Наш современник Иванов получил шанс заново прожить жизнь футбольного тренера. Начальник футбольного "Спартака" отправляет его тренировать молодых и голодных до побед футболистов в летний лагерь "Колосок". Задача - выиграть турнир между лагерями и доказать Олегу Ивановичу, что молодежь достойна просмотра в основной команде.
Вперед "Спартак"!
За форму молодежь потолкалась. Как еще? Олег Иванович, хоть и форму новую парням выдал, но с нюансам — форма эта предназначалась для игроков основной команды, на тот самый выездной матч, что красно-белым через неделю предстояло играть. Видимо, у Романц*ва свои методы воспитания внутри коллектива. А «воспитывал» главный начальника склада Ильича, который заслышав мою фамилию, выдавать требуемое отказался наотрез. Не думаю, что дело конкретно на нас с ребятами сошлось, но Иваныч он ведь как — где тонко, он сразу чувствует и меры соответствующие принимает. Потому что где тонко, там и рвется. Тут следует помнить, что Олег Иванович помимо хорошего тренера всегда отличным руководителем слыл. И он не только основу «Спартака» тренировал, но и околофутбольными делами охотно управлял, на манер условного сэра Алекса Фергюсона в «Манчестер Юнайтед» был менеджером основной команды.
Что до футболок, случилось за форму спартаковскую между моими парнями войнушка. Сцепились пацаны — кому какую футболку надевать. И когда мы из Тарасовки обратно в «Колосок» вернулись, спорили битый час, никак договориться не могли. Тем, кто у нас в нападения играл и в атаку тяготел, нужно была форма Сергея Родион*ва — за нее особо рьяно Ануфриев и Баграмян сцеплись.
— Лучший форвард команды — это я, — уверял Баграмян, апеллируя тем, что забил больше всего мячей в двусторонке.
— Ты в командную игру не умеешь играть, — возражал Ануфриев, приводя в качестве аргумента проигрыш команды Баграмяна на двусторонке, когда лично Миша половину мячей заколотил, а все равно его команда проиграла.
Но ладно бы только нападающие хотели получить 11-й номер, так нет. Прокофьев, как столп обороны нашей команды, которая приобретала очертания по расстановке, тоже на футболку с фамилией «Родион*в» заявил права.
— Пацаны, давайте чтобы никому обидно не было, я себе 11-й номер заберу, — сказал он.
Больно всех впечатлила игра Родион*ва в том самом крайнем матча против «Торпедо».
Примерно тоже самое происходило за футболку Черенк*ва, который хоть и не играл крайний матч в виду повреждения, все же прочно ассоциировался как символ команды и лицо ее игры. На футболку с 10-м номером (а много лет спустя руководители «Спартака» всерьез размышляли о том, чтобы вывести «десятку» из обращения в клубе) претендовали Пчелкин, Осипов и несколько других полузащитников. Чуть меньшей популярностью, но довольно внушительным спросом обладала футболка Цымбал*ря.
По итогу я предложил парням тянуть жребий — все честно и ни у кого вопросов не должно остаться.
Потянули.
Придумывать велосипед я не стал — достал спичечный коробок, вытащил из него нужное количество спичек. Одну из спичек напополам сломал. Кто поломанную вытаскивает — тому и футболка достается.
По итогам результатов жребия, форму Сергея Родион*ва и 11-й номер получил Баграмян.
— Ага! Схавали! Бог все видит, — Миша потряс поломанной спичкой.
Ануфриев, который тянул жребий до него, раздраженно сплюнул на землю
— Иди уже, — едко ответил на эмоции Баграмяна.
— Честно все, Паша?
— Честно… сам виноват.
Я удивился, когда после этих слов Ануфриева Баграмян подошел к паше и молча руку пожал. Вот может же гаденыш, когда хочет. Положа руку на сердце, я считал, что жеребьевка не только честно прошла, но и справедливо — Баграмян действительно заслужил 11-й номер своей блестящей игрой. На данный момент он был лучшим забивным нападающим в нашей команде.
— Только Миш, ты ж понимаешь, что на теперь тебе ответственность большая, — подмигнул нападающему я.
— Справлюсь, Иван Сергеевич, не впервой!
Далее тянули с куда меньшим эмоциональным накалом между участниками жребия, но с не меньшими эмоциями. Форму спартаковского капитана Федора Черенк*ва и соответственно 10-й номер забрал Ануфриев. Он куда более спокойно воспринял выигрыш, но стоило чуть внимательнее к Паше присмотреться и стало понятно, что он счастлив. Понятное дело, если Баграмян подтвердил статус лучшего форварда, то Пашка статус капитана.
Осипов, который получив поломанную спичку озорно в ладоши захлопал, загробастав 9-й номер Игоря Шалим*ва. Ну ка под этим номером Гаврилов и Шмаров играли!
Пчелкин получил 8-й номер Новикова, Прокофьев — 3-й номер и форму Кулькова… вот так футболки и разошлись между моими игроками. Когда жребий закончили — недовольных не осталось.
Ну что же, теперь, когда раздел футболок остался позади, мои соколики выстроились в шеренгу — любо дорого смотреть. Новая спартаковская форма смотрелась на ребятах, как влитая. Да куда там влитая, как будто парни с ромбиком на груди родились. Красно-белые цвета явно им к лицу, и с румянцем на щеках сочетается — парни у меня в команде подобрались молодые, до побед голодные и задорные. А когда победы приходят к команде? Когда четко понимаешь какая цель перед тобой стоит и топаешь к ней, несмотря на все возможные сложности и лишения.
У нас цель понятная — турнир между летними лагерями взять. Я как пацанам сказал, что сам Николай Петрович Старост*н желание приехать на игру изъявил, так считай из искр в их сердцах пламя вспыхнуло. Такого запала до самого финала хватит, хотя я отдавал себе отчет, что проблемы будут, от них никуда не деться, увы.
Я собрал команду для объявления итогов рассмотрения нашей заявки на участие в турнире. Подача заявки — песня отдельная и не самая приятная. Пришлось помотаться — в электричке потрястись и половину дня убить, шастая по Москве. По итогу обед в «Колоске» пропустил… ну бывает так, когда из зоны комфорта выходить приходиться. Зато теперь держал в руках бумажку, которая подтверждала участие нашей команды в лагерных соревнованиях — в ней сразу две печати стояло: спартаковская и из Комитета по физической культуре и спорту, где и принимали собственно заявки. Уже на месте выяснилось, что туда лично позвонил Олег Иванович, за что большое ему спасибо, иначе пришлось бы мне в Комитете не один день куковать, протирать лавки у кабинетов местных начальников.
На вечерней тренировки, которая сместилась из-за моего отъезда в Москву, собрались Ленка Пупс и директриса, которым, наконец, нравилось то, что я делаю. Они с умилением смотрели на ребят, стоя по левую и правую руку от меня.
Я начал озвучивать долгожданное объявление.
— Ну что, молодые, мы ждали и дождались. Примите мои искренние поздравления, наша команда под названием «Спартак-Колосок», заявилась на турнир под порядковым шестнадцатым номером, — сказал я.
Раздались аплодисменты.
— Вы скажите, сколько всего команд будет участвовать в турнире, — забубнила над ухом Оксана Вадимовна. — Пусть наши ребята знают насколько серьезный их ждет вызов.
— Скажите, Иван Сергеевич, — закивала Пупс.
Вообще по России было более сорока тысяч летних лагерей к концу восьмидесятых, но это если говорить о пионерских лагерях разных возрастов. И из этого внушительного числа (понятно, что не все подавали заявки на соревнования, но я лично слышал, что заявок было больше ста), одобрили участие немного немало целых 40 команд. Эти команды разбивали на группы — восемь отдельных групп со своими играми, по пять команд в каждой. После того, как команды сыграют друг с другом и определят сильнейшего, из группы выходили те, кто займет первые и вторые места. Эти ребята попадали в 1/16 финала, с которой начиналась стадия плей-офф и игры на выбывание. Условно команда, занявшая первое место в группе «А», играла с командой, занявшее второе место из группы «Б».
Но любопытно во всем другом было то, что состав команд значительно усилился. После того, как конкуренты из «Торпедо», ЦСКА, «Локомотива» и «Динамо», узнали о том, что «Спартак» подает свою заявку на участие в таком турнире, они встрепенулись и быстро организовали «выезд» своих команд в летние лагеря под предлогом отдыха. Их заявки приняли сразу же. Оживились и команды из регионов — «Зенит», например, тоже послал на турнир свой десант. Никто из ведущих футбольных клубов не желал, чтобы и здесь «Спартак» забрал себе лавры победителя. У других команд поперек горла сидели успехи красно-белых в чемпионате и Кубке СССР.
Я прекрасно понимал, что конкуренция на турнире вырастет кратно, но только это приветствовал. Да, с одной стороны, моим орлам придется не просто в споре с воспитанниками настоящих футбольных школ. И мне гораздо сложнее будет выполнить поставленную руководством задачу о выигрыше в турнире. Но с другой стороны, только через трудности и упорный труд выковывается чемпионский характер. Я, как и мои парни рассматривал это как новый вызов…
Все это я озвучил ребятам.
— А в какой группе будем играть, Иван Сергеевич? — поинтересовался на правах капитана Ануфриев. — Уже известно?
— Известно.
Я развернул список и зачитал вслух тех соперников, которым распределили нам в Комитете физической культуры и спорта.
— В нашей группе играет команды летних лагерей «Заря», «Петушок», «Пионер» и «Динамо».
— Порвем их на британские флаги! — отреагировала на состав группы молодежь.
Важным требованием со стороны чиновников было то, чтобы «Динамо», «Торпедо» и другие серьезные команды, высадившие свой десант не играли в одной группе, а были равноценно распределены на все восемь групп. Однако при таком подходе, наша команда, игроки которой не числились среди в составах молодежки профессиональных команд, в любом случае попадала на сильного соперника уже на групповой стадии. И таким нашим соперником как раз оказалось московское «Динамо».
— В общем пацаны, идем за выигрышем турнира! — резюмировал я свою речь кратким напутствием своей команды.
— Ура! — поддержали меня Пупс и директриса.
Ура то ура, никто не спорит, но впереди нас ожидал первый серьезный соперник, а времени к нему подготовиться толком не было — игры турнира начинались уже на следующей неделе…
Владимир Бесчастных.
— Ося, ну куда ты бьешь… — я руками всплеснул, морщась и пропуская через себя всю боль нашего Пчелкина.
Ну и мазила Осипов.
Всплеснул руками, только в обратную сторону Пчела, он схватился обеими руками за промежность. Глаза у пацана сделались как два блюдца из чайного сервиса, разве что кровью не налились.
— У-ффф…
Новенький мяч прошел, ракетой запущенный, по прямой траектории и угодил прямиком в пах нашему фланговому полузащитнику. Пропустить такую плюху ну очень больно, хоть Пчела и старательно прикрывал причинное место рукой для подстраховки… отвернуться правда не успел. Ступил, расслабился. Мяч то вообще не туда, куда надо полетел, поэтому пацан не ожидал такой «подставы».
Осипов свою ошибку понял, голову в плечи втянул — вину признал.
— Простите-извините… — пролепетал он, видя, что делов натворил. — Прицел малость сбился!
— А ты куда бил, чтобы у тебя прицел малость сбился!
— Иван Сергеевич, ну я хотел в дырку попасть между Пчёлкиным и Онуфриевым! — попытался оправдаться Осипов, чтобы не выглядеть последним козлом. — Там, понимаете, просвет был, вот туда и целился. Прошить стенку хотел.
— В дырку попасть он хотел! В жопе дырка у тебя, Осипов, — возмутился я, пытаясь разрядить обстановку.
Пацаны заржали в голос. А-а, у Осипова в жопе дырка. Смешно то как.
— Пчелкин ты как, в порядке? — я переживал, как бы пацану чего там не отбили всмятку, совсем не хотелось, чтобы такой взрывной и скоростной игрок выбыл из грядущего турнира.
Пчёлкин руку поднял, большой палец показал, хотя все ещё за пах держится.
— Жить буду, Иван Сергеевич, а вот Ося козел! — сказал он.
— Баб только «не буду», — подначил Баграмян, дебильно хихикая и чеканя мяч.
— Миша, язык за зубами придержи, я бы на тебя посмотрел, умник! — остудил я пыл нападающего. — Пчела, ты, наверное, иди отдохни, в себя приди.
Мы, понятное дело, практиковались не в том, чтобы с пару десятков метров яйца друг другу футбольным мячом отстреливать, с Пчелкиным это случайность неприятная вышла. Нет, сегодня я решил с пацанами отработать стандартные положения — один из важнейших пунктов современного футбола. Терпеливо объяснил перед тренировкой важность штрафных ударов на примере цифр. Аналитику я любил и уважал, в футболе без нее тяжко приходиться. А когда цифры знаешь, то сразу есть отчетливое понимание над какими аспектами игры следует работать.
Например, только в 1 случае из 10 удар с линии штрафной площади приводит к забитому мячу. А если из-за пределов штрафной лупасить, так показатель примерно втрое сокращается! Поэтому когда ты до штрафной чужой добежал и хочешь мяч в девятку положить, но ты не Пеле, не Марадона и не Месси, то лучше ищи фол, сделай так чтобы нарушение заработать. Потому что как только у футболиста появляется возможность исполнить штрафной, то вероятность забить гол значительно возрастает. При этом, подавляющее большинство штрафных (львиная доля, примерно 9 из 10) исполняется с браком — то голкипер удар отразит, то игроки в стенке удар блокируют, то сам футболист мажет. Вывод отсюда простой напрашивается — шлифуй стандарты и будет тебе футбольное счастье. Примеров, когда именно штрафные удары решали исход матча — хоть отбавляй. На вскидку я помнил, как Рональд Куман разрядил свою пушку со штрафного, когда в финале Кубка Европы 1992 года дополнительное время шло. Не будь этого удара и не стала бы «Барса» Кройфа победителем. Ну а крученный удар Дэвида Бекхэма в матче с греками позволил помог сборной Англии выйти на чемпионат мира 2002. И тое со штрафного, тоже в дополнительное время, между прочим. Эти примеры я пацанам и привел.
Другими словами, именно шлифовке я и хотел посвятить сегодняшнюю тренировку с парнями. Мы со всей тщательностью отрабатывали стандартные положения. Оказалось, что никакого навыка исполнения штрафных ударов у ребят нет в принципе — каждый из них адепт принципа «влупи по мячу посильнее, а там будь, что будет — глядишь мяч в ворота закакатитсья». Или вот как Осипов — вроде с хитринкой хочет штрафной пробить, а эта хитринка к нехорошим последствиям приводит. От того мне хотелось пацанов в этом компоненте подтянуть. Я выставлял стеночку и учил парней правильно бить штрафной удар. Сегодня отрабатывали стандарт аля Дмитрий Лоськов в лучшие годы железнодорожнка — с линии штрафной, в девятку. Я хотел, чтобы пацаны научились закручивать мяч в обход стенки, используя удар не на силу, а на технику. Конечно, за полтора часа такому не научишь… но с чего то же надо начинать.
Пчелкин минут через пять очухался и разозлился.
— Иван Сергеевич, теперь Осю в стенку поставьте и я удар штрафной пробью! — потребовал он.
— Погоди, у него еще своих три удара есть, — ответил я.
Очевидно же к чему клонит, хочет чтобы Ося в стенку встал, а Пчела ему также яйца мячом отбил. Реваншироваться хочет, чтобы не у одного него между ног звенело…
— И ты Миша встань! — Осипов подошел к Баграмяну, забрал у него мяч, с ноги прям снял, когда тот чеканил.
— Дружище, я то тут причем? — Миша руки поднял.
— А чего ты такие слова обидные говоришь…
— Так я правду говорю, вон у меня одному корешку между ног мячом попали и он больше ни-ни, — усугубил Баграмян. — Был пацан и нет пацана.
Видя, что молодые заводятся, а Осипов жутко обижается на такие вот шутки ниже пояса, я споры тут же пресек. Нечего на тренировке балаган разводить. Вечером будет время, тогда и обсудят судьбу полузащитника.
— Миша, заканчивай, отстраню.
— А че сразу Миша то, уже слова сказать нельзя.
— Я сейчас тебя в стенку вместо Пчелкина поставлю, а ему мяч дам, хочешь острых ощущений?
— Да понял я, Иван Сергеевич…
— Хорошо, что понятливый, не надо мне тут смуту в коллективе сеять. Подумаешь, бывает в футболе всякое, по яйцам мячом тоже можно получить.
Однако я хорошо знал, что просто прикрикнуть на пацанов и тем самым ситуацию щекотливую нивелировать — не выйдет. Запомнит Пчелкин своих обидчиков и потом либо ходить дуться будет, либо в самый неподходящий момент решит мстить. Мне такого в команде не надо, поэтому я предложил парням заключить пари.
— Ося, Пчела, а ну сюда дуйте, предложение есть.
Подошли.
— Конфликт будем решать? — спросил я, переводя с одного на другого взгляд.
— Будем, — тотчас согласился Пчелкин.
— Угу, — подтвердил Осипов. — Хотя я извинился, Иван Сергеевич.
— Ты свои извинения знаешь куда засунь…
— Пчела, таланты угомони! — прикрикнул я. — Короче, парни, предлагаю по честному — берете мяч, бьете штрафной, кто первый пять мечей положит, тот будет пробивать поджопник проигравшему. Идет?
— Готовься, — хмыкнул Пчелкин. — Жалеть не буду.
— А как бить будем, Иван Сергеевич, — поинтересовался Осипов, всерьез не воспринявший «угрозу».
— С пенальти. Я сейчас одиннадцать метров отмерю, оттуда и будете бить.
— Кто на раму встанет?
— Так по очереди и встанете.
Мое предложение слышали другие ребята, и заинтересовались. Выразили желание в игре поучаствовать.
— Можно тоже сыграю?
— И я?
Я согласился, ясное дело — чего уж, пусть потренируются с новой мотивацией, заодно реваншистские настроения удовлетворят. А в сухом остатке навык пробития пенальти отработают, тоже стандартное положение — пригодиться. Тем более с одиннадцати метровой отметкой 4 из 5 мячей в ворота влетают.
С новым вводными, я решил, что задачку надо немного упорядочить.
— Ну, раз у нас тут прибавилось желающих по жопе мячом получать, то предлагаю разделиться на две команды, товарищи мазохисты. А ты Дима на раму становись.
Вербный, который прочно ворота облюбовал, внушительно кивнул — ему то помимо формы футбольной вратарские перчатки достались, самого Черчес*ва. И пацан не особо чтобы хотел их снимать. Я разделил футболистов на две команды, как обычно это делал — по жребию. Взял полюбившиеся спички — обломанную и целую. Обломанная для команды Осипова, целая для Пчелкина. Кто какую спичку вытащит, тот в ту и команду идет.
— Давайте, тянем хлопцы.
Потянули. В итоге в команде Осипова оказалось 6 человек, а в команде Пчелкина 8. Кстати, далеко не факт, что большее число футболистов дает преимущество. В случае с шестерыми, парни по второму кругу получат возможность ударить, а когда 8 человек, то шансов приноровиться куда меньше.
Когда поделились, я решил, что количество точных ударов следует до 10 довести, о чем парням и сказал. Они предложение приняли.
— Готовы? Кто первый 10 мячей забьет, тот пробивает поджопники, — напомнил я.
Взял мяч, отмерил одиннадцать метров от ворот.
— Отсюда бьем. Начали.
Вербный пошел в ворота, а к одиннадцатиметровой точке двинулся Пчелкин. Внутри у парня все так и кипело, а тут перед глазами маячит перспектива обидчику отомстить. По итогу, хоть и по жребию но команды получились весьма сбалансированные. И что еще забавно, так это то, что в команду к Осипову зашел Баграмян, а к Пчелкину присоединился Онуфриев. Один обломанную спичку вытащил, другой целую. У них как будто на генном уровне сидела тяга к противостоянию друг с другом.
Пчела к отметке подошел. Мяч погладил. На ворота с Вербным взгляд кинул. Сам Дима встал на изготовку, начал руками размахивать, путая своего оппонента
— Промажешь, — шепнул он.
— На фиг иди.
Пчелкин сделал несколько шагов назад для разбега. Выдохнул. И побежал на мяч. Я думал, что он сейчас как не в себя влупасит. Но признаю — пацана я недооценивал. Пчела подбежал к мячу и резко затормозил — ударил в стиле Паненки, как в народе говорят «парашютиком». Издевательский удар по центру ворот по верхней дуге. Вербный, как вратарь ФРГ Зепп Майер в матче с Чехословакией, в угол прыгнул, и мяч пропустил. Обидный мяч, но если ты вратарь и не умеешь такие вещи спокойно принимать, то нечего тебе на раме делать. Кстати, Майер после этого удара не разговаривал с Паненка несколько лет… Ну а Дима встал, перчатки отряхнул и как с гуся вода.
— Хорош, Пчела! — похвалил я пацана, взъеровшив ему волосы на макушке. — Я думал ты на силу бить станешь.
— Ударил бы… — пацан улыбнулся. — Да болит еще…
Своим ударом Пчелкин задал импровизированной серии пенальти свой тон — каждый теперь считал нужным как-то выделиться, что непросто Вербного на воротах пробить, но обязательно обыграть. Такое стремление похвально, но к чему выпендреж приводит — может Федор Смолов рассказать, когда в игре со сборной Хорватии важный пенальти смазал. Сразу несколько футболистов, желая выделиться, промазали, либо ударили в Вербного, который тоже был не пальцем сделанный и опыт быстро набирал. А заодно уверенность в собственных силах после промахов вот таких умников, кто вместо результата за зрелище ратовал.
Среди промахнувшихся оказался Ося. Он снова захотел удар, с которого вся эта заварушка началась, повторить. Разбежался и ударил по мячу с пырака, желая вратаря пробить. На силу. Вербный остался на месте, кулаки перед собой выставил, удар отбил.
Потом к отметке подошел Баграмян. Миша ожидаемо начал колотить понты, но пенальти пробивать — это не одно и тоже, что праздновать голы в ворота соперника. Тут надо сразу к отметке с холодной головой подходить. Баграмян поставил мяч на точку, а потом нагло угол куда будет бить показал, пытаясь запутать Вербного. А потом нагло в стиле бразильца Фермино пробил по воротам, отвернувшись в момент удара. Бил, желая вратаря и мяч развести по разным углам. Только не вышло ничего. Вербный оказался психологический устойчивый парень, ну и в тот угол, в который Баграмян показал — прыгнул. А Миша взял и в тот же угол действительно ударил. Теперь стоял, схватившись за свою пышную кучерявую шевелюру, предвкушал как ему пацаны будут поджопники мячом отвешивать…
Онуфриев к удару подошел куда прагматичней. Мяч поставил, разбежался и зарядил в нижний угол. Гол. Ну что сказать, я примерно так и предполагал, для себя делая ставку на более хладнокровного Пашу, чем на Баграмяна. Да, у последнего голевое чуть было на высоте, но выдержка… К мячу пошел Прокофьев.
Подготовка к турниру шла вот уже третий день подряд. Мы с ребятами проводили ежедневные двусторонки, более менее определились с тем, кто какую позицию на поле занимает. Мне пришлось подвигать ребят, пощупать и посмотреть совпадают ли их желания с их же возможностями. Так произошло несколько перестановок. Я перевел Онуфриева из нападения в полузащиту, на роль волнореза — опорника, сделав связующим звеном между защитой и хавбеками. Паша побурчал, побурчал, а потом когда в одной из двусторонок несколько раз остановил соперника, расцвел. Ну и тут добавить надо, что это в дремучие времена опорники на своем месте корни пускали, а я выступал за современный футбол, и призывал Онуфриева активно подключаться к атакам и действовать по всей линии поля. Осипова, как и прежде поставил на роль плеймекера, мозга команды. Прокофьев все также цементировал оборону. Ну а место Баграмяна в нападении и Вербного на ворота оспорить было практически невозможно.
Однако для участия в соревнованиях и полноценной подготовки команды, мне не хватало соперников, потому что число футболистов в моем распоряжении не позволяло играть полноценную двусторонку. А значит все возможные тренерские схемы (а я хотел наигрывать спартаковскую 4−4–2, потому что считал ее наиболее эффективно), поставить моей команде было невозможно. Это и портило всю малину, потому играть на соревнованиях мы будем по 11 человек в команде. Два тайма по 30 минут, с тремя заменами. По сути полноценные футбольные правила, ничего общего не имеющие с мини-футболом. В общем, как резюме — натаскать ребят без проведения полноценных товарищеских матчей не выйдет. Практика нужна.
Именно поэтому еще вчера я написал, самое что ни на есть, официальное обращение на имя Оксаны Вадимовны. Хотел привлечь к игре хоть каких-нибудь соперников и разрешить «Спартаку-Колосок» провести несколько товарищеских матчей накануне турнира. Получив одобрение нашей замечательной директрисы (после волны допытываний, причитаний и уточняющих вопросов), я начал искать соперников. Самое очевидное и простое решение лежало на поверхности — позвонить в «Спартак» и запросить товарищескую игру с молодежкой.
— Неа, Ванек, такие гуси не взлетают, — сообщил мне администратор Леня, когда я прямиком в клуб позвонил.
— А чего? — удивился я отказу. — Те молодые, мои тоже — пусть выйдут мячик вместе попинают.
— Ты как себе это представляешь? Сам же знаешь, что у нашей молодёжки в разгаре сезон, — пояснил Леня.
— И что сезон? Молодые, для них играть за удовольствие, — не отступил я.
— Может и за удовольствие, но как мне в напряженный график твой товарняк впихнуть? У них блин каждую неделю выезды, автобусы, игры…
На том и попрощались.
Видя мою задумчивость, на помощь неожиданно пришла сама директриса (кстати об эпизоде приступа ревности той ночью ни я, ни она предпочитали не вспоминать).
— Иван Сергеевич, если у вас договориться со своими по игре не получаются, то я могу вам помочь, — сказала она.
Хотелось, конечно, Оксану сходу подколоть — мол, вы уважаемая на ворота встанете или вингером побегаете? Но я удержался — вдруг действительно поможет.
— Как же? — поинтересовался я.
— У моей подруги муж в колхозе «Бабочка» работает, — начала она. — Что вы так на меня смотрите, шуточку про мотылька хотите отвесить?
— Что вы Оксана Вадимовна, — открестился я, хотя про присказку о председателе Мотыльке вспомнил. — Просто хочу напомнить, что нам с парнем в футбол играть надо, а на картошку не надо.
— Вас никто на картошку и не гонит, тем более ребята уже свое отпахали, — покачала головой директриса и пояснила. — Степка, муж Верки часто мне рассказывает, что они в своем колхозе в футбол с мужиками играют.
— Во как! — удивился я.
— Да, вам бы туда съездить и пообщаться с местным председателем Филиппом Константиновичем, — резюмировала Оксана Вадимовна.
По итогу, договорились съездить в колхоз «Бабочка» уже сегодня вечером, сразу после моей тренировки с ребятами, как отужинаем. Пацанам о своих планах я еще не рассказал. Думал обрадовать, когда они пенальти пробивать закончат. Сейчас со счетом 7−5 вела команда Пчелкина и я с предвкушением ждал развязки, после чего в колхоз надо ехать.
Из воспоминаний Игоря Шалимова.
Кстати о птичках — с нами в колхоз планировала отправиться Ленка Пупс. Мол, Иван Сергеевич, мне надо лично на председателя посмотреть, на команду тамошнюю. Вроде как боялась, что мужики местные на ребят могут пагубно повлиять и, говоря по-русски — напоить. После чего парни пойдут во все тяжкие, а как ведут себя парни под градусом Елена Анатольевна прекрасно помнила. И якобы по этой причине повторения ситуации первого дня не хотела.
Я если что тоже не хотел, но все же прекрасно понимал, откуда у желания Елены Анатольевны ноги растут. Связано желание отнюдь не с тем, чтобы пацанов от общества взрослых мужиков огородить. Нет, просто она девчонка еще молодая совсем, в четырех стенах летнего лагеря начала преть, изнывать и скучать. Вот и захотелось Ленке из «Колоска» куда-нибудь на пару часиков дернуть, чтобы хоть какими-то ощущениями обзавестись. Ну а там под соусом «команду тамошнюю посмотреть» — проветриться девушка хотела.
Зная о нашей договоренности двигать в колхоз сразу после ужина, я слегка удивился, когда увидел, что Елена Анатольевна вышла из административного корпуса «Колоска», держа в руках сумку. Рано же еще… может со временем попутала? И удивился еще больше, когда Пупс двинулась в сторону ворот, на выход. То есть время она не перепутала, меня и Оксану Вадимовну ждать не планировала, а что планировала — так это куда-то прямо сейчас свалить.
Пока я размышлял и за Ленкой наблюдал, команда Пчелкина вышла вперед, увеличив преимущество до трех мячей забитых с пенальти. Сейчас счет был 9−6, а бить начали по второму кругу для команды Пчелкина и по третьему кругу (результативность у ребят явно хромала, далеко не 80% реализации) для команды Осипова. Первым к мячу пошел сам Пчела, который точным ударом хотел поставить точку в противостоянии с командой Осипова.
Я видел, как парни из команды Осипова расстроились, чуя, что близок «конец» и им придется за свое поражение расплачиваться. Не самые приятные ощущения их ждут, поэтому пацаны стояли с опечаленными лицами, с ноги на ногу неуверенно перебивались.
— Дим, ну чисто по братски, вытащи мяч… — сказал Осипов с придурковатой улыбкой на лице.
— Я постараюсь, но обещать ничего не обещаю, — ответил вратарь, которого самого история немного утомила, он вымотался, но спортивная злость не пропустить удар, брала вверх.
Передо мной встала дилемма — досмотреть финал противостояния, либо к Елене Анатольевне все таки подойти. Пчела к удару готовился тщательно, мяч в руки взял, что-то там шаманил на удачу. Еще бы, такая отличная возможность подвернулась поставить в споре точку своей ногой. Ждать когда он разродится с ударом, я не стал и решил, что к Ленке все же подойти. Ну а там одним глазком нет-нет, да финал противостояния досмотрю, пока буду с ней разговаривать. Хотелось узнать куда Пупс намылилась.
— Елена Анатольевна!
Она шла, совершенно растерянная и погружённая в свои мысли, поэтому не сразу услышала мой оклик. Пришлось повторить.
— Пупс! Да постойте же!
Ленка вздрогнула, обернулась, завидев меня сфокусировала взгляд.
— А, это вы, Иван Сергеевич.
— Я вроде как, не узнали?
— Вам что-то нужно? — Пупс сразу дала понять, что не особо расположена к разговору.
Ну когда меня это смущало?
— Да вот хочу поинтересоваться куда вы собрались? За нами приедут только через полтора часа.
Кстати удобно вышло, что муж подруги Оксаны Вадимовны согласился приехать за нами и в колхоз на своей машине подвезти.
— Вообще вас это касаться не должно, Иван Сергеевич, — Пупс сразу руки на груди перекрестила. — Но раз спрашиваете — отвечу. Мне надо отлучиться по своим личным делам.
— Дико извиняюсь, Елена Анатольевна, но вы разве с нами в колхоз не поедете?
— Не знаю… поеду… наверное, — не сразу определилась Пупс. — А что вы меня контролируете?
— Да в мыслях вас контролировать нет, — заверил я. — Наоборот забочусь, думаю о том, что вы дорогуша без ужина останетесь.
— Не хочется что-то есть, — Ленка с этими словами развернулась и зашагала дальше к воротам, давая понять, что разговор закончен. — Тем более мне не нравится как этот повар готовит!
Вот любила она, чтобы последнее слово оставалось за ней. Формулировка «этот повар» по все видимости значила, что Пупс была наслышана о том, что одна из последних ночей прошла у меня в компании Аннушки. Поэтому и звала она ее «этот повар», а не по имени. Вряд ли Ленка ко мне повариху ревновала, скорее всего ей не нравилось, что мне может быть хорошо. А слухи по лагерю расходятся со скоростью света. Уже на следующий день я слышал в перешептываниях пацанов, что «Иван Сергеевич повариху Аню шпехал». Я эти слухи не опровергал, потому что понимал — бесполезно. Начни молодым говорить, что слухи — неправда и все совершенно иначе было, так слуху еще большими подробностями обрастут. С другой стороны, я был не прочь, чтобы слухи дошли до Ленки, вот хотелось и все.
— Ясно… — сказал я ей вдогонку. — Тогда ждем вас, надеюсь, что вы за полтора часа управитесь.
— Ага, — не оборачиваясь сказала она.
На фиг с пляжу, я тут ляжу — понятно.
И скрылась в воротах «Колоска». Надо было по хорошему спросить куда именно она пошла. Потому что время вечернее, автобусы если и ходят, то в одну сторону, обратно уже не повезут. Или может она в соседнюю деревню пошла? Хотя не представляю, что ей там делать. Ну да ладно, я выкинул из головы Пупса и вернулся к пацанам. Действительно, это ее личное дело куда и когда идти. Спрашивается какого гладиолуса я лезу, если не просят. Зарекался же, что пусть она хоть на голове стоит, вмешиваться не буду.
Вон из-за нее пропустил финальный удар Пчелы. Парни тем временем играть закончили, Пчелкин забил. Это я понял по его крайне самодовольной роже и приготовлениям пацаном к наказанию после проигранного спора. По итогу 8 человек при пробитии пенальти оказались эффективнее, чем 6. И это при наличии в команде Осипова Миши Баграмяна. Кстати о Мише — у Баграмяна было целых две попытки подойти к точке и обе он профукал. С нервами не справился. Теперь вот стоял красный, как вареная свекла. Злился. Ну злиться тут можно только на самого себя. Вон Ануфриев все свои попытки реализовал и ничего. Но не об этом разговор — так то жоп в у команды Осипова всего шесть, а желающих пенальти пробить, только теперь не по воротам, желающих восемь.
Девять.
Вон Димка Вербный тоже решил к счастью подмазаться. Зря что ли на воротах стоял?
По итогу все шестеро выстроили в линии в штрафной площадке, лицом повернулись к воротам. Начался спор с какого расстояния будут бить.
— Пенальти пробивали с одиннадцати шагов, значит подсрачники тоже с одиннадцати, — заявил Пчелкин в ответ на возражения, что расстояние необходимо сделать большим 11 метров.
И с этими словами, давая понять, что возражения не принимаются — взял в руки мяч и пошел отсчитывать шаги, демонстративно вслух:
— Раз, два…
— Ты можешь помидорами шевелить быстрее! — поторопили его со спины.
— Щас договоритесь и будет не одиннадцать шагов, а десять! — остудил Ануфриев. — Лучше исходные позиции занимайте!
Заняли.
— Че вы как не родные, нагибайтесь! — Пчелкин расстояние отмерил.
Мяч поставил. Проигравшие скрипя сердцем раком встали и искоса через плечо на Пчелу поглядывали. Тот разбежался так, как будто не бить хотел, а забег устраивать. Размял шею и понесся, как взбесившийся гиппопотам на мяч.
Херакс!
Зарядил пыром.
— Ай!
Осипов на мягкое место схватился — мяч прилетел ровно туда, куда целил Пчелкин.
— Извиняюсь, я не специально, — заржал он, удовлетворив реваншизм.
— Пошел ты!
Следующим к мячу подошел Пашка Ануфриев, я думал, что он Баграмяна будет выцеливать, но Паша по мячу не ударил, а все равно что погладил и тот совсем уж слегка врезался в заднюю точку Прокофьева. Пощадил.
Ну дальше били другие пацаны, которым, как и Пчеле хотелось всадить побольнее кому-нибудь из стенки. Не потому что они претензии к сопернику какую-то имели, а потому что пацаны и им вот это все просто по кайфу. Да и что таить, будь на их месте команда Осипова, то те жалеть бы никого не стали. Вот и эти не жалели. Никого.
Ничего особо интересного в том, чтобы описывать, как парни отсушивают задницы мячом другим парням — нет. Скажу только, что досталось каждому, кто стоял в стенке. Целым никто не ушел. И все стояли
В стенке остался Баграмян, которому, надо признать, фартило не только на футбольном поле, но и в жизни. После восьми ударов мяч попал куда угодно, но не в Мишу. Исправить ситуацию взялся Дима Вербный. Он, не снимая вратарские перчатки, подошел к точке.
— Может ну его, Димон, — предложил Баграмян, пытаясь сбить у вратаря настрой. — Оно тебе точно надо?
Настрой у Вербного не получилось сбить в игре, ничего путного не вышло сейчас. Вратарь не стал вступать в полемику и с завидной точностью попал в Баграмяна.
— Ох ты ж… — Мишка пружиной распрямился.
На этом закончили. Я велел пацанам идти мыться, а потом собираться на ужин до которого оставалось порядка получаса.
Примечательно было то, что уже расходясь Пчела и Ося пожали друг другу руки и даже обнялись. Конфликт был исчерпан. Да, вот так иногда тоже бывает — чтобы парни друг другу бросили краба, надо устроить обмен поджопниками. Романтика футбола.
Парни, обсуждая сегодняшнюю вечернюю тренировку двинулись в административный корпус. Все возбужденные, на эмоциях, уже договаривались при первой же возможности устроить реванш. Команда Осипова, особенно сам Ося и Баграмян, хотели во чтобы то ни стало отыграться. Похвальное желание. Я проводил парней взглядом. А сам бросил взгляд на полисадник с розами, тот самый, который пивом облил.
Подошел.
Огляделся, чтобы не дай бог Оксана Вадимовна не видела, и сорвал с грядки цветок, став счастливым обладателем красной розы. Ее я для Аннушки сорвал, которая после той ночи не разу со мной так и не заговорила. Ну а что, девчонка она совсем юная, впечатлительная и слухи, которые в лагере ходят, близко к сердцу воспринимает. Розой, мне хотелось Аню порадовать, пусть улыбнется хоть… да и что греха таить, женщинам, когда они злые лучше подальше держаться от плиты — едва невкусная получается. А вкусно поесть я всегда был в первых рядах.
Я сорвал цветок, пошел было в столовую, чтобы немногим ранее начала ужина с Аней повидаться. Но на половине пути остановился — увидел, что Пупс не прикрыла за собой ворота. Проходной двор в «Колоске» нам был без надобности. Поэтому я решил сходить и ворота закрыть. Уж не знаю, может Елена Анатольевна не надолго хотела отлучиться, раз ворота не прикрыла, но не обломится — позвонит. Или через забор пусть перелезает, открывать пойдет Оксана Вадимовна и Ленке тогда придется рассказать, где она была.
Вообще, конечно, я с тех пор как мы на стадион с ребятами съездили, Пупса не узнаю. Раскисла, сама не своя, лица на девушке нет…
С этими мыслями подошел к воротам и собрался закрыть. Но замер. Услышал как издалека доносятся голоса. Кто-то на повышенных тонах разговаривал. Что говорят не разобрать, но по интонации очевидно — ругаются.
Заинтересовался, тем более один из голосов принадлежал Ленке. Вышел за ворота, и почти сразу увидел припаркованную у обочины девятку. Все как надо, вишневого цвета, намыта, аж блестит. «Доресталинговый» вариант, без длинных передних крыльев.
Неподалеку от девятки стояла парочка. Гусь, да гагарочка — сладкая парочка? Кому еще придет в голову прятаться на обочине у летнего лагеря, как невлюбленным. Но нет. У девятки стояла Ленка, а напротив нее тот самый «золотой мальчик» со стадиона, с которым у меня так и не состоялось встречи. Перед глазами у меня разыгрывалась сцена ревности, которую закатывал Елене Анатольевне этот не очень приятный на мой вкус человек.
— Я не хочу тебя больше видеть, — шипела Ленка. — Больше не приезжай.
— Кончено будет тогда, когда я сам этого захочу, — шипел в ответ тип. — Я тебе говорил завязывать с этой своей программой с детдомовцами?
— Мне теперь неинтересно, что ты говорил. Между нами все кончено!
— Ты совсем тупая дура⁈ Что у тебя с этим Ануфриевым? Позови его сюда, морду начищу!
Я слушал вот этот словесный пинг понг. То ли Ленке все это нравилось, то ли она реально не понимала как избавиться от навязчивого поклонника. Хотя… судя по тому, что Елена Анатольевна не захотела от меня помощь какую-либо принимать, она была отнюдь не прочь испытывать раз за разом острые ощущения производства мажорчика на вишневой девятке. Насчет того, чтобы Пупс позвала Ануфриева, я как-то очень сильно сомневался, что этот неприятный типочек действительно искал с Пашей встречи. Плохо такая встреча могла закончится.
— Сколько раз тебе повторять, у меня с ним ничего нет! Не было и быть не может, Павел мой ученик! — зачем-то пыталась оправдаться Ленка.
Ну вот, спрашивается, зачем перед этим козлом оправдываться? Я бы на месте Пупса в его наглую харю плюнул, послал и ушел. Но Елена Анатольевна зачем-то продолжала разговор.
— Ученик, как же, он тебя трахает!
— Слова выбирай. И думай, что говоришь!
— Что думать — я уже подумал! Думаешь я не видел, как эти дебилы малолетние на тебя смотрят?
— Они ничего лишнего себе не позволяют!
— А откуда мне знать, что не позволяют, я такой шалаве как ты больше не верю!
— Тебе не стыдно так говорить, после того, что ты сделал? — мне показалось, что голос Ленки дрогнул.
— Говорю, зови Ануфриева сюда.
— Пошел ты… не трогай его! — я, конечно, не сторонник, чтобы женщины в диалоге с мужчиной позволяли себе вот такого рода посылания, но на мой взгляд по другому этот мажорик просто не понимал.
Есть такая порода, кто кроме как через посылания и мат ничего не понимают. Вот мажорчик как раз из числа таких породистых.
— Я то пойду, до домой пойду, но вот Ануфриеву твоему я молоко попорчу! — начал заводиться паренек. — Я тебе это гарантирую!
— Все, мне больше не о чем с тобой разговаривать. Не приезжай, не звони… это окончательная точка! Я не хочу тебя знать!
И с этими словами, сказанными в сердцах, Пупс развернулась и собралась уходить. Не тут то было. Мажорчик на девятке схватил ее за руку.
— Куда пошла⁈ Никуда я тебя не отпускаю!
Больно схватил, судя по тому, что Ленка скривилась. Я напрягся. Окончательно понял, что ничем хорошим эта ситуация не закончится. Что она изначально плохая — понял сразу. Но была надежда, что я не стану вмешиваться и парочка поругается, да разойдется. А нет. Сейчас уже керосином запахло.
Ленка попыталась высвободиться.
— Пусти!
— Стой говорю!
Ну а дальше Пупс со всего маху влепила мажорчику пощечину. Он отпуститл. За щеку схватился, но при этом глаза его осоловели. Кровью налились.
— Ах ты сука…
Я не стал ждать, чем закончится и резко пошел вперед, понимая, что пора в этот бардак вмешиваться. Поздно пошел…
Александр Мостовой.
— Ах ты сука…
Мажорчик окрысившись кинулся на Ленку. Рожа перекошена, язык зубами закусил, шипит, как горилла на брачных играх. Так вот, судя по его скривившейся роже, этот козел хотел Елену Анатольевну хорошенько приложить — руку занес, граблей своей на хрупкую девушку замахнулся. Вообще без зазрения совести чувак.
Ленка истошно завизжала, попыталась защититься — да особо тут не назащищаешься, когда разница в габаритах килограммов тридцать. Я не скажу, что этот мажорчик был каким-то особым богатырем, но килограммов семьдесят пять весил точно. И этого веса против миниатюрной блондинки меньше пятидесяти килограмм, ему вполне бы хватило, чтобы любую защиту своей вылетевшей затрещиной проломить. Поэтому что-либо противопоставить своему женишку, девушка не могла при всем желании.
Зато я мог.
И смог. Я подскочил к мажору и, не став особо разговаривать, вставил ему в бороду левый крюк. Получилось смачно, на скачке с полным замахом. И плотно легло. Дерзкий паренек на девятке меня не увидел, я напротив него, как черт из табакерки выскочил. А значит удар бедолага тоже не ждал. Пусть в моем новом теле было не особо много мощи, но свои хлестким крючком я усадил его на задницу.
Клац — челюсть клацнула, как мышеловка захлопнулась.
— Ух, — выдохнул он, просаживаясь, дух за малым не испустил.
Тяжело опустился, уселся на дорогу и схватился за голову — знаю я чего схватился, гудела у него кукушка знатно. Обычно такими нежданчиками спать отправляют, аля «спокойной ночи, малыши». Но этот мажорчик оказался не пробит и очень похоже, что прежде кулака не нюхал, а челюсть у не пробитых ребят куда крепче, чем у спортсменов. И на первых порах держит все, что в нее летит.
Ленка верещать прекратила и вылупилась на меня перепуганными глазами. Показалось или в ее взглядах читалось возмущение. Чего? Неужели ей не понравилось, что я как чертов Д, Артаньян из «Трех мушкетеров» выскочил защитить ее достоинство от нападков. Я виновато плечами только пожал — главное, что успел вовремя, пока Пупсу не прилетела пощечина или чего хуже — кулак. Все же смотрела она на меня с таким видом, будто это я собираюсь ее отмутузить по полной программе, а не во этот невнятный и злобный товарищ, сидевший на земле.
Все бы ничего, и в жизни бывает всякое, поэтому я перестал давно чему либо удивляться, но Пупс пошла дальше. Вместо того, чтобы сказать мне спасибо, Елена Анатольевна коршуном накинулась на меня в драку. Вот конкретно этого, я признаться честно, совсем не ожидал. Удивительно у девчонки форма выражения «спасибо».
— Что вы делаете, зачем вы его ударили⁈ — завизжала она лупася по мне своими маленькими кулачками — удары прилетали в грудь.
— Успокойтесь! — теперь уже я отступил назад, совершенно растерянный от происходящего, влез на свою голову.
Вот козявка несносная, я значит только что уберег девчонку от неприятных последствий, которыми могли закончиться выяснения отношений с ее хахалем. А она бочку на меня катит, и дерётся, как будто это я в произошедшем виноват. Ещё так больно лупит своими маленькими кулачками, как будто удар поставлен.
— Успокойтесь кому говорю, — предпринял новую попытку я, хватая комсомолку за плечи и пытаясь ее отрезвить. — Елена Анатольевна, вообще-то я вас только что спас! Зачем вы меня бьете?
— Вы чуть его не убили! — Ленка Пупс как будто бы меня не слышала. — Вы… вы вырубили его!
— Ну подумаешь вырубил, сейчас полежит, о смысле жизни подумает и встанет.
Пока я пытался ее угомонить, в себя начал приходить мажор. Он медленно поднялся, пошатываясь, несколько секунд славливал, что происходит, переводя взгляд то на меня, то на Елену Анатольевну. Со стороны выглядело так, как будто я ее обнимаю за талию и притягиваю к себе. Ну так то оно по сути и было, это единственный возможный способ Ленку угомонить. Но мажорчик судя по всему расценил ситуацию по своему, как будто комсомолка сама ко мне прижимается и ей это нравится.
— Ах ты шалава….
Он развернулся и пошел неуверенной походкой к своей девятке. Все еще нетвердыми руками открыл багажник и начал там ковыряться. Я сразу смекнул, что дело пахнет керосином. Полез туда товарищ не просто так, он ищет в багажнике что-нибудь этакое, чем мне можно будет ненароком голову в отместку проломить. По его виду и угрозам, которые он шипел сквозь стиснутые зубы, мне стало понятно, что настроен он решительно, на словах уж точно пасть порвет и моргало выколет. И теперь он хочет мне отомстить не только за нанесенный удар, но и за то, что его девка (в его понимании и видении), ко мне жмется всеми возможными выпуклыми частями тела. Кстати, так сложилось, что она продолжала делать это и сейчас — я не спешил отпускать Ленку, давая ей возможность остыть, а она сопротивлялась. Не хотело, чтобы чтобы когда я ее отпустил, она снова полезла в драку.
Продолжая защищаться от Пупса, я одним глазом поглядывал на товарища мажора. Да, он до сих пор нетвердо держался на ногах, но настроен он крайне агрессивно, поэтому глаз да глаз.
— Убью нахер обоих, — он, наконец, вытащил из багажника то, что так долго искал — увесистую металлическую монтировку.
