарды с попыткой довести число мехкорпусов до трёх десятков.

«Тогда» число то до 30 довели, но более-менее полноценными и относительно слаженными можно было считать только первый десяток. А остальные – кто как.

Итоги альт-Расейняского сражения немцы, пожалуй смогли записать себе в победу. Пиррову.

В-первых, первоначальный контрудар двух танковых бригад на БТ с допбронёй, поддержанных тремя мотострелковыми бригадами РККА, принес значительные потери 6-й немецкой танковой дивизии, хотя позже, немцы, подтянув остальные силы 41-го моторизованного корпуса, довели сражение до победы.

Две наших бригады попали в окружение и были полностью разгромлены, ещё одна окружена, но, пойдя на прорыв, вырвались из ловушки, сохранив треть личного состава и техники.

Во-вторых, возобновить наступление в районе Расейняя немцы смогли только 27-го июня.

А ещё одним итогом, помимо главного – невозможности запланированного по плану «Барбаросса» поворота 3-й группы на Минск (после быстрого предполагаемого захвата Вильнюса) и намного более медленного общего продвижения вермахта по территории Литовской ССР, стало то, что попытки Литовского фронта активистов поднять восстание в тылу РККА провалились. Чему способствовало как переформирование «национального» стрелкового корпуса, так и более активная работа органов НКВД в прифронтовой полосе.

Хотя актов террора в отношении семей военнослужащих РККА и тех, кто активно поддержал вхождение в состав СССР, так называемые литовские «борцы за свободу и независимость» свершили немало.

Террористы остались террористами и в «иной реальности»…

Ещё когда и пока Рожков отдыхал в мае-июне на море, «в Сочах», «двадцатка плюс» (да – да, я знаю, жаргон и обороты речи будущего впивается в нас, подобно клещу) оценила объём и содержание ВСЕГО объёма сведений, перенесённых с компьютеров в «твёрдые копии». А летом закипела работа. Теперь мне известны те два задания, которые получили от товарища Сталина эти многоуважаемые и самые настоящие академики – во первых, с максимальной пользой для повышения обороноспособности оценить то, что нам досталось (за границами непосредственно необходимого руководству страны и РККА) и, во вторых – эффективно улучшить жизнь населения страны и повысить её «конкурентноспособность» в капиталистическом окружении после будущей Победы. Опыт того падения СССР и той, то ли неудачной перестройки, то ли «катастройки» нельзя игнорировать.

Конкуренция!

Какая всё же крайне неожиданная, совсем не наша, не советская терминология вошла в нашу речь! Пусть и в узком кругу. Нельзя просто так отмахнуться от того, что случилось… где-то… когда-то… «в иной Вселенной». Пусть до сих пор местами так… не приемлемо звучат рассказы Никиты.

Так вышло, что вскоре после начала войны уже «здесь», когда допущенные к «главной тайне СССР» академики по настоящему насели на Рожкова, мне частенько приходилось работать в нашем архиве, выискивая, по некоторым щепетильным заданиям нашего наркома, крупицы разбросанных по разным источникам сведений по работе органов госбезопасности СССР «той войны» и «того послевоенного мира». Фамилии, места событий, причины, версии… хоть что-то… хоть сколько-то…

Всё, что было большого и сразу заметного, как те две книги с жизнеописанием «копии товарища Фитина из мира Рожкова» и истории «того» абвера, мы уже выгребли, теперь же я просто просеивала десятки миллионов символов из книг и журналов. Работала как живая замена компьютеров пришельца из будущего. Никогда в жизни столько не читала! Совершенно абсолютно разного…

Вот и заодно слушала разглагольствования Рожкова дальше – академики, как правило, «тусовались» с ним именно в архиве. Один из компов и вся отфотокопированная литература под боком, места много, освещение и комфорт. Особенно примечательным было то, что из Никиты уже целенаправленно тянули дополнительную информацию, которую он сам, скорее всего, вообще бы и не вспомнил, считая её неважной…

Неважной и обыденной «там»… и могущей принести пользу «здесь».

Академики же, всей своей учёной братией, изучив всю имевшуюся на компьютерах литературу, выбрали наиболее приоритетные и важные для СССР «подсказки из будущего». Самые «вкусные» – по наиболее актуальным и возможным к скорейшему воссозданию у нас, «здесь и сейчас» из перспективных направлений физических исследований, подсказки по которым нашлись у Рожкова – в разделах так называемой радиоэлектроники, материаловедения, сверхнизких температур (тут товарищ Капица суетился больше всех!) и прочая и прочая…

Выбранные и утверждённые Президиумом АН СССР, отправленным по распоряжению руководства страны в Свердловск, темы научных исследований были скорректированы не только в пользу имеющих обороноспособное значение, но и тех, что были способны принести максимальную пользу после войны, согласно руководящим установкам лично товарища Сталина…

И совсем не удивительно, что эти «перспективные направления» возглавили те, кто получил доступ к «главной тайне СССР».

Отчего то мне кажется, всеми этим многоуважаемыми личностями, которые будут воплощать «подсказки из будущего», движет не только желание помочь своей стране. Хотя, конечно, и это тоже… во вторую очередь… как горят их глаза, когда звучат словосочетания «научный приоритет», «ускорение прорывных исследований» и… «потребность в дополнительном финансировании» и «сосредоточении управления в руках тех, кто допущен к тайне».

Я уж не знаю, как не смеяться иногда некоторым из этих товарищей в лицо. Ох как был потомок прав, отпуская некоторые язвительные шуточки про «свою рубашку, которая ближе всего к телу». И ведь не скажешь, что он не прав!

«Двадцаткаплюс», несмотря на моё, разделяемое, как я точно знаю, нашими из 8-го отдела, отчасти скептическое отношение к академикам, достаточно серьёзно начала лепить «слепок будущего».

Никита, в разговоре в кругу наших, когда зашёл разговор о том, что эти светила науки СССР смогут сделать, позволил себе съязвить и ещё по одному поводу. А именно насчёт участия в этой попытке конкретно товарищей марксистских философов. Он выразил – в обтекаемой форме, что именно ЭТИ товарищи, что-то смогут предпринять?

«…Выполняя поручение любимого товарища Сталина, вождя нашего общего СССР, ведущего непримиримую борьбу с врагом рода человеческого…»

Хитрый жук из 2018, живя почти год в СССР, начал вставлять в свою речь привычные нам обороты с партийных и комсомольских собраний и из советской печати. Правда, делал он это так, что не поймёшь, то ли привык к нашим фразам, то ли глумится, то ли «на автомате» использует, как многие, из нашего времени, к сожалению, научились… Скорее всего, «прикалывается» по своему. По грани, гадёныш, скользит. Уж слишком в его устах многое звучит скрытой насмешкой.

Счастье его, что «в экосистему специальную встроили»…

Все его «приколы» помню, и даже знаю, что они означают! Вообще, конечно, в умении подтрунивать над самим собой, он хорош. У многих наших, такого умения взглянуть на себя со стороны, нет.

А я, если не касаться (страшно!) личности товарища Сталина, а сосредоточиться на марксистских философах, то, к своему удивлению, обнаружила, что мне, нечего в общем то, возразить ему в ответ. То, что СССР окончательно проиграл к концу 80х борьбу идей было ясно уже многим. И провал тех, кто должен был работать над идеологией, был очевиден. Как в партии, так и среди этих… философов.

Конечно, я не стала облекать… согласие с ним в звучание реальных фраз, но моё молчание говорило само за себя – возразить было нечего!

Судят то по итогу, а СССР развалило «то» наше поколение и поколение «тех» наших детей. Неприятно было так… и тонкая змея страха первый раз вползла в голову – а что, если и здесь, «в нашей Вселенной», снова выиграв войну (наверняка, с лучшими результатами!), снова проиграем мир?

Но в целом, невольно слушая разговоры Рожкова с академиками, я, по многим темам, поднимавшимся учёными умами, слабо что-то понимала, кроме первоначальных общих фраз. Да и наш попаданец частенько лишь разводил руками в ответ на их расспросы, в лучшем случаем уверенно утверждая только о фактах, но не причинах – «вот точно слышал это…», а чаще отделываясь «вроде бы…».

Вскоре лично мне стало очевидным, что физики – Капица со своим приятелем-коллегой Семёновым, Фок, страшно и больше всех жаждавший любых крох об теории относительности, жаждали явно большего, чем те контуры научных прорывов будущего, которые стали им видимы по отфотокопированной подшивке «ТМ» и прочему. Дорвавшиеся до невозможных новостей из грядущего (а законы природы не изменятся, в отличие от войн, политики и общественной жизни!), они вовсю наседали на Рожкова.

В отличие от более занятого организационной работой Абрама Фёдоровича Иоффе, давно уже понявшего, где пристроились основные таланты пришельца из 2018-го.

А новенькие, войдя во вкус приобщения к научным достижениям будущего, «наехали» (по определению его самого) на Рожкова. Тот даже получил несколько раз высказанные в лицо упрёки, что мол, человек из будущего мог бы быть и более образованным и осведомлённым об науке будущего за пределами общеизвестных фактов и сведений. И, должен был знать (…учитывая наличие всемирной информационной сети, которую Вы, Никита, так нам хорошо представили…) понимать, как, с чем и о чём ведутся передовые исследования.

По моему, это взбесило нашего попаданца и он огрызнулся в адрес Капицы и К:

– Уж извините, у меня и так всё неплохо было. Не планировал к Вам, в сороковые попадать. Знал бы, что такое случится, обязательно два образования получил или вообще, кого-нибудь другого, образованней и восторженней насчёт этих годов и всего Вам потребного, вместо себя подсунул… - зло добавил он – …радоваться должны, что вместо прогера, двух компов с софтом и с кучей книжек по военной истории вам случаем не попалась «бл%ндинка с айфоном», которая только фоточки в инстаграм постить умеет. От такой, Вы бы, в лучшем случае, узнали, когда война началась, когда закончилась…

Что такое Instagram и что такое iPhone, ему пришлось тут пояснять отдельно…

А Родков завёлся. Его, видимо, сильно задел упрёк в отсутствии у него полноценного образования.

– В будущем, чтобы Вы, товарищ Капица, знали, такой информационный поток, что захлебнуться можно, вот и приходится фильтровать его, сосредоточиваясь на нужном и интересном самому себе лично.

Короче, на него где сядешь, там и слезешь… как всегда.

Ладно, это шутка. А так, Никита – человек весьма отзывчивый, хоть язык у него, действительно длинный. Главное – привыкнуть к его манере общения.

Больше всех, по моему, были довольны «математики» – Виноградов, Соболев и Колмогоров. В отличие от «физиков», которым, для реализации подсказок из будущего, ещё требовалось многое – средства, оборудование и прочее на многие, совсем не теоретические исследования, чтобы осознать и воспроизвести то, что стало известным им по сведениям от пришельца, математикам нужны были только свои светлые головы, бумага и пишущие принадлежности. Разве что на компьютеры и «программу для разработки других программ» они жадно поглядывали. Иоффе пошёл им на встречу и они стали готовить первые задания для трио наших программистов.

Товарища Колмогорова весьма увлекли его же собственные научно-популярные статьи для читателей «ТМ», которые выходили в номерах в районе 1960-го года. Глядя на его собственные рассуждения о будущем так называемой «кибернетики», и имея знания о компьютерах, программах и том описанном Рожковым будущем, которое реализовалось в действительности, он признал, что практически никто не смог за полвека представить, как пойдёт развитие средств вычислительной техники. Какие не представимые возможности будут с одной стороны у компьютеров и какие, как предсказываемое появление «искусственного интеллекта» (казавшиеся легко достижимым в 50-60х), так и не будут реализованы даже в 21 веке.

Математики с восторгом узнали, что в 1990-х годах наконец была доказана знаменитая теорема Ферма. Сведения об событии были обрывочны, но, подсказки, как заявили математики, у них есть – какая-то «гипотеза Таниямы» и рассказ о ней самой!

Про теорему Ферма я знала, про её значение в математике тоже. А остальное было для меня тёмным лесом. Им виднее.

Целый фурор среди учёных – астрономов и физиков произвели знания о Вселенной. Академик Иоффе, частично и по верхушкам конечно, заранее оценивший доставшиеся («в комплекте» с товарищем-господином Рожковым и его компьютерами) нам знания, видимо, по свойственной ему сдержанности не часто проявлял при нас внешне свой восторг. Хотя ЕГО впечатление от известного музыкального вечера, и стало решающим в том, что имели сейчас. Но когда толпа учёных, после известного и ставшего притчей во языцех знакомства с путешественником во времени, стали на регулярной основе обретаться здесь, в архиве 8-го отдела ГУГБ, в компании себе подобных… реакция у них была совсем иной.

Физики сразу же обратили внимание на то, что теория обшей относительности Эйнштейна там, в будущем, возведена на трон науки. И, если судить по словам и материалам Рожкова, много чего, в устройстве Вселенной, благодаря ОТО, удалось объяснить логично и непротиворечиво. И, главное – предсказать…

Меня, конечно, осознанные размеры Вселенной, расстояние между небесными светилами и телами и разговоры о том, что творится на дальних мирах, у других звёзд, завораживали. Хоть в космос потомки продвинулись не очень далеко, но их способы астрономических наблюдений и теория были могучи.

Астрономы наши, от фотографий небесных светил Солнечной Системы и программ по звёздному небу, что были на компьютерах, едва умом не тронулись. Никто в мире не знает, а они знают! Одна обратная сторона Луны чего стоит! А роскошные виды планет-гигантов и их спутников с фотокамер межпланетных автоматических станций?

Я же вижу, как им раззвонить об этом хочется. Но – не выйдет! Они всё это великолепие у нас, на Лубянке только видят, а без доказательств в научном мире, понятно, никак. Как говорит Рожков – «бугага, литовский народный праздник обломайтис. Сегодня и всегда»!

И впечатляет. И смешно. И грустно…***

Упомянутая «общая теория относительности», устройство Вселенной, «Большой Взрыв» и эти… ужасные «чёрные дыры», предсказанные ОТО, о которых Рожков ещё как-то осенью, когда я первый раз узнала о достижениях в астрономии и о космических исследованиях, объяснил мне «на пальцах», что это за устрашающие объекты, главенствующие среди космической пустоты. Такие, что ничего не может вырваться из их неимоверных «объятий» – сил притяжения к ним.

Но Рожков как-то смог один раз удивить недовольных его уровнем образования Фока, Капицу, Иоффе и астрономов. Именно когда обсуждали эти самые «чёрные дыры». Благодаря тому, что у него в своё время отложилась в памяти одна из «новостей из мира науки», он смог чем-то (чем именно?) очень сильно удивить высоколобых снобов.

Правда я вот ничего не поняла. Отдельные слова понимаю, а смысл… убегает.

«Виртуальная пара частиц, порождённая вакуумом», «гравитация от чёрной дыры искривляет вакуум», одна из частиц по закону сохранения энергии заставляет испаряться понемногу чёрную дыру… уж не знаю, насколько верно он сам по памяти повторил, то, что читал во всемирной сети, но высоколобые после долго дискутировали.

Основы «мироздания» понять пытаются, не иначе…

Несколько книг по астрономии рассказали товарищам астрономам, где и как искать «чёрную дыру», первой обнаруженной в «тот раз». Лебедь X-1. Хоть не скоро сие случится «снова».

Тяжело примириться с мыслью, что Вселенных, как минимум две (или вообще намного больше, если верить книге про множественность Вселенных). И в одной из которых, когда-то… уже умерла. Кого-то подобные мысли, наверняка бы обратили в религию. Я же ещё сильней укрепилась в своих, положенных советскому человеку, атеистических убеждениях. Грандиозная картина… да… вот это слово мне как-то подсказал товарищ Иоффе – «мироздания» превосходит любые сказки попов и святош…

Кстати, Рожков, между прочим, такой же упёртый атеист. Хоть в чём-то с ним оказались на одной волне, хихи.

Но самые сочные впечатления, однако случились тогда, когда «с глазу на глаз» (но при мне) Рожков начал общаться о книгах, музыке, компьютерных играх и вообще об культуре будущего с двумя академиками-литераторами.

С Шолоховым и Толстым…

Август 1941. В.А.Волкова. Из очередного вольного сочинения «на заданную тему». Которое, как и предыдущие, были прочитаны наркомом. Ныне – «по диагонали» (в связи с катастрофической нехваткой свободного времени), не слишком-то по служебной необходимости, скорее просто уже в качестве некоего интеллигентного способа расслабиться в коротком перерыве между множеством неотложных дел в военное лихолетье… «Задушевная беседа» о культуре будущего (по мне так местами сомнительной, я бы сказала – анархистской), протекала совсем по иному, чем солидное и спокойное, за исключением пары памятных пикировок по поводу общеобразовательного уровня попавшего к нам жителя 2018-го, течение разговоров с представителями точных наук.

В отличие от специфичных вопросов из разных разделов наук и отраслей промышленности, о которых обычный житель что середины двадцатого, что начала двадцать первого веков, если что-то и скажет, то только общеизвестные сведения. Да то, что случайно запомнил где-то читанное/просмотренное. Но о литературе, музыке, театре начитанная и сформировавшаяся к двадцати годам личность должна, по моему мнению, уметь поддержать разговор на подобающем уровне. И, при желании, вести его по собственной инициативе.

Примерно такие же мысли, похоже, витали в голове Рожкова, посему его напористый тон и взятое по собственному почину управление нитью беседы, не особо удивили меня. Так что, помимо привычных и естественных ему вопросов насчёт «цифрового века», под напором которых он чувствовал (учитывая его профессиональные навыки!), как рыба в воде, тут он сам проявил инициативу.

– …На мой взгляд, важнейшими стали два аспекта культуры будущего – это полная победа развлекательных литературных произведений, фильмов, музыки и нового вида произведений искусства – компьютерных игр. И разнообразие жанров и направлений в невиданных для середины двадцатого века количествах, объём и число образцов самого контента, в сочетании с лёгкостью доступа к ним. Обусловленным всеобщей компьютеризацией и дешёвой и высокоскоростной всемирной сетью. Спешу огорчить – в целом, театр, какое-то высоколобое кино, какие-то серьёзные литературные произведения, конечно, существуют. С премиями большими, о их лауреатах пишут в СМИ, они даже выходят большими тиражами и их читают… десятки и иногда по миру, наверное, сотни тысяч… но… сотни миллионов интересуются и потребляют совсем другое. Массовая культура! О серьёзных произведениях меня спрашивать довольно бессмысленно. Какие-то обрывки сведений Вы, безусловно, получите, но не более того. Признаюсь честно, не испытываю ни малейшего пиетета перед «высокой культурой», да и от… господствующего сейчас у вас… направления – «инженеры человеческих душ, помноженного на соцреализм» как-то не по себе. Я могу часами обсуждать детали устройства фантастического звёздного дредноута и конфликта сторонников так называемой Силы из сверхпопулярного в моё время фэндома под названием «Звёздные войны» – мы ещё вернемся к этому феномену с эпичной и завлекательной картиной происходящего в вымышленной Вселенной, весьма далёкой от реалий, окружающих Вас… да и меня теперь, но мне, уж простите, абсолютно скучны и неинтересны подавляющее большинство литературных и музыкальных произведений и фильмов Вашего времени. Успел поинтересоваться тем, что у вас издают. И соцреализм этот… мда, не буду гадостей говорить… Да, готов к реплике в свой адрес про воинствующее невежество, если не сказать хуже, да-да… вполне могу согласиться с подобной будущей вашей оценкой меня и моих взглядов… но… меня – всё устраивало «там». И не только меня, а сотни миллионов и миллиарды. И самое главное – к этому всё придёт, хотите Вы или нет. Можно сопротивляться и проиграть, а можно попытаться оседлать гребень волны, возглавив и использовав ради пользы страны. Но не для эфемерной, скажу прямо, победы над «миром капитала»! Под этим соусом особо ничего не добьётесь, какие таланты бы не приняли участие. Всё сводится к тому самому, древнеримскому – «хлеба и зрелищ» и родному, посконному «своя рубашка ближе к телу…».

Какая неприглядная демонстрация циничности и отчасти определённого… невежества? Я бы сказала, что Никита кичится подобным. Неприятно. Или – сознательный тонкий ход с эпатированием? С него станется…

– …И, что Вам может быть особо неприятно, произведение культуры, неважно, что именно – песня, музыкальная композиция, литературное произведение, фильм, компьютерная игра – это продукт, это товар… и точка! Хороший или плохой, все остальное – это пустое, игра словами и введение в заблуждение. По идеологическими или этическим соображениям.

Да, мысли у Рожкова текут совсем по другому, не как у нас. Именно что почти год спустя от знакомства с ним, после сего беззастенчивого откровения, я поняла, что несмотря на многие сохранившиеся там, в будущем, символы СССР, капитализм там победил не только путём взятия власти в стране, восстановления соответствующих экономических отношений, но и в головах… грустно это всё.

– Выходит, что… творчество ради денег? – не выдержала я и влезла в разговор.

– Часто – да, даже если начинается как просто из желания творить, но после… большинство достигающих какого-то результата задумываются – «как мне это монетизировать?», причём способы могут быть весьма изощрёнными. Но это я забегаю пока вперёд. И, как мне кажется, нет никакого противоречия между порывом к прекрасному и желанием заработать на этом. Нельзя противопоставлять стремление к высокому и деньги. Они могут идти «рука в руке», могут – отдельно, но ничего радикально противоречащего здесь нет.

– Мы, прочитав пару десятков переснятых книг с вашего… компьютера, сделали, на основе вашего личного выбора их, такой же вывод – в будущем правит бал развлекательная литература. В кино всё обстоит также? И в музыке? – аккуратно уточнил, вклинившись в напористую речь потомка Алексей Николаевич Толстой, видимо стремившийся как-то сгладить столь непривычное и идеологически, прямо скажем, острое начало беседы. Впрочем, он невольно задал не совсем литературное направление её, фактически сам!

– Хоть при СССР и старались провернуть общее поднятие «культурного уровня населения»… под соусом «самой читающей нации», точнее… руководить выбором масс, но делали столь топорно и убого, как я понимаю… «высокохудожественные произведения» были интересны только десяткам тысяч, «идеологически заряженные» вообще тяжко шли в массе своей, хоть и их издавали миллионными тиражами. Редко что-то удачное выходило. Были, конечно, пронзительные произведения про «ту войну», но… - он развёл руками – … как я понимаю, это исключения. Что касается высокохудожественных книг – со слов отца и матери, из того, что видел на стеллаже у бабули и дедули, из чтения о подобном в интернете – собирали библиотеки из классиков – потому что «признак интеллигентного человека», но читали и «гонялись» за фантастикой, приключениями и «про любовь», если кратко. Десяткам миллионов нужно было развлекаться. Драйв… действие, движение то есть, приключения… да… Так было, так есть, так будет. А рассказы про… передовиков соцсоревнования, у вас даже фантастика… - и та скучна и зашорена, и то, что она «ближнего прицела» – лишь мелочи, главное – вам указывают о чём можно сочинять, о чём – нет…

Снова мимоходом, засранец, пнул нашу действительность, роль партии и идеологию.

– …В целом, проблема ведь лежит, как мне кажется, даже не в противопоставлении высокого и полезного обществу против низменно-развлекательного… а в том, что читающим, смотрящим и слушающим крайне не нравится, что за них решают, что им – читать, смотреть и слушать…

– Капитализм у вас, как есть капитализм… - вступил в беседу товарищ Шолохов.

– Я не считаю, что это плохо. По крайней мере, меня не «грузят», как грузили моего отца и мать в школе идеологией. А ведь, по их словам, в 80х всё было относительно мягко.

– Потому и распалась страна у Вас… при Ваших родителях! – резко, я бы сказала, зло возразил Михаил Александрович, и без особого смягчения тона добавивший:… – При СССР «недогрузили», зато Ваша власть «грузит» вас, только по своему, вон, какой вы выросли, «товарищ» юный буржуй… - почти что выплюнул он.

– Вы таким тоном это сообщаете, как будто это что-то плохое – не страдать по поводу несбывшейся победы мировой революции… - без малейшей тени сомнения огрызнулся наглый (впрочем, как всегда) Рожков.

Я же говорила себе – конченый он. Как бы не был полезен он и его знания, умения, навыки, советского человека из него не выйдет. Не перевоспитаешь его. Разумеется, эти мысли пролетели только в моей голове, подтверждая ранее сделанные выводы, с ним самим я ими делится не собиралась.

– Чем Ваши сверстники в 21 веке интересуется? – попробовал Алексей Николаевич переключить начавший разгораться неприятный спор.

Впрочем, вышло так себе. От неприятия «меж временами и поколениями» ни сильно то и увело.

– Так много чем. На любой вкус… от «ботанов» до «фанатов экстрима» и даже чего-то криминального… все люди разные, как и сейчас, возможностей и соблазнов больше. Всё – разнообразнее, мир стал более доступен, из-за технического прогресса – тут чихнёшь, из-за океана тебе «будь здоров говорят», ну или «ещё не сдох?» интересуются. Если совсем серьёзно, в основном – секс, «тачки», компьютерные игры, денег заработать, интернет с его соцсетями, путешествия, «оттянуться» кто во что горазд и на сколько денег хватит, «шопинг», главное – свобода, отсутствие идеологического прессинга и возможность огромного выбора.

Тут, ему пришлось пояснять жаргон будущего, а после отбиваться от, видимо глупых, с его точки зрения вопросов:

– А что, революционных, коммунистических идей никто не придерживается?

– Есть… фрики разные… клоуны… хотя да… - он тут помрачнел – … иногда кое-кто этот протест молодёжный, да и не только… способен… «канализировать» в нужном направлении… майданы всякие, игилы, цветные революции, права и свободы меньшинств… кое-где религиозники своё берут… но не нужно везде происки врагов видеть, в том же США своих заморочек и бузни хватает, как и желающих половить рыбку в мутной воде. Как сказал один… деятель, ваш, кстати коллега в наше время – «миром правит не тайная ложа, а явная лажа…». С жиру бесятся, чтобы Вам было понятнее. Довольно популярный деятель кстати, но мне не зашло, посему осчастливить его творчеством Вас не смогу, нет у меня его текстов, фраза – это лучшее, имхо, у него.

Ему снова пришлось пояснять тут, что такое IMHO. Мы то все просветились давно, а писателей, он, специально с темпа сбивает. Хитрец ещё тот. Пока они пояснения выслушают, их настрой боевой спадает… приёмчики эти психологические, надо бы насчёт их отдельную докладную соорудить, может, что и полезного будет. Да и в будущих дискуссиях с капиталистами можно на понятном им языке говорить? Есть у Рожкова, даже если отбросить все эти речевые обороты из будущего, что-то в мыслях и взглядах на мир, что часто советскому человеку может быть чуждо, зато там, за границей хорошо поймут. Отмечу ка я, в этих строках доклада товарищу Берии…

А про строки так же, как и думаю. С пояснениями правда. Мне некоторые оборты из речи интернета будущего нравятся, своей лаконичностью и образностью… хотя и много не нашего. Да и применение, похоже, найдётся. Надо с писателями отдельно поговорить, КМК:-)

– …Запись то ли с клубного выступления, то ли со студии германского телевидения… да, точно – немецкий телеканал… - поставив едва начавшийся клип на «паузу», Никита ткнул в буквы RTL в левом верхнем углу экрана – впрочем, это, явно говорило что-то только ему. Он вздохнул, видимо, своё что-то припомнил, собрался, взял себя в руки и продолжил: – … из ютуба как-то под ностальгию скачивал запомнившиеся в детстве хиты.

«Scooter… Nessaja… Live @ TOP OF THE POPS… 2002»

– Ностальгия? У 22-летнего молодого человека? – немедленно вцепился в него Шолохов.

– А что, не может быть? Детские годы, уже будучи взрослым, вспомнил… да и сейчас ещё сильнее… тоска заедает. Ладно, поясню кое-что сперва… а 21 век после успеете поругать. В общем, значительная доля культурного контента, содержимого, так сказать, в будущем идёт на английском – последствия явления той самой «мягкой силы запада», о которой не первый раз толкую. Эта группа музыкальная немецкая… да, немцы… совсем не кровожадные, не то что теперешние, убивающие наших, немцы будущего вполне себе толерантные и терпимые, всячески открещивающиеся от нацистского прошлого и в 21 веке «платящие и кающиеся» перед всеми… кроме русских. Нас только поучать успевали про демократию и свободы… - хмыкнул он – …хотя бизнес с ними мутить можно было. Ладно, это я отвлёкся…

Для нас все эти его мелкие подробности из далекого будущего, в которое мы по невероятно сбывшемуся стечению обстоятельств, какому-то неимоверно редкому феномену во Вселенной, имели возможность подглядывать, были совсем не понятны и часто требовали дополнительных разъяснений. Впрочем, Рожков всегда давал их.

То, что Рожков вспоминал сейчас, были… сладкими воспоминаниями детства? Похоже на то. Он не только вёл свой рассказ но и сам погружался в своё прошлое…

Там мелькнула в клипе цифра 2002? Значит, ему было 6 лет. Какой же все таки мир там стал непонятный и другой. А не прошло и 80 лет от нас.

Никита продолжал свой вступительный рассказ, рисуя широкими мазками всю их эпоху:

– Отец и мать в красках обрисовали мне тот переход, который случился во времена их молодости. Как раз тогда, когда они произвели меня на свет. Папа, уже в 21 веке, когда я стал понимать, что к чему, часто шутил, обращаясь ко мне на фоне всяких вздохов, на – какая ирония, интернетных форумах и в соцсетях старших поколений по поводу «влипания» молодёжи в компы и мобильные гаджеты, что – первое «цифровое», компьютерное не мы, а они! Ладно, как всегда, отвлёкся… Так что да, 2002 год. Родители в конце 20-го века группу заценили, ну и я балдел под их по мере взросления. А «Скутер»… как раз их стиль музыки популярен был. Вообще, у нас дома музыка на компах постоянно крутилась, мама и папа даже несколько раз переругивались, что музыка у каждого своя, другому мешает. Обзавелись каждый своими наушниками и восстановили мир в семье. А я где-то тогда первый личный комп и выпросил.

Очень примечательная деталь. К его словам о уровне благосостояния в будущем… или только о невысокой цене на так называемую «бытовую электронику»?

Под нос он пробормотал, как бы уже обращаясь только к себе, а не к внимательно слушавшим его писателям: – вы хотели культурки будущего? Кушать подано? Заценивайте сами…

Да. Я это видела сама! У наших писателей, один из которых считался в будущем основоположником советской фантастической и приключенческой литературы, а другой должен в 60-х получить свою нобелевскую, музыкальное произведение, с которого началось их приобщение к культуре 21 века, шарахнуло и по ушам и по голове!

Нежданный и тонкий, почти детский голос, с которого начался видеоклип, словно ударом по глазам, сменился резким ритмом музыки и… наверное, «музыкальным заговором» певца.

Оба писателя, не отрываясь и в молчании прослушали и просмотрели клип.

Шолохов, был снова резок. В своём неприятии?

– В будущем… - он буквально выплюнул фразу: – «потребляют» ЭТО? Раз уж вы, господин Рожков, говорите о «товаре»? С дрыгающимися бесстыжими девками?

– Это Вы про подтанцовку? А что там бесстыжего? Девицы пляшут, публику дополнительно заводят, чего там такого предосудительного? Вы чего, совсем лицемеры что ли?

Не выдержал видимо. «Личные наезды» и у него прорвались. Ох, если что… снова придётся… вот слово правильное – модерировать! Раньше меня от него оттаскивали, сейчас тем же мне заниматься придётся. Реальное непонимание между временами. Может, зря Никита выбрал именно видеоклип «Скутера», который я как-то мельком видела осенью сорокового? Или специально снова делает так?

– Публика себя ведёт не выдержано – скачут, кричат, музыка бешеная! Как такое можно слушать и смотреть? Где мелодичность, где красота голоса, где содержание верное?

– Ещё бы сказали «идеологически выдержанное…» – невежливо и демонстративно хрюкнул Рожков.

Точно, провоцирует. И продолжает свою доводы:

– Ну, вот какое есть, нравилось, слушал. Кому что – хоть мелодичность, хоть рваный ритм, чего душа желает. Мне тоже, из современной мне музыки процентов 5-10 только «заходило», ваша так вообще… отстой полный, но в том то и цимес – это лишь моё мнение! Главный мой посыл – выбор должен быть за слушателем, каждому – то, что нравится! А не кто – то за слушателя и зрителя решает, что ему положено, а чего – нет, не надо ему.

Рожков гнёт своё. Про «свободы»…

– В будущем слушают и смотрят кому что нравится. Без плевков в «Правде», разнорядок и ценных указаний от цензурных органов. – добавляет он яду в голосе.

Кстати, чего Шолохов так резок? Ну, непривычно и что? Ситуация сам, должен понимать… будущее стало таким, хотим мы того или нет. Или это я просто привыкла уже сама к подобному?

Никита тоже хорош – продолжает нагнетать:

– …Ваша литература и искусство насквозь пропитаны идеологией. Идеология, особо она когда справедливая, как сейчас – по защите Родины, это верно… но говоря о культуре вообще, плохо то, что нет альтернатив и человек не сам делает выбор… ему указывают, что правильно, а что нет. На бездумной идеологизации всех сторон жизни и погорел поздний СССР. Хоть много послаблений по сравнению с вашими временами было, но разрыв между тем, что провозглашалось и тем, что было в реальной жизни, совсем ужасен стал. Простите, снова отвлёкся, хотя, это ещё как посмотреть… культура будущего – это… «все, чего Вы хотите…»… от «забойных» супер-ритмов, до мелодичных и романтичных мелодий на любой вкус. Свобода самовыражения работает. Да, реклама и деньги в так называемом шоу-бизнесе многое значат, но таланты, работающие в нашедших путь к сердцу потребителя… - вижу, как морщатся оба писателя, но слушают дальше: – … культурных направлениях, будут услышаны и их мир узнает. Иногда даже в считанные дни, благодаря всемирной сети и феноменам так называемых соцсетей и «ютуба». Да, хотите помелодичнее? Пожалуйста, солистка с оперным вокалом под «пауэр-металл». Так… так… - он пролистал список музыкальных произведений в запущенной программе для проигрывания «аудио».

– …Золотые годы Nightwish! Тарья Турунен с ними. «Их есть у меня»! Не тот рок, что – судьба, а тот, что стиль музыки… хотя… в чём-то и судьба… музыки… - шутит не совсем понятно Рожков.

Ладно, после выспрошу сама у него детали непонятной шутки.

– Я рос и под музыку первого состава Nightwish. Родители – большие поклонниками этой самой Тарьи Турунен.

Звучат безумно красивые пусть только «аудио», без «видео» мелодии: Swanheart, Away, Astral Romance… а я подмечаю, что контраст с музыкой Scooter-а только добавляет непонимания и потерянности в состояние Шолохова и Толстого. Вроде бы до литературы так и не добрались, но им явно хочется пить ещё и ещё из этого безумного и бурлящего источника о манящем будущем. Что такое строки фотокопий из книг и «ТМ», когда на экране – голоса живых людей с рубежа эпох?! Не рождённых ещё сейчас… открывающиеся какой-то внутренней гранью в музыке и непонятных, требующих перевода словах песен и эта… странно веселящаяся публика на концерте «Скутера»…

О, как я их понимаю! Испытав осенью прошлого года данное чувство, хочется побывать «там» самой и вкусить этот странный 21 век.

А дальше мы смотрели каких-то болгар из «Металлических крыльев». И снова на английском. Crying of the Sun, Fallen Angel in the Hell.

Рожков буквально препарировал нам эти видеоклипы на составные части… составные части успеха – съёмки на природе, «кулсторис», «студийная фонограмма», «сведение», «макияж» и одеяния артистов, подбор планов, эффектная операторская работа.

Снова звучат столь непривычные даже мне (не говоря уже о наших советских писателях) слова про «шоу-бизнес». Он настаивает, что «культурная продукция – это верно», мол, не стоит бояться этого слова, а вдохновению и таланту здесь всегда есть место. Страшные слова звучат на Лубянке – «культура на потоке», «продвижение в сети интернет». Да, такое, в 1941 год можно услышать только здесь, в 8-м отделе ГУГБ.

Иногда, засыпая, не могу поверить, что всё касающееся знакомства с путешественником во времени произошло со мной.

Выбитый из душевного равновесия Шолохов подначивает попаданца:

– У Вас, что, по русски совсем не поют?

– Поют. Ещё как поют. Всё увидите, всё услышите.

Ну хоть тут то Рожков не «лезет в бутылку» (как он сам выражается иногда). Да, стоит заметить, что он изрядно обогатил речь наших, в 8-м отделе всяческими словечками. Не то чтобы непотребными, но странными – точно. Иногда оборотами своей речи он просто вводил в ступор. И ладно бы дело было только в сленге «компьютерного века», выучить смысл подпорченных технических терминов и их применения к месту, имея в 1940-41 годах опыт работы на технике 21 века, было не так уж сложно. но как понять такую фразу, даже видя, к чему она применена.

– …годнота редкая…

– …МС лютый…

– …вставляет немеряно…

– …проапгрейженные по самые помидоры…

– …отстойная логика…

– …рисовка у них специфичная, но…

– …свои комплексы на нас проецируют, утырки…

– …словно через узкий канал протолкнуть…

И это немногое, что сразу вспомнила!

Нет, разобраться и понять, что он подразумевает, с его пояснениями, откуда «это выползло», было можно. Но поначалу такая манера речи ошеломляла, особенно его несло когда рядом не было большого начальства (с теми то старался по чедловечески изъясняться), а так, когда «все свои» – несло. Позже привыкли, я вообще думала, что пройдёт, как мы, изъясняться станет. Но нет, в стенах отдела так и шпарит, и многое наши от него подхватывали. Странно, как один человек на стольких сразу влияет.

Говоря одним словосочетанием о его речи, я бы описала подобное как «интеллигентская феня».

Мы снова услышали голосищи. На русском, как просили товарищи писатели.

Тарья. И Кипелов.

«Я здесь…»

– Ох, как тогда, в 2011, жгли над Волгой старый рокер родом ещё из СССР и финка-дива шоу-бизнеса с оперными голосом из новых времён – снова свалился в неведомую и непонятную нам ностальгию Рожков.

И, видимо, чтобы последние сомнения исчезли, познакомил товарищей с творчеством отечественной (из 21 века, ага!) музыкальной группы «Catharsis»

Два «скачанных» им клипа:

«Воин Света»

«Призрачный свет»

Они «зажгли»!

С нами их послушала-посмотрела и присоединившаяся Светлана, заглянувшая по делам в архив и видевшая их неоднократно ранее. От того и наблюдавшая не сколько за ними, сколько за обожаемым Никитой, пока я изучала реакцию товарищей писателей.

Уже несколько дней спустя (и это я, поразмышляв, не стала отражать в отчёте товарищу Берии, ибо сочла не относящимся и ни на что не влияющим в деле), когда нашлось время перекинуться по женски парой слов «по-душам», Светка поделилась со мной:

– Я видела! Его губы проговаривали слова песни, вместе с теми, кто был там! Кто подпевал солисту в зале в том «клубе». Заметив, что я смотрю на него, он явно был смущён. Мне показалось, что он словно… в своё время вернулся… он как будто был там, в 21 веке снова. Он потерял ВСЕ. ЕГО родные, всё-всё-всё что было вокруг него, кануло в никуда. Его компьютеры, то, что на них, и то, что в его голове – это все, что осталось того, «иного будущего». Наверное, потому он так отчаянно цепляется за слова о том, что мы – не его прошлое, а «иная Вселенная»… Переведя взгляд с Никиты на экран, на беснующуюся в восторге публику на этом концерте Катарсиса, столь непривычной, столь громкой, рвущей душу, хоть и зовущей «куда-то там» музыки, я поняла: он – другой, а мы в чём-то чужаки для него. Вряд ли возможно перешагнуть через почти 80 лет разницы, хотя он и здесь, живой, из плоти и крови. Надеюсь, со временем смогу «перегореть» в своих чувствах к нему, со временем, изжалев себя, пойму, что лучше искать себе суженого среди наших, советских ребят. А он… - пусть он останется просто хорошим товарищем. Он совсем не тот «буржуй», какой смысл мы привыкли вкладывать в это мерзкое слово. «Всего то» – он из иного времени, возможно, все же более мирного и не такого, как выяснилось, нашего. Ему сейчас намного хуже, чем мне…

Подобные откровения Светки насчёт того «что Рожков потерял весь свой мир» очень пересеклись с моими подобными предположениями…

Товарищей же писателей изрядно потряхивало. Если музыка на английском, да в сочетании с «подтанцовкой» (по определению Рожкова) только раздразнила их, вытащив на свет неприятие «всего этого буржуазного разврата и музыкального безвкусия», то на песнях на родном их, интерес, похоже превозмог отторжение. Их явно удивляло всё – сам ритм и незнакомые тоны в музыке, по иному солирующие голоса, ведущие мелодию, звучание новых музыкальных инструментов и непривычное использование классического симфонического, похоже, оркестра в концерте «Катарсиса», поведение на сцене и… самым, как я поняла удивительным для них было абсолютно раскрепощённое и не какое-то чинное поведение публики, вовлечение её в процесс концерта в значительно большем объёме, чем привычные хлопки в ладоши, ну, максимум, овации.

Почему то «молодёжи» из нашего 8-го отдела, да и тому же товарищу Поташнику «шарахнуло» по мозгам музыкой и видеоклипами будущего не так, как им.

Возможно, сказывалось то, что «разрыв между поколениями» ещё больше и то, что отложилось в качестве неких стандартов. Хотя странно… товарищ Шолохов намного моложе товарища Толстого. Непривычные ощущения у наших «властителей дум»? А, может, и объём впечатлений сразу был большой и сказался тот самый «футурошок», о котором толкует Рожков. Тем более товарищи от культуры получили его по своей теме.

Рожков говорил им про «разные сегменты публики» (прикладывая своё пояснение не только к музыке), её «заведение» на концертах, про контакт со зрителями, про операторскую работу, про «игру на публику» артистов и их поведение на сцене, про непосредственность и живость и их, и зрителей, про цветомузыку. Умудрился и тут показать свою буржуазную РФ в выгодном свете, мягко так подведя к «скованному поведению» нас, блюдущих самим себе придуманные и мнимые «правила поведения». Он, похоже, говоря о том, что «бесящиеся и оттягивающиеся под Катарсис» зрители – обычные простые ребята и девчата – клерки, работяги, «ИТ-шники», продавцы, студенты, пришедшие на концерт после работы и учёбы работы, зрители в возрасте, «помнящие старый рок» – ведёт к тому, что они – обычные люди и их устраивает такое их будущее. При капитализме. А ведь как мягко и сладко стелет, и ни слова против советской власти!

Пропагандист добровольный, своей «прекрасной России будущего».

Ох, и это его шутка, кстати, тоже… я же видела, как якобы «серьёзно» он произносит данную фразу. А некоторые в отделе верят (я точно знаю! Мы его немало между собой обсуждали) в то, что Никита – будто бы такой патриот рьяный своей новой капиталистической России. Наивные и политически незрелые товарищи!

Чего это меня в подозрительность ударило? Не поздновато ли, год почти прошёл, как с попаданцем знакома.

У потомка, как оказалось, есть немало записей музыки позднего СССР и социалистических европейских стран, возникших после «тамошней» Победы в войне.

Гадёныш, оказывается, кое-что по прежнему утаивал от нас… или он просто слушал то, что было ему по нраву? А архив с музыкой времён детства его родителей хранился в устройстве памяти компьютера, дожидаясь своего часа – беседы с двумя писателями?

Даже не знаю, писать ли мне это замечание-предположение в отчёте товарищу Берии? Просто паранойя разыгралась? Что ещё есть у него на компьютерах, в глубине папок? Спрятанное неведомыми нам способами?

Ни Вера Алексеевна, чей резкий карьерный взлёт до заместительницы начальника целого спецотдела ГУГБ, ставший возможным лишь благодаря всей истории с путешественником во времени, ни сам попаданец не могли и предполагать, что демонстрация писателям пары имевшихся видеоклипов и нескольких аудиозаписей звезды Советской эстрады 70-х и 80-х Софии Михайловны Ротару было тем, что чему уже не суждено было случится в «этом мире».

Как и родиться самому чудесному «буковинскому соловью». Нет-нет, с родителями той ничего не случилось, хотя её (в «иной Вселенной», да…) отец, так же был призван в РККА в 1944. На срочную службу. Но до Берлина не дошёл, да и на войну, разумеется, не попал. По причине её окончания годом ранее.

Но в «этой вселенной» София Михайловна Ротарь (Ротару) не родилась. У четы её родителей было много детей, но события сдвигались, какие-то «отменялись» вообще.

Снова забегая вперёд, стоит отметить, что простые гипотезы Рожкова о возможных изменениях будущего, родившиеся в первые дни его «попадания», оказались верны. Изменении в этом мире накапливались с каждым годом…

Но от столь милых местным слов – «…я, ты, он, она – вместе дружная семья…» в безумно сладостном и выбивавшем у них слёзы восторга и сожаления (почему ЭТОТ СССР не сохранился!?) клипе Ротару 1978 года «Родина моя», они, как-то оттаяли в отношении Рожкова.

Явившему им ЭТИ мгновения из жизни вознесшегося в 70-х на вершину своего могущества Союза.

Уже готового пикировать в бездну небытия…

А после, под нежный «золотой голос Советского Союза» на родном Ротару молдавском языке она спела им всем, сидевшем в архиве 8-го отдела, из своего утерянного будущего о любви. В песне, со столь однозначно говорившим за себя названием «Романтика».

Вот что «им там, в 1991-м…», не хватало у себя, что они сами развалили страну? – и Вера Алексеевна и Светлана, да и другие их коллеги из «информационного» и прочие причастные не раз ещё задавали данный вопрос. Особенно пока свежи были их впечатления от знакомства с событиями в «ином времени».

Но знание о судьбе СССР заставляло и их, и руководство страны, и «20+» и высшее руководство РККА и всех, кто выполнял из волю (не зная о главной цели), прикладывать максимальные усилия, желая «исправить ход истории».

Чем дальше по шкале времени в будущее, тем больше сотен миллионов судеб подправил, вполне себе сделав их счастливее или просто изменил и даже исковеркал «программист из иной Вселенной». Своими словами и сведениями, да и делами Рожков спас и дал шанс на лучшую жизнь, наверное, сотням миллионов. И убил, не дав возможности даже родиться десяткам миллионов других…

Так что в какой – то мере было хорошо, что циничные местами взгляды Никиты на мир, укрепившиеся от осознания сбывшегося попаданства и относительно удачного «прогрессорства» (как личного, так и для СССР и мира), позволили Рожкову легко и непринуждённо жить с подобным моральным грузом. Хотя десятилетиями позже, слушая с супругой и подросшими детьми сохранённые музыкальные композиции из «иной Вселенной», единственным наследником которой (учитывая обрыв «кротовой норы»), он фактически являлся, подобными мыслями Никита всё же делился с Маргарет. Но красотка, которую свели с попаданцем взаимные интриги поделивших Землю сильных мира сего, давно относилась к сему факту гораздо более практично, чем сам Рожков.

Маргарет, уже став «Mrs. Rozhkova», и так и не узнав свою судьбу в «иной реальности», не менее завидную, чем в «этой», просто и разумно соглашалась (в тех моментах, когда требовалось…) с любимым мужем, открывшим ей такой чарующий, загадочный и местами совсем недобрый мир альтернативной ветви будущего и иногда удалявшегося в словесные и философские дебри про многое, «лежавшее рядом с неведомым и загадочным». Но рассказ об тех годах – история, которая будет рассказана не сегодня…

Незадолго до того, как не выпускавший нить беседы из своих рук Рожков, жёстко излагавший товарищам писателям то, что он желал явить им в первую очередь, всё таки позволил вернулся к более близкой Толстому и Шолохову теме литературы, он продемонстрировал им «самопальный» непрофессиональный видеоклип за авторством некоего Keen K.

«When The Moon Falls Down»

Видеоролик, представлявший композицию из моментов фантастических фильмов грядущих десятилетий под «неземной», но изумительно подходящий звук, рождал ощущение причастности к происходящему на экране. Даже хотелось верить в то, что это кадры, изображающие межпланетчиков якобы на спутниках Юпитера, являются настоящими. Волшебная сила музыки и компьютерной мультипликации!

Подозреваю, что если бы товарищам писателям не рассказали о том, что все кадры – из вымышленных фильмов, они могли бы поверить в их истинность. Слишком много вокруг них невообразимого сбылось – путешествие во времени, не представимые любым из наших фантастов устройства – компьютеры, знание о войне и истории СССР после неё.

А Рожков разливался соловьём, приводя данный видеоклип как пример – новых возможностей самодеятельного творчества, новых способах донесения результатов вдохновения до аудитории из огромного числа потенциальных будущих поклонников.

Как ни странно, после всех задушевных и официальных разговоров с попаданцем, только год спустя от момента провала во времени, в беседе с писателями, свидетельницей которой я была, выпало столько мелких деталей будущего, дающих понимание увлечений молодёжи, о которых я даже не представляла. Жизнь подрастающих поколений в 21 веке была полна новыми интересами, далёкими от нас, сегодняшних. в будущем читатели ведут диалог напрямую с писателями, практически мгновенно получая ответы из «первых рук»… тоже касается и создателей фильмов, музыки, компьютерных игр…да и не только развлечений…феномен фанфиков, как развития усилиями читателей и зрителей «миров», порождённых воображением писателей и режиссёров кино…сплетение компьютерных игр, фильмов, литературы и всемирной сети…компьютерные игры – это тоже «культурный продукт» нового типа…

Все это были развлечения благополучных и избалованных жителей далёкого будущего. Пресыщенных и добродушно-циничных. Легко быть добренькими, уважающими «личные свободы» и принимающими всех такими, какие они есть. Когда вокруг мир и достаток!

Мне стало обидно за наших. Тебя бы, Рожков, на фронт, быстро вся эта ерунда из головы вылетела бы! Эх. Вот только кто про избалованное будущее рассказывать будет и кто будет вносить свой вклад в ИТ? Да и правда – не наш он, не его это война.

А наш СССР должен дожить до 21 века не только на «аватарках в соцсетях». Ради этого пусть балаболит и делится всем, что знает…

Обсуждение культурных различий между людьми разных эпох, которое затеяли писатели и попаданец не могло не перекинуться на впечатления о нашем времени, которыми Рожков стал делиться с Толстым и Шолоховым. Весьма любопытно, обязательно отмечу в отчёте… мы много говорим о будущем, но как Рожков воспринимает нас – намного реже…

– О тех, кого принято называть советскими людьми… причём самыми кондовыми? Тех, кто вершил революцию? «Сталинской закалки»? Или советскими людьми всё же правильнее считать тех, чья молодость пришлась на 60-е и 70-е? Черт его знает… я, конечно, достаточно ограничен в контактах за пределами 8-го отдела и тех, кого допустили знать про мою истинную суть и просто работать со мной – из лаборатории Брука, например, но все же с кое-кем я пообщался. Продавщицы в магазинах, люди в очередях, в столовой НКВД, парикмахер тот же, другие… накопились кое-какие впечатления, но понятно, что больше всего я черпал их от «коллег» – он махнул в сторону меня и Светы – из специфически отобранных товарищей-чекистов, с имеющейся у них «профессиональной деформацией», но таки коснувшимися будущего, отчего у них своих «шаблонов порванных» не слабо так набралось. Вы все – местами наивные, местами недоверчивые, местами сильно верящие в СССР, местами очень жёсткие, даже жестокие, но… мне кажется, вы все в чём-то похожи на нас, живущих в 21 веке, у вас тоже есть обычная жизнь… И руководству СССР, надо поменьше думать об идеологических целях, и побольше об повышении достатка граждан СССР, и даже о личных свобода.

Он тут же словил упрёки в мещанских взглядах и высоком самомнении. На которые лишь пожал плечами, заявив, что и не ожидал иной реакции от официального литератора, одного из «фронтменов» соцреализма в искусстве…

Взаимное непонимание по прежнему живо в нас всех.

Едва моё отношение к Рожкову испытало очередной перепад напряжения, как он снова удивил:

«Не плачь…»

– Услышал эту мелодию первый раз во время отпуска на море во время АГС в 2015-м. Из одного из отелей в «Лазе», в сто метрах от береговой черты, вечерком громко раздавалась понравившаяся меня мелодия. Поиск по паре фраз из песни тут же, «не отходя от кассы», в инете через смартфон, выдал название и группу. Вот так она и попала в мои архивы на компе. Может, и тут сгодится. Идея прямо сейчас появилась.

Непосредственность – одна из тех черт Рожкова, что подкупают, а не отталкивают.

Никита продолжал выдавать очередные кусочки знаний о повседневных днях жизни в своём будущем и о культуре тех лет, рождавшейся в иные времена, в годы иных событий, которых, может, и не будет в «нашем мире».

– …Так что затесавшаяся в архивы из-за того, что понравилась, песенка группы «Бумер» из довольно неприятного лично мне жанра «шансон»… вот такое противоречие… может быть понята не только как что-то от лица бойца на фронте, тоскующего о родных и пишущего им письмо, но и от лица заключённого.

Музыка была непривычна, особенно товарищам писателям, но пронзительна. Но то, что Рожков называет по английски «бэкграунд» мелодии, конечно, ошарашил нас. Выслушав дополнительные пояснения Никиты, осознала, что, похоже, совсем не понимала, что творилось сразу после распада СССР на его обломках, пусть даже избегнувших большой гражданской войны:… На самом деле, эта красивая и грустная безобидная песенка, но за ней, если знать, что к чему, скрывается, понимаете… в какой-то мере редко-изысканная сторона того мерзкого явления, которое исподволь пропитывало общество в эпоху смены… общественно-политической формации, если говорить языком научных определений. Вся эта мерзкая блатная псевдоромантика, в которой – «воры в законе», как они себя называют – «бродяги» – короли, а остальные для них – «терпилы и лохи», которых надо «доить». Её расцвет – наследие «проклятых 90-х», в которых не менее прихватизаторов виноваты товарищи коммунисты, доведшие… не прерывайте, пожалуйста, не надо мне рассказывать, что это были не настоящие коммунисты и их надо было к стенке… скольких уже поставили?

Его отношение к мерами социальной защиты мне прекрасно известно. Увы, общего языка мне тут так и не нашли.

Ещё одна черта характера Рожкова – спокойно рассказывая, что стиль музыки ведёт свои корни из дворовой и блатной романтики, и специально, вставив сомнительную шпильку (буржуазная пропаганда будущего?) про то, что корни тянутся ещё из идеи революционных лет насчёт «социально близкого класса», связанного с преступностью и обратив наше внимание на сей факт, он… предложил(!) использовать музыку из будущего для моральной поддержки бойцов РККА на фронте – записать для радио и отправлять партии грампластинок на фронт для бойцов РККА.

Я поражаюсь его «простоте». То ли это беспредельный цинизм, то ли «все средства хороши», то ли он вообще не видит здесь ничего плохого, ведь «изнанку» не самого лучшего происхождения музыкального произведения никто, кроме нас тут, не знает. Ни про «иновременное», ни про «блатное». И он предлагает выпустить в радиоэфир и растиражировать запись!

Вот только, как мне кажется, выбор у него был неудачен. Всё же мыслит он как-то не так, как мы. Не понимает, что верно, а что – нет… хотя музыка была хороша, она цепляла… может, её как-то удастся переделать? Но где взять музыкальные инструменты, как в будущем, да и кто будет этим заниматься? Тут – или «пускать в массы» без изменений, просто тиражируя или рубить идею на корню сразу.

Только мы, в 8-м отделе, будем по прежнему наслаждаться культурными шедеврами будущего?

Ладно, это не ему и не мне решать.

Нарком, обративший внимание на это предложение после прочтения моего доклада с подробным описанием беседы с писателями и всего, что там происходило, несколько дней спустя нашёл время и прослушал песню сам.

– Песня неплохая. Но разве ты, товарищ Рожков, не видишь, как она выбивается из всего привычного в наше время?

Тот, то ли искренне, то ли на голубом глазу, помотал головой:

– Ну, ритм немного не привычен, инструменты музыкальные незнакомые, но разве нужно что-то объяснять кому-то? Эффект от неё должен быть потрясающий. И не только от неё…

– Может и да, а, может и вопросы ненужные будут. Совсем плохо о нашем времени думаешь, что у нас все бессловесные… - упрекнул Рожкова Лаврентий Павлович – …Всё равно непонимание возникнет. А текст? Ты сам то ничего не замечаешь? Ну какое такое «переплывёт океан»? Что такое «я многое стерпел и это мой удел», а? Какие будут у слушающие её… как ты там сам иногда говоришь – ассоциации? – и видя, что Никита по прежнему остался в недоумении, нарком подвёл итог: – нет. По крайней мере, сейчас… а дальше будет видно. И не только насчёт данного произведения.

Оставив на подобной двусмысленной ноте некую надежду путешественнику во времени, не раз поговаривавшему о «приобщении советского народа к культурным шедеврам будущего», нарком ушёл от нас.

А тогда я снова поймала себя на том, что мне больше не нравится нынешняя музыка. Кажется ужасно пресной, примитивной и скучной.

Это поразило меня. Вкусила отравы из будущего…

К словам о том, что Рожков не всё нам показал… всё же это так. Но врезал, он конечно, красиво:

– У нас, в наше время, в сети много лаялись по поводу того, какая должна быть настоящая «правильная» пропаганда. За пару лет до моего попадания сюда, я приглядывался к одной компьютерной игре, до неё самой так и не добрался в плане «залипнуть надолго», не мог вырваться из работы, деньги всё зарабатывал, но ролик вступительный в сети за душу тронул… правда, такое можно сделать только в наше время. Сейчас или переснимать с экрана один в один, чтобы показать народу или вообще забыть, к сожалению, про идею.

War Thunder – «Victory is Ours» Live Action Trailer

Маленький художественный компьютерный фильм про войну в «том времени» и послевоенная, по словам Рожкова, советская песня, перепетая на новый лад для этой электронной забавы цифровых времён… что тут сказать? Смог Никита чем впечатлить снова. Даже год спустя. Всем отделом и не раз позже смотрели.

Увы, пока только у нас такое и можно увидеть.

Но то, что кадров с битой германской техникой в наших кинотеатрах в хронике с фронта показывают, как я понимаю, больше, чем в «том времени» в «том 1941-м», меня радует ещё больше.

Однако Красная Армия всё равно отступает. Светка, каждый день «вбивает» данные обобщённой сводки из Генштаба в программу, написанную попаданцем. Немцы хвастаются по радио, что взяли больше ста пятидесяти тысяч пленных наших. Зная о истории «той войны», понимаю – цифры не просто вражеская пропаганда. Витебск и Могилёв уже почти окружены, и, скорее всего, мы их не удержим. Что после? Смоленск? Больше месяца «в плюсе» по сравнению с «тем разом»… но всё равно РККА отступает на самом главном направлении.

К Москве…

Рожков по прежнему «толкает речь» по явно заранее задуманному сценарию.

– … Сказанное – не к тому, что я такой умный и из будущего и вас, предков, поучаю. Нет! Всё что я вам сейчас излагаю – это просто факты «как есть», нравятся они вам или нет, сдобренные моими личными вкусами, взглядами и моментами из собственной жизни. Описание, насколько мне известно, того, к чему придёт мир в культуре. В СССР пытались ей руководить… выходило плохо… итог – сами знаете. Мой, наполненный англицизмами жаргон – тоже как следствие того, что СССР проигрывал в «мягкой силе». Не знаю, как с имеющимся в СССР жёстким идеологическим контролем сейчас все знания о будущем будете совмещать. Тут либо просто проигнорировать всё, что я говорю, показываю, рассказываю, закрыв это в пределах 8-го отдела и… мне кажется, хуже ещё, чем во моей истории, будет если давить ещё сильнее. Пусть не через двадцать и даже не через пятьдесят лет, но… - сами помните про 1991-й. А «что с этим делать» и как вы всё это воспримите… ну… не моя это задача. Мое мнение, как я уже сказал – не надо идти наперекор тенденциям. Надо их использовать. Во всём! «Перестройка» – она ведь не одном желании «лузера с благими намерениями» в кресле главы компартии СССР в реальность воплотилась. Ну да ладно, что это мы всё о музыке, напополам с политикой? Ха! Наверное, потому, что музыка всю жизнь была рядом со мной, а литература – всё больше по программированию и военной истории. Так… ещё кусочек личных воспоминаний – для моего отца, со слов которого я это описываю в деталях, цифровая эпоха в отношении книг настала где-то в начале 90-х. Речь пойдет о распространении текстов на так называемых гибких магнитных дисках. Устройство для работы с ними, как и привод компакт-дисков, о которых мы ещё поговорим, сняты с этого компа и увезены к товарищу Лосеву, на будущее… - он указал на прикрытые жёстким целлулоидом места на лицевой панели компьютера. – …Однажды, в 1992 или 1993 году, во время учёбы отца в ВУЗ-е, когда он подрабатывал на кафедре теоретической физики лаборантом в одном из компьютерных классов ВУЗ-а, ему принесли самую обычную магнитную дискетку с текстами нескольких фантастических книг братьев Стругацких. На одну дискетку при помощи программы-архиватора «влезало» 4-5-6 книжек. Именно тогда, как рассказывал мне отец, он понял – многосотлетняя эпоха печатных книг начал сваливаться в закат. Через год или два появились в продаже приводы компьютерных компакт-дисков, работающих с помощью лазеров… о которых мы уже говорили с товарищами Иоффе, Капицей и другими. В 1997-м – мне меньше года было, когда папа и мама привезли из Перми настоящую библиотеку фантастической литературы на одном компакт-диске. На нём умещалось уже… в 450 раз больше объёма данных, чем на магнитной дискете. Технологии развивались скачками, угу… на этом диске было записано более тысячи книг и прекрасные даже по 2018 году коллекции картин фэнтезийного плана Бориса Валеджо, Хаджиме Сораямы и прочей прикольной всячины. А, стоп! – он порылся на компьютере и открыл нам на просмотр цифровую фотографию.

– 2017, Маринка. Одна из моих родных сестёр… – Никита, как было хорошо видно, через силу улыбнулся.

Я даже знаю, почему «через силу». До сих пор переживает…

– Вот… сейчас смасштабирую, чтобы лучше было видно… вот он, на полке первый стоит, даже название видно… легендарный, насколько я знаю, диск.

Text Collection by HarryFan version 1.0

Я, после тщательного просмотра многих фото с «кэша браузера», среди которых некоторых были – ух, какие – неплохо ориентируюсь в одежде будущего. Да и личные фотографии – себя, своих родных, знакомых и прочего Рожков неоднократно показывал. И я бы сказала, что не мало. Но эту не видела! Ещё одна монетка в копилочку сомнений – «что там, на компьютере, на его бездонном жёстком диске, ещё есть?»

Сама же фотография… для многих наших… подобное пойдёт в восприятии чуть не как «разврат». Я то уже привычная, но товарищи писатели… Рожков, что показательно, похоже, до сих пор не понял, насколько наших все их, из будущего, манеры поведения и одежда в оторопь вводит.

Так называемые «колготки» в «сеточку» – знаю от Рожкова, что они стали более популярны для повседневной носки у женщин, чем привычные у нас чулки, которые, используются в будущем, в основном, для целей обольщения, «мини-юбка», нога на ногу, ногти на руках девушки (второго – среднего ребёнка в семье родителей Рожкова), сидящей на крутящемся кресле около стола с компьютером, накрашены в ярко-красный цвет. Она, улыбаясь и «построив глазки», позирует, а пальцы одной из рук сложены в жест, знакомый мне по рассказу… да, Грина… как там его?

«Джеттатура»!

Кстати, у Никиты пару раз видела… точно! Чего это «козье» построение пальцев в будущем так популярно? Или это из уголовной моды пошло? Он же сегодня про шансон говорил? Обязательно спрошу, что к чему…

Знаю, что у них в школы ходят кто-как хочет, вообще анархия полная. Или просто в выходные у матери лак взяла? Сколько ей лет было в 2017? 14 или 15? Да уж, «акселерация», о которой Никита рассказывал, видна хорошо. Девица хоть куда, такая же высоченная, как и старший братец.

У писателей, ещё не успевших видеть в своё время ошеломившую нас видеосъёмку Рожкова с его девушкой во время развлечений тех в ночном клубе на курорте, вид не закончившей ещё школу девицы из 2017-го, вызвал не меньший шок, чем весь сегодняшний разговор и всё просмотренное…

Но, вижу, оба сообразили и благоразумно не стали трогать очевидно болезненную и тяжёлую для Рожкова тему.

Уф-ф, хоть тут то повода поцапаться ещё с кем-то у Никиты не возникло. Не известно, как он мог бы отреагировать на выпады в сторону его оставленных в будущем ближайших родственников. Мне очень не нравятся кое-какие моменты в его поведении, некоторые оговорки и отмеченные не только мной перепады в настроении… и… как быть, даже ума сразу не приложу.

Поташник хорошо дал понять, в чём состоит одна из моих должностных обязанностей на месте его заместительницы.

– Как хочешь выворачивайся, но чтобы в ЭТОМ у нас с Рожковым проблем не было!

Буду думать. Надо чего-то решать. Пока гром не грянул.

А разговор про молодежь будущего в целом, и про персону Рожкова, в частности, у нас с товарищами писателями был позже отдельный. Уж очень их вид одной из сестриц Никиты задел.

Для лучшего понимания, во что превратилась молодёжь в будущей России (и, как я понимаю, в мире всём), какие у неё идеалы, я самолично им показала, когда Рожкова не было вообще на Лубянке – уехал снова в командировку в Молотов, один музыкальный клип – кусочек фильма-комедии из будущего. С весёлой песней, разудалыми развлечениями и чуть ли не оргией.

«Самый лучший день».

И «самое страшное» было лично для меня в том, что показанное в этом клипе – «коттеджик», личная машинка, красивая и развязная девица/симпатичный мужик рядом, вино и веселье рекою… глядя на личный успех в жизни «там» Рожкова, строившего своё (честно заработанное, своими знаниями и трудом!) «мещанское счастье» было вполне достижимо для многих.

И дело тут было не только в успехах науки, техники, уровне производства и «очеловечившимся кое-где и кое в чём мире капитала».

СССР не смог воспитать новых людей… вот где мы проиграли в «той истории» к 1991-у.

Не вышло из нас и наших детей коммунаров. Может, попаданец и прав в том, что «тогда» слишком многих и самых лучших забрала война, а страна надорвалась.

– …Итак, прошло пять лет и на компакт-диске, носителе ценой в одну бумажную книгу, пусть и в «пиратском» виде было свыше тысячи книг…

Тут последовала краткая лекция об «авторском праве» и прочих юридическо-капиталистических закорючках из прошлого-будущего.

– …А в 1999 у нас дома, а у отца на работе годом раньше появился интернет. Пусть поначалу диалап. Ладно, не важно, что это, долго объяснять. С позиции «20 лет спустя, из 2018» он был медленный, но он был! Для 1941-го и это – космические и недостижимые технологии. Вот так и покатилась цифровая эпоха… в горку, к сияющим высотам. Разумеется, этот процесс не завершился к концу тысячелетия, но в 2018, действительно всё стало ясно самым большим «слоупокам». Тиражи множества книг, бывшие во времена СССР миллионными, снизились поначалу до десятков тысяч, а позже – пары-другой тысяч, редко превышая эти числа. Конечно, что-то ещё издавалось в больших объёмах, учебники школьные например, но и там, в школе движение идёт в ту же сторону. Электронные планшеты и ноутбуки использовались на всё большем числе учебных дисциплин Да и много элементов обучения шло через сеть, дистанционно – электронные дневники, отдельные задания на том же «учи. ру» у младшей сестры, неформальное общение учеников и учителей через группы «вконтакте». Распространение же художественных и прочих книг плотно и быстро переезжало в интернет…

– Значит, в начале 21 века нам стоит ждать заката бумажной литературы? – хмыкнул Толстой – … не доживу, на мой век хватит.

– Но это будет – безапелляционно заявил Рожков, думаю, «здесь» даже раньше…

Ещё одним результатом того разговора стало то, что очень скоро, осенью, господин-товарищ Рожков стал, сам того не ожидая, главным ответственным за рубрику «Окно в будущее» в настоящем, журнально-печатном варианте «ТМ», где преобразившийся раздел журнала позже стал «намного более продвинутым» (по определению самого Никиты), по сравнению с тем, который мы видели из иного варианта истории на десятилетия вперёд.

Первый (из целого цикла подобных!) рассказ с рисунками, сделанными им самолично на компьютере, вышел в ноябре под лозунгом – «Как мы будем после Победы строить жизнь советских людей в быту»

Прежде чем Никита занялся делом, весьма разнообразившим привычную ему профессиональную деятельность в сфере разработки программного обеспечения и электровычислителей, Поташник имел какой-то короткий разговор с Рожковым наедине, после которого, попаданец, к моему удивлению, безропотно и с видимым энтузиазмом, принялся заниматься возложенным в «общественную нагрузку» на него!

Что там Матвей Моисеевич ему говорил, я так и не узнала. Но, видимо, нашёл какие-то аргументы, ибо Никита, бывший довольно таки большим лентяем в отношении всего, что не было интересно лично ему, занимался порученным делом с большой самоотдачей.

Рожков изложил, поверхностную, на мой взгляд, гипотезу – что победа массовой культуры над серьёзной литературой и кино, даже пусть со всеми наградами за них произошла потому, что «серьёзное» превратилось в такое «унылое фуфло», что окончательно не было интересно большинству.

Впрочем, мы его совместными усилиями таки разубедили – победа «массового искусства» этим одним не объяснима. Он пожал плечами и заявил, что сам не уверен, что стало с «высоким искусством» и выдал следующее:

– Заныкалось под плинтусом, десять фриков интересуются… как из государства бабла выбьют, так и чего-то в новостях мелькнёт… про очередного «левиафана», отягощённого тяжелой степенью либдемшизы головного мозга режиссёра…

Есть, есть в его жаргоне будущего своё очарование, хихи! Впрочем пояснять, что имел в виду, ему снова пришлось долго.

По пути объяснил смысл идиом про то, что «пипл хавает» и про то, что «хавает» он всё же очень избирательно, а производящие «контент», если они хотят достичь коммерческого успеха, всячески стремятся угождать вкусам потребителей.

Обсудили успех сериалов, как в мире кино/видео/теле и полностью изменившийся язык будущего. Весьма разъясняющее, что к чему, вышло пояснение у него, хотя и с привкусом его вечной антисоветчины:

– Для вас слово «ссылка» – это что-то про Ленина и прочих революционеров из пропаганды, а для меня – способ перемещения по гипертексту и вообще по… местам… с разными источниками данных. Шутку будущего про «лень вспахать поле в 17-м веке», и «лень перейти по ссылке в 21-м» после этого смогли оценить по настоящему.

Рожков такой Рожков… двуликий товарищ-господин… я полагала, что он выдаст товарищам писателям всё, что у него было из популярной эстрады с советскими «вокально-инструментальными ансамблями» 70-х, а точно помню, что десятка полтора видеоклипов у него точно было.

Но он, в тот день, познакомив с голосом «божественной» Софии Ротару, скормил им творчество девиц из «SILENZIUM». Решил поиздеваться видимо…

«SILENZIUM The battle goes on (И вновь продолжается бой)»

Все детали и тонкости, не понятные из нашего времени, не поленился, пояснил, и про 70-80-е, и про пионерское детство своих родителей, и про энтузиазм этих самодеятельных музыканток, и про «Краудфандинг» завернул, пораспинался, нахваливая все интернетные «фичи» будущего.

Так извратить звучание классических инструментов, под явно хорошую пионерскую патриотическую песню «брежневской эпохи», несколько фраз которой в оригинальном звучании прозвучали в финале видеоклипа, это надо суметь… злые и талантливые… почему они… хотя нет, скорее он, попаданец… так изощрённо и тонко, хотя и мелко, мстит нам?

За всё, что случилось с ним? За попадание в наше время, за отрыв от своего благоустроенного будущего, за нашу неприглядную (с его точки зрения) советскую действительность и… больше всего – за свою утерянную свободу от рук нас – «сталинских палачей»?

Очень даже может быть… а, может, и нет, всё это только – моё воображение. Уже совсем запуталась… иногда ловлю себя на мысли, что у них, там в будущем, вообще когда правду говорят, когда «троллят» и глумятся, невозможно отличить. Вся жизнь – как фарс.

Рожков, конечно, на фоне многого из 21 века, выглядит вполне себе нормальной и сверхполезной для Союза личностью, но то, как он рассказывал про «культуру будущего» для наших товарищей писателей – это было слишком.

И что примечательно, с товарищем Берией и многими другими был исключительно честен, общался по делу, был максимально полезен, даже когда дерзил и антисоветчину нёс. А здесь… - нашёл на ком «оторваться». Над местными «властителями дум».

«Так тонко, что аж толсто», как он сам говорит…

Мы то, в 8-м отделе, целый год понемногу потребляем разной степени серьёзности и полезности сведения о грядущих иных временах, в которых почти всё – глум и развлечение (хотя и крови тоже хватает), а то, над чем эти девчата с классическими инструментами, почти что шутили, для нас – святое, за которое жизни в революцию отдавали. И сейчас отдают… Да и вообще – у них над всем глум, над своим тоже и даже над собой. Как они так живут? Вроде, глядя на жизнь Рожкова, вполне себе довольны. Неужели всё дело в материальной стороне и пресловутой «личной свободе»?

Вообще, конечно, хорошо, что правду о будущем мы видели по кусочкам и постепенно, увидев сразу массу я сразу, реакция могла бы быть не предсказуемой. Это только сейчас поняла – что за его внешним, иногда просто скотским отношением и настоящим издевательством в речи и мыслях над нашими идеалами скрывается неплохой человек, просто на многое смотрящий со всем по иному.

Наш бы ни в жизнь такое показывать не стал, а ему… ржёт только. Развлечение у него сегодня выдалось. Иновременец, чего с него возьмешь? Иная эпоха, иные заботы, иные идеалы. Мы тоже к подобному в итоге придём или будет как-то иначе?

Алексей Николаевич и Михаил Александрович Москву 21 века увидели в композиции «Sandra – Moscow Nights (2016)»

Видеоклип иностранной певички, с переменным успехом пытавшейся петь по русски, нашем писателям, раз уж коснулись видов столицы буржуазной РФ, Рожков дополнил именно тем «видео», которым доказывал свою иновременность год назад недавно уехавшему с кое-какими материалами по нашей, чекистской части в командировку Михалычу.

Писатели, уже прилично распробовавшие культурные блюда из 21 века, задали вопрос – так что же лично ему из современному ему искусства нравится?

Он хмыкнул, упомянул Аргонова, Комплексные Числа – «…от которых, товарищ Иоффе задумался и завертелось… и вот – Вы тут…» – после чего, отчего то долго сомневаясь, выдал два клипа. Его лицо ожесточилось и со странной усмешкой он процедил:

– Но есть кое-что ещё… Рэп, очень любопытный стиль… первый клип – это апрель 2018… гламурный рэп, и очень неплох.

«Filatov amp; Karas vs Лигалайз – Еще один день (Live @ Te100стерон)»

Молодёжь будущего путешествовала по миру и пела о нём песни про любовь. И это не был мир победившего социализма.

Рожков неожиданно тихо – мы едва услышали, пробормотал – …второй клип – тоже рэпчик… музыка товарища… зовут его «Баста», настоящую фамилию не помню, неважно… под нарезку из фильма…

И мы начали слушать. И смотреть.

–  …Кадры из фильма о бандитах из «проклятых 90-х»… жизнь их… в чём-то жизнь страны после крушения СССР. То самое пресловутое время «первоначального накопления капитала»…

«Моя игра Бригада»

Странные слова, зачитывающего их речитативом «рэпера», странная музыка, терзали наши уши, а мы пытались понять то, что было главным в жизни многих из тех, при которых умер Советский Союз…

Никита, оказывается, может смотреть совсем глубоко… какой контраст от слов про «фанфики» и «аниме» с тем, что мы увидели тогда – утерянное величие рухнувшего Союза и бездна, разверзшаяся перед страной, виделись даже в кадрах художественного фильма… и странном переплетении музыки и слов из будущего.

У нас свои страхи, у них свои…

Тягостная паузу после прослушивания и неоднократных просмотров просто кадров из фильма и разговора о тех годах, сломал сам же Рожков.

Как ни в чём не бывало переключившийся на…

Он, как в отзвучавшей песне, просто играет?

Для него весь наш мир – игра? А настоящее – там, осталось в 2018?

– …Говоря о сплетении массовой культуры, как имеющий все эти фильмы, мультфильмы, книги, трейлеры и видеовставки из компьютерных игр, как ярый фанат «Звёздных войн», самого популярного фэндома нашего 21 века, давно вплетенного в жизнь сотен миллионов, разобранного на цитаты, многие актёры из первой части которого уже умерли… короче, смотрите:

«Звездные Войны и Дарт Вейдер в Московской консерватории»

– …«Дарт Вейдер с штурмовиками», более популярный, чем «Дед Мороз» на новогоднем празднике, приходящий в зал московской консерватории в 2015, под овацию прекрасно понимающей, что к чему, едва услышавшей его тяжёлое дыхание от искалеченного на планете Мустафар горла, приветствующей его публики и слушающий «Имперский марш» вместе с ней…

Как заявил Никита – «чтобы проникнуться», мы сели и посмотрели Эпизод IV «Звёздных войн»…

После просмотра все буквально выдохлись и захотели перекусить. А за едой поговорили просто о кино. Советском кино будущего. Просмотр нескольких картин, имевшихся в репертуаре, отложили на следующие дни по причине общей усталости и пресыщенности писателей суммой впечатлений.

Очередными провокаторск… нет… провоцирующими (ах, даже в своей голове уже боюсь ЕМУ дать повод для глума про «вот он, тот самый ваш фанатизм и поиск врагов вокруг себя!») лично для нас были рассуждения Рожкова, построенные на прочитанном в сети и уточнённом по рассказам его родителей том увлечении, которое охватило жителей СССР в 60-80-е годы в отношении иностранного кино. Но при этом картину «восхищения Западом» портило уверенное предположение Никиты, считавшего, что дело не сколько в полных полках иностранных магазинов, не в красивой буржуйской жизни, а в обычном интересе жителей СССР, большее число которых не имело возможности своими глазами видеть, как живут там, за границей? Особенно это касалось не социалистических стран.

Между прочим, парой дней позже, при обсуждении писателями какой-то очередной из фантастических книг будущего, до фотокопирования которой добрался наш «пограничник», читавший на ходу её вместе с товарищами писателями, Толстой обмолвился:

– …И ведь товарищ-господин Рожков, не самый худший экземпляр человека, многое знающий, способный поддержать разговор на приличном уровне на разные темы, со своей стройной и устойчивой системой взглядов на мир… так что тогда, получается, там, в будущем, нужно большинству? Неужели он прав, помянув древнее – «хлеба и зрелищ»? Только на новом техническом уровне? И тех самых «буржуазных свобод»?

– Самое неприятное, полагаю не это – уверенно возразил товарищ Шолохов. А в ответ на вопросительный взгляды меня, сержанта и Толстого пояснил:… он сам прекрасно всё это осознаёт. Вспомните, с чего он начал наш разговор? Вот то то и оно! Его такое положение устраивает! Самое – главное, с его точки зрения – богатый выбор и отсутствие какого-либо поучающего и руководящего давления! Полное отрицание с его стороны права контролировать его у кого-то, способного подсказать и направить. Даже, я бы сказал, яростное сопротивление этому! И это совсем не конфликт поколений и юношеский максимализм. Тут что-то большее. Это принципиальный выбор, возможно. Всё, противоречащее этому «праву», отторгается, как «тоталитаризм». Сразу и безоговорочно.

Некоторое недоумение у них выразилось в том, что разжевал им Рожков, продолжив самим же им поднятый вопрос «поддержки с дивана» и посмеявшись над последовавшим предположением о том, что «СССР имеет авторитет у некоторых из вас»

– Ну да. Но феномен того, что «много среди молодёжи» в 21 веке восхищается СССР, несмотря на всю буржуазную, как вы говорите… - ухмыльнулся он – …пропаганду… это не так!

Рожков не был бы Рожковым, если бы не съязвил:

– …Вы не очень то обольщайтесь. Эта «любовь к СССР», к советской символике часто не идёт дальше «аватарки» и комментов в соцсетях, а так… они используют технику с процессорами intel и amd, ездят отдыхать за границу, но не забывают лайкнуть Крымнаш! Да… про национализм, «на который делают ставку компрадорские власти РФ», как Вы, возможно, пожелаете списывать… тоже не стоит. Имхо, всё намного сложнее. Тут и комплекс проигравших холодную войну у родителей и их самих, но не проигравших её вдрызг, как немцы-фашики, амеры не разрушали Кремль, у ЕБНа – оставались тысячи ядерных зарядов и знание – что если что, сожжем в атомном пламени погань из США. Они все (и я в том числе!) хотели, хотят и живут в капиталистическом потребительском раю. В общем, на парад – флаг надо повесить впереди советский, в магазинах – «все как у бружуев», свободы буржуазные и если что, облить какашками всех тех, у кого «от нашей любимой рашки» нос воротит. И главное – чтобы денег хватало. Так что не обольщайтесь. Это просто из разряда «мы и они»… я бы тоже не променял комфорт на ваше самоотречение и вашу… жестокость. Простите… лучше я вам правду скажу, чем буду клясться в преданности советскому строю и лично товарищу Сталину. В будущем готовы, в массе, по настоящему убивать и сражаться, и главное – сами умирать! только те, кому особо нечего терять. А таких с каждым годом будет всё меньше и меньше. Всё таки процесс оскотинивания и наплевательства к чужой жизни идёт «в среднем» несколько дольше, чем в ваше время. Особенно во время войн он-лайн и пожирания поп-корна при лицезрения ударов беспилотников, управляемых операторами, сидящими в таком же комфорте – кривовато посмеялся Рожков.

Спорно и сомнительно, конечно, очень, все его «выводы», но и совсем отвергать то, что он говорил, нельзя…

В целом, это был неравный бой. Как говорит Рожков на своём «англо-русско-интернетном» жаргоне будущего – «читерил нипАдеццки». За год около пришельца и его компьютеров понахваталась… всякого непотребного… пару раз обороты в общении с не сведующими что к чему товарищами чекистами в ГУГБ выскакивали… они сразу даже не поняли, о чём то я. Хорошо, что обороты речи были не англоязычные, а обычные обыденно- хамские из повседневной речи 21 века (как это у Рожквоа часто бывает) и вопросов ненужных, скорее всего, у собеседников не возникло.

Почему спор был неравен? Всё дело в том, что наши фильмы, музыка и, как ни странно, даже обычные книги уступают продукции (да, использую определение Никиты!) 21-го века.

То самое техническое превосходство, новый опыт… и ладно, когда фильмы и музыку создаются с помощью новых технологий и приёмчиков всяких модных навыдумывали… но и когда книги пишут на чего только голова не придумает – про всяких чудищ инопланетных, про волшебников и всяких вурдалаков, гоблинов, эльфов и орков этих. И ведь, действительно увлекательно! Большим выбором и числом произведений на любой вкус берут. Прав он.

Рожков прямо говорит – СССР должен не сопротивляться подобному в культуре, если хочет выиграть битву за умы. Нафиг, говорит «промоушен привлекательности социализма», «про пролетарскую сознательность» и прочую идеологию (он выразился ещё жестче, если честно – назвал «идеологической лабудой»), главное дело, заявляет в другом – чтобы каждый чел в мире знал – это придумали в СССР!

«Мягкая сила». Все уши с ней прожужжал.

Хотя насчёт «тыкать носом капиталистов в их дерьмо» он полностью согласен.

Хорошо, что он к нам попал. Представляю, как за океаном обрадовались бы, попади он к ним, получил бы он свои миллионы в этих долларах за все свои знания. А что ему – думаю, и там не пропал бы и не сильно переживал то, что вокруг – Америка.

Но преимущества пытаться извлечь в технике и науке – одно. А вот культура такая, буржуазная насквозь, хотя и очень завлекательная… не пропустят у нас по идеологическим соображениям ничего из его идей. И близко ничего подобного не будет. Лет десять так точно, а там и дальше – сомнительно. Его слова про плюсы и минусы идеологической деятельности некоего товарища Суслова были давно уже в списке тем, которые с прицелом на лет тридцать вперёд готовил Поташник и я на самый верх. Задачу из Кремля сам товарища Берия объяснял, чего требуется. Весь остальной отдел, даже попаданец не в курсе, что такой план послевоенный уже есть. Конечно, не знаю, как кто там, в Политбюро, кроме товарищей Сталина и Молотова в курсе о путешествии во времени и всех изменениях, предпринимаемых по этому поводу. Если кто-то и был бы, то мне кажется, нее утерпели бы товарищи, к нам, на Лубянку обязательно пробились бы, попаданца за грудки хватать – ты чего такой потомок, непутёвым оказался?

За всю молодёжь и всех живущих в 2018 отвечал бы лично.

А к него в разговорв начало вырываться личное неприятие. Не только по отношению к строю в СССР, но и к постоянному ограничению личной свободы? Я ведь вижу, что с каждым днём в нём растёт недовольство. Он вроде молчит, как то давит, «переключается» на работу, с каким он удовольствием ездил в командировку в Молотов, где надзор над ним был изрядно слабее… надо что-то со всем этим делать.

Разговор товарищей Толстого и Шолохова с попаданцем, как мне кажется, подавил их морально. С одной стороны, будущее было роскошным, перспективы великолепны, возможности, применительно к доступу и распространению культурных шедевров (и не только их) с помощью вычислительной техники и всемирной сети, столь ярко продемонстрированные Рожковым, были превосходны, но… выбор людей угнетал. Я лишь слегка покривилась вкусам публики будущего и скрепя сердце, признала, что уж очень завлекательны соблазны… но вот товарищи писатели… они явно сочли, что именно их «писательский цех», цех киношников, композиторов, музыкантов и театралов явно проиграл битву за души людей низкопробному… которое производили их коллеги в будущем.

Никита просто завалил их объёмом и «качеством».

Качеством «продукта».

За короткий промежуток времени на них обрушилась такая лавина сведений о литературе будущего, музыке, фильмах и компьютерных играх, что они с трудом переварили новое.

Я (да и другие в отделе) многое (хотя и не всё!) видела и слышала из звучавшего и крутившегося сегодня. Но это было между делом, от случая к случаю, чтобы расслабиться… и растянуто во времени…

Всё же культурный шок и футурошок. Термины придумали там же, в будущем.

Шолохов и Толстой, очевидно, уходили с встречи в некоторой прострации. Они так хотели увидеть культуру будущего… и они увидели! Просто грядущее и его «культурные высоты» оказались далеко не такими, каким представлялось нам всем. И уж совсем не такими, как мечталось и как провозглашалось в качестве целей с самых высоких трибун. Теперь, пусть и только наедине с собой, я смогла это признать.

Не знаю, как именно общение с потомком и всё рассказанное и показанное им сказалось на текущей работе товарищей писателей… но несколько дней спустя в «Правде» появилось совместное эссе от товарищей Шолохова и Толстого.

«Сегодня Германия – прокажённый Европы…»

Картины будущего, пусть и не того, каким оно нам виделось, это хорошо. Но сегодня идёт война…

Впрочем, «на писателях» жаркие «межвременные», как пошутил уже не Рожков, а кто-то из отдела, дискуссии, местами съехавшие в некрасивую ругань с крайне неприятным и тяжёлым идеологическим оттенком, который, казалось бы, окончательно заглох у нас к весне, только начались снова.

По настоящему полыхнуло в общении с товарищами «марксистскими философами» и товарищем заместителем председателя СНК СССР, бывшим прокурором СССР. Откровенно заведёнными рассказами о предыдущих беседах академиков с потомком и вынужденных до сего момента пробавляться книгами и прочим, но не имея возможности лично вцепиться в потомка, по макушку занятого своими профессиональными обязанностями.

Ну, сами же захотели к разговорам с ним сперва изучить всю доступные распечатанные «источники о будущем», вот и пропустили всех остальных вперёд. Готовились «прищучить пришельца» по полной!

Из предыдущего общения с Рожковым, из обрывков его фраз, я вынесла убеждение в том, что он испытывал некое сомнение в какой-либо пользе общения с вышеуказанными товарищами.

Так и вышло. Тяжёлый разговор с философами, председателем Госплана и «Ягуарьевичем» был. Уже с первого раза они поцапались с ним хлеще, чем я осенью, да и на первой встрече с академиками. Прозвище Вышинского, вкупе с приписываемой ему фразой «признание – царица доказательств», дошло даже до будущего, да так, что 22-летний («там») парень в следующем веке, с множеством других интересов, запомнил данный факт. Ну и он отыгрался на всех их сполна, зная историю его мира на десятилетия вперёд.

Вдобавок, мягко говоря, не самое лучшее мнение Рожкова о «марксистской философии» и человеке, «придававшем форму законности репрессиям» сказалось.

С Вышинским, Вознесенским и «философами» Рожков не очень то сдерживал себя. В отличие о тех, кто был на самой вершине СССР.

То ли всё же побаивался отпускать личные выпады (при прекрасно видимом всем нам его настоящем отношении) в адрес товарищей Сталина и нашего наркома, то ли присутствовал прагматичный расчёт юного буржуя, то ли местами он всё же испытывал восхищение перед личностью товарищей Сталина и Берии, за их деятельность по руководству страной в годы войны в «тот раз».

И сейчас…

Кто знает? Многое, конечно, стало видимо в нём, но что в его голове творится на самом деле? Какое он будущее видит для себя в СССР после Победы?

Единственное, что я точно знаю, помимо его деятельности с вычислителями и программами для них, он явно желает меньшего контроля над собой. Больше личной свободы. Хотя бы после войны.

Его, конечно, можно понять. Но позволят ли ему? Трудно судить сейчас…

Ровно год тут. Завидная карьера случилась за сей период времени у меня в СССР. На 99 % за счёт суммы фрагментарных знаний человечества к 2018 (на компе и в голове) и на 1 % за счёт личного вклада. Как-то так.

Ныне, в 23 года, я: а) Главный инженер 8-го отдела ГУГБ. Прямо как по шаблону «попаданца к товарищу Сталину»:-) б) Доктор(!) без всяких кавычек, технических наук. Несколько нетривиально. И совсем неожиданно, если честно. Всё не могу себя осознать входящим в «научно-техническую элиту СССР»:-) в) Зарплата как у наркома товарища Берии. Вот это как раз нормально в моём восприятии. Мои услуги востребованы и уникальны. Не в смысле советов «товарищу Сталину», а как плотно занятый своим делом прогер из будущего, имеющий инструменты для реализации своих скиллов и понимающий насчёт «тенденций развития». г) И, также вполне официально, но уж совсем под страшным грифом – «тот самый» контракт с СССР. Где всего две «высокие договаривающиеся стороны» – страна «новой, передовой общественной формации»:-) в лице её «любимого вождя»(TM) и гражданин из иной реальности.

Мне бы радоваться – как понимаю, если исходить из местных реалий, это всё случившееся со мной – некое мега-комбо – что-то невероятное по меркам как СССР, так и будущего. Даже с учётом имевшихся реальных историй «там» наподобие «баксовый миллиардер через 5 лет за удачный ИТ-стартап». Всё таки «там» остался совсем иной мир. Родной мне и чуждый тому, что я вижу ныне вокруг себя. Особенно вокруг себя.

Не весело. Если честно – иногда кажется, что чем больше живу тут, то тем меньше личных радостей меня ждёт в грядущие годы.

«Чужая» или… таки чужая(!?) война, интересная в виде варгеймов и военно-исторических книжек авторов, дорвавшихся в 21 веке до архивов с секретной долгие десятилетия цифирью и прочая и прочая, оказалась страшной, гремящей словами по радио, газетами с репортажами с фронта, явно лучше (чем в «тот раз») освещавшими в печати происходящее на нём. Благо причин – хороших новостей с фотопруфами о потерях гитлеровцев – таки больше, чем «тогда».

Прибытие санитарных поездов с множеством раненых с фронта, организация многочисленных госпиталей… страна обливается кровью… и практически ничего не известно, что происходит с нашим населением за линией фронта под оккупацией. Даже у нас, в 8-м отделе. От сих сведений, не входящих в нашу компетенцию, мы отсечены. А немцы пока из всех сил рвут вперёд, они пока не взяли всё под жёсткий контроль на захваченной территории СССР, наведя свой безжалостный и бесчеловечный орднунг… что творится сейчас на оккупированной части Советского Прибалтики, на западной Украине и в Белоруссии?

Мне эта война, похоже, «своей» всё же пока не стала, но всё равно… но и стала… не той, какой ВОВ виделась в 2018-м. Ощущение беды в стране незримо пятнало «НЕрадостью» лица «коллег» и тех немногих, с кем контактировал мимоходом, в продовольственных магазинах или во время поездки в Молотов.

Свой вклад – для ПОБЕДЫ… Просто работа, выкладываясь сполна?

Личный вклад в будущее мировых ИТ? Да, единственная отдушина, пожалуй. Пока не осточертело, работаю с огоньком, наверное. Хотя есть и неприятные мысли… сколько лет мне будет, когда ещё увижу вожделенный 8-разрядный ПК местного производства на столе перед собой?

Зарплату, как у наркома, мне, между прочим, не в конверте приносят (в отличие от контрактных денег), а сам прихожу куда положено, расписываюсь, где указано и забираю кровно заработанные.

Совсем недавно, когда получил «окончаловку» за июль, стало интересно до такой степени, что у непосредственного начальства уточнил:

– А слушки не пойдут, пусть и в системе НКВД? Вот тот же товарищ кассир – не задаётся ли себе вопросом – почему у какого-то главинженеришки, пусть и из спецотдела, зарплата – как у товарища наркома? И это кассир ещё не знает про то, что по контракту прямиком в сейф в банковских упаковках складываю и получаю отдельно, в отделе…

Товарищ Поташник посмотрел на меня так снисходительно и также снизошёл:

– Похоже ты так не понял, когда тебе товарищ Берия объяснял, что твои желания в разработку пошли… долгоиграющую. Что всё, буквально всё – всерьёз.

Я помялся и пояснил:

– Как-то трудно про совсем далёкое будущее рассчитывать… в моих условиях – не стал кокетничать, а практически прямо высказался о своих затаённых страхах непосредственному «старшОму» в лицо.

Начальник всё понял. И стал мягко, но чётко «разъяснять несознательному товарищу политический момент», в котором зарплата сверхценному техническому спецу оказалась лишь внешне видимым слоем:

– Карьеру твою… принято решение – строить основательно. Начиная от известного события, так и насчёт того, что «было до августа сорокового», мысли уже есть – скорее всего, тебя залегендируют, как родившегося… в тот день, что у тебя в паспорте… ребёнка одного из разведчиков царского Генштаба, принявшего пролетарскую революцию. И, продолжившего выполнять свою работу уже для рабоче-крестьянского государства. Родился и жил ты за границей, понял? Часть твоих… замашек буржуазных и… загадочных, на сей «факт» спишется сразу. Детали прорабатываем… когда время придёт, доведут до тебя всё положенное…

Почти сразу после начала войны (в отличие от «того раза» – ныне месяцем раньше) был организован Фонд Обороны. А до населения довели через Правду, Известия (и далее по списку все газеты…) информацию о том, что в каждом отделении Госбанка открыты спецсчета. Страна ждёт. Население, в массе своей, верит власти. И несёт свои сбережения. А отдельных несознательных элементов «поверят» добровольно-принудительно? Через трудовые коллективы, партячейки и прочие… комсомольско-пионерско-профсоюзные организации?

Вкоре после того «разъяснения про большие планы насчёт меня» из уст Поташника, прочитав в газете про взнос в ФО СССР от очередного «знатного колхозника, передовика социалистического соревнования», прикинул – раз уж тут желают меня «врастать» в советскую действительность… неприглядную… мда, то… вздохнул и снова поплёлся к Моисеевичу. Чтобы во время обеда завезли, пока ближайшее отделение Госбанка работает, с сложенными в холщовый мешок содержимым полки «личного сейфа». В массе своей – пачки сторублёвок по сотне в каждой. Так и нераспечатанные, бгг.

Жить то хочется – на свободе, а не как сейчас – то ли за ручку, то ли на поводке… к чему это я?

Один год отпахал на родину предков. Даже смею надеяться, что от моего годовой давности явления милицейскому народу в РОВД, сотни тысяч советских граждан ныне живы. Бьют на фронте врага и куют в тылу то, что положено ковать.

Получил по чесноку свой миллион по контракту за год. Плюс отдельные выплаты за сданные «на будущее, курочить Лосеву и К» ненужные приводы DVD и FDD. Потратил – с трудом(!) с этого дохода всего где-то тысяч десять. Обходился зарплатой – начиная от деликатесов (сверх спецпайка) в «коммерческих» на народ в отделе и заканчивая личной одеждой, мебелью, холодильником и американской «стиралкой» в квартиру. Остальное сдал в ФО. Всё равно, пригляда поменьше и «дачи в Сочи», как рисовалось не раз, мне не позволят. Пока идёт война, так точно.

Советскому человеку деньги в больших количествах противопоказаны… аж переворачивает от подобных местных воззрений. Я же говорил себе – как пришло, так и заберут! И, с точки зрения философской, нет разницы, отобрали бы «за что-то» или я сам сдал…

Вроде правильно всё сделал. Точно знаю – у многих в отделе (разболтали ездившие со мной в тот день в Госбанк) сие явно (в который раз?) шаблон порвало. Но почему лично мне сия процедура не в кайф? Хотя, ведь ерунда, если подумать – государство себе бы сколько надо, столько бы и напечатало. Мои «копейки трудовые» всё равно лежали просто так. Или, именно за сего?

Я совсем… скотина из будущего? Или – просто расчётливая и смотрящая дальше следующей недели скотина?

Или… что-то другое? Не могу понять, что не так… крыша начинает от «попаданческой жизни» съезжать? Желаю выглядеть лучше, чем есть на самом деле? Или это психологический прессинг от бытия в среде «хомо советикус» начинает даже на мне, сверхиндивидуалисте из 2018-го, работать?

Но в целом, когда я слегка поразмыслил, сии новости и обещания «про карьеру и проработку легенды прикрытия» несколько обнадежили. А то периодически накатывало – что когда время придёт, «в расход» просто пустят, несчастный случай какой устроят… лишь бы слова Моисеевича именно «словами для моего успокоения» – чтобы раньше времени не трепыхался, не остались.

Ну да ладно. Это моё нытьё «тет-а-тет» с собой любимым. Всё равно почти все подобные рассуждения остаются в моей голове…

Меня, к слову говоря, пара местных остряков из допущенных, в шутку успели с утра поздравить с «годовщиной попадания».

Троллинг сороковых…

А главным в сегодняшний – 17 августа 1941-го – день, было то, что после обеда я официально участвовал в первом заседании только что образованной комиссии по развитию электровычислительной техники АН СССР, в составе которой ныне числюсь. И которую, в виду её сверхсекретности, провели в нашем отдельском архиве, за столом около десктопа:-)

Символично, что сие случилось в «юбилейную» дату. Символично и обнадёживающе на будущее. Несмотря на сорок первый и идущую войну…

Тут всё свои. С которыми можно говорить открыто. Председатель комиссии – Иоффе – официально и заслуженно главный «по полупроводникам и ИТ» в СССР. И прочие члены комиссии:

Лосев, который за год вознёсся с положения полупризнанного талантливого самоучки в того, с кем связываются надежды на «рывок с транзисторами в СССР», и прочие, уже без всяких кавычек, хорошие товарищи – Брук, Лебедев, Шура-Бура, Ляпунов и сам я – прокачанная морда из 2018-го:-)

«Смесь академического опыта и напора молодости». Если уж говорить бойким и оптимистичным тоном статей того журнала, к которому я скоро буду иметь вполне официальное отношение как ответственный за рубрику «про будущее», хехе.

Протокол заседания ведёт Лежнёва на печатающей машинке. Который после будет разделён на две части – секретную «навсегда» (или около того?) и секретную «пока».

Абрам Фёдорович произносит короткую вводную речь, смысл которой сводится к следующему – «Что дальше? И КАК именно?» и предлагает всем, не втягиваясь сразу в хаотичную и живущую своей жизнью дискуссию, сперва выслушать доклады присутствующих, которые он заранее попросил нас всех подготовить. В соответствии со своими профилями, опытом и знаниями. И по его заданию.

Чувствуется опыт организационной работы:-)

Первым выступает Лосев. И мы, наконец, узнаём подробности того, что происходит на небольшом опытно-промышленном производстве в Казани, находящемся «внутри» ведомства товарища Берии.

Выпуск радиостанций на транзисторной базе пока не то, чтобы штучный, но не превышает 30–40 единиц в месяц. Серийный выпуск же близкого по «нише применения» компактного и весьма удачного «Севера» на классической элементной базе в Ленинграде, на заводе имени Козицкого, идёт сотнями штук ежемесячно (сразу уходящими на фронт), позволяя сосредоточиваться Лосеву в Казани на первоначальном освоении новой технологии и подготовке к будущему. Данные по успеху «Севера» в «моей истории», выуженные из ВИ литературы, позволили заняться проблемой ранее и он прошёл войсковые испытания уже к началу войны, да и импортный компонент в его изначальной конструкции (1 радиолампа из трёх) удалось заменить в достаточно спокойной обстановке до начала боевых действий.

Достаточно удачный ход боевых действий в Прибалтике – немцы смогли овладеть столицей Советской Латвии – Ригой только после закончившегося несколько дней назад двухнедельного сражения. В «тот раз», в августе они уже были на дальних подступах к Таллину… поэтому, несмотря на принятые заранее меры к эвакуации, многие предприятия в Ленинграде, как и вышеупомянутый радиоаппаратный завод, так и работают в три смены. Пока в эвакуации нет нужды. «Успехи» финнов в продвижении с севера также менее значительны «того раза». А большие потери немцев в авиации не позволяют им наносить мощные авиаудары по «колыбели революции» – второму по значимости промышленному и политическому центру СССР.

По оценке Олега Владимировича – он бросает взгляд на академика, а тот кивает головой в подтверждение – к новому, 1942 году промпроизводство НКВД в Казани предоставит нам первые партии новой элементной базы для использования их в М-3, образ которой уже более менее сформировался в головах Брука и Лебедева.

Почему М-3? Потому что М-1 из первой и М-2 из второй серийных партий, которая будет представлять собой ту же М-1, только с увеличенным объёмом памяти и дополнительным магнитным барабаном, уже начаты сборкой на МЗЭТ. Первую серийную машину (и вторую ДЭВМ вообще, с учётом прототипа) коллектив начавшего работу завода МЗЭТ должен сдать на этап контрольного тестирования через пару недель, 1-го сентября. После переоценки возможностей нового производства в Молотове, объём первой партии ДЭВМ, которая должна быть вся сдана будущим эксплуатантам к 1 декабря, намечен в 20 штук. После чего, без перерыва в производстве, начнётся выпуск М-2 с увеличенным ОЗУ и двумя магнитными барабанами в «базовой комплектации». Вторая серийная партия предварительно намечена в объёме в 80шт.

Эта сотня дискретных электровычислителей к маю 1942 закроет сейчас самые неотложные потребности главных КБ и важнейших научных учреждений СССР в средстве, радикально ускоряющем многие математические расчёты, требующие большой (по данной эпохе) вычислительной мощи.

И снимет уже у кое-кого привязку к отсылке заданий (хотя и не зная об том, на чём их выполняют!) на технику из 2018-го. Большинство из них совсем не требуют вычислительной мощи моих компов. А люди, работающие «на местах» с М-1 и М-2, будут набирать первый драгоценный опыт. Работы в ИТ. Как с «железом», так и с программированием.

Так что даешь 100 штук ДЭВМ к маю 1942! Соцобязательства, все дела… всё – для фронта, всё – для Победы!

Привычный по «прошлому миру» глум вышел отчего то натужным и каким-то мерзопакостным. Наверное потому, что война настоящая… хорошо, что ещё соком мозга ни с кем не делился…

Сейчас, в августе, в СССР, помимо двух моих ПК, в Свердловске, в недавно образованном ВЦ АН СССР уже работает собранный в лаборатории Брука прототип М-1. Ставит задачи и распределяет машинное время там перебравшийся после начала войны за Урал Президиум АН.

Судьбу же последней из пяти сверхплановых машин почти полностью распределённой первой серийной партии определил настоянный на «ностальгических воспоминаниях о будущем» случайный разговор незадолго до первого заседания комиссии.

И то, что собеседниками в нём оказались двое академиков – Иоффе и один из «20+» – руководитель «Стекловки» академик-математик Виноградов. Как мне сообщил Иван Матвеевич, вскоре после революции он работал пару лет в Пермском универе, на физико-математическом факультете. Он, вскоре после нашего знакомства на той самой столь запоминающейся встрече в избранными представителями АН СССР, узнав, откуда именно я родом, весьма дотошно выспрашивал о будущем Перми – том, которое было известно мне.

Слова моего папы, отучившегося на физфаке пединститута (переименованного в педунивер в середине 90х) и ушедшего сразу (ради интереса к программированию, компам и к хорошей для провинции зарплате) в банковские ИТ, отложились в памяти и я смог многое дополнить про Пермь эпохи СССР и первых лет после 1991, в довесок к своим личным знаниями и впечатлениям из 21 века.

Переданные рассказы отца, увильнувшего от педагогической карьеры и вдвоём с напарником «поднимавшего» банковские ИТ в Сбербанке в пределах одного района Пермской области, оказались крайне интересны моим собеседникам. «Кусочек физики в Перми, кусочек ИТ в районе, кусочек жизни после СССР…» Очень и очень многое, лёгшее мне в долговременную память, вылезало на ассоциациях после свершившегося факта попаданства. Особенно при общении с теми, кто знал родной регион в иной эпохе.

Иоффе и Виноградов услышали от меня, что в 60-70х годах на базе представителей физических факультетов Пермских универа и педа сложилась т. н. «Пермская школа гидродинамики». Я даже вспомнил пару известных в будущем фамилий – Жуховицкий, Гершуни – слышанных от отца, часто рассказывавшего о своих студенческих годах, когда отец мечтал отправить меня в технический ВУЗ. От ВУЗа в Перми я «отбился», пойдя на АГС и продолжая заниматься личным бизнесом по созданию игр, но вот… пригодилось ныне. Наверное, эти фамилии, были взяты после нашего разговора «на заметку».

Первым итогом оказалось то, что одна из машин первой партии отправилась в Молотовский универ! Чему, как я понял, дополнительно поспособствовали мои слова и сведения об Кремниевой долине в США, ставшей кластером высокотехнологичных компаний и производств, а также исследовательских и учебных заведений.

Климат, в Перми/Молотове, конечно, совсем не близко к калифорнийскому, но кого в СССР (тем более в сороковые) интересовало подобное? Да и привлечь нужных специалистов было намного проще, чем в США. Совсем другой объём потребных «пряников».

Именно в тот момент, когда Иоффе готовился, по указанию ИВС, к докладу перед членами Политбюро, я и изложил свои воспоминания.

МЗЭТ + КБ при нём + плюс М-1 из первой серийной партии в ВЦ Пермского универа. И образованный чуть позже НИИВТ. Именно с них здесь и родилась советская «кремниевая долина». И, чуть позже, «свой» Наркомат.

В отличие от Зеленограда иной реальности…

Забегая вперёд, именно там, в преддверии зимы 1941/1942 гг, в момент моей третьей служебной командировки в Молотов, мне снова пришлось показывать мастер-класс. На реальной задаче на только что установленной в лаборатории физмата М-1.

Самое примечательное было в том, что волей случая, для демонстрации возможностей «дискретного электровычислителя», в результате предварительного совместного обсуждения, была именно гидродинамика! Точнее, организация численного эксперимента по конвективной устойчивости. Требовалось построить в максимально возможном (в пределах объёма ОЗУ М-1) приближении алгоритм по исследованию устойчивости течений с нечётным профилем скорости методом Бубнова-Галёркина. Последний, кстати, был одним из тех, кто не попал из состава действительных членов АН СССР в заветную «20+».

Смысл всего этого «безобразия» с физической моделью мне объяснили и «разжевали» на физмате универа. Задача состояла, фактически, в решении полной проблемы на собственные значения для матрицы двузначного порядка (занимавшую всю память М-1)

На своей связке «ноут+Лазарус» я легко проломил бы задачу с гарантированной точностью и размерностью матрицы 18-го порядка. Здесь же, при решении практической задачи, пришлось снова вкусить (не только мне), как мал имевшийся объём ОЗУ М-1 и на какие ухищрения необходимо идти программистам первых ЭВМ – как «моей истории», так и «этого мира».

Пришлось активно работать с магнитным барабаном для записи-чтения промежуточных результатов и ограничить размерность матрицы. Впрочем, товарищи и от полученного результата были крайне довольны. Они увидели вычислительную мощь и перспективы электровычислителей на деле!

И, позже, рассказывая в Москве Бруку, Лебедеву, Ляпунову и Шуре-Буре об ходе эксперимента, пришлось снова акцентировать внимание на проблеме увеличения объёма ОЗУ – уже на «ферритах» как центральной задаче при разработке М-3.

Разумеется, при решении задачи, я безбожно считерил – ныне не в гостинице «Центральной», а в выделенном по распоряжению из Москвы помещении Молотовского УНКВД (по причине взятой с собой техники из 2018-го), имея ноутбук и постоянно совершенствуемый эмулятор М-1, за три дня с определенным комфортом сделал то, что непосредственно на М-1 пришлось бы ваять и отлаживать недели с две. И, не факт, что одному программисту…

Сыграл, так сказать, на образ «в глазах». Они думали, что я всё сделал «на листочках», держа задачу и регистры АЛУ и его ОЗУ «в уме»!:-) На М-1 только «прогнали» дял получения результат.

Авторитет фамилии на обложках в документации и звание доктора технаук подтверждал делом перед научным коллективом. Очередная сверхполезная практическая работа вышла. Заодно и покрасовался «умной столичной птицей» в глазах заслуженных товарищей из научной среды в Молотове, видевших перед собой явное противоречие – «фамилию в мануалах» – одного из разработчиков «самой передовой в мире электровычислительной расчётной техники» и 23-летнего неимоверно самоуверенного огромного жлоба/сноба с странными оборотами в речах и чем-то неуловимо не советским в поведении…

Дурной, на самом деле, пример:-) Про эмулятор то они, разумеется, не узнали. Нельзя! Вот так и рождаются легенды… даже правдивые, хехе.

Попаданец не знал, что ректор Букирев, присутствовавший при нём на запусках демонстрационной задачи на М-1 в новообразованном ВЦ универа, в «иной истории» с началом войны ушёл на фронт добровольцем в качестве командира артдивизиона. И во время «той ВОВ» дослужился до старшего помощника начальника оперативного отдела штаба артиллерии 1-го Украинского фронта, стал автором брошюры – «Немецкий тяжёлый танк Тигр Б» и после окончания войны вернулся на оставленный пост ректора универа!

Здесь же, его просьба об отправке добровольцем на фронт была отклонена… как и у многих других. «Лучший ход войны» позволил обойтись без многого, перенапрягшего силы страны «в тот раз». В «этот раз» не было и дивизий московского и ленинградского ополчения, в которых ушла и в массе своей не вернулась с полей сражений научно-техническая и рабочая элита обеих столиц СССР. Процесс мобилизации возможностей страны не был таким отчаянным и не таким опустошительным для её человеческого потенциала…

Говоря о серийном выпуске электровычислителей, стоит подчеркнуть, что как мы и наметили, впоследствии, по желанию заказчиков, был возможен лёгкий «апгрейд» уже выпущенных М-1 в М-2.

Теперь об М-3, чей аванпроект с новым приближением был обсуждён в свете рассказа Лосева.

В ней мы рассчитывали «прыгнуть во второе поколение ЭВМ».

Элементной базой для неё предполагались биполярные транзисторы, а ОЗУ должно было быть организовано на ферритовых сердечниках, которые ещё предстояло «изобрести». Если исследования и последующая организация производства их будут удачны, то М-3 имела шанс стать такой, какой мы её задумывали. Соответствующие задания по исследованиям по данной тематике были разосланы Иоффе, имевшим необходимый ныне административный и финансовый ресурс, в несколько научных учреждений СССР.

Обрывки сведений из имевшихся статей в ТМ в 50-60-70х годов по «ферритам», обезличенные и «показывающие направление», были в сопровождающих материалах к заданиям…

Также неясен был вопрос с транзисторами – насколько радужное видение ближайшего будущего в словах Лосева совпадёт с реальностью. Хорошо бы, чтобы совпало…

– …Элементная база вашей М-3 сможет быть реализована на биполярных германиевых транзисторах и полупроводниковых диодах… - он извлёк и коробочки, лежавшей перед ним на столе, явно заранее припасённый… лабораторный образец! Который навевал у меня смутные ассоциации:

– …Да, так вроде они и выглядели…

Лосев только посмеялся.

– Да, именно так. Я многое выудил из неизданных пока номеров…

«Шляпка» металлического корпуса, стеклянные изоляторы и три гибких ножки-вывода. Советский изобретатель транзистора говорит что-то о низкочастотной структуре P-N-P и «времени переключения» в несколько микросекунд…

Ну… как говорится… «да прибудет с нами Силы»:-)

За прошедший год в отделе отыскали все статьи, нашедшееся в ТМ насчёт радиоэлектроники. Пусть и научно-популярные, но, судя по некоторым обмолвкам Олега Владимировича, были среди них и те, которые проложили магистральный путь «в каком направлении двигаться» ему самому и «транзисторному КБ» «под опёкой и надзором»:-) ведомства Берии. По крайней мере, внешне Лосев излучал оптимизм. Его просто окрылил и знания, что «это возможно», «это было сделано», «это произведёт техническую революцию»?

Вид функционировавшего компа из будущего, к клавиатуре которого работавший почти всё время в Казани Олег Владимирович, наконец дорвался и опробовал сам, явно его вдохновил…

Известие о будущем выступлении Иоффе перед членами Политбюро стало для меня, в некотором роде пониманием, насколько поменялся мир. Больше, чем через цифры из сводок Генштаба для БД «Прогнозера» и линия фронта на передовице в «Правде». Враги уже взяли Минск, Львов, Черновцы, Вильнюс, Ригу, но ИВС настолько уверен в будущем, что желает явить контуры «прекрасного цифрового будущего» перед собут… соратниками-революционерами, правящими страной нового типа? Или сие – его большой оптимизм по результатам в сравнении двух месяцев войны «сейчас и тогда»? Не слишком ли рано он думает о том, что будет после ВОВ? Кроме его самого и Молотова, ведь в ПБ никто не знает про будущее? Мне кажется, если бы ИВС ещё с кем-нибудь бы поделился этим знанием, то и мою личность продемонстрировали как-то новеньким? Хотя, кто знает, какие у него в голове комбинации…

Или так демонстрирует «чугунную уверенность» в грядущей Победе и светлом завтра перед верхушкой ВКПб?

«Мудрый вождь и наставник» (TM)… кто знает?

Уверен, что над таким аспектом будущего выступления Иоффе перед ПБ среди членов комиссии думаю только я. Остальные явно приободрены. Они, кмк, зная будущее ИТ, зная о Победе в ВОВ и в тот, «более тяжёлый раз», видят только перспективы «цифрового рывка».

Иоффе рассказал нам о плане своего будущего выступления достаточно подробно и попросил подготовить кое-какие материалы. Киносъёмки работы прототипа М-1, отчёты о выполненных на ней расчётных задачах и подобное. Понятно, будет объяснять «на пальцах феноменальный успех» прототипа М-1 и такие же перспективы ДЭВМ в науке (матрасчёты, модели процессов и явлений и т. п.) и промышленности (в плане автоматизации управления… ну, например, всякими прокатными станами, ГЭС и прочим…). Ну и кинофильм для политбюро, как работает «Автоматическая дискретная электрическая вычислительная машина, модель 1» (АДЭВМ М-1)… Иоффе явно задвинет подробнее про разворачивающееся серийное производство, потребности оборонных КБ и науки в электровычислителях и то, как это приближает Победу.

Лебедев и Брук, помимо рассказа присутствующим об проекте М-3 (о которой я был плотно осведомлён по причине своего участия в сем деле с точки зрения программирования), ознакомили всех нас с ходом плавного «переезда» лаборатории Брука в КБ МЗЭТ. С одной стороны, при всех перспективах ИТ, этих обоих, как я понял, ранее слегка напряг планируемый переход из под крыла АН СССР в «КБ при заводе», но слова об будущем «своём НИИВТ» от лица Иоффе, имевшего выход на «Самого», успокоили их.

У меня всплыли мутные воспоминания о имевшемся в Перми при СССР НИИУМС-е, располагавшемся в шикарном здании в центре города и что-то ваявшем в области ЭВМ(?) при Союзе, ничем особо не прославившимся, не способным приспособиться к новым реалиям и мгновенно скукожившимся и прозябавшим после 1991-го без госфинансирования. Когда его помещения стали занимать торговцы импортными персоналками и прочие арендаторы. Единственные, кто там «выжил и встроился в рынок» были кто-то, связанные с разработкой и производством средств контроля и измерения для нефтегазового комплекса. Там, оказывается, «святая углеводородица спасла и развила кусочек высоких технологий из СССР»:-)

По крайней мере, так рассказывал мне отец, наблюдавший сей процесс в первую половину 90-х и часто бывавший там. Возможно, деятельность Пермского НИИУМС была более значительна и важна, чем мне представлялось, но я о том, если такое и было, просто не знал.

Я оставил нехорошее внутри. И просто понадеялся на лучшее, не став портить своими «репликами из иного(?) будущего» приподнятое настроение окружавшим меня.

Шура-Бура и Ляпунов отчитались перед остальными по задачам, возлагаемым (и решаемым!) на «разрабатываемое ПО под прикладную тематику» для М-1. Спор у всех присутствующих, уже зарывшихся в книги по программированию из будущего, как-то сам, несмотря на усилия Иоффе, съехал в тематику системного ПО и создание языков программирования «этого мира». Дошло до идей «создать сразу лучший алгоритмический язык» с учётом «известного опыта из иной реальности». К удивлению присутствующих я угрюмо молчал, отделавшись от всех единственным восклицанием «сперва элементную базу подтяните»…

Ну, всё понятно – в теории программирования через залежи книг моих поднахватались, поднатаскались, продрались через первые буреломы, разобрали по костям чужой опыт и траблы имевшиеся рассмотрели, обрели некое просветление и понимание, перспективы академические с знаниями из будущего прикинули, мировыми основоположниками и мэтрами ИТ двадцатого столетия «тут» себя заранее ощутили… осталось дело за малым – когда и на чём всё это реализовать:-)

Вообще, Шура-Бура (он особенно – по причине своих личных скромных достижений ещё год назад) и Ляпунов почувствовали себя на кон… единственными (не считая попаданца) «крутыми прогерами» на весь СССР. Такие люди, как известнейшие академики-математики Колмогоров, Соболев и Виноградов вокруг с задачами, которые ранее невозможно было решить за обозримое время, увиваются и очередь образуют. И это помимо всех «заданий от Иоффе»…

Я отчитался за свою деятельность, а после начался мозговой штурм по поводу «большого плана по радиоэлектронике». В свете будущего выступления, презентации, так сказать, возможностей и перспектив ИТ, Иоффе перед ПБ сие оказалось весьма актуальным.

Итогом того была первая итерация будущего десятилетнего (до 1952) плана развития электровычислительной техники и программного обеспечения в СССР. Который позже, после обретения силы в виде официального документа АН СССР, оценки хозяевами СССР из ПБ и последующих распоряжений «сверху», будет тем, что будет претворяться в жизнь.

Всё по плану. Как и положено в СССР. Мало-ли что-там думает себе попаданец из кап-РФ…

Первичный набросок плана содержал вводную часть про перспективы, народнохозяйственное и научное значение, обязательные заклинания про передовую роль и всё такое. А далее в тексте плана шло следующее:

1. Оценка магистрального пути. Хотя и с общими словами о связке «ПО + элементная база». Освоение и внедрение в научных учреждениях и КБ, т. е. роль той самой первой сотни дискретных электровычислителей.

2. «Углубление и улучшение». Без слов о втором поколении, но явно подразумевая его. Элементы полупроводниковой базы и последующий максимально быстрый переход на второе поколение – с полным отказом от ламп в пользу транзисторов и других полупроводниковых комплектующих. Массовое использование ВТ в промышленности и ВУЗах.

3. Готовность к 1952 году к «третьему поколению» на интегральных схемах.

4. Последующая корректировка плана (в соответствии с реальными успехами) и переход, в случае удачи разработки и серийного производства, от ИС к сверхбольшим ИС. И к ПК!

Под грифом «основные» протоколы этих заседаний оставались и 5 и даже 10 лет спустя, начав приоткрываться только в момент появления первых настольных персональных систем. Слишком много вопросов у многих понимающих что к чему вызвали бы этапы, которые воплощались в реале. Конечно, слова по научном предвидении и великой силе плана озвучивались с высоких трибун, но то была дымзавеса для широкой публики, не способная одурачить некоторых высокоинтеллектуальных и имеющих широкий кругозор господ и товарищей. По обе стороны атлантического океана…

Многие мои слова иногда имеют неожиданное продолжение. Тот разговор про песенку «Не плачь…» аж сам Берия снова поднял. Правда с иной стороны.

– Мы, конечно, внимательно изучили всё, что ты настругал в прошлом году после разговора об гуманизме по поводу правоохранительных органов вашей РФ и послевоенного СССР, но тема снова выплыла. Значит, «блатная романтика»?

Надо же – нашёл время для подобного разговора и во время войны… точно, про то, что будет «после Победы», тоже прикидывает и взвешивает.

– Товарищ нарком Лаврентий Павлович! Собственно говоря, то немногое, что я читал в сети – про «сучьи войны» после Победы, и про конфликты «классических» воров в законе и «отморозков из спортсменов» – это как… иллюстрация важных перемен и событий за пределами мест заключения, влияющих на исправительную систему. Ну и обратный процесс имеется – как та же «блатная романтика» и её вредное влияние на социум…

– Ладно, понятно. Словами красивыми с академиками перебрасывайся, а мне вот что скажи…

Он тогда с час где-то буквально по крохам самолично выдавливал из меня то, что я мог вспомнить, задавая наводящие вопросы. Про три четверти я вообще лишь пожимал плечами – ничего сказать не могу. Кое-что только добавил про «цеховиков», про ЛТП, про «фарцовщиков». Так, совсем крохи…

Твёрдо настаивал на том – что корень бед с преступностью – в экономике. Чем лучше в целом материально живёт общество, тем менее рядовой обыватель соприкасается с преступлениями против личности. И снова про гуманизацию поднял, напирая про то, что система зон должна исправлять, а не натаскивать «молодое пополнение» для криминала. Как именно не указывал. Откуда же мне знать?

– …Да, экономические преступления надо как-то отделять от криминала наподобия разбоя и насилия. Тем более, многое из того, что сейчас – нарушение закона с жуткими сроками, как те же операции с валютой, при РФ – вполне себе законно. И приводил даже в пример себя и свой личный бизнес «там, в будущем».

Снова пытался довести мысль «мир капитально всё равно поменяется, не надо препятствовать, надо возглавлять…», но как шарики и ролики у него и Кремлёвского хозяина в голове вертятся и как мои слова там преломляются… откуда мне знать?

Кстати, я начал очень плотно общаться с одной «почти что родственной, почти что „капиталистической“ душой» :-)

Академик Трахтенберг. Как оказалось, с ним говорил «лично тащ Сталин». Ну, я угадал, примерно о чём – вытрясти из попаданца душу насчёт преимуществ капитализма. И как обернуть сие на пользу делу социализма в одной отдельно взятой стране. Той, что занимает 1/6 суши. Как то же у голож№;?го Китая это вышло?

Ну да, ну да…

Просто капиталисты очень-очень захотели снизить свои расходы на производство. А то, что Бжезинскому приписывают, это так… «большие заслуги задним числом»:-)

Ну и «дэнсяопины» подсуетились вовремя. И после, когда их огромный внутренний рынок в рост пошёл, это сыграло свою роль.

Иосиф Адольфович, понятно, хотел намного большего, чем я мог рассказать. Ну, извините – или прогер или экономист! Попаданец у вас один. И, кмк, пока что от прогера намного больше пользы.

Адама Смита пусть перечитают и поменьше критики оголтелой в адрес либерализма если что, вместо 100500 повторений марксистских мантр. Не то, чтобы я был особым сторонником части либералов с социал-дарвинистскими замашками, но все крайности меня всегда пугали. Хоть слева, хоть справа.

Впрочем, вслух я ныне старался доносить сие намного изысканней… как и своё «чума на оба ваших дома» пореже демонстрировать.

Слова Поташника таки подействовали?

Как же хочется на свободу…

Мы говорили про роль безналичных денег в будущем, про контроль финансовых потоков, я буквально талдычил о пользе и необходимости общедоступных для населения и бизнеса удобных и точных финансовых инструментов.

Трахтенберг пришёл в восторг, когда я подробно описал ему механизм работы сбербанк-онлайн для физических лиц. И то, что знал про «юриков». Его восхитила вся эта быстрота движения средств, механизм подхвата данных, полный отказ от ручной работы, минимизация человеческого фактора в плане ошибок и… главное – сохраняющийся тотальный контроль над движением денежных средств!

Вспомнил, что знал, про систему SWIFT, про которую кое-что почитал (по причине «быть на слуху в сети») в момент угроз от пиндосов и из европки в момент после «Крымнаш», в совокупности с дополнением-пояснением от отца, имевшем понимание о ней фактически столько же лет, сколько было мне, по причине своей работы. И самоличного внедрения им в отделении Сбера некоторого банковского софта, завязанного на прохождение по каналам связи платежных поручений, использующих этот самый SWIFT.

Разумеется, я подгадил академику сладкое блюдо из будущего известием о том, что подавляющее большинство этих красот возможно только при соответствующем развитии средств ВТ и каналов связи между ним.

Он попытался раскрутить меня на что-то серьёзное в плане «как работает вся эта ваша капиталистическая экономика в будущем», задавая, подобно Берии, наводящие вопросы, но мой рассказ явно был куц в плане каких-то основополагающих вещей.

Используя удобства будущего, можно было, учась в школе, и не слезая со стула, развить маленький бизнес, но глубоких экономических знаний от меня ожидать было бы странным…

Разумеется, всё же поспорили. Когда я, ничтоже сумняшеся, заявил, что СССР надо строить после Победы «общество потребления», пусть и с компартией во главе и ежегодным Первомаем под портретами Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина…

Но всё, даже спор-дискуссия, было весьма интеллигентно:-)

К концу августа, прогрызая и круша оборону РККА, устроив по пути ей три «средних» (по меркам «иной версии войны») окружения – в Прибалтике на полпути к Риге, в Белоруссии в Минске и на Украине в районе Ровно), результатом чего число пленных красноармейцев уже в концлагерях и в колоннах на изнурительных маршах к ним утроилось, достигнув двухста с лишним тысяч бойцов и командиров, вермахт прорвался до подступов к Смоленску и Киеву, овладел районом Риги.

Соотношение безвозвратных потерь (убитыми и пленными) ВС Германии и аналогичных потерь ВС СССР в нашем Генштабе осторожно оценивалось ныне как 1 к 3. Полмиллиона немцев и полтора миллиона наших. По сравнению с «тем разом» – ОЧЕНЬ хороший результат. Уже к сентябрю 1941 РККА уничтожила в 2 раза больше немцев, чем «тогда» за весь 1941-й. С учётом раненых вермахт должен был уже «выдыхаться». «Барбаросса» была провалена ценой упорства РККА. И знаний из «иного будущего».

Но статистика не могла затмить происходящего, даже для подобного Борису Михайловичу профессионалу, а тяжесть потерь давила неимоверно. Как он вынес подобное в «тот раз?»

Или сам не имел тогда тех цифр? Материалы некоего Земскова, имевшиеся в архиве попаданца, приводили таблицу, из которой следовало, что «тогда» к началу осени РККА потеряла только пленными около полутора миллионов военнослужащих.

Было ли появление этого посланца будущих времён знаком свыше и попущением божьим? Или же это была неведомая игра врага рода человеческого?

Весьма религиозный Борис Михайлович, никогда не смешивавший свою службу стране с верой во всевышнего, часто никак не мог отделаться от подобных мыслей.

Невероятное случилось…

Особенно странным был посланец из иных времён. Желчный атеист, похлеще нынешних большевиков-коммунистов, крепко державших власть в стране после падения самодержавия и безжалостно ведшей её в будущее железной рукой, этот молодой господин из капиталистической Российской федерации 21 века, эгоистичный и откровенно жалеющим о своём утерянном в 2018 году образе жизни сибарита, был крепким специалистом в своём деле. Со своей стройной и циничной, почти что беспринципной, несмотря на молодость, системой взглядов на мир, он оказался для него, Шапошникова, не менее не понятным, чем нынешним молодым гражданам СССР, строившим под руководством большевиков совсем иную, чем дореволюционная Россия, страну.

Всё же, пообщавшись за год с Рожковым, Борис Михайлович сделал о будущем свой вывод. Там победил не сколько капитализм, а, в какой-то мере, просвещённая и относительно благополучная, опирающаяся на технический прогресс, анархия. Иначе откуда берутся такие, как Рожков? Тот сам считал себя, по большому счёту, ничем не выделяющимся представителем своего поколения…

Поколения 21 века…

Собственная религиозность по своему преломила то, что он слышал о грядущем ходе истории из уст пришельца из иных времён.

Их жившие ныне поколения – заставшее царскую Россию и новое – Ленинско-Сталинская поросль, должны были приблизить то – грядущее, доброе и ступающее на пески иных планет иных миров… когда то там… в 22 или 32 веке. Даже положив свои жизни ради него. Но так, чтобы этих потерь было намного меньше, чем в истории «мира Рожкова».

Ему сразу стала известна дата и причина собственной смерти «там, в тот утерянном будущем» и он, Шапошников Б.М. знал – в этот раз он должен дожить до Победы. Причём он в полной уверенности рассчитывал иметь хотя бы год-полтора в запасе, чтобы осознать, систематизировать и проанализировать опыт «этой» войны. Он должен не только внести на своём месте свой вклад в Победу, но и подготовить большой труд по ней. По опыту своей работы в Генштабе РККА…

В августе «этого» 1941 года, также на Ньюфаундленде, Рузвельтом и Черчиллем, была подписана Атлантическая Хартия. К которой вскоре присоединился СССР и другие.

Неофициально же Майский передал в США и Великобританию, с которыми уже вполне официально были установлены союзнические («дружили против» стран Оси), хотя и не особо прочные пока отношения, жёсткие требования СССР насчёт признания присоединения прибалтийских республик к СССР.

«Иной» ход войны на восточном фронте не мог сказаться на его восприятии на условном западе. Как среди властных верхов, так и среди общественного мнения. Большинство восприняло его как повторение хода первой мировой, с учётом прогресса в деле войны и технических новшеств.

Немцы вляпались в войну на два фронта? Прекрасно! Они ныне вязнут на славянских просторах, и их тевтонский порядок и механизированная мощь столкнулись с успевшей провернуть индустриализацию большевистской Россией!

Которая, как замечали круги (но не прокоммунистические!), симпатизирующие той, вспомнила своё участие в «сердечном согласии» Антанты времён «первой великой войны» и завернула почти до конца кран своей большевистской антикапиталистической пропаганды.

Самые смелые даже предполагали предыдущую политику большевиков временными издержками времён революционного буйства и падения самодержавия, которые со временем сойдут на нет окончательно, а Россия просто будет иметь большую долю коллективизма в сути её общества в связи со своими частично азиатскими корнями, чем на более индивидуалистичном «западе».

Однако большинство (как среди имеющих власть, так и среди англосаксонского социума) отнеслось просто и прагматично – Сталин сделал выбор в пользу союза не с Гитлером, а с нами? Ок, побудем пока союзниками… точнее, попутчиками.

В то время, когда Рожков принимал поздравления от коллег-шутников с годовщиной «попадания», Рузвельт завершил изучение второго доклада военного министра Стимсона с уточнёнными прогнозами о ходе боевых действий на восточном фронте. Главным выводом текста была твёрдая уверенность в том, что германский блицкриг на востоке дал сбой. Оценка возможности большевистской России противостоять вторжению стран Оси были подтверждена. Немцы по прежнему продвигались вперёд, их потери были высоки, но большевики несли, судя по осторожным оценкам в докладе ещё большие потери. Союзник, несущий ныне основную тяжесть сухопутной войны, был необходим США. Европейский ТВД теперь и судьба Англии почти не беспокоили президента США, отношения с большевиками ныне стали сугубо деловые, военная техника и материалы, станки – туда, золото и ресурсы – за океан, в Америку. Чистый бизнес, без мутного пены идеологии. Очень хорошо. Мысли Президента США ныне полностью переключались на просторы Тихого океана и Японию…

Перед выступлением Иоффе на ПБ, меня, его и ноут:-), свозили на дачу к Сталину. Чтобы мы объяснили ему всё максимально просто и доходчиво про перспективы. Ну и ответили на то, что его заинтересует особо.

Суть моей речи, после разъяснения всяких компьютерных фишек, на которые Сталин нашёл возможность выделить вечер для общего собственного понимания «что к чему», была такова:

Кто первым развернёт массовое дешевое производство интегральных схем и ПК на их базе с сопутствующими их внедрением во все сторонах жизни, тот и выиграет цифровую гонку.

Первый этап, по сути, мы УЖЕ выиграли. У нас, буквально на днях, на МЗЭТ начался серийный выпуск простых, но реально работающих и приносящих пользу М-1. Чего нет пока ни в США, ни в Великобритании, ни в Германии!

Но текущие успехи с М-1 это так… «ступеньки на входе»! Если будем почивать на лаврах, обгонят в два счёта… за пару-тройку лет.

Весь мир должен через лет 15–20 сидеть на наших микросхемах. Ну или, если быть более реалистами, внутренний рынок и рынок хотя бы Евразии, должен быть наш…

Именно тогда во мне шевельнулись подозрения – ИВС задумал ЧТО-ТО намного большее, чем просто «разжевать ему человеческим языком ВСЁ ЭТО».

Я же продолжил «гнуть своё», втайне страшась будущего возможного крена «Компьютер на столе – это для инженеров в КБ, зачем тратить ресурсы на миллионы персоналок, на которых дети только портят себе зрение и осанку с компьютерными играми?»,

– Реальная победа в цифровой гонке будет ещё и не только тогда, когда в каждой школе будет стоять компьютерный класс наших, советских персоналок, а когда советские люди будут массово покупать себе ДОМОЙ комплект «8-битка + телевизор + магнитофон»…

ПК – в массы, короче.

Я тщательно и настойчиво продвигал, раз уж позвали снова к САМОМУ, мысль – что для массового распространения, дешевизны и всеобщего «ВАУ» нужно, чтобы такое было доступно за пару-тройку средних зарплат советского гражданина. Чтобы желающие могли дарить их своим чадам, которых с горящими глазами приходится вытаскивать после школы из школьного класса ПК. Ну а внедрение везде, где можно пойдёт после само – от астрономов в крымской обсерватории, делающих расчёты на встроенном в ПЗУ интерпретаторе чего-то наподобие простого BASIC… до относительно недорогих ПК с дисководом, принтером и офисным ПО для бухгалтеров…

Мы были благожелательно и внимательно выслушаны, получили благодарность из уст вождя за создание М-1 и отправлены прочь с пожеланиями «углублять и расширять». На благо Советской Родины.

Ага, выводы какие-то будут сделаны. Что-то будет предпринято. Результаты увидим. Лет через 10–20.

Да, и чего это усатый так ухмыльнулся, глядя на меня, когда произносил слова про «нашу Советскую Родину»?

Пообщавшись с пришельцем-горячим сторонником компьютеризации СССР и намного более сдержанным Иоффе и уловив некоторые кое-что насчёт того, как компьютеры и прочие технические штучки вросли в привычную жизнь миллиардов и стали само собой разумеющимся в будущем, Сталин поужинал с гостями и, отправив их восвояси, стал изучать отчёт Голованова.

Может, в «этот раз» карьера того будет и не столь головокружительна, но знать его в мире после войны, точно будут больше… если «придётся использовать изделие со спецБЧ»

Комдив 81-й (даже номер авиасоединению был присвоен тот же, как и в «тот раз») дальнебомбардировочной, отчитывался об результатах боевого применения ТБ-7 за лето и излагал свои выводы по дополнительным разведвылетам на большой высоте и, дополнительно сбросом оттуда нервирующих обывателей крупных городов Рейха авиабомб ФАБ-500. Больший вес был невозможен по причине дальности полётов и нахождения на большой высоте ради безопасности экипажей. По Пруссии же наносили удары и с ФАБ-1000. Несмотря на малую эффективность таких ударов (главное было в относительно безопасном воздушном терроре в отношении населения врага), летчики приобретали бесценный опыт дальних/ночных полётов/ориентации/точного выхода на цели/авиаударов по ним.

Первоначально пропагандистские, к концу августа вылеты снова стали расти в числах. А то, что их малый эффект высмеивался в газетах Германии, не являлось особо важным. Да, СССР не имел, как в будущем США, сотен и тысяч дальних бомбардировщиков. Но чтобы в нужное время, если что, ударить атомной бомбой, столько и не нужно.

Именно поэтому в авиадивизию Голованова уходили все немногие выпускавшиеся ТБ-7, как наиболее приспособленные для данной задачи.

Сталин прочитал все имевшиеся у попаданца в книгах и специально отобранные для него 8-м отделом материалы по опыту применения по Японии атомного оружия и авиабомбардировок Германии в той войне. И несколько раз пообщался с Рычаговым, понимавшим полностью, «что и для чего».

Голованов, конечно, пока ничего не знал. Макеты, имитирующие что-то, подобное РДС-1 и другим первым советским авиабомбам «той реальности», уже испытывались (с соответствующим инфоприкрытием про «бомбы повышенной мощности») в 81-й авиадивизии.

Как уже знал Сталин из очередного еженедельного доклада Фитина, 28 июня 1941 года Рузвельт (как и в «тот раз») подписал исполнительный приказ 8807 о создании Бюро научных исследований и разработок (Office of Scientific Research and Development) с Вэниваром Бушем в должности директора. «Манхэттенский проект» в США также набирал свои обороты.

Фамилия его показалась знакомой Сталину и он, порывшись в памяти – вспомнил. Этот Вэнивар Буш был создателем заокеанского «дифференциального анализатора». Подобного тому, что создал Брук у нас.

Предшественники компьютеров. Урановые, плутониевые бомбы и «расчётные машины». Будущее снова показало свои лики уже сегодня, в сорок первом…

А пару дней спустя сеанса «эксклюзивного компьютерного ликбеза для вождя» Берия доложил Сталину, что за год никаких новых проявлений феномена на месте появления Рожкова в этом мире не обнаружено, усиленное наблюдение снято. Никаких происшествий за год не произошло, никаких иных следов, никаких даже незначительных предметов из иной реальности не попало в наш мир…

Поднятый перископ Щ-133 был опущен, а командир субмарины, изучивший обстановку на поверхности, отдал распоряжение на погружение на глубину в 15 метров. Две новые, Щ-133 и Щ-134, «Щуки», базировавшиеся на ВМБ Советскую Гавань, совершали второй рекогносцировочный поход по «специальному заданию из штаба ВМФ».

На самом же деле, его замысел был выработан весной в разговоре Сталина, Молотова, Берии и Кузнецова, знавших о том, что в ноябре 1941 «иного времени» в этом заливе соберётся и 26 числа выйдет из него авианосное ударное соединение Императорского Флота Японии, направляющееся к Гавайям…

Осенняя распутица изрядно подпортила и так не самое лучшее настроение генералам вермахта, руководившим наступлением на Москву. Начавшаяся грязь сковывала передвижение частей – как моторизованных, так и пехотных, из-за чего темпы наступления, главным призом в котором выступала столица СССР, упали ещё больше. К тяжёлым проблемам, связанным с потерями живой силы и материальной части, добавились логистические.

В середине первого месяца осени силы немцев, пытавшиеся с севера замкнуть кольцо окружения Смоленска, упёрлись в город Ярцево, располагавшийся на шоссе Москва-Минск, в шестидесяти километрах северо-восточнее от Смоленска. Сорокатысячное население центра Ярцевского района к моменту начала боёв за него сократилось в четыре раза. Эвакуация – как та, которая проводилась централизованно (вскоре после начала войны), так и стихийная – при приближении немцев, значительно уменьшила те потери, которые впоследствии понесло гражданское население города.

Расчёты немцев, в основном, были связаны именно с северным ударом, ибо плотно завязшие в боях западнее и южнее Смоленска силы 2-й танковой группы, выступавшей с начала войны одним из главных бронированных таранов вермахта были крайне истощены.

Рудольф Шмидт, с начала июля официально ставший командиром «группы Гудериана» вместо «подло убитого большевистскими бандитами» отца германских танковых войск, в те дни отправил наверх по инстанциям полный пессимизма доклад, из которого следовало, что от былой мощи танковой группы осталась буквально тень. Число основных инструментов бронированной мощи – боеготовых танков, даже с учётом отремонтированной и новой техники не превышало двух сотен.

В 3-й танковой группе, которую в сентябре «для решающего рывка» вытащили на главное направление, положение с материальной частью обстояло, после боёв в Прибалтике и за Минск, также плохо. И остатки их былой мощи наконец-то удалось свести вместе.

«Да и х№р с ними…»

12 сентября 1941. Из рапорта военного юриста вермахта Лотара Брауна.

«…В районе южнее Рудни, на месте последнего боя 428-го пехотного полка 129-й пехотной дивизии, полностью уничтоженного во время контратаки вражеского механизированного корпуса, нами были обнаружены тела пленённых после боя солдат и унтер-офицеров окружённого полка, зверски убитых большевиками. По показаниям одного выжившего спрятавшегося под телами своих товарищей, моторизованные пехотинцы Красной Армии согнали сдавшихся в овраг и расстреляли, добив раненых штыками…»

Данная, случившаяся в «этот раз» история – совсем по беспристрастному и отстранённому счёту – военное преступление, произошедшее во время Смоленского сражения, разумеется, было не первым подобным во время «новой итерации» Великой Отечественной. И даже не первым в плане «по отношению к безжалостным и бесчеловечным оккупантам была проявлена ответная жестокость». Хотя ТАКИМ числом добитых немцев она была первая. Почти три сотни фашистов, попавших в плен и расстрелянных мотострелками 7-го мехкорпуса РККА в условиях маневренного танкового контрудара. История выплеснулась даже на страницы мировой прессы. Ибо пропагандисты Германии, заснявшие кровавые кадры для «Дойче вохеншау», не упустили своего шанса.

Впрочем, СССР, получивший ноту через нейтралов, нашёл что предъявить в ответ, ибо документальные свидетельства имелись. Самое главное – не стал ничего отрицать, а составил ответ в стиле «пришедший к нам с мечом, от меча и погибнет…»

К некоторым словам Рожкова, не относящимся к области ИТ, прислушивались тоже очень внимательно, а удачных контратак в 1941 у РККА было больше, чем в «тот раз» и того, что успевали натворить немцы в ходе быстро меняющихся массовых боёв, хватало, чтобы многое запечатлеть. Учитывая значительно большее число фото и кинотехники в РККА и иные приказы об её использовании.

Рожков, прочитавший целый разворот с ответом и аргументацией советского правительства на страницах «Правды», на виду у всего отдела, в архиве вечерком обсуждавшего статью, восторженно поднял большой палец и воскликнул на глазах достаточно удивлённого его реакцией «коллег»:

– Прибили пленных фашиков? Да ну и х%р с ними, гостями незваными! Дабы нех:%… класс, короче!

Это было так удивительно (особенно на фоне уже некоторых прочно сложившихся в отношении Никиты… «местных стереотипов»), что Поташник, выслушавший, вместе с остальными его комментарий, даже прокряхтел и признался при всех:

– Не ждал именно от ТЕБЯ, товарищ… гуманист из 2018-го, такой реакции…

Рожков, снова не полез за словом в карман и в ответ разродился историей «про Бронники июля 1941» «того раза» и полторы сотни дохлых фрицев – пленных, добитых штыками и пулями бойцов 20-й танковой дивизии РККА Катукова, о которой в своё время читал на ВИ-форумах. Как наших, так и немецких.

Понятно, что в этот раз конкретно «та история» не повторилась. Зато повторилась в больших числах и в другом месте.

Ожесточение кровавой войны набирало свои обороты, а у «гуманиста из 2018-го» в этот конкретный раз с гуманизмом почему-то было совсем плохо…

Диванный боец потому что, наверное. И гуманизм его всё же больше простирался «на своих» (отголосок того самого главного, что столь ярко проявилось в его претензиях к СССР – «своих не жалели»!)

А может, и потому, что кое-кто не захотел сидеть дома и со вкусом и в комфорте лопать баварское пиво и сосиски с капустой?

Еврорейх версии 1.0, №?я…

Капитан Каширин, кадровый, 1931 года выпускник Ленинградской пехотной школы имени (до 1938) Склянского, командир РККА, поднёс к глазам бинокль. После изучения позиций своего батальона, укрепившегося на опушке небольшого лесочка фронтом на север, он бросил взгляд на юг. Через негустую стену деревьев прилично был виден дым – колонна снабжения полка из грузовиков ГАЗ-АА, попавшая под необычайно меткий артобстрел немцев пару часов назад, продолжала чадить от догоравших покрышек, разлившегося топлива. Треск врывавшихся патронных цинков, бывших грузом одной из машин, был слышен даже на расстояния в сотню метров.

Особисты с полка, видимо получившие сведения откуда-то сверху, прихватив роту из соседнего батальона, отыскали и перебили диверсионную группу немецких наводчиков, прятавшуюся в колоколенке в оставленной населением деревушке.

Выносили они то, что заинтересовало их – остатки рации наводчиков и какую-то сумку через позиции батальона Каширина. Хорошо знакомый полковой особист на невысказанный вопрос Каширина, самолично видевшего возвращение роты только буркнул – радиоперехват их выдал, но… - расстроенно махнул рукой.

Опоздали. Пара или сколько там было уничтожено диверсантов-наводчиков – выигрышная для немцев цена за уничтоженную колонну… - понял капитан.

Линия фронта, после недавнего отбитого прорыва немцев, на пути у которого встал корпус, в который входила 73-я стрелковая, ещё только устанавливалась и подобные неприятные неожиданности были вполне обычным делом. Передовые позиции немцев, по данным своих разведгрупп, находились километрах в трёх от расположения батальона Каширина. Германцы плотно оседлали развилку грунтовки, которая вела в деревню и вдоль опушки, к шоссе, на котором была разбита колонна, однако уже целый день ограничивались редким – всего второй раз за день – артогнём, который, как все убедились только что, мог быть вполне себе точным и смертоносным.

Своя дивизионная и полковая артиллерия отвечала с большим замедлением. Контрбатарейную борьбу советские пушкари явно проигрывали германцам.

Мысли Каширина, проверявшего зарывавшийся в землю свой батальон, были прерваны ординарцем, отыскавшим комбата в только отрытом и занятом бойцами полного профиля передовом окопе. Боец позвал командира есть. Пара оставшихся после боёв целыми (из четырёх батальонных) полевых кухонь, успевшая получить снабжение с предыдущим рейсом колонны снабжения, начала кормить батальон обедом…

Поедая приличный кулеш и распорядившись о выдаче полученного нового варианта сухпая по личному составу, он отправился самолично проверить, как батальон зарылся в землю. Обстановка способствовала тому, что контролируя то, как остальные бойцы отрыли свои окопы, мысли капитана вернулись к тому, что раз за разом преследовало его с весны:…Меньше чем за год спохватились. Видимо, там, наверху, в больших штабах, глядя на войну в Европе, засуетились. Жареных петух в задницу клюнул – пришёл к выводу Каширин. Про то, чего стоила победа в войне с белофиннами, в РККА знали всё же получше, чем в стране. А тут и немцы в Европе всем дали прикурить. Тогда, видимо и поняли, что следующие мы будем, неважно, что в «Правде» писали. Хотя… помполит полковой зимой вывернул заметный крендель в своей агитационной работе, что подметили все. Совсем про интернационализм говорить перестал и про империалистов английских и американских, всё больше про то, что германские фашисты – враг главный, близкий и страшный. Того и гляди, нападёт в любой момент.

После 22 июня, дурак, даже погордился…Осенью прошлого года дивизию, из которой в 1939 сделали три, стали разворачивать в полный штат. И учёба боевая… с учений не вылезали. Даже зимой. Дивизия, летом сорокового представлявшего из себя убогий трёхтысячный огрызок, к весне стало неплохо сбитым соединением. Подучили, потренировались… Призывники сорокового из салаг к войне превратились в нормальных бойцов… В родном батальоне, с гордостью подумал Каширин, так точно так.

Неделю назад, их комбат-майор погиб в одном из первых боёв стрелкового соединения, когда их дивизию выдвинули из фронтового резерва, закрывать прорыв у Рудни и Каширин, сам того не желая, поднялся по служебной лестнице.

Изрядно поредевшие ряды как дивизии, так и принятого Кашириным родного батальона, вместе с соседями сдерживали натиск рвавшихся на оперативный простор немцев два дня. Но их тогда всё же потрепало меньше. От второй дивизии корпуса, почитай, ничего не осталось. После чего, через позиции 73-ей, нанёс сильный, хотя и местный контрудар 7-й мехкорпус из резерва фронта, подрубавший основание прорыва немцев.

Завершить окружение не удалось, но после сражения немцы оттянули назад свой «клин», который настойчиво просовывали в разрыв фронта и на какое то время свернули усилия здесь, отчего и вышло небольшое затишье. Наш мехкорпус, потрёпанный, также вывели из боя.

Стрелковая дивизия, потерявшую в боях на закрытие прорыва, треть состава и матчасти, получила передышку на позициях, на которых она сейчас и располагалась. Это время позволило зарыться поглубже. А их соединение, в целом, оставалось ещё весьма боеспособным.

Вчера прошёл было из штаба дивизии слушок, что их заменят новыми соединениями, прибывающими из глубины страны и их отведут во второй эшелон, на новые резервные позиции второй линии обороны.

Слова слуха, имели в основе реальные факты. Осуществлявший главное управление боевыми дейтсвиями Главный военный Совет РККА усиливал из всех возможностей Смоленско-Московское направление. Но вполне могущую воевать и далее 73-ю стрелковую, разумеется, никто не собирался отводить в тыл.

Именно на неё и пришёлся удар гитлеровцев.

Вечером с стороны германских позиций на наши войска разверзлось небо. Противные жуткий завывания уходящих с направляющих немецких РС-ов заставляли всех бойцов вжиматься в землю.

15-сантиметровые «небельверверы»! – быстро определил капитан, добросовестно отнёсшийся к изучению серии довоенных брошюр по германским вооружённым силам и типам их вооружений. Закатное небо было расчерчено огненно-дымовыми следами летящих снарядов. «Небельверфер» ни с чем нельзя было спутать. Хоть батальон ещё не разу не попадал под его действие, но рисунки, изображающие применение данного оружия в брошюрах были очень похожи на то, что он видел перед собой.

На позиции батальона обрушился шквал мощных осколочно-фугасных снарядов. Германцы начали артподготовку перед наступлением с севера, стремясь в районе Ярцево замкнуть котёл вокруг Смоленской группировки советских войск…

Неделей позже капитан Каширин, баюкая перемотанную грязным бинтом не слушавшуюся руку, которую зацепило осколком, уже брёл в колонне пленных. Контузия, которую он получил от близкого взрыва ручной гранаты в окопной схватке – немецкая пехота добивала остатки их батальона после танковой атаки, спасла ему жизнь в начале – его поначалу приняли за убитого. А позже помогли выжить его знаки различия, замеченные одним из немецких унтер-офицеров. Остальных из немногих оставшихся бойцов РККА его батальона германцы добили на месте, расстреляв.

Жестокость на этой войне была взаимна.

Их батальон, полк и вся стрелковая дивизия были разгромлены одной из танковых дивизий 3-й танковой группы, пополненной в спешном порядке танками и вернувшимся после ранений личным составом. Лучшим, который собрала для последнего решающего рывка к Москве Германия.

Ставший военнопленным капитан-комбат разгромленной стрелковой дивизии мог в тот момент только надеяться на лучшее для страны. Про себя он уже почти не думал. Сцена безжалостной расправы с его подчинёнными потрясла его и он поставил на своей жизни крест, полагая, что переживёт их не надолго.

Вязкое противоборство на западных и северных подступах к Смоленску, в которой сгорали полностью советские и даже иногда немецкие дивизии, продолжалось ещё полтора месяца. Раз за разом германцы пытались проломить оборону советских войск.

Капитана Каширина ждали два года концлагерей. Он, к счастью лично для него самого и его семьи, перебравшейся вместе с ним и переформировывавшейся дивизией летом сорокового из Сибири в Калинин, доживёт до освобождения…

Несмотря на то, что все резервы ГА «Центр» и переброшенных подразделений из состава ГА «Север» были вложены в удары на Московском направлении, ни Ярцево, ни, тем более, Смоленск немцы взять так и не смогли. Той цены, которую платили немцы, стремившиеся замкнуть кольцо вокруг двух советских армий, державших оборону областного центра и путь на Москву, уже было недостаточно.

Немцам, в максимальном своём продвижении, удалось прорваться через первую линию обороны РККА перед Смоленском в районе деревни Хохлово. Но это была максимальная точка и продвижения к городу. Второй, резервной линии обороны недалеко от южной окраины Смоленска они преодолеть или обойти не смогли.

А оборона советских сил укреплялась с каждым днём. Возможности гигантской страны приносили свои плоды. Всё новые стрелковые дивизии рождал механизм мобилизации СССР. И у них было достаточно оружия и наспех, но всё же обученных бойцов.

Остальное они добирали в ходе «учёбы кровью». Увы, в отличие от самых высших генералов и маршалов РККА, имевших возможность хотя бы теоретически изучать опыт ещё более «страшного варианта войны».

В этом сражении, завершившимся в самом конце октября – начале ноября новой контратакой потрёпанного 7-го механизированного, поддержанного свежим, 5-м мехкорпусом и несколькими отдельными танковыми дивизиями и бригадами, немцы даже откатились от Смоленска за Катынь.

Фактически, в том новом танковом побоище, 2-я и 3-я танковые группы вермахта потеряли последние боеготовые танки и их можно было с полным основанием самих считать разгромленными. Хотя немцы позже и восстановили их, использовав тех, кто выжил и кто вернулся из госпиталей и пополнив новыми «тройками» и «четвёрками» и прочим положенным по штату вооружением.

Смоленское сражение было выиграно СССР.

Это стало первой видимой, очень значительной и главной победой РККА в 1941.

Другие, не менее важные сражения лета и осени, пусть «сведенные вничью» и даже проигранные, но забиравшие у врага инициативу и силы, были ясны по своему значению только тем, кто из «группы Мерецкова» имел доступ к материалам «иного хода истории»

Здесь же, в мире «иного сорок первого» всё стало окончательно ясно всем именно после Смоленска. Почти все сомневающиеся в мире (как в оккупированной, так и в нейтральной Европе и в сражающейся Великобритании и даже за океаном, в США, который уже официально стал союзником не только британцев, но и СССР и… при этом пока не был в состоянии войны с Германией!) это было отмечено как окончательный провал немецкого блицкрига. Даже в Германии пришлось признать провал наступления на Москву через Смоленск.

Но на Украине немцы одержали большую победу. Что их пропаганда с большим успехом выдала дома за искусную корректировку планов. Понятия о «неизбежных на войне случайностях» имеют свои аналоги во всех державах.

В последние дни октября 1941, был оставлен Киев. Первоначальный отход советских войск из столицы Советской Украины прошёл в относительном порядке, но около Пирятина отступавшие части армии, державшей оборону Киева, были окружены.

Сложилось всё – несколько приличных погодных дней, способствовавших действиям люфтваффе, наносившем мощные авиаудары, нараставшая неразбериха и хаос среди отходивших частей РККА и решительные действия тех немецких генералов, кто непосредственно управлял замыкавшими котёл войсками.

Наспех организованные попытки контрударов на помощь окружённым были плохо согласованы с теми, кто попал в «Пирятинский котёл». В окружение попало около ста тысяч советских военнослужащих, из которого вырваться смогли всего несколько тысяч. После тяжёлых боёв в окружении треть окруженцев погибли, а остальные попали в плен.

Главным, пожалуй, всё же, было первое направление. И, если украинские чернозёмы и донбасский уголь рассматривались верхушкой Германии как важнейшие экономические «призы» блицкрига вермахта на территории Советской Украины, то прорыв (и последующий штурм) столицы СССР – наносил ему основной тяжкий удар. От которого, как считали германские стратеги (и сам вождь германской нации А.Г.), Советский Союз не оправится.

Да, «Барбаросса» столкнулась со значительном большим числом препятствий, да, потери были необычайно высоки, но сокрушение СССР оправдывало все затраты.

Высшее руководство Германии к осени было убеждено, что Союз капитулировать после падения Москвы, скорее всего не будет – из-за своего упрямства, надежд на зиму, на расстояния, на уральский и западно-сибирский промышленные регионы, на помощь англосаксов, не будет. Однако захват Москвы виделся в Берлине этаким «святым Граалем», который будет определять дальнейший ход войны на востоке.

Пойдёт ли СССР на сепаратный мир, сохранив территории за АА-линией (Архангельск-Астрахань), или будет добит в 1942, с разделом с Японией Сибири по Енисею, сие откладывалось «на после».

Окончательный итог летне-осенней кампании решился в этих двух сражениях.

За Смоленск и Киев.

Остатки советского первого стратегического эшелона, проигравшего приграничные сражения, но взявшие с немцев за эту победу намного большую (чем в «тот раз») цену, вместе с войсками второго стратегического эшелона, чьё выдвижение из внутренних округов было проведено в «этот раз» вовремя и в полном объёме, смогли остановить германские силы на линии Валга-Остров-Великие Луки-Духовщина-Катынь-Рославль-Гомель-Конотоп-Миргород-Черкассы-Умань-Кишинёв-Аккерман.

В отличие от «того раза» вермахта понёс такие потери, что в ноябре он мог наступать, только теряя больше, чем РККА. Осознание этого факта и поражение в сражении за Смоленск руководством Германии перевело войну к зиме 1941 года на позиционные рельсы.

Как не желал иного Адольф Гитлер, как не страшились руководство вермахта окопного позиционного тупика и «русской зимы», последствий затягивания войны, иного выхода у Германии не было…

1941-й сделал фактами и поставил на промышленную основу множество сторон того ужаса, который явила «этой» и «той» Земле гитлеровская Германия. «Стабильно» начали работать лагеря смерти для «низших рас». Началось применение «Циклона-Б» в Освенциме. Советские военнопленные, другие узники – евреи, цыгане, просто больные, неспособные работать «на благо Рейха» стали первыми, но не последними жертвами этого и других способов быстрых и массовых убийств.

Знавшие же «что к чему» в СССР были бессильны что-либо сделать в этой ситуации. Лишь только рассчитывать на возросшие силы РККА и «Победу раньше»

В РККА поздней осенью, начались процессы реорганизации, связанные с оптимизацией частей по результатам боевого опыта, с учётом понесённых потерь в живой силе и технике. Фактически, они завершились уже после перехода фронта к «зимней позиционной войне».

Десять довоенных мехкорпусов РККА, вынесшие на себе основную часть «стабилизационных контрударов» по германским клиньям, вбиваемых германским командованием в любые подходящие разрывы фронта, представляли бледную тень от того потенциала, который они имели к 22 июня, в лучшем случае насчитывая 15–20 % положенной материальной части. И это даже с учётом того, что за эти полгода они получали пополнения.

Однако развернувшееся производство военной техники позволило за время относительно спокойной зимы хорошо восстановить их. И насытить не только более-менее обученным личным составом, но и новой материальной частью. Аналогичные процессы проходили в пехоте, артиллерии и авиации.

В Германии же, поиски вундерваффе и иных способов быстро изменить ситуацию в свою пользу начались заметно раньше, чем в «иной истории». Данные абвера об насыщении РККА за зиму новой техникой, не слишком могучий, но немалый поток ценных материалов и некоторых видов техники, в которой позиции СССР были слабы, из США и Великобритании, заставил немцев искать новые выходы из замаячившего призрака неизбежного поражения в войне на два фронта. Пусть фактически только один из них был в настоящий момент сухопутным, решавшим исход войны…

Я тут, похоже, театралом и киноманом, в добровольно-принудительном порядке стану. Ну, или замша взяла дело в свои руки. Но… гм… не могу понять – что она мутит? Старовата относительно девушка для меня… у неё какие-то свои, личные расчёты крутятся? Или всё же просто служебное? Так сказать, культурно проветрить голову попаданца от ненужных мыслей? Раз к её почти подруге (насколько это возможно в условиях структуры НКВД между начальницей и подчинённой) вежливо-безразлично-товарищески так отношусь?

Какие бы там ни крутились расчёты, в её голове, в Малый театр Волкова меня таки вытащила. Культурная жизнь то Москвы продолжается. Несмотря на войну, хотя у этого и других театров фронтовые бригады-филиалы организованы. Хотя да, всё больше по тылам их возят, по госпиталям, да перед маршевыми пополнениями и отведёнными на переформирование частями выступают. На самую передовую их, понятное дело, не допускают, фронт только-только стабилизировался. Интересно, немцы рискнут наступать зимой или совсем выдохлись, после провала натиска на Смоленск?

Киев они взяли, да. Но зимней битвы за Москву и последующего советского контрнаступления похоже… не будет? Главное случилось уже у Смоленска? Немцам ныне не будет возможности после сваливать всё на «генерала Мороза»? Хе, другую причину про «утерянные победы» найдут…

В Малом театре мы посмотрели водевиль. «Девушка гусар»… ну что сказать про этих косплееров сороковых… теперь знаю, что это слово «водевиль» означает:-) В натуре, так сказать. Как говорится, и это «всё о них». Едва не уснул от скуки на сем действе. Представляю, если бы на что-то посерьёзнее потащили. Вообще храпака дал бы. Зато чёрт меня дёрнул в отделе, когда про посещение театра с замшей рассказывали, слово «косплей» упомянуть… - в очередной раз «местные» укрепились в своём «с жиру бесятся» насчёт будущего.

Обсуждение в отделе натолкнуло меня на одно соображение – я, заинтересовавшийся некоторое время назад советской и иностранной прессой, какое-то время думал, что инфоголод победил и я пытаюсь хоть как-то вернуться к привычному темпу и объёмам поглощения новой информации, используя, в отсутствие интернета то, что есть (классические СМИ – печатные и радио), но… походы в театр показали, что «пресыщенность будущего» таки сохранилась. Развлечение на сцене показалось мне убогим, а увлечённость местных им, имевшее место быть – лишь по причине отсутствия у них привычных мне куль-массовых альтернатив будущего.

Каждому веку – свои увлечения.

Даже кино, дополнительно присутствовавшее в новом «культурном меню», не вызвало ничего, кроме тщательно подавляемых зевков. Я, конечно, был вежлив при обмене мнениями, но обмануть никого не смог.

А гранд-дама 8-го отдела честно стаскала меня на премьеру осени 1941 – «Сердца четырёх» с одной из главных кинодив СССР Валентиной Серовой. Её мордашку я смог вспомнить в своих «воспоминаниях о будущем», где-то мелькала в кадрах в ютубе, но… не более того. Народ же в столице валом валил в столичные кинотеатры даже в условиях идущей войны. Вот тут с тем, кто ответственен за подобное решение – «зрелища, по возможности, не урезать», полностью согласен! Всем хотелось смотреть на мирную, весёлую и счастливую жизнь. И надеться на то, что она вернётся вновь.

И очень хорошо, что подспудные надежды всего населения оправдались итогом Смоленского сражения. Которое тут раскрутили, с медийной точки зрения, на все 100 %. Даже меня впечатлили дополнительные полосы центральных газет с мест контрудара 5-го и 7-го механизированных корпусов, поставившего итог в Смоленском сражении. Не фотки из РГАКФД, Бундесархива и прочих рангом поменьше, знакомых мне по ВИ «мурзилкам», а самое что ни на есть «свежьё». Шапошников обмолвился во время одного из своих рабочих визитов к нам ради привычного «повертеть картинку в динамике в Прогнозере», что первоначальный состав всех немецких танковых групп, пересёкших границу СССР 22 июня, по оценкам нашего Генштаба, практически полностью выбит.

У нашего десятка мехкорпусов, впрочем, тоже…

Очень округлённо (не считая прочего) 3–4 тысячи «безвозврата» немецких против наших 9-10 тыс танковых потерь. Это ведь намного лучше, чем в «тот раз». Вот один из наглядных отдалённых итогов моей «сдачи в лапы НКВД» с компами в августе 1940. Неужели (родной? своей?) стране получается значительно изменить ход истории?

Ещё посмотрел фильм «Светлый путь» про ткачиху, которую играла другая местная кинознаменитость Любовь Орлова.

Пипец скукота и убогая пропаганда. Впечатление было настолько неприглядным, что оставил его при себе. Надоело перед коллегами сравнениями в?*(%ваться. Все уже всё давно поняли. Дальше буду выглядеть сам некрасиво буду.

А вот его название у меня щёлкнуло ассоциацией с «Сендеро Луминосо», вылившийся в последующий рассказ о маоистско-троцкистских повстанцах в Южной Америке, Юго-Восточной Азии и вообще по всему послевоенному миру в «моём варианте». Тема отчего то крайне заинтересовала Поташника, а после вообще самому Берии пришлось отчитываться.

Я поначалу полагал, что их интерес связан с «хорошим» и «плохим» терроризмом, и только через несколько дней до меня, тупого:-) попаданца, дошло – у них же тут особая борьба с троцкизмом и всеми прочими уклонизмами прошла недавно (и продолжается?). Правда я в теме был откровенно слаб, снова выдал крохи и обрывки. Про Кубу разве что кое-что побольше вспомнил, про историю тамошнего сопротивления и победы над тамошним амерским «своим сукиным сыном». Да и отметил молодёжные восторги насчёт коммерциализированной позже темы вполне реального «последнего романтика революций» Че Гевары.

Видеоклип Натали Кардоне Hasta Siempre Comandante, хорошо лёг к тому рассказу. «Сталинскому практику» кадры хроники революционного движения времён распада колониальной системы и мой рассказ, полагаю, что-то сказали. Вот только интересно – что именно и к чему это приведёт? Стойких кубинских и прочих революционеров возьмут на заметку и будут налаживать контакты после войны сразу?

Правда диссонанс, полагаю, у Берии (и их, в смысле – всех тех, кто видел клип и слышал мои пояснения) определённый всё же создался.

Ну как-же – мировую революцию то (пусть во всяких прериях-пампасах) троцкисты и маоисты тоже вовсю двигали! И кое-где намного эффективнее, чем официальные и главные «марксисты-ленинисты» из СССР:-)

Как бэ «дисплей» и как бэ «клавиатура»:-)

Заранее заложенные в проект электровычислителя «знания из будущего», выразившиеся в наработки по открытой архитектуре ДЭВМ и мои совместные с Бруком и Лебедевым, нелёгкие мысли о способе реализации вывода информации на что-то, хоть отдалённо напоминавшем привычный мне дисплей, остановились на создании дополнительного «блока расширения» – легко реализуемом «индикаторном табло» (массив 32*32) на обычных легко заменяемых и дешёвых (буквально копеешных!) маленьких лампах накаливания номиналом в несколько ватт, который мог отображать произвольно выбранный участок ОЗУ М-1/2/3, выступавший в роли «видеопамяти»

Программно-схемотехническое решение, реализовывавшее замысел, позволяло отрабатывать в трёх режимах:

В первом, работающем на битовом уровне, вывод на лампы-индикаторы связывался с состоянием битов (0/1 – состояние лампы выкл/вкл) 128 байтного блока памяти. Практически, растровая черно-белая графика:-)

Во втором, «матрица ламп» 32*32 воспринималась как некий экран из 4*4 знакомест, которые были способны отображать содержимое 16 байт памяти. К сожалению, в ограниченной по возможностям схеме модуля удалось реализовать вывод крайне малого числа элементов на дисплей – включение соответствующих ламп происходило только при содержимом байта в диапазоне от 0 до 9. которые интерпретировались как вывод цифр в диапазоне 0…9 в пределах одного «знакоместа».

В третьем режиме, ОЗУ не использовалось вообще, диапазон портов привязывался к активации-выключению соответствующего элемента массива ламп.

Скорость его обновления («по запросу», циклом записи в выделенные порты данных, начиная с указанного адреса начала «видеопамяти») была, конечно, ужасна. Да и сама схема примитивной. Но даже «статическое решение» с «обновлением по потребности для вывода результата» пока, в текущих условиях, была приемлемо. И это работало!

Заодно и первую «клавиатуру» (блок кнопок 8*8), привязанных на ловлю в соответствующих портах «нажатия» и «отжатия» кнопки. Это был второй «блок расширения» ДЭВМ.

Я же, развлёкся тем, что доработал эмулятор под два разработанных «блока расширения» и написал в нём в сохраняющих между собой полную совместимость машкодах М-1/2/3 для такого «экрана» игру «крестики-нолики». Едва-едва размера ОЗУ М-1 хватило. Подозреваю, что таланты поздних времён смогли бы сократить написанное мной раза в два, но уж… как сумел.

В следующий раз, когда смотался в командировку на МЗЭТ, там уже готовили индикаторный и клавиатурный блоки расширения к серийному выпуску. Тогда, в КБ завода собственноручно прогнал на первом образце М-3 и увидел наглядно, как работает чудо.

Первая компьютерная игра «этого мира» на его «электровычислителях»…

Конечно же, в документации на модули вывода и ввода информации, в мануалах, этот пример программирования с первой в этом мире компьютерной игрой был подан просто как образец вывода и ввода информации в привычном человеку виде, рекомендуемом для различных задач, требующих подобного.

Но тогда, в КБ МЗЭТ одного догадливого, кмк, прошибло «про будущее». Не в смысле «вот он, путешественник во времени, он рядом с нами!»:-) а в смысле про перспективы.

– Мы можем использовать индикаторное табло, когда ОЗУ будет больше и «устройства вывода текста и картинок» усовершенствуют, как основной элемент для взаимодействия между человеком и электровычислителем!

Я лишь загадочно переглянулся с всё понимающим Лебедевым, который тогда ездил в Молотов вместе со мной в командировку и искренне подтвердил:

– Да, товарищ, вы совершенно правы. И не только в отношении «табло». У ДЭВМ будет большое будущее. Многие стороны которого пока не видны и могут быть даже совсем не представимы…

В отличие от «того раза» эвакуации иностранных посольств в Куйбышев в октябре 1941 года не случилось. А выигранное СССР сражение за Смоленск с последующим переходом войны в позиционную фазу отмело последние сомнения у многих.

Но американский посол Штейнгардт оставил свой пост, отправившись на аналогичное место службы в Турцию. Его сменщиком стал тот же, вызванный из отставки, адмирал Уильям Стэндли.

Вот только произошло это заметно раньше. Не в 1942, а уже в сентябре 1941 Стэндли вручал свои верительные грамоты. Иной ход войны, точнее более тесное сотрудничество Советского Союза и США (благодаря усилиям Сталина и Молотова, знавших о «ином ходе истории») родило какое-то новое соображение в голове Президента Рузвельта, выдернувшего Стэндли с его тёплого местечка военно-морского представителя в Office of Production Management уже летом 1941.

И именно с Стэндли сейчас говорил сам Главком Советского ВМФ Кузнецов, прибывший, по позавчерашней телефонной договорённости посла США с Молотовым, втайне в посольство.

Разговор, по большому счёту, был, в первую очередь, как адмирал с адмиралом. Кроме их двоих, на встрече присутствовали лишь по одному переводчику от каждой из союзнических сторон.

После обмена приветствиями, посол/адмирал США, понимавший, что происходит что-то крайне необычное, сам взял «быка за рога»:

– Итак, господин Кузнецов, я слушаю Вас…

Тот раскрыл небольшой портфель, с которым явился в посольство и стал пояснять:

– Мы передаём эти сведения не обычным путём, как прошлые предупреждения о возможных действиях Японии в отношении США, через наше Управление специальных заданий Генерального штаба РККА, отвечающее за взаимодействие с нашими союзниками. По указание товарища Сталина я лично должен передать их Вам с просьбой, после изучения их, максимально быстро и с соблюдением всех положенных мер предосторожностей, передать суть имеющихся в них сведений Президенту Рузвельту.

Главком Советского ВМФ протянул толстую пачку фотографий.

– Отпечатанные кадры с киноплёнки, которую я Вам, господин посол, также передаю…

– …Несколько разведчиков морской пехоты нашего Тихоокеанского флота и ОСНАЗА НКВД, высадившееся с двух субмарин на Курильских островах, засняли на кинофототехнику выход и состав японского авианосного ударного соединения из залива Касатка (Хитокаппу) острова Итуруп (Эторофу)…

– …После срочного возвращения подводных лодок с разведгруппами во Владивосток и проявки и печати оригиналов, копия их сразу же была отправлена самолётом в Москву, куда прибыла сегодня ранним утром…

– …Наша разведка имеет достоверную информацию, что до 10 декабря данное авианосное соединение нанесёт с помощью палубной авиации мощный удар по базе вашего флота на Гавайях…

Слякотная и ветреная осень всё ещё легко отбивала слабые попытки зимы вступить во владение городом.

В отличие от России, где фронт окончательно стал позиционным после ноября и где вермахту удалось овладеть третьим по значению городом СССР – Киевом, но при этом проиграть Смоленское сражение на пути к Москве, отложив на 1942-й окончательную победу на восточном фронте.

Особых сомнений в своём фюрере и мощи вермахта, Конрад, как и большинство граждан третьего Рейха, по прежнему не испытывал.

А его новый Z4, в проектирование и создание которого он с головой погрузился, используя ставшие доступными ресурсы и та фора, которую приобрели конкуренты-большевики, подстёгивали его, бросая вызов собственному таланту.

Заскочив в кафе и заказав чашку эрзац-кофе, герр Цузе, с удовольствием начал поглощать вкусный бисквит и просто согреваться горячим напитком. Отметив себе в памяти, что его значительно улучшившееся в последнее время материальное положение позволит ему воспользоваться услугами чёрного рынка столицы и в самое ближайшее время посмаковать настоящий кофе.

Впрочем, это были маленькие простые радости его новой жизни, ветер в паруса которой подул от его собственного главного дела жизни – при деятельной и заинтересованной поддержке службы военной контрразведки и разведки вермахта…

Только что у Цузе состоялся новый разговор с большим чином абвера – Гансом Пикенброком, который взял под своё не афишируемое, но вполне себе весомое покровительство Конрада, организовав ему освобождение от военной службы и даже приложив руку к созданию внешне не связанной с абвером коммерческой организации, выполняющей государственные оборонные заказы.

Ныне талантливый инженер смог заниматься разработкой Z4 в спешно организованной «Инженерно-расчётной службе», руководителем которой он сам и стал. Относительно компактная организация, в которой под его началом трудилось 9 самолично подобранных компетентных инженеров и техников и благоволение абвера позволили Конраду с оптимизмом смотреть в будущее.

После сегодняшнего разговора, ему стало очевидно, что помимо обширных перспектив потенциально очень важного технического направления, которые стали ясна не только ему одному, но и заметившим подобные работы у большевиков абверовцам, у них есть ещё какой-то интерес к идеологу и одному из разработчиков большевистского проекта «электровычислителей».

Цузе, благоразумно не задавал лишних вопросов, но оба абверовца, выбившие ему средства и оформление научной тематики «для оборонных нужд Рейха», своими вопросами и теми материалами, которыми делились с ним, открыли Конраду много загадочного.

В свете материалов, выданных Цузе, происходящее играло новыми гранями какой-то большой тайны, связанной не только с потенциальным научным прорывом в автоматизации вычислений и математических расчётов.

Всё в комплексе говорило о том, что у большевистских исследователей есть какой-то большой и комплексный план, которому они следуют. С одной стороны, для страны, открыто провозгласивший планирование и учёт делом, за которым великое будущее, подобное было не очень удивительным.

Проблема была лишь в том, что ВСЁ это появилось внезапно. Без особой предыстории.

Поразмышляв, Цузе пришёл к выводу, что, очевидно, где-то наверху у большевиков в этих исследованиях и разработках увидели ещё и будущую массовость. Отчего и отпустили завесу секретности, полагая (вполне заслуженно) себя уверенно опережающими другие страны.

Цузе видел показанные ему абверовцами перевод заметки местной газеты из русского города недалеко от Уральских гор, носящего имя одного из высших большевистских сановников:

Завод МЗЭТ… фото производственной линии «электровычислителей» и готовой к отправке продукции завода. То, что виделось по результатам изучения захваченной документации («Общее руководство пользователя ДЭВМ М-1») и допросов русского учёного как далеко идущие планы большевиков, вылилось в реальное воплощение.

Прототип М-1 пошёл в серийное производство… конструкторские бюро и научные учреждения их академии наук начали получать радиоэлектрические устройства, значительно превосходящие (в первую очередь – гибкостью, надежностью и управляемостью) прежние механические вычислители.

Абверовцы, очень благожелательно настроенные к Цузе, в котором, очевидно видели отражение технического таланта того молодого русского, лишь поздно распознанное и замеченное в фатерлянде (в отличие от СССР!), пообещали делиться с Конрадом всем, что только попадёт по данной теме в руки абвера.

– А после победы над большевиками, мы вам и этого главного русского создателя «электровычислителей» привезём. Будете вместе трудится на благо Рейха – шутил Пикенброк.

«Язык программирования в машинных кодах М-1», чьё краткое описание содержалось в «общем руководстве» поразил до глубины души Цузе. За ним скрывалась какая-то неясная парадигма большого замысла, которая была пока не видима ему. Он долго, с момента получения с его участием полного перевода на немецкий, размышлял и в конце концов понял, что его смущало больше всего в «языке программирования».

«Резервы на будущее». «Машинный код» явно был избыточен для имевшихся возможностей М-1, хотя и был момент, с которым он был крайне не согласен. Ограничение так называемой разрядности в М-1 числом 8 с возможностью использования пары регистров «АЛУ» как 16 разрядов. Даже его собственный Z3 имел 22 разряда, хотя у уступал во всём остальном электровычислителю большевиков.

К сожалению, захваченная книга, как и русский учёный из Минска (готовившийся в СССР стать одним из «пользователей М-1»), которого удалось выцарапать из лагеря для военнопленных и ввести в штат «инженерно-расчётной службы» Цузе, были только небольшими фрагментами какой-то большой картины.

Русский, которого Конрад долго и въедливо выспрашивал, смог лишь передать то объяснение ограничению, которое получил на обучении – «простота реализации и сохранение совместимости программ для будущих моделей электровычислителей с большими возможностями»…

Главный и совсем непонятный сюрприз оказался за пределами тематики автоматизации вычислений.

Захваченный на передовой у одного из убитых молодых офицеров Красной Армии ноябрьский журнал «Техники-молодёжи», поиск новых номеров которого отныне был в списке множества задач офицеров абвера на фронте, принёс странный улов…

Авторство да и содержание этой статьи («Как мы будем после Победы строить жизнь советских людей в быту») поразило своей кажущейся нелепостью и невозможностью.

Что это? В условиях тяжёлой войны человек, отвечающий и являющийся, как уже точно удалось установить, главным идеологом революционного технического изобретения, работающий в структуре ГУГБ НКВД СССР, находит время (и получает разрешение! Иначе и быть не могло в государстве большевиков) на «фантазии о будущем».

Пикенброк честно признался Цузе:

– Мы заметили это, но понять – «почему так?» не можем. Если это прихоть талантливого молодого коммунистического конструктора и учёного, которой дали добро сторонники научного и технического прогресса среди очень высокопоставленных большевиков, выглядевших в увлечении молодого человека хорошую пропагандистскую возможность или что-то иное? Мы с Куртом, честно говоря, в полном недоумении. Почему бы Вам, Конрад, не поразмышлять на досуге об этом со своей точки зрения? Ведь вы чем то можете быть близки с этим молодым человеком в образе мышления, вы работаете в одном, новом научном и техническом направлении, возможно, у вас будут новые, одинаковые с ним идеи…

Цузе, помимо работ над Z4, теперь отныне частенько честно пытался представить смысл подобного занятия – фантазирования о будущем в условиях тяжёлой войны. Неужели всё же данная статья в рубрике научно-популярного журнала (имеющая приписку «продолжение следует») – просто прихоть избалованного таланта, которую вплели в идеологические призывы большевиков к своему населению, в первую очередь к его молодой и фанатичной части?

Для истрёпанных германских частей, зарывавшихся в землю, собственное командование в своих приказах по группам армий, доводимых до личного состава, излагало случившееся в духе – тяжелые русские погодные условия, огромные большевистские резервы, готовившиеся к нападению на фатерлянд, большая помощь русским азиатам от плутократии Америки и старых колониальных империалистов из Англии. И обещало – 1942-й будет годом победы на Восточном Фронте…

Ненастная погода в значительной мере сковала действия авиационных соединений, а потери в обученной живой силе снизили ударную силу противоборствующих сторон. Особенно второе касалось Германии. Нехватка личного состава, которую руководство вермахта стремилось скомпенсировать спешно выскребаемыми в фатерлянде тыловыми и учебными частями – всё это не смогло восстановить хотя бы близкую к положенной по штатам плотность боевых порядков.

Что и было использовано в ноябре-декабре для частных контрударов по оккупантам. Танков СССР производил больше. Они были проще, более ремонтопригодны в полевых условиях, да и в бой, как и их экипажи, чьё обучение являлось значительно более простым делом, чем у немцев, командиры КА бросали в бой более безжалостно.

Ослабленным немецким частям на передовой, которую рассекали подобные, концентрируемые на узких участках танковые тараны небольших размеров, данная тактика наносила большие потери, особенно когда советское командование не увлекалось особым «развитием успеха».

Германцы часто не успевали отреагировать – резервов не было, артиллерии тоже требовалось время на перенацеливание, да и снарядный голод всё чаще давал себя знать – промышленность Германии не вошла в режим тотальной войны и все предвоенный расчёты о потребностях в боеприпасах пошли в мусорку, показав свою несостоятельность в тех условиях, когда блицкриг провалился.

Даже при потерях 1–2 советских бойца за 1 немецкого солдата, подобная, кровоточащая «тактика постоянных укусов» оправдывала себя, ибо итоги её были лучше, чем в «тот раз». Раз уж танков СССР делал больше, они были лучше, потерь было меньше чем в «тот раз», то грехом было бы не наматывать германскую пехоту на гусеницы. Особенно в условиях, слабой ПТ обороны и вязнувших в грязи 88 мм немногих «ахт-ахтах», способных расстреливать Т-34.

После московского контрнаступления иной истории удалось отбить намного меньше, чем планировали. А ныне самое высшее руководство РККА знало – грандиозные замыслы пока им самим не по силам. И перемалывание вермахта в постоянной вязкой борьбе приносило лучшие результаты. На эффективные «глубокие прорывы» и огромные фронтовые операции в 1941 РККА и её командиры не были способны. Как в «тот», так и в «этот» раз.

Советские танки Т-34 отдельных многочисленных новых танковых бригад, за конец ноября, самое начало декабря 1941, до того, как начались обильные снегопады, успели, вклиниваясь в частных наступлениях в рыхлую линию обороны германских войск и нанося большие потери потерявшим былую подвижность германским силам, обезопасить, в преддверии зимы, формировавшуюся линию обороны советских войск. Немцам было просто не до новых попыток прорывов. Они не успевали восстанавливать свои потери.

Да, это были частные успехи в районах немногим западнее Смоленска, не преследующие каких-то стратегических целей. Но даже так они приближали Победу, стачивая в равных боях вермахт. А советское превосходство в танках заметно прорежало качественную немецкую пехоту. И если танкистам Вермахта нанесли удары, от которых затрещали их костяки, летом и ранней осенью 1941, то теперь настал черед немецкой пехоты. Которая должна была полечь в намечавшейся позиционной войне.

Германия не должна была полностью восстановиться к будущим весенним, летним и осенним сражениям 1942-го. Высшее руководство Красной Армии было намерено не дать немцам в предстоящем году взять инициативу как в «тот раз», оно намерено было измотать немцев до конца.

У германцев просто не должно было набраться необходимых сил для грандиозных наступлений на восточном фронте. Как на центральном направлении, так и южнее. Они не были должны глубоко вклиниться в левобережную Украину, «Пирятинский котёл» должен был остаться их последним крупным успехом там…

Мой материал в ноябрьском номере «ТМ», над которым я корпел вечерами ранней осенью, конечно, был предварительно изучен «кем надо». Как предварительный план, так и результат «корпения». Всё строго так, как положено в плановой экономике, ой… и в бизнес-планах, дизайн-документах также:-)

«Кем надо» – это точно – Поташник. Уверен, и кое-кто повыше. Но почему, зачем – так начальник на мой прямой вопрос отделался общими фразами насчёт «что за этим стоит». Он мне втирал, что сие – ради моей будущей официальной легализации и «кое-чего важного ещё, что тебя непосредственно не касается».

Было не очень ясно, а гадать можно было сколько угодно, особенно насчёт второго. Оставалось сосредоточится на реализации идеи, тем более, что увлекательное задание он обрисовал почётче. Услышал я про идею от него так:

– А не возьмёшься ли обрисовать в… как ты говоришь… - «стилистике сороковых», смешанной с «красотами будущего», образ идеального СССР, но чтобы всё реалистично, немного раньше, чем было в «твоей истории»? Чтобы более увлекательно, с учётом всех штучек и приёмчиков из 21 века? Про повседневную жизнь? Для молодёжи. С рисунками. Используй сам, что желаешь из своих запасов. Как считаешь, а мы после вместе оценим…

После наводящих вопросов, и нескольких проб, я примерно понял, чего он хочет. И мне идея понравилась, так что взялся я за неё с удовольствием.

А редакцию «ТМ», как я понимаю, сориентировали «как надо». И никто не задавал вопросов, почему за наполнение сей рубрики отвечает вообще не редколлегия, не выбранный ей товарищ, а некий субъект со стороны. Хоть и засветившийся на страницах журнала ранее.

Сплошное ручное управление:-)

Пришлось вспоминать всё, что мне было известно о быте и реалиях СССР конца 40х и начала 50х «моего мира». Чтобы, скорректировав, выдать эту картинку.

Автором названия был не я, оно являлось плодом совместных вечерних размышлений «коллег» в отделе, привычно уже совавших носы в то, чем я занимался. Впрочем, первый труд для рубрики «Окно в будущее» был скорее, обзорным и, по большому счёту, не сильно отличался от того, что родили бы местные, кмк…

«Как мы будем после Победы строить жизнь советских людей».

В следующих материалах добавились уточнения – «…в быту, в учебё, на производстве, на отдыхе…» и прочие.

ЭТО являлось рассказом из года 1955. Где я, памятуя о дате Победы из «моего времени» и, уже обоснованно надеясь на «лучший вариант здесь», начал вводные строки текста словами.

«Уже более десяти лет минуло с момента Великой Победы, страна залечила раны, нанесённые ей очередным вторжением из так называемой „цивилизованной Европы“… шёл год 1955…»

Вот этот 1955 год из СССР я и рисовал. И рассказывал о нём. Не про съезды, марксизм-ленинизм, а про повседневную жизнь советских людей.

На самом деле, подобных рассказов и в «моей истории», особенно в журналах, рассчитанных на молодёжную аудиторию (и в прочих развлекательно-воспитательных случаях) было не мало. Я лишь старался сделать его максимально таким, которое совпадёт с будущим. Всё строго по ценным указаниям товарища Поташника…

…Во всех уголках нашей необъятной страны идёт строительство. В городах – простые, без чрезмерных архитектурных излишеств, но удобные и современные многоэтажные дома типовых серий, дороги и объекты соцкультбыта. На селе, в колхозах и совхозах – усадьбы…

Мне очень не хотелось заниматься хоть и разрешённой до определённого предела, но маниловщиной, и я взял в качестве образца обхаянное многими как «хрущобы» (у нас), так и как «комми-блоки» (на условном «Западе»), массовое жилищное строительство, развёрнутое в моём прошлом при Хрущёве.

Я искренне считал, что тов. Хрущёв, как и с космосом, в «тот раз» сделал настоящее дело для советского народа. Чтобы понять, как живёт большинство сейчас, мне самому пришлось попасть в 1940-й. Товарищи из отдела хорошо расписали на собственных и примерах своих родственников. Но коммунальные квартиры, по пониманию сейчас, в сороковых – это вполне неплохо. Что было до революции? Люди из класса буржуазии, чьё жильё пошло на коммуналки, пострадали, а многие из «простого народа» стали жить получше, перебравшись из чуть ли не землянок, трущоб и снимаемых «углов». С моей точки зрения дерьмовое решение, но… до 1917 было совсем х№рово. Короче, пострадавших и обиженных оказалось дофига, но тех, кому соввласть сделала «получше, чем было» оказалось ещё больше. Вот такая правда жизни, в преломлении верхоглядства попаданца, кое-что послушавшего и кое-что увидевшего.

К массовому жилью в картинке ближайшего будущего прилагались качественные автотрассы. Не железной дорогой одной. Для массовой автомобилизации, как двигателя и толкателя развития многих отраслей, нужен асфальт…

Советская семья виделась в рисунках, натасканных из той же ТМ, более поздних годов – со своей квартирой и своим авто.

Отчего то я поймал некую аналогию с «американской мечтой», которую всё равно хотелось реализовать. Даже в условиях более бедного СССР. А средство – где деньги и материалы на всё это виделось в а) не ввязываться в Холодную Войну, вообще не доводить до неё дела б) использовать подсказки из будущего для реализации, в первую очередь самых оптимальных вариантов.

Но если насчёт а) – сие решал известно кто в Кремле, то насчёт б) – та самая «20+», о выводах и «предложениях наверх» которой я, несмотря на немалое число часов вместе с ними, имел скудную информацию. Возможно, что и в Кремле к планам-выводам-распоряжениями в отношении строительства «лучшего будущего» для простых советских людей придут только после того, как «забрезжит Победа»?

Очень хочется, чтобы все сведения из 21 века не пошли на способы «как лучше подгадить тем, кто за океаном». И их не спустили в топку аналогичных моему прошлому (и новых!) конфликтов… На ежегодном параде Победы, проводимом в день капитуляции врага, идут колонны новых, могучих танков с толстой броней а над Москвой пролетают новые, реактивные истребители… после парада идут трудящиеся, в руках которых фотографии своих родственников, не вернувшихся с войны. В рядах демонстрантов множество тех, кто в прошлом десятилетии сломал хребет германскому фашизму и его европейским пособникам…

Тут вышел сплошной плагиат, бесстыжий и сплошной. Как с откорректированной идеей «Бессмертного полка», так и с рисунками с силуэтами Т-54 и МиГ-15. Нет там ничего секретного… эра реактивных самолётов уже фактически началась, а «54-ка» выглядит развитием существующего сейчас Т-34…Пару месяцев назад могучая ракета-носитель доставила на околоземную орбиту искусственный космический спутник земли, который своими радиопередачами возвестил всему миру о начале новой, космической эры. Для всего человечества…

Тут использовал рисунки Р-7 и первого «Спутника»… В научных учреждениях, на производстве, учебных заведениях для математических расчётов, при моделировании природных явлений, для управления технологическими процессами и обучении используются новые модели дискретных электрических вычислительных машин, взаимодействие с которыми идёт естественным для человека образом – через изображения и текст на телевизионных экранах…

Собрал коллаж из картинок «про учёных» будущих лет и собственноручно нарисованные картинок про «компы 1955-года этого времени». Выглядели они как раздувшиеся в габаритах компьютеры 80-х моего прошлого. «Ящики» мониторов на ЭЛТ, сейфоподобные, но умещающиеся на столе кубики «системных блоков», печатающие устройства (из которых отчётливо выглядывают листы формата A4) и даже нечто, напоминающее клавиатуру. Не у-дер-жал-ся!

Перед тем, как отправлять итоговый вариант в редакцию, которая должна была взять «под козырёк», Моисеевич, оглядевший стопку отпечатанных на машинке листов и тщательно выполненных рисунков, составлявших половину материала, довольно хмыкнул:

– Вроде «аутентично, без опасных артефактов» – как ты сам говоришь, наглядно, перспективно и оптимистично. Много иллюстраций, думаю, читающим будет весьма интересно. И текст вполне себе верный…

Но это был лишь мой первый, обзорный материал, содержащий обязательные и идеологически положенные для существующего в СССР строя строки и моменты. Без них никак, даже попаданцу из 2018-го.

На иллюстрациях стоит акцентировать внимание особо. Часть была подобрана из поздних ТМ иной ветви истории, часть – найдена в архивах и тщательно перерисована совместным усилиями. Стандартно – по сетке, по тому же способу по клеткам, где таковыми являлись разграфление через каждый 10 или 20 пикселов по осям X и Y реальных фото и рисунков с компа.

Помимо относительно свежей иностранной прессы, подшивки которой стали пополнятся в отделе в связи с известными потребностями, стала появляться и иная иностранная литература. Как научно-популярная, так и более серьёзная. Но подбор её, прямо скажем, был весьма хаотический.

В «Ленинку» и прочие библиотечные храмы Москвы меня отпускали считанные разы. Что меня весьма удивило и напрягло. Покушение на права доктора технических наук!:-/

Отказывавший Поташник, у которого я сразу же поинтересовался логикой такого отношения, выдал следующее:

– Тебе одному пока туда путь заказан, а то, что ты будешь всегда с охраной, даже в читальных залах, будет привлекать к тебе ненужное внимание. Одно дело – ты работаешь по профилю, в ТМ публикуешься, другое дело – в публичном месте, где может быть кто угодно, постоянно… пока подожди. Всё будет.

Но к нам, в архив отдела, поток иностранной и нашей прессы увеличился. И в декабре 1941 я, просматривая ради общего кругозора «об важном в науке и технике этого времени» пару прошлогодних иностранных журналов со статьями об Всемирной Нью-Йоркской выставке (в которой, кстати, участвовал и СССР), обнаружил материалы об игровом автомате «Ниматрон» для игры Ним, демонстрировавшемся на ней!

Не слабое удивление, которое я испытал – не мог предполагать ничего подобного в этом времени и последующие поиски привели к изучению дополнительных сведений – устройство было электро-релейным. После ознакомления со всем, что удалось узнать о «Ниматроне», стал рассматривать его как первый образец будущих игровых автоматов, хоть сколько то напоминающих известные мне образцы моего прошлого.

Академик Иоффе, ныне заметно более занятый, чем до войны, всё же был припёрт во время одного из редких появлений в отделе вопросом:

– Абрам Фёдорович, содержимое вашего разговора с товарищами из Политбюро – это секретно совсем или как?

Ему пришлось рассказывать.

Как следовало из его неторопливого повествования, презентация «цифрового будущего комми-стайл» в первом приближении выглядела так:

Во первых, как оказалось, совсем недавно, во время моей недавней командировки в Молотов, именно когда я провёл там «мастер-класс по программированию на М-1» в ВЦ тамошнего универа, он поднапряг Светлану. Мило поулыбавшись и сделав пару комплиментов – как она, с некоторой странной обидой в голосе позже сама мне призналась.

О причине её обиды и об истинном адресате её неудовольства я сообразил не сразу, а сообразив, решил, что самое лучшее в данной ситуации – ничего не делать. Как говорится – дашь палец, откусят по локоть…

В-общем, в нагрузку ко всем своим обязанностям, Лежнёва изготовила для и по указаниям и заметкам Абрама Фёдоровича презентацию в LibreOffice (разумеется, без использования всех его возможностей), которую он позже просмотрел и одобрил. Светлана перепечатала её текстовое содержимое на машинке, тщательно подготовив вместо иллюстративного материала аж два десятка плакатов!

Иоффе эксплуататор, блин:-) И очередной «трудовой подвиг» в ряду прочих девушки из 8-го отдела. Именно в подобных ситуациях до меня доходило, насколько далеко ушёл после цифровой революции наш, 21 век от реалий сороковых двадцатого…

Впрочем, несмотря на всю видимую усталость Светланы, она, кмк, втайне очень гордилась многими делами рук своих. Помимо естественных ощущений от причастности к «главной тайне СССР», своей посильной помощи стране в суровые годы, она была очень довольна тем, что смогла освоить многие аспекты работы на компьютерах будущего, и стать «на ты» с немалым объёмом программного обеспечения иных времён. Фактически, находясь на уровне владения им на втором месте после меня сверхценного.

Даже превосходя моментами двух других «первых программистов СССР». Очень уж у Шуры-Буры и Ляпунова был специфический режим работы, завязанный на потребности текущих дел по заданиям, распределяемым Абрамом Фёдоровичем.

Изучив материалы доклада Иоффе для членов Политбюро, я поинтересовался его оценкой самой встречи.

Меня интересовало, насколько эти, «главные лица в стране» просекли всю глубину «зияющих высот»:-) будущей цифровой революции. Всё же, Иоффе там обрисовал очень и очень многое. Он рискнул даже чуть-чуть, не раскрывая истинной природы источника подобных предсказаний, поговорить про будущее подальше.

Его намёки, связанные с прогнозам об объёмах памяти будущих ЭВМ и их быстродействии выливались и в некоторые предсказания по сферам их применения.

Понятно, что некоторые обещания были встречены с откровенным недоверием, а Иоффе, заранее получив от ЛПБ строгое указание – «пока решения товарищ Сталин не принял…», вынужден был «крутиться как мог», без неубиваемого аргумента с попаданцем и компами из 2018-го.

Так что ему пришлось попрыгать. Наобещал он членам ПБ много. Но его радовало, что прогнозы всё же относили это «многое» в 50-х, 60- и 70-х. Не прямо завтра.

Тем и спасся:-)

Впрочем некой благожелательности по отношению к себе он добился путём демонстрации фильма об М-1.

Да, там, в документальном фильме, снятом «коллегами» из 8-го отдела, моя морда и фамилия вовсю мелькала. Вот так, заочно, первый раз, меня и представили этим… короче, этим… членам политбюро.

Конечно, даже с Иоффе я не допускал подобных (с соответствующей пошлой мимикой) сравнений. Вот только сейчас, сидя у себя в квартире, с кривой усмешкой и вспоминаю. Про своё мнение об профессиональных революционерах, большевистских функционерах самого высшего ранга… ну, посмотрим, чего из это выйдет. Видимо, «тащ Сталин», скоро, в сорок втором всё же рискнёт явить мою личность в истинной ипостаси перед своими соратниками.

Представляю, что ТАМ будет, знакомство с «20+» сойдёт за легкий пикничок…

Размышления и внутричерепные шуточки попаданца о том, как мог бы Иоффе «показывать презентацию на компе» для членов Политбюро и мысли, что ему самому скоро устроят ещё одни смотрины (на забавного человечка из будущего, мда…), странно пересеклись с предновогодними мыслями Сталина.

Вождь страны, вошедшей в ритм военного времени, и отбившей с лучшими (чем в «тот раз») результатами первый, самый страшный натиск врага, размышлял о будущем.

И том, что рано или поздно придётся доводить знание о факте путешествия во времени и «иной истории» страны до других членов политбюро.

Как бы не выглядело заманчивым избежать этого, ограничив Лаврентием, Вячеславом и немногими «спецами» количество тех, кто знал и мрачноватых перспективах и печальном опыте развития послевоенного СССР. Пусть и «в другой раз».

Соратники не поняли бы много, чего он задумал и стал бы воплощать. Одно время он рассчитывал, что будущей Победы и ещё более вознесённого собственного авторитета после войны будет достаточно, но… то, что в его замысле обрастало подробностями, слишком шло в разрез с прошлыми установками и решениями.

Да и вчерашний доклад Лаврентия кое-что сдвинул в мировосприятии.

Перечислив и рассказав и состоянии работ по темам, находящихся на контроле, Берия сообщил о слухах в АН СССР.

– Также имел место быть разговор среди член-корреспондентов Академии наук (один из троих просигнализировал, пояснил Лаврентий) – «…случилось что-то невероятное и власти знают, и часть действительных членов тоже, но молчат, как рыбы…»

Ожидаемо. Неизбежно. Но всё равно неприятно. И, главное – Сталина беспокоил большего всего один аспект, связанный с предстоящим разговором в ПБ – товарищи, когда дело всё равно дойдёт до разговора о Рожкове и его компьютерах, не обойдутся без упрёков об долгом умолчании от своих.

Берия добавил: – о факте путешествия во времени речи не шло, фразы звучали следующие… - он передал лист с изложением беседы – … «урановый проект и какой технический прорыв в расчётной технике, превосходящий ту М-1, о которой все знают…»

Этот вариант – в худшем, ином воплощении с раскрытием информации о попаданце, они обсуждался заранее, но Берия с некоторой опаской ожидал реакции Сталина.

Довольно таки тягостная для наркома пауза прервалась репликой вождя:

– Всё таки кто-то проболтался… или сами сообразили, что… на М-1 что-то не сделаешь? Ты вот что, Лаврентий – держи руку на пульсе, но пока ничего решительного не предпринимай… возможно, слухами и всё закончится. Дело такое, сам понимаешь, не поверишь, пока сам не увидишь. Мы сами пошли на этот риск. Вопрос в том, будет ли он оправдан…

– А что, если пришелец прав?

– Трудно поверить, что шансов нет.

– Снова строить… Варшавский договор?

– Максимальное невмешательство? Колониальная система развалится и без нас. Плевать в наших будут после и называть оккупантами. Помнишь? – Сталин улыбнулся – «…вкладывать по максимуму в свою страну, быть примером свобод для всех, но без идеологических заклинаний…»

Благоглупости наивного пришельца по прежнему выглядели в глазах обоих таковыми. Вот только будущее, не такое, каким его желали видеть в СССР, воплотилось. Хватит ли подсказок и знаний из 2018 для того, что скорректировать историю? Ни Сталин, ни Берия, особенно после первых докладов академической «двадцатки плюс» не были в этом уверены.

В условиях долгого мира, текущей десятилетиями холодной войны и совсем невероятных изменений и входа в игру новых участников не из Европы и Северной Америки, капитализм оказался намного более жизнеспособен.

В отличие от советской системы…

От того Сталин и решил не класть яйца в одну корзину, пытаясь просто реализовать «все подсказки» и полагать, что этого хватит.

Послевоенного противостояния должно избежать почти любой ценой.

Именно поэтому он принял диктуемое всё же тактикой, предложение Кузнецова. И тот оказался полностью прав в своих выводах о возможных итогах «иного Перл-Харбора»!

Американцы, даже будучи предупреждёнными, «сыграли» не намного лучше. Самомнение Киммеля, получившего полные предупреждения из Вашингтона и даже принявшего кое-какие меры, но, похоже, самоуверенно и снисходительно отнёсшегося как к дополнительным указаниям от Рузвельта, так и к «жёлтым макакам», сыграло тут роковую роль.

По материалам, которыми поделился посол-адмирал США с Кузнецовым, вышло вот что:

Бойня. Все пошло вкривь и вкось у обеих сторон, но японцы сымпровизировали лучше! Один американский авианосец со всей своей авиацией, погибший от чудовищного невезения – выдвинутый на перехват, сам попал под удар – часть сил второй японской волны была оперативно перенацелена на него. Были потоплены два линкора, уже вышедших из Жемчужной гавани.

Японцы понесли большие потери в авиации, и один из авианосцев Нагумо был повреждён, но добились они многого.

Фактически США потеряли столько же. Историю иногда совсем нелегко повернуть на новую колею, особенно когда предупреждения кратки и неполны.

Они были именно такими и в том объёме, как предложил Кузнецов.

Американцы считали, что неплохо сыграли после предупреждений. Но в СССР думали иначе. Тем более, в отличие от США, в СССР могли сравнивать.

Сталин усмехнулся. В «этот раз» товарищ Кузнецов не будет обижен на государство, отнюдь. А что касается авианосца его имени… может, действительно, его имени?

И не когда нибудь позже, а почему бы и нет? Он сам, товарищ Сталин, всё же постарается выбить у американцев «персонально для наркома советского ВМФ…» один авианосец и знания, как их строить. Господин Рузвельт должен чувствовать себя обязанным. Конечно, рассчитывать на это наивно, но, чем чёрт не шутит? Союзник из СССР могущественный и полезный, могут и поделиться.

Кстати, Кузнецов, имевший доступ к материалам о будущем, и знавший чем сейчас занимается потомок по своему профилю, после пары консультаций с Бруком, Лебедевым и Рожковым, внёс предложение о развёртывании экспериментальной темы.

Если удастся решить проблемы с капризностью электровычислителей, почему бы не попробовать на одном из новых легких крейсеров поставить вычислитель для системы управления огнём? Это может очень полезный на будущее опыт…

Поздний вечер 31 декабря 1941, за полчаса до 00.00. Рожков Н.Е. - в собственной квартире, после возвращения со скромного предновогоднего чаепития «для своих» в 8-м отделе.

Еле отговорился от всех наших, кто живёт рядом, в соседних квартирах. Сказал, что хочу побыть в новогоднюю ночь один. Отстали кое как.

…Второй новый год в этом мире. Долгое время всё не мог свыкнутся с мыслью, что наша Вселенная таки «мульти»… что всё, что вокруг меня, не какой-то затянувшийся сон и бред.

Отчего то вспомнилось (да почему – «отчего?» Постоянно вспоминаю!), как «здесь», перед войной нырял на море и держался под водой на предел воздуха в лёгких. Коллеги из сопровождения даже выговаривали поначалу и сильно беспокоились, пока не убедились, что у меня с водой отношения «на ты».

В тот свой день рождения 10-го июня 1941-го (как и хотел – встретил его «как в 2018-м», на море!) – я, трогая камушки на дне уже вполне себе тёплого – прогревшегося до 22-х градусов, Чёрного моря, предельно резко осознал – мир вокруг настоящий, что моя жизнь переключилась на иную колею.

Всё же я втянулся в нынешнюю жизнь…

Не то чтобы полностью, скорее – свыкся с подобным существованием. Но если бы не большое дело, в котором участвую… нет… точнее будет сказать так – иду на острие атаки:-), то в общем, скис бы точно. А так – пока держусь. Год-два в «золотой клетке» ещё вынесу. Но не более. «Соловья из будущего» пока накормили баснями:-)

Ладно, с кривой улыбкой пошутил сам с собой и хватит. А если серьёзно, то дело, которое пока спасает меня, это – фундамент будущей цифровой революции «этого мира». Понятно, что имея большой план «что, зачем, почему, как и когда», материалы с подсказками и сами компы, вкупе заметно облегчающие нашему КБ разработку линейки советских ДЭВМ, дело кажется реализуемым и не совсем уж фантастическим – ускорить развитие ВТ «в два раза». Вот такой социалистический план у нас. Именно подобные выводы мы трое (БЛР – как нас называют за глаза уже за пределами КБ, пошло с фамилий на обложках толстых брошюр стандартной документации к М-1…) преподнесли на самый верх в пояснительной записке для ИВС. После и «в довесок» к тому докладу, что ранее Иоффе готовил для всего состава Политбюро.

Тех, кто во главе с ИВС являлся единственной истинной властью в СССР. Берия, к слову говоря, как я узнал, оказывается – «только» кандидат в члены ПБ. И инструмент Сталина, что держать в узде. И соратников из ПБ и всю страну.

Но это моё диванное ИМХО, хоть и из сведений из будущего, суммированное с текущими реалиями. Как там у них реально обстоят дела – только они сами знают. И что будет после войны, как пойдёт история СССР? В Победе СССР не сомневаюсь, хоть за неё уже умерло уже больше миллиона. Я тут посмотрел цифры потерь РККА убитыми и пленными, известные мне по хоть какой-то, но имеющейся, запаздывающей и весьма неполной статистике в БД «Прогнозера». Примерно миллион жизней.

:-(

Наверняка, ещё и гражданского от боевых действий и на оккупированной территории уже несколько сот тысяч погибло. И это только оценка, исходя из книжек «той войны» с экстраполированием на положительные изменения в «этой». Но таких данных пока нет ни у кого и ещё не скоро будут. Пока остаётся только гадать, сколько ещё миллионов наших умрёт ради Победы.

О других знаниях… очень хорошо, что сведения о будущем не «зажали» в максимум десятке осведомлённых в Кремле плюс в верхушке ГУГБ НКВД. Без людей, полностью понимающих, что к чему – Иоффе, Брука, Лебедева, Шуры-Буры, Ляпунова, всех остальных… да той же Лежнёвой, волокущей на себе невозможный объём работы по вводу данных для расчётных задач, не считая прочего… многое, в завесе секретности, недомолвок и непонимания среди тех, которым пришлось бы воплощать М-1 и работать для и по «задачам от Иоффе», было бы просто невозможным. И это что касательно только моей «колокольни» – ВТ и ПО.

Именно после работы с Бруком и Лебедевым над пояснительной запиской, где после консультаций с Иоффе и Лосевым, мы стали считать вторую половину пятидесятых как относительно реалистичный срок. Для ответа на вопрос о первых советских 8-разрядных настольных ПК на массовых процессорах, являющимися полноценными большими интегральных схемах с тысячами элементов в кристалле.

За год с лишним все материалы по электронике будущего из книг, журналов и скачанных во время моего увлечения эмуляторами материалах с HDD были перебраны и систематизированы. Они легли в основание того фундамента, на котором СССР должен был в сей отрасли если не стать первым в мире, то хотя бы реально делить это место с США.

Именно суть из них и посмотрел сам ИВС. И именно здесь, в отличие от многих других случаев, за тем, что говорю, мне пришлось выдать уверенный прогноз «вождю предков»:-) Даже не сказал, а собственноручно расписался за «предсказании» в материалах сопроводительной записки:

СССР может быть вторым в космосе, СССР может и не может много чего ещё, но в микроэлектронике и ПО он должен, как минимум, быть наравне с теми, кто за океаном… без этого СССР точно не выстоит. А про права и свободы человека, материальное изобилие всё равно ранее отбалаболил не по разу. Но там мог отделаться – «я простой обыватель из 2018, так помню, так вижу». Здесь же, за ВТ и ПО и тенденции связанные всякие, пришлось подписываться.

Не знаю пока, какие финансовые, материальные, интеллектуальные вливания сделает (и уже делает!) СССР в этом направлении, чем он жертвовует ради этого, но от меня, помимо прямого участия в разработке линейки дискретных электровычислителей, я считаю – делаю всё, что могу.

В целом, я не могу сказать, что воспылал особым восторгом в отношении «Сталинского СССР». Многое, известное по урывкам исторических сведений, оказалось вполне себе реальным. Вот такая, через губу, «оценка на месте».

Да, я – зажравшийся буржуйчик. Ну и ЧО?

Однозначно, сам я из 2018, для какого-нибудь гипотетического жителя 22 века, если вспомнить тот музвечер – такой же был бы почти что питекантроп и время моё такое же.

Люди, здесь, в сороковых, конечно, настоящие… не в смысле «суперлюди Сталинской закваски», хехе:-) а в смысле – трудно сейчас, год с лишним спустя, воспринимать «коллег» как «винтиков могущественной тоталитарной машины» и уж тем более в подобном стиле думать про сотрудников «своего» КБ и тех, с кем общаюсь по роду деятельности в 8-м отделе.

Хорошие, не очень такие, всякие… да и в душу не залезешь. Все о чём то мечтают, думают, на что-то надеются. Больше и глубже не вижу в них, возможностей нет. Всё же так особо ни с кем близко и не сошёлся. Несмотря на множество обсуждений на разные темы. Какая то невидимая черта присутствует. Я для «отдельских» – при всей своей привилегированности, в первую очередь – объект охраны, объект сведений, знаний, умений.

Привык к многому. К местным вонючим авто, к тому, что нет вокруг множества предметов и вещей из пластика и к тому, что, прости господи, туалетную бумагу из тонких листов стандартного формата А4 себе делаю, когда другие, высокие чины, между прочим, обычной газеткой, бл№, обходятся. Салфетки несколько раз урвал, в дело пошли:-)

Народ тут реально беден. А сейчас и система продуктовых карточек действует. Нет, есть высшая прослойка советской интеллигенции и номенклатуры, которая живёт крайне недурно. В некоторых отношениях даже в войну. У меня ведь глаза и уши есть и состав своего «пайка» (приравненного к академическому), который когда то с академиком Иоффе обсуждали, мне прекрасно известен. И народ с отдела многое рассказывает, в рамках тех споров «начистоту и без прикрас».

Я тут как-то поделился воспоминаниями, в ответ на то, что «после войны будет…» очередным «рассказом с подковыркой и запасными смыслами» про будущее:

– …У моего отца был хороший приятель, вместе с с ним работавший одно время в отделении Сбера. Человек там был начальником АХО и сидел в одном помещении с отцом и другим программистом, тогда и сдружились они все. У него мы неоднократно бывали в гостях дома. Андрей Евгеньевич служил сверхсрочником в 80-х в ГСВГ, в 35-й десантно-штурмовой бригаде в Котбусе. Вот от него то мы, да под пивко и шашлычки около дома того, и наслушались историй про то, «как это было» в элите Советской Армии на территории братской ГДР.

Пересказ для отдельских об аспектах армейской службы и прочего с десантной спецификой пошёл чуть позже, а тут я выкатил чужие впечатления и восторги по поводу пивных гаштетов, устройства быта и содержимого магазинов соцстраны – одного из самых верных союзников СССР. Даже этот «социалистический рай» для урождённого в Омске приятеля отца, был недостижимым эталоном. И подобное – не слова от какого-то эмигранта, упоротого русофоба, годы спустя изрыгающего желчь при общении в инете, а – «жизнь в личных ощущениях» вполне себе боевитого и мотивированного бывшего бравого бойца десантных войск СССР, сохранившего свою патриотичность и с теплотой рассказывавшего про свою молодость и про «расплескалась синева, расплескалась…» и в начале 21 века.

Весьма характерные воспоминания были. Много дававшие понять об том, чего «достиг» СССР в моём будущем даже к 1980-му. Не забыл отметить, что сын Андрея пошёл, отчасти, по его стопам, отслужив срочную в 45-м полку ВДВ в Кубинке и попав на «вторую Чеченскую». Это было к словам о «патриотизме в условиях пост-СССР». Я тут снова не удержался от пары ядовитых капель своего, РФ-ного национализма, сдобренного словами и мыслями отца и его приятеля о том, как «СССР держался за счёт ресурсов и жителей коренных областей России – Урала и Сибири», да других славянских республик.

В целом, их сожаления и недовольство я разделял. До сих пор неприятны были выпады в адрес России от части русскоязычных эмигрантов и прочих недовольных «имперцами из рашки» от жителей отделившихся «житниц», «шпротниц» и остальных «мандаринниц» СССР. Очень аккуратно капнул… чтобы в памяти у «тутошних» отложилось, но на фоне культивируемого в СССР интернационализма в клинч с ним не вошло.

«Посожалел только».

А для себя ещё крепче утвердился в выводе, о котором подозревал ранее, «там» – что бедность народа в нашей стране, пожалуй, упрёк в адрес СССР лишь частично. Это, скорее, упрёк всем царям ср№;ым, что рулили страной столетия до 1917-го.

Самый лучший в мире народ. Которым правили урод за уродом. Выжимали из него всё, что можно, пользовались его терпением, богобоязненностью… сейчас – верой в светлое будущее.

О людях, думать, похоже, никто кроме теперешних коммуняк не пробовал. Правда эти, что вокруг меня сейчас, уж больно свирепы и кровожадны (или попади я… пусть в петровские времена, совсем так не думал бы?) а их «забота о народе» – просто использование достижений техпрогресса и некие бонусы от века индустриализации?

Все эти «права человека» – это только реально станет в поздние годы, после второй мировой бойни?

Колониализм рухнул, борьба с расовой сегрегацией и далее по списку вовсю вширь развернётся. Я слишком много и слишком быстро хочу от сороковых?

Никого не ждали с утра сегодня, 31 декабря всё же. На фронте – затишье, положение там стабилизировалось окончательно. НГ и все прилегающие околорелигиозные праздники и наши и фрицы отмечают. До и поиздержались все в плане сил, средств и ресурсов, вот и восстанавливаются.

Но в отдел заявился товарищ Рычагов.

– Наконец выспался несколько дней нормально, а то с весны – недосып постоянный…

Оказывается, он свёл близкое знакомство с товарищем Королёвым… и тот, помимо каких-то их дел, которые идут под эгидой ВВС и где они работают в тесном контакте, общаются насчёт рывка за пределы атмосферы.

А то, что оба осведомлены о знаниях из будущего, им очень общение облегчает. Товарищ Рычагов, как я уяснил сегодня, дико зафанател насчёт космоса… и выкроил три часа в своём напряженном графике «главного в советских ВВС» – сидел в нашем архиве и читал материалы из раздела, в котором всё об истории первых шагов в космос в моём прошлом собрано.

Он, как я понял, похоже, мечтает стать… ну, может и не первым, но в ряды космонавтов, точно попасть… ему сейчас летать пока запретили с самого верху, вот и грезит… «ближним Внеземельем» (ц) С.И.Павлов.

Вот, кстати, с Рычаговым хорошо пообщались, легко как-то про будущее «освоение космоса побазарить» пошло…

Вечер 31 декабря 1941. Сталин И.В.