От долгого ожидания моё тело словно налилось свинцом, и вот теперь пружина спускового крючка сорвалась, выплёскивая наружу весь мой справедливый гнев, накопленный в течение года. Сложнее всего мне было дождаться этого момента сидя в кустах в полной темноте и позволить ему совершить всё это. Я знаю, что с моей стороны в отношении жертвы это жестоко. Но мне было нужно убедиться во всём этом самому.

Всего несколько кошачьих шагов совершённых молниеносно и вот моё тело, словно сжатая пружина разворачивается, совершив предварительно замах рукой, и наносит удар. Справа налево, от всей пролетарской души в область виска насильника, который в этот самый момент уже душил свою жертву.

Ровно так же, год назад этот потерявший берега чиновник задушил в этом же парке мою дочь. Потом были суды, нервы, бесконечная бюрократия и тупая боль бессилия. Продажные адвокаты отмазали его, а весомые доказательства таинственным образом пропали. После этого во мне что-то безвозвратно умерло и я сам не желая того превратился в машину правосудия. Нет не по закону, а по справедливости. Ведь если в этом мире не останется справедливости, то зачем ему тогда быть вообще?

Я изучил все его повадки, внимательно читая каждый его посты в социальных сетях. Я знал о нём практически все, твёрдо веря в то, что рано или поздно он опять выйдет на охоту. Так и произошло.

Старая увесистая палка в коре, найденная мною незадолго до этого момента, разлетелась на части от удара об его голову. Я специально не брал с собой ничего, что могло быть истолковано его адвокатами как оружие нападения. Их продажные способы перевернуть всё с ног на голову я изучил хорошо. И мне не нужна была его смерть, она всё равно ничего бы уже не изменила. Тут всё дело в справедливости – преступник должен получить достойное наказания.

Насильник (Леонид Борисович), потеряв сознание, ткнулся лбом в лицо своей жертвы и его руки, сжимавшие её горло, обмякли. В отблеске лунного света я разглядел на его виске стекающую струйку крови. Девчонка, хрипло вдохнула воздух и тут же закашлялась, приходя в себя. Я упёрся ногой в плечо туши чиновника и столкнул её в сторону, дав девочке возможность выбраться из-под неё.

– Я не смог уберечь свою дочь, – глухо произнёс я, отбросив в сторону обломок палки, что держал в руке, – Но я хотя бы спасу жизнь тебе, девочка.

Не стоит осуждать её за то, что она тут же убежала, куда глаза глядят. Она находится в шоковом состоянии, и я очень надеюсь на то, что всё это она забудет в скором времени, словно кошмарный сон. А чего я и ожидал от неё? Благодарности? В данный момент я для неё такой же зверь, как и тот, который её только что душил. И это стопроцентная, правда. В моих глазах сейчас нет ничего человеческого кроме безумия и праведного гнева. Зато там точно должна быть справедливость.

Туша чиновника зашевелилась, подтягивая под себя колени и приподнимаясь на локти. Живучий гад! И голова у него словно дубовая, нормальный человек на его месте лежал бы до утра здесь в отключке.

Леонид Борисович, помотав головой, уставился на меня, разглядывая, кто это перед ним стоит в свете луны.

– Узнал? – мой голос сейчас походил больше на утробное шипение.

– Кто ты? – без особого интереса спросил он, усевшись на свой толстый зад и размазывая рукой кровь, стекающую с виска по щеке.

Моя реакция была вполне предсказуемой: я ожидал каплю раскаяния, а получил грубость, и поэтому моя нога справедливо ударила его по наглой физиономии. Удар получился несколько смазанным, но и этого вполне хватило для продолжения адекватного диалога.

Туша опрокинулась в зад себя, упав на спину, надсадно захрипев. Вот она справедливость – вот она. Уже давно за полночь и в парке возле придорожного кафе, в котором он благодушно спаивал свою будущую жертву нет ни души. Нам никто не помешает теперь поговорить по душам.

– Всё ещё не узнал, Леонид Борисович? – поинтересовался я, разминая кисти рук.

– Ты что ли, сантехник? – шепелявя, предположил чиновник, опять пытаясь преодолеть земное притяжение и подтягивая под себя колени.

Судя по всему, я выбил ему передние зубы, и именно их он сейчас сплевывает, ворочая опухшим языком у себя во рту. Нет, мне его не жалко от слова совсем, но и руки об него марать тоже противно. При любых других обстоятельствах я бы никогда не опустился до этого уровня. Но сейчас случай особый и выбора как такового у меня не осталось.

– Значит узнал.

– Гнев твой справедлив, спору нет, – чиновник сменил свой тон на более уважительный для человеческого общения, – Но вопрос лишь в том, что ты будешь делать дальше?

Он вновь уселся на свою задницу и шумно выдохнув, уставился на меня в упор.

– Ты ответишь за все свои злодеяния, и это будет справедливо.

– Как ты это себе представляешь, сантехник? Ну, потыкаешь ты мне ещё ногой по лицу, а дальше то что? Убьешь меня что ли? На это у тебя очко слабо.

– Откуда тебе знать, на что я способен?

– От верблюда, – хмыкнул чиновник, сплюнув кровью в траву, – Будь ты хоть на что-то дельное способен, этого глупого разговора бы не было.

А ведь он был, чёрт его побери прав. Я тысячи раз представлял себе, как рву его тушку на части с массой подробностей и тому подобное, но на самом деле убить его не готов. Так же у меня нет ни единого доказательства того, что он только что тут творил. Его адвокаты попросту размажут меня на первом же заседании суда и пустят на смех по миру. Почему же я не просчитал свои дельнейшие действия? Может страсть охотника и справедливый гнев застелили мой разум непролазной тьмой?

Этот гад обличённый власть съел не одну собаку на том, как подсиживать своих сослуживцев и сживать со свету тех, кто встаёт на его пути. В какой-то момент он почувствовал себя Богом и решил что ему всё дозволено. Решил, что может творить все, что его проклятой душе угодно и ничего ему за это не будет. Мы же все для него расходный материал и не более того. Горько от этой мысли. Что я могу изменить?

– Рано или поздно ты ответишь за всё, – голос мой звучал твёрдо, но особой веры в нём уже не было, – По крайней мере, сегодня я спас одну божью душу.

– Уж не спасителем ли ты себя возомнил? – вопросил Леонид Борисович, приоткрыв свой беззубый рот, и тлетворно улыбаясь, – Ты себя в зеркале то видел, тля ты безродная?

Чиновник натужно закряхтел, пытаясь встать на ноги, но это у него не получалось, он вновь и вновь падал обратно на колени. Бессильная злоба вновь захлестнула мой разум, и он помутился. Не помня себя от ярости, я бросился на него с кулаками, но просчитался.

Чиновник меня переиграл, осуществив одним броском проход в мои ноги и тем самым повалив меня на спину. Откуда только в нём взялась такая прыть? Вот же я дурак. Он же раньше борьбой занимался, ещё в молодости и я сам лично читал его биографию. Это была моя ошибка.

Он наползал на меня всей тушей, всё сильнее наваливаясь и не давая мне возможности что-либо предпринять. Борцовский опыт штука сильная в нужной ситуации. У меня же специальной подготовки никогда не было. Разве что в последние месяцы я пытался дома что-то из себя изображать на подобии Брюса Ли.

В какой-то момент борьбы мне удалось попасть коротким ударом локтя ему в отбитое ухо и это немного сбавило его пыл. Второй удар зашёл туда же, но силы его явно не хватало для должного эффекта. Разница в массе тел была далеко не в мою пользу.

Высвободив вторую руку, я что было сил, надавил ему большими пальцами на глаза и это сработало. Чиновник взвыл от боли и, скидывая мои руки, отпрянул назад. Воспользовавшись слабиной, я успел вывернуться из-под него и вскочить на ноги.

Это было для меня не большой победой, но затем я совершил ещё одну не простительную ошибку. Мне стоило тут же кинуться на него и добить любым способом, но я этого не сделал, позволив ему встать на ноги и протереть глаза.

Да, мне досталось и тоже требовалось время для того что бы отдышаться. Как ни крути, а я уже дано не подросток и возраст, пусть и не большой, но о себе даёт знать.

– Ну, давай! – подзадорил меня Леонид Борисович, приглашая на продолжение боя рукой, – Покажи, на что ты ещё способен, неудачник?

Уговаривать меня было без надобности и я, сделав короткий подскок, провёл правый прямой в разрез, угодив ему своими костяшками кулака в нос. Что-то не громко хрустнуло, и это был не мой кулак. Две кровавые струйки потянулись из разбитого носа чиновника, на что он не обратил внимания, продолжая сверлить меня своим взглядом, и держа кулаки возле головы.

– Молодец! – похвалил меня он без злобы, – А что ещё можешь?

Сделав обманное движение, я провёл ещё один прямой удар, но теперь попал по защите, едва успев уклониться на отходе от размашистого бокового удара. Кулак скользнул по моей щеке, но сильного урона не причинил.

С боксом у этой туши, как оказалось всё так же обстоит не плохо. И когда же они успевают тренироваться между пьянками и гулянками, или это у них врождённый талант. Может потому такие люди как он, к сожалению и становятся чиновниками разного ранга? Без особых мозгов, зато с кулаками.

Изменив тактику, я начал кружить вокруг него легко передвигаясь на ногах и наносить удары по всем площадям. Это дало свои результаты, и вскоре мой кулак чиркнул по его подбородку, завалив всю тушу на землю.

Не желая повторять уже допущенные ошибки, я уселся на него верхом и начал отгружать от души с обеих рук в область головы. В лунном свете кровавые брызги разлетались в стороны от моих ударов, и в сердце моём в этот момент было темно словно в омуте.

Выстрел прозвучал глухо, разом остановив все мои движения. Я замер бессмысленно глядя на полную луну. Пуля вошла снизу в область моего живота и, пробив легкое, застряла где-то в рёбрах.

Боли не было, хотя и ощущения оказались более чем необычными. Он переиграл меня ещё раз. Так мне и надо дураку, я всё равно не представлял свою жизнь после всего этого. Пока я рубцевал его лицо кулаками, он достал из кармана пистолет и поставил во всём этом деле жирную точку. Завтра его адвокаты выставят это как самооборону с его стороны. Снимут побои с его тушки и никакого превышения самообороны не засчитают. А разукрасил я его знатно, во веки веков меня не забудет.

Второй выстрел прозвучал еле слышно. Мои глаза просто закрылись, и стало абсолютно темно и спокойно. Видимо я покинул этот грешный мир навсегда. Да и Бог с ним!

Моё сознание пробудилось, от того, что я почувствовал знакомый с детства запах, вот только глаза открывать я не стал. Всю эту индустриальную какофонию ароматов можно ощутить в полной мере лишь в одном месте – в городе металлургов Череповце, подъезжая к нему летом в шесть утра на вологодском поезде «Белые ночи», идущем из Санкт-Петербурга.

Возможно, подобные зловонные аномалии существуют и в других местах нашей огромной страны, но я там не бывал, и врать про них не стану. И чего только не приснится порой под утро, да ещё и так явно. Зачем мне куда-то ехать? Может перевернуться на другой бок?

И этот мерный стук колёс по стыкам рельс почему-то так похож на настоящий перестук. А вот и знакомый толчок от того что поезд начал тормозить. На боковой полке плацкарта другие ощущения, а эта полка мягкая, того и гляди с неё слетишь, носом вперёд, значит у меня хорошее место – в купе.

– Череповец! Просыпаемся! – командный голос проводницы ворвался в мой сон вместе со стуком её кулачка в дверь купе. Не громко, но назойливо.

Эта проводница работает давно и ей явно приходилось не раз будить ещё и не таких лежебок как я. Вообще-то я энергичный и даже порой – чрезвычайно прорывной мужчина в самом расцвете сил, но видимо не сегодня утром. Такое со мной бывает.

Поезд не спеша тронулся с места и от этого толчка я легко прикоснулся спиной к стенке купе. Чего же он так дёргает то, словно допотопный? В поездах мне приходилось в последнее время ездить часто, но всё как-то цивилизованно происходило в пути – сервис, кондиционер, комфорт во всём, и стука колёс почти не ощущаешь. Говорят, что рельсы как-то научились делать без стыков.

– Граждане, пассажиры! – огласила проводница, топая по узкому коридору вагона в обратную сторону, – Не забываем сдавать постельное бельё!

Бойкая женщина. В такую-то рань «застраивать» обилеченных до Череповца пассажиров. И вообще, с каких это пор бельё нужно сдавать? Чего это сон у меня такой реалистичный нынче выдался? Да и ехать никуда вроде не собирался, тем более в Череповец. Это в молодости я там был частым гостем, но потом всё изменилось.

Что же было потом-то? Вот только вспомнить никак не получается даже о том чего я делал вчера вечером. Напасть какая-то прямо случилась внезапно. Что-то мне не нравится этот сон категорически, пора проснуться, выпить чашку крепкого кофе, а затем принять бодрящий тело и разум душ.

Я нехотя приоткрыл глаза и тут же захлопнул веки обратно. Получалось, что я лежу на нижней полке купейного вагона, и на меня смотрит в упор женщина – розовощёкая пышка, средних лет. Волосы у неё распущены, а две верхние пуговицы на блузке расстегнуты. Никого кроме нас в купе нет. Она заманчиво улыбается, глядя на меня. А взгляд у неё хитрый и въедливый одновременно, словно бы мы с ней всю ночь тут чем-то интересным занимались, и она теперь строит на меня какие-то далеко идущие по её личной жизни планы.

Нет, подруга, я больше этим не занимаюсь, не по годам. Да ты вообще не в моём вкусе.

Лежу дальше с закрытыми глазами и чувствую, как она продолжает сверлить меня своим влажным взглядом.

Или это у меня фантазия разыгралась от реальности сна?

На всякий случай ущипнул себя за ногу. Больно! Синяк точно останется! Если это не сон, то какого чёрта я здесь делаю? Я конечно не ангел и творил в молодости разное непотребное, да порой так, что с утра мало чего мог вспомнить без посторонней помощи.

Но тут получается, что дело обстоит куда хуже – я не помню ровным счётом ничего из своей прошлой жизни. Разве что небольшие отрывки: вот я работаю, прочищаю канализацию…, проехали, вот я женюсь…. Господи! Почему моя жена так сильно похожа на эту попутчицу? Хотя нет, это было давно и я ещё совсем молодой там: худощавый, скромный и уже с намёком на облысение. Какой же я был забавный дурачок.

– Вы же так свою станцию можете проехать, – добродушно обратилась ко мне «пышка».

Голос у неё оказался приятным и даже взял за душу, и отрицать этого не стоило. Пусть на её лице и была блаженная улыбка, а вот в голосе фальши я не почувствовал. Лежать так дальше с закрытыми глазами было глупо, и нужно было начинать как-то выпутываться из этой ситуации. Детская присказка: «закрою глазки и всё само собой изменится» тут явно не работает.