Пошатываясь, как будто выпил лишнего, он двинулся на меня, всерьез рассчитывая мне своей монтировкой проломить голову. Ну и Ленки, ввалить то он грозился нас обоих. Выглядело все это жутковато — тип с монтировкой в сгущающихся сумерках, но по факту я понимал, что никакой серьезно опасности мажорчик не представляет. Нокдаун сказывался на его скорости, мышлении и реакции и ему требовалось время на восстановление. Однако ситуация развивалась через чур динамично, и времени на восстановление у него не было.
Мне не понадобилось отодвигать Пупса от себя, она сама отскочила, словно ошпаренная. Увидела, что ее хахаль схватился за монтировку и не прочь пустить ее в ход. Понятное дело, девчонка снова перепугалась. Отскочив от меня замерла, схватилась руками за волосы и качала из стороны в сторону головой — понимает, что дальше должно произойти что-то нехорошее. Я тоже понимал, видя, что у товарища мажора снесло крышу. Поэтому огляделся, ища что бы такое тоже взять, не на голых же руках против монтировки идти. Правда, с тем, чтобы вооружиться — облом вышел. Ничего подходящего у ворот лагеря не нашлось. Оно и понятно, что тут возьмёшь, если мы находимся в роще. Нет бы камушек какой или палка, но и их нет!
Пришлось на ходу переформатироваться и искать другие варианты. Единственное, что в голову с ходу пришло — попытаться усыпить бдительность противника в разговорном жанре. И в принципе заставить его говорить.
— Слышишь, чучело огородное, ты угомонись и монтировку положи, — кто сказал, что я собираюсь с ним церемониться?
Ни разу не собирался.
Да и просто «чувак, уймись» мажорчик бы слушать не стал. А вот «чучело огородное» заставило его реагировать. К моему совету он прислушался, остановился, вперил в меня свой взгляд, дышит тяжело, слюни в стороны летят. Тут еще вот что важно, у парня хоть чердак и потёк, но оно как бывает — когда человек во время драки за какое-то оружие хватается, далеко не всегда дело дальше угроз доходит. Мало у кого хватает душку или НЕ хватает мозгов (что в данном случае одно и тоже) пускать оружие в ход. И взявшись за него, люди малость не понимают, что делать дальше. Вот и сейчас мажор монтировку вытащить вытащил, но проблема нарисовалась — я то при виде монтировки в бега не ударился… Что делать дальше он теперь не понимал. А дальше ведь придётся либо монтировкой по голове бить, либо ей же по своей голове получать, когда соперник её себе заберёт.
Дилемма.
— Ты кто такой будешь, козёл? — прошипел мажор. Взгляд на Ленку перевёл. — Это твой новый любовничек вместо Ануфриева?
В словах такая вселенская обида чувствовалась, что мне на миг стало парня жалко, в смысле настолько он жалким выглядел. Но на миг. Попустило сразу.
— Он вообще никакого отношения ко мне не имеет! — пошла оправдываться Ленка. — Иван Сергеевич наш физрук в «Колоске», он ребят футболу тренирует, чтобы на соревнованиях выступать.
Мажор снова вперил в меня взгляд, прищурился. Я думал после того, как Пупс меня ему «представит», то этот товарищ поймет кто перед ним и возможно передумает мне голову монтировкой проламывать. Логично ведь предположить, что человек заходивший по долгу своей работы на стадион, должен знать в лицо лучшего нападающего «Спартака» последних лет. Но видимо в случае с мажорчиком — логично, но не совсем. Меня он не узнал. С другой стороны, может рожа в новом теле у меня не особо выделяющаяся. Опять же — все кто ходил на стадион эту рожу очень хорошо помнили. Мне вспомнились слова видного журналиста на стадионе, который поделился со мной, что «папонькин сынок» отбывает номер… Вот и хахаль Пупса смотрел на меня вылупленными остекленевшими глазами, да никак не узнавал.
Тем лучше, когда ему придется заявление на меня писать, то имени моего он не вспомнит. Хотя Ленка тоже молодец… взяла да и сказала, что я физрук в «Колоске».
— У вас что-то друг с другом есть? — спросил он.
Причем не столько спрашивал, сколько утверждал, для него наша близость казалось очевидной и не вызывало сомнения.
Ленка, которая явно боялась своего горе-избранника, уже полную грудь воздуха набрала — ответить хотела. Я даже знал, что она скажет — ничего у нас с Иваном Сергеевичем нет! Но я взял инициативу в свои руки и Елену Анатольевну на полшажка опередил.
— Тебе какое дело, что с кем у меня есть? — грубо спросил я.
— Ты её трахаешь? Просто признайся, что вы спите! — снова зашипел он, как подколодная змея.
— А если и спим, какие у тебя могут быть вопросы? Ты вообще кто?
Я прекрасно знал, что такими ответами и последующими вопросами, я спровоцирую этого товарища на дальнейшую агрессию. По-хорошему, следовало попытаться конфликт завязать, но делать этого я не хотел совершенно сознательно. С чего бы вдруг конфликт завязывать, если этот козёл при мне чуть женщину не избил?
— Я ее жених!
— Елена Анатольевна это так? — я обернулся к Пупсу.
Та промолчала. Я видел, что она собирается ответить, готовится к этому, но снова ее опередил, чтобы Ленка меня в неловкое положение не поставила, если вдруг вздумает подтвердить слова.
— Понял, ты ей никто, женик! Так что вали, пока возможность есть.
Он двинулся на меня, занёс монтировку, уже хотел меня железякой огреть. Понимая все возможные последствия, я не стал рисковать. Новое тело еще не настолько мне знакомо, чтобы вот так бросаться в драку. Поэтому лихачить и ставить над самим собой эксперименты, я не стал. Как бы напомню на секундочку, что противник вооружен, а у меня пустые руки.
Поэтому, не долго думая, сделал самое разумное, что можно на данную минуту предпринять. Подпустил мажорчика к себе поближе и ударил ногой ему между ног. Крепко так, прежний Иванов обладал хорошим мощным ударом, а я этот навык в нужное русло направил.
Занесённая монтировка, готова уже опуститься для удара, упала на землю из разжатой руки. Мажор схватился обеими руками за пах, взвыл, потом закрякал. Мне вот уже второй раз подряд стало на мгновение жалко бедолагу. Я отчетливо представил, какие красочные ощущения он сейчас испытывает. Удар то явно посильнее, чем Пчелкину пришелся и носик кеда это далеко не мяч.
Он сложился пополам, пошатываясь из стороны в сторону. У меня на руках имелись все шансы, чтобы добить его и поставить в конфликте точку, но делать этого я не стал. Что стал, так это взял его крепко за ухо и потянул, начал отводить к машине незадачливого горе-любовника.
— Слушай меня чувырла, у тебя есть ровно пять секунд для того чтобы сесть в свою консервную банку и уехать отсюда подальше.
Я открыл дверцу со стороны водителя и запихнул мажора туда.
— Четыре секунды осталось, — сказал я, вытирая руки друг о друга ладонями.
Пыл у моего визави сразу поубавился, да и все о чем он сейчас думал, наверняка был звон в ушах после пропущенного удара по причинному месту. Предположу, что именно поэтому мажор не стал пытаться вылезти из девятки, дабы продолжить драку. Не решился. Боялся, что я еще раз ему мужские причиндалы помну. Правильно делал, за мной не заржавеет, с такими как он надо разговаривать на языке грубой физической силы. Ну а насчет удара в пах — когда человек перестает определенные правила приличия соблюдать, тогда и с ним не стоит церемониться. Со скотиной надобно по скотски обращаться, что я и делал.
Вместо того чтобы продолжить рыпаться, чувырла, оказавшись внутри салона, спешно заблокировал дверцу, изнутри заперся. Не дай бог, чтобы я не пытался дверцу открыть. Следом завёл карбюратор, а эта девятка ещё была первой версии с карбюраторным двигателем. Но чего было не отнять, так это того, что все его манипуляции сопровождались руганью и угрозами в мой адрес.
— Ну ты попал козёл, я тебя запомню, ты хоть знаешь кто я⁈ — рычал он в такт тарахтящему карбюратору.
Я на такие «ты попал», «я тебя запомню» и «ты хоть знаешь кто я» велся в последний раз, когда мне шестнадцать было. А сейчас знал, что серьезные люди, которые имели хоть какой-то вес, не станут сотрясать воздух. Поэтому ответил на угрозы мажорчика весьма жестко.
— Ты чмо, которое руку на женщину поднимает. И когда соберешься кому-то жаловаться, ты об этом не забудь упомянуть.
— Ты за меня не беспокойся, за себя беспокойся. А я упомяну, не переживай, ты еще не знаешь с кем связался.
— К папочке своему побежишь жаловаться? — не выдержал я и не удержался от подколки.
— Посмотрим, будет ли это так радостно говорить завтра, — процедил он, еще больше заводясь от того, что я не ведусь на его дешевые манипуляци…
— Ну где меня найти ты знаешь, если от слов к делу соберешься переходить, я никуда убегать не собираюсь, — твердо сказал я.
С этими словами я резко подался вперёд, как обычно делают, когда имитируют удар. Вот такая имитация заставила мажочрика засунуть язык в одно место. Поскольку разговор оказался исчерпан, он дал по газам и девятка, выстрелив клубом дыма, уехала.
Я проводил автомобиль взглядом, пока он не скрылся за поворотом через несколько секунд. Господи, сколько вот таких вот дураков за свою жизнь гонять пришлось… ещё вот один умник нарисовался — папами и мамами угрожает, нет бы сам из себя хоть что-нибудь дельное представлял.
Мы остались вдвоем с Ленкой у ворот «Колоска». Я обернулся к ней, полагая, что теперь она наконец сможет нормально и искренне меня отблагодарить за спасение. Рядом то больше нет раздражителя и подбирать слова не надо, возможность говорить все, что думаешь появилась.
— Ну ты цела? — спросил я, но увидел на лице Ленки картину ужаса.
— Иван Сергеевич, ты ещё не знаешь с кем связался… — прошептала она. — Это такая подлая и злопамятная сука, что он всё вверх дном перевернет, но сделает так чтобы ты виноватым оказался! А ему папа ему поверит, понимаешь?
— Дай угадаю, ты, Лен, именно поэтому меня решила раньше времени прибить, — спросил я. — Или это у тебя особая форма благодарности? Не знал.
Ленка помолчала, не зная что ответить. Потом выдала очередной напор нелепого бреда, который я воспринимать спокойно не мог. Не смешно даже.
— Ты просто не понимаешь, Иван Сергеевич с кем связался и то, что я на тебя напала… это я тебя хотела защитить!
— Оригинальные у тебя способы защиты, Елена Анатольевна, — покачал я головой.
— Какие есть, и вообще Иван Сергеевич, когда мы с вами на «ты» перешли?
— Не переходили… — я плечами пожал. Хочет «выкаться», ради бога. Мне от этого ни горячо, ни холодно, как мертвому припарка. — Пойдёмте может быть?
— Идите! Ничего с вами не хочу иметь общего, — фыркнула Ленка.
— Ну уж простите, в следующий раз буду знать и не буду ввязываться, раз вам так угодно.
— Спасибо вам, — стиснув зубы, как будто не хотя, сказала Ленка, но сказала же.
И с этими словами развернулась и пошагала обратно в лагерь, бросив меня, как в первый раз, когда конфликт с ментами вокруг Ануфриева завязался.
— Собственно, пожалуйста…. обращайтесь.
Я обернулся, посмотрел на все еще стоявшую в воздухе пыль от девятки. Что сказать, вот помог человеку, а получил в ответ непонятно что. Зато новых проблем у меня стало больше, этот гад наверняка не оставит всё просто так. Ну, с проблемами будем разбираться по мере их поступления.
Ну и какого черта спрашивается…
Ленка наступила на брошенную мной розу, ту самую которую я с полисадника Оксаны Вадимовны сорвал и хотел подарить поварихе Аннушке. Как назло, Пупс переломила у цветка стебель.
Теперь розочка — утиль.
Не знаю, видела она, что по цветку идет, или нет, но своим поступком всю малину мне испортила. Ну ничего… прорвемся. Я подошел к цветку, поднял, повертел в руках и со вздохом выбросил за ближайший куст. Белые розы, беззащитны шипы.
Пожал плечами.
Ничего, в полисаднике еще полно роз, сорву другую, правда там одни розовые остались. Что касается Ленки, та видимо подумала, что это я ее обхаживаю и цветок для нее сорвал. Обломись, Пупс — не для тебя счастье в полисаднике директрисы росло.
В остальном, стычка с ухажёром Ленки Пупса моих планов на вечер нисколечко не изменила. Ну бывает так у мужиков — проорались, потолкались, морду друг другу начистили (хотя тут чистил я и не только морду), так и что теперь? Не конец света случился, поэтому надо своими делами дальше заниматься, от плана не отступать. А какие от мордобоя последствия наступят — буду разбираться по мере наступления оных. Мне уже понятно, что хахаль этот начнет тучи руками разгонять, блин, но отомстить попытается. Больно тип скользкий попался.
Ладно. Стычка стычкой, а ужин у нас в столовой по расписанию, как говорится.
Поэтому я быстро переключился с напористого мажорчика, и вернулся в лагерь. Как раз ужин в столовой с минуты на минуту начнется, а в животе уже урчит. После выплеска адреналина кушать всегда хочется. По пути завернул к полисаднику, новую розу зацепить. Огляделся, чтобы дело беспалевно происходило, новую розу сорвал. Ну и потопал довольный в столовую.
Аннушку застал в крайне прескверном расположении духа. Занималась девчонка тем, что разливала по стаканам кисель. Кисель Оксана Вадимовна любила, я слышал, как она заказывала у поварихи его на ужин. И та прислушалась, сварила. Ну, я тоже отведать киселя не прочь, мне что кисель, что чай — одного поля ягоды. Подошел поближе, стакан взял. Дальше делать вид, что повариха меня не замечает — не выйдет. Вот он я.
— Анечка, какой прекрасный вы кисель приготовили, — сказал вместо приветствия, привлекая к себе внимание поварихи. — Но даже этот чудный кисель не сравнится с тем, как вы великолепно сегодня выглядите.
Я протянул Анне розу, улыбаясь в полный рот зубов. Кстати еще одно преимущество нового тела — целые зубы. В прежней жизни у меня своих зубов целых не осталось, где подшаманенные стоматологом, где вовсе коронки стояли. Желтые такие, под позолоту, на большее денег у детского тренера не хватало. А тут — песня, хочешь мясо ешь прям от куска откусывай шмотками, хочешь семечки лузгай. Но да не об этом сейчас. Сейчас надо исправляться, свой косяк заглаживать перед поварихой. Пусть я, положа руку на сердце, своей вины здесь не чувствовал. Разве я виноват в том, что девушка в такое положение попала, когда весь лагерь обсуждает прошедшую ночь? Не виноват, но я как мужчина порядочный несу за это прямую ответственность.
— Вы, конечно, Иван Сергеевич, ничего лучше не нашли, чем меня с киселем сравнивать, — обиженно, как показалось, сказала она в ответ на мой комплимент.
Глаза так и не подняла, взяла очередной стакан, зачерпнула черпаком кисель, на поднос поставила, где уже несколько полных стаканов стояло.
Есть такое, комплимент действительно получился самую малость сомнительным.
— Аннушка, дорогая, вы не кисель, вы лучше. Просто позвольте просто выразить вам знак своего чуткого внимания, — я попытался исправить неудачный «подкат» и сунул ей розу едва ли не под нос.
Она была вынуждена поднять взгляд, только на секунду, как будто хотела убедиться, что это действительно я вручаю цветок и ей не показалось.
— Иван Сергеевич не стоит, честно, — выдавила она ещё больше смутившись. — Пейте кисель, кушайте на здоровье, сегодня на ужин гречиха с куриной котлетой.
— Что вы, что вы, любезная, возьмите цветок, он ни в чем точно не виноват, и с киселем вас не сравнивал, — настоял я. — И если я перед вами хоть в чем-то провинился, то прошу извинить… — у меня чуть с губ не сорвалось «старого дурака», все же тяжело избавляться от некоторых привычек из прошлого.
— Вы, похоже, до сих пор не поняли, что произошло, — разочаровано прошептала она.
— И что же произошло?
— Оксана Вадимовна объявила мне строгий выговор…
— Ба! И за что же она его объявила? Строгий выговор? — мне правда было крайне непонятно, откуда директриса могла Ане выговор слепить, поэтому я и удивился так ее словам.
Не могла же Оксана Вадимовна выволочку устроить Аннушке только за то, что она свое свободное время вне работы как хочет, так и проводит. Никому и ничего не докладывая и ни перед кем не оправдываясь. За что оправдываться, собственно — тоже непонятно. Но все оказалось куда проще.
— Я вам когда борща наливала тем вечером, то забыла кастрюлю убрать в холодильник, и… в общем половина кастрюли на утро пропала, а Оксана Вадимовна это увидела.
Вон оно как. Нашла змеюка подколодная до чего докопаться к поварихи. Ну, вполне себе в стиле директрисы, кстати.
— Сочувствую, неприятненько получилось…
Наверное, надо было сказать девчонке что-то другое, например помощь предложить… хотя какая тут может быть помощь. Но я сказал то, что сказал. Другого ничего в голову не пришло, к сожалению.
Цветок она брать так и не взяла. Я не стал смущать девочку ещё больше, понюхал розу, взял поднос, наложил себе еды и пошёл есть, подыскивая себе стол. Честно говоря, злился я на Оксану Вадимовну жутко. Вот чего она на девчонку бочку катит, явно ведь не в борще дело, прокис и прокис. Новый, в конце концов, можно сварить. Непорядок. Поэтому место, где ужин провести, я выбрал сразу же — к Оксане Вадимовне за столик присел, правда на ужин директриса еще не пришла. Но придет ведь. А я пока столик облюбую.
Я подошел, поставил на стол поднос, взял из-за соседнего стола второй стул, на него розу положил. Присел. Кстати, Ленка предсказуемо на ужин не явилась. И вряд ли позже придет. Так хоть ей розу можно было вручить, чего я с цветком теперь буду таскаться. Но нет, наверное наша комсомолка, лежит в номере и плачет в подушку, что жизнь такая несправедливая и в ней встречаются идиоты, которые готовы подставить плечо помощи, когда не просят. Какой ужас… Ничего, пусть плачет. Больше поплачет, меньше пописает.
Кстати о птичках, пока я ковырял вилкой котлету, мне в голову пришла вот такая занимательная мысль — что если это дело рук хахаля Ленки. Ну в смысле та дурацкая идея натравить на Ануфриева дюже любопытного мента. Я, если честно, уже и как звать майора забыл. Формально, при ближайшем рассмотрении, все сходилось — мажорчик, а если точнее быть, его папа, имел обширные связи. Это раз. А вот два — хахаль Пупса ненавидел Пашку, о чем прямо заявлял. Не знаю с чего вдруг ему в голову пришло, что у Ануфриева и Пупса есть какие-то шуры-муры друг с дружкой. Я то ничего подобного между ними не замечал. Конечно, дыма без огня нет, но все же — последнее, что я бы мог подозревать, так это хоть какую-то связь между Еленой Анатольевной и одним из ее воспитанников. Шуточки всякие были в ее адрес и скорее даже в адрес ее вполне себе аппетитных форм, но куда же без них. Пацаны такие пацаны, в таком возрасте — тем более.
Предположу, что злится хахаль только потому, что сама Ленка к нему охладела и взаимностью не отвечает. А Пашку этот мерзавчик обвиняет из за того, что парень внешне красивый у мамы с папой получился. Так вот, если дальше мысль с майором развивать по накатанной, то Ануфриев самая что ни на есть подходящая цель для выбранной хахалем тактики. Я прекрасно помнил, что сам Пашка «не без грешка» по части нарушения закона, а что может быть проще, чем упечь за решетку пацана, который ходит под условным сроком? Вот то-то же, дело по такому моменту состряпать, как два пальца об асфальт — отсюда и появился целый майор и липовые украденные часы. Знать бы еще откуда заявитель взялся.
Ясно в общем все, хотя это предположение, безусловно. Никак не доказуемое.
Я закинул отломанный вилкой кусок котлеты в рот, начал тщательно пережевывать. Все это знание, конечно, полезное, кто ж спорит. Но еще раз — не докажешь это никак, что дело на Пашку сшили. Поэтому надо просто иметь в виду, что хахаль у Ленки способен на такие неприятные сюрпризы. Не удивлюсь нисколечко, если он попробует натравить майора на меня. Тем более, дело какое шикарное подворачивается — здесь вполне можно хулиганку уголовную состряпать и заявителя искать не нужно. За то, что я мажорчика малость при встрече помял. Не удивлюсь, что это падла противная поехал прямо сейчас снимать побои, чтобы у мента все доводы на руках были и он уже завтра приехал меня арестовывать и в участок доставлять.
М-да.
Я не стал заморачиваться и дальше развивать свои мысли. Будь как будет.
Еда сегодня показалась достаточно пресной, но как я уже говорил на вкус серьезно влияет настроение женщины, а Аннушки настроение не ахти. Вот и получился ужин не туда и не сюда — гречка недоваренная, котлета пережаренная.
— Иван Сергеевич! — отвлекла меня от мыслей появившаяся директриса.
Бух! Это она поднос на стол «поставила», чтобы мое внимание привлечь.
— Не поняла, вам что во всей столовой места мало, что вы выбрали мой стол?
— Приятного аппетита, уважаемая директриса, — я отвечать на глупые вопросы не стал.
Раз выбрал этот стол, значит надо так.
— С чего бы это вдруг вы мне решили компанию за ужином составить, Иван Сергеевич?
— А может у меня рядом с вами аппетит просыпается? — предположил я. — Присаживайтесь, а то гречка остывает.
Она поколебалась, не до конца видать понимала, чего я от нее хочу. Но по итогу присела за стол с явным любопытством на лице.
— Вам тоже приятного аппетита, — сказала Оксана Вадимовна, хотя я к моменту ее прихода успел половину тарелки умять.
С минуту сидели молча. Я ждал, когда директриса устроится, есть начнет, сам кашу жевал с умным видом. В общем, другими словами, ждал когда Оксана Вадимовна расслабиться, больно она напряженная в моем пристуствии. И только потом заговорил.
— Жду не дождусь, когда мы с вами в колхоз поедем. Спасибо, что команде помочь вызвались. Неожиданно приятно.
— Вы думаете, что я вам помогаю? Еще чего не хватало. Но помогать ребятам это моя обязанность, — напыщенно сказала директриса. — Я чего думаете на ужин задержалась, мне как раз подруга звонила и сказал, что у ее муженька машина сломалась, не заводится.
— Не приедет? — насторожился я, не хватало, чтобы наша поездка в колхоз сорвалась.
— Не приехал бы, если бы мне на ребят все равно было, — самодовольно заявила Оксана Вадимовна. — А я, Иван Сергеевич, уговорила его приехать. И он с удовольствием согласился, потому что не все такие как вы противные и только о себе думаете.
Ясно все, не преминула мне колкость отвесить. Видать, чтобы не расслаблялся. Схаваем на первый раз.
— И как же он приедет, если машина сломана?
— Да вот так — он по итогу грузовик взял из гаража колхоза!
— Ничего себе, проблем не будет.
— Вот представьте на что человек ради «Колоска» пошел, так что цените мою вам помощь!
Я улыбнулся учтиво. Но дальше тему не совсем приятную для Оксаны Вадимовны завел, собственно, ради нее я и присаживался к столу.
— Мне тут птичка пернатая на хвосте принесла, что вы выговор Аннушке нашей поварихи организовали. Неужто правда?
— А вам какое дело до этого? — вилка директрисы с нанизанным на нее куском котлеты, застыла у самого ее рта. Вопрос явно ее врасплох застал.
— Солидарность одного трудящегося к другому, — ответил я. — Я даже не поверил, когда краем уха услышал. Теперь переживаю, на Анне лица нет.
— Она вам все это рассказала, как понимаю?
— Не рассказала, это я вам толсто намекаю, что стены в лагере тонюсенькие и слухи очень быстро по «Колоску» распространяются.
— Понятно, Иван Сергеевич, снова вы вокруг да около ходите своими витиеватыми фразочками. Нет бы прямо сказать, как подобает настоящему мужчине, умничать — это не ваше, — Оксана Вадимовна вернулась к своей трапезе, делая вид, что ничуть не возмущена моими словами. — Вообще-то, чтобы вы знали, я порядочный руководитель и никого просто так не наказываю. Если основания нет.
— Заслужила стало быть повариха выговор? — уточнил я, делая изумленное выражение лица. — Что же за основание такое?
— Стало быть! Если вы не в курсе, и мне какие-то странные претензии выдвигаете, ничего не зная, то прежде хотя бы утрудитесь обстоятельства узнать! — она через чур агрессивно ткнула вилкой в котлету.
— Так я знаю. Тоже краем уха услышал, что вы из-за тарелки борща девчонку по полной программе вздрючили, — я пожал плечами.
— Фу, как вы выражаетесь некрасиво, — поежилась директриса, но скорее демонстративно это сделала.
— Вы от темы не уходите, ага.
— Я ухожу? Да будет вам. Я вам вот что скажу, это я еще мягко с Анной обошлась, ограничившись выговором.
— Почему?
— А вот я вам скажу, хоть это и не ваше дело! — Оксана Вадимовна подбородок вскинула. — Потому что, Иван Сергеевич, что у нас в «Колоске» каждая крупинка соли на хозяйственном счету числится. Борщ этот мы планировали на обед подавать, на два раза Анна его сварила.
— Так, и что? Теперь план под угрозой оказался? — я улыбнулся кончиками губ.
— Да то, что у меня теперь по бумагам разрыв произошел. И продуктов нам теперь не хватает! Как я, по вашему, буду это перед своим руководством обосновывать, с меня же три шкуры спустят!
Я понял, что хотела сказать директриса. Ну… по большому счету тут ничего против не скажешь, повод у директрисы действительно имелся. Если борщ остался и его планировали на следующий день к обеду подавать, то все понятно в принципе. Речь то действительно шла не о тарелке борща, как я ради красного словца сказал, а о половине кастрюли, которой надлежало нас на следующий обед кормить. Для Оксаны Вадимовны это дополнительные расходы, непредвиденные, а бюджет никогда резиновый не бывает. И ей действительно придется дополнительные траты согласовывать. Поэтому в чем-то она права, Анна еще хорошо отделалась, если только выговор устный получила, тут и премии можно лишить. Если, конечно, таковая поварихи есть.
Однако, я прекрасно понимал, что форс-мажоры случаются и с Анней это был именно такой форс-мажор. Зная, что у девчонки без того настроение слухами лагерными испорчено, ее можно было поберечь. Любой же разрыв, или что там у Оксаны Вадимовны по документам произошло, можно смело устранить. Пояски к примеру подтянуть… что я директрисе и предложил.
— Пояски подтянуть говорите? — вылупила она глаза от возмущения. — Больше ничего не придумали? Вот вы, Иван Сергеевич и подтягивайте пояски, а у меня ребята будут полноценно питаться! У них организмы растущие.
— Ясно.
— Ясно вам! Если бы было ясно, и вы действительно об Анне переживали, то ночью спали бы, а не вот это вот все! — выплеснула свое возмущение Оксана Вадимовна, наконец подтвердив из-за чего начался весь сыр-бор.
— Все — это? — попросил я разъяснений, хотя уже понял куда эта красавица клонит. — Я, знаете ли, всегда ночью сплю. Поэтому не понимаю, о чем вы говорите.
— Знаю я ваше всегда! И не вы, конечно же, сотрудниц «Колоска» по углам водите после отбоя?
— Боже упаси, — открестился я. — Вожу? Я? Вы явно меня с кем-то перепутали или желаемое за действительное выдаете.
— Вы просто видимо не знаете, что у Анны есть жених, которого она из армии ждет! И ваше внимание к поварихи неуместно.
Я хмыкнул только в ответ. Во какая свистопляска нарисовывалась. Прекрасно понимаю, что это именно Оксана Вадимовна пустила слух о «ночных похождениях» Аннушки, никто кроме неё не знал о визите поварихи в мой номер той ночью. Но тут, оказывается, слух новыми подробностями обрастал. Аня то еще и изменщица, как выяснялась. А кому? Пареньку солдату, который срочную службу в армии проходит. Считай на девчонке клеймо директриса поставила. Не дождаться из армии жениха — дело непорядочное. Я теперь окончательно понял, чего такая грустная ходит повариха. На нее теперь все волком будут смотреть.
Я выдержал паузу, доел кашу до последней крупинки, пришлось половить гречку вилкой. Потом внимательно на директрису посмотрел.
— Бессовестный вы человек, Оксана Вадимовна, — максимально холодно сказал я.
— Это еще почему у вас такой вывод сформировался? — директриса аж вилку выронила.
— Потому что в своем глазу соринку не замечаете, а в чужом видите бревно.
— Я⁈
— Вы, Оксана Вадимовна, одно помните, а другое забываете, а вы не птичка, чтобы у вас проблемы с памятью присутствовали… нехорошо как.
— На что вы намекаете?
— На то, что вы сами не без грешка, так понятнее?
— У меня… у меня воды не было! Вы предлагаете мне в номере сидеть намыленной? — директриса быстро смекнула куда я клоню.
Хотя тут смекать особо нечего — вон вижу, как она раскраснелась, синьор Помидор из повести о Чиполино. По делам ей, это же не я по коридору полуголый ходил. Болтать об этом я никому не болтал, да и не собирался, а вот Аннушка таких подробностей говорить не стала, чтобы хоть как-то себя оправдать. А могла сказать. Да, я понимаю, что она боится Оксаны Вадимовны, потому что не хочет это место в столовой летнего лагеря потерять. Но пусть директриса крепко над своим поведением задумается. В жизни ведь по-разному может сложиться.
Не дав ей толком опомниться, чтобы найти аргумент в свое оправдание, я встал из-за стола. Формально — уже доел и самое время относить поднос. У нас тут самообслуживание, знаете ли. Ну а заодно дал директрисе понять, что разговор закончен и мне добавить на эту тему больше нечего. Как и обозначил тем самым, что слушать ее ответ мне нисколечко неинтересно. Правильно разговоры заканчивать — тоже уметь надо.
Оксана Вадимовна сидела глазами хлопала, злая как пес барбос. Ну и поделом ей.
— Кстати, — спохватился я, припоминая ее слова о грузовике. — Вы случаем не знаете, поместятся ли в грузовик пятнадцать лбов?
— Зачем вам это знать… — нахмурилась директриса, как показалось, испытывая некоторое удовлетворение, что я тему разговора закрыл и не поставил ее в неловкое положение, когда что ни скажешь, а невпопад.
— Затем, что думаю времени не терять, а пацан сразу с собой в колхоз повести, — признался я.
Такая мысль не сразу мне в голову пришла, но теперь наконец-то сформировалась.
— Еще чего не хватало! — аж закашлялась директриса.
— Может мне тоже хотите выговор объявить? Я ведь настаивать буду.
— Какой там выговор, — покраснела Оксана Вадимовна. — Обязательно это? Всем составом туда ехать?
— Так у нас соревнования на носу.
— Кто же с вами будет играть уставшими и после работы?
— Так не за бесплатно же, а за вознаграждение, — я щелкнул пальцем по шее.
— А где вы его возьмете?
— У вас и попрошу, — я взял со стула цветок, который по итогу как нельзя кстати пригодился, и Оксаны Вадимовне вручил. — Поможете, душенька?
Мы с парнями собрались во дворе лагеря, напротив административного здания, там где в прошлый раз на спартаковский автобус садились. Теперь ждали не автобус, а грузовичок, чтобы отправиться в колхоз «Бабочка». Пацаны поначалу сразу в форму переоделись, но Ануфриев, на правах капитана, велел ее снимать.
— Не хватало перепачкаться! Пацаны, форма у нас одна!
Переоделись. Чтобы сумки не брать — форму Пашке передали, который взял с собой спортивную сумку, куда положил помимо формы пару мячей. Из-за сборов и переодеваний, мы по итогу немного опоздали к назначенному времени. Но и колхозник до сих пор не приехал, мы уже ждали десять минут. Водила опаздывал, но не критично, да и не сказать, чтобы мы куда-то особо опаздывали. Ну приедем на 15–20 минут позже, и чего?
Оксана Вадимовна считала иначе. И нервничала, сначала по тому поводу, что мы не торопимся, а теперь вот из-за того, что водила вовремя не подъехал. Занимала себя директриса тем, что бегала от административного корпуса к воротам, за них выглядывала и заодно то и дело причитала.
— Извиняюсь, Иван Сергеевич, что так, обычно Василий не опаздывает, — говорила она. — Он вот-вот приедет, человек он крайне ответственный.
— Ну он, наверное, не каждый день на встречи на грузовике колхозном едет, мало ли за ним в гараж пришлось идти? Мы подождем, не переживайте, — успокаивал ее я.
Чувствовала себя виноватой директриса. Ну пусть чувствует, хоть делом занята и мозги парням не выносит. Мне тоже свободней дышится.
Парни, когда узнали, что на сегодняшний вечер у них намечается поездка в колхоз, воодушевились. Всё лучше, чем в беседке сидеть или в номере куковать, никаких особых развлечений, кроме тренировок у пацанов не было. На тот же пляж, и тот мы не разу не выбирались (а надо бы). Сейчас моя команда была в полном составе, ребята переговаривались друг с другом, обсуждали предстоящую поездку и как обычно — ржали, как кони по всяким пустякам. В общем, опоздание колхозника Василия их тоже нисколечко не парило.
Хотя в каждой бочке меда тоже есть ложка дегтя. Нашлись и недовольные. Среди них — Баграмян и его сокомандник по двухсторонкам Илюха Соломатин, у которого голос «прорезался» (ну, тут с кем поведешься, того и наберешься, так что не удивительно) брызгали скепсисом. Мол, как раз перед приездом в «Колосок», они в колхозе несколько недель провели и запахом коровьего дерьма пресытились на пару лет вперед.
— Я уже на эту картошку смотреть не могу! — возмущался Баграмян. — Иван Сергеевич, вы что другого места для игры не могли найти?
— Бе… — вторил ему Соломатин.
— Да ладно тебе, Миша, мы же играть едем, спроси у Ивана Сергеевича! — попытался возразить Пчёлкин. — У колхозников команда своя футбольная.
— У меня от запаха навоза все желания играть пропадает, — Миша поежился. — Да и какая там может быть команда, действительно, что колхозная! Нашли с кем играть!
— Вот и посмотрим, на что ты способен против колхозников, — я подмигнул Баграмяну. — Соперника разные в футболе встречаются, условия игр тоже, поэтому тебе надо быть ко всему готовым.
Тот снова пробурчал что-то в ответ. Я не то чтобы внимание на недовольство Миши обращал, просто вот манера общения у него такая — токсичный тип. Помнил, как оживился Баграмян, когда я объявил, что мы вечером на «выезд» поедем. И все его вот эти недовольства — чисто формальные. Сам же выйдет на поле и кайфанет.
Минут через двадцать, как мы все собрались во дворе, Оксана Вадимовна, караулившая у ворот «Колоска», заголосила:
— Едет!
Директриса, просияв, открыла ворота и вернулась к нам, дав краткий напутственный инструктаж.
— Так, мальчики, Василий Петрович подъезжает. Это муж моей хорошей подруги, замечательный человек и отзывчивый. Ведите себя хорошо, так чтобы мне за вас не было стыдно. Не хватало мне перед знакомыми позориться.
— Хорошо это как, Оксана Вадимовна? — решил поумничать Пчелкин. — Пример приведете? Что такое хорошо, а что такое плохо… и все такое.
— Приведу пример. Например, глупые вопросы не надо задавать, — ответила директриса.
— Глупые?
— Вот как ты сейчас.
Остальные пацаны над Пчелкиным заржали. Тот засмущался, понимая, что подкол от Оксаны Вадимовны прошел.
— Я за ними прослежу, не переживайте, — сообщил я директрисе.
— Как мы и говорили, под вашу личную ответственность выезд, — напомнила директриса.
В ворота лагеря, тарахтя мотором, заехал грузовик. Старенький советский ЗИЛ дремучих годов — ММЗ-554Б модификации. Самая узнаваемая и самая массовая «колхозная» машина, прошедшая испытание временем. Вот на ней Василий Петрович и приехал.
— Ну вот, опять в кузове барахтаться, — вдохнул Баграмян, закатывая глаза.
Ну так то — да, Миша, чтобы в комфортабельном клубном автобусе на матчи ездить, это еще заслужить надо. А пока есть то, что есть.
ЗИЛ натужно остановился, воняя выхлопными газами. Из него вышел худощавый мужчина — Василий Петрович. Мужчина явно выглядел старше своих лет. Бывают люди у которых тонкая сухая кожа с рождения и они к 40 годам, (а ему было примерно столько же судя потому что это был муж подруги Оксаны Вадимовны), превращались в сморщенную куриную жопку, как говорила моя бывшая жена.
Не успел Василий выйти из грузовика, как у него во рту тут же появилась сигарета — популярная у некоторых курильщиков Прима без фильтра, чтобы чувствовать весь вкус табака. Недостаток правда тоже есть у такого курения — то и дело табачными листками плеваться приходиться.
— Оксаночка, привет, — поздоровался он с директрисой.
Но говорил он эти слова глядя на меня — узнал и сразу пялиться начал. И в довольной улыбке расплылся. Могу предположить, что только ради знакомства со мной, Василий сюда и поехал. На бывшую звезду поглазеть. Московского «Спартака» и советской сборной. Я же глядя на него о другом подумал — как такой старый мужик в футбол играет, куря Приму без фильтра. Ладно у молодых легкие засраться толком не успевают, а этот курит лет тридцать, судя по желтым усам и пропитанным никотином ногтям. М-да, хотелось бы, конечно, более высокую конкуренцию в лице колхозников получить. Но есть что есть… выбора то особого у нас нет.
— Иван Иванов, московский «Спартак», — выдал Василий. — Я уже думал, что ты меня разыгрываешь, Оксан, что у тебя такая звезда работает!
Протянул мне руку, представился.
— Товарищ Иванов, меня Вася зовут.
— Ага, приятно познакомиться, а меня Ваня, — улыбнулся я в ответ. — Давай сразу на ты перейдем?
— Слушай, — Вася тотчас принял мое предложение на «ты» перейти, уговаривать мужичка не пришлось. — Я как мужикам сказал, так никто не поверил, что к нам в колхоз сам Иванов приедет! Мы же только твои игры по телевизору смотрели! — поделился своими эмоциями водитель Василий.
Руками довольно потер, зажимая губами Приму и щурясь — дым в глаза лез.
— А наш председатель, Кузьмич, так вовсе сказал, чтобы я без Иванова в колхоз не возвращался, он думал, что я ему по ушам езжу!
Мужик подошел к Оксане Вадимовна, поприветствовал её, трижды поцеловав в щеки.
— Васька, а ты можешь не курить, у нас парни бросают, а ты своей сигаретой их нервнируешь, — предложила директриса шепотом, но я услышал.
— Тю, так что ты сразу не сказала? — мужик сделал три последние тяги, выбросил окурок на землю. Растоптал ногой.
— Вася, ну что ты за свинья такая, у нас урна есть, какой ты пример молодежи подаешь! — Оксана Вадимовна руками всплеснула.
— Где? — обернулся водила, урну приметил. — Виноват, исправлюсь! А вообще молодежи на таких как я точно ровняться не следует.
И с миролюбивой улыбочкой, мужик поднял окурок и отнёс в урну, стоявшую возле выездных ворот. Как вернулся, обвел взглядом моих парней, с любопытством.
— Оксан, ты же вроде говорила, что мы вчетвером в колхоз поедем, а тут блин целая футбольная команда… я что Кузьмичу скажу?
— Говорила, я так и думала, что вчетвером поедем, но у Ивана Сергеевича на этот счет другое мнение, — объяснилась директриса. — Вот у него и спрашивай, что председателю говорить. Это Иванову в голову пришло прямо сейчас матч с вашими организовать. А я ему говорила, что не получится сейчас и надо поначалу с вашим председателем по игре договориться. Да, Иван Сергеевич, говорила?
— Говорили, — подтвердил я. — Но полагаю, что ни Василий, ни Кузьмич (я запомнил как звали председателя) будут не против спартаковской молодежи помочь. А там гляди билетик какой на игру команды организовать получится?
— Правда билетик? — уточнил водитель.
— Может и два, смотря как договоримся.
— Круто, блин, — Васька закивал, соглашаясь, кому халява не по душе придется. — Тут Вань такой нюанс, что я-то не против тебя в колхоз подвести, а вот что Кузьмич скажет?
— И что он скажет?
— А, — Васька отмахнулся. — Как обычно, что по выходным в футбол надо играть, а по будним дням нечего силы тратить. Он у нас председатель дюже строгий.
— Ну, я с Кузьмичом сам договорюсь, вы то, работяги, на игру выйти готовы, если я пацанов повезу?
— Чего нет то? Когда еще с молодыми выдастся поиграть? Мужикам до поля добраться — 5 минут, и на сборы столько же времени. Отказываться мяч погонять никто из наших не будет, — пояснил водитель. — Кстати, Вань, а у нас ведь тоже футболисты настоящие в команде есть, с опытом!
— И кто? — изумился я, ну откуда в колхозе настоящий футболист… хотя вон я физрук в летнем лагере, так что особо удивляться тут нечему.
— Валерка Канатов, он, было время, выступал за «Искру» смоленскую во второй советской лиге! Мой лучший нападающий!
— Ты тренер что ли?.
— Ну а кто ж еще! — заверил Васька. — Ладно, чего мы языками попусту мелим. Поехали уже!
Водитель взглядом молодых обвел, я понял, что пересчитывает их.
— Готовы к труду и обороне, молодёжь? Мы ж вас жалеть не будем на своем поле!
— Готовы, — ответили хором.
— Только это еще вопрос кто кого обыграет… — забубнил себе под нос Баграмян.
— Ну, раз вопрос, давайте хлопцы за ответом поедем? — услышал Вася бубнеж Миши и кивнул на ЗИЛ. — Залазим по одному. Вы, молодёжь, в кузов лезьте, там будете трястись, по другому никак. А мы с Иваном и Оксаной в кабине поедем.
Парни охотно начали карабкаться в кузов, рассаживаться, выбирать себе место получше. Васька залез обратно на водительское сиденье. Я пропустил Оксану Вадимовну вперёд, после того как она сказала, что ей «надувает из окна».
— Ради бога! — сразу согласился я, обратив внимание, что задний ряд сидушек у ЗИЛа завален мешками с картофелем, который водила отчего-то не стал в кузов класть.
Запах в кабине стоял довольно специфический — мешанина из табачного дыма и сырости. А один мешок с картошкой вовсе лежал поперек сиденья, между директрисой и водителем — сзади не поместился.
— Фу, Васька, что за вонь! — не промолчала директриса.
— Вот ты своими духами запах перебьешь, я как раз специально не проветривал, тебя ждал, — загоготал водитель, подмигивая мне.
— Если что места в кузове еще есть, Оксана Вадимовна, — я подмигнул Василию в ответ, но обращался к директрисе.
— Размечтались! — та подобрала свою юбку, влезла в кабину, уселась и с возмущенным лицом уставилась перед собой.
Я уже следом залез, но не успел порадоваться, что поеду в кабине, а не в кузове, как со стороны административного здания «Колоска» громко хлопнула дверь, а потом послышался голос Елены Анатольевны.
— По-о-одо-о-ождите! Меня подождите, пожалуйста, ой!
Я обернулся, Ленка Пупс мчалась к грузовику, держа в руках подол своего сарафана и свеча красивыми стройными ножками, оголившимися выше колена. Решила таки поехать, во дает переменчивая натура. А как же «обиделась не могу» и слезы в подушку?
Васька мольбы комсомолки услышал, тронувшийся ЗИЛ затормозил. Ленка через несколько секунд подбежала.
— Ой, я думала опоздаю! — заявила она.
— Ничего, что Василий Петрович позже на полчаса приехал? — строго посмотрела на комсомолку директриса. — Я уже думала, что вы не поедете, сами же сказали, что у вас «эти» дни и вас не до футбола!
— Я передумала, — Ленка краской залилась и на меня смущенно зыркнула, не понравилось ей, что Оксана Вадимовна при мне о «этих» днях сказала.
Хотя я вот лично не уверен, что Елена Анатольевне не по ушам ездила.
— Иван Сергеевич, вы разве не сказали, что я тоже с вами в колхоз поеду…
— Не подумал как-то после нашего последнего разговора, — улыбнулся я. — Думал у вас свои планы на вечер.
— Так и куда вас теперь сажать? — резюмировал вопросом водитель, покосившись на мешок картофеля рядом с директрисой. — Сюда бы предложил, да у вас сарафан испачкается.
Васька задумался, щетину поскреб и предложил:
— Это, Оксан, ты может с ребятами в кузове поедешь… заодно посмотришь за ними?
Видно, что мужику хотелось языком почесать со мной, поэтому и на выход не попросил. Ленку он вовсе не знал. Вот и предложил ехать в кузове подруге свои жене, как «своей».
Директриса глаза выпучила.
— Вася, не пошёл бы ты на хрен, извините за мой французский. Ты мне еще предложил пешком до колхоза идти!
— Ну мы же все не поместимся в кабине, чего не так говорю? Чего ты сразу обижаешься, — пожал плечами он.
— Иван Сергеевич в кузове поедет, да Иван Сергеевич? — предложила Оксана Вадимовна, найдя, как ей казалось отличный выход — в кузов физрука вместо себя посадить.
— Может как-то поплотнее усядемся, — предложил Васька.
Видя, как закатила глаза Елена Анатольевна, я от идеи «поплотнее» отказался. Безусловно, в принципе мы могли и втроём поместится при необходимости. Места внутри кабины достаточно много, а я, если что и на мешке с картошкой могу посидеть. Ну немножечко подзажать девочек придется, в тесноте, да не в обиде, как говорится. Но снова связываться с Еленой Анатольевной я не стал — комсомолка дала понять, что рядом меня видеть не хочет. Раз не хочет, то и не надо. Подумаешь фифа.
— Не Вась, я тогда с парнями в кузове поеду, не обломаюсь, — подвел под черту я собственные мысли.
— Эх, жаль, а хотелось у тебя по «Спартаку» расспросить! — подтвердил мою догадку водитель и виноватым тоном добавил. — Только это, Вань, мы только вчера в кузове удобрения возили… навоз, все такое.
— Ничего не сахарный не растаю, — отшутился я, полагая, что это такие шутки у колхозника про удобрения из навоза.
— И ты меня туда сажать собрался⁈ — вспыхнула директриса.
— Слушай, ну надо же какое-то решение было принимать, а ты у нас дама боевая…
Я спор не дослушал, полез в кузов, где уже в полном составе сидели парни. Понятно дело, пацаны заняли все лучшие места, если таковые вообще были в кузове грузовика. Шутки про навоз? Да вот как-то на правду оказалось похоже… в кабине по сравнению с кузовом воняло тем самым коровьим дерьмом, о котором накануне припоминал Баграмян. Вася не шутил, говоря, что только вчера здесь возили удобрения из навоза.
Парни при моем виде снова начали хохотать.
— Выжили вас бабаньки⁈
— Не, ребят, я сам решил, что место тренера — рядом с командой, — отбрехался я.
Тронулись. Грузовик вздрагивал при каждом переключении передачи. Причем вздрагивал это еще мягко сказано, трясло так, что нас аж подкидывало каждый раз. И поболтать или хотя бы просто насладиться поездкой — не вышло. Тут глаз да глаз надо, чтобы не убиться ненароком. Ну, ничего, хоть молодость вспомнил — успокаивал себя я. Сколько вот так вот часов, было время, в кузовах провёл и совсем разные ингредиенты в них перевозили, чего только не встречалось. Один раз вовсе на тракторном плуге покататься пришлось и ничего. В тракторе то в отличие от грузовика кузова нет.
По итогу всю поездку мы только и занимались тем, что выполняли задачу устоять на ногах. Я отдал должное житейской мудрости Ануфриева, что он игровую форму с собой в сумке потащил, вместе с мячом. А то велик шанс, что мы бы приехали на игру перепачканные в навозе, вот была бы умора. Да и форму потом никаким хозяйственным мылом не отстираешь. Так же — чистенькие выйдем на матч.
До колхоза добрались за полчаса.
И вот там нас уже встречали едва ли не с бубнами при параде. Грузовик остановился возле коровника, где находилось его парковочное место. Там же собралась целая дюжина колхозников, которые не хуже футбольных болельщиков выдали:
Пускай, сегодня нелегка
В футболе жизнь у «Спартака»,
Но мы, болельщики страны,
Родному обществу верны.
— Не думал, что Кузьмич такой сюрприз устроит! — удивился Васька, глядя на своих коллег, распевающих спартаковскую песню. — И команду нашу соберет!
Судя по всему Кузьмичем был пожилой мужчина с белой рубашке с коротким рукавом, да в брюках. Выглядел он как солидный руководитель низшего партийного звена. И да, он действительно пел песню вместе с остальными. Вот дед молодец — современный.
Я вышел из кузова первый и народ трудовой, сразу меня узнав, залился аплодисментами. Лица такие довольные, а всего то — футболист живой в колхоз приехал. Ну с другой стороны, футболисты уровня московского «Спартака» вряд ли в этом колхозе когда-либо бывали. Потому неудивительно, что у работяг целый праздник.
— Добро пожаловать в колхоз «Бабочка»… — лихо начал Кузьмич, приветствуя меня, когда аплодисменты стихли.
Запнулся правда, потому как пока он говорил, я развернулся к кузову и махнул рукой своим парням.
— Пацаны, на выход!
Ну, пацаны и вышли сразу, как я позвал — всей толпой выпрыгивая из кузова грузовика.
— Батюшки, — изумился председатель, аж глаза на лоб полезли.
Разом Кузьмич свою приветственную речь позабыл и вместо этого к Ваське водителю повернулся. Подозвал к себе и зашептал.
— Это еще что за молодежь, Вась? Откуда они взялись? Ты же говорил, что Иванов один к нам приедет…
— А я набрался наглости и не один приехал, — я не стал делать вид, что не услышал его слов. — Мы с парнями приехали вашу команду в футбол обыграть! Вызов принимаете?
— Мы ж для вас, уважаемый полянку накрыли… — смутился Кузьмич. — В смысле для одного…
— Вот как сыграем, так и отдохнем, кто же против? — сориентировался я.
— Так полянка не на такую компанию рассчитана, Васька же сказал, что вы один приедете… мы бы подготовились иначе, если бы знали, что вы не один приедете — выдал витиеватый ответ председатель. — Может в следующий раз уже — играть? А мои работнички пока экскурсию молодежи по колхозу проведут? У нас как-никак будний день, товарищ Иванов. И завтра мужикам на работу топать.
Вряд ли сам Кузьмич в своем пожилом возрасте играл в футбол, но парни у него на загляденье подобрались. Крепкие такие ребята, плечистые, ну а как еще могут выглядеть колхозники, которые тяжелым физическим трудом занимаются всю свою жизнь. Камни настоящие.
Я переглянулся с Оксаной Вадимовной, кивнул коротко. Та из своей сумочки авоську вытащила, мне отдала — все как я просил подготовила.
— Так мы тоже с пустыми руками по гостям не ездим, уважаемый, — я подошел к Кузьмичу и вручил ему авоську. — Это вам от московского «Спартака» презент!
Внутри авоськи бутылка самогонки лежала. Уж не знаю, откуда Оксана Вадимовна такое добро в летнем лагере взяла, но сказала, что ей для «магарыча» председателю надо. Сама эти слова говоря — покраснела.Ну и со мной поделилась добром, потому что предсказывала, что Кузьмич отнекиваться начнет, чтобы посереди рабочей недели не играть. Вот он и начал. Отнекиваться в смысле.
— Мы пока сыграем, а там и с полянкой определимся, — резюмировал я.
— Давайте сыграем, Яков Кузьмич! — поддержали колхозники. — Че нет то, со сбором урожая закончили, сил уже столько не нужно. Да и когда у нас шанс с ребятами другими сыграть будет?
— Не нужно сил им, ишь прохвосты хитрожопые, — Кузьмич в авоську заглянул и довольно кивнул, по душе бутылочка самогона старику пришлась. — Ладно! Все равно все собрались — давайте играть!
На этом и порешали, на поле футбольное пошли, которое у колхоза свое имелось.
Я немного прифиел, по-хорошему правда, когда увидел, что у колхоза «Бабочка» имелось не только футбольное поле, но и считай целый стадион.
Собственный.
Но потом вспомнилось, что когда бывал в Краснодаре в предыдущей жизни в середине 80-х, подобное уже видел. Собственный стадион имелся в колхозе имени Кирова (не путать со стадионом в Ленинграде) в станице Красноселькое. Так что в крупных хозяйствах наличие стадиона вполне себе имело место быть. Хотя только задуматься — у колхоза СВОЙ стадион.
В «Бабочке» стадион был чуточку скромнее, чем в Краснодарском крае. Он представлял из себя комплекс из футбольного поля, вокруг которого была заасфальтированная беговая дорожка для легкоатлетов. К полю примыкала небольшая трибуна, совсем крошечная — человек на 200 навскидку. Сейчас на стадионах еще не устанавливали пластиковых сидений и вместо них в ходу были длинные деревянные скамьи. Не так чтобы удобно особо, зато атмосфера своя.
Само футбольное поля меня удивило не меньше, чем присутствие трибуны. От качества газона я остался в диком восторге и с вытянутым лицом увидел наличие на поле травы. Травы, зеленой! Понятно, что сравнивать газон поля в колхозе и условно том же стадионе «Торпедо», где недавно московское дерби произошло — совершенно нет никакого смысла. Но вот с теми условиями, которые имелись у нас с ребятами в «Колоске» — это, пожалуйста. А разница была как земля и небо. Если в «Колоске» роль газона выполняла плотно утрамбованная земля, в добавок от жары треснутая и целыми пластами вздыбленная (что кстати не оставляло шанса играть качественно по низу). То поле в колхозе «Бабочка» было ровным, с зеленой травкой, а на воротах висела самая настоящая сетка! Порванная в нескольких местах, но надобность носится за мячом после практически каждой атаки — сокращается.
Опять же повторюсь, здесь были далеко не торпедовские условия — в штрафной, особенно во вратарской, трава вытоптана и напоминает скорее огород дачника пенсионера. Да и в некоторых местах на поле тоже имеются проплешины. Но в общем и целом — перед моими глазами предстал настоящий футбольный рай для команды «Спартак-Колосок»! Я, наконец, мог всерьез рассчитывать на качественные и обдуманные передачи низом от Осипова и на комбинационную игру всей своей команды.
Сказать, что я остался доволен от увиденного — ничего не сказать.
Да я в восторге! Что, видимо, отобразилось на моем лице.
— Как вам наше поле, товарищ Иванов, — расплылся в улыбке Кузьмич, крепко державший авоську с самогонкой.
— Отличное поле, Яков Кузьмич, не ожидал, что увижу такое в колхозе, — честно заверил я. — Вам как руководителю следует памятник при жизни поставить и орден Ленина вручить за то, что за спорт ратуете. Спорт — это жизнь.
Заслышав эти слова, председатель сразу расцвел и меня аккуратненько под руку взял.
— Товарищ Иванов, если будет вдруг такая возможность, вы там в «Спартаке» о нашем колхозе шепните, — попросил он. — У нас ведь не только поле футбольное есть, но и продукция качественная, в Тарасовку можем поставлять и за приемлемые деньги…
Вот оно чего ко мне такой интерес повышенный у председателя колхоза образовался. Таки и знал, что собственно сам футбол ему как для жопы дверца. Но обламывать Якова Кузьмича я не стал. А загадочно улыбнулся в ответ, вроде как ни на что не намекая, а вроде как намекая… Просто потому что не знал, что в ответ Кузьмичу сказать, который оказался хватким председателем и свою возможную выгоду не хотел упускать. У меня то если и были выходы какие, то все в прошлом остались — сейчас я простой футбольный тренер любительской команды.
— А я, товарищ Иванов, пока вы в футбол играете, полянкой озабочусь, — продолжил он. — Может, в баньку захотите сходить после матча? Как вам такое предложение? Попариться то в баньке?
— Давайте с этим позже разберемся. Может и захочу. Только не один, а с пацанами.
— Добро! — тотчас согласился Яков Кузьмич довольно потирая руками.
Что до команды колхоза, то ребята подобрались крепкие и физически одаренные. Пока шли, Васька водитель мне рассказал, что у них плюс минус дюжина человек в колхозе, которые на каждую домашнюю игру «Спартака» ходит, чтобы вживую на футболистов поглазеть. А когда красно-белые на выезде играют, то смотрят матчи, если их по телевизору показывают.
— Вообще, Ваня, есть у нашей команды мечта голубая — соревнования между колхозами Московской области выиграть, — признался Вася.
Я кстати сразу узнал среди колхозников того самого работягу, который раньше в футбол играл и был мне водилой разрекламирован. Небольшой такой, юркий парняга, вроде как понял, механиком сейчас в «Бабочке» работает. Он сразу взял у Ануфриева мяч, как только Паша его из сумки вытащил, чеканить начал. С мячом колхозник обращался довольно таки неплохо, надо ему должное отдать.
Как пришли на стадион, Кузьмич напутствовал обе команды, а потом ушел «полянку готовить». Не знаю, как на такую полянку Оксана Вадимовна смотрела, но это потом разбираться будем. Я лично отнюдь не прочь задарма вкусно пожрать. Пацаны, полагаю, тоже. Хоть Анюта и кормила нас на убой и вкусно, но столовка всегда останется столовкой. И еда в ней быстро надоедает.
Мы разделились на две команды — я своих ребят наставлять, а Васька водитель, как тренер команды «Бабочка» — своих. Как выяснилось, сам Василий Петрович с футболом не имел, а от физических нагрузок у мужика давление поднималось.
— Я ж гипертоник с юношества, — объяснил он мне.
Однако на манер настоящего футбольного тренера, Вася смотрел все трансляции, игру анализировал и даже чертил какие-то тактические схемы. Судя по тому, что его команда заявляться на колхозные соревнования собралась, получалось у него довольно таки не плохо. Я лично не особо верил в таких тренеров, которые сами прежде в футбол не играли и что называется «поле не нюхали», а о матчах только с экранов или со стадионов в курсах. Но и успешные примеры работы тренеров без игровой практики тоже встречал.
Пока мои пацаны переодевались в форму спартаковскую, я обговорил с Васькой правила предстоящего матча. Решили, что сыграем два тайма, но по двадцать пять минут и с пятнадцати минутным перерывом. Я настаивал на получасе, чтобы хоть как-то пацаны набегались, продышались. Но Васька резонно напомнил, что мужикам завтра в пять утра вставать и на работу чапать. Пришлось соглашаться, хотя моим архаровцам тоже на тренировку идти с утра. Поэтому хотелось бы, конечно, побольше игрового времени получить, но как есть.
— Замены у нас будут? — спросил он.
Понятный вопрос — в команде «Бабочки» имелся всего один запасной игрок.
— Предлагаю без ограничений. Хочу пацанов как следует погонять, чтобы они на все сто выложились. Мы ведь еще на нормальном поле этим составом не играли, дебют предстоит, — пояснил я.
— Не вопрос, — согласился тренер соперника.
Следом договорились, что играть будем с судьей.
— А у вас есть кто судьей может побегать?
— Так Веня тракторист, когда трезвый судьей бегает, — сказал Вася. — Он у нас раньше играл в защите, но больно Веня деревянный, от него мяч отскакивает. Теперь вот в судьи переквалифицировался, с физухой у него полный порядок, на поле хоть два часа носится может. Позвать?
— Позови, судья нам нужен, — подтвердил я.
— Оу, Саня! — Васька обернулся и подозвал к себе одного из колхозников футболистов, молодого пацана. — Не в службу, а в дружбу, сгоняй ка за Вениамином в гараж, пусть судьей побегает.
— А Веня, разве не того, — Саня пощелкал по шее шалбанами. — Он же грозился, что вечером отмечать будет завершение сбора урожая.
— Ну вдруг повезет и не успел еще накидаться? — предположил Василий.
Санька побежал за нашим судьей. Мы с Васькой следом обговорили еще пару нюансов и вернулись к своим командам. Я решил пацанам о нашей схеме тактической рассказать. Играть решил 4−4–2. Классическая схема спартаковцев при Олеге Ивановиче. В более менее таком виде «Спартак» Романцева играл до начала нулевых, и даже в матче Лиги Чемпионов с лондонским Арсеналом ее использовал, кода весь мир по тихоньку начинал переходить на игру в линию (хотя вон Барса, Сити — эти до сих пор такую схему могут себе позволить играть). Так вот я решил, что мы в «Спартаке-Колосок» будем эту тактическую схему наигрывать. Не то чтобы я косил под Олега Ивановича, но именно такая схема виделась мне наиболее эффективной. Ну и, честно признаться, под Романцева — не грех косить. Привет Пепу Гвардиоле!
— Ну че пацаны, готовы класс показать на поле? — я подошел к ребятам, в ладоши захлопал, привлекая к себе внимание.
— Готовы, Иван Сергеевич! — ответили хором.
— Тогда сюда смотрите в оба глаза, тактику новую вам покажу и расстановку. Будем сыгрываться потихоньку.
Как и в прошлый раз, в отсутствии инвентаря, мне пришлось рисовать новую тактическую схему прямо на земле. В обойме у меня 15 ребят, и пришлось всерьез поломать голову кого из игроков на какую роль поставить на поле. По ряду позиций у меня было четкое понимание. Тот же Вербный после серии пенальти накануне, кровью, потом и мозолями на своих руках, гарантировано заслужил место на воротах. Собственно никакой конкуренции на этой позиции у него не было.
— Ты, Верба, на ворота становишься, — уверенно сказал я.
Точно также у меня не нашлось никаких возражений по игровым позициям Прокофьева, Пчелкина, Баграмяна и Осипова. Эти ребята достойно проявляли себя на своих позициях из игры в игру в наших двусторонних матчах. А вот по остальным позициям возникли вопросы.
Вот взять Ануфриева. С одной стороны, мне понятно, что Пашка заслуживает место в основном составе. Но с другой — на какую позицию его на поле поставить? Где он себя лучше проявит и вероятнее всего расскроется? Вот то-то же — сходу и не сообразишь. Потому что Ануфриев может хорошо себя показать в нападении, составив шикарную пару Мише Баграмяну. При этом он отлично играет на позиции опорника и страхует полузащиту, что, кстати, показал в двухсторонках в «Колоске», я то его и там, и там наигрывал. Но главным недостатком Пашки в атаке по моим наблюдением была та же самая привычка, что и у Баграмяна. Что Мишка, что Пашка, имея довольно нормальное видение поля, принимали мяч только лицом. И тушевались, когда тот же Осипов давал им пас на ход. Но Баграмян, в отличие от Ануфриева обладал действительно уникальным дриблингом, который позволял не снижать игровой темп — он легко уходил от защиты. А вот у Анфуриева с этим беда. Если защитник накрывал его, то обыграть своего визави Пашка не мог, дриблинг как класс у него отсутствует. Продавливал — это да, благодаря своим немаленьким габаритам, но тем самым тормозил быструю и перспективную атаку команды. Поэтому взвесив все, я решил оставить Пашку на месте опорного полузащитника, а вперед в пару Баграмяна поставить Илюху Соломатина. Он как раз общий язык с Баграмяном нашел, а для игры важно не только на поле взаимопонимание с партнером. К тому же Илья достаточно скоростной игрок, который может поспевать за скоростью игры Миши. Позицию на правом фланге, я отвел Пете Савельеву, в защиту к Прокофьеву отправились Хохлов, Белоконь и Данько.
Вот в таком виде я и объявил парням состав. Те спорить не стали, на удивление, видимо на поле выйти невтерпеж.
— Кто что на поле делает — слушаем внимательно, — перешел к непосредственно технико-тактической части и самой установки.
И попытался наиболее просто задачу пацанам донести. Решил использовать слова Валерия Карпина, в бытность гендиром «Спартака»:
— Если в двух словах: это акцент на атаку, игра в пас. Это не навал и не игра на контратаках. Играем первым номером! — процитировал я Валеру.
— Круто…
— Что нам нужно? — я обвел взглядом пацанов. — Контроль мяча, позиционные атаки, комбинации и минимум длинных передач. Играем коротким и средним пасом.
Все, о чем я говорил своим ребятам — годами прививал «Спартаку» Константин Иванович, а окончательно выстроил Романцев. Я понимал, что для построения такой игры тому же Бескову понадобилось несколько лет и тщательный подбор футболистов, которых Константин Иванович пачками из команды выгонял и принимал (нужных искал). У меня такой возможности перебирать футболистов не было — вот они соколики, 15 штук в наличии, их качествами и пользоваться следует. Поэтому прямо сейчас футболисты смотрели на меня с непонимающими лицами.
— Короче, вижу, что не понимаете ни хрена. По-другому объясню — мяч не держим, отдаём ближнему, кружева плетем в на чужой половине поля. Мяч кто получает — вперед бежит, стараемся такому бегуну обратно передавать, если забегание качественно выполнено. На своей половине поля — с вратарем не отыгрываемся, назад не пасуем, поперек поля только в крайних случаях, нам перехваты на пустом месте не нужны.
Пацаны закивали — звучит вроде как понятно.
— Ты, Прокофьев — последний защитник, подчищай за остальными. Где кто ошибся — твоя игра. Ты Белоконь атаки встречай соперника.
Я прекрасно знал, что в современном футболе расстановка с либеро списана в утиль, но качества моих футболистов (из того, что я успел подсмотреть) пока что определяли именно такую игру. Хотя в дальнейшем я бы не отказался наиграть защиту в линию для создания искусственных офсайдов. Но для этого необходимо четко определиться с самими защитниками — кто конкретно на позициях будет играть. Их и наигрывать. Да и в игре с колхозниками надобности в такой расстановке в линию — тоже особо нет. Тут у нас и лайнсменов нет в принципе, а главный судья — местный выпивоха, никто офсайды фиксировать точно не будет…
— Дальше идем, ты Осипов на чистых мячах играй, в отбор лезть не надо, а ты Ануфриев страхуешь Осипова, чтобы ему не надо было черную работу делать.
Ануфриев нахмурился, услышав, что ему придется страховать Осипова и делать за того всю грязную работу, но возмущаться не стал. Осипов напротив воодушевился.
Я продолжил — указывая парням на «треугольники», которые возникают при игре по такой схеме. Важно бережно свою позицию держать, и в рамках собственного «треугольника» работать за счет перепаса. Условно Прокофьев должен пасовать Хохлову, Белоконю или Данько, а последний искать пасом Савельева или Ануфриева.
— Понятно, молодежь?
Я хотел привести пример игры в касания Пепа Гвардиолы в Барсе, о котором уже вспоминал, но понял, что Хосеп дебютирует на высоком уровне только в следующем году. В этой реальности он еще совсем молодой пацан, ровесник моих ребят.
— Еще — один в один не обыгрываем соперника, на чужой половине поля делаем перевес за счет забеганий.
Пацаны покивали, но как говорил Мостовой — в игре обычно все складывается далеко не так, как тренер перед матчем рассказывает. Тут скорее важнее общую философию команде привить — тот самый спартаковский дух, который из Тарасовки давно выветрился в прошлой моей жизни, а в этой еще не до конца окреп при новом главном.
Пока я установку заканчивал, вернулся Саня вместе с нашим судьей — Вениамином. Судя по тому, что мужика слегка пошатывало, тракторист уже успел выпить. Не то, чтобы много, не в зюзю, но бегать в таком состоянии битый час на футбольном поле — то еще испытание. Но Веня пройти его согласился к моему удивлению.
Ладно, бог с ним с трактористом Вениамином, лишь бы судить смог и его на поле откачивать не пришлось. В любом случае, даже такой судья лучше, чем никакой (привет Сергею Шмолику на матче «Витебск» — «Нафтан», кому интересно посмотрите видео в интернете).
Команды вышли на поле, пожали руки. Ануфриев с капитаном «Бабочки» монетку бросили — дабы определить, кто из команд будет разыгрывать мяч и кому какая половина поля достанется.
Ко мне подошел Васька.
— Слушай, Вань, а давай как мы с тобой, чтобы интересно было — на спор?
— На что спорить предлагаешь? — спросил я.
— На стакан водки залпом? — воодушевлено предложил мой визави по тренерскому делу.
— А тебе завтра за руль не надо разве? — удивился я.
— В первый раз что ли? — отмахнулся Вася и руку тянет. — Просплюсь и как огурчик с утра.
Ну я руку пожал.
— Добро, если ты выигрываешь, то я пью стакан залпом…
— Если что, одни то только алкоголики пьют, а мы ж не такие, — подмигнул мне Васька.
— Ты договорить дай, — попросил я. — Если мы выиграем, то ты нас с пацанами сначала в «Колосок» отвезешь, а потом будешь сюда на тренировки возить, когда попросим? Не за бесплатно разумеется.
Вася изумился моей хитрожопости, но я уже руку его тряс. Да и спор про стакан залпом его явно воодушевлял. Видимо хотел мужик сегодня хлопнуть, да боялся, что Кузьмич вставит — нельзя бухать посереди рабочей недели. Вот и хотел на всякий случай подстраховаться — мол это не я, а спор такой был. Тогда вроде и не виноват…
Мои ребята начали расходиться по позициям. Судья дал свисток, ну как свисток — не было у тракториста Вениамина с собой никакого свистка. Он просто во всю луженную заорал:
ПЕРВЫЙ ТАЙМ!
Я отправился на бровку, довольный тем, что получил возможность играть на нормальном поле и в полноценном составе команды «Спартак-Колосок». Рассчитывал, что игра даст ответы на те вопросы, которые не могли дать занятия на тренировках. Ну и спор выиграть хотелось.
По итогу моя схема на сегодняшний матч выглядела вот таким образом:
Мяч выпало разыгрывать моим парням, так монетка легла, что уже указывало — фарт у «Спартака- Колоска» имеется. По крайней мере, сторону которой монетка упадет — указать могут.
В центр круга вышли Ануфриев и Осипов — моя пара центральных полузащитников сама решила мяч в таком составе в игру ввести, я никаких указаний на то не давал.
— Ну давайте, пацаны, — подбодрил я ребят.
Следом вытер вспотевшие ладони о штаны — не думал, что так буду нервничать, но какая никакая, это наша первая игра в полном составе. А у человека природа такая — когда в первый раз что-то важное делает, всегда переживает. Вот и я переживал, поймав себя на мысли, что не испытывал подобных эмоций лет 10. Еще понял, что мне вот это приятное чувство очень даже нравится. Настраивает на рабочий лад что ли.
Надо отдать должное сопернику, колхозники сразу включились в игру. Я приметил, как нападающий колхоза «Бабочки» тот самый Канатов (единственная фамилия, которую я знал из стана соперника) терся возле разыгрывающих. Хитрый какой мужичок нарисовался, я сразу понял, что с ним у моих соколиков будут проблемы — больно опытный попался фрукт. Если он действительно во второй лиге играл, то прекрасно знает, что на гране фола идет. По правилам игроки команды соперника должны не просто находиться на своей половине поля всем составом, но и не заходить в центральный круг, откуда начинается розыгрыш. Не знаю, какую он цель преследовал, возможно, что хотел оказать психологическое воздействие на моих ребят и с толку сбить, но я тотчас просигнализировал рефери. «Превентивный» удар нанес, если можно так сказать.
— Веня, судья! — прислонив руки рупором ко рту, закричал я.
Вениамин, который действительно был самую малость выпивши, меня сразу не услышал.
— Тракторист! Оу!
Веня повернулся, и я ткнул пальцем в Канатова.
— Куда ихний лезет! Убери!
Что называется, пацаны мои еще не успели даже мяч в игру ввести, а уже начинаются «приколюхи».
Судья кивнул, посмотрел косым взглядом на трущегося возле центрального круга Валерку и руками замахал. Отогнал колхозника, чтобы не повадно было. Тот начал возмущаться, что не заходит в центральный круг, а значит нарушения нет. Но судья, надо ему должное отдать, остался не приклонен и сразу показал, что если Канатов гонор не уменьшит, то получит предупрежение…
А тракторист то хорош! Я думал нас сегодня будет ждать «домашнее» судейство. Как хорошо ошибаться в таких делах…
— Давайте, погнали молодежь! — поторопил я своих ребят, пока Канатов был занят выяснением отношений с трактористом.
Ну а чего удивительного — раз соперник хитрит, так мы тоже не дураки ситуацией в свою пользу воспользоваться.
Игра началась.
Ануфриев мягко выкатил мяч на Осипова, отдавая всю инициативу в его руки. Одновременно вперед рванул Пчелкин, как только пошел розыгрыш в центральном круге. Хорошо идет, набирает в своем рывке крейсерскую скорость под передачу. Вот она, наша домашняя наработочка с двусторонок — в действии. Я с удовольствием потер ладонями, наблюдая за тем, как парни грамотно игру начали. Вот без преувеличения — меня даже ветром обдуло, когда Пчела рядом пробежал. Не Пчела, а Комета, какой талантливый пацан!
— Не спим ребята, выспитесь еще! — продолжил орать я и рукой начал подгонять вперед остальную атакующую группу игроков на чужую половину поля, поближе к штрафной. — Побежали, побежали вперед!
Они и так бежали, но взбодрить футболистов — святое дело. Расслабляться не будут.
Осипов оказался точен и все верно рассчитал со своей передачей — мяч упал в нескольких метрах впереди набегающего по левому флангу Пчелкина. Ему я отдельно проговаривал еще в «Колоске» — не ищи мяч, он сам тебе под ноги должен сваливаться. Главное — беги, что есть мочи. И, судя по всему, Пчела задумку оценил, активно ее внедрил в игру. Мяч ударился о газон, подпрыгнул и через несколько секунд мой левый полузащитник подхватил его на полном ходу, прорезая фланг собственным забегом. Мяч как к ноге прилип — хорошо держит, далеко от себя не отпускает. Все равно, что веревочкой мяч к ноге привязал.
Далее по нашей наработке, Пчелкин должен был играть на Баграмяна через диагональную передачу. Миша уже залетел в штрафную соперника и находился в нескольких метрах от вратарской. Но футболисты колхоза тоже не кукурузу стерегли. Их правый полузащитник рванул на встречу Пчеле, а правый нападающий резко срезал в сторону центра поля, перекрывая возможный обратный пас на Осипова. Возле Баграмяна выросли пара центральных защитников «Бабочки», карауля. Васька водила колхоза, как тренер тоже оказался не дурак, и все это подсказывал своим полевым игрокам. Да и в целом мужик по части тренерских дел — толковый. Отлично читает игру, подсказки у него максимально грамотные и своевременные. Ну это еще посмотрим кто кого тактически переиграет.
— Пчела, пошел в одного! Обыгрывай не бойся! Ося, на подыгрышь иди, бегом! — я вставил пальцы в рот, свистнул, привлекая внимание Ануфриева.
Тот чуть дальше центрального круга терся, чтобы на случай чего контратаку соперника на корню зарубить. Но обернулся, и увидел, что я отчаянными жестами гоню его вперед — в штрафную. Задачу понял.
— Давай Ануфриев, пошел, пошел! Ускоряйся, шевели помидорами!
Пчелкин с ходу включил свой дриблинг. Но наткнулся, как на каменную стену на защитника «Бабочки». Не вышло, бывает, однако это не значит, что не стоит рисковать. Отобрал колхозник чисто, надо признать. Мяч отскочил — на него бросились одновременно правый защитник «Бабочки» и Осипов. Ося за счет скорости оказался на мяче первым и в стиле Зинедина Зидана оставил в дураках своего визави, крутанув вертушку. Этому парню никакой подсказки не требовалось, все делал ровно так, как того просила игровая ситуация. По правому флангу уже несся Савельев — его «треугольник» Савельев-Осипов-Соломатин вступил в игру и мой правый полузащитник не застаивался. На рывке обошел как стоячего левого полузащитника «Бабочки». Устремился вдоль нашего правого фланга, все равно, что скорый поезд по рельсам на полном ходу.
Я обернулся к девчонкам, сидевшим на трибуне.
— Лена, Оксана Вадимовна — ну ка поддержку дайте нашим игрокам, что вы как не родные!
— Сейчас все будет, Иван Сергеевич, одну секундочку, — директриса поднялась со своего места и достала из сумки сложенные пополам листок бумаги.
Подозвала к себе Елену Анатольевну и дальше они уже хором выдали:
— Пусть кому-то снится сон,
Что колхоз «Бабочка» чемпион!
Ну а мы во сне видали: «Спартак-Колосок» на пьедестале!
Вон оно что, ну Оксана Вадимовна дает, а еще думал чего директриса ходила кричалки футбольные спрашивала. Она оказывается к матчу предстоящему готовилась — импровизировала и выдумывала стихи для нашей команды. Не зря таки мы с собой брали девчат. С такой-то мощной поддержкой — грех проиграть.
Савельев несется по правому флангу, прокидывает мяч мимо левого защитника колхозников, себе на ход. Защитник проигрывает молодому и юркому игроку забег. Сава догоняет мяч у углового флажка и начинает бежать поперек поля в штрафную. На себя центрального защитника вытягивает.
— Сава отдавай, не самоедничай, не надо этого! — кричу я, аж подпрыгивая на бровке.
Савельев слышит и простреливает мяч в штрафную площадь. Центральный защитник пытается заблокировать удар, но поздно — мяч летит ровно во вратарскую. Здоровенный Ануфриев, успевший к этому времени забежать в штрафную, выпрыгивает и замыкает прострельную передачу головой. Вратарь соперника не успевает переместиться из левого ближнего угла и Паша лупит по пустым воротам…
Мяч попадает в перекладину!
Ну же Соломатин! Не зевай, итит твою мать, на то и ярмарка! Илюха на месте — бросается на отскок, бьет по подлетевшему мячу, но бьет мимо… Я разочарованно всплёскиваю руками — почти! Но тут же включаюсь в игру — потом будем анализировать. Эх, как жаль, что видео тут нет…
— Выходим, выходим! — машу своим игрокам, чтобы они покинули штрафную соперника, пока вратарь «Бабочки» хватает мяч, чтобы ввести его обратно в игру.
Сам показываю возвращающемуся к центральному кругу Осипову реверанс указательными пальцами, как будто сливки сбиваю — фланги атаки надо поменять. Ося кивает — слышит. Следом показываю Ануфриеву, чтобы тот держал звезду соперников Канатова под личной опекой. Бросать такого шустрика одного — смерти подобно.
Игра началась очень даже бодренько. Пацаны, конечно, импровизировали, но импровизировали именно так, как нужно. И сразу задали сопернику высочайший темп. Вратарь «Бабочки» взял мяч, несколько секунд ждал, пока его полевые игроки выйдут вперед. Не спешил в игру вводить — все правильно делал. У нас, конечно, не получилось нанести сопернику быстрый нокдаун и на первых же минутах игры мяч в сетку ворот вколотить, но нужный эффект оказался достигнут. Колхозники засуетились, прифигели самую малость от скоростей моих пацанов. И сейчас вратарь «Бабочки» пытался сознательно замедилть игру.
Опустил мяч на газон, разбежался и длинной передачей запульнул его за пределы центрального круга, на нашу половину поля. Рисковать и играть в короткую — не решился, больно шустрые у меня пацаны в команде. Глазом не успеешь моргнуть, как мяч отберут. Колхозники же напротив, ребята фактурные, мощные и за верховые передачи могут пободаться. Вообще, разница стилей в игре команд — самое то, чтобы тактическую схему максимально эффективно обкатать. Вот только у меня тоже свой козыри есть — Ануфриев и Прокофьев лбы здоровые и передачу по воздуху могут снять.
Так и получилось — вратарь соперника метил на Канатова, но Ануфриев, персонально опекающий нападающего соперника, мяч подкараулил и передачу прервал. Я удивился еще, почему никто из колхозников не пошел с Пашкой в воздухе побороться — вон у них вся команда за редким исключением крепкие ребята и такая тактика не просто напрашивается, она должна быть. А потом задумку Васи понял — почему он велел своим именно так играть. Удар вратаря был настолько сильным, что Пашка не сумел его как следует обработать. Мяч отскочил, страховать Ануфриева бросился с выпученными глазами Белоконь, но увы и ах. Между ними ворвался этот самый Канатов, как Макс Бузникин в лучшие годы игры на «Спартак»! Мелкий, взрывной и техничный парень. Интересно даже почему выше второй лиги не пошел, вон липкий какой…
Ай да Канатов! Ну и хитрец!
Нападающий тотчас вышел на простор, где за Белоконем попытался подчистить брак Прокофьев и какого-то лешего покинул свою игровую зону. Но куда там. Канатов сделал ложный замах и обыграл Прокофьева с той же легкостью, как манекен. Мой последний защитник остался не удел и перед Канатовым открылся оперативный простор — до штрафной оставалось несколько метров. Данько и Хохлов, наши фланговые защитники бросились на перехват, но Валерку уже было не догнать. Он вышел с Вербным один на один и все, чего ему оставалось — реализовать преимущество.
Наш вратарь широко расставил руки, пошел на сближение на полусогнутых ногах, пытаясь отрезать нападающему углы атаки. Но стоило ему выйти на пару метров из ворот, прямо по центру, как Канатов не пошел дальше и лупанул техничным ударом в правую девятку.
Я уже за голову схватился и приготовился вставлять нагоняй своему «центру», как…
Вербный!
Дима выгнулся в струнку и отбил мяч, дотянувшись до него перчаткой. Если бы Прокофьев не выключился из игры (а он так и остался макушку чесать, провожая взглядом Канатова), то у него был бы отличный шанс успеть на отскок и спасти команду. Сейчас же нападающий колхоза сократил дистанцию, оказавшись на отскоке первым. Он играючи перекинул мяч через Вербного в пустые ворота…
Сука! Марадона колхозный, ты на него посмори!
Канатов невозмутимо побежал к центральному кругу, даже не став праздновать забитый мяч. Только большой палец показал Васе водителю — мол, сработало все так, как надо. Вася показал большой палец своему нападающему в ответ. Остальные колхознки просто побежали занимать свои места на поле, особо не впечатлившись собственным голом. Как будто мяч Канатова это нечто само собой разумеющееся. В себя эти ребятки верили крепко.
Что сказать, команда у колхоза «Бабочки» довольно сыгранная оказалась. И тренер хитрый, сразу «дыры» в защите «Спартака-Колоска» прочитал. Но лиха беда начало. Я подозвал к себе Прокофьева, чтобы пистонов вставить.
— Чего ты как истукан замер!
— Виноват, тренер.
— Понятно, что виноват! Ты — либеро, последняя ленточка перед воротами, стоять надо у своей штрафной, а не вперед бросаться!
— Исправлюсь…
Прокофьев потрусил назад, свое место занимать. Я не забыл Ануфриева «погладить», показав жестом, чтобы он еще плотнее прикрывал Канатова, как крайне опасного игрока. Напомнил Белоконю, чтобы тот в зону играл и не бросался, как борзая на мяч, а прежде попытался понять, что дальше произойдет.
— Зону играй!
Сейчас хотелось верить, что ребята учтут совершенные ошибки и в следующем эпизоде сыграют более слажено. А то что он возникнет — у меня не было сомнений. Канатов нашел слабую точку в моей обороне и наверняка попробует продавить ее еще раз.
Ну а сейчас я попытался успокоить своих пацанов — нечего сломя голову в чужую штрафную бежать и пытаться тотчас отыграться. Успеется, времени еще двадцать минут первого тайма, считай игра только началась.
— Ося! — позвал я своего центрального полузащитника.
Тот обернулся и я, прищурившись на один глаз, сделал движение рукой с раскрытой ладонь. Как бы вниз «надавил».
— Повозите их, подергайте.
Осипов кивнул — принял, понял. Остальным ребятам донес.
Разыграли.
Осипов отпасовал, на этот раз на правый фланг, Савельеву. Тот вместо рывка мяч придержал, давая партнерам проникнуть на половину поля соперника. Раз сказал тренер кружева плести, значит будут пробовать — радовало отдельно, что парни охотно прислушивались к моим просьбам и пытались их в игру внедрить. Опекун Савельева бросился в рывке по бровке, да так быстро, что даже не сразу понял, что мой игрок на месте стоять остался.
На этот раз я тактически обыграл Ваську — тот всплеснул руками на бровке и разорался, пытаясь быстренько коррективы в игру внести.
Пас — Ануфриев получает мяч. Не возиться — передача идет на Пчелкина. Тот пасует на Осипова. Осипов стягивает на себя игроков соперника и передает обратно Савельеву.
Туда-сюда обратно, о боже как приятно. Молодцы ребята. Колхозников раскатывают, что любо дорого смотреть. Игроки «Бабочки» суетятся, по полю носятся, то туда, то сюда, пытаясь мяч перехватить. Пятками сверкают. В сухом остатке — силы тратят, а это, наряду с тем, чтобы бдительность соперника усыпить, есть ключевая задача соперника измотать, чтобы язык на плечо повесил и остановился.
Вася у бровки взорвался, понимая к чему ведет такая манера игры.
— Не бегаем! Они же по кругу друг другу мяч передают.
Водила-тренер пытался донести до своих игроков, что им следует перейти в игру с опекой. Правильное решение, но я тут же внес в игру своих футболистов коррективы.
— Ося начинай! Пчела поехали!
И Осипов начал. Получил мяч, обыграл своего визави из «Бабочки», стоя спиной к воротам соперника, а потом резко развернулся и дал пас наконец-то взорвавшемуся Пчелкину. Пошла жара! Пчела, получив мяч устремился в прорыв, но тут один из игроков соперника похоже перепутал футбол с регби и просто слизал моего пацана с поля, жестко встретив корпусом. Пчелкин кувырком полетел прямо мне под ноги…
— Але, тракторист, какого вообще хрена! — я не стал стесняться в выражениях, а потом вспомнил, что у Вениамина нет свистка.
Судья уже бежал к месту нарушения, показывая штрафной.
Я подскочил к своему игроку, помог подняться.
— Ты цел?
Пчелкин тяжело поднялся, прихрамывая, кивнул.
— Порядок тренер.
Сыграл колхозник действительно грубо, такая игра чревата травмами, а мне бы не хотелось терять игроков на ровном месте — в товарищеском матче. Но чего хотелось еще меньше — чтобы игроки сцепились на поле и мы не доиграли до конца. А к этому шло — к правому полузащитнику «Бабочки» уже летели остальные наши ребята, чтобы навтыкать как следует за грубую игру.
Ого-го. Вот это я понимаю командный дух у моих парней в команде! Пацаны налетели, как пчелиный рой, на правого полузащитника «Бабочки». Зажжуали.
— Ты че творишь, опух совсем что ли⁈ — это, если убрать мат, выкрикивали парни, облепив со всех сторон проштафившегося колхозника.
Удивил, кстати, Осипов, с которым у Пчелкина только пару часов назад конфликт случился на тренировке. Теперь же пацан защищал своего футболиста рьяно и в самых первых рядах. Глаза пучил, заводился. Хорош, что тут скажешь. Такая и должна быть команда — на тренировке пусть хоть поубивают друг друга, хоть ноги поотрывают. Но как дело до матча с соперником доходит, то все противоречия должны остаться позади. В игре одна команда, другого не дано. Не у меня уж точно.
Как колхозник реагировал? Да никак, как и должен реагировать игрок, который нарушил правила и сыграл неоправданно жестко (хотя по другому Пчелкина было не остановить). Поднял руки, извиняться начал — мол я не я и хата не моя. Простите пацаны, все это случайным образом получилось и совсем не так, как я того хотел. Как же случайно, сученыш такой — специально против Пчелы грубо сыграл, слишком для него взрывной и скоростной оппонент оказался. И не будь фола, обошел ты тебя мой пацан, как стоячего.
Другие колхозники молча стояли — никто никого не бьет, пацаны мои руки не распускают, значит опасности нет. А то, что пацана снес — так втык за это и заслужил.
Тракторист на правах судьи вмешался в происходящее.
— Так, игроки — успокоились! — подбежал, начал отпихивать моих орлов, которые неохотно поддавались. — Успокоились говорю, а то сейчас карточку схлопочете! Мне не жалко!
— Удаляйте его! — возмутился Осипов. — Че за дела такие! Он умышленно так играл.
— Сам разберусь кого удалять, а кого не удалять. Или ты сам карточку получить хочешь? — не растерялся Вениамин.
Я не был уверен есть ли у нашего судьи карточки, но тракторист Веня полез в нагрудный карман. Если полез — значит карточки в кармане лежали.
— Он чуть не поломал нашего! — вырос перед трактористом Баграмян, грудь у нападающего колесом, пропустил предупреждение тракториста мимо ушей.
Судья долго терпеть не стал, но прежде посмотрел на меня — не то чтобы советоваться, но реакцию решил глянуть. А какая у меня может быть реакция — не надо пацанов приучать, что такими вот выпадами они могут на судью влиять и решения по игре пересматривать. Поэтому кивнул, тем самым показывая, что не против последующих оргвыводов и даже горчичника для особо ретивых.
Веня сразу карточку достал. Желтую — кусок плотной картонки выкрашенный карандашом в желтый цвет, самоделка чистоганом. Показал карточку правому полузащитнику «Бабочки», следом Баграмяну. На карточки игроки по разному отреагировали. Если колхозник только плечами пожал, то Миша взорвался пуще прежнего и с удвоенной силой начал возмущаться.
— Че за дела, он Пчелкина снес, а я карточку получаю! — Баграмян руками всплеснул.
— Миша, заканчивай балаган! — окликнул его я, понимая, что дело может дойти до второй желтой и следом красной карточки.
По крайней мере Баграмян делал для этого все, а только удаления нам не хватало. И уже сейчас у тракториста Вениамина имелись все формальные основания удалить моего нападающего с поля за споры с судьей.
— Он ноги Пчелкину чуть не оторвал! — ответил Миша мне.
— Удалят, пацан, успокаивайся! Лучше на поле забитым голом отомсти.
Не знаю каких усилий стоило ему взять себя в руки и успокоиться, но Миша раздраженно отмахнулся от Вени и побежал в чужую штрафную. Я понимал, что мои парни заведены, потому любая искра может заново разжечь пламя. И тогда все перерастет в настоящую драку, а не вот эти все потолкушки. Но надо отдать должное Вени, он достаточно грамотно сумел предотвратить драку сейчас и вряд ли допустит потом. Ну и, конечно, сам судья не повелся на провокацию, будучи под градусом, что стоит отдельной похвалы.
Начали расходиться, остывая.
— «Спартак-Колосок»! — окликнул я футболистов, чтобы все услышали одним разом.
И когда те стали на меня оборачиваться, показал парням, чтобы они заканчивали с эмоциями и играли в футбол. Сделав всем понятное движение руками, как будто матрас ладонями продавливаю. Успокаиваемся, родные. Попетушились и хватит, мы сюда в футбол приехали играть.
Веня назначил штрафной в пользу нашей команды. От точки штрафного и до ворот соперника было на вскидку метров 35, если говорить о прямой дистанции. Далековато для удара, хотя футболисты «Бабочки» подстраховались и выставили в стенку одного игрока, по иронии судьбы — того самого полузащитника, который Пчелу снес на фланге. Но если для прямого удара место штрафного мало подходило, то вот для навесной передачи — в самый раз.
В штрафную забежали высокие игроки, чтобы за второй этаж побороться — передача верхом так и напрашивалась. Очевидная слишком. Подключился тренер «Бабочки» Вася, начал игроков своих расставлять, как фигуры на шахматной доске.
— Косыгин левее двигайся, Голушко длинного ихнего прикрывай!
К мячу подошёл Осипов, его место как штатного исполнителя штрафных никем не оспаривалось. Если не считать досадного попадания Пчеле в пах на прошлой тренировке, то именно у Оси имелись самые лучшие показатели в исполнении штрафных. Поэтому вопросов по выбору игрока для штрафного у меня не возникло и я в выбор ребят вмешиваться не стал. Осипов — точно сможет навесить качественную передачу… главное, чтобы не придумал ничего такого, а то мы знаем, чем это заканчивается.
В штрафной шла активная толкотня. Тракторист Веня несколько раз вмешивался, тормозил разгорячившихся игроков, просил не наводить суету. Мои парни начали руки подымать — мол, Ося, подавай на меня. Среди первых — Прокофьев, который жаждал отыграться за досадную ошибку в пропущенном мяче. Ануфриев тоже руку поднял, здесь — понятно, Пашке я сказал, чтобы при штрафных ударах на втором этаже играл и все верховые передачи выигрывал или по крайней мере пытался. Третьим руку предсказуемо поднял Баграмян, которому было наплевать, что передача пойдет верхом, а игра головой не есть его сильная сторона.
Я сюда лезть не стал — пусть пацаны сами разбираются на кого передавать. Заодно сами же познают опытным путем сильные и слабые стороны друг друга.
Веня тракторист, наконец, навел порядок в штрафной и тоже поднял руку, указывая, что Ося может пробивать. Ося в последний раз взглянул на штрафную, отходя на несколько метров от мяча. И, разбежавшись, навесил в штрафную.
Подача.
Мяч летит на ближнюю штангу. Плавно так, как будто не ногой бьет, а рукой закидывает. Целился Осипов на Баграмяна. Умеет же Миша доверие своей игрой внушать, что к нему тянутся. Но и Осипов молодец. Ладно мягко навесил, так еще по траектории мяч прилетел немного ниже, чем второй этаж. Баграмян выбрал правильную позицию, под мяч подстроился и принял его на грудь.
Прежде, чем нападающий успел обработать мяч, вниз опустить, вокруг Миши выросло сразу двое игроков «Бабочки». Решили Баграмяна заблокировать и свободного пространства не дать. Правильно решили, за Мишей глаз да глаз нужен. Я видел, что Баграмян хочет развернуться, и провоцирует на то, чтобы его в чужой штрафной сбили — пенальти выпрашивает. Однако колхозники, понимая цену ошибки, в отбор лезть не спешили, ждали когда Миша ошибется. Между тем действовать следовало решительно — пока не подоспели остальные колхозники.
Баграмян делает ложный запах ногой, и резко вперед идет, проталкивая мяч между двумя игроками, не дав им сориентироваться.
Мяч выкатывается во вратарскую и вратарь соперника бросается на него — первых хочет забрать. Справедливости ради, стоит сказать, что Миша мяч далековато от себя отпустил. Ну ничего, в этой игре это его первое касание, пусть обвыкнется. Пацан талантливый и быстро в игру въезжает.
Однако то, что дальше произошло не вызвало у меня ничего, кроме желания выдать тираду отборного мата. Баграмяну ничего не стоило проскочить между двух колхозников, которые тем более быстро переключилось с него на мяч, оказавшийся за их спинами. И следующим ударом перебросить мяч мимо вратаря, либо ударить в угол, который вратарь уже не контролировал, из-за того что выбежал вперед из ворот. Но вот ни фига. Миша бы самим собой не был, устраивай его такой простой ход. По итогу Баграмян действительно рванул между двух колхозников, обернувшихся к нему спиной. Но в этот момент жестко, плечом врезался в лопатку одного из них.
Ну зачем, Миша… — только и успел подумать я, когда бедолага колхозник полетел на газон.
Все сразу остановились. На этот раз «втыкать» Баграмяну бросились колхозники за грубую игру. Мои ребята тоже на месте не остались. Но вмешался судья — тракторист Веня среагировал, вырос перед Баграмяном, огораживая его от остальных и потянулся в карман. Через мгновение перед лицом Миши возникла сначала вторая желтая, а затем и красная карточка.
Удаление.
Только этого нам и не хватало — удаления в первой же игре. Я разочарованно руками всплеснул. Как же так! Ну была же возможность сыграть нормально. Нет ведь, кровь горячая, эмоции бурлящие, так наружу и прут.
— Ну ешкин кот, Баграмян! — не выдержал я, заорал.
Да что толку — удаление уже случилось. Нападающий на ровном месте команду подставил. И вместо того, чтобы гол забить, так глупо сфолил. Хорошо, что хоть мозгов хватило драку на поле не устраивать. Миша с опущенной головой поплелся к бровке.
— Вась, ну дай схему наиграть? — я покосился на Ваську водилу. — Не против, если я другого охламона взамен выпущу?
Ладно мой футболист дурак, но блин мяч то неофицальный, так не хочется упускать возможности по тактической схеме поработать…
— Вань, я дал бы, да Веня не даст, он принципиальный, — тренер соперника плечами пожал.
Понятно все, не хочет уступать. Ну у нас то ведь спор еще в самом разгаре, поэтому на результат игры двойная ставка. Просить Веню я не стал. Раз так, что поделаешь — в меньшинстве поиграем. Такую тактику тоже наигрывать надо, наверняка в дальнейшем понадобиться. Хотя обидно то как…
Баграмян вышел за пределы поля и уселся на беговую дорожку. Голову так и не поднял — понимает, что не прав. Зато всю внутреннюю злость выместил. Я по горячим следам разбор полетов для него устраивать не стал — потом пообщаемся, как игру разбирать будем. Сейчас же переключился на своих футболистов, совершенно растерянных. Что может быть хуже, чем пропущенный мяч и удаление в разрезе пяти минут? Так и сломаться недалеко, посыпаться. Поэтому вместо разборок с Баграмяном я занялся тем, что начал перестраивать футболистов, чтобы скорректировать рисунок игры.
Обернулся к своим запасным.
— Женек, давай подымайся, играть идешь, — сказал я нашему полузащитнику, который обычно в двухсторонках на месте Осипова играл, только в команде соперника. Женя Костюков.
— Хорошо тренер.
— Веня, у нас замена планируется! — я обратился к судье, давая понять, что хочу игрока поменять.
Тракторист кивнул, показал, что я могу запускать нового игрока. Мне не хотелось терять в атакующем потенциале, поэтому я решил усилить защиту и поменять своего центрального защитника Белоконя.
— Антоха, иди лавку пополируй! — позвал я защитника. — Прокофьев место его займи!
Белоконь удивился, конечно, понятное дело никому не хочется первым поле покидать. Да и не сказать, что он как-то из игры выпал. Вполне нормально по болю бегал, та критическая ошибка, что к голу привела — неприятно, но не в счет. Но как я и говорил, моя задача была так команду перестроить, чтобы попытаться нивелировать атакующий потенциал соперника, но при этом сохранить свой. Рисково? Не спорю, с такой тактикой можно следом пару банок пропустить. Но кто не рискует, как мы помним, чаще всего проигрывает. Поэтому я решил рискнуть, насыщая среднюю линию двумя центральными полузащитниками.
— Играй по низу, если не находишь кому мяч отдавать — на Осипова пасуй, — сопроводил я выход Женьки на поле.
Тот кивнул, в игру вступил. Белоконя напротив — успокоил.
— Отличная игра, пацан, на свой счет замену не бери. Просто нам надо немного перестроиться, — я похлопал своего центрального защитника по плечу, когда он вышел с поля.
Венька тракторист, дождавшись, пока я замену проведу, показал, что вратарь «Бабочки» может вводить мяч в игру.
Продолжили.
Соперник предсказуемо перешел в навал. И от моих ребят сейчас зависело — если они сумеют справиться с натиском, то у нас останутся хоть какие-то шансы на благоприятный исход. Я, чего уж скрывать, за благоприятный исход теперь считал ничью.
— Мяч не отдаем, вгрызаемся, — давал я рекомендации своим игрокам.
Первым на мой призыв откликнулся Пашка Ануфриев, который постелился в подкате и пресек атаку колхозников. Мяч отскочил к Костюкову, который весьма удачно вписался в игру первым же касание. Других открывшихся наших игроков рядом не нашлось — Савельева на правом фланге плотно опекали, Пчелкин никак не мог нормально открыться под передачу. Поэтому, следуя моему наставлению, Костюков отпасовал на Осипова. Ну а у Осипова, как крылья выросли. Первый более менее острый момент в виде прохода к чужим воротам после удаления Баграмяна, создал именно он. Повозился с мячом, вытянул парочку колхозников на себя, в том числе того, который Савельева прикрывал, и отдал на него пас. Дальше не пошло, Савельеву не хватило точности в передаче в штрафную после флангового рывка. При этом Сава сделал все так как я успел ему с бровки подсказать — стартовав с правого фланга, сместился к центру. Это было нужно для того, чтобы дать Соломатину ворваться в штрафную площадку из центрального круга. Я убрал последнего из штрафной, чтобы тот помог грязную работу Ануфриеву выполнять. Соломатин, надо ему должное отдать, сопротивляться не стал.
Дальше несколько минут ребята спокойно катали мяч. За счет двух центральных полузащитников, с хорошим пасом, мне удалось забрать контроль. Это, в свою очередь, не позволяло колхозникам реализовать численное преимущество. Но в целом футболисты «Бабочки» продолжали давить, не пуская моих ребят к своей штрафной, стелясь в подкатах. Ближе к концовке первого тайма, мои футболисты, уверенно выдержав натиск и заперли колхозников на их половине поля. Мяч перепасовывался, Осипов пытался обострять. Но в итоге за две минуты до конца первого тайма ребята едва не поплатились — колхозники перехватили мяч и устремились в контратаку. Рывок «Бабочки» привел к угловому на левом фланге (Данько в последний момент выбил мяч при передаче на Канатова).
Я подбодрил ребят с бровки. И заметил, что Канатов трется у ближней штанги, явно хочет получить передачу и огорчить Вербного в ближний угол.
— Прокофьев, — я свистнул и начал тыкать пальцем на ближнюю штангу, стараясь, чтобы Васька не заметил и не маякнул своему нападающему позицию поменять.
Не заметил.
Прокофьев подкрался к Канатову со спину в тот момент, когда передача с углового нашла нападающего. Валерка попытался развернуться с ударом. Но Прокофьев заблокировал удар. Мои понеслись в атаку, но тайм заканчивался, свежести у игроков и той и другой команды уже не хватало. Поэтому перспективная атака завязла в центре поля, когда Соломатин, вдохновившись примером Баграмяна с двусторонки попытался, попытался из центрального круга прорваться в штрафную соперника.
Не вышло.
Соломатина «обокрали». И следующие пару минут до свистка инициатива переходила от команды к команде. Обострять уже никто не стал. И на перерыв расходились с тем же счетом — 1:0 в пользу команды колхоза «Бабочка».
— Пацаны, — я решил провести перерыв с пользой и начал вещать перед своими игроками. — Я не пойму, вы хотите домой проигравшими уехать?
Парни сидели на беговой дорожке, дыхание восстанавливали.
— Не хотим тренер, — покачал головой Ануфриев.
Пашка вроде и справлялся, но после удачного стартового натиска, когда игра у нас действительно шла, потерялся. Менять я его не стал только по той причине, что не на кого было менять. Нет у меня больше в команде опорников.
— Включаемся тогда, чего вы на поле пешком ходите!
Я снова расчертил на земле схему и доходчиво объяснил парням пару любопытных комбинаций, которые можно использовать во втором тайме. Пацаны внимательно смотрели. Васька кстати тоже своим игрокам лекцию по тактике читал — полукругом футболисты собрались, слушали.
Перерыв пролетел незаметно. Перед началом второго тайма, когда Венька тракторист сигнализировал, что самое время продолжать, я спросил у своих футболистов.
— Ребят кто поменяться хочет?
Таких не нашлось. В бой каждый рвался. По итогу Веня дал команду на второй тайм. Оксана Вадимовна и Ленка, которые поддерживали команду весь первый тайм, снова дали мощную поддержку «Спартаку-Колоску».
На этот раз мяч в центральном круге разыгрывали футболисты «Бабочки». И Канатов сразу попытался обострить игру, отыграв в перепасовку со своим полузащитником, и получив обратный пас, ворвался в штрафную.
Прокофьев!
Он встретил Канатова как стена, чистый отбор. Мяч подхватил Хохлов и пустил в забег Пчелкина по левому флангу, но прострел у Пчелы не получился — Соломатин не успел вернуться.
— Солома не зевай! — заорал я.
Однако отскочивший от защитника «Бабочки» мяч, подхватил Осипов.
Разрезающий пас ворвавшемуся в центр Савельеву и пушечный удар моего полузащитника проверил вратаря колхозников на прочность. Тот удар в ближний угол отбил и решил воспользоваться шансом провести контратаку. На этот раз сыграл низу и передачей рукой положил мяч под ноги Канатову, который как кролик Энерджайзер успел вернуться к своим воротам. Но мои ребята к Валерке не то чтобы приноровились, но стесняться не стали — Ануфриев сфолил на нападающем и безо всякой желтой карточки атаку сорвал.
— Ребята сразу прессингуем! — подключился я. — Мяч забирайте!
Воспользовавшись паузой, я сделал замену и тактическую перестановку. Теперь, когда мне удалось завладеть контролем и тем самым нивелировать численное преимущество соперника, следовало обострить игру.
— Веня, замена!
Я подозвал Соломатина, который явно «наелся» от бесконечных рывков по всему полю.
— Солома, отдохни.
Вместо него я выпустил защитника Саньку Попова, а Ануфриева попросил выдвинуться в нападение вместо Соломатина. Баграмян, который сидел на беговой дорожке за моей спиной, только фыркнул — в талант Ануфриева, как нападающего, он не верил.
А вот зря.
Когда атака «Бабочки» после розыгрыша штрафного захлебнулась и мяч оказался у Костюкова, тот отпасовал Савельеву. Тот качнул соперника и убрал его на замахе, сместился в центр и отпасовал Осипову, который следом ювелирно дал мяч на ход Ануфриеву. Тот тараном ворвался в штрафную, прокинул касанием мяч через вратаря и вышел на пустые ворота. Забить не успел — вратарь схватил Пашку за ногу, и завалил Ануфриев покатился кубырем по штрафной, а судья остановив игру, указал на 11-метровую точку.
Веня, который оказался весьма категоричным арбитром, тотчас показал прямую красную вратарю — фол последней надежды. Бедолага колхозник побежал спорить с Веней, подбежал Канатов, но быстро замолчал — тракторист вытащил желтую карточку, за споры.
Вот это карусели, я понимаю!
Ануфриев, пока продолжались споры, уверенно взял мяч и пошел на 11-метровую отметку. Вася лихорадочно соображал кого поставить вместо вратаря и его выбор пал на Канатова, которому передали перчатки. Упор был наверняка на то, что у Валерки какая никакая практика есть футбольная.
Но вот только Пашке до этого не было никакого дела. Разбег и мяч летит в левую от себя девятку. Канатов, надо отдать должное чутью Васьки, верно угадал, сделав бросок. Но куда там! «Спартак-Колосок» сравнивает счет!
Колхозники выпучив глаза бросились отыгрываться. Заработали угловой на левом фланге. Но передачу верхом перехватил свежий Белоконь и мои ребята снова бросились в контратаку.
Костюков.
Осипов.
Мяч дается в ноги Ануфриеву, который начинает продавливать защиту колхозников. Вот так сходу не прорубиться даже Пашке, поэтому мяч переходит Пчелкину, сместившемуся с левого фланга. Пчела не стал хитрить и сразу зарядил мощный удар метров с двадцати пяти.
Мяч попал в защитника «Бабочки» и отскочил к Осипову. Тот обработал мяч и сделал проход к воротам (Канатова сменил полузащитник) соперника. Вратарь вышел за пределы вратарской, и Осипов закинул парашют ему за спину.
2:1!
Время второго тайма пролетело совершенно незаметно. Веня решил добавить пару минут к матчу, но все оставшееся время футболисты уже ходили по полю пешком, вывалив языки на плело. Все таки прав был Вася, когда предложил такой сокращенный формат игры.
Через две минуты судья завершил матч и мои ребята, отпахавшие сегодня по полной программе, начали без сил заваливаться на газон.
Матч закончился, участники пожали друг другу руки и по благодарили за игру. Все таки футбол — такой футбол. На поле команды непримиримые враги, а за его пределами — руки жмут, улыбаются и здоровья желают. Но так и должно быть ведь, на то и игра, чтобы все эмоции на поле оставить.
По игре, однако, у меня оставалось отчетливое впечатление, что ни та, ни другая команда не показали на поле свой максимум. Да какой там максимум, даже половину потенциала в игре не проявили. Если говорить о «Спартаке-Колоске», то уж точно, никто из моих ребят толком не раскрыл себя. Сказалось то, что сегодня у нас уже была тренировка и пацаны играли после нагрузок. Поэтому в первой своей товарищеской игре оказались далеки от своих лучших показателей. Так часто на сборах у команд происходит, когда ты даешь игрокам нагрузки, они не успевают восстановиться и показывают довольно блеклую общекомандную игру. Что касается мужиков из «Бабочки», то колхозники тоже до конца не явили своей мощи. Тренер их, Васька, оказался довольно таки неплохим спецом. Я полагал, что Ваське не составит труда сделать из игры правильные выводы и когда у нас произойдет следующая встреча, то колхозники выйдут на нее куда более подготовленными. Тут, правды ради, тоже не следует забывать, что играли мужики, как и моих охламоны, под нагрузкой. У них за спиной тяжелый трудовой день в колхозе остался.
Почему я говорил про следующую встречу не «если», а «когда»? Потому что мы с Васькой договорились, что повторим обязательно и проведем «ответный» матч в самое ближайшее время. В идеале, если матч произойдет до соревнований. Буквально завтра. Хотя я и понимал, что вряд ли получится — соревнования уже вот-вот, на носу. Хотя и футболисты рьяную заинтересованность проявили в реванше. Нет-нет, а разговоры после игры разные пошли и разного толка. Мол, если бы не удаление… если бы чуточку времени больше было на подготовку. И тому подобное.
По самой игре я буду делать выводы позже, когда действия команды и отдельно взятых игроков у себя в номере стану анализировать. Но уже сейчас понятно — где у «Спартака-Колоска» есть слабые места, а где команда хорошо отыгрывает.
Слабые места можно будет подтянуть и усилить, как например игру Баграмяна. Даже не сколько игру (к игре нападающего вопросов нет), столько поведение Миши на поле. С таким вот отношением, как Баграмян показал, когда ты можешь на ровном месте получить карточку и ослабить команду, далеко не пойдёшь. Миша отличный нападающий, перспективный, но он не Эрик Кантона, чтобы себя вот так подавать. Как станет — тогда и поговорим. Сейчас же моему основному нападающему неплохо держать себя в руках.
К сильным сторонам я отнес прежде всего способность Ануфриева играть на двух позициях, причем одинаково полезно играть. Да, без блеска особого, но с очевидной пользой для команды. Такие игроки, как Паша не смогут решить исход матча, но именно как командный игрок — это находка для тренера. Ну а козырем нашего сегодняшнего выступления стала, несомненно, игра Осипова. Мой плеймекер показал чувство поля… единственное, что ему не хватало, что можно было улучшить в игре — это отсутствие движения. За счет того, что пацан хорошо ощущал мяч и мог находить партнера точным пасом, он ходил по полю пешком. Добавь Осе передвижения, подключи его к отбору мячи при его потери командой — и будет Зидан. Сейчас же мой основной полузащитник был Зиданом на минималках, этакий Егор Титов, играющий на чистых мячах. Но справедливости ради, я сам велел играть именно так. Привело к тому, что при потери мяча (это с Осиповым случалось редко, но случалось), полузащитник останавливался, как вкопанный и разводил руками. Отобрать мяч, прессинговать — Ося даже не пытался. В общем, работы у меня, как у тренера — непочатый край. Богатый пласт того, что нужно подтянуть на тренировках. А раз нужно — значит сделаем.
Пока же я и Васька пожали друг другу руки, следуя примеру футболистов.
— Вася, спасибо тебе и твоим мужикам за замечательную игру, — поблагодарил я водилу-тренера.
— Это тебе, спасибо, не думал, что у тебя такие толковые ребята подобрались, — признался Вася.
— Ну у тебя тоже пацаны не кукурузу охраняют.
Обнялись.
— Ладно, что вы там собрались — к Кузьмичу? — продолжил Вася. — Он там поляну в столовке забабахал.
— Мы то собрались а ты братец спор проиграл, — я положил руку ему на плечо, улыбнулся.
— Проиграл, есть такое, — согласился Вася и подмигнул мне. — Вот когда следующий раз сюда захотите приехать, ответный матч провести, тогда вас и привезу.
На том и сговорились.
— Ладно мужики, кто хорошо работает, тот хорошо отдыхает, — заверил водила. — Мои ребята по домам расходимся, завтра в 5 утра вставать, а «Спартаку-Колоску» предлагаю идти к Кузьмичу. Я ему сказал, что вас к девяти приведу, а уже почти девять.
Потом Вася добавил не так громко.
— Заодно не плохо будет горло прополоскать…
Я мужика подкалывать не стал, хотя хотелось, потому что «прополоскать горло» — моя часть нашего спора. Но раз хочет мужик выпить, так я то что. Колхозники начали расходиться по домам, а мы с Васькой пошли в столовую. Идти пришлось не далеко — до столовой от стадиона оказалось рукой подать. Я, как и мои ребята, проголодался, что аж в животе урчало.
Столовой оказалось уютное одноэтажное здание. Вид колхозной столовой приятные воспоминания навивал. В Союзе, когда я рос и ездил на току и на картофель, нас кормили на убой. Помню, как приехал по молодости в кохозную столовку после заводской, где практику проходил и понял, где по-настоящему живет народ — в колхозе. Здесь всегда был настоящий праздник для живот — больше мяса, натуральное молоко, все свежее. Правда рыбы днем с огнем не сыскать. Могу предположить, что связано такая кормежка с тем, что сил колхозники расходовали больше, чем заводчане, от того и кормили их на отвал.
Подойдя к зданию, окунувшись в воспоминания, журчание в животе усилилось. Кузьмич действительно накрыл отличную поляну, видать из остатков того, чем сегодня мужиков на ужин кормили. Винегрет, картошка вареная, сало и (куда же без этого), бутылка самогона. Того самого, что я принес. Самогон прямо намекал на тот вид досуга, который председатель решил для нас организовать. Я даже слюну во рту почувствовал — запах какой приятный. Да и руку на сердце положа, не отказался бы я от стопочки самогона. Однако есть одно «но» — перед пацанами бухать, так ничем хорошим такая попойка не закончится. А если попробую, то Ленка Пупс или Оксана Вадимовна рюмку вместе с руками оторвут. Так что сегодня винегрет, картошка и сало на ужин. Ничего лишнего. Ну и компотом все зашлфиовать.
Кузьмич встретил нас с распростёртыми объятиями.
— Ну как сыграли, какой счёт? — поинтересовался он первым делом.
— Да там не понятно как, Яков Кузьмич, — сказал Васька, который уже переключился на накрытую поляну и довольно руками потирал в предвкушении.
— А счет какой? — не удовольствовался объяснением председатель.
— 2:1, проиграли в один мяч, — ответил Вася, смутившись.
Видимо понимал, что председатель может разозлиться и оставить тренера «Бабочки» без вечернего досуга в приятной компании. Поэтому чутка подумав, водила добавил пояснение проигрышу.
— Хлебоедов на удаление наиграл…
Видя, что тренер соперника мнется, я решил за него заступиться, если так можно сказать.
— Яков Кузьмич, жаль, что вы игру не видели. А я вам могу сказать, что ваши ребята колхозники отлично сыграли.
— Да? — приятно удивился председатель.
— Играли так, что газон под ногами дымился! — заверил я.
Председатель удовлетворенно закивал.
— Ну раз сам Иванов говорит, что хорошо играли, то поверю, молодец Васька, что команду так подготовил. Убедил, надо на соревнования заявку подавать.
Тренер «Бабочки» аж засиял от услышанного.
— Ладно, футболисты, давайте рассаживаться. Чего стоять, пока еда остывает.
Возражений не последовало. Мы расселись на одном большом длинном столе, возникшем в результате соединения обычных столов из зала в столовке. Яков Кузьмич на правах хозяина сел во главу стола, я по правую руку разместился, Оксана Вадимовна и Ленка по левую. Васька рядом со мной сел, а остальные парни — уж кто как придется.
Дальше все происходило ровно так, как обычно происходит, если за столом кому-то очень хочется выпить, а кто-то не пьет. Этими «кому-то хочется выпить» оказались Яков Кузьмич и Вася, считаю это везением — сразу обрубило разговоры о том, что «в одного никто не пьет». Я следом оповестил мужиков колхозников, что мои парни футболисты перед соревнованиями ни капли в рот. Как ни крути, но алкоголь — яд, токсин и он из организма силы вытягивает, что будь здоров.
— Ну парни не пьют, оно понятно, но вы то выпейте, — Яков Кузьмич с этими словами налил мне в стопочку сотку. — Для профилактики, товарищ Иванов.
Я отнекиваться не стал — хочется председателю, пусть будет. Постоит, ничего с рюмкой не станется. Точь в точь мои мысли повторил Кузьмич:
— Пусть постоит, может быть вам на пробу захочется отведать, — пояснил он, подвигая рюмку ко мне поближе. — Я уже попробовал, качество отменное!
Вон оно что, а я то думал отчего от председателя спиртом несет. Он оказывается уже выпимши. Ну на здоровье, мужик то он, видно сразу — боевой. К градусу высокому приученный, раз заранее успел заложить за воротник. Организм то к нагрузке подготовить надо.
— Вообще-то Иван Сергеевич у нас спортсмен и не пьет алкоголь!
Я все ждал когда вмешается Оксана Вадимовна, и вот она — вмешалась. Директриса вдруг раз и взяла мою рюмку, к себе поставила. Пояснила:
— А я вот выпить не откажусь.
У меня даже бровь вверх от удивления поползла. Ничего себе Оксана Вадимовна дает. Видать дама наша перенервничала после игры и успокоиться хочет.
Следом Кузьмич Ленки выпить предложил для порядка, но та предсказуемо отказалась.
— Не буду, — пропищала она, и демонстративно налила себе в стакан компот из сухофруктов — графин стоял на столе.
— Не хотите как хотите, — Кузьмич рюмку поднял. — Ну выпьем, за «Спартак»!
Чокнулись. Вообще говорят, что чокаться стаканом компота с рюмкой самогона это не очень правильно, но я поверью вида не придал.
Выпили.
— Бр-р-р… — Якова Кузьмича аж пробрало и он щеками затряс, а потом чихнул несколько раз. — Пфи-пфи-пфи.
Васька молча хлопнул, занюхал краюшкой хлеба. Оксан Вадимовна пить всю стопку не стала, так пригубила для порядка. У меня вообще мысль такая мелькнула, что директриса специально вместо меня ввязалась пить, знала, что колхозники если вцепятся в меня, то я живым из «Бабочки» не уйду. Если так, то молодчага кончено директриса, но оно того не стоило.
Дальше больше, пока языками чесали, Яков Кузьмич и Васька начали хлестать самогон, глаза у них становились соловьиными, сбились в кучу. Сперва игру былую обсудили, а затем ожидаемо разговоры начались за «Спартак», только не «Колосок», а настоящий — из Тарасовки. Стали выведывать какие у команды планы, как я сам думаю двигаться и что буду делать после того, как восстановлюсь. Я, понятное дело, говорить о том, что я уже не восстановлюсь не стал. Если им так комфортней думать, что я на поле еще вернусь — флаг в руки.
После разговор плавно перетек в другое русло:
— Мы, товарищ Иванов, все, что на этом столе есть, в «Бабочке» собственными руками выращиваем, — разоткровенничался поддаты Кузьмич. — Вон сало, это у нас хрюшка Стасик бегал, да набегался. Картошечка молодая под солнцем росла, и вот этими вот руками собрана.
Председатель руки свои показал. Чешет правда, он то собирал — в кабинете своем жопу протирал, пока студенты на картофель съезжались.
В общем, Яков Кузьмич опять начал издалека клонить к тому, что я его с руководством спортивного общества «Спартак» познакомил. Ну и словечко за председателя замолвил, естественно. Я забросил в рот очередную картошечку, пережевал, покивал, хорошо идет. А дальше тему в русло уже нужное мне свернул.
— Яков Кузьмич, уважаемый, вот нам через неделю играть с ребятами по турниру между лагерей, — начал я. — На финал, если я туда команду выведу, сам Николай Петрович подъедет.
— Так, — заинтересовался живо председатель.
— Вот там и поговорите, — пожал плечами я.
— Ну как поговорим, я же просто так к нему не подойду в лоб? Как представлюсь? Мало ли что ли колхозников хочет с директором познакомиться?
— Старост*н у нас всем сердцами за «Спартак» ратует, вот если повод будет поговорить так, что у «Бабочки» тоже любовь к клубу есть, так без проблем сойдетесь.
Яков Кузьмич, хоть и соображал удивительно бойко для выпившего старика, сейчас не сообразил. Макушку почесал.
— Говорю, что вам надо показать, что вам команда спартаковская не безразлична, — пояснил я.
— И что сделать нужно? Чтобы он понял — небезразлична. Может ему рассказать, что я за «Спартак» с молодости болею и даже в школу спартаковскую пытался поступить… не получилось правда.
— Это тоже расскажите, — подтвердил я. — Но представьте, что вы не тогда, а сейчас уже приносите клубу пользу. Вот я перед тем как сюда зайти видел автобус.
Я действительно видел автобус у входа, могу предположить, что на нем колхозников возили по рабочим местам.
— Так? Есть автобус, — подтвердил Кузьмич.
— Нам как раз сейчас не на чем ездить на соревнования играть. Можем, конечно, на рейсовых кататься… но это все не то.
— Почему вам «Спартак» автобус не выделит? — спросил председатель.
— Выделит, попросил, но пока документы подпишут, пока заверят… В общем, неплохо будет, если вы нам свой автобус предоставите для «Спартака-Колоска». И Николаю Петровичу заодно будет. что рассказать, — заключил я.
Яков Кузьмич прежде чем решение принять, бровь приподнял, стопку взял, палец мизинец оттопырил, и хлопнул самогона.
— Ну так и быть, — поставил он стопку на столешницу. — Будет вам автобус.
— Вот это понимаю, разговор, — я руку председателю протянул, пожал.
Домой мы засобирались в тот момент, когда Яков Кузьмич уже со стула сползал, а Вася на столе спал. Все были довольны игрой и поездкой. Оксана Вадимовна (которая схитрила и растягивала свою рюмку до победного) и Елена Анатольевна могли быть довольны уже по тому, что ребята после посещения «Бабочки» вымотались и первое, что сделают по возвращению в лагерь — завалятся спать. Это значит, что никаких ночных поседелок в «Колоске» не предвидится.
Поднялся вопрос кто теперь нас домой с колхоза повезет. Вызвался Валерка Канатов, он по случайности в столовую зашел, что-то там хотел у Кузьмича спросить. Но увидев председателя в негляже, только рукой махнул. Я когда с Канатовым проблемой поделился, он заявил:
— Тю, так я ж как раз водитель автобуса! Раз Кузьмич разрешил, значит — повезу.
До «Колоска» доехали быстро. Че там ехать, это сейчас пробки жуткие, даже не всегда поздно вечером нормально доедешь. А тогда — загляденье. Пустые дороги, практически никакого трафика нет. Пока добирались, я услышал историю Канатова о том, как он вместо того, чтобы в футбол играть, в колхоз попал. Сам спросил. А он рассказал охотно — мол, дурак был молодой, в молодые годы с барышней одной геологом встречался. У нее экспедиция в Сибирь была, и Валерка от любви большой следом поехал, из клуба отчислился.
— Хотя к мячу тянет до сих пор, — вздохнул он. — Вот с мужиками и гоняю по полю мяч, хоть как-то отпускает.
Я Валерке удачи пожелал, про себя подумав, какой же он дурак, что с футболом завязал. Мог бы и командам в первой лиге приходится. Может и не «Спартаку» московскому и не «Динамо» киевскому, но вот «Зениту» из Ленинграда или «СКА» из Ростова-на-Дону, вполне бы пришелся ко двору.
Когда уезжал, Валерка телефон своего гаража оставил — мол звоните, когда понадоблюсь. Вышли из автобуса. Директриса, Ленка и пацаны в административное здание направились. Ну а я остался ворота закрыть, когда автобус выехал. Валерка, выезжая, вдруг посигналил. Я поначалу думал — прощается. Но нет, стало ясно, что он кому-то на дороге сигналит. Кому? Через несколько секунд я увидел подъехавшие к воротам лагеря две «девятки». Одну из них узнал сразу — вишневая, которая принадлежала хахалю Ленки Пупса.
А вот это уже куда более интересно события развиваются. «Девятки» сбавили ход, притормаживая, из окна машины, где сидел хахаль Ленки, довольно громко качала музыка:
Прям в тему этот козел композицию выбрал.
Машины остановились. Дело происходило ближе к полуночи, поэтому у ворот «Колоска», где не имелось наружного освещения, царила темнота, хоть глаз выколи. В таких условиях, я не видел ни водителя ни пассажиров и не мог назвать точное число визитеров. Но готов биться о заклад, что у навязчивого поклонника Ленки случилась нетепрячка. Хорошо хоть заявление не стал в ментовку писать, как на Пашку Ануфриева (я отчего-то был уверен, что майор с предъявой — дело рук этого негодяя), а решил разобраться по мужски. Правда не совсем по мужски, если честно говоря, я у ворот стоял один, а их вполне возможно десять.
Ясно одно — обиженный и уязвленный хахаль после отказа прихватил «реальных пацанов» и приехал в «Колосок». Решился таки выполнить те угрозы, которые ранее озвучивал. Понял падлюка, что один на один меня не вывозит… Похвальное стремление, кстати. Лучше мужиков лупасить, чем баб. Хотя тут надо понимать, что в ответ может неприятно прилететь, если ты на мужика руку подымаешь. Драка называется.
Я понимал, что мне одному с подъехавшими мстителями явно не справиться. Лукавить не буду, я, конечно, самую малость напрягся. Но торпедировать от ворот «Колоска» — не стал. Не в моих привычках бежать поджав хвост и сверкая пятками от опасности. Да и никто меня не тянул за язык, когда я говорил, что этот дурачок может в «Колосок» в любое время подъезжать, а я его такого хорошего здесь встречу.
Вот и подъехал.
Вместо того, чтобы дать деру, я перестал закрывать ворота. Тяжело вздохнул, за пределы лагеря вышел. Прежде обернулся на своих парней, чешущих к административному зданию. Может, по-хорошему, следовало пацанов попросить в этом деле, скажем так, поучаствовать. Чтобы проще было диалог установить. Народ то в команде у меня бывалый подобрался, во всяких заварушках парням приходилось участвовать, считай на улице росли, пусть и в стенах детдома… Но нет. Звать Пашу, Мишу и других ребят, я все же не стал. Сам кашу заварил, мне и расхлебывать без посторонней помощи. А парни пусть идут отдыхать, они после матча тяжелого заслужили. Да и не надо их сюда вмешивать — у Пашки условка, другие на ленточки ходят. На фиг. Не буду я рисковать.
С этими мыслями, я встал посереди дороги, как бы перегораживая проезд. Упер руки в боки, давая определенно понять этим боевикам на тачках, что вот он я. Дальше, мои хорошие, ехать нет никакой необходимости. Поэтому останавливаемся, вылезаем, ну и пытаемся с меня спросить за своего балбеса дружка.
Первой перестала играть музыка, которая добавляла моменту некоторой эпичности. Когда перед воротами повисла тишина, я отчетливо чувствовал парящее в воздухе напряжение. Едва ли искры не летали. Выключать фары визитеры не стали, видимо темноты боялись. Ну а далее двери «девяток» чуть ли не синхронно открылись и из них высыпало десять тел. Я оценил соперников и пришел к выводу, что ребята крепкие подобрались. Не Николаи Валуевы, конечно, но вполне себе спортивные индивиды. Да уж, скучно тебе живётся видать, Иван Сергеевич, раз ты помимо футбола ещё и вот такими вещами занимаешься. Может им это… в футбол предложить сыграть на подсрачники?
Меня, понятное дело, заметили сразу. И видать решили малость напугать, взяв на понт. Открыли багажники «девяток» и стали вооружаться, прям как братки приехавшие на стрелу. Наружу из багажников весьма любопытные предметы явились. Кастеты, железные трубы… может думали, что я деру дам? Так облом, ребят, я не из того теста сделан. Можете меня бить убивать, но я останусь стоять на своем.
— Это он да, — виновник торжества тыкал пальцем, идентифицируя мою персону для одного из быков. — Вот этот.
Любовничек вооружаться не стал, прятался за спиной своих товарищей. Каждому свое, кто-то за юбку мамкину прячется, когда неплохо пристегнуть яйца и самому за свой базар гнилой ответить. Но яйца я видать этому кренделю в прошлый раз всмятку превратил, теперь пристегивать нечего.
— Слышь, мужики, у нас часы приема закрыты, — холодно сказал я, дождавшись, когда банда закончит вооружение. — Завтра приезжайте.
— Ты Иванов будешь? — спросил тот самый мужик, которому маменькин сыночек плакался.
Видать старший. Лет ему было — годиков двадцать пять исполнилось точно.
— Ну допустим, а ты с какой целью интересуешься, дядя? Сантехник?
— Чего? — нахмурился тот.
— Говорю, чего с трубой водопроводной пришел?
— Это он, это он, — кивал за спиной своей юбки любовничек. — Давай ему вмажем, че он пудрит мозги.
— Погоди, сейчас во всем разберёмся, — оборвал своего дружбана старший в гоп-компании.
Я терпеливо ждал, что будет дальше.
— Слышь, Иванов, тут про тебя люди говорят, — наконец, выдал главный абу-бандит.
— И? — я бровь приподнял, понимал конечно куда этот товарищ клонит, но решил немного под дурачка прикинуться.
— Че икаешь, правду говорят? — насупился он.
— Что правда то? Ты забыл вопрос задать. То, что я кашу овсяную люблю на завтрак? Так правда, — я пожал плечами, придурковато улыбаясь.
— Внатуре, значит ты тяжелый экземпляр, — хмыкнул мой собеседник.
— Ты вопрос задай, — посерьезнел я. — Может полегчаю. О чем разговор ведем никак не пойму.
— А… — понял куда я клоню ихний главный, головешку почесал, мысли формулировал. — Короче, люди говорят, что ты себя ведёшь неправильно и лезешь туда, куда не просят.
— Люди сами за себя говорить не могут? Или язык в одно место засунули? — парировал я. — Я ж не звоню ребятам спартаковцам в Люберцы, чтобы помогли вопрос решить. Один разбираюсь.
Я отчетливо видел, как лицо у моего собеседника изменилось, видать слова мои до него дошли. «Спартак» то не только футбольный есть. На секундочку — школа «Спартака» по боксу была примерно в двадцати минутах езды от «Колоска», в Люберцах. Мое имя и положение, которое я добился в спортивном обществе красно-белых, заставило мужика крепко задуматься над услышанными словами. Вдруг вправду мне ничего не стоит позвать на разборку боксеров?
— Колян, он тебе по ушам ездит, все ДСО расформировали еще в прошлом году… — попытался возразить любовничек. — Не осталось их больше в Советском Союзе.
— Хочешь проверим? — я пристально посмотрел на этого дурачка и только сейчас понял, что даже его имени не запомнил.
Как-то не запоминается люди, которые такие гнилые поступки совершают и еще пытаются свою правоту отстаивать.
— Что проверим то? — прищурился мой собеседник, которого как выяснилось звали Колян.
— Как что, Виталию Андреичу Островерхову пойдем позвоним. У него спросим, как он и его пару десятков мастеров спорта по боксу относятся к тому, что тренера команды детей-сирот какие-то ребята нехорошие прессуют? — я развел руки.
Островерхов, директор люберецкой школы бокса «Спартак» был известен мне по прошлой жизни. Мировой мужик, занимался реабилитацией и физическим воспитанием детдомовцев. Я, как тренер, даже был приглашен на открытие его ассоциации. Было дело, Виталию Андреичу руку жал. Понятное дело, что ни тогда, ни тем более сейчас Виталий Андреич меня не вспомнит. Но ребята, которые подъехали за горе-любовника впрягаться, явно были спортсмены (чем именно занимались, я правда еще не смекнул) и кто такой Островерхов знали хорошо. И насторожились, пытаясь понять — то ли я их на слабину пытаюсь проверить, то ли правду говорю. Но выяснять правду — дело крайне рискованное.
— Пацаны, Островерхова мой батя лично знает много лет, а батя мой сказал, что с этим козлом надобно делать!
Вот это было неожиданно. Я аж в кулак кашлянул. Не знаю, кто именно батя у этого козла (про то, что он из золотой молодежи — знаю), но его имя спортсменов как-то приободрило. Уверенности вселило что ли, было пошатнувшейся. Ну и вернуло обратно им прежний боевой настрой. То, что у меня с майором прокатило на днях, здесь не вышло. А больше в моем рукаве не имелось козырей, чтобы ход любовничка перебить. Придется как-то по другому изворачиваться, пути обходные искать.
— Слышь, короче, мы не Островерховым пришли разговаривать, — снова включил бычку главный. — Какого хрена ты к другим людям в отношения лезешь, если тебя не просят? Почему руки распускаешь?
Говоря эти слова, он бил по ладони руки кастетом, явно намекая, что не прочь пустить его в ход.
— А ваш дружок случайно не рассказывал, отчего получил? — ответил я, оглядывая собравшихся и предпринимая последнюю попытку углы сгладить. Может быть не такую эффективную, когда я про пацанов и Люберец сказал, но все же попытку. — Наверное, не просто так произошло то, что произошло. Еще мало получил. Уверен, если расскажет, вы его по голове не погладите. Расскажешь сам?
Я остановил взгляд на хахале Пупса.
— Что рассказывать, я к своей женщине сюда приехал… — окрысился тот. — Пацаны, давайте чего стоите, мочите! Пусть на коленях извиняется, но сначала взбучка!
Я понимал, что нахожусь не в самой выгодной позиции и провоцировать конфликт, когда я один, а этих лбов 10 — смысла нет совершенно никакого. Поэтому не стал реагировать на увлекательное предложение поставить меня на колени для извинений. Пусть помечтает. Хотелось верить, что товарищи этого балбеса не такие же тупорылые, как он сам и имеют хотя бы толику критического мышления. По пути этому я и пошел.
— Мужики, а по вашему как — на женщину нормально руку поднимать? Вот чиста любопытства ради, — продолжил я. — Вы если непонимание какое возникает, не знаю ужин там ваша вторая половинка не приготовила, сразу ее бьете?
— А это тут причем? Он бабу твою трогал, Денис? О чем базар вокзал? — Колян внушительно хлопнул кулаком по ладони.
Вот и узнали как зовут молодчика. Веселого, блин. Дениска смутился от такого вопроса, да и понял куда я клоню, голову в плечи вжал. Ага, думал я язык в трубочку сверну и замолчу, как на деле было? Или думал, что прежде чем я успею рот открыть, ребятки спортсмены мне голову трубой проломят? А в реанимации особо много не наговоришься.
— При том, Николай, что этот ваш так называемый друг, руку на женщину поднял. За то, что она ему отказала, — безапелляционно заявил я. — За это и получил по яйцам. Чтобы не повадно было в следующий раз. Но я как понял, он вам об этом забыл…
Я не успел сказать «забыл рассказать», потому что Дениска взорвался порцией отборного мата. Если немного подчистить его речь от таких крепких выражений, то донести он пытался примерно следующее: никого я не бил, по яйцам не получал, и вообще чего вы стоите, давайте уже оприходуйте наглеца.
— Тебе он че не по голове, а между ног врезал? — заржал один из спортиков.
— Ден, а ты правда бабу бил, или брешет? — строго спросил второй.
— Было? — это уже Колян подключился.
Конечно, с какой стороны не смотри и не заходи, а на женщину руку подымать — неправильно. И, ясное дело, о своих «подвигах» Денис благополучно умолчал, чтобы спортсменов этих с толку не сбивать.
— Он врет все! — выпалил любовничек. — Бред!
А потом раз, и на ухо что-то своим пацанам зашептал. Долго так шептал. Правда я услышал только «в два раза больше заплачу». О… так это оказывается даже не друганы его, а залетные гастролеры, которые мне за деньги приехали бока намять. Понятно. Видимо сейчас цену за услуги подымает, чтобы не передумали и нравственность никому не нужную убрали.
К моему сожалению, тактика горе-любовника сработала. После недолгого совещания, приехавшие ребята, сразу и в корне поменяли свою былую риторику и на меня буром поперли.
— Поднимал руку, не поднимал, это вообще не твоё собачье дело, — отрезал Колян.
— Да, чего ты лезешь, если у них отношения не закончены! — к разговору стали другие подключаться, дюже заведенные после того, как ставки удвоились.
— А по яйцам он мне в крысу ударил, мужики, до сих пор болит. Поэтому нечего с ним разговаривать! — изводился Денчик. — Как с ним закончим, этого подонка Ануфриева найдем! Он мне за все ответит!
Я вздохнул, понимая, что больше аргументов у меня не осталось. Вместо того, чтобы надавать своему нанимателю подзатыльников, наезд на меня продолжился. С удвоенной силой. Пропорциональное числу обещаемого вознаграждения. Ничего святого у людей, даже с тем, что женщину можно бить — и с тем за деньги согласны почти сразу.
— Как за косяк будешь отвечать? — подтвердил мои предположения Колян. — Тебе ясно сказали, что отношения между ними не закончены, и он волен сам решать, как со своей женщиной обходиться.
Ну что поделаешь, раз так вот карта легла, сдавать назад я точно не буду. А на колени поставить — пусть попробует. Вопросов короче больше нет — погнали, биться так биться. Я в боевую стойку встал, хотя никогда никакими боевыми единоборствам не занимался. Но слышать приходилось разное, на что под адреналином люди способны. Всем знакомая история о том, как женщина чтобы своего ребенка спасти, грузовик подняла руками… А адреналин из меня так и пер, как из брандспойта вода. Поэтому первого подвернувшегося под руку быка, я рассчитывал вырубить, а там хоть трава не расти…
Добрые молодцы на меня поперли, хоронить.
— Вообще-то, наши отношения с Денисом давно закончены! — неожиданно раздался голос из-за спины.
Ленка… ну какого спрашивается черта ты лезешь. Откуда ты только взялась? Однако то ли голос у нее был магический, то ли еще что, но спортсмены вдруг резко остановились, следом напряглись. Я обернулся и от увиденного глаза на лоб полезли — в воротах «Колоска», за моей спиной стояли бывшие детдомовцы.
Тут как тут. Всей нашей футбольной командой.
— А меня не надо искать, Денис, вот я, — сказал Пашка Ануфриев, скрестивший руки на груди.
— Тренера нашего не трогайте, козлы, десятеро на одного лезете, — это Миша Баграмян говорил, вооруженный не пойми откуда взявшейся лопатой.
У парня даже акцент на нервной почве усилился, он черенок лопаты из руки в руку перекладывал. Сказать, что у меня сердце чаще заколотилось, ничего не сказать. По сути парни спасли меня от собственных похорон. Похоже услышали, что я у ворот «Колоска» качаю. И Ленка Пупс — совсем неожиданно, что она пришла, помня, как она за своего хахаля накануне заступалась.
Настроение у спортсменом как то сразу ухудшилось. Они замялись, начали с ноги на ногу переминаться. Вот так происходит, когда теряешь численный перевес, а «мечи расчехлены». Но оно понятно, ребята у меня в футбольной команде тоже не хрупкие подобрались. Прокофьев, Ануфриев — вообще слоны. Остальные не такие грозные, но не менее решительные и тоже ребята спортивные в общем и целом. И каждый к тому же чем-то да вооружен, не с пустыми руками явились своего тренера отстоять. Один за всех и все за одного.
— Ты же говорил, что их всего двое, — зашипел Колян на Дениску.
— Это просто футболисты, а вы борцы… — попытался оправдаться.
— Мы вообще-то каратисты, — покачал головой Колян.
Вон что оказывается, это Дениска каратистов местных позвал.
— Так вас что не учат в вашем этой карате, как задницы надирать!
Я отчетливо понял, что каратисты колеблются вдесятером против пятнадцати моих ребят лезть. Шестнадцати, я тоже щелкать клювом не буду, в драку полезу. Видя их появившиеся сомнения, я отчетливо понял, что это мой шанс конфликт бескровно замять, хотя любая искра сейчас могла высечь пламя и привести к непредсказуемым последствиям. Для обеих сторон.
Осознавая это, я уже хотел предложить расход, но Ануфриев, для которого в конфликте имелась личная сторона, рассудил по своему. И сделал то, чего я не ожидал никак. Вытащил пистолет пацан. У меня сначала в груди все сжалось при виде ствола, но потом я понял… Понял то, чего не поняли парни из «девяток». Они при виде ствола замерли.
— Ствол! — начали перешептываться.
— Тикайте, до трех считаю, а потом вам падлам колени перестреляю! — процедил Пашка.
Повторять дважды не пришлось.
— Валим на хер! — распорядился Колян.
Каратисты вместе со своим горе-любовничком тут же на лыжи встали. На землю полетели кастеты, трубы, а сами каратисты бросились к своим «девяткам». Вот только мои пацаны бросились следом, уже не на шутку заведенные. Пока «девятки» завели, пока машины пришли в движении, Паша, Миша и другие парни принялись лупасить своими лопатами и ножками от стульев по автомобилям, корежа металл и разбивая фары.
Водилы с выпученными глазами дали по газам. Мои парни ржать начали. А я к Ануфриеву подошел.
— Ну как дай сюда, совсем сдурел, — выхватил из его рук пистолет.
Пистолетом оказался игрушечный Маузер, корпус у него был выполнен из металла. Цвет черный. Издалека и по темноте не сразу отличишь от настоящего ствола. Только стрелял этот образец не пулями, а пистонами. Я даже заметил на Маузере самую частую поломку — треснутое и посаженное на клей дуло на месте «спайки»… Мда.
— Пацаны, — я обвел внимательным взглядом своих парней, тучно толпящихся возле ворот «Колоска».
Что такое молодежь, когда она пребывает в крайне возбужденном состоянии, рассказывать полагаю не нужно. Поэтому я не стал нисколечко удивляться, когда мои парни начали предлагать «найти», «выщимить» и «наказать» умайнавших каратистов. Баграмян вовсе на серьезных щах вещал о надобности «козлов на счетчик поставить», раз такое дело. В общем, перевозбудились парни малость. Но было ведь от чего. Моя задача, как тренера, немного утихомирить своих бойцов. Лучше пусть такую же страсть на футбольном поле показывают. Но поблагодарить парней я просто обязан.
— Спасибо вам большое, что подключились и помогли решить конфликт, который у меня не вышло решить цивилизационным способом, — продолжил я просветительскую лекцию. — Однако личная просьба, давайте не будем уподобляться этим горе-каратистам. Мы футболисты и свою силы должны показать на футбольном поле.
— Так мы, Иван Сергеевич, можем не только на футбольном поле, но и за его пределами, — заявил Баграмян, который до сих пор тискал в руках свое оружие.
— Я нисколько не сомневаюсь, что можете, в тебе Миша так тем более. Но давайте помнить, что у нас на носу игры. Поэтому сдаем инвентарь и расходимся. Завтрашнюю тренировку никто не отменял.
Я начал обходить футболистов и забирать у них черенки от лопат, ножки стульев и прочее. Все, на сегодня казаки-разбойники закончились. Пацаны начали расходиться. Ануфриев в их числе. Понятное дело, что Маузер, пусть и игрушечный, я не мог обойти стороной. И не отходя от кассы, провел профилактический разговор с Ануфриевым.
— Погоди, разговор есть, — я подозвал Пашу к себя.
— Слушаю, Иван Сергеевич.
— Паша, я конечно тебе благодарен безумно, за что ты за меня вступился, как за тренера. Но вот скажи, ты идиот или таковым прикидываешься? — строго спросил я.
Ануфриев, конечно, пацан сообразительный. Как лихо заглушил конфликт, который мог перейти в мордобой на раз два. И тогда плакали бы наши соревнования. Но! Во-первых мы понятия не имели насколько были вооружены каратисты и у любого из них мог если и не огнестрел найтись, то травмат — колени пострелять много ума не надо. А появление пистолета у Ануфриева могло легко спровоцировать народ на ответные меры. Во-вторых, не стоит забывать, что хахаль у Ленки не простой, а золотой. В прямом смысле этого слова. Якшается он с ментами, а это значит, что разочаровавшись во вне процессуальных мерах, хахаль может вполне нажаловаться в ментовку. И приедет в «Колосок» маски-шоу. Найти они ничего не найдут, зато нервы пацанам и мне потреплют, заставят отдохнуть лицом в пол уж точно. Что будет с Ленкой и Оксаной Вадимовной после такого времяпрепровождения — это вообще отдельный разговор. Ничего хорошего, уж точно.
А про то, что если ты пистолет достаешь, то будь готов к двум сценариям — я уже говорил. Либо стреляй, либо береги одно место, в которое тебе пистолет обязательно засунут, раз ты его вытащил.
— Че сразу идиот то, Иван Сергеевич, — Ануфриев заржал, как конь. — Нормально же все, отбились от козлов.
— То, что у тебя условка очень может даже превратиться в реальный срок. Об этом ты не думал? Стрелок блин Ворошиловский. Сейчас ментам заяву накатают эти каратисты недоделанные и что тогда прикажешь делать?
— Тогда придется отдать им игрушечный ствол, — Паша пожал плечами. — Я ж не виноват, что они в рассыпную, а я им просто хотел показать какая у меня игрушка есть.
— Где ты ее вообще взял? Не думал, что в твоем возрасте такими вещами еще увлекаются.
— Да, Костен, малой из интерната сунул, когда прощались. Он привязался ко мне, малолетка, как к старшему брату относился, — пояснил Ануфриев. — Не выбрасывать же, малой как от сердца оторвал.
— Ладно, ствол игрушечный, шуруй давай на боковую, — я хлопнул футболиста по плечу и руку протянул. — Спасибо тебе, я всерьез думал, что в следующий раз мы в реанимации повидаемся.
— Вообще не вопрос, Иван Сергеевич, если где еще какие проблемы будут — дайте знать.
Паша руку мне крепко пожал в ответ. Конечно, справедливости ради, в конфликте он не столько за меня впрягался, сколько свой конфликт с хахалем Ленки Пупса хотел урегулировать. Но все же.
Пацаны, все еще дико возбужденные, наконец, отправились в административный корпус. Я остался один на один с Ленкой, которая заметно потухла. Так всегда бывает, когда после выплеска адреналина, начинается упадок сил. Да и перенервничала Пупс знатно. Считай, что впервые дала отпор своему хахалю, заодно в лицо все этому недоделку высказала.
Я решил забыть о всех наших разногласиях и подошел к Ленке первый. Девушка стояла обняв себя за плечи и смотрела вдоль дороги по которой уехали «девятки».
— Елена Анатольевна, вы как? — глупый совершенно вопрос, знаю, но с чего-то же следовало начинать разговор.
Я аккуратно коснулся ее плеча. Она не услышала моих слов, но когда я до нее дотронулся, вздрогнула.
— Обидно так, — прошептала она. — Мы ведь с ним уже о свадьбе говорили, а теперь…
По щеке Пупса скатилась слеза. И она решила излить мне душу. Рассказала о том, что она знает своего несостоявшегося жениха со школы. Они начали встречаться в старших классах, потом она ждала, когда он отслужит в армии, вернется. Сама долгих два года хранила верность и писала ему в часть письма. А когда он вернулся, то изменил в первый же день…
— Представляете, Иван Сергеевич, он всегда мне говорил, что дождется свадьбы, а сам изменил в первый же день после дембеля.
— Вы никогда с ним сексом не занимались, Елена Анатольевна? — уже задав этот вопрос, я смекнул, что все же не стоило его спрашивать.
Нравы, конечно, в конце 80-х серьезно изменились и теперь пастулат в СССР секса нет отошел на второй план. Но несмотря на это все еще находились девушки, для которых было важно сохранить целомудрие до брачного венка. Ленка как раз такая была, что меня немало удивило, учитывая ее крайне сексапильный внешний вид. Другой вопрос, как ее хахаль все это время терпел… и хочется сказать, что сама виновата дура, да не надо. Раз согласился кавалер на такие жесткие условия, то за базар, как говорится, надо отвечать.
Лена, услышав мой вопрос, смутилась. Покраснела, я думала, что она мне пощечину в ответ влепит, но она только опустила подбородок и смущенно сказала:
— Не занимались, Иван Сергеевич, это я дура была? Вы тоже считаете, что надо было…
— Идите сюда, — я приобнял ее за плечи, понимая, что если не успокоить девушку, то она разрыдается.
Она охотно пошла ко мне.
— Вы никакая не дура, таких как вы еще поискать следует. Если бы я искал себе жену, то хотел бы чтобы она была похожа на вас.
По тому, как она напряглась, мне показалось, что она попытается вывернуться. Но через мгновение, Пупс расслабилась, взглянула мне в глаза.
— Спасибо, Иван Сергеевич.
Она приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щеку.
Последующей ночью спалось просто шикарно. Впервые за то время, как я оказался в «Колоске», я не слышал ни криков, ни топота, ни песен «Сектора газа». Пацаны устали и спали убитые, как хорьки. Ей богу, как дети, чтобы их успокоить, надо вымотать. Придя в номер, я разделся, побросав вещи куда попало и завалился на кровать в позе морской звезды. А через минуту уже храпел, проспав без задних ног и ни разу не проснувшись и даже не шевельнувшись. Ну а на рассвете меня поднял будильник, которые ненавязчиво напомнил, что разборки с хахалями это хорошо, но и забывать о том, что впереди у нас турнир — тоже не стоит. В половину шестого утра я занимался тем, что впервые устроил себе тренировку с нагрузками. Хотя полноценной тренировкой для этого тела (после изматывающих занятий у Константина Ивановича в «Спартаке») мою нагрузку было назвать нельзя. Так, побегал, попрыгал, походил гусиным шагом кружок вокруг поля и был таков.
Позволил я это по тому, что нога вчера первый день перестала болеть. По крайней мере, укладываясь спать, я совершенно забыл о том, что надо принять обезболивающее. И ничего ведь, поспал. Закончил тренировку тем, что несколько раз ударил по воротам. Прицел, к сожалению сбился, но после такой травмы и не могло быть иначе. Поэтому маленькие победы не могли не радовать. Я был все еще молодой мужик, чувствовал к себе интерес со стороны противоположного пола, и хотелось этот интерес как-то оправдывать, не всю же жизнь ходить похрамывая. Ну и на поле хотелось еще выйти, пусть в матче ветеранов или с теми же пацанами мячик на тренировке погонять, но выйти.
Закончив, пошел парней своих будить, итак на полчаса дольше дал выспаться. Настроение было хорошее, поэтому я решил самую малость поюморить. И перед тем, как на второй этаж поднялся, заглянул на кухню, где честно скомуниздил две крышки от кастрюль.
Зашел к дрыхнувшим парням, встал посередине комнаты и со всей силы ударил крышками друга о друга и запел.
Я продолжал лупасить крышками.
— Иван Сергеевич!
— Прекратите!
Парни начали головы в подушках прятать и укрыватьяс одеялом с головой.
— Дайте еще пол часика поспать!
— Вы время видели?
Я отложил крышки от кастрюлей. Ну и сказал пацанам, что без того дал им поспать подольше. Но перенести тренировку или сдвинуть по времени — не выйдет. Мало того, что любые тренировки хороши только тогда, когда имеют регулярную основу. Так еще я озвучил, что не дожидаясь завтрака, поеду осматривать место, где будут проходить соревнования между командами летних лагерей.
— Поэтому поднимаемся моя хорошая и идём тренироваться, завтра у нас первая игра по плану, — заявил я.
Заслышав об игре и о том, чем я планирую заняться сразу после тренировки, парни начали подыматься. Даже не так — с кроватей вскочили и ломанулись умываться. А ровно через десять минут, пока я ходил крышки от кастрюль в столовую относил, высыпали на футбольное поле. К моему приходу в шеренгу построились и были готовы отдавать всех себя сегодняшнему занятию.
Сегодня я решил отработать позиционный переход от защиты в нападение. Прежде всего, ввод мяча в игру от вратаря. Для парней было известно моя приверженность к контролю мяча, поэтому будет проще. Одно дело, когда игроки не знакомы с требованиями тренера, а совсем другое, когда знают, что у них с тренером одна философия. А контроль мяча парни любили.
Верным и наиболее эффективным, я считал ввод мяча от вратаря через низкую передачу в ноги, неважно при этом — руками или ногами. Я понимал, что если правильно отработать такой выход, то ты с высокой долей вероятности команда получит искомый контроль мяча в центре поля. Ну и минимизирует возможность контратаки, которая всегда имеет место быть, если вводишь мяч высокой длинной передачей в район центрального круга. Последнее, кстати, тоже эффективный инструмент, и колхозники во вчерашнем матче вполне наглядно показали, что при должном подборе исполнителей, высокие передачи в зоны отлично работают. Но в случае с моими парнями — такая практика ни к чему не приведет. Высокие передачи к центральному кругу, а подчас и на половину поля соперника, это как лотерейный билет. И они значительно увеличивают процент игрового брака и сказываются на контроле мячом. Ну и главное, почему я от такого инструмента отказывался — высокие передачи не способствуют позиционной игре. Совсем.
Вариаций на тему куда подавать мяч вратарю существовало множество. Но я исходил из того, что моих центральных защитников весь матч будут напрягать форварды соперника, пытаясь растаскать оборону и притупить бдительность. При таком раскладе играть вратарю следует через фланговых защитников, в зависимости от того, кто из них свободен для принятия передачи. Я не исключал, что соперник может играть с нападающим, который будет смещаться на фланг, где будет напрягать уже флангового защитника. Однако даже при таком раскладе, один фланг останется открыт, и именно туда последует передача.
Чтобы не объяснять пацанам задумку на пальцах, я, как и делал раньше, расчертил на земле тактическую схему.
— Слушаем внимательно, молодежь, завтра будем реализовывать схему. Это ты, Вербный — я ткнул в кружок, написал палкой-копалкой букву «В» над ним.
Ну и по схеме наглядно рассказал, показывая стрелочками как должна производиться атака. От вратаря передача поступает в ноги защитнику на фланг, желательно на ход. чтобы не терять драгоценные секунды и не давать сопернику среагировать. Далее задача доставить мяч с фланга опорному защитнику в район центрального круга.
— Но теперь не на ход, а чисто в ноги играем, — я провел стрелочку, смотря на Ануфриева, который был крепким игроком основы на этой позиции. — Для этого наши форварды должны быть заняты прессингом центральных защитников и полузащитников соперника. Миша, я для кого говорю?
Баграмян стоял и зевал в полный рот.
— Слышу, все слышу, прессингом, — откликнулся он, подавив очередной зевок.
— Ты, Осипов тоже создаешь видимость прессинга и маячишь неподалеку от штрафной. Но как только мяч с фланга будет на опорного загружен, делаешь рывок и открываешься. Понятно?
— Понятно тренер, закивал Ося.
— Не раньше рывок делаешь, иначе за тобой увяжутся обязательно.
Я начал дальше стрелочки чертить, комментируя развитие событий после получения мяча Осиповым.
— Перед тобой три варианта. Фланги, — я отвел две стрелочки на левый и правый фланги. — Проникающая передача на Баграмяна, если ему удастся протиснутся между двух центральных защитников. И, наконец, тот вариант, который мы будем играть.
Я пунктирной линией обозначил передвижение Ануфриева, задача моего номинального опорника была в том, чтобы сделать забегание и сыграть с Осиповым в стеночку.
Судя по лицам игроком, я мог надеяться, что идея оказалась им понятной. Схема же выглядела вот так (надеюсь уважаемые читатели разберутся, я старался).
Пояснения к схеме:
Красные — футболисты «Спартак-Колосок», Синие — футболисты соперника. Сплошные стрелочки черного цвета — порядок передач. Прерывистые стрелочки — перемещения футболистов. Зеленые стрелочки — потенциальные варианты развитие атаки от центрального полузащитника
Учитывая, что у меня было в наличии 15 игроков, я решил поделить команду пополам, отведя ребятам по половине поля. Никого вне игры оставлять не стал, сам вышел в роли «манекена», чтобы показывать ребятам номинальное присутствие форварда соперника. Первой отрабатывали именно передачу от вратаря фланговому полузащитником и количественно команды выглядели так: вратарь, четыре защитника — одна команда, два нападющих и один атакующий полузащитник — другая. Второго вратаря, кроме Вербного в команде не нашлось, поэтому пришлось поуговаривать Осипова (который не учавствовал в отработке от вратаря защитнику), встать на ворота.
— А че я, Иван Сергеевич!
Я терпеливо объяснил, что если вдруг возникнет ситуация при которой вратарь будет удалён, то его место будет вынужден занять полевой игрок.
— На мой взгляд, Ося, ты лучше всех справишься с этой задачей.
Вот таким макаром мы отыграли по 15 вводов мяча от вратаря на фланг. Дальше я поменял составы, чтобы порепетировать передачу с фланга в центр на полузащитника. Понятно, что за час никакой схемы не наиграешь, но я хотел, чтобы ребята понимали мои требования.
Пока парни работали, я уже прикидывал время выхода на автобус. Ближайший отправлялся в через двадцать минут и мне хотелось на него успеть, чтобы пораньше заняться имеющимися делами. Когда мы закончили, я отвел ребят в столовую. Сам завтракать не стал, прихватил с собой пару сырников, которые съел на ходу и отправился на остановку. Посмотрим какие будут условия для турнира команд.
Вкусно же все таки готовит Аннушка, зараза. Не сырники, а просто пальчики оближешь. Я вроде и съел парочку, а в животе только сильнее бурчать стало — еще хочется. Жаль, что не сказал Ане оставить.
На остановке снова стояла куча народа, но ничего — ездить в забитом транспорте мне привыкать не нужно. Я как бы не Иванов и не на личном автомобиле передвигался в прошлой жизни. Правда в голове я держал сценарий, что как и в прошлый раз повидаюсь с уже знакомым водителем и поеду в Раменское в кабине водителя. Но «мечтам» не суждено было сбыться. Подъехал какой-то совершенно незнакомый мужик с выпученными глазами, с черными усами-щеткой и в кепке. В этот автобус я влезть не успел, а вот в следующий, где за рулем сидел тучный старик, протиснулся.
Соревнования проходили в лагере «Зорька», о котором я был наслышан, когда подавал заявление на участие нашей команды. Мол, «Зорька» — один из лучших летних спортивных лагерей во всей Московской области, построенный к Олимпиаде 1980 года. Если это было действительно так, то в пригодности этого лагеря для проведения межлагерных соревнований, сомневаться не приходилось.
Добравшись до пункта назначения, я вышел на остановке и принялся оглядываться. Насколько мне известно, из Раменского до лагеря было порядка часа пешой ходьбы. Терять столько времени я не стал и решил поинтересоваться у кого-нибудь из местных номером автобуса, который бы довез меня до лагеря. Вряд ли прям в сам лагерь, конечно, но всяко не час идти.
В Раменском мне доводилось бывать в прошлой жизни, здесь имелся неплохой и уютный стадион, на котором в дальнейшем станет играть команда «Сатурн», но не сказать, что я хорошо знал этот подмосковный город. Поэтому решил подойти к мужику, который был занят тем, что разгружал буханки хлеба в местный магазин. Прежде чем подойти, я несколько минут с любопытством наблюдал за работой мужика. Интересно так — в это время никто особо не задумывался, что хлеб должен быть обязательно упакован в целлофановые пакетики и ни у кому из покупателей даже в голову не приходило, что с хлебными кирпичиками что-то может быть не так. Потому что все было «так». Горячий хлебушек, только недавно вытащенный с печи на хлебобулочном заводе, вкусно пах и в магазин, где он продавался даже небольшая очередь выстроилась. Первым счастливым обладателем еще теплого хлеба стал мальчишка лет восьми. Короткая прическа, без майки, в одних шортах и сланцах. Купив буханку хлеба, пацан с важным видом выедал из него мякоть. Вкусно, подтверждаю, поэтому прежде чем мальчик донесет кирпичик домой, половина его уже окажется съедена. Вспомнилось как я сам, будучи в возрасте этого паренька, делал все тоже самое. Да и сейчас не отказался бы, честное пионерское.
Наконец, я подошел к водителю, закончившему разгрузку, кашлянул в кулак, привлекая его внимание к себе.
— Товарищ, разрешите обратиться! Мне бы узнать как до лагеря «Зорька» доехать.
Я предположил, что водитель наверняка местный и знает, где находится спортивный лагерь. Тот закрыл дверцы багажника своего автомобиля и обернулся.
— Отчего не подсказать, подскажу, — сказал он.
А потом не успел продолжить, потому что внимательно посмотрел на меня, глаза сузил. Как сканер, блин отсканировал. И следом пальцами защелкал.
— Иван Иванов? «Спартак» Москва, да? — сразу признал меня водитель, расплываясь в улыбке.
Я, конечно, до сих пор не мог привыкнуть, что меня народ вот так на улице узнает, поэтому немного придурковато улыбнулся пожал плечами. Подтвердил как бы догадки мужика. Ну а что говорить — да ты меня узнал, привет?
— Иван, я до сих пор не могу забыть ваш гол в ворота киевского «Динамо», — продолжил водитель, смотря на меня изумленными глазами. — Как же вы красиво через себя мяч забили, вот это мастерство!
Если честно, у меня хоть отчасти и вернулась память прежнего Иванова, но о голе через себя, да еще и в ворота «Динамо» Киев я не помнил Ну раз говорят, что я такую красоту забил, то препираться не стану. Хотя гол через себя это действительно мастерство, далеко не каждый футболист забивает такие банки.
— А дадите автограф? — спросил водитель.
Задав вопрос, подошел к кабине, открыл бардачок и достал оттуда накладную. Следом достал из нагрудного кармана рубашки шариковую ручку. Со всем эти добром подошел ко мне.
— Прям здесь распишитесь, пожалуйста, — протянул он мне накладную вместе с ручкой.
— Что писать будем? — уточнил я.
— Диме от Ивана Иванова!- обрадованно сказал водитель.
— Это вы?
— Да!
— Сейчас все будет, — заверил я.
Признаюсь, я никогда не понимал толк и прок от этих вот автографов. Ну есть и есть, потом то что с автографом делать? Положить на видное место, чтобы пылилось или в шкаф, чтобы забылось? Прок у автографа примерно такой же как у прошлогоднего календаря на стене. Никакого. Но раз мужику просит, значит подпишу, может потом через какое-нибудь объявление в газете продаст, кто ж его знает.
Взял накладную, в которой был приведен список мест, куда водителю предстояло хлеб завезти. Рядом с доброй половиной надписей уже стояли подписи — значит туда хлеб успели завести. Я нашел свободное место на листке и чирканул пожелания мужику, что называется — на долгую память. Поставил закорючку рядом. Как расписывался прежний Иванов не имею малейшего понятия, поэтому я поставил свою подпись. Боковым зрением увидел среди пунктов назначения лагерь «Зорька», куда мне предстояло добраться. Будем считать, что мне повезло, и я решил свое везение немного в нужное русло направить.
— А вы случаем не в «Зорьку» едете, Дмитрий? — как бы между прочим поинтересовался я.
— Едем! — подтвердил водитель.
— Может подкинете, раз такое дело?
— А вам в зорьку надо?
Мужик видать от радости, что настоящую звезду встретил, даже забыл о чем я его накануне спрашивал. И с чего, собственно, наш разговор начался.
— Конечно подвезу! — сказал Дима. — Присаживайтесь. Ради такого дела не жалко маршрут доставки изменить.
— Спасибо вам большое, Дмитрий, — я протянул мужику его накладную теперь уже с моей подписью.
Вот и решено как до «Зорьки» добираться. Водитель запрыгнул за руль, я присел на пассажирское сиденье, довольно ладони о колени потирая. Тронулись. Ехать до лагеря оказалось не так далеко, как могло показаться, хотя Дмитрий всячески растягивал удовольствие и плелся не больше сорока километров в час. По пути я как обычно отвечал на дурацкие и набившие оскомину вопросы о том, как дела у «Спартака» в этом сезоне, какие планы у Олега Ивановича по усилению состава команды. Ну и главный вопрос, который интересовал абсолютно всех — когда я вернусь на поле, а то ведь без меня «Спартаку» чемпионом не стать, хоть тресни.
— Конечно, ребята нападающий стараются, — умничал водитель. — Но совсем не та игра, не хватает вот этой вашей фирменно изюминки в атаке. Вот когда вы вернетесь… кстати когда?
Не спорю, слушать диферамбы себе любимому, мне нравилось. Пусть я, положа руку на сердце, не имел к этим восхвалением собственного гения совершенно никакого отношения. Поэтому в ответ на вопрос о своем возвращении отвечал только лишь улыбочкой. Не станешь же говорить мужику, который вызвался тебе помочь, что никогда. Ну или там — когда рак на горе свиснет. Зачем портить мужичку настроение. Так, в разговорах и прошли те десять минут, которые мы ехали до «Зорьки».
Впереди показались ворота лагеря, по их внешнему виду легко было понять, что лагерь действительно построен относительно недавно и еще не успел утратить свой внешний лоск новизны. Не знаю, чем руководствовался мой спутник, но заезжать внутрь «Зорьки» он не стал, мотивируя это тем, что лагерь находится практически в самом конце списка сегодняшних заяввок. И он сначала другие места объедет, а потом вернется сюда. Ну как бы тут сказать, Л — логика. С логикой у водителя имелись небольшие сложности.
Я поблагодарил Диму за помощь, пожелал удачи, а сам зашел в ворота, с любопытством оглядываясь. «Зорька», как и было заявлено, оказался лагерем спортивного типа. Абсолютно все здесь дышало темой спорта и физкультуры — поле, турники, площадка для игры в баскетбол (отдельная причем) и многое другое. Мое отдельное внимание привлекло именно футбольное поле. Шикарное поле, ничего не скажешь. И прямо сейчас его облюбовал народ. Шла тренировка. Мужичок лет пятидесяти низкого роста, с массивной бульдожьей челюстью и носом картошкой, гонял по полю ребят. И пока я за ними наблюдал свистнул раз десять.
— Геворкян! Неправильно делаешь! Сомов, ну чего ты как инвалид плетешься! — орал он.
Одно было понятно сразу — тренер хорошо решил погонять ребят и не давал расслабиться. Правильный подход, если хочешь добиться результата, то требования должны быть соответствующе жесткими. Помню как то заезжал на открытую тренировку Станислава Черчесова — так Станислав Саламович продохнуть футболистам не давал. Опоздал на автобус — штраф, забыл вещи — штраф, ну и порядки строгие, армейские. Не нравится? Вряд ли кому-то такой подход из игроков по душе, зато результаты какие?
Обращало внимание вот еще что — у футболистов был полный порядок с экипировкой. Тут тебе и фишки, и мячи… когда я подошел ближе к полю, то понял, что тренируется динамовская молодёжь. Узнаваемая буква «Д» нанесенная на форму голубым шрифтом. Молодцы динамовцы, сразу видно, что на соревнования между лагерей не номер отбывать приехали, а за конкретным результатом.
В «Зорьку» я приехал за тем, чтобы решить на месте ряд организационных вопросов, выступая даже не столько как тренер, а как администратор своей команды. Во-первых, следовало оценить состояние игрового поля, на котором предстояло играть. В зависимости от этого выбрать необходимый стиль игры. Во-вторых, я хотел поинтересоваться по поводу вариантов размещения в лагере на время проведения турнира. Судя по тому, что корпус у них достаточно большой, ничего невозможного нет, да и раз динамовцы играют, значит этот вопрос вполне себе можно решить. В третьих, требовалось оценить возможность питания, что называется «не отходя от кассы», в столовой «Зорьки».
Поле я оценил сразу же — вот оно передо мной во всей своей красе. Поле пребывало в великолепном состоянии — ровный газон, не сказать, что совсем без проплешин во вратарской, но за полем в «Зорьке» явно следят. Даже, пожалуй, состояние газона получше будет, чем в том же колхозе, а уже там можно вполне себе рассчитывать на комбинационный и осознанный футбол, на «бей-беги».
Я пару минут понаблюдал за тем, как играют динамовские ребята. В глаза бросалось, что бело-голубая молодежь хорошо обучена, пожалуй, на голову сильнее колхозников, с которыми у «Спартака-Колоска» недавно товарищеская игра была. Прикинувшись под левого пассажира, я решил понаблюдать какие наработки отыгрывают динамовцы и чего от них на соревнованиях ожидать. Не получилось, тренер будущих соперников начал коситься на меня — заметил, что я его тактические идеи выкупаю. Покраснел как свекла вареная, кулаки сжал — меня то он узнал сразу. Наверняка во всем футбольном мире сейчас только и говорили о том, что бывшая звезда московского «Спартака» не пойми кого тренирует в летнем лагере. Не зря же гранды сюда свои молодежные составы притаранили.
— Товарищ Иванов, — тренер динамовцев свистнул в свисток, останавливая своих футболистов. — Вы бы не могли пойти туда, куда шли?
Динамовец прямо намекнул, чтобы я сворачивал удочки со своим интересом. Можно было конечно попытаться в ответ лапшу на уши надеть, что я мимо проходил и футболом молодых заинтересовался, но я не стал. Действительно не красиво вот так подглядывать. Поэтому улыбнулся динамовскому тренеру.
— Мне бы с начальством «Зорьки» переговорить, куда идти подскажите?
— Вон корпус, там все начальство, — указал динамовец на административное здание, и руки на груди перекрестил.
Я поблагодарил его, пошел туда куда меня послали и через пару минут вошел в двери корпуса и начал оглядываться. Меня встретила миниатюрная по росту, приветливая милашка с шестидесятым размером одежды и пятым размером груди. Хорошо видимо в «Зорьке» кормят. Сытно. Вот и сейчас, выходя из подсобки, среагировав на звон колокольчика на входной двери, пышечка облизывала пальцы, испачканные в заварном креме. Видимо пока никого нет, она решила похомячить.
— Добрый день, сударыня, — я мило улыбнулся.
— Здрасьте, — дамочка закончила облизывать свои пальцы и уставилась на меня так растеряно, как будто стыдилась своего тайного поедания пирожных в подсобке. — Вам к кому?
— К вам, наверное?
— А вы у нас какой клуб представляется?
— Летний лагерь «Колосок», я там физкультурником работаю и тренером команды.
— А… — протянула она в ответ, как будто немного разочаровано, что из-за таких пустяков ей пришлось отвлечься от пирожного. — Так у вас игра только завтра!
— Завтра, всё верно, — подтвердил я. — Но я вот решил пораньше заглянуть. Поле посмотрел.
— Ну посмотрели довольны? Чем-то еще могу помочь?
Резко как переориентировалась эта сударыня, сразу такая серьезная стала, что на хромой козе не подъедешь.
— Довольны, — кивнул я. — А помочь можете, например, подсказать, как нам с ребятами перед завтрашней игрой поле опробовать. Как это устроить?
— А что его опробовать, у вас что другое какое-то в «Колоске»?
— Другое не другое, а на каждом отдельном взятом поле мяч себя по разному ведет. По-своему катится, где-то отскакивает, где-то наоборот по газону стелется… Это желательно ещё до игры понять, — пояснил я, понимая, что эта милашка может быть далека от футбольной специфики.
— Ясно… — после некоторой пазы отреагировала моя собеседница.
Видя, что она подвисал отчего-то, я решил, что будет правильней сразу обозначить другие пункты, которые бы мне хотелось реализовать. Может быстрее отвиснет в таком случае?
— И да, уважаемая, мне бы еще парней к вам в номера поселить. Если не с ночевкой, то хотя бы с утра пораньше, чтобы они не сразу с автобуса в игру. Ну а следом хочется понять, что у вас по питанию, чтобы с собой тормозочки не таскать из «Колоска». Сделаем?
Я оказался прав, отвисла пышечка сразу.
— Вообще-то, у нас нет никакого поселения, а столовая работает только для тех, кто пребывает в нашем лагере. Поэтому будьте так добры, приезжайте завтра к назначенному времени… — заявила она. — А насчет поля — вот представьте, если каждая команда будет пробовать поле, что с ним станет? Хотя, можете вторую площадку посмотреть и опробовать или что вы там с ней собрались делать со своими отскоками?
— У вас еще одно футбольное поле есть?
— Товарищ, на секундочку, на тут соревнования и десятки игр каждый день! Поэтому руководство приняло решение задействовать вторую площадку, — объяснила моя собеседница.
Я быстро смекнул, что все мои запросы посылаются в пень. Неприятно, конечно, потому что любая игра состоит из мелочей. И быть проигнорированным сейчас, значит поставить своих ребят в заведомо слабое положение. Ну уж нет.
— Как у вас команда футбольная называется? — спросил я. — Ну которая в соревнования заявлена?
— «Зорька»! — выпалила пышечка.
— И форма у «Зорьки» динамовская? — спросил я.
Женщина быстро смекнула куда клоню, потому что на футбольном поле прямо сейчас динамовцы бегали.
— Вы про ребята Филиппа Игнатьевича, — вздохнула она. — По «Динамо» нам особое распоряжение поступило. И не только, кстати, по «Динамо», а по всем командам, которые привязаны к клубам. Их приказано заселять, кормить… ну в общем все то, что вы у меня для своей команды просите.
— Так «Колосок» тоже привязан к московскому «Спартаку», — возразил я. — Лично Олег Иванович Романц*в подбирал состав ребят.
Собеседница глаза закатила.
— Он может и подбирал, только ваша команда ни в какие соревнования, кроме лагерных не заявлена, а эти ребята настоящие спортсмены!
— А у меня искусственные игроки, прости господи, что скажешь, — я даже руками от возмущения всплеснул.
— Товарищ, по все вопросам к начальству, — обрубила меня собеседница.
Понятно, то есть если бы сюда приехала молодёжка «Спартака», То их бы и поселили, и накормили, и дали бы сыграть на поле. Я разговор продолжать не стал, только спросил как к начальству «Зорьки» попасть, но пышечка сказала, что директора до завтрашнего дня не будет
— Она в отъезде, в командировке в Москве.
Ну что ж, неприятно конечно получается, что я ездил в лагерь в холостую. Нечестно как-то, что одним все другим ничего…
Выйдя из корпуса, я решил посмотреть на второе поле о котором говорила моя собеседница. Обошел лагерь и все сразу ясно стало — почему на этот газон нас готовы были пускать без всяких поручений свыше… второе поле напоминало перекапанный огород.
— Иван Сергеевич, это всё скоро закончится? — спросил Осипов, закатывая глаза. — Хрень полная, накаляет.
— Когда рак на горе свиснет, Ося, — выдыхая, ответил я.
Мне вот тоже было жутко интересно, когда к концу подойдут все это ненужно сотрясание воздуха. Тем более ненужное вовсе по такой жаре.
— Бред сивой кобылы… — буркнул Осипов, подбирая колени руками.
Некоторые из моих ребят относились к происходящему куда проще. Вон Баграмян откинулся на спинку стула, запрокинул голову и похрапывал.
Тоже решение.
Чтобы было понятно, мы как и положено приехали в «Зорьку» к назначенному времени. Тревожить по пустякам мужиков колхозников я не стал. Мы с парнями дружно собрались и потопали на остановку общественного транспорта. Хоть мы и приехали сильно заранее, в «Зорьке» по большей части собрался народ. На входе нас встретила та самая пышечка, с которой я имел удовольствие разговаривать вчера.
— Здравствуйте, рады вас видеть, давайте я вас провожу, — сообщила милая дама.
И под белы ручки, провела нас к импровизированной сцене, которая располагалась рядом с местным главным корпусом. Возле сцены в ряд были установлены стулья, которые организаторы притащили по этому случаю. На самой сцене вещало руководство лагеря в лице директрисы, а рядом с ней стоял тучный потный чиновник, занятый тем вытирал носовым платком пот, заливавший его лоб.
В общем, без ста граммовне разберёшься.
Но впечатления от происходящего были самые что ни на есть удручающие. Понятия не имею, кому пришло в голову гениальная идея вывести народ под солнце в тридцати градусную жару без воды и тенька. Если перед организаторами стояла задача превратить нас в поджаренные в духовке куриные окорочка — со своей задачей они справлялись на ура. Нас провели к сцене, усадили на стулья. Когда я попытался задать пышечке вопрос сколько продлиться сие действо, та поднесла указательный палец к губам.
— Тссс!
Ну, что сказать, надо — значит надо. Успокаивало, что мы с парнями не были единственными кандидатами на роль поджаренных в духовке куриных окороков. У сцены собрались ребята из других лагерей и соответственно команд, пришедшие на праздник физкультуры и спорта. Но минут через пять после начала всего действа, я быстро смекнул, что на дурацком собрании отсутствуют, скажем так «настоящие» команды. «Зорька», «Петушок», «Волна» — команды из этих лагерей все сидели на стульях у сцены. А вот тренера «ЦСКА», «Динамо», «Локомотива» и тому подобных, решили не приводить на собрание своих воспитанников. Поняв это, я решил смотать удочки и отвести ребят в тенек, чтобы на поле у меня вышли футболисты, а не квашенная капуста. Но Оксана Вадимовна, когда я озвучил ей своей желание, встала в позу.
— Иван Сергеевич, я не позволю вам проявить уважение к «Зорьке», директрису которой я знаю давно и к товарищу Рубенштейну! — строго сказала она. — Нечего «Колоску» отбиваться от коллектива. Будьте так добры сидеть и слушать.
— А то, что молодых из настоящих футбольных клубов сюда не вывели, вас не смущает? — спросил я. — Или вы хотите, чтобы на первой игре у наших игроков ноги в переваренные макаронины превратились?
— Не смущает, помолчите уже ради бога, — Оксана Вадимовна закинула нога на ногу, поправляя вздернувшееся неприлично платье.
Что и требовалось доказать, директрисе наплевать на мое мнение, а то, что на солнце можно расплавиться, ее нисколько не напрягало. Ну а ей то что, взятки гладки, как говорится, ответственность за результат «Спартака-Колоска» полностью лежит на моих плечах, а Оксане Вадимовне надо хорошие отношения с коллегами и чиновниками сохранять. Рубенштейном, судя по всему, был тот самый тучный чиновник, у которого мокрый от пота носовой платок врос в руку.
Я, понятное дело, мириться с таким положением дел не собирался. То, что нам даже не дали потренироваться хотя бы на втором поле, я вообще про это молчу. Конечно, мне ничего не стоило прямо сейчас поднять своих игроков и увести из под лучей палящего солнца, но не хотелось подставлять директрису. Настаивала она на этом только по тому, что потом у самой будут проблемы с выговорами и прочей лабудой. Ну и права Оксана Вадимовна — «положено так». Однако через пару минут я предпринял новый заход, решив сменить тактику.
— Оксана Вадимовна, душенька, вы же понимаете, что еще десять минуточек на пекле и ребята не выйдут на игру, а если и выйдут, то ничего хорошего ждать от такой игры уж точно не придётся. Какой позор будет для лагеря «Колосок», — мило заулыбался я, щурясь — солнечные лучи прям в глаза лезли.
— Иван Сергеевич, давайте вот только здесь не умничать и воду не мутить, — сказала директриса. — И вообще, равняться на «Динамо» или на кого вы там равняетесь, точно не надо. Сказано сидеть, значит сидим, мы люди маленькие. Тем более, что вы сегодня не с «Динамо» играете, а с «Петушком».
Ну ладно, я по крайней мере попытался. Да и валить, честно говоря было особо некуда, везде пекло.
На сцене во всю началось представление команд. Директриса «Зорьки» пригласила судейскуие бригады наших соревнований. На сцену прямо в обмундировании вышло две пары по четыре человека — главный судья, два лайнсмена и резервный судья. Мужики, не зная как себя вести и что делать, начали махать руками футболистам, как на параде.
— По любому черти какие-то, — прокомментировал Прокофьев. — Судей на мыло…
— Тише, тише, — зашипела тотчас Оксана Вадимовна. — Сейчас Вениамин Бенедиктович будет говорить.
Прокофьев только руки поднял — мол, пусть себе Вениамин Бенедиктович говорит. Им оказался тот самый тучный мужик, который все это время стоял немного позади директрисы «Зорьки». Он взял микрофон, обвел взглядом игроков и тренеров, поблескивая в лучах солнца пролысиной на макушке.
— Рад приветствовать молодёжь в летнем спортивном лагере «Зорька»!
Судя по тому что, он сделал паузу, мужик рассчитывал на аплодисменты. Но вместо аплодисментов его только ждали кислые рожи футболистов, пропитанные, как губка мыльной водой, безразличием. Хотя жидкие аплодисменты все же последовали — это директрисы других лагерей хлопать начали, нацепив на лица виноватые улыбочки. Простите, извините, Вениамин Бенедиктович, мы то уж точно рады вас сегодня видеть. А молодежь они такие…
Рубенштейн прокашлялся в кулак, выдав из динамика «кхе-кхе-кхе», неприятно режущее уши и продолжил.
— Спасибо, спасибо! — он поднял руку с раскрытой ладонью, как бы отвечая на «теплый прием». — Еще больше я рад, что мне доверена честь открывать такие замечательные соревнования, где каждая из команд сможет проявить свои спортивные качества. Вы все присутствующие только заходите во взрослую жизнь и я искренне убежден, что спорт, прежде всего командная игра, может наглядно научить вас тем базовым принципам, на которых строится наше советское общество развитого социализма.
Хорошо, что находились все еще люди, которые искренне верили в то, что наша могучая страна цветет и пахнет. Увы и ах, но до падения великого государства оставались считанные месяцы. Я поймал себя на мысли, что крайне любопытно, как запоет этот Вениамин Бенедиктович в каком-нибудь 1993 году.
— Как советскому обществу для построения социализма необходимо объединиться в кулак, так и вам на поле важно быть единым целым. Только единый коллектив может выполнять поставленные перед ним задачи и добиться приемлемого результата! — заумно резюмировал товарищ спортивный чиновник. — Соревнования в летнем спортивном лагере «Зорька» объявляю открытыми!
Все руководители лагерей, в их числе Оксана Вадимовна, снова начали хлопать, имитируя бурную вовлеченность и заодно подталкивая локтями сидевших рядом ребят-футболистов, которые чуть ли не расплавились на солнце от скуки. Ну что же, когда еще удастся послушать про коммунизм, социализм и единый народ. К микрофону вернулась местная директриса, выполняющая роль ведущей ведущий и далее начала объявлять команды участников футбольного соревнования.
— Первыми на правах хозяев нашего сегодняшнего доблестного соревнования, — продолжила директриса. — Хочу пригласить нашу замечательную команду «Зорьки».
Сказала директриса эти слова с таким запалом, как будто объявила о пуске космического корабля. Из динамиков заиграла совершенно дурацкая музыка с серьезными помехами в видео писка обратной связи. Футболисты из «Зорьки» повставали со своих мест и вышли на сцену, выстраиваясь в ряд. Ими занимался совсем молодой физрук, который наверняка еще сам в футбол гонял, а сейчас проходил летнюю практику. Самим парням, как и остальным ребятам из других лагерей, присутствующих здесь, было по шестнадцать — восемнадцать лет. Большинство из них не имели никакого прямого отношения к футболу и просто подвязались на возможность классно провести время, отдыхая в летнем лагере. Сейчас они стояли на сцене с опущенными плечами и чувствовали себя крайне неловко, что им приходится светить лицами перед аудиторией. Директриса на заднем фоне начала причитать о том, куда делся фотограф, который должен был делать памятные снимки. Бросились искать, и через несколько минут из административного корпуса вышел мужик с фотоаппаратом на шее. Судя по тому, что у него, скажем так, слегка путались ноги при ходьбе, он проводил время за тем, что украшал досуг запрокидыванием за воротник крепких алкогольных напитков. Ну или может я зря на мужика бочку качу и его просто по жаре самую малость разморило.
В сухом остатке, снимки были худо-бедно сделаны и ребят из «Зорьки» отпустили обратно. Директриса принялась представлять остальные команды, точно также зазывая их на сцену и делая памятные фотографии. Среди них примерно посередине представления, вышли ребята наши будущие оппоненты — команда летнего лагеря «Петушок». Я впервые увидел ребят вживую, сразу обратил внимание, что среди них нет высокорослых игроков. Сделал пометочку, зафиксировал, вынашивая в голове план на будущую игру.
— Ну что же, приглашаю на сцену нашу следующую команду, — читала директриса «Зорьки» с листка. — Команда «Спартак-Колосок» и ее тренер Иван Сергеевич Иванов! Ребята, идите к нам!
— Ну наконец-то, — запричитали мои футболисты, все же охотно подымаясь со своих стульев.
Мы вышли, сфотографировались. Парни, как всегда отметились и начали ставить друг другу рожки и корчить рожи. Фотограф сделал несколько снимков и поднял большой палец — мол, все снято.
— Спасибо, Иван Сергеевич, у вас отличная команда, — улыбнулась мне директриса «Зорьки», протягивая руку.
Наверное, она хотела, чтобы я ее пожал, а я взял да и поцеловал, чем вогнал женщину в краску. Еще и подмигнул, чтобы окончательно усилить ее смущение.
— Вы такой джентельмен… Иван, — прошептала она, убрав микрофон.
— Что вы, я только учусь, — подмигнул я.
Хотя, конечно, вопросы к директрисе были.
— Так, Иван Сергеевич, сами говорили, что не надо народ честной задерживать. Сфотографировались и хватит, — подлетела ко мне Оксана Вадимовна, сцену ревности закатила. — Пойдемте, Лидии Борисовне надо работать.
И взяла меня под локоток, чтобы со сцены увести. Ленка Пупс, которая не стала выходить и осталась сидеть на стуле, захихикала себе в кулачок.
Следом настал черед объявлять динамовцев, железнодорожников, армейцев и другие команды, чьи тренера не соизволили выводить игроков на жару (и правильно сделали, между прочим). Лидия Борисовна посмотрела в сторону административного корпуса и коротким кивком послала туда свою помощницу. Ту самую пышечку, которая встречала нас на входе.
По итогу, через пару минут из корпуса вышли наши товарищи настоящие футболисты. Зло брало на такой беспредел, но хотелось верить, что в помещении без кондиционеров и с такой жутчайшей духотой, им было не намного лучше, чем нам на солнце. Если мы с другими командами летних лагерей подверглись прожарке на открыто огне мангала, то эти товарищи тушились в бетонной коробке на медленном огне. Выглядели они тоже как сонные мухи, зевали и идя к сцене оглядывались.
Динамовцев и их тренера мне уже приходилось видеть вчера, и ребята оставили о себе самое серьезное впечатление. А вот остальных футболистов я видел впервые. Как и бело-голубые, парни были одеты в форму цветов своего клуба и достаточно было бросить на них один мимолетный взгляд, как сразу становилось понятно, что футболисты хорошо одарены, физически крепки и подготовлены. Тяжело с ними придётся на поле, у них то тренировки поди каждый день и не на огороде, как у нас в «Колоске». Я понимал, что именно они будут нашими главными соперниками. Любая из вышедших команд имела все шансы для того, чтобы выиграть турнир.
Обратил я внимание вот еще на что — футболисты настоящих команд смотрели на ребят из летних лагерей с высока и даже можно предположить, что с некоторым снисхождением. Ну не видели они конкурентов, всерьез полагая, что устроят междусобойчик, а остальных ребят, в том числе нас, обыграют на одной левой ноге. Пусть, самый страшный враг любого гранта в футболе — это недооценка своего соперника. Никогда это не заканчивалось хорошо, какой бы вид спорта не брать. Достаточно вспомнить игры Кубка России, когда настоящие гранды нашего футбола проигрывали не то что даже клубам из первой лиги, но и командам любителей. У последних было куда больше огня в глазах и желания выиграть. А гранды как раз выходили на матч отбывать номер, полагая, что сумеют выиграть не напрягаясь и на классе.
Да и держались эти ребята явно обособленно, друг дружки только. Никто из них не счел нужным поздороваться с парнями из лагерей за руку. С другой стороны я, немало лет проведший в юношеском футболе, прекрасно понимал, что возраст, в котором пребывали футболисты — особенный, звездная болезнь у многих прогрессирует в геометрической прогрессии. И это нормально, сам через такое проходил, хотя затем всегда учил свои команды тому, что к сопернику, каким бы слабым он не казался, надо относиться со всем уважением. Как никак, кашу с одного котла едим.
«Профики» сфотографировались, а потом директриса «Зорьки» объявила:
— Ребята, благодаря стараниям Вениамина Бенедиктовича Рубенштейна и его поддержки, вам всем выпала уникальная возможность и честь проверить свои силы с настоящими футболистами.
Никто не ответил, парни из лагерей смотрели исподлобья на «грантов», четко поняв, что те возомнили из себя больше, чем следует, и имея желание «предъявить претензии» футболистам на поле. Ну а далее футбольные боги меня таки услышали, и церемония открытия наших соревнований подошла к концу.
— Где играем? — поинтересовался я, подойдя к судьям.
— Какая команда? — спросил главный, прищурившись и признав во мне знаменитого спартаковского игрока. — Спартак?
— Спартак-Колосок, — я улыбнулся.
— Так, — главный судья посмотрел в свои листки. — Вы играете с «Петушком» на втором поле.
— Второе это то, что за главным корпусом? Огород? — улыбнулся я.
Судья в ответ только развел руками и пояснил, что на главном поле открывать соревнование будут московские динамовцы. Понял, вопросов никаких нет и быть не может. Судье ведь самому тоже на таком огороде бегать придется. А наши «гранты» на огород ни ногой, потому что клубы берегли футболистов от возможных травм, что кстати тоже было логичным и понятным решением.
— Пошли ребят, — я позвал своих. — Нам на футбольное поле за зданием.
Там уже собрались парни из лагеря «Петушок», наши нынешние соперники на футбольном поле.
Как обычно перед игрой, я решил своим пацанам дать короткую предматчевую установку. По составу сориентировать, показать куда кому надо бегать и какую позицию на поле занимать. И заодно придумал интересный, как мне казалось, способ, спесь с Миши Баграмяна сбить, который продолжал хорохориться. Собственно, этот способ я ему сразу в лоб озвучил.
— А чего ты на меня смотришь, как баран на новые ворота? — я улыбнулся, не отводя взгляд от глаз Баграмяна, которыми пацан решил меня просверлить. — Что тебе непонятно из сказанного?
Разозлился парень, аж побагровел весь, даже кулаки сжал.
— Ну это же полный бред Иван Сергеевич! — он всплеснул руками, зубами заскрипел. — Мне в нападение надо! Я лучше в запасе тогда останусь, раз вы такое придумали!
— Бред не бред, лучше или хуже, это я уже сам решу, как команде надо и на какой позиции ты пользу принесешь «Спартаку- Колоску». А ты Миша будешь сегодня в защиту играть, вместо Пашки — опорником станешь, — подтвердил я ранее озвученное решение. — Тренерская тактическая мысль у меня такая.
Парни, которые знали насколько Баграмян ратовал за свою позицию, заржали, как кони.
Ну а что? Риска в перестановке я особого не видел, потому что соперник сегодняшний, команда лагеря «Петушок» — проходной, они то раньше если и играли в футбол, то дворовой. Никакого представления о тактике и командной игре, они не имели, как бы их тренер не хорохорился. Как следствие, игрой с «Петушком» вполне можно воспользоваться, чтобы свои вопросы внутри коллектива порешать. Как, например, с Мишей Баграмяном. А то пацан в себя поверил, раздухарился, грудь колесом и каким-то особенным себя в команде считает. Вот ни фига, особенных у меня нет и не будет, потому что такие «привилегии» на отношениях внутри коллектива сказываются, а нам оно даром не надо. Поэтому будем нашего лучшего форварда приземлять понемногу на землю, с небес, куда он чего-то вдруг взлетел. Пусть своей игрой на позиции опорника докажет, что в интересах команды готов действовать, а не только самоедством заниматься.
— Но… — попытался было возразить Баграмян, дождавшись, когда хохот парней стихнет.
— Не обсуждается, — опередил его я. — Есть такая поговорка хорошая — любишь кататься, люби и саночки возить. Поэтому вот здесь твое место, Мишаня.
Я ткнул пальцем на кружок позиции опорника, начерченный на моей схеме.
— А че ты возмущаешься, Миш, — встрял Пашка. — Ты кроме как на двусторонках еще мячей в играх не забил. С колхозниками играли, так ты удаление команде привез на ровном месте. Будь добр косяки перед командой заглаживать, раз такой косячный.
— Пошел ты… — буркнул Баграмян.
— Он то пойдет, в нападение, а ты Михаил вот сюда пойдешь, — я снова ткнул в точку на тактической схеме.
Баграмян спорить перестал, хотя, конечно, что-то продолжал себе бубнить в губу, хоть так свое недовольство высказывая. Пусть хоть на хер всех попересылает, но главное другое — играть опорника Миша не хотел, но и не отказался.
Других радикальных перестановок в составе я вводить не стал. Разве что передвинул Онуфриева с позиции опорного полузащитника в нападение, ему тоже полезно будет знать, что я о его качествах нападающего не забываю. Хотя, признаться честно, на позиции опорника Паша показывал себя куда более блестяще.
Задача на стартовую игру заключалась в том, чтобы обкатать имеющийся состав с прицелом на ближайшее будущее — следующие игры турнира. «Петушок» не то чтобы груша для битья… да кого я обманываю — ребят из команды соперника я видел именно в качестве боксерского снаряда. Тут как не крути, а вариант проходной, понятный. Не игра даже впереди намечается, а этакая двусторонка, но в реальных полевых условиях и за очки. Нюанс в таком отношении к сопернику есть, в голове у меня зрело поспевало зернышко недооценки команды «Петушка», от которого я никак не мог избавиться. И у этого нюанса неприятные последствия есть — недооценка называется. Очень похоже, что возможная недооценка моим пацанам от меня передалась. Чувствовалось, что на игру парням плюс-минус пофигу. Хотя… может дело в жаре? Что с такими унылыми рожами стоят? И Баграмян вон весть о том, что в защиту я его перевел, на удивление спокойно воспринял, я думал, что продолжит возмущаться пуще прежнего. А нет…
Как бы то ни было, после первой же минуты установки, пацаны слушали меня в пол уха, расфокусировали внимание и занимались кто чем, но меня даже не слушали. Один вон зевает, другой футболистов команды соперника рассматривает, третий жопу чешет, четвертый сморкается…
— Пацаны собрались, — я неожиданно в ладоши захлопал, выводя футболистов из «сна».
От неожиданности ребята вздрогнули, взгляды к расчерченной на земле схеме вернули.
— Ты понял, где играешь, Ануфриев? Тебе задача на игру понятна, Прокофьев? — начал я вопросы сыпать, чтобы в тонус молодежь вернуть.
Все кивали, но также с понурыми лицами. Ага, сейчас бы на речку пойти, а тут играть приходиться. Мне будто кайф, даже головного убора не взял, а припекает, что будь здоров, мне на бровке под прямыми солнечными лучами ошиваться… Но обращало на себя внимание другое. В «Петушке» ребята, которые футболом постольку поскольку занимались, галочки ради, все были заряжены и мотивированы. Тренера, который как и я игровую установку своим футболистам давал, слушали в оба уха, открыв рты. Умел мой оппонент народ мотивировать, тут не убавишь. И ничего ведь не смущало «Петушок», на игру они как следует настроились.
Я вздохнул тяжело. Что же, оставалось надеяться, что мои парни сейчас ерундой маются, а как стартовый свисток прозвучит, так начнут землю под ногами сжигать. Дай бог, как говорится.
— По местам! — закончил я установку, посылая своих футболистов места на футбольном поле занимать.
Вообще я всегда за то, чтобы во всем искать положительные моменты. Вот и в том, чтобы на пекле днем играть — плюсы несомненно есть, просто поискать надо как следует. Например, мы очки турнирные заработаем, вполне возможно первое место в группе займем. Ну и другой плюс есть, не менее жирный — если хотят пацаны дальше на высоком профессиональном уровне себя пробовать и развиваться, то к тому, что погодные условия разные бывают — следует привыкать. Вот и плюсы. Дай бог, кто из них до большого футбола доберется, так там и не такие условия бывают. А тут вроде как сильно заранее подготовятся. Правильно Олег Иванович говорил, что в России тысяча профессий, кроме футбола есть. Я по-другому скажу — не можешь срать, не мучай жопу.
Пока мои парни места на поле занимали, а «Петушок» установку продолжал, явилась бригада судей сегодняшнего матча. Свое место заняли лайнсмены с флажочками, главный судья посереди поля стал — футболистов соперника призвал тоже места занять.
— Начинаем товарищи! — объявил арбитр.
В центральном круге он несколькими словами с капитанами команд перекинулся. Монетку бросили, все как положено в футболе. Мы с моим соперником, тренером «Петушка» тоже руки друг другу пожали и пожелали взаимно удачи на предстоящую игру.
Вводить первым мяч в игру выпало нашему сопернику. Я встал у бровки, руки на груди скрестил. Ввиду всего вышесказанного ощущения блин такое неприятное сидело, червячок сомнения меня изнутри поедал. Ну а дальше стартовый свисток прозвучал, у нынешнего арбитра, в отличии от коллеги в колхозе «Бабочка» в наличии были все футбольные атрибуты — и свисток, и карточки.
— Погнали парни! Включаемся! — напутствовал я своих футболистов на игру. — Прокофьев, проснись, твою мать, через тебя пойдут!
Проснуться было действительно не плохо. «Петушок» короткой перепасовкой разыграл мяч и всей командой ломанулся к нашим воротам, как татаро-монголы на Русь. Мои даже не успели как следует в игру включиться, как команда соперника в полном составе на нашу половину поля перебралась. Во живчики какие, молодцы ребята. Сразу несколько моих футболистов вне игры остались, проспали. А вот этот уже тревожный звоночек. Здесь, когда лайнсмены присутствуют, приходиться моменты с офсайдами учитывать, и начинается совсем другая игра.
Но объективности ради, резкий переход случился предсказуемо, я его ждал, потому что опорником, моим волнорезом, который должен был не допускать подобного провала, играл Баграмян. Думаю не надо объяснять, что это два разных сценария — техникой с мячом у ворот чужих блистать, и без мяча куковать, когда следует отрабатывать в обороне. Баграмян к подобному развитию событий оказался предсказуемо не готов и соперник прошел его как стоячего, прорвав оборону моего «Спартака-Колоска». Миша в ответ попытался у футболиста «Петушка» мяч из-под ног выбить, в подкате расстелился — не получилось ничего. Ну и слава богу, иначе наиграл бы на вторую красную карточку, бросался то он прямыми ногами, сзади. Сидя на пятой точке, Миша растерянно уставился вслед за пронесшимся вперед соперником. Не зевай, на то и ярмарка, Баграмян. Не зря я его в опорники отодвинул, пусть учится работать не только в нападение, но и в защиту. В игре с более серьезными соперниками по-другому никак.
Меж тем, молодой архаровец — нападающий «Петушка», от старания прикусив высунутый язык, рванул в нашу штрафную, как крылья за спиной у пацана выросли. Мяч выцарапал, на руках все козыри имелись, чтобы выйти один на один с Вербным. Ему последний штрих в лице Прокофьева остался — моего центрального защитника следует пройти.
Но не-а, такие гуси не взлетают.
Прокофьев!
Столп обороны «Спартака-Колоска» играючи зачистил ошибку Баграмяна и прямо на ходу выбил мяч из-под ног соперника. Причем, чисто сработал, без всякой грязи, что любо дорого смотреть.
— Хорош! — похвалил я своего защитника. — В том же духе продолжай!
Парнишка нападающий следующие несколько метров вперёд пробежал на автомате, прежде чем понял, что мяч у него уже забрали. Прокофьев же, отдав мяч в середину поля на Осипова, тотчас вставил Баграмяну.
— Внимательней играй! Чуть банку не положили из-за тебя!
— На хрен иди, умник сраный, — огрызнулся в своей манере Баграмян, но голову кудрявую на грудь опустил, вину прочувствовал.
Засеменил обратно свою позицию занимать. Он то после потери мяча поохал, но к своей чести, мяч вернуть попытался, вслед за игроком «Петушка» бросился, когда осознал косяк.
— Дебил, сука, — Прокофьев эмоционально на газон плюнул.
Ося, который по такой жаре пытался силы сберечь, решил обойтись без особых перемещений. Мяч принял, огляделся — ребята под передачу не успели открыться, а значит пасовать пока не куда. Надо сначала подождать, как народ себя проявит. Ну и начал на себя игроков «Петушка» стягивать, чтобы своим дать возможность позиции занять. Футболисты соперника с охотцей на моего полузащитника бросились — ибо не фига как рябина около центрального круга стоять. Но Ося только этого и ждал!
— Давай Ося, спокойно мяч покатай, передержи, — закричал я.
На установке, где я задачу на игру парням втолковывал, я просил их как можно лучше наиграть наши треугольники. Тренировки тренировками, а по-настоящему прочувствовать своего партнераможно только в живой игре, как сейчас.
Осипов мою просьбу услышал, но от чего отказываться не стал, так это над Мишкой поприкалываться. Стянув на себя футболистов «Петушка», Осипов взял и назад Баграмяну отпасовал. Ниче, тоже нормальный ход, вполне себе. Тут надо понимать, что любая наигранная комбинация возможна тогда, когда ты передачи не только наперед грузишь, но и с партнером можешь отыграться. Я от того и хотел, чтобы ребята в стеночки поиграли и разные передачи попробовали.
Баграмян получил мяч, и судя по тому как он глаза выпучил, решил снова превратиться в Марадону, рывок сделать через половину поля к чужим воротам. Но быстро сник, любой рывок на таком пекле наверняка закончится вываленным на плечо языком и заменой. Поэтому Мише пришлось делать то, чего он так делать не любил — от самоедства отказаться и искать на поле партнера. Скрипя сердцем, Баграмян передачу на Пчелкина выверил. Точную, в ногу, не на ход, с чувством мяча, как и с головым чутьем у Миши никогда проблем не было. Хорош че, шипит, скрипит, а голову когда надо включить может, не надо Пчелы потенциал израсходовать на ровном месте, нам еще с «грандами» играть. Поэтому передача в ноги, а не на ходу — прямо в тему.
Видя, как легко мои ребята проходят центр соперника, я успокоился, что ощущения неприятные в игру не воплотились. Теперь у меня не оставалось сомнений, что они в любой момент взвинтят обороты и несколько мячей за шиворот вратарю «Петушка» отправят. Вратарь у «Петушка» отдельно мое внимание привлек. Низкорослый парнишка, что уже для вратаря так себе вариант, и к тому же нервничает. Парнишка ходил вдоль ворот, от штанги до штанги, и пяткой штанги пинал. Судя по всему, нервное напряжение сбрасывал, успокаивал себя. Идея так себе, потому что если прямо сейчас, пока паренек у левой штанги трется, кому то из моих ребят придет в голову с дальней дистанции…
Я мысль не успел закончить. Светлая голова оказалась у Осипова. Получив мяч обратно от Пчелкина, Ося резко развернулся на пятачке, зарядил пушку. Ну и лупанул с дальней дистанции по воротам, от души так по мячу вдарил. Точно такой удар, как мы накануне на тренировке отрабатывали, когда на поджопники играли. Мяч, как заряд ПЗРК устремился в дальний угол. Вратарь «Петушка» удар видел, даже среагировать успел, но вся проблема в том, что пацан, занимаясь «битием» штанг, из противоположного угла стартовал. И успел только половину расстояние пробежать, прежде чем мяч влетел в девятку, сетку встряхнув.
Мой визави на бровке аж подпрыгнул.
— Дима, что ты за дыру в воротах организовал! По центру ворот стой!
Вратарь с выступившим на лице румянцем, то ли от жары, то ли от стыда, на этот раз с досады кулаком по штанге въехал. Банка пропущенная — полностью его вина. Ну будет знать молодой, далее таких ошибок не допустит — потому что накажут.
Однако футболисты «Петушка» из-за пропущенного мяча нисколечко не расстроились. Да, соперник в нашем лице куда сильнее оказался, но разве это повод сдаваться? Тем более парни у команды соперника все до одного духовитые, дворовые. Их капитан не стал терять время, за мячом бросился, чтобы его в центральный круг отнести и оттуда разыграть. Чего-чего, а рвения у «Петушка» было не занимать, хотели футболисты показать, что тоже не пальцем деланы.
— Парни, мяч контролируем, наигрываемся, без суеты, — я напомнил своим ребятам, чтобы они без надобности не взвинчивали темп. — Миша, зараза, а ну на позицию вернись, чего ты вперед убежал!
Баграмяна пришлось одергивать, потому что тот бочком-бочком и перебежал на чужую половину поля, голевое счастье искать — куда ж без этого. Похвальное желание, правильное, но у нас ведь дырка на месте опорника останется, считай проходной двор! Баграмян услышал, молча затрусил обратно на позицию — не прокатило в форварда переквалифицироваться, тренер увидел. И надо сказать, что вовремя вернулся — «Петушок» после розыгрыша вновь попытался «Спартак-Колосок» через центр пройти, к штрафной. Но на этот раз Миша с поставленной перед опорником задачей справился. Постелился в подкате и отобрал мяч у полузащитника соперника. Осипов на отскок успел, мячом завладел, к ноге примагнитил.
Начали перепасовку, от одного к другому, от другого к третьему, мяч удерживая. Ребята из команды соперника с таким раскладом мириться не хотели, по полю носились, но за мячом не успевали, как бы не хотелось. Мяч всегда быстрее ног «бежит». Вот и «Спартак-Колосок» решил соперника вымотать, а потом еще пару голов оформить, когда у «Петушка» желание носиться по полю стихнет. Но желания у футболистов «Петушка» было хоть отбавляй и тренер гнал своих парней в прессинг, желая у нас мяч отобрать. Я даже странно него покосился. Дядя Петя, ты дурак? На пекле своих пацанов загоняешь, и с кем мы будем второй тайм играть, когда они ногами не смогут передвигать? В футболе одно из важного — силы на отрезках времени грамотно распределить. И тренер «Петушка» мог серьезно обжечься на том, что позволял футболистам по полю оголтело бегать.
Но у любой медали есть обратная сторона. Мои хлопцы, как только поняли, что «Петушка» можно на одной ноге обыгрывать, даже не вспотев и не напрягшись сверх меры, начали лишнее себя на поле позволять. Стали как по отмашке больше с мячом возиться, в обводку один против двоих и даже троих лезть. Но я не вмешивался, хотя и довольным особо не был… но блин, получалось же у пацанов. Как соперники не старались, а мяч забрать не могли, а если и случались у моих осечки, они мяч тут же себе обратно возвращали.
Дальше — больше.
Баграмян, которому не терпелось штуку в ворота «Петушка» положить, активировался, и сделал то, отчего у меня глаза на лоб полезли. Получил мяч, соперников на себя стянул, а потом лупанул свечкой, подымая мяч высоко в воздух. Трое соперников, которые на Баграмяна в отбор кинулись, головы задрали в изумлении, не понимая, что происходит и зачем форвард исполняет. А Миша резко рванул сквозь их ряды, с легкостью в отрыв уходя, как от стоячих. Рванул стремительно в штрафную, где прямо на линии мяч приземлился обратно на поле. Все четко форвард рассчитал. Не совсем на поле, конечно мяч стукнулся — но на ногу Баграмяну раз — и упал. Миша сразу с лету пробил по воротам «Петушка».
2:0
Лайнсмен зафиксировал взятие ворот, главный судья свистнул и указал на центр.
Тренер соперника за голову схватился, от изумления, поражаясь какие вещи мои футболисты на поле вытворяют. А я, довольный как таракан на кухне, захлопал, признавая мастерство своего форварда. Ай да Миша, ай да сукин сын, какие решения чудные в светлую голову футбольную приходят. Футболисты «Петушка», хоть и были нашими соперниками, тоже Баграмяну должное отдали — аплодисментами. Хлопал даже Прокофьев, который вот только на Мишку за безалаберность на позиции опорника вызверился.
Однако в этот момент на поле упала первая капля дождя. Еще когда Баграмян свечку оформил, я уже тогда обратил внимание, что на небе начали скапливаться грозовые тучи. Только вот жара была, а тут раз — и «кажется, дождь начинается». И как она часто бывает при резкой смене погоды, в следующую минуту хлынул тропический ливень. Сразу дождевой стеной.
Первый тайм подошел к концу, и не испытывая никакого желания бегать под дождем, арбитр дал свисток на перерыв, даже не позволив «Петушку» разыграть мяч с центра поля. А сам вместе с судейской бригадой, бросился в административный корпус семимильными шагами, подальше от дождя. Мы с ребятами первыми приметили беседку с навесом и забурились туда, дабы не промокнуть до нитки. «Петушку» с их тренером пришлось спасаться под ветками ивы.
В таких локациях мы и давали футболистам тренерские установки на второй тайм.
Удовлетворившись тем. как мои ребята отработали по несколько раз в каждом из треугольников, друг друга почувствовали, возможности оценили, я решил сменить игровую схему на второй тайм. Счет был довольно комфортный, мы вели в два мяча. Поэтому недолго думая, я анонсировал парням переход из позиционного нападения в глухую оборону. Хотел на второй тайм поставить автобус перед своей штрафной. Футбольный бог часто сюрпризы преподносит, и моим ребятам неплохо в обороне также слажено играть, как в атаке.
Сказано — сделано. Я начал чертить схему, найдя сухую веточку. Чтобы ставить автобус, следовало на ходу перекраивать тактику на 4−5–1. Игра в оборонительный футбол в следующем тысячелетии часто приносила результат. Вспомним «Рубин» Курбана Бердыева, который лучше всех ставил «автобус» перед своими воротами в российском чемпионате и при этом сумел стать чемпионом в 2008 и 2009 годах. Однако, когда речь заходила об оборонительной игре, я чаще вспоминал «автобус» Жозе Моуриньо. Любопытно, что Жозе первый ввел этот термин, раскритиковав игру соперника в матче АПЛ. Но потом, недолго думая, взял этот прием на вооружение в игре своей команды. Хитрый Жозе.
— Смотрите, парни, что дальше делаем.
Схема, которую я предлагал, выглядела следующим образом:
— Миша, доказал, что тебе надо в нападении играть, на второй тайм выйдешь чистым форвардов, единственным. Будешь искать шанс убежать от защитников и играть на острие.
Баграмян довольно улыбнулся, никак мое решение не прокомментировав.
— Ты, Пашка, на роль центрального защитника на «подстраховку» пойдешь.
Онуфриев кивнул, справедливости ради Паша ничего толком не показал в нападении в первом тайме, и наверняка захочет вернуть упущенное на новой позиции.
— Прокофьев, Белоконь, вы парни играете персонально против нападающих «Петушка», не в зону, а именно персонально.
— Есть, тренер.
— Если у Хохлова или Данько сложности на фланге возникают, тогда идем им на подстраховку, в центре Онуфриев прикроет.
— Понятно.
— Сейчас наглядно покажу, кто и куда бежит. Сюда смотрим.
Я начал чертить, наглядно отображая на схеме свои слова:
— Смотрите, парни, если «Петушок» справа в атаку пойдет, то Данько и Савельев в зону 2 убегаете.
— А как же фланг, бросаем? — удивился Данько.
— Фланг страхует Белоконь и Соломатин, мы никого и никуда не бросаем, а создаем необходимое большинство в зоне, — заверил я.
— Тю, так а если пасом на свободного дадут? — спросил Хохлов.
— Тогда по зоне смещаемся. Белоконь в зону 3 отходит, Онуфриев на позицию поперек поля смещается и так далее, а Данько играет роль левого центрального защитника.
— Ни фига себе вы придумали, Иван Сергеевич, какая тактика интересная.
— Так у нас будет преимущество численное, мы будем сковывать сопернику игру, — пояснил я.
Далее я объяснил, что действовать при отборе нужно жестко, оказывать регулярный прессинг на соперника, а при получении мяча — контратаковать. Миша Баграмян при этом должен всегда играть на грани офсайда, чтобы поймать острую передачу и убежать.
Я знал, что «автобус» не удастся поставить вот так сразу по ходу матча, для этого требуется пахота на тренировках, но сейчас хотел дать своим футболистам общее представление о крайне эффективной схеме. При этом такая тактика обязательно вгонит в ступор «Петушка», тренер которого вряд ли молниеносно сообразит, как проходить глухую оборону и у нас появиться оперативный простор для наигровки интересной схемы.
Однако погода внесла свои коррективы, на второй тайм мы выходили не просто на огород, а на чертово болото где-то в Новгородских лесах. Судя по колебаниям, которые были у судьи перед тем, как дать свисток на второй тайм — существовала высокая вероятность, что матч отменят. По крайней мере, арбитр скривился, когда выйдя на поле, тут же намочил бутсы.
Но дождь к началу второго тайма ослаб, поэтому свисток на второй тайм все же прозвучал. И мои ребята, выйдя на поле, тут же поставили перед воротами Вербного «автобус», что на первых порах вогнало в ступор, как тренера «Петушка», так и его футболистов. Ненадолго правда, потому что наши соперники решили, что мои ребята выдохлись и у «Петушка» появился отличный шанс поквитаться за два пропущенных мячах.
Я даже руки потер в предвкушении — второй тайм обещал быть крайне интересным и насыщенным на события. «Автобус» в это время не то, что не практиковали, тренеры понятия не имели о существовании такой схемы. Следовательно, никто из моих нынешних современников не знал, как взламывать глухую оборону. А я, подсмотренным у Пепа Гвардиолы «рецептом» прохождения «автобуса» ни с кем, ясное дело, делиться не собирался.
Единственное, что смущало — болото. Помимо луж, которыми залило поле, сам грунт стал вязким, тормозящим игру… Эту проблему я понял, когда был разыгран мяч и Баграмян, бросившийся в атаку после паса Осипова, на фиг утонул в жиже, не обладая вездеходными качествами. Следом на Мишу кучей малой набросились игроки соперника, которые перепачкавшись в грязи, выгрызли у нашего форварда мяч.
Стало очевидно, что во втором тайме просто не будет никому…
Сказать, что игра после во второй тайме не пошла — ничего не сказать. Игра развалилась, разладилась, как расстроенное пианино. И теперь вместо «Лунной сонаты» Бетховена, мои пацаны показывали в лучшем случаем «Собачий вальс». А в худшем — пианино на хрен выбросили, переключившись на балалайки…
Я стоял на бровке, сжимая кулаки. Злился, блин, что ничего не получается. А как тут не расстроишься, что тактика в матче пошла по наклонной и по сути не играла совершенно никакой роли. Второй тайм, не успел он начаться, сразу поставил жирную точку на моих планах.
— Ну чего ты в силовую борьбу лезишь, Ося! А ты куда… да едрить колотить, эх, — я рукой махнул.
Автобус отказывался парковаться у наших ворот, а любые тактико-технические действия пошли на списание. Попробуй тут на тактику поработать, когда дождь превратил поле в болото. Попробовали… но мои без сомнения более техничные ребята с первых же секунд начали утопать в размякшем и хлюпающем газоне. Поле итак было не айс, а тут еще кеды, пытаясь найти сцепление с газоном, только лишь утопали в хлюпающей жиже. И складывалось впечатление, что это не футбол, а какой-то ей богу замес теста… ну или выжимка ногами винограда. Не хватало только Адриано Челентано из «Укрощения строптивых», блин.
Другими словами, игра из футбола превратилась в другой футбол — американский. С обилием борьбы, физического контакта и грязи. Игроки «Петушка» занялись навалом, задавливая моих ребят в грязи, устраивая кучу мала. Любой мало-мальски точный пас по земле не проходил, завязал, останавливаясь примерно на половине пути. И вот тогда к мячу бросались футболисты, пытаясь его выцепить себе.
Если сравнивать общие физические кондиции моих ребят и футболистов «Петушка», то по подсчету формата «средняя температура по больнице», у «Спартака-Колоска» было куда меньше шансов подобную силовую борьбу выиграть. У меня было всего два крепких паренька, способных навязать и выиграть силовую — Прокофьев и Осипов, а вот остальные, прежде всего Осипов и Пчелкин, тупо физику не вывозили. И как хрустальные валились при первом же силовом контакте. Не хватало еще травму получить…
— Ребята, осторожнее, Ося не иди в стык, твою мать!
Мне оставалось только хвататься за голову. Вариантов, которые бы позволили изменить рисунок игры и перевести ее в хоть какое-то конструктивное русло, было немного. Раз-два и обчелся, но я все же решил дать время своим пацанам попытаться приспособиться к новым условиям. И первые десять минут терпеливо ждал, наблюдая за возней. Тактика же нашего соперника из раза в раз демонстрировала сплошной навал. Как только футболист «Спартака-Колоска» мяч получал посереди болота, на него, как стадо антилоп неслись все игроки «Петушка», чтобы затолкать и мяч отобрать. По результату мяч они отбирали, вдавливая моих пацанов в грязь, пытаясь утопить, как щенят… Не получалось ничего даже у таких техничных и взрывных ребят, как Осипов и Пчелкин. Ося пару раз попытался обвести соперника на пятачке, но ему все же было далековато до Рональдиньо, поэтому его успевали догнать и принудить к силовой борьбе. Понятно, что вслед за борьбой чаще всего раздавался свисток судьи, но после розыгрыша штрафного, продолжался формат «песня та же, поет она же».
Пчелкин на таком поле тоже растерял все скоростные качества. Пчела попытался несколько раз забежать, рывок сделать, но забег на болоте заканчивался всегда одинаково. В таких условиях скорость у моего флангового полузащитника быстро падала до скорости улитки. Ну а ребята из «Петушка», по прежнему имеющие жгучее желание победить, высунув языки носились по полю. В своей стихии почувствовала себя молодежь соперника.
Дела не шли. Мы топтались туда-сюда в районе центрального круга. Как-то завладеть мечом у «Петушка» тоже не выходило. Но раз за разом они все больше подползали к нашим воротам. Да и выматывали соперники моих ребят, знатно забирая силы. Если я хотел иметь какие-то перспективы на турнир, то самое время было вмешиваться в происходящее. Позволь я дальше идти игре в таком темпе, то на следующий день существовал риск, что поднять пацанов с кроватей мне не удастся. А если и удастся, то ходить они будут на прямых деревянных ногах. От подобной нагрузки быстро забивались мышцы, а у нас игра на игру с малейшими перерывами на восстановление.
— Работаем парни, вот так! Темп держите, они посыплются скоро!
В отличие от меня, тренер «Петушка» никаких корректив в игру не собирался вносить. Происходящее на поле его более чем устраивало. И, руку на сердце положа, возня «Петушка» было то лучшее, что мой коллега по тренерскому цеху мог мне предложить. Признаюсь честно, я не сразу понял его задумку… а парнишка ждал, пока мои пацаны наедяться возней и в отместку начнут фолить, к чему их старательно склоняли вот уже почти десять минут игрового времени второго тайма.
— Э! Миша, спокойно! — попытался я внести корректировки в происходящее, понимая, что прежде всего Баграмян может схлопотать на ровном месте, если и не красную карточку, то предупреждение.
Однако беда пришла оттуда, откуда совсем не ждал. Мои пацаны заводились от того, что не могли овладеть мячом и играть первым номером, и начали фолить в ответ. Неожиданно для меня, первый у кого не выдержали нервы, стал Ануфриев. Далеко не все футболисты «Спартака-Колоска», могли тягаться с «Петушком» в физике, но Пашка вполне себе мог и взбесился он из-за того, что «Петушок» играл грязно как раз против наших мелких футболистов, проигрывающих противоборства более фактурным соперникам. Ну и решил отомстить, когда Пчелу снесли на газон в очередной раз, и тот чуть грязью не захлебнулся. Выпучив глаза, Ануфриев пошел в прямой стык с соперником, к которому отскочил мяч от Пчелкина, и посадил того на бедро, отчего футболист «Петушка» покатился по газону.
Свисток.
Судья тотчас среагировал на нарушение и предсказуемо показал желтую карточку Пашке. Тот только отмахнулся, не став слушать внушений, только отмахнулся. Однако у нашей штрафной организовался штрафной, метрах в двадцати от ворот, практически по центру поля.
Я начал помогать своим пацанам грамотно расставиться в стенке, чтобы заблокировать удар.
— Данько, куда пошел — тоже становись! Все становимся!
Исходил из того, что разыгрывать мяч «Петушок» не станет, а попытается нанести удар в створ ворот Вербного. И чем больше будет стенка из моих ребят у наших ворот, тем меньше будет шансов ее пробить. Не долго думая, я распорядился все десятерым полевым футболистов встать в стенку, по вязкому полю не боясь пропустить контратаку. Тренер «Петушка» взвесил ситуацию, и подозвал к себе одного из своих футболистов. Секунд тридцать что-то ему объяснял, тот кивал в ответ. После мой коллега по цеху, хлопнул по плечу своего игрока и тот побежал исполнять штрафной.
Что именно хотел исполнить тренер «Петушка», я понял не сразу, хотя уже потом признал, что такое решение оправдывалось. Футболист соперника подошел к мячу. Судья показал, что бить следует после свистка. И когда свисток раздался, последовал удар. Я полагал, что он захочет фигачить напрямую, на силу, но вот ни разу — футболист подбежал к мячу, и тупо перекинул его через мою стенку, запустив парашют. В угол ворот метил. Вербный дернулся, но ноги вратаря повязли в размякший грунт и пока он высвободиться пытался, мяч медленно, но точно залетел в угол.
Да уж… или уж да.
«Петушок» размочил счет. У меня, конечно, на душе кошки заскребли от такой невынужденной ошибки. Но молодцы ребята. Тренер соперника добился чего хотел и сумел меня тактически переиграть. Я захлопал в ладоши, отдавая должное своему визави.
— Хорошая игра, — улыбнулся я оппоненту.
Но я сразу вспомнил, что упасть может каждый, а вот подняться после этого — нет. Поэтому тотчас сделал из произошедшего выводы. Тем более, тренер «Петушка» открыв карты, подсказал в какую сторону следует смотреть. Я тотчас прокрутил в голове как сделать так, чтобы повернуть игру в нужное русло, чтобы мои ребята по нестабильному полю, вернули себе инициативу.
— Чи-чи, — я вставил два пальца в рот и свистнул, обращаясь к пробегающему мимо Пчеле. — Иди как сюда!
— Что тренер? — пацан выглядел неважно, форма перепачкана, комья грязи даже из волос торчат, слиплись, ну и настроение неважнецкое, игра не идет.
— Тактику меняем, — я подозвал его ближе, чтобы коротко задумку объяснить.
— Что делать?
Ну ухо, шепотом, дабы тренер соперника раньше чем следует, ничего не услышал, я воспроизвел новую тактику.
— Все понятно?
— Более чем, — подтвердил Пчела.
— Тогда шуруй пацанам на поле передай, — я похлопал его плечу.
Уж не знаю, что так возмутило судью, может он просто задолбался по болоту бегать, но судья решил на меня вызверится.
— В перерыв надо было объяснять!
И с этими словами подбежал ко мне и сунул желтую карточку.
— Еще раз выйдите, Иванов, и удаление получите, а сейчас от бровки отойдите!
Я развел руками, может и стоило высказаться в ответ, что тренер «Петушка» перед штрафным свою установку футболисту рассказывал, но я не стал провоцировать судью. От греха подальше. Ушел с бровки, руки на груди сложил, продолжая наблюдать за игрой. Главное, что Пчела мою новую установку услышал и побежал до полевых доносить, все что требовалось донести до команды — я донес.
Пчелкин, побежав разыгрывать мяч в центральном круге, защелкал пальцами, подзывая к себе ребят полузащитников. Те внимательно выслушали, отрывисто закивали — все поняли. Ну а дальше, Пчела первым касанием мяча, разыграл его с помощью мягкого навеса с Осиповым.
— Молодцы ребят, — подбодрил я своих игроков.
Мяч на коротке перешел Осипову и тот принял его щечкой, не давай опуститься на газон. Принялся мяч чеканить, жонглируя, и одновременно осматриваясь вокруг на кого мяч можно передать. Естественно, футболисты «Петушка», тут же кинулись в отбор, но время у Оси было.
Задумку похоже сразу понял мой оппонент по тренерскому цеху. Он глаза выпучил.
— Стоим, не бежим! — заверещал он.
Но футболисты буквально восприняли слова тренера, как вкопанные стали, от чего мой визави топнул раздосадовано ногой. Как раз в этот момент, Ося нашел куда переправлять мяч — Багрмян поднял руку, показывая, что готов к передаче. Осипов тут же, как только мяч опустился ему на ногу, передал его мягким навесом на Мишу, пасшегося на ленточки штрафной. Пас получился точный, прямо в ноги, но Баграмян не стал его обрабатывать и ножницами, замкнул передачу, лупанув сильным ударом в створ ворот «Петушка». Мяч, как пушечное ядро, прошило сетку ворот соперника. Вратарь «Петушка» даже не шелохнулся, голову не успел повернуть…
Довольный, как кухонный таракан, Баграмян потряс в воздухе указательным пальцем.
Штука.
А тренер «Петушка», смекнувший по моей новой тактике, за голову схватился. Смекнул то смекнул, а угрозу не смог предотвратить. Он покосился на меня выпученными глазами, я в ответ улыбнулся, плечами пожал.
— Нормально?
— Отыграемся.
— Ну-ну, помечтай, а лучше за блокнотом сходи, чтобы записывать… пригодиться.
Ответить, тренер «Петушка» не ответил, только разочарованно сплюнул на бровку. Правда тотчас обратно отошел, чтобы не привлекать к себе внимание судьи и тоже не схлопотать желтую карточку. Обидно осознавать, но я переиграл визави в новых условиях, сумев расколоть орешек примерно к половине второго тайма. Мало того, что «Спартак-Колосок», вновь увеличил разницу в счете, так я вдобавок нашел способ, как сделать так, чтобы мои парни переставали тратить множество сил. Игра верхом! Стоило поднять мяч с газона, где он увязал в грязи, как игра снова пошла. Теперь единственное, на что уходили силу у «Спартака-Колоска» — отбор мяча, для того чтобы дальше перевести игру к длинным передачам поверху. И то, отбор необходим был только тогда, когда футболисты «Петушка» вводили мяч в игру после пропущенного гола.
— Парни так держать, все делаем правильно! — крикнул я, давая понять пацанам, что пытаться как-то иначе изменить рисунок игры — не стоит.
«Петушок» разыграл мяч, но предсказуемо повяз в грязи, перейти на игру верхом вслед за нами, футболисты соперника не могли. Не хватало у них тактико-технической оснащенности. Хотя один из футболистов «Петушка» честно попытался — навесил своему напарнику по команде, но только лишь выбил мяч за боковую. Оттуда уже мои ребята ввели мяч ровно в ноги, и снаряд снова залетал по полю, угрожая оказаться в ногах нашего нападающего для очередного растрела створа ворот. Считай пустых ворот, потому что от вратаря, как нашего, так и их, пользы было меньше, чем от козла молока.
По итогу, моим ребятам понадобилось всего несколько минут, что окончательно перестроить игру. Теперь передачи шли только верхом, через навесы. Был и свой брачок, тяжело не опускать на поле мяч, но мои пацаны с задачей охотно справлялись, поэтому при любых косяках, возвращали игру обратно в воздух. Завесы грузились точно на нападающего Баграмяна, стоявшего на линии офсайда.
Пока тренер «Петушка» смекнул как противостоять новой тактике, Миша успел довести счет в игре до разгромного, забив еще пару безответных банок. Мои визави вставил пальцы в рот, засвистел, чтобы футболисты обратили на него внимание. И когда те повернулись, начал жестом показывать, чтобы защитники «Петушка» начали отходить дальше от ворот.
Понятно, что хочет.
Тренер соперника хотел, отойдя, от стартовой схемы, сместить линию «офсайда», отводя своих защитников ближе к центральном кругу. Все очевидное просто — если не удается справиться с Баграмяном в игре, то его из игры можно попытаться вывести. Пусть и с положения «вне игры». Но по факту, если линия защиты встанет как можно дальше от своих ворот, но Баграмяну придется, получив мяч, играть низом, а значит моя тактика, исправно сработанная, отправиться в топку.
— Умно, — я покосился на тренера «Петушка», продолжая словесную перепалку у бровки.
— Думал легко будет? — подмигнул он.
Я решил посмотреть, что из этого всего выйдет на практике и сможет ли «Спартак-Колосок» справиться с чинимым препятствием. И не прогадал. Ося в очередной раз навесил на Мишу и тот, находясь почти у центрального круга (чтобы не попасть в офсайд), получив мяч, оставил его в воздухе. Миша поднял мяч вверх, себе на ход, и как лодка на речке, «поплыл» к штрафной соперника, пока мяч летел в облаках.
Я сжал кулаки, предвкушая чем это все закончится.
А закончилось очередным расстрелом ворот «Петушка». Баграмян оказался на мяче и пробил с пыру слету.
Штука. Еще одна.
Теперь, когда счет дошел до неприлично разгромного, я начал показывать футболистам, чтобы они снизили темп и поберегли силы. Победу с «Петушком» мы теперь точно не упустим. Остается просто доиграть мяч до конца. Так то впереди принципиальная игра с одним из московских клубов и там силы ребятам наверняка понадобятся.
7−1, в шесть мячей разницы, игра близилась к концу.
Я предположил, что судья не станет добавлять дополнительное время ко второму тайму. Оно не зачем. Отыграться у соперника не было ни единого шанса. Как в памятном матче Португалия — Россия в Лиссабоне, в ворота «Петушка» летели все мячи. А тренер соперника, прям как Георгий Ярцев, не выдержал, что все его тактические ухищрения отправились к чертям, и ушел с поля, оставив своих ребят отбывать номер.
Мне даже стало жалко ребят соперника, потому как, когда прозвучал финальный свисток, «Петушок» уходил с поля с опущенными головами. У них почти получилось… или не почти. Но игра закончилась разгромом и без тренера на бровке. Дабы хоть как-то поднять сопернику дух, мы с пацанами захлопали, провожая их с поля. Пусть, это не первое и не последнее поражение у «Петушка», турнир еще играть, но именно в таких матчах куются предпосылки будущих побед. Соперника бы пацанам послабее… ну а их тренеру побольше терпимости и выдержки. Если вот так каждый раз с поля убегать, когда тактика у команды не работает, то и в футбол играть не стоит.
Не побоясь испачкаться в грязюке, я вышел на поле, поблагодарить парней за самоотверженную игру. Мы обнялись, сомкнув в центре поля кольцо и начали прыгать, держась за плечи друг друга. Вот в таких играх, когда вопреки, на надрыве, формировался командный дух.
— Хорош бойцы, — я пожал руку каждому из своих футболистов.
Уверенность, что мы еще наведем шороху, не взирая на присутствие на турнире молодежек серьезных клубов, окрепла.
Удачный старт еще не половина дела и даже не треть, но очень все же важная штука. Умно сказано? Умно. Но чего душой кривить, первая победа, это взлет во всех смыслах, и главное — в психологическом. Именно она как торпеда выступает, катализатор всего остального.
Сказать, что ребята мои были на седьмом небе, по дороге домой — это считай ничего не сказать. А когда я сходил в корпус лагеря и на базу спартаковскую звякнул по телефону, чтобы за нами водила из Тарасовки подкатил, то появление красно-белого автобуса в лагере вовсе фурор вызвало. Пацаны из других команд стянулись на автобус посмотреть — еще бы! На автобусе этом команда настоящая спартаковская ездила. Ну и мне пришлось задержаться в лагере — автографы пацанам раздавать. Я никому не отказывал, счастье пацанам отвалил. Мне то не жалко, а пацанам в кайфы.
Мои же парни уезжали довольные, как слоны. В автобусе на обратном пути даже не хохот стоял, а ржание конское, они еще не могли отойти от бешеных эмоций, те играли с пацанами как незримые, но вполне действенные привидения. Я этому не препятствовал, понимая, что вулканы адреналина сейчас ни фига не заглушить, только давить если. Так пусть плещут на здоровье, постепенно затухая, это нормально после такой игры. Хотя… Впрочем, до этого «хотя» надо еще дожить, а пока незачем лезть к парням, пусть все это перегорит, перебродит в них, главное чтобы на радостях не забухали… Красавчики мои, одним словом.
Барышни, Лена Пупс с Оксаной Вадимовной, как-то притихли, вроде бы они и ни при чем тут, а сами по себе — не хотели у команды минуту славы забирать. Сидели рядом, но не переговаривались, обе такие малость напряженные, черт знает почему. Я это заметил, но лезть в психологические загадки не стал. Чужая душа — потемки, верно; женская — вдвойне. А правду сказать, и своя-то не ахти какой полдень, тоже там тени, сумерки да закоулки, куда лучше не заглядывать… Подумал так, и память, зараза, вмиг лукаво подсунула мне Аллу, бывшую мою, да так, что передернуло изнутри. Женушка, блин… знала бы она, что мне вот так второй шанс подвенулся.
Я усмехнулся про себя тому, что подумал о ней в прошедшем времени. Другая это теперь жизнь — прошлая. Для меня Алла и вправду прошедшее время, я даже стал ощущать, что прежние воспоминания медленно таяли, уступая место воспоминаниям новым. Раньше я вроде и не задумывался над этим, а вот теперь, глядя в лесные дали, впервые ощутил, что врастаю в команду «Спартак-колосок», и она в меня, мы становимся единым целым. Приятные такие ощущения, на которых я себя поймал.
Так поневоле философствуя, я и не заметил, как доехали до нашего лагеря.
Ребята поуспокоились, заметно выплеснули бешеный задор, хотя он еще колесил в них на гастролях.
— Иван Сергеич! — весело заорал Пчелкин, когда мы вывалились из автобуса, — Какие будут указания на вечер⁈
Пупс встрепенулась, видать, вспомнив, что она здесь не хухры-мухры, а воспитатель:
— Указание, Пчелкин, может быть только одно: ужинать и спать! — протрещала она.
— А он, Елена Анатольевна, не вас спрашивает, а тренера, — съязвил Мишка.
— А я, Баграмян, не тебе отвечаю, а Пчелкину!.. — ловко огрызнулась Пупс, умеющая обращаться с нашим форвардом и за пояс его затнкуть.
Я счел нужным вмешаться:
— Елена Анатольевна, мы все-таки не пионерский отряд. И даже не комсомольский. Мы футбольная команда. И главный в ней — тренер. Именно его приказы для игроков закон…
Произнося это вызывающе-назидательным тоном, я замечал, конечно, как скалятся ребята и как огненно зыркнула в меня Ленка. Директриса тоже почему-то ехидно ухмыльнулась, но я в этот миг сделал смысловой пируэт:
—…хотя по сути вы полностью правы. Ребята! — я повысил голос. — На сегодня объявляется свободное время! Сейчас все на ужин, потом отдых, плавно переходящий в сон. Отбой произвольный, но подъем по распорядку. Подниму всех, без оговорок. Поэтому соображайте сами, игра у нас завтра. За территорию лагеря — ни ногой! Я вас проверять не буду, все на доверии. Усвоили?
Парни мгновенно перекинулись взглядами.
— Ясное дело, — первым откликнулся Онуфриев.
Когда я завел этот педагогический спич, честное слово, я еще не знал, куда он приведет, но раз хочется Пупсу свою «власть» уходящую ощущить — флаг в руки. Не хватает видимо острых ощущений девчонке. Отметил еще и вот что — Паша свое слово явил, а все прочие восприняли это как должное, даже Миша. Что это значит? Правильно — у нас в команде капитан оказался утвержден окончательно. А значит, команда обретает еще более прочную структуру: игроки готовы признать верховенство Онуфриева, понимая, что это делает сильнее всех. Пацаны походу врубились что идя за Пашкой, пацаном правильным и работящим, некогда зыбкая мечта теперь становилась реальностью. Забрезжила на горизонте цепочка малых, но совершенно достижимых целей, уверенно ведущих к главной. Я проводил разбегающихся пацанов взглядом, поблагодарил водителя за отклик и сам, усталый, как чертяка, пошел следом в лагерь.
Хотя, конечно, нам еще немало придется попахать. И большей частью ставить игру и открывать лучшие стороны пацанов прямо в матчах. Тонкий, сложный организм — спортивный коллектив, состоящий из людей с огромным самолюбием, и в хорошем и в плохом смысле этого слова. Моя ближайшая задача сделать из пацанов не физкультурников, а настоящих спортсменов. Оно ведь в чем разница? Физкультурник занят тем, что мышцу качает, бодрится, хорохориться и кайфует от самого процесса. А со спортсменом профиком посложнее философия будет. Спортсмен — другое дело. То есть другая мотивация, другие задачи. Он везде, всегда обязан жить с мыслью, что он должен стать первым. Стать лучше всех. Да, может не всегда стать первым, но и пятым-шестым без такой мотивации не быть никогда. И тогда спорт это уже не кайфушки, а пахота, настоящий труд.
Вот такой посыл неплохо бы понять моим парням, чтобы в большой красно-белый клуб попасть к Олегу Ивановичу на просмотр.
Тут почему это учитывать важно? Да потому что в одиночных видах спорта: плавание, легкая атлетика, бокс, борьба… ну и так далее, все с мотивацией с порога понятно. Нет, и там нелегко, кто бы спорил, вырастить спортсмена высокого класса, где-нибудь в метании копья — ну, я-то представляю масштаб тренерского труда. Но все-таки найти подходящий самородок, огранить, отшлифовать его, психологически настроить куда проще, чем команду, где собраны совсем разные люди. У моих пацанов самолюбие обострено, что дай боже, каждый мысленно талант и герой. И когда такой герой на лавку садится — полировать жопой от игры к игре, очень сложно донести, что это на благо команде идет. Поэтому мне надо суметь ребят «упаковать», подчинить цели, где-то даже заставить встать на горло своей песне. Так то все ради того, чтобы создать команду, цельную игровую машину, а не сброд талантов, из которых толку не выйдет. Ну и объяснить пацанам, что если ты поступишься собой в пользу команды, ты же и выиграешь!
Почему мне в голову пришли такие мысли? Да потому что наши пацаны из запаса ехали из лагеря со спущенными лицами. Всерьез считали, что не внесли никакого вклада в результат. Ну тут справедливости ради — хрен у тебя получится вдолбить в голову пацану, что лавку полируя, он команде помогает. Фигушки. Ладно — плавали, знаем, надо будет с пацанами с глазу на глаз поговорить и как-то приободрить.
Я дошагал до столовой. Парни уже гремели мисками, ложками, гоготали, а меня персонально, с улыбкой до ушей, встречала Аннушка — ну ты только глянь на нее! Принаряженная, да пышную прическу сделала. Правда неумелый макияж размазала по хорошенькой мордашке с жуткими бровями, отчего стала похожей на начинающего клоуна, только еще пытающегося найти свой сценический образ.
— Добрый вечер, Иван Сергеевич!
— И тебе того же, краса подмосковных полей! Куда собралась?
— То есть? — она слегка оторопела. — Как куда? Я тут… здесь, на работе… никуда не собиралась…
— А-а! Ну ладно. А я было подумал, ты отсюда прямиком на сцену, вон в каком наряде! Хоть на конкурс красоты посылай. Губами червлёна, бровьми союзна… Мисс Колосок, да и только!
Повариха сильно засмущалась, но видно было, что ей ужасно приятно это слушать:
— Да ну, скажете тоже, Иван Сергеич!..
— А что я такого говорю? Правду, правду и только правду, разве что! — я девчонке подмигнул заговорщицки.
Такой примитивный юмор пробирал простодушную девчонку, нравился и она совершенно по дурацки хихикала, тая под моим взглядом, как пломбир на солнце.
— Иван Сергеевич, — следом затараторила она, вдохновившись — а я вам оладушек нажарила. Специально! Как главному тренеру. Со сметаной. Вы же должны по усиленной норме питаться?.. Сейчас чай свежий заварю, индийский, высший сорт! А может, какао хотите? Есть! Золотой ярлык.
Я мысленно усмехнулся, забавно так все это получается. Знаменитые советские бренды! Индийский чай, какао «Золотой ярлык» фабрики «Красный октябрь»… Конечно, все это мне знакомо до глубины души, только успело позабыться за многие годы, а сейчас вот раз и воскресло, если так можно сказать. По факту — до сих пор привыкнуть не могу. Хотя недолго этим чаям\кофеям осталось…Я усмехнулся уже натурально.
— Да? Ну, иди, показывай свои достижения народного хозяйства.
Аня заторопилась в отдельную комнатку, где с торжеством продемонстрировала мне здоровенную эмалированную кастрюлю, полную совершенно роскошных оладий — пышных, румяных, в самую меру поджаристых.
Я аж оторопел.
— Так, Анна. Как тебя по батюшке величать?
— То есть?
— Ну отчество твое как?
Теперь она слегка обомлела:
— Отчество? А… зачем?
— Ну ты же официальное лицо, — я постарался не улыбнуться.
Аня немного потускнела, похоже ей не хотелось становиться для меня лицом официальным:
— Да как-то непривычно… Ну, вообще-то Васильевна.
— Отлично. Так вот, Анна Васильевна, сейчас мы с тобой отложим себе штук пять-шесть и попьем чайку за компанию. А остальное отнесем ребятам. Они сегодня заслужили.
На раскрашенном личике выразилась сложная смесь чувств:
— Иван Сергеевич, это я вам…
— Анна Васильевна, отставить! По повышенной норме надо спортсменам питаться, думаю, ты это должна понимать. Тем более они сегодня заслужили. Ну-ка, пошли. И сметану не забудь.
Вместе с тем я не забыл отложить с полдюжины оладий на тарелку, а кастрюлю попер в общий зал.
— Внимание, орлы! — громко объявил я аппетитно жующей братии. Чуть подождал, пока они стихнут и с интересом воззрятся на меня. После паузы я продолжил:
— Во-первых, еще раз поздравляю вас с победой! Да, первый противник нам попался не самый сильный, но ваших заслуг это не умаляет. Сработали хорошо, молодцы. А главное, я чувствую, как шаг за шагом куется наша команда, да и вы сами должны это ощущать.
— Точно, Иван Сергеич! — гаркнул взлохмаченный, раскрасневшийся Баграмян.
— Да. Ну а раз так, то заслужили премиальные. А кто нам их обеспечил? Кого благодарить за это?
Ребята застыли в недоумении.
— Кто? — первым проявился Паша.
— Наш замечательный шеф-повар Анна Васильевна. Получите! — и я торжественно водрузил кастрюлю на стол. — Налетай по-братски, чтобы всем вровень!
Взрыв эмоций чуть не снес крышу столовой. Восторги в адрес Ани совершенно ее смутили, она зарделась, ошеломленно улыбалась и не знала куда деваться. Я поспешил прийти на выручку:
— Значит так парни: питаемся от души, потом отдыхать и спать. Я уже сказал: я вам доверяю, сегодня каждый сам себе распорядок. При условии, что завтра подъем, утренняя тренировка и так далее по графику. Все ясно?
Радостная разноголосица слилась примерно в одно: «Да какой разговор, Иван Сергеич! Да все будет тип-топ!.. Да мы!..»
— Договорились! — и мы с Аней вернулись в «персональный кабинет».
— Ну, Анна Васильевна! — с немного наигранным подъемом провозгласил я, — вот теперь доставай свои деликатесы, индийские ярлыки там, все такое. Будем пировать!
— Сейчас, сейчас! — счастливо засуетилась девушка. — Чайник поставлю, подогреть надо!
Глядя, как она хлопочет, я испытывал какое-то отческое умиление. Ну в самом деле ведь, не девчонка, а клад: красивая, фигуристая, опрятная, дома, поди, у нее все блестит, сверкает, чистота умопомрачительная. Накрасилась, конечно, адски, да ведь это пустяки — научиться еще. А готовит как⁈ Руки до локтей сожрешь!.. Ну где еще такую найти⁈
Но это понятно, я так рассуждал, человек много повидавший, жизнью тертый-мятый. А вот парни мои…Тут я, признаться, испытывал немалое беспокойство. Если на Ленку Пупса они и заглядывались, но хрен его знает почему дистанцию держали. То вот Аннушка повариха пацанам явно по душе пришлась, каждый второй с ней парой слов перекидывался, улыбался. Понятно почему — уровень мужских гормонов у молодых спортсменов в зашкваре, у каждого с перехлестом, как ртуть в термометре в сорокоградусную жару. С другой стороны, по заветам Андрея Петровича «порядок бьет класс!». Без толкового порядка вообще ничего не вырастет, это уж сто пудов, к бабке не ходи. И под юбки к бабам пацаны не полезут только в одном случае — как раз таки, если порядок есть. Вот его мне и следует добиваться, при этом не ограничивая ребят, чтобы у них ко мне уважение было. И порядок вроде как у нас выстраивается, но подростковая психика такая неровная ломкая штука… что красивая девчонка рядом — испытание для хрупкой конструкции.
Какао «Золотой ярлык» оказалось вполне себе добротным напитком, а уж в сочетании с оладьями да густой сметаной… Я все это пил и ел, немилосердно нахваливал Аню, вгоняя ее в краску, но думал все-таки о своем. Поэтому не заметил, как непроизвольно покачал головой, вызвав Анино удивление:
— Вы что, Иван Сергеевич?
— Думаю, Аня. Мне ведь из наших архаровцев не просто команду слепить надо, а победителей. И ведь пошло дело, представь себе, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. Пошло. Не дай Бог испохабить! А как это сложно, ты даже представить себе не можешь!..
Тут я спохватился, видя, что разоткровенничался не к месту.
— Ну, ладно, спасибо за угощение. Знаешь, без всяких там скажу, что у тебя талант. Быть тебе шефом в «Метрополе» или где еще! По крайней мере, я тебе того желаю от всей души. Будь здорова, отдыхай, и я пошел спать. День сегодня трудный был.
Не знаю, какие планы были у нее на этот вечер, но я точно не собирался девчонке жизнь портить. Если она в меня и влюбилась, то по девичьей юной глупости, это же видно, не хочу этим пользоваться, а если во второй раз в номер ее к себе пущу, то не факт, что сдержусь. Как говорится, все пройдет, годы все выветрят, спустя лет десять будет вспоминать с улыбкой: эх, и дура я была!.. Но и хорошо, что так было.
Оказавшись у себя, я с удовольствием вытянулся на кровати, не зажигая свет. Проходя по коридору прислушался — пацаны уже к себе в комнату пошли и ржали, видимо игру сегодняшнюю припоминали. Ну а мне надо уже думать про день грядущий. Как там мэр Киева говорил про завтрашний день? Вот-вот. Сегодня в завтрашний день надо смотреть. Доля тренерская, она такая. Мало думать о тактике, технике, психологии, надо еще и менеджером быть, решалой. Во всяком случае мне в моем положении уж точно, прямо как Олегу Ивановичу в свое время в Красной Пресне. За меня это никто не сделает, наверное, поэтому и бабу заводить не хочу… Пока…
Продумывая завтрашний хитроумный ход, я не заметил, как постепенно погрузился в сон.
Утром не пришлось мне никого будить ни пинком, ни добрым словом. Все дружно вскинулись ровно в срок, и я вновь прямо-таки окатился медовым душем. Ну а чего, и вправду у нас получается команда в лучшем смысле слова. Коллектив товарищей, сплоченных общей целью. Ура! Три раза.
Разумеется, ничего этого я не сказал, и даже лицом не выразил, пусть пацаны не расслабляются. Для них — я краткой улыбкой поприветствовал ребят и тут же принял деловой вид.
— Ну что, вижу, все живы-здоровы?.. Приступаем к занятиям! Разминка: бег полтора километра в среднем темпе с легкими ускорениями. Норматив — девять минут. Погнали!
Парни в меру бодро припустили по беговой дорожке, и я еще раз убедился в правильности выбранного нами пути. Но Бог мой, сколько еще надо пройти и одолеть, чтобы добиться результата!..
Ладно! Пока мои игроки пыхтят, стараются, и это хорошо. В норматив уложились все.
Я улыбнулся пошире:
— Пробзделись? Разогрелись?.. Теперь комплекс разминочных упражнений на пластику без мяча.
Работали все на совесть, никого подгонять, подстегивать — без надобности. Кое у кого я отмечал, конечно, огрехи, некоторую «деревянность» движений. Но ладно, пустяки это все сейчас — замечаний делать не стал, потом подработаем. А вот у Вербного и Баграмяна все выходило на загляденье, мягкость и грация у них врожденные, это уж либо дано от природы, либо нет. Я невольно залюбовался тем, с какой прямо нечеловеческой, кошачьей ловкостью у них выходят самые простые упражнения. Впрочем, об остальных пацанах тоже не забывал — приглядывал и за остальными.
Решив, что достаточные физические кондиции достигнуты, я дунул в свисток:
— Окончить разминку! Все сюда! Языки с плеч убираем и слушаем!
Разгоряченные футболисты собрались вокруг меня, я подождал, пока они угомонят дыхание, после чего объявил им план на ближайшую половину дня, который, думаю, их удивил.
Дело в том, что я решил отправиться в «Зорьку» с тайным, ну пусть полутайным визитом. Суть этого визита я, конечно, раскрывать не стал. Лишь сказал, что должен отлучиться на полдня примерно. Тогда как моим парням предстоит провести легкую тренировку в это время. Когда приеду, скажу, что будем делать дальше.
— За старшего остается Онуфриев, — твердо объявил я, следя за реакцией. Реакция оказалась самой благоприятной, никто уже не оспаривал Пашин приоритет, соображая, что это себе дороже. Еще бы, лидерская позиция Павла только на пользу команде шла, а значит, и лично каждому.
Далее я постарался быстро и дельно расписать меню упражнений технического плана на утреннюю тренировку. Блок включал: жонглирование мячом; ведение мяча внешней и внутренней сторонами подъема, с разной скоростью и мгновенной сменой направлений, применением обманных движений и последующим ударом в цель. Также следовало отбработвать прием и остановку мяча, катящегося по газону с разной скоростью и под разными углами по отношению к игроку, а также летящего по воздуху. Ну и обязательно разнотипные удары по мячу… и еще ряд упражнений. Короче работы — пахать не перепахаешь. Ясное дело, все о чем я просил — наглядно показал. Пашка хоть и пацан толковый, но по тренерским приблудам и премудростям не в курсах. Онуфриев внимательно смотрел за тем, что я показываю, как губка впитывал.
— Паша, справишься? С руководством такой тренировкой?
— Не вопрос, Иван Сергеевич! Будем стараться.
— Не стараться надо а делать, — поучительно сказал я. — Ну что ж, тогда вперед! Закончите, пообедаете без меня. На отдых — час. Вернусь, скажу, что дальше.
— А вы куда, Иван Сергеич? — вдруг полюбопытствовал Вербный.
— Дима! — сказал я особым тоном, отчего он слегка напрягся, скукожившись корочкой апельсина. — Как ты думаешь, ты умный человек?
Он недоуменно заморгал, а ребята осклабились, не зная еще, что я скажу дальше, но предвкушая нечто.
— Ну… — протянул Дима, — как бы…
— Молодец! — воскликнул я. — Старайся дальше. И запомни: умный не тот, кто много знает, а то, кто хорошо думает. Усвоил? А много знать незачем. Лишний груз в голове.
Лица ребят расплылись в улыбках и смешках, Дима тоже заухмылялся — видимо, ожидал какой-то подколки, но ничего обидного не услышал.
— Учту, Иван Сергеич! — буркнул он, расслабляясь.
— Вот и ладно. Вижу, что думаешь правильно. Работаем, орлы! Онуфриев, за старшего. Встречаемся после обеда.
И я рванул в «Зорьку».
План мой был гениально прост в теории и черт знает, что из него выйдет на практике.А именно: я решил с корыстной целью охмурить директрису лагеря, уловив ее симпатию ко мне. С какой-то стороны это была, конечно, авантюра, но шестое чувство подсказывало, что у меня тут может выгореть. И я положился на Фортуну.
Без проблем добравшись до «Зорьки» на рейсовом автобусе, я поначалу огляделся, убедился, что на входе несет вахту добродушного вида старушка и без опаски устремился к ней.
— Доброе утро, бабушка!
— Утро, сынок, с петухами, а счас уж полдень на носу! Ты откудова к нам и зачем?
— А к директору я к вашему. По физкультурным делам, она знает. Иванов Иван Сергеевич.
— Ишь ты! А что ж не Иваныч?
— А уж это дедушку моего надо было спросить, зачем сына Серегой назвал. Да теперь уж не спросишь.
— Ох, это верно… Ну, ступай. Знаешь, куда?
— Знаю, бывал у вас, да не раз, — само собой вышло почти в рифму.
Я отправился в административный корпус, мысленно дивясь наивности и доверчивости советских людей, к которой никак не мог снова привыкнуть. Впрочем, эти ненужные мысли тут же как ветром сдуло, только я заприметил директоршу, выбежавшую на крыльцо и энергично зашагавшую от меня вдаль.
Черт, я не знаю, как ее зовут! И у бабки не спросил, балбес!..
— Товарищ директор! Товарищ директор, можно вас на минуту⁈
Она резко развернулась и тут же расплылась в широчайшей улыбке:
— Иван Сергеич!..
— Он самый. К вам в гости. Принимаете?
— Ой, да конечно! Прошу ко мне в кабинет! — и она засеменила навстречу, вмиг позабыв про все свои дела.
— С удовольствием! — воскликнул я, лихорадочно припоминая всякие джентльменские обороты речи. — Буду признателен… то есть, очень рад составить компанию…
Бормоча этот вздор, я топал вслед за ней, вдруг особенно фигурно заигравшей булками, что, надо признать, выглядело довольно завлекательно.
— Вы извините, — продолжал я включать светского кавалера, — я ведь так и не знаю, как звать вас! Подскажите, будьте добры…
Вихляния ягодиц стали как будто еще отчаяннее. Дамочка захихикала:
— Меня-то? Антонина Дмитриевна!
Нет, ну надо же как в масть! Я не особо какой эрудит, но хрен знает где и когда, и хрен знает зачем, как-то услыхал, что Антонии — древний уважаемый римский род, правда, почему-то плебейского происхождения… Ну да это неважно. А Антонина — значит, принадлежащая Антонию.
И я постарался разлиться соловьем на тему античной классики. Больше, конечно, порол чушь, так как историк из меня аховый, но сейчас и этого хватало, я видел, что каждое слово проливается в душу завлага молоком и медом, а мне только того и надо.
Наслушавшись сладкой чепухи, Антонина засуетилась насчет чаю, а я сдуру чуть было не ляпнул: «Спасибо, не хочу», но вовремя сообразил, что этим разрушу доверительный климат. И с подъемом воскликнул:
— С удовольствием! Чаепитие в компании прекрасной дамы — что может быть лучше!..
От этого она совсем чуть не растаяла, как Снегурочка. Словно по волшебству явились чай, лимон, печенья, и я все это добротно потреблял. Не забывал похваливать, и ни слова конкретно не сказав, всем видом давал понять, что очарован-околдован эротическими флюидами администраторши. Если что готов припасть к ее стопам… ну и так далее. Говорил же о другом, мягко стеля.
— Не в службу, а в дружбу! — умильно улыбался я.
Суть темы была в том, чтобы следующую игру нам поставили не на «огороде», а на нормальном поле. Понимал, что если у нас не будет возможности к полю привыкнуть, схемы игровые обкатать, то когда настанет черед играть с профиками, те нас раскатают играючи. Потому я был железно заинтересован в нормальном поле, и включил всевозможное обаяние, хлопая глазками:
— Антонина Дмитриевна, любезная! Нам это исключительно важно. Понимаете? Вы такой опытный руководитель, я не верю, что вы не сможете нам помочь. Организуйте нам это поле, а? Мы играем с «Пионером». Ну, а мы… то есть я… я в долгу не останусь, — договаривал я уже шепотом.
Антонина Дмитриевна сложно менялась в лице. Видно было, как кочегарит ее внутренний компьютер — еще немного, и дым из ушей пойдет. Задача непростая: надо кого-то уламывать, с кем-то увязывать… но и отказывать мне ей явно не хотелось. Вот она и напряженно думала, как ей разрулить эту «вилку», как невозможное возможным сделать.
— Ну… — протянула, наконец, она, — попробую. Есть кое-какие рычаги…
— Премного обяжете! — внезапно выскочил в памяти еще один роскошный оборот. — Антонина Дмитриевна, благодарности моей не будет границ… — воспламенился я.
Совесть меня малость подъедала, пока язык балаболил это, но я утешал себя тем, что все это не ради себя, но для пользы дела. Общего в смысле. Потом как-нибудь отмажусь, когда за обещанное отвечать придется.
— Прямо-таки границ не будет?.. — она сощурилась с сомнением, но и надеждой.
Вот кто за язык тянул?.. Пришлось скрепя сердце подтверждать, что не будет. Она же вдруг так изменилась в лице, что нет сомнений — осенило.
— Слушайте, Иван Сергеевич…
— Слушаю внимательно!
Она помолчала, соображая, глаза на стол опустила, принялась салфетку ковырять пальцам, будто там отверстие сверля.
— Вам поле для чего нужно, Иван Сергеевич?
Понятно для чего, чтобы из группы выйти и достойную игру показать. Но я подумал так, но сказать ничего не сказал — только широко улыбнулся. Она кашлянула в свой кулачок.
— Знаете, к сожалению, поле я вам не выдам. Из Москвы звонили, говорили, чтобы там только молодежка играла из клубов. Но… — она подняла свои глаза, прищурилась. — Физрук-то наш лагерный, Степан Семеныч… У него вроде бы какая-то там не то категория, не то лицензия судейская есть. Что, если его судьей на ваш матч назначить? Назначенный судья после матча под дождем — простыл.
Интересненький расклад получается. Вроде и понятно куда директриса «Зорьки» дорожку стелет, но я решил послушать.
— Он, паразит, у нас огнетушитель с пожарного щита угробил, теперь должен мне.
— Как это?
— Да от большого ума, как еще. Дружки-алкаши приперлись тут к нему, поддали втихомолку в раздевалке. Ну а пьяный же всяко приключения найдет на ровном месте! Попался на глаза огнетушитель… «мы просто принцип действия хотели посмотреть!..» — передразнила она. Ну и посмотрели. Все в пене было!.. Чтоб им этот принцип по ночам снился! Честно говоря, так пустой баллон на щите и висит. Где я деньги на новый найду? По смете таких расходов нет.
— Так. Ну и что Степаныч этот ваш? — вернул я Антонины к сути дела.
— Семеныч. Ну что! В общество трезвости вступил. Характеристику-то мне на него писать. Пригрозила: такое напишу, что потом и полотером не возьмут. Пока по струнке ходит.
И далее директриса пояснила: нажмет на физрука, чтобы в лепешку разбился, но прорвался в судьи на наш матч с «Пионером».
— Захочет нормальную характеристику — прорвется, — закончила она.
Я поскреб макушку. Хех, вот подарок судьбы. Я не сторонник договорняков, купленных судей и прочей шелупони. А тут мне прямо указывают — поможем выйти из группы товарищ Иванов, поле для этого вам даже не понадобиться. Эх… в общем, не тот я человек, чтобы на договрняки соглашаться. Но! Если у Антонины судья свой есть, то воспользоваться этим надо в любом случае. Как? Ну например, обезопасить себя от такого же судейского беспредела, только в свою сторону. Чуть подсказывало, что во время игр с «грандами» все будут свистеть в одну сторону. Мне же хотелось честной игры.
— Антонина, — я рискнул обратиться к директрисе без упоминания отчества, отчего на ее щеках выступил еще больший румянец. — Премного вам благодарен за такую чуткую реакцию. Что если вашего Степаныча на наш матч с «Динамо» поставить. Свистеть только в нашу сторону не нужно совершенно, у меня пацаны без поддержки могут играть в футбол. Но вот пресечь попытки нас на поле… похоронить, скажем так — самое то.
Директриса кивнула, соглашаясь. От основной темы — про хорошее поле — я тоже не отстал. И так, мытьем да катаньем вытянул из директрисы обещание «посодействовать», ощутив, что это не пустые слова. Полагаю, что из Москвы пришла рекомендация, а рекомендацию всегда можно обойти и отбрехаться потом. Неудобно это все конечно, но с должностью директрисы — реализуемо.
Добившись искомого, я не стал сразу сматывать удочки. Еще посидел, поболтал, нещадно лил ей в уши комплименты, демонстративно взглядом ее пожирал… и лишь после этого вежливо распрощался, когда после очередного моего взгляда Антонина в креслице своем сползла.
После обеда, как и планировал, я был в нашем лагере. Первое, что мне бросилось в глаза — Лена, которая спешила в сторону дирекции, с озабоченным видом. На меня она даже не взглянула, наверное, просто не заметила. Я тоже не горел желанием вступить с ней в диалог, но волей-неволей отметил, что вид у нее не просто хмурый, а прямо встревоженный, взволнованный, и неслась она чуть ли не рысью.
Неужто опять с мажором что-то у нее не так?..
Помня ее скверного жениха, я тоже напрягся, невольно предчувствуя, что роман нашей Пупса с этим поганцем еще икнется нам уродскими чудесами. Угораздило же девку влюбиться в гаденыша, а что делать? Такое сплошь и рядом бывает: хорошие девчонки влюбляются в поганцев, а хорошие ребята…
Я вздохнул и оборвал лирику, настраиваясь на работу.
Ребята, уже успевшие пообедать и передохнуть, разыгрывали легкую, без фанатизма двухсторонку, отрабатывая технику передач. Они так увлеклись этим делом, что не сразу меня заметили, и я приостановился немного поодаль, понаблюдал. Ну, тактику, конечно, еще наигрывать и наигрывать, но я еще раз с радостным удивлением убеждался, что ребята в самом деле прирожденные таланты, и спартаковскую тактику освоят. Не сразу, конечно. Ну, а начнем прямо сейчас!
И я решительно двинулся к полю.
Разгоряченные ребята обрадовались, увидав меня. Паша рысью подлетел:
— Иван Сергеевич, задание выполнено! Решили отработать точность паса, вот…
— Я видел. Молодцы, что так решили. Десять минут отдыха! Потом урок по тактике, потом практика.
Про визит в «Зорьку» я ничего не стал говорить, а ребята дисциплинированно не стали расспрашивать. И верно, незачем им знать про мои интриги. Даже не ради моральных принципов, а просто чтобы не расслаблялись. А остаток дня нынешнего и весь день завтрашний я решил посвятить отработке фирменных спартаковских, точнее бесковско-романцевских «стеночек и забеганий», хотя название это мне не очень нравилось. Я бы лучше сказал… а как бы я сказал? Да черт его знает. Атака лавиной? Ну, неплохо, но все же не то.
— Ребята, сюда! Смотри, слушай.
И я стал растолковывать суть.
Суть в том, что команда бежит в атаку как одно целое. Три-четыре, а то и больше человек стремятся открыться, то есть оторваться от опеки защитников соперника, вырваться на свободное место. Да, одного-двух противник успеет перекрыть, но кто-то один-двое обязательно останутся свободными. Кому-то из них тут же следует пас, а пока мяч летит, все непрерывно смещаются, стараясь открыться, и получивший мяч мгновенно отпасовывает тому, кто в самой выгодной позиции… и так до завершающего удара по воротам.
— Понятно? Смотрите: вот мяч, допустим, у Данько. Сразу же открываемся: по центру Осипов, слева Пчелкин, справа Савельев или Соломатин. Ясно?.. Отлично! Данько пасует, скажем Пчелкину, и так же быстро открываются Осипов и Баграмян. Пчелкин!
— Я! — чуть не по-солдатски откликнулся Олег.
— Сморишь, кто у тебя лучше всего открыт. Ну и так далее. Вроде бы просто, да? Но гладко только на бумаге, ясное дело. На самом деле не просто. Здесь главное — взаимопонимание…
Я ощутил, что сам увлекся, говорю с жаром, и это передается ребятам, они зажигаются, соображают, им не терпится попробовать. Я-то знал, что это не сразу получится, но потенциал моих парней позволял применить этот стиль на турнире такого уровня как наш. Конечно, без «физики» и техники ни о каком стиле и говорить нечего, но с функционалом и технической оснащенностью у нас как раз было неплохо, на этой базе можно было строить всякие креативы, как говорят в двадцать первом веке…
— Все понятно? Ну, поехали в лес за орехами, блин!
Как я и предполагал, дело пошло не сразу, но пацаны старались. Тем более раньше мы уже пытались внедрять в игру элементы такой тактики, пусть и не до конца осознанно. Остаток дня мы добросовестно отрабатывали стеночки с забеганиями до упаду, я с некоторым опозданием уловил момент, когда ребята «переели» беготни — они-то этого не ощущали, готовы были еще носиться, как лоси, но я, тренер, обязан просекать такие вещи, а я упустил. Ладно, спохватился все же вовремя.
На следующий день мы только и делали, что шлифовали тактику, и ведь стало получаться! Игроки и сами ощутили, что на поле они начинают чуять друг друга какой-то телепатией, что ли — ну, собственно, так и надо, тут никакого чуда, этого и добивается всякий нормальный тренер. День вообще пролетел стремительно, тренировку я закончил пораньше, отправил ребят ужинать, а сам поспешил к Оксане.
Та была у себя в кабинете, и какая-то задумчивая. На меня посмотрела странновато.
Что с ней?..
Но вникать я не стал. Не до того.
— Оксана Вадимовна! Завтра игра.
— Знаю.
— Автобус…
— Заказан.
— Питание…
— Заказано. Вода тоже.
Какой содержательный диалог!
— Вы с нами едете?
— Обязательно!
Вот тут в ее глазах что-то блеснуло. Но опять же она умолкла, а мне загадки разгадывать было недосуг. Я распрощался и помчался готовиться к выезду.
Назавтра мы без заминок выехали. Оксана Вадимовна и Пупс дружно уселись на передние сиденья обе такие загадочные, что сил нет. В ребятах же чувствовался здоровый азарт, взвинченность ровно в меру, не больше. Я из всех сил старался именно этот градус поддержать, чтобы и не погасли они и не перегорели, а это совсем не просто… Приехали за полтора часа до игры, были встречены улыбчивой Антониной… и вот тут-то до меня дошло: да Антонина-то с Оксаной наверняка созваниваются по делам, и директриса «Зорьки» возьми, да что-то ляпни о наших с ней разговорах — похвастаться решила. Вот наши-то дамы дружно так и насупились…
Антонина стала делать мне таинственные знаки, что, конечно, не осталось без дамского внимания, но черт с ними.
— Ребята, разгружайтесь, я сейчас… — сказал я мы с директрисой отошли в сторону.
— Я все сделала! — таинственно зашептала она. — Играете на главном поле. Степан Семеныч судит.
Для разминки нам все же предоставили «огород». Тот самый на котором мы проводили прошлую игру. Тогда как соперников отправили разминаться на основную «поляну». Да и хрен бы с ним — я не стал возражать, понимая, что это подстраховка. Черт его знает, что потом может придумать тренер «Пионера»: мол, и размяться не дали, и судья свистел в пользу «Колоска»… Хотя я был убежден — единственное, что надо, это чтобы арбитр не «душил» нас, не тянул противника, короче говоря, судил нормально. Остальное мои ребята сделают сами.
Тем не менее на разминке я испытал беспокойство. Конечно, игроки с энтузиазмом взялись за дело, правда на жутком поле воспроизводить тонкую спартаковскую тактику было сложно. И все же я отметил, что у парней получается. Главное они ухватили: смысл этой тактики, «лавины», как я говорил, когда мяч непредсказуемо для противника летит то к одному нашему футболисту, то к другому. И да, это у моих ребят было не идеально, но они учились старательно, и видно, что не зря, навык растет. Здесь суть в другом.
В том, что своим тренерским глазом я увидал: ребята психологически перегорели. Видимо, они самую малость, но все же «словили звезду»… или нет, не совсем то. В общем-то психология тут нехитрая, знакомая мне, сам молодым футболистом был, прошел через это. Это тот случай, когда ты реально ощутил, что у тебя что-то получается, ты что-то можешь, начинаешь читать игру, заправски фехтовать мячом, бить так, что он летит как пушечное ядро… И вот тут-то тебя начинает трясти.
Пока начинал, просто гонял мяч себе в кайф, как-то не думал о результатах, а вот тут всерьез замаячила команда мастеров, ставки, карьера. Ну а там, чем черт не шутит, высшая лига… вот тут-то начинается мандраж, которого, наверное, не избежать никому. Парня начинают раздирать два чувства: упоение собой и боязнь оплошать, он отчаянно начинает стараться… и у него мало что получается. Вот эту стадию сейчас я и заметил у моих ребят, хотя сами они того не замечали. Их всех сейчас несла мысль о победе в турнире, она из абстрактной мечты вдруг обрела плоть и кровь, и это стало помехой.
Все пройдет. Я знал, что и это пройдет, ничего тут не поделать, это болезнь роста, которую надо пережить. И вот он этот момент: пережить надо здесь и сейчас, в матче с «Пионером».
Мысли эти крутились во мне, а парни носились как заведенные. И мои дамы, Оксана с Еленой, стоявшие рядом, прониклись зрелищем — даже их проняло.
— Иван Сергеевич! — чуть не взвизгнула Пупс. — По-моему, вы совершили чудо!
— Да, да, — торопливо подтвердила Оксана Вадимовна. — Я вроде бы ничего в футболе не смыслю… но даже я вижу, как ребята прибавили! Ведь они и правда как будто над землей летят! Это просто волшебство какое-то!..
От чувств директор наша заговорила необычайно возвышенно. Слышать это было приятно, но я-то видел то, чего не замечали они, поэтому лишь улыбнулся вежливо. И тут поймал себя на том, что задумчиво поглаживаю щеку ладонью, спохватился, перестал, чтобы этот невольный жест не выдал мою озабоченность.
Захлопал в ладоши:
— Стоп! Все ко мне!..
Ребята, тяжело дыша, но резво подбежали ко мне.
— Все, отдыхаем. До игры полчаса. Отдышаться, переодеться и так далее. Верим в победу⁈
— Да!..
— Так держать!
Все это, понятно, я говорил самым бодрым голосом, но какие-то кошки на душе скребли. Ну, или совсем маленький котенок, но все же царапал, паршивец. Что представляет из себя «Пионер»?.. В глубине души я все же надеялся, что это типичная любительская команда, которую мы должны обыграть на одной ноге, ну, на классе, скажем так, при всех своих психологических проблемах.
Дамы наши рядом восторженно трещали взахлеб:
— Ой, да мы!.. Иван Сергеич!.. Да наша команда!..
Я восторгам не препятствовал, но думал о своем.
Последние минуты перед матчем тянулись невыносимо долго. Вот ребята переоделись, завершающе попрыгали, поразмялись, настрой у всех бил через край. Красно-белая спартаковская форма на фоне яркого летнего дня смотрелась так нарядно… блин, умный был тот, кто придумал для спортивной команды такое сочетание цветов, одно оно способно поднять настроение…
Наконец-то явился посыльный — запыхавшийся подросток, наверное, из одного из старших отрядов:
— «Спартак-Колосок»?.. Вас ждут на поле!
Я воспрянул:
— Ну, ребята! Вперед наяривать!
Хорошему тренеру достаточно полминуты, чтобы понять кондиции футболиста, его профессионализм или даже потенциал. Один взгляд на ораву пацанов, носящихся с мячом во дворе — и ясно, кто талант, кто нет. Игроки «Пионера» разминались на своей половине поля, и я облегченно вздохнул: колхоз, ясное дело, собранный с бору по сосенке!.. В пацанах просто не было еще выучки, элементарной координации движений, достигаемой хотя бы полугодовыми занятиями в футбольной школе. Наверняка понимал это и тренер, немолодой шустрый дядька в синем спортивном костюме. Футболисты же «Пионера» были в заметно поношенной, не первого срока форме не очень обычного вида: футболки в вертикальную бело-зеленую полоску, черные трусы и гетры, и я смутно припомнил, что нечто похожее носили игроки ташкентского «Пахтакора»… Тренер энергично растолковывал что-то своим питомцам, и я едва удержался от снисходительной ухмылки: старайся, старайся дядя, все равно мы вас на запчасти разберем! Гора у меня с плеч свалилась, и я повернулся к своим с финальными наставлениями, перестав интересоваться соперниками.
Как вскоре оказалось, это была моя большая ошибка…
— Так, ребята! План на игру понятен? Играем зонную защиту, при правильной работе они к штрафной нашей и близко не подойдут. В полузащите и нападении опробуем нашу спартаковскую игру. Но не увлекаться! Если чувствуешь, что не идет, не пижонить, играть по обстановке. Играем первым номером, постоянно прессингуем, атакуем. Если повозим их в темпе первые полчаса, они просядут, потом голыми руками можно будет брать. Ну и если по ходу возникнут изменения, перестроимся. Ну, вперед!
«Трибуны» жиденько заполнялись публикой, среди которой самым активным контингентом оказались наши барышни. Они мгновенно собрали вокруг себя команду сочувствующих и принялись дружно и усердно вопить знаменитые спартаковские кричалки. У «Пионера» тоже, впрочем, оказалась группа поддержки, но почему-то она состояла из клопов лет двенадцати-тринадцати, преимущественно пацанят, среди которых затесались две-три девчонки. Эта маломощная компания пыталась что-то пищать, но была заглушаема нашим могучим хором.
Появилась судейская бригада. Кто лайнсмены — Бог их знает, а рослый лысоватый мужик с мячом, худощавый, но жилистый, длиннорукий, видно, что крепкий — это, как я догадался, физрук Степан Семенович, гроза огнетушителей. В общих чертах он здорово смахивал на знаменитого тренера Николая Морозова, выведшего сборную СССР в полуфинал чемпионата мира 1966 в Англии.
— Посторонних прошу с поля! — сурово провозгласил арбитр. — Капитаны команд в центр поля!
Капитаны разыграли ворота, нам выпали те, что слева от меня, Дима неспешно затрусил к ним, команды стали расходиться по своим половинам, а капитанам предстояла еще одна жеребьевка — право ввести мяч в игру. Оно досталось нам.
Боковые судьи разошлись по местам, Семеныч достал свисток и секундомер. Мои ребята стали выстраиваться в нужный тактический порядок, у мяча остались Онуфриев и Соломатин, арбитр предупреждающе поднял руку, я ощутил, как взволнованно забилось сердце…
Свисток! Матч начался.
Мои парни мгновенно бросились вперед, каждый открываясь для передачи, и Паша точно отпасовал Савельеву, а тот одним касанием отправил Баграмяну. Ошеломленные игроки «Пионера» заметались, толком не поняв, кого держать. Номер 5, здоровенный плечистый детина, которому впору бы заниматься борьбой, а не футболом, отчаянно припустил за Михаилом, но походило это на бег носорога за гепардом. Наперерез Баграмяну бросился еще один соперник, и в самый бы раз Мише отпасовать отлично открывшемуся Осипову, но нет ведь, великий бомбардир решил идти в обыгрыш! И обыграл без вопросов, но неуклюжий парень, в технике нашему форварду в подметки не годящийся, вдруг полетел в запоздалый подкат прямыми ногами, ну и понятно, попал бутсой вдогон, в ахиллово сухожилие, отчего бедный Миша из гепарда превратился в подстреленного лебедя: взмахнув как крыльями, руками, он красиво спикировал на газон.
Наша «торсида» на трибуне гневно взвыла.
— Костолом!.. — просверлил воздух негодующий вопль Пупса.
Я от ужаса втянул голову в плечи. Господи! Не дай Бог что с Мишкиным ахиллом, что мы делать будем⁈ Но разъяренный форвард резво вскочил, сжав кулаки, бросился на незадачливого защитника:
— Ты че творишь, гандон!!!
Слава те Господи, кажется, пронесло!
Жилистый Степан Семенович уже мчался к месту инцидента аршинными шагами:
— «Колосок» номер десять, выбирайте выражения!
— А вы не видите, чего этот урод творит⁈
— Еще раз говорю: следить за языком! Пока замечание, в следующий раз будет желтая карточка. А номер два «Пионера» — предупреждение!
Он выхватил желтую карточку, сунул ее в чуть не в нос игроку в полосатой футболке.
— Еще раз повторится такая акробатика — удалю с поля!
— Да я в мяч играл!..
— Видел я ваш мяч. Штрафной удар!
Физрук назначил штрафной в ворота «Пионера». Разыграли наши неплохо, да только Савельев досадно смазал завершающий удар головой, голкипер соперников не очень умело, но забрал мяч.
Так началась игра. Наше территориальное преимущество было заметным, и все за счет «стеночек-забеганий», уступающий нам в классе противник просто не успевал, хотя, надо отдать должное ребятам, нехватку класса они пытались компенсировать самоотдачей, и даже не слишком нарушали, хотя несколько раз судья разражался карающим свистом, назначал штрафные. Один стал для нас реальным шансом, мяч был установлен чуть за пределами штрафной площадки, меньше двадцати метров точно. Я видел, как деловито распоряжается Онуфриев и мысленно похвалил его: молодец, Паша, настоящим капитаном стал! Ребята таинственно пошептались возле мяча, проделали несколько запутывающих маневров, и, наконец, Пчелкин со всей силы хватил по мячу… и влепил точнехонько в стенку, так что одному из футболистов «Пионера» не повезло, он мешком повалился наземь, после чего, видать, несколько минут лежа думал о смысле жизни — типа, а стоит ли становиться футболистом при таких раскладах?.. Ну, это я шучу, конечно, мужественный парень поднялся, попрыгал, похромал и продолжил игру.
А она шла примерно в том же духе. Трибуны жидковато шумели, мы сильно напирали, соперники метались изо всех сил, кое-как пока отбиваясь, правда, при такой отчаянной работе хватит их ненадолго, это я видел уже сейчас. Но уверенности и спокойствия во мне не было. Теперь я точно убедился, что где-то мои орлы перегорели. При гигантском территориальном преимуществе мы никак не могли забить гол, и все из-за каких-то досадных промахов. То великолепно разыграем распасовку, но последний пас улетит куда-нибудь в космос, то выйдет нападающий на убойную позицию, но запорет удар… И главное, игроки почувствовали эту гнилую мистику, когда все делаешь вроде бы правильно, а оно не делается, словно черт под руку толкает, вернее, под ногу. Парни мои занервничали, и вот Баграмян уже налетел на Белоконя, напоровшего с пасом: «Сапожник!..», тот вспыхнул, огрызнулся. Я тоже заорал с бровки, чтобы прекратили собачиться, они как будто притихли, но невезуха при тотальном нашем превосходстве сохранялась, несмотря на неустанные подбадривающие вопли с трибуны.
Так прошло с полчаса, первый тайм начал понемногу клониться к закату. Степан Семенович судил безупречно, показал еще один «горчичник» номеру 4 «Пионера» — абсолютно по делу, никакой придирки. Я нервничал. «Не забиваешь ты, забивают тебе, не забиваешь ты, забивают тебе…» — назойливо вертелось в голове. Я, признаться, не очень-то верю в эту примету, но сейчас вот прилипла, зараза, и не отдерешь… Я утешал себя тем, что даже пусть у нас не очень клеится, но еще немного, и «Пионер» просядет физически, и уж там-то мы его дожмем даже при невезении…
Какова была тактика «Пионера», я понял в течение первых минут десяти. Как только мяч по счастливой случайности оказывался у кого-то из игроков в полосатых футболках, тот старался со всей дури запулить его подальше от своих ворот. Хотя, разумеется, не просто так. Все передачи адресовались игроку под № 9, единственному, видимо, форварду, тоскливо маячившему на нашей половине поля, другое дело, что эти дальние передачи грамотно перехватывались нашей защитой, либо этот девятый номер, какой-то мешковатый невысокий блондин, неудачно распоряжался мячом, терял его, словом, поводов для беспокойства не было. И вот минуте так на тридцать седьмой-восьмой споткнулся кто-то из наших, полузащитник «Пионера» ухитрился завладеть мячом и запустить его метров на двадцать точно в ноги «девятке» соперника. И…
И я не поверил своим глазам.
Нападающий, набирая скорость, понесся сквозь нашу защиту так, как будто игроки были вкопаны в землю, и он шутя демонстрировал футбольный слалом. Я видел, что мои защитники уже всерьез пытаются ковырнуть его на грани фола, но он какими-то волшебными движениями избегает их, с неотвратимостью рока мчится к воротам, и мне оставалось только зачарованно провожать его взглядом… в общем, это походило на знаменитейший матч 22 июня 1986 года Аргентина-Англия, где Диего Марадона сперва отличился мошенничеством, а через четыре минуты феерическим мастерством, обыграв пол-команды англичан. Вот этот чертов местный Марадона сейчас и вытворял примерно то же самое, и в голове у меня вновь зазвенело «не забиваешь ты…», но выручил Вербный. Точно рассчитав, когда форвард чуть отпустил мяч, наш голкипер самоотверженно бросился в ноги бегущему и чисто забрал мяч, хотя нападающий после этого полетел на траву.
Пронесло!..
Мне казалось, что я возвращаюсь с того света — может, преувеличиваю, но…
— Паша! — срывая голос, заорал я. — Паша!..
Тяжело дыша, Онуфриев подбежал ко мне.
— Меняем рисунок игры! То есть, остальные и дальше играют по зонам, а ты персонально держишь «девятку». Понял?
— Да как не понять!..
— Гасить в момент приема мяча. Понял? Без нарушений! Не хватало нам только карточек набрать на этом колхозе… Давай!
К счастью, это был самый неприятный для нас момент матча. В перерыве мы довольно горячо пообсуждали и отсутствие фарта, и дьявольскую ловкость невзрачного блондина:
— Бес какой-то! — горячо толковал Данько. — Я его, честно говоря, уже по ноге… так мимо! Еще раз — мимо!
— Ладно, — пресек я такие разговоры. — Бес он или не бес, а Паша с ним справится. Остальные — играем в свою игру. Да, не очень ладится, вижу. Ничего! Бывает. На классе дожмем. Они развалятся при нашем темпе… Ну, вперед!
В общем, план сработал. Онуфриев действительно выключил девятого номера, да он, разок взорвавшись, дальше и сник. Во втором тайме нам удалось затолкать три трудовых гола: Пчелкин и дважды Баграмян, после чего мы расслабились, и девятый нас разок все же наказал: получив мяч в штрафной, мгновенно развернулся, оторвался от Паши, опередил Данько и мягко швырнул мяч в правый угол, тут и Вербный не спас. Впрочем, это была минута уже восемьдесят восьмая, и несчастный «Пионер» действительно еле ползал.
После финального свистка я сразу помчался к коллеге…
Тренер «Пионера» сам шагал мне навстречу, протягивая руку и хитро посмеиваясь, будто догадывался, о чем я хочу его спросить.
— Поздравляю с победой! Отлично играли.
— Ну, — честно сказал я, — на четверку с натяжкой. Но вы тоже не лыком шиты!
— Ну! — рассмеялся он. — Старались ребята, конечно, ругать их не за что. Но потолок-то у них какой, сам видел, что тут говорить. Да я и не печалюсь особо, набрали мне их с бору по сосенке — играйте! Я из них все что мог, сделал. Все что мог, ни на копейку меньше!
Он оглянулся, но его игроки были уже далековато, понурясь, брели в раздевалку.
Я понимающе прищурился:
— Ну, а девятка?
Лицо коллеги заиграло такими эмоциями, что ни в сказке сказать, ни пером описать.
— Что, заметил?
— Ну так! Мои парни от него в трансе были. Дьявол, говорят, какой-то, а не человек.
— Э-эх, друг ситный! — вырвалось вдруг у тренера. — А вот это и радость моя, и беда!
— Где ты его откопал-то?
— Так он ко мне же случайно попал, как все остальные! И я ведь с первого взгляда не раскусил. А на другой день он на тренировке такое отмочил, что я только глаза протирал: а что, такое бывает?.. Ну, потом, конечно, занялся с ним по-взрослому.
Сказав так, коллега горько вздохнул и поведал историю, в общем, не столь уж редкую для футбола, да и не только, а для любой сферы: об огромном таланте, упавшем на человека как-то с перекосом: когда понятно, что на самом деле талант немереный… и к делу его не пристроишь. И вот это, конечно, обиднее всего. Этот парень (звали его Максим) мог сыграть если не как Пеле, то как Стрельцов, не хуже — но один-два раза в матче. А мог и не разу. И превратить его дар в систему, по мнению тренера «Пионера» — задача, увы, нереальная.
У парня начисто отсутствовала мотивация. Просто как будто кто-то выжег ее напалмом. Нет, играть в футбол ему нравилось. Обыгрывать соперников — прикольно. Но все разговоры о том, что он может стать звездой всесоюзного, а то и мирового уровня, не доходили до его сознания. Ему это было совершенно до одного места. Почему⁈ Почему ты не хочешь стать звездой? — эти вопросы казались ему нелепыми. Да потому, что для этого надо корячиться как проклятому, вкалывать, пахать и тому подобное. А на фига такая радость⁈ Что я, дурак, что ли? Его совершенно устраивала безмятежная жизнь в свое удовольствие: не напрягаясь проводить дни за днями, погонять мяч, поиграть на гитаре…
— Кстати, — усмехнулся тренер, — на гитаре он лабает так, что заслушаешься. Ребята его каждый день теребят: сыграй, да сыграй! Не отказывается, и даже импровизации какие-то выдает. Не знаю, я не спец, но думаю, и здесь мог бы стать кем-то вроде Джимми Хендрикса. Ну или близко к тому. Так нет же, и это ему не надо. То есть, так просто побренчать, конечно, любит, но стараться, репетировать — да Боже упаси. Непробиваемый!
— Да уж. И что теперь?
— Ну что? Не могу от него отстать. Каждый день капаю на мозги: ты можешь, ты можешь, у тебя сверхспособности! Ты один на миллион и бла-бла-бла!.. — тренер глаза закатил.
— И как?
— Пока не очень, — он плечами пожал. — А по правде сказать, совсем никак. И все-таки не могу смириться. Ведь талант-то какой! Алмаз! Бриллиант!.. Ох, ладно, говорить об этом… прямо душу бередить. Давай, брат, счастливо тебе, думаю, вы до финала сможете добраться.
— Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить!
Я заспешил к своим, но дорогу мне преградила сияющая Антонина Дмитриевна:
— Иван Сергеевич! Поздравляю, и всю вашу команду прошу в столовую! Хотим угостить вас обедом. Нет, конечно, никакого спиртного.
При этом она так выразительно посмотрела на меня, что я ощутил укол совести. Наобещал с три короба!
— Э-э… Спасибо еще раз, но неловко как-то…
Директорский разум Антонины расценил это по-своему:
— Да вы не волнуйтесь! Расходов никаких, это все в рамках бюджета. Приглашаем вас… ну, как почетных гостей, скажем так.
Несколько секунд я размышлял. Почему бы и нет?..
— Хорошо. Ребята! — окликнул я. — Все сюда! Есть важная информация.
— И сотрудниц ваших тоже, — добавила Антонина.
Но сотрудницы, узнав о приглашении, мгновенно надулись.
— Я есть не хочу, — надменно объявила Оксана.
— Я тоже, — поспешила добавила Пупс.
— Фигуру бережете?
— При чем тут фигура? — директор нашего лагеря покраснела. — Просто не хотим кушать, и все… Сыты. Да, Елена Анатольевна?
— Да! — гордо подвякнула воспитатель.
— Как хотите, — я пожал плечами. — Тогда подождите нас.
— Автобус заказан до восемнадцати ноль-ноль, — слегка кольнула Оксана Вадимовна словесной шпилькой. — Дольше держать не имеем права…
— Успеем.
Все-таки правду говорят, что бабы — дуры. Ладно, как хотят, пусть слюной давятся.
— Через сорок минут будем, — бросил я им и повернулся к подошедшим ребятам.
— Слушай сюда, герои, — начал я как можно бодрее и с юморком. — Нашей победой мы завоевали приз от администрации лагеря! Бесплатный обед. Нас ждут в столовой. Вперед!
Парни расхохотались. Упрашивать никого не потребовалось. Все дружно ломанулись в столовку пузо до отвала набивать.
Я шел замыкающим и размышлял о планах на ближайшие дни. Календарь был составлен так, что матч с «Зарей» аж послезавтра, а об играх заключительного тура «будет объявлено дополнительно». Ну, понятно, что график составлен под «Динамо», чтобы им было максимально удобно… но тут хныкать, жаловаться на жизнь нечего, это и так было ясно с самого начала, так что, как говорят артисты, действовать будем в предлагаемых обстоятельствах. Сейчас главное — преодолеть вот эту психологическую яму, неизбежную при росте команды, в ситуации, когда цель вдруг забрезжила реально. А для этого… для этого мне надо прежде всего поговорить с капитаном.
Но я не спешил. Ребята шумно пообедали, азарт прошедшего матча все еще бродил в них, они возбужденно делились впечатлениями, больше, конечно, эмоциональными, чем аналитическими, и это было нормально, я совсем не вмешивался. Но когда все поели, стали собираться, я позвал Онуфриева и пригласил его отойти в сторонку.
— Ну что Паша, — сказал я, — твои мысли по сегодняшнему матчу?
— Да вы сами все видели, Иван Сергеевич, — чистосердечно ответил он. — Не шла игра, но на классе вытянули.
— И на порядке, — не преминул добавить я. — Игровая дисциплина у нас наладилась.
— Это точно!
— Так. Ну, а почему не шла? Твое мнение.
— Да как-то… черт его знает, — неуверенно протянул Паша. — Вроде и старались, и все по плану делали… Девятый номер ихний! — оживился он, — вы ведь тоже видели, что вытворял, собака!
— Ну-ну, — поморщился я. — Речь не о нем, и он погоды не сделал. Я про нас. У нас-то почему не шло?
Паша пожал плечами.
— Психология… — наконец произнес он. — Мандраж.
— Вот! Вот теперь в самую точку. Значит, Паша, сегодня твоя задача как капитана: сегодня вечером устроить диспут. Собери пацанов и разберитесь в этой самой психологии. В чем была проблема. Совместным разумом. Сами! Я даже подходить не буду. Ясно?
— Ясно, — кивнул польщенный капитан. — Сделаем, Иван Сергеевич!
— Давай. Завтра все по распорядку.
Я в самом деле не хотел давления на парней, даже не то, что давления, не хотел закрепощать их своим присутствием. Пусть сами в себе разберутся. Это ведь только так говорится — было у отца три сына, двое умных, а третий футболист… Нет, кто б спорил, и такое бывает, и таланты среди таких бывают, и даже суперзвездами становятся. Живые примеры: бразилец Гарринча, ирландец Джордж Бест, оба игроки от Бога и оба мудаки, каких свет не видел. Но это не значит, что всем такими надо быть! Голова у игрока не только для того, чтобы по мячу лупить… А то, что Паша соберет ребят, заставит думать — в том я и не сомневался.
И убедился назавтра, на утренней тренировке. Работали от души, время летело незаметно. Разминка, технические упражнения — все как положено, а когда начали двусторонку, я с огромным удовлетворением убедился, что кризис пройден. Мандраж сменился уверенностью в своих силах, я это увидел безошибочно. Конечно, это пока только тренировка, завтра матч покажет, и главное сейчас — подвести к нему команду в оптимальном состоянии, не перестараться, не расслабиться…
В этот день я чувствовал себя кем-то вроде фармацевта, готовящего сложный препарат: старался так дозировать нагрузки, часы отдыха и питания, чтобы везде ни грамма больше, ни грамма меньше. И все это старался разбавлять бодрящими комментариями, шутками, иной раз, честно говоря, и «ниже пояса»… Но это работало, физические кондиции, техника, тактика, мотивация, настрой, климат в коллективе — по этим крупицам я старался собрать целостную «боевую машину» на завтрашний матч.
И удалось! Все удалось как нельзя лучше. Без ложной скромности могу гордиться: игра с «Зарей» стала для нас лучшей из всех проведенных. Перед самым началом, дав завершающую установку, я отозвал Онуфриева и сказал:
— Паша, ты не просто игрок, ты капитан. Смотри: играем зонную защиту, но если ты поймешь, что с кем-то из нападающих не справляетесь, тут же переключай кого-то на «персоналку». Только не сам, ты слишком ценный для этого защитник. А такого монстра, как тот из «Пионера», мы вряд ли больше встретим. В остальном играем в свою игру. Ясно?
— Так точно, Иван Сергеевич!
— Понеслись!
С первых же минут матча я понял, что по составу игроков «Заря» посильнее и «Петушка», и «Пионера», а кроме того, эта команда достаточно разумно поставила «автобус» у своих ворот, при выдвинутых вперед двух нападающих с расчетом на контратаки. Но тут скорее «автобус» был не формата, Жозе Моуриньо, а, по сути «каттеначчо» не менее знаменитого аргентинского тренера Эрреры. Он еще в середине 60-х годов привел миланский «Интер» к двум Кубкам европейских чемпионов. Правда, миланцы начинали с остроатакующих действий, а забив гол, тут же перестраивалисьь в каттеначчо («дверной засов» по-итальянски), и не прошибешь его. А «Заря» сразу окопалась в редуты на своей половине, но мои ребята сразу стали методично взламывать оборону. В первом тайме сопернику лишь один раз удалось перейти в контратаку, но молодцы наши защитники, грамотно погасили ее. А на сорок третьей минуте мы как по нотам разыграли стремительную многоходовку с четкими перемещениями, и Миша в нужный момент не стал жадничать, а сделал самый выгодный в данной ситуации пас Осипову и тот замкнул комбинацию четким ударом. «Гол в раздевалку» — лучше не придумаешь, психологический подарок.
Я облегченно передохнул. Да, впереди целый тайм, но я уже был уверен, что победу мы не отдадим. Главное, правильный настрой!
И нам удалось его сохранить. Довольно быстро, на пятьдесят седьмой минуте отличился Баграмян, и теперь нам впору было выстраивать автобус, чтобы дотянуть до финального свистка спокойно. Ну, совсем уж уходить в оборону мы не стали, но перешли в игру на удержание, что верно, то верно. И свисток арбитра зафиксировал нашу победу — 2:0.
Теперь было самое время проанализировать турнирную таблицу. У нас и «Динамо» было по три победы, и мы досрочно выходили в одну четвертую. Остальные команды наносили друг другу пробоины, были и ничьи между ними, но они отстали безнадежно… И главное сейчас — кто выйдет в четвертьфинал с первого места. Внезапно у нас оказалось преимущество по разнице мячей, всего +1, но этот крохотный плюс давал огромную фору: нас устраивала ничья, а соперник должен был играть только на победу. Но я ни в коем случае не настраивал парней на ничью. Я методично наполнял их уверенностью, и на поле они выходили заряженные под завязку. Бомба!
Не знаю, каким чудом, но и на этот матч арбитром был назначен Степан Сергеевич. Как минимум, судейство будет справедливым, а в остальном… А в остальном мы готовы к бою!
С самых первых минут матча, конечно, стало ясно, что этот противник классом на голову выше прежних. Функционально прежде всего. Рослые и при том поджарые динамовцы сразу же взяли бешеный темп, и ясно было, что так они могут носиться если не до конца матча, то час минимум. Нашу ажурную игру они умело рвали скоростной агрессивной обороной, в хоккее такое называется «форчекинг». И действовали жестко, на грани фола, но не переходя за него. Один раз, правда, их третий номер полетел в сумасшедший встречный подкат на владеющего мячом Соломатина, и счастье, что тот вовремя подпрыгнул, правда потерял мяч, зато остался цел.
Судья немедленно засвистел.
— Опасная игра! — провозгласил он, подходя к динамовцу.
— За что⁈ Я чисто в мяч сыграл!
Другие игроки «Динамо» тут же слетелись на защиту своего товарища, возмущенно галдя. Наши не остались в долгу, тоже ринулись доказывать, что опасная игра все-таки была.
Я видел, что Степан Семенович в некотором затруднении. С одной стороны — да, формально защитник «Динамо» сыграл точно в мяч, даже не прикоснувшись к нашему игроку. С другой стороны, еще секунда, и Соломатин остался бы без ног… Поколебавшись, арбитр обошелся без «горчичника», но штрафной назначил.
Вообще, игра была равной. Я видел, что мы не уступаем. Да, проигрывая в «физике» мы, к моему радостному удивлению, переигрывали оппонентов в тактике. Работала спартаковская фирменная марка! При всей своей лошадиной силе и скорости динамовцы, случалось не успевали за нашими кинжальными прорывами, уже дважды опасно били по воротам Баграмян и Пчелкин, но спасал вратарь — надо признать, кипер отличный, наследник Яшина: он и умело выходил за пределы вратарской, играя как стоппер, и в «рамке» действовал пока безупречно. А вот с атакой у наследников Якушина и Бескова дела обстояли похуже, играли, мягко говоря, шаблонно: попытка прорыва по флангу и навес в штрафную в расчете на успешные действия мощных форвардов. Пока наша оборона справлялась с этими действиями, но…
Но я видел, что нам как воздух нужен первый гол. Функционально соперник нас может прижать к концу игры, чем черт не шутит, может, придется перейти на отбой. Задел нужен уже сейчас! Я стал лихорадочно думать, как бы это передать парням… но тут случилось маленькое чудо.
При попытке организовать контратаку их полузащитник замешкался в центральном круге, и Белоконь вмиг украл у него мяч. Тут же пас Осипову, тот мигом — Савельеву, и вот уже все наши мчатся вперед, опережая соперника, впереди всех Баграмян, включив дриблинг, он ловко ускользнул от опекуна, ворвался в штрафную, и…
И отчаявшийся защитник снес нашего форварда сзади. Пенальти стопроцентный!
Никто из динамовцев, включая тренера, даже не попытался спорить с судьей. Их голкипер занял место на линии ворот, разминаясь.
У нас штатным исполнителем стандартов был Пчелкин. Наверное, он волновался, но выглядел абсолютно спокойным. Установил, мяч, стал отходить для разбега…
Не знаю, какой пульс был у меня сейчас. Я помнил, что вратарь в «Динамо» превосходный. Не помню, что я думал, что говорил про себя в эти секунды. Олег начал разбег… и мягко послал мяч в правый угол.
И на старуху бывает проруха. Не угадал вратарь, бросившись влево. Гол!
Ну, кажется, сегодня Боженька на нашей стороне!..
Все-таки открыть счет при равной игре — огромный плюс. Наши вдохновились, динамовцы расстроились, пытались восстановиться, и вроде бы стали выравнивать игру, и чего-то достигли… Но тут свисток на перерыв, мои ребята отдохнули, и потом еще полчаса равной борьбы, и вновь мы чуть не забили, но тут вратарь реабилитировал себя.
Ну а в последние четверть часа физическое превосходство противника начало сказываться. Подустали мои орлы, прочно окопались близ своей штрафной, теперь воспряли динамовцы, и опасно били по воротам, и не раз отличился Вербный, но все же на восемьдесят пятой минуте им удалось забить, и тоже со стандарта — с углового. Но этот гол как-то их выдернул из них задор, тоже и они не трехжильные, последние пять минут плюс добавленное время шла ожесточенная, но усталая борьба.
Финальный свисток утвердил ничью. Мы вышли в четвертьфинал с первого места!
Назавтра после матча с «Динамо» я объявил выходной, понимая, что ребятам надо просто расслабиться, и физически, и психологически. Один день пусть просто поваляются, побездельничают, только без спиртного и без женщин, разумеется. В первом я был уверен: сухой закон мои орлы будут соблюдать рьяно, а вот насчет второго…
Тут меня грызли некоторые сомнения. И особенно я видел слабое звено в поварихе Ане. Такая симпатичная аппетитная девчонка уж точно не могла не привлекать взоры молодых здоровенных парней, переполненных адреналином и тестостероном. Поэтому комнату, где она проживала, я взял под негласный контроль, а поразмыслив, решил поговорить еще и с нашими «чуткими руководительницами», то есть Оксаной Вадимовной и Еленой Анатольевной, чтобы и они обратили пристальные взоры на юную подчиненную… с тем и двинулся в административный корпус.
Там я застал несколько взволнованную Оксану.
— Что случилось, Оксана Вадимовна?
— Да как вам сказать…
— Да уж как есть, так и говорите.
Но она все не решалась, мялась, жалась, как старая целка, так и хотелось ляпнуть ей: «Ну, Оксана Вадимовна, сказала 'А», не будь как «Б»!.. Наконец, зачем-то оглянувшись, драматическим шепотом она поведала:
— Воспитатель наша меня беспокоит! Елена Анатольевна.
Я насторожился:
— Ну-ка, ну-ка, Оксана Вадимовна… С этого места поподробнее!
Волнуясь и запинаясь, директриса поведала, что в последнее время наша воспитатель Пупс ведет себя не то, что подозрительно… а впрочем, и так можно сказать. Женщины лучше разбираются в женщинах, и Оксана заметила, что ее младшая коллега стала какой-то невесело-задумчивой, явно тяготит ее какая-то мысль, а однажды почудилось, что девушка была заплаканная… но когда Оксана попыталась с ней заговорить, та принужденно заулыбалась, сказала, что все нормально… отговорилась, словом.
— Не знаю, — директриса пожала плечами, — но боюсь, что не кончилось у нее история с этим ее…
Она выразительно поводила глазами.
— Женишком? — ухмыльнулся я.
— Ну да.
Это Оксана Вадимовна произнесла с отвращением.
Я поразмыслил. Рассказанное Оксаной было сильно похоже на правду, но что делать-то?..
— Иван Сергеевич! Попробуйте поговорить с ней. Вам она откроется!
Ишь ты! С чего бы это?..
— Почему вы так решили?
— Не знаю. Интуиция.
Ох уж эта мне хваленая женская интуиция!.. Я вздохнул и крепко почесал в затылке, хотя чувствовал здравые нотки в словах Оксаны Вадимовны.
— Ладно… Попробую. Где она сейчас?
— Да вроде бы где-то тут была. Очень прошу, Иван Сергеевич, поговорите с ней!
— Понял. Но у меня ответная просьба…
И я попросил начальницу приглядеть за нашей красоткой с кухни, вернее, за тем, чтобы, не дай Бог, никто из моих героев не посягнул на ее неопытность. Оксана клятвенно заверила меня, что глаз не спустит, после чего я отправился на розыски Елены Анатольевны под предлогом посоветоваться по некоторым воспитательным вопросам.
И обнаружил барышню бредущей сюда, в административный корпус. С первого же взгляда я понял, насколько Оксана права. Что-то грызло воспитательницу изнутри, это было видно по опущенной голове, осанке, походке… по всему, словом. Правда, когда я окликнул ее, она встрепенулась и постаралась улыбнуться.
Я не стал колесить вокруг и около:
— Елена Анатольевна! Что с вами происходит⁈ Меня это тревожит… — далее я торопливо и не очень складно изложил примерно то, о чем мы говорили с заведующей. Но в цель попал. Пупс слушала меня, не глядя, скосив глаза в сторону, и чем дальше, тем яснее понимал, что она не решается сказать то, что на самом деле гнетет ее.
Она как-то судорожно вздохнула. Чувствовалось, что она на грани, вот-вот, и признается в чем-то. Я очень мягко, осторожно поддавил:
— Ну что вы, Лена? Не стесняйтесь, скажите, ведь легче будет!..
Эти несложные слова прорвали плотину. Она еще раз длинно, прерывисто вздохнула, как пловец, которому предстоит прыжок в холодную воду… и поведала мне то, от чего я обомлел.
Оказалось, что этот чертов женишок преследует, изводит ее, а она, дура, по слабости душевной потворствует ему, тайком выходит из лагеря, они встречаются в поселке. Но это бы еще полбеды, а беда, в осознании Елены, подступила вчера. Жених стал настойчиво рваться сюда, в лагерь, причем нелегально.
Вообще говоря, вход посторонним в лагерь был запрещен, и территория была обнесена вполне прочным забором, хотя при желании, конечно, пройти было можно, ну примерно, как меня пропустила в «Зорьку» бабушка-вахтер, но жених-то именно хотел проникнуть незаконно, чем и парил мозги Елене.
В заборе, огораживающем лагерь, были две резервные калитки — так, на всякий случай. Запертые, естественно. А ключи хранились у Оксаны. Так вот, неугомонный дрыщ начал активную осаду той, которую он продолжал считать своей невестой: он напористо заговорил о том, что ему надо бы проникнуть сюда, в лагерь, так, чтобы никто этого не видел. Через одну из калиток. Он вынес «невесте» все мозги требованием похитить ключи и открыть ему путь в лагерь, причем именно так, чтобы никто не видел.
— Зачем?.. — изумился я.
— Ну… он говорит, что хочет написать репортаж для какой-то газеты. Повседневная жизнь подмосковного лагеря… как-то так. Говорит, что сделает из этого сенсацию.
— Поверили?
От этого вопроса товарищ Пупс скисла.
— Не поверили, — сказал я сурово.
Она захлюпала носом и приготовилась плакать.
— Ну-ну, Лена. Не надо слез, давайте уж доберемся до правды.
— Я не знаю, — всхлипнула она, — правда это, не правда…
И вслед за тем она сказала такое, от чего у меня… ну, если волосы на голове не зашевелились, то обалдел я точно.
— Подожди, подожди, Елена Анатольевна… — забормотал я ошарашенно. — Но это же… так он же просто редкая сволочь!
— Не знаю, — еле слышно прошептала она.
— Ну, дела…
А услышал я следующее.
Давно уже, примерно с полгода назад, Елена услышала от своего горе-ухажера историю его скотского подвига, а рассказал он это в пьяном виде. У него, дескать, каким-то образом и непонятно зачем очутилось импортное слабительное, не то французское, не то бельгийское, необычайно эффективное. И он с помощью этого препарата подло мстит людям, которые ему чем-то насолили, или же просто чем-то не понравились. Вот так — не понравился ты этому интеллектуалу, и он тут же затаил злобу, ищет случая отомстить. А мстит тем, что подбрасывает это сильнодействующее средство в еду или питье: чай, кофе… Оно без вкуса, без запаха, и даже без цвета, такие кристаллики вроде поваренной соли, разве что покрупнее. Достаточно одной щепотки, чтобы вызвать сильнейшую перистальтику кишечника…
— Такое дристалово откроется! Сутки с унитаза не слезет!.. — пьяно хохотал негодяй.
Здесь, видимо, отвращение нарисовалось на лице девушки, потому что влюбленный мерзавец тут же сменил тактику, принужденно рассмеялся и стал говорить, что это он пошутил, конечно.
— А ты и поверила?.. Ха! — и потом съехал на другую тему.
— Но он не шутил, — уныло призналась Пупс. — Я его знаю. Когда он искренне говорит, а когда врет, я легко различаю. Он мне даже баночку с препаратом показал. Красивая такая пластмассовая баночка с винтовой крышкой, белая с темно-синим. Потом он, конечно, говорил, что это просто так, тоже часть шутки, но…
— Да уж. А чего ж ты с ним до сих пор путаешься, с таким упырем?
Она виновато ссутулилась, зашмыгала носом.
— Ну понятно, — произнес я, но получив ответа. — Любовь зла, полюбишь и козла… В самом деле, чего на свете не бывает. Ну а сюда-то он зачем рвется?
Елена помялась и тихо, словно боясь повысить голос, призналась, что сильно подозревает: паршивец хочет проникнуть в лагерь, чтобы незаметно подбросить этот препарат в пищу игрокам. Естественно, чтобы отомстить мне!
Услыхав это, я даже не удивился. Теоретически это вполне возможно при нашей системе, а теперь зная про пакостный разум этого говнюка…
— Ладно. И как вы с ним договорились?
Совсем тихо она призналась, что все-таки он вымутил у нее обещание открыть калитку. И она незаметно прихватила ключ.
— Но я бы не позволила ему ничего сделать! — поспешила признаться она. — Если бы я только заметила, что он собирается такое сотворить, я бы сразу в него вцепилась, крик бы на весь лагерь подняла!
— Ладно, теперь не придется поднимать. Сделаем все тихо. Интеллигентно. Но твердо. Как вы с ним договорились?
Она посмотрела на свои часики:
— Через полчаса должен подойти.
— Ну, значит, делаем так…
Спустя полчаса Пупс подходила к калитке, расположенной в таком укромном месте, где вообще мало кто ходил, и тропинка еле просматривалась в траве. Приятно пахло летним лесом, разнотравьем, и вообще здесь было чудесно… но мне сейчас было не до красот. Я удачно затаился за углом небольшого кирпичного здания, какого-то хозяйственного склада, что ли, напряженно вслушиваясь в безмятежную лесную тишину.
Сначала я не слышал ничего, затем невнятные голоса, затем ржавый скрип. Голоса стали четче.
— Так как ты собираешься делать свой репортаж?.. — женский.
— Потом объясню, — нетерпеливый мужской. — Здесь никого нет?
— Почему никого? Вот ты, вот я.
Ишь ты! Умеет подколоть.
— Не надо ерунды! — раздражился мужчина. — Времени нет.
— Я не пойму, что тебя конкретно интересует?
Возникла небольшая пауза. Потом мужской голос сказал:
— Где у вас тут администрация. Столовая…
— Зачем тебе столовая⁈
— Я же сказал — потом объясню!..
Потом объяснять не пришлось. Услыхав про столовую, я не смог сдержать гнева. Вот же паскуда!
Выйдя из-за угла сарая, я увидел, что дохляк стоит спиной ко мне — в джинсах, в легкой серой ветровке, девушку из-за него было почти не видно.
— Ну идем, — велел он ей.
— Пока стоим, — негромко сказал я.
Он резко развернулся. Лицо исказилось такой гримасой, что не понять, какая именно это эмоция. Смесь злобы, страха, гнева.
— А-а… — проскрипел он. — Это вы! Великий тренер⁈
— Великий, не великий, но тренер. А ты — гнида.
Он стоял молча, губы подергивались. Видимо, хотел родить что-то язвительное, чтобы сразить словом наповал, но ничего не рожалось. Я решил ему помочь:
— Ну что? Штаны попортил? Стирать будешь или сразу выбросишь?
Каюсь, на утонченный юмор у меня не хватило запасов эрудиции.
Он вдруг повернулся к девушке.
— Это ты его привела⁈ — злобно слетело с его языка. — Тварь! Сука!
И не владея собой, он замахнулся.
Я, конечно, с самого начала планировал применить легкое насилие, безопасное для здоровья, очень аккуратное, но болезненное, чтобы этот уродец надолго запомнил, чего не надо делать на этом свете. Но когда он замахнулся на женщину, все мои благоразумные планы полетели кувырком.
Вот гад!
Я бросился вперед и по-хоккейному, толчком плеча сбил его с ног. Он вскочил, весь в немощной ярости, и я четко, со злостью врезал ему правым хуком в подбородок, в самую точку, от чего в башке вспыхивают призрачные гирлянды и мир начинает вертеться веселой каруселью.
— Иван Сергеич! — в ужасе взвизгнула Пупс, — вы же его убьете!
— Не боись, Елена Анатольевна, говно не тонет!
Террорист-отравитель лежал на траве с таким выражением лица, будто ему показывали загадочные волшебные картинки, а он не понимал, о чем они. Я не побрезговал встряхнуть его, пройтись по карманам, левая рука нащупала что-то выпуклое…
И я вытащил из кармана красивый бело-синий пластмассовый флакончик с надписями на незнакомом языке.
— Этот? — я показал пузырек Елене.
— Да… — пролепетала она.
Гнев душил меня. Нет, ну какой же гад! И на сдержавшись, я кулаком, как молотом бахнул ему в солнечное сплетение.
Что-то там гулко екнуло так, что вот тут я малость испугался.
— Оуууй!.. — плаксиво взвыл страдалец, кривя рот.
Ну, жить будет! Только теперь обосранно.
Решение пришло мгновенно. Я открутил крышку — точно, бесцветные кристаллики вроде соли.
— Профилактика пищеварения! А ну, разинул хлебало, — и не дождавшись выполнения команды, я жестко стиснул пальцами его щеки. С разинутым ртом он глупо вылупил глаза, и я от души сыпанул зарубежное снадобье ему в пасть.
— Вот так. Теперь встаем, — я дернул его за воротник. Часть порции он вяло выплюнул, обслюнявив воротник, но что-то проглотил, так что веселая жизнь в ближайшее время ему теперь обеспечена.
— Пошли, — скомандовал я, за шкирку волоча его к калитке. — Надеюсь ты понял, что здесь появляться тебе больше незачем. Иди, удобряй лес. Хоть какая-то польза природе будет от тебя. Подтираться будешь лопухами. А препарат подлежит конфискации.
Вытолкнув его за забор, я все-таки не удержался, и по всем правилам футбольного удара влепил ему такого подсрачника точняк в очко, что первый позыв к стулу он, думаю, испытал в ту же секунду, если не сразу дристанул в трусы.
Я запер калитку и вручил ключ воспитательнице.
— Елена Анатольевна, — сказал я задушевно. — Надеюсь вы сделали правильные выводы из произошедшего?
— Надеюсь, — слабо улыбнулась она. — А с этим что делать будем? — и указала взглядом на слабительное.
— Да в сортир выкинем, что с ним еще делать!
Так и поступили.
…Назавтра мы вернулись к тренировкам. Ребятам про историю с несостоявшимся отравлением я, разумеется, говорить не стал. А отдых явно пошел им на пользу, и психологически они были на взлете, я видел, что они обрели настоящую уверенность в своих силах, и главное, настырное желание тренироваться, подчинить себя цели, совершенствоваться, они готовы были отрабатывать технические и тактические приемы от зари до зари, мне приходилось их утихомиривать, чтобы не дай Бог, не перетренироваться — здесь тоже есть трудноуловимая грань, которую можно случайно переступить, и тогда… ну, не пиши пропало, но проблемы будут. Ребята по молодости лет и горячности не замечали того, что могут переборщить с нагрузками, приходилось иной раз чуть не выгонять их с поля.
Но вот настал день четвертьфинала! Противостояла нам команда «Авиатор». Я ни разу не видел ее, представления не имел, кто они такие, но честно сказать, волнений не испытывал. Считать это недооценкой соперника?.. Не знаю. Но я был абсолютно уверен, что мы победим. Перед началом матча, объяснив привычную тактическую расстановку, только и добавил:
— Ребята, вы все знаете! Играем в свою игру. Если что, корректировки буду вносить по ходу, но надеюсь, они нам не понадобятся. Вперед!
Корректировки и верно, не понадобились. «Авиатор» оказался командой, в общем, неплохой, тактически тренер и игроки действовали довольно грамотно. Быстро сообразив, что в скорости и технике они нам уступают, они ушли в «автобус» с потенциальными контратаками и сделали это, повторюсь, вполне ловко. Но в середине первого тайма наша стремительная, в фирменном стиле кинжальная атака прошила их оборону, и Савельев с правого фланга четко замкнул прострел. 1:0!
Пропущенный гол в игре «плей-офф» вынуждает проигрывающего идти в атаку, хочешь-не хочешь. «Авиатор» вынужден стал открываться, игра пошла на встречных курсах, а в такой дуэли мы были посильнее. Правда, ребята мои хватанули излишней самоуверенности, несколько раз защитники противника самоотверженно срывали наши атаки, бывало, что и кипер выручал. И как часто бывает в таких случаях, весь тонкий настрой игры разладился, уже и стали стараться мои орлы, да не очень выходило. Здесь и мне пришлось понервничать, и крепкие слова приложить… Наконец, под занавес матча нам удалось прочно захватить инициативу, на семьдесят восьмой минуте свой «дежурный» мяч забил Баграмян. Но непонятно почему арбитр, судивший до сих пор вполне пристойно, усмотрел «вне игры», гол отменил, что Мишу, конечно, огорчило, а остальных, признаться, не очень. Финальный свисток зафиксировал наш выход в полуфинал со скромными 1:0.
На следующий день после игры мне стали известны результаты трех других матчей. Динамовцам повезло: они по турнирной сетке получили самого, пожалуй, слабого из всех четвертьфиналистов: команду «Мотор», пролезшую в плей-офф по микроскопическому преимуществу забитых и пропущенных мячей. «Мотористы» так радовались попаданию в кубковую стадию, что, видать, должным образом не настроились на состязание — они и так прыгнули выше головы, парили в эмпиреях — ну и получили 0:6. Не знаю уж, огорчило их это или нет, да я и не интересовался.
А вот в двух других четвертьфинальных парах заруба шла не на жизнь, а насмерть, почти в прямом смысле слова. В третьем матче между командами «Химик» и «Волна» тяжелую травму получил форвард «Волны» — перелом голенностопа, при этом защитник «Химика» действовал не умышленно, чисто игровой момент. Трудно сказать, насколько такая беда повлияла на игроков, но случилось это при счете 1:1, и через десять минут «Химик» с углового положил второй мяч, на который соперники ответить не смогли.
И наконец, в четвертой схватке сошлись команды «Знамя труда» и «Правда» — вот такие сугубо советские бренды, причем «Правда» — действительно оздоровительный лагерь издательско-типографского комплекса, издающего и главную газету СССР, и многое другое. Там, говорят, вполне приличный стадион, но игра из соображений справедливости состоялась на нейтральном поле, где «знаменосцы» оказались на один гол сильнее, да и тот затолкали в дополнительное время. Те же 2:1.
Все эти сведения я постарался собрать по максимуму, и между прочим выяснил, что последний матч судил наш старый знакомый Степан Семенович, чье судейство вообще очень приглянулось организаторам, и его задействовали на другие игры. А мы в полуфинал вышли как раз на «Знамя»! И узнав это, я загорелся темой побеседовать с физруком «Зорьки». Утром, проведя регулярную тренировку, я велел парням отдыхать до вечера, а сам помчался в «Зорьку» на перекладных.
Нашел я физрука в тренерской — каморке, примыкающей к спортзалу, где он с толком, с расстановкой пил крепкий ароматный чай с печеньем, очень глубоко ушел в это занятие. Увидев меня, однако, приветственно оживился:
— А-а, наставник! Заходит, заходи, гостем будешь! Чаю? По собственной методе завариваю, такого нигде не попробуешь!..
Я не отказался, и на самом деле чай был превосходный. Впрочем, не он меня интересовал, и наскоро похвалив напиток, я пустился в расспросы о вчерашнем матче.
Степан Семенович посмотрел на меня с хитринкой:
— Подвиг разведчика?.. Ладно, ладно, понимаю тебя! Ну что сказать? По классу «Знамя», пожалуй, пониже вас будет, хотя большой разницы нет. Так что расслабляться не следует.
— Даже не думал…
— И правильно. Но вот какое дело: крайние защитники у них слабоваты. Будете рвать их флангами — скорее всего там свое и найдете. Вот так я вижу вопрос!
— Спасибо, — я поставил на стол пустую чашку. — Ценная информация! И чай у вас, Степан Семенович, отличный.
— Лучше вряд ли найдешь, — не стал зря скромничать физрук. — Ну, а вам победы! Я серьезно, буду за вас болеть. Команду ты сделал, это я вижу. И ребята у тебя толковые.
— Ну, что правда, то правда, — и я не стал кривляться. — Будем биться!
…Мы ревностно отрабатывали и технику владения мячом, и тактические приемы, ребят приходилось прямо притормаживать, чтобы не перегорели, не перетренировались. Но, в общем, все шло нормальным чередом, мы получили сообщение, что наш полуфинал будет играться как раз на спорткомплексе 'Правды.
Поле стадиона оказалось отличным, не хуже, чем основное поле «Зорьки», если не лучше. Вообще, стадиончик уютный, с аккуратными трибунами, и главное — публики вдруг привалило куда больше, чем это было на предыдущих матчах… и приятная неожиданность: большинство болело за нас, что мои ребята смекнули очень быстро.
— Иван Сергеевич! — радостно осклабился Баграмян. — А народ-то, похоже, за нас болеть собрался!
— Так это и понятно! — загоготал Дима Вербный. — Надо ж отомстить!..
Словом, психологическое преимущество мы получили с самого начала, и начали уверенно, захватили инициативу. Разумеется, я поделился с командой тем, что услышал от Степана Семеновича, мы детально проработали несколько схем атаки, в итоге действительно решив усилить фланги за счет некоторого ослабления центра. Если какие сомнения у меня и были, то они гасились за счет уверенности в том, что мы сумеем на ходу изменить тактику. Но судя по началу матча, подсказка оказалась самой что ни на есть реальной: наши фланговые атаки раз за разом сеяли панику в обороне «Знамени», видно было, что там растерялись, не очень пока понимали, как быть, и гол в их ворота был делом времени, если не суетиться в финальной фазе атаки. Но парни работали четко: сказались упорные тренировки, наработка стремительных «спартаковских» перепасовок и выработка чутья, когда игроки почти не глядя угадывают друг друга. Сейчас у нас все это получалось в самом лучшем виде за весь турнир, и я мысленно твердил про себя: ну, давайте ребята! Еще немного, еще чуть-чуть!..
Легкая мистика — они как будто слышали меня. Я видел, как мысль чудом воплощается на поле. Подумал: «Миша, отдай Олегу!..» — и тут же Баграмян точно отпасовал Пчелкину. А хотя ничего такого в этом — команда в идеале есть единый организм, где все должны быть связаны незримой нитью…
Тут мой «Колосок» выдернул меня из мира мудрых мыслей: Прокофьев отлично отобрал мяч у соперника, мгновенно отпасовал Хохлову, тот — Данько, а тот Пчелкину. Просто классически разыграли «лавину», Пчелкин ювелирно выложил мяч Баграмяну, а наш голеадор перед этим очень умело оторвался от опекунов, выйдя на голевую позицию, и там сыграл выше всех похвал: на полсекунды тормознул, сделал неуловимое обманное движение, завалив вратаря вправо, а сам ловко кинул мяч в левый угол ворот.
Трибуны ликующе взвыли.
Ну, будем скромнее — это не «Лужники», не «Хэмпден Парк», но радостный вопль был нам как маслом по сердцу — и вправду, стадион болел за нас в пику «Знамени». И это помогало, совершенно точно! — наполняло нас вдохновением, а соперников морально подавляло, хотя надо отдать должное, они не смирились, пытались контратаковать, и даже перестроились на ходу, это было явно заметно, они поменяли тактический рисунок, укрепили фланги, и наши атаки заметно притупились, увязая в более насыщенной обороне, но ребята сразу же, даже без моей подсказки сдвинули игру в центр, и нетрудно было заметить, что это заслуга Онуфриева, все-таки у него тактический талант! И вновь нам удались несколько острых атак, и вновь занервничало «Знамя», и под занавес первого тайма мы забили второй гол, на сей раз отличился Осипов.
После этого довести матч до победы стало делом техники, хотя, признаться, нервов сжег я немало, пока шел второй тайм. Соперник все же недаром добрался до полуфинала: «знаменосцы» сумели изменить игровую схему, команде стали удаваться довольно острые атаки, пришлось потрудиться и нашим защитникам и Вербному, в общем, они с задачами справлялись, но один раз все же оплошали, и противник сократил разрыв в счете. Это их подхлестнуло, они вообще поймали кураж, и какое-то время мне пришлось подергаться, понервничать, поскольку 2:1 при равной игре — настолько зыбкое преимущество, того и гляди превратится в 2:2. Но стадион все так же от души поддерживал нас, а мои парни в скорости и тактике явно были сильнее, другое дело, что мяч круглый, и объективные преимущества не всегда удается превратить в результат. Но нам это удалось: за двенадцать минут до конца нашу острую атаку «Знамя» смогло прервать, лишь выбив мяч на угловой, и Пчелкин отлично подал навес в штрафную, где Соломатин тоже мастерски сыграл головой. Мы в финале!
После этого матча я с некоторым удивлением обнаружил, что о нас заговорила пресса — не только о «Колоске», вообще о турнире. Даже в «Советском спорте» появилась небольшая заметка о подрастающей смене для наших мастеров. «Юные надежды» — говорилось там, и еще автор разразился рядом пышных выражений, особенно хваля финалистов, то есть команды «Динамо» и «Спартак-Колосок», которые, по его мнению, оказались «на две головы» выше остальных… А повариха Аня как-то, запыхавшись, прибежала ко мне, сияющая, сбивчиво поведала, что слышала о турнире передачу по радио: «Нас хвалили, Иван Сергеич! Сама слыхала! Ушам не поверила!..»
Да, получилось так, что в полуфиналах с очевидным преимуществом выиграли фавориты. Динамовцы вынесли «Химик» со счетом 4:2, что свидетельствовало и о нешуточной борьбе, и о превосходстве лидера… Ну, а нам теперь оставалось готовиться к финалу, что мы и делали.
За день до матча ко мне вдруг подошла Оксана Вадимовна. Говорю «вдруг», потому что вид у нее был немного странный, выражение лица, то есть.
— Иван Сергеевич… — произнесла она загадочным тоном, и глаза при этом были радостные-не радостные, но многообещающие.
— Есть новости? — сдержанно спросил я.
— Есть.
Сперва она потребовала дать самые страшные клятвы, что я буду молчать об услышанном, как камень на морском дне.
— Клянусь всеми спиртными напитками, — хмуро улыбнулся я.
— Ну Иван Сергеич, я серьезно!..
— Ладно, ладно, валяйте. Молчу.
И она поведала, что ей позвонили из руководства «Спартака» и значительно объявили, что на финальном матче будут присутствовать «сами» Николай Петрович и Олег Иванович, только просили об этом не говорить ни тренеру, ни игрокам — дескать, сюрприз. Звонивший лишь попросил, чтобы молодых футболистов привели в «христианский вид», как он выразился: помыли, побрили, подстригли и т. д.…
— Но я все-таки решила вам сказать!
— Правильно решили, — я кивнул. — А ребятам — ни слова.
«Банный день» я объяснил тем, что нам будут вручать награды минимум за второе место, поэтому надо выглядеть прилично. И сам того не ожидая достиг такого эффекта, какого не добился бы всякими продуманными разговорами. Парни пустились с таким азартом готовиться к завтрашнему дню, что мне осталось только поздравить себя с внезапной педагогической находкой и самому настраиваться на завтрашний матч…
Ввсякому ожиданию приходит конец, и вот, наконец, «Зорька», стадион, и уйма людей и машин, оживленная, праздничная суета, многоголосый шум… Всякому сведущему в спортивных делах человеку ясно, что все это — признаки пребывания важных персон. Этих персон я без труда обнаружил в ложе почетных гостей: в центре там восседал Николай Петрович Старостин, рядом скромно пристроился Олег Иванович Романцев, вокруг мельтешил официальный народ в галстуках, в пиждаках… Вот тут, конечно, мои ребята слегка прибалдели:
— Иван Сергеевич, а что, это Старостин с Романцевым⁈
— Так и есть.
— А они… — осторожно заговорил Баграмян, — можно сказать, на просмотр прибыли?
— Можно и так сказать.
Эти слова произвели впечатление неизгладимое. Я даже испугался, как бы парни не закрепостились под грузом перспектив, и строго-настрого сказал:
— Так! Всякие заоблачные мечты из головы приказываю выбросить! Если начнем так мечтать… лучше не надо, словом. У нас сейчас одна мечта: победить в матче! Все! Сделаем это — сбудется остальное. Вопросы?
— Нет!.. — одиннадцать голосов.
— Тогда вперед!
С самого начала «Динамо» попыталось навязать нам силовую игру, разумно полагая, что в этом компоненте они сильнее. Динамовцы не постеснялись и припугнуть наших жесткой работой по ногам, отчего вспыльчивый Баграмян чуть было не кинулся в драку, но арбитр четко погасил конфликт, по делу предъявив номеру 5 соперников «горчичник», чем сразу охладил боевой пыл остальных.
По ходу игры, как и в нашей прошлой схватке, выяснилось, что мы послабее физически, но посильнее в тактике. Опять же инициатива была у нас, мы наседали, но динамовцы оборонялись четко, вратарь играл уверенно, мы никак не могли нащупать удачу последнего удара, он гасился толковой защитой. В свою очередь, и динамовцы заставили нас поволноваться, и Дима Вербный несколько раз отличился, но мне, сами понимаете, было бы куда проще, если бы он не отличался… Время летело стрелой, когда прозвучал свисток на перерыв, я поразился — да неужели⁈ А все так и было.
Во втором тайме характер матча не изменился. Честно говоря, мне иногда хотелось забыть, что я тренер и полюбоваться быстрой, красивой игрой двух классных команд, хотя и юношеских. Видно было, что у них потенциал, что многие из парней могут вырасти в крепких профессионалов… Но я заставил себя не отвлекаться, а руководить нашей игрой, что было совсем не лишним. И вновь время летело птицей-тройкой, а в самом конце игры, когда вроде бы все начали потихоньку привыкать к мысли о дополнительном времени, нам удалась шикарная атака, Пчелкин после прекрасного паса Осипова вышел на убойную позицию… но чуть отпустил мяч, и голкипер самоотверженно бросился вперед и мяч взял.
Свисток судьи заставил подосадовать нас и позволил облегченно выдохнуть динамовцам. Я ни словом не упрекнул никого: «упустили победу!..» и все такое. План на дополнительные полчаса я, конечно, прикинул, постарался в головы ребят внедрить… но как только это время началось, стало видно, что обе команды здорово устали — все же для юниоров полтора с лишним часа адского темпа оказались задачей очень сложной. И я тренерским взором увидел, что подгонять, взбадривать ребят сейчас бесполезно. Сейчас мудрым решением будет доиграть до серии пенальти.
Зрители, понятно, волновались, я время от времени кидал взоры в гостевую ложу, но и Старостин и Романцев, опытные функционеры, оставались невозмутимы. Ребята же о высоком начальстве и думать забыли, так их увлекла игра… Ну так и доиграли до свистка. Безголевая ничья в футболе — штука вроде бы малопривлекательная, но не в этот раз. Такой матч стоит иных каких-нибудь 3:3.
Итак, пенальти! Я собрал команду.
— Дима, ты как?
— В норме, Иван Сергеич. Готов.
Ну, молодец парень! Нервы стальные.
Я быстро отобрал пятерку бьющих: Онуфриев, Пчелкин, Баграмян, Савельев, Соломатин. Через минуту судья пригласил двенадцать игроков двух команд в центр, остальным велел покинуть поле.
Напряжение достигло пика.
Разыграли ворота и очередность. Первым выпало бить динамовцам. Вербный уверенно пошел в «рамку», рослый динамовский форвард за ним следом.
Мяч установили на одиннадцатиметровой отметке, Дима застыл на линии ворот. Разбег нападающего… удар! Увы, вратарь не угадал, бросился влево, мяч влетел в правый угол.
0:1.
Ничего, ничего! — бодрил себя я. Все впереди.
Соломатин подошел к мячу такой легкой развалочкой, как будто все ему нипочем, и это когда у меня нервы сгорали и плавились как струны на огне. Разбег, удар! Динамовский вратарь угадал, но не дотянулся до мяча.
1:1.
Второй удар Дима тоже угадал и тоже почти взял, но тоже не удержал. Черт!..
1:2.
У мяча Баграмян. В глаза бросалась его бледность. Ну, Миша, не подведи!..
Не подвел. 2:2.
Третий удар. Дима так же невозмутимо встал в раму, динамовец начал разбег… Ну, господи!..
Взял! Взял!!!
Мы чуть с ума от радости не сошли. По правде сказать, Дима не взял, а отбил, но какая разница! Ну, теперь, Олег, слово за тобой.
Пчелкин сказал слово от души. 3:2!!!
Четвертый бьющий из «Динамо» заметно занервничал. Он вроде бы и начинал разбег, но прекращал, топтался, поводил плечами. Наконец, решился, разбежался, лупанул со страшной силой…
Мяч пролетел в миллиметре над верхней штангой.
На секунду мне показалось, что я выпал из реальности. Ну разве так бывает?..
Да! Да! Да!…
К мячу пошел Паша. Я представлял, какой груз ответственности сейчас на его капитанских плечах. Забьет он — и мы чемпионы. А нет…
Об этом я постарался забыть.
Паша аккуратно установил мяч, посмотрел на него. Не спеша отошел. Динамовский вратарь замер на линии. Онуфриев начал разбег…
Господи, я не знаю, жив я или нет⁈
Удар.
Мы чемпионы!!!
Все смешалось… где?
Не в доме Облонских, нет. В «Спартаке-Колоске».
— Качать тренера!.. — истошно орал кто-то, не знаю кто.
Множество крепких рук схватили меня, я глазом не успел моргнуть, как вот уже повис над землей, а через секунду взлетел, и это было обалденно как-то и смешно и малость жутко. Где небо, где земля?.. Я потерял ориентиры, и уже готов был взмолиться: ребята, отпустите!.. Но ребята, на радостях пошвыряв меня вверх-вниз, сами отпустили, однако счастливая суматоха только нарастала: нас окружило множество незнакомых людей, они что-то голосили, теребили меня, и я, ошарашенный, как-то не мог понять, кто они такие, чего им надо, пока не стал, наконец, разбирать, что этот мужик — представитель администрации, только черт знает, чего ему от меня надо… а вот эти двое — корреспонденты каких-то спортивных изданий:
—…расскажите, как вы шли к этой победе⁈
—…что вы чувствуете сейчас как тренер победившей команды?..
А одно из мельтешащих лиц настойчиво трындело:
— Товарищ Иванов! Товарищ Иванов, да послушайте же меня! Послушайте, что я вас скажу!.. Вас ждут, подойдите…
— Куда?
— В подтрибунное помещение! Вас ждут, я же и говорю…
— Ладно.
Я пошел, а журналисты наперебой увязались следом:
— Товарищ Иванов, ну пару слов, пожалуйста! Нашим читателям очень важно знать…
Вот она, слава!
— Ребята, извините, чуть позже. Обязательно с вами поговорю. Обещаю!
В подтрибунное помещение — значит, к Старостину.
Официальное лицо трусило рядом, облегченно переводя дух. Я шагал широко, в какой-то миг поймал себя на том, что расплываюсь в улыбке, спохватился и вернул солидный вид.
— Ваня! — знакомый женский голос.
В первую секунду я даже не смекнул, кто меня окликнул, но во вторую — вспомнил.
И резко развернулся.
Передо мной стояла Алла. Моя бывшая.
И сразу было ясно, что в ее жизни что-то пошло не так.
Не то, чтобы она подурнела, нет. Она по-прежнему была красива и эффектна. Но в ее взгляде я вмиг разгадал горечь и тревогу, чего раньше не было — видать, жизнь не погладила по балде. И это породило мудрейшую мысль побежать к бывшему мужу, у которого еще и дела вдруг пошли в гору. Ну а что такого? Он же добрый, хороший, а я неотразимая. Логично⁈
— Слушаю вас, гражданка, — сухо сказал я. — Вы по какому вопросу? Процедурному?
Красивое лицо слегка перекосилось.
— Ваня, я кроме шуток…
— Можете и с шутками. И даже с прибаутками. Только не сейчас. О часах приема можете узнать у директора лагеря «Колосок». Вопросы?
— Слушай, оставь этот тон! — в голосе прорвались истерические нотки. — Ты можешь говорить по-человечески⁈
— А я по-каковски⁈ — театрально изумился я. — По-орангутански? Еще раз, гражданка: о моих часах приема по личным вопросам вы можете узнать в администрации «Колоска». А сейчас, извините, мне некогда.
И я пошел дальше, с некоторым удивлением чувствуя, что ничего в моей душе не осталось от прежних чувств. Ни-че-го! И это, наверное, хорошо.
В приподнятом настроении я вошел в тесноватое помещение, где меня ждали Старостин с Романцевым.
— Вот, Николай Петрович, привел! — радостно доложил сопровождающий.
Старостин повернулся ко мне, смерил взглядом сверху донизу, кивнул мужичку:
— Спасибо.
И прозвучало это как «свободен», что тот немедленно исполнил.
Николай Петрович улыбнулся, протянул руку:
— Ну, здравствуй! Поздравляю с победой, неплохую команду сделал. Что скажешь, Олег Иваныч?
Сдержанно улыбнулся и Романцев:
— Согласен. Думаю, можно пригласить их на просмотр к нам.
Старостин внушительно помолчал, потом сказал:
— Вот, Иванов, компетентное мнение. И я с ним согласен.
Я смекнул, что следует поблагодарить:
— Спасибо, Николай Петрович, большая честь для нас. Кого из команды будете просматривать?
Старостин взглянул на Романцева:
— Вопрос делового человека! Что скажете, тренер?
Тот широко улыбнулся:
— Да тащи всех! По месту разберемся, кто чего стоит.
Николай Петрович развел руками:
— Слово тренера — закон! Вези, Иванов, всех своих, будем разбираться. Когда? — он вновь повернулся к тренеру.
— Когда?.. Ну, давайте послезавтра.
На том и порешили.
Когда я вышел на стадион, уже заметно повечерело, но этот уже не день и еще не вечер был такой ясный, светлый, как будто он разделял мою радость, и мне так хотелось поделиться ею с командой!.. И не успел я так подумать, как услышал:
— Иван Сергеевич!
Мои ребята, счастливые, с улыбками до ушей, бежали ко мне, еще не зная, какую новость я сейчас на них опрокину, и солнце сияло, и лето не кончалось, и вся жизнь у них была вперед
и!..
Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/286097