Будить прекрасное создание мне очень не хотелось. Но бросать княжну одну на диком пляже ещё меньше. Я присел рядом, нежно убрал с лица прядь волос и наклонился, шепча в ухо:

— Милая, просыпайся.

Девушка застонала и укрылась с головой. Пришлось распутывать плед, извлекая её из укрытия и настаивать, легонько тряся за плечо.

— Ещё пять минуточек, — жалобно пробормотала она, пытаясь снова натянуть плед на голову.

— Душа моя, через пять минуточек один очень злобный служитель сам явится сюда и надерет нам наши уставшие задницы, — я выдернул последнюю защиту от безжалостного света из слабых рук.

— Илья, — Яна распахнула глаза и гневно ими сверкнула. — Это не по-человечески! У меня всё болит! Мне нужен сон. И завтрак!

Несмотря на праведное возмущение, улыбку удержать она не смогла. Я сгреб её в охапку, поднял на руках и закрутил, добившись того, что она рассмеялась.

— Поехали, завтраком накормлю, пусть хоть все демоны бездны вырвутся в мир…

Завтракали мы по-простому, на заправке при въезде в город. Но еду тут, как ни удивительно, подавали приличную и очень вкусную. Ну или нам после жаркой ночи она показалась божественной. В маленькой кафешке было всего три столика, но окна в пол открывали чудесный вид на сосновый лес, да и мебель была чистой и новой.

Мы взяли всё по меню, от яичницы до вафлей и блинчиков. Продавщица, она же бармен, она же повар, умилялась нашему аппетиту и мечтательно вздыхала. В этот ранний час мы были единственными клиентами.

— Ах, молодые, влюбленные, — ворковала женщина, подливая нам кофе.

Княжна от такого раскраснелась, а я лишь хмыкнул. Влюбиться в эту взбалмошную девчонку? Да по её крепкой попке ремень плачет. И поговорить у нас так и не получилось. Да уж, молодое тело требовало простых вещей.

— Илья, — Яна убедилась, что управляющая заведением отправилась на кухню и наклонилась ко мне, понизив голос. — Мы с тобой что, теперь правда, ну… Парочка?

Я чуть не заржал от такой формулировки, но вовремя вспомнил про чувствительность княжны и состроил очень серьезное лицо. Самое место для выяснения отношений, и время подходящее. Пока там у Еврипия подгорает, я тут уплетаю блины в женской компании.

Но то, как опасливо задала она этот вопрос и даже сжалась, ожидая ответ, смело все сомнения разума, вызывая на поверхность животный инстинкт. Вот бы ещё готовить умела… Но этому научим.

— Если ты этого хочешь, то да. Парочка, — я всё таки не удержался и сдавленно хрюкнул, поперхнувшись горячим кофе.

Девушка запыхтела, сжала губы и зажмурилась, но вдруг звонко рассмеялась.

— Ты невыносим!

На этой ноте наш союз и был скреплен, но я правда торопился на встречу с монахом, так что миловаться времени не оставалось. Княжна с ветерком довезла меня до ворот обители, у которых ухватилась за меня, когда я потянулся чмокнуть её на прощание в щеку.

И впилась таким поцелуем, что я не позавидовал охраннику, стерегущему вход и сейчас любопытно высунувшемуся через дверь. Отпускать девушку не хотелось, но пришлось, потому что ещё немного, и неудобное сиденье познало бы новый опыт эксплуатации. А на меня точно наложили бы обет, по жалобе паренька, таращившегося на нас.

Обитель, в отличие от города, уже не спала. И каждый встречный оттягивал наше воссоединение с Еврипием, желая поздороваться и выразить свое почтение. Фотосессия с цесаревичем и принцессой не прошла мимо общественного внимания.

Мало того, я запоздало заметил сообщения, присланные на забранный официальный телефон. И когда увидел что-то игривое от княжны Мари, даже остановился. Вот зараза, её придурочный братец Иванушка! Я совсем забыл про него со всеми событиями.

А потом и вовсе так расслабился, что выбросил из головы своего пленника. И поспешил написать Артуру, осведомляясь о самочувствии княжича. Надо бы как-то красиво оформить его возвращение в отчий дом. Ленточкой перевязать, что ли?

Монах ждал меня во внутреннем дворе, в этот час безлюдном. После обеда тут собирались перед тренировками, но сейчас по утрамбованной земле летали перья, а мужик поднимал пыль, расхаживая по ломанной траектории.

Его морщинистое лицо я хорошо запомнил. Вид у Еврипия был такой же уставший, как и в нашу первую встречу, ряса такая же мешковатая и убогая, а взгляд серых глаз встревоженный.

— Илья! — бросился он ко мне, едва увидев.

— Брат, — я учтиво поклонился. — Спасибо, что приехал.

— А куда мне было деваться? — громко возмутился он, но тут же понизил голос, перейдя почти на шепот. — Ты что вытворяешь, парень? Твоя физиономия мелькает во всех новостях, причем почти с момента прибытия в столицу. Мы же столько раз обсуждали это.

О нашем разговоре с монахом я думал, и немало. Он был единственным человеком, который знал этого пацана до моего появления в этом мире. И я понимал, что несмотря на все свои способности к мимикрии, обмануть его я не смогу.

— Ритуал пробуждения прошел с последствиями для меня, — принялся я врать. — Сам ритуал я помню, но всё, что было до этого, из моей памяти начисто пропало.

Еврипий смотрел на меня долго и пристально. Со смесью недоверия, подозрительности и грусти. Я терпеливо ждал его вердикта. Не стал бы он велеть притворяться мне деревенщиной, не зная о моей особенности. Да и его слова, пусть и оборванные братом Михаилом, говорили об этом.

— Ох, беда, — наконец созрел мужик для вывода и схватился за голову. — Значит не так сильна кровь, как говорил Ефсений.

Лять, они натуральные братья что ли? По придумыванию упоротых имен, как минимум. Ефсений и Еврипий, прямо предоставил эту пару. Ох, чувствую нелегко им пришлось на обучении.

— А кто это? — всё таки спросил я, проглотив другие вопросы.

— Не здесь, — монах огляделся и махнул рукой, двинувшись в сторону того места, где я очнулся.

Там парк был особенно заросшим и густым, и располагался на такой большой территории, что я и принял его сначала за настоящий лес. Я пошел следом, но пояснил:

— Только пить больше ничего не буду.

— Ай, — отмахнулся Еврипий. — Можно подумать для тебя это опасно.

Так и выяснилось, что с моим даром мне не только яды и дурманы не страшны. Но ещё и привыкание к эликсирам. Монах качал головой, продираясь сквозь кусты и рассказывал мне про то, как я оказался в обители Оренбургской губернии.

Оказалось, что родом я отнюдь не с Урала. А прибыл в годовалом возрасте, как и было написано в моём деле, но из столицы. Привез меня тот самый Ефсений, старинный товарищ моего монаха. После чего вернулся в Санкт-Петербург, где скоропостижно скончался через две недели.

К моему огромному сожалению о том, кто мои родители почивший не рассказал. Но был сильно напуган и умолял хранить моё происхождение в строжайшем секрете. Как я понял, он сымитировал мою смерть и отдал меня в руки единственному человеку, которому полностью доверял.

Еврипий же не настаивал на выяснении подробностей, понимая что они его могут свести в могилу. Такое решение я одобрял, чем меньше знаешь, тем спокойнее живешь. Но не в этом случае.

Единственное, что поведал столичный приятель, так это об обязательном моём пробуждении в императорской обители, как и дальнейшем обучении именно тут. И что все мои способности тоже нужно скрывать. И, как и велел мне монах, не выделяться ни в коем случае.

Поэтому монах так расстроился, когда увидел мою рожу во всех новостях. Мы нашли небольшую полянку с поваленным деревом и устроились под навесом из пышных веток березы. Еврипий страдал и вздыхал, мотая головой, как китайский болванчик.

— Так в чем угроза то? — пытался докопаться я.

Если речь шла о фамильном сходстве, так приезжать в столицу не было смысла вообще. Да и изучая местную аристократию, похожих на себя я не нашел. Даже селфи специально сделал, сравнивая, чтобы не ошибиться.

— Ефя говорил, что опасность для тебя не во внешности, — продолжал грустить мужик. — А в том, как ты проявишь себя. Мол кровь даст знать, поэтому и настаивал на том, чтобы вообще никак себя не показывать. Обычный деревенский парнишка, таких в столице каждый год полно со всех губерний.

— Ну так никто и не знает о моем даре, в чём проблема?

Еврипий удивился, очнувшись от тоски и неверяще посмотрел на меня, но затем вспомнил, что я ушибленный ритуалом и с похожим на сотни предыдущих тяжелым вздохом, объяснил:

— В хранителях, Илья, проблема в хранителях. Чем больше ты привлекаешь внимания высшего света, тем выше вероятность того, что кто-то из них пойдет к хранителям выяснять твою наследственность.

— Это как ещё? — заморгал я, покрывшись мурашками.

Как я и догадывался раньше, хранители не были исключительно книжными червями и фанатичными ботаниками с отличной памятью. В столице обучались самые особенные из них. Те, кто при помощи магии могли в одиночку вместо целой генетической лаборатории узнать всю твою подноготную.

Стоили их услуги баснословных денег, но при заключении браков и принятии в род такую услугу охотно оплачивали. Никто не любил сюрпризов при появлении долгожданного потомства.

Эти почитатели евгеники планировали и рассчитывали вероятности, пользуясь редкими способностями одаренных, пробужденных хранителями. Выводили чистую магическую расу, чтоб их демоны сожрали.

Мало им было, что обычные люди уступали по всем физическим показателям и продолжительности жизни, так они ещё и стремились эти показатели улучшить с каждым новым потомством.

Этим объяснялся и неуемный интерес женского пола, как в далекой очереди наследования, так и нет. Ведь при наличии сильной крови, девушку не отдавали в другой род, а оставляли при себе, признавая отпрыска. И устраивая при этом самую лучшую жизнь матери, подарившей сильного наследника.

Зловещую картину вырисовывал монах на солнечной лесной полянке. Пока он мне рассказывал о жутких генетических традициях, на кору рядом приземлилась птичка, похожая на ту, что меня цапнула, и вопросительно чирикнула.

— И как же хранители могут определить, кто я? — кровожадная пичуга напомнила мне о единственном известном мне способе подтверждения родства.

— Кровь, — подтвердил монах. — Много крови, ритуал сложный и печати не каждому под силу. Ну или иной образец, для мужчины это то, в чём главная сила.

Хотелось бы мне, чтобы это были мозги, но я и без отдельных пояснений понял, о чём речь. Резиновое изделие под номером два лучше утилизировать самым тщательным образом, понятно.

— Много крови — это сколько?

— Ну, стакан примерно, — задумался Еврипий и кивнул, — Да, стакана должно хватить.

Я тут принялся вспоминать, где и сколько я пролил своей крови. Навскидку получалось, что много и часто. Но в таких объемах она разве что демонам доставалась, а они вряд ли побежали к храмовникам выяснять, чьих я буду, что осмелился на них напасть.

— А скажи-ка мне, брат, минуя хранителей, это выяснить возможно? — вкрадчиво поинтересовался я.

— Ну если только ты не нулевой, то самому нет, — он насторожился. — Но ты же не нулёвка?

У меня от этих пустышек и нулёвок голова затрещала. Первые это люди без искры вообще. А вторые получается универсалы? Но ведь при пробуждении это понятно сразу? Я озвучил свой вопрос, стараясь разобраться.

— Нуууу… — замялся монах. — Перед пробуждением я тебе дал один эликсир…

От количества проводимых этими вивисекторами над живыми людьми экспериментов у меня волосы зашевелились. Везде, где они росли. То, чем меня накачивал великий магистр со своим подельником в храме, оказалось цветочками.

Ягодкой было пойло, что всучил мне монах в этом самом злополучном лесу. Тоже с некоторой вероятностью летального исхода. Судя по его бегающим глазам, шансов выжить было ещё меньше чем те испугавшие ранее проценты.

Ну хоть стало понятно, что парень такого вмешательства в юный и наивный организм как раз не пережил, как я встречи со своей восхитительной убийцей. У меня хоть капля положительных эмоций от этого сохранилась. Что испытал мой тёзка, я мог лишь догадываться, помня о жестких приходах в храме.

Чудодейственную смертельную жидкость привезли вместе со мной, так что ни о её источнике, ни о составе монах не знал. Тупо поверил другу и накачал парня, когда пришло время.

Задача загадочного средства была такая же — не дать мне выделяться. Побочные эффекты, срок действия и обратимость, обо всех этих мелочах Еврипий тоже не интересовался, заслужив моё категорическое осуждение. Меня эта святая непреложность уже бесила. Правила нового мира раскрывались не тех сторон, что могли мне понравиться.

— Да какого хрена? — не стал я скрывать чувств. — Вы вообще что творите, сволочи?

— Для твоего же блага, Илья, — мужик ссутулился. — Никто не знал, что может произойти при пробуждении…

— Так ты ещё и не знал!?

Мне даже глаза залило жаром, так я разозлился. Гнев прокатился лавой по телу, а кулаки сжались. Безумно хотелось врезать Еврипию и бить до тех пор, пока его упоротая башка не отлетит.

Но вбивать в чужую голову принципы, идущие полностью вразрез с реальным миром, было бессмысленно. Хоть сдержаться стоило мне лопнувшего сосуда в глазу. Да к демонам их всех! Демоны мне уже начинали нравиться больше и я вспомнил об идее благотворительного фонда защиты несчастных монстров. От более страшных монстров. И опять про княжича Воронецкого.

— Надолго ты в столице? — я посмотрел на часы, занятия должны были начаться через десять минут.

Мог и опоздать, но репутация имперского любимчика и без того точно ухудшила отношение преподавателей, которые и до этого были недовольны моим оправданным отсутствием.

— Меня тут вообще быть не должно, Илья. Моя репутация ничуть не лучше, чем у твоего нового наставника, так что наше общение не станет плюсом в твоем деле.

Ну вот кто, а уральский отшельник, уже хуже моему распухшему за это время делу не повредит. Даже если он там у себя медведям проповеди читал. Или что другое делал… Зараза, надеюсь медведя с моей баржи забрали.

— Никуда из столицы пока! — рявкнул я и поднялся. — Я скину свой адрес. Там может быть людно, не обращай внимания! — я рванул в кусты, понимая, что вот-вот опоздаю и крикнул уже оттуда: — И звери там ещё! Но они вроде добрые…

Кару мне пришлось переместить вместе с лежанкой, кормом и ведром воды в машинное отделение. Её и так норовили погладить все подряд. Ласки большой кошке нравились, но она быстро пресытилась и начала огрызаться.

Я бежал, ветки хлестали по лицу и телу, так что к обители я вылетел настоящим лешим. Над головой вилась прилипчивая пташка и распевала песни. Как я не отмахивался от неё, образ Белоснежки-трансвестита преследовал меня до самой аудитории.

Только у дверей она отвязалась и упорхнула, на прощание оставив характерный белый след на полу. На занятие я зашел ровно под удар колокола, знаменующего его начало.

Учеба, такая желанная и кажущаяся настоящим отдыхом после пережитого, превратилась в неуправляемый ад. Учителя подначивали, немногочисленные девицы стреляли глазками, а парни бросали завистливые взгляды. Ну хоть всего этого внимания, которого я не должен был привлекать, удостоилась вся наша команда.

И только княжич Ростовский наслаждался навалившейся славой, одаряя покровительственными улыбками тех, кого посчитал достойными. В их число, к моей досаде, вошел и носатый, которому я эту выдающуюся часть тела уже подправил.

Воспитательная работа и правда улучшила его физиономию, но мне пришлось толкнуть локтем в бок Саню, чтобы он перестал поощрять поклонника фламбергов. Наша группа не переживет ещё одного участника. Наставник так уж точно.

После того, как мы пережили намеки преподавателей на особое отношение на экзаменах и обед, превратившийся в парад подданных, на нас насел Глеб. Как успел мне поведать снова грустный Герман, в обитель они все приехали от меня, утром.

И наш командир выглядел именно как человек, отлично отдохнувший. И нуждающийся в отдыхе от отдыха. Он морщился от громких звуков и своего собственного крика, который при этом не прекращал. Всё ему не нравилось, хотя мы косячили меньше обычного.

Всё исправил добряк Карл, сунувший зеленеющему монаху термос. Глеб сначала послал здоровяка подальше, но потом открыл крышку, понюхал и расплылся в улыбке, оставив нас в покое.

— Всем зачет, все свободны, — отмахнулся он от нас и ушел за угол.

Я обрадовался раннему завершению практики и поспешил вернуться домой. Хотелось увидеть масштаб бедствий и хотя бы проложить условный путь до кровати. И поговорить с Еврипием, пока он снова не ушел в тайгу.

Баржа была целой. Насколько это было возможно после устроенной вакханалии. Борт проломили только в одном месте, и то несильно. Кто-то выкрасил палубу в яркий желтый цвет, но он придавал живости при вечно хмуром питерском небе.

В мангале догорало что-то с копытом, всё было усыпано конфетти и ботинки прилипали к полу, но в общем жилище выдержало магов навеселе. Насколько я смог заметить с первого взгляда.

Навстречу мне вылетела Кара и замяукала, раздраженно ударяя об пол хвостом. Он тоже прилипал, оставляя клоки черной шерсти, но хранительница продолжала выдавать животные звуки.

— Ты чего? — я подумал, что она переволновалась и хотел погладить, но зубы клацнули перед моим лицом, остановив этот порыв.

— В каком смысле чего? — мохнатая собралась плюхнуться задницей, но передумала, отдирая лапу от нового покрытия. — Мне повторить для самых непонятливых?

— Повторить что? Я понял, что ты недовольна и догадываюсь чем, но ты мяукала, дорогая моя.

— Я что? — кошка удивленно уставилась на меня и всё таки уселась. — Тогда у нас проблемы, Илья. Если ты не найдешь способ моего развоплощения в самое ближайшее время, то я стану самой обычной кошкой.

— Тааак, — я нахмурился, выглядывая признаки озверения в моей хранительнице. — Требуются пояснения.

— Мур! — сообщила мохнатая и добавила, увидев моё беспокойство: — Шутка. Как бы тебе объяснить, чтобы дошло…

Отвесив стандартный комплимент моим умственным способностям, кошка всё таки рассказала, что меня ждет. Хранители рода были духами, способными воплощаться в реальном мире, но чем дольше они были тут без возвращения в свой эфир, тем больше была опасность застрять в физическом теле.

Разум животного мог вытеснить разум духа, сделав того настоящим представителем своего вида. Мой же дух, в виде очень большой кошки, стал бы отнюдь не ласковым домашним питомцем, а хищником.

В общем, мало того, что Кара застряла бы в мохнатом теле, так и потеряла бы память, попутно стремясь меня сожрать. Хранитель освобождался лишь со смертью воплощения и возвращался в эфир на долгие годы, а род оставался без своего стража.

Короче говоря, мне нужно было найти способ развоплотить её до того момента, как она потеряет способность мыслить и говорить. Пусть манера её общения мне не нравилась, да и не было понимания зачем мне эта пушистая вредина, но сам призвал, теперь сам спасай.

— Разберемся, — уверенно пообещал я, выслушав Кару и погладил её по голове, что она мне, для разнообразия, позволила. — Мужик тут не шлялся? В мешке и хмурый такой?

— Тут, Илья, кто только не шлялся, я не сторожевая собака тебе, — заворчала кошка и всё таки попыталась меня цапнуть. — Выражаю ноту протеста и требую для себя более комфортных условий проживания! Где это видано, чтобы хранители по подвалам ютились. Никакого у тебя уважения к высшим силам!

При этом представительница этой высшей силы принялась себя вылизывать, чем немного испортила эффектность своей речи. Причем я по её хитрым глазам видел, что специально это делает. Но возражения застряли в глотке, когда из-за кубрика выскочил медведь.

Косолапый радостно взревел, увидев меня и ломанулся вперед, сотрясая мощным телом палубу. Кара на нового питомца внимания не обратила, продолжая вылизываться. Ну конечно, с её то способностью отводить глаза, чего ей переживать.

А вот я припустил в другую сторону, не желая выяснять намерения зверюги.

— Да чей это медведь то? — возмутился я неизвестно для кого, забираясь по узкой лесенке наверх, в капитанскую рубку.

Медведя мой маневр не смутил и он заскрежетал когтями, влезая следом. Ещё и цирковой похоже. Дверь я успел захлопнуть перед самым носом животного и забаррикадировался, доставая телефон.

— Чей медведь? — вместо приветствия проорал я в трубку наставнику.

— Какой медведь? — казалось искренне удивился монах.

— Глеб, твою мать, на моей барже медведь! Откуда он тут взялся?

— А что, у нас цыгане были? — заржал мужик. — Ну вот, а я пропустил всё веселье. Странно, обычно после них что-то пропадает, но забыть зверушку…

— Вот не смешно нихрена, — взбесился я, наблюдая как символ империи пытается тушей выбить дверь. — Эта зверушка, как ты выражаешься, размером с двух Карлов. Забыть такого невозможно. И, кажется, он проголодался.

— Ну так покорми, — продолжал хохотать Глеб. — И вызови кого-нибудь.

— Кого?

— Цыган, ля… — он захлебнулся смехом и захрюкал.

Поняв, что толку от наставника никакого, я ругнулся и повесил трубку. Высунулся через другую дверь и крикнул хранительнице:

— Этот не из ваших?

— Нет, — фыркнула Кара, отрываясь от своего занятия. — И, между прочим, он весь мой корм сожрал!

Новость о том, что зверь сытый, меня несильно утешила. Нехороший какой-то был интерес в его глазах. Может защитники для них лакомство, на сладкое пойду. Так что я захлопнул дверь и принялся гуглить, кого же мне вызывать, чтобы забрали этого прожорливого представителя имперской фауны.

В службе по отлову бродячих животных мне вежливо отказали, узнав кого именно им предстоит ловить. И посоветовали позвонить в цирк. Там заинтересовались, хоть медведей они не теряли. И отправили в комитет по защите окружающей среды.

У тех уже заканчивался рабочий день, так что мой вызов пообещали сразу же с утра передать куда надо. Куда надо они не уточнили, но на мои угрозы привезти этот экземпляр им на крыльцо, дали номер какого-то лесничего.

Мужик, которого мне назвали кратко, Серёгой, моему вызову не удивился, только выяснил размер, хмыкнул и озвучил ценник. Я ответил, что за такую цену я пять медведей могу купить, так что мы сошлись на гораздо меньшей сумме.

Так я прибытия дорогого спасителя и ждал, заперевшись в рубке. Медведь, не справившись с крепким корпусом, забрался на крышу и там улегся, продавив её и время от времени недовольно рыча. Хранительница удалилась, язвительно пожелав мне удачи и напомнив пополнить съестные запасы, а то она и сама меня съест.

Лесничий, крепкий и загорелый мужчина под полтинник, приехал быстро. Достал из сумки здоровенную рыбину и помахал ею, выманивая оголодавшего мишку. Тот слез с крыши и так резво припустил на палубу, что я заволновался, как бы он рыбку вместе с рукой не оттяпал.

Но рыбину Серёга бросил перед собой и бесстрашно подошел к медведю, пока тот уплетал угощение.

— Так у него тут ошейник с номером телефона! — крикнул он мне, махая выходить.

Разглядывать такие детали у меня не было желания, но так как зверюга лесничего не сожрала, из своего укрытия я выбрался и спустился к ним. Даже потрепал шерстяного гиганта по холке, пока спасатель связывался по указанному номеру и договаривался о доставке.

Мишутка оказался из частного зоопарка какого-то князя и там понятия не имели, каким образом он появился у меня. Подозревать в том, что имперская стража выкрала животное, я не хотел, но похоже так оно и было. Причем при помощи храмовников, без магии явно не обошлось.

И только когда они уехали, я отправился осматривать баржу. Вдруг ещё кого притащили, а мне не хотелось ночью обнаружить в своей постели целый зоопарк. Но больше гостей не было. Живых, по-крайней мере, потому что в раковине на кухне обнаружились дохлые золотые рыбки. Я вздохнул и отправил заказ на тотальную зачистку помещения.

Еврипия тоже не оказалось, на звонки он не отвечал, так что я отправил сообщение. Ответ я получил сразу же и обрадовался, но это оказался доклад Артура о самочувствии княжича Воронецкого. Про которого я опять забыл.

Иванушка, как заверял меня подземный правитель, уже был готов вернуться домой и вести себя впредь хорошо. Но король советовал оставить того ещё на день, для закрепления результатов воспитательной работы. Я дал добро и призадумался.

Идти в секретную императорскую библиотеку и получить там проклятую метку, не хотелось от слова совсем. Но в библиотеке обители данных о хранителях рода не было. Как и о виде магии, способной их призвать. Откуда черпал вдохновение батя Михи, тоже не представлялось возможным выяснить.

Отправляться на ганзейский остров сейчас было бесполезно. Если и можно было найти ведьму, то после устроенного разгрома, все подозрительные личности наверняка попрятались по своим норам. До Захара, жалкого подобия шпиона среди клановцев, было не дозвониться, его телефон находился вне зоны действия сети.

Так что я попытался зайти с другой стороны и позвонил Герману.

— Можешь мне дать контакты той хранительницы, по которой ты страдаешь? — сразу же я озвучил свою просьбу.

Пусть девица и не была умудренной опытом, но по словам влюбленного парня, способности у неё были выдающиеся. И не только в деле разбития мужских сердец, но и непосредственно в магии хранителей. Главное все жидкие формы-носители моего дара оставлять при себе.

— И ты тоже? — опечалился граф, грустно сопя в трубку.

— Мне по делу, — заверил я в своих приличных намерениях.

— Все вы по делу… — проворчал Герман, но отправил мне номер телефона.

Его увлечение уже переходило в тревожную фазу мании. Да так бурно, что граф потребовал своего обязательного присутствия на нашей встрече. Я соврал и сказал, что всенепременно сообщу, когда она состоится.

Спорить и убеждать в чем-либо охмуренного ловеласа казалось бесполезным. Любые мои слова лишь усугубили бы состояние оракула, который первый раз в жизни познал жгучую ревность.

Впрочем, даже будь я совершенно свободен, а девица богиней красоты, посягать на неё я не стал бы. Девушки, нравящиеся тем, кого я уже могу назвать другом, были жестким табу.

Хранительница, которую звали Екатериной, ответила на мою просьбу мгновенно, запросив адрес, куда подъехать. Я с сожалением осмотрел масштаб разрушений и всё таки написал свой. Надо не забыть обзавестись более приличным местом для встреч.

До прибытия возлюбленной графа я успел немного прибраться на палубе, для начала залив всё водой с мылом. Ходить, прилипая к полу, начало раздражать. Благо хоть такая процедура исполнялась легко, подключением шланга и высоким напором воды. В этом случае баржа была удобным местом, я просто смыл всё за борт, собрал уцелевшую мебель и расставил её, обустраивая нам место для беседы.

Мангал же пришлось тушить и прикрывать, прикасаться к неизвестному копыту мне не хотелось, пусть завтра команда зачистки это разгребает. Гостья приехала как раз к моменту, когда я заварил чай и накрыл нам скромный стол, воспользовавшись доставкой из кондитерской.

Её огненную шевелюру я увидел издалека. Девушка бодро вышагивала по набережной и закатные лучи солнца играли в её рыжих волнистых волосах, делая их светящимися. А когда я учтиво пошел подавать руку, чтобы помочь подняться на борт, понял я и почему по ней вздыхает Герман.

На кукольном идеальном личике сияли большие голубые глаза, а чуть пухлые губы обещали райские наслаждения. Ну а игривая полуулыбка вызывала зуд самой что ни на есть честной мужской природы. Хранительницу моё искреннее восхищение порадовало, она тут же наградила меня поцелуем в щеку и направилась к столу, заметив угощение.

— Ах, Илья, я думала ты меня встретишь вином, — девушка схватила маленькое пирожное и откусила, — Ммм, вкусно. Как интересно, — она с любопытством рассматривала желтую палубу, рубку и кубрик. — Необычно, мне нравится! Так о чём ты хотел поговорить? Если конечно это не предлог, чтобы заманить меня к себе.

В последних словах был такой явный намек, что я даже немного смутился. Девица перла напролом, ничуть не стесняясь. Она уселась в кресло и вопросительно подняла брови, продолжая призывно улыбаться.

— Катя, — я сел напротив, чтобы нас разделял стол, — я действительно по делу к тебе. Мне нужна информация и только она.

— Хм, — на секунду недовольно нахмурилась она, но тут же улыбка вернулась на её лицо. — Любишь подразнить? Ну хорошо, давай поиграем. Что же за информация тебе нужна?

Намеки я решил просто игнорировать, обычно это работало, в итоге сводя на нет все попытки спровоцировать. Отказывать сразу и категорично было нельзя, девушка могла и обидеться, лишив меня возможности добыть данные.

— Что ты знаешь о хранителях рода? — я улыбнулся, не подтверждая и не отрицая её вывод.

— О! — рыжая удивилась и глаза загорелись интересом уже не платоническим. — Умеешь ты заинтересовать девушку, какая прелесть! Не стану спрашивать, откуда ты узнал про них, а ты не спрашивай, откуда я знаю. Тогда нам обоим не прилетит за обсуждение запретной темы.

Я кивнул, похолодев. Надо было не настолько прямо спрашивать, всё таки сбила она меня с мыслей своими улыбками и глазищами. Теперь понятно, почему я не мог найти вообще никакой информации об этих духах. Но у хранителей был особый доступ, на что я и рассчитывал.

— У каждого великого рода были духи-хранители, — заговорила Катя, мечтательно вздохнув. — Эти создания берегли каждого носителя благородной крови. Почти все знания о них утеряны, а те, что есть, больше напоминают сказки.

Рассказ её и правда напоминал сказки. Немного жуткие, как из сборника советской классики. Помню от тех сказок мне кошмары снились, пока не пришла цензура и обязательный счастливый конец.

Тут тоже не было хэппи энда, а было много загадок и недоговорок. Получалось, что духи-хранители исчезли во время свержения забытых богов богами новыми, всеблагими то есть. Причем то ли они родственниками были, то ли последние на самом деле были первыми. В том смысле, что дар магический божественным считался и до тех пор.

Историю пишут победители, так что конкретные события тех времен стали неизвестны. Но духи, как и говорила мне Кара, предупреждали о болезнях, бедах и смертях. Но огненная хранительница знала ещё кое что.

Про воплощение, как самую запретную магию, девушка говорила восторженным шепотом. Что духи-хранители могли стать боевыми питомцами, призываемыми в случае необходимости. При условии их дрессировки, так и магией пользоваться могли научиться.

Вот эта новость меня порадовала больше, чем личный напоминатель о том, что образ жизни нужно вести более спокойный, а то погибну ненароком. Клыки у моей кошки были такого размера, что она ими легко могла бы и демонам глотки раздирать. Вот это я понимаю полезная зверушка!

Катя рассказала мне и про магию забытых богов. Как я и думал, знания эти были доступны хранителям, но только магистрам. А девушке до такого ранга было далеко, не смотря на то, что она похвасталась уровнем мастера, пусть пока и не засвидетельствованным официально.

Но вот где хранят опасные книги она не знала. Сомневалась, что в библиотеке обители. А значит нужно воспользоваться амулетом, чтобы получить спасение моей мохнатой от превращения в дикого зверя.

Как ни крути, все дороги ведут меня в частную императорскую библиотеку. Надеюсь только, что её метка не выжигается на теле раскаленным железом. С местных станется устроить из допуска очередную дичь.

Солнце садилось в залив, мы церемонно пили чай, а Катя наигранно ворчала, как это вредно для фигуры, съедая сладость за сладостью.

— Ну а теперь давай обсудим стоимость моей консультации, — усмехнулась она.

Я поперхнулся чаем и спешно заговорил о деньгах, услугах и прочих вариантах. Чёрт, нужно было сначала обсудить во что мне выльется это чаепитие. Девушка на слове «услуга» встрепенулась и уточнила любая ли.

Я изворачивался, как мог, но рыжей надоело и она спросила прямо, готов ли я расплатиться своим телом, так как другие способы ей кажутся скучными. Пришлось взывать к светлому и доброму, то есть хамить.

— Милая, я бы с огромной радостью и не меньшим удовольствием отплатил тебе столько раз, сколько потребуется. Но меня ты в свою копилочку, увы, не получишь. Не в моих правилах огорчать тех, кто мне доверился.

— Ах, ты намекаешь, что занят? Неужели и правда княжной Мари? — выдала она свою страсть к бульварным изданиям.

— Нет, хотя это и не повод для обсуждения. Да и честно тебе скажу, моё беспокойство за чувства Германа тоже немало влияют на данный вопрос.

— Ох, твой бы подвешенный язык… — расфантазировалась она, рассмеялась и махнула рукой. — Ладно, Илья, не в моих правилах заниматься насилием, хоть признаюсь, отказ получать я не привыкла. Так что я придумаю что-нибудь, что удовлетворит меня иным образом.

То, как она это мстительно сказала, не предвещало для меня ничего хорошего. Женщины были способны на такую изощренную месть, что я поражался их интеллекту, в этом деле проявляемому гениально.

Катя довольно отметила испуг в моих глазах и поднялась, протягивая мне руку на прощание. Я подошел и тут же оказался в её объятьях, коварная девица молниеносно обхватила мою шею и потянулась для поцелуя.

И пока в моей голове стремительно проносились мысли, как выпутаться из этого положения, со стороны набережной разнесся вопль:

— И как это понимать?

Там стоял бледный Герман и картинно держался обеими руками за разбитое сердце. Но хуже этого зрелища было то, что за его спиной стояла княжна Меньшикова. Яна явно пришла пешком, иначе звук мотоцикла заранее предупредил меня.

И вдобавок, словно я этого не понимал, моя пушистая хранительница высунулась из жилища и подвывая, сообщила:

— Чувствуююююю! Кабздец тебе, Илья, — пророчество закончилось сдавленным смешком и усатая скрылась.

Проходной двор, мать их, а не потрепанная временем ржавая баржа. Видят боги, в императорском дворце меньше посетителей, чем у меня! В какой миг короткой новой жизни я упустил этот момент? Нет, однозначно нужен дом в лесу. Хорошо укрепленный, можно ров вокруг выкопать. Демонов каких-нибудь прикормить и охранять поставить…

Мои фантазии стать темным властелином прервались, не успев толком начаться. Екатерину ситуация ничуть не смутила, девушка так и висела на мне, прижимаясь и явно наслаждаясь произведенным эффектом.

Яна хмурилась, но возмущаться не торопилась, порадовав меня. Давай, милая, подумай о том, что это точно было бы слишком.

Графу же, в отличие от моей княжны, мыслительные процессы сейчас были чужды. Парень показывал весь спектр эмоций, бледнея, краснея и раскрывая рот, не в силах выразиться. Уверен, будь он защитником, уже призвал бы оружие и ринулся устраивать дуэль. Недооценил я серьезность его увлечения.

Не делая резких движений, я освободил свою шею от захвата рыжеволосой хранительницы, сделал небольшой шаг назад и поприветствовал нежданных гостей кивками:

— Яна, Герман. Желаете выпить чаю?

Юный граф определился с цветом кожи и остановился на сине-белом оттенке. Его грустный взгляд, направленный на водную гладь за бортом, заставил меня принять непростое решение.

Оставлять двух девушек наедине мне не хотелось, но пока влюбленный не сиганул в реку, я подхватил его под руку и, бросив «мы на одну минуту», затащил парня внутрь. И молился, чтобы когда мы вернемся, меня не ждали ещё большие проблемы.

— Так, сразу скажу, — я слегка встряхнул оракула, чтобы вернуть в реальность. — Ничего не было и не будет у меня с твоей Катей. Слышишь? Прием!

— Но ты… Но я… Но она… — граф упорно бредил, не желая брать себя в руки.

— Эй! — я залепил ему звонкую оплеуху, от которой у самого в ушах зазвенело.

Это возымело действие. В его глаза вернулась осмысленность, а за ней проснулась злость. Хороший признак, лучше беситься и выпустить пар, чем страдать. Герман рванул ко мне, желая и к моей физиономии приложиться, но уже кулаком.

Я увернулся и его длань возмездия влетела в дверцу кухонного шкафчика. Та хрустнула и проломилась, а граф застрял и задергался, пытаясь освободиться. Я забеспокоился и хотел помочь, но парень дошел до той степени ярости, когда помощь в разрушении уже не требуется.

Он зарычал и напрягся, отрывая шкаф от стены. На пол посыпались обломки и полетела посуда, разбиваясь вдребезги, а Герман бросился на меня, замахиваясь для удара сверху. Бить несчастного влюбленного мне было жалко, поэтому я принялся драпать от него, принося в жертву остатки уцелевшей мебели.

Сил у оракула было полно. Их хватило на то, чтобы сломать два стула, вооружиться ножкой одного из них, как колом, и носиться за мной, угрожая воткнуть это оружие в моё бесчувственное сердце.

После того, как я сделал подсечку и отнял у падающего графа импровизированный кол, он расстроенно закидывал меня дохлыми рыбками, пока не понял, что выглядит это не так уж и страшно.

Недооценил я и излишнюю эмоциональность. Герман исполнил удачный обманный маневр, сделав вид, что хочет обойти меня справа и прыгнул на меня, едва я ушел в другую сторону. Двух откормленных адептов диван, на который мы рухнули, не выдержал и развалился.

Захрустела мебель и мои кости, граф при падении ушибся головой о столик и заморгал, сотрясая тем, чем нужно было думать, прежде чем связываться с любвеобильной девицей. Я столкнул стонущего парня с себя, поднялся и протянул ему руку.

— Ну всё, полегчало?

— Не очень, — пожаловался Герман, держась за лоб. — Но, пожалуй хватит.

Он принял мою помощь, сбивчиво извинился за ущерб и предложил его возместить, от чего я вежливо отказался. Всё равно хотел обстановку обновить… Да и он не сломал, а скорее доломал.

Девушки невозмутимо пили чай, словно мы и не разносили только что с грохотом моё жилище. Удивительная выдержка, но оно и к лучшему. Не хватало чтобы они ринулись разнимать нас, потом мы их, потом снова по кругу. Конфликт решился быстро и почти никто не пострадал.

Катя, увидев рассеченную голову своего воздыхателя, тут же засуетилась, оказывая первую медицинскую помощь. И как Герман не старался делать вид, что ему больно, радость от её заботы скрыть он не мог. Княжна на эту картину взирала с умилением, отчего я тайком выдохнул.

На палубе воцарился покой и наше двойное свидание продолжалось ещё час. Заказали новую доставку сладостей, вели светские беседы, обсуждали учебу. И пусть всё это время где-то на задворках сознания назойливо крутилась мысль о посещении библиотеки, вечер прошел замечательно.

Девушки нашли общие темы и принялись обсуждать премудрости столичной моды, Герман подливал своей визави ароматный напиток и кормил с рук пирожными. А я душевно наслаждался тем, что можно просто вытянуть ноги и лениво сидеть, наблюдая за этой идиллией и вечерним городом, освещающим огнями темные воды.

Блики игрались на легких волнах и убегали в залив, с которого подул прохладный ветер. Яна предложила разжечь огонь, но заглянув под брезент, которым я прикрыл мангал, сглотнула и передумала. На этом мы и решили расходиться.

Герман, сияя улыбкой, жаловался на боль так трогательно, что Катя не выдержала и пообещала утешить рыцаря, пригласив проводить её до дома. Я искренне порадовался за друга и не стал напоминать тому, сколь скоротечно внимание рыжей. Пусть блаженствует, пока это возможно.

— Ну, чем займемся? — хитро улыбнулась мне Яна, когда наши гости ушли в обнимку по набережной.

Такой провокации молодой организм уже не выдержал, я молча подхватил её на руки и отнес внутрь. Кровать, к счастью, уцелела, пусть ей и грозило не пережить этой ночи.

Проснулся я бодрым и полным сил, хоть и в одиночестве. Удивленно посмотрел на часы, подумав что проспал всё на свете. Но час был ранний, а через приоткрытую на палубу дверь тянуло свежесваренным кофе.

Княжна обнаружилась в кресле с чашкой в руках. Она нежилась в первых лучах солнца, а у её ног сидела большая кошка, положив свою морду на колени девушке и урча. От такого зрелища я застыл и даже ущипнул себя.

— Доброго утра, — заметила меня Яна и ласково улыбнулась. — Я хотела приготовить тебе завтрак, но вы вчера с другом сломали плитку…

Мой шок от того, как она умудрилась приручить моё мохнатое чудовище, и это я про хранительницу, усугубился её спокойствием и будничным тоном. Прекрасно конечно, что для неё со мной рай и в шалаше, но моя женщина в таких условиях жить не должна.

В конце концов, без нормальной кухни готовить я её не научу…

— Так, пять минут и всё устрою, — махнул я рукой и отправился в душ.

Минут пришлось потратить гораздо больше, потому что княжна решила ко мне присоединиться, в целях экономии воды, как она заявила. Оспаривать правдивость её заботы об окружающей среде я не стал. Так что к моменту настоящего завтрака мы проголодались не на шутку.

Самый главный прием пищи происходил на этот раз в торжественной обстановке. Я выбрал ресторан в центре города, с видовой террасой, где мы в такой час оказались единственными клиентами. Из-за этого вокруг нас порхало сразу несколько официантов, выполняя просьбы моментально.

Княжна скромничала, но довольную улыбку скрывать не стала, одаряя меня ей. Для меня её смущение выглядело странно, пока не дошла причина. Мы первый раз появились вместе публично, а я не догадался спросить как она к такому отнесется, просто привел в самое лучшее место.

Но, раз она не возражала, то поздняк метаться, как говорится. Вспомнив все известные мне манеры, я ухаживал за девушкой и вел себя настолько прилично, что самому жутко стало. Но мою жертву Яна оценила, поблагодарив за чудесное утро, когда мы уходили, удовлетворив разыгравшийся аппетит изысканными блюдами. Ну хоть было вкусно и сытно, чему поспособствовал обслуживающий персонал, правильно определив мою комплекцию как ненасытную.

Выглядел котярой, наевшимся сметаны, и Герман, которого я встретил в обители, после того, как мы разъехались на такси по своим дневным делам.

Граф театрально замотал голову бинтом и сообщал всем, что вышел победителем из суровой драки. Я молчал, что в этой драке парень был сражен журнальным столиком, не желая портить момент славы и наслаждения жизнью. Только хмыкал, когда противников при очередном пересказе становилось всё больше и больше.

Нас дружно пытались завалить на демонологии, но я лично уже повидал несколько редких видов и заучил почти все остальные. Так что я нагло подсказывал, изображая тех, о ком спрашивал преподаватель. Делал я это с переменным успехом, потому как все начинали ржать, срывая занятие.

Занятие по алхимии чуть не закончилось эвакуацией обители, потому что Карл перепутал ингредиенты, Ростовский это заметил, но решил посмотреть, что будет. Было очень шумно и дымно, но досталось больше всего Семёну, у которого волосы окрасились в приятный мятный цвет, на радость всей нашей команды. Не уменьшило наше веселье даже то, что нам всем назначили отработку, то есть мытье колб.

Несмотря на то, что весна давно прошла, в воздухе настолько отчетливо попахивало всеобщей любовью и счастьем, что Глеб решил исправить это недоразумение. И гонял нас по полигону так, что даже у Германа с лица испарилась блаженная улыбка и он вернулся к страданию, теперь чисто физическому.

— Может хватит, а? — с надеждой спрашивал зеленоволосый защитник, когда мы пробегали мимо наставника в пятидесятый раз.

— Говорить ещё силы есть? Плохо, — отказывал Глеб, делая знак идти на следующий круг. — Мне вас ушатать надо так, чтобы даже мыслей не осталось накосячить, не то что возможности.

Так он нас готовил к императорскому награждению, новость о котором отложила мой поход за тайными знаниями. Монах решил проверить все способы, при которых мы избежим очередного громкого появления на публике.

Вымотать до полного бессилия был один из них, и я очень наделся, хоть это и было плохо, что он не сработает. Иначе придется нам тренироваться в режиме берсерков до скончания лет.

Он нас и предупреждать заранее не стал, чтобы не смогли подготовиться. И я внутренне ругался, пусть и соглашался с выбранной тактикой.

Даже настоятель лично явился убедиться в нашей измотанности, когда мы валялись на траве после команды остановиться. Эдуарда скорее обрадовало то, что подняться для подобающего приветствия мы не могли.

— Вот она, гордость обители, — странная смесь обиды с гордостью прозвучала в похвале пухляша. — Сорвете прием у императора, сгною! — напутствовал он нас, зловеще улыбаясь.

— Так точно! — ответили мы хором, вынудив его вздрогнуть.

— Что точно? Вы у меня это, смотрите, — настоятель погрозил нам кулаком и вразвалочку засеменил подальше, пока мы не пообещали чего конкретного.

— Знаете, лучше вам молчать, — задумчиво подытожил Глеб. — Дуйте за формой, в душ и на ужин. Встретимся на парковке через час.

Через час случился скандал, потому что никто из нас не явился. Герман замечтался на ужине и пролил кисель на свой парадный мундир, Ростовский принялся ему помогать с чисткой и сделал только хуже. Когда за дело взялся Карл, то не рассчитал силу и порвал драгоценную одежду.

Нам пришлось возвращаться к Володе, но у него запасного комплекта не оказалось. Завхоз, после долгих просьб вперемешку с угрозами, отправил нас к адепту, у которого одежда нужного размера имелась. Им был носатый с фламбергом…

Кириловский держался до последнего, не в силах придумать, что же ему потребовать взамен. Его так обрадовал факт, что нам нужна его помощь, что парень чуть в обморок от радости не грохнулся. Но соображать стал ещё хуже.

Он мялся и в итоге начал проситься в нашу команду, за что таки получил в морду. Для разнообразия не от меня, а от Семёна, очень раздраженного тем, что придется предстать перед императором в виде русала.

Так мы получили новую форму, но запачкали другую. И понеслись стадом кабанов к завхозу, который минут десять хохотал. Но комплект выдал. Потом на нас орал Глеб, так что во дворец мы мчались, нарушая все правила дорожного движения и соблюдения тишины.

Буханка подскакивала на рытвинах, пролетая по несколько метров в воздухе, монах без остановки гудел, распугивая всех на пути. Мы несколько раз свалились в кучу, не удержавшись при торможении, но до места добрались почти без потерь.

Лицо Семёна приобрело оттенок, идеально подходящий к его новой прическе, и мы опасливо разбежались от парня, буквально вывалившись при остановке у дворца.

— Держись, боец, — наставник по-отечески крепко хлопнул Строганова по спине и тот конечно же не послушался.

Глеб ловко увернулся и пока беднягу выворачивало под невозмутимым взглядом стражи, он прошелся мимо нашего бледного строя, поправляя одежду и выдавая подзатыльники.

— И что бы вы без меня делали, — риторически взывал он, виновато поглядывая на Семёна, исправляющего идеальный газон.

Несмотря на конфуз, своего он добился, прибыли мы без опоздания. Поэтому бегать по километровым коридорам нам не пришлось. Прием происходил в том же зале, где я уже был.

К нам подлетели официанты с шампанским и мы с Семёном одновременно замотали головой. Он по понятной причине, а мне больше не хотелось ходить в ту часть дворца, где обитали особые гостьи.

Я, к радости наставника, не отходил от того ни на шаг, два раза даже врезавшись в монаха. За мной хвостом ходили и остальные, так мы и прохаживались паровозиком по залу, здороваясь с приглашенным высшим светом.

Светлейший князь Воронецкий выглядел обычно холодно и высокомерно, но легкая тревога в его ледяных глазах вновь напомнила о его сыне. Моя память точно играла злую шутку с этим идиотом, оставляя его в катакомбах на вечное перевоспитание.

Поэтому я всё же отошел и написал Артуру, что пора птенцу покинуть гнездо. Король моего юмора не понял и завелся, решив что я про демонов и арену. Как работала его логика, я не понял, так что конкретизировал, отправив указание вернуть княжича домой. Не удержался и добавил про ленточку.

Брожение аристократии в замкнутом пространстве в этот раз было недолгим. Прозвучали фанфары, свет загорелся ярче и высокие двустворчатые двери распахнулись, впуская церемониймейстера. Мужчина со всей дури треснул своей тростью о мраморный пол и с минуту объявлял императора, цесаревича и принцессу, перечисляя титулы, владения и заслуги.

Я пытался рассмотреть, не пошел ли пол трещинами, вытягивая шею, но был слишком далеко. Меня одернул монах, грозным взглядом велев принять восторженный вид.

Отец, сын и несвятой дух в виде деятельной Анастасии, явились ко двору, сверкая нарядами и улыбками. Облагодетельствовав всех легкими кивками, они дружно прошли к невысокой сцене и император произнес долгую речь, поминая почем зря служителей, их отвагу и честь.

Даже меня проняло, так красиво он рассказывал о том, как всё полетело в бездну и мы разнесли ганзейский остров. Настолько, что сомнение закралось, а в курсе ли его величество о реальном положении дел и том бардаке, что устроили храмовники под предводительством его сына. Слабая улыбка цесаревича на особо пафосных моментах подтверждала мои подозрения.

Вволю наговорившись, монарх передал слово наследнику. Георгий кратко повторил хвалебные слова бати и вдруг подмигнул мне, объявив:

— По особому распоряжению его императорского величества, мы изъявляем волю свою и даруем верному служителю всеблагих, адепту Илье, наследный графский титул с правом выбора фамилии и основания рода, а также земельный надел в Санкт-Петербургской губернии размером пять гектар.

У всех вырвался удивленный вздох, а у меня едва не сорвалось ругательство. Вот про то, что эта парочка обещали сделать меня графом, я совсем позабыл. Да что такое с моей памятью в последнее время…

Пропавший брат Еврипий будет счастлив, я снова вовсе не выделился. Вручение наследного титула, да ещё и с землей, в столице последний раз случилось десять лет назад. Что-то мне подсказывает, что такое точно привлечет внимание примерно всех.

После объявления ошеломляющей новости наступила гробовая тишина. В ней я услышал, как у Карла, стоящего рядом, заурчало в животе. Возможно, от удивления.

В следующий момент произошло сразу несколько событий. Цесаревич кашлянул, Глеб пихнул меня в бок, чтобы я вышел и поблагодарил императорскую семью, а гости опомнились и вяло зааплодировали.

И пока я шел к сцене, то вспомнил единственное исключение в титуловании, произошедшее за последнее время. Графиня Ольга Зимина, одаренная титулом не так публично. Точнее совсем непублично и за такие особые заслуги перед его величеством и его высочеством, что и упоминать не стоило в приличном обществе. Надеюсь, меня за графа не поимеют, нда…

Пока мне вручали огромную грамоту, украшенную вензелями, гербами и золотом, я пытался прикинуть сколько это — пять гектар. Вроде футбольное поле чуть меньше гектара… Не очень щедрый земельный надел, наверняка ещё и в такой дыре, что добраться туда можно только на оленях.

Но моё мысленное ворчание было скорее защитной реакцией. Оказанная великая честь могла стоить не менее великих проблем. Одно дело постоянно светиться в самых разнообразных событиях, а другое ворваться в аристократическую тусовку.

Будь мой титул ненаследным, любители евгеники и не почесались бы. Как бы действительно не началась охота за выдаиванием из меня стакана жидкости, способной установить мою наследственность. Не поговорил я с Еврипием до того, как выбивал награду у их высочеств.

— Благодарю… Благодарю… — я немного рассеянно кланялся царским персонам и пожимал руки остальным, подошедшим сразу как я спустился обратно.

Даже светлейший князь Воронецкий поздравил меня, в своей манере, сухо и лаконично. На какой-то миг в его глазах промелькнул интерес, он было собрался что-то добавить, но передумал. Его эпатажной дочки на приеме не было, как и прочих представительниц прекрасного пола, кроме принцессы.

Мои мысли о том, что это за странная сосисочная вечеринка, прервали повторные фанфары, привлекающие внимание гостей. Мои минуты славы прошли и настал черед остальных храмовников получать свои награды. Тут уже все лучились гордостью и счастьем, кроме Глеба.

Наставник принял медаль и благодарственную речь от императора практически безэмоционально, лишь с беспокойством поглядывал в нашу сторону, не учудим ли чего без него. Мы честно старались вести себя достойно, не считая радостных пинков от адептов, которыми они меня усердно поздравляли.

После церемонии распахнули двери в парк и пригласили на свежий воздух, насладиться теплым вечером и фейерверком, устроенным в нашу честь. Подсветку каскада фонтанов, уходящих вниз, к заливу, приглушили. Остался слабый свет ажурных фонарей и подсветка павильонов по бокам канала.

Официанты лавировали среди приглашенных, упрямо предлагая напитки, но все взоры были с предвкушением устремлены к темному заливу. Громыхнул залп и ночное небо раскрасилось гигантскими узорами, осветив всю округу.

Салют был настолько шикарен, что даже я распахнул рот от восхищения, наблюдая как близко и стремительно разрастаются шары, цветы и замысловатые фигуры. Торжество для нас устроили с размахом. Ещё бы кормить нормально научились бы и я, пожалуй, полюбил светские рауты.

Феерия в небе дала нам возможность поговорить без назойливых аристократов, так и норовящих засунуть свою визитку в нагрудный карман. Мой от них уже распух и я стал похож на амазонку с одной грудью.

— Так ты теперь, значит, ваше сиятельство? — восторженно спросил Карл, дружески толкая меня в плечо.

Рядом со здоровяком я уже всегда был готов к таким проявлениям чувств, так что на ногах устоял. Вот кому не стоит налегать на усиливающие эликсиры, так это ему. Если из него, конечно, не собирались сделать живой таран.

— Хренательство, — Глеб хохотнул и сочувственно похлопал меня по спине. — Пока Илья не оформит все бумаги в императорской канцелярии из него такой же граф, как из тебя.

— Канцелярии? — от одного этого слова по спине пробежался холодок.

Я сразу представил длиннющий коридор с сотней дверей и бесконечную беготню с игрой «угадай с какой бумажкой куда и в какое время». Судя по довольной ухмылке монаха, реальность была ещё хуже.

— Да, под такое придется тебе отпуск оформлять… — издевался он, задумчиво почесывая подбородок. — Там же как, ошибешься в одном слове и всё заново начинай. А ещё нужно выбрать герб, цвета и фамилию.

Больничный мне придется оформлять, чувствую.

— Что? — в моем голосе прорезалась легкая паника и я чуть слабовольно не драпанул с этого праздника жизни.

— Ничего, герой, — мужик крепко приобнял меня за плечи, останавливая попытку побега. — С демонами справился, справишься и с бюрократами!

— А когда титул обмывать будем? — вклинился Герман, хлопнув залпом шампанское.

— Так, никакого обмывания, — у меня голова пошла кругом от открывающихся перспектив возни с бумагами. — Я только от медведя избавился!

— Какого медведя? — заинтересовался Семён в первый раз за вечер, до этого всё страдая по своей зеленой голове.

Остальные тоже удивились, кроме княжича Ростовского, прыснувшего в кулак. Понятно, чьих рук дело. Нехорошо мы на благородных влияем. Хотя все мы тут уже благородные, Карла только пристроить осталось.

Бюрократия вызывала во мне суеверный ужас. Я уже успел увидеть в обители, что и этот мир был отдан на растерзание безжалостным фанатикам крючкотворам. И, если кодекс храмовников мне удалось изучить достаточно хорошо, чтобы вступать в бумажные битвы, то про законы империи я не знал ничего.

— Мне нужна помощь… — пробормотал я, бледнея и забив на светопреставление.

Глеб заметил моё состояние и наконец перестал потешаться, пообещав прислать специально обученного человека, чтобы он меня натаскал. Чтобы новоявленный граф не стал новопреставленным. Спихнуть такую честь, как личное участие в оформлении, на другого, было нельзя.

Я мужественно загонял воображение в более приятную сферу, что получалось с трудом. У всех есть свои слабости, моей был беспощадный чиновничий аппарат. И уколы в глаз. И сейчас я был согласен скорее на последнее.

Празднование длилось долго. То ли действительно повод был серьезный, то ли таких поводов в последнее время не хватало высшему свету. Нельзя же просто так спускать в небо целое состояние. После салюта устроили цирковое представление, к счастью, без медведей, а с акробатами.

Большая часть мужчин тут же переключилась на будоражаще гибких девушек, а нас подозвали их высочества. Анастасия посмотрела на меня с подобием обиды и повторила предложение о вступлении в её личную стражу для команды, со всеми преференциями.

Мне пришлось одернуть Карла, который устремился вперед, услышав про титул. Благо немедленного ответа не требовали, так что потом я ему объясняю, что лучше дольше идти к заветной цели, чем встрять в высочайшие приключения с её высочеством и закончить свою жизнь героически, титулованным и очень быстро.

После этого нам было разрешено отправляться отдыхать, чем все и воспользовались. Яне я написал ещё перед приемом, как и напомнил о себе Еврипию. Отсутствие монаха уже начинало меня беспокоить. Человек Глеба должен был приехать рано утром, так что в моём распоряжении оказалась почти целая ночь.

И провести её я решил не с пользой, то есть выспаться, а с угрозой для здоровья и психики, то есть в общении с моей мохнатой хранительницей.

Команда зачистки привела баржу в её исходное состояние, но практически без мебели. Кажется, её останки они сожгли на ближайшем пустыре. По-крайней мере я видел дым, когда наставник проезжал мимо, подбрасывая меня до дома.

Поэтому мы с Карой устроились прямо на полу, чистом, сверкающем и приятно пахнущем какими-то нежными цветами. Я листал гримуар, кошка огрызалась и ехидничала, требуя попеременно еды, покоя и новую лежанку.

— Вот этот, этот похож? — я тыкал в печать с символом, идентичном тому, что был на призыве духа.

— Этот похож на неприятности, — кошка фыркнула и зевнула.

— Кара, я вообще-то для тебя это делаю, — взывал я к её совести. — Нужно хотя бы попытаться найти что-то, что может помочь тебе. Пусть временно. Раз здесь есть призыв, то должно быть и другое, связанное с хранителями рода.

— Ну не знаю, для меня эти ваши писюльки все одинаковые. Попробуй ещё раз ту печать сложить, может она и на призыв и на отзыв работает?

— Шикарная идея, мне ещё живности не хватает… — проворчал я в ответ, передернув плечами.

Двух хранительниц мои нервы точно не выдержат. Рисковать и колдовать наугад не хотелось, но не хотелось и идти за информацией о кровной и родовой магии. Я мог, теоретически, попытаться выяснить что-то у князя Воронецкого. Мужик явно знал многое по теме, но без поступления на службу его роду мне приобщиться к этому не светило.

Служба у князя или метка? Что из этого опаснее, вот хороший вопрос. Я не знал, хватит ли мне времени найти другой способ, прежде чем клыкастая решит, что я её завтрак. Пока Кара вела себя нормально, приступов мяуканья не было, а язвительность проявлялась в полной мере.

— Я спать хочу, — ныла она, покусывая меня за плечо. — Моему воплощению требуется здоровый двадцатичасовой сон!

Моему воплощению тоже не помешала бы такая роскошь, но я промолчал и отпустил хранительницу. Полистал ещё гримуар и завалился спать, так и не решив, какой же стул выбрать.

Разбудил меня стук в дверь. Железяка содрогалась от мощных ударов, что говорило о том, что посетитель тут уже давно. Кара невозмутимо дрыхла рядом, в иллюминаторе виднелось светлое серое небо, а мой телефон, который и должен был поднять меня по будильнику, отключился.

Гость был тем самым монахом, которого позвал на помощь Глеб. В приличных годах, но жилистый и шустрый, мужчина представился Афанасием Петровичем и имел нашивку в виде ключа на круглом баронском щите. Инквизиция.

При разговоре с ним я невольно старался не думать ничего плохого, хотя без печати храмовник не смог бы прочитать мои мысли. Афанасий, вооруженный толстой папкой, отказался от кофе, единственного угощения, что я мог предложить. То, что кофеварка уцелела во всех беспорядках, творящихся на барже в последнее время, было точно благословением богов.

— Молодой человек, — его голос был монотонным и трескучим, — У нас мало времени, к моему огромному сожалению. Я постараюсь вас подготовить таким образом, чтобы вы успели запустить процесс уже на этой неделе.

Так он и разрушил последнюю надежду, что я приду, поставлю пару штампов куда нужно, и стану графом. Должен же человек верить в лучшее…

Но мне предстояло пройти жернова адской машины и попытаться выжить, получив подтверждение о своём статусе, в самом лучшем случае, через две недели. Сколько при этом необходимо являться в канцелярию, Афанасий не сказал, отрезав приговором «сколько нужно».

— Если вы сегодня успеете по этому списку, то это станет отличным началом, — не сильно утешал он меня, всовывая в руку лист бумаги, полностью исписанный мелким почерком.

Отличное начало выглядело как безысходный конец. Я пытался торговаться, суля нескромное вознаграждение, если монах мне подскажет, кому дать взятку, чтобы не вот это всё.

Инквизитора такая идея возмутила настолько, что он чуть не задохнулся, после чего согласился на кофе. Императорская канцелярия не брала мзды и один намек на такое святотатство мог мне стоить не только титула, но и головы.

В кои-то веки проклянув отсутствие коррупции, я сдался. И, вооруженный оптимизмом, отчаянием и списком, отправился в последний неблагородный путь.

Таксист, узнав адрес, посмотрел на меня с таким искренним сочувствием, что я чуть не передумал. А когда увидел здание канцелярии, передумал во второй раз.

Масштабность строения с бесчисленными корпусами заслуживала отдельного круга в аду для тех, кто это придумал. Вытянутый главный корпус был приземистым и больного бледно-желтого цвета, от которого сразу затошнило. Никаких украшений фасада, кроме режима работы, этот офис преисподней не имел.

Даже табличка, объясняющая в какие часы работает бюрократическая машина, сразу путала и сбивала настрой. Выходные, праздники, четные и нечетные то ли дни недели, то ли числа месяца слились в мешанину, но я плюнул и рывком открыл дверь. Меня так просто не возьмешь.

Спустя два часа у меня случился первый срыв. Исписанная с обратной стороны инструкция от Афанасия, привела меня не туда. Мои заметки были похожи на шифровки в центр, но я точно знал номер кабинета. Другого мнения был его хозяин, неожиданно здоровенный мужик, больше похожий на дровосека, чем на чинушу.

— Это кабинет номер пятьдесят шесть дробь семь «А»! — послал он меня на своём языке.

— Нет тут «А»! Нет её на двери! — орал я, чуть не вырвав ту самую дверь, чтобы показать ему отсутствие проклятой буквы.

Остатки наивности во мне отрицали факт, что это не поможет, даже будь я прав. Но я до этого полчаса искал предыдущий дробь какой-то номер, попутно собирая снисходительные вздохи, так что логика моя отказала напрочь.

— Молодой человек, я лучше знаю, какой номер у моего кабинета, — бубнил мужик, никак не реагировал на мой вопль. — Десять лет это пятьдесят шесть дробь семь «А» и пока мне не поступило распоряжение о смене порядка нумерации…

— Порядка!? — вознегодовал я и выскочил наружу, хлопнув дверью и не дослушав.

Боялся, что призову косу и искромсаю этого дробелюба, навсегда лишив мир радости попасть к нему на прием. Посмотрел ещё раз на отсутствие на табличке долбанной буквы и от души врезал в стену кулаком.

Рядом кто-то сдавленно пискнул и, обернувшись, я увидел милую старушку, вооруженную шваброй и ведром с мыльной водой.

— Приношу свои извинения, уважаемая, не хотел вас испугать, — успокоил я уборщицу и начал оглядываться со вселенской тоской в глазах.

— Да ничего, милок, я привыкшая, — улыбнулась она и принялась натирать пол. — Ты потерялся?

Своё поражение я признал сразу же, за что получил добродушную помощь в поисках кабинета. Этот небесный ангел спас всю императорскую канцелярию от особо злостного разрушения. Дальше пол мылся в направлении нужных мне кабинетов и я закончил квест первого дня только с двумя острыми моментами.

Второй случился, когда мне начали предлагать полную дичь для именного герба. Точнее, когда потратив ещё два часа на выслушивание лекции и идей, я узнал, что можно взять с собой увесистые альбомы и принять это решение позже.

Я пропустил и занятия, и практику, и к концу дня пришел в холодное бешенство, молясь о том, чтобы мне на пути попался демон. А лучше несколько. Даже подумал написать Артуру и обрадовать новостью выступления на арене. Но вовремя вспомнил манеру общения короля и великодушно решил не оставлять подземный мир без монарха.

Меня снабдили инструкциями, направлениями, кучей документации и альбомами с имперскими правила геральдики и прочими бумагами. Весь этот ворох я обрушил на пол, пожелал Каре их обоссать и рухнул в кровать, вымотанный больше, чем месяцем беспрерывных боев в горячей точке.

Пальцы правой руки сводило от количества поставленных подписей, левая нога нервно дергалась, а в голове пульсировало. В таком чудесном состоянии я и провалился в глубокий сон, где продолжил бегать по темным коридорам и снова искал какой-то кабинет…

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство! — разбудил меня бас прямо над ухом.

Разлепить у меня получилось только один глаз. Второй, кажется, отказался принимать участие в подобной жизни. Голова гудела так, словно я принял предложение Германа отметить.

Стоящий рядом с моей кроватью мужчина своему низкому голосу не соответствовал. Высокий и худой, он был похож на цаплю, склонившись надо мной. Короткие светлые волосы, зачесанные назад, открывали пару залысин над висками. В серо-голубых глазах смесь интереса с настороженностью. Но рожа у него была вполне себе благородная, даже чуть высокомерная, как и положено.

— Ты кто ещё? — прохрипел я.

— Ларс я, ваше сиятельство. Ваш камердинер.

Лять, я когда вчера успел обзавестись личной прислугой то?

— Альфред? — удивленно проморгался я, всё таки открыв второй глаз.

— Ларс, ваше сиятельство, — спокойно поправил меня мужчина.

— Отлично, — недовольно ответил я. — И откуда ты тут взялся?

Честно говоря, мне было плевать на приличия и правила обращения. Когда просыпаешься в своей постели, а рядом торчит незнакомый мужик, не до вежливости. Не понял, цыгане всё таки сперли охранные артефакты? Какого хрена все тут шастают?

— Ваше сиятельство…

— А можно без сиятельств? — немного раздраженно перебил я, поднимаясь.

Мужчина рассеянно огляделся и потянулся к моим штанам, висящим на балке. Шкаф тоже раздолбали и я опасался к нему подходить, так что одежду оставил где пришлось. Порыв одеть меня я пресек останавливающим жестом и сам облачился в форму.

— При отсутствии посторонних такое допустимо, хотя мне лично не хотелось бы, — наконец-то чопорно сообщил Ларс. — Милорд?

— Да какой я тебе милорд? — я не согласился и махнул рукой. — Ладно, разберемся. Ещё раз повторяю вопрос — откуда ты взялся?

И, пока я гремел уцелевшей посудой, оставленной командой зачистки на столешнице, и колдовал с кофеваркой, слушал доклад.

Какая-то из бесчисленных бумаг, подписанных вчера мной уже в состоянии горячки, была дополнительным соглашением на предоставление мне, как свежеиспеченному дворянину, личного помощника, сиречь камердинера. За неимением официальной семьи с потомственными слугами данный персонал выделялся из списка подготовленных и обученных людей.

Не то чтобы всё ещё действовало крепостное право, его и тут отменили, но фактически он становился моей собственностью, поступая на службу до того момента, когда я сам не пожелаю его отпустить. На содержание его, то есть зарплату, выделялись средства из особого императорского фонда. Всё остальное должен был обеспечить я.

Мой намек на вопрос о том, насколько обязательно иметь камердинера, Ларс чуть поджал губы и сообщил, что такое будет вопиющим нарушением традиций, вызовет скандал в высшем обществе и вообще вселенная схлопнется, похоже, если я останусь без него.

— Если вы временно не в состоянии обеспечивать минимальные условия, то есть несколько фондов…

— Да не в деньгах дело! — возмутился я подозрению в нищебродстве.

— Тогда позвольте поинтересоваться, ваше сиятельство, в чем проблема? — блондин чеканил слова так обстоятельно, что я, в свою очередь, начал подозревать, что он не человек.

— В сиятельстве, — вздохнул я и оглядел своё жилище. — Ну вот куда мне тут ещё помощника? Тут даже стен толком нет…

— Согласен полностью с вашим мнением, это пристанище неподобающе для молодого человека вашего положения, — Ларс продолжал говорить равнодушно, но я услышал легкий сарказм.

Я прищурился на него, но мужчина держался прекрасно. Даже не моргнул ни разу и взгляд не отвел. С другой стороны, я же хотел найти себе помощника. А тут обученный, вышколенный и с отличной выдержкой. То, что надо для моего безумного дома.

Оставался вопрос с его преданностью, который в лоб задавать я не стал, окольными путями начав расспрашивать про подобную службу и приоритеты подчинения. Потом ещё у Германа спрошу, наш франт точно в таком разбирался.

Ларс оказался из тех самых, потомственных, но род, которому они служили, угас несколько лет назад. Деда его привезли мальчишкой из Швеции, оттуда и имя такое, позволили называть детей традиционно. Хоть блондин, как и его отец, родились и выросли в империи.

Я даже не притворялся дурачком в сфере знаний о прислуге и их обязанностях. Толку разыгрывать перед ним истинного дворянина, раскусит сразу же, с его опытом. Поэтому он просвещал о том, каким образом проходит служба.

Оказалось что принесение кровной клятвы, подобной той, что я давал императору, возможно и в случае с камердинером. Потому что этот человек становился самым приближенным. Мне нужно было обратиться в обитель, где проведут соответствующий ритуал и вопрос с преданностью будет решен раз и навсегда.

Но брататься кровью с незнакомцем меня не тянуло, да и вообще после последних новостей за кровушку свою я начал сильно переживать. Так, что опять вспомнил про Еврипия и матернулся ему сообщением.

Жить камердинер должен был непременно возле своего господина, желательно в одном доме, в соседней комнате со спальней. Я тоскливо посмотрел на дверь в туалет, единственное обособленное помещение на барже.

Ларс мой взгляд отметил едва заметным поднятием одной брови и поспешил добавить, что может подыскать себе жилье поблизости. Но вежливо уточнил, что временно, пока я не обзаведусь родовым гнездом.

— Некогда мне этим заниматься! — чуть не взвыл я, схватившись за голову.

Меня ещё целая кипа бумаг для оформления титула ждала. Помимо секретной императорской библиотеки. Помимо того, что король Артур уже доложил о доставке княжича и намекнул о бое на арене. Помимо того, что ещё учиться надо было. Так что мой взгляд был соответственно озверевшим. А утро только началось.

— Если позволите, я могу подобрать подходящие варианты и лично их проверить, прежде чем вам предоставить список, — Ларс исполнил поклон, заметил башню из документации и добавил: — С этим я тоже могу вам помочь.

Вот тут то я чуть не расцеловал этот подарок судьбы. Но сначала посмотрел с недоверием. Впрочем, он и сам предоставил мне все необходимые бумаги, рекомендации, какие-то дипломы и направление от того самого фонда с императорской печатью.

Пришлось мне звонить Афанасию Петровичу и вызывать монаха для подтверждения, что это не засланный казачок и он правда может сделать мою жизнь прекрасной, взяв на себя уйму работы, на которую у меня просто не было времени.

Потомок шведов и такое выдержал с честью, ничуть не расстроившись от моей мнительности. Даже, кажется, наоборот, в его голубых глазах промелькнуло удовлетворение. И надежда, что новый господин достаточно умен. Ну, это он меня пока не знает…

До приезда инквизитора я успел показать свои владения, на что ушла целая минута, и заказать завтрак. Камердинер смотрел на контейнеры и коробки с недоумением и посоветовал нанять минимальный штат прислуги, в чём тоже пообещал посодействовать.

Если бы я знал, что к титулу столько людей прилагается, то отложил бы грамоту куда подальше, оттянув этот радостный момент барства. Куда мне на барже девать дворецкого, экономку, повариху, «хотя бы двух горничных» и «хорошо бы двух лакеев», водителя и казначея?

Пока я завтракал, Ларс монотонно перечислял прислугу и её обязанности, а я раздумывал как хорошо живется бастардам. Ладно, даже признанным и законнорожденным отпрыскам. Всей этой суетой папенька с маменькой занимаются. Может и правда найти родню?

Инквизитор прибыл на моменте, когда я подумывал скрыться по-английски, не прощаясь и за борт. Ларс с придыханием объяснял, что первостепенную важность, после других формальностей, несет пошив ливрей. А для этого нужно выбрать родовые цвета, герб и… Сразу место для фамильного склепа. Знаю я одно кладбище, там как раз места освободились.

Любитель бюрократии с огромным воодушевлением уцепился за моего камердинера и они принялись что-то живо обсуждать, оставив меня в покое. У меня зубы свело от первого же упоминания каких-то директив и указов, так что я предоставил этим братьям по разуму общаться в своё удовольствие.

— Вопрос, — прервал я их всего раз, обратившись к Ларсу. — Если я ещё не граф официально, почему ты ко мне обращаешься ваше сиятельство?

Хотел я подловить на такой слабой зацепке, но проиграл. Запустив процесс, я заимел такое право, кроме официальных приемов и при представлении незнакомым аристократам. Сиял я от такой новости так себе.

Но порадовало, что в обители я в первую очередь служитель и защитник, так что обращаться ко мне по титулу там не обязаны. Но я уже знал, кто не побрезгует такой возможностью меня подколоть.

Получив от Афанасия Петровича одобрение и заверение, что дальше они сами разберутся, я убежал, пока отпускают. И до обители прогулялся пешком, наслаждаясь отличной погодой. Дождя не предвиделось, по небу летали белые облака, подгоняемые приятным прохладным ветром. Птицы верещали утренние песни, вдохновляя на подвиги.

— Не положено, — повторял, как заведенный, завхоз, когда я явился за обычной формой.

Так как я застрял между непризнанным и графом, Володя уперся, не желая мне выдавать нашивку простого защитника. Но и графский щит он не имел права налепить на мою грудь, пока я не принесу соответствующую бумажку.

— Ну а если пока просто без нашивки? — предложил я простой вариант.

— Не положено, — ещё больше помрачнел мужик. — Ты обязан носить отметку защитника.

— Ну такая отметка сойдет? — не сдержался я и призвал косу, острием ткнув ему почти в нос.

Володя даже не вздрогнул, лениво отвел оружие в сторону одним пальцем и повторил в сотый раз:

— Не положено, — но добавил, увидев как я начинаю багроветь: — Меня настоятель за такое сожрет, Илья.

Глеб поймал меня у самых дверей в приемную начальника этой богадельни. Я решительно направлялся к пухляшу с косой наперевес, доказывать воочию, что нашивку защитника мне выдать можно. Думал по-быстрому сходить в катакомбы за головой демона, для убедительности, но времени было в обрез.

— Не отнимай у меня хлеб! — призвал к порядку наставник и развернул меня. — Видят боги, не думал, что я это скажу когда-нибудь, но не доводи Эдуарда. Дуй на занятия, получу я тебе экипировку, под мою ответственность. Успеешь ещё напсиховаться… — загадочно добавил он, подталкивая обратно.

Так я, в парадной форме и без какого-либо знака отличия, и явился на занятия. Преподаватель смерил меня презрительным взглядом, остальные недоумевающими, а команда встретила смешками, веселясь от сумбура, внесенного мною в массы.

— За медведя должен будешь, — мстительно прошипел я Ростовскому и с удовлетворением отметил, как он побледнел.

Я ещё подсуну кого-нибудь экзотического этому любителю чужих зверушек. Княжич явно выбрал частный зоопарк с тем косолапым не просто так, тоже мстил наверняка. Да хоть того же медведя украду и у Сани в спальне спрячу. Осталось выяснить, где тот обитает.

Ни одна хорошая дружеская шутка не должна остаться без достойной расплаты.

Весть о награждении императором меня титулом дошла до всех, разделив учителей на два диаметрально противоположных лагеря. Часть из них сменила своё отношение, смягчившись, пусть и притворно. А вот вторая укрепилась в стремлении завалить выскочку, добавив мне воображаемых седых волос.

И как мне не хотелось думать о грядущих экзаменах, по старой студенческой привычке, мысль о ещё одном испытании моих нервов ныла в голове, вынуждая раздумывать о ещё одном награждении. Эх, не думаю что теперь можно поменять графский титул на зачеты.

На обеде к нашему столу снова началось паломничество половины адептов. Но поздравляли они вполне искренне. Высокородная половина взирала на это с присущей надменностью, только носатый Кирилловский втихаря вздыхал, бросая на нас умоляющие взгляды.

Почему Глеб упомянул состояние психоза, я понял на полигоне. От внимания одного княжича, не умеющего обращаться с оружием, нам удалось избавиться. Видимо, богам такой расклад показался слишком уж благоприятным, поэтому они нам подкинули другого.

На притоптанном песке тренировочной площадки переминался с ноги на ногу юный Воронецкий. Вид парень имел запуганный, под его левым глазом красовался внушительный синяк, а на груди нашивка с огнем. Иванушка, выходит, был искателем, над которыми насмехались даже мастера.

Крысеныш упорно отводил взгляд, избегая смотреть мне в глаза и тихо поздоровался, скромно представившись:

— Адепт первой ступени Иван.

Вряд ли батя в сердцах его из рода выгнал, но судя по раскрашенной физиономии и присутствии тут, свой подход к воспитанию сына поменял. Интересно, что наплел дома этот перевоспитанный подземельем и отцовским ремнем?

Я вдруг вспомнил, что попросил его упаковать красиво в ленточки и улыбнулся, удивив наставника. Но знать, чему я так радуюсь, ему не стоило. И без того нервный.

— Светлейший князь Воронецкий лично попросил меня об одолжении в виде принятия Ивана в нашу группу, — приободрился Глеб от моей ухмылки. — И как же удачно сложилось, что именно сегодня у нас практика на выезде!

На последнем слове голос всё таки подвел монаха и прозвучал высоко. Мы же лишь переглянулись и пожали плечами. Никто не возражал против того, чтобы размяться с демонами вместо изматывающей тренировки.

Ведь после того, как теория о прямой связи нашей усталости с отсутствием неприятностей подтвердилась на императорском приеме, Глеб эту стратегию и оставил в качестве основной.

— Может, не надо? — всё таки робко предложил Семён.

За сутки его волосы чуть отошли, став бледно-зеленого цвета. Но из-за этого парень выглядел совсем измученным и бледным, вызывая жалость у поварих. Но не у командира нашей отчаянной команды.

— Надо, — уверенно заявил Глеб и добавил уже не так уверенно: — Дело простое…

Герман от такого очнулся от мечтаний и нервно хихикнул. Граф с самого утра вел себя странно. Страннее обычного. О любовных муках говорить перестал, периодически морщился и постоянно что-то искал в телефоне, за что заслужил выговор на всех занятиях. От вопросов отмахивался, чем удивлял больше всего. Вот уж что, а поболтать парень любил, пусть в основном на скабрезные темы.

Только Карл выразил немедленную готовность, спросив:

— Чего делать то надо?

Дело нашей команде мечты поручили на безопасном расстоянии от объектов, которые мы могли разрушить. За городом, на берегу озера, завелась нечисть. Облюбовала она ныне заброшенную базу отдыха, которой пользовались рыбаки для ночевок.

Туда нас и отправляли, снарядив при этом существенным боеприпасом. Даже спасательные жилеты выдали, отчего у Германа появилось заинтересованное предположение о русалках, награжденное командирским подзатыльником.

Когда я увидел спальники в руках у завхоза, то нахмурился, вопросительно глядя на монаха.

— Если не вычислим тварей сразу же, придется заночевать, — объяснил он.

Ругнувшись, я принялся отправлять Яне и Ларсу сообщения, что его сиятельство домой не явится, будет лешего ловить, тем временем пока команда принимала провизию и посуду. Судя по её количеству, от нас решили избавиться надолго. У меня закралось сомнение, а есть ли там нечисть, но на такую подлость настоятель не пошел бы. Ведь мы в любом случае вернемся и придумаем, как его отблагодарить.

Иванушке оружия не выдали и он даже не возмутился, чем вызвал желание написать Артуру и спросить, что тот делал с наследником Воронецкого. Я бы парочку таких эффективных приемов перенял.

Ехали мы долго. С шоссе по двухполосной, а потом съехали на проселочную дорогу, превратившуюся в лесную. Буханку трясло и подкидывало на кочках, снаряжение летало по салону, Карл ударился головой об крышу и тут же потребовал ужин.

Но мечтам здоровяка не суждено было сбыться. Потому что после остановки мы час шли по тропинке, цепляясь рюкзаками и сумками за приставучий ельник и колючий кустарник.

К месту назначения мы дошли изрядно уставшие и исцарапанные. Озеро убегало вдаль зеркальной гладью, по его берегам нависали ветви деревьев и только здания у небольшого песчаного пляжа нарушали эту дикую картину.

База отдыха — это было очень сильно сказано. Три вытянутых от берега низких деревянных барака никак не подходили под такое название. Голубая краска облупилась, пятнами выделяясь среди буйной зелени, окружающей ничем не огражденную территорию.

На границе песка при этом стояли ворота, одной створки не было, а вторая болталась на одной петле, поскрипывая. От забора не осталось даже столбов.

Из леса нас поприветствовала кукушка, жизнерадостно заглохнув на первом же «ку».

— Нда, не Ритц-Карлтон, — вынес вердикт Герман, как главный ценитель роскошного отдыха.

— Пусти вас в Ритц-Карлтон, и не будет Ритц-Карлтон… — проворчал Глеб, задумчиво оглядываясь, похоже и он не ожидал такого.

— Давайте сначала поужинаем, — вспомнил здоровяк о главном в любом очистительном походе.

Монах даже возражать не стал, только распределил обязанности и в одиночку ушел в обход. Карлу поручили нарубить дров, как обладателю отличного топора. Семён стал водоносом и поваром, княжичей, как самых бестолковых, поставили стеречь и подавать провизию. Ну а нас с Германом отправили найти место для возможного ночлега.

В первый барак мы с оракулом даже не заходили, он и без того насквозь просматривался через огромные щели. Внутри плясала в лучах солнца пыль и не осталось и следа от обстановки.

Второй нам приглянулся больше, тут и размещались рыбаки, судя по залатанной двери и относительному порядку внутри. Да и было строение меньше третьего, а значит и мест, где могла спрятаться местная нечисть, было немного.

Косу я призвал сразу же, как отошел от места стоянки на берегу. И отвесил терапевтический подзатыльник графу, отвлекшемуся на какие-то цветочки. Герман обиделся, но ботанический пыл поумерил, сосредоточившись на своем призвании.

— Хрень какая-то, — сообщил он, когда мы обыскали барак и не нашли ничего подозрительного.

— Конкретизируй классификацию хрени, — прохрипел у нас в ухе голос Аннушки.

Связь тут работала, но с постоянными помехами, которые превращали чудный голосок нашего координатора в жуткий хрип.

— Классификация такая, Ань, что тут прорва демонов, — спокойно сообщил оракул, морщась. — Вот прямо передо мной, по идее, должен быть здоровенный.

Прямо перед ним стоял я посреди совершенно пустой комнаты. И смотрел граф четко в мои глаза, как-то недобро прищурившись. И рука этого видящего не пойми что уже тянулась к кобуре.

Гримаса на лице видящего сильно отличалась от той, с которой меня называла «демонюгой» бабка Михи. Тоже злобная, но в самом худшем смысле. Германа перекосило и он выхватил пистолет, заорав мне:

— Уйди в сторону!

Вовремя, потому что я уже перехватил древко косы так, чтобы сделать подсечку и повалить оракула. Я прыгнул влево и вперед, заходя ему за спину и развернулся. Комната так и была пустой, но Герман прицелился и выстрелил в воздух перед собой, в то место, где только что был я.

За первым выстрелом последовал второй, затем третий. Оракул смещал прицел, охотясь на кого-то, невидимого мне. В ухе скрипела Аннушка, требуя отчета по классификации хрени.

— Что у вас? На спутнике помехи, я ничего не вижу! — координатор явно переживала, хоть и старалась говорить спокойно.

— Да тут помехи в голове у оракула! — я пытался до рези в глазах увидеть угрозу, но ничего не менялось.

Инстинкты тоже молчали, как и обостренный нюх и слух. Не было тут демонов совершенно точно. Но вот жутковато становилось, несмотря на пробивающийся в окно солнечный свет. То, как усердно парень палил по незримому, слегка пугало.

— Герман! — заорал я в ухо слетевшему с катушек адепту, оглохнув от стрельбы. — Там ничего нет! Отставить!

Граф ещё раз выстрелил и замер, не опуская оружия. Я аккуратно подошел сбоку, отлепил его пальцы от рукоятки и передернул затвор, избавляясь от патрона в стволе. Сбросил магазин и крикнул на топот ног снаружи:

— Чисто!

— Да что тут у вас происходит? — первым ворвался запыхавшийся Глеб, за его спиной маячили встревоженные и вооруженные Семён с Карлом.

Так как Глок был в моих руках, я первым заслужил гневный взгляд наставника. Но я отмахнулся и тронул Германа за плечо, выводя из ступора.

— Ты что увидел?

Граф заморгал и принялся непонимающе озираться, морщась. Не похоже на психоз, его словно зачаровали или что-то подобное. И теперь парень, избавившись от наваждения, плохо соображал где он вообще.

— Не вижу я, — он потер глаза и потряс головой. — Чувствую. Тут демоны были, должны были быть. Волки или похожее…

Волками называли вид низших, водящихся в глуши, подобной этой. Чем эти любители человечины питались в лесах, одни боги знают, но в качестве среды обитания выбирали твари именно такие места.

Вообще, судя по картинкам в учебниках, смахивали эти создания на классических оборотней, в моём понимании. Хоть в этом мире и не было волколаков, но эти демоны максимально их напоминали.

Вытянутые конечности и морда, огромный размер и неумная кровожадность. И такой «волчок» как раз натурально мог утащить из ближайшей деревни того, кто лег спать не на тот бочок. Точнее оставил дверь открытой и не приобрел у церкви всеблагих отпугивающих нечисть артефактов. Но будь так, нас вызвали бы деревенские, а не рыбаки.

— Волки? — переспросил Глеб и тоже потянулся за оружием.

— Да не было тут никого, — я повернулся к монаху и посмотрел насколько он тоже готов стрелять в пустоту.

Может тут массовые галлюцинации? Цветочки те, которыми увлекся граф по пути сюда, например, так действуют. Не хотелось мне, как единственному человеку, способному противостоять дурманам, оказаться в глухом лесу в компании свихнувшихся и вооруженных людей.

Но мужик хоть и выглядел напряженным, взгляд его не блуждал, высматривая несуществующих тварей. Наоборот, похолодел и цепко оглядывал периметр.

— Так зачем стреляли? — Глеб чуть расслабился, но руку с кобуры не убрал.

— Не знаю, мне показалось, что скрыт на них, — смутился Герман, окончательно придя в себя. — Я так четко ощущал их присутствие, что должен был проверить.

Наставник подошел к нему вплотную, потрогал лоб, заглянул в глаза, подняв веки, и даже дыхнуть попросил. Затем, качая головой, забрал у меня оружие графа.

— Ладно, будем считать, что это с голодухи, — его пристальный взгляд не соответствовал попытке пошутить, но монах пытался приободрить начинающего грустить оракула. — Разберемся, адепт.

Мы вернулись на пляж, где уже потрескивали дрова в костре. Над ним закипала вода в походном котелке, а княжичи заняли оборону у сваленных в кучу консервов и герметичных пакетов с пайками.

Глеб отошел подальше, оставаясь в зоне видимости, на переговоры с обителью по отдельному каналу рации. Телефоны тут не работали вообще. Я успокоил стражей провизии один словом «показалось», Ростовского такой вариант устроил, а вот Воронецкий нехорошо побледнел. Похоже в воспитательную программу Артура входил специальный показ демонов. Не думаю, что этот белоручка вообще их когда-нибудь видел.

Мне этого идиота жалко не было, но решение тащить княжича с нами я не понимал. Случись серьезная заварушка и Иванушка струхнет, чем может нас сильно подставить. Такая обуза на боевом выезде была не нужна. Если только одолжение светлейшему князю не было в том, чтобы избавиться от наследника под благовидным предлогом.

Приготовление еды продолжилось уже не в такой веселой атмосфере. Густой лес казался полным опасностей, среди плотно стоящих стволов, заросших кустарником, разглядеть угрозу было сложно. Мы поочередно бросали взгляды то на заросли, то на воду.

Монах вернулся мрачным и душевно сплюнул, ругнулся, упомянув всуе настоятеля и сообщил, что дело не такое простое, как ему рассказали на вводной. Недооценили там, похоже, историю перепуганных рыбаков.

Не упустив возможности покрыть матом «штабных крыс», монах прочитал нам лекцию о важности любой детали, пусть кажущейся самой нелепой, при докладе. После чего ещё раз спросил у Германа, что конкретно он увидел, то есть ощутил.

Граф повторил всё слово в слово, из-за чего уже у меня появилось чувство, что он что-то недоговаривает. Но Герман в принципе обладал своеобразной манерой общения, так что я отогнал свою подозрительность. В том, что парень не будет рисковать нашими жизнями, скрывая важное, я был уверен.

— Вызов принимал один долбо… барон, — наставник расхаживал перед нами, пропахивая борозду в песке. — Вот за что я их не люблю, так за то, что они пытаются дальше всех отделиться от простых людей. Хотя к ним, по факту, ближе всего и находятся. Тьфу! В общем, этот индивидуум отбросил половину информации, посчитав её незначительной. Уже отправился на исправительные работы по специальности, толчки мыть.

— Соболев что ли? — понимающе усмехнулся Ростовский.

— Знакомы? — недовольно поджал губы Глеб.

— Да этот скользкий и приставучий, как банный лист. Ко всем высокородным, да простят меня всеблагие, яйца подкатывал. В том смысле, что пытался наладить общественные связи, — поправился княжич, переходя на приличную речь. — Неприятный тип, слишком назойливый и льстивый.

— Понятно, даже ваше сиятельство не устроило такое глубокое стимулирование, — обрадовался монах возможности подколоть благородного. — Короче говоря, Соболев умолчал о некоторых эффектах, сопровождающих появление демонов.

Оказалось, что и рыбакам тоже мерещилось всякое, особенно во время ночевки. Неодаренные не так восприимчивы к магическому фону, так что его остатки почуять не могут. А именно это и произошло с оракулом, дар которого в принципе заточен на то, чтобы видеть.

И, судя по произведенному эффекту, фонило тут сильно. Но плохо было не это, а причина, которую Глеб озвучил, роясь в сумке с боеприпасами и пересчитывая их.

— Сами уже знаете, но я напомню, что причиной ночных кошмаров обычно являются мары. Редкий вид демонов, дадут боги, не повстречаетесь с этими тварями никогда.

Я хмыкнул, но наставник не заметил, продолжая проводить ревизию.

— Тут же морок был не во сне, а наяву, что приводит нас к другому виду, — он достал гранату, взвесил её в руке и прикрыл один глаз, примеряясь к расстоянию до барака. — Кто мне скажет, какому?

Импровизированный экзамен на свежем воздухе никто не сдал. Мы переглянулись единодушно, без единой идеи в незамутненных знаниями головах. Даже Семён, бывший адепт третьей ступени, помотал головой, нахмурившись от попытки вспомнить.

— Двоечники, — проворчал наставник и достал вторую гранату. — Хотя ладно, будь среди вас хранитель, он бы сразу поседел.

Герман тут же покраснел, видимо вспомнив свою рыжеволосую хранительницу. Монах взглянул на небо, уже окрашивающееся закатными красками, затем на часы и пнул песок, который веером окатил огонь.

— Высший демон, господа адепты.

Все застыли с распахнутыми ртами. Только я старательно пытался вызвать в памяти все упоминания о высших, что встречал в различных источниках. Их было совсем немного. Кроме того, что высшие разумны и способны захватывать людей в определенных обстоятельствах, я ничего не знал.

Высшую демонологию преподавали только избранной кучке сильных экзорцистов, и то уже в ранге мастера. Слишком редки были как случаи одержимости, так и служители, способные с ней бороться.

У защитников краткое введение в такие экзотические виды было при посвящении в мастера. Предполагалось, что адепты с подобным никогда не столкнутся.

— Да ну! — выразил общее мнение Карл.

— Вот и мне в обители примерно так сказали, но другими выражениями, — ответил Глеб, цокнув. — Вообще-то логично, высшему демону точно нечего делать в такой глуши. Они питаются не только плотью и кровью, но и людскими эмоциями, что, кстати, и предпочитают. Так мы последнего и поймали десять лет назад… Так, о чем это я?

— Так это всё таки не высший? — подал голос бледный Воронецкий.

Вот уж кого угораздило встрять. Я то уже не удивился, хоть степень угрозы пока понимал смутно. Умный демон кончено гораздо опаснее глупого, но какие у него способности?

— Может лучше вызвать подмогу? — встрял я, предложив самое разумное.

Один магистр и шестеро недоученных адептов сила немалая, но явно недостаточная. Учитывая, что защитников среди нас только трое, а Воронецкий и вовсе может лишь одаренного увидеть. Тем более что оракула сбивает фон, заметить приближение твари он вероятнее всего не успеет.

Монах явно был того же мнения и тяжело вздохнул, оглядев нашу команду.

— Горит, — грустно заметил он, кивнув на костер.

Завернутые в фольгу яства уже дотлевали на углях, позабытые от полученных новостей. Карл мужественно ринулся спасать еду, обжегся и запрыгал на одной ноге, схватившись за мочку уха. Более сообразительный Семён пытался палкой достать остальное, отбрасывая в песок.

Солнце как-то шустро покатилось к вершинам елей. Скоро наступят сумерки, а мы остались без ужина и подкрепления.

— Нашей группе, скажем так, выразили некоторое недоверие, — признался Глеб, когда суета вокруг сгоревшей еды утихла. — Учитывая нашу репутацию и крайне малую вероятность того, что в лесу обнаружится высший демон. И если с последним я согласен, то первое возмутительно. Мы спасли будущую императрицу!

Я проигнорировал как он лихо всё перевернул, ещё и приписав спасение принцессы «нам». Они то как раз нас чуть не угробили, устроив шумиху в Ганзе. Тут уж скорее князь Воронецкий помог, да и сама Анастасия перестала мешаться под ногами.

Всё таки затаил обиду на нас настоятель, не помогла полная амнистия от цесаревича ему забыть про корабль, баронский дом и чертей на красной ковровой дорожке.

Все умолкли, задумавшись о былых подвигах и только из костра постреливали угольки.

— Ладно, если всё таки предположить, что это высший демон, то чего нам ожидать? — нарушил я наступившее молчание. — Морок? Они на это способны?

— Они, Илья, способны и не на такое, — монах перестал расхаживать и распихивать гранаты по карманам и сел у огня.

Делился информацией наставник скупо, так что я отбросил аналогию с детскими страшилками в пионерлагере у костра. Краткая лекция, проводимая для мастеров, прошла в уютной походной атмосфере под дружное урчание наших животов.

Высшие демоны могли насылать не только иллюзии, но и воздействовать на разум по принципу отвода глаз. Вплоть до полной потери памяти, с которой не могли помочь даже самые сильные целители. В этом и заключалась самая большая сложность при их поимке. Если ты не мог вспомнить, что видел, то и рассказать об этом не получалось.

Поэтому, по старинной традиции, в команде был оракул. Правило это почти позабыли, так как высших давно никто не встречал, но наш монах был старой закалки, поэтому у нас и появился Герман. Так и выяснилось ещё одна способность данного типа служителей. Восприимчивость к остаточному магическому фону. Оракул, получается, мог не только заглянуть ненамного в будущее, но и почувствовать прошлое.

— Но даже это не означает, что тут действовал высший, — успокоил нас Глеб, когда мы заерзали, озираясь. — В городе фон почти однородный, слишком много одаренных и любое применение печати притягивает силу, равномерно распределяя её. В местах, подобных этому, отдаленных и редко посещаемых, эффект накапливается, почти не растворяясь. Например, тут могла орудовать ведьма. На севере говорят про места силы и прочую ересь, так что было бы неудивительно, что кто-то выбрал эту, хм, базу для своих экспериментов.

Утешало слабо, так как ещё неизвестно было, что хуже, разумный демон или практик магии забытых богов. С другой стороны, ведьмы храмовникам были не так страшны, если не принимать от них ничего и не делиться кровью, то справиться с ними реально.

— А тот, которого вы поймали десять лет назад, как это было? — Карл по-детски распахнул глаза, как раз напоминая того самого впечатлительного пионера.

— Секретная информация, — быстро ответил наставник.

— Врете, — тут же заявил Ростовский и усмехнулся, когда мы все уставились на него. — Тут не надо печать истины складывать, я такое сразу вижу.

А вот это стоит учесть при разговоре с инквизиторами. Подозревал я, что при условии сильного дара они многое чувствуют и без призыва магии. Когда она бурлит в твоей крови, интуиция начинает работать совсем по-другому, только научись её понимать.

— Не совсем, — Глеб тоже усмехнулся. — Но поверьте, будь тут демон, подобный изловленному нами, парой выстрелов не обошлось бы. А вот почему, это уже адептам знать не положено.

Я украдкой взглянул на Саню, прикидывая, можно ли того подговорить развязать язык монаху и вытрясти ценные сведения. Пусть княжич неожиданно хорошо вписался в нашу компанию, не оступившись даже когда меня сделали врагом империи, но медведя я ему не простил.

Да и, как ни крути, его высокий статус обязывал поставить род превыше всего, как только наступит время. Вдруг тайна, которую хранит Глеб, окажется опасной для его положения? Как при этом поступит княжич, я пока не знал. Не забыл высокомерные замашки, которыми он меня встретил в этом мире.

— В общем, нас… — монах с сомнением посмотрел на съежившегося от таких бесед Иванушку, — шестеро. Один охраняет эту дюймовочку, трое дежурят, двое отдыхают. И все молятся, чтобы это оказалась магия забытых. Ночка, чувствую, будет веселой…

Проклятая кукушка снова поиздевалась, недоорав единственный звук и предсказывая нам неутешительную участь. Глеб так посмотрел в ту сторону, словно хотел свалить несколько деревьев магией.

Ожидание неизвестной угрозы никак не избавляло от скуки. Сидеть и гадать, кто же пожалует на наш огонек, было невыносимо. Мы успели выпотрошить рюкзаки, найти там питательные батончики и не без легкой потасовки разделить их поровну.

Обсудили созданий бездны, нафантазировали про высших и пожаловались друг другу на учебу. Солнце село, на черном небе загорелись яркие, в такой дали от света города, звезды, а местная нечисть так и избегала нашей компании.

Первыми в дозор отправились Глеб, Герман и Карл, мы с Семёном подремали, пока Ростовский бдел над спальником Воронецкого. Остались на берегу, пусть стен тут не было, но место казалось безопаснее барака, где творилась чертовщина.

Наставник разбудил нас отеческими пинками и выбираться из нагретого укрытия на холодящий ночной воздух было не очень приятно. Так что на смену мы с Семёном и Карлом заступили после кружки горячего чая.

Мы шастали по большому кругу у лагеря, вслушиваясь и всматриваясь в затихший лес. Достаточно далеко, чтобы горящий огонь не сбивал зрение, но не настолько, чтобы нас не услышали в случае чего.

И уже собирались пойти погреться у огня, так вымокли от выпавшей росы, но тут здоровяк запнулся и вытянул шею, вглядываясь в тьму между деревьев.

— Эй, девочка, — тихо позвал он, — ты чего там делаешь?

Я резко обернулся и у меня волосы встали дыбом на загривке. Среди искривленных стволов белела смутная фигура. И вот кем, а маленькой девочкой это точно не было…

Я легонько придержал рвущегося в лес Карла, шепотом спросив:

— Ты что видишь?

— Ребенок, там ребенок в лесу! — огрызнулся здоровяк, вырываясь и пускаясь в бег.

Фигура, маячащая призраком была похожа не человеческую, возможно даже женскую, но точно не детскую.

— Сёма? — повернулся я к защитнику, но и он устремился навстречу тому же, только зайдя немного правее.

Твою же мать! Я кинулся наперерез, заметив новые силуэты, на этот раз демонического происхождения. Волчары тут всё таки были.

— Стоять! — прокричал я вслед драпающим к призрачному нечто адептам и заорал уже в сторону костра: — Тревога!!

Строганова я нагнал быстро и просто сбил с ног. Мы полетели в мох, прокатились по нему, собирая опавшие сучки и пни, остановившись в паре сантиметров от острого обломка поваленной ёлки.

— Да тихо ты, — впустую увещевал я, пока он пытался вырваться, глухо мыча.

— Пусти! Пусти, сволочь! — парень извивался ужом, ещё и укусить меня попытался.

Не хотел я стать источником его головной боли, но пришлось его вырубить мощным ударом под челюсть. Убедившись, что Семён в отключке, я понадеялся, что сотрясения сильного не будет и вскочил на ноги, метнувшись за Карлом.

Он бежал, огибая препятствия и из-за этого виляния светлый силуэт то пропадал, то появлялся, мешая мне рассмотреть врага. Я призвал косу, споткнувшись в темноте и едва не упав на землю. Но вовремя использовал древко как шест прыгуна, оттолкнулся и подлетел к здоровяку, почти запрыгнув ему на спину.

Со стороны озера послышались крики, но у меня в ушах пульсировала кровь и я уже не разбирал, что происходит там. Карлу мое вмешательство не понравилось настолько, что он с разворота врезал мне в рожу, чуть не вырубив.

Из глаз посыпались искры, но рукав защитника я не отпустил, дернув на себя.

— Илья, пусти! Ты не видишь, что там на самом деле! — пробасил Карл и дернул на себя, отчего ткань затрещала, разрываясь.

Он так уверенно это рявкнул, что я на миг засомневался. Вдруг действительно это я под мороком? Неприятное чувство, когда не знаешь, чья реальность настоящая. Но тогда всё совсем плохо.

— Карл, нет там никакого ребенка! Ну какой ребенок посреди ночи в такой глухомани, подумай! Тут на много километров вокруг никто не живет! — привел я единственный аргумент, который мог заставить его задуматься.

Но какая бы магия не влияла сейчас на этого добродушного парня, она была сильнее логики. Карл нахмурился и заревел медведем, оторвав таки свой рукав. Освободившись, он кинулся на меня, видимо решив обездвижить так же, как я только что сделал с Сёмой.

От огромного кулака я ушел перекатом, следующий замах разнес в щепки поваленное бревно, под которое я поднырнул, прячась от околдованного богатыря. И подумал, что я зря остальных позвал…

Тут то волосы мои снова зашевелились. Со стороны, в которую мы бежали, разнесся тихий жалобный детский голос:

— Помогите…

Карл встрепенулся и ускорился, схватив меня за ногу и вытаскивая из укрытия. Я пнул его свободной ногой в колено, но здоровенный лоб, кажется, даже не почувствовал такой болезненный удар.

С одной стороны приближались демоны, а с другой бежали свои, в которых я уже не был уверен, что они не чужие. В отчаянии у меня не осталось выбора, кроме как резануть Карла по руке, стараясь сделать это так, чтобы не отрезать тому конечность.

Такое он почувствовал, взвыв и отпустив мою ногу из крепкого захвата. Я был вынужден повернуться к нему спиной, встречая новую угрозу — рычащую тварь, первой добравшуюся до нас.

С демоном сдерживаться не надо было, поэтому я с радостью раскрутил оружие, несколькими взмахами рассекая монстра на части. За ним уже мчались другие и я попытался сложить печать сети, чтобы замедлить хотя бы одного, пока разбираюсь с другим.

Но рядом вспыхнуло и сверкнуло лезвие топора. Карл ринулся в бой со своим обычным усердием. Он рубил демонов так же спокойно и сосредоточено, как валил деревья для дров.

— Что это было? — сдавленно спросил он, уходя немного в сторону, чтобы дать мне орудовать косой.

— Вот это, — я ткнул лезвием в сторону силуэта, заодно разрезав глотку твари, распахнувшей клыкасую пасть.

— Что за хрень… — Карл осекся, уворачиваясь от прыжка демона.

— Вы что творите? — раздался гневный крик Глеба за нашими спинами. — Оставить!

У меня была только одна идея насчет того, почему здоровяк очнулся. Произошло это после того, как я пустил ему кровь, поэтому я обернулся и не раздумывая резанул и наставника. Мужик заорал от боли, но быстро умолк, часто моргая. Сориентировался монах моментально, кинувшись в бой.

А я рванул в обратную сторону, навстречу остальным. Моё оружие послушно секло своих же, те вопили и приходили в себя. На Воронецком у меня дрогнула рука и рана получилась серьезнее, чем у других. Княжич с криком упал, а я крикнул Ростовскому убрать его отсюда и обернулся.

Герман так лихо и метко отстреливал волков в полете, что я даже засмотрелся. Темнота вспыхивала огнем, с визгом рассекала воздух цепь Глеба, а Карл ухватился за топор обеими руками, отбиваясь им как битой.

И в этот странный момент передышки я наконец увидел ту, кто всё это устроил. Эта была девушка, самая настоящая и вполне обычная. Высокая и худая, в длинном белом платье и с короткими черными волосами, рваными прядями торчащими во все стороны. Её тонкие губы шевелились, но слов слышно не было. Значит, всё таки ведьма? Слишком уж молодая.

— Видишь? — я извернулся и подобрался к Глебу, обращая его внимание на ночную гостью.

— Вот зараза, — монах дергал за цепь, застрявшую в черепе демона. — Ну-ка, прикрой.

Он бросил оружие и отступил, освобождая мне место. Я лишь успел заметить, что наставник складывает печать, прежде чем закрыть прореху в нашем строю.

Только одна тварь лишилась головы, когда сквозь нас прошла волна теплого воздуха, всколыхнув одежду и волосы. Картинка затуманилась, но всего на пару секунд. Когда марево исчезло, девушка лежала на земле, не шевелясь.

Мы добили остатки демонов и подошли, окружая ведьму. Вблизи я заметил протяженный шрам на бледной коже щеки и открытые глаза. Глеб не убил её, просто парализовал и теперь на нас смотрели очень недобрым взглядом темных глаз.

Нормальная ночная тишина вдруг навалилась и я услышал своё сердце, колотящееся в груди от схватки. Глеб брезгливо сплюнул и тихонько ткнул носом ботинка девушку в ногу:

— Попалась, паршивка.

Меня немного перекосило от такого обращения. Поверженного врага унижать — последнее дело. Монах это заметил и усмехнулся:

— А ты не кривись, благородный. Эта особа десяток человек в объятья Вечной отправила. Заманивала и своим зверушкам скрамливала. Дай ей возможность, она твою глотку зубами перегрызет.

От такого оправдания легче не стало, но я промолчал. Перечить командиру при свидетелях да ещё и на боевой операции того не стоило. Жалости девица у меня не вызывала ни капли, но с пленными всегда нужно обращаться по-человечески.

Видимо по причине моей невысказанной гуманности, мне её тащить и поручили. Ведьма весила немного, так что я легко подхватил худое тело на руки, стараясь не смотреть в глаза. Кто её знает, может при зрительном контакте и меня зачарует.

Семёна, так и лежащего в отрубе, подхватил Карл, которого тоже такая ноша не особо напрягла. Мы вернулись к потухшему огню, уложили бесчувственного и парализованную на спальники и принялись сворачивать лагерь.

— Всеблагие, она же непробужденная! — раскрыл от удивления рот Воронецкий, глянув на ведьму.

Вот и пригодился нам искатель. Эта информация была встречена равнодушно, лишь Глеб пристально посмотрел в сверкающие глаза девчонки, что-то тихо пробормотав под нос.

Дальше собирались мы молча. Раненная, в основном мной, команда действовала слаженно, но мрачно. Все помнили, как их ловко обвели вокруг пальца. Небо начинало еле заметно светлеть, а холод усилился из-за близости глубокой воды. Звенящую тишину нарушали только шорохи сумок и редкие всплески рыбы.

Иванушка, чуть не уронивший гранату, от сборов был отстранен и бросал плоские камушки в озеро, делая блинчики. Но и этим занятием Глеб остался недоволен, перехватив руку княжича и велев прекратить.

— Не надо беспокоить тихую воду, — буркнул он и отправил его тушить огонь.

Ведьму для надежности хорошенько связали, даже кляпом рот закрыли. По словам наставника для того, чтобы не прокляла. Этого объяснения почему-то больше всех испугался Герман, который и без того обходил нашу пленницу, держась подальше.

Обратно мы шли быстро, хоть все устали и злились. Ведьму опять нес я, попытка отправить её на своих двоих провалилась. Девчонка упиралась и попыталась убежать, так что Глеб приложил её ещё одной печатью.

Семён очнулся, расстроился что всё пропустил и следовал по тропинке неуверенно, время от времени хватаясь за голову. Приложил я его сильно, за что конечно же извинился, но неприятный осадок остался.

Машину успело присыпать листьями и отметить птицами, но монах не обратил на этого никакого внимания, поторапливая загружаться и выдвигаться. К чему такая спешка, я не очень понимал. Тем более что с обителью мы связались и вызвали команду зачистки, кратко объяснив что случилось.

— Куда мы так мчимся? — спросил я, вцепившись в поручень, когда наставник вырулил на грунтовку и притопил по ней.

Девушку привязали у дальнего конца лавки, а парни сгруппировались поближе к кабине, стараясь находиться от неё подальше. Ведьма злобно зыркала на нас, но никаких звуков не издавала.

— Хочу успеть сдать вас учителям, — невесело улыбнулся изверг и поддал газу. — Так уж и быть, отчетность на себя возьму, а вас ждут на занятиях.

От этого грустно вздохнули мы все. Я то понадеялся, что нас отпустят после бурной ночи на задании. Но мы и без того много пропустили, ввязываясь в разнообразные истории, так что забота командира, хоть и язвительная, была логична.

В обители он правда сразу же отправил нас к целителям, в душ и переодеваться, взяв на себя задачу по сдаче снаряжения и доставке пленницы на допрос. Вот только уже уходя из гаража я увидел тех, кто пришел встречать Глеба. Символ, который я увидел впервые, но знал его значение, украшал форму двух мужчин.

У обоих были княжеские щиты, а рука на фоне сплетения треугольников означала, что это экзорцисты. Они заметили мой взгляд и поздоровались легким кивком. И что тут делают изгоняющие демонов из одержимых?

Но, как бы мне не хотелось остаться и выяснить, пришлось поторопиться вместе с остальными. Ещё одна загадка осталась нераскрытой, добавив новых вопросов. Что-то монах опять темнит, присутствие инквизиции было бы понятно, но не таких редких кадров.

Может ли она быть не ведьмой, а одержимой? Тем самым высшим демоном, присутствие которого и заподозрил в первую очередь Глеб? Но тогда зачем ей прятаться в безлюдном месте? Черт, недоговаривали тут про этот вид нечисти слишком многое.

Нас быстро подлатали и даже у меня нашлось несколько ран, которые я не заметил в горячке боя. Почувствовал только когда медсестричка принялась промывать чем-то шипящим и обеззараживающим. Больше удивился, чем было больно, но девушка утешающе погладила меня по руке, так что я принял это смиренно.

На занятиях мы все отчаянно клевали носами, сделав роковую ошибку, то есть позавтракав. От сытости разморило и Карл сдался первым, опустил голову на толстую тетрадь и захрапел. Это разбудило меня, я локтем ткнул боевого товарища, так мы и будили друг друга до обеда.

Глеб перехватил нас у столовой и даже шутить по поводу наших сонных рож не стал.

— Свободны, адепты. Как бы мне не хотелось вас погонять, но с вас на сегодня хватит. По домам и отсыпаться.

— На минуту можно? — я дождался пока остальные разбредутся и догнал наставника, успевшего пройти половину галереи, ведущей к административному корпусу.

Мужик остановился, смерил меня задумчивым взглядом и помотал головой:

— Извини, Илья, но не сегодня.

— Скажи мне только одно, она одержимая? — тихо спросил я.

— Иди домой, парень, — хмыкнул монах и ушел, так и не ответив на вопрос.

Интересно, будь на мне метка доступа к тайным знаниям, рассказали бы мне, кого мы поймали сегодня ночью? И каким образом у меня получилось вывести служителей из транса? Если такой морок можно снять так просто, порезав призываемым оружием, то как минимум Глеб поведал бы о такой детали, когда речь зашла о высших.

Во мне проснулся нездоровый зуд к всезнайству, который я упорно отказывался чесать, врубая здравомыслие на полную мощность.

Зуд иного рода проснулся во мне, когда я приехал на баржу. Мысли о загадочной ведьме меня взбодрили, хотя голова и разболелась от догадок. Но всё улетучилось, едва я ступил на борт.

Там, на ярко желтой палубе выстроилась по струнке очень странная компания. Низкий и сморщенный старик в помятом смокинге, видавшим те же времена, что и мой «Спаситель». Конопатый и разноглазый мужик, ко всему прочему косой. И, для разнообразия, симпатичная блондинка, но с такой выдающейся грудью и декольте, что из космоса должно было быть заметно.

Чуть впереди стоял Ларс, гордо выпрямившись и улыбаясь.

— Это что ещё такое? — я никак не мог отвести взгляд от невиданного ранее размера.

— Ваше сиятельство, — для начала неторопливо поклонился камердинер. — Я взял на себя смелость и подобрал вам временный персонал…

— Нет! — мне удалось переключиться на своего ретивого помощника.

Ларс непонимающе обернулся к безумной троице, тщательно их оглядел и осторожно спросил:

— А что не так?

— Не надо вот этого, — я махнул на грудь, вздохнул и отвел мужика в сторону. — Я тебе благодарен, но давай без самодеятельности. Особенно с женским полом.

— Ах, ваше сиятельство имеет любовный интерес? — понимающе улыбнулся швед.

— Имеет он… Тьфу. Ларс, короче говоря, без этого всего… — не получилось у меня толком сформулировать мысль.

Но помощник понял суть и коротко кивнул, махнув разномастному строю расходиться. Блондинка на прощание одарила меня печальным взглядом, насколько я успел заметить, пока глаза снова не опустились к двум центрам притяжения.

— Позвольте распорядиться об обеде? — очнулся я от спокойного голоса Ларса.

— Ты там повара не припрятал? — я с опаской глянул на распахнутую дверь в моё жилище.

— Нет, ваше сиятельство. Я закажу вам доставку из ресторана.

— Да-да, хорошо, — я отмахнулся и зашел внутрь, на всякий случай осматриваясь.

Никого, кроме дрыхнушей на кровати кошки, не было. Я уже хотел вернуться на палубу, но что-то меня остановило. Кара даже голову не подняла, хотя глаза у неё были приоткрыты. И дышала часто, раздувая пушистые бока.

С нарастающей тревогой я приблизился и сел рядом, потрепав хранительницу по голове. И, когда она не попыталась меня цапнуть, разволновался всерьез. Прикоснулся к черному носу — сухой.

— Ты в порядке? — я поднял её морду, снова не встретив никакого сопротивления.

Её желтые глаза наконец распахнулись и мне показалось, что на миг она меня не узнала. Внутри всё похолодело, но Кара ответила:

— Мне как-то совсем нехорошо. Даже хуже, чем когда я сожрала какого-то мелкого демона…

Новость о том, что мой питомец способен съесть исчадие бездны, я пропустил. Потом выслушаю эту явно интересную историю. Если она переварила монстра, то дело точно не в проблемах с желудком.

— Как тебе помочь?

— Илья, давай всё таки попробуем что-нибудь из твоей книжки? — еле слышно ответила она. — Я чувствую, что скоро меня не станет.

Сердце сжалось так, что закололо, а во рту моментально пересохло. Времени у меня не осталось. Я аккуратно положил усатую морду обратно на кровать и вскочил.

— Держись, слышишь? — строго велел я уже на бегу. — Держись, Кара, я всё сделаю!

Вылетев на палубу я сбил с ног Ларса, удержал его от падения и побежал к трапу, набирая сообщение принцессе.

— Вы долго будете отсутствовать, ваше сиятельство? — послышалось мне вслед.

— Вернусь скоро! — оптимистично пообещал я. — Следи за кошкой! Если с ней что-то случится, убью нахрен всех!

Ну вот и первое ответственное задание. Я припустил по набережной, держа в руках телефон и ожидая ответа, навстречу солнцу и получению злополучной метки колдуна.

Остановился я, пробежав с километр. Пока не выплеснул все эмоции в физическую нагрузку. Всегда помогало. Эмоции прочь, только дело. Что-то я размяк со всеми этими приключениями и новой молодостью. Не заметил сам, как привязался к пушистой хранительнице.

Никогда у меня не было домашних питомцев, с моей работой, постоянно в разъездах, заводить такого — просто издевательство над животным. Но эта хвостатая зараза как-то быстро и сразу заняла то место в сердце, которое теперь щемило.

Одна хвостатая, другая глазастая, развел себе баб. Ну хоть Ларс теперь есть, разбавит эту компанию. Лишь бы этот не заболел…

Дыхание выровнялось, сердце успокоилось и как раз пришел ответ от её высочества. С заветным адресом тайной императорской библиотеки. Моё удивление было немалым, когда навигатор показал точку по соседству с обителью.

С другой стороны, где ещё прятать секреты, как не рядом с самыми способными людьми империи? Хотя и на них нашлась управа в виде нападения демонов. Кто его организовал и зачем, я так и не узнал. Точно нужно себе допуск выбивать, чтобы сложить этот проклятый пазл из обрывочных сведений, фактов и догадок.

Такси приехало мгновенно и домчало за пять минут, остановившись у неприметного двухэтажного дома, зажатого похожими зданиями. Здесь был старый жилой квартал, не самое респектабельное место, но и не дешевое. Соседство с храмовниками вроде и выглядело преимуществом, но их слегка побаивались. Ну или не слегка, в зависимости от степени греховности.

Подергал запертую дверь и поднял голову на механическое жужжание. Сверху на меня нацелилась камера, мигнула красным огоньком и я уставился в неё вопросительным взглядом.

Вопросов никаких не раздавалось и я хлопнул себя по лбу, достав из кармана амулет, отданный мне принцессой, и ткнул им в объектив. Тут же в двери щелкнуло и она с тихим скрипом приоткрылась.

— Вы у нас в первый раз? — прозвучало из темноты передо мной.

За дверью реально стояла непроглядная ночь. Несмотря на то, что за моей спиной светило солнце, внутри не было видно ни зги. Я осторожно выставил руку, ощупывая это странное явление, но ничего не почувствовал.

— Сделайте шаг вперед, — недовольно приказал голос.

Врываться в эту черноту не хотелось, поэтому я двигался медленно, нашаривая пол перед собой одной ногой. Ботинок не пострадал, так что пришлось решиться и шагнуть, задержав дыхание.

Всё резко поменялось. Я очутился в сверкающем светом и мрамором холле. По центру стояла стойка администратора, а за ней, в дальней стене, виднелся лифт, закрытый кованной створкой.

Хозяин голоса, пожилой и сухопарый, рассматривал меня своими серыми глазами, словно надоедливое насекомое. Из-за стойки я видел только черный атласный пиджак и высокий воротник-стойку белой рубашки, врезающийся в уже дряблый подбородок.

— Доброго дня, — я перестал ощупывать воздух перед собой и выпрямился, кивнув. — Я…

— Илай! — от этого звонкого голоса я непроизвольно вздрогнул.

Анастасия появилась справа, казалось, ниоткуда. Только спустя миг я заметил, что за её спиной дверь. Принцесса выглядела свежей и бодрой, это настораживало. Как и в принципе её присутствие тут.

— Ваше королевское высочество, — поклонился я, скрывая досаду.

Ничего хорошего встреча с этой девушкой не сулила. Ни разу ещё. Даже на императорском приеме она чуть не сманила к себе Карла, которому позже я вкратце и не особо стесняясь в выражениях, объяснил чем чревата столь высокая честь.

— Ах, Илай, как же я рада вас видеть, — она встряхнула кудряшками и подхватила меня под руку, потянув вглубь холла.

Вот в этом я не сомневался, отличный повод ввязать меня ещё в одну неприятность, поэтому честно соврал:

— И я безмерно рад, ваше высочество.

— Генрих, он со мной, — бросила принцесса сухарю и потащила меня к лифту.

— Под вашу ответственность, — проворчало сзади.

Её высочество недобро прищурилась, но ничего не сказала, только по кнопке вызова ударила слишком сильно. За решеткой, в открытой шахте зашумело, замелькали стальные тросы, приводя механизм в действие.

Кабина прибыла спустя долгую минуту молчания. Обитая расшитым бархатом, с золотыми поручнями и одной единственной кнопкой на панели внутри. На полу лежал цветастый ковер и мы утопли в нём, ступив внутрь.

Опускались мы долго. Лифт скрипел и еле двигался, а сквозь отсутствующую стену вместо двери был виден один бетон с замурованными в него сваями. Когда мы были достаточно глубоко, чтобы нас не услышали наверху, я всё же задал терзающий меня вопрос, но в вежливой форме:

— Чему обязан такой чести в виде вашего личного сопровождения, ваше высочество?

Анастасия посмотрела на меня, ища подвох, но я держался отлично, изображая тронутого. Такой честью, конечно же.

— Ну вообще я, как человек, пригласивший вас сюда, обязана сопроводить и представить вас хранителю.

— Хранителю?

— Ну не думали же вы, Илай, что вам дадут расхаживать тут одному? — игриво улыбнулась она.

Думал. Надеялся и верил. Я вообще оптимист, не поддающийся исправлению. Но знал, что именно так всё и будет. Слишком роскошно бы получилось, остаться наедине с тем, что тут хранится.

Не думал я, что она лично явится приставить ко мне соглядатая. Придется изворачиваться, добывая нужную информацию. Видимо, какая-то часть моих эмоций всё таки отразилась на моём лице, потому что девушка пояснила:

— Магистр очень щепетилен в хранении как тайн этого места, так и чужих. Да, за вами будут наблюдать, но чем вы тут занимаетесь, ваше дело. В случае разбирательств именно он будет принимать решение, с кого спрашивать. И именно он этим будет заниматься.

Мало того что магистр-хранитель, так ещё и единоличный судья. Мне он уже не нравился, слишком большая власть у одного человека, но с таким совершенно точно лучше подружиться.

— Благодарю, — я очнулся от своих подозрений и вполне искренне поблагодарил её.

В конце концов выкручусь, не впервой. Она мне действительно сделала царский подгон. Доступ к огромному количеству информации, которую не найдешь больше нигде. С чего я взял, что мне его дадут бесплатно, догонят и ещё раз дадут?

А уж со старым хрычом договорюсь.

Старый хрыч оказался вовсе не старым и совсем не хрычом. Когда мы добрались до самого низа и лифт, содрогнувшись, остановился, нас ждал великан. Немолодой, но такой здоровенный, что Карл рядом с ним показался бы котенком.

Больше двух метров ростом, с седыми длинными волосами, забранными в хвост и широкой квадратной челюстью. Мышцы распирали старинный темно-зеленый камзол, а его ладонь, протянутая мне для рукопожатия, была размером с мою голову.

За его спиной уходил в темноту длинный коридор, оттуда веяло прохладой и легким пряным ароматом. Мы были под землей, но в этом месте не было гнетущего эффекта подземелья. Наверное потому, что не выскакивали демоны, жаждущие тобой полакомиться.

Моя рука утонула в пятерне хранителя, но осталась целой. Мужчина знал о своей силе и умел её контролировать, не выставляя напоказ.

— Лазарь Князев, — просто и коротко представился он. — Ммм?

Он удивленно разглядывал мою форму храмовника, но нашивки найти не мог и впал в легкий ступор. Ситуация, забавная для меня, но не для этого мира. Либо ты обычный человек и нечего расшаркиваться, либо благородный или служитель, тогда обращение имеет значение и последствия, если ошибешься.

— Илья, можно просто Илья, — я широко улыбнулся, но добавил, увидев как он неодобрительно нахмурился: — Защитник, адепт первой ступени.

— Что же вы, адепт, не носите знак отличия? — ворчливо, но по-доброму, упрекнул Лазарь.

— Нашему Илаю пожалован графский титул, магистр, — вклинилась в разговор Анастасия. — И он сейчас в процессе его поимения… хм, подтверждения.

Нашему Илаю? Мне стоило немалых усилий не выразить охреневания по поводу момента, когда это я стал их Илаем. Все эти её оговорки не к добру. Про «поимения» тоже.

— Ах, тогда приношу свои извинения, — хранитель улыбнулся. — И сочувствую.

Не так уж и плох этот великий судья. Похоже, мы найдем общий язык. Я поблагодарил великана, принцесса спешно попрощалась, пожелав мне удачи таким многозначительным тоном, что опять стало не по себе.

Князев махнул следовать за ним и мы неторопливо пошли по коридору. Загорались неяркие лампы и в их свете я видел проходы по обеим сторонам, уводящие ещё глубже. Аромат пряностей усиливался, а по спине почему-то пробежались мурашки.

Может из-за абсолютной тишины. А может из-за теней, постоянно меняющихся под вспыхивающим и гаснущим светом. Или из-за чуть хриплого дыхания гиганта, идущего рядом.

Судя по тому, сколько мы шли, частная императорская библиотека имела внушительные размеры. Я сбился считать боковые ответвления и старался идти тише, чтобы не нарушать атмосферу таинственности.

Закончили мы скорбное шествие в небольшом круглом зале, из которого уже разбегались во все стороны шесть коридоров. Теперь мне идея с провожатым не казалась такой плохой, тут можно и заблудиться.

Хранитель остановился у пьедестала, стоящего по центру зала. Из грубого серого камня, увенчанный вдавленным металлическим кругом размером чуть меньше ладони. На металле проступали символы, ни одного из которых я не видел даже в гримуаре. И от них ощутимо веяло теплом.

— Ммм, адепт, — определился Лазарь с обращением. — Вы знаете, что вам предстоит принять метку, прежде чем получить доступ?

Я кивнул. Вряд ли, если скажу, что не знаю, то мы пропустим этот шаг к обретению знаний.

— Хорошо, тогда положите вашу левую руку сюда, — он указал на пышущий жаром металл. — Будет больно, но недолго.

— Позволите сначала спросить, что конкретно делает эта метка?

Я уже решил заплатить любую цену, только бы спасти мохнатую и приоткрыть завесу к имперским тайнам. Но лучше уточнить. Магистра мой вопрос не смутил, он понимающе покивал и кратко объяснил:

— Во-первых, метка дает возможность в принципе прикоснуться к большинству книг и записей. Без неё ваша кровь вскипит и вы сваритесь заживо изнутри, — обыденно и спокойно сообщил он, но в исполнении такого колоритного человека прозвучало весьма убедительно. — Во-вторых, она не даст вам рассказать о том, что вы узнали, кому либо, кроме тех, у кого есть такая же метка.

Дайте угадаю, тоже сразу кровь вскипит. Снова кровная магия. Но всё это было ожидаемо, меня же волновал другой вопрос, который я и озвучил напрямую:

— И вы сможете найти меня где угодно с этой меткой?

Лазарь усмехнулся и ответил не сразу, заставив меня немного понервничать.

— Нет, не благодаря метке, это точно. Поверьте, у меня есть много других способов, чтобы найти кого угодно. Так что не рекомендую вам использовать полученные здесь знания во вред другим людям. Впрочем, и во благо тоже. Это очевидно, но в мои обязанности входит и напоминание о том, чего делать не стоит. Вас интересует ещё что-то?

Он не торопил меня, но вопрос задал чуть удивленно. Раз уж я пришел сюда, то к чему уже сомнения, знал же, что придется заплатить за доступ. Возникнут проблемы, намерения мои чисты, любой инквизитор подтвердит. Вряд ли дух-хранитель сможет навредить достаточно, чтобы из-за этого меня вызывал Лазарь.

— Нет, приступим, — я уверенно кивнул и опустил руку на металл.

Больно действительно было недолго. Я был готов, поэтому смог не заорать. Руку обожгло до искр из глаз, кровь забурлила, в висках застучало и поднялась температура. Ладонь словно вплавило в символы и казалось, они проедают кожу, вгрызаются в мясо.

Закончилось всё резко, перестало жечь и металл охладил руку, которую я наконец смог убрать. Метка отпечаталась воспаленными шрамами, но на глазах таяла, погружаясь внутрь. Несколько секунд и будто ничего не было, только отголоски боли звенели в мозгу.

Магистр наблюдал с любопытством и одобрительно кивнул, когда я наконец выдохнул.

— А теперь скажите мне, адепт, что вас интересует?

Сначала я хотел набрать уйму книг, чтобы замаскировать свой истинный интерес. Но сейчас понял, что всё изучаемое мной будет учтено в любом случае. И, случись что в столице, с меня спросят.

Поэтому сказал честно:

— Всё, связанное с духами-хранителями рода.

Лазарь поднял одну бровь, усмехнулся уголком губ и жестом пригласил идти за ним.

— Необычный запрос, но я могу его удовлетворить. Пожалуй, даже найду вам парочку довольно интересных трудов прошлого столетия.

Мы пошли один из боковых коридоров и там то и была сокровищница. В свете загорающихся ламп по обе стороны от прохода высились книжные полки. В основном с потрепанными временем книжными корешками, но я заметил и современные папки, и даже коробки. И никаких указателей или обозначений. Без хозяина этого места я бы искал нужное до зимы.

Хранитель остановился через несколько метров, прошептал что-то быстро и свернул к одной из полок, выхватив папку снизу, затем две книги на самой высокой полке и, чуть подумав, взял ещё одну чуть ниже.

После чего сказал «для начала хватит» и привел к невысокой двери в конце коридора, вручив собранное.

— Когда закончите, нажмите кнопку на стене, я заберу вас и провожу к выходу. Если что-то понадобится, аналогично, нажмите кнопку. Удачи, — он попрощался легким кивком и распахнул передо мной дверь.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Тут был удобный диван с низким столиком, грифельная доска на пол стены, обычный письменный стол со стулом и комфорт в виде туалета и кулера с водой.

То, что хранитель выдал мне для начала, хватило бы на несколько дней изучения. Одна из книг была сборником легенд, вторая содержала списки древних родов и их духов-хранителей, а третья была зубодробительным философским трактатом с абзацами во всю страницу.

В папке же были те самые труды, старые научные работы двух магистров и своевременная, одного мастера, фамилия которого мне была хорошо знакома. Никита Побегаев, батя Михи и автор гримуара. Значит, и у него была метка и доступ сюда…

По рукам пробежалась дрожь от осознания своей удачи. Боялся, что мне придется разбираться с нуля и я упущу время. Но я нашел недостающий ключ к печатям, созданным погибшим хранителем.

Просидел над бумагами я долго, тщательно изучая труд Побегаева. К счастью, он не был ученым в худшем смысле этого слова и не зацикливался на бесконечных определениях и выкладкам теорий. Он проделал за меня всю работу, собрав нужную информацию и изложив суть, основываясь на логике. Предположений там было немного, больше факты и сопоставление разных источников.

Остановился я лишь тогда, когда разболелась голова. Я старался запоминать лишь главное, что касается призыва и воплощений, но глаза сами цеплялись и за прочее, мозг жаждал узнать как можно больше и сложить картину.

Лазарь на мой зов откликнулся сразу же, что вызвало подозрения в наличии способа перемещаться по книжным лабиринтам быстрее.

— Нашли то, что искали? — поинтересовался гигант, принимая назад книги и папку.

— Нашел с чего начать, благодарю.

— Ждать вас завтра? — на его лице появилась легкая улыбка, он заметил мои горящие глаза.

— Если вы не возражаете.

— Вы можете приходить в любое время, адепт. Я всегда на месте.

Хотелось спросить спит ли он вообще, принимая посетителей в любое время каждый день. На забота о самочувствии магистра осталась при мне. От такого предложения не отказываются, не сейчас.

Мне предстояло найти нужную печать в гримуаре и опробовать её в действии. И, если что-то пойдет не так, снова обратиться за помощью. Если же всё пройдет нормально, нужно изучить всё остальное, что может помочь Каре.

Домой я возвращался пешком, нужно было проветрить голову и разложить по полочкам то, что я узнал.

И ещё издалека я заметил на палубе людей. Высокую фигуру своего помощника и ещё одну. Он мне теперь постоянно кого-то подсовывать будет? Кто на этот раз? Может капитан, который нахрен снимет судно со стоянки и отправит его в последний путь.

Но это оказался пропащий монах, которому я отослал демоны знают сколько сообщений. Я зашел на борт и тут же Ларс важно доложил, поклонившись:

— Ваше сиятельство, к вам брат Еврипий.

А то я не вижу… Но по лицу камердинера было ясно, ему самому в таких условиях работать непривычно, но вбиты манеры и правила намертво. Монах же хмыкнул и без стеснений накинулся на меня:

— Ты чего натворил?!

От наезда монаха я поморщился, а камердинер невозмутимо поинтересовался:

— Господа желают напитки? Вы разместитесь… на свежем воздухе или внутри?

Прекрасная выдержка, пожалуй мне такой и правда пригодится в беспокойном хозяйстве. Будет приятно оттенять творящийся хаос. Думаю, он и с медведем справился бы с таким же спокойным выражением лица.

— Благодарю, Ларс, я сам справлюсь. На сегодня ты свободен, — я глянул на часы, затем на садящееся солнце и в последнюю очередь на хмурого Еврипия.

Да, похоже это надолго, а мне ещё нужно заняться гримуаром и хранительницей.

— Я буду поблизости, — сообщил помощник и указал на здание на набережной. — В случае необходимости, прибуду через пять минут.

Точно, он же говорил, что найдет себе временное жилье как можно ближе ко мне. Но это усложняло одну вещь.

— Хорошо, до утра ты мне точно не понадобишься. Что бы ни произошло, — сделал я ударение и вопросительно поднял бровь.

Если тут долбанет от запретной магии, не нужно чтобы он прибегал выяснять. Швед понятливо кивнул, повторил «до утра вы меня не увидите» и откланялся, а я жестом остановил монаха и ушел проверять мохнатую.

Кара лежала на том же месте и в прежнем состоянии. Открыла глаза, когда я погладил её по голове и вздохнула:

— Укусила бы, но лень.

Есть силы вредничать, значит продержится, пока я разбираюсь со служителем. Нагло воспользовавшись тем, что кошка не может меня цапнуть, а погладил её по холке и наетым бокам. Мех ощущался под пальцами гладким шелком.

Кое что интересное я прочитал про духов-хранителей, пока просматривал все материалы. Что они могут усилить род, делая его магически мощнее. Но это было непросто, по причине того, что духи эти в принципе были своенравными и не умели привязываться, как люди. Другой уровень чувств.

Это объясняло поведение Кары, все её капризы и нежелание простой человеческой ласки. Духам такое было чуждо, но если глава рода мог приручить это существо, то перспективы там открывались самые радужные. Мне же снова невероятно повезло, я умудрился прикипеть к мохнатой язве до того, как узнал про эту особенность. Потому что умышленно такой номер не сработал бы.

— Ты чего это? — недовольно зарычала кошка. — Что за приступ внезапной нежности? Не нашел ничего?

— Нашел, нашел, — я позволил себе потрепать её за кисточку на ухе и резко убрал руку, умирающая на такое резво раскрыла клыкастую пасть. — Никуда ты от меня не денешься, спасу. Подожди ещё немножко.

— Вот когда спасешь, тогда и поговорим о допустимом нарушении личных границ, — она положила морду на лапы и прикрыла глаза.

— Спасу и дашь почесать пузо, — усмехнулся я.

— Такого не произойдет, даже если ты спасешь все десять миров, — Кара насмешливо сверкнула глазами и отвернулась.

— Десять миров? — я дернул её за усы, увернулся от зубов, но тут с палубы раздался нетерпеливый крик монаха.

— Илья!

Послать бы его к демонам и расспросить вредного духа. Что ещё за десять миров? Этот, эфир её коллег и бездна демонов, про три точно знаю. Хм, прямо как трое богов…

— Илья! — снова настойчиво позвал Еврипий и просунул голову через приоткрытую дверь. — Я конечно всё понимаю, но давай ты потом будешь с домашними питомцами играть?

Не врезать бы ему, для профилактики вежливости. Сложно мне было до сих пор привыкнуть, что я пацан, а все так и норовят поучить жизни. Я вышел наружу, хрустнул шеей и пальцами, отчего монах немного поубавил прыти и отступил.

— Итак?

— Мы с тобой о чём говорили, Илья? — возмутился монах, быстро взяв себя в руки.

— Что ты будешь ждать меня на барже, — хмыкнул я.

— Что тебе нельзя выделяться! — не повелся на обвинение он и принялся расхаживать туда-сюда. — И сразу после этого ты сделал что? Пошел на императорский прием и получил графский титул!

Я согнал мелкую пичугу с борта, которая уже примеривалась пернатой задницей. Ржавая баржа привлекала какое-то неимоверное количество крылатых, которые постоянно гадили, разукрашивая посудину. А команда зачистки за такую уборку драла с меня втридорога.

Птица упорхнула, недовольно чирикнув, а я облокотился на пока ещё чистый край борта.

— Именно так, брат. Ворвался к императору и потребовал титул, так ты себе представляешь моё поведение?

— Но… Ну… — Еврипий, похоже, реально задумался над моими словами.

Мужик повздыхал, тоже подошел и встал рядом, присоединившись к созерцанию закатных бликов на темной воде.

— Не понимаешь ты ничего… — всё таки успокоился монах.

— Ну так объясни, — я повернулся к нему и внимательно вгляделся в морщинистое лицо.

Скрывать эмоции он не умел совершенно. Его печальные глаза смотрели на меня и вдруг в них появилось удивление. За ним пришел настоящий шок. Монах внезапно схватил меня за виски и сжал их, быстро говоря:

— Не может быть! Илья, да хранят нас всех всеблагие, что ты наделал?

Я попытался вырваться из цепких рук, но не получалось, Еврипий для надежности ухватился за волосы и освободиться, не лишившись скальпа, было проблематично. Что я ещё наделал, я не знал, хотя предположить мог очень многое.

— Да что случилось то? — я сжал его запястья, выкручивая. — Отпусти!

И уже начал примериваться к его коленной чашечке, для отрезвляющего удара, но хватка всё таки ослабла и храмовник убрал руки.

— Как ты смог стать хранителем?

— Сам ты хранитель! — от неожиданности рявкнул я.

— Я искатель, — строго поправил он меня.

Вот оно что… Это объясняло, как он просек мою метку, которую и воспринял как смену специальности, и ещё один нюанс про способности искателей. Значит, они могут видеть не только силу искры.

— Так, — я сделал шаг в сторону, чтобы он больше не кидался ко мне с рукоприкладством. — Объясни мне нормально, с чего ты взял вообще, что я хранитель? Я защитник. Разве можно быть и тем, и другим? Или сменить одно на другое? Или… Короче, давай по порядку.

За эту минуту у меня возникло столько много новых вопросов, что я и сам был готов за свою голову схватиться. Еврипия, нахрен, якорной цепью привяжу, но он мне всё расскажет.

Монах затравленно оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул, прочитав мои намерения во взгляде, которым я его одарил. И тихо спросил, есть ли что покрепче чая. После многодневной межведомственной гулянки я сомневался, что спиртное в принципе в городе осталось. Но пошел искать, подталкивая монаха впереди, чтобы снова не испарился.

Как ни удивительно, но выпили не всё. Под раковиной нашелся деревянный бочонок, припрятанный кем-то за фильтрами. Я взял пузатую чашку с надписью «лучший папа в мире», удивленно на неё посмотрел, но опомнился и налил из крана что-то темное. Осторожно понюхал и вручил Еврипию.

Монах же даже не взглянул, что я ему подсунул, залпом опрокинул содержимое, хрюкнул и протянул обратно. После третьей он заговорил.

Искатели в ранге мастера и выше действительно могли видеть, кем был пробужден одаренный. До ритуала пробуждения спрогнозировать они это не могли, только силу искры, то есть магического дара. И то примерно, потому что её можно было скрыть, как и произошло со мной.

Меня передали монаху уже под чем-то. В смысле, никто не опаивал младенца никакими эликсирами, на меня наложили печать, причем, как подозревал служитель, при помощи запретной магии. Это он и пытался выяснить, всё это время разыскивая следы почившего Ефсения и чем тот занимался.

И снова всё вело к секретной библиотеке, потому что другой монах со странным именем оказался хранителем. Причем работал не на обитель, а на великий род. На какой именно, Еврипий выяснить так и не смог. Явление это было довольно редкое и связь храмовника с родом тщательно скрывалась по банальной причине. Слишком много знал.

Это подтверждало моё высокородное происхождение, но ближе к его разгадке не делало. Если только я не найду в библиотеке сведения о Ефсении и его работе. Может, если сделать вид, что мне интересны все хранители, то Лазарь будет польщен и даст мне такую информацию. Можно попробовать, но аккуратно.

Но вот пробудиться защитником, а потом стать хранителем я не мог. Если только…

— Если только ты не нулёвка, — монах снова приложился к кружке, шумно глотая.

— Да что за нулёвка то? — я не выдержал, отобрал тару и помотал головой на умоляющий взгляд мужика.

— Нулевой, — недовольно пояснил он. — Как меридиан, точка отсчета. Одаренный, одинаково способный стать любым служителем.

— Одновременно?

— Да, но только это сразу при пробуждении становится понятно. А у тебя…

Он резко замолчал и задумался, как и я. Чем он меня напоил перед ритуалом в храме? Могло это быть что-то такое, что скрыло такую деталь обо мне? И чем это мне грозит?

Пока я ушел в себя, Еврипий всё таки выхватил из моих рук кружку и налил себе добавки. Мне и самому захотелось накатить от открывающихся фактов, но нужна была трезвая голова. Поэтому посмотрел на монаха с легкой завистью.

— И много таких существует? Если предположить, чисто теоретически, что я нулевой, то что тогда?

— Да хранят тебя всеблагие тогда, Илья.

— Еврипий… — я угрожающе потянулся к кружке.

— Таких немного, но они есть. Точнее, мне достоверно известно, что они бывают, но кто именно, скрывается. Обучают их не в обителях, и чему, одни боги знают. Как минимум маскироваться. Потому что я, как искатель, пока не видел ни одного нулевого. Поэтому я и, хм, удивился, когда увидел, что ты стал хранителем. Но теперь не уверен, — он пьяно сощурился, уставившись на меня.

Вот ведь подстава, хоть бы предупредили о таком побочном эффекте метки. Теперь же каждый искатель будет шарахаться от меня, как от прокаженного. И можно ли говорить о метке, вот вопрос. Князев упоминал только о знаниях.

— На мне метка хранителя, — медленно признался я, готовясь вскипеть, но ничего не случилось. — Я не стал им, а просто получил доступ от магистра. Может это быть причиной?

Монах хлопнул себя по лбу так звонко, что даже я поморщился от громкого звука. После этого Еврипию пришлось какое-то время посидеть с закрытыми глазами, приходя в себя. Но после взгляд его стал не таким замутненным.

— Ты ещё с хранителями связался? Меня не было всего два дня! Два, Илья! Ты не мог просто сидеть на жопе ровно всего два дня?

— Не мог, — хмуро ответил я. — Так может или нет?

Нечего было сматываться, не предупреждая. Не его это дело вообще, но грубить мужику сейчас означало заткнуть, а мне нужна была информация.

— Я не знаю, — тоже помрачнел Еврипий. — Я не хранитель, а эти ребята свои тайны беречь умеют. У магистра и спрашивай теперь. Только осторожнее, потому что если метка не видна искателям, то тебя на горячем и примут.

— Куда примут? — протупил я, поняв, что он прав, с такими вопросами идти к магистру опасно.

— На секретную службу империи! Откуда я знаю, куда тебя примут. Куда вообще все нулевые деваются… — монах в отчаянии стукнул кружкой по столу и та треснула, развалившись пополам.

— Ладно, — я не поддавался его настроению. — А выяснить как-то можно? Нулевой я или нет?

— Можно! Хранители могут это выяснить, — злорадно усмехнулся он.

Дать бы ему действительно в рожу, чтобы успокоился. Никогда не переносил истерики и панику, чего нервничать, когда толку от этого нет. Надо решение искать, а не посуду бить.

— Хорошо. Ты же не увидел сразу, что я хранитель, так как тогда? — зашел я с другой стороны.

Выяснить, как они это видят и просто избегать подобного. И подумать, как изучить умение маскироваться.

— Посмотрел ты на меня так, как они это делают. Не знаю я, как тебе объяснить это. Вот ты чувствуешь опасность, как защитник. Интуитивно, шкурой прямо чуешь. Вот так искатели видят, кто перед ними. Чем больше пробужденных ты видел, тем лучше отличать умеешь. Это иначе, чем с непробужденными, на них только взглянешь, аж иголками по коже. А тут другое, всмотреться нужно, да и мастером минимум быть. А я обратил внимание только потому, что точно знаю — ты защитник.

— То есть защитника ты не чувствуешь? — у меня мурашки по коже пробежались.

Я мгновенно сложить печать и призвал оружие. Уф, сработало, значит всё в порядке. Я уже было начал верить в то, что метка переметнула меня в другой лагерь.

— Вот! Теперь защитник! — монах впал в какой-то священный ужас и потянулся к бочонку, намереваясь пить прямо из под крана.

Я достал другую кружку, без непонятных опознавательных знаков, но тоже неизвестную мне. Не понял, гости со своей тарой приходили? Вот эта, с сердечками, откуда у меня взялась?

Так, похоже следующий поход к Лазарю, после спасения хранительницы, будет не по поводу выяснения её приятных качеств. А про то, на что способны все храмовники и как эти способности работают и развиваются.

— Значит, по глазам определил? — уточнил я.

Еврипий закивал, а я выдохнул. Всего-то, не смотреть никому в глаза. Да и искатели встречались в городе очень редко, разъезжая по империи в поисках бастардов. В обители я не видел ещё ни одного, не считая адептов. А они были недостаточно опытны.

От озарения я даже застыл с протянутой на замену кружкой. Княжич Воронецкий, мать его, княгиню, искатель. Но он необученный. Или… Паранойя разыгралась, подсовывая теорию о том, что сынка в нашу команду князь не просто так прислал.

Нет, Иванушка не способен на выполнение таких сложных задач. У него разум не больше, чем у птах, жаждущих обосрать моё судно. А уж до ранга мастера ему очень далеко. Но следить я за ним буду внимательнее. На всякий случай.

Монах захмелел и разговаривать с ним стало невозможно, мужик принялся бормотать молитвы и проклятья. Так что я наказал ему проспаться и вызвал такси до обители. Знал бы, что он так быстро накачается, не наливал. Обычно это развязывает язык, но Еврипий так перенервничал, что не справился.

Я убедился, что машина уехала и в доме напротив, где остановился мой камердинер, темно. И отправился изучать гримуар. Заодно сильно задумавшись, каким образом отец Михи смог вынести тайны сначала на бумагу, а потом и передать сыну.

Получается, был способ обойти метку и её возмездие. Побегаев его нашел и, возможно, за это его и сожгли вместе с домом. Вряд ли я найду такое в библиотеке, а вот в гримуаре вполне возможно. Тогда книжка становилась действительно взрывоопасной.

Из-за разговора с монахом и новостей в голове творился сумбур, так что пришлось долго сосредотачиваться и успокаиваться, очищая разум от лишнего. Решаем проблемы по очереди.

Я устроился у подножия кровати, где лежала Кара и та с любопытством и надеждой поглядывала на мою возню с книгой и ворчание. Не забывая изредка подкалывать.

— Ты точно это читать умеешь? — со скепсисом спрашивала кошка. — А то, знаешь ли, не хочу чешуей покрыться или чтобы хвост отвалился.

— Надеюсь только язык отвалится, не мешай, — отмахивался я.

Так мы тихо переругивались часа два, пока я уверенно не вскочил. Мне удалось восстановить в памяти почти досконально всё, что я сегодня изучал. Даже мысль промелькнула, что как-то очень четко запомнил. Не страдал забывчивостью, но чтобы так хорошо…

Мать их, неужели я правда в долбанного хранителя превращаюсь? К демонам, потом с этим разберемся.

Нужная печать, конечно же, работала на крови. Рисовать её необходимо было на плоскости, поместив духа внутрь. Мне это сильно напоминало сказки о призывах демонов из моего мира, хоть печать на пентаграмму и не смахивала.

Кару пришлось нести на руках. Хранительница огрызалась и храбрилась, но подняться сама не смогла. Обессилела почти полностью, но выделывалась, ну и характер. Я крякнул, подхватив горячее пушистое тело. Весила она как тот Карл, а ещё на питание жаловалась.

Но комментировать это я не стал, по себе знал что может быть, если прекрасному полу сказать про лишний вес. Один намек и разверзнется ад. Сами всадники Апокалипсиса свалят от разгневанной женщины.

Только раз я такую ошибку в жизни совершил. От той фурии даже шрам остался. Потому что лишнего веса там было достаточно, чтобы свалить с ног здорового мужика.

Я сожалением посмотрел на надраенный пол, уложил кошку и резанул призванной косой по ладони, приступая к узору. Кара свернулась клубочком и напряженно молчала, время для ехидства прошло.

Резал и рисовал я долго, боялся ошибиться. Скрупулезно проверил каждый символ и линию, сверяя с рисунком в гримуаре. Страница с искомым была одной из многих безымянных и, если бы не указание в бумагах из библиотеки, я бы никогда не нашел спасение мохнатой.

Когда печать была готова, от количества пролитой крови меня пошатывало. Линии замкнулись и воздух стал плотнее, я ощутил металлический запах, словно хищник. Кара тоже встрепенулась и я увидел, как её шерсть встала дыбом.

Слова давались мне легко, будто я говорил на этом незнакомом языке всю жизнь. Грубые, они вырывались ругательствами из моей глотки и казалось кровь от каждого звука вздрагивает.

Спина покрылась липким холодным потом и я хотел остановиться, но не смог. Переплетение магии подхватило меня и заставило закончить заклинание. А затем кровь загорелась. Едва заметным алым пламенем вспыхнула и пробежалась по контуру печати, окружая ошарашенную хранительницу.

Даже мохнатая не ожидала подобного. И не одна она. Не успело кровавое пламя погаснуть, как за спиной раздалось:

— Ох-ре-неть!

Охренеть — не то слово! Нужно подземный бункер искать, с какими-нибудь пятиступенчатыми ступенями защиты. Чтобы и отпечатки пальцев и рож считывались. Лап, хвостов и усов заодно тоже.

Горящая кровью печать потухла, Кара моргнула, ойкнула и исчезла в один миг. А я облегченно выдохнул и медленно повернулся. Раз хранительница испарилась, значит всё сработало.

Глаза Германа, стоящего в дверном проеме грозили вот-вот выпасть от удивления. Да и челюсть отвисла под опасным углом, как бы не вывихнул. В том, что он видел слишком много, сомнений не было.

Граф застыл охреневшей статуей, а я судорожно соображал, что с ним делать. Ничем иным, кроме как запретной магией, это не выглядело. Если обычному человеку ещё можно было сказать, что всё это от всеблагих и богоугодное дело, но не адепту.

Я мог, теоретически, убедить храмовников, что опасного в духе-хранителе ничего нет, а знания я получил с разрешение высочеств. Но способа призыва духа в библиотечных книгах не было, значит пришлось бы рассказать про гримуар. А это меня приводило сразу в очистительный костер.

Снова уходить в подполье я не больше не хотел. В этот раз это было бы не временно, а навсегда. И остаток жизни скрываться от церкви меня не прельщало. Тем более что если меня начнет искать Лазарь…

Оставался самый неприятный вариант, упаковать Германа и спрятать у того же Артура до тех пор, пока я не найду способ его нейтрализовать. В смысле лишить памяти или наложить какую-нибудь печать, верности или молчания.

Черт, как же не вовремя граф явился! Его пропажу в обители просто так не оставят.

— Илья, — отмер оракул и прокашлялся, его голос был хриплым от накативших чувств. — Это же… То, что я думаю?

Пока он торчал в дверях, парень мог сбежать, так что вместо ответа я схватил его за грудки и втащил внутрь, захлопнув дверь. И с удивлением заметил причину моих бед — замок был сломан, что-то крупное и крепкое вдавило весь механизм, заклинивая его.

— Ты чего? — Герман слабо пытался освободиться.

— Что ты думаешь? — я приблизился и прищурился на адепта, играя желваками.

Мне не нравилось, прямо таки претило то, что необходимо было сделать. Но, если моей шкуре точно придет конец, то с графом я обязательно придумаю безопасный способ. Должен.

Парень растерянно посмотрел на окровавленный пол, сглотнул и прошептал:

— Магия забытых богов, Илья, что ещё я могу думать? Но как ты… Да отпусти меня! Что с тобой такое?

— Герман, раз ты прекрасно понимаешь, что это такое…

— То я точно пришел по адресу! — внезапно оживился парень и на его лице появилось заметное облегчение. — Боги, как же я рад!

— Рад? — настал мой черед удивляться.

Я всё таки отпустил графа и он старательно поправил форму, приводя её в безупречный вид. Заговорил он быстро и возбужденно, восхищаясь увиденным и добивая меня:

— Ух, я видел… С ума сойти, я видел твою… Боги, это же не кошка! Она пуффф и всё! А вокруг плясал огонь, красный! Охренеть. Ты то мне и нужен!

Он окончательно меня запутал и я взглянул на бочонок с безысходностью. Нет, такое на трезвую голову я не потяну. Я нашел нам кружки, наполнил их до краев ароматным пенистым пивом и поставил на табуретку, служившую столом взамен раскрошенного на гулянке.

— Рассказывай, — велел я и сделал большой глоток.

— Уууух, — никак не отходил от впечатлений граф, но сел рядом и тоже сделал несколько глотков. — Хорошее! В общем, друг, встрял я так, что врагу не пожелаешь. Вот говорили же мне, что от женщин одни беды, а я вас не слушал.

Мы неторопливо пили дар богов, а граф сознавался, заметно расслабляясь. И по ходу его рассказа я понимал, что же настолько испугало любвеобильного парня. С таким в обитель не придешь.

Герман был настолько увлечен рыжеволосой, что решился на самую большую глупость из возможных. Он пошел к ведьме. Как он нашел её, граф не признался. Но, судя по всему, у любителя развлечений были свои связи, порочащие служителя богов.

Его намерения были самые чистые, по его словам. В какой-то из моментов любовного затмения, после очередного отказа Кати, ему вздумалось, что красотка его зачаровала. Оправдывал он такую безумную теорию, помимо ущемленным мужским самолюбием, тем, что доступ к нужным знаниям у хранительницы есть.

Я слушал его молча, хотя еле удерживался от подзатыльников. Что творилось в этой вихрастой голове одни боги знали, да и те были сами в шоке.

Ведьма сначала отказывалась сотрудничать с храмовником, так что Герман сделал ещё большую глупость. Угрожал сдать её в обитель. Тогда то она дала ему не противоядие, а месть. В виде приворотного зелья, которое он и подмешал при нашем совместном чаепитии. И сам принял, по наставлению ведьмы.

Казалось, всё сработало. Тогда они действительно ушли вместе и провели ночь, от воспоминаний о которой граф мечтательно улыбнулся. А дальше начался ад. Катя наутро послала поклонника куда подальше, причем неожиданно в жесткой форме.

Но мало того, у оракула начались проблемы с даром. И он понял, что ведьма его прокляла. Не только его дар забарахлил, отчего парень и пришел в настоящий ужас. Его лишили самого святого.

Граф бледнел и запинался, не в силах озвучить, и только размахивал руками, пытаясь показать мне жестами, что там всё. Как отрезало.

— Да ладно! — у меня даже всё сжалось и втянулось от одного намека. — Совсем?

— Совсем, — несчастно вздохнул оракул с такой мукой на лице, что я подлил ему по кромку. — И мне кажется… Нет, не кажется, совершенно точно, стал меньше. И с каждым днём всё хуже.

Он уже был готов расплакаться, а я перестал возмущаться безалаберности адепта. Такого он не заслуживал. Да такое проклятье никто не заслуживал! Лучше уж смерть.

— Но и это не всё… — пробормотал Герман.

Ведьма исчезла, найти её не получалось, так что парень отправился к единственному известному ему человеку, который мог помочь. Ненормальному профессору Далматскому. Иван Сергеевич проблемой искренне заинтересовался, что должно было напугать парня. Но он находился уже в таком отчаянии, что послушно принял участие в научных экспериментах.

Вот при этом и проявился побочный эффект, названный мной про себя «Буратино наоборот». Ведьма, вероятно, предполагала, что Герман попробует избавиться от проклятия, и оставила ловушку на этот случай.

В фантазии злобной старухи не откажешь, но меня её талант взбесил, вызвав обострение чувства справедливого возмездия. Ну и хмель поспособствовал.

— Да мы её на лоскуты порвем! — пообещал я жертве самого подлого проклятия, который знал мир. — Где эта тварь?

— На ганзейском острове, — вздохнул оракул. — Но прячется так умело, что мне не удалось найти её.

Мало мы тряхнули это гнездо пороков. Я так распереживался, что предложил нанести визит в Ганзу. Прямо сейчас, не откладывая на завтра. Такому горю невозможно было не посочувствовать.

Граф таким предложением воодушевился, увидев шанс на спасение чести и достоинства. Он заверил меня в том, что будет моим должником вечно и мы вызвали такси. Во мне бурлил гнев и пиво, в графе надежда на спасение.

Пока мы мчали по ночному городу, Герман разбудил Карла и позвал здоровяка на помощь, логично предположив, что его сила пригодится в операции отмщения. Ну и топор защитника станет весомым аргументом.

Добродушный адепт даже не спросил в чём дело, с ходу вписавшись в предложенную «очистительную прогулку». Мы заехали за ним и втроем прибыли в центр спящего острова.

Высадились на площади, обошли вокруг остатки статуи и задумались. У меня идей, с какого места начинать наносить добро, не было.

— Так это, кого бить то? — наконец спросил Карл, почесывая спину призванным оружием.

Я обвел косой круг и уверенно ткнул ею в темную улочку. Там терялись следы одной ведьмы, которую я хотел найти, значит и другую возможно найдем там же.

— Да, точно там! — Герман подпрыгнул от озарения и припустил в указанном направлении.

Мы еле успевали за парнем, прущим вперед, как лось на водопой. Улица сужалась, нависая темными домами и в тишине был слышен только наш топот и радостные угрозы Германа наподобие «ну держись», «ух, мы её» и «я тебе покажу — решу твою проблему».

Остановился запыхавшийся граф у трехэтажного дома, стоящего особняком от остальных. Обнесенный низкой кованой оградой и засохшей травой, он выглядел заброшенным. За домом к водам залива уходили заросли кустов, из которых выпорхнули потревоженные птицы.

Пернатые оказались воронами и принялись каркать, летая над домом. Меня такое мрачное зрелище немного охладило. Идея врываться в жилище ведьмы, могущей проклясть ТАК, уже не казалась хорошей.

— Ну, похоже, нет никого? — поддержал меня Карл, замявшись у калитки.

— Нужно проверить, — бесстрашный оракул, которому уже нечего было терять, открыл скрипучую калитку, вошел во двор и пробежал до крыльца, начав стучать в дверь. — Открывай, богомерзкое создание! Клянусь объятиями Вечной, тебе не избежать кары всеблагих!

Мы со здоровяком переглянулись, синхронно вздохнули и отправились следом, осторожно ступая по сухой траве, которая трещала под нашими ногами.

Чувство опасности взвыло у самого дома, волосы на загривке встали дыбом и я без лишних слов дернул Германа за воротник к себе.

— Что… — начал обиженно возмущаться парень, но его возглас прервал скрежет.

Дом вздрогнул и застонал старым деревом, а трава вокруг вспыхнула огнем в один момент и повсюду. И мы оказались посреди огромного костра. Жар мгновенно ударил в лицо, огонь принялся лизать одежду и мы побежали, хором заорав.

На дорогу мы вывалились, катаясь по земле и сбивая пламя, упорно желающее нас поджарить до хрустящей корочки. Но огонь не унимался, явно имея магическую подпитку.

— Вода! — крикнул я, увидев спасение совсем близко.

Мы рванули факелами к заливу, озаряя всполохами спящий район. Дружно с разбега нырнули в холодную воду и я погрузился с головой, уходя на неожиданно глубокое дно. Ноги запутались в каких-то растениях, но вода притупила боль от ожогов и я несколько минут не шевелился, наслаждаясь.

Когда я вынырнул, Карл уже вытаскивал на берег Германа, обеспокоенно смотря в мою сторону. Теперь район освещал только полыхающий дом ведьмы. И пока я плыл к берегу, думал о том, как мы будем объяснять ещё один пожар.

Зашлось хорошо и высоко. Какую бы ловушку в этот раз не устроила ведьма, она наверняка избавилась от любых следов. Только вот на кого из нас сработала магия самоуничтожения? Если Герман уже был тут, то остаемся мы с Карлом. На защитников? Такое, блин, вообще возможно?

Мы расселись на песке, наблюдая за горящим домом. Одежда прилипла к телу, я попрощался с ещё одним телефоном и замерзал. Вдали зазвучали пожарные сирены.

— Кажется, пора валить, — внес разумное предложение граф.

Уходили мы катакомбами. Мокрые, замерзшие и злые, мы выкосили несколько демонов, которых угораздило попасться нам под руку. Герман так остервенело отстреливал их безотказным Глоком, что нам оставалось лишь добивать.

Оперативный штаб мы устроили на палубе, избавившись от мокрой одежды, приняв горячий душ и завернувшись в одеяла. В таком воинственном виде мы добивали бочонок и обсуждали результат очистительного похода.

— Очевидно, что мы поторопились, — выдал граф, закутанный почти по самую макушку.

Жертву проклятия трясло, но уже не от холода, а от сокрушения по загубленной молодости. Он рассказал всё Карлу и тот без устали сочувственно вздыхал, нагоняя тоску на всю компанию.

— Так, отставить упаднические настроения! — я бодро хлопнул в ладоши. — Разберемся, придумаем, справимся.

Придется идти на поклон к Лазарю с проблемой мужского характера. Не поверит гигант конечно, если я скажу что это не мне, а другу нужна помощь, ну да ладно. Графа нужно спасать, к демонам стеснения.

Меня беспокоила моя пропавшая кошка, но бросать проклятого в таком удрученном состоянии было нельзя. А раз завтра от учебы был выходной, что я с удивлением выяснил от Карла, то можно и отдохнуть, и взбодрить павший духом личный состав.

Я заказал из ресторана такую прорву еды, что мы устроили настоящее пиршество. Разожгли огонь в мангале, который надраили ребята из зачистки. Устроили пикник на палубе, разложив яства на пледе, накидали подушек и взяли ещё пенного.

А служба доставки ресторана была так любезна, что предоставила нам посуду. Фарфоровые тарелки с золотой каймой, резные хрустальные бокалы и стаканы и позолоченные приборы с накрахмаленными салфетками. Даже птицы не осмеливались портить своими криками наш пир.

Так мы до самого утра и просидели, постепенно наедаясь и улучшая настроение. Герман так расхрабрился, что заикнулся про то, чтобы позвать особ женского пола, за что мы его наградили укоризненными взглядами и сменили тему на обсуждение редких видов демонов.

Когда вокруг творится безумие и проблемы сыпятся одна за другой, передышка жизненно необходима. Такая, словно ничего не происходит и ты просто наслаждаешься жизнью. Такой и стал остаток это ночи.

Мы ели, пили и смеялись под лучами восходящего солнца. И уснули прямо у нашего импровизированного стола, сытые и согретые новым ясным днём.

Разбудил меня невозмутимый голос Ларса над самым ухом:

— Ваше сиятельство, к вам гости. Господа…

Я отмахнулся и натянул одеяло на голову, повернувшись спиной. Забренчала посуда, кто-то орудовал среди еды, хмыкая.

— Ну вот, гулянку устроили, а нас не позвали! — послышался недовольный голос Ростовского. — А господа знают толк в развлечениях. Из Астории поляну то накрыли.

Княжич явно от зависти потерял обычную высокую речь, перейдя на жаргонизм. Я неохотно приоткрыл один глаз и обернулся, выбравшись из укрытия. Семён маячил за спиной Сани с обидой в глазах.

Дальше, по сходням уже шустро забирался Миха. Вот кому я был рад, так это мелкому. К нему у меня тоже был разговор по поводу ведьм и мест их обитания. Пацан неплохо ориентировался на острове, навострился, пока работал в порту.

Ларс вежливо поинтересовался, как его представить, на что малец гордо шмыгнул носом и объявил:

— Мишута не вашего ума дело.

Камердинер с непроницаемым лицом повторил и жестом пригласил присоединиться к нам. Я посмотрел на всю эту толпу, зевнул и заказал всем завтрак. Проснувшийся Герман тут же потребовал икры и шампанское, получил подзатыльник и решил ограничиться только икрой.

Пока все просыпались, умывались и устраивались, Ларс сварил кофе, напомнил про найм повара и горничных, но утренний напиток подал с видом королевского придворного. Миха расстроился пустому холодильнику и с сомнением смотрел на блюда высокой кухни, которые нам привезли.

Но от вида приготовленных на гриле баварских сосисок растаял и принялся их уминать со скоростью, неожиданной для такого щуплого парнишки. Карл глядел на пацана со смесью уважения и умиления.

— Какая сегодня прекрасная погода, — сыто щурился на солнце и голубое небо Ростовский. — А не отправится ли нам, господа, на морскую прогулку? Яхта нашей семьи полностью в нашем распоряжении.

— И порыбачить можно, — с готовностью согласился Карл, как раз доедая немаленькую рыбину холодного копчения.

— Ну, если хочешь конечно, — не очень прикипел к такой идее княжич. — Но в Финском осетра ты не выловишь.

— Да ну не в этом же дело! — у здоровяка загорелись глаза и он было хотел прочитать нам лекцию про смысл рыбалки, но его грубо прервали.

На борт влетел Глеб, ловко обошел метнувшегося к нему камердинера, затормозил у нашей царской поляны и навис, уперев руки в бока, возопив:

— Ну и какой бездны вы творите? Отмечаете очередной поджог, ироды?!

Вот про сожженный дом ведьмы я как-то и позабыл, замечтавшись о морском бризе, скоростной яхте и дне без происшествий. Герман поперхнулся икрой, Карл застыл с поднесенной золотой вилкой, а княжич с Семёном непонимающе переглянулись.

Наставник гневно раздувал ноздри и переводил взгляд с одного на другого, ища главаря и главного виновника. День снова переставал быть томным…

Есть две стратегии поведения при обвинениях от начальства. Делать виноватый вид и молча со всем соглашаться, сразу и без споров. И противоположная, то есть изображать недоумение и даже немного возмущения. Или просто тупить, что сильно раздражает, но сводит на нет все попытки вразумить или воззвать к фактам и логике.

Участники ночного погрома единодушно выбрали вторую стратегию, как самую рабочую.

— Какой поджог? — искренне удивился Герман, прокашлявшись.

Я мысленно поаплодировал его актерскому мастерству и порадовался, что граф задал этот вопрос первым. Ему то и прилетело.

— Ах, какой поджог? — Глеб закатил глаза, картинно схватился за сердце, но переигрывать ему быстро надоело, так что он тут же вернулся в исходное, злобное состояние: — Ну давай поиграем, адепт. Сегодня ночью на ганзейском острове сожгли дом, по данным обители, принадлежащий особе, запятнанной в нехороших делах. По данным Ганзы это, конечно же, милая и законопослушная женщина. По удивительному стечению обстоятельств, незадолго до пожара поблизости были замечены храмовники.

Вот тут то екнуло у меня, с моей косой быть неприметным довольно сложно. А мы там неслись с оружием, не особо скрываясь. Герои, чтоб нас.

— И? — не сдавался граф, хлопая ресницами. — С чего вы взяли, что это были мы?

Молодец, выбранную линию поведения нужно держать до последнего. Вот только…

— Да вашу ж мать! — монах сорвался на крик, не выдержав. — У вас все рожи обожженные, придурки!

Ожоги от магического пламени уже стали заживать, но тут наставник был прав. Мы втроем являли удивительную картину, которую объяснить было нелегко. Глаза Германа забегали в поисках зацепки для оправдания, я почесал затылок и выдал:

— Так это мы неудачно мангал ночью разжигали. Переборщили с жидкостью для розжига…

В конце концов, насколько я помнил, отправиться на путь возмездия было моей идеей. А граф и без того настрадался. Глеб моему вмешательству обрадовался настолько, что от прилива эмоций подпрыгнул.

— С какой жидкостью вы переборщили, мы ещё поговорим! А вот разожгли вы очень удачно!

Семён с Саней продолжали удивленно наблюдать за нашей перепалкой, как и Миха. Впрочем, уплетать при этом еду пацан не забывал. Ещё и под шумок упер из под самого носа у графа банку с икрой. Макнул в неё сосиской, откусил, поморщился, хмыкнул и макнул снова, пожав плечами.

Герман, к счастью, такого обращения с деликатесом не заметил, потому что Глеб вышел на наивысшую громкость, раскрасневшись от натуги.

— Каааак? — орал монах, энергично размахивая руками. — Как так у вас получается то? До самого утра потушить не могли, три бригады вызвали, пока не дошло, что дело непростое. Да каких демонов вас понесло туда? Зачем, за что? Ганзейцы только успокоились! Ох…

Монах снова схватился за грудь, на этот раз всерьез. Мы все повскакивали и принялись неуклюже помогать, усадили, толкаясь, мужика на подушки и подали попить. Глеб сделал глоток и тут же выплюнул, поперхнувшись.

— Ещё и шампанское с утра пьете!

Я лишь вздохнул, взглянув на Германа. Граф всё же умудрился заказать утренний напиток аристократов. Впрочем, с его проблемой я бы тоже не побрезговал простым способом облегчить тоску. Но посмотрел осуждающе.

— Ничего мы не поджигали, — уверенно заявил я, нюхая поочередно напитки в поисках простой воды.

Будь реальные свидетели, могущие нас опознать, монах с такого козыря и начал бы. А раз разговор сразу разошелся на повышенных тонах, то значит доказательств не было.

— Врете, вот чувствую, что врете, — Глеб отдышался и приобрел нормальный оттенок лица, но зыркал на меня с подозрением.

— Со всем уважением, но чувствовать такое здесь могу только я, — вклинился Ростовский.

— Ай, заткнись, — отмахнулся наставник, качая головой, но призадумался и оживился: — Хотя… Не хочется верить, что отпрыск столь благородной семьи участвовал в подобном. Но даже если так, то инквизиторы не могут соврать. Если правильно задавать вопросы. Ты ночью был на острове?

— Нет, — Саня явно пожалел, что упомянул свои таланты, но было поздно.

Я порадовался, что мы не втянули всех, но тут же напрягся. Никогда не стоит забывать, на что способны инквизиторы. Если сейчас Ростовский нас спалит, точно в карцер угодим, и надолго.

— Отлично, — вразрез произнесенному, монах расстроился и указал на меня: — Этот правду говорит?

Княжич наградил меня долгим взглядом, непонятным и чуть замутненным. Я ожидал, что парень сложит печать или за голову мою схватится, но его дар и правда был сильным, а разговор пока не был допросом.

— Правду, — наконец сказал он. — Они ничего не поджигали.

И, пока Глеб не видел, подмигнул. Вот ведь хитрый жук! Я от восхищения еле сдержался, чтобы не улыбнуться, и сохранил невинно-оскорбленное лицо. Наставник сам подсказал про правильные вопросы. И мы же ничего не поджигали, лжи не было, оно само вспыхнуло. Вот если бы он спросил из-за нас ли пожар случился…

Пока он не принялся задавать правильные вопросы, разговор нужно было поворачивать в иное русло. Видимо в моих глазах всё же промелькнуло что-то, потому что княжич нахмурился:

— На каком основании вообще вы нас всех подозреваете? Есть свидетели или улики? Или что, теперь каждый раз, как в городе что-то загорится, в первую очередь будут думать на нас?

Даже Глеб впечатлился гневной речью Ростовского, удовлетворенно хмыкнув:

— Ишь запел как. Ладно, я знаю, вы знаете, на том и сойдемся.

— В смысле? — во мне тоже взыграло под эффектом от слов высокородного. — А как же презумпция невиновности?

— Вот вечно ты бред какой-то несешь, Илья, — поморщился монах. — Не налегайте вы с утра на хмельное. Вам ещё на задание ехать.

— Выходной же! — обиженно пробасил Карл, всё ещё витая в мечтах о рыбалке.

— У самой выдающейся команды обители выходных не бывает, — мстительно усмехнулся Глеб. — Отличившихся награждают внеочередным выездом. Дело, конечно, сугубо добровольное… Так что едете все.

Со всех сторон тут же раздались возмущенные крики:

— Куда?

— Зачем?

— За что?

А у меня в кармане зажужжал телефон, получая сообщение за сообщением. Рано я прощался со средствами связи, что выданный королем, что полученный в обители, купание выдержали.

Уже по одной манере в виде количества уведомлений, я понял кто это. У Артура была неимоверно бесящая меня привычка присылать по слову за раз. Учитывая его красноречие, это всегда выливалось в поток жужжания. Хорошо я хоть звук отключал.

Пока команда возмущалась, а Миха умыкнул тарелку княжича и поглощал трофей с фантастической скоростью, я прочитал сообщения.

Подземный монарх тоже был в самых возбужденных чувствах. Ему надоело ждать, пока меня ловят, награждают, снова ловят и снова награждают. Он вспоминал все оказанные мне услуги, приплетал несуществующие, но посыл был ясен. Пора соблюдать договоренности.

Я попытался оттянуть честь оказаться на арене, написав о том, что лучше подождать и тогда в клетке окажется не просто адепт, а целый граф. Не сработало, Артур угрожал меня сделать наследником катакомб прямо сейчас, если меня так это волнует.

Пришлось обещать выделить в своем плотном расписании пару часов для потехи публики. Хотя мне ответ «тебе понравится» как раз таки не понравился. Ничего приятного с таких слов ещё никогда не начиналось.

Я пытался сообразить, когда заняться хранительницей, когда пойти к Лазарю, подготовится к экзаменам, и, мать их всех, встретиться с Яной. Меньшикову мои сообщения об очередном неотложном деле тоже не радовали, но девушка стойко не срывалась. Пока.

Команда разоралась, перейдя на богохульства, я посмотрел на разбросанные по палубе подушки, Ларса с его невозмутимым взглядом в пустоту и набрал воздуха в легкие:

— Тииииихо!

От моего вопля две чайки, пытающиеся украсть еду, обгадились и улетели, а присутствующие резко заткнулись, все разом уставившись на меня. Даже Миха перестал жрать.

— Когда выезжаем? — спокойно спросил я у Глеба.

— Перед закатом, там ночные зверушки завелись…

— Ну тогда до вечера, — кивнул я. — Я извиняюсь, дорогие гости, но не слишком ли вас утомили хозяева?

Шутку не понял никто, лишь пацан отмер и спер пирожное Германа. Я вздохнул и объяснил конкретнее:

— Я в том смысле, что всегда рад вас всех видеть, но у меня есть некоторые дела, требующие…

— Ааа, понятно, — Ростовский расплылся в улыбке, смотря мне за спину. — Господа, сваливаем, дела и правда безотлагательные.

— К вам княжна Меньшикова, — под лязг сходней известил Ларс.

Яна засмущалась от пристального внимания и принимала приветствия с прощаниями, пока все гуськом покидали баржу, расшаркиваясь и заверяя её в чудесном виде.

Девушка, прибывшая не на своем двухколесном монстре, действительно была чудо как хороша. В воздушном летнем платье, их тех, что приличны до неприличия. Стройный девичий силуэт угадывался под тонкой тканью, но при этом оставлял много простора для фантазии.

Пока я любовался этим прекрасным зрелищем, гости удалились, а княжна подошла, обдавая меня ароматом своих духов и жаром разогретого на солнце тела.

— Я не вовремя? — мило улыбнулась она.

Я с трудом отогнал наваждение и возникшие желания, проморгался и взглянул на неё так плотоядно, что она отшатнулась.

— О нет! Ты как раз вовремя! Не представляешь, как я рад, что ты пришла.

Схватил девушку за руку и потащил внутрь. Яна удивленно подняла брови, но не сопротивлялась. Пусть я и понимал, как это выглядит, но времени было катастрофически мало.

— Вот, — я закрыл дверь и повернул её к себе спиной. — Видишь?

— Что? — тихо засмеялась она, снова сбивая меня с мыслей.

— Только ты можешь меня спасти, — я упорно старался сопротивляться желанию прикоснуться губами к её шее. — Твои руки… Хм, в общем мне нужны женские руки. Которые могут сделать из этой дыры что-то приличное.

— Ты что, хочешь, чтобы я тут порядок навела? — княжна обернулась ко мне и недовольно нахмурилась.

— Да боги с тобой, я про обустройство. Мебель там, рюшки, оборки, зараза, что вы там, женщины такое волшебное делаете, чтобы жилище выглядело хорошо?

— Оооо, — до неё начало доходить, глаза загорелись азартом. — Ооо!

— Да, именно, — я сразу согласился на любые её фантазии. — Можешь делать тут, всё, что захочешь. Ларс тебе поможет. Согласна?

Её радостный визг оглушил меня на несколько секунд. Девушка обрадовалась так, словно я её предложение сделал. Хотя, если подумать… Но в моей голове уже витали другие мысли.

— Мне нужно отлучиться по делам, ничего если…

— Иди, иди, — отмахнулась она, хищно осматриваясь. — Дальше я сама.

Отступать было поздно, но некоторый страх во мне зародился, поэтому я уточнил:

— Только одна просьба. Без розового…

Девушка покивала, пробормотав «да, конечно». Всё, потеряна для реальности. Надеюсь про цвет она всё таки услышала. Да и про рюшки я ляпнул, не подумав. Но доверив ей одну из важных вещей, то есть моё логово, почувствовал, как гора с плеч упала. Заодно и проверим насколько вкусы совпадают.

В конце концов, если что, будет ещё один случайный пожар в городе, ему не привыкать.

Камердинеру я выдал указание в содействии. И на всякий случай попросил предупреждать меня, если ей вдруг захочется тут всё в хрусталь укатать. Поймал спрятавшегося на корме Мишуту и тоже подрядил его в помощники.

Пацан ответственностью задания не воодушевился, но согласился после моего скорбного лица и жалобы на то, что без крепкой мужской руки дело дрянь будет.

Гримуар пришлось взять с собой. Без духа, отводящего глаза, была опасность, что его обнаружат и возникнут вопросы. Очень много вопросов. Но найти укромное место без содействия Артура я не мог, а к тому являться с ещё одной просьбой было рано. Моя очередь. Сначала клетка, потом воплощение плана по приобретению нескольких убежищ.

Так что выбор у меня был небольшой. Точнее, я знал только одно место, где мог скрыться от любопытных глаз и носов. В который раз поблагодарив питона и пожелав ему хорошей сытной жизни в лаборатории, я вновь отправился в его логово.

Там то, в неприметной нише, я в прошлый раз заметил выступ, где и можно было спрятать запрещенную литературу. Шахта была не самой проходной, да и обилие мусора защищало от посетителей в виде людей. От демонов, как мне показалось, до сих пор защищал запах их редкого собрата.

Но перед этим я зашел в магазин и купил набор выживальщика. Гнездо питона нуждалось в капле уюта и мелких бытовых предметах. Пусть ещё неофициальный, но граф во мне требовал роскоши.

И пока княжна обустраивала «Спасителя», я обживал подземелье. По пути мне попалась барахолка, так что вниз я спускался с огромным мешком и ковром. Старинным, махровым и в узорах, от которых рябило в глазах.

Там же, в развалах сокровищ, разбросанных прямо на тротуарах под хлипкими навесами, нашелся сундук, масляный фонарь, набор бронзовых подсвечников, которыми легко и от тварей бездны отбиваться можно было, компас, чисто для красоты, и серебряная чаша, щедро украшенная каменьями.

Мальчишество, но когда я расчистил пространство и расставил всё, на моём лице сияла довольная улыбка. Если кто забредет случайно, однозначно решит, что это убежище пирата или колдуна. Или колдуна-пирата.

Но если на разграбление этой пещеры Алладина мне было плевать, то для гримуара я взял припасенный артефакт по сокрытию небольших вещей. Приобрел в довесок к защитным, вот и пригодился. Против храмовников мог и не сработать, но тут вполне сгодится.

Скрыл вход в нишу железными листами, притащенными с ближайшего пустыря. А то на огонек могли и слететься гости. Моё гостеприимство имело границы.

Я устроился в позе турка-лотоса и принялся листать гримуар при свете лампы. Плюнул я на это позерство через пять минут. Мало того, что ноги сразу затекли, так и разглядеть в таком ужасном свете было ничего невозможно.

Поэтому достал нормальный фонарь и складное кресло.

Насколько я понял из трудов Побегаева, самое сложное было именно в первоначальном призыве духа, его воплощении и, соответственно, развоплощении.

По некоторым оговоркам, батя малого и сам пытался провернуть трюк с призывом. Получилось или нет, информации не было. Но был уверенный вывод о силе крови и непосредственной связи успешности призыва и родом.

Получалось, что бабка нагуляла с кем-то не из слабых, но магическая генетика требовала силы от обоих родителей. Что меня приводило к выводу о своей неплохой родословной с двух сторон. Ведь призыв духа прошел без побочных эффектов, описанных у Побегаева.

Там и недельные обмороки, и отнимание конечностей и вообще заболевания крови. И либо он был совсем дурным, что решился на эксперименты, либо знал о своем отце что-то важное.

Мне же повезло, хоть решение было ещё более дурным, что я понимал только сейчас. Но именно это и давало надежду на дальнейшее использование магии крови без последствий. Кроме костров инквизиции, дурацкие мысли о которых никак не уходили из головы.

Память работала странным образом. В гримуаре были составные печати и даже ритуалы, а в материалах, выданных мне Лазарем, в основном теория. Но в голове удивительным образом складывалось одно с другим, выцепляя отдельные символы и слова.

Дух-хранитель не был оружием, как у защитников, но принцип оказался очень похож. Печать для призыва включалась в другие и выглядела несложной в исполнении.

Но пальцы всё равно сводило от непривычной фигуры, а горло отказывалось произносить неизвестные грубые слова.

— Кэ'ма ды фуэль, — ругнулся я в двадцатый раз.

Замер, расцепив пальцы и вздохнул, собравшись повторить ещё раз. Я ждал вспышки, хлопка, да хотя бы глюков, но ничего не произошло.

— Ну и чем тут так воняет? — знакомый недовольный голос прозвучал словно сразу отовсюду.

Кара материализовалась из воздуха передо мной. Но вот её вид заставил меня рефлекторно призвать оружие. Мой дух-хранитель больше не был похож на кошку.

— Мяу, ты чего? — удивленно сказало это существо голосом Кары.

— Я? — непроизвольно высоковато ответил я, выставляя косу перед собой. — Это ты чего?

Пусть и большая, но милая и пушистая кошка стала похожа на… Демона? Я вовсю разглядывал её, откровенно таращась. О таком в книгах библиотеки не предупреждали.

Размером мой «котенок» стал с пантеру, да и изгибы и мускулатура тела стали напоминать этого хищника. Как и шерсть, которая стала короче. Только кисточки на ушах остались прежние, выбиваясь из общей картины.

Хвост её удлинился и обзавелся стальными чешуйками, заканчиваясь слегка изогнутым лезвием. Вдоль позвоночника сверкали короткие шипы. Когти с клыками сильно подросли и тоже превратились в грозное оружие, став из того же металла, что и моя коса.

А из лопаток росли, мать его, настоящие крылья! Они были сложены, черные перья лежали одно к другому, переливаясь синеватым оттенком. Была киса, а стала бронированная мантикора…

— Ух ты! — восхищенно сказала хранительница и принялась крутиться, пытаясь поймать свой хвост.

Тот задел листы, закрывающие выход и выбил из них искры. В моей голове проносился целый ворох мыслей. От того, что было не самой лучшей идеей запираться в таком небольшом пространстве для магических опытов. Когда между мной и выходом бесится зверюга.

До мысли о том, чем теперь кормить вот это? Рельсами?

Кара заметила свои крылья и со счастливым урчанием распахнула их, взмахнув. Её подняло на задние лапы и снесло спиной назад, хорошенько приложив об стену. Дух жалобно мяукнул и я кинулся к ней, позабыв про шок.

— Эй, ты как? — моя рука легла на загривок и я осторожно потрепал её.

Шерсть была такой же гладкой, как и раньше. А Кара, валяющаяся кверху пузом, вдруг рассмеялась.

— Потрясающе! Нет, ты видел, видел?

— Вижу, — ещё чуть ошарашенно констатировал я. — И как это, хм, понимать?

— Я обрела боевую форму! — восторженно заявила она.

Ну уж точно не игривую. С такими модификациями только на демонов охотиться. Пожалуй киса теперь для них враг пострашнее меня. Кара подогнула лапы и заерзала, изгибаясь. Кошачий жест, на который я отреагировал автоматически и погладил обнаженное пузо.

Кара заурчала и снова рассмеялась:

— Спас, так что один раз можно.

Так я задумчиво и почесывал её целую минуту, пока не клацнули зубы. Острые металлические клыки промелькнули в опасной близости и я отдернул руку, щелкнув её по носу:

— Эй, а вот теперь осторожнее, дорогая. Без этих пальцев хрен тебе, а не призыв, — я пошевелил ими перед её обиженной мордой и убрал, от греха подальше. — Придется тебе поумерить пыл с учетом нового… Воплощения? Поясни-ка мне по поводу боевой формы.

Упоминание о подобной возможности в книгах и трудах было, но без подробностей про такую вот резкую мутацию. Кошка поднялась, зацепилась за ковер когтем, дернула и снесла всё. Фонарь покатился и потух, ударившись о стену. В темноте загорелись желтые глаза Кары.

А ещё под шерстью едва заметно сияли символы, такие же, как были на той печати, на которую я потратил чуть ли не половину своей крови.

Вот чего, а осветительных приборов я запас достаточно. Они всегда в первую очередь из строя выходят. Под слабый свет ночника в виде этого светящегося монстра, я достал ещё один фонарь и включил его.

Кара плюхнулась на задницу и делала вид, что ничего не случилось. И как мне дрессировать это неуклюжее чудо? Один случайный взмах хвостом и нет мальчика, как говорится.

Я отошел подальше, насколько позволяла теснота убежища. Поднял поваленное складное кресло, расправил его и уселся, сложив руки на груди:

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — она подняла одну лапу и принялась с недюжинным интересом разглядывать когтищи.

— Всё, дорогая моя. Сама сказала про боевую форму, не делай вид, что ты ничего про это не знаешь.

Мантикора вздохнула, зевнула и уставилась, не моргая, своими огненными глазами. Я сглотнул. Да уж, нужно время, чтобы к такому привыкнуть.

Недоговаривала явно и хитрила, пока рассказывала, но идей, как воздействовать на клыкастую, у меня пока не было. Тут нужно было сильно углубиться в изучение вопроса, но в этом случае мне грозит излишнее внимание Лазаря из-за чисто практического интереса.

Боевая форма духа была окончательной. То есть способов превратиться обратно в просто мохнатого переростка Кара не знала. Ну или не хотела говорить. Но необходимость тренировок подтвердила.

Мне стало интересно, сможет ли инквизитор понять насколько правдивы её слова. Но княжичу Ростовскому я не настолько доверял, чтобы показать очень крупное доказательство использование запретной магии. А других инквизиторов пока не завалялось.

Нда, и в ветеринарную клинику с такой не придешь.

Но хоть её способность отводить от себя внимание осталась. И даже стала сильнее, как утверждала хранительница рода. Правда вопрос о том, как её смог кто-то обнаружить, по-прежнему был без ответа. Я уже понял, что не я один балуюсь небогоугодной магией, так что надеяться на заверения Кары было нельзя. Не настолько много и знал молодой дух.

Возвращаться в свой родной эфир теперь она могла когда угодно. И являться по моему призыву или, что напрягло, по необходимости, считай, своему желанию. Как заявила она гордо, почувствует беду и придет на помощь.

Только вот вредный характер не трансформировался, поэтому я уже представлял, что в её понимание будет бедой. Скучно станет и воплотится в самый неподходящий момент. Поэтому довольно долгое время мы обсуждали этот момент.

Мало того, появление такой зверюги сразу подведет меня под статью, трибунал, костер или что там предусмотрено для злостных колдунов вроде меня. Даже выяснять это не было желания, точно ничего приятного.

Боевого питомца я всё таки заполучил, только пользоваться им не мог. Не при свидетелях. Мысль о том, что в случае смертельной опасности, она явится, утешала. Но сначала Каре нужно было научиться управлять новым воплощением.

Потому что, как только она попыталась встать и изящно пройтись, снова зацепилась когтями, начала для равновесия размахивать хвостом и опять раскидала все вещи, оставив глубокую борозду в бетоне. После чего вновь плюхнулась на зад и хмыкнула.

— Тут мало места, — оправдалась она.

И где найти полигон для боевых котов? Я почесал затылок и предложил единственный выход. Прогуляться по катакомбам, но только ночью. Днём была вероятность встретить людей, а карту я изучил не настолько хорошо, чтобы знать самые безлюдные места.

Хранительница согласилась, сообщила, что проголодалась и испарилась.

— Кара? — спросил я в воздух, не ожидая такого скорого прощания.

И вздрогнул, потому что клыкастая морда тут же материализовалась в паре сантиметров от моего лица.

— Что? — хитро прищурилось чудовище.

— Вот так не делай больше! — щелкнуть по носу я её не успел, дух опять исчез.

На библиотеку и хранящиеся там сокровища времени не оставалось. В расписание добавился ночной выгул животных, и когда мне спать я уже не знал. Но идею прибегать к бодрящим эликсирам сразу отмел. Хватит с меня тех, что дают в обители.

Спрятал гримуар, закрыл лаз в нишу и присыпал хорошенько мусором, валяющимся в шахте в большом ассортименте. Извозился в грязи и пропах здешними ароматами, но пока не до изысков. Будет мне ещё секретный подвал с кондиционером, освежителем воздуха и прочими удобствами. Поскорее бы…

В таком виде возвращаться на баржу, где хозяйничала княжна с камердинером было чревато неудобными вопросами. Я бы точно спросил, из какой дыры я вылез. А врать, что я героически боролся с демонами, не хотелось.

Вот завхоз никаких вопросов не задавал. Володя вообще исключительно радушно принимал меня каждый раз, как я приходил за новой формой. Выставляемые счета грели его душу больше всего на свете. Несмотря на выбитую с трудом немаленькую скидку.

Даже по поводу отсутствия нашивки перестал возмущаться. Видимо за это стоило поблагодарить Глеба. Отсутствие знака отличия сразу вызвало тяжесть, выходные закончатся и мне придется возвращаться в этот филиал ада, императорскую канцелярию. А герб я так и не выбрал. Но теперь есть одна идея…

— Вот знаете, адепты, — расхаживал перед нашим строем наставник, когда мы все явились в гараж. — По всем законам логики, разума и прочего, что вам чуждо, задание наше простое. Но само слово проклято, когда речь заходит о вас.

Ворчал монах незлобно. В конце концов он и возглавлял нашу везучую команду. Так что напоминать о его личных подвигах не пришлось. Это его отвлекающий маневр вызвал цепную реакцию и разрушил половину ганзейского порта.

Но мы делали печальные лица, больше для княжича Воронецкого, которого снова к нам приписали. Я посматривал на Иванушку хмуро и он каждый раз дергался, замечая мой взгляд.

Искры того самого разума в глазах блондина не было, так что я не боялся его умений искателя. Будь у него даже не выдающиеся, а обычные способности, он бы увидел в ведьме непробужденную сразу же.

То, как он меня презрительно назвал «святошей» при первой нашей встрече и персональные тренировки на дому, указывало на отсутствие углубленного обучения в принципе. Уж не знаю, почему светлейший князь не отдал сыночка в обитель, но на самородка похож он не был.

По гаражу эхом разнесся топот и прерывистое дыхание. Я обернулся и едва удержался от ругательства. К нам бежал запыхавшийся носатый Кирилловский. Обладатель фламберга с трудом затормозил у нашего строя и, отдышавшись, спешно заговорил:

— Извините за опоздание, там… Выдавать не хотели… В общем, не моя вина.

— Господа, — Глеб недовольно покачал головой и обратился к нам. — Адепт Руслан Кирилловский присоединится к нашей группе на этом задании, по особой просьбе настоятеля и великого князя.

Всё таки добился своего, настырный. Даже несколько переломов носа не помогло избавиться от парня. Как же он умудрился заполучить покровительство цесаревича? Ладно Эдуард, его отношение к высокородным, которые полезны для обители, было известно. Но Георгий не производил впечатление человека, занимающегося кумовством.

— Можно просто Рус, — не очень убедительно изобразил носатый дружелюбие.

— Нельзя, — отрезал монах. — Ты, княжич, тут временно. А чтобы это изменить, придется сильно постараться, протекции даже столь высоких персон будет недостаточно. Встань в строй и помалкивай.

Носатый послушался, хоть и скривился. У Глеба был жесткий подход к подчиненным, особенно благородным. Так я и не узнал, почему он сам будучи графом, так не любит высший свет. Наверняка занимательная история.

Кирилловский обошел нас и встал рядом со мной, заискивающе улыбнувшись.

— Отойди от меня, — буркнул я и княжич отшатнулся, заходя с другого края.

Там стоял Карл и ему хватило одного вздоха, чтобы носатый шарахнулся и от него.

— Да хватит! — окончательно разозлился монах. — Завязывай метаться, встань ты уже. Адепты, давайте без этого. На сегодня это ваш боевой товарищ, пусть в его боевых качествах я сильно сомневаюсь. Но они нам и не понадобятся. Надеюсь…

Он раздал нам наушники, Аннушка ласково промурчала приветствие и, проверив связь, мы получили вводные:

— В форелевых прудах князя Степанова завелись паразиты. Эти создания бездны мелкие, но вреда от них много. Рыбу они всю уже сожрали. Вот, — наставник открыл папку, которую держал в руках и показал на фотографию.

Похожие на шарообразных пираний, демоны имели пасть размером со всю голову. И, конечно же, несколько рядов острых зубов. Глаз я не увидел и монах подтвердил, сообщив, что твари ориентируются по слуху.

— Паразиты по суше не передвигаются, но по протоколу нам необходимо оцепить местность на тот редкий случай, если один из них решит драпануть в непривычную для себя среду обитания. Так что план такой — я накладываю уничтожающую демонов печать, а вы сторожите по периметру. Приезжаем, дожидаемся заката, печать не сработает при солнечных лучах, вылавливаем всплывших сачками и уезжаем. Всё понятно?

Мы закивали, звучало и правда несложно.

Пруды с демонами оказались на территории княжеского имения, недалеко от города, так что добрались мы быстро. Для непривычных к непревзойденному комфорту «Буханки» княжичей даже слишком быстро.

И пока носатого с блондином раскидывало по салону, мы крепко держались за поручни, обсуждая планы на следующий выходной, на который мы всё ещё надеялись.

Наставник расставил нас у первого пруда и раздал последние указания:

— Смотреть в оба! И аккуратнее, если свалитесь в воду, эти твари вцепятся так, что оторвут. Сразу самое святое и вкусное для них, — хохотнул он напоследок.

Герман от такой шутки заметно побледнел, не выдержав намека на больную тему. Кирилловский с Воронецким не отставали по смертельному виду, но уже по причине банального страха.

Три пруда мы зачистили без происшествий. Монах складывал печать, вода бурлила и тушки паразитов всплывали, как готовые пельмешки. Мы собирали их сачками, складывали в мешки и шли дальше.

На последнем носатый споткнулся и с воплем отчаяния полетел в воду. Я успел увидеть в его глазах прощание с личной жизнью, прежде чем княжич с головой ушел под воду.

— Да чтоб тебя! Всем стояяяять! — заорал Глеб, увидев как мы с Карлом дернулись к пруду.

Рефлекторно сработало, хоть парень и не вызывал у меня теплых чувств. Остальные ахнули, а Воронецкий прикрыл руками пах, пока монах судорожно складывал печать, перемешивая слова с матом. Такие вставки работе магии не повредили. Как мне показалось, даже усилили эффект.

Темная вода вздыбилась пеной и выплюнула Кирилловского, облепленного мелкими тварями.

— Багор! — скомандовал наставник Герману, который и нес необходимый инвентарь.

Когда мы его выловили, демоны уже сдохли, но челюсти не разжимали, так что мы ещё долго отдирали паразитов, под крики и стоны княжича. Глеб проявил сочувствие и утешал несчастного, постоянно повторяя «ещё чуть-чуть, потерпи».

До святого твари не добрались, но покусали новичка знатно. Вид у него был, словно ему ставили несколько десятков банок, но зубастых. Весь в круглых отметинах с дырами, он трясся без остановки и шептал молитвы.

— Ну, с боевым крещением! — излишне бодро поздравил я адепта, когда мы оторвали от него последнего зубастика.

Носатый посмотрел на меня с таким ужасом, что я понял — проблема с его присутствием в нашей команде уже не стоит. Не повезло ему, повезло нам. Хорошо ещё, что не так сильно пострадал, только попахивало от княжича странно.

Воронецкий всю дорогу назад поглядывал на пострадавшего с такой задумчивостью, что я заодно обрадовался и его мыслительным процессам. Дадут боги, и этот открестится от нас. Если у единственной надежды на продолжение рода откусят то, чем его продолжают, то может батя смилостивится и отзовет его.

По пути застали меня сообщения от княжны и Ларса. Яна писала, что вымотана и уезжает спать домой, а камердинер докладывал, что пока всё проходит в рамках разумного. Но мне было уже всё равно, выкраси они баржу в розовый цвет.

Уже когда мы сдали снаряжение, написали докладные и я собирался убегать, меня перехватил Герман. Граф снова обрел несчастный вид и мялся, не в силах озвучить свою беду.

— Илья, моя жизнь закончена…

— Давай без фатализма, сиятельство, — я похлопал его по спине. — Найдем способ, я же сказал, что помогу, значит помогу.

— Клянусь честью, я никому ничего не расскажу, — в глазах парня загорелась слабая надежда. — И ты…

— И я никому, — успокоил я его. — Карл тоже нормальный парень, будет молчать, не переживай.

Потом ему лекцию прочитаю, чтобы задумался из-за чего вообще он попал в такую ситуацию. Сейчас это было малого того, что бесполезно, так могло ухудшить и без того крайне плохое настроение графа.

И либо это снизит градус любвеобильности и безрассудства, либо станет ещё хуже. Мне хотелось верить в первое, пусть Герман и казался легкомысленным, но глупым я его не считал. Грабли хороший способ развития, если не топтаться на одних и тех же.

— Спасибо! — прокричал он мне уже в спину, когда и попрощался и побежал к выходу.

Наступила ночь и мне предстояло заняться своим питомцем. А затем пойти в библиотеку и исхитрится найти информацию о проклятиях так, чтобы меня потом не подозревали в их применении. Ночка обещала быть веселой.

В качестве испытательного полигона я выбрал протяженный тоннель неподалеку от Ганзы. Тут не было тесно, загажено и пространства хватало для разгона и пробежки.

Кара появилась сразу же, как прозвучало последнее слово призыва. Поморщилась и громко чихнула:

— Ну и воняет тут, — заявила хранительница, оглядываясь и принюхиваясь.

— Ну уж извини, других вариантов пока нет.

— А мне сразу не понравилось. Мог бы за город уехать, на берег залива. Пляж, песочек, а не вот это, — проворчала она.

Сразу ей не понравилось, но согласилась, вредина. Пожалуй, это было бы хорошей идеей, которая мне в голову не пришла. Со всей беготней у меня засела привычка прятаться под землей. Не то, чтобы мне нравилась подземная часть столицы, но инстинкт подсказывал, что так будет правильно.

Да и предположение у меня одно появилось, которое я хотел проверить опытным путем. Рискованное, но лишь на практике я выясню, на что способна Кара.

— И что мы тут будем делать? — капризно спросила мантикора, снова чихнув.

Она раздраженно ударила хвостом о пол и раздался скрипучий лязг металла. Из дальнего конца тоннеля послышался тихий шорох. Если ночью тут шуметь, то обязательно появятся гости. Я усмехнулся и призвал оружие, крутанув его перед собой и указав в сторону шума:

— Мы тут будем охотиться, дорогая.

Из тоннеля послышалась возня и писк, кто-то несся к нам, радостно повизгивая. Кара втянула воздух носом и фыркнула.

— Демоны невкусные, — пожаловалась мантикора, чуть пригибаясь к земле.

Инстинкты хищника всё таки взяли своё. Хвост изящно изогнулся и лезвие на его конце блеснуло в слабом свете редких аварийных ламп. Хранительница выглядела устрашающе и прекрасно. Вот бы ещё…

Кара рванула с места так быстро, что я и моргнуть не успел. Запнулась, чуть не завалилась на бок, но удержала равновесие, распахнув крылья, и ускакала в темноту огромными прыжками.

— Стой! — я бросился следом, чертыхаясь про себя.

Кто их знает, что за ископаемые виды идут нам навстречу. Надо было выловить более менее слабых тварей для неё, но хорошая мысль пришла поздно. Я ускорился, насколько это было возможно, но догнать духа, поглощенного охотничьим азартом, у меня не получалось.

Там, куда не доставал свет, уже вовсю шла жатва. Писк стал испуганным, послышались звуки разрываемой плоти и бульканье. Подавив приступ тошноты, я прищурился, усиливая ночное зрение.

Нам, можно сказать, повезло. Не самые опасные создания бездны, по-крайней мере для защитников. И, похоже, для моей боевой зверушки. Смахивающие на отожравшихся заповедными лесами бобров, но со множеством коротких ног. Эти зубастые многоножки были крайне шустрые и ползали одинаково успешно как по стенами, так и по потолку.

Первый демон вылетел мне навстречу, описав широкую дугу и разбрызгивая темную кровь, окрашивая всё вокруг. Я увернулся на бегу, не забыв рассечь летящую тушу косой, на всякий случай. Второй пропахал по полу и получил ускоряющий пинок, отправивший демона в последний полет. Его размозжило о переплетение труб.

А третьему Кара отгрызала голову, как раз когда я подоспел. С мерзким хрустом и чавканьем.

— Тьфу, выплюнь! — я схватился за её шкирку, пытаясь оттащить.

Раздалось приглушенное рычание и я почувствовал, как шерсть кошки встает дыбом. Вцепился сильнее и дернул, зарычав в ответ. Не хватает мне ещё дуреющей от охоты и брыкающейся зверюги.

— Выплюнь, сказал! — угрожающе приказал я.

Кара рванула вперед, но моя хватка была железной. Не зря накачивали мутагенами в обители. А от адреналина силы в руках ещё прибавилось. Хранительница, поняв, что ей не вырваться, наконец неохотно отпустила добычу.

— Ну и чего ты орешь? — проворчала она. — Сам сказал, что охотиться будем.

Я разжал онемевшие от усилий пальцы и выдохнул.

— Мы, а не ты. Вместе, дурное ты создание. А вдруг там…

— Большие и страшные демоны? — с издевкой перебила Кара, заглядывая мне в глаза. — Обидят бедного маленького котенка?

Этот котенок, ростом в холке мне по бедро, ухмыльнулся кровавым оскалом и принялся вылизывать между пальцев на лапе. Эффектно, если бы когти не цеплялись за клыки и не чиркали друг о друга.

— Обидят, — покачал я головой на её грациозность. — А если бы они были ядовитые? Ты же ничего про демонов не знаешь? — в последний момент утверждение я поменял на вопрос.

— А мне яды не страшны, так же, как и тебе, — равнодушно ответила хранительница, сосредоточенно продолжая умываться. — Забыл, что своей кровью меня призывал и перевоплощал? А по поводу демонов…

Её уши встрепенулись и кошка застыла на несколько секунд, прислушиваясь к звукам катакомб. Мой слух ничего не улавливал, но я тоже напрягся.

— По поводу демонов, — повторила она низким голосом, — Так там ещё остались.

Моя пятерня пронеслась в сантиметре от шерстяной заразы. Кара снова подорвалась и поскакала по тоннелю, рыча.

— Да чтоб тебя! — я подпрыгнул от досады и побежал за ней.

И почти догнал, но тут кошка вспомнила, что у неё есть вспомогательные конечности в виде крыльев и упорхнула под потолок. Правда не рассчитала и ударилась спиной, спикировав вниз. Но рывок был мощным, так что я снова отстал, ругнувшись.

— Стой, кому говорю! — орал я в темноту.

Тоннель разветвился, Кара метнулась в узкий проход, ведущий вниз и я слышал только удаляющийся скрежет когтей. Мне же приходилось бежать, пригнувшись, что мешало скорости.

В просторный зал с низким потолком я вылетел злой до невозможности, хребет ныл от бега в полусогнутом состоянии, я ещё и косой задевал постоянно за стены, затормаживаясь. Но увиденное зрелище меня быстро охладило.

Сверху струился слабый свет прямо на мелькающие хвосты, когти и оскалы. Хранительница билась с огромным демоном молча и остервенело. Во все стороны летели клочья шерсти и брызги.

Сердце в груди вздрогнуло, когда челюсть твари сомкнулась на горле моей кошки и я прыгнул, замахиваясь в полете. И думал об одном: лишь бы успеть.

Внутри поднялась такая звериная ярость, что я был готов разорвать демона голыми руками, но оружие жаждало крови, ещё сильнее, чем я. Я чувствовал эту поглощающую жажду каждой клеточкой тела.

Лезвие вошло в поджарый бок монстра, вскрывая его, как консервную банку. Тварь взвыла и отпустила Кару. Я бросил быстрый взгляд на неё — слабо и прерывисто, но дышит.

Демона я рванул за ногу одной рукой, подбрасывая вверх и разрубая на части в воздухе. Отпихнул ногой ошметки подальше и бросился к хранительнице. Её открытые глаза светились желтым огнём, хоть и не таким ярким, как обычно. Жива!

— Сама бы справилась, — прохрипела она и зашевелилась.

— Справилась бы, справилась, — не стал я спорить, ощупывая её шерсть.

На руках оказалась кровь, немного, но демон почти добрался до её шеи. Я нахмурился, но кошка лениво клацнула зубами, отстраняясь:

— Царапина, уже заживает.

Так я выяснил, что у духов-хранителей тоже улучшенная регенерация в их физическом воплощении. А если совсем худо, то нужно возвращение в эфир. Бессмертными они не были, но серьезные раны требовали много времени, которое в их родном мире текло по-другому. Так что беречь мохнатую всё же было необходимо, рисковал дожидаться её из эфирного лазаретами годами.

Кара встала на все четыре лапы, мотнула мордой, пошатнулась, но устояла, порычав на мою попытку поддержать. Выглядела она потрепанной, но не настолько, чтобы принять мою помощь. Её нос сморщился, кошка повернулась и принюхалась.

— Тут пахнет кровью.

Я посмотрел на огромную лужу, растекающуюся из разрубленного демона и хмыкнул. Ну а чем тут ещё пахнуть должно, ромашками? Тварь к тому же и сама воняла. Опять редкий вид, мать его.

Я бы даже сказал, что очень редкий и, как писали в учебниках, очень опасный. Адская гончая, единственное приходящее мне на ум сравнение. Крепкая, с сильно вытянутой вперед пастью и практически непробиваемой шкурой. Поэтому я порадовался, что мне удалось её убить с первой же попытки.

Подойдя ближе к задней половине демона, я заметил глубокие отметины от клыков. И немало, Кара тоже смогла прокусить тварь и неплохо потрепать. Возможно, она его ослабила и поэтому получилось уложить монстра сразу.

Но хранительница фыркнула и принялась обнюхивать пол, прямо как пес, тщательно, сантиметр за сантиметром. Я наблюдал с удивлением. Кошка обходила идеально ровный круг, буквально уткнувшись носом в темный бетон.

— Кровь, — повторила она раздраженно. — Тут, человеческая.

Я достал фонарик и посветил в то место, где она была. Ровный и чистый пол, никаких следов крови и печати. В том, что она была, я уже не сомневался из-за траектории, которой прошлась кошка.

Огляделся и не нашел ничего необычного. Такой же промежуточный зал между тоннелями, как и сотни других. Отсюда ходы разбегались в три стороны, одинаковые на вид. Единственное, тут действительно было чисто. Ни одной бумажки не завалялось. Вонь демона перебивала едва уловимый запах. Хлорка.

— И куда же мы с тобой забрели? — задал я риторический вопрос, выискивая на стенах карту или какие-либо отметки.

На перекрестках они были всегда. По-крайней мере я их видел, после того, как использовать печать для ориентации под землей. Хоть какой-то отпечаток должен был быть. Но стены тоже были пусты.

Я зашел поочередно в каждое из ответвлений и прошел несколько шагов. Пусто и тихо. Вернулся назад и в задумчивости почесал спину древком. Погулял в катакомбах я достаточно, чтобы изумиться.

Первый раз я не видел никаких ориентиров. Словно этого места не существовало. Точнее оно никак не было отмечено. Но не так далеко мы умчались с Карой.

— Что чувствуешь? — спросил я у кошки, принявшейся чихать.

— Воняет, — снова выдала она и, увидев мой вопросительный взгляд, добавила: — Ну а что ты от меня хочешь? Сколько раз тебе повторять, я не ищейка. Песика бы себе завел, что ли…

Не хватает мне ещё одного мохнатого и вредного питомца. Я отмахнулся и в который раз внимательно огляделся. Может, помедитировать? Зараза, я слишком мало знал о магии, но интуиция подсказывала, что здесь что-то есть. Что-то важное.

Но пока единственное, что я мог — отметить зал в навигаторе телефона. В том, что дал мне Артур, была довольно условная, но большая карта подземелий. И её можно было наложить на местоположение. Только вот мы могли быть ниже основных тоннелей, я уже встречал такое.

И, посмотрев на карту, понял что и сейчас такой случай. Ведь если верить ей, то мы находились в середине длинного тоннеля, никаких залов или боковых ходов не было.

— Что, заблудился? — усмехнулась Кара, увидев как я задираю голову наверх и разглядываю потолок. — Могу вывести.

— Ты же не ищейка, — я вернул ей усмешку. — Я и сам знаю куда нам идти.

— Ну и куда? — не поверила она и плюхнулась на задницу, неуклюже раскинув разъезжающиеся задние лапы.

— Туда, — уверенно махнул я себе за спину.

— А вот и нет, — торжествующе заявила хранительница.

Я обернулся на ход, из которого я считал что мы пришли. Да, покрутились по залу мы знатно, но я был полностью уверен, что обратный путь там. Кара опять издевается.

— А вот и да, — с досадой ответил я, ставя отметку и убирая телефон. — Пошли, пора возвращаться.

Я хотел успеть посидеть в библиотеке и поспать хотя бы пару часов, пока моя баржа снова не превратится в проходной двор.

— Ну, если ты так считаешь… — совсем по-человечески пожала плечами кошка, поднимаясь.

То, что она была права, я понял через полчаса. Упорно шел и игнорировал ощущение несоответствия расстояния. Признаваться перед мохнатой в своей ошибке мне по-детски не хотелось. Я уже думал велеть ей развоплотиться, но одернул себя.

— Ладно, веди, — сдался я, разворачиваясь.

— А я же говорила, — ехидно мурлыкнула она.

— Вот если бы ты ещё не говорила, что говорила… — тяжело вздохнул я.

С женщинами я ещё мог справиться. С животными тоже. Но вот с существом вроде и женского пола, и животного вида, но говорящим и имеющим такой характер… Все шаблоны разорвались.

И по жопе ведь не надаешь. Во-первых, там шипы. А во-вторых, такая руку откусит и не заметит. Если она конечно может покалечить своего подопечного, ведь хранителями рода они не просто так называются? В библиотеку, Илюх, и не вылезать оттуда.

Мы вернулись в зал, Кара встала в центр, покрутилась, поводила носом по воздуху, опять пожаловалась на вонь и уверенно припустила в тоннель, из которого мы только что вышли.

— Издеваешься? — не выдержал я и поднял голос. — Мы оттуда пришли!

— А вот и нет, — кошка уже скрылась в темноте хода и голос стал приглушенным. — Давай быстрее шевелись, долго не продержится.

Это не прозвучало шуткой, так что спорить я не стал и рванул туда же.

— Тут всё запутано, — соизволила объяснить Кара, когда я подошел и мы двинулись в путь. — Наподобие того, как я отвожу глаза, только сложнее. Но на духов такое не работает. И да, если захочешь сюда вернуться, без меня не получится. Тут входы и выходы меняются.

Она принялась поучительным тоном рассказывать про потоки эфира, как они проецируются на этот мир и помогают видеть истинные вещи. А я смотрел на светящиеся символы, проступающие сквозь короткую шерсть и думал. Кого я вообще призвал?

Вышли мы в другом месте. Выбрались в просторный тоннель и я наконец увидел карту. Обернулся и не увидел прохода. Общупал всю стену под тихие смешки хранительницы.

— Чертовщина какая-то, — сделал я логичный вывод, плюнув в сердцах на пол.

— Вот, без меня не справишься, — Кара важно кивнула и зевнула, широко распахнув клыкастую пасть. — Устала я, пойду.

С такими прощальными словами мантикора растворилась в воздухе, а я цокнул. Дрессировать этого духа будет проблематично.

Наружу я выбрался через ближайший подъем. В голове гуляли мысли, а в таком рассеянном состоянии по недружелюбным местам лучше не ходить. Как назло, вылез я в ещё менее дружелюбных трущобах.

За полуразрушенной кладкой заборов плясали отблески открытого огня, на улице пустели разбитыми окнами остовы автомобилей, а дорога выглядела словно недавно тут была бомбежка.

В нескольких метрах впереди от стены отделилась долговязая фигура, за ней и другие. Но мутные обитатели здешних мест застыли, как только я призвал оружие. Коса одинаково хорошо убеждала как демонов, так и людей. Ну и кобура на поясе, которую они не сразу приметили.

Проходя мимо компании, застывшей на краю тротуара, я остановился и вежливо спросил:

— К обители в какую сторону?

Мне было не лень доставать телефон, не хотел ослеплять себя его экраном. Вдруг тут бессмертные найдутся, что полетят на огонек.

— Дык, туда, брат, — опасливо ответил самый высокий и махнул рукой в противоположную сторону.

— Благодарю, так я и думал, — кивнул я и развернулся на пятках, для равновесия махнув косой.

Типы отпрянули и опять слились со стеной а я, мысленно сетуя на участившийся топографический кретинизм, отправился в нужном направлении, насвистывая бодрую мелодию.

Лазарь не соврал, даже в такой поздний час гигант встретил меня у лифта, в неизменном камзоле и на вид совершенно бодрый. Хранитель всмотрелся в моё лицо и я уже похолодел от предположений, что же он такое мог увидеть, но великан потер себя по щеке:

— У вас тут, пятнышко. На кровь похоже. Удачная ночь?

Пытался оттереть следы горячей встречи с редкой тварью я уже по пути к читальной комнате. Заверяя, что ночь просто великолепная и все бы такие. И извиняясь за свой внешний вид.

Даже стыдно немного стало, в императорскую библиотеку и в таком виде являться. Хотя, по сути, те же катакомбы. Белоснежных мраморных полов с хрустальными люстрами тут не было, но атмосфера таинственности витала. Ну и магистр производил неизгладимое впечатление.

Я вглядывался в широченные плечи великана, в его собранный седой хвост и старался найти признаки того, что это не человек. Даже принюхался. Но пах мужик обычно, то есть ничем. Да и движения его были вполне человеческие. Походка чуть вразвалочку, родинка на шее.

— И что вас интересует этой, как вы выражаетесь, прекрасной ночью? — Лазарь проводил меня до двери в комнату и распахнул её, хитро прищурившись. — Желаете продолжить изучение духов-хранителей?

Чувствовался подвох в этом вопросе, но я не понимал в чём он. Я уже показал свой интерес к этой теме. И очень хотел углубиться в неё, но мохнатую я спас, теперь нужно было спасать друга.

— Безусловно, это увлекательно. Простите меня за то, что я так распыляюсь, но все эти книги… — я изобразил восхищение, обводя рукой вокруг. — Столько вопросов!

— Понимаю вас, — кивнул Лазарь, усмехнувшись. — Ох уж этот юношеский огонь. Признаюсь, у нас нечасто бывают молодые люди, но жажда знаний мне близка. Так куда же вас бросило в этот раз?

— Не так давно с моей группой приключилось одно, хм, недоразумение. А может и нет. В общем, было подозрение в том, что нас прокляли. Вот эта тема мне и интересна.

— Проклятия? — нахмурился магистр. — Вы хотите изучить эту область?

Его тон говорил о том, что утвердительный ответ не будет правильным. Не запрещал, предупреждал. Но такую ошибку я делать и не собирался.

— О нет, что вы, — я замахал руками. — Всего лишь то, как их снимают. Только это.

Лазарь призадумался, недоверчиво посматривая на меня. Великан не шевелился, но и без того ощущения были не из приятных. Будто воздух стал плотнее и жарче.

— Но если даже это слишком опасно, то конечно не стоит… — протянул я, изо всех сил показывая, что приму его любой ответ.

— Опасно, — хмыкнул магистр. — Всё в этом месте может быть опасно, адепт. К сожалению, основополагающий труд по этой теме сейчас на руках, но я постараюсь найти для вас нужную информацию.

Он жестом указал зайти внутрь и я шумно выдохнул, когда дверь за моей спиной захлопнулась. Только одна мысль крутилась в голове. И у кого на руках главный труд по проклятьям?

Я ждал Лазаря, расхаживая по комнате. И пытаясь сообразить, как выяснить имя того, кто заполучил главную книгу по проклятьям. Обхитрить магистра мне представлялось почти нереальным. В конце концов, если он будет выдавать первым встречным кто и что изучает, им это не понравится.

Мне бы вот точно не понравилось. Хотя я и был уверен, что о моих интересах хранитель может доложить высочествам, если те попросят хорошо. Как бы не уверяла меня в обратном принцесса, императорская семья была высшей властью.

И пока шастал, с удивлением заметил некоторые изменения в комнате. Помимо кулера с водой тут появилась кофеварка. Очень кстати, начинало клонить в сон, так что я взялся за агрегат, разбираясь с кнопками. Ну нельзя их все одинаковыми делать? Вкл, выкл, кофе. Что сложного то?

Дверь тихо скрипнула, впуская Князева. Гигант принес всего одну книгу. Не очень пухлая, на вид новая, хоть и выполнена в классическом стиле — темно-красная, с золотым тиснением и витиеватым шрифтом на корешке.

«Как снять проклятье и не стать еретиком» — гласила надпись и я едва сдержал смешок. У автора с чувством юмора всё в порядке. Название обнадеживало.

— Оригинально, не так ли? — улыбнулся Лазарь, заметив мой веселый взгляд на книгу.

— Весьма, — согласился я. — Благодарю, это явно то, что мне нужно.

— Надеюсь, это вам поможет адепт, — магистр сощурился и неожиданно попросил: — Прочтите её название.

Я выполнил просьбу, не скрывая удивления. И всё таки спросил, зачем.

— Некоторые книги, хранящиеся здесь, защищены особым способом, — великан удовлетворенно хмыкнул. — Вы увидите на обложке именно то, что вам требуется. Это не влияет на содержание, конечно же, не переживайте. И извините, что не предупредил, мне необходимо было проверить, насколько вы искренни.

Ну ничего себе защита. И что бы он сделал, прочитав я там «как проклясть хранителя и забрать все его книги»? Нда, с великаном нужно быть осторожнее. Предельно осторожно, точнее, какую ещё магию скрывает этот странный человек?

Меня оставили наедине с заколдованной книгой и я долго рассматривал надпись, ожидая, что она изменится на глазах. Но этого не произошло, так что я устроился поудобнее на диване с чашкой кофе и приступил.

Хоть объем казался небольшим, изучать материал мне пришлось долго. Многовато оказалось жутких иллюстраций и выкладок по символам, смысла которых я не понимал. Видел знакомое, догадывался, но предполагать в таком деле опасно.

Поэтому я решился и попросил какой-нибудь толковый словарь по чудному графическому языку. Хранитель на такую просьбу ушел в раздумья. А я смотрел на него и думал, что не просто так он постоянно размышляет. Словно связывается с кем-то или с чем-то…

Меня разбирало любопытство, от которого даже потряхивало, но я вытерпел. Тут сто раз нужно подумать, прежде чем вопросы задавать.

В итоге Лазарь принес мне искомое. Не самоучитель языка, а реально нечто, похожее на словарик, очень простой и минимальный, как азбука для детей. Настоящее сокровище, потому что это давало мне ключ к печатям и ритуалам гримуара. Не абсолютный, но я мог начать понимать хотя бы часть и не действовать считай что наугад.

И дали мне такую информацию по простой причине. Практических знаний по запретной магии я не получал, так что эта «азбука» мне, по идее, ничего дать не могла.

Так, складывая одно с другим и постепенно расшифровывая вязь символов, я начал понимать. Любвеобильный граф встрял. Вероятно, профессор Далматский уже попробовал описанный способ снятия проклятья. Со своими модификациями в виде галлюциногенного пойла, но тем не менее.

Да и насчет того, что мне тогда в лесу всё привиделось, тоже появились сомнения. Выходило, что мы видели другой мир. Но данных про миры не хватало, одни намеки и обмолвки.

А ведь Кара говорила про десять миров. Как бы мохнатую прижать к стенке и заставить рассказать подробнее. Мои мысли разбегались во все стороны и я с трудом возвращался к одной теме.

По всему выходило, что без ведьмы эту дрянь с Германа не снять. Надо было найти каргу и вежливо попросить избавить графа от эффекта анти-Буратино. Ну или заставить, что вероятнее. Вот не кажется мне, что сотворившая такое с молодым парнем пойдет на сотрудничество.

Я нашел часть про связь проклятия с его автором через некую субстанцию, называемую Тьмой. Понятно почему святоши назвали это именно так, ещё и с большой буквы, но как раз про другой мир речь и шла, по сути. Как моя кошка с её эфиром.

Я читал, листал и сравнивал, пока голова не начала раскалываться. Кровь пульсировала в висках, череп пронизывала острая боль, а глаза слипались. Меня вырубало и я остановился, когда чуть не упал лицом в распахнутую книгу.

Спина затекла, во рту пересохло, да и попахивать я начал после ночных приключений. Значит, пора поспать. Много, крепко и хорошо. Часы пугали временем рассвета и я поднялся, кряхтя как старый дед.

Магистр на звонок явился, как всегда, мгновенно. Сочувственно взглянул на мою измученную рожу и похлопал по плечу, отчего внезапно полегчало. Он ещё и целитель? Но слишком много вопросов задавать я не хотел, только один:

— А можно как-то связаться с тем, у кого та книга? Мне сложно разобраться с некоторыми моментами, возможно знающий человек сможет мне подсказать.

Лазарь даже хохотнул, не удержавшись. Кашлянул, сделал серьезное лицо и камзол поправил, выпрямившись:

— А вам бы хотелось, адепт, чтобы любой посетитель этого места знал что и когда вы изучаете? — строго спросил он, хотя в глазах всё ещё бегали искры веселья. — Только я это знаю, так было и будет всегда. И потом, он вам не поможет.

Ну хоть что-то, он — значит мужского пола. Но тут хранитель был прав, прочитал мои же первые мысли. Что же, я попытался. Я извинился, согласился, поблагодарил и попрощался.

До баржи я прогулялся пешком, чтобы взбодриться минимально, для принятия душа. Иначе просто упал бы, и не факт что в кровать. Усталость накопилась. Несмотря на усиление эликсирами, тренировки и молодое тело, предел выносливости был. И я его успешно достиг.

Солнце поднялось над крышами домов, сверкнуло, отражаясь в небоскребах и ослепило, вернув головную боль. Город ещё не нагрелся, стояла приятная утренняя прохлада, щебетали пташки, а воздух был чист после ночи.

А я шаркал по асфальту, еле передвигая ноги и думая только о душе и сне. Гулять в такую погоду надо, гонять наглых чаек в порту, есть мороженое, щипать девчонок в коротких юбках за задницы… Стоп, последнее лишнее.

Но мысли о лете улучшили настроение. Тем не менее Ларса я встретил хмурым видом. Камердинер застыл на палубе, приветственно склонив голову:

— Ваше сиятельство.

— А наедине можно по имени? — попытался я.

— Нет, — спокойно отрезал швед. — Такое совершенно недопустимо.

Напоить что ли чопорного мужика? Поговорим по душам, а там может и оттает. Ничего, я ещё найду способ заставить его общаться по-человечески хотя бы тет-а-тет.

— Ладно, — отмахнулся я. — Меня нет ни для кого. Вообще. Без исключений. Даже если «Спаситель» пойдет ко дну, не будить. Хоть медведи тут начнут бегать.

— Медведи? — позволил себе легкое удивление Ларс.

— А, не важно. Короче говоря — не будить! Видят боги, если я проснусь не сам, а по стечению каких-либо, пусть самых невероятных, обстоятельств, убью всех.

Для убедительности я призвал оружие, помахал им перед носом камердинера и уточнил:

— Выкошу.

Ларс невозмутимо кивнул, не комментируя мою браваду. Я ещё раз пробормотал «убью» и отправился в душ. До постели я добирался уже в полусне. Она белым пятном вела меня, словно маяк. Споткнулся обо что-то, но не обратил внимания. Спаааааать.

Это было самое прекрасное, что было в моей жизни. В обеих жизнях. Я спал, никто не орал над ухом, ничего не горело и не взрывалось и даже вечно орущие чайки не беспокоили мой сладкий сон. Мне снилось, что я сплю, вот насколько охрененно это было.

Я дрых до тех пор, пока тело не начало ломить от лежачего положения. А открыв глаза, увидел что небо уже алеет закатом, а с залива набегают тучи. Если ещё и дождь пойдет, я буду счастлив.

И только поднявшись и до хруста потянувшись, увидел, что моё жилище изменилось. Яна не теряла времени и за один день умудрилась найти минимально необходимую мебель. Споткнулся я о новый диван. К счастью, не розовый, а вполне традиционного темно-синего цвета. И с виду очень удобный.

Появились стулья и стол, над кухонной столешницей полки с новой посудой, а вместо шкафа длинная вешалка в виде штанги на ножках с колесами. Даже непестрый ковер на полу лежал. А уютно однако…

Радуясь, что у княжны оказался отменный вкус, я отправился на палубу, сварив себе кофе. И соизволил позавтракать, наблюдая за садящимся в воду солнцем. Поспать, поесть, что ещё? О, точно, надо написать Яне. Исключительно в целях благодарности.

Но мой романтический порыв прервала жертва той самой романтики. Несчастный граф с понурым видом бродил по набережной. Ларс выполнил мой приказ и никого не пускал.

Пришлось спускаться с небес на землю, но хотя бы выспавшимся и сытым. Я позвал Германа и парень с горящей надеждой в глазах забежал на борт, утащил яблоко и захрустел им, мыча:

— Ммм, ну фто?

— Есть одна идея, — туманно ответил я, пока камердинер ошивался поблизости. — Позже.

— Ваше сиятельство, — Ларс заметил мой взгляд в свою сторону и подошел. — Смею вам напомнить, что вас ожидают бумаги по оформлению титула. Вам необходимо выбрать герб, фамилию и родовые цвета. Также я приготовил для вас списки подходящих домов и персонала. Её светлость, княжна Меньшикова и Михаил, были так любезны и оказали помощь, поделившись вашими предпочтениями.

Я поморщился, хотя мне стало даже интересно, что могли насоветовать светлейшая княжна и шпана. Михаил! Представляю, как малец кривился от такого обращения. И как они о моих предпочтениях судили, надеюсь не по ржавой барже? Хотя мне она была по душе, но теперь я не один, да и штат прислуги придется заводить. Повара так точно.

— Хорошо, хорошо, — закивал я, лишь бы он не напоминал больше о бюрократии. — Всем займусь. Вот как только, так сразу. Это очень важно, я помню, — добавил я, увидев скепсис в голубых глазах шведа.

Завтрак перетек в ужин, камердинер откланялся и удалился, скрывшись в доме напротив, а солнце село. Я велел Герману меня подождать и ушел в свою нору, за гримуаром.

В шахте вызвал Кару, чтобы проверить её самочувствие. Кошка чуть не оттяпала мне нос и буркнула что лучше бы я о своем здоровье беспокоился. Потому что если буду дергать просто так, оно пошатнется, не без её помощи.

Я успел схватить хранительницу за усы, прежде чем она исчезла и успокоился. Уровень вредности снова в норме, значит с ней всё в порядке.

И приступил к изучению. Мне не давала покоя связь ведьмы с проклятием, таким образом можно было её найти. И я точно видел что-то такое в гримуаре. Восстанавливая в памяти изученные символы, я перелистывал страницы с растущей радостью. Картина прояснялась. Знаки вызывали ассоциации и мозг воспроизводил значения.

Пусть и не быстро, но нужную печать я нашел. Печать поиска по связи. В фигуре нужно было подставить сферу поиска, то есть мир. И символ Тьмы в книжке про то, как не стать еретиком, был.

Сейчас мне открывалась в принципе простота печатей. Фигуры представляли собой явления. Поиск, источник, мир. Не понял, возможно ли чтобы источник был не рядом, ну да мне пока и не нужно.

— Эврика! — крикнул я сам себе, довольный.

За железными листами кто-то испуганно визгнул и умчался, царапая когтями пол и стены. Что там за любопытная зверушка выяснять я не стал, а бегом отправился домой.

Граф сидел на палубе, в кресле, и убаюкивал в руке бокал с чем-то красным. Я принюхался — не морс. Надо поторопиться, пока парень с горя не спился. Герман заметил моё приближение, оживился, залпом выпил и выпучил глаза:

— Ну?

— Найти твою ведьму надо. Без неё ничего не получится.

— Ах, увы, — вздохнул парень, сдувая прядь, упавшую на печальное лицо. — Но мои источники на острове категорически отказываются со мной разговаривать. Несложно было связать пожар и мой интерес к этой старой, хм, суке, — всё таки закончил он свою высокопарную речь кратким определением.

— Есть другой способ, — утешил его я.

Не был я уверен, что сработает, но оракул впадал в такую стадию уныния, что лучше ложная надежда, чем безнадежность.

Ловеласа я поставил у дверей. Стеречь, чтобы никто не зашел опять нежданно. И, подперев графом единственный вход и выход, приступил к сложению печати, велев помалкивать и не сбивать.

Но Герману и говорить не нужно было, он распахнул глаза и рот и с восторгом смотрел, как я нарушаю главный запрет империи. Будь закон, способный оправдать влюбленного мальчишку за то, что он по глупости обратился к запретной магии, я бы этого не делал.

А плохое, по моему мнению, можно творить любым инструментом, как небогоугодным, так и священным. Святоши не очень то святыми были, так что и моя совесть помалкивала. Я достоинство вернуть пытаюсь человеку, а не демонов призываю.

От первой фигуры меня пошатнуло. В глазах ощутимо потемнело, во рту появился металлический привкус. Я поморщился и приступил ко второй. Ею надо было указать на графа, как отправную точку. Ну или конечную, которую настигло проклятье, это как посмотреть.

Герман даже не моргнул, завороженно наблюдая за моими руками, а вот у меня хрустнуло в шее. Нехорошо так. По позвоночнику пробежались иглы и стало холодно. Будто ледяной стужей прошлось, вымораживая внутренности.

Я поежился, но не отступил, складывая последнюю фигуру и говоря слово, всего одно:

— Тар-эр!

Едва я произнес его, потемнело ещё больше. Но теперь не в глазах, а мир поблек, потеряв все краски. Воздух застыл, хотя я слышал завывание ветра, протяжное и далекое. По телу пронеслись, сбегая от меня к ебеням, мурашки, за ними пришла боль.

Она нарастала и разливалась по всему телу, терпимая, но раздражающая, сбивающая с концентрации. А я пытался сосредоточиться, чтобы поймать след. Увидел, как от Германа струится тьма, закручиваясь в смерч и улетая куда-то вдаль.

Я щурился и напрягался, ловя эту связь, но мир вздрагивал, сбивая картинку. А боль нарастала. И тут появились тени. Как тогда, в лесу, смутные фигуры, качающиеся пламенем на ветру.

В ушах стучал пульс и сквозь него я слышал крик оракула. Вроде он бросился ко мне, зрение стремительно отказывало. И, прежде чем отрубиться, я нашел. Не успел определить точно, но ведьма была в городе. Где-то на ганзейском острове.

— Эй, эй, эй! — меня хлестали по щекам и от пощечин звенело в ушах.

Сфокусироваться на бледной роже Германа удалось не сразу. Я лежал на полу, у себя на барже, уже хорошо. Всё кружилось и расплывалось, в носу свербило, глаза щипало, тело болело, но вроде пережил.

— Хватит меня бить, — прохрипел я.

В горле запершило и я раскашлялся, отплевываясь. Такое ощущение, что дряни какой-то наглотался, болотной жижи или воды из грязной лужи. Выбрав ориентиром графа, я уставился на него и мир потихоньку начал успокаиваться.

— Илья, слава всеблагим, ты жив! — испуганно запричитал парень. — В бездну это, пусть хоть отсохнет, не такой же ценой…

Я потер лицо, почувствовал влагу и посмотрел на руку. Она вся была в крови. Твою ж мать, это то откуда? Ударился башкой, когда упал?

— Тебя нужно отвезти к целителю, — граф схватил меня за плечи и потянул на себя.

— Да я в порядке, ударился просто, — я всё также смотрел на окровавленную руку, соображалось туго.

— Илья, — затравленно произнес Герман и в его взгляде было что-то такое, что испугало и меня. — Ты точно не в порядке. У тебя кровь хлынула из ушей, рта и глаз. Илья, из твоих глаз идет кровь…

Сначала меня снова повело, а затем я заржал, испугав парня ещё больше. Когда всё хреново, в мою голову лезут поистине идиотские мысли. Вот и сейчас я подумал, что кровавыми слезами оплакиваю графскую шишку. Может мне на герб шишку взять…

От моего смеха, ну или из-за кровавого оскала, страдающий граф принялся страдать ещё больше, выйдя на новый уровень — предобморочный. Герман коротко выдохнул и начал медленно оседать, так что теперь пришлось мне его поддерживать.

Голова закружилась, отзываясь на попытку пошевелиться и в итоге мы завалились оба. Похоже и правда без помощи нам не обойтись.

— Кара… — простонал я, спихивая с себя полубессознательного оракула.

Хвостатая явилась сразу же, без сложения печати и слов призыва. Обнюхала два почти бездыханных тела, пофыркала и возмутилась:

— Воняете не лучше демонов.

— Хуже, милая, хуже, — довольно прохрипел я и схватился за бронированный бок.

Металл шипов мантикоры, растущих вдоль позвоночника, приятно охладил. Пальцы проскальзывали, но у меня получилось достаточно крепко удержаться, чтобы подняться. Попытаться подняться.

— Ёб твою мать! — опередил меня по приходу в изумленные чувства граф.

Кошка фыркнула громче, отчего Герман снова побледнел, но остался в сознании. Но, кажется, в реальном мире его удерживало только это чудесное видение. Хранительницу повело на бок, она неуклюже перекосилась на полупопии и растопырила пальцы, делая вид, что умывается.

— Это что такое? — протяжно выдохнул оракул и сморщился, явно стараясь разглядеть прорыв бездны.

— Сам ты что! — вознегодовала мантикора и выпустила когти, угрожающе блеснувшие даже при слабом свете.

Но снова не справилась с новым воплощением и распустила крылья, чтобы уравновесить свою новую тушку. Граф от такого зрелища громко вздохнул и отрубился, не выдержав красоты моей зверушки.

— Грубо, — равнодушно оценил я её социальную приспособленность.

Кара обиженно мяукнула и сделала маленький шаг назад, поднимая меня. Я ухватился и второй рукой, так что довольно скоро принял сидячее положение.

От такого замутило ещё больше и, судя по отбитым ощущениям, снова хлынула кровь.

— Кааара, — не совсем специально у меня вырвалось злорадство. — Что ты чувствуешь?

— Чувствую, что ты глупость делаешь какую-то, — в своей обычной ехидной манере ответила дух и чихнула так, что стекла зазвенели.

— То есть выживу? — сделал я утешительный вывод по её тону.

— Очень спорное утверждение, — важно сообщила она. — Ты упорно стремишься к обратному. Но если конкретно сейчас… — кошка приблизилась и обнюхала меня, щекоча усами. — То выживешь, как ни удивительно. Но выглядишь хреново, если тебе нужно моё профессиональное мнение.

Профессионал из мохнатой ехидны был такой себе, но слова хранительницы меня ободрили. Если бы я умирал, то мантикора не вела себя так. Надеюсь.

Я схватился за её шею, обнимая и используя как опору. Кара не сопротивлялась, так что я позволил себе на несколько секунд так замереть, выравнивая дыхание. От мускулистого тела исходило приятное тепло, а ещё она тихо урчала, словно убаюкивая.

И я вдруг понял, что головокружение отступило, да и вообще легче стало. Удивленно посмотрел в горящие желтые глаза и увидел там хитрые огоньки. Хранительница недовольно рыкнула и освободилась:

— Хватит с тебя нежностей.

— Кара, — я укоризненно покачал головой. — Ты явно умолчала об ещё одной недокументированной способности. Сущая мелочь, исцеление.

— Сам ты недокументированная… — она запнулась, обдумывая незнакомое слово. — Ничего я такого не знаю.

— Ну-ка, иди сюда!

Увернуться от моих рук мантикора не успела, напал я неожиданно резво. Клацнули зубы над ухом и она зарычала, но новых объятий избежать не удалось. Я уткнулся щекой в гладкую шерсть на загривке, шипы впились в бок, но на это я не обращал внимания.

Впрочем, сопротивлялась она вяло. Пожелай эта зверюга, и от меня и мокрого места не осталось бы. По моему телу разливалось тепло, смывая остатки боли.

— Отпусти! — возмущалась Кара, хлеставшая хвостом по полу. — Ты меня всю перепачкаешь. И вообще, я тебе не плюшевая игрушка, хватит меня тискать! Я дух-хранитель рода, прояви должное уважение! Ты нарушаешь личное пространство…

Вопреки гневным словам и угрожающему тону, я, прижимаясь к ней крепко, чувствовал умиротворяющий рокот самого обычного кошачьего урчания. Но продлилось это недолго, хранительница взмахнула крыльями, что-то звякнуло и разбилось, и я не смог удержать мощного рывка.

— Ой! — от громкого звука очнулся Герман и на локтях пополз прочь.

— Ой! — передразнило это чудовище, чихнуло и испарилось.

— Т..т..т… — заикался граф, дрожащей рукой указывая в то место, где только что была мохнатая. — Ч..ч..что это было?

Я всерьез раздумывал притвориться, что ему показалось и я ничего не видел. Но пожалел и без того расшатанные нервы парня. Да и после всего им увиденного, демонстрация ещё одного проявления запретной магии хуже уже не сделает.

— Один очень вредный дух, — я пожал плечами.

— Дух? Настоящий? — Герман сглотнул и наконец опустил руку.

— Ну, если мы оба её видели, значит настоящий, — не очень уверенно ответил я.

— А, — граф сделал вид, что это всё объясняет. — Ты в порядке, Илья?

Прислушавшись к внутренним ощущениям я понял, что чувствую себя уже лучше. Осталась слабость и легкая тошнота, но кровь перестала хлестать из всех отверстий. Да и дышать стало полегче.

— Да, в порядке, — подытожил внутреннюю диагностику я. — Но вот что это было…

Граф задумался, нахмурившись. Взлохматил неуставно длинные лохмы и его лицо осветило озарение.

— Слушай, а ты много печатей уже использовал? — вкрадчиво спросил он. — Ну, помимо тех, что мы изучаем в обители.

Настала моя очередь уходить в размышления. И, пока я вспоминал все свои эксперименты, начал понимать к чему он ведет.

— Ну, получается что немало уже, — хмыкнул я, не став озвучивать список. — Ты хочешь сказать…

— Да, ты достиг предела. Точнее, ты только что перешел на вторую ступень, адепт, — шокировано сообщил оракул. — Эээ, поздравляю.

Интересно девки пляшут… Меня такой поворот и озадачил, и обрадовал, и опечалил одновременно. О переходе по ступеням и рангам нам говорили поверхностно. Ограничения касались количества изученных и воспроизведенных печатей.

По мере их использования одаренный упирался в потолок, который упорно пробивал, доводя мастерство до совершенства. Про кровавые реки я не слышал, но выглядело это логично для того, кто перестарался. Как князь Воронецкий тогда, в Ганзе. У мужика тоже кровь носом пошла.

Продвижение должно было происходить гораздо медленнее и аккуратнее, а я же попер вперед, как ледокол, и затрещал сам. А значит всё, ещё одна новая печать и могу не пережить всё таки.

Вариант, как избежать расплаты за умения, был. Для адептов второй ступени шла накачка уже другими эликсирами, позволяющими постепенно расширять возможности. Но тогда мне пришлось бы сознаться, чего я такого изучил, что скакнул в ранге.

Перед глазами опять заполыхали очистительные костры и я со вздохом отмел эту идею. И пока мы закрепляли уже изученные печати для борьбы с демонами, всё нормально. Но вот когда нам дадут новые…

Все дороги вели к подпольным изготовителям, а значит в загребущие лапы короля Артура. Но к нему я и собирался идти. Ведьма находилась на острове и подземный монарх единственный, кто может помочь её найти.

На своего недошпиона среди Змееловов, Захара, я не надеялся. Сдавать одного из своих в руки святоши он не станет, чем бы я ему не пригрозил. А если передавлю, то ещё и убрать меня попробует.

Я досадливо поморщился. За помощь в поисках ведьмы и эликсиры король с меня три шкуры сдерет. Только я выпутался из липкой паутины расплаты за его услуги, как придется просить о новых.

— Так, мне нужно кое куда сходить, — тяжело вздохнул я и посмотрел на свои руки. — Но сначала в душ.

— Я с тобой! — подскочил граф и смущенно добавил, увидев мою удивленную рожу: — Не в душ. Куда бы ты не собирался, но ты решаешь мою проблему, так что я пойду с тобой.

— Ну уж нет, — категорично отказался я.

Герман гордо выпрямился и не менее категорично заявил, что это неприемлемо, окончательно обесчестит его и вообще он готов хоть на участие в темных оргиях, лишь бы помочь. Последнее было произнесено слегка мечтательно, не всё ещё умерло в графе.

Я огорчил его, сказав что его проблема точно не оргиями лечится, но надежда на такой способ осталась теплиться в глазах парня. Не хотел я вписывать его в мутные связи, но граф настаивал, упершись.

Спор наш длился долго, но в итоге я плюнул. Не маленький уже, разберется. Я провел краткую лекцию по поведению в Авалоне и с его правителем. Суть сводилась к тому, чтобы граф притворялся ветошью, немой и глухой. Любые предложения, даже в виде стакана воды, отвергать. Ни на кого не смотреть и даже не дышать в сторону местных. Тогда, возможно, выйдет наружу таким же, как зашел.

Хорошенько отмыв всю кровь, я переоделся и поделился запасной формой с Германом, тоже перепачкавшимся. Одежда на нём болталась, но это придавало его виду безобидности, так что я довольно хмыкнул, увидев его несчастную рожу, растрепанные волосы и висящие длинные рукава, закрывающие пальцы. Надо быть полностью бессердечным, чтобы обидеть такого. Например таким, как Артур.

— А это правда, что там проводят бои? — любопытствовал граф, пока мы шли по тоннелю.

— Правда, — скупо ответил я, мрачнея.

Мысль тащить парня в лапы хитрожопого короля мне нравилась всё меньше и меньше.

— Вот бы увидеть… — наивно восхищался Герман.

— Увидишь, — пообещал я. — И, боюсь, очень скоро.

Я остановился, взял его за плечи и хорошенько встряхнул:

— Пообещай, что ни при каких обстоятельствах ты не согласишься участвовать в этом. Что бы тебе не предлагали и чем бы не угрожали. Ни за что не лезь в клетку.

— Да какой из меня боец то? — удивился он. — Толку от меня в поединке, я же не могу призывать оружие.

— Вот именно, — я не отпускал его. — Поэтому тебя и захотят туда засунуть. Публике это понравится. Как разделываются с неопытным адептом.

Продолжили мы путь только после того, как Герман поклялся всем возможным, что не пойдет на арену. Удовлетворился я лишь после заверений, что остаться ему навечно со сморчком вместо святого, если его нога даже дернется в сторону клетки.

От вопросов о крылатой бронированной зверюге я уходил. Не время говорить о своем роде и крови. Сам ещё не разобрался. Оракул моё нежелание рассказывать о духе принял нормально, в итоге перестав расспрашивать.

Мы прошли пост с приветственной автоматной очередью в потолок, бурлящий жизнью город и дошли до ворот крепости Артура без приключений.

Граф с детским восторгом разглядывал подземный антураж, а я лишь неодобрительно цокал. Как бы он в романтическом порыве не учудил чего. Охочий до развлечений парень мог натворить таких дел, за которые тут дорого спросят.

Вот с охраной пришлось препираться. Сигму я отдал в обмен на убежище, сейчас же мы прошли по приглашению короля. И все мои привилегии в виде ношения оружия и беспрепятственного входа и выхода, исчезли вместе с монетой.

Ещё и монарх не хотел выходить, пока я не бахнул в воздух, демонстрируя как я делать совершенно точно не буду.

— Илья, дорогой, как же я рад тебя видеть! — Артур вышел из ворот, не обращая внимания на вскинувших автоматы охранников, взявших нас в круг.

Он протиснулся между двумя бойцами, брезгливо одним пальцем опустил стволы, нацеленные на нас, и улыбался мне как родному.

— Ваше величество, — поклонился я и Герман повторил за мной.

— А это кто у нас такой? — король принял охотничью стойку и обошел графа кругом, разглядывая с интересом, который мне очень не понравился.

— Мой оруженосец, — ляпнул я первое, что пришло на ум.

И в подтверждение протянул Герману свой Глок. Парень, слегка опешивший от внимания и нацеленного на него оружия, неловко перехватил пистолет, тот выскользнул из его рук и, после нескольких подбрасываний в попытке поймать, всё таки упал на пол.

— Ну да, конечно, — засиял Артур. — Оно и заметно, оруженосец.

Граф покраснел, но сдержался от комментариев, поднял Глок и сдул с него несуществующие пылинки, принявшись протирать полой рубашки.

— А по поводу оружия… Ну зачем дорогому гостю такие предосторожности? Илья, в этих стенах ты в полной безопасности, — Артур картинно вскинул руки и посмотрел убедительно оскорбленно. — Твой друг тоже, раз он с тобой. Но я всегда рад пойти навстречу, так что мы можем обсудить…

Я закатил глаза, вздохнул и сдал оружие. И без того многовато просьб, обойдусь без огнестрела. В крайнем случае позову на помощь мантикору. Хотя она последняя, кого стоит показывать королю.

Внутренний двор снова изменился. Восточное убранство сменилось на царскую роскошь. Повсюду сверкало золото и слепил белый цвет. Диваны и кресла с тонкими изогнутыми ножками лоснились белоснежным атласом с вышитыми золотыми узорами.

Дорожки устлали коврами, прислуга застыла по углам в элегантных длинных сюртуках с золотыми же пуговицами. Замок стал похож на Версаль и я не удержал удивления.

— Любавушка, моя новая жена, постаралась, — похвастался Артур гордо. — Чего не сделаешь для любимой женщины. Хотя влетело это мне в такую сумму…

— Сколько же у вас жен, ваше величество? — вопрос вырвался непроизвольно.

— Ой, ну да кто считает. Все любимые, — отмахнулся монарх, разрумянившись. — Не могу я отказать себе в удовольствии побаловать своих красавиц.

Герман уважительно покивал и взглянул на застенчивого правителя с большим уважением. Хотелось мне дать ему вразумительный подзатыльник, но это было неуместно, да и бесполезно. Такую страсть к прекрасному полу никаким проклятием не вытравишь.

Артур гостеприимно пригласил нас к столу и предложил напитки с закусками на любой вкус. Граф отказался, помня о моих наставлениях, а я согласился на ароматный кофе, поданный в такой с виду хрупкой чашке, что мне было боязно раскрошить её, едва прикоснувшись.

Светский разговор о погоде и аристократических брожениях в обществе как-то быстро сошел на нет. Я боролся с желанием отправить Германа подальше, чтобы обсудить свои просьбы с королем наедине, и страхом оставить парня тут без присмотра.

А ещё я очень не хотел, чтобы граф услышал цену помощи ему. Был риск, что благородный ловелас ринется договариваться с Артуром. Поэтому с тяжелым сердцем я попросил провести парню экскурсию и он ушел в сопровождении одного из слуг.

— Чем я могу тебе помочь? — тут же спросил Артур, потирая руки.

Серые глаза загорелись жаждой наживы и мы принялись торговаться. Король, как обычно, сначала заломил такие требования, что я поперхнулся кофе и невоспитанно залил им белую скатерть. Артур на это довольно хмыкнул и велел сменить испорченную ткань, ничуть не расстроившись.

Скинул он немного, но я сразу оставил новую чашку в сторону. Назвал свои условия и довел правителя до припадка. Видимо он так хорошо натренировался со мной, что в этот раз даже я поверил.

Артура откачали и он развалился на диване с измученным видом, потребовав себе нотариуса, записать последнюю волю. Вместо этого пришла девушка в полупрозрачном одеянии, с огромным опахалом и стала его обмахивать.

От этого монарх немного подобрел, периодически бросая взгляд на пленительные изгибы юного тела. Сказалось это только на отсутствии новых припадков, но не на жадности.

Мне удалось сократить количество поединков «во имя нашей дружбы», то есть бесплатных. И сумму, которой ещё никогда не видел мой, казалось бы до этого момента, приличный счет в банке. А потом я спросил про эликсиры…

Хитрожопый вымотал меня и довел таки до крика и призыва оружия. Удивительных талантов человек. Если бы не моя задница стояла на кону, я искренне восхитился его гением.

— Ну а теперь о поединке, — улыбка красного от демонстрации всего спектра эмоций мужика не предвещала ничего хорошего.

— Сейчас? — ужаснулся я.

— Да, дорогой, Жнеца уже заждались на арене. Уверен, тебе мой сюрприз понравится!

— Уверен, что нет, — буркнул я, скорее в отместку на неприкрытую радость. — Ваше величество, если этого демона не было в списке обсуждаемых…

— Ты справишься, — уверенно заявил Артур и взгляд его похолодел. — Моим гостям нужно потрясающее зрелище, и оно у них будет.

От его тона стало не по себе. Спорить после того, как я с трудом выторговал приемлемые условия, было опасно. Как и отказываться от боя. Король сменил маску и теперь передо мной сидел хладнокровный убийца. Который запихнет меня в клетку, по собственному желанию или без него.

— Будет вам Жнец, ваше величество, — я поднялся и с хрустом покрутил шеей. — Я готов. Но…

— Но? — недобро прищурился король.

— Но никаких обтягивающих штанов!

— Эх, молодежь… — наигранно печально вздохнул Артур. — Бросаться в схватку с тварями бездны он не боится, а показать себя с лучшей стороны — так сразу жмется, словно дева невинная.

Вот уж с кем, а с ним, мне свою лучшую сторону обсуждать не хотелось. Да хрен с ними, с этими лосинами, вопрос принципа. Выгрызть себе всё, что возможно. А то начну соглашаться по мелочам и не успею моргнуть, как меня в розовую балетную пачку оденут.

Король уступил, хоть и хмурился так, словно я украл его корону и скипетр. Ну или жену из гарема увел, не дай боги опять попасть в чужой курятник.

Графа я нашел в целости и относительной безопасности. Герман удобно раскинулся на подушках в одной из гостиных и курил кальян, выпуская ароматные клубы дыма. Рядом разместились милейшие особы, одна из которых массировала ему плечи, а вторая бренчала мелодию на укулеле.

Смотрели они при этом на него так многообещающе, что граф выглядел мартовским котом.

— Илья! — расплылся в улыбке парень, когда я зашел и замахал руками, разгоняя туман, уже окутавший всю комнату. — Эти милые девушки, дочери его величества, очень гостеприимны. Присоединяйся!

Вот Артур, хитрый жучара, сразу же дочек к одаренному приставил. Пусть их ждал бы очень большой сюрприз, ну или маленький, как посмотреть, но и граф хорош. Сказал же ему, ни на что не соглашаться.

Я молча отобрал у разомлевшего парня шланг, натянуто улыбнулся девушкам и дернул их жертву за руку, поднимая. Лицо у меня было такое, что Герман сопротивляться не стал, а побледнел, вспомнив о чём я ему вещал по пути сюда.

— Извини, — сокрушался он, пока мы шли коридорами к арене. — Ты же говорил, а я как увидел… В общем, сразу всё позабыл, слаб я, сознаюсь. Все беды от этого…

— Так, хватит, — остановил жестом я его. — Просто держись поблизости от меня и постарайся не связываться ни с кем. Особенно с дочерьми Артура. Тем более с ними.

— А куда мы идем? — насторожился граф, услышав отдаленный рев толпы.

— Хотел увидеть бой на арене? — усмехнулся я, остановившись у развилки и выбирая правильный путь по звуку. — Сбылась твоя мечта.

— Правда? — Герман от радости хлопнул в ладоши. — И кто с кем драться будет?

— Я. С демоном, — неохотно ответил я.

Парень встал, как вкопанный, и распахнул глаза от шока. Надеялся я, что он не увидит какие именно бои проходят в клетке, так что не стал заранее шокировать новостью про тварей бездны. У его сиятельства сегодня ночь откровений и охренительных историй получилась.

— Погоди, ты что, не шутишь? — никак не мог поверить он моему серьезному выражению лица. — Ты будешь драться с демоном, хм, публично? Но это же…

— Незаконно? — подсказал я ему. — Именно так. А ты думал подпольные бои проходят по общепринятым правилам и этическим нормам?

— Но… как? — оракул ошарашенно помотал головой.

Пришлось в общих чертах рассказать ему, что монстров поставляет, по слухам, обитель. А гости на арене, пусть и кровожадная, но отнюдь не простая публика. Высокородных там не меньше простого люда.

Сознался я в том, что уже был в клетке, отчего граф совсем ошалел и расстроился.

— Но как же так! — возмущался он, когда мы продолжили путь. — Служители сражаются со злом не для того, чтобы из этого устраивали представление. Это богохульство и попрание кодекса! Ещё и под покровительством высшего света…

Герман, любитель острых ощущений и тоже не самых законных развлечений, своей отповедью меня удивил. То есть по борделям кутить совесть храмовника позволяет, а эксплуатация нашей работы в угоду аристократам его поразила.

Оригинальная мораль, ну да ладно, этот мир живет совсем по другим принципам. И не мне судить о том, насколько это правильно. О своей шкуре заботиться нужно. Ну и пострадавшей неотъемлемой части графа.

— Просьба у меня к тебе есть, — заявил я, когда благородный слегка успокоился. — Ты можешь почувствовать, что за демон, заранее, если точно знаешь, что он там есть и сосредоточишься?

— Теоретически могу, — парень глянул осуждающе, но отказался от высказывания своего недовольства вслух. — Долго я так делать не могу, но если точно знать, то может получиться. Я не пробовал такое, смысла распыляться на выездах нет, силы уходит прорва на постоянное сканирование.

Хм, получается оракулы, когда прокачаются, могут и бесперебойным локатором работать. Но сейчас мне и пары минут хватит, лишь бы примерно знать к чему быть готовым. Одна проблема, Герман больше времени уделял своим романтическим похождениям, чем учебе. И по демонологии постоянно списывал.

— Так ты этим расплатился за помощь? — встрепенулся он, пока я думал насколько хорошо двоечник справится с такой задачей. — А если я…

— Нет, — отрезал я, остановив его порыв. — Сказал же, ты в клетку не войдешь. Ермолай, — специально назвал я его раздражающим именем. — Ты там и пары секунд не продержишься. Твоя задача узнать, что за демона держат под ареной. И сказать мне.

— Я сам привык отвечать за свои поступки, — обиделся граф. — И не расплачиваться чужими руками.

Ну да, поэтому и наделал глупостей, связался с ведьмой, а потом и с профессором Долматским. Что из этого хуже, ещё неизвестно. Я проглотил рвущиеся наружу выводы, не став отчитывать его, как мальчишку. Ещё взыграет гордость и правда ринется в заведомо проигрышный бой.

Одними печатями тварь не уложишь, а дать ему оружие… Не думаю, что Артур согласился бы. Даже если и разрешит, граф не умеет с ним обращаться.

— А я и не делаю тебе одолжение. Ты уже сказал, что будешь обязан, так что плата последует, уж не сомневайся, — зловеще заверил я его в своих лучших намерениях.

Спасу шишку от иссыхания и заставлю принять обет, хотя бы на время, чтобы в голове немного прояснилось. А то, если он начнет праздновать спасение в женских объятьях, быстро забудет, чем они могут закончиться.

Почувствовал себя старым ворчливым дедом. А то и бабкой, из тех, что сидят днями и ночами на лавочке, называя всех проходящих особами легкого поведения. С одной стороны пусть радуется жизни, пока возможно. Но с другой, жалко парня, в следующий раз может быть и хуже.

Таким образом я мысленно себя и уговаривал до самой раздевалки. Граф дуться перестал, переключив внимание на крики за стеной. Его охватил азарт толпы и о своем благочестии он тут же забыл.

— Жнец! Жнец! Жнец! — бесновалась публика.

Подсуетился король и уже подогрел их обещаниями. Герман прислушался и нахмурился:

— Это они про тебя что ли?

— Про меня, про меня, — я оценивающе осматривал принесенную на выбор одежду, подбирая что-нибудь не самое вызывающее и удобное. — Ты не отвлекайся, включайся.

— Во что? — не дошло до оракула.

— Включай своё умение, Герман. Что за демон меня ожидает?

Граф понимающе кивнул, сделал серьезное лицо и крепко зажмурился. Как бы от усердия не обделался. Я усмехнулся, пока он не видит и стал переодеваться. Единственные приличные штаны были из темной змеиной кожи. На удивление легкие и тянущиеся, они хотя бы не впивались между булок, как остальные.

Футболка, сидящая свободно, оказалась со здоровым жутковатым смайликом на груди. Стоит обзавестись ещё одним гардеробом, для арены. Такое княжне не поручишь, о боях Яне рассказывать я не рисковал. Не думал, что сдаст, но переживать начнет точно, а там и до скандала недалеко, во имя всего доброго и исключительно из-за заботы конечно же.

С женщинами принцип «меньше знаешь, крепче спишь» служил залогом долгой счастливой жизни со всеми нужными конечностями на своих местах.

Спросит прямо, врать конечно не стану. Но сложно представить ситуацию, при которой у княжны разыграется фантазия до участия в подпольных боях с демонами.

— Не получается, — разочарованно сообщил Герман, когда я уже облачился в боевой наряд. — Тут фонит очень, нужно подобраться ближе. Такое ощущение, что под нами сама бездна.

Скорее всего, граф недалеко ушел от истины. Какой питомник прячет здешний правитель, можно только догадываться. Остается надеяться, что защита там на лучшем уровне. Вырвись демоны наружу и представление устроят не для гостей, а из гостей. Впрочем, эти любители пощекотать нервы сами знают, на что пошли.

Я высунулся за дверь и послал мальчишку, ошивающегося рядом, за маской. Раз уж придется брать с собой оракула, то лучше бы его рожу не засвечивать. Мне со своей косой маскироваться было бесполезно.

— Так, — я критически осмотрел форму храмовника. — И тебе тоже стоит переодеться.

Герман, считающий происходящее увлекательным приключением, в процесс включился с нездоровым воодушевлением. И у романтика скромность отсутствовала как мешающий нормальной жизни рудимент.

Парень придирчиво прошелся по представленной линейке рабочей одежды стриптизеров и облачился в такое, что я подумал — хрен с ним, с демоном, если графа выпустить к арене, его женская часть зрителей сожрет. Или приревнует ко мне…

— Шикарно, правда? — оракул с совершенно счастливыми глазами крутился перед зеркалом. — Ах, помню повезло мне побывать на одном тайном бале-маскараде, так там дресс-код открывал столь чудесные виды…

— Герман, демон. Сосредоточься на демоне, — вернул я его на землю, но комментировать одежду не стал, пусть порадуется, раз уж такая похабщина смогла прогнать печаль хотя бы на время.

Пацаненка на побегушках пришлось послать к королю с просьбой предоставить место в своей царской ложи для моего оруженосца. Лучше не отпускать его в таком виде дальше пары метров. Да и предупредить сможет о прочих сюрпризах в виде демонической добавки.

Толпа встретила нас оглушающими криками. Все прожекторы обратились ко мне, зацепив в круг яркого света и Германа, идущего следом. Меня ослепило и я прикрыл глаза, но публика посчитала это приветствием и перешла на новый уровень исторгаемых децибел, заодно и лишив на время части слуха.

— Дамы и господа! — проорало сверху так, что в ушах заболело. — Самое долгожданное событие сезона! Жнец возвращается на арену и в этот раз встретит противника, справится с которым будет непросто даже столь прославленному защитнику! Только у нас и только для вас! Две минуты до окончания ставок, поторопитесь!

Вот к этому тотализатору ещё руку приложить бы. Ну или косу. Но нечего и надеяться, что Артур станет делиться таким вкусным куском прибыли. У него и без того случился тысячный инсульт от того, что позволил мне ставить на себя по повышенному коэффициенту.

— Жнееееец! — распорядитель чуть не сорвал голос и колонки на потолке захрипели.

Я даже не смотрел по сторонам, заметив только, что Герман отошел к королю. Передо мной переливалась защитной магией клетка. По свежему песку бегали лучи, постепенно меняя цвет на красный.

Толпа аплодировала, кричала, свистела и рычала. Тяжелый воздух облепил меня дежурными ароматами сигар, алкоголя и пота. Я шел, не отвлекаясь на провокационные выкрики. Даже на брошенное в меня нечто миниатюрное и кружевное не обратил внимания, отбив на подлете.

Терпкие запахи осели на губах привкусом горечи и металла. Казалось, кровью пропах весь подземный зал, забитый сейчас до отказа заведенной в край публикой. Это будило звериные инстинкты и я их не сдерживал. Сейчас самое время стать хищником.

Передо мной распахнули вход в клетку и даже озверевшие от предвкушения зрители замолкли, задержав дыхание. Как только за мной закроется дверь, обратного пути не будет. Пока демон жив, никто не в силах открыть выход.

Ноги погрузились в песок, лязгнуло железо и вспыхнул багровый защитный контур.

— Это создание, — голос из динамиков звучал тихо и угрожающе, — может принести верную гибель даже самому опытному защитнику. Один промах и тварь бездны не отпустит. Её шкуру не пробить даже из зачарованного оружия, а её кости не переломать даже скинув с императорской башни…

Нагнетал конферансье знатно, меня проняло. Потому что звучало это знакомо, но я отгонял первую пришедшую в голову мысль. Обернулся к Герману и увидел, что тот побледнел так явно, что это было не способно скрыть плохое освещение.

Оракул был перепуган и растерян. Не знает, что меня ждет, но точно что-то крайне мерзкое. Ну а чего я ожидал от монаршего «сюрприза»?

Все замолчали в тишине зашуршал песок, утекающий в открывающийся лаз. Хриплое дыхание, скрежет когтей и демон выскочил на арену, озираясь.

Твою мать! Та самая редкая адская псина, что едва не прикончила мою хранительницу. Откуда эта тварь у короля? И какого хрена то, что вообще стало почти мифом, встречается мне второй раз за сутки?

Я успел бросить на Артура многозначительный взгляд и увидеть его довольную ухмылку. Как бы он не наслаждался торгами со мной, шанса отомстить никогда не упускал. Кто-то вскрикнул в ужасе и рухнул в обморок. Как обычно.

Глаза демона загорелись, пасть раскрылась и из неё закапала слюна. Псина облизнулась и одним прыжком пересекла клетку. Клыки зацепили плечо, моей прыти не хватило, чтобы уйти в сторону.

Оружие я призвал, падая на песок. Лезвие встретилось с шеей мгновенно бросившегося на меня монстра и даже не поцарапало его, но остановило.

— Убей! Убей! — завелась толпа, снова непонятно кому адресовывая просьбу.

Я отмахивался и отползал, судорожно соображая, как мне одолеть эту неубиваемую зверушку. Шкуру не прорезать, но можно пробить, как сделала моя мохнатая. Силой тварь не сломать, насчет крепости костей ведущий не преувеличил. В прошлый раз я его добил, разрубив посередине.

Значит там слабое место. Но сначала надо ранить демона. У того уже пена изо рта пошла от злобы и невозможности меня достать. Псина зарычала так низко, что вибрацией отдалось в ушах. И, судя по вздохам, не только у меня.

Вдруг зверюга бросилась на прутья. Клетка вздрогнула, защитный контур предупреждающе засветился, а толпа отхлынула назад. Кого-то придавило и смяло, а я воспользовался шансом достать демона.

Хрен с ним, что коса на колющие атаки не годится. Я подпрыгнул и, схватив древко двумя руками покрепче, обрушил острие на лоснящийся бок. И отскочил как резиновый мяч, со свей дури брошенный о стену.

Отдачей меня приложило о стену, прутья впились в спину, которая протестующе затрещала. От удара я прикусил щеку и рот наполнился кровью. Тварь метнулась смазанной тенью ко мне и я неожиданно для себя метко плюнул прямо в горящие ненавистью глаза.

Демон взвизгнул и затряс мордой, а я повторил свою атаку, целясь в этот раз в макушку, промеж ушей. Лезвие выгнулось и я уже подумал, что сейчас сломается, но монстр взвыл, оглушая всю округу, и прыгнул в сторону.

Ни одного следа на башке у того не было. Как его завалить, я понятия не имел. Да и подумать недружелюбная тварь мне не дала. Следующая атака и клыки пропороли бок, а когти разодрали штанину.

На песок плеснуло кровью, демон раздул ноздри и нацелился на моё горло. Нас разделяло несколько сантиметров и лезвие, которое я выставил между нами. Он усердно клацал зубами и пер на меня, а я сдерживал его из последних сил. Одно неосторожное движение и эта слюнявая пасть сомкнется намертво на моей яремной вене.

— Бей, продолжай бить, не останавливайся, — прямо в ухо прозвучал недовольный голос Кары. — Он не непробиваемый, просто нельзя отступать. Одна рана и он твой. И пошевелись ты уже, не хочу я себе нового родоначальника искать.

Мантикора не появилась в реальном мире, лишь тихий голос, слышимый только мне. Но это неожиданное вмешательство прямиком из эфира чуть не стоило мне жизни. Я вздрогнул и ослабил сопротивление. Клыки демона зацепили ключицу, вспарывая её и кроша хрупкую кость.

От резкой боли меня вскинуло и придало сил. Я ухватился за лезвие, сжимая и отталкивая псину от себя. По руке заструилась кровь, ладонь обожгло глубоким порезом и порадовало зрителей. Те так счастливо заорали, что я ругнулся, пожелав им сдохнуть в муках.

В стоящем шуме никто моих проклятий не услышал, но мне из-за прилива ярости удалось сдвинуть монстра на несколько сантиметров и уйти вниз и вбок, в развороте засадив лезвие под ребра.

Я даже не посмотрел, возымело это эффект или нет, просто лупил, не останавливаясь и лавируя чуть ли не на цыпочках вокруг крутящейся псины. Колол, колол и колол до онемения рук. И лишь когда я перестал чувствовать древко, тварь заскулила.

Мой последний удар пробил лопатку, острие погрузилось в тело и царапнуло по кости. Я ударил по навершию, вгоняя лезвие глубже. Демон скулил, высоко и жалобно, но от меня сочувствия он не дождался.

Я отпихнул тушу ногой, широко замахнулся и рассек ставшего на какое-то время уязвимого демона пополам. На песок вывалились блестящие внутренности и хлынула кровь, залив фонтаном и меня с ног до головы.

И пока толпа верещала в экстазе, я отплевывался от попавшей в рот мерзкой субстанции. Демоническая кровь словно липла к нёбу, от этого вяжущего чувства затошнило и закружилась голова.

Две половинки твари дергались, голос сверху вострогался, а я плевался и тер лицо. И наконец осмотрелся. Прямо передо мной в первых рядах ликовали на лучших местах аристократы. В масках и неприметной одежде, но их происхождение было сразу заметно. Как и богато накрытые столы.

Я обвел взглядом высший свет и замер. В одной из лож сидели двое. Они не бесновались, не пили за победу, разбивая бокалы, и не аплодировали.

Холодный взгляд голубых глаз светлейшего князя Воронецкого я бы узнал из тысячи. Как и его осанку и надменно искривленные губы. Но вот его сосед действительно меня шокировал.

Плотная маска на лице парня не обманула меня. Пусть видел я его всего один раз, но этот профиль, скулы, подбородок и глаза мне были хорошо знакомы. Фамильное сходство было настолько явным, что я поразился, как я этого не заметил тогда.

Они были близнецами. Княжна Ульяна Меньшикова и её брат. Как же он представился… Сергей Александрович. И сейчас Серёга уставился на меня с не менее шокированным взглядом, чем я на него.

Вот тебе и семейная встреча…

Воронецкий склонился к молодому князю и что-то сказал тому на ухо, отчего парень часто закивал. Я поспешно отвел взгляд. Мы узнали друг друга, но в этом месте лучше не демонстрировать подобное. Как и не разглядывать так нагло гостей, желающих скрыть свою личность.

Но что брат моей благоверной тут забыл? Ещё и в компании светлейшего, чьего присутствия я тоже не ожидал. Не сходится всё, что я слышал о Воронецком и такого рода способы досуга.

Мало того, теперь про бои точно узнает и Яна…

Пятнадцати миллионный город, а словно деревня, где сталкиваешься со знакомыми на каждом шагу! И под землей не скрыться от известных рож.

Мои мысли прервал лязг металла, клетка открывалась, выпуская победителя на свободу. Я обернулся и застыл. Порог открытой двери переступил Герман и та захлопнулась за его спиной.

— Какого хрена? — взревел я.

— Илья, — растерянно пробормотал граф. — Мы заключили сделку с королем…

Я не дослушал, рванул к прутьям и затряс их, привлекая внимание Артура, удобно отвернувшегося именно в этот момент.

— Открывай! — заорал я ему. — Мы так не договаривались! Сейчас же открой эту долбанную клетку!

Король обернулся, в его глазах блеснула сталь, а на лице промелькнула нехорошая усмешка. Он подошел ближе, но недостаточно, чтобы я смог дотянуться до его горла.

— Ты сам знаешь, выход откроется только после того, как демон умрет, — негромко ответил он. — Убьете его и будем в расчете. Только один бой останется за тобой.

— Артур, — я глубоко задышал, стараясь на сорваться на рык и попытался уговорить эту сволочь: — Он совсем мальчишка, он не выживет. Он оракул, ты же сам знаешь, что это значит, без оружия шансов у него нет.

— О, я знаю, что он оракул. Поэтому у вас и будет шанс против этого демона, — зловеще улыбнулся монарх. — И он сам согласился, так что всё честно.

Честно! Его же мать, бездну, с этим хитрожопым не было такого понятия. Как он смог уговорить Германа? Что пообещал? Меня переполнила лютая ярость и глаза налились кровью так, что Артур отшатнулся.

— Если с ним что-то случится, я убью тебя, — пообещал я едва слышно.

Глаза правителя расширились, а затем недобро сощурились:

— Не смей угрожать мне, мальчик. У всего есть цена и тебе предстоит расплатиться, а не бегать от меня, словно это допустимо. И за эти слова тоже. Не разочаровывай меня.

— Это не угроза, Артур… — меня его речь не проняла, настолько я был взбешен.

Но договорить мне не дал обрывистый вскрик графа. Я резко обернулся и увидел, что оракул схватился за виски, а лаз снова открывался, открывая путь новому демону. И пока никто не выскочил из темноты, я бросился к другу, закрывая его своим телом.

— Дамы и господа! — зазвучало сверху. — Мы превзойдем любые ваши ожидания! Только для вас и только у нас, сегодня на арене два служителя, сражающихся с исчадиями тьмы! Но это численное преимущество лишь кажется внушительным! Потому что их противник сможет удивить…

Мысли метались, как и мои глаза в поисках угрозы. Герман стонал за моей спиной, но поворачиваться к нему я не мог, ожидая демона.

— Что там? — крикнул я.

— Ох, вот я дурак, — отчаянный голос графа пробился сквозь принявшуюся вновь шуметь толпу. — Но теперь понятно, зачем… Илья, это невидимка.

Твою же мать! Хрен с ним, как король умудрился достать ещё одну крайне редкую тварь. Демон, называемый невидимкой, ею и являлся. Нечто, похожее на ската и обладающее способностью скрывать себя даже от печатей, снимающих скрыты.

В дальнем углу вспыхнул защитный контур и по клетке прошла дрожь от мощного удара. Демон уже был здесь и в первую очередь попытался вырваться наружу.

— Запах, ориентируйся по запаху. Когда он приблизится, запах усилится. И слушай меня! — выдохнул Герман, вжимаясь в прутья.

Твою мать, твою мать! Да, проклятый Артур прав, без оракула у меня не было ни единого шанса справиться. Да и у нас двоих он настолько призрачный, что я зарычал, вызвав этим восторженные вопли зрителей.

— На десять, верх! — закричал граф.

Я закрутил оружие, направляя в указанном направлении. И почуял вонь, хлынувшую в нос оттуда же. Лезвие встретило сопротивление, прямо из воздуха плеснуло кровью, но оракул уже кричал:

— Низ, на шесть!

Замах и удар сверху, песок взлетел фонтаном, но по твари я не попал.

— Сеть! — приказал я, раскручивая косу перед собой.

Чуть повернул голову, не переставая двигаться, и заметил вспышку печати. Сеть окутала невидимую фигуру, обозначив мне цель едва заметным свечением. Я не терял те несколько секунд, пока есть визуальный эффект и ринулся кромсать демона. Но он взмыл вверх, ударяясь о потолок, как бьющийся в поисках выхода мотылек.

Я взлетел по решетке, перебирая ногами и свободной рукой, стремясь достать тварь. Печать блекла и трещала, демон вот-вот мог освободиться. Не та зверушка, которую могла удержать магия адепта, только начавшего учиться.

Коса рассекла воздух и резанула по одному из крыльев «ската». И тут то монстр заверещал. Да так, что я оглох, но успел заметить, как зал синхронно вскрикнул и люди похватались за уши.

На песок хлынула кровь, а сеть лопнула, исчезнув вместе с демоном. Я соскочил на землю и рванул обратно, на защиту оракула. Его губы шевелились, но я ни хрена не слышал, оглушенный адским визгом.

Кровь! Дорожка темной крови извивалась и вела к Герману, заканчиваясь слишком близко. Я знал, понимал, что нельзя сейчас использовать печати, даже те, что уже изучил. Я достиг предела и без эликсира использовать магию было нельзя. Но добежать до друга я не успевал.

Дать ему погибнуть или рискнуть? Да даже думай я только о своей шкуре, без умений оракула я не выживу в клетке с невидимкой. Его раны затянутся, или он остановит кровь, и мне конец.

— Сука! — прорычал я и швырнул оружие, как копье, в сторону демона, а пальцы уже сами складывали печать.

В голове что-то лопнуло, дернуло глаз, но я провалился в тягучий «янтарь» и время замерло, превратив мир в плавящуюся застывшую картинку. Две секунды для защитника — это целая вечность.

И я эту вечность потратил на разделывание твари. Перехватил застывшую в полете косу, подскочил к смутному силуэту, неожиданно появившемуся в застывшей реальности, и обрушился на демона.

Я уже видел, как тварь начинает появляться в мире, умирая, когда время ожило, навалившись запахами, звуками и чувствами. Я успел рассечь демона на десятки частей и они рухнули на песок, рассыпаясь ошметками.

Толпа, притихшая в ужасе на мгновение, взорвалась криками. Они пробивались сквозь пелену временной глухоты, нарастая. До смерти перепуганный и бледный Герман оседал по стенке, от переизбытка эмоций.

— Жнец! Жнец! Жнец! — принялись скандировать зрители.

Я оперся на косу и неожиданно пошатнулся, земля ушла из под ног и я непонимающе мотнул головой. Граф что-то бормотал, подняв руку и указывая на меня. Грудь обожгло и я опустил взгляд вниз.

Футболка была рассечена наискосок, прямо по улыбающейся роже смайлика. И оттуда медленно текла кровь, тягучими каплями падая на песок. Моя кровь. Эта тварь успела таки меня зацепить.

Я провел рукой по животу, измазавшись в крови и умыл ею лицо, превращая его в кровавую маску. Повернулся к Артуру и потребовал:

— Открывай клетку!

Мужик от такого зрелища и моего тона вздрогнул, но подал знак открыть выход. Я чувствовал, что вот-вот упаду, но намеревался выйти на своих ногах. Не доставлю такой радости кровожадной толпе, как грохнуться перед ними в обморок.

А ещё, смотря в серые глаза Артура, я мысленно пообещал себе и ему, что он ещё пожалеет о том, что я выжил. И не единожды. О нет, убить его один раз будет слишком легкой расплатой.

Герман вскочил и бросился ко мне с намерением поддержать, но я его остановил коротким жестом, переведя взгляд на парня. Граф всё понял и остановился в шаге от меня. Толпа орала, но оракул больше не считал это забавным приключением, так что на их восхищение никак не отреагировал.

Мы вышли наружу и я двинулся к Артуру, но путь преградили. Чуть не призвав косу на такое вторжение, я опомнился, увидев перед собой холодные голубые глаза Воронецкого.

— Думаю, вам не нужно объяснять, что это такое, — князь сунул мне в руку россыпь монет, в которых я с удивлением узнал сигмы. — Вам это точно пригодится. И да, теперь вы, пожалуй, готовы к продолжению обучения. Вы знаете, как меня найти.

Воронецкий развернулся и, не прощаясь, удалился. Князь Меньшиков, стоящий поодаль, наградил меня долгим взглядом, суть которого ускользала от меня, и последовал за своим спутником.

Я изумленно рассматривал количество монет в своей ладони, чувствуя, как злость сменяется усталостью. Светлейший князь только что спас Артура, отвлекая внимание на себя. В том числе осознанием того, какую же власть имеет этот человек. Пять сигм! Это же настоящее сокровище, цену которому и не посчитать…

Нехилые чаевые мне отсыпали за этот бой. Король, судя по его лицу, удивился не меньше моего. Его уже окружили охранники, награждающие меня мрачными взглядами. Я довольно улыбнулся, отчего они нервно потянулись к оружию.

— Ваше величество, — процедил я сквозь зубы. — Нам нужно поговорить. Но перед этим будьте так любезны и предоставьте мне целителя.

Перед глазами уже слегка темнело, штаны намокли от льющейся крови и я зажал рану, поморщившись от боли. Тут же дала о себе знать раздробленная ключица, добавляя неприятных ощущений.

Артур кивнул и тихо сказал что-то стоящему рядом мужчине в форме прислуги. Тот сделал приглашающий жест, выйдя вперед. Я шагнул к нему и король попятился, а за ним и охрана, гуськом.

Герман еле удержался, чтобы подхватить меня, тяжело вздохнув.

— Ни на шаг от меня, — рявкнул я на графа и зажмурился на секунду от резкой боли.

Дорогу до комнаты, в которой меня приняла невзрачно одетая целительница, я помнил смутно. Сосредоточился лишь на одном, дойти. А потом думал только о том, как не вырубиться.

Оставаться без сознания в этом месте я не хотел, несмотря на присутствие рядом Германа. Его уже обвели вокруг пальца, парень слишком наивный для подземного царства.

От обезболивающего эликсира, как и ускоряющего заживление, я отказался. Не думал, что Артур захочет сразу же избавиться от меня, но лучше подстраховаться. Я угрожал и испугал монарха, а этого он мне точно не простит. И теперь наши отношения не будут проходить в легкой и шутливой форме.

Так что я шипел от боли, скрипел зубами, подвывал, но терпел, пока целительница останавливала кровь, сращивала кости и затягивала раны. Боль служила отличным напоминанием о том, чем кончаются договоры с Артуром. И задавала нужный настрой.

— Герман, — обратился я к графу, когда экзекуция была закончена и нас оставили наедине. — Дальше молчи. Что бы не произошло, ни слова или лишнего движения.

Оракул рассеянно закивал, смотря на ворох окровавленных тряпок, оставленных на полу. Я грубо дернул его за рукав, привлекая внимание.

— Это очень серьезно. Больше я тебя из поля зрения не выпущу, но если ты вмешаешься в наш разговор с Артуром…

— Я понял, — граф сфокусировался на мне. — Извини, Илья. Если бы я знал, чем это может закончится…

Пусть и зря, но мне хотелось его приободрить, так что я вымученно улыбнулся и протянул руку, в которой до сих пор держал монеты:

— Всё хреново, не стану скрывать, но теперь у нас есть вот это. Помимо уже существующей договоренности. Что он тебе пообещал?

— Что избавит тебя почти ото всей платы, если я войду в клетку на один бой…

Как я и думал, благородный граф решил сам расплатиться за помощь. Смотрел я в эти горящие решимостью глаза и не стал ругать, задолбался этим заниматься. Судя по заметно угасшему романтическому пылу, Герман уже сообразил, к чему могут привести необдуманные поступки.

Почти ото всей платы… Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я останусь должен один бой на арене и мы в расчете, так сказал Артур. И теперь он против меня выставит легион, не меньше.

Но гнев отступил, пришло время холодного расчёта. Дружбы с этим хитрым ублюдком не получится, но и вражда ничем хорошим для меня не кончится. Рано ещё объявлять войну такому персонажу. Охрану и защиту обойти я мог. Но предполагал уйму магических сюрпризов, о которых пока знал мало.

Глупо думать, что бывший защитник, управляющий опасным сбродом и держащий целый зоопарк редких демонов, не позаботился о своей безопасности всеми возможными способами. А возможностей у него очень много.

Я вспомнил предложение Воронецкого и досадливо поморщился. Очень заманчиво, получить доступ к знаниям великого рода и к его связям. И не просто знаниям, а ещё и к человеку, способному обучить. Но цена в виде служения меня не устраивала. Должен быть другой способ, и я его найду.

И начну с того, что обсужу с подземным правителем его услуги на понятном ему языке.

Я позволил графу помочь мне с перевязкой, умылся и переоделся в свою форму. Дождался, пока то же самое сделает Герман, и мы отправились на аудиенцию. Кровь вскипела от предвкушения и опасности, но я радовался этому. Игры закончились, теперь пойдет совсем другая пьянка.

Оракула я попросил сесть чуть поодаль. Так, чтобы я мог его видеть, но он не слышал наш разговор. Чем меньше свидетелей, тем быстрее мы договоримся. А вопросов у меня было немало.

Артур восседал с невозмутимым видом на диване, по сторонам которого стояли вытянутые по струнке суровые вояки с автоматами наизготовку.

Я сел напротив, удобно устроившись в кресле, усмехнулся и вопросительно поднял брови:

— Ваше величество, в их присутствии нет необходимости. Вы уже видели, на что я способен, так что пожелай я вам навредить, они не успеют меня остановить.

Король нахмурился, рассматривая меня так, словно в первый раз увидел. Ни тени обычной улыбки или напускной суетливости. Игры и правда закончились. Буравил взглядом он меня несколько минут, но сдался, раздраженно махнув за спину.

Вояки синхронно дернули головой, всем видом показывая, что такое решение им не по вкусу, но возражать не осмелились. Они неохотно отошли, но тоже оставались в зоне видимости.

Я ожидал, перекатывая в руке монеты, приковав этим навязчивым движением и их тихим звоном внимание короля. Он как завороженный смотрел на сигмы, а затем хмыкнул:

— Ну и как Жнец желает распорядиться таким богатством?

— Откуда у вас тот демон, что вы спустили на меня первым? — задал я первый интересующий меня вопрос.

Я подозревал, что поставщик подобных зверушек для арены тот же самый, что и призвал ту псину, которую мы нашли с Карой в скрытом ото всех зале. Не то чтобы это было самое главное из волнующего меня, но ответ мог стать знаком. Что мы всё таки сможем разговаривать.

Вероятно и Артур понимал, что это всего лишь проверка. Не доверия, такого между нами не могло быть. А готовности вести дела без торгов и скандалов. И сейчас он решал, насколько выгодна ему может быть смена методов. И насколько я опасен в свете открывшихся родовых умений.

Я же пока мог предложить только участие в боях. И зарождающиеся связи в виде покровительства цесаревича, его невесты и светлейшего князя. Не так уж и мало, если подумать. Но это перспективы, а вот насколько их оценивает этот интриган?

Мы молча смотрели друг другу в глаза. Артур больше не возмущался и не разыгрывал припадков. Стальной взгляд, оценивающий и расчетливый.

— Что же, — прервал он молчание и поцокал. — Похоже, я смогу убить двух зайцев одним выстрелом. Демона мне предоставила та самая ведьма, которую вы ищете с юным оракулом. И я точно знаю, где её искать.

Как я не готовился морально к нашему разговору и не держал себя в руках, королю удалось меня удивить. Всё таки, это я удачно зашел…

— И вы, конечно же, собирались эту информацию предоставить? — спросил я, когда отошел от первого удивления и начал раздражаться тем, что Артур знал о ведьме с самого начала.

А торговался при этом так, словно ему придется весь город обыскивать, наняв не менее сотни специально обученных людей. Впрочем, кто бы сомневался.

— Конечно, — спокойно ответил король. — Как только ты выполнил бы все условия.

Да, только сначала наверняка бы тянул время, выбивая из старой карги побольше зверушек для своего зоопарка. Я вздохнул и помотал головой, убирая монеты в карман и скрещивая пальцы в замок. Артура такое простое движение напрягло и он подобрался, слегка отодвинувшись назад.

Вот и отлично, пусть почаще вспоминает о том, как я могу оказаться за один миг рядом. Пока он не знает, что в ближайшие сутки, а то и больше, я этого не смогу. Состояние своё я оценивал не плохим. А очень плохим.

Тело болело, в голове пульсировало без остановки, мутило и зрение периодически ухудшалось, отображая мир смазанными темными пятнами. Я подозревал, что это только цветочки, а ягодки внеурочного использования печати созреют очень скоро.

— Так где же ведьма, ваше величество? — вкрадчиво спросил я, размыкая руки.

— Я дам тебе адрес, но выманивать её для тебя не стану, на это уговора не было, — холодно ответил Артур. — Как и помогать с её поимкой. Если я или мои люди будут замечены в подобном, больше со мной вести дела не станут.

Я усмехнулся на такую откровенность, а король поморщился.

— Ты её всё равно не достанешь, Илья, — он сжал губы и в его тоне прозвучала издевка. — Для этого придется разнести остров по кирпичику. Без людей этого не сделать, своих я не дам даже за все сигмы, что у тебя есть, а святош без веской причины в Ганзу не пустят. Не после того, что вы устроили в порту. Да и не думаю я, что тебе помогут свои, не в таком, хм, щепетильном вопросе.

Как мне не претило соглашаться с ним хоть в чем-либо, но монарх был прав. В обитель мне не обратиться. Даже если придумать повод, то ведьму заберет инквизиция и меня к ней «поговорить» не пустят.

Нанимать людей короля тоже не казалось мне лучшей идеей. Не на такую операцию, как проникновение, нападение и похищение на территории Ганзы. Не пойдут они на такой риск, выступив против клановцев. А значит могут подставить в самый решающий момент. Даже согласись Артур на такое, я бы не стал.

В одиночку лезть в уже разбуженное осиное гнездо было чистым самоубийством. После нашего фееричного рейда от улик мало что осталось. Хотя я был уверен, что часть пожаров сами местные и устроили. Международный скандал заминали изо всех сил, так что ганзейцы, хоть им и подпалили хвосты, выбивали себе компенсации за причиненный ущерб и пытались запрятать подальше всё, к чему можно было придраться.

А значит ведьма находилась в надежном укрытии и под охраной не только клановцев, но и магии забытых богов. И добраться до неё действительно практически невозможно.

А у меня были только Герман, Карл и мантикора. Два недоученных адепта и неуклюжий вредный дух. Такой себе отряд самоубийц.

Остальным доверить тайну оракула казалось слишком рискованно. Пусть проблема ловеласа могла вызвать искреннее сочувствие, но достаточное ли для того, чтобы пойти на нарушение кодекса?

Что вернуло меня к мысли о Воронецком. Точнее высокородных аристократах и их частных военных компаниях, которые укомплектовывались одаренными в зависимости от влияния и богатства рода. Ганзейцы у благородных вызывали не самые лучшие чувства, пусть и являлись для многих торговыми партнерами. Но некоторые могли и не упустить возможности подгадить анклаву, так выгодно устроившемуся в столице империи.

Но к кому обратиться? Недоставало данных о взаимоотношениях великих семейств. Но это можно и из других источников выяснить.

— И что вы знаете об этом месте? Эту информацию я могу узнать? — спросил я, получив местоположение.

— Частично, — ответил Артур после продолжительного раздумья. — Убежища ганзейцев, по сути, являются частью катакомб, так что при их создании без моего участия не обошлось. Но точную схему я дать тебе не могу, только примерную. Чужаков они не любят ещё больше, чем мы, так что обустраивались сами.

— Беру, — кивнул я. — Также мне нужен склад и некоторое оборудование…

Раз уж магические способности недоступны, да и недостаточны, подключим к работе старые добрые технологии. А точнее новые и недобрые. Подготовка заданий обители, их координация и оснащение, даже скупое из жадных лап завхоза, уже доказало мне, что в этом мире высокие технологии продвинулись чуть дальше. На это «чуть» я и надеялся.

Высокородные и служители слишком полагались на магию, как от всеблагих, так и родовую. Словно одно другому мешало. Но я привык не пренебрегать ничем, способным помочь мне достичь цели.

Так что отдал две монеты молча, хотя внутренняя жаба вовсю орала свои мерзкие песни и чуть не лопнула. Целое состоянии перекочевало в руки короля, отчего он немного оживился и воспрянул духом.

Да настолько, что велел подать то ли очень поздний ужин, то ли очень ранний завтрак, пока мы ожидали его человека, отправленного за планами ганзейской части подземелий. Смотрел при этом на меня Артур испытующе.

Тоже проверял, стану ли я угощаться без страха быть отравленным. Провоцировал, но ему это не удалось. Мне яды были не страшны, но есть одному под голодным взглядом Германа было некрасиво. А вот за его здоровье я переживал. Король мог и воспользоваться ситуацией, избавившись от нас разом.

Так что я вежливо и настойчиво отказался. Хотя измученный организм требовал как минимум тушу зажаренного мамонта. Сидел и урчал животом с невозмутимым видом, пока прислуга накрывала царский стол.

Ароматы пищи сводили с ума и я потихоньку зверел, едва перенося это явное издевательство, судя по еле заметной усмешке Артура. Ладно, пусть лучше его мстительность выражается в таком виде. Такое я в силах пережить.

Бумаги принесли, когда монарх вдоволь насладился моими мучениями, опустошив тарелки и блюда. На его аппетит эта не самая приятная ночь никак не повлияла. Нет у злодеев совести, что тут сказать…

Также я получил адрес и ключи от подходящего под склад места и заверения в том, что требуемое снаряжение и техника будут доставлены туда в самое ближайшее время. О чем мне сообщат отдельно.

Выбирались из катакомб и ехали на баржу мы с Германом молча. Я удерживал последние силы и сознание, а граф ушел в себя. Но, судя по выражению лица, думы его не были грустные и безысходные. Парень переваривал произошедшее, отойдя от первых эмоций.

Смотря на неудачливого воздыхателя, я окончательно перестал на него злиться. Пусть глупость его благородного порыва, чуть не стоившего нам жизней, меня и взбесила.

Но потом я вспомнил свою горячность в молодости и обостренное чувство справедливости. И заблуждение, что одним желанием могу свернуть горы. Парня и без меня приложило реальностью, если дружит с головой, начнет думать. Чем он, похоже, уже и занялся.

— Держи, — протянул я ему одну монету, когда мы оказались на борту. — И не дай боги тебе ею воспользоваться когда-нибудь.

Всё таки без его помощи мы бы не выбрались из клетки. И часть награды, пусть и не равную, он заслужил. Другая же сигма ушла на оплату подготовки к выуживанию ведьмы из укрытия.

— Обещаю, Илья, что не стану пользоваться этим без самой крайней необходимости, — серьезно заверил меня оракул, сжимая монету в руке. — И спасибо тебе за… всё. Для меня будет огромной честью принести тебе кровную клятву верности, друг, — он прижал руку к сердцу и склонил голову.

Ну ничего себе его проняло. Кровная клятва фактически делала его моим подданным, если не вечным слугой. Я так обалдел от его заявления, что так и стоял истуканом, не зная что сказать.

Отказ от подобного означал позор, пятном ложащимся на весь род, а не только на отвергнутого. Выбора у меня особо не было, но вот сомнений — хоть отбавляй.

— Герман, давай сначала всё таки решим твою проблему, — попытался я вразумить его. — Я… тронут твоим доверием, но кажется ты принимаешь столь важное решение немного поспешно.

Граф вскинул голову, его глаза гневно загорелись, а спина гордо выпрямилась. Голос его зазвенел среди ночной тишины:

— Илья, я понимаю, что произвожу впечатление легкомысленного и, возможно, временами наивного человека, но такими словами не разбрасываются. В чём я прекрасно отдаю себе отчет, как и обо всех последствиях и ответственности. Я знаю, что ты не желаешь меня оскорбить, но не сомневайся в том, что я хорошо обдумал это.

Честь, верность, отвага. Сколько ещё дорогостоящих для шкуры идей блуждает в этой благородной башке? Но парень был предельно серьезен и решителен. Даже выглядеть стал взрослее, приняв такое решение.

Так что клятву я принял. Герман, как отпрыск великого рода, был отлично подкован в таких вопросах и слова, закрепляющие обещание, знал. Как и порядок действий. И, будучи оба одаренными, мы не нуждались в участии служителей и специальном ритуале в храме.

Над нашими головами сияла полная луна, кровь из рассеченных ладоней капала на палубу, пока мы сжимали руки и произносили слова. Он клялся, я принимал. Незнакомый резкий язык вызывал странные ощущения. Казалось, вот-вот, и я пойму значение.

Когда мы закончили и наступила тишина, меня вдруг накрыло жаром. Кровь, проливаемая сегодня столько раз, забурлила. А перед глазами замелькали сцены чужой жизни. Незнакомые лица и места проносились с огромной скоростью, уходя в какие-то древние времена с крепостями и деревянными срубами. Леса, реки, горы, многолюдные и уединенные места.

Словно столетия пронеслись за несколько секунд, чуть не сводя с ума частотой сменяемости. От этого безумного калейдоскопа меня повело в сторону и я почувствовал, как рукопожатие разомкнуто, а меня удерживают крепкой хваткой.

Я вернулся в реальный мир и увидел перед собой обеспокоенного графа, тут же спросившего:

— Ты в порядке?

— Что ты видел? — прохрипел я и задышал глубоко, восстанавливая сбившееся дыхание.

— В смысле? — не понял граф вопроса. — Ты что-то увидел? У тебя были видения?

— Да вот хрен пойми, что это было. Люди какие-то и…, — я запнулся, выцепив яркий образ из памяти. — Лиса. Точнее лис, огромный белый лис и он…

Я снова заткнулся, поняв, где я видел подобное. И что я видел духа-хранителя рода.

— На нашем гербе белый лис, Илья, — опередил меня Герман, часто моргая. — Так с очень давних времен повелось. Прадед говорил… Впрочем, неважно.

— Это был дух-хранитель вашего рода? — я сам озвучил то, что не решился сказать оракул.

— Откуда ты… — обалдел он, уставившись на меня расширенными глазами, в которых тут же загорелось озарение. — Дух… Так вот какого духа я видел у тебя? Илья, это же невозможно! У тебя есть дух-хранитель? Но это… Но это…

Теперь его пошатнуло и я, в свою очередь, подставил плечо. Многовато для парня откровений за одни сутки. Которые, к тому же, ещё не кончились.

А я надеялся, что такое «кино» просто приход от клятвы верности. Показывает, чьих будет новый подданный. Потому что в ином случае я знаю лишь одних ребят, способных по крови увидеть род до махрового колена. Хранители.

Если так, то у меня ещё большие проблемы, чем я думал. Не хотел я оказаться тем самым нулевым меридианом. Точно ведь спокойной жизни не дадут. Откуда вообще нулёвки берутся? С этими помешанными на евгенике аристократами должна быть информация. Придется удивить Лазаря ещё одним необычным интересом.

— Илья, — теперь сипел Герман, у которого в горле пересохло от таких новостей. — Ты правда призвал духа рода?

Теперь то что уж скрывать. Тем более предать меня оракул не сможет, клятва не позволит. Я кивнул и слегка улыбнулся, подумав о мохнатой.

— А можно… — нерешительно начал граф, сглотнул и закончил: — А можно его увидеть?

Видимо, хочет окончательно себя добить. Я махнул в сторону двери, а когда мы зашли внутрь, указал на диван:

— Ты сядь тогда лучше.

Парень закивал и быстро присел на самый краешек, вытянувшись вперед, распахнув глаза и перестав моргать.

Хранительница явилась не сразу. Пришлось повторить слова призыва духа и добавить, что точно можно. Не забыла всё таки наш разговор про посторонних рядом.

Мантикора явно хотела произвести неизгладимое впечатление, потому что материализовалась с распахнутыми крыльями и осанкой львицы. Но лапы расползлись по скользкому полу, крылья снесли одежду с вешалки, а хвост застрял в перекладине балки.

— Нда… — торжественно представил я Кару графу.

Но Германа эта грация картошки нисколько не разочаровала. Глаза парня засияли от восхищения, он сполз на пол, бахнувшись на колени и благоговейно забормотал:

— О, всеблагие, великий дух-хранитель!

— Воооот, — довольно промурчала хранительница и победоносно посмотрела на меня: — Вот как надо со мной обращаться!

Я лишь непочтенно хмыкнул, освобождая застрявший хвост. Оракул же распахнул рот и замер в священном трепете, не переставая пялиться на мохнатую. Ту в итоге такое смутило и она фыркнула, поворачиваясь и принюхиваясь ко мне:

— Ты завязывай крови столько лить, взял в привычку… Скоро так ничего не останется. Ну и воняет от тебя, — под конец отчитывания она громко чихнула и лапы снова разъехались в стороны.

Её изысканный нюх с постоянным «тут воняет» начал немного напрягать. Хотя мне думалось, что это её способ сказать, что она чувствует какой-то запах. Просто для эфирного создания сложно описать его иначе, как и различать. Всё, кроме крови.

— Больше не буду, — примирительно сказал я, решив не выставлять напоказ наши препирательства.

Потрепал по голове, на что клацнули зубы, а граф завороженно продолжал следить за каждым движением мантикоры.

— Слушай, — тихо сказала она. — Чего он так уставился то? Он часом не блаженный?

Граф, естественно, всё слышал и наконец моргнул, чуть нахмурившись.

— Простите мне мою наглость, о великий дух рода, — важно произнес он и поклонился.

— Не, точно из этих… — задумчиво посмотрела на него Кара, склонив голову набок и высовывая язык. — Ты чего, Илья, думал его вылечить этой, шоковой терапией?

Герман нахмурился сильнее. Похоже до него начало доходить несоответствие представлений о «великих духах» и откровенным издевательством наглой котяры.

— Кара, — я перехватил её под шеей и поднял, помогая сесть нормально. — Это Герман, он мой, хм, кровник. Будь так добра и перестань оскорблять моего друга.

— Ааа, — зевнула она. — То-то я думаю, что и от него также воняет.

Мантикора с трудом поднялась и осторожно переступая лапами подошла к сидящему на полу графу, отчего он испуганно отпрянул. Но разглядывать хранительницу не переставал. Та обнюхала парня, фыркнула ещё раз и кивнула:

— Надо же, и правда. Ну ты даешь. У самого ни кола, ни двора, у великого духа приличной конуры и то нет, а кровников заводишь. Дом сначала построй!

— Нафига мне его строить то? — возмутился я обвинениям и требованиям. — Купить проще. Да и быстрее.

— Вот ленивое поколение, — проворчала Кара, даже голос стал похож на старческий. — На всем готовом хотят… Ладно, хотя бы купи уже! Сколько можно жить в таких условиях?

Я удивленно оглянулся. После генеральной уборки и помощи княжны место стало выглядеть вполне прилично. Мебель хоть и не царская, но недешевая и небезвкусная. Ковер вон даже на полу лежит. Что за капризы вдруг?

— Эй, великий дух, а у тебя случайно не эти дни?

Боги упаси, конечно, от такой напасти. Тут никакая отвага не поможет, только бегство, что в таких обстоятельствах отнюдь не трусость, а великая мудрость. Но, скорее всего, хранительница выделывалась перед восторженным зрителем. Надеюсь…

— Чего? — не въехала мантикора, но на всякий случай недобро прищурилась и зарычала.

Сообразил граф и хохотнул, явно нервы сдали уже. Кара клацнула зубами уже на него и Герман быстро перестал ржать, пытаясь вернуть выражение полного обожания. Получилась такая жуткая гримаса борьбы с неравными чувствами, что отшатнулась уже кошка, плюхнувшись на задницу.

— Не, точно блаженный. В общем, больше меня в эту помойку не призывай! — нагло заявила она и, увидев, как я собираюсь достойно ответить, испарилась.

— Илья, — оракул всё же доржал, а затем выдал: — А можешь мне тоже духа призвать?

Мои брови поползли вверх. Может, моя хранительница не так уж и не права по поводу его диагноза?

Суть моего недоумения была даже не в том, что графу мало приключений на свою благородную задницу. Причем связанных с запретной магией. Он ещё в этот мир песца хочет призвать.

И страшно представить, что сделает этот пушистый зверек, раз мой дух оказался таким строптивым и вредным. Но песец под предводительством Германа… Я даже содрогнулся от одной мысли о таком тандеме.

— Нет, ну не прямо сейчас конечно же, — неправильно понял мою реакцию оракул. — Потом, ну, когда тебе можно будет. Ты как вообще, кстати? И что это было, там, на арене?

Граф закидывал меня вопросами с такой скоростью, от которой голова затрещала и я поморщился. Слишком уж его взбодрило явление моей хранительницы.

— Я… — я прислушался к себе и удивленно продолжил: — Да в общем-то нормально. А на арене было то, что я обсуждать не могу. Бумагу подписал…

— Ну ладно, — его сиятельство расстроился, но ненадолго. — И каков наш дальнейший план? Как старую каргу брать будем?

Я тяжело вздохнул, качая головой. Варианта отстранить этого воодушевленного на подвиги парня у меня не было. Возмутится, обидится, снова про честь начнет мораль читать. Но теперь благодаря клятве обязан меня слушаться, а значит есть свет в конце… То есть шанс.

— План простой, — усмехнулся я. — Давай пожрем.

Граф на такое грубое предложение обрадовался почище приглашения на императорский прием. У него в животе надрывно урчало не меньше моего, но воспитание и переживания ночи не давали повода сообщить об этом.

Так что первым делом мы потревожили ближайший ресторан, где просто заказали буквально всё из их меню. Самочувствие моё, после кратковременных обнимашек с мантикорой, и правда улучшилось. Что ещё раз подтвердило её целительские качества.

Но удивляться тому, что я ещё стою на ногах, я не переставал. Мне нужна была информация о продвижении в рангах, так что я отправил сообщение Еврипию. Этот монах меня точно не сдаст. Если он снова не ушел в какую-нибудь разведку.

И, пока мы ожидали доставку, я подумал о том, что завести личного повара не такая и плохая идея. А лучше двух, чтобы дежурили посменно и круглосуточно.

Вопрос же к Герману у меня был один.

— Скажи мне, что у вашей семьи с людьми? Нам понадобится немалая сила…

Род Самойловых на количество наследников пожаловаться не мог. Не иначе от очень активного по части размножения отца, князя Ивана Самойлова, у Германа эта черта тоже была ярко выражена. Батя нагулял с дюжину отпрысков всех полов и разнообразного происхождения.

О своей матери юный граф никогда не рассказывал, лишь раз обмолвился, что и та была благородной, но отец забрал его и принял в род, хоть и не сделал наследником. Но зато даровал графский титул, о чем мог и не беспокоиться.

Впрочем, и об образовании своих детей князь заботился, пусть в странной и не слишком патриотичной манере. Отправляя детей учиться за границу и там же прохлаждаться, набираясь не совсем светских привычек.

Несмотря на своё не самое высокое положение в роду, Герман имел полную поддержку от отца, как в виде отдельного фонда на содержание сына и его прихоти, так и право пользования всеми семейными привилегиями. В том числе и той самой частной военной компанией, которая меня и интересовала.

По-крайней мере, оракул не раз упоминал, что в Париже он был под охраной одаренных. Точнее не упоминал, а жаловался, что те словно дуэньи, не давали пуститься в самые захватывающие, по мнению графа, авантюры.

Но меня ждало разочарование.

— Увы, Илья, это невозможно, — погрустнел Герман. — Они обязательно доложат об этом моему отцу, а тот не потерпит такого в роду. Если кто-то из его детей запятнает себя в использовании магии забытых богов… Боюсь, его сиятельство самолично сдаст меня в руки инквизиции. Собственно, его служба всеблагим и проходила в этой роли. К счастью, времени на беседы у него, как правило, нет. Но обмануть его я не смогу.

Папа-инквизитор — горе в семье, да уж… Представляю я это счастливое детство, когда даже самый безобидный обман не сработает. А уж юность! Но это объясняло, почему Герман ничуть не печалился долгим отсутствием дома.

— Ладно, — отмахнулся я легкомысленно, увидев как к барже подъезжает фургон с логотипом ресторана. — Придумаем что-нибудь.

Только вот идей у меня не было, зато аппетит выдавал звуками, отпугнувшими чаек, потревоженных нашей беседой на палубе. Наглые птицы, спящие на крыше капитанской рубки, взмыли в небо, но держались поблизости, в ожидании чем поживиться.

В зоне приема гостей и пищи «на свежем воздухе», как тактично называл палубу мой камердинер, тоже произошли приятные изменения. Появился немалых размеров стол со стульями. Над ним раскинулся шатер, защищающий от дождя, солнца и проклятых бомбардировок вездесущих чаек.

Княжна обустроила это место на носу судна, добавив к мангалу современный гриль, один вид которого внушал ужас. Как эту адскую машину заводить, я понятия не имел. А инструкция — для трусов, это всем известный факт.

Пока Герман расставлял яства и накрывал стол, я задумчиво пинал борт. Где взять одаренных наемников? Высокородные имели свои интересы, которые ещё надо хорошо знать, чтобы не попасть в должники или всё к тем же инквизиторам. А те, у кого отношение было попроще, да и с деньгами проблемы, не имели их и на содержание одаренных.

Забавно получалось, что в случае конфликтов обращались как раз к храмовникам. Но куда обращаются аристократы, если дела, скажем так, не совсем богоугодные? Юный ловелас такой информацией не владел. Не входили наемники и места их обитания в число его интересов.

Ведь должны быть готовые, если не на всё, то на многое ребята, кроме тех, что были в распоряжении Артура. Здоровая конкуренция и всё такое. С короля сталось бы монополизировать такую прибыльную отрасль, но раз он мог браться не за все заказы, значит были и те, кто мог.

Между небесами и подземельями наверняка есть кто-то ещё…

— … ну а я говорю им — господа, о каком долге речь? — вывел меня из раздумий голос графа, который без стеснений одновременно ел и говорил. — Я уже отдал мужской долг, и, заметьте, даже не попросил за это платы…

— Долг! — так громко сказал я, что Герман поперхнулся.

Если бы я не увидел брата Яны ночью, то вряд ли вспомнил о нашей первой встрече возле салона, как же её… Фамилия светской львицы, хозяйки самого популярного увеселительного заведения, вылетела из головы.

Потому что влетело в неё уже другое. Вот же оно. Та не самая дружелюбная компания, что метелила молодого светлейшего князя, несмотря на его положение и титул. Мало того, под предводительством аристократа. А значит, он королю не подчинялся. Даже самый задрипанный барон в империи считал себя частью высшего света. Такие даже за большие деньги связями с подземным миром не марались. Развлекались, пользовались услугами — да. Но не работали на «чернь».

Понятно дело, что с теми ребятами вряд ли получится договориться. Не лучшее знакомство у нас вышло, сомневаюсь что стоит пытаться наладить его. Но, по-крайней мере, есть один выход на нужных людей.

— Герман, а скажи-ка мне, — ухмыльнулся я. — Давно ли ты был в том салоне, как его…

— Ты про салон Павловой? — удивился граф, не понимая мой внезапный интерес.

То, что адепты частенько появлялись там после того, как Глеб показал нам это место, я знал. Меня тоже звали, но то времени не было, то больше хотелось спать, и не всегда одному. В итоге приглашения прекратились, поэтому Герман и не ожидал от меня такого оживления. Тем более сейчас.

— Именно, — я довольно кивнул. — Стоит туда наведаться.

— Илья, я конечно всё понимаю, — осторожно произнес парень. — Это святое, кто поспорит. Но не кажется ли тебе, что в данный момент это будет не очень уместно?

Я рассмеялся из-за того, что именно граф принялся отговаривать меня от посещения злачного места. И объяснил свою идею. Служителям богов давать такие контакты просто так не станут, так что придется проиграть, и достаточно много. Ну а там нужная встреча быстро организуется.

Отчаянный план Герману понравился, хоть он и покачал головой, болезненно поморщившись. Похоже, что и в его истории были подобные встречи. Я же надеялся на то, что для храмовников как раз позовут других «специалистов», а не тех, с кем я уже виделся. Те ведь не хотели со мной связываться.

А мне нужны были как раз такие лихие, которым что святоши, что ганзейцы. Хреновая идея, но главное выйти на контакт, а там уж договорюсь, не впервой. На том мы с графом и сошлись, я отправил Германа домой и сам направился спать.

До рассвета оставалось всего ничего, а меня ждал очень насыщенный день. Как обычно.

Утро началось не с кофе. И даже не с воплей пернатых. А с растрепанной и крайне недовольной морды Еврипия. Уж не знаю, как ему удалось обойти почтительный монолит в виде Ларса, но монах тряс меня, нависая над кроватью.

— Ты вообще в курсе, что такое субординация? — вместо приветствия спросил он. — Меня вызывает к себе адепт! Явиться он мне велел. Никакого уважения.

— И тебе доброго утра, брат, — я неохотно поднялся и, не обращая внимания на причитания монаха, выглянул наружу.

Камердинер стоял на палубе с виновато-растерянным видом.

— Простите, ваше сиятельство, — поклонился он и развел руками. — Брат сказал, что он по делу обители, которое не терпит отлагательств. Вы мне не давали распоряжений на такой случай, а пойти против служителя…

— Ай, ладно, — раздраженно отмахнулся я.

Тут реально нужен список гостей с их привилегиями составлять. Или вешать носок на дверную ручку. А нет, это не для этого… Хотя такое точно сработает, если в этом мире вообще осталось хоть что-то святое.

Нет, однозначно крепость с глубоким рвом, а в него акул, крокодилов и демонов. Черт, на список недвижимости я так и не посмотрел. Я схватился за голову и взвыл. Канцелярия! Филиал ада с легионами тварей, жаждущих моей подписи и, чтоб его, герба.

— Ну так чего ты хотел то? — Еврипий уже успел остыть и интересовался довольно спокойно, хозяйничая у кофемашины.

— Слушай, тут такое дело, — я посмотрел на часы, замявшись. — В общем, придется отложить разговор, мне надо идти…

— Да ты издеваешься? — снова завелся монах.

От возмущения он застыл с чашкой, недонесенной до кофеварки и та зафырчала обжигающим напитком, полившимся ему на ногу. Мужик ошпарился и заорал, внутрь вбежал Ларс, а за ним увязалась чайка, воспользовавшись смятением в рядах врагов.

Тупая птица начала метаться по помещению, врезалась в голову камердинера, тот принялся её ловить и уронил Еврипия. Я плюнул и вышел на палубу, подставляя лицо первым лучам солнца.

Один раз дурдом, навсегда дурдом. Баржа проклятая, это точно.

Изгнание одержимой птицы и монаха прошло довольно быстро. Сначала наружу вылетел Еврипий, красный от злости, за ним вышел невозмутимый Ларс, неся здоровенную чайку на вытянутых руках и оставляя на своём пути характерный белый след.

Швед отпустил её, дойдя до борта, поправил взлохмаченную прическу и спокойно уведомил меня:

— Я вызову клининговую службу, ваше сиятельство. И сейчас же подам вам кофе.

Экзорцистов тут нужно вызывать… Я кивнул, поблагодарил и, оставив монаха с любопытством разглядывать остатки ночного пиршества, отправился в душ. С надеждой, что успею и узнать всё про продвижение по службе, и справиться с императорской канцелярией. Не наивность, а оптимизм.

Разговор с монахом быстрым не получился. Плату за знания он взял продолжительным ворчанием об уважении к старшим, вниманию к их же словам и прочее по длинному списку претензий.

Выслушал он меня только когда я уже был готов скормить его чайкам. Почувствовал мою точку кипения и принялся рассказывать.

— Без эликсиров не получится, — подтвердил он мои опасения. — Так и будешь топтаться на одном месте. И то нескоро сможешь вернуться к использованию печатей, вот что самое плохое. Восстановление без эликсиров может занять несколько недель. Так что не вздумай и думать о том, чтобы сложить даже самую простую печать. Тебя от мелкого «сачка» вырубит. И слава богам, если хотя бы на сутки.

Вот не слава богам всё. Такая новость меня огорошила.

— А есть ли какая-то возможность, ну или родовая способность, ну или ещё что-то, что позволит этот период если не миновать, то сильно сократить эффект? — равнодушно спросил я.

— Никогда о таком не слышал, — он уверенно помотал головой.

Пожалуй, не стоило его волновать и говорить о том, что я уже это сделал. И какого хрена я не вырубился? Нет, плохо мне было и ощутимо так плохо. Может, это способность тех самых нулёвок? О них монах не особо много и знал.

С одной стороны, было бы неплохо проверить. С другой, а если вырубит? Отправят в лазарет обители, а там наверняка есть возможность выяснить, что со мной. Ох, мне бы ещё целителя в штат…

— А ты можешь увидеть, что я перешел на вторую ступень? — прозвучал мой следующий вопрос, касающийся методов конспирации.

— Могу, — Еврипий уминал свежие булочки, заказанные к завтраку Ларсом. — Но только когда ты будешь складывать печать. Искатели в ранге магистра могут увидеть и без печати, но нужно постараться ещё. Да и их по пальцам можно пересчитать.

— А в столице есть магистры искатели? — мне не понравилось, как он призадумался.

— Ой, — монах побледнел, а меня посетило нехорошее предчувствие. — Есть, Илья. Настоятель императорской обители — как раз такой.

Зашибись, колобок Эдуард способен меня спалить. И именно его внимания наша команда удостаивалась постоянно. Не косячить, чтобы этого избежать… Без шансов.

— Таааак, — подобрался я, сев прямо и насторожившись. — А что ещё умеют магистры искатели?

Я пытался вспомнить, рассматривал ли меня как-то по-особенному настоятель. Но вроде нет, он нас всех любил одинаково, где-то в глубине души, и отдельно никого не выделял, кроме Глеба. Ну да у них своя история долгих и добрых отношений.

— Нуууу… — Еврипий снова задумался, добавив мне не самых приятных ощущений.

— Нулевых они увидеть могут? — подсказал я.

— Могут, — тяжело вздохнул мужик, понуро опустив плечи.

Значит, либо меня уже рассекретили, либо до нашей последней встречи действовало то пойло, которым меня накачал Еврипий по приезду в столицу. О продолжительности его действия монах не знал, так что ставить на эффективность этого было рискованно.

Получалось, что встречаться с настоятелем мне вот прямо нельзя ни в коем случае. Или…

— Что ты узнал про этого Ефсения? — больше я над их именами не ржал даже внутренне. — Где он взял тот эликсир, идеи есть?

Пусть он хоть из сушеных лапок лягушек или прочей дряни сделан. И я подсяду на эти самые лапки, начну бродить по болотам и изведу их в край, сделав редким видом, достойным занесения в Красную книгу. Но такой отвар может стать моим спасением. А то я так вообще всех шарахаться начну, вдруг кто что увидит.

— Нашелся один след, но я его не смог пока проверить. Есть некий профессор Далматский…

Он осекся из-за моего протяжного стона. Мысль об этом психе-экспериментаторе довела меня до зубного скрежета. Вот с ним у меня самого лягушачьи лапки вместо ног и рук вырастут.

— Ты с ним знаком? — удивился Еврипий.

— Довелось встретиться, — я вздохнул и спросил с надеждой: — А других следов нет?

— Увы, это пока всё, что я смог узнать. Но где находится Далматский я не выяснил. Если ты знаешь…

— Знаю, — я обреченно кивнул. — Что же, придется нанести профессору визит.

— Я тоже… — оживился монах.

— Нет, — оборвал я его порыв. — Секретная информация, адрес сообщить не могу, как и взять с собой. Так что придется мне самому.

И не пообещаешь самому себе ничего не пить и не есть в логове ученого. Ведь именно за чудесным эликсиром я туда и заявлюсь. Ладно, лишь бы не как у Германа получилось. Я вздрогнул и передернул плечами. И постучал по столу, сплюнув через плечо, внезапно вылезшее откуда-то из недр памяти суеверие успокоило меня.

— Ты чего? — монах на это действие даже слегка отодвинулся.

— Малоизвестный способ отвода страшной беды, — отмахнулся я, призадумавшись о том, как обезопасить свою встречу с Далматским.

И краем глаза заметил, как Еврипий осторожно повторил мои действия. Сдержал усмешку и не стал объяснять. Пусть родится новое тайное заклинание. Может ему ещё и слова про Федота подсказать?

— А что ты сейчас видишь? — вместо окончательного запутывания суевериями спросил я. — Кто я?

Монах всмотрелся в меня, прищурившись. От его пристального взгляда мурашки по спине пробежались. Так их дар работает?

— Я вижу человека, который меня уже конкретно задолбал, — устало вынес он свой вердикт. — Илья, ты нарушил всё, о чем мы договаривались. А теперь я ещё и вынужден быть у тебя на побегушках. Я уже и без того задержался в столице, могут возникнуть вопросы, чем я тут занимаюсь столько времени. Проблемы я вижу, вот что.

Я ему, безусловно, сочувствовал. Но, будь моя воля, оставил бы мужика при себе. Чтобы, в случае изменений, он сразу сообщал. Мол, выключай хранителя. Или — упс, что-то инквизитором попахивает. Не дай боги, конечно.

Можно завести себе личного монаха, интересно?

— Еврипий, а ты признанный? — меня посетила одна идея.

— А ты зачем это спрашиваешь? — заметно напрягся он.

Я усмехнулся, но получилось немного зловеще, отчего Еврипий вздрогнул и отодвинулся ещё, оглядываясь по сторонам. Но сбежать я ему не дал, выпалив:

— Есть у меня к тебе одно предложение!

Отменно работающая память в этот раз меня порадовала. Именно то, что я хотел запомнить, изучая всё подряд в библиотеке обители, услужливо всплыло в голове и родило идею.

Титул мне был пожалован наследный, что давало право основать свой род, со всеми причитающимися привилегиями. И одной из них была возможность принимать на службу людей.

И не просто нанимать, а фактически делать членами семьи, помещая под свою защиту. Ну и ответственность конечно же. А в случае с храмовниками я мог подать официальный запрос и служитель богов, если был согласен, приносил клятву верности и становился моим, скорее не слугой, а подчиненным.

Обители империи на такое шли неохотно, но лишь в случае особо одаренных или полезных людей. Запрещать прямо не могли, только «перекупать», ну или угрожать, по классике. Учитывая, что монах был из отдаленной губернии, да и там ошивался в богами забытом ските, то проблем возникнуть не должно.

Это я и предложил Еврипию. Такое решение было вполне оправдано моей привязанностью к монаху, который меня фактически вырастил и воспитал. Пусть я этого и не помнил, но моё прошлое в Бугурусланском уезде тайной не было. Так что никто не удивился бы.

Ну и сам Еврипий мог спокойно остаться в столице, выяснять информацию дальше и прикрывать меня в случае чего. Клятва же ставила интересы рода превыше всего, так что была надежда на изменение приоритетов монаха.

В общем, вывалил я всё это на утомленного мужика и только потом задумался, а надо ли это ему самому. Я же даже не спросил, чем он там, на Урале, занимался и ждет ли его кто… Нда, увлекся расширением числа подданных, граф новоявленный.

— Оооо, — только и протянул Еврипий, зависнув от моего предложения.

Я терпеливо ждал ответа. Хоть один служитель на моей стороне мне был нужен. Тем более связанный клятвой. Вопросов становилось всё больше, как и опасений задать их не тем людям. Пусть этот храмовник и не был магистром, но знал немало. Да и судя по тому, как он защищал меня, опаивая не пойми чем, и злился на мои косяки, к моему будущему он равнодушен не был.

Ну а с его безоговорочной верой в методы церкви и империи я уж что-нибудь сделаю. Внедрим потихоньку нужные революционные мысли о недопустимости подсаживания на эликсиры.

— Короче говоря, — я хлопнул по столу, отчего Еврипий вышел из ступора и вздрогнул. — Ты подумай пока, а мне нужно в канцелярию, закончить оформление графства своего.

Монах рассеянно кивнул и принялся водить чайной ложкой по скатерти, вернувшись к размышлениям. Ну хоть не сразу отказался или согласился, думать — это нужное качество в моему роду. Имени меня, первого…

Форму я выбрал парадную, для эффектности. Прилизал отросшие волосы, гладко выбрился, аж до скрипа, и отправился к бюрократам настоящим красавчиком. И всю дорогу веселил себя мыслями о том, как же я назовусь.

Императорская канцелярия встретила меня необычным оживлением. По коридорам носились люди с выпученными глазами и перекошенными рожами. Кто-то, правда, уже обреченно бродил, еле передвигая ноги. Бумажная мясорубка нещадно перемолола их, победив.

Я же, получив четкую инструкцию от своего камердинера, шел гордо и уверенно. И старался ни на кого не смотреть. Один сочувственный взгляд и на меня бросится толпа в поисках помощи. На такое благородство я был не готов.

Но враг мой оказался коварен и хитер. Тот кабинет, куда мне требовалось явиться в первую очередь, оказался закрыт. То ли на ремонт, то ли на проветривание после сдохшего прямо там посетителя.

Объявление, написано корявым мелким почерком, мне не дало ровным счетом ничего, кроме уверенности в том, что прочти я его вслух — призову дьявола. Так что перечитывал я его раз десять молча, даже губами не шевелил.

— Ну и как тебя еб… — пробормотал я, когда за моей спиной кашлянули.

— Потерялся опять, милок? — за моей спиной стояла всё та же уборщица, опираясь на швабру и тепло улыбаясь.

Я был готов носить на руках и расцеловать эту фею. Точно не человек, а добрый дух, в отличие от моего, вредного и капризного. Старушка вновь спасла меня, указав дорогу.

На месте я столкнулся с новым кругом ада, то есть очередью. И смельчаками, желающими «только спросить». Когда ожидающий передо мной робкий паренек пропустил пятого такого любопытного, застрявшего внутри на добрых полчаса, я призвал оружие.

И сел прямо рядом со входом с косой, прищуриваясь на каждого подходящего к заветному кабинету. Так что единственное, что после этого спрашивали вновь прибывшие, это кто последний. Я с любовью поглядывал на полуметровое сверкающее лезвие. Как же мне такой штуки не хватало в прошлой жизни…

С пареньком мы в итоге даже разговорились. Мне стало интересно, что за ажиотаж на прием к чинуше, который занимался оформлением родовых дел. Ведь я стал редким примером пожалования титула.

Но оказалось, что награждение титулом от императора меня не сделало особенным в оформлении нужных документов. Здесь решались все вопросы по текущим благородным. Титул получали от родителей, при принятии в род и даже в качестве награды за долгую службу. А ещё при заключении браков, их расторжении и прочих жизненных ситуациях.

И движения в этой сфере бурлили неслабые. Вот и Степан Давыдов, как представился уже бледный и измученный парень, выправлял себе баронский титул, полученный по наследству от отца, который недавно отправился в объятья Вечной.

Причем бедняге пришлось выложить немалую сумму, чтобы ускорить процесс. Бюрократы вдруг сделали вид, что его родственные связи ещё нужно доказать, а в порядке живой очереди это может растянуться на года. Так что будущий барон обращался к хранителям для подтверждения права.

Я лишь хмыкал на его спокойный рассказ, возмущаться у Степана уже не было сил. Магия магией, а бумажку вынь да положь. Ни волшебство, ни технологии не спасут от такого установленного порядка вещей.

Когда подошла моя очередь, я успел задремать. Одним глазом. Вторым же бдительно отслеживал подступы к двери. Оружие я с неудовольствием отозвал, когда из кабинета вылетел взъерошенный Давыдов, бормоча под нос проклятия.

— Чтобы их демоны за жопу укусили! — потерял смирение парень, сотрясая толстой пачкой бумаг. — Штамп поставили на два сантиметра ниже положенного! Суки…

Степан умчался, а я выдохнул, оправил форму и вошел внутрь. Я отсюда без вердикта «одобрено» не выйду. Пусть попробуют провернуть свои пытки с защитником.

За длинным и широким столом сидела на удивление миловидная женщина, отменно маскируясь под дружелюбную и отзывчивую. Она мне ласково улыбнулась и указала на стул, валяющийся напротив неё.

Мы обменялись любезными приветствиями, я поднял пострадавший предмет мебели и уселся, положив свои бумаги и медленно пододвинув к этому демону, притворяющемуся ангелом.

Глафира Петровна, как гласила нескромная золотая табличка на столе, к изучению приступила со всей тщательностью и полным вниманием. Только позволила себе едва заметный вздох. Мол знаю, что что-то не так, но так уж и быть, проверю.

Она быстро пролистала бумаги, постучала пальцами по столу, нахмурилась и вернулась к началу, вчитываясь в каждую букву и вглядываясь в каждый миллиметр.

— Хммм, — выдала она, когда таким образом снова дошла до последнего листа.

Я сидел прямо, как ученик-отличник и удерживал равнодушное выражение лица. Сорвусь на злорадную ухмылку и эта прислужница бездны придумает, до чего придраться. Ларс вместе с присланным наставником спецом подготовили такое, чего не видывал ещё этот мир. Идеальный пакет документов.

И сейчас Глафира Петровна испытывала ранее неизвестное ей чувство — удивление, граничащее с шоком. И на до этого идеальном и гладком лице появились глубокие морщины. Она принялась покусывать губы, но опомнилась.

— Хммм, — повторилась она уже скорее заинтересованно.

— Какие-то проблемы? — радостно встрепенулся я, изображая полную готовность к сотрудничеству.

— Минуту, — озарило Глафиру и она открыла ноутбук, быстро что-то набирая.

Нет, исчадие ада, и тут тебе прицепиться не к чему будет. Выбранную фамилию я уже пробил и, к моей детской радости, ни один род не носил это великое именование. В памяти моей оно возникло внезапно, в попытке решить навалившиеся вопросы привычным способом. Дурацким юмором.

— Хммм, — заклинило женщину. — Ржевский, что же…

И вот в этот момент не заржать, как тот самый поручик, мне было очень сложно. Пусть персонаж моей юности и стал фигурантом самых похабных историй, но во мне взыграла ностальгическая романтика гусар, их безумной отваги и не менее впечатляющих пирушек.

Короче говоря, от одной мысли о том, как Глеб будет в следующий раз орать мою фамилию, на душе теплело, а довольная улыбка сама расцветала на лице. Тем более, насколько я знал, Ржевские на самом деле были дворянами. А один из их представителей отличился тем, что привлекал к себе внимание и волновал общество своими не самыми стандартными взглядами.

— Ну хорошо, тут всё в порядке, — расстроилась, не скрывая этого, Глафира. — Но герб… Молодой человек, что это за существо вообще, позвольте поинтересоваться?

Мохнатая, крылатая и местами чешуйчатая мутировавшая кошка, что необычного то? Схематичное изображение не передавало всей красоты и, к счастью, грациозности моего великого духа-хранителя. Грозное животное, если посмотреть с одной стороны. Если ты полуслепой и слишком уж позитивно настроенный человек.

— Приснилось, — коротко пояснил я, чем вызвал ещё более пристальный интерес.

Опять ляпнул что-то не то? Но фанатичная служительница бумажного бога, в наличии которого уверился после первого же визита в это увеселительное заведение, задала последний вопрос, разочарованно вздохнув:

— Цвета… Вы точно уверены? Вы знаете, что фамильные цвета изменить нельзя?

Я усердно закивал, подтверждая свой выбор. Ну привык уже к черному. А темно-красный тоже прекрасно скрывает кровь, любого происхождения. Хуже, но выбирать в противовес белое для меня показалось слишком… категорично.

— Итак, — Глафира сжала губы и уставилась в монитор ноутбука. — Граф Илья Ржевский, герб представлен животным из семейства кошачьих, имеющим черное туловище и красные крылья с красным хвостом и высунутым красным языком, — монотонно зачитывала она. — На белом поле, усеянном… шишками? — она дождалась кивка и продолжила: — В нижней части поля расположено пресмыкающееся, оно же змея, на верхней части которого расположена лапа указанного животного.

— Питон, — уточнил я.

— Питон, — безысходно вздохнула женщина и застучала по клавиатуре. — Под графской короной. Родовые цвета представлены, — она заглянула в бумаги и прочитала: — угольно-черным и кроваво-красным.

— Пыльно-черным, — нахмурился я.

Зря что ли подбирал подходящие для канцелярии пафосные названия?

— Пыльно-черным и кроваво-красным, — с понимающим видом исправилась она. — Всё верно? Вы подтверждаете предоставленную информацию?

— Да, всё верно, — я даже поклон изобразил, проникнувшись важностью момента.

Сейчас моя фантазия будет увековечена и пути назад не будет. Не дай боги ещё раз сюда явиться, чтобы исправить хоть одну букву…

Клавиатура вновь ожила под её шустрыми пальцами.

— А вы знаете о нашем специальном предложении? — вдруг загорелись пугающей надеждой глаза чиновницы.

Да вашу ж мать, бездну. Я настолько растерялся от неожиданности, что Глафира Петровна успела за несколько секунд предложить мне ускоренное оформление прислуги, пакет ненаследных титулов с отложенным сроком действия и скидку на ритуалы принесения клятвы верности в моей же обители!

— Не надо…. — дрогнул я под неистовым напором имперского маркетинга.

Ей удалось таки впарить мне те самые титулы с отсрочкой. Я подмахнул допсоглашение, лишь бы закончить наше общение. Да и цена мне тогда показалась приемлемой. За возможность уйти отсюда.

— Согласование будет осуществлено в срок от пяти до тридцати рабочих дней! — радостно выдала она, захлопывая крышку ноутбука с видом победителя.

— Благодарю, но мне нужно завтра, — я сложил руки на груди, даже не дернувшись в сторону выхода.

Чем заслужил взгляд, наполненный восхищением вперемешку с недовольством. Ларс и тут меня просветил. Можно было ускорить процесс при условии необходимости. Например, когда нужно было принять на службу роду храмовника… Пусть тот пока о такой необходимости не знал. Но думал же.

В обитель я ехал, как победитель гладиаторских боев. Ну или королевской битвы. На колеснице бизнес-класса и с видом, наверное, благородным. Успел я ровно на последнюю теоретическую пару и влетел в аудиторию со счастливой улыбкой.

— Адепт! — улыбка преподавателя по алхимии была как минимум настораживающе счастливой.

Но мужик в засаленной клетчатой рубаху в принципе всегда выглядел немного не в себе. Я сразу начал подозревать его в злоупотреблении результатами практических занятий. Сам я не решался даже нюхать то, что приготовляли адепты. Особенно после того, как у одного из них на неделю отказала рука.

— Вы, смотрю, слишком хорошо знаете предмет, поэтому удостаиваете нас столь редкими визитами, — его вступление не обещало ничего хорошего. — Так что прошу, — он указал на мини-лабораторию, размещенную неподалеку от учительской трибуны. — Порадуйте нас зельем концентрации. Уверен, что такое, самое простое, вам удастся на славу.

Я нашел глазами свою команду и понял, что дело швах. Карл покраснел и отвел взгляд. Здоровяк показывал заслуживающее уважение мастерство в боевой подготовке, но по остальным наукам сдавал, едва дотягивая до зачета.

Герман, завидев мою довольную рожу, принял это на свой счёт и сразу же начал томно смотреть на группку девушек. Их было всего трое, и все не сильно выделялись внешностью, но на безрыбье…

Ростовский зашептался с Семёном и их одухотворенные лица мне понравились ещё меньше. Боги, какой главный ингредиент бодрящих зелий? Лимонник или мята?

Провал мой был настолько сокрушительным, что обрел славу мгновенно. Княжич и разжалованный адепт подсказывали мне пальцами, какие склянки использовать, пока Карл отвлекал преподавателя глупыми вопросами. И то ли мое зрение меня подвело, то ли эти двое вообще понятия не имели, что нужно для зелья и выбирали наугад.

Заслуженный алхимик, магистр, Джон Доу этого мира под именем Петр Иванович Васильев, по неизвестной мне причине решил попробовать то, что я приготовил. Ему, видимо, показалось, что он следил за всем процессом и видел каждую щепотку, что я сыпал в колбу над горелкой.

Преподаватель продемонстрировал то, о чём нам не раз говорили. Когда нужные ингредиенты в ненужных пропорциях могут вызывать обратный эффект. То есть поплыл, а через несколько секунд побледнел, напрягся и рванул из аудитории с завидной скоростью. Так что урок мы закончили раньше.

Уходящие гуськом адепты меня благодарили с еле сдерживаемым гоготом, пока я смотрел на ядрено-зеленое пойло, булькающее в реторте. Вот почему память такая избирательная сволочь? Я же учил…

А ведь я поверил, что обрел мозг хранителя, от которого не ускользала ни единая крупица знаний. И если раньше я мог про себя сказать, что люблю три вещи — драться, второе и что-то третье, то сейчас, казалось, ситуация исправилась. Но зелье концентрации моего приготовления тут точно не поможет.

— Когда отмечаем? — на обеде вдруг спросил Сёма, как-то слишком многозначительно это произнеся.

Мой титул, арену, выведенного из строя магистра-алхимика или всё вместе? Я ответил укоризненным взглядом, на что Строганов сделал вид, что молчал и вернулся к поглощению солянки, весьма недурственной.

Много я повидал разнообразных столовок на своем веку, даже сам много раз нес дежурство по кухне, так что мог уверенно заявить, что в обители кормили отлично. Только это спасло подсказавших мне состав слабительного эликсира от жестокой расправы. Ведь когда твой рот наполнен божественной пищей, разум, и уж тем более чувство справедливости, отключаются.

За отличный обед мы расплачивались тренировкой. Глеб, пребывая в отличном настроении, передал его нам с пожеланием превзойти самих себя. То есть увеличив нагрузку. И даже вдохновляющий посыл «я в вас верю» ничуть не уменьшил боль.

Сам наставник при этом удобно расположился в тени и блаженно вытянул ноги, чем не прибавлял себе популярности в наших рядах. Но преодолел природную скромность после нескольких десятков кругов «разминки» и устроил нам боевую ситуацию, при которой шансов не было ни у кого.

Меня это лишь раззадорило, поэтому, когда к концу практики я «умер» в очередной раз, то чувствовал себя отлично. Сам хорошо знал, каково это — спускать на землю зарвавшихся бойцов, создавая тем нереальные условия. Полезно и болезненно. Самоуверенный воин — мертвый воин.

Но азарт битвы, пусть и заведомо проигрышной, настроил меня на нужный лад. После тренировки нам с Германом предстояло посетить салон Павловой и устроить там небольшую шумиху…

— Ну что, герой мелодрамы, заставившей содрогнуться этот мир, готов к новым подвигам? — бесцеремонно пнул я графа, валяющегося прямо на горячем песке полигона.

— Илья, — простонал он, открыв только один глаз. — Знаешь, ты был прав, мне стоило хорошо подумать, прежде чем давать тебе клятву… Может, не надо?

— Надо, Ермолай, надо… — безапелляционно выдал я и душевно хрустнул шеей. — Сегодняшний вечер обещает быть весьма занятным.

Я отправил Германа домой, прихорашиваться для выхода в свет. Хоть и он был полусветом, но пощеголять нарядами в салоне Павловой любили не меньше, чем на официальных императорских приемах. Тем более, что позволить себе было можно большее, чем допустимо по этикету.

Это взбодрило графа и он клятвенно заверил меня, что сделает всё в лучшем виде. И намекнул, что мне тоже стоит сменить форму обители на что-то более пристойное.

И, как мне не хотелось заниматься гардеробом, но парень был прав. Для того, чтобы произвести нужное впечатление, придется приодеться. Мою рожу узнают и без формы с нашивкой, но нужно было ещё показать финансовую состоятельность, чтобы нас пустили за стол с самыми высокими ставками.

А вот там уже изобразить, что это пыль в глаза и денег нет, но вы держитесь.

— Помощь нужна? — подошел ко мне Карл, когда оракула сдуло с полигона.

Здоровяк меня приятно удивил, надо же, заметил, что мы что-то задумали. Я оценивающе оглядел мощную мускулатуру, широченные плечи и здоровенные кулаки адепта. И с сожалением вздохнул, помотав головой. С таким сопровождением к нам могут и не сунуться вовсе.

— Не в этот раз, — я похлопал его по плечу, благодарно улыбнувшись.

Карл нахмурился, но затем быстро кивнул и махнул рукой, уходя с тренировочной площадки.

— Если чего, на связи, — бросил он, не оборачиваясь и поднося руку к уху.

Вот все бы так понимали с первого раза, вместо того, чтобы рваться в бой. Я задумчиво смотрел вслед защитнику. Этот сын Бессарабии сильно изменился за прошедшее с нашей первой встречи время. Стал более молчаливым, хотя иногда и принимался трещать по старой привычке.

Но всё чаще помалкивал и внимательно следил за всем происходящим. Ещё и в размерах увеличился, хотя казалось, куда больше. Его, похоже, накачивали специальными эликсирами, которые наращивали мышцы, да и кости скорее всего. Только при мне Карл три раза просил форму на размер больше…

— Что задумал? — рядом появился, как чёрт из табакерки, Глеб.

— Что? — изобразил я полное недоумение.

— Да рожа у тебя, Илья, шибко хитрая, — подозрительно прищурился наставник, почесывая отросшую щетину. — С такой рожей ничего хорошего не придумывают.

Вот ведь чуйка на неприятности у мужика. Или это у меня реально всё на лице написано? Но, скорее всего, такое внимание от того, что давно мы не впутывались ни во что. Я устало вздохнул и посмотрел в серые глаза монаха с предельной честностью:

— Задолбавшаяся у меня рожа, Глеб. Отдохнуть бы… Пойду я домой.

— Ну-ну, — не поверил мне он и я спиной чувствовал его взгляд, пока уходил.

Ускорился я, лишь зайдя за угол. И припустил бегом, посматривая на часы. До закрытия магазинов готовой одежды оставалось слишком мало времени. Что-то подогнать могли быстро на месте, но в любом случае день пыток не закончился.

Не меньше бюрократического ада я не любил преисподнюю прет-а-порте. Но сам виноват, не уделил время, чтобы найти портного и обеспечить себя одеждой на все случаи жизни. Чтобы не забыть в который раз, отправил Ларсу просьбу позаботиться и об этом. Не откладывай на завтра то, что можешь отложить сегодня, нда.

От ворот обители я отошел на приличное расстояние, прежде чем вызвать машину. Пыль в глаза началась с представительского автомобиля, нанятого отсюда и до заката, с личным водителем, который выскочил открывать мне дверь в идеально сидящем костюме и белых перчатках.

На мою запылившуюся после полигона форму он не обратил никакого внимания, почтительно поклонившись и поинтересовавшись куда господин желает отправиться.

Господин желал туда, где дадут выспаться, но поехал на улицу, знаменитую своими бутиками. Несмотря на уровень сервиса и глубины вылизывания интуитивной точки, я был разочарован. За космические деньги предлагался либо синтетический ширпотреб с именитым лейблом, либо что-то такое, отчего кровь из глаз шла. На каких эликсирах сидели здешние дизайнеры модных домов?

Я потихоньку закипал, перемещаясь из одного бутика в другой и уже почти согласился на предлагаемые крепкие напитки. И тут мне на помощь пришел мой водитель. Очень вежливо и учтиво он предложил отправиться в магазин-ателье под названием «Шепард».

Мне предложение понравилось как по причине того, что это место было недалеко, так и из-за названия, вызывающего лишь приятные ассоциации. Довелось мне побывать на легендарной улочке Сэвил Роу в Лондоне и посетить несколько знаменитых ателье, одно из которых тоже носило эту фамилию.

Двухэтажное здание, спрятанное во дворе тихой боковой улицы в самом центре столицы, скрывало сокровище и моё спасение. Если рай и существовал в этом мире, то он был здесь.

Утонченно-скромный интерьер зала, приглушенный свет и прохлада работающих кондиционеров сразу вызывали ощущение спокойствия. А ещё то, что здесь никто не суетился и не бегал с подносами шампанского и икрой.

По периметру помещения располагались витрины с образцами продукции, подсвеченные изнутри софитами, а по центру, под светом, проникающим через матовый стеклянный купол потолка, на пушистом ковре были расставлены удобные кресла с пуфами.

На тихий перезвон дверного колокольчика вышел добродушный дедуля. Именно его улыбающееся по-отечески лицо первым привлекало внимание. Чуть растрепанные седые волосы, короткая бородка и паутина морщин в уголках глаз и губ. Морщин от жизни, наполненной вот такими душевными улыбками.

Одет он был не в один из шикарных костюмов, выставленных на манекенах за стеклом витрин, а в видавший виды, хоть и добротный, пиджак с заплатками на локтях, слегка запачканные мелом серые брюки и пронзительно-синюю рубашку простого покроя.

— Добро пожаловать, юный господин, — голос его, в противовес внешности, был молодым и бодрым.

Он чуть наклонил голову, окинув меня изучающим взглядом. Но не мой внешний вид он оценивал, а словно снимал метки наметанным глазом. Я был уверен, что старичок за секунду четко определил все размеры, с точностью до миллиметра.

— Федор Прокофьевич Шепард, — он протянул руку и вопросительно поднял брови.

Неужели сам хозяин этого заведения? Я не видел герба на его одежде, да и титул старичок не назвал, но это не означало, что он не из аристократии. Обязательства по ношению знаков отличия не было, но редко кто так делал.

— Илья, — я замялся на секунду, представляться фамилией и графом я до сих пор не мог. — Скромный служитель всеблагих, адепт, защитник.

Шепард по-доброму усмехнулся и сделал приглашающий жест.

— Чем я могу вам помочь, скромный служитель Илья?

Мы неторопливо шли до кресел, а я вдыхал прохладный воздух с легким ароматом чего-то древесного, словно где-то жгли восточные благовония. Сандал, вспомнил я название этого дерева.

— Я понимаю, что спешка в таком деле недопустима, но мне необходимо через пару часов быть на одном мероприятии… — чуть печально сообщил я, усаживаясь на удобное сиденье.

И ведь почти не лукавил. Радости, как от траты времени на шмотки, так и необходимости играть полночи, изображая от души веселящуюся молодежь, я не испытывал. Хотя и не самая неприятная работа, по-крайней мере до момента встречи с нужными людьми.

— Пожалуй, с вашей фигурой я смогу вам подобрать кое-что из готового, — Федор Прокофьевич ещё раз окинул меня взглядом и кивнул, уточнив: — Насколько официальным будет мероприятие?

— Неофициальным, но… показательным.

— Илья, — старик наклонил голову и глаза его хитро сверкнули. — Для того, чтобы сэкономить себе и вам время, давайте договоримся. Вы мне говорите какое впечатление желаете произвести, а я вам это обеспечиваю. Мне знакома ваша персона, но кто мои гости и чем занимаются, остается исключительно между нами. Могу предположить, что мероприятие не будет связано с публичной охотой на демонов или участии в иных подземных событиях, верно?

Да к кому же меня привезли? Жирный намек Шепарда на арену демонстрировал осведомленность не только по таблоидам. Если я не пропустил освещение боев в клетке для широкой общественности. Непростой старик, ой непростой.

— Приношу свои извинения, — я слегка поклонился и честно объяснил: — Да, верно, мероприятие светское, в котором примут участие исключительно люди, надеюсь. Цель моя не очень благородная, но необходимая. Нужно выглядеть чуть безвкусным, но дорогим. Так, словно денег у меня достаточно, но ума не очень. Без перебора.

Хозяин понимающе хмыкнул, удовлетворившись сказанным. Задумался на несколько секунд, поднялся и кивнул на дверь в углу, неприметную от входа.

За ней оказалась мастерская и склад. Проходя мимо узкого прохода справа, я успел заметить ряды полок, уходящих в темноту. Мне указали на невысокий подиум по центру комнаты и старичок ушел, велев подождать.

Вернулся Шепард быстро, неся вешалки с одеждой, укрытой чехлами. Я вовсю рассматривал стеллаж с отрезами тканей, уходящий под самый потолок второго этажа. От такого изобилия глаза разбегались. И я твердо решил, что отныне я буду одеваться только здесь.

А когда увидел, что мне принес Федор Прокофьевич, то только уверился в своём решении. Чтобы так сразу и прямо в цель… Посмотрел я на него с немалым уважением, на что старичок скромно улыбнулся. Даже, кажется, чуть порозовел.

Я быстро переоделся, не обращая внимания на взгляд портного, продолжающего снимать мерки одними глазами. Покрутился перед высоким зеркалом и слегка нахмурился. Шепард подошел и закатал рукава пиджака, выправил рубашку из брюк и чуть взлохматил волосы, сразу меняя весь образ.

Вот теперь на меня из отражения смотрел молодой раздолбай. Рубашка была белоснежной, но атласной и со стоячим воротником, пару верхних пуговиц расстегнуты, а тонкий галстук расслаблен и болтался узлом ниже. Пиджак из тончайшей темно-синей шерсти имел едва заметную полоску и алую подкладку, которая кровавой линией проступала поверх закатанных белых рукавов.

Черные брюки шли не в комплект и были узкими, на самой грани приличия. Но, присев на корточки для проверки, я с удивлением понял, что ничего не трещит между ног и не впивается в нежные места. Садиться в такую позу я конечно не собирался, но нужно было понять доступную подвижность в случае активных действий.

Шепард даже ботинки мне принес, вопиюще лакированные и остроносые. Именно они и добивали картину до нужной. Каждая вещь выглядело дорого, но сочетание и небрежность делали меня именно тем, кем я хотел стать на эту ночь.

— Идеально! — без преувеличения выразил я мнение о результате. — Где же вы были раньше…

— Рад, что смог помочь, — кивнул Шепард. — Как и нашему знакомству. Но, если бы не рекомендация Алексея, вряд ли это случилось бы. «Шепард» давно не берет новые заказы…

Говорил он явно про моего водителя, а ателье то оказалось закрытое для новых клиентов. Это я удачно бесился в бутиках, вызывая сдержанные, но явно сочувственные взгляды Алексея. Да и костюм на нем был слишком хорош…

Но размышлять над таинственностью этого места, его хозяина и членов этого портновского клуба мне было некогда. Я с ужасом заметил время на своих часах. Герман уже должен был подъезжать к салону.

На мой растерянный взгляд Шепард предложил упаковать старую одежду и лишние вещи, если они есть, и отправить ко мне домой. Я рассыпался в благодарностях и продолжил, выйдя наружу и подойдя к автомобилю.

Алексей и бровью не повел, увидев моё преображение, а на благодарность улыбнулся и ответил, кивнув:

— Наша служба бывает разной, а терять время для защитников слишком большая роскошь.

Я замер у распахнутой двери и присмотрелся к водителю. Неужели тоже бывший служитель? Выправка и прическа были военными. Но нашивки на пиджаке тоже не было. Как там Еврипий видит кто есть кто? Я прислушался к интуиции, но почувствовал лишь нежелание становиться ещё и искателем. Хотя, безусловно, полезные умения.

Алексей на моё рыскание глазами в поисках знака отличия позволил легкую усмешку и многозначительно посмотрел на мой пиджак. Ну да, я тоже «неопознаваемый». Не моё это дело, поэтому вопросы я оставил при себе и сел внутрь, назвав адрес.

У салона, несмотря на то, что понедельник, были припарковано много машин. Но и нам нашлось место, к моему облегчению. Машину я арендовал на неопределенное время. Не планировал бегства и погони, но хотел на непредвиденный случай иметь транспорт. Да и, честно говоря, не был уверен, чем закончится эта ночь и куда ещё придется ехать.

— Это надолго, — сказал я водителю, прежде чем выйти. — И, если вы увидите что-то странное или, хм…

— Не волнуйтесь, я не стану вмешиваться. Только если вы сами так пожелаете, — невозмутимо сказал Алексей и отогнул край пиджака, показывая кобуру.

Ну ничего себе сервис. Телефон этой конторы мне подсказал Герман и, судя по всему, не просто так. Интересные ребята, интересные места и предложения интересные…

Вместо ответа я кивнул и довольно ухмыльнулся. Нужно будет у него личный номер взять, такой водитель мне тоже в хозяйстве пригодится. Не то чтобы я собирался вести подобный образ жизни и дальше. Но лучше иметь понятливого, спокойного и вооруженного человека, чем того, кто психанет и просто свалит. А уж если он одаренный…

Так что на полпути я развернулся, вернулся к машине, постучал в водительское стекло и попросил визитку. Вдруг буду уходить другим путем, кто знает.

На простой белой карточке было написано «Алексей Григорьев», ниже и мельче «перевозки и сопровождение», а в верхнем углу еле заметное тиснение. Два скрещенных меча на фоне трех вложенных треугольников. Всё таки защитник. Бывший. Хотя бывших служивых, как известно, не бывает.

И зачем защитнику заниматься, пусть и дорогостоящим, извозом? Если он из тех редких непризнанных, что не стремятся служить роду, то будет непросто переманить его к себе. Мысли мои переключились на текущую задачу, как только я переступил порог салона Павловой.

Тут, как и в прошлый раз, царила атмосфера фривольной жизни. Сигары, духи, полуголые девицы и разряженные кто во что представители всех слоев общества. Теперь я хотя бы внешне вписывался в обстановку.

Но Герман меня, безусловно, уделал. Откуда он достал просторную рубашку с кружевными манжетами и воротником, я не знал. Либо из сундука прадеда, либо снял с Дракулы. Поверх неё граф накинул, не застегивая, жилетку, а на задницу натянул кожаные брюки. Как ни странно, выглядело это как нелепо, так и отлично. Ещё и лицо напудрил, став и правда похожим на упыря.

Вампиров, кстати, в этом мире не было даже как сказки. Когда настоящие монстры рядом, других придумывать не надо. Упыри, как вид кровососущих демонов, существовали. Они не были похожи ни на летучих мышей, ни на пиявок. Собакоподобные шестилапые с хоботом вместо носа, которым и прилипали к жертве, выкачивая кровь.

— Илай! — наигранно оживленно раскинул руки граф, увидев меня.

Я вздрогнул от склонения моего имени на европейский лад. Принцесса выработала непроизвольное содрогание при произношении этого имени. Нервный тик с ней заработал, видят боги.

Рядом с оракулом уже вились сомнительные личности, представленные двумя низкими и упитанными мужичками, смахивающих на карточных шулеров, и одной дамой нетяжелого поведения, как и одеяния, повисшей на руке у моего упыря.

— Ты вовремя, мон шери, эти милейшие господа предлагают присоединиться к одной партии… — жеманничал граф, изменив голос на такой, хм, толерантный, что аж зубы свело.

Под таким прикрытием мы бы избежали женского внимания, но могли получить ненужное мужское… Посмотрел я на парня так, что он заметно побледнел даже под слоем грима. Прости друг, но есть грань, за которую переступать ради твоего стручка я не стану.

— Илай грубоват, — обернулся этот артист к шулерам, хихикая. — Но это ничуть не мешает ему пользоваться оглушительным успехом у прекрасного пола, — и посмотрел на свою спутницу.

Пол этой представительницы древнейшей профессии был, бесспорно, прекрасным. Лет двадцать назад. Нет, портовым работником она не выглядела, но в мутных глазах не было ни единой эмоции, несмотря на то, что рот её застыл в широкой улыбке.

Дама намек поняла и мгновенно перетекла на мою руку, не успел я и слова сказать.

— Мишель, — робко представилась она, глядя на меня своими мертвыми глазами.

На меня пахнуло винным угаром, сладкими духами и табаком. Хватка её была такой цепкой, что я даже сквозь ткань пиджака почувствовал острые ногти. Хотел я спросить у графа, где он откопал такую колоритную компанию, но нас пригласили в игровой зал.

Впечатление мы, безусловно, произвели. Но вот какое… В услужливо распахнутые лакеем двери мы вошли гордо. Два малолетних разряженных придурка, пара жуликов и старая шлюха. Я бы на месте вышибал с нами не связывался, а пожалел.

Я себя уже не жалел. До того момента, как увидел игроков. И снова знакомый профиль, и снова расширенные от удивления глаза. Князь Меньшиков, несмотря на данное сестре обещание завязать с азартными играми, сидел за столом и переводил недоуменный взгляд с меня на Мишель, прижимающуюся ко мне внушительной грудью, едва прикрытой декольте короткого платья.

Да что же за город такой маленький, ну ёб вашу мать…

Откуда-то всплыло воспоминание о том, что Меньшиков зазывал меня на семейный ужин, да и Яна упоминала, что дядя их с удовольствием со мной познакомился бы. В последнем я сильно сомневался и всё откладывал посиделки с аристократами.

А теперь мы встречались второй раз за сутки… Но испуг в глазах юного светлейшего князя говорил о том, что подозрения мои о неслучайности этих встреч были беспочвенны.

Зараза, что же с ним делать? По идее, он не мог сдать меня сестре, не выдав при этом себя. Но я понятия не имел, рассказал ли он про арену, а в данный момент поговорить по душам было проблематично.

И моя княжна молчала. Только сейчас до меня дошло, что короткий ответ «понятно» на сообщение о том, что я буду занят этим вечером, это очень плохой знак. Подзабыл уже, что такое интонации в тексте… И то, что если женщина отвечает очень сдержанно и односложно, быть лютой беде.

Но эту проблему, если она есть, надо решать потом. Я обвел всех игроков равнодушным взглядом, не задерживаясь на Серёге и надеясь, что он понимает такой намек. И не станет бросаться ко мне с дружескими объятиями.

Меньшиков, судя по всему, всё понял, хоть и побледнел, забегав глазами. Нервничал из-за того, что я в свою очередь могу спалить его сестричке? Если так, то отлично, одной головной болью меньше.

В зале, в который наша цирковая компания торжественно заявилась, был всего один стол. И обстановка говорила о тех самых высоких ставках, которые мне и требовались, чтобы быстрее достичь цели.

Так что я приятно удивился, по внешнему виду жуликов, пригласивших нас сюда, и не скажешь, что им доступен такой уровень. Не только мы тут пускали пыль в глаза.

— Господа, — лакей по другую сторону от распахнутых дверей поклонился и неохотно добавил: — Дама…

Мишель смущенно хихикнула и вжалась грудью в мою руку ещё больше, хотя мне это и казалось уже невозможным. Как бы не отнялась от такой страсти. Сбрасывать с себя это милейшее создание означало привлечь не то внимание, что я хотел. Так что я стойко терпел и даже выдавил из себя подобие улыбки.

Герман же всплеснул руками и восторженно запричитал:

— Мон шери, какая прелесть, ну ты посмотри! — граф рванул к столу с такой прытью, что жулики вздрогнули и припустили следом.

Мою и без того кривую улыбку перекосило ещё больше, на что Меньшиков отреагировал, сжавшись. Ладно, я буду высокомерным ублюдком, а граф… Слов, не оскорбляющих и без того попранную честь друга, даже в мыслях не было подходящих.

Ну, поехали…

Я решительно шагнул к арене действий, буквально таща на себе неперестающую хихикать Мишель. Сбоку появился распорядитель и, окинув слегка недоуменным взглядом нас всех, принялся рассаживать.

Помимо Меньшикова за столом сидело ещё трое. Увешанная драгоценностями дама неопределенного возраста. Из тех, что на лицо кажутся юными, но их выдают морщинистые руки и утомленный взгляд. В одной руке она держала длиннющий мундштук с тлеющей сигаретой, а в другой бокал красного вина.

Ещё один молодой раздолбай, закинувший одну ногу на резной подлокотник классического кресла. Его пиджак был застегнут на одну пуговицу и топорщился некрасивыми складками, челюсть постоянного двигалась, пережевывая жвачку, а на остром носу болтались черные очки.

Последний, добродушный и сияющий улыбкой мужик, хлопнул в ладоши, увидев нас и приглашающе замахал рукой, воскликнув:

— Ну наконец-то!

Только один из наших сопровождающих сел за стол, другой технично слился, исчезнув за тяжелыми портьерами, скрывающими проход к уборным. Ну и моя «дама» еле отпустила мою руку, но уселась рядом, вызвав неожиданно живой интерес у жизнерадостного игрока:

— Мадемуазель, — он приветственно кивнул и поднял свой стакан, чуть не выплеснув янтарное содержимое на ткань стола.

Я поправил сползающие закатанные рукава и нагло поставил локти на борта, с усмешкой оглядев всех и остановив взгляд на крупье. Невозмутимый тощий мужик, затянутый в фирменную одежду смотрел на меня испытующе.

— Ну и чё тут за игра? — хмыкнул я, мысленно тяжко вздохнув.

Самая моя нелюбимая роль, но что не сделаешь ради спасения святого. У крупье дернулась щека, но спокойное выражение лица он умудрился сохранить.

— Холдем, господа, — адресовал он свой ответ мне и Герману, который тоже заинтересованно уставился на него.

— Ааа, — скучающе протянул я. — Ну тогда подай мне чего покрепче. А тебе, сиятельство? — повернулся я к графу.

— Фу, — сморщился оракул. — Шампанского! Лучшего!

Мишель дернула меня за рукав и я посмотрел на неё, словно забыл про её существование. Махнул рукой и разрешил:

— И даме всё, что она пожелает.

Чего там желала пенсионерка любовного промысла, я не слушал. Задумался о стратегии. Нам придется гульнуть на очень широкую ногу. И переживал я не за себя. Ещё на пирушке по поводу сожжения ганзейского острова, то есть его спасения, я понял, что моя родовая устойчивость к дурманам имеет ещё один нюанс. А именно неспособность сильно опьянеть.

Так что я роль злоупотребляющего юнца мог выполнять без особых последствий. А вот Герман нет. Пусть он и клялся мне, когда мы обговаривали детали этой операции, что умеет пить так, чтобы простоять всю ночь и удовлетворить небольшой гарем. И вот бахвалился он или нет, предстояло выяснить сейчас.

Игра началась, как обычно, разогревом и низкими ставками. Игроки изучали друг друга и осторожничали, официанты подносили напитки, чтобы никто не сидел с пустыми руками. Зал закрыли и воздух наполнялся дымом и ароматами парфюма и дорогого алкоголя.

Первым ретировался князь Меньшиков. Он бросал на меня затравленные взгляды и в итоге не выдержал, откланявшись и пожелав всем удачи. Как бы мне не хотелось отвести его в сторонку на разговор, из-за стола я уйти уже не мог.

Постепенно, раздача за раздачей, напиток за напитком, атмосфера накалялась. Парню его черные очки совершенно не помогали, потому что он выдавал себя, слегка поджимая губы. Улыбчивый мужик вообще не скрывал своих переживаний. Только женщину было сложно раскусить, ей было всё равно на любые комбинации, оказывающиеся в руках.

Герман громко вздыхал, вскрикивал и даже хлопал по столу, изображая весь спектр эмоций. Шулер весьма недурно отыгрывал, в нужные моменты выдавая себя едва заметным перестуком пальцев.

Ну а мне приходилось считывать всех, чтобы не выигрывать. Тяжелая же работа у этих разводил. После того, как я скинул каре и моя жаба с громким хлопком лопнула на десяток маленьких жаб, я даже поморщился. Благо остальные это списали как раз на мой проигрыш.

Ещё я был вынужден постоянно следить за любопытным носом Мишель, «случайно» показывая только проигрышные карты и позволяя постепенно выводить себя из игры.

Так как моя роль была придурка настоящего, а Германа — воодушевленного, его и вели к мнимой победе. Оставлять нас двоих за столом было бы глупо. Я проигрывал, злился напоказ и налегал на прохладительное. В котором с каждым разом было всё меньше льда.

Граф, выигрывавший партию за партией, приходил в противоположное состоянии, уже без стеснений опрокидывая в себя бокал за бокалом и засовывая фишки в декольте Мишель.

— Ах, значит в любви мне сегодня определенно не повезет! — картинно печально заявлял он, бросая такие взгляды на парня, что тот поперхнулся и уронил свои очки.

Я чувствовал, как бежит время, но наручные часы оставил вместе со своими вещами у Шепарда. В таких местах смотреть на них было не принято. Как и в принципе их иметь.

— Выхожу, — я бросил карты на стол и они рассыпались веером.

Тянул до последнего, пока не увидел почти неприкрытую радость в глазах «нашего» жулика. Бренчащая золотым запасом небольшой страны женщина уже ушла. Сдался и жизнерадостный мужик, с сожалением покрутив одну оставшуюся фишку между пальцев.

Оракул посочувствовал мне и объявил, что намерен продолжить и оставить тут всех без штанов. При этом снова глядя на паренька в очках. Отличный способ деморализовать противника.

Мне позволили остаться и наблюдать, но предупредили, что вмешиваться нельзя. На что я чуть отсел, велел принести добавки и даже приобнял Мишель, отчего жрица вспомнила свои должностные обязанности и схватилась за моё бедро, призывно дыхнув на меня чем-то сладким. В её бокале плескалось нечто ярко-розового цвета и пахло перебродившим фруктовым садом.

— Может уйдем отсюда, милый? — прошептала она мне, колыхнув грудью в декольте.

— Мадемуазель, — пьяно разоткровенничался я. — Увы, не смогу вас осчастливить. Моя работа лишила меня такой возможности.

— Ты дал обет? — разочарованно спросила она, но руку не убрала, а наоборот, положила повыше.

— Нет, демон откусил, — я почти пустил скупую слезу, грустно вздохнув.

— Совсем? — в мертвых глазах первый раз за вечер появилось что-то живое.

Я кивнул так резко, что расплескал часть напитка на брюки, Мишель принялась вытирать, так и норовя убедиться в моем заявлении. Так что мы какое-то время играли в перехват рук, а потом она уточнила:

— Совсем-совсем?

Да ёмаё, женщина, что в слове «совсем» может быть неопределенного? Вот вроде опытная, сразу заметно, но образ мышления туда же… Видимо, посмотрел я в ответ как-то очень говоряще, так что жрица решительно кивнула и щелкнула пальцами, подзывая официанта.

— Мальчик, давай-ка нам водочки, — хрипло распорядилась она.

Я закатил глаза. Не хватало мне ещё на тайной операции нажираться с видавшей лучшие времена блудницей, провожая в последний путь то, с чем у меня как раз был полный порядок. Но я подумал о Германе и сразу погрустнело соответствующе ситуации.

И, пока Мишель патриотично накачивалась огненной водой, искренне сочувствуя и рассказывая мне жуткие истории из своей жизни, Германа разводили, как котенка. Даже мне поминальное пойло слегка ударило в голову, а граф так совсем поплыл.

Ситуация выходила из под контроля, но к этому я был готов. Морально. Так что в момент апофеоза наступил апофигей.

— Мошенники! — возвопил Герман, вскакивая и гипнотизирующе шатаясь.

Как и было задумано, по забавному стечению обстоятельств, всеми участниками игры, граф проигрался в пух и прах. Пошел ва-банк, поставив честное благородное слово.

Я едва сдержал довольную улыбку.

Но тоже разгневанно вскочил, уронив на пол Мишель, которая уже успела устроиться на моих коленях и отчего-то плакала. Суть нашего разговора, а точнее её исповеди, я потерял почти сразу, сосредоточившись на происходящей за столом развязке.

— Вы! — разошелся оракул, погбраговел и тряс рукой с вытянутым указательным пальцем, обводя всех присутствующих, включая меня. — Вздумали обмануть служителя богов! Да я вам… Да я вас…

Надолго воздуха в легких адепта не хватило и он рухнул обратно в кресло, шумно вздохнув. Крупье прищурился, бросил быстрый взгляд на шулера и едва заметно кивнул.

— Ваше сиятельство, — он укоризненно покачал головой. — Наше заведение гарантирует прозрачность и честность проводимых мероприятий. Мадам Павлова…

— Да я вашу мадам в…

Тут то я и понял, что граф не притворяется, а действительно перебрал с игристым… Мишель так и валялась на полу, пьяно мыча, Герман с жаром рассказывал совершенно фантастические вещи, которые проделывал с хозяйкой заведения, крупье наливался краской, а я вздохнул.

И только парень в темных очках опустил их на самый кончик носа и восхищенно внимал невероятной истории. Да в такие места это не делают даже…

Дверь за моей спиной с грохотом распахнулась и там, толкаясь широченными плечами, появились те, ради которых мы всё это и устроили.

Поняв, что даже я заслушался и чуть не пропустил свой выход, я прыжком преодолел расстояние до стола и стукнул по нему кулаком, взревев:

— Нас не обманешь!

Видимо горячительное распалило меня так, что силу я не рассчитал. Очень крепкий с виду стол жалобно скрипнул, затрещал и треснул пополам, обрушиваясь и утягивая за собой карты и бокалы.

— Ой, — непроизвольно вырвалось у меня, но я опомнился и заорал: — Хрен вам, а не деньги!

— Да! — поддержал меня граф, затем вдруг погрустнел и высоко добавил: — Хрен!

— Господа! — обратился к нам неожиданно вежливо один из прибывших амбалов. — Давайте выйдем на свежий воздух.

— Поддерживаю, — Герман кивнул и икнул. — Душно здесь что-то.

Граф манерным жестом отмахнулся от тянувшихся к нему рук, отхлестав по роже одного из охранников пышными кружевами на манжете. И горделиво, но по кривой траектории, пошел на выход. Я, усиленно шатаясь, отправился следом.

Вывели нас, как я и предполагал, через служебный вход. Плохо освещенный двор, где в прошлый раз избивали брата Яны, сейчас встретил нас иной компанией. Возле темного фургона стоял мужчина, облокотившись на автомобиль и рассматривая свои ногти.

Он лениво глянул в нашу сторону, шумно выдохнул и постучал по кузову. Боковая дверь отъехала в сторону и оттуда выскочили двое бойцов. В темноте и спьяну показалось, что это нинздя.

Укутанные с головы до ног в черное, низкие и плавные. Две фигуры метнулись к нам, на ходу складывая печати. В их ладонях на краткий миг вспыхнуло и меня парализовало. Твою мать! Это что за…

— Господа, — главарь отлип от фургона и приблизился, спокойно сообщив: — Сейчас мы с вами прокатимся в одно тихое место и побеседуем. Прошу извинить меня за эти, — он помахал на нас, застывших статуями, — вынужденные меры. Это исключительно для того, чтобы никто не пострадал.

Он сделал жест и нас потащили в открытую дверь автомобиля. Тело, казавшееся деревянным, было послушно манипуляциям извне, так что нас не уложили на пол. А усадили и даже заботливо пристегнули.

Но ещё когда меня волокли, я понял, что могу двигаться. Ещё один неожиданный бонус к моей устойчивости. Этим я, конечно, не воспользовался, не время.

Дверь захлопнулась и машина рванула с места, увозя на долгожданную встречу. Я же, не обращая на то, как Герман вращает глазами, задумался о применимой к нам печати. Высокий уровень, я о таком не читал даже с особым доступом из-за любви нашей библиотекарши.

Значит, это точно те ребята, что мне нужны. Вот только говорить я пока не могу…

Ехали мы не очень долго. Фургон остановился, предводитель быстро сложил пальцы и я наконец увидел, как оракул зашевелился. И тут же увидел ствол, целящийся прямо в лоб.

— Прошу, — мужчина ловко выпрыгнул наружу и жестом пригласил нас на выход.

Герман что-то промычал, но возмущаться не стал. Слава богам, всё таки помнил наш план. Теперь разговаривать должен был я. Короткая поездка вывела остатки хмеля из головы, а предвкушение кульминации взбодрило.

Так что я излишне резво выбрался, сразу же погрузившись ботинками в грязь. Сдержать смешок мне стоило немалых сил. Нас привезли в знакомое место. Огромную заброшенную территорию графа Демидова, где мы гоняли шарообразных демонов.

Стройку тут так и не начали, так что обстановка была прежней. Грязь, мусор и остатки сгоревшего ангара. Что наводило на интересный вывод. Неужели щепетильный любитель надушенных платков покрывает этот теневой бизнес? С его образом это никак не вязалось. Но, если это маскировка, то отличная, и говорить нечего.

Нас отвели под прицелом к самой воде. Путь перепачкал одежду окончательно, а ветер с залива заставил поежиться. Ниндзя держались на достаточном расстоянии, чтобы нельзя было за миг его преодолеть. А вот главарь шел рядом, ничуть не опасаясь.

— Так, господа, у нас, кажется, проблемы, — скучающе произнес он, когда мы дошли до кромки воды.

Герман пошатнулся, я поддержал графа и, заслонив его собой, увидел что он мне подмигнул. Поочередно двумя глазами, а потом ещё раз в обратном порядке, но это было неважно. Оракул находился не в самой лучшей кондиции, но хотя бы помнил, зачем мы здесь.

Я повернулся к нашим похитителям так, чтобы этот упырь оставался под прикрытием моей спины и наконец-то от души улыбнулся.

— Вы ошибаетесь, господа, — вдохнул я свежий ночной воздух полной грудью и потянулся, разминаясь. — Вам не кажется, у вас проблемы…

Господа удивились. Это стало понятно по нервному сдавленному смешку одного из ниндзя и перекосившейся роже их главаря. А вот второй укутанный в камуфляж мужик опасливо сделал шаг назад. Хотя, может подумал, что мы психованные.

— Послушайте, сумма хоть и немаленькая, но поверьте, лучше вам расстаться с ней, чем с жизненно-важными органами, — попытался наладить диалог предводитель этих отчаянных.

Я с сожалением посмотрел за их спины. Даже как-то обидно, всего трое, я надеялся на более оживленную компанию. Понятно, что ребята ох какие непростые, против храмовников то идти. Хоть мы и были простыми адептами.

На мой взгляд главарь тревожно и очень быстро обернулся, но, ничего не увидев позади себя, повернулся обратно, хмыкнув:

— Нас тут никто не потревожит, — заверил он меня.

— А жаль… — пробормотал я в ответ, пытаясь стряхнуть с ботинка налипшую грязь.

Кажется, его начало беспокоить моё равнодушие по поводу угроз, он сделал несколько уверенных шагов ко мне и привел весьма весомый аргумент:

— И не думайте дурить, попробуете сложить хоть одну печать или призвать оружие, руки переломаем. Так что давайте решим…

— Сколько стоят ваши услуги? — мне надоело это представление, да и ощутимо прохладно у воды становилось.

— Что? — главарь моргнул пару раз, переваривая вопрос, а затем нахмурился: — Господа, ваш долг…

— Да не проблема, — отмахнулся я и пихнул локтем назад, включая оракула. — Его сиятельство всё оплатит.

Герман возмущенно икнул и послал нас всех подальше. Потом вздохнул, вспомнив, и икнул уже согласно, добавив:

— Конечно, без проблем.

— Не понял… — растерялся похититель и подозрительно прищурился: — И зачем был весь этот цирк?

— Как вы сами выразились, побеседовать в тихом месте, у меня к вам…

Договорить я не успел. Взмахнул руками и сделал шаг вперед, на что темные фигуры отреагировали мгновенно. В меня влетели две печати, словно током ударило. Главарь полетел в мою сторону, а мой кулак ему навстречу. Долбануло парализацией меня знатно, но то ли во второй раз иммунитет стал лучше работать, то ли два раза подряд сил у одаренных не хватило.

А ещё такой двойной удар придал мне ускорения, так что главаря я мгновенно вырубил, сразу же подхватив и выставив перед собой щитом. Граф за спиной икнул испуганно, а двое оставшихся на своих местах ожидаемо прицелились.

— Господа, — я поморщился от не самых приятных ощущений, гуляющих по телу после их атаки. — Давайте поговорим…

— Вот зараза… — Герман тихо всхлипнул, мягко хлопнув меня по плечу. — У нас проблемы.

Да ну понятное дело! Одной косой отбиваться от пуль не получится. Да даже знай я подходящие защитные печати, мне сейчас их складывать нельзя. Если только оракул меня не удивит познаниями в чем-то, помимо увеселений.

И тут до меня дошел его тон. А потом и звук. В развалинах сожженного нами амбара хрустнуло и зашевелилось. Раздалось хриплое дыхание, переходящее в низкое рычание.

— Демоны! — завопил граф мне прямо в ухо, оглушая.

Ниндзя, которые тоже оборачивались на звук, от этого вопля встрепенулись и открыли огонь. Благо хоть не в нашу сторону, а по очень быстро движущимся целям. Черт, проклятые крысы!

Я, не церемонясь, уронил главаря прямо в лужу под ногами и призвал оружие. Поток тварей разделился и часть рванула к нам, издав воинственный вой. Я прыгнул навстречу, оставляя безоружного оракула и валяющегося главаря позади.

Лезвие завращалось с бешеной скоростью послушно моему желанию, рассекая демонов на подлете и окропляя их кровью всё вокруг. Вспыхнули ладони и у двоицы. Ну слава яйцам, они защитники! В руках низкорослых появились кривые короткие мечи и замелькали, вступая в ближний бой.

— Сеть! — проорал я, чуть повернув голову.

Оракул не тупил и сразу сложил требуемую печать. Часть тварей тут же запутались, падая на землю и скользя по ней прямо ко мне. Подступающие сзади не растерялись и ломанулись по головам сородичей, вминая их в грязь.

— Ещё! И приведи его в чувства! — крикнул я, запыхаясь от быстрых движений.

— Так сеть или этого оживлять? — возмутился Герман, но уложил печатью ещё несколько тварей.

Я уже не мог оборачиваться, даже лишнее слово сказать. Демонов становилось всё больше и доля секунды, любое отвлечение, могло стоить мне потери концентрации. Я косил, резал и подсекал, отступая маленькими шагами.

И только по смазанным движениям на периферии зрения понимал, что те двое тоже ещё на ногах.

— Печати! — крикнул я им и тут же мелкая тварь вцепилась мне в щиколотку, вгрызаясь в добычу.

Её я просто ухватил за короткий хвост, отрывая вместе с куском ноги, но адреналин заглушил боль, а ярость придала сил. Демон полетел верещащим снарядом в копощащуюся толпу.

— Эй, дядь, вставай давай, — послышался сзади неуверенный голос графа.

— Да пни ты его! — я крутанулся на месте и успел увидеть, что парень хлещет лежащего главаря по щекам, как кисейную барышню.

Послышался хруст, за ним отборный мат и почти сразу в созданий бездны бахнуло светом. Я бы порадовался, что мужик сориентировался так быстро, но ослеп на миг и тут же в бедро вонзились острые зубы.

Этого я дергать не стал, обрушил кулак на черепушку и та треснула. Челюсти демона не разжались, но времени снимать с себя эту клыкастую пиявку не было. Создания бездны были живы. Что бы там не применил главарь, демонов это только немного дезоориентировало.

Они потеряли цель, то есть людей, и тыкались в друг друга мордами, вцепляясь в своих же и визжа от боли. Но надеяться на то, что твари пережрут друг друга, никто не стал. Я колошматил их косой, как топором, сверху вниз, мечники орудовали так же, а Герман орал на главаря, которого шатало почище графа подшофе.

— Оружие! Дай мне оружие, ты, отрыжка бездны!

Такая себе идея, но мужик явно переусердствовал с печатью и сам не очень хорошо соображал. Ну или я его так сильно приложил. Но оракула уже было не остановить, он не дождался выполнения приказа и сам выхватил пистолет из набедренной кобуры.

К счастью, стрелял Герман прицельно, то есть по тварям, вспомнив всё вбиваемое долгими тренировками на полигоне. Я лишь надеялся, что он не пристрелит под шумок кого-нибудь из этих ребят. Тогда точно у нас сотрудничества не получится.

— Эй, бойцы! — я начал пробиваться к одному из ниндзя. — Гранаты есть?

Демоны всё ещё тыкались друг в друга, но уже не так активно. Боюсь, времени на то, чтобы их добить, у нас не будет.

— Есть! — радостно крикнул ближайший неожиданно молодым голосом.

— Отступаем! — я взял командование на себя, кинув взгляд на по-прежнему шатающегося главаря.

Граф уже подхватил его, закинув руку себе на плечо и тащил в мою сторону, лихо отстреливая тварей на своём пути. Отступали мы спешно и, едва выйдя за границу начинающих рычать тел, побежали. Даже главарь собрался и припустил, судя по бледному лицу, на одних волевых.

— Давай! — скомандовал я, увидев, что один из демонов метнулся за нами.

— Граната! — дружно закричали они и раздались хлопки.

Бахнуло, в воздух полетели ошметки, а за ними ещё гранаты. Мы отбегали, бросали, садились и снова бежали. Берег затянуло дымом, вспыхнул огонь, верещали демоны, граф почему-то хохотал, а я матерился.

Поговорили тихо, нда…

Остановились мы, когда боеприпасы закончились, а твари перестали разрывать воплями ночь. Огнем зашлось хорошо, несмотря на дожди, воспламеняющегося мусора на территории помойки Демидова было предостаточно.

Берег мы разнесли полностью, превратив его в глубокие воронки, украшенные разорванными на мелкие части демонами.

Оракул неторопливо выстрелил в чудом уцелевшего демона, главарь отобрал у него свой пистолет и явно хотел выдать подзатыльник, но передумал и лишь поцокал.

— Итак, господа… — он задумчиво почесал затылок, смотря на зарево.

Я тоже глядел на горящий берег, который уютно потрескивал. Огонь заворожил всех и мы стояли, наблюдая за его оранжевыми всполохами. Но тут что-то рвануло, взлетев в воздух свистящим снарядом и выводя всех из оцепенения.

— Ну и что мне с вами делать? — мужик вздрогнул от взрыва и обернулся к нам.

Герман пожал плечами, поморщившись. Графа явно отпускало и последствия веселой ночи уже давали знать о себе. Издалека послышались сирены.

— Кажется, пора отсюда сваливать, — предложил я, указывая на фургон, до которого мы почти добрались. — У вас, случайно, не найдется знакомых целителей, принимающих в столь неурочный час и неофициально? — поинтересовался я, глядя на башку демона, всё так же вцепившуюся мне в ногу.

Его нижняя часть туловища была отсечена, но и это не разомкнуло челюсти. Такой сувенир мог вызвать ненужные вопросы. Троица перекинулась быстрыми взглядами, главарь тяжело вздохнул и кивнул.

— Евгений, — вдруг протянул он руку.

— Илья, — я ответил на рукопожатие. — А это Герман.

— Да знаю я, кто вы, — вновь вздохнул он, сплюнул в грязь и замахал рукой. — Давайте, пошевеливаемся, а то сейчас тут ваших будет…

В фургоне, мчащемуся по ночному городу, наступила неловкая тишина. Похищение пошло не по плану и наши новые знакомые явно не знали, как к нему вернуться. Вроде все вежливо договорились, да и демонов вместе изводили… Первым заговорил Евгений, спустя десять минут поездки:

— Ну так что делать будем, господа?

Его внимательный взгляд вдруг вызвал догадку. Все они бывшие служители, и если двое из ларца были защитниками, то не их главарь. Оружия он не призывал, а вот на мои реплики ещё вначале реагировал не совсем обычно. Неужели инквизитор?

Такое было самым логичным. Инквизитору, опытному или с сильным даром, не соврешь по поводу денег и возможностей их добыть. Но что они делают на такой работе? Ответ у меня был лишь один. Она очень и очень хорошо оплачивалась.

Я не сомневался, что свою угрозу перелома конечностей он выполнил бы. Но без удовольствия, это точно. Да и хамства, характерного для тех, что наслаждается таким занятием, я не заметил.

Растерялись они, безусловно. Но сумели вовремя собраться и выбраться живыми. Просто явно давно не имели дела с противниками, способными что-то отгрызть. Решиться было нелегко. Всё таки претило мне то, чем они занимались. Но, жизнь штука непростая, а их причин я не знал, чтобы судить.

— Предложение у меня к вам есть, Евгений, — всё таки сказал я. — Выгодное.

— И опасное? — хмыкнул он, не отрывая взгляда.

Этому не соврешь, если я был прав. В любом случае не скажешь же, что пойдем на легкую прогулку. Окажется на ганзейском острове, сам всё поймет.

— Соразмерно, — ответил я похожей усмешкой.

— Так я и думал, — покачал он головой и улыбнулся уже более искренне.

А до меня дошел смысл его слов, сказанных минуту назад. Он прекрасно знал, кто я и явно не поверил в наше представление. Пусть удивить его я смог, но Женя сразу же чувствовал подвох. Может поэтому и вел себя прилично?

Моя подозрительность не укрылась от него, вызвав короткий смех, что ещё раз подтвердило догадку. Но вот если я прямо врать ему не мог, то он вполне. Тут то и пригодилась подкованность Германа в сфере службы, как долговременной, так и кратковременной.

— Его сиятельство, — я кивнул на зевающего графа, — оплатит долг и добавит компенсацию. За срочную ночную работу. После этого мы обсудим детали моего предложения. Но сначала вам с вашими людьми придется дать разовую клятву, на один контракт.

То, что они все были одаренными, открывало такую прекрасную возможность. И значительно облегчало мою жизнь. Они могли отказаться от выполнения, но не рассказать об этом другим. Мера нетривиальная, но не настолько редкая. Ещё и работало в обе стороны. Я исполнителей тоже не смогу сдать.

— О как, — снова я смог удивить наемника. — Дело, смотрю, серьезное?

— Скорее такое, о котором не стоит знать кому-либо, кроме его участников, — я старался отвечать аккуратно.

— То есть незаконное? — уточнил Евгений.

— Не меньше, чем причина нашего знакомства, — исхитрился увильнуть я.

Впрочем, такой ответ ему понравился, судя по довольному лицу. Азартные игры не запрещались в «частных» заведениях, не носящих открыто таких призывов и вывесок. Как и на служителей не налагались строгие ограничения. Ну а выбивание долгов вообще находилось в серой зоне.

Как и, по идее, укрывательство ведьмы и прочие небогоугодные дела ганзейцев. Но, как говорится, нет улик, нет и дела. Получалось, что проникновение незаконное, но если мы там обнаружим шабаш, то будем в своем праве. Главное, опять не спалить все доказательства.

Мужик, к моему удовольствию, сразу ответ не дал. Сначала отвез меня к целителю, тщедушному дедуле, у которого тем не менее оказалась хватка цепного пса. И манеры костолома.

Он ворчал и не церемонился, но действовал профессионально. Избавил меня от остатков демона и обоих ран довольно быстро. И счет выставил такой, что глаза на лоб полезли.

Я попробовал выбить скидку, как новому постоянному клиенту, но не сработало. Вмешался Герман, спонсирующий всё это безобразие, и великодушно согласился, даже прибавив сверху.

Чем вызвал как благодушие целителя, так и интерес в глазах наемников. Ну да, клиент, который не торгуется, будет поприятнее. Мы договорились о встрече вечером возле склада, что выделил мне Артур и расстались с самыми лучшими заверениями.

Я, конечно же, до принесения клятвы доверять им не мог, поэтому место назначил неподалеку от входа в катакомбы. В одном случае мы отправимся в мой арсенал, в другом уйдем под землю. Снаряжение же, как сообщал король, должны были доставить днем.

Хоть информацию о контрактных клятвах я и получил от графа, но решил подтвердить. Заодно выяснить и нюансы. Они всегда были. Поэтому, вернувшись на баржу и быстро приняв душ, сменил одежду и отправился в библиотеку.

Лазарь встретил меня, как всегда, у самого лифта и словно он не спал в такой час, ожидая лишь меня. Всё в том же зеленом старинном камзоле и едва заметно прихрамывая. Пока мы шли к читальной комнате, я не удержался от вопроса:

— А как скоро вы стали магистром?

Великан хмыкнул, не оборачиваясь, и долго не отвечал. Я пытался по его седой макушке понять, сколько же ему лет и уже думал, что Князев промолчит, но услышал басовитое:

— Эта тема вас интересует сегодня, адепт? Как быстро вы сможете менять ранги?

В голосе его при этом звучал намек. Ну или это у меня разыгралось воображение, а точнее паранойя. Хранители же не могут видеть эти самые ранги? Вроде только искатели. Но, учитывая какие сокровища были в его ведении, чем черт не шутит…

— И это тоже. Мой наставник…

— Земский, знаю, — Лазарь остановился у двери и повернулся, уставившись пронзительным взглядом. — Ваш наставник выбрал свой путь, но причину лучше спросите у него. Как вы и сами знаете, получение новых возможностей не означает обязанности их использовать.

Опять намек? У меня от его глаз холодок пробежался по спине и я решил не развивать эту тему, изобразив согласие слабым кивком. Интересно, если Глеб уже давно мог стать магистром, на каких эликсирах сидел этот монах?

Но ночь слишком коротка для всего и сразу. Так что я попросил именно то, за чем и пришел. Ритуалы клятв, начиная с самых простых и заканчивая… Не заканчивая, в общем. Я был настроен изучить как нужное мне, так и столько, сколько получится, пока не начнет клонить в сон.

Лазарь принес мне целую стопку книг, оставив намеки на мою несогласованную вторую ступень. Догадался спросить о взятии литературы на дом и получил предсказуемый ответ. Мой «абонемент» такой привилегии не предусматривал.

Так что корпел над трудами святош всех мастей и времен в подземной комнатушке. К кофеварке добавилась миска с печеньями и конфетами, чему я порадовался, завалив стол фантиками.

От изучения меня оторвала не сонливость, а писк часов. Подозревая, что я могу увлечься и упустить возможность поспать немного до учебы, я завел будильник. К счастью, целых два, потому что первый и сбросил, решив прочитать ещё пару страниц.

Кровные клятвы оказались преинтереснейшим предметом. До чего только человеческое недоверие не довело магию. Нашлись даже особые, брачные. И не те, что обязывали быть супругов вместе до самого смертного одра. А гарантирующие невинность дев, предусмотрительно до вступления в брак. С таким побочным эффектом при условии обмана, что Герман с его усыханием ещё легко отделался.

Но помимо этих, бесполезных для меня, знаний, получил я и необходимые. Заучивал я их до головной боли. И, врезав в память намертво, услышал звук открывающейся двери. Князев зашел внутрь, пригнувшись, и в руках он нес предмет, увидев который я сначала застыл.

Мне показалось, что у него мой гримуар. Но это была похожая тетрадь с мягкой кожаной обложкой, и оказалась она новой и не исписанной. Великан положил её передо мной и, улыбнувшись, объяснил:

— Держите, пока в вашей голове, адепт, всё не перемешалось. А то и до беды так недалеко, если перепутаете что-нибудь. Я уже позаботился о том, чтобы никто, кроме вас не смог воспользоваться её содержимым.

Благодарил я автоматически и сквозь туман перед глазами. Только и видел, что смеющийся внимательный взгляд хранителя. О печатях, защищающих содержание, я знал. Ничего необычного в этом не было, некоторые вредные адепты так свои конспекты закрывали.

Но ещё я знал, что для такой печати нужен один важный ингредиент. Кровь. Моя кровь и немало.

В голове бахнуло салютами вопросов и я прищурился на Лазаря, вопросительно подняв брови. Похоже, время юлить и извиваться прошло. По-крайней мере с этим гигантом.

— Всё верно, адепт, — улыбнулся Князев непонятной улыбкой, вроде и доброй, но одновременно кажущейся зловещей. — Я использовал вашу кровь, сэкономил нам с вами время.

Единственный момент получения второстепенной драгоценной жидкости, что пришел в голову, это первый мой визит сюда. Тот постамент и медальон, на котором я держал руку. Тогда потери крови я не ощущал, ну да я вообще почти ничего не чувствовал от кратковременного болевого шока. Под шумок можно было что угодно сделать.

— Именно так, в нашу первую встречу я получил достаточное количество вашей крови, — усмехнулся магистр.

И без того низкие своды комнаты стали ещё ниже. Казалось, что великан заполнил собой всё и нависал теперь надо мной. Он ещё и мысли читать умеет?

— Нет, мысли я не читаю, — ответил Лазарь и присел на стул, стоящий по другую сторону стола. — Нет нужды, на вашем лице и без того всё написано, а вопросы, возникающие в вашей голове, закономерны. Да и опыт общения с людьми у меня достаточно большой, чтобы мне не составляло труда читать их, как открытые книги.

Как только эти два метра вверх и вширь сели, дышать сразу стало легче. Седовласый гигант положил огромные ладони на стол, с каким-то легким удивлением их заглядывая. А у меня, после того, какие акценты он делал на свои слова, возник только один вопрос:

— Кто вы такой, Лазарь?

— Хм, — он отвлекся от изучения своих рук и поднял на меня хитрый взгляд. — Не ожидал, признаюсь. Думал, что вы спросите кто вы такой.

— А вы мне скажете? — хмыкнул я, расслабляясь.

Если он сразу выяснил всю мою подноготную, то уже сказал бы. Если бы хотел. Да и бегать туда сюда не дал бы, если моё происхождение могло быть опасно для императорского рода, которому он служил.

— Нет, — магистр лучезарно улыбнулся. — Не про ваше наследие, тут я не вправе, увы. Дал клятву, которую нарушить даже я не могу.

И снова оговорки. То ли он издевается, накидывая мне загадок, то ли намекает на что-то, до чего я должен сам догадаться. Сон как рукой сняло от скрипа мозгов. Я старался вызвать в памяти все наши встречи поминутно. Жесты, слова, выражение лица.

Даже он не в силах нарушить данное слово? А кто его может нарушить вообще? Ни один…

— Вы не человек? — осенило меня и вопрос я задал, даже не задумываясь над тем, что говорю.

— Неплохо, адепт, неплохо, — его улыбка стала ещё шире. — Не всегда незамутненный знаниями разум это плохо. Что же, если меня поранить, то пойдет самая настоящая кровь.

Вечер занимательных шарад, понятно. Я всмотрелся в его глаза и мне показалось, что они едва заметно вспыхнули огнем. Игра света или иллюзия? С этого ведущего викторины станет нагнать спецэффектов.

Но он явно же чего-то добивался этим разговором. Вариант, при котором древний хранитель заскучал в застенках и решил поразвлечься, подшучивая над молодым, я отмел.

— Ну, настоящая кровь и у демонов идет, — я пожал плечами. — Даже у…

Твою же мать! Мои глаза невольно на лоб полезли, сдерживать эмоции сил уже не осталось. Да и желания. Раз уж этот старик насмехался надо мной, как над школяром, не выучившим урок.

Но моя догадка… Не могло такого быть. Я снова прищурился на гиганта, пытаясь воспринять образ магистра в целом. От усердия запульсировала жилка на виске, стало душно и жарко, а зрение помутилось.

Точнее, стала мутной фигура Князева. Словно дымкой подернулась, всего на краткий миг, но меня тут же охладило и я отшатнулся, стукнувшись затылком о стену. Поморщился и потер, мотая головой.

— Даже у духов-хранителей рода настоящая кровь идет, — закончил я фразу.

В конце концов, он мне сам давал информацию об этих созданиях эфира. Так что, насколько бы безумная у меня не возникла теория, не без оснований.

Магистр громогласно расхохотался, откинувшись на спинку. Стул под ним затрещал, но выдержал такое надругательство. От его мощного ржача, в который превратился смех, с потолка штукатурка посыпалась.

Но старик отсмеялся до более серьезных разрушений. Хлопнул в ладоши и довольно сказал:

— Ну наконец-то! Я уж думал, до вас никогда не дойдёт.

— Чё, правда что ли? — совсем по-мальчишески отреагировал я, распахнув рот.

Святые ёжики, получается что у духа может быть воплощение в человека? Это же… Всё меняет. В принципе. Я раскрывал и закрывал рот, как рыбка, а Лазарь тихонько посмеивался, глядя на мою простейшую пантомиму.

— Нет, ну тут однозначно надо что-то делать, — старик поджал губы, так и норовящие расползтись в улыбку. — Если не научитесь скрывать ваши способности, быть беде.

— Какие ещё способности? — я наконец захлопнул рот. — Нет, стоп. Вы дух-хранитель рода? Императорского? И давно? А… И его императорское высочество в курсе? А её высочество? А как…

Я выдохся, вывалив все вопросы на одном дыхании. Так, Илюх, соберись и дыши ровно. Дыхательная гимнастика помогла немного успокоиться. Под хитрющим взглядом магистра я отодвинул книги и тетрадь в сторону, поставил локти на стол и сцепил руки в замок.

— А вы точно дух-хранитель? — начал я допрос.

На заборе тоже написано. Верить на слово в такое было как минимум глупо. Хоть разум уже принял новость, как факт, но подозрительность требовала доказательств. Я тоже могу доброй феей назваться с такой уверенностью, что все поверят.

Князев эффектных представлений устраивать не стал. Просто исчез. Бац, и нет огромного старомодно одетого великана. Вот из него фея получилась бы та ещё… Магистр появился на прежнем месте спустя пару секунд.

Я нахмурился и склонил голову набок. Ну такое, по идее, печать сокрытия могла сделать. Подобной мы от восприимчивых к движениям демонов пользовались. Да и родовая техника Воронецких могла дать похожий эффект.

— Ох уж эта молодежь, — проворчал Лазарь на мой недоверчивый взгляд и снова исчез.

В этот раз объявился он, войдя через дверь. И нес в руках увесистый том по этикету. Я, хоть и знатно охренел от таких перемещений, виду не подал. Зато становилось понятно, как он так быстро по библиотеке передвигается. Но капля сомнений осталась, что не укрылось от хранителя.

— Молодой человек, — слегка раздраженно произнес он, хлопнув книгой о стол. — Ваша мнительность меня начинает оскорблять. Я тут не для того, чтобы вам фокусы показывать. Этим будете со своим духом заниматься, вы как раз примерно в одном возрастном диапазоне, — язвительно закончил он.

Приехали, мало того, что он знает про Кару, так ещё нас в младшую группу детского сада определил. Эти духи все такие ехидные? В голове снова запульсировало, а наручные часы запищали последним будильником.

Слишком мало времени для такого количества вопросов. Вот зараза! Я изучающе поглядел на возмущенного духа и отказался от идеи расспросить того по-быстрому. Ещё больше обидится, а то и вовсе больше разговаривать не станет.

— Извините, — всё таки опомнился я и поклонился, поднявшись. — Это я от неожиданности. Не хотел вас оскорбить.

— Ладно, — вздохнул Лазарь и сел напротив, махнув и мне присаживаться обратно. — Знаю, что не со зла. Любопытный вы, адепт, это хорошо. И плохо. В вашем положении интересы нужно скрывать тщательнее. Вот с этим я вам как раз могу помочь.

— Вы про мои способности? — вспомнил я этот тоже немаловажный нюанс. — Можете мне по-человечески… Ну, то есть нормально, объяснить о чем речь вообще?

— Ох, ну и намудрили, — непонятно на кого ругнулся хранитель и задумался на какое-то время. — Как бы коротко объяснить…

Коротко не получилось. Минуты припустили бодрым бегом, пока хранитель рассказывал, а я постоянно перебивал, задавая уточняющие вопросы. Старика это раздражало, но он стойко терпел.

На что-то он не отвечал, либо просто игнорируя, либо делая намеки, от которых сводило скулы, так что терпел уже я. Пока моя сфера интересов лежала строго в области моих собственных умений, скрытых от меня, в вопросах я себя не ограничивал. Лазарь знал, кто я и знал почему я ничего про это не знаю. Только вот это рассказать не мог, связанный клятвой.

Но зато смог подтвердить мои предположения, они же опасения. Я нулевка. Больше это обозначение не вызывало у меня презрительности. В этом мире фраза «ты полный ноль» означала совсем иное.

Возможность обладания всеми способностями служителей богов. Преимущество, оно же и ограничение. Потому что всему и сразу научиться невозможно. Нахвататься по верхушкам, вероятно. Хотя на такую идею Лазарь поморщился и наставительно сообщил, что тогда я буду даже не середнячком, а ниже. То есть в потолок упрусь быстрее, чем самый слабый одаренный, но идущий по одному пути.

А если начну накачиваться эликсирами в стремлении брать ранг за рангом, таким образом расширяя свои умения, то умру. Нельзя за раз наесться на год вперед. Так же и с даром. Лопнет вместе со мной, если перефразировать долгую поучительную речь Князева.

На мой вопрос о том, почему я не лопнул, использовав печать на арене сразу после перехода на вторую ступень, магистр отмахнулся. Назвал ошибкой выжившего и велел больше так не рисковать. Снова что-то умалчивал, теперь я понимал, что моя интуиция подсказывала верно.

Может обмануть меня, в отличие от нормального инквизитора, и было возможно, но уловки я словно кожей ощущал. Но как разговорить Лазаря я не знал. Что я мог сделать или предложить древнему духу? В том, что ему очень много лет, я не сомневался.

— Почему вы мне помогаете? — спросил я после нравоучений по поводу моей торопливости.

В добрые дела я верил настолько, чтобы не разочаровываться в случае, когда всё идет не так. То есть надеялся на лучшее, а готовился к худшему. Хранитель не ставил мне никаких условий, кроме сохранения тайны, но и тайн этих я пока не особо много узнал.

— Я помогу вам, вы поможете мне, когда понадобится, — спокойно ответил он.

— И как же я могу помочь вам? — искренне удивился я.

Безусловно я чертовски хорош, но мои возможности, как и знания, на данный момент даже близко не стояли по сравнению с тем, что умел и знал он.

— До этого пока ещё очень далеко, — улыбнулся Князев слегка грустно. — Так что потом и поговорим. Но вы сможете быть для меня полезным, поэтому я считаю целесообразным оказать вам поддержку сейчас.

Ну хоть не по доброте душевной, уже радовало. Пусть и неизвестно, чем придется расплачиваться, вот это напрягало. Я попытался настоять на подробностях, но встретил сопротивление:

— Вы сами всё поймете в своё время, адепт, — голос магистра ощутимо похолодел. — Если вы беспокоитесь, то могу сказать лишь то, что это будет ваш выбор и только ваш. Не захотите мне помогать, что же, значит я в вас ошибся. Но это будут уже мои проблемы. Теперь давайте займемся тем, что скроем вас от этого мира…

Таких «больных» тем у хранителя оказалось немало, что тоже вызывало интерес. Но времени решать все загадки, так щедро отсыпаемые на мою голову, не было.

Так что мы занялись насущным. Хранитель не мог провести церковный ритуал по сокрытию моего дара, не было нужного эликсира. Он лишь подтвердил, что такие существуют и всех нулевок ещё при пробуждении укрывают от чужих глаз.

Учатся ли они дальше со всеми или их забирают куда-то ещё, он не сказал. Я его порядком достал своими вопросами, так что Князев в итоге не увиливал, уходя от темы, а просто бросал «не вашего ума дело». Что ускорило общение, так что я даже обрадовался.

Несмотря на недоступность магии храмовников, у духов была своя. А у этого ещё и знания целой личной императорской библиотеки. Лазарь совместил их со способностью духов отводить глаза и испытал на мне.

На мой логичный вопрос, безопасно ли это, мне предложили пойти в обитель и там пройти процедуру, совершенно безопасно. Взвесив риски, я махнул рукой. После профессора Далматского уже не страшно.

— А от инквизиторов это поможет? — только и спросил я.

Магистр задумался и я уже понадеялся на лучшее, но дух в итоге выдал:

— Я пытался вспомнить вашу пословицу про два стула, но она оказалась слишком неприличной. Думаю, вы и без того поняли, — хмыкнул он. — Приступим?

— Да, конечно, — едва удержал я смех.

— Поясню, это возможно лишь потому, что у вас уже есть связь с эфиром, через вашего хранителя. И я смогу задействовать его силу, направив в плетение, которое вы называете печатями, — объяснил магистр, прежде чем приступить. — Условно говоря, эфир будет искажать реальность этого мира, скрывая истинную суть. Иллюзия, но работать она будет лишь для этого мира.

— А… — открыл я было рот чтобы уточнить по поводу мира, но Князев остановил меня жестом руки.

— Приступим.

Вот теперь зрелище меня впечатлило. Если печати, в основном, складывались и срабатывали без визуальных эффектов, кроме слабых вспышек и ряби воздуха, то сейчас всё было иначе.

Воздух рассекли потоки белесого тумана. Они закручивались, истончались в тонкие ленты и извивались полупрозрачными змеями, охватив всё видимое пространство. Лазарь управлял ими, взмахивая руками, ловя и направляя. Словно плел паутину со сложным геометрическим узором.

И я был в центре этой паутины. Моя рука невольно потянулась к необычной субстанции, но меня остановил суровый взгляд хранителя. И теперь его глаза стали, как у Кары, светились желтым пламенем.

Линии сплетались, образуя настоящий кокон, который стягивался вокруг меня. Когда первый поток пронесся сквозь тело, я не удержался от вскрика. Словно обожгло и заморозило одновременно, тело одеревенело, а дышать стало нечем.

— Для людей эфир непригоден, потерпите, — услышал я глухой голос Лазаря. — Осталось немного.

Я бы ответил, да не мог, задыхаясь. Хоть бы предупредил, ну что за создания… Сквозь меня проносились потоки и уже голова закружилась от недостатка кислорода, но тут линии разом вспыхнули ярким белым светом и погрузились в тело, дав наконец вздохнуть.

Но пока я бился в агонии, почувствовал ещё кое что. Мощь духа-хранителя и его возраст. Нечто похожее на временной калейдоскоп, что был с Германом при обмене кровью. Только совсем иное восприятие. Эфирные создания действительно всё видели по-другому.

И наш мир, в отличие от их родного, был нагромождением пятен всевозможных цветов и их оттенков. Я поймал отголоски ощущений. Опасность, угроза, тепло, еда, защита. Простые эмоции и вместе с этим сложные для интерпретации человеческим мозгом.

От временного искажения восприятия дыхание перехватило не меньше, чем от отсутствия кислорода. И открывающихся возможностей этих существ.

— А как усилить духа-хранителя? — спросил я, когда отдышался.

Догадывался, но лучше получить информацию от носителя, так сказать. Усилившись, Кара могла сделать и меня сильнее, стоило задать такой вопрос.

— А вы не поняли ещё? — усмехнулся он в сотый раз.

— Демоны? — вздохнул я.

— Не только вашему призванному оружию нужна подпитка, но и призванному духу. Да, адепт, демоны вам в этом помогут.

Что же, диета из тварей бездны будет дешевле тонн кошачьего корма. Хоть и опаснее. Может, договориться с лабораторией обители о поставке каких-нибудь мелких экземпляров? Но я представил, за какой ещё редкой особью те могут меня отправить взамен, и передумал.

Краткое пребывание среди эфира вымотало меня окончательно. Да и дух выглядел неважно, сгорбился и глаза потускнели. И такому могучему созданию это далось нелегко.

Великан осмотрел результат своих трудов, даже покрутиться на месте попросил. И удовлетворенно кивнул.

— Человеку будет не под силу преодолеть такое, — хрипло подытожил он, прикрывая один глаз, словно от головной боли.

Интересоваться, болит ли голова у духов, я не стал. От души поблагодарил, засунул тетрадь подмышку и решил откланяться, дав хранителю отдохнуть.

Уже уходя, я задал ещё один вопрос, ответ на который я получить тоже не сильно рассчитывал:

— Вы не могли сами сказать мне, что вы дух-хранитель? Я должен был догадаться?

— Я не имею права самостоятельно раскрывать свою сущность, — кивнул Лазарь.

Приглядевшись к нему внимательнее, я вздохнул. Вот опять вроде и ответил на вопрос, но я чувствовал какое-то двойное дно. А то и тройное. Уйти в инквизиторы что ли? Знания это сила, но кабинетная работа никогда не была мне до душе. Вот и как тут выбрать?

Но хотя бы одна проблема решена. Не беспокоиться, что меня раскроет первый встречный искатель. Тот же настоятель. Можно не бояться косячить и являться к нему на ковер. А это, я чувствовал, должно было произойти, и скоро.

Не то чтобы я не верил в успех нашей операции, как и в то, что всё пройдет тихо и без огласки. Но чем черт не шутит. Лучше иметь на такой случай возможность не доводить пухляша ещё и тем, что он упустил нулевку.

Улица меня встретила радостно светящим прямо в глаза рассветным солнцем, свежим утренним воздухом и пустыми дорогами. Прошедший ночью дождь прибил пыль и смыл грязь с асфальта. Столица сверкала, а я припустил по набережной, матерясь.

Слабовольно забить на учебу и поспать или выдержать ещё одну бессонную ночь, прикорнув на уроках? Такой непростой выбор раздирал меня, пока я шел до дома. В итоге я почти уговорил себя на бодрящий эликсир. Надо было встретиться с наемниками, а ещё выгулять Кару, раз демоническое питание ей необходимо. Парочка тварей и на боковую…

— Это ещё что такое… — я застыл, едва взойдя на борт.

Палуба была разгромлена. Шатер изорванными клочьями нависал над останками нового обеденного стола. От того остались щепки вперемешку с растерзанной скатертью и осколками посуды.

Разнесены до винтика и болтика были даже мангал с грилем, валяясь искореженными кусками по всему носу судна. А одно из кресел торчало из окна капитанской рубки, застряв в треснувшем стекле, которое по идее было закаленным и непробиваемым.

Прорыв бездны? Нападение демонов? Я призвал косу и огляделся. С другой стороны дороги ко мне спешил Ларс. Камердинер был необычайно взволнован и растрепан. Один рукав пиджака болтался, почти оторванный. А щеку пересекала глубокая царапина.

— Ваше сиятельство! — поклонился он на бегу.

— Что случилось? — встревоженно спросил я, разглядывая его ранение. — Демоны?

— Нет, ваше сиятельство, — Ларс вбежал на борт, подтянул рукав и вздохнул: — Хуже. Её светлость, княжна Ульяна Меньшикова искала вас для разговора…

Я ещё раз обвел взглядом разгром. Да, похоже на женскую руку, но всё равно как-то… слишком мощно. Не иначе как воспользовалась какой-то секретной магией княжна. Первой реакцией стали самые нелестные эпитеты в адрес её братца, явно доложившего о моих похождениях. Как это выглядело со стороны, я не сомневался. Зря понадеялся на его страх перед сестрой.

Ларс даже покраснел, пока я не объяснил, что не в его адрес я так витиевато выражаюсь. И вообще такое с представителями мужского пола, естественно, делать не собираюсь.

Но выпустить пар немного помогло и я двинулся внутрь, с некоторой опаской. И надеждой. Которая, конечно же, не оправдалась — жилье было разнесено тщательно, старательно и профессионально.

Дверь переклинило безвозвратно, новая мебель аккуратными кучками щепок лежала на своих местах, ровный слой стекла, оставшийся от посуды, укрывал сверкающим ковром пол.

— Вызвать службу зачистки? — печально оглядел поле боя камердинер, тенью следующий за мной.

«Спаситель» было уже не спасти. Бедная баржа раз за разом переживала испытания на прочность. Надоело мне это окончательно. Недосып вызвал нешуточную ярость, которую я еле сдержал, чтобы не разнести то, что ещё было целым. Хотя княжна такого почти не оставила.

— Нет, — отмахнулся я от предложения и призадумался на пару секунд. — Пока перееду в отель, забронируй что-нибудь подходящее.

Швед приосанился и засиял, кивнув. Рукав снова пополз вниз, но мужчина перестал обращать внимание на такую мелочь перед важностью поставленной задачи. Я нахмурился на его внешний вид и рану на щеке:

— Это она тебя так?

Внутри сразу же поднялась новая волна гнева. Одно дело истерика, совсем другое — рукоприкладство. Ещё и по отношению к обслуживающему персоналу. Ларс при всем желании не смог бы ответить, поднять руку не просто на девушку, но ещё и из высшей аристократии, за такое сразу на каторгу.

Но бить чужую прислугу…

— О, что вы, ваше сиятельство, конечно же нет, — швед даже побледнел от моего озверевшего вида. — Сам виноват, пытался остановить… Но куда мне, неодаренному, справиться с прорывом.

— С чем? — не понял я.

То, что Яну прорвало, я понял. Даже сказал бы, что бомбануло, судя по отчетливым следам эпицентра «взрыва». Но всё оказалось иначе. Княжну прорвало, но в магическом смысле. В эмоциональном тоже, но это стало лишь катализатором для редкого явления, так и называемого — прорывом.

Происходило это нечасто, так как в основном дар пробуждался в полной мере на ритуале в обители. В градации от слабого до сильного, но в большинстве случаев средний по силе. Меньшикова, судя по её поведению при нашей встрече с карточными вышибалами, даром обладала даже ниже среднего. Настолько слабым, что её толком не обучали. Она пару раз обмолвилась, что находится на домашнем обучении и учитель у неё один.

Задавать прямой вопрос насколько она слабосильная мне казалось неприличным, но по обрывкам фраз и поведению было ясно и без того. О таком шептались адепты. Случай, когда дар настолько ничтожный, что даже направленность не проявляется.

Такие одаренные считались своего рода инвалидами и говорить о них опасались, как проказы. Благо хоть подобное редко случалось. Но это объясняло и вздорный характер девушки. Когда на тебя смотрят как на недочеловека, сложно оставаться спокойной. Это лишь с годами вырабатывается, и то далеко не у всех.

Но иногда происходило и чудо. Прорыв. Какую-то закономерность в этом явлении было сложно понять, из-за нераспространенности, но все сходились к общему мнению, что зависело это от сильных эмоций.

И если у обычного человека мощнейший эмоциональный скачок вызывает прилив адреналина, могущий горы свернуть, то у одаренных эффект распространялся и на магию.

Это и произошло с княжной. Но огромная сила, которая выливается за мгновение, неуправляема. Обуздать её можно только с помощью одаренных, да и то обученных с таким справляться.

Девушку рвануло на палубе, она перепугалась и, вероятно, подумала о нападении. Поэтому решила спрятаться внутри, где от страха её накрыло второй раз. Ларс примчался на первый прорыв и попал под раздачу второго, пытаясь то ли защитить имущество, то ли помочь княжне.

В общем-то, швед отделался легким испугом, потому что подобное обычно происходило более разрушительно. Мой камердинер оказался свидетелем прорыва одного из отпрысков рода, которому он раньше служил. Точнее последнего наследника, который это самое явление и не пережил, едва не угробив всех вокруг.

Отправил мой помощник Меньшикову сразу в обитель, в лазарет и на эликсиры. Успокоил как смог, вызвал такси и только ушел переодеваться, как объявился я.

Озадачил меня Ларс новой информацией так, что я злиться перестал. С одной стороны, хорошо конечно, что я пробудил там что-то сильное, судя по масштабу бедствий, пусть и по недоразумению. Помог, можно сказать. Но с другой…

Я вновь оглядел разрушения и покачал головой.

— Знаешь что, Ларс, пришло время купить новый дом, — принял я непростое, но само напрашивающееся решение. — У тебя же там был список вариантов?

Мужчина оживился, решительно оторвал болтающийся на нитках рукав и воодушевленно закивал:

— Сейчас принесу, ваше сиятельство!

Пришлось перехватывать его за уцелевшую часть одежды и останавливать:

— Нет у меня на это времени. Так что давай сам, выбери что-нибудь, исходя из всего, что ты увидел и узнал обо мне.

— Может, у вас будут какие-то особые пожелания? — швед на миг растерялся, но моментально подобрался.

— Удиви меня, — мрачно ответил я, но добавил всё таки: — Приятно.

Недешевое удовольствие, на которое уйдут все оставшиеся деньги, но недвижимость лишь дорожает. В случае чего продам. А вот полезность свою Ларс может доказать. Пустые слова были о потомственных служителях рода и их умениях, или нет.

Я всё таки распорядился вызвать зачистку. А также собрать вещи и отправить их в гостиницу. И наконец-то добрался до телефона. Отключать все уведомления полностью оказалось плохой идеей.

Об этом говорили двадцать пропущенных вызовов от княжны и такой счетчик сообщений, что я не решался их открывать. Только ведь успокоился…

Оставь женщину без внимания на пару дней и получишь сюжет оригинального триллера, не меньше. А учитывая, где и с кем меня видели, то и хоррор отличный выйдет, дай только волю женской фантазии.

Я прекрасно понимал, от того, что всё это сплошное стечение обстоятельств, лучше не станет. Ну не было у меня никакого желания впутывать девушку в происходящее. На сон то особо некогда тратиться, что уж говорить про романтику.

Вот правильно мне говорил ещё первый командир. Недолюбленная женщина — самый страшный кошмар в жизни мужчины. Недолюбил и вот получите, распишитесь. А там одно на другое и понеслась. До прорыва, лишившего меня дома.

Храбрым судьба помогает, поэтому я шумно выдохнул и открыл переписку. Начиналось всё действительно, как в классических ужастиках. Солнечно и нежно. Потом начала звучать тревожная музыка, а после и вовсе скримеры пошли.

Яна, к её чести, на оскорбления личности не скатилась. Возможно аристократическое воспитание не позволило, но я надеялся на остатки здравомыслия. Потому что с выражением «старая шлюха» она не постеснялась.

Претензия, если можно было так назвать поток сознания, в который превратились короткие сообщения, была одна. Основная. Пока она, не покладая рук, ног и прочих прелестных частей тела, обустраивала быт и смиренно ожидала моего появления, я…

Если кратко, развлекался всеми доступными и недоступными способами. Я поморщился и потер заживающую ногу, вылеченную подпольным целителем не до конца. Тяжело вздохнул и отмел идею написать ей, что спасаю графский хер. Вообще плохая идея.

Игнорировать или врать тоже не лучше. Всё рано или поздно всплывает и открывается, это я на своей шкуре не единожды испытал. Пока я обдумывал, как решить эту проблему, мне пришло сообщение от Германа, дружески интересующегося как мои дела. Вспомни графский, вот и он…

— Да чтоб вас всех! — я пнул борт и удачно попал в проржавевшее место, проломив его и застряв.

Так как таким образом ничего не решилось, Яне я написал коротко, но честно. Что выводы её ошибочны, но времени на объяснения, как всё на самом деле было, у меня сейчас нет. Это не разговор на пять минут, так что его придется отложить, если у её светлости будет на то желание.

По-хорошему бы оставить её в покое, найдет себе менее занятого и проблемного. Но… Привязался, сам не заметил как. Окситоцин такая подлая штука, чем больше его выработалось, тем сложнее отпустить. И вроде нахрен с таким взрывным характером, а с другой стороны действительно цепочка невероятных событий. Никто не виноват и все виноваты. Классика.

Позволив себе пятиминутку отдыха, я посидел на палубе, подставив лицо теплым солнечным лучам. Ларс тихо шуршал чем-то, стараясь не беспокоить мой слух. Птички щебетали, волны плескались о борт. Когда всё катится в бездну, а ты это падение возглавляешь, то нужно давать себе пару таких минут.

— Хорошо, — пробормотал я, чувствуя, как нагрелась кожа и бодро подскочил, распахнув глаза.

Меня ждал впереди долгий день, наверняка несущий немало увлекательного.

К вечеру я разлюбил этот мир, всех людей, его населяющих и заодно остальные девять миров, пусть о них я и не знал. Авансом отсыпал. На теоретических лекциях я отчаянно клевал носом и засыпал. По этой причине удостоился внимания всех преподавателей, и не самого благодушного.

Даже добрейший старичок, преподающий нам раздел алхимии, отвечающий за сбор, подготовку и хранение ингредиентов, на меня обозлился. Потому что я вырубился на «самом интересном» и выдал себя не храпом, а тем, что хлопнулся лбом об стол.

Стол был хлипким, алюминиевым, на нём к тому же стояли колбы и хрупкие приборы, так что я оставил вмятину, разбил уйму ценного инвентаря и распылил какую-то вытяжку, которой мы и занимались. От её паров в неподходящей стадии все покрылись крупными темными пятнами, похожими на трупные, так что ноту гневного протеста я получил от целой толпы.

Только Семён был доволен. У парня буквально недавно сошел зеленый цвет волос, но ему упорно это не забывали. Теперь же настал мой звездный час.

Обед получился скомканным, потому что Герман возжелал пообщаться наедине, выясняя детали вечерней встречи и ритуала принесения клятвы. Команда на наше шушуканье удивилась, но хоть вопросов никто не задавал.

Наставник тоже был не в духе. Хмурый и немногословный, он гонял нас по полигону и мне показалось, что Глеб просто забывал остановить упражнения вовремя, отвлеченный на свои мысли. На это отвлекся в свою очередь Карл, споткнулся и вынес Строганова, выбив ему плечо своей огромной тушей.

Семёна отправили в лазарет, а нас чистить картошку. Там я показал мастер-класс по скоростной квадратной чистке, что очень понравилось команде, но совсем не зашло повару.

Поэтому нам выдали ещё один мешок и с кухни мы вышли к закату и с мозолями на ладонях. За это на меня обиделась вся команда. Даже Герман на несколько минут, пока не вспомнил, что я его спаситель и кровник.

Полюбовавшись на калейдоскоп эмоций на лице графа, я договорился с ним встретиться на месте и поехал в гостиницу, адрес которой мне скинул Ларс ещё днем. Камердинер порадовал, выбрав для меня отличный временный вариант.

Неподалеку от обители и сразу трёх входов в катакомбы. Довольно скромный фасад скрывал шикарную обстановку и максимально незаметное обслуживание. Не в том смысле, что его не было, а в том, что без навязывания услуг и мельтешения перед глазами.

Мне достался просторный номер с гостиной и спальней. А также с балконом, выходящим во внутренний двор, где и находился один из входов в подземное царство. Это и то, что номер был на втором этаже, вызвали моё молчаливое одобрение. Но, стоя после горячего душа на балконе, я вспомнил, что от спасибо не умру и это важно. И написал благодарность камердинеру.

Собственное великодушие, водные процедуры, благоухающий махровый халат и комфорт в виде целого жилья заметно улучшили моё настроение. Справившись со всем по привычке быстро, у меня даже на ужин время осталось, чем я и воспользовался, заказав еду прямо в номер.

В общем, к моменту встречи с Евгением и его людьми я даже разрумянился, получив почти всё, что нужно для счастья. Сон, пусть и урывками, душ, чистую одежду и вкусную еду.

Дело оставалось за малым.

Исхитриться договориться с наемниками, проникнуть в Ганзу, найти ведьму, заставить её говорить, снять с графа проклятие и уйти целыми и невредимыми. Ну что может пойти не так?

Мой позитивный настрой может и был излишне показным, но им заразились все. Евгений, прибывший с теми же двумя бойцами, но уже без масок, приоделся в более приличный наряд. Все трое облачились в костюмы, не строгого, но отличного кроя, напомнив мне об ателье Шепарда.

Но светские беседы мы не вели, сразу перейдя к делу. Наверняка со стороны это было очень странное зрелище. Прилично одетые люди, на пустыре, возле неприметного фургона, режут себе руки и устраивают кровавые рукопожатия.

Клятва, конечно же, была кровной, пусть и временной. За её долговечность и направленность отвечали слова. Ну а кровь за то, что никто не нарушит договоренностей. Если наемники принимали наши условия, то обратного хода не было.

Долбануло меня и видениями, не такими яркими и глубокими, как с Германом, но тем не менее. Парни оказались братьями и, судя по промелькнувшим картинкам, принадлежали какому-то молодому роду из глубинки. Деревни, буераки, холм, нависающий над узкой речкой. Никаких хранителей или чего-то необычного.

А вот Евгений таил сюрприз. Недолго мы держались за руки, но я успел увидеть, что род его древнее многих. И сплошь воинов, причем весьма умелых и жестких. А когда-то их глава и на троне сидел. Правда тот был деревянным и с резьбой, выдающей совсем уж старые времена.

— Илья, — отвел меня Герман в сторонку, когда мы принесли клятвы. — У тебя это, глаза светились. Слегка, но всё же… Что это было?

В ответ смотрел я на него долго и задумчиво. Ни один из наемников ничем не выдал, что заметил этот эффект хранителя. Значит, его увидел только граф. Получается, что на кровника моя маскировка не распространяется? Не забыть бы спросить у Лазаря.

— Всё под контролем, — уверенно соврал я, хлопнув парня по плечу, и вернулся к ожидающим нас наемникам. — А теперь, господа, поговорим о том, что от вас требуется…

Господа ожидаемо удивились, если воспитано назвать степень их охреневания. Евгений уточнил, не ради ли шутки они тут клялись. И действительно ли мы желаем накрыть убежище ганзейцев.

Даже после подтверждения наших безумных намерений, они не поверили. Пришлось перемещаться на склад, а там демонстрировать схемы. Толика доверия появилась в их глазах уже после штабелей ящиков со снаряжением. Артур не подвел, хоть я до последнего и сомневался.

Задерживая дыхание, я открывал ящик за ящиком, но король предоставил всё по списку. А планы катакомб под островом даже в бумагу оберточную упаковал и бантиком повязал.

Из одного невысокого контейнера мы устроили стол и там разложились, обсуждая входы и выходы. Согласия наемники пока не дали, но изучением увлеклись, выдав интерес. И подарив надежду, что у нас будет план и люди.

Герман удалился за извечным кофе и принес его всем, вооружив нас бумажными стаканчиками и зарядом бодрости. Мы спорили о возможном количестве охраны и разведке и почти пришли к единому мнению, когда раздался неожиданный звук.

— Нарушение периметра! — прохрипела рация Евгения. — У нас гости!

— Это ещё что такое? — я поднял брови, глядя в похолодевшие глаза наемника.

— Вы же не думали, что мы заявимся сюда без прикрытия? — усмехнулся он и гаркнул в рацию: — Нейтрализовать и дождаться меня!

— Принято, нейтрализовать и ждать! — прозвучал ответ.

За ним следом раздались выстрелы и крики. Тихий вечер, уже почти перетекший в ночь, взорвался звуками боя.

— Это одаренные! Свято… — завопило из нагрудного кармана Евгения и отрубилось на полуслове.

Главарь долго раздумывать не стал и выхватил оружие из наплечной кобуры так быстро, что я и моргнуть не успел. Герман поперхнулся кофе, а двое бойцов тоже прицелились. Почему-то все в меня.

— Это подстава… — пробурчал один из них.

— Пожалуй, вам стоит объясниться, — с лица главаря сползла ухмылка и он снял пистолет с предохранителя, нежно положив палец на спусковой крючок.

Ну вашу ж мать…

Что-то часто в мою рожу целятся в последнее время… Я застыл, так как прекрасно видел положение пальца и готовность выстрелить. Теперь, главное, без лишних движений.

Снаружи тем временем раздался ещё один крик, больше похожий на всхлип и всё подозрительно стихло. Нехорошо это. Кто победил, наши или…? Да кого там нелегкая принесла то?

— Господа, — я даже губами старался шевелить аккуратно, чтобы наемники не напрягались. — Понятия не имею, кто там и что там происходит.

Евгений прищурился, а по моей спине пробежались мурашки. Точно инквизитор, и сильный. Об этом прямо таки орала моя интуиция и я мысленно ругнулся. Способности искателя могли стать неплохим бонусом, но такими темпами мой дар расползется во все стороны, толку от которых будет немного. Что-то чувствовать и уметь, есть разница.

Командир едва заметно вздохнул и опустил оружие, а за ним и братья. Герман, замерший со стаканчиком, пожал плечами и сделал новый глоток и только потом вытер рот от расплескавшегося кофе.

— Вы притащили на хвосте святош, — осуждающе покачал головой наемник.

— Уверены, что не вы? — парировал я, хоть внутренне уже согласился.

С чего храмовникам следить за их братией, было неясно. А вот моя персона слишком много внимания привлекала к себе. Но я был уверен, что слежки за мной не было. Сменил несколько машин, добирался окольными путями, а последнюю часть и вовсе под землей прошел. Значит… Я посмотрел на графа, снова застывшего под моим взглядом.

Ему я тоже дал инструкцию не переть напролом на встречу. Но, судя по тому, как он забегал глазами и сглотнул, пролетело это мимо озабоченного иным мозга.

— Уверены, — Евгений махнул в сторону ворот. — Ну, пойдемте познакомимся с нашими гостями.

Склад, представляющий из себя невзрачный небольшой ангар, находился за тем самым пустырем, где мы и встретились. В окружении разномастных строений примерно такого же назначения, его выгодно отличал выход на слабо освещаемую территорию, заросшую низким кустарником и травой.

Идеальное место для засады.

— Доложите, — приказал командир в рацию и нахмурился, не получив ответа.

Теперь напрягся и я. В нескольких метрах впереди хрустнула ветка и я тоже выхватил свой Глок, присоединяясь к остальным и делая отмашку Герману оставаться внутри. Граф мало того, что забыл о конспирации, так и приехал на встречу невооруженным. Но хоть эта романтичная натура не забеспокоилась, значит демонов тут нет.

Евгений знаками отправил братьев по флангам и они, пригнувшись, скрылись в тенях, обходя неизвестного врага. Мы переглянулись, кивнули друг другу и я выдвинулся первым, мягко ступая по земле.

Зрение перестроилось и заросли стали четче, проявив человеческие силуэты. Противники шли цепочкой, двигаясь под прикрытием кривых деревцев. Трое, движения плавные, хоть и немного дерганные. Непрофессионалы, но подготовка какая-то есть. Один здоровенный, вот с него и стоит начать…

— Илья! — ухнула самая крупная фигура басом Карла и распрямилась. — Свои, не стреляйте! Это я, Карл. Со мной Строганов и Ростовский!

Да чтоб вас! Я едва не бахнул в этого амбала, с ходу спалившего всех. Но одернул себя и опустил ствол к земле. Не к такому их готовили, да и недолго.

— Вы знакомы? — Евгений, шедший чуть сбоку, не расслаблялся, по-прежнему прицеливаясь по теперь отлично заметной мишени.

— Да, свои, — с сожалением подтвердил я, дождался пока наемник отведет пистолет в сторону и дал отмашку адептам приблизиться.

Они ещё и в полной форме умудрились объявиться. Ну хоть броники на них заметил, что порадовало. Семён и княжич подходили неспешно и оглядывались внимательно, и лишь Карл попер напролом, как медведь, радостно улыбаясь.

— Ну и какого хрена вы тут делаете? — остудил я здоровяка, у которого разом поблекла улыбка.

— Где мои люди? — Евгений наклонил голову набок и напряг руки, державшие оружие.

— А, так это, Санёк их спленал сетью, там лежат, — добродушно признался здоровяк, махнув себе за спину. — Вы уж извиняйте, не знали мы, что вы вместе. А те сразу пулять. Мы ж это, подумали, что тебя Илюх, похитили…

Мои глаза сами закатились, а рука хлопнула по лбу, смачным звуком разрезав ночную тишину. Даже сверчки в траве заткнулись. Поэтому тихое хрюканье за своей спиной я услышал. Евгений отчаянно пытался не подавиться ржачем, но тот клокотал в его горле так, что наемнику пришлось прокашляться.

— Это что за чудо? — шепотом спросил он меня, приблизившись.

Взглянул я на него быстро и печально. Оперативная разведка, выяснение боевого состава, дислокации… Это чудо явно о таких штуках не слышало и вертело их на богатырском хозяйстве. Вот поэтому этих детей впутывать и не хотел.

— Противотанковое подразделение это… — пробормотал я.

Наемник хмыкнул, но оглядел Карла одобрительно. А затем отдал братьям приказ по рации, найти своих и проверить. И, пока не получил подтверждение, что его люди в порядке, пистолет не убрал. Доказательство в виде бодрого матерка по поводу святош его устроило.

— Я так понимаю, что они тоже участвуют в операции? — по-деловому поинтересовался он, когда всё выяснилось.

— А чё за операция? — тут же загорелся любопытством Карл.

— Хм, я наверное, вас оставлю на несколько минут, — командир снова хрюкнул, прикрывая кулаком рот и припустил до склада, скрывшись внутри.

Через несколько секунд оттуда выскочил Герман и помчался в нашу сторону, приветственно размахивая стаканчиком кофе. Я смиренно вздохнул. Оставить наемников без присмотра в помещении, наполненном оружием и снарягой…

— Вашу мать! — разнесся над пустырем мой отчаянный крик.

Вспорхнули в ночное небо разбуженные птицы, со стороны залива полыхнула зарница, вдалеке заорала сигнализация, а на меня уставились четыре пары непонимающих глаз. Порыв ветра принес запах костра, напоминая о моей полыхающей заднице. Отправить бы их всех по домам…

— Ну, рассказывайте, — Ростовский сложил руки на груди и принялся покачиваться, перетекая с пятки на носок.

Ещё один инквизитор, чтоб их. Я сделал приглашающий жест Герману, сдерживая всё, что я хотел рассказать в интимных деталях и анатомических подробностях. Граф смущенно выступил вперед и принялся вещать в свойственной ему театральной манере, рассказывая свою историю.

Только лечебный пинок под зад помог ускорить это действие в трех актах. Но за ним последовал шквал сочувствий и утешений вперемешку с возмущением подлостью ведьмы.

— Тиииихо! — рявкнул я, прерывая этот балаган, переходящий в панихиду по мужской чести. — Вы как тут оказались?

Подозрения, как ни удивительно, возникли у Карла. Мы с Германом постоянно шушукались по углам и исчезали одновременно, из-за чего богатырь разволновался и решил проследить. То есть сначала подслушать.

Оказалось, что его храмовники обучили носимому на себе скрыту. Как он объяснил, из-за внушительных объемов и не самой лучшей грации, такое умение для него было жизненно необходимо. Его то он и проверил на нас сегодня, пока Герман отводил меня в сторонку и мы разговаривали о ночной встрече.

Карл сразу же сделал вывод, что мы влипли в серьезные неприятности, без раздумий посвятил остальных и этот совет мудрейших принял решение спасти нас всех. Вот просто проследить за графом и спасти. Плана, как я и догадывался, у парней не было, а вот решимости, иными словами дурости, хоть отбавляй.

Я даже ругать никого не стал. Смотрел в эти горящие отвагой глаза и жалел, что не знаю никаких вырубающих печатей, заодно стирающих память и желание лезть грудью на амбразуру. Наверняка в магии забытых богов и не такое найти можно, да уже поздно. Не вариант сейчас отпроситься в библиотеку, попросив подождать… Досадно.

— Ну, и какой план? — Ростовский предвкушающе оскалился. — Как ведьму валить будем?

— Так, никого валить не будем, — я заскрипел зубами, но сдержался от ругательства. — Тихо зайдем, заберем на разговор, тихо выйдем. Такой план.

Но осмотр этой ухмыляющейся команды мечты вызвал во мне сомнения. Оптимизм требовал веры в лучшее, но опыт подсказывал, что может лучше графу и так походить… Только вот сверни я всю операцию, эти соколики сами сунутся в пекло.

Как же я правильно сделал, что заказал у Артура легких бронежилетов на небольшую армию. Может это во мне оракул проснулся…

Наемники нас дожидались в полном составе. Пятеро приведенных в чувства бойцов приняли извинения, дружеские рукопожатия и даже положительно оценили внезапность и эффективность атаки. Знали бы они, что это случайно получилось, а не было хитрым планом.

От них я тоже получил клятву, после чего Евгений отправил их обратно на периметр и мы продолжили обсуждение. Их задача была ограничена разведкой, проникновением и зачисткой пути. Дальше мы шли одни, не хотел я озвучивать истинную цель, то есть ведьму. Сказал лишь, что нам нужно забрать человека. Затем они нас прикрывали и выводили.

Никакого шума и крови. Только транквилизаторы и сдерживающие печати. Огнестрел в самом крайнем случае, а из гранат только светошумовые, для прикрытия отхода. Ну и освещенные обителью магазины, для демонов. Всё же в катакомбы идем, а там подобная встреча не редкость, а старая добрая традиция.

Импровизированный лагерь разделился надвое. Первая половина была собрана и серьезна, а вторая издавала комментарии из разряда «ух ты» и «чо правда вот так». Диссонанс как-то естественно сводился на нет, расслабляя наемников и ещё больше воодушевляя адептов.

Меня накрыло полное равнодушие. С одной стороны были профи, но ещё не настолько ожесточенные, чтобы воспринимать другую сторону в штыки. А другая же сторона… Короче говоря, я забил. Осознанно и со всей ответственностью.

— Выступаем завтра ночью, — уверенно сообщил Евгений, когда мы в цатый раз выстроили теоретические пути подхода и отхода.

— Завтра? — уточнил Герман тоном сильно занятого светскими приемами человека.

— У тебя другие планы? — не удержался я от подколки.

— Нууу, — граф, казалось, действительно задумался. — Нет, завтра, кажется, прекрасный день, то есть ночь…

На том наша компания и разошлась. Мы перепроверили снаряжение, повторили несколько раз основной план, запасные и их вариации. Включая случай, когда всё вообще полетит к ебеням. И, самое главное, наемники подтвердили своё намерение участвовать в том, что мы все согласились называть «операцией».

Я старательно вспоминал учебку и ту наивность. Просто чтобы успокоиться. Евгений с его ребятами вызывали во мне хоть каплю веры в грядущий успех, а за остальных придется отвечать мне. Масштабность спасаемого органа разрасталась, но это было уже не остановить.

И первым, самым важным, заданием было выспаться. Как в последний раз в жизни. В омут с головой и всё такое. Примерно так я и напутствовал нашу команду, когда наемники шустро смылись.

И лично я свои же распоряжения выполнил. Отоспался. В мягкой, как облачко на божественных небесах, кровати. В шелковые волны которой с утра подали завтрак, сводящий с ума одними только ароматами.

Полный английский завтрак. Яишенка, натуральные колбаски, свежайший бекон, чуть прижаренные грибочки, сливочная фасоль и драники. Пища богов, от которой слюни текут не хуже, чем при экспериментах пресловутого профессора Павлова. Вместе с кофе ещё подали рюмку, но принюхавшись, я не стал отказываться. И бахнул этот шот, оказавшийся безумным концентратом имбиря с лимоном.

Такой заряд калорий и витаминов поднял меня лучше самого лютого дневального. И весь день прошел под этим эффектом. Развязка вот-вот должна была наступить, а там гори оно всё.

Занятия и полигон с по-прежнему задумчивым наставником пронеслись незаметно. Глеб даже отпустил нас чуть пораньше, так что удалось ещё вздремнуть. Никто мне не писал и не звонил, все словно почувствовали, что мне нужен один спокойный день.

Ночь в большом городе это всегда иллюзия. Кажущиеся спящими улицы скрывают секреты, о которых мало кто хочет знать. Остывающий после жаркого дня асфальт, гаснущие один за другим окна, тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами и поскрипыванием дорожного знака на легком ветру.

Всё это внушало чувство покоя и умиротворения. Ложное, но такое желаемое. Хотелось поверить в то, что весь мир замер и спит. Сладко дремлет в грезах. Даже воздух замирает в эти моменты, принося предвкушение. Того, что ещё неявно, но произойдет.

Снаряжались на складе мы без разговоров, не нарушая этого обманчивого ночного безмолвия. Дюжина человек, собирающихся вломиться в убежище ганзейцев. Я поглядывал на сосредоточенные лица наемников, выискивая сомнения. Но люди Евгения были собраны и спокойны.

Сам же командир перепроверил экипировку, как на своих бойцах, так и на нас. Заботливо поправил ремни на бледном Германе, который от близости решения его судьбы весь день был тихим и задумчивым.

— Теперь позывные, — кивнул он, удовлетворенный осмотром. — Я Сокол, Черный и Белый, — мужик указал на братьев, — будут прикрывать вас по всему пути, основой. Пень и Медведь идут впереди, в разведке. Секира, Воробей и Красавчик в тылу. Ты… — он запнулся, то ли от того, что перестал выкать, то ли придумывая для меня подходящее слово.

Жнецом назваться я не хотел, как и светить призываемым оружием. В идеале никто не должен был понять, кто проник в Ганзу. А подпольная кличка, как и коса, разве что слепому и глухому не открыли бы мою личность.

— Первый? — предложил Карл, улыбаясь.

В ответ мы с Евгением синхронно вздохнули и бросили осуждающие взгляды.

— Чтобы враг наверняка знал, кого валить? — не удержался командир от смешка и помотал головой, обернувшись ко мне: — Будешь Лопатой.

Теперь и я хохотнул. Вполне символично, заварил кашу, теперь мне и разгребать. Впрочем на то, как меня будут называть, мне было плевать. Но позывные адептам я выбрал сам, злорадно зубоскаля:

— Малыш, — кивнул я на здоровяка, отчего он насупился.

Дальше меня немного понесло, так что граф стал Лютиком. Княжич получил имя Ордо, лишь оттого, что произносить Эйзенхорн стало бы проблемно, а Семён обиделся, но превратился в Страшилу.

На последнее усмехнулся уже Красавчик, широкая рожа которого была обезображена следами ожогов. Я предполагал, что от магии, вряд ли он добровольно отказался исцелять такое, чтобы заполучить свою кличку.

Добирались до острова мы катакомбами. После шумихи все проходы на Ганзу тщательно охранялись, но у подземного правителя нашелся один малоизвестный и очень дорогой. Как его сердцу, так и моему кошельку.

Тоннель и выглядел заброшенным. Пол завалило мусором, проводка освещения свисала оборванным концами, а воздух был настолько спертым, что дышалось тут с трудом. Но проход выводил прямиком к перепутью, откуда можно было дойти до входа в убежище.

И скрыт он был каким-то артефактом, потому как выйдя из него, за нашими спинами мы увидели лишь глухую стену. Вот бы мне такой на весь новый дом…

Пень с Медведем тенями ускользнули вперед и через несколько минут в ухе прозвучало «чисто». Вход в убежище оказался распахнутыми створками железных дверей, открывающими шахту вниз. Возле неё валялись без сознания трое клановцев, а один сидел на полу, связанный и смотрящий на нас со смесью неверия и страха.

Ему предстояло докладывать в положенное время о том, что всё в порядке. Ну а паре бойцов следить за пленным и в случае чего давать команду отступать. К нашему счастью, секретность этого места и его посетители не позволяли устанавливать камеры наблюдения. Что и подтвердил специальный детектор, который я тоже не забыл заказать у Артура.

Первыми спустились братья, за ними командир и следом остальные. Шахта уходила вглубь прилично, этажей пять или шесть, не меньше. Учитывая, что мы и без того были глубоко под землей, убежище заложили гораздо больше, чем в сотне метров от поверхности земли.

И ещё двое наемников остались внизу, где тоже обнаружилась охрана. От спуска начинался настоящий лабиринт из коридоров, помещений и лестниц. Три уровня головоломки по поиску ведьмы. Поэтому первой задачей было захватить языка. Ну а с двумя инквизиторами в команде получить от того нужную информацию уже было несложно.

Первый, технический уровень, мы прошли без проблем. Людей тут было немного и визоры позволили обходить их стороной, пока мы не нашли одиночку. Молодой парень, считай пацан, перепугался так, что поначалу заикался, не в силах выговорить хоть слово. Но змеиная татуировка на его шее была старой, а значит новичком клановец не был.

Когда Змеелов наконец отдышался, то ожидаемо покрыл нас отборным матом, назвав психами. Но профилактический удар в нос и жажда жизни разговорили его.

«Апартаменты» для дорогих гостей располагались на втором уровне, но ведьма была на третьем. Что там находится, клановец не знал, как и почему старая карга засела в самом низу.

Евгению мои вопросы о ведьме не понравились и так сильно, что мужик не сдержал ругательства и злобного взгляда. Но отступать было поздно, тем более за ней мы шли сами.

Змеелова усыпили и спрятали в какой-то кладовке, мы спустились ниже и наемники остались дежурить у одной из лестниц, ведущей на третий уровень ко входу, по словам клановца, используемого исключительно нашим объектом. Входу, который оказался наглухо закрыт.

Визоры не показывали ровным счетом ничего, но Герман заметно занервничал. Я похлопал его по плечу, отчего граф вздрогнул и тихо доложил:

— Не чувствую демонов, но у меня нехорошее предчувствие какое-то…

Меня тоже терзало ощущение опасности, но и неудивительно, учитывая где мы находились. Поэтому я только вздохнул, велел всем быть начеку и почесал в затылке, разглядывая препятствие.

И уже подумывал воспользоваться Карлом как тараном, но просто уверенно постучал. Замки защелкали, как только стихло гулкое эхо ударов. Дверь с протяжным скрипом распахнулась под раздраженный голос:

— Ну что ещё надо? Я предупреждала, что сунетесь ко мне ещё раз…

Уж не знаю, кто больше удивился нашей встрече. Я, готовящийся бить морды в поисках ведьмы. Или она сама собственной персоной, стоящая по ту сторону. Герман мне описал её достаточно хорошо, чтобы сразу узнать.

Маленькие, глубоко посаженные темные глаза. Острый нос, выдающийся вперед как плавник акулы. Седые волосы, тысячью мелких кудряшек торчащими во все стороны. И огромная клякса родинки под правым глазом.

Невысокая, но широкоплечая старушка была одета в какое-то бесформенной платье, поверх которого находился большой кожаный фартук. Из тех, в чем разделывают туши животных. И заляпан он был явно кровью…

Она нахмурилась, вмиг покрывшись морщинами, втянула ноздрями воздух и вдруг шустро развернулась и рванула от нас, скрываясь за поворотом темного коридора.

— Стоять! — заорал Герман, увидевший причину всех своих бед, и кинулся за ней.

— Ёб вашу мать! — издал я боевой клич и побежал за ним, слыша за своей спиной топот ног остальных.

За поворотом меня ждал ещё один коридор, более узкий и темный. Мерзкий тусклый свет искажал пространство, превращая его во что-то, больше похожее на лаз. При таком освещении я едва успел заметить смутную фигуру, мелькнувшую вдалеке.

Кто-то, я очень надеялся, что это был Герман, свернул налево, скрывшись из виду.

— Лопата, что у вас происходит? — заорал в моем ухе Евгений.

— Лютик сбежал, преследую! — хрипло ответил я, дыхание от бега и внезапности происходящего сбилось и мой голос карканьем пронесся по коридору.

А сам старался не отводить взгляда от того места, где было движение. Темноту озарили быстрые вспышки, Семён с Карлом призывали оружие и сопели за моей спиной так громко, что заглушали топот своих же ног.

Я остановился у чернильного проема, подняв руку вверх и делая знак остальным. Первым на меня налетел здоровяк и мы сместились на пару метров, вляпавшись в густую паутину. Следующий защитник промчался вперед, а княжич увидел проход и ломанулся туда.

— Да вашу мать, стоять! — я уже наплевал на конспирацию и видимость формальности. — Всем стоять! И идти за мной!

Сёма развернулся на бегу, черканув мечом по стене и чуть не застряв в ней. Я отплевывался, сдирая с лица липкую паучью сеть, пока Карл смущенно извинялся.

— Ордо, приём! — позвал я инквизитора, так и не вернувшегося обратно.

В наушнике истерично проскрипело и заглохло. Я включил фонарик и осторожно заглянул в проём. Быстрое движение света показало ряды клеток, уходящих вглубь, до куда не достигал луч. Темные прутья высились до самого потолка, но первый осмотр не показал, что там кто-то есть.

— Что там? — прошептал Карл, прижимая к груди топор.

— Клетки, — я нахмурился. — Двигаемся медленно и тихо, не шуметь и молчать. Выступаем, — мотнул я головой и сделал жест следовать позади.

Но едва переступив порог, я остановился и обернулся, взглянув на нашего богатыря.

— Малыш, накинь-ка на себя скрыт и иди последним, — прошептал я и тут же заморгал.

Карл сложил печать молниеносно, действительно натренировали его в обители. Воздух вокруг здоровяка дрогнул и защитник исчез. Я кивнул пустоте в том месте, где он был и добавил:

— Не снимай до моего приказа. Ну, или если всё пойдет совсем уж плохо.

Несмотря на отсутствие двери, внутри нас ждал иной воздух. Тяжелый, удушливый и остающийся металлическим привкусом на губах. Я облизался и медленно поднял фонарик, высвечивая ближайшую клетку.

Даже свет сопротивлялся, с трудом пробиваясь сквозь царящий тут мрак. Но движение в дальнем углу я увидел. И поспешил опустить луч в пол. Там двигалось что-то черное и блестящее, извиваясь и сверкая желтыми глазами. Демон.

Тварь явно дрыхла и отреагировала на свет, но в мою сторону не рванула. Чертыхнувшись мысленно, я призвал оружие. Хрен с ней, с маскировкой. Если одна из местных зверушек выберется из заточения, то лучше я буду вооружен чем-то соответствующим.

Из-за спины метнулся другой луч, направо, и там тоже недовольно задвигались. Раздалось раздраженное шипение и клацанье зубов и я отчаянно замахал рукой, веля Сёме убрать свет. Луч дернулся, позади раздался сдавленный вздох, но Строганов взял себя в руки и убрал раздражитель.

Да сколько же их тут? Десятки, сотни? И как старая карга умудрилась изловить столько монстров, да ещё и с запасом, достаточным для поставок их на арену? Зачем их такая прорва?

Мы двигались почти на цыпочках, плавно и бесшумно делая маленькие шажки. Только шуршание шкур и ленивое рычание звучало со всех сторон. Я уже видел в нескольких метрах впереди слабый свет, проникающий из дверной щели.

Тут то и раздался крик. За ним последовал удар, от которого пол содрогнулся, а твари в клетках побросались на прутья в едином порыве.

— Вперед! — закричал я и помчался таранить препятствие.

Плечо пронзила боль от удара, но дверь вылетела вместе со мной, рухнув и подняв в воздух облако пыли. Она оседала неторопливо, искорками сверкая от живого огня. Прямо передо мной полыхала огромная печь.

Пламя и жар первыми захватили моё внимание и я не сразу увидел всю картину целиком. А когда увидел, то сначала не поверил своим глазам.

Большое круглое помещение закоптилось настолько, что стены стали черными из-за осевшей на них саже. Потолок уходил ввысь, теряясь в темноте. У дальней стены стояла печь, в глотку которой поместился бы мамонт.

Перед этой адской штуковиной на полу светилась печать, не меньше пяти метров в диаметре. Примерно такого же размера как и та, что я нашел вместе с Карой в скрытом подземном зале. Контур её пульсировал красным, что означало защиту.

А в самом центре бесновался демон. Проклятая псина, редкая и крайне сложно убиваемая, крутилась волчком и злобно выла под едва слышное бормотание ведьмы. Старуха стояла чуть сбоку и неотрывно смотрела на тварь.

По бокам громоздились столы с колбами, склянками, какими аппаратами, похожими на перегонные. Вообще всё это напоминало лабораторию. Очень стремную, судя по запаху крови и исчадию бездны.

Семён застыл по левую руку от меня, оглядываясь. И именно он нашел пропавших друзей, дернув меня за рукав. Два экипированных тела валялись у самой печи. Дышали они или нет, я не видел, слишком далеко и мельтешащий пес сильно отвлекал.

— Займись ими, — бросил я адепту и шагнул вперед, к печати.

С этим демоном я уже имел дело. Дважды. И оба раза явно благодаря чертовой ведьме. Заметив краем глаза, что защитник пошел в обход к графу и княжичу, я сосредоточился на печати.

Пожалуй, в любое другое время, можно было бы восхититься столь сложной и мощной работой. От символов несло такой силой, что я невольно сглотнул. И сомнений никаких не оставалось. Карга призывала демонов при помощи магии забытых богов. Часть знаков мне была знакома и память откликнулась, складывая узор в понятный путь. Прямиком в бездну.

Пока контур горел защитой, демон для меня не представлял опасности. Но вот ведьма…

Без раздумий я прыгнул в её сторону, ускоряясь. Старуху нужно остановить, пока она не спустила на нас монстров. Нечеловеческая скорость, вызванная накачкой эликсирами дала мне уверенность, что я успею, пока она заканчивает произносить слова.

Казалось, что ведьма полностью поглощена процессом.

Подумать о том, что слишком уж она спокойна, времени не было. Как и о том, что двое адептов уже были обезврежены. Я лишь уловил легкое движение рукой, старуха даже в мою сторону не посмотрела.

Воздух разъярился и шибанул меня гранитной глыбой, отбросив назад. Меня приложило об стену и чуть не вырубило. Перед глазами всё поплыло, голова закружилась, а тело отозвалось нехорошим треском костей. Боль в боку предупредительно стрельнула.

На ощупь найдя карман на штанах, я дрожащими пальцами нащупал футляр и вытащил его, тут же выронив. Жар пронесся по телу и поторопил меня. Руки онемели, но шприц я вытащил и на выдохе воткнул в бедро, впрыскивая чудо фармакологии.

Что там у меня сломалось, я пока не знал, но ядреная смесь на пару часов делал меня не знающим боли и усталости зверем. Горячая волна окатила с пяток до макушки, принося облегчение и возвращая ясность зрению.

На ноги я не просто поднялся, а вскочил на адреналине, и снова ринулся к ведьме, сразу же вильнув вбок и уходя из под следующего удара.

Старуха, не заметив мой маневр, начала поворачиваться в сторону печи и я заорал:

— Во имя всеблагих, прекратить!

Рассчитывать на то, что карга проникнется и тут же сдастся, было наивно. Но я всего лишь хотел отвлечь внимание на себя, пока Семён приводит в чувства остальных. И это сработало. Её голова так резко повернулась ко мне, что хрустнуло.

— Мальчишка! — прошипела она, прищурившись. — Вы все мальчишки! У святош всё настолько плохо, что они посылают ко мне детей? Этим, — ведьма презрительно сморщила нос на мою косу, которую я выставил перед собой, — ты мне не навредишь. Впрочем, это у тебя не получится в любом случае. Любое оружие всеблагих против меня бессильно. Дураки, что блуждают в сумерках, не зная и малой толики…

Её поначалу гневная речь снова превратилась в бормотание, смахивающее на старческое ворчание. Она словно обиделась, что по её душу прислали всего лишь адептов. Но верить ей на слово я не стал и атаковал без лишних слов.

Лезвие почти долетело до кудрявой седой башки, на которой успела появиться злорадная ухмылка. Коса отскочила, наткнувшись на невидимое препятствие. Сила сопротивления была такой, что оружие вышибло из моих рук и оно пролетело несколько метров, рухнув в склянки.

Под звон бьющегося стекла я открыл огонь из пистолета, который выхватил сразу же. Пули рикошетили и разлетались во все стороны, громя устройства и утварь. Что-то со свистом взорвалось и повалил белый дым, завихряясь у контура печати.

Но я не прекращал огонь, пока не опустошил магазин.

Ведьма хохотала, как безумная, наблюдая за моими попытками достать её. Меня эта издевательская мина не трогала, потому что я видел как у печи поднимаются Герман с Саней.

Демон завыл на совсем уж высокой ноте, на миг переключив внимание на себя. И я бросил светошумовую, одновременно отзывая, затем заново призывая оружие и выкрикнув:

— Давай!

Сквозь дым прорвались вспышки, чем там парни валили ведьму, я не знал, но даже стены затряслись от массированного удара. В старуху полетело всё, от волны адского пекла до меча Строганова. И я метнул косу, целясь в ноги. Одна надежда, что она не может защититься сразу ото всех. И кто-то пробьется.

Я закрыл лицо от жара и дыма, а когда открыл, то в дымке увидел два силуэта. Пес стоял возле ног хозяйки, та гладила его по голове, криво усмехаясь. Без единого признака повреждений. Даже каждая из тысячи кудряшек была на своём прежнем месте.

— А теперь моя очередь, — хмыкнула ведьма и указала на меня: — Фас.

Демон послушался охотно и моментально. Пасть раскрылась и псина, скрежеща когтями по полу, побежала ко мне. А сквозь вынесенную дверь хлынула волна других. Она всё таки спустила на нас свой зверинец…

Я бросился в сторону, под прикрытие столов, чтобы хоть как-то ограничить число нападающих. Твари разделялись, огибая печать и устремляясь к своим целям.

— Жаль на вас хорошее сырье переводить, — услышал вслед я ворчание старухи. — Упрямые мальчишки, дорого же вы будете стоить.

Что там несет эта непробиваемая, я уже не обдумывал. Демоны мою уловку не поняли, прыгая на столы и разнося всё там окончательно. Воздух наполнился удушающими тошнотворными ароматами, вновь повалил дым, на этот раз серый. Грохот выстрелов оглушал, отражаясь от стен и потолка.

Я отмахивался и отстреливался, не глядя и не разбирая. Главное не останавливаться. Чей-то острый коготь зацепил моё плечо, порезав так глубоко, что даже стимуляторы не смогли приглушить боль.

Ведьма неторопливо двинулась к выходу и я решился. Раз ничто из арсенала святош не может ей навредить, то есть у меня кое-что иное. Слова призыва прозвучали и мантикора появилась среди этого хаоса.

— Кара! — я поймал взгляд горящих желтых глаз. — Ведьма, останови её! Она нам нужна!

К моему огромному облегчению, хранительница не стала возмущаться, вредничать или высказывать своё мнение по поводу происходящего. В один прыжок большая кошка преодолела расстояние до цели, разок взмахнув крыльями.

Охренели от такого все, включая демонов. Те очень удачно отвлеклись, с удивлением разглядывая крылатую и я под шумок отсек несколько голов, вернув внимание на себя.

— Ты… Ты… Ты… — ошалело запричитала ведьма, смотря то на меня, то на плавно подлетающую к ней Кару. — Но как? Ты же окаянный храмовник! Как тебя угораздило заполучить духа?

— Вот и я про тоже, — не удержался дух от комментария, фыркнув и мощным ударом лапы снося старуху с ног.

— Умница! — обрадовался я и чуть не пропустил нападение пса. — Держи её пока, я быстро!

Хранительница недоверчиво чихнула, облизала нос и плюхнулась рядом с жертвой, прижав ту к полу хвостом и приставив острый металлический кончик к горлу ведьмы.

Твари бездны словно с цепи сорвались, едва призвавшая их карга вырубилась. Атаки стали яростнее, но и беспорядочнее при этом. Моя форма уже болталась клочьями, по рукам стекала кровь из множества ран, а пальцы сводило от усилий.

Парни прорвались ко мне и встали кругом, отчего сразу стало легче. Я лишь крикнул, что псину надо долбить до упора, пока не раним. Так мы поочередно и били этот реликт, подменяя и страхуя друг друга. В ухе назойливо жужжал Евгений, получая в ответ только наборы звуков и изредка короткие матерные слова, означающие, что мы ещё живы.

Когда кончились демоны, я не понял. Мы ещё два раза кинули светошумовую, дезориентируя тварей, нескольких отправили в полыхающую печь пинками, но в основном рубили и отстреливали.

Пот лился градом, затекая в глаза и обжигая их. Раны пробивались ноющей болью через действие стимулятора, древко косы скользило в ладонях, покрытое кровью демонов. Когда последний монстр был уничтожен, вся наша команда выглядела одинаково.

Всё стихло, лишь тяжелое дыхание боевых товарищей разносилось по помещению. И потрескивание огня, сожравшего несколько особей. От этого витал аромат жареного мяса, неуместно вызывая голод.

Я огляделся и заметил, что ведьма уже пришла в себя, но не смеет пошевелиться, с ужасом глядя на мурчащую мантикору. А точнее на лезвие, уже проткнувшее дряблую кожу. По шее старухи стекала струйка крови, явно рыпнулась.

Мы все приблизились к цели нашей вылазки.

— Да кто вы такие? — ведьма восприняла это как сигнал к разговору. — Тебя, Жнец, я узнала, — она посмотрела на меня и поморщилась. — Мальчишка, которому до сих пор везло на арене. Только поэтому ты и выживаешь. А другим не даешь, не очень то честно с твоей стороны, и весьма двулично, тебе не кажется?

— Вы о чём вообще? — я подозревал, что она пытается тянуть время или заговаривать зубы, но уверенность в её голосе вызывала сомнения.

На морщинистом лице промелькнуло недоумение, а потом ведьма расхохоталась, остановившись только когда лезвие вновь кольнуло её.

— Так ты не знаешь? Действительно не знаешь? — старуха обвела взглядом разрушенную лабораторию. — Ничего знакомого не наблюдаешь?

Я проследил за её взглядом и застыл, а челюсть сама поползла вниз. Не до деталей было, когда мы проникли сюда, но сейчас я увидел. На уцелевшем столе рядом с печью лежало тело демона. Не самый редкий вид, напоминающий тощего медведя, но с клыками моржа. Я бы наверное, подумал, что он тут после нашей резни. Тела тварей были раскиданы повсюду.

Но этот демон был прикован цепями из знакомого мне темного металла. Из такого же состояло призываемое оружие защитников. Магический сплав, не пойми чего с не пойми чем. Закаляющийся в крови демонов.

Но не это меня удивило. А толстые трубки, воткнутые в нескольких местах клыкастого. И по ним медленно струилась темная кровь. Все они вели к сосуду, а оттуда дальше и… Рядом с аппаратом, который я принял за перегонный, на подставке стояли емкости с порошком.

Результатом работы этой системы была божественная пыль.

— Какого… — закашлялся я, сообразив что тут происходило.

— Агаргх, — ведьма захлебнулась смехом и тоже зашлась в кашле, который ей чуть не стоил перерезанного горла. — Детки, вы правда думали, что пыль из богов добывается? Как вы вообще себе это представляли? Никогда не задавались вопросом, почему за всё это время демонов меньше не становится? А то и больше временами? Адепты всеблагих… — выплюнула она как ругательство. — Всё, чему вас учат в обители, ложь!

Меня окатило холодом, пробежавшим по спине и заставившим меня содрогнуться. До остальных доходило дольше. Парни просто моргали, хмурясь и переглядываясь. Герман пошатнулся и это вывело его из ступора.

— Да о чём ты вообще говоришь, старая карга? — граф ринулся вперед навис над ней. — Думаешь, мы поверим в твои слова?

— А ты, святоша, попробуй, — ведьма слегка кивнула в сторону порошка. — Сам и проверишь. Из чего ваши эликсиры делают то.

— Да я… — начал было возмущаться оракул, но его голос пропал в грохоте взрыва.

Задрожало так, что сохранившиеся в горячке боя склянки попадали и разбились, печная труба пошла трещиной, а сверху посыпались куски бетона. Второй взрыв последовал сразу же, чуть не свалив всех нас с ног. Передатчик в ухе заскрипел, сквозь стрекотание выстрелов еле слышался крик Евгения:

— Уходим! Уходим! Нападение!

— Кто напал то? — я пытался перекричать шум и грохот, хватаясь за стоящего рядом Ростовского. — Клановцы?

— Нет! Клановцы сами отбиваются. Мы под перекрестным огнем. Отступаем, — кричало мне в ответ. — Мы уходим, удачи вам, парни!

Третий взрыв прекратил наше общение, пол вздыбился и начал проседать. И без того слабый свет моргнул и потух, оставив лишь пламя огня. Из печи зачадило, а всё убежище застонало, с треском разваливаясь.

Серия взрывов прокатилась раскатами грома и потолок начал обрушиваться на наши головы. Вслед за бетоном полетели комья земли. Наш погребало заживо, ведьма хохотала, Герман что-то кричал, а передо мной возникла спокойная рожа Карла.

— Кажется, всё как раз пошло совсем плохо? — здоровяк задумчиво почесал подбородок.

Вопрос Карла, как ни странно, успокоил меня. Что там происходило наверху и кто напал на убежище отошло на задний план. Разберемся по ходу действия. Лаборатория стремительно погребалась под рушащимся потолком, уничтожая следы… Преступления?

Если ведьма говорила правду, то и обитель добывала главный ингредиент эликсиров таким же способом. Но это всё позже.

— Кажется, Карл, что всё не очень хорошо, — оптимистично ответил я, наблюдая как вход засыпало со стороны помещения с клетками.

Печь принялась плеваться искрами и огнём, которым подхватило какой-то мусор и он полыхнул, ко всему прочему и поджигая всё вокруг. Земля содрогалась и стонала, но откуда-то сверху, словно пробивались сюда с поверхности.

— Отсюда есть другой выход? — накинулся я на притихшую старуху.

Ведьма забегала глазами и поджала губы. Но в итоге желание выжить перебороло желание всех нас тут угробить и она кивнула, мотнув головой в сторону чадящего горнила.

— Там, — злобно бросила она и дернулась, но тут же зашипела от воткнувшегося в горло лезвия.

— Кара, она нам ещё нужна живой, — одернул я хранительницу.

Мантикора выглядела невозмутимой, только крылья расправила на манер зонтика и прикрывалась ими от падающих обломков. Адепты бросали на большую кошку озадаченные взгляды, но интересоваться что это за чудо такое времени не было.

Как мне ни не хотелось отпускать старую каргу, полную магических сюрпризов, но пришлось сделать знак Каре. Впрочем, пока ведьма думала только о спасении своей шкуры, заодно с нашими. Она припустила к печке и мы бросились следом, уворачиваясь от кусков бетона и земли.

— Сокол, прием! — попытался я связаться с наемниками, но ответа не получил.

Связь накрылась и в ухе стояла полная тишина. Может меня и игнорировали, но вряд ли. Рисковать своими жизнями, пробиваясь к нам, не входило в договор. Учитывая массированное нападение, я понимал почему Евгений предпочел уйти и увести своих людей.

Второй выход обнаружился в темной нише позади стола с прикованным демоном. Я краем глаза заметил, что тот всё ещё был жив, но в отключке. Выяснять, чем таким можно отрубить отродье тьмы, было некогда. Так что я просто отсек голову твари.

— Сволочи, — ворчала ведьма, пригибаясь от каждого вздрагивания земли после очередного взрыва.

— Ты, можно подумать, добрая и милая женщина, — обиженно возразил Герман, чуть не наступающий ей на пятки.

Старуха резко остановилась, отчего всё призванное оружие нацелилось на неё, и уставилась на графа снизу вверх, прищурившись. На её морщинистом лице промелькнуло узнавание, затем на губах заиграла усмешка.

— И тебя вспомнила, святоша. Что, неужели недоволен результатом?

— Ах ты… — оракул кинулся к ведьме и никто не успел его удержать.

Граф послужил отличным щитом, встав между нами. Я только и открыл рот, чтобы сказать ему не лезть, но Герман наткнулся на неведомую защиту старухи, его отбросило, а та шустро юркнула в открывшийся перед ней проход. Дверь тут же захлопнулась и исчезла.

— Да чтоб тебя! — я пнул стену и зашипел от боли, отбив палец даже через жесткие ботинки. — Герман, ну она же тебя провоцировала!

Несчастный оракул свел брови и сделал виноватый вид, но было поздно. Я принялся ощупывать каменную кладку, которой была отделана стена в этом месте, пытаясь найти ход.

— Кара, — дошло до меня, что рядом есть ходячий детектор скрытых мест. — Ты видишь?

— Вижу, — кошка посмотрела на меня так, словно я спросил полную чушь.

— Можешь показать где? — удержался я от ругательства.

Мантикора снисходительно фыркнула, символы под шерстью вспыхнули, отчего остальные шарахнулись во все стороны. Даже Герман, видевший хранительницу не в первый раз, отшатнулся.

Камень поплыл, оплавляясь, и иллюзия спала, показав низкую дверь, сбитую из старых досок. Я ухватился за шершавую металлическую ручку, но дверь не поддалась. Оглянувшись назад, я просто кивнул Карлу и тот радостно ухнул, подобравшись.

Здоровяк отошел на шаг, пригнулся и ринулся к стене, тараня препятствие. Доски разлетелись щепками, а богатырь кубарем влетел внутрь, судя по мощности атаки, по инерции его унесло далеко.

— Да ну ногой же просто можно было… — поздно спохватился я, пожалев о том, что не конкретизировал указания, и влетел следом.

Карл лежал звездой, раскинув руки и ноги, в нескольких метрах от двери. Над ним мерцал серый туман, как грозовая туча, вот-вот готовая разродиться молниями. Следующий удар на себя взяла Кара, стрелой бросившись впереди меня.

Сердце сжалось от её пронзительного жалобного визга, полного страдания. Мантикору будто сминало самим воздухом, сжимая так, что крепкое тело захрустело. Её хвост метался с бешеной скоростью, силясь достать ведьму, но не мог.

Старуха стояла поодаль и выглядела мумией, лицо осунулось, кожа потемнела, а глаза впали, превращая её в зомби.

— Это что за… — заорал Ростовский и осекся, шумно рухнув на пол.

Я даже не видел движений рук или шевеление губ, проклятая ведьма творила что-то, кажущееся мне до этих пор невозможным. Без единого слова или жеста она укладывала нас одного за другим.

— Аааа! — схватился за голову Семён и закрутился на месте, пытаясь с себя сбросить что-то невидимое и роняя меч.

Граф успел сделать два шага и согнулся пополам. Оракула рвало и трясло, а я судорожно соображал, что делать. В памяти вспыхивали урывки печатей и знаний, полученных за всё это время. Виски стянуло резкой болью, но мой гримуар четко возник перед глазами.

Одновременно с этим на меня начало давить. Тяжесть нарастала и вынудила сначала опуститься на колени, а затем и пригнуться. Шею свело от усилий не упасть, дыхание едва пробивалось, в горле заклокотала кровь, но спасение наконец-то всплыло в памяти.

— Фуэль ладир бэус, — выплюнул я вместе с кровью, размазывая её по рукам и складывая печать.

Отец Михи, составлявший довольно странную подборку печатей, замешанных на магии всех миров, не был щедр на пояснения и тем более инструкции. Но иногда заметки оставлял. Так и с этой печатью вышло. Защитная по сути, она таила в себе спасение в самой критической ситуации. «На самый крайний случай» — так и было написано в гримуаре.

Сила крови должна была дать один шанс, одну возможность избежать смертельной угрозы. Способность хранителей помнить практически всё, пусть и неразвитая даже до среднего уровня, дала мне запомнить это последнее средство. Лишь один раз я мог использовать эту печать.

И сейчас явно наступил именно такой случай. Либо ведьма убьет нас всех, либо просто оставит здесь и мы всё равно погибнем. Варианта с удачным исходом я не видел. Поэтому забил и на запрет использовать печати. Какая уже разница, если мы в любом случае не выживем.

Едва последнее слово вылетело из моих губ, как внутри всё закипело. Казалось, что я прочувствовал всю свою кровеносную систему, вплоть до мельчайших капилляров. Горячая лава текла внутри, выжигая и раздирая.

Но другое беспокоило меня сильнее.

В глазах помутнело, очертания потеряли резкость, а мир вдруг обрел лишние детали. Силуэты тенями проступали сквозь реальность, накладывая один мир на другой. А то и несколько. Мозг едва справлялся разобраться, где я нахожусь.

Я видел сияющую белым светом мантикору. Мускулистое тело содрогалось, пронизанное темными нитями, вырывающими клоки этого чистого свечения. Ведьма медленно разрывала духа, часть за частью.

К графу был устремлен целый темный поток. Я понял, что именно это его и скрутило, старухе даже не нужно было тратить на него лишнюю силу, только отпустить свою, стараясь нас убить. Я видел, как Германа окутывает зеленое свечение, но тьма заглушает его действие. Всё таки, что бы не делал профессор Далматский, это могло помочь. Будь он сильнее этой… Этого.

Потому что человеком ведьма не являлась. В том месте, где стояла дряхлая низенькая старушка, высилось исчадие бездны. Двухметровая фигура имела человеческие черты, но вместо лица клубилась тьма, прорезаемая горящими желтыми глазами. Искаженные длинные пальцы были увенчаны изогнутыми когтями, с которых тоже стекал мрак.

Я так охренел, что даже от боли трястись перестал. Внутренности уже скручивало так, что кровь пошла и носом. И, кажется, влага сочилась из ушей. Печать стоила мне дорого, но в ужас я пришел не по этой причине.

Последний шанс, на который я потратил все силы, мне не дал ничего. Что делать с одержимыми я не знал от слова совсем. Чем тогда свалил Глеб ту девчонку в лесу, непонятно. Мало того, он складывал ту печать за моей спиной, так что даже внезапно отличная память мне не могла помочь.

Не говоря уж о том, что больше я не смог бы сложить даже простую печать. Мышцы трещали, кровь бурлила, а сердце долбилось о грудную клетку так, что наверняка было слышно наверху.

— Капец котенку, — прохрипел я, скалясь кровавой ухмылкой.

Демон повернул ко мне то, что имело форму головы и мы встретились взглядами. В желтых глазах появился интерес, от которого мне пополохело ещё больше, хотя казалось куда уж.

— Нулевой? — проговорило исчадие глухим низким голосом, от которого по всему телу пронесся табун липких мурашек. — Удивительная встреча, человек.

Фигура поплыла ко мне, медленно колыхаясь над полом и нависая громадой, сотканной из самой бездны. Меня сжало, как под толщей воды, звуки стихли и только где-то далеко-далеко я слышал крик старухи. Ведьма была в отчаянии, теряя силу.

А я чуть не открыл кирпичный завод внушительных размеров, понимая чего хочет демон. Тварь решила сменить тушку и, судя по моей интуиции, бьющейся в истерике, его дури хватит, чтобы это сделать. Его мощь и давила, и расслабляла одновременно. Я не сразу понял, что он продолжает говорить, неторопливо приближаясь ко мне.

— Договоримся, человек. И тебе будет доступно такое, о чем можно только мечтать. Все проблемы будут решаться по одному взмаху руки. Я дам тебе знания, я дам тебе силу, я открою тебе тайны, которые дадут власть. Я…

Меня укачивало этими обещаниями, мозг уже требовал наконец сдаться и прекратить мучения, но тут снова закипела кровь, острой болью возвращая меня в реальность. Затошнило, во рту пересохло и я закашлялся, отчего наваждение окончательно развеялось.

Демон остановился резко, тьма колыхнулась вперед и отпрянула назад, развеваясь за фигурой словно длинный плащ. Глаза загорелись ярче, а в голосе появилось удивление:

— Вот это сюрприз, человек! Ещё более неожиданная встреча. Такую кровь заполучить. Не иначе как сам Молох принял жертвы никчемной старухи. Кровь рода…

Договорить исчадие бездны не смогло. За его спиной раздался короткий вскрик, затем булькание и тварь завизжала, оглушив меня. Я схватился за голову, прикрывая уши и повалился на бок, видя как демон закручивается вихрем. От него отлетали эфемерные куски, растворяясь в воздухе.

Когда тьма рассеялась окончательно, то картина, представшая передо мной, ввергла в новый шок. Ведьма была насажена на копье, со спины пробившее её насквозь и острием торчавшее из груди. На морщинистом лице застыла обида, а рядом…

Стояла мелкая девчонка и брезгливо вытирала руки о подол одеяния.

Тощая и чумазая, как оборванец, она выглядела ребенком, так что я не сразу понял, что передо мной подросток. Лет тринадцати, может больше. Лохмотья, заменяющие ей платье, скрывали тело, а лицо было перепачкано. Длинные волосы в мелких кудряшках были взлохмачены, и их цвет под слоем копоти разобрать не получалось.

На грязном лице сверкали темные глазищи, с недоверием уставившиеся на меня.

— Ааа… — я подавился вопросами и закашлялся, отхаркивая остатки крови.

— Жить хотите, дядь? — неожиданно нежным голоском спросило у меня это чудо.

Девчонку и саму потряхивало, но она гордо выпрямила спину и смотрела с вызовом. Откуда тут вообще ребенок, мать их? Моя башка разрывалась, но жаловаться на это придется потом. Нам всем нужно выбраться и поскорее. Сверху трещало, словно там расходилась сама земная твердь. Как нас ещё не закопало тут…

— Хотим, — кивнул я для надежности, с трудом поднимаясь на ноги.

— Тогда помогу, — сделал вывод она. — Хорошо, пока вы тварюку отвлекали, старая сука стала уязвима. Вы меня спасли, значит, а я вам помогу.

Я лишь неодобрительно цокнул на прозвучавший эпитет, но воспитательную работу благоразумно отложил и огляделся. Зрение вернулось в норму, мир остался одним единственным, а адепты застонали и зашевелились.

Хранительница пропала и я надеялся, что она отправилась в свой эфир залечивать раны и мы скоро увидимся. То, что я видел измененным видением, казалось весьма болезненным, но смертельным стать вроде не успело.

— Тебя как звать то? — спросил я у нашей будущей спасительницы, пока помогал подняться графу.

— Ефросинья я, — важно сообщила она и добавила, увидев мою незлобную усмешку: — Можно Фрося.

Карл вскочил сам и заозирался, призвав топор. Не увидев угрозы, но заметив девчушку, он засмущался и убрал оружие за спину. На лице здоровяка появилось какое-то умиление, от которого Фрося отступила назад.

— Ты чего это? — удивился Карл. — Я тебя не обижу!

Для убедительности он стукнул себя в грудь, затем зачем-то поклонился и растерянно принялся помогать Семёну. Княжич поднялся сам, потирая затылок и захлопал ресницами, увидев ведьму и ребенка.

— Что произошло? — обратился он ко мне.

— Если коротко, то ведьма была одержимой, это Фрося, она нас спасла и спасет ещё раз, показав путь наверх. Правильно я понял? — я посмотрел в девичьи глаза, в которых уже зародилось сомнение.

Пятеро адептов вызвали в девчонке страх, она сжала маленькие руки в кулаки, но кивнула в подтверждение моих слов.

— Фрося, — Ростовский нахмурился, уставившись на неё. — А ты что тут делала то вообще?

— Эй, потише, — неожиданно встал на защиту девочки Карл, заградив её собой. — Илья же сказал, она нас спасла. Не трогай её.

В голосе богатыря появилась явная угроза, отчего мы все с удивлением уставились на него. Похоже, у кого-то была младшая сестренка. Других объяснений внезапной агрессии от вечного добряка у меня не нашлось.

— Да не трогаю я никого, — растерялся инквизитор. — Логичный вопрос, дружище, остынь. Что ребенок забыл в этой дыре?

— А давайте это потом выясним? — вмешался я, стряхивая с плеча посыпавшуюся с потолка землю. — Кажется, тут меняется география и мы в самом эпицентре этого действия.

С таким аргументом согласились все, так что я вопросительно посмотрел на Фросю, выглядывающую из-за Карла. Девчонка махнула нам рукой и шустро двинулась в дальний угол.

Там нашелся ход, ещё ниже и уже того, что вёл сюда. И следующий за ней охранником здоровяк чуть не застрял там, вызвав в памяти присказку про то, что кто-то слишком многое ест. Но наш Винни-Пух всё таки протиснулся, за ним остальные, а я пошел замыкающим, напоследок окинув помещение взглядом.

И только сейчас я заметил у противоположной стены что-то вроде загона. Огороженный сеткой закуток был пуст, но там лежали несколько тонких матрасов. Слишком маленьких для взрослого человека. Ведро, предназначение которого было понятно. И какое-то светлое пятно, которое начало принимать силуэты простой детской игрушки, стоило мне приглядеться.

— Вот сука… — выразился я застывшему на копье телу, сглотнул и отправился в проход.

Что ведьма тут делала с детьми и где остальные, думать я не хотел. Как и расспрашивать об этом Фросю. Пусть княжича понять было можно, вопросы девчонка вызывала, но она же убила каргу. Твою ж мать, ребенок!

Тому, что это место сравняют с землей, я уже радовался. Не радовался лишь тому, что мы можем и не успеть выбраться. Проход был не обустроенным, словно выкопанным наспех. Я опирался, отталкиваясь об стены и чувствовал влажную холодную землю под пальцами.

Шли мы недолго, выбравшись к широкому коридору, в дальнем конце которого я увидел лестницу. Противоположная сторона уровня и путь наверх, которого на карте не было. Значит, может быть и ещё один выход на поверхность.

Впрочем, было бы странно, будь тут только один вход и выход. Слишком просто всех запереть в ловушке.

Девчонка подбежала к лестнице и заглянула вверх, в пролет. Оттуда доносились крики и выстрелы, так что Карл молча отодвинул её, жестом велев встать за спину.

— Я иду первым, — безапелляционно ухнул он, перебросив топор из руки в руку.

— Погоди, — остановил я его героизм. — Кто там, неизвестно. Но лучше будет, если её никто не увидит, — мотнул я головой в сторону Фроси, испуганно вжавшей голову в плечи. — Ты можешь скрыть её?

Что-то меня настораживало в шуме наверху, а в этом мире предчувствиям стоило доверять. Беспокоила меня и девчонка, особенно кудряшки, так похожие на ведьмины…

— Не, — Карл расстроенно вздохнул. — Только на себя это работает.

— А на вас обоих? Если она будет у тебя на руках? Ну или на плечах? — не сдавался я.

— А может сработать, — обрадовался защитник и обернулся к Фросе. — Ну-ка, давай забирайся на спину и держись покрепче.

Думала она недолго, ловко взобравшись на присевшего Карла и ухватившись за его шею.

— Идите позади. Как только увидишь возможность, Карл, уходите. Отведешь её… К Михе отведи, — я назвал местоположение кладбища и добавил со вздохом: — Бабка там, лютая. Не шуми особо, она в принципе добрая, характер просто скверный. А потом в обитель возвращайся. Если что, то тебя тут не было и про нас ты ничего не знаешь.

По глазам видел, что ему хочется остаться с нами. Но ребенок за спиной, маленькими ручонками впивающийся в широкие плечи, перевешивал всё остальное. Так что он сжал губы добела, но кивнул и отошел, пропуская нас вперед. Руки сложились в печать и здоровенный амбал с мелкой девчонкой исчезли.

А мы, как бы не хотелось поторопиться, осторожно двинулись по ступенькам вверх. Выстрелы прекратились, но послышался топот ног. Кто-то бежал навстречу нам.

Я остановился на промежуточной лестничной площадке, присев в удобную для стрельбы позицию и целясь наверх. Рядом устроился Ростовский, меткость которого едва уступала моей на полигоне. Герман приготовил гранату, а Семён прикрывал тыл.

Грохот ботинок и дребезжание перил усилились, я плавно перевел палец на спусковую скобу, приготовившись стрелять. Сейчас то мы и узнаем, кто напал на убежище ганзейцев. Кто может быть ещё долбанутее нас?

А я-то думал, что это мы особенные…

Фигура, появившаяся первой, была стройной и имела очертания явно женские. Но она так же, как и мы, была закутана с головы до ног в тактическую одежду и спрятала лицо. Которое было обращено не вперед, то есть на нас, а наверх.

Я чуть не снял её, но тут услышал недовольный голос:

— Ну и зачем нам туда идти? Тут всё сейчас обрушится, какая уже разница…

Голос, с капризными нотками и такой знакомый, вынудил меня вздрогнуть. Но княжич воспринял моё промедление как неисправность оружия и выстрелил сам. Пуля чиркнула по перилам и плечу девушки, та взвыла, а сверху донеслось:

— Отходим! Засада! Гранаты!

И этот командный рёв оказался досадно известным, так что я поторопился прокричать, сорвавшись с места и убегая вниз:

— Свои! Не стреляйте!

— Какие, лять, свои? — недоверчиво прозвучало сверху.

— Глеб, это я, Илья! — я снял с лица бесполезную маску на тот случай если придется доказывать сказанное рожей.

Раз уж тут объявился наставник, значит это операция обители и прятаться больше смысла нет. Если после устроенного шума кто-то и остался в живых, то не на пути храмовников. А перед ними как раз скрываться и не стоило.

— Илья? — ещё более недоверчиво крикнул монах и добавил: — А ну-ка, выходим по одному с поднятыми руками! Вот и проверим, ведьмы вы или мои адепты.

— А если вы сами ведьмы? — подхватил я его идею, хотя верил в такое с трудом.

Но чем черти не шутят, служительницы забытых богов способны на многие сюрпризы. Пусть меня одурманить было невозможно, но вероятность такого отвергать было нельзя. Нет хуже вещи для бойца, чем полная уверенность в чем-то.

— Хм, — задумался наставник. — И что делать будем?

— Скажи что-нибудь, что может знать только наш командир! — предложил Ростовский и подмигнул мне, тоже стягивая маску.

— Да вашу мать! — женский голос был наполнен яростью. — Тут нахрен всё рушится, а они беседы решили вести. К тому же меня ранили и это не прибавляет мне терпимости и хорошего настроения. Я спускаюсь! И если вы ведьмы, то давайте быстрее со мной разбирайтесь, пока нас всех не пришибло.

Сверху снова послышались торопливые шаги, за ними возня и властный приказ:

— Стоять!

— Ваша светлость? — я высунул удивленную рожу в пролет, поднимая голову наверх.

Такого придумать ни одна самая долбанутая ведьма не смогла бы. И, если личность девушки никак не укладывалась в моей голове, то ледяной тон её бати не вызывал никаких сомнений.

Там были Глеб, князь Воронецкий и его дочурка, княжна Мари. Более безумную команду и представить было сложно.

За моей башкой высунулись и остальные, наплевав на прикрытие и вероятность обмана. Сверху появились удивленные лица этой троицы, тоже снявшие маски. Так мы несколько секунд и смотрели друг на друга, пока у княжны не сузились глаза:

— Так это ты в меня стрелял?

— Это был я, княжна, — заулыбался Саня. — Приношу свои извинения. Готов загладить свою вину в любом удобном для вас виде.

Мысленно пожелав им снять номер в отеле, я плюнул и отправился наверх. И, пока до Мари доходила двусмысленность извинений, вежливо поинтересовался у наставника:

— Ну и какого хрена вы то тут делаете?

Форма на них была не из запасов обители, да и опознавательных знаков не было. К тому же и прикрытия, кроме этих троих на лестнице больше никого не было. Значит, тоже не самая официальная операция.

Не говоря уж о любимом отвлекающем маневре Глеба — всё подорвать к праматерям.

— Отличный вопрос! — монах скалился во все тридцать два белоснежных зуба. — Собственно к вам аналогичный. Доложить, адепты! Что тут происходит?

Попытка напомнить о старшинстве была неплохой, уверенной и напористой. Но после всего случившегося меня уже было таким не пронять. Только Семён подобрался на командирский окрик и задумался над ответом.

Ростовский тут же кинулся помогать с перевязкой Мари, а Герман грустно смотрел вниз, где глухо обрушалась его последняя надежда на спасение, погребая ведьму со всеми её тайнами.

Я пихнул локтем в бок Строганова, чтобы не вздумал докладывать и улыбнулся:

— Давайте отчетность отложим до приема у настоятеля.

Монах скривился, на равнодушном лице светлейшего князя промелькнула усмешка, а девушка невоспитанно хрюкнула, давясь смехом вперемешку со стоном боли от суеты инквизитора над своей раной.

— Ладно, уел, — признался наставник и замахал рукой: — Выбирайтесь, нам нужно проверить ещё кое-что внизу.

— Нечего там уже проверять, — помрачнел я. — Если вы искали лабораторию, то её больше нет. Как и божественной пыли с исходным сырьем.

Глеб с Воронецким переглянулись и я немного пожалел о своих словах. Лучше бы помалкивал о том, что узнал. Но открытие меня шокировало, как и догадки о Фросе, не считая остальных детей. Слишком это было для меня. О таком не смолчать.

— Ясно, — голос монаха похолодел. — Потом поговорим тогда, уходим, сейчас…

Я понял, что он хотел сказать «рванет», потому что рвануло. Посыпалось, застонал металл, железобетонная конструкция пошла трещинами и мы все без отдельной команды помчались по рассыпающимися под ногами ступеням.

Глеб бежал впереди, и я зацепился взглядом за его спину, уже не разглядывая куда мы бежим. Та шахта, по которой мы спускались сюда, была далеко, а значит и правда был другой вход. Ну или его быстро проделали, судя по взрывам и дрожи земли.

Но это оказалась шахта, почти такая же, но чуть теснее и запущеннее. В ней всё ещё болтались толстые тросы лифта, ободранные словно зверями. Может так и было, но рассматривать причину повреждений мне не удалось. Так быстро по вбитым в стену скобам я в жизни не забирался. Но рекорд поставили все, не отставая от карабкающегося наставника.

Затем был спринтерский бег по тоннелям с препятствиями в виде проваливающегося пола и потолка. А потом глоток свежего ночного воздуха, ставший сигналом что всё закончилось.

Для нас, но не для ганзейцев. И мне их даже было жаль, где-то в глубине души.

Мы отбежали от выхода на поверхность, пока Глеб не дал знак остановиться. С пригорка на окраине острова открывался отличный вид на то место, где находилось убежище. И что теперь у Ганзы стало два острова.

Земля расступилась широким каналом и тот уже наполнился темной водой с залива, бурлящей и покрытой барашками пенистых волн. Насколько я видел, развалился остров ровно по проспекту, пересекающему его с юга на север.

Но, помимо ушедшей под воду дороги, осели туда и ряды домов, медленно погружаясь и расширяя канал. Я посмотрел на Глеба с негодованием, на что наставник поспешил меня успокоить:

— Всех эвакуировали. Сирену включили ещё до взрывов. И мы заранее тайно вывозили жителей.

Я лишь помотал головой. Заранее вывозили, значит планировали именно это? Я смотрел, как исчезает под водой дымоход, а со стороны порта разрезают темноту прожекторы подлетающих вертушек.

— И что на этот раз? — спросил я, махнув рукой на два острова. — Взрыв болотного газа?

— А неплохая идея, — оживился Глеб и хлопнул меня по плечу: — Молодец, соображаешь.

Нет, Питер конечно то ещё болото, но чтобы так… Я промолчал и мотал головой уже как болванчик. И надеялся что Карл с девчонкой уже далеко. Острова уже со всех сторон были окружены вертушками, ночь окрасили мигалки десятка машин, мчащихся на происшествие, но я играл в гляделки с князем.

Воронецкий, и до этого постоянно и пристально меня изучающий, смотрел на меня со смесью своего обычного высокомерия и научного интереса. Холодный взгляд немигающих голубых глаз вызывал мурашки по спине и вопросы. Кто же он такой вообще?

И какого хрена светлейший делает с монахом, к тому же прихватив дочурку? Вопросы внизу, вопросы наверху, как обычно…

Одно было понятно. Они сюда пришли не для тихой операции, а конкретно разнести Ганзу. И были всё таки не одни. Темные фигуры разбегались по периметру, оцепляя территорию.

— Вот значит кто у нас перехватил наемников, — выдал князь после долгого рассматривания моей перемазанной в крови и грязи рожи. — Теперь я понимаю, по какой причине вы устроили то представление у Павловой. А Меньшиков то ещё удивлялся.

— Так вы с его светлостью…

— Мы, молодой человек, действовали строго по плану, пока не вмешались вы и, как обычно, чуть всё не испортили. Если бы не ваши наемники, то мы успели бы добраться до третьего уровня, — Воронецкий потерял интерес, оставив лишь презрительный мороз.

— И чей же это был план? — меня такой тон ничуть не трогал.

Князю это всё вряд ли было нужно, но если вспомнить как он в прошлый раз оказался в гуще событий… Неужели? Я перевел взгляд на Глеба и тот хмыкнул, затем осмотрел нашу потрепанную команду и вздохнул.

— Ну, господа адепты, пока до нас не добрались имперские дознаватели и не началось… Обсудим нашу совместную операцию.

Монах отчаянно недоговаривал, отмахиваясь от усмешек Ростовского на особо спорных моментах. Но инквизитор ничего сделать не мог, так что ели мы то, что нам подавали. К счастью, обошлось без кнутов, но с пряниками.

Как я правильно догадался, их диверсия была проведена с разрешения и указания цесаревича. Почему этим занимается наследник, а не царствующий монарх, нам естественно не объяснили. Возможно, как и говорил мне Георгий ранее, при императоре слишком много чужих ушей.

А вот обительскую крысу удалось изловить. Михаил, второй человек встреченный мной в этом мире и не самый приятный преподаватель по призываемому оружию. Сразу мне этот скользкий мужик не понравился и, как оказалось, не зря.

С него то и началась заварушка. Михаил сдал всех и вся. Судя по жестким лицам Глеба и Воронецкого, творилось внизу что-то пострашнее того, что я сам себе нафантазировал. Ведьму хотели взять живьем, для этого и присутствовал сам светлейший. Про одержимость не прозвучало, но было ясно что князь обладал какими-то исключительными способностями для борьбы с такой силой.

Нам же… Надо было молчать обо всем, что мы увидели узнали. За премию от его императорского высочества за проявленную отвагу. В особо крупных размерах.

Когда нам кратко соврали о произошедшем, монах кинулся с расспросами уже по поводу нас. И первым его вопросом стало отсутствие Карла. Здоровяка я прикрыл, отговорившись тем, что габариты и не самая шустрая сообразительность отмели его участие в нашей затее.

— А зачем вы вообще туда сунулись? — то ли поверил, то ли сделал вид Глеб, перейдя к главному.

Сдавать цель нашей вылазки, скромно краснеющую в сторонке, я не хотел. Одно дело богоугодный очистительный поход, другое — связаться с запретной магией. Пусть тайны, открывшиеся внизу, были похуже неудачного приворота. Но скрытный монах пока не вызывал во мне должного доверия. Если он знал про демонов и пыль…

Во мне закипала злость. Мой красноречивый взгляд в ответ заставил его отступить на шаг и недобро прищуриться. Но праведный гнев никогда не бывает разумным, так что первый порыв, а именно дать ему в рожу, я погасил.

— Брат, — неожиданно вклинился Воронецкий. — Давайте оставим это в качестве благодарности за отвагу адептов и их помощь в нашем общем деле.

Его великодушие, хоть в него и верилось с трудом, остудило меня получше ведра холодной воды. Гнев улетучился, но подозрительность осталась. А ещё облегчение. Придумывать какую-то причину нашего присутствия в убежище не хотелось. И без того вокруг одна ложь или недоговорки.

— Хорошо, — неохотно согласился наставник, не сводя с меня внимательного взгляда. — Ваша светлость, безусловно, прав. Адепты заслуживают благодарности…

На скрытую угрозу в его тоне я забил. Хотели бы от нас избавиться, уже сделали это. Но долбанутая троица разделилась на три лагеря. Глеб хмурился и подозревал неладное. Светлейший князь и сам явно задумал неладное, внезапно вступившись за меня. А Мари поглядывала на всех с любопытством, но не задала ни одного вопроса, чем тоже слегка настораживала.

Теперь от каждого из них я не знал, чего и ожидать.

Герман выдохнул, поняв что его тайна не будет раскрыта. И тут же погрустнел, опустив плечи и ссутулившись. Граф смотрел на новообразовавшийся канал как на могилу своей личной жизни.

Ростовский увивался вокруг княжны, Строганов плюхнулся на землю и, сорвав травинку, задумчиво пожевывал её, любуясь на разделение Ганзы с какой-то гордостью. Не хотелось ему напоминать, что на этот раз нашей заслуги в этом нет, так что я подошел к оракулу и ободряюще похлопал его по спине. Подходящих слов я не нашел, да и при свидетелях сказать не смог бы.

— Всё кончено, — Германа пошатывало, возможно от ран, но скорее от безысходности.

— Всё только началось! — излишне радостно заверил нас всех наставник, указывая на спешащих к нам дознавателей.

Закончили мы быстро, управились задолго до рассвета. У Глеба на руках в этот раз оказалась какая-то бумага с императорской печатью, которая помогла избежать многочасовых допросов. Пока над нами корпели целители, дознаватели возмущенно сопели, но не получили желаемого. Внутренняя инквизиция уехала ни с чем, потому что почти на все вопросы ответ был «секретная информация».

Ну а Воронецкие и вовсе смылись перед самым их носом. Светлейших тронуть не посмели, едва увидели князя, отвели глаза и сделали вид, что никого не видели.

Наставник лично развез всех по домам, не дав и шанса обсудить дальнейшие планы. Напомнил помалкивать и пообещал объясниться. Последнее он адресовал лично мне и напоследок добавил:

— Не горячись, Илья. Я знаю, что тебя гложет, но также знаю, что ты парень умный. И понимаешь, что никогда ничего не бывает так просто, как кажется.

Меня он отвозил последним и мы сидели в мерно тарахтящей буханке у дверей моего отеля. Хотелось прямо сейчас получить от него обещанные объяснения. Но ночка выдалась та ещё, проблема графа не решилась, что меня раздражало, и к тому же мне не терпелось узнать как там Карл и наемники.

Поэтому я кивнул в ответ и молча выбрался из машины.

Отсюда было хорошо видно зарево прожекторов и летающие вертушки над Ганзой. Я постоял какое-то время, вдыхая прохладный ночной воздух и глядя на светопреставление. Завтрашние новости я мог лишь представить…

Пришлось вызывать такси и ехать на склад, за телефонами. Меня ждало сообщение от Карла, что всё в порядке и Фрося доставлена по адресу. Я отписался ему, наемникам и попытался призвать Кару. Дух-хранитель не явился, но я почувствовал слабый отклик. Жива. До меня донеслась волна недовольных эмоций, которую я интерпретировал как не лезть пока.

С такими итогами я и отправился спать, надеясь что меня не разбудит ничто и никто. Обитель я решил послать к демонам и отправиться к Лазарю, сознаться в проблеме, которую всё ещё нужно было решить.

Но моим мечтам суждено было остаться в мире грез и наивности. Разбудил меня невозмутимый голос над ухом:

— Ваше сиятельство, просыпайтесь, вас ждут.

Ларс, неведомо каким образом проникший в номер, возвышался надо мной и протягивал костюм на вешалке. Либо пора его гнать, либо тащить к храмовникам для принесения клятвы.

— Где и кто? — проворчал я, натягивая одеяло на голову и отворачиваясь. — А, неважно. Моё сиятельство сегодня не в духе, шли всех к чертям.

— В императорской канцелярии, ваше сиятельство, — в голосе камердинера прозвучал легкий укор. — Бумаги по оформлению вашего титула утверждены, сегодня вы станете графом официально.

— С хера ли? — искренне удивился я и спохватился: — Ох, извини. Трудная ночь выдалась. Как и множество предыдущих… Я хотел сказать: по какой причине было принято столь быстрое решение этого вопроса?

— Его императорское высочество оказал вам великую честь и ускорил процесс, — мужик горделиво зарделся, словно это лично ему цесаревич сделал одолжение. — Канцелярия приняла ваши бумаги и утвердила оформление родового имения.

— К-к-акого имения? — ещё больше ошалел я.

— Ну как же, ваше сиятельство, вы же сами дали мне разрешение на приобретение жилья, достойного вашего рода. Я всё сделал и подал документы на оформление, — с едва заметной обидой объяснил Ларс. — Там правда, возможно, потребуется легкий ремонт…

Швед как-то резко замолчал и сделал вид, что рассматривает вид за окном. Несмотря на то, что оно было плотно зашторено. Это вызвало во мне целый вихрь вопросов, но я все их мужественно удержал в себе. Не то чтобы я забыл о покупке дома, которую я поручил камердинеру… Но забыл.

И теперь с затаенным страхом строил предположения, что именно приобрел для меня Ларс. По непроницаемому нордическому лицу вычислить даже приблизительно было невозможно. Поэтому я смирился с судьбой, поднялся с кровати и отправился в новый дивный день.

Швед сопровождал меня в канцелярию, что сильно помогло, как моральная поддержка. А ещё прихваченный подарочный набор в виде корзины с деликатесами, сладостями и дорогущими напитками. Презент я с искренней благодарностью вручил уборщице, за что она нас провела коротким путем и устроила прием без очереди.

Для этого милая старушка изобразила утечку какого-то химиката, влетела в приемную, одетая в костюм химзащиты и дрожащим голосом попросила никого не паниковать и уходить спокойно. Чем, конечно же, вызвала панику и массовое бегство всех, включая секретаря.

Так что чинуша, отвечающий за финальную выдачу документов, принял нас быстро, удивленно выглянув из своего кабинета и оглядев пустое помещение. Я принял сухие поздравления, пухлую папку с документами и короткую лекцию об ответственности перед империей за честь обладания титулом.

Проникся я настолько, что камердинеру пришлось меня срочно уводить, как только он заметил моё выражение лица. Решив меня порадовать, он предложил осмотреть родовое гнездо, куда мы и отправились.

После «Спасителя» я ожидал чего угодно и был уверен, что шокировать меня будет сложно. А то и невозможно. Но швед справился.

Настроение моё улучшалось по мере нашей короткой поездки. Недвижимость находилась считай в самом центре столицы. Снова неподалеку от обители, залива и громад небоскребов. Мало того, машина притормозила в том самом районе, где находилась императорская библиотека. Буквально в пяти минутах пешком.

Старинный квартал, почти не тронутый цивилизацией и застройщиками. Низкие дома, парки и пруды, узкие улочки. Тут словно время остановилось, несмотря на близкое соседство шумного и современного центра.

Мы вышли из такси и я предвкушающе потер руки, оглядываясь. И уже сделал шаг, выходя на дорогу, чтобы перейти на другую сторону, как Ларс остановил меня:

— Ваше сиятельство, за вашей спиной.

Обернулся я медленно, затаив дыхание. Посмотрел, моргнул, взглянул на шведа. Тот радостно закивал, жестом указывая на «имение».

— Ну ёб твою мать… — выдохнул я свой новый графский девиз.

Зрелище, представшее передо мной, было жалким и впечатляющим одновременно. За облупленным низким каменным забором с изящными когда-то украшениями, виднелась обширная территория. Помимо дома, который и вызвал мой охреневший возглас, присутствовал сад. Ну или парк. Всё было в крайней степени заброшенности и криповости.

Дом, особняк, строение… Короче, жилая часть родового имения являла собой удивительный вид архитектурного стиля, называемого эклектикой. Это если в приличном обществе. В моем мысленном и неприличном, и на первый взгляд это казалось нагромождением всех пафосных изысков, но при этом сочетаемых не так уж и плохо.

Так уж и плохо было с состоянием.

Двухэтажный дом с чердаком под высоким скатом крыши стоял на святом духе, не иначе. Когда-то белоснежные фасады выглядели так, словно по ним прошлись наждачкой, а затем окатили болотной грязью. А потом оторвали часть древних досок и потерли оставшиеся чем-то бурым. Надеюсь, не кровью.

Сад вызвал во мне и вовсе суеверный ужас, олицетворяя все детские страшилки разом. Несмотря на то, что был яблоневым и при этом плодоносящем. Но сочные и крупные плоды лишь усугубляли картину, внося в неё ярко-красную нотку сюрреализма.

К дому от калитки в воротах, что были мне по пояс, вела мощеная дорожка, облепленная мхом и покрытая пожухлыми листьями.

— Ларс… — начал я было задавать вопрос, но он превратился в какой-то неутешительный вывод.

— Да, ваше сиятельство? — с готовностью отозвался камердинер, мигом оказавшийся рядом.

Я повернулся к нему и увидел на лице шведа смесь восхищения с опаской. И искренне не понимал, чему он так радуется, но его испуг немного остудил мой первый порыв наорать. С первого, очень беглого и неохотного взгляда, новая недвижимость была ещё в худшем состоянии, чем ржавая баржа, прилипшая намертво к набережной.

— Возможно потребуется ремонт? — саркастически спросил я, отковыривая крупный кусок штукатурки от столба ворот.

После этого я легонько пнул створку и та осыпалась трухой к моим ногам, открывая внушительный проход. Я шагнул через эту условную преграду и застыл.

По телу пробежалась волна жара. И этот резкий порыв не был даже воображаемым, подняв под моими ногами опавшие листья. Почти прозрачные, они взмыли в воздух и закружились вокруг меня. Магия, однозначно.

— Ларс? — повторился я, но уже более настойчиво.

— Целая сеть защитных артефактов, ваше сиятельство! — воодушевленно объяснил мужик, ступая на территорию следом за мной. — Старинная и сложная работа. Я как увидел, сразу понял — это именно то, что нужно!

Теперь я посмотрел на помощника с интересом. Свою легкую досаду по поводу присутствия в моем жилище посторонних я выражал не раз и в весьма грубой форме. Но как неодаренный смог увидеть магию?

Похоже, что Ларс тоже был полон сюрпризов.

— Старинная и сложная работа? — задал я риторический вопрос. — И откуда тебе это известно?

Тут то камердинер сделал то, чего я от него не ожидал. Стушевался. Вечно прямая, как адамантиевый кол, осанка искривилась. Ларс сгорбился, всего на несколько секунд, затем выпрямился и попытался сделать вид, что этого не было.

— Таааак, — меня это краткое, но очень показательное преображение, впечатлило. — Ну-ка давай, рассказывай.

Швед, принявший прежний невозмутимо-непоколебимый вид, сознался сразу же. Чем вызвал уважение. Помимо удивления его исповедью. Я даже про внешний вид новой недвижимости позабыл, пока его слушал.

Одаренным он не был, хотя именно этого я и ожидал. По-крайней мере в общепринятом, церковном и всеблагом, смысле. Род моего помощника, идущий из Швеции, был непростым, хотя и неблагородным. Но у них там были свои правила и магия, с преферансом и куртизанками.

Ларс был видящим, что означало особый дар, или способность распознавать магию и его всевозможные проявления. Так он смог понять, что у княжны Меньшиковой случился прорыв. Больше не по причине того, что уже наблюдал подобное. А потому что мог видеть, наподобие того, как чувствовали оракулы приближение демонов или остаточный фон магии.

Но самое важное в такой детали характера мужчины было в том, что видел он всю магию. Всех богов. И мог к тому же довольно точно распознать её разновидность, если только та не была особо жуткой, редкой и подобное, моё любимое.

Когда я понял, что передо мной стоит, по сути, детектор наложенных печатей, амулетов и артефактов, я задал единственный вопрос, который напрашивался сам собой:

— И какого хрена ты от меня это скрывал?

Это же способность, за которую любой аристократ вывалит немалую сумму, даст вечную вольную, гарем или что там ещё…

— Ваше сиятельство, это не совсем… — швед замялся, подбирая слова: — Законно в империи. Мои умения, скажем так, не входят в число одобряемых церковью всеблагих. И, заяви я о них, боюсь моя карьера закончилась в тот же миг.

Я только хмыкнул и спрашивать не стал, с чего он вдруг открылся мне. Успел насмотреться, что я тоже творил не самые богоугодные вещи. Да и Кара… Короче говоря конспиратор тот ещё из меня. А если мужик мог видеть то, что другим не дано, то и происхождение моей пернатой и пушистой вычислил.

— Значит, защита хорошая тут стоит… — протянул я, направляясь ко входу в дом.

Широкая лестница с массивными перилами и высокими ступенями тоже была засыпана листьями, ветками и налетевшим мелким мусором. Под ним просматривались древние доски, не прогнившие, но сильно потертые. Высокие окна в пол по бокам от дубовой двери были завешены изнутри, так что сквозь мутные стекла рассмотреть что там, было невозможно.

— Почти триста пятьдесят квадратных метров, это включая цокольный этаж, но не подвал… — начал перечислять характеристики Ларс, пока я с сомнением смотрел на медную ручку в виде какого-то непознаваемого зверя.

— Подвал? — тут же зацепился я.

— Да, ваше сиятельство, а ещё чердак… — довольно улыбнулся швед и принялся рассказывать о моём новом приобретении.

Помимо несомненного плюса в виде магической защиты, было и ещё одно преимущество в виде обширного подвала со своим собственным выходом в катакомбы. Что камердинер радостно упомянул, ещё возвысившись в моих глазах. Я хотел иметь доступ к подземелью, но и не думал, что помощник найдет вариант с ходом прямо из дома.

Безусловно, защита там была выставлена такая, что по словам мужика, волосы дыбом вставали. Это не считая крепкой кованой решетки, сплавленной также при помощи магии. С удовольствием сообщил он мне и про уйму обособленных помещений, подходящих для «разнообразных опытов и экспериментов».

Сам дом имел цокольный этаж со вспомогательными комнатами для прислуги — котельной, прачечной, кладовками и своим санузлом с сауной. На первом этаже размещалась немалых размеров кухня, столовая, гостиная и пара жилых комнат.

Ну и второй, хозяйский этаж имел четыре спальни, кабинет и ванную комнату с отдельным балконом с видом на сад. При этом две северные спальни размещались в настоящих башнях, неведомо как и зачем пристроенных с фронта дома.

Ещё был чердак-мансарда, но Ларс сказал, что там ремонт требуется в первую очередь и лучше пока туда не соваться. Ну и сад…

Обширная земельная территория насчитывала несколько десятков мощных яблонь, усыпанных плодами. Как они выросли без какого-либо ухода, для меня было загадкой. Помимо яблонь, присутствовал и парк с небольшим прудом, всё заросло колючим кустарником и травой, сквозь которые едва виднелись остатки мощеных дорожек.

Небольшой ремонт грозил превратиться в оооочень большой и недешевый.

— Эээ, — почесал я в затылке, когда выслушал краткую опись и прикинул местоположение и площадь. — И сколько же мне всё это стоило?

Озвученная сумма вызвала новый шок. Немалая для моего счета, но мизерная для такой недвижимости. На резонный вопрос почему так мало, сопровождающийся подозрительным взглядом, ответ я получил смущенный.

У местечка этого репутация плохая.

Я сразу же напредставлял толпы воющих ночами призраков, прикованные скелеты в подвале и прочую дичь, но Ларс отмахнулся. Призраков в этом мире, слава богам, не было как явления в принципе. Их с успехом заменяли демоны.

— Вы же защитник, если тут нечисть какая и водится, то справитесь с ней быстро. Да и не умирал тут никто, так, пугались только… — оптимистично заверил меня камердинер.

Судя по озвученным симптомам, репутация имения страдала из-за неприятностей, реально похожих на поведение привидений. Странные звуки, передвижение и исчезновение предметов, скрипы, приглушенные голоса…

Но мужчина склонялся к тому, что тут имела место иллюзия, наложенная давними хозяевами. Род которых был вычеркнут из всех документов чуть ли не со времен битвы богов. А затем дом перепродавали несколько раз, но надолго никто не задерживался, а последний пугливый хозяин выехал аж полвека назад.

В общем, теперь я стал обладателем ушатанного особняка с призраками со стремным парком. И помощника, совершенно уверенного, что с такими нюансами я справлюсь играюче.

— Нда… — я приоткрыл скрипучую дверь и заглянул внутрь, чихнув и сразу же захлопнув её. — Так, вызывай чистильщиков. Пусть всё отмоют. Мебель там есть?

Беглым взглядом я заметил лишь длинный коридор и вроде по стенам стояло что-то, накрытое белыми простынями.

— Некоторая есть, — кивнул Ларс. — Антиквариат, но в хорошем состоянии. Небольшая реставрация и…

Я застонал, вынудив этим замолчать ретивого помощника. Реставрация антиквариата будет стоить так же, как и сама раритетная мебель. Ну да ладно, поддержим предметы старины, может среди них и настоящие сокровища с исторической ценностью найдутся.

Напоследок я обошел дом вокруг, нашел просторную террасу позади и ещё одну пристройку в виде башенки, но на первом этаже. А также отдельный вход на цокольный этаж и метку. Едва заметная даже моему глазу, она указывала, что тут есть спуск под землю.

Попинал сухие листья, оглядел сад, но близко подойти не решился, кто его знает, что там водится в этих зарослях. Может та самая нечисть, что пугала немногочисленных и редких владельцев. С такой буйствующей природой, боюсь, садовника точно придется заводить.

Но у меня было ещё одно неотложное дело, так что я оставил Ларса разбираться с дальнейшими действиями и вызвал такси.

Кладбище стояло на прежнем месте и выглядело получше, чем во время моего прошлого визита. Надгробия восстановили, мусор и поваленные деревья убрали, а сам домик сторожа сверкал свежей краской.

Я несильно, но настойчиво постучал в отполированную и покрытую новым лаком дверь. Затем снова. На третий раз усилий пришлось приложить побольше. Бабка Михи была в своем репертуаре.

Занавеска на маленьком окошке колыхнулась, следом распахнулась и дверь, чуть не ударившись мне в лоб.

— День добрый, Олеся Федотовна, — вежливо поклонился я.

— Ах ты! — тут же кинулась на меня старушка. — Демонюга! Ведьму ко мне притащил! — перед моим лицом затрясся сжатый кулак, а лицо бабки скукожилось в злобную гримасу.

Ну слава богам, хоть тут всё по-прежнему. Я улыбнулся и вытянул руку с купленными по дороге свежими пряниками, которую держал за спиной. Взгляд Федотовны слегка подобрел, а на лице отобразилась борьба. Так быстро сдаваться бабка не хотела, но мы вроде уже были не чужими людьми, да и любимое угощение я принес.

— Хорошо, заходи, — она отступила внутрь, всё ещё изображая недовольство. — Но ведьму свою забирай!

В кухне-гостиной-столовой тоже ничего не изменилось. Куча скарба, старый буфет, черная от сажи печка и засаленная плитка. Цветастая клеенчатая скатерть на столе и стоящий по центру начищенный самовар, исходящий паром.

По ту сторону стола сидела пара подростков и прихлебывала чай из щербатых кружек, синхронно хлюпая. Миха, неожиданно опрятно одетый и причесанный, широко мне улыбнулся.

А вот девчонка… От той оборванки, что Карл выносил из убежища ганзейцев, не осталось и следа, так что узнал я её только по сверкающим карим глазам. Фросю отмыли и одели в цветастое голубое платье. Личико у неё оказалось умилительно кукольное, портил его только мрачный взгляд.

А волосы, кудряшками рассыпающиеся по плечам, были пшеничного цвета, отдающие золотом при свете солнца, падающего из окна. Ведьмочка превратилась в симпатичную девчушку, почти ангелочка.

Я улыбнулся ей, на что она не очень добро прищурилась, спрятавшись за кружкой и пригнувшись. Ясно, как дикая кошка. Что неудивительно, если представить какая у неё была жизнь с ведьмой.

— Чего, дядь, пришли меня святошам сдать? — пробурчала она.

Что делать с ребенком, я не знал. То есть знал, как поступить правильно, но брать на себя заботу об ещё одной подопечной… От одной мысли об этом хотелось завыть. Конечно сдавать в обитель я её не собирался. Как и в детский дом. Слишком хорошо знал, каково там.

Я молчал, осуждающе качая головой и спохватился, залезая в карман. Достал скрученную пачку купюр и протянул её бабке:

— Благодарю за вашу заботу о Фросе. Вот тут небольшая компенсация за беспокойство…

— Засунь их в… — взъелась было Олеся Федотовна, но глянула на внимательно слушающих её подростков и вздохнула: — Не нужны мне твои бумажки. Ты о девке лучше позаботься, пропадет она без надзора да обучения должного. А деньги… И так Мишуте подкидываешь немало. Вон, обновили владения то.

От этого факта её лицо расплылось в мечтательной улыбке, отчего я поперхнулся. Был уверен, что улыбаться она не умеет, да ещё и так приятно. Но бабка опомнилась быстро, нахмурившись:

— Ведьму забирай и проваливай, тогда и квиты будем.

— Я не ведьма! — пискнула девчонка, на миг выпрямившись.

— Ты мне не заливай, демонюга! — прикрикнула на неё бабка, но довольно беззлобно. — Я вашу братию за версту чую. От тебя так и несет запретной магией, девка. А дальше ещё хуже будет.

Я заинтересованно посмотрел на девчонку. Фрося больше не возражала, лишь помрачнела и вздохнула. Значит, не ошибался я, старая карга похоже была её родственницей. Миха переводил взгляд с бабки на меня, не забывая при этом усиленно жевать. Страха в его глазах не было, а вот любопытства хоть отбавляй.

— Заберу, Олеся Федотовна, — сдался я. — Прошу только ещё пару ночей, может одну. Дом у меня не совсем готов…

— Дом? — оживился пацан, перестав поглощать пряники. — Ух ты, а когда новоселье?

Для начала стоило выселить старых жителей, в наличии которых я не сомневался. Но новое жилье, как и официально полученный титул отметить нужно было. Сразу после того, как найти решение последней проблеме.

— Фрося, можно тебя на минуточку? — мотнул я в сторону двери.

Девчонка насупилась ещё больше, в глазах появилось недоверие, но она послушно поднялась и пошла на выход. Когда она уже вышла на улицу, дорогу мне преградила бабка, схватив за грудки:

— Обидишь её, демонюга, со свету сживу! — серьезно пообещала она и добавила тише: — Девка лихая, но хорошей может стать. Только помощь ей нужна, святош в том числе. Ты уж придумай как устроить ей обучение, пропадет иначе.

Я молча кивнул и сухие руки отцепились от меня. Бабка заботливо поправила смятую форму и отошла, освобождая проход. Фрося стояла у тропинки, ковыряя носком туфельки землю. Допрашивать ребенка я не жаждал, но выбора у меня не было. Если я заберу её к себе, то должен знать всё, понравится это ей или нет.

— Рассказывай, — просто бросил я, подходя поближе.

Дверь захлопнулась, девчушка сжала губы и заговорила. Неохотно и равнодушно, Фрося подтвердила, что была внучкой ведьмы. Только поэтому и выжила, преемственность и всё такое.

Ведьмой становиться она не хотела, да альтернативой было стать очередной жертвой. Её бабушка привязанностью к родной крови не страдала. Умела девчонка немного, а вот знала немало.

Поэтому на мой вопрос о проклятье, насланном на Германа, она ответила сразу и с заметным облегчением.

— На крови она прокляла. Уж не знаю, дядь, чем её ваш друг так разозлил. Так бы сошло, как только старую… — она запнулась, увидев мой предостерегающий взгляд. — Перечница старая как только бы того, так и слетело бы. Этот ваш, не совсем дурак, свою кровь не давал, тогда бы вообще вариантов не осталось бы.

— А сейчас какие?

— Кровью снять и можно, — пожала она плечами. — Кровью ведьмы.

Которая осталась погребенной под новообразовавшимся каналом Ганзы. Замечательно. Но следующую мысль опередила Фрося, протянув ко мне руку и обыденно заявив:

— Мою кровь берите, дядь, она то и поможет.

Я обалдело уставился на неё. Резать ребенка? Девчонка усмехнулась на моё выражение, немного печально. И мне резко расхотелось продолжать расспросы о её прошлом.

— Да не бойтесь вы, дядь, привычное это для меня. Нож дайте, сама сделаю. Пару слов над кровью сказать нужно и вашему другу выпить. По праву крови могу я отозвать проклятие. Раз уж вы меня святошам не сдадите.

Смотрел я в эти жесткие глаза на милом личике и раздумывал. Верить ей или нет? Пусть передо мной стоял ребенок, но дитя ведьмы. Ломало меня не по-детски. Видел я, как дети берут в руки Калаши и стреляют без сомнений…

Был только один выход.

— Сначала принесешь мне клятву верности, — через силу поставил условие я.

Так она не сможет мне навредить и соврать. А заодно и Герману, как моему кровнику. Пусть таким образом я тоже возьму на себя ответственность, но я и без того собирался это сделать. Но вздохнул тяжело.

Даже не будь графской беды, всё равно бы потребовал клятвы. А так сразу нескольких зайцев одним выстрелом. И этих заячьих скальпов становилось многовато.

Фрося не удивилась. Скорее обрадовалась, зная о том, что и я её предать не смогу. Затравленное выражение наконец пропало с её лица и она закивала, в первый раз улыбнувшись.

Откладывать мы не стали. Память хранителя запечатлела весь процесс, так что подсказки мне были не нужны. Только с кладбища мы ушли. Девчонка загадочно заявила, что на этой земле лучше лишний раз кровь не лить.

Так что мы вернулись в дом и провели ритуал в бытовой обстановке. Разрезая ладони над раковиной в крохотной уборной. Простые декорации такого важного действия окупились видениями, когда миниатюрная детская рука легла в мою.

Калейдоскоп каких-то темных ужасов пронесся перед моими глазами. Демоны, костры, жертвы, кровь. Далекие земли, пустоши, дольмены и курганы. Из каких краев был род Фроси, я не понял. Но бабка была права, если не вмешаться в судьбу девчонки, в её силах будет в будущем устроить локальный апокалипсис.

И только в тот момент я понял, какую подопечную я получил на свою голову. Как и то, кто будет заниматься её обучением. Хотел же я себе своего собственного монаха… У Еврипия будет чем заняться в столице.

— Дядь, — Фрося потянула меня за рукав уже когда я собирался уходить. — Спасибо.

— Позже обсудим твоё «дядь» и прочие словечки, — подмигнул я ей. — А пока слушайся Олесю Федотовну, она хорошая.

На такое оскорбление бабка фыркнула, расплескав чай, который пила. Но ворчать не стала, отпустив меня величественным взмахом руки. Новость о том, что я и Миху хочу забрать к себе в качестве лакея, я оставил на следующий раз.

Я игнорировал звонки и сообщения, счетчик которых рос на протяжении всего дня. И отправился обратно в «усадьбу». Вечерело, закатное солнце грело последними лучами, хотя с севера уже набегали свинцовые тучи.

Странные звуки и прочая мистика, как им и положено, в доме происходили исключительно в темное время суток. И я хотел проверить, что же там такое. Был уверен, что сюрприз этого места объявится перед лицом своего нового хозяина.

Входная дверь больше не скрипела. Команда зачистки не упускала и таких мелочей, так что петли смазали. Внутри витал приятный ненавязчивый аромат, простыни убрали, а на полу даже лежала ковровая дорожка.

Широкий коридор пересекал дом насквозь, выходя с другой стороны на террасу. У стен стояли пузатые тумбочки на изогнутых ножках, вытянутая кушетка из того же набора и пара кресел. Четыре двери, ведущие в остальные помещения первого этажа, были закрыты.

Лестница на второй этаж, насколько я помнил по плану, который показывал мне Ларс, находилась в гостиной, двустворчатые двери в которую были в конце коридора, напротив кухонной.

Туда я и направился, когда услышал тихий звук. Звон посуды и неразличимое бормотание.

Призвав косу, я дернул кухонную дверь на себя с такой силой, что не рассчитал и вырвал её с петель. Она шумно обрушилась на пол, а я уставился на нечто, замершее у длинного разделочного стола.

— Ты что ещё за чупакабра? — грозно спросил я.

Удивляться, пугаться или нападать на это, я уже не знал… Но следующий звук всё таки вынудил меня вздрогнуть.

— Новая хозяин? — прогундосил низким басом с явным восточным акцентом источник моего замешательства.

Это что ещё за моя твой дом труба шатал? Существо, не очень хорошо различимое в темном помещении кухни, явно было демоном. Точно не человеком. Метрового роста, то ли мохнатое, то ли сильно волосатое…

Пробивающийся свет через окна падал прямо на ноги, если так можно было назвать ступни в виде перепончатых гусиных лап сорок пятого размера. Лицо, ну или морда, тоже имела густую растительность и из-за этого я его чупакаброй и обозвал, хотя имел в виду Чубакку. Перепутал от неожиданности. Брови свисали хвостами до самой шеи, а глаза горели демоническим золотистым цветом.

Такой разновидности монстров мне не попадалось вообще нигде. Ни в библиотеке обители, ни в частной имперской. Я вообще до предыдущей ночи не знал, что демоны умеют разговаривать. А на высшего это недоразумение никак не тянуло… Тем более с таким акцентом.

— Чего? — всё что я смог сказать, уставившись на неизвестный мне до сих пор вид.

— Чего? — гнусаво повторил он, отвечая немигающим взглядом.

В нос вдруг ударил донельзя знакомый аромат. Я перевел взгляд на стол, возле которого ошивался демон и увидел там литровую бутыль, наполненную мутной жидкостью. Пробки в узком горлышке не было и именно от этого сосуда шмонило…

— Ты тут бухаешь что ли? — совсем я выпал из реальности.

Разумный низший демон, употребляющий самогон прямо на моей кухне. К такому я был однозначно не готов даже в самых смелых фантазиях.

— Моя гнать! — гордо сообщило существо и выпятило мохнатую грудь, хлопнув по ней лапой. — Яблоко, хорошо!

Я чуть косу не выронил от такой новости, посмотрел на неё с грустью и отозвал оружие. Во-первых, агрессии демон не проявлял и вряд ли таким изощренным способом отвлекал меня. Во-вторых, и главное, он мало того что разговаривал, пусть с жутким акцентом и словно наглухо заложенным носом, но вполне себе адекватно.

Сюрреализм ситуации начинал зашкаливать и я хлопнул себя по лбу.

На это демон подскочил, забеспокоился и участливо предложил:

— Хозяин накатить? — пробасил он.

После чего раздался хлопок, на столе рядом с бутылью появилось два граненых стакана, под ними газетка, а на мохнатом теле белоснежный передник, украшенный пышными оборками кружев.

— Это ещё что такое? — у меня даже в виске стрельнуло от его «наряда», на который я указал слегка дрожащим пальцем.

— Хозяин не любить? — с пронзительной надеждой спросил демон, теребя край передника.

Я с тоской глянул на огненную воду, излучающую уже кажущийся спасительным аромат. Может, это всё как раз и есть иллюзия?

— Не любить, — отмахнулся я от глюка, поморщился и подошел к столу.

Взял в руки стакан, покрутил его, понюхал и посмотрел на свет. Выглядел он как настоящий. Газетка, послужившая скатертью для этого импровизированного графского фуршета, вид имела старый, пожелтела и датировалась столетием назад.

Я прочитал заголовок про закладку основания нового оперного театра и решился.

— Ну, за культуру! — я храбро плеснул из чуть запотевшей бутыли, затем посмотрел на демона и налил во второй стакан.

С глюками я ещё не бухал. А будь это действительно хитрым планом исчадия бездны отравить меня, так родовая защита не даст.

От стакана, поднесенного к лицу, пахнуло адовой крепостью и сладостью. Демон, слава богам уже без передника, зашлепал своими лапами ко мне, наклонил голову набок и запыхтел, выдвигая из под стола табурет. Забравшись на него, он взял свою тару и шумно выдохнул, совсем по-человечески. Кивнул и залпом опрокинул в себя пойло.

Я повторил священный ритуал с кивком и выдохом. Горло обожгло, из глаз брызнули слезы, а тягучий напиток растекся внутри, окатывая характерной горячей волной. Реально сэм. И такой ядреный, что меня сразу пошатнуло.

Существо метнулось кабанчиком, выдвигая второй табурет и подставляя его под мою задницу, которой я и плюхнулся, крякнув.

— Крепкий для человек, — довольно сообщил демон.

— Предупреждать надо, — проворчал я, душевно рыгнув и прикрывая рот. — Ох ё…

— Хозяин не умирать! — счастливым басом проорало мутное темное пятно.

Звякнуло, забулькало и передо мной очутился вновь наполненный стакан.

— В смысле? — чуть заплетающимся языком возмутился я. — Это что, проверка такая была? Не умер, так хозяин?

А камердинер говорил, что никто тут не умирал. Я посмотрел на стакан, затем на огромную бутыль и подумал, что лучше бы я умер. Если для вступления в права владения входит распитие адского кальвадоса с демоном, я могу и не пережить. Испорчу и без того скверную репутацию дома.

— Ладно, — не дождался я ответа. — Как тебя звать то?

— Хозяин дать имя, — непонимающе проговорил демон. — Чупа… чука…

Лять, если ему носок дать, может он вообще свалит? Такое местным экзорцистам и не снилось. Мысли закружились в хмельном хороводе, а я хрюкнул, давя смешок:

— Будешь Чупаней, — благосклонно изрек я и попытался осенить его крестом, но вовремя опомнился.

— Чупааааня… — мечтательно протянуло существо, обхватив свой стакан обеими лапами и прижимая к сердцу.

— Ну, за имя! — торжественно произнес я следующий тост.

Вторая порция пойла бездны пошла легче, но в башку дало ещё больше. Я сморщился и выдохнул парами, способными воспламенить оба ганзейских острова. И поблагодарил свой дар, полученный от неизвестных родителей. Без устойчивости к ядам я бы точно сдох после первого же глотка.

Демон выпил и икнул, заерзав на табурете. Короткие перепончатые лапы не доставали до пола и они ими покачивал, отчего меня замутило.

— Закуски бы… — прохрипел я.

Чупаня моментально спрыгнул и пошлепал к выходу с невероятной скоростью. Вернулся демон быстро, ну или это я охреневающе выпал из времени. В лапах, сложенных на груди, он нес добычу — крупные красные яблоки. И, дойдя до меня, мохнатый оскалился в улыбке, кивая на искомое.

От его добродушной улыбки я чутка протрезвел. В пасти этого домовенка-самогонщика блестели острые клыки, от края до края, сверху и снизу. Такими и кочергу перекусить можно.

Видимо поэтому я и не додумался ни до чего лучшего, чем нарезать фрукты своей косой. Демон на оружие смотрел без страха, даже с некоторым уважением. После третьей разговор с исчадием бездны наладился.

Пусть беседа наша сильно усложнялась крайне скудным словарным запасом этого самого исчадия и тем, что с его акцента меня так и тянуло заржать, но кое что я выяснил. Пока помнил…

Жил он тут с времен ещё первых хозяев дома, когда трава была зеленее, а боги не были запретными. Призвали его и привязали попросту. К земле, чтобы наверняка. Может, мне показалось спьяну, но и у их братии были семейства. Уж больно исковерканное повествование было похоже на обычную иерархию аристократов.

Получалось, что разумных и говорящих демонов хоть отбавляй. Пусть Чупаня меня и заверял, хрустя яблочком, что он один такой неповторимый и вообще последний в роду. А самогоноварение у них потомственное. Может демон сам нажрался, потому что начал хвастаться, что за его пойло даже владыки что-то там продадут.

Кто такие владыки, пьяное исчадие не созналось, сделав вид, что мне послышалось. Впрочем, мне настаивать было непросто, забористая гордость последнего из рода давала по мозгам так, что в какой-то момент начало разное мерещиться.

В общем, прогнать я его не мог. Без разрушения неизвестной мне магии, что держала этого коротышку здесь. Убить же… Рука не поднималась, и не только из-за того, что в принципе тяжко было конечностями двигать.

Первый разумный представитель иной расы, как ни как. Не считая предыдущего, что мою тушку отжать хотел, но вот это я считал неразумным. Допрос как то быстро превратился в изливаемые жалобы на нелегкую жизнь и я понял, что не такие уж мы и разные…

Проснулся я в пустыне. По-крайней мере чувство, что я всю ночь жрал песок и рот полон именно им, было главным. Сильнее головной боли и рези в глазах, которые я пытался открыть очень долго.

Лежал я прямо на кухонном столе, заботливо укрытый простынкой, а в качестве подушки под моей головой была моя же скомканная рубашка. Сквозь окна, которых тут оказалось слишком много, пробивался утренний свет.

Ну а рядом стоял встревоженный Ларс и молча разглядывал меня, принюхиваясь.

События ночи с огромным трудом всплывали в памяти. Последнее, что я помнил, как мой новый подопечный посетовал на заросший сад и сложность доступа к сырью для самогоноварения.

И я пошел косить траву…

— Хррр, — выразился я не очень конкретно.

Камердинер, да хранят его всевозможные боги, понял меня без слов. Слегка кивнул и отправился к раковине, возле которой так и стояли материализовавшиеся граненые стаканы. Швед взял один из них, но предусмотрительно не стал нюхать, а сполоснул и налил воду из под крана.

Шевелиться я смог после четвертого. Поднялся, подошел к крану, выкрутил на полную и засунул голову под струю. Ледяная вода потекла за шиворот и я застонал от удовольствия. В голове, как ни странно, сразу же прояснилось, тошнота отступила, как и жажда.

— Ооо, — обрел я дар речи. — Тут и раковины зачарованные?

— Нет, ваше сиятельство, это простая вода.

Много он понимал… Это волшебство! Святая вода, как минимум. Я уже размечтался о том, что на моей новой территории ещё и источник имеется, с водицей чудодейственной. Священные грунтовые воды. И на них то и гонится демоническое пойло, нда…

— К вам там… — замялся Ларс, не решаясь прервать моё блаженство.

— Кто? — я поперхнулся, едва набрав полный рот живительной влаги. — Как вообще? Откуда…

— Вас искали, ваше сиятельство. Ваши друзья.

Вся команда в полном составе, кроме наставника, мялась у ворот, точнее у того, что от них осталось. Впереди маячил бледный Герман, которому я не успел сообщить про спасение. За ним высился Карл, с детским удивлением разглядывая имение. Ростовский выглядел обалдевшим, а Семён настроженно сложил руки, готовясь призвать оружие.

Никто из них не мог переступить границу без моего разрешения.

Я даже на секунду малодушно обрадовался такому факту, но приглашающе махнул, выйдя наружу. Строганов выставил вперед руку и нерешительно шагнул, вздохнув с облегчением. Понятно, с чего он готовился нападать, видимо приложило первым.

— Странное место какое-то, — княжич принюхивался и оглядывался.

— Ты в слове стремное сделал несколько ошибок, — улыбнулся я в ответ. — Что-то случилось?

— Илья, — сказал Сёма с укоризной. — У нас сегодня экзамены!

Ох ты ж святые ёжики… О таком счастье я совсем забыл. Головная боль резко вернулась, упрашивая сказаться больным и остаться дома под таким благовидным предлогом. Я уж думал, что опять случилось что-то страшное, судя по количеству пропущенных вызовов и непрочитанных сообщений. И оно действительно случилось.

— Ты чего это… — оживился Герман, подойдя поближе и втянув воздух через ноздри. — Без нас тут отмечал свой титул?

— Вынуждено, — чистосердечно сознался я, стараясь дышать в другую сторону. — И случайно…

— Судя по концентрации, случайно такое произойти не могло, — провел экспресс-анализ граф. — Если только ты не упал в чан с сивухой.

Внутри дома возмущенно упало и со звоном разбилось зеркало, вынудив всех вздрогнуть. Знакомить их с местным демоном я пока не собирался, но похоже за оскорбление адского крафта оракулу придется ответить.

От ответа я уклонился и обреченно отправился в отель. Готовиться к неминуемой расплате за многочисленные прогулы и особое внимание от преподавателей. Ларсу я дал указания обустроить быт как можно скорее, перевезти с баржи то целое, что там осталось и остальное из гостиничного номера.

И купить мне долбанный надувной матрас, так как спать на кухонном столе для графа не комильфо.

В ресторане отеля очень удивились просьбе подать на ранний завтрак наваристый бульон с зеленым чаем, но исполнили безукоризненно. И на дополнительную опцию в виде банки рассола отреагировали невозмутимо.

Команда, отправившаяся со мной и сразу засевшая в ресторане, умилительно любовалась моими мучениями с последующим воскрешением. На самом деле так уж плохо мне не было. Сыграла всё таки кровь. Но подготовиться к явно насыщенному грядущему стоило.

И только когда я закончил, немного непонимающе поинтересовался Герман:

— А чего ты к целителю то не заехал? За минуту убрал бы…

Я чуть в рожу ему не дал. И передумал говорить о небольшом флаконе, лежащем в моем кармане и несущем главное мужское счастье. По-крайней мере до вечера. Пусть, гад, пострадает.

Можно же было сказать раньше про то, что целители лечат последствия злоупотреблений. Тем более что один целитель, принимающий неофициально, у меня уже был.

Обитель встретила нас скорбными и бледными рожами адептов, необычайной тишиной, нарушаемой лишь прощальными тихими вздохами. Как говорится, ссались все. Это не философию сдавать, где как раз с похмелья зачет получить легче легкого.

Демоноборцы всех мастей готовились к жесткой практике. Мастера шастали по аудиториям, накладывая слой за слоем защитные печати. Святое место готовили к кощунственному разрушению до основания.

Даже настоятель лично осматривал помещения, покрикивая на всех, кто подворачивался под руку. Эдуард и сам складывал ладони, выворачивая пухлые пальцы в каких-то сложных сплетениях.

Магические вспышки беззвучно появлялись то там, то тут, а остаточный фон начали чувствовать все без исключения. Оракулам пришлось особо тяжко, Герман морщился без остановки, хватаясь то за голову, то за сердце.

Время до начала первых экзаменов стремительно приближалось, а затем мучительно замедлилось, превратив день в бесконечный.

Я старался везде идти последним, надеясь на усталость преподавателей. Но это помогло мало, учителя не брезговали эликсирами, судя по слабо светящимся глазам. И были бодры и внимательны до зубовного скрежета.

То ли с перепугу, то ли благодаря улучшенной памяти, я сдал почти всё. Не без скандалов и даже одного вызова начальства для подтверждения, что «вот такую тварюгу сам шатал». Больше всего я страшился алхимии, но её завалили все. Причем большинство этому обрадовались, ведь никто не пострадал. Почти.

Одному искателю оторвало два пальца, пара защитников повторили модные изыскания Строганова и окрасились в зеленый цвет, а тощий паренек-инквизитор раздулся до размеров Карла, чему ничуть не опечалился.

Опечалился преподаватель. Магистр разнес походную лабораторию, которую для безопасности установили в зарослях подальше от строений, спалил несколько реликтовых деревьев и принялся гоняться за двоечниками, пытаясь их полить какой-то смесью.

Мужика успокоили коллеги, набросив сеть и вколов успокоительное. Для надежности несколько доз. Так сдачу предмета перенесли на неопределенный срок, требуемый для реабилитации вышедшего из строя излишне чувствительного специалиста.

После этого пошло легче, ну а завершающие военные игры на полигоне для меня стали и вовсе отдыхом.

Я отстрелялся, сдал все нормативы и спрятался в одном из выставленных убежищ, заняться более интересными делами. Под крики, взрывы и выстрелы я взялся за телефон.

Написали мне, кажется, все кого я знал и не знал. Наемники, Еврипий, Артур, Воронецкий и даже брат Меньшиковой. Молодой князь приносил извинения, оправдываясь тем, что его прижали к стенке в самый неудачный момент. Также он сообщал, что Яну отправили в закрытое учреждение, учебно-лечебного типа. На какой срок, неизвестно.

Я лишь понадеялся, что там ей действительно помогут. Судя по словам моего камердинера, магический прорыв опасная штука и без хорошо обученных людей может закончиться фатально. Наверняка и характер у неё такой взрывной был по этой причине…

Читал и отвечал я долго, просидев в своем укрытии почти все военные действия. Канонада меня скорее успокаивала, так что почти все дела я решил, напоследок получив доклад Ларса о том, что дом готов принять гостей.

— Ваше сиятельство, — опасливо обратился ко мне Ларс, когда стоял перед парадным входом и любовался преображенным домом, а точнее снова охреневал.

Уж не знаю, откуда у камердинера появилась такая идея, но он украсил весь дом и окружающие его деревья сотнями, если не тысячами, фонариков. В наступивших сумерках смотрелось это словно мириад светлячков облепили всё вокруг.

Проблем с электричеством не было, но вот с осветительными приборами была. Как внутри дома, так и снаружи. Так что, в свете готовящегося празднования, швед выкрутился таким вот фейским образом.

— Да, Ларс? Всё готово?

— Безусловно, ваше сиятельство. Из ресторана всё привёзли по списку. Необходимое оборудование взято в аренду, доставка с императорского фарфорового завода была ещё днем. Сейчас заканчивают с расстановкой мебели, люди из выездного обслуживания… Но у меня другой вопрос.

Догадывался я, о чём он хотел спросить, но сделал непонимающий вид.

— Тот, хм, момент, с одной небольшой проблемой, о которой я вам рассказывал. Вы её решили?

Камердинер, хотя в его лояльности я больше не сомневался, принес мне клятву. Как и положено, в обители, куда он приехал после окончания экзаменов. Ритуал хоть и проводили в главном храме, но вполне обыденно. С предшествующей уплатой пошлины за мероприятие и отдельной за срочность.

Но польза от него была несомненная. Помимо полной уверенности в своем помощнике, я запомнил и особенности клятвы между одаренным и обычным человеком. Пусть Ларс совсем уж обычным и не являлся. Но для официального подтверждения службы новому роду демонам бюрократии в канцелярии требовалась бумажка, которую храмовники и выдавали.

В общем, теперь я сам мог брать клятвы у нужных людей, благо эликсиры для этого не требовались, чего я опасался. Ведь остальных я хотел «завербовать», минуя отчетность перед святошами.

Так что я отправился на кухню, для знакомства персонала. Нервы у шведа были железные, но такого жильца сердце могло и не выдержать. А если помощник будет постоянно рядом, то встречи с Чупаней ему не избежать. Вроде мы договорились с демоном, что являться и беспорядочно всех пугать он не будет…

— В общем, Ларс, что бы ты сейчас не увидел, не пугайся, всё под контролем, — не очень уверенно заявил я, когда мы зашли в главное обиталище демона.

Испугался я сам. Первым объявился не Чупаня, а самогон. Бутыли с хлопками появлялись на столе, выстраиваясь в плотные позвякивающие ряды. Брови камердинера поползли вверх, а я отчаянно крикнул:

— Горшочек, не вари!

Как ни странно, импровизированное заклятье помогло и прибытие демонического пойла прекратилось. Сам демон материализовался на табурете, словно на пьедестале. Гордо выпятив мохнатую грудь, он притопнул перепончатой лапой, оскалился блестящими клыками и выдал:

— Гости накатить! Чупаня стараться, никто не умирать.

— Эээ, — изрек камердинер и начал плавно оседать на пол.

— Да ну чтоб тебя… — вздохнул я, подхватывая падающее тело и усаживая его, прислонив к стене.

— Накатить! — тут же метнулся демон к нам, в обнимку с одной из бутылей.

— Да погоди ты, — отмахнулся я от мелкого алкоголика. — Он на работе.

Но у Чупани был свой план по откачиванию коллеги. Мохнатая лапа с характерным звуком вытащила пробку из горлышка и подсунула под самый нос Ларса. Швед пришел в себя моментально, широко распахнув глаза и попытавшись вжаться в стену.

— Jävlar! Vad fan! — перешел он на свой родной язык, что я безошибочно перевел как «вот это неожиданный поворот» и «не будете ли так любезны объяснить что тут происходит».

— Ну и не такой он страшный, — я критически осмотрел волосатого винодела, принявшего виноватый вид, насколько я мог судить по направлению шевеления зарослей на морде. — Но насчет количества согласен, легкий перебор.

Демон убрал бутылку от лица камердинера, сделал глоток и помотал головой:

— Вода крепче, хозяин. Гости не умирать. Накатить!

— Кажется, кхм, оно имеет в виду, что напиток подходит для вашего праздника, ваше сиятельство, — Ларс проморгался и поспешно поднялся, резво взяв себя в руки. — Приношу извинения за свою излишне эмоциональную реакцию, не ожидал. Ларс, — мужик даже поклон исполнил.

— Чупаня, — радостно сообщил демон, снова улыбнувшись.

Камердинер вздрогнул и сглотнул, но не отшатнулся, лишь слегка качнулся назад. Я с умилением наблюдал за ними. Вот и славно, контакт налажен, никто не пострадал, только в белых волосах помощника появилась пара седых прядей. Почти не заметно.

— Вы тут разберитесь с, ммм, распределением должностных обязанностей, — махнул я им и добавил уже из-за двери: — Но бухло это гостям не подавать!

Первым приехал Герман, о чём я отдельно попросил графа. Парень достаточно настрадался, да и злость за целителя у меня прошла сразу же. Но обстоятельную лекцию на тему подобающего поведения и последствий, я прочитал.

Мы бродили среди яблонь, по свежескошенной траве, запах которой затмевал даже аромат спелых яблок, нагретых за день солнцем. В свете фонариков стрижка оружием против демонов выглядела на удивление неплохо.

Герман отповедь принял смиренно, со всем соглашался и я по глазам видел, что не лукавил. Ну а когда я отдал ему флакон с объяснением, что это такое, так и вовсе на колени бахнулся и прослезился.

Опрокинув содержимое в себя, он тут же схватился за пах и снова прослезился, принявшись клясться в хорошем поведении. А потом вдруг заявил, что перестанет стричь волосы и сядет на диету. Как это было связано со случившемся, я не понял, но странный обет принял.

Ещё несколько минут послушав, какой он идиот, по его же словам, я решил что покаяние состоялось. Тем более что со стороны дома уже доносились веселые голоса адептов. Этим вечером я открыл залатанные ворота для всех желающих, запечатав для входа только второй этаж, кухню и подвал. Даже приглашать персонально никого не пришлось.

К разгару празднования слухи об этом сами разлетелись по всей столице…

А к утру я обнаружил, что демонический самогон всё таки оказался на столах, но было уже поздно. Ну хоть автор и носитель семейной рецептуры не объявлялся среди гостей, в числе которых был отдел имперской инквизиции в полном составе, включая стажеров. Ещё в тот раз, когда отмечали первое разрушение ганзейского острова, мы неплохо сдружились.

И теперь, судя по тому, что суровые мужики разожгли огромный костер перед домом и прыгали через него, как дети, дознаватели отрывались. Оторвались и пожарные, вызванные бдительными соседями. Им налили, они обезопасили огневой периметр специальным составом и приняли участие в соревновании.

На террасе устроили посиделки с гитарой, кто-то заунывно подвывал под бренчание струн и девичьи вздохи. Ларс с демоном заперлись на кухне и я отчетливо слышал звон стаканов, когда проходил мимо. Кто-то дрых на надувном матрасе, плавающем в пруду. Часть гостей спала на шезлонгах, расставленных у дома. Гостиную оккупировали картежники, за неимением там мебели устроившись прямо на полу.

Мы с командой расположились на берегу пруда, тщетно пытаясь идентифицировать плавающее там тело, бросаясь мелкими камушками. Меня поздравляли долго и душевно, друзья даже упакованные подарки всучили, после чего мы уже чествовали друг друга и даже выпили за здоровье препода по алхимии.

Болтали о чём угодно, избегая упоминания ночи под землей. Лишь один раз всплыло это в беседе, когда Ростовский вдруг заржал и поинтересовался:

— А вы знаете, что новый канал у ганзейцев Графским назвали?

Мы ели, пили и наслаждались теплой летней ночью и даже хмель не брал меня, словно не решаясь нарушить эту идиллию. Я бродил по скрипучему дому, слушал разговоры и смех, и кайфовал.

На следующий день должны были приехать остальные жители.

Еврипий, который согласился остаться и принять в обучение Фросю. Монаху я подробности не сообщал, оставил для личной встречи. Девчонку я поручил привезти Михе, заодно и предложу нормальную работу.

Созвонился я и с Алексеем, водителем, что отвез меня в ателье Шепарда. И без предварительных ласк сходу предложил ему работу, на которую он согласился тут же. Остальной же персонал пообещал найти Ларс. Единственные пожелания, которые я ему оставил, были насчет выдающихся частей тела и приличий. И стрессоустойчивости.

Перед рассветом явился и мой дух-хранитель. Кара выглядела не очень довольной и измученной, сразу же пожаловалась на то, что я её в могилу сведу и принялась обнюхивать дом. Мантикора чихала и ворчала, но в итоге выдала «сойдёт» и испарилась прямо из моих рук, которыми я пытался обнять пернатую.

Оставался только один разговор, и он не сулил для меня ничего приятного.

Поэтому его я отложил на следующий день. И отправился в обитель, поднявшись вполне здоровым и целым. Костер всё ещё догорал, пожарные с инквизицией уже просто сидели у огня и обсуждали что-то, чокаясь прямо бутылями.

Я пожелал разношерстной компании доброго утра, после чего они удивленно уставились на прилично поднявшееся над городом солнце. Получив аналогичные пожелания в ответ и недоумение по поводу того, где они про… потеряли ночь с рассветом, я отправился в альма-матер пешком.

С самого утра в обители было стрельбище для тех, кто вчера не справился и остался ночевать в лазарете. И наставника я мог найти именно там.

Глеб следил за беспорядочно бегающими по полигону адептами с галереи второго этажа. Моему появлению мужик не удивился, бросив беглый взгляд, когда я приблизился. И тут же принялся орать вниз:

— Отрыжки бездны! Линия огня! Линия огня, косорукие отродья! Слышь ты, патлатый, отстрелишь княжичу хозяйство, сам будешь обслуживать девок для его рода! А ты не радуйся так…

Охрипший, но довольный произведенным эффектом, он повернулся ко мне:

— Поговорить пришел?

Я молча кивнул и монах махнул мне в сторону. Мол, не место для таких разговоров. Направление, выбранное Глебом, мне не понравилось. Мы спускались в подвальные казематы. Либо мне там наглядно подтвердят догадки, либо оттуда я уже не выйду…

Но мы прошли и мимо лаборатории, и мимо двери в логово Аннушки. Лампы загорались и гасли, реагируя на наше передвижение, а мы всё уходили всё дальше и дальше.

Воздух тяжелел по мере того, как уклон пола становился всё круче. Сколько же тут дверей и куда они все ведут? Я сбился считать к моменту, когда мы наконец остановились. За дверью, идентичной десятку тех, что мы проходили, оказалась комната, квадратов сорок, не больше.

И почти всё пространство было захламлено. Пизанскими башнями стояли ворохи кособоких коробок, сверху заваленные стопками бумаг, газет и книг. Одна из стен представляла собой результат труда безумца. Какие-то старые фото, вырезки газет, записки… И паутина разноцветных нитей, соединяющая весь этот хаос.

На столе в углу мерцал экраном ноутбук, на котором была карта города с пульсирующими отметками. Как и положено, для пущей жути обстановки, с потолка свисала одна единственная лампочка и моргала.

— Добро пожаловать в оперативный штаб, — хохотнул Глеб, увидев мою вытянувшуюся рожу.

— И кто входит в его состав? — с сомнением спросил я, заметив лишь один стул.

— Ну… Теперь ты и я, — наставник почесал затылок и зашуршал в углу, доставая оттуда складную табуретку.

Проигнорировав гостеприимный жест присесть на это качающееся устройство с проеденным молью сиденьем, я подошел к стене и принялся разглядывать налепленные на неё материалы.

Но быстро сдался, без бутылки тут разобраться было нереально. Одному Глебу понятная система и шифрованные пометки мне ничего не говорили. Кроме того, что он выслеживает какую-то сеть то ли шпионов, то ли преступников.

Монах тем временем присел к компьютеру и молча ждал, сложив руки на груди. Я подошел к нему, глянул на экран, где сияли сотни точек, некоторые из которых двигались, и всё таки спросил сам:

— Ну и что это значит? Кто это?

— Высшие демоны, Илья. Ты лучше присядь…