– Уже встаю, – отозвался я, удивившись собственному голосу, но тут же, добавил, стараясь быть вежливым. – Спасибо. Разморило меня немного.

– Это не удивительно, – с сочувствием произнесла «пышка». – Вы же вчера на поезд опоздали и вас подсадили уже на следующей станции – Волховстрой. С вами был провожатый, сослуживец, весьма обходительный мужчина. Он вас на машине привёз и посадил на поезд.

– Да, да, – промямлил я, делая вид, что всё помню.

На самом деле мои жалкие попытки вспомнить этого заботливого «сослуживца» ни к чему не привели. Я скинул синее одеяло с белыми полосками на концах, лежащее поверх белой простыни в сторону и приподнялся с полки, спуская ноги на пол.

– Вам нездоровилось, и ваш сослуживец уложил вас спать, – продолжила свой рассказ попутчица, немного выдвинувшись из-за столика в мою сторону, – Весьма расторопный мужчина. У вас видимо вчера был тяжёлый день просто. Он ещё успокоил меня, сказав о том, что к утру, вы будете выглядеть как «огурец». Так всё и вышло.

– Да, вы правы, – охотно согласился я, и зачем-то добавил. – Работа у меня не простая.

– Это сразу видно, – уважительно произнесла попутчица, ещё раз оглядев меня с головы до пят.

Я и сам немного охренел от того что увидел: мало того, что моё тело помолодело лет на двадцать, так оно ещё и выглядело теперь как у заядлого спортсмена «таскающего железо». Была ещё и вишенка на этом торте, куда же без неё – из всей одежды на мне были лишь семейные трусы, серые в зелёную полоску. Сюрпрайз! Теперь мне стало понятно, почему у «пышки» такой взгляд загадочный. Интересно, а как сейчас выглядит моя физиономия?

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась попутчица.

– Спасибо, хорошо, – ответил я, уже прыгая на одной ноге, и пытаясь быстрее облачиться в брюки прямого покроя, сшитые из серого материала.

И дело тут вовсе не в стеснительности, просто время не подходящее. Случись наше знакомство в другое время и кто знает, кто знает. О чём это я?

Ещё я бы с радостью рассказал сейчас о том, что это штаны не мои, но других на крючке просто не было. Значит, будут мои. Не светить же мне здесь, в конце концов, «семейками» в полоску до самого Череповца?

Немного повозившись с туфлями тёмно-серого цвета и ярко выраженным кантом, я накинул на плечи белоснежную рубашку, после чего повернулся к двери в купе, на которой находилось зеркало.

То, что я там увидел в отражении, заставило меня инстинктивно отпрянуть назад. Это был не я. То-то мне и голос мой показался не родным.

На меня глядел не знакомый мне парень лет двадцати пяти, с богатой шевелюрой цвета тёмного каштана. Ещё там был чуть поодаль от меня восторженный взгляд «пышки».

Бедная женщина! Господи! Какого чёрта тут вообще происходит? Не поддельное изумление от происходящего со мной наяву невольно перекосило моё лицо.

– С вами точно всё хорошо? – взволнованно поинтересовалась моя попутчица, едва привстав с сидения.

– Да, да, – моментально отозвался я, стараясь сделать свой голос твёрдым и уверенным, – Пойду, лицо умою и стану точно как «огурец».

После этих слов я схватил пиджак, висевший на крючке, и дёрнул влево ручку двери. Издав металлический щелчок, она поддалась и нехотя поехала в сторону. Сплав казённого силумина немного охладил мою разгорячившуюся ладонь. Но этого было точно не достаточно. Мне хотелось плакать и радоваться одновременно. В жизни не испытывал ничего подобного. Эмоции били через край, и их было сложно удержать внутри себя.

Оказавшись в коридоре, я быстро осмотрелся по сторонам – купе находилось примерно посередине вагона, и стоило всё же запомнить его расположение, чтобы потом без проблем вернуться назад, и не ломиться в чужую личную жизнь, перепутав двери.

Я двинулся в левую сторону, потому что там никого не было, а значит, не должно было быть и очереди в туалет. С детства почему-то не люблю ходить в комнату уединения, которая находится возле купе проводницы.

Приятно удивила моя новая способность – быстро анализировать ситуацию и подмечать мелкие детали даже в стрессовой ситуации. Возможно, я каким-то образом переселился в другое тело, и мне досталось не самое плохое. На ум пришёл анекдот про то, как Бог мозги раздавал, а кто-то из людей стоял в очереди в это время за другим органом. В итоге некоторым из них не досталось ни там, ни там. Очень надеюсь на то, что этот анекдот не про меня.

Шагая по узкому коридору уверенной походкой я, мельком глянув в мутное окно, и увидел там индустриальный район города. Судя по знакомым запахам и унылым очертаниям закопченных труб и построек, сомнений у меня не осталось – это был Череповец.

Теперь же мне предстояло понять пару мелочей: кто я, и какого чёрта здесь делаю? Прошлая жизнь научила меня тому, что случайностей в ней не бывает.

Заскочив в туалет и закрыв за собой дверь на замок, первым делом уставился в зеркало, висящее над рукомойником. Всё та же не знакомая мне физиономия смотрела на меня удивлёнными глазами в отражении. Растерев лицо ладонями, и помассировав пальцами вокруг глаз, посмотрел в отражение ещё раз. Ничего не изменилось. Физиономия хоть и чужая, но симпатичная. Думаю, мы с ней сможем подружиться.

В туалете пахло ровно так, как и полагалось здесь пахнуть в далёкие восьмидесятые годы. Да и сам купейный вагон был родом именно из этого самого канувшего в лета периода моего детства.

Полотенца, здесь, разумеется, не было по той самой причине, что я его не взял с собой. В железной мыльнице, возле умывальника, работающего по принципу «попробуй, нажми, если хватит здоровья» было подобие кусочка мыла. Возле унитаза из нержавеющей стали, правда, висело подобие туалетной бумаги, не понятного цвета. Как ни как, а вагон купейный. Это вам не в общем вагоне всю ночь сидя спасть как спартанец, в дружном коллективе таких же неудачников, как и ты сам, не купивших билеты заранее, за месяц.

Неужели я попал в прошлое? Но как? Чертовщина какая-то.

Я с силой ударил себя ладонью по щеке, желая немедленно проснуться и избавиться от этого дурного сна. Боль пронзила ушибленное место, от которой мне чуть не свело судорогой челюсть. Если она действительно моя, эта самая челюсть конечно. А то может быть всё это дали мне лишь на условиях кратковременной аренды. Прикольно звучит, однако.

Особого эффекта эта стандартная процедура, конечно же, не произвела, но в голове моей немного прояснилось. Я бы даже сказал, что в ней забрезжил некий долгожданный рассвет. Чего же я туплю-то? Нужно просто достать из кармана смартфон и всё само собой встанет на свои места: время, дата, новости, звонок другу, в конце концов!

Сказано – сделано. В боковом кармане пиджака, который я всё это время держал в руке, нашлись только таблетки аспирина и не первой свежести носовой платок. В другом же кармане лежала пара леденцов «барбарисок». Спортсмен хренов! Как вы тут живёте то без телефонов? Ужас какой-то!

Да, такого полного фиаско я точно не ожидал. Мысль, показавшаяся мне изначально светлой, не оправдала мои ожидания в полной мере и на поверку обернулась так же дурно пахнущей, как и это чёртово утро. (За окном действительно было хмуро, хотя и по-летнему – нарядно).

– Ну что, студент, – обратился я к отражению в зеркале, – Вляпался?

Ответа не последовало. Эта бравурная шутка умерла, не успев родиться, так же как и моя жалкая попытка приподнять собственную самооценку. Получалось, что я не помню собственного имени, но почему-то вспомнил эту фразу.

И тут я внезапно вспомнил про внутренний карман пиджака. Запустив в него руку, нащупал что-то пухлое и приятное на ощупь. Ощущения были такие, словно бы я только что поймал саму удачу за хвост. Вот оно – счастье!

Портмоне из коричневой кожи был туго набит содержимым, так что даже застёжка еле сходилась на его упругом теле. Спустя пару минут подробно изучив его содержимое, пришёл к выводу о том, что быть советским спортсменом не так уж и плохо: портмоне забит сотками, «полташами» и четвертными, было, правда и несколько червонцев, а также масса визиток и ещё какой-то хрени, разбираться с которой, не было времени.

Быстро перекидав из руки в руку визитки, понял, что до дрожи в коленках люблю посещать врачей, юристов и зачем-то разные инстанции следственных органов. Видимо я инструктирую их время от времени по поводу поддержания хорошей физической формы. Других вариантов мне в голову не пришло. Ну, не могу же я работать в органах с таким пузатым лопатником?

Эта новость несколько улучшила моё настроение и подняла провисшую самооценку. Засунув портмоне обратно в карман пиджака, я вспомнил о том, что нужно помочь своему другу произвести утренний моцион. Мой новый друг меня не подвёл, можно даже сказать – порадовал. А ещё говорят что у «качков» с этим делом проблемы бывают. Бессовестно врут, завистники чёртовы.

Рукомойник подчинился мне беспрекословно, выдал воды столько, сколько я захотел. Куда ему против моей новой силы? Без шансов на отказ.

Накинув пиджак на плечи, я покинул гостеприимную кабинку и зашагал обратно по коридору в купе, прикидывая в уме план своих дальнейших действий. Мне всегда нравилось мыслить чётко и логически, но только сейчас это стало у меня получаться должным образом. Видимо прежний владелец этого тела был далеко не глупым человеком по меркам прошлого времени.

Неожиданно лохматый гопник выскочил на меня словно чёрт из табакерки. Толи я так сильно замечтался, толи само так сложилось, что он открыл дверь своего купе и тут же сделал шаг через порог, оказавшись, нос к носу со мной? Я даже почувствовал, как мой правый кулак рефлекторно сжался, готовя короткий удар снизу.

Ростом мы с этим парнем были схожим и наши взгляды встретились. Лично мне его нагловатая физиономия не рассказала ни о чём в отличие от того, что разглядел во мне он.

Всю его наносную спесь, словно рукой сняло, тело сгорбилось, и ноги сами занесли его обратно в купе. Прежде чем закрыть за собой дверь он таки вознаградил меня одним единственным, но весьма веским словом:

– Виноват.

Но самое интересное произошло спустя пару секунд, когда я сам от себя такого не ожидая, приложил своё ухо к двери купе, предварительно осмотревшись по сторонам и убедившись в том, что меня никто в данный момент не видит.

За это действие судьба наградила меня вовремя услышанными фразами:

– Это «Сыч». Гадом буду, – гнусаво прошипел заскочивший в купе гопник своим подельникам.

– Не гони, – отозвался другой голос, – Чего ему тут делать то?

– Зуб даю, – не унимался первый, – Я его карточку один в один срисовать успел.

– А я говорил вам тогда, что его валить надо, – этот голос прозвучал особенно злобно.

Возле купе проводника кто-то замаячил, и я тут же отринул от двери и продолжил свой путь, как ни в чём не бывало. Это была очаровательная пассажирка, которая закончила свой моцион в другой кабинке и возвращалась на своё место.

Наши взгляды встретились на какое-то мгновение, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать восхищение в её разом изменившемся взгляде. Она вошла в своё купе, оставив дверь не закрытой.

Обычная пассажирка, едущая по своим делам, меня же в данный момент волновала куда больше другая новость: если поддатая компания гопников, возможно связанных с криминалом, знает меня в лицо, то это для меня хорошо или плохо?

На шее у этого гопника было тату не похожее на новомодные узоры. Я разглядел лишь его часть, но набито оно, скорее всего на зоне, ведь обычные люди в восьмидесятые, не часто грешили подобной красотой.

Возможно, они ездили в Ленинград развеяться и спустить немного денег и сегодня всю ночь «гудели» в этом купе. По крайней мере, об этом отчётливо говорил «перегар» этого парня. Но что мне всё это даёт? С этими мыслями я вернулся на своё место.

– Схожу, бельё сдам, – сообщила мне моя попутчица, окинув меня тёплым взглядом, – И ваше тоже захвачу.

– Спасибо, – быстро сориентировался я, не прерывая своих логических размышлений о происходящем.

Раньше у меня так мозги не работали, да ещё и параллельно в две линии. Приятная новость. Моё спальное место было уже убрано. Не теряя времени и воспользовавшись отсутствием попутчицы, я решил узнать, что за вещи лежат у меня под полкой. Не хотелось выглядеть при ней идиотом, тупо глядящим на чужие чемоданы, словно баран на новые ворота.

Под полкой стояли «дипломат», явно не пустой и большая спортивная сумка времён «застоя». Даже я своей нынешней рукой поднял эту сумку, напрягшись. Это точно не вещи моей попутчицы. Надеюсь, в ней лежит не расчленённый труп врага или партия наркотиков. Чего ещё можно ожидать, следуя последним событиям и новостям? Кому-то я точно успел испортить жизнь или перейти дорогу и если всё это не мое, то могли запросто подкинуть.

Откинув не хитрые замки дипломата, я открыл его. Содержимое кейса озадачило меня ещё больше: со связкой ключей было всё понятно – скорее всего, она от моей Ленинградской квартиры (почему-то я был твёрдо уверен в том, что живу именно там), а вот нахрена мне столько папок с документами и надписями на титульной части «Дело №» было вопросом на данный момент сложным.

За незакрытой дверью купе послышались шаги, и я захлопнул дипломат, решив разобраться с этим позже. «Пышка» вошла в купе услужливо втянув свой живот для того чтобы не упереться им мне в плечо. В принципе фигура у неё была не плохая, я бы даже сказал – богатая. Но личный тренер ей бы точно не помешал и желательно каждый день по нескольку часов подряд.

– А вы в Череповец, извините по делам или как? – не назойливо поинтересовалась попутчица, усаживаясь на своё место.

– По делам, – без тени сомнения ответил я, закрывая замки дипломата, – Работа у меня не простая.

– Да, вы уже говорили мне об этом, – «пышка» вздохнула и добавила, – А я живу здесь, в Череповце.

– Хороший город, – кинул я дежурную фразу, одарив при этом попутчицу взглядом, – Бывал здесь уже не раз.

– Да, город не плохой, – согласилась безнадёжно «пышка», – Но я бы предпочла жить в другом месте.

– Не место красит человека, а человек место, – сам не понимая почему, ответил я.

Похоже, иногда во мне просыпается та другая личность и творит то, что ей хочется. Нужно быть с этим моментом поосторожнее в дальнейшем.

– А вы боитесь высоты? – неожиданно спросила попутчица.

Судя по всему, высоту я не любил и от одной только мысли об этом, мелкая дрожь пробежала по моим ногам. В это время в наше купе просунулась проводница через не плотно закрытую дверь и вопросила механическим голосом:

– Билетики забирать будете?

– Нет не нужно, – отмахнулась «пышка».

– Давайте, – согласился я такому подарку.

Хоть какая-то дополнительная информация к моим жалким терзаниям о бытие насущном.

– Пожалуйста, – белокурая проводница средних лет положила на стол мой билет, выудив его предварительно из своей плоской сумки с множеством ячеек. Казённая форма темно-синего цвета сидела на её фигуре ладно, но была далеко не первой свежести. Всё как положено: юбка ниже колена, казённая рубашка с галстуком и китель на котором почему-то отсутствовал значок – эллипсовидное колесо с крыльями. Две дырочки в кителе натёртые латунной булавкой были, а вот сам значок куда-то пропал.

– Спасибо, – на автомате кинул я, взяв свой билет в руки.

Это был кусочек картона красно-коричневого цвета размером чуть больше коробка спичек. Разобрать на нём что-либо так сразу оказалось делом не простым. Большая буква «К» грязно красного цвета, видимо обозначала то, что это вагон купейный. Был так же серийный номер, состоящий из четырёх цифр. Не густо. А то, что я еду в Череповец из Ленинграда мне было и так уже известно.

Порадовали номер вагона и места, написанные от руки на обратной стороне билета: 13 вагон и 13 место. С годом, месяцем и числом, всё оказалось куда сложнее, чем можно себе это было представить. Для этого нужно было обладать не заурядными навыками следопыта вооружённого микроскопом, как минимум.

– Надеюсь, сегодня не пятница тринадцатого числа, – вырвалось с досады у меня само собой.

Проводница почему-то не спешила уходить, а глазела на меня, растянув на своём лице подобие официальной улыбки. Прямо как комсорг, на собрании который собирается сообщить аудитории что-то очень праздничное и патриотическое.

– Сегодня пятница, – хладнокровно констатировала моя попутчица и, сделав торжественную паузу, добавила, – Тринадцатое число. Как есть говорю. Это мы выехали вчера вечером двенадцатого июля. Вот.

В глазах «пышки» блеснуло что-то нехорошее и даже зловещее. Хотя я мог и преувеличить это. Женская натура она такая порой не понятная для мужской логики.

– А я вас знаю, – «родила» наконец проводница, убирая свою сумку с билетами за спину, – Про вас в газете «Труд» заметку печатали.

– Про меня? – удивился я, положив билет в карман пиджака.

– Это же вы? Правда? Вы ведь к нам по делу приехали? – не унималась проводница.

Поезд заметно притормозил, что заставило её опомниться и вновь приступить к своим непосредственным обязанностям. Махнув рукой, она вдруг извинилась:

– Вы уж простите меня, любопытную пожалуйста. Поезд прибывает на станцию Череповец. Не смею вас задерживать.

Я, молча, проводил её взглядом так ничего толком и, не поняв опять. Кто я? Что я? Зачем сюда приехал и по какому такому делу? Мне даже показалось на мгновение, что у этой теоремы не существует логичного решения по определению. Иногда так тоже бывает в жизни.

Моя попутчица, словно бы забыв о моём существовании начала целеустремлённо собираться на выход. Мысленно что-то просчитывая в своей голове, она методично тыкала своим пухлым пальчиком то в свою сумку, то в карманы блузки. Затем она достала с верхней полки свою сумочку из чёрного кожзаменителя, и всё началось по второму кругу. В купе стало тесно и как-то неуютно, и мне неимоверно сильно вдруг захотелось вдохнуть глоток свежего воздуха.

Я посмотрел в окно в проходе и увидел за ним знакомую стену из бетонных плит. Это могло означать только одно – поезд въезжает на вокзал города Череповца.

Надев пиджак, как положено в рукава, я подхватил спортивную сумку, дипломат и вышел из тесного купе в коридор, продвигаясь к выходу, не попрощавшись.

Говорят, что случится с человеком, может лишь то, что должно случиться. Пусть так и будет. В конце концов, эта жизнь обещает быть куда более интересной, чем та, моя прошлая жизнь.

Вагон остановился, качнув на прощание ещё раз всех тех, кто приготовился на выход. Проводница привычными движениями открыла дверь на улицу, после чего выудив откуда-то тряпку, протёрла ею внешний поручень. Да, да, нормальных перронов здесь нет и сейчас, и уж тем более не было тогда. Выйти, не напрягаясь из вагона с вещами в обеих руках, могут лишь такие крепкие парни как я. Все же остальные пассажиры выглядят здесь, словно навьюченные альпинисты, спускающиеся с горы вниз. Ничего страшного в этом не вижу, поддерживать свою физическую форму всегда нужно, даже если это получается принудительно.

Стоя в дверях, словно над пропастью, я посмотрел в небо и вдохнул полной грудью: день обещал быть солнечным, не зря же его лучи, пробившись сквозь тучи, решили осветить мой выход. Ладно, хорошо, не только мне светит солнце, тут на пару вагонов хватит. Но что-то в этом, чёрт возьми, все-таки было мистическое. Вдохнув «свежий» воздух Череповца ещё раз, я спустился по ступенькам на перрон, вернее сказать – его жалкое подобие.

– Удачи вам в делах и доброго дня, – пожелала мне проводница на прощание.

– И вам не хворать, – отшутился я, одарив её уважительным прощальным взглядом.

Что-то было странного в её фразе, или в интонации, но чего именно понять так сразу у меня не получилось. К тому же мне было, честно говоря, сейчас не до этого. Судя по всему, встречать меня здесь никто не собирался. По крайней мере, выглядело это сейчас именно так.

Город я знал не плохо, и так как наш вагон остановился напротив здания вокзала, то я твёрдой походкой направился, прямиком, в город, обходя шумное здание стороной. Краем глаза я заметил как из заднего кармана брюк впереди идущего мужчины выпал не большой, свёрнутый пополам листок бумаги.

Чисто автоматически я остановился и поднял его с земли, успев рассмотреть: это был билет на поезд, только выписанный полностью от руки, возможно проводником при посадке. На нём ещё были вырезаны из сетки с левой стороны нужные цифры означающие стоимость билета.

– Гражданин! – окликнул я спешащего по своим делам мужчину, – Вы билет потеряли!

Интересно, если бы я его назвал «господином» или как-то иначе, например – не бинарной особью, то обернулись бы все, кто это услышал, или наоборот, они сделали бы вид, что не расслышали окрик? А, что, со спины так сразу и не разберёшь кто перед тобой в данный момент, а окликнуть нужно. Да, здесь мне тоже стоит сначала крепко подумать, прежде чем сказать. Все, как и у нас теперь. Что не говори, а в те далёкие времена общаться было несколько проще – все вокруг товарищи, или граждане.

На мой клич обернулось сразу же несколько человек, в том числе и тот который выронил билет. Глядя на него в упор, я протянул в его направлении руку с потерей. Похлопав себя по карманам, он спохватился, и подбежал ко мне, рассыпаясь благодарностями:

– Вот спасибо вам большое. Я же в срочной командировке сейчас, а потом же всё это дело сдавать нужно для отчётности. Спасибо вам.

– Не за что, – ответил я, ощущая приятный прилив положительных эмоций.

Всегда приятно помочь ближнему и в особенности тогда, когда тебе это ничего не стоит.

Поднимая с земли свою сумку, я аккуратно посмотрел назад: гопники, все четверо, вышли из вагона последними и гуськом начали обходить здание вокзала с другой стороны. Встречи со мной они явно избегали. Я так же не горел желанием узнавать у них подробности собственной биографии прямо сейчас. Скорее всего, эти новости меня бы не порадовали.

На привокзальной площади было пусто. Если не считать пары «Волг» с «шашечками» на бортах и красной «копейки» припаркованной недалеко от них. Один из таксистов сидя за рулём своего авто оценил меня по пятибалльной шкале на шесть баллов, и явно загорелся желанием заработать на мне, поправляя на своей голове кепку больше похожую на «аэродром». Оставлю этих «бомбил» для запасного варианта, может, на первое время сниму гостиницу и там всё обдумаю спокойно.

На территории автовокзала, что находился в метрах пятидесяти от меня, завёлся «Львовский» автобус, отрыгнув из себя клубы мутного выхлопа. Рядом с ним суетилось десятка полтора граждан с вещами. Это были не дачники, в пятницу утром, а обычные селяне, которые старались сделать все свои неотложные дела в городе во время рабочей недели, пока ещё можно купить билеты на автобус. Купить же билет в выходной день перед отъездом было категорически не возможно. Осуществить подобное было возможно либо заранее, либо по редчайшему блату. Какие времена, такие и нравы. Если в твоей телефонной книжке нет номеров телефонов «полезных» людей, то выжить тебе здесь будет не просто.

В некоторой задумчивости, я остановился на распутье, поставив свои вещи на асфальт, и решив все-таки изначально обдумать свои дальнейшие действия. Похлопав себя руками по карманам, вдруг вспомнил о «барбариске» которую недавно видел. Леденец лучше чем ничего, а кушать то уже хочется. Хотя бы испить чашку горячего кофе, без ничего на радость будущей язве желудка.

Достав из бокового кармана пиджака один леденец, развернул его и пихнул в рот. А ведь умели раньше конфеты делать, ничего не скажешь. Освежает не хуже кофе.

Кидать фантики под ноги было не в моих правилах всегда. Зачем же гадить там, где живёшь? Пусть даже и временно проживаешь, какая разница?

Тут я вспомнил о том, что в прошлой жизни у меня был в куртке внутренний карман с правой стороны и именно туда я складывал фантики и билеты во время поездок. Вот тут меня как раз и поджидал очередной «Сюрпрайз». Карман в пиджаке действительно был и даже не пустой. Рука нащупала в нём что-то вроде «корочек» и выудила содержимое на белый свет.

Вот тебе бабушка и Леонтьев день. Фото в «корочках» моё (вернее сказать – этого тела), частный детектив, ни дать ни взять, и зовут меня не иначе как: Сычёв Виктор Дмитриевич.

Получалось, что «Сыч» – это я и есть, и писали обо мне в газете не иначе как по поводу проведённых мною расследований. Вот беда. Какой из меня сыщик? Я порою собственные носки в квартире терял навсегда, а тут такое дело.

– Виктор Дмитриевич? – вопрошая, окликнул меня голос за спиной и тут же добавил, – Сычёв?

– Да, – ответил я и обернулся, убирая удостоверение обратно в карман.

Это был русоволосый парень с прилизанной причёской и худощавого телосложения. Брюки, в которые он был одет, были явно ему велики, или действительно мода тогда была такой. Глядя же на его светлую рубашку в полоску, я невольно вспомнил о своих семейных трусах. Вполне возможно, что их сшили из одного и того же куска материала. Да, в те времена всё было максимально практично и рационально и что самое главное – служило верой и правдой годами.

– Как хорошо, что я вас встретил, – затараторил радостно он, – Вы уж извините меня, ради Бога, опоздал. Эта чёртова «колымага» не заводится когда нужно. Постоит, постоит, и потом хоть тресни – не завести её проклятую.

– Так значит, это вы меня встречаете? – внезапно напустил важности я, сам от себя подобного не ожидая.

– Я, я, – закивал парень, хватая мои вещи, – Меня Костей зовут, если что. Сейчас отвезу вас к «Барину», извините – к хозяину. Это мы его так иногда между собой называем. Или если хотите сначала поедем в апартаменты снятые для вас, что бы вы смогли немного отдохнуть с дороги. Мы здесь тоже люди, всё понимаем, оторвали вас от важных дел.

– Я не устал, – отрезал я, и немного помедлив, добавил, – Едем сразу к заказчику.

– Хорошо. Как скажете, так и будет, – парень только показался на вид щуплым, но сумку мою не только поднял, но и понёс к машине, сгибаясь, правда под её тяжестью.

Та самая, красная «копейка» оказалась его машиной. Видимо он действительно опоздал и потом побежал меня встречать через здание вокзала, а я прошёл вокруг. Вот и разминулись мы с ним ненароком. Кто же знал, что так получится? Но с «соображалкой» у парня дела обстоят не плохо, этим можно будет воспользоваться.

Открыв багажник «копейки», Костя положил в него мои вещи. Старая добрая классика предстала перед моим взором: запаска слева, бензобак справа, ближе к сидениям лежал винтовой домкрат и «портянка» с ключами. Всё аккуратно, чисто и даже пол и стенки багажника чем-то заботливо обтянуты. Ни дать ни взять – высший класс по тем временам.

Открыв ключом водительскую дверь, Костя проворно распахнул изнутри пассажирскую дверь с моей стороны и вежливо предложил:

– Садитесь на задние сидения, здесь вам будет удобнее.

– Пожалуй, – охотно согласился я, забираясь в салон.

Честно говоря, для моей новой «рамы» он был слегка маловат. Это всё равно как хомяка засунуть в детскую рукавицу и смотреть, потом на то, как торчит из неё его нос. Забавное зрелище, да и настроение улучшается на раз.

Закрыть за собой дверь по-тихому не получилось, пришлось вспомнить детство и закрыть дверь как полагается – от души. Вот только рвануть с места и пронестись с ветерком по пустому городу у нас не получилось. «Копейка» тупо отказывалась заводиться, не смотря на все добрые уговоры Константина.

Не то что бы она капризничала и набивала себе цену, а просто она не собиралась ехать вообще никуда. Даже не чихнула ни разу, ради приличия или намёка. Еле слышно выругавшись, Костя повернулся ко мне и виновато произнёс:

– Не волнуйтесь, Виктор Дмитриевич, сейчас поедем. Этот чёртов карбюратор меня в могилу сведёт. Сколько раз просил хозяина заменить его совсем, – Костя продолжал говорить, выйдя на улицу, благо возле вокзала было тихо. – Так нет же, ни в какую: дорого стоит, где я его тебе достану, почини и езди как все. А как на нём ездить то? Кому только не показывал его, никто не может настроить. Говорят заводской брак. А один и вовсе мне сказал о том, что он проклят. Вы себе это представляете – карбюратор проклят и это в наше-то время?

Костя продолжал жаловаться на жизнь, уже копаясь под капотом. Через отрытую водительскую дверь мне всё хорошо было слышно. Хотя думаю, что причина хорошей слышимости была не только в этом. Краем глаза я заметил, что к нам подходит какой-то человек. Вернее сказать, он подошёл к моей двери и не громко постучал пальцем в стекло.

Немного повертев ручкой, я опустил стекло и тут же увидел в нём лицо таксиста с горбатым носом и «аэродромом» на голове. Тянуть кота за причиндалы он не стал и предложил мне, как есть с характерным акцентом:

– Здравствуй, дорогой. Зачем так страдать? Садись ко мне, домчу как ветер в любое место. Возьму не дорого, по-человечески. Что скажешь?

– Спасибо, – любезно ответил я, и добавил, – Мне спешить некуда.

– Извини, хотел как лучше, – развёл руками таксист и затем поправил на голове свою кепку, – Если что, я рядом стою.

Он указал рукой на свою «Волгу». Честно говоря, я бы сорвался без раздумий, но у меня была иная программа на эту поездку – мне нужна была информация, которой обладал Костя. Резон значимый, а на «Волгах» я ещё в детстве накатался до тошноты. Так вышло. Но вот салон у них большой сделан для таких спортсменов как я – это бесспорно.

– Не вопрос, – ответил я, на что таксист задумался, явно не ожидая такого ответа.

– Ещё немного и поедем, – сообщил мне Костя, запрыгнув на своё место и повернув ключ зажигания.

На этот раз «копейка» чихнула и, судя по реакции водителя это было хорошим знаком. Выскочив из машины, он продолжил ремонт под капотом.

Малочисленные пассажиры с Вологодского поезда потянулись кто на автовокзал, а кто на остановку городского автобуса. Сонные люди, с чемоданами и сумками, одетые без особых изысков и модных писков.

Я же заметил, что подъехала ещё одна «Волга» с шашечками на бортах и остановилась возле своих собратьев. Приехавший водитель вышел из салона и начал что-то рассказывать коллегам, жестикулируя руками.

В какой-то момент, все трое уставились на меня. После чего приехавший водитель быстрым шагом направился в здание вокзала. Вышел он оттуда через минуту, в сопровождении двух милиционеров, которые прямиком шагали в нашу сторону. Вот тебе, бабушка и Леонтьев день. Чего же я успел натворить то?

Водитель шёл следом за блюстителями правопорядка, что-то не громко им рассказывая. Козырнув с небольшим нагибом возле опущенного стекла, старший милиционер представился:

– Старший сержант Стёпочкин. Предъявите, пожалуйста, ваши документы. Ничего серьёзного, простая формальность.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, запуская руку во внутренний карман пиджака.

– Ночью поступила ориентировка о ДТП в пригороде Ленинграда. Такси всмятку, водитель в реанимации, – старший сержант взял в руки моё удостоверение, внимательно изучая его и немного помедлив, продолжил, – Пассажир этого такси таинственным образом исчез. И некоторые товарищи утверждают, что этим пассажиром были вы.

Костя вышел из-за капота машины и молча, смотрел на происходящее, разинув рот.

– Он это был! – запричитал таксист, размахивая руками, – Мамой клянусь! Мне земляк, который его вёз, по рации сообщил. Я за ними следом ехал, пассажира вёз. Теперь он в реанимации. Говорил, детектива известного из Ленинграда везу срочно до Волховстроя. Сыча…, то есть – Сычёва. На поезд говорит, опоздал. Он это! Я газету сам видел.

– Подождите, товарищ, – перебил таксиста старший сержант, – Сейчас разберёмся. Виктор Дмитриевич, выйдите, пожалуйста, из машины. Документы ваши подлинные и сомнений не вызывают. Но есть ориентировка и мне нужно её отработать. Это не займёт много времени. Простая формальность и я вас сразу же отпущу.

Я вышел из машины, поправляя пиджак. Честно говоря, я не имел ни малейшего понятия, о том, о чём они тут говорят. Но вот интерес к тому, что это поможет мне открыть некоторые тайны относительно моей биографии проснулся во мне не малый.

– Мне скрывать нечего, – спокойным голосом произнёс я.

– Как же, нечего! – возмутился таксист, – Видали мы таких, аферистов. Он выдаёт себя за другого человека.

Коллеги таксиста уже стояли у него за спиной.

– Как вы это себе представляете, если я стою сейчас перед вами здоровый и невредимый? – поинтересовался я у агрессивного таксиста. До Волховстроя я действительно ехал на такси и потом пересел на поезд. Спросите у проводницы, она подтвердит.

– Ты мне зубы не заговаривай….

– Тихо! – скомандовал старший сержант и после обратился ко мне, передав моё удостоверение своему коллеге, – В ориентировке сказано, что у детектива Сычёва на правой руке, в районе локтя имеется характерная родинка и спутать её с чем-либо не возможно. Больше в ориентировке ни о чём не сказано. Есть родинка – есть человек. У нас и других дел хватает. В конце концов, пусть они там, в Ленинграде сами с этим разбираются.

– Я готов, – без тени сомненья предложил я, снимая пиджак, – Все мы люди деловые, так чего за зря время терять.

Я кинул пиджак на заднее сидение «копейки» и затем, расстегнув пуговицу рубашки, закатал рукав до локтя. Повертев рукой в разные стороны, обнаружил, что никакой родинки на ней нет и в помине, даже самой крохотной.

– Вот, видели? – торжествующе заверещал таксист, – Нет родинки!

– Да нет же, – успокоил всех старший сержант, – Она должна быть выше локтя.

Я закатал рукав рубашки ещё выше, насколько это возможно. Раскачанные бицепсы и трицепсы этому процессу сильно мешали.

– Всё на месте, – сообщил милиционер, уважительно глядя на мою мускулатуру, – Полное совпадение с ориентировкой. Извините за беспокойство. Служба такая. Доброго вам пути.

После этих слов старший сержант забрал моё удостоверение у своего коллеги и передал его мне, козырнув.

– И вам доброго, – ответил я с улыбкой на лице, застёгивая рукав рубашки.

– Как же так? – не унимался таксист, – Я это так не оставлю.

Костя к этому времени уже закрыл капот «копейки» и завёл мотор. Закончив с рукавом, я полез в тесную «будку» Жигулей. Мой пиджак лежал на сидении, и облачиться в него сидя в салоне, было бы делом не реальным, а удостоверение детектива нужно было вернуть обратно в карман. В итоге я вылез из машины, надел пиджак и вернул удостоверение на своё законное место, после чего опять залез в «будку». Спортивное тело нужно тренировать всегда.

Всё это время таксист эмоционально рассказывал милиционерам о перестройке, гласности и о недавнем приезде президента Америки Рональда Рейгана в Москву к самому Михаилу Горбачёву. Мол, порядок они наведут, и всё теперь будет в стране по-другому, по-новому и не так как раньше.

Меня же во всём этом удивила очередной раз моя память, она решительно не хотела вспоминать мою биографию, но вот исторические события прошлого пусть и кусками, помнила хорошо. Вот оно начало распада великой страны. Вот оно.

Первые кооперативы, фастфуды из Америки, конечно же «забугорные» шмотки и подпольная литература эротического и не только содержания. Время всех потом рассудит и всё расставит по своим местам, но это будет потом. А вот то, что люди в форме уже в то время начали терять репутацию – это правда.

Мне было искренне жаль старшего сержанта милиции и его коллегу. Но с этим они пусть разбираются сами. Странным для меня было и то, что я как-то по родственному сочувствую «ментам», ведь у меня в роду их отродясь не было. Может это как-то связано с моей второй личностью?

– Можно ехать, – доложил Костя, повернувшись ко мне, после того как я закрыл дверь авто и уселся таки на сидении.

– Погнали, – скомандовал я, махнув рукой вперёд, и посетовав, – Угораздило же меня приехать в пятницу тринадцатого числа. Другого дня, не нашлось что ли?

Хотя, честно говоря, про себя подумал о том, что я единственный кто доехал до сегодняшнего дня из тех двоих, что сейчас живут во мне. Тут, правда, сам собой напросился ещё один вопрос о том, что же тогда случилось с моим телом, если я сейчас здесь?

– У меня в роду все атеисты, – сообщил Костя, выезжая с привокзальной площади, – Разве, что бабка одна странной была до самой смерти. Но про неё я ничего толком не знаю. А чего это к вам милиция прицепилась? Я так ничего толком и не понял.

– Таксисты воду баламутят напрасно. Некоторые из них утверждают, что я умер.

– Как же так? – откровенно возмутился Костя, – Вы же здесь сейчас, рядом со мной сидите и разговариваете.

– А я о чём?

– Совсем уже распоясались эти…, – Костя осёкся, но потом продолжил, – Мало нам тут смертей что ли?

– Каких смертей? – спросил я без задней мысли.

– Как же, – удивился водитель, – Лучшую подругу дочки моего хозяина убили. Так ведь ещё и надругались над ней, сволочи.

– Да, да, – согласился я и, вспомнив про документы в дипломате, тут же попросил Костю, – Останови, пожалуйста, машину, мне нужно прямо сейчас просмотреть некоторые документы.

– Не вопрос, – водитель притормозил на обочине улицы Горького.

– Они в дипломате лежат, – добавил я, глядя на то, как Костя выходит из машины и идёт к багажнику.

– Сейчас принесу.

Я огляделся по сторонам, воспользовавшись удобным случаем: город как город, правда серый какой-то и немного угрюмый что ли, зато ни пробок тебе на дорогах ни этой чёртовой рекламы всюду торчащей из всех щелей. В общем, странные ощущения от всего этого, не однозначные – толи в сказку попал, толи в «дурке» уже сижу в ожидании доктора с таблетками и уколами. А как ещё объяснить себе тот факт, что находишься сейчас здесь?

– Вот, пожалуйста, – Костя открыл дверь и подал мне кейс.

– Спасибо.

Машина на этот раз завелась сразу, и мы поехали дальше. Я же погрузился в изучение той макулатуры, которая лежала в дипломате. Честно скажу, что я не силён в этой бюрократической системе и раньше занимался этим исключительно по мере надобности. Но здесь и сейчас у меня выбора не было, придётся играть эту роль до конца и обучаться всему на ходу.

Спустя несколько минут я узнал о том, что мой клиент – Широкополов Борис Сергеевич, тысяча девятьсот сорок пятого года рождения, к которому, судя по всему, мы и едем, является заместителем генерального директора Череповецкого металлургического комбината.

«Шишка» по любым временам не маленькая, а вот его насущная проблема ради которой он вызвал частного детектива из Ленинграда, судя по всему и того больше.

Его единственная дочь – Широкополова Елизавета Борисовна, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, пропала при таинственных обстоятельствах. Случилось всё это три дня тому назад и по времени совпадает с не менее таинственной насильственной смертью её подруги – Валентины Ивановны Суриковой, того же года рождения. Одноклассницы, но с той лишь разницей, что эта девочка была из простой семьи.

– Здесь ремонтные работы проводятся, – пояснил Костя, сворачивая с проспекта Победы налево, – Поедем в объезд по Краснодонцев.

– Хорошо, – кивнул я, не отрываясь от бумаг.

Немного помолчав, он всё же не удержался и спросил:

– А вы смотрели новый фильм: «Маленькая Вера»?

– Что? – переспросил я.

– Ну, фильм новый вышел, – в этот момент Костя видимо уже сам пожалел о том, что его любопытство пересилило здравый смысл, и он спросил о том, о чём не следовало спрашивать, – Раньше таких фильмов никогда не снимали с эротикой.

– Так это давно уже было, – ляпнул я, не подумав, но быстро поправился, – Время за работой летит быстро, а ходил я на него в прошлом месяце, наверное. Фильм как фильм, смотреть можно.

– Так она там есть? – не унимался водитель.

– Думаю, что когда копия киноленты дойдёт до Череповца, предприимчивые люди уже вырежут из неё все интересные сцены. С чего можно сделать вывод о том, что все ожидания окажутся напрасными.

– Жаль, – Костя разочарованно шмыгнул носом.

Как я его понимаю: ни интернета тебе, ни кабельного телевидения с платной подпиской, а только «железный занавес» и непоколебимая линия непогрешимой партии. Секса в СССР не было, но естественный прирост населения был на должном уровне. Видимо всё дело было в аистах и хорошем урожае капусты.

– Не стоит по этому поводу расстраиваться, – утешил я Костю, как умел, – Скоро всего этого будет, хоть отбавляй, ещё и чёрно-белые старые фильмы пересматривать начнёте с большим удовольствием.

– Хорошо бы, – вздохнул он, глядя куда-то вдаль, видимо пытаясь любыми способами, скорее приблизить это желанное будущее.

Наперерез нам, из переулка, что скрывался от нас за кустом, внезапно выскочила «Волга». Хорошая реакция Кости и новые тормоза не подвели, и наша машина остановилась в нескольких сантиметрах от левого крыла такси.

– Ты чего творишь?! – заорал не своим голосом Костя, выскакивая из машины, – Я же по главной дороге еду!

– Тормоза отказали! – пояснил нагловатый голос таксиста с характерным акцентом, – Слушай, с тобой тоже может такое случится! Никто от этого случая не застрахован.

Это был тот самый таксист, который бегал на вокзал за «ментами». Что-то ему явно неймётся, и он ищет себе проблемы на ровном месте. Не зря же он сделал такой круг, явно превышая скоростной режим, и вылетел нам наперерез? Если бы не хорошая реакция Кости ДТП не избежать. Ой, неспроста всё это.

– Как это – отказали? – возмутился мой водитель, – Ты же только что затормозил в последний момент!

– Эй, слушай, зачем так шумишь? Все живы, здоровы. Смотри, какая погода хорошая. У тебя девушка есть?

– Причём тут погода, и моя девушка? – переспросил мой водитель, не понимая, что тут происходит.

А вот до меня уже стало доходить, для чего весь этот сыр бор тут затеялся. Этот клоун, специалист по ДТП, просто время тянет, ожидая своих подельников. Вот и они, кстати, подъезжают, как и полагается с двух сторон. Видать мужики не первый раз уже это безобразие проворачивают. Странно, что они не знают о том чей это водитель. Или им совсем «по барабану» на это?

Уж не знаю, какая из личной во мне проснулась первой, но дожидаться финала этой истории я не стал и, выйдя из машины, первым делом попросил своего водителя:

– Садись за руль и ни во что не встревай. Я сам всё улажу.

– Как скажете, – спорить Костя не стал, и о том, что это подстава догадался уже сам.

Те двое, что только что подъехали, на вокзале не маячили и выглядели также угрюмо как и этот город, рано утром без солнечного света. Пока что они ничего не предпринимали, а просто вышли из своих машин и стояли возле них. Видимо ожидая указаний старшего сообщника. Как минимум, дорогу они нам заблокировали в обе стороны.

Кто из них старший, было мне теперь понятно и без слов. Медлить я не стал и, подойдя к «бугру», задал ему риторический вопрос, используя его же акцент:

– Какие-то проблемы, дорогой?

– У меня проблем нет никаких, – парировал таксист глядя на меня через опущенное стекло двери, – Это у тебя проблемы буду если ты не уберёшься обратно домой. Это наш город и мы тут живём. А тебе здесь делать нечего. Понимаешь меня?

Вот сейчас точно проснулась моя новая сущность и видимо этот детектив очень сильно не любил когда ему хамят, да ещё и в непристойной форме.

Мои пальцы правой руки, средний и указательный, коротким рывком ухватили таксиста за ноздри на горбатом носу и тут же резко потянули на себя. Как оказалось, это была только первая часть «Мерлезонского балета» в исполнении гостя из северной столицы. Далее последовал короткий удар кулаком в нос той же рукой без замаха.

Голова таксиста отлетела в противоположную сторону, теряя на лету кепку. Лёжа боком на пассажирском сидении, он выдавил из себя жалостливый стон. То, что у него был сломан нос сомнений у меня не вызывало.

Подельники таксиста дёрнулись было, но как-то быстро передумали встревать в это дело и остались стоять на своих местах. Вот только со мной в этот момент начало происходить что-то странное: перед моим взором промелькнули воспоминания, словно вспышки, несколько штук подряд.

Я стоял и смотрел на свой окровавленный кулак, точно так же как и сейчас, вот только обстановка была другая и вокруг меня было темно, а свой кулак я видел в свете луны. Затем было второе видение – разбитая в кровь мясистая рожа не приятного мне человека. В моём сердце стало вдруг пусто, словно в глубоком омуте. А потом появилось лицо девушки с закрытыми глазами и от этого видения мне стало особенно невыносимо больно. В этом лице было что-то безумно родное и одновременно уже не достижимое.

Я пришёл в себя от того что услышал скрип тормозов и обернулся: патрульный УАЗик милиции остановился возле нас и из него вышло два человека в форме. Один из них в звании младшего сержанта милиции подошёл ко мне и, указывая рукой на таксиста, спросил:

– Что с ним такое?

– Он тут живёт, – не зная, почему ответил я.

– Забавно, – хмыкнул, сдерживая эмоции милиционер, и попросил, – Я могу увидеть ваши документы?

Он немного наклонился и посмотрел внутрь такси через опущенное стекло, ничего при этом не сказав. Таксист тоже молчал, приподнявшись на локте и придерживая разбитый в кровь нос свободной рукой. Видимо теперь он решил думать, перед тем как что-то сказать.

– Конечно, – охотно согласился я, приходя в себя и уже протягивая левой рукой младшему лейтенанту своё удостоверение.

– Сычёв? – Уважительно воскликнул милиционер, – Виктор Дмитриевич? Вы к нам по делу или…, хотя о чём это я? Вы же мой кумир! После всех ваших расследований у нас теперь в отделении многие решили стать детективами. Если я не ошибаюсь, то вас пригласил Широкополов Борис Сергеевич по поводу этого дела….

Младший лейтенант замялся, подбирая слова, не зная всех тонкостей случившегося. Мне он сразу же понравился, как нормальный мужик, хорошо знающий свою службу и быстро вникающий в суть дела. Таких людей, к сожалению, не часто встретишь по жизни.

– Да, я здесь, поэтому делу, – ответил я, избавив парня от подбора правильных слов, – Мы с его водителем едем как раз сейчас к нему. Он нас ждёт.

– Не смею вас задерживать, – козырнул младший лейтенант, отдавая мне удостоверение, – А этот водитель такси, судя по всему, резко затормозил, не пристегнувшись ремнём безопасности, и поэтому разбил себе нос? Других вариантов здесь и быть не может.

Таксист кивнул младшему лейтенанту утвердительно, садясь на своё место водителя.

– Именно так всё и произошло, – подтвердил я, направляясь к «копейке» красного цвета, – Всего доброго, лейтенант.

Я сел в машину, бросив попутно Косте:

– Трогай. Нас люди ждут.

– Как скажете, – сглотнув пересохшим горлом, ответил водитель.

«Копейка» завелась без проблем, а угрюмого вида таксист, который перегородил нам дорогу спереди, уже убирал свою колымагу к обочине. Проезжая мимо я посмотрел на младшего лейтенанта, который уже начал вести разъяснительную работу с нерадивым таксистом позабывшем о правилах дорожного движения.

Не думаю, что эти наглые мужики так просто от меня отвяжутся, но видимо в том и заключается работа детектива, чтобы всегда быть на острие событий. И мне это начинает нравиться. Может это и есть именно то, чего мне так сильно не хватало в прошлой жизни – полноценного ощущения того что я чего-то значу в этой жизни.

«Копейка» резво мчала нас по улице Краснодонцев. Я сидел на заднем сидении, вытирая кровь с кулака носовым платком, размышляя о своих внезапных видениях. Все они напрямую связаны с моим прошлым и этот ребус мне ещё только предстоит разгадать.

Летнее солнце всё увереннее начинало пробиваться сквозь облака, преображая город в лучшую сторону, и мне он уже вовсе не казался таким чужим и безрадостным. На улицах появлялись прохожие: женщины одетые в летние платья, спешащие на работу, мужчины, ожидающие на остановках служебные автобусы которые отвезут их на завод. Это город труженик выдающий «на-гора» немало полезной продукции, начинал свой новый трудовой день.

– То она заводится, то не заводится, – внезапно заговорил «о своём, наболевшем» Костя, – Никак не могу понять, в чём там причина. Понятно, что дело в карбюраторе. Может они бензин ослиной мочой разбавляют? Сейчас заправкам доверять никак нельзя.

– А когда им было можно доверять? – вопросительно хмыкнул я, – А эта фраза, она ведь из фильма какого-то, про ослиную мочу?

– «Джентльмены удачи» называется фильм, – ответил Костя, переключая передачу и трогаясь на светофоре, – А здорово вы разобрались с этим зарвавшимся таксистом. Этот приём тоже из фильма позаимствовали? Я такого приёма никогда ещё не видел.

– Да, из фильма приём.

– А из какого фильма? Как называется?

Что тут ответить хорошему человеку, если этот фильм появится в прокате, лишь спустя несколько лет? Кто меня за язык тянул. Подобный приём я как-то видел в фильме, название которого, конечно же, не помню, но вот только что исполнил его, скорее всего не совсем я, а детектив. В некотором смысле это наше с ним совместное творчество. Так получается. Вопросы, вопросы. Неужели он действительно погиб в той аварии и мне теперь придётся отдуваться за него до конца своих дней?

– Это иностранный был фильм, а вот название его я, к сожалению, запамятовал, – пояснил я, застёгивая замки дипломата.

– Классный приём, – Костя энергично наметил удар рукой, продолжая вести машину.

Мы уже выехали на улицу Олимпийскую, застраивающуюся новыми «девятиэтажками». Где-то там за ними притаился небольшой микрорайон частных коттеджей для обеспеченных людей. Вернее сказать – для людей занимающих высокие руководящие посты. Говорить об их доходах, тогда было не принято.

– Вот и прибыли, – доложил мне Костя, загоняя машину во двор дома через открытые уже заранее ворота.

Кирпичный дом в два этажа по тем старым меркам выглядел на все сто процентов. Навскидку метров сто пятьдесят квадратных по жилой площади, большой заасфальтированный двор и капитальный гараж с правой стороны на несколько машин. Имелся также и небольшой сад, позади особняка, деревья были посажены не так давно, и где-то за ними виднелась баня. Куда же без неё родимой.

Окна второго этажа были настежь распахнуты, а на подоконниках стояло несколько цветков в массивных горшках. Прямо как на обложке журнала «Работница». Все равны и точно знают, чего хотят. Где-то там, между горшками промелькнула чья-то седая голова и скрылась.

Хозяин всего этого великолепия, сорока трёх лет отроду, уже спускался ко мне навстречу по широкой каменной лестнице дома. Добротный домашний халат, тапочки на босу ногу и загорелая лысина на голове окаймлённая взъерошенными волосами. Это первое что бросилось мне в глаза после того как я вышел из машины поправляя на себе пиджак. Дипломат я на всякий случай прихватил с собой.

– Широкополов Борис Сергеевич, – представился хозяин дома, протягивая мне ухватистую пятерню.

– Сычёв, – ответил я, поздоровавшись с ним, и посмотрев в глаза, добавил, – Виктор Дмитриевич.

Взгляда он, разумеется, не отвёл и в свою очередь, пристально посмотрел на меня, словно пронзая взглядом.

– Очень приятно, – кинул дежурную фразу Широкополов и махнул рукой Косте, чтобы тот ждал здесь, – Как доехали?

Хозяин дома жестом пригласил меня войти внутрь.

– Замечательно, – я улыбнулся и зачем-то добавил, – В коем-то веке выспался.

– Вот, – Широкополов поднял вверх указательный палец, – Я всегда утверждал: здоровый сон как залог успеха в работе и что самое главное – надёжная опора крепкому здоровью.

Пафоса в этой внезапной речи было вагон и маленькая тележка. После того как мы поднялись по ступенькам и перешагнули порог дома, с настежь открытыми дверями, позади нас грохнулся и разбился в дребезги один из цветочных горшков, что стоял на подоконнике второго этажа.

Мы оба обернулись.

– Мама! – посетовал Широкополов, – Какого чёрта вы делаете?

– А я ничего не делаю, – послышался недовольный голос старушки со второго этажа.

– Так ведь горшок с цветком упал же.

– Горшки просто так не падают.

– Старый человек, – пояснил мне хозяин дома и развёл руками, – Чудит иногда.

– Бывает.

– Если вам удалось выспаться в поезде, то держу пари, вы сегодня не завтракали, – предположил Широкополов, хитро прищурив глаза.

– Все, верно, не откажусь от чашки кофе без сахара.

– Без сахара? Да разве же такое возможно? – покинув просторный холл, мы вошли в кухню, – Однако – хозяин барин. Коньяк не предлагаю, наслышан о вашем спортивном образе жизни.

– Справедливо.

Хозяин суетился возле стола напевая что-то себе под нос из чего я сделал вывод о том, что завтраки он готовит себе сам. В документах, которые я успел просмотреть, было что-то сказано о его молодой жене, которая ему в дочери годится. Сильно сомневаюсь в том, что она та самая «Золушка», скорее всё обстоит с точностью до наоборот. Возможно, у него есть кухарка, ведь кто-то же наводит порядок в этом не маленьком хозяйстве? Не его же мама.

– Вы присаживайтесь за стол, – заботливо предложил Широкополов, не оборачиваясь ко мне, – Ещё немного и всё будет готово.

По кухне-столовой, исполненной в Русском стиле из массива сосны, поплыл аромат молотого кофе. Такое слово как – дефицит, этот человек разве что слышал мимолетно, не предавая ему никакого значения.

– Мне бы руки помыть сперва, – я поставил дипломат на стул, вспомнив о том, как обучал заносчивого таксиста хорошим манерам, – Где лучше это сделать?

– А как выйдете так сразу налево. Не спутаете, там, на двери «Мальчик писает». Полотенце «вафельное» справа от умывальника висит.

– Спасибо.

Того самого «мальчика» Я нашёл быстро, приметил когда ещё на кухню шли. Вот только не скажу точно, были ли в то время гостевые туалеты или они появились позже, вместе с «евроремонтами»?

Чуть дальше по коридору я увидел приоткрытую дверь, скорее всего это была спальня хозяев. В ту же минуту кто-то изнутри с силой толкнул дверь и захлопнул её на защёлку. Возможно, это была та самая молодая жена, которой мы все вместе взятые мешали сейчас спасть.

В туалетной комнате со всеми основными удобствами меня ожидала масса давно забытых запахов. Химическая индустрия в бытовом направлении сильно отставала в те времена от западной промышленности и куда чаще использовала натуральные ароматизаторы. Чего только стоило удовольствие помыться настоящим «хвойным» мылом?

Я тщательно помыл руки и посмотрел на себя в зеркало. Не знаю, чего я ожидал от отражения, но ничего не изменилось. Наверное, самое не уместное в данной ситуации было бы то, что я вышел бы из туалета в своём прежнем виде. Пришлось бы, наверное, прикинуться сантехником и, заговаривая клиенту зубы ретироваться побыстрее к выходу.

Кстати сантехника здесь добротная и судя по всему, она привезена из западных стран социалистического лагеря. Скорее всего, мои воспоминания, таким образом, и будут всплывать, получая соответствующие ассоциации.

Здесь в туалете так же было всё намыто, ни пыли на полках, ни разводов на стенах. Понятно, что этот дом был построен не так давно, но я знаю по собственному опыту о том, что подобные комнаты пачкаются быстро. Может кто-то в доме замывал все следы?

Я вернулся на кухню и сев за стол наконец-то пригубил горячего кофе. Стоило отметить тот факт, что готовить этот напиток хозяин дома умел на пять баллов из пяти.

В плетёных корзиночках на столе лежали сладости и печенье нескольких сортов. Есть мне не хотелось, а вот кофе целительным бальзамом уже ласкал моё истерзанное догадками самолюбие. Хотелось просто закрыть глаза и всё это забыть хотя бы на несколько минут. Однако я на работе, играю с чистого листа чужую роль, и расслабляться мне не стоит. Сейчас для меня, пожалуй, самое главное – это забыть о том, что я сантехник из будущего.

– С чего начнём, Виктор Дмитриевич? – со свойственной ему деловитостью поинтересовался Широкополов, – Я немало слышал о вашем не традиционном подходе к делам. Так что не смею вмешиваться, мне важен результат – найдите мою дочь.

– Найдём вашу дочь, Борис Сергеевич, – заверил я, стараясь выглядеть как профессионал, – Не сомневайтесь. Для начала мне хотелось бы узнать о том, чего удалось собрать местным органам правопорядка по этому делу? Они ведь ведут поиски?

– Разумеется, – Широкополов сделал паузу, глядя куда-то сквозь меня. – Но их возможности несравнимы с вашим опытом ведения подобных расследований, и я даже немного сожалею о том, что не обратился за помощью к вам сразу. Надеюсь, теперь всё изменится.

– Так я могу ознакомиться с результатами следственных мероприятий, для того чтобы не тратить драгоценное время?

– Конечно, – Широкополов встал из-за стола и подошёл к окну, взяв с подоконника увесистую папку с документами, – Они сделали мне копию всех документом. Это не совсем законно. Вы же меня понимаете?

– Вы правильно поступили, – я допил последний глоток кофе и поставил чашку на блюдце, – Отец ребёнка который в опасности имеет полное право поступать по справедливости. Ведь если в этом мире не останется справедливости, то зачем ему тогда быть вообще?

– Я уверен в том, что мы с вами Виктор Дмитриевич хорошо понимаем, друг друга, – Широкополов положил папку с документами на стол возле меня, – И так. Чем я лично могу вам помочь в расследовании?

– Мне придётся задать вам несколько вопросов личного характера, – я поставил дипломат себе на колени и открыл его, – Любая, даже самая мелкая деталь может стать ключом к разгадке. Достаточно просто найти нужный ключ.

– Готов ответить на любые ваши вопросы, – хозяин дома сел обратно за стол, – У меня есть ещё немного времени перед работой. Там на заводе тысячи людей и ими нужно руководить. У них, также как и у меня есть семьи, дети и все они без исключения зависят от благополучия завода.

– Разумеется, – согласился я, убирая документы в кейс, – Трудовые ресурсы – оплот государства.

– Оговоренный аванс за ваши услуги находится в папке, – перст Широкополова указал на мой кейс, который в этот момент захлопнулся.

– И так не будем терять драгоценное время, – я собрался с духом и мысленно обратился к своему внутреннему детективу, надеясь на его помощь, – Как вы думаете у вашей дочери были мотивы для того что бы сбежать из дома?

– Не думаю.

– А если подумать, – ненавязчиво предложил я.

– Я вас понимаю, – было видно, как Широкополов делает над собой усилие, – Подобные мотивы могут случайно возникнуть в голове любого подростка. Тут я с вами соглашусь. Лиза, моя дочь, человек не ординарный и с моей матерью у них бывали конфликты. Но разве это повод для побега?

– А какие отношения у вашей жены с Лизой? – Я поставил дипломат на пол возле ножки стола.

– Разные, честно вам скажу, – хозяин дома допил свой кофе, оставив гущу на дне чашки, – Я думаю, тут всё дело в том, что у них мало общих интересов. Каждый из них живёт своей жизнью, вот и всё. Если между ними и были конфликты, то мне об этом не известно.

– А почему Лиза живёт не с матерью?

– Это старая история, – Широкополов заёрзал на стуле, – Её мать была актрисой и редко бывала дома. А потом у неё и вовсе возникли проблемы с запрещёнными веществами. Издержки профессии. Можно так сказать. Там в документах об этом всё можно подробно прочитать. Закончилось всё это в итоге передозировкой и летальным исходом. Лиза тогда в школу пошла, в первый класс.

– И кто же заменил девочке мать?

– У неё была хорошая няня, – Широкополов встал из-за стола и подошёл к кофеварке, – Ещё чашку кофе?

– Нет, спасибо, – я взял из плетёной корзинки леденец и пихнул его в рот, – А в данный момент у вас работает прислуга?

– Да, конечно, – хозяин дома включил на короткий промежуток времени шумную кофемолку, – Но она сейчас в отпуске почти уже неделю. Толковая женщина с обязанностями справляется хорошо. Ничего плохого про неё сказать не могу.

– У вашей дочери была подруга? Они часто бывали вместе?

– Да, была одна девочка. Не думаю, что они много времени проводили вместе. Лиза иногда могла целый день сидеть в своей комнате одна. А вот на дачу с ночёвкой они вместе часто ездили.

– А на чью дачу они обычно ездили?

– Так и на нашу дачу ездили, когда там никого из нас не было, и на даче Валиных родителей, бывали на раз. Подругу Лизы звали Валентиной. Наши дачи не очень далеко находятся друг от друга, можно пешком дойти. Иногда они приглашали кого-то ещё из сверстников с собой. Если захотите увидеть всё собственными глазами, то Константин вас отвезёт, куда скажете. Он в вашем полном распоряжении.

– Как вы думаете, Лиза сильно переживает смерть Вали?

– Не думаю, что сильно. А ведь она у меня тогда и потерю собственной матери не сильно переживала.

– Мне придётся выяснить, насколько сильно связаны эти два события, – я отодвинул от себя чашку из-под кофе, и продолжил, – Возможно, ключ к разгадке кроется именно здесь.

Широкополов налил себе кофе в чашку и сев за стол, произнёс приглушённым голосом:

– Валю нашли утром в роще за дачами. Специалисты говорят, что это был ритуал чёрной магии какого-то там жертвоприношения. Сошлись какие-то планеты, цифры. Я в этом не разбираюсь, честно говоря.

– Всё настолько серьёзно?

– Девочка умерла и её уже не вернуть. Нам всем нужно научиться жить с этим дальше. Да, тяжело, но нужно. Вы же не верите во всю эту потустороннюю чертовщину?

– Нет. Не верю, – решительно произнёс я, и после короткой паузы добавил, – Сегодня пятница, тринадцатое число и я имел честь приехать сюда сидя на тринадцатом месте тринадцатого вагона. И ничего не случилось, я здесь перед вами.

– Убийцу уже нашли, и он даёт признательные показания, – как-то обыденно произнёс Широкополов, – Однако мне уже пора ехать. У вас ещё будут ко мне какие-то просьбы или пожелания?

– Мне нужно осмотреть комнату Лизы.

– Я вас провожу, она на втором этаже дома.

Мы вышли из кухни и, поднявшись по деревянной лестнице с точёными балясинами, оказались этажом выше. Здесь располагались три комнаты и ещё один санузел (на этот раз писала девочка).

– Эта комната моей мамы, – указал рукой хозяин дома на закрытую дверь, – А комната Лизы вот здесь. А мне, извините пора уже ехать. Люди ждут.

– Да, да, – произнёс я, взявшись за дверную ручку, – А как с вами можно связаться в течение дня?

– На кухне возле телефона лежит список всех номеров, – Ответил Широкополов, спускаясь вниз по лестнице, – Я уже всех предупредил о вашем приезде. Люди окажут вам полное содействие.

Ну, да, деловой человек, всё у него везде «схвачено», а вот на мои вопросы он отвечал как-то заучено, без эмоций. Конечно, можно предположить, что он уже не раз всё это рассказывал следственным органам и всё такое, но лично я уже вижу во всём этом массу не стыковок. Проще говоря – я ему не поверил.

В комнате никого не было. Я закрыл за собой дверь. Через полузакрытые шторы пробивались солнечные лучи, отражаясь в стёклах трельяжа. Здесь было вполне себе уютно, без подросткового фанатизма и лишних вещей. Даже как-то немного безлико, что ли мне показалось.

Я поставил свой дипломат на пол и подошёл к окну, отодвинув занавеску. В этой комнате так же как и во всём доме было всё совсем недавно намыто. Кто-то заботливо и совсем недавно навёл всюду порядок, и это было ненормально для ведения любых следственных мероприятий. А хозяин утверждает, что домработница уже неделю как в отпуске. И ещё эта чёртова мистика с ритуалами, здесь зачем-то приплетена.

– Это он девчонку погубил, – тихо произнёс хриплый старческий голос где-то за моей спиной.

Я обернулся и увидел, что в заправленной двуспальной кровати кто-то притаился под одеялом. Да так ловко, что я даже не сразу и заметил, так как виднелись только глаза и кучерявый чубчик. Этот кто-то был сухощавого телосложения, с седыми волосами и весьма озорным, либо же чрезмерно вредным характером. Судя по всему, это была мать Широкополова, которая не так давно чуть не уронила нам на головы цветочный горшок.

– Кто он? – переспросил я также шёпотом.

– Ты что дурак? – голос резко изменился и стал дерзким.

– Ваш сын? – предположил я, осматриваясь по сторонам.

Мне бы сейчас стоило для начала осмотреть письменный стол Лизы. Возможно, она вела дневник, и это каким-то образом пролило бы свет на её исчезновение, но копаться в чужих вещах в таких условиях не представлялось возможным. Форс-мажор так сказать, непреодолимые обстоятельства.

– Он мне не сын, я его в детдоме взяла. Но он об этом не знает.

– Вы уверены в том, что это он, погубил Валю, подругу Лизы?

– Он, он. Кто же ещё? – старческий голос вновь стал прежним и самодовольным, – Таких злодеев как он ещё поискать нужно.

– Мне нужны доказательства….

– В его кабинете их полно. Нужно лишь захотеть их найти, – голос старушки стал переходить на шипение.

Словно бы в постели притаилась чревовещающая змея, а я вдруг научился разговаривать на «парселтанге», языке змей.

– Но я не могу произвести обыск без санкции прокурора. Это противозаконно.

– А чего ты вообще можешь сделать, сыщик недоделанный? Языком, зато метёшь как метлой из пустого в порожнее. А проку от тебя никакого, даром, что большой и видный из себя парень.

– Вы мне лучше расскажите про чёрную магию на месте убийства девушки, – я сел на стул что стоял возле письменного стола Лизы.

Этой старушке удалось меня пристыдить и я, засунув свою гордыню в надлежащее место, решил извлечь максимум пользы от этой возможности. Пусть бабушка и не сильно дружит с головой, кто тут поставит верный диагноз кроме доктора, но рациональное зерно в её рассуждения поискать будет не лишним.

– О чём ты говоришь, дурень? Они там приворот от проклятья на весь род отличить не смогут, аферисты дешёвые. Устроили там цирк с аттракционами. Смотреть тошно.

– Вы во всём этом разбираетесь?

– А как же, – в голосе старушки появились хвастливые нотки.

– Научите меня колдовать. Мне в чёрной магии нужно теперь хоть немного разбираться.

– Парень ты вроде бы не плохой, не дурак как многие. Может тебя усыновить?

– Не стоит, – я отмахнулся рукой, – У меня есть родители.

А сам задумался не вольно на эту тему. Так есть у меня родители или нет, и я сирота из детского дома? Память моя в ответ промолчала.

– Тогда прыгай ко мне в кровать, пошалим.

– Не могу, я на работе.

– На работе, – передразнила старушка, – А может ты хочешь «дурью» закинуться, у моего олуха есть. Забористая штука, ядрёная. Всё летит к чертям, а тебе на это наплевать. Хочешь попробовать?

– Мама! – послышался голос Широкополова поднимающегося по лестнице, – Какого чёрта опять происходит?

– Вот чёрт, – выругалась старушка, втягиваясь под одеяло с головой, – Принесла же не лёгкая.

Хозяин дома открыл дверь и вошёл в комнату. Первым делом он обратился ко мне:

– Вы уж извините ради Бога, Виктор Дмитриевич, чудит иногда моя старушка. А так она безобидная. Не сильно она вам докучала?

– Никаких проблем. Милейший человек, и мы задушевно поговорили ни о чём.

– Вставай уже и пойдём, – обратился Широкополов к матери, – Я знаю, что ты здесь.

– Налейте бокалы, – запела в полный голос старушка, вылезая из-под одеяла, – Корнет Оболенский. И девочек наших, ведут в кабинет.

Встав в полный рост, метра полтора с «кепкой», она приняла позу светской дамы на променаже. Затем она томным взглядом одарила меня с головы до ног. На ней оказалось бальное платье, розового цвета. На ногах чулки и туфли на среднем каблуке. В руке старушка держала мундштук с не прикуренной папиросой, и держала она его подобающим образом. После чего она подошла к сыну и, сделав вид, что затянулась, выпустила мнимый дым в его сторону. Завершив своё выступление, она быстрым шагом вышла из комнаты прочь.

Её сынок был ростом под метр девяносто и весил не менее ста килограмм, боров, да и только рядом с ней. Может она и не соврала когда говорила о том, что взяла его в детском доме. Общего между ними не было, пожалуй, ничего, ни лицом, ни внешностью, ни тем более телосложением.

– Замечательно, – не без доли сарказма похвалил её Широкополов, – Извините ещё раз.

После этого хозяин дома вышел из комнаты и тихонько притворил за собой дверь. Наконец-то повисла тишина, и я получил возможность продолжить свою работу. Бабушка конечно – огонь, но что-то мне подсказывало о том, что несомненная доля правды в её словах есть. Мне лишь нужно научиться отделять зёрна от плевел.

Тут уж как говорится – смотря с какой стороны посмотреть. Именно этим я и занялся, не теряя времени – смотреть на самые обычные вещи под иным углом зрения. Что не возьму в руки: книжку, тетрадку, ручку – всё новое. Словно попал в декорации для съёмок новомодного сериала.

В ящике стола лежало несколько тетрадей по девяносто шесть листов с обложками без рисунков. Аккуратные конспекты с лекциями для поступления в институт. И что мне это даёт? Я даже образца почерка Лизы не имею для сравнения. Даже резинка старательная и та новая. Как такое может быть?

Конечно же, мне дико не хватало в данный момент уже ставшего привычным для каждого человека мобильного телефона, со всеми прилагающимися возможностями. Будь оно так, я бы сейчас просто всё в этой комнате перефотографировал в идеальном качестве, а потом изучал бы и сравнивал в спокойной обстановке.

Я уже про интернет ничего не говорю, когда можно получать правильные ответы на важные вопросы. Можно было бы просто прочитать всё о том, как стать детективом в короткие сроки. Как они вообще выживали без благ цивилизации в то время? Искренне не понимаю.

Только сейчас я понял, чего не хватало на этом столе, и почему для меня он показался таким скудным и сиротливым. На нём не было ноутбука. Не было принтера и ещё массы разных электронных штучек. Их там не было от слова совсем. В этом я нашёл и положительные стороны, по крайней мере, мне не придётся копаться несколько часов в чужом ноутбуке, читая бессмысленную переписку и просматривая историю браузеров.

В итоге мне пришлось прибегнуть к радикальной мере, и я начал перетряхивать все книги и тетради подряд в надежде на удачу: найти между страниц записку или что-то ещё вроде того проливающего лучик света на личность Лизы. Чем она жила и о чём мечтала. Если с кем-то она и делилась этим, то только с подругой, которой теперь, к сожалению нет.

Увы, но и эта бессмысленная процедура потерпела неудачу. Мне достался лишь засушенный клиновый лист с обломанными кончиками. Улика так улика, нечего сказать.

Я встал со стула и ещё раз осмотрелся по сторонам: интерьер комнаты не был перегружен, а количество разного рода вещей было и вовсе минимальным. Трельяж с всякими расчёсками и баночками я решил оставить на закуску. Копаться в платяном шкафу у меня так же желания не возникло. Разве что проверить его потом стандартным способом: это когда шаришь рукой по задней стенке шкафа позади стопок белья и под ними. Примерно так можно быстро найти ружье, замотанное в скатерть, но здесь, скорее всего не тот случай.

В итоге моё внимание привлекла бархатная тряпица, висящая на стене и на которой было приколото более сотни значков. Чего там только не было: забавного, интересного для меня и не очень, вот только по-настоящему внимание моё привлёк один значок. Он был приколот в самом центре и полностью выпадал, на мой взгляд, из фона коллекции. Это был отличительный знак работника железной дороги. И именно его не хватало на кителе проводницы выгона, в котором я приехал. Либо это всё же обычное совпадение и не более того.

Я даже проверил способ его крепления – это были два разгибающихся в стороны усика. Находку эту я отстегнул от тряпицы и положил в карман пиджака на всякий случай. На данный момент, я не имел ни малейшего понятия о том, как это может быть связано с делом, которое я расследую и полагался исключительно на логику. Если бы я не увидел сегодня утром проводницу без такого же значка на кителе, то никогда бы связал эти два факта воедино. А этот значок для меня выглядел бы точно так же как и все остальные на тряпице – ни о чём.

Далее я подошёл к трельяжу и начал осмотр. Ох, не мужское это дело даже пытаться понять для чего всё это в таком количестве. Ох, не мужское. Беда, беда, горе, разочарование.

Разумеется, все мои старания пошли прахом, и устав от этой бессмысленной затеи я посмотрел на себя в отражение зеркала. «Бинго!» прямо перед моим носом под креплением одного из зеркал, был подпихнут билет на поезд. Правду говорят – если хочешь что-нибудь спрятать, то положи это на самое видное место.

Точно такой же билет я совсем недавно поднял с земли и отдал его командировочному пассажиру. Билет был выписан проводником от руки при посадке на поезд. Но зачем Лизе его хранить?

Ах, да. Теперь всё понятно. Это старое поверье о счастливом билете, суть которого сводится к подсчёту суммы цифр номера. Чётное число цифр делится надвое и путём сложения получается сумма обоих частей. Если она равно, то этот билет считается счастливым. Вот только этот экземпляр счастливый вдвойне, так как цифры симметричны. Это всё равно как поставить зеркало на середину номера билета. Действительно – достойный экземпляр для коллекции. Вот только самой коллекции нигде не видно. Видимо это самое начало коллекционирования.

К сожалению, в те года билеты на поезд продавали без паспорта, и соответственно определить принадлежность к какому-то определённому лицу будет невозможно. Но поезд Вологодский, на котором приехал и я. Значит, кто-то, по этому билету ездил в Ленинград, в этом году на новогодние каникулы.

Ездить, конечно, по нему мог кто угодно и для коллекционера это не столь важно. В дверь неожиданно постучали, после чего она приоткрылась и появилась взъерошенная голова девушки лет двадцати пяти отроду. Увидев меня, она произнесла приятным голосом:

– Доброе утро, детектив. Извините, что отрываю вас от работы, но не согласитесь ли вы позавтракать вместе со мной?

– Не откажусь, – охотно согласился я, не желая упускать подвернувшийся шанс поговорить с женой Широкополова.

– Тогда спускайтесь вниз. Я вас жду на кухне.

– Хорошо.

Девушка ушла, оставив дверь приоткрытой. Я же недолго думая положил билет во внутренний карман пиджака. Что-то мне в нём показалось важным и значительным, но чего именно я понять не успел. Ничего страшного разберусь с этим чуть позже.

Подхватив на ходу дипломат, я вышел из комнаты, немного постояв возле двери в апартаменты «весёлой старушки». Была мысль напроситься на разговор и задать ей ещё пару личных вопросов. Хотя, о чём это я? Момент уже упущен и скорее всего она не скажет мне ни слова больше. «Финита ля комедия» или «Куй железо пока оно горячо».

Спустившись вниз я вошёл на кухню. Стол уже был накрыт на две персоны, а хозяйка стояла возле плиты спиной ко мне. Всё было прекрасно в этом моменте, но для иного случая. Как говорится: «Дьявол кроется в мелочах».

Халатик на хозяйке немного просвечивал и я точно знал о том, что нижнего белья под ним нет. Вот и задавай ей в такой ситуации вопросы личного характера, пытаясь оставаться детективом. У профессионала с этим проблем бы не возникло, но я не он. Увы.

– Вы присаживайтесь за стол, – радушно предложила мне жена Широкополова, – Я слышала, что вы занимаетесь спортом и поэтому решила вам предложить омлет с помидорами и куриной грудкой. Как вы к этому относитесь?

– Положительно, – ответил я, садясь за стол и всё же стараясь как можно меньше поглядывать в сторону хозяйки, – Так вышло, что я со вчерашнего дня ничего не ел.

– Вот и хорошо, – жена Широкополова повернулась ко мне и, сделав пару шагов навстречу, протянула свою руку, – Извините, забыла представиться – Вера.

Вот же засада! Я вижу сквозь халат её соски! Вниз лучше вообще не смотреть! У этого детектива вообще были женщины или он спортсмен до мозга костей: режим, диета нагрузки? Не стоит так изводить своё тело воздержанием!

– Очень приятно, – я подскочил со стула, пожимая ей руку, – Виктор Дмитриевич.

– О. Так официально. В северной столице так принято?

– Что есть, то есть.

Ростом она была под метр шестьдесят с «копейкой» примерно. Весом, скорее всего, не больше пятидесяти килограммов. И да, сидя на диване такую фигуру себе не сделаешь. Это я точно знаю. А ещё она отменно умеет манипулировать мужчинами: сначала предложила мне поесть, затем посадила на стул и тут же вдруг вспомнила о том, что нужно познакомиться. Разумеется любой нормальный мужик подскочит со стула как сам не свой. Так всё и начинается обычно.

Про выбор халата я вообще лучше ничего говорить не стану от греха подальше. Ой, неспроста она всё это затеяла. Ой, неспроста.

– А я ведь тоже люблю спортом заниматься, – поведала мне Вера, раскладывая омлет на две тарелки, – А вы, как я успела заметить, и вовсе фанат тяжёлой атлетики. Наверное, не просто добиться подобных результатов?

Да проще пареной репы! Сначала нужно умереть, а потом попасть в прошлое, оказавшись в чужом теле бодибилдера. И всего делов то.

Очередное видение как некстати, промелькнуло на долю секунды перед моим взором. На нём, в этом видении я всем телом почувствовал, как пуля пронзает его снизу вверх по диагонали. Нет, это было не больно, а скорее чертовски неожиданно. Получалось, что меня в прошлой жизни застрелили.

Видение было одно и хозяйка скорее всего не заметила во мне никаких перемен. Может оно и к лучшему, по крайней мере «мой друг» перестал думать о том: что там, у Верочки под халатом? Чертовски не удобная ситуация. Случись оно всё при других обстоятельствах, то сдерживать себя я бы не стал. Что за ерунда вертится у меня в голове?

– Да, для этого нужно много работать над собой, – поведал я, ни черта в этом не смысля и принимая из рук Веры тарелку с аппетитным омлетом, – Дорога покоряется идущему по ней.

Что я несу такое? Какая дорога. Чьи это мысли вообще? Эй, детектив, давай помогай выпутываться из этой ситуации! Выходи, чёрт тебя побери, ты мне нужен!

– Как вы красиво умеете говорить. Вам кофе или чаю налить?

Цианистого калия дай мне, зараза!

– Кофе, пожалуйста, без сахара.

– Без сахара?

Господи! Они каждый раз меня будут об этом спрашивать по очереди? Я так долго не выдержу.

– Да, без сахара, пожалуйста.

– Только настоящий мужчина способен на такое. Я уже восхищаюсь вами.

Господи! Она пошла кофе варить. Интересно, с помощью каких именно упражнений, она качала свои ягодицы? Хотел бы я это видеть.

– Вы преувеличиваете, – я взял в руку вилку и попробовал омлет – он был превосходен, – Мне стоит признать тот факт, что вы прекрасно готовите завтраки. Ничего лучше этого омлета я в жизни, пожалуй, не пробовал.

– Вы думаете, что я хорошо готовлю лишь завтраки? – Вера повернула ко мне своё милое личико и улыбнулась.

– Прошу прощения, но я не имел чести присутствовать на вашем обеде, – парировал я, ответив взаимной улыбкой.

Мне пришлось начать играть эту бестолковую роль, и причины для этого было две: мне нужно было вытащить из неё максимум полезной информации, и я не хотел идти в «столовку» и облизывать там ложки промытые раствором хлора. Свой желудок я в прошлой жизни не сберёг, так пожалею его хотя бы сейчас.

– Это можно легко исправить, – предложила хозяйка от чего глаза её заблестели похотливыми огоньками, – Делайте все свои дела и не забывайте о том, что в тринадцать ноль-ноль вас здесь ожидает обед. Договорились?

– Весьма сложно что-то обещать при моей работе, – начал я набивать себе цену, доедая омлет, – Наобещаю, а выполнить не смогу. У меня такая не предсказуемая работа и сделать я её должен хоть кровь из носу.

После этих слов Вера подошла ко мне почти вплотную и предложила томным голосом:

– Вы такой импозантный мужчина. Хотите, я вам прямо сейчас покажу нашу новую баню? Вы не пожалеете, обещаю.

– В другой раз, – уверенно пообещал я и невольно отпрянул назад к спинке стула, – Честное слово. Обещаю.

Это был тот самый случай, когда мне было не стыдно лгать, и делал я это с превеликим удовольствием. Мне предложили сыграть в игру, и я принял её условия. Меня так приучили с детства – если нужно сыграть роль, то сделать это следует так, чтобы потом не было стыдно за бессмысленно потраченное время.

То, что эта девочка действительно похотливая и хочет меня прямо сейчас сомнений во мне не вызывало. Запах, дыхание, сердцебиение – её выдавало всё. Почему же она такая не удовлетворённая – вопрос отдельного расследования. А вот то, что в её действиях присутствовала сто процентная корысть, я почувствовал достаточно быстро.

Это когда выбранного «бычка», то есть меня заведомо и целенаправленно ведут на заклание, либо на убой. К сожалению, в данный момент не могу вспомнить, почему мне это чувство так хорошо известно. Где-то и когда-то я этим бычком уже был и видимо дорого за это заплатил. Возможно, этим кем-то был детектив, и это его память меня сейчас остановила, не дав совершить большую ошибку. Люди, наделённые властью и материальными благами, живут по иным нормам морали. Обычный человек с трудом сможет понять логику их действий. Это совершенно иная каста людей и в СССР их так же было не мало. Разве что в то время не было интернета и социальных сетей и люди про них ничего не знали.

Стоит признаться честно – эта девушка Вера просто огонь и своё дело знает туго на все пять баллов по пятибалльной шкале. Что-то в этом расследовании не чисто и эти деятели зачем-то хотят меня подставить. И все-таки хорошо, что я неисправимый атеист и во всю эту чертовщину не верю абсолютно. Я уверен, что смогу со временем найти объяснения всему, что со мной происходит, без какой-то там магии и волшебства.

– А у вас есть сила воли, – без какого-либо стеснения произнесла Вера, слегка потеребив рукой мою шевелюру, – Уважаю таких сильных мужчин. У нас с вами много общего.

После этих слов хозяйка дома «сняла с меня осаду» и ретировалась обратно к кофеварке. Я выдохнул с несказанным облегчением. Ещё немного и я бы реально сдался под этим натиском, но ей об этом знать не нужно.

– Не сомневаюсь, – парировал я, спокойно доедая омлет, – У вас пропала дочь и нам всё же стоит в первую очередь разобраться с этой проблемой. Возможно, ей сейчас нужна наша помощь. Мне хочется верить в то, что ей ничего не угрожает.

– Да, конечно, – хозяйка тут же сменила тон разговора, – Но всё же позвольте мне сперва напоить вас кофе.

– Позволю, – я смягчился и даже немного улыбнулся, – А заодно задам вам несколько вопросов.

– С удовольствием на них отвечу и расскажу вам всё что знаю. Эта ужасная история с подругой Лизы выбила меня из колеи. Мне просто не хочется во всё это верить. Это ужасно. Хорошо, что этого маньяка и убийцу уже поймали.

– С чего вы решили, что он именно – маньяк?

– Так, в материалах расследования сказано об этом.

Вера разлила кофе в две чашки и поставила их на стол. Сейчас её привлекательная нагота на меня уже не действовала так сильно как несколько минут тому назад. Куда сильнее на меня сейчас влиял разливающийся по кухне аромат свежезаваренного кофе.

– Мне сейчас интересно исключительно ваше мнение об этом инциденте. В документах, которые вы читали, используется именно это слово – маньяк?

– Ну, я точно не помню, – хозяйка села за стол напротив меня, – А это так важно?

– Так там было написано это слово?

– Думаю, что нет. Не было там такого слова.

Я отпил глоток кофе из своей чашки и вновь поставил её на стол, намеренно сделав паузу в разговоре. Да, мне показалось обыденным то, как она использовала это слово в разговоре, словно бы они обсуждали подобные темы ежедневно в кругу семьи.

Моим слабым местом в данный момент был тот факт, что я не успел должным образом ознакомиться с документами дела и мне приходилось выкручиваться и импровизировать по месту. Проще говоря – я пудрил ей мозги разного рода заумными вопросами, делая время от времени многозначительные паузы. Нечто подобное я видел в каком-то фильме: там детектив был не многословен, но и из того, что он говорил, я далеко не всё понимал сразу. Разве что в конце фильма становилось ясно, к чему всё это в итоге клонилось и велось.

Вот только до развязки этого дела мне было дальше, чем до Китая раком. Всё что я понимал на данный момент, так это то, что я вляпался в нечто липкое и тёмное и выпутываться из всего этого мне придётся долго. Мне реально был нужен «волшебный пендаль», как рабочее средство для повышения стимула к работе. Хотя работа сантехника ничем особо не лучше работы детектива – всё та же «человеческая грязь», только масштабы и уровни разные.

Вера встала из-за стола и достала из холодильника сливки, после чего добавила их себе в кофе и положила туда же ложку сахарного песка, затем села обратно за стол. Она была в некоторой растерянности и от былой её напыщенности мало чего осталось.

– Когда вы в последний раз видели Лизу?

– В тот самый день, когда всё это произошло, – Вера взяла чайную ложку и размешала содержимое своей чашки, – Она осталась дома, а я поехала с мужем на дачу, он там давал показания.

– Он давал показания как подозреваемый? – удивился я, пристально посмотрев на хозяйку.

Мне показалось, что она была совсем не готова к тому, чтобы отвечать на мои вопросы. В её ответах совершенно не было заученных и правильных фраз. Ей приходилось подбирать слова на ходу.

– Нет, что вы. Он давал показания как свидетель. Ведь Валю нашли недалеко от нашей дачи и все вокруг знали о том, что девочки дружат и часто бывают у нас. Но в этот раз Валя была там одна и находилась в своём доме.

– Значит, Лиза узнала о смерти своей подруги уже потом, когда вы с мужем вернулись домой?

– Нет, – Вера немного замешкалась, глядя в свою чашку с кофе, – Когда мы приехали домой, Лизы уже не было.

– Как вы об этом узнали?

– Бабушка видела в окно как Лиза выбежала из дома.

– У неё были с собой какие-то вещи в руках?

– Да, у неё была сумка с которой она обычно ездила на дачу. Они с Валей часто так делали, уезжали с ночёвкой. Девочки уже взрослые.

– Больше её никто не видел?

– Нет, никто.

– А где был ваш муж до того как поехал давать показания?

– Он был в командировке и сразу же приехал, как только узнал об этом несчастье. Ему позвонили из милиции и сообщили о случившемся.

– Хорошо, – я не спеша сделал глоток кофе, насладившись его ароматом, – А как же тогда о случившемся узнала Лиза, находясь дома? Не могла же она получить «СМС» на свой телефон? Значит, кто-то позвонил на городской номер и сообщил ей об этом?

– Чего она не могла получить? – удивилась Вера, – Я не поняла, чего вы сказали.

– Не обращайте внимания, – поспешил успокоить я хозяйку, – Это просто мысли вслух. Профессиональные термины.

Дёрнул меня чёрт за язык сказать лишнее.

– Я думаю, что ей кто-то позвонил и сообщил о смерти Вали, а потом она разнервничалась и возможно поехала на дачу сама. Наверное, я бы сама поступила так же.

– А бабушка не слышала звонка? Она у вас достаточно любопытная.

– Лиза часто разговаривает по телефону и на это никто не обращает внимания. К тому же в комнате бабушки телефона нет.

– Но ведь можно запросить распечатку телефонных разговоров и всё узнать.

– Запрашивали, но это не дало результата. Один из звонков сделанный примерно в нужное время не был идентифицирован. Мистика какая-то. На станции сказали, что произошёл сбой, поэтому номер не определился.

– Вполне возможно, что это и был обычный сбой, – задумчиво произнёс я, отхлебнув ещё глоток кофе, – Но как удачно он произошёл. При таких совпадениях невольно начинаешь задумываться о высших силах и проведении.

– Вы же не верите во всю эту чертовщину? – Вера напряглась, всматриваясь в моё лицо.

– Нет, конечно, – уверенно ответил я и улыбнулся, – У всего есть научное объяснение. И я просто уверен в том, что смерть Веры, обставленная под магический ритуал – всё это не более чем ширма для отвода глаз.

– Но ведь преступника нашли и он действительно занимался дома чёрной магией. Приглашали даже какого-то специалиста, который всё это подтвердил.

– Миром правят инстинкты и соблазны, и чем их больше тем чаще люди прибегают к насилию. А вот к магии всё это не имеет никакого отношения, ибо магия – это наука высокоразвитой цивилизации, – то, что я сказал, удивило даже меня самого.

Не думаю, что это могла мне подсказать личность детектива. Он юрист и спортсмен и точно не философ. Тогда кто? Я сам из прошлой жизни? Господи, зачем об этом знать простому сантехнику?

– Что-то я запуталась, – призналась Вера, – Так вы верите, в магию или нет?

– Магия существовала всегда, а вот в чертовщину, которая произошла на месте убийства Веры, я не верю. У преступника на лицо проблемы с психикой на фоне сексуального расстройства и ничего более другого там быть не может.

– Я как-то не подумала об этом, – Вера сдалась под натиском приведённых мною фактов, – Вам бы в институте преподавать с такими талантами доводов. Студенты были бы от вас в восторге. Особенно студентки.

– Подумаю над этим, – пообещал я, вставая из-за стола, – Не буду вас больше задерживать. День не бесконечный, а мне нужно успеть еще, сделать массу важных дел. Спасибо за великолепный завтрак.

– Вам спасибо за то, что взялись за наше дело. Вы ведь найдёте Лизу?

– Обязательно найду, – твёрдо пообещал я и добавил, подхватив дипломат и выходя из кухни, – Это моя работа.

– Интересная у вас работа, – подметила Вера и напомнила мне, – Не забудьте про обед в тринадцать ноль-ноль. Вы обещали.

Я покачал головой, точно помня о том, что ничего не обещал.

На улице не осталось уже и следа от ночной прохлады, день входил в свои права, попирая ярким солнцем, тень и присущую ей прохладу. Денёк обещал быть долгим и жарким, судя по его началу. Эх, если бы знать, куда и когда подстилать соломку. Надеюсь, что все мои последующие дни не будут такими же напряженными и жизнь хоть как-то войдёт в привычную и понятную колею.

– Куда едем Виктор Дмитриевич? – услужливо спросил Костя, стоя у своей машины.

Я вышел из дома, припоминая об упавшем недавно из окна цветочном горшке, и спустился по ступеням вниз. Кстати остатки разбитого горшка кто-то уже убрал.

– Сначала заедем на съёмную квартиру, мне нужно поработать с документами, а потом решу, что делать дальше.

– Добро, – отрапортовал водитель, услужливо открывая мне дверь, – Я на всякий случай заправил полный бак. Главное чтобы карбюратор не подвёл.

– Не подведёт, – пообещал я, залезая в тесную будку, – Права у него такого нет – подводить людей.

Костя сел за руль, посмотрев на меня в зеркало заднего вида, и повернул ключ зажигания. Мотор завёлся как надо и тихо зашелестел на холостых оборотах. Водитель после этого удивлённо покачал головой, снимая с ручника. Машина тронулась, и мы выехали за ворота частного дома.

– А кто обычно отвозил Лизу на дачу? – спросил я, ёрзая на сидении и поправляя полы пиджака.

– Так это, – Костя задумался, следя за дорогой, – По-разному бывало. Иногда я отвозил, когда просили. А иногда она вызывала такси и ехала сама.

– Значит это не входило в ваши прямые обязанности?

– Вы поймите, я человек подневольный, – начал зачем-то оправдываться водитель, – Мне сказали ехать и я еду. А если задавать лишние вопросы, то долго на этой работе не удержишься. Такие вот дела.

– Значит ли это, что ты дорожишь этой работой?

– Ну, – Костя замялся, почесав свободной рукой затылок, – А к чему вы об этом спрашиваете?

– Работа у меня, Константин такая – задавать людям не удобные вопросы. Так каким же будет твой ответ?

– Ясно, – сдался водитель, – Вижу, что врать себе дороже будет. Скажу как есть, а вы уж там решайте сами. Если потеряю эту работу так тому и быть. Всё к тому и так уже шло.

– Я слушаю, Константин.

– Платит хозяин немного, таксисты больше зарабатывают, а вот отношение здесь не очень хорошее. Это с вами хозяин обходительный весь такой. Да и жена его, тоже не подарок.

– Обижают?

– Да, вроде бы не обижают. Не знаю, как и сказать даже.

– Скажи как есть.

– Они вроде как люди высшей касты, а ты рядом с ними так предмет неодушевлённый. Как-то это со временем на душу ложится не хорошо и начинаешь подумывать о том, чтобы податься в дальнобойщики или таксисты на худой конец. Вы только хозяевам про это не говорите, пожалуйста.

Мы выехали на улицу Олимпийскую.

– Не скажу, – заверил я твёрдо, – Резону нет. А в тот день ты видел как Лиза вышла из дома и села в такси. Или ты её сам отвозил куда-то?

– Она в тот день выбежала из дома, вся зарёванная. Сумка у неё в руках была дорожная с вещами, тяжёлая. Так она и скрылась за воротами. Больше я её не видел.

– Разве такси не к дому должно подъехать?

– Нет, – Костя помотал головой, – Лиза всегда вызывала такси не к своему дому. Не знаю, почему она так делала. Она со мной почти никогда не разговаривала. У неё настроение часто менялось, как погода весной. Зачем мне во всё это лезть? Девчонка она не плохая, просто с родителями не повезло.

– Да, бабушка у них со странностями, это точно.

– Что вы! – возразил Костя, – Евгения Александровна – золотой души человек. Мы с ней иногда в карты играем, когда есть такая возможность. Весёлая бабушка, начитанная. Кроссворды разгадывает, будь здоров как.

– Вот как, – удивился я, – Она мне чуть на голову цветочный горшок не уронила.

– Не думайте про неё плохо. Это она так ваше внимание к себе привлекает. У неё всё рассчитано и на голову он вам нипочём бы не упал. Дело у неё к вам видимо важное есть.

– Так может нам вернуться и поговорить с ней?

– Бесполезно, – Костя махнул рукой, – Сейчас с ней разговаривать всё равно как с этой машиной. Она после укола лежит как кабачок на грядке и сверлит взглядом потолок. Отойдёт ближе к вечеру и опять шалить начнёт. Что ей ещё остаётся делать?

Машина заехала во двор и остановилась возле третьего подъезда.

– Приехали? – догадался я.

– Да, ваши апартаменты здесь. Я провожу.

Костя достал из багажника машины мою сумку, и нёс её стараясь не сгибаться под тяжестью ноши. Получалось не плохо – жилистый, уважаю таких парней. Мы вошли в подъезд, на котором не стоял домофон, и для меня это выглядело немного дико. Затем поднялись на лифте на последний девятый этаж. Возле квартиры Костя достал из кармана ключи и открыл дверь. Мы вошли.

– Вот ваши ключи, – водитель поставил сумку на пол, а ключи положил на столик в прихожей, – Скажу вам без лишней лести – это, пожалуй, лучшая квартира в городе на съём. В ней есть всё необходимое на первое время. Если что-то будет нужно, купить или поехать куда-то, то позвоните мне вот по этому номеру. Если меня рядом не окажется, то обязательно передадут ваше пожелание.

Костя передал мне свёрнутый листок бумаги.

– Сервис, однако, – улыбнулся я, окидывая взглядом квартиру, – А вот скажи мне, Константин, Лиза могла уехать из города на поезде?

– Тут такое дело, – водитель мой вновь замялся, – Я её на вокзал не отвозил, за тот год пока здесь работаю, но вот однажды был такой случай.

– Рассказывай, раз уж начал, – попросил я.

– Я подвозил на вокзал одного человека. Дело моё не хитрое – привез пассажира, посадил на поезд. Потом отчитался перед хозяином о выполненном поручении. Вот только в тот раз я случайно увидел, как Лиза садится в поезд. Я ещё тогда подумал, что обознался, темно уже было. Вот только сумки такой больше ни у кого быть не может. Ей отец её из-за границы привёз. А когда потом я приехал и отчитывался перед хозяином, то случайно услышал о том, что Лиза уехала с подругой на дачу. Вот такая странная история получилась со мной в тот день.

– А это случайно не после Нового года было?

– А скорее всего что так и было. Снегу ещё много навалило, буксовал несколько раз пока доехал. Не чистят снег на дорогах ни хрена толком. Точно, новогодние каникулы были: дети, ёлки, подарки, суета одним словом. Только вы меня не выдавайте хозяевам. Хорошо?

– Не выдам, обещаю. Я сюда не за этим приехал. А за информацию спасибо.

– Не за что.

Я пожал руку водителю, после чего он вышел из квартиры. Теперь можно было немного расслабиться и всё спокойно обмозговать.

Апартаменты действительно были не плохими, для восьмидесятых годов и одного проживающего вроде меня. Кто-то додумался соединить две квартиры вместе и сделать приемлемый ремонт. Кухню соединили с комнатой и сделали так же просторный санузел.

Я сел на диван и закинув голову на спинку закрыл глаза. Повисшая внезапно тишина давила на сознание. Мысли мои бегали внутри головы, словно тараканы при пожаре. С чего же мне начать, и как во всём этом разобраться?

Внезапно зазвонил стационарный телефон, что стоял на журнальном столике возле меня. Звук звонка был просто ужасным и громким, я даже невольно вздрогнул. Без особых раздумий я поднял трубку и, приложив её к уху, произнёс:

– Да. Сычёв слушает.

– Слав Богу дозвонился! – поведал мне мужской голос, доносившийся откуда-то издалека, – Это я – отец!

– Кто? – переспросил я, не сразу сообразив.

Плутание в дебрях собственных мыслей оно такое.

– Отец твой – полковник милиции Сычёв Дмитрий Афанасиевич! Плохо слышно что-то! Витя это ты?

Что-то в моей груди ёкнуло и мне пришлось быстро взять себя в руки. Это сейчас на экране телефона видно заранее «кто там тебя домогается» в не подходящий момент, а тогда всё было немного иначе. Пока голос на другом конце провода не услышишь, с кем говорить будешь, не узнаешь. Это хорошо если сразу голос распознать удалось.

– Я это, батя, – отозвался я, быстро оценив ситуацию, и немного приврал, вдогонку, – Плохо слышно тебя.

Слышно было действительно хреново. Такое иногда бывает в наше время с китайскими дешёвыми телефонами, в которых вместо микрофона стоит нечто непотребное.

– Чёртова связь! С сыном поговорить по-человечески не могу! – выругался голос на другом конце провода, – Как ты там, Витя?

– Всё хорошо, батя. Работаю.

– Рад это слышать! – голос Дмитрия Афанасиевича стал более спокойным, – А что это там за история с ДТП приключилась. Я уже милицию Череповца на уши поставил, и никто ничего вразумительного мне сказать так и не смог. Мы тут всю ночь не спим. Хорошо, что жена твоя этот номер нашла. Ты его на столе своём оставил на всякий случай.

Жена? Я женат? Хорошенькое дело получается. У меня вместо памяти в голове одна большая дыра размером в несколько десятилетий!

– Я жив, батя и это главное, – сам не зная почему, в сердцах произнёс я, – Меня с кем-то спутали там. Подробности, извини, не знаю пока.

– Это хорошо, что ты жив, – голос отца немного дрогнул, – Мать тут вся извелась. Знаешь что самое страшное в жизни для отца?

– Чего, батя?

– Потерять своего сына, Витя. Так не должно быть. Это не правильно. Дети должны хоронить своих родителей, когда придёт время, а не наоборот. Понимаешь?

– Батя, ты там мать успокой.

– Да, что ты заладил – батя, да батя? Раньше всегда «отцом» называл. Ты в порядке?

– Прости, отец, – поправился я, почувствовав, как сдавило моё сердце, – Расследование у меня тут получается не простое. Я ещё не разобрался толком.

– Да! Насчёт этого дела! Я тут ребят своих напряг по неофициальным каналам и они мне нарыли интересные вещи. Ты слушаешь?

– Да.

– Этот клиент твой. Как его там? Забыл. У него не просто рыльце в пушку. Тот ещё тип оказывается. У него видимо связи хорошие, раз получалось, до сих пор все следы заметать. Не нравится мне всё это, Витя. Ох, не нравится. Давай я тебе пару ребят толковых для подстраховки отправлю? Завтра утром на поезде приедут. А ты пока волну там не гони, посиди на квартире, документы изучай.

– Да, я справлюсь, отец, – заверил я, доставая из дипломата одной рукой папку с документами от Широкополова, – По поводу убийства Вали они тут уже и убийцу нашли и всё дело подшили. Так что я в это просто не полезу. Постараюсь найти его дочь и всё. Я специально приехал на квартиру, чтобы поработать с документами.

– Хорошо, – согласился отец, – Но мне всё равно не спокойно на душе. На этого Широкополова уже однажды пытались завести дело по поводу растления не совершеннолетних. А такие люди как он старых привычек не бросают. Я всё-таки пришлю к тебе завтра ребят. Пусть просто рядом с тобой постоят. Мне так спокойнее будет. Где думаешь девчонку искать?

– Ладно, – сдался я, понимая, что «отец» своего решения всё равно не изменит, – Пусть стоят рядом, квартира большая. На счёт поисков есть намётки, но сказать точнее смогу лишь несколько позже, когда документы пролистаю все.

– Добро! Если будет нужна помощь сразу же сообщи мне. Вот ещё что, девочки эти, подружки засветились в новогодние каникулы в Ленинградском отделении милиции. Им светила «Административка» за нарушение общественного порядка. Не помню точно, чего они там натворили, но после звонка «сверху» их быстро отпустили. Ладно, Витя, береги себя, а я сейчас матери позвоню, успокою. Всё удачи, пока!

– Пока, – ответил я и, услышав после в трубке гудки, положил её на аппарат.

Вот это поворот! Я хотел получить «волшебный пендаль» и я его получил. Мало не показалось. Конечно, я мог бы и сам догадаться о том, что у детектива в чьём теле я оказался, есть семья: мать, отец, жена и, наверное, кто-то ещё. Просто времени об этом подумать не представилось до сих пор.

Я листал документы из папки, которую мне дал Широкополов сидя на диване. Улики, отпечатки, показания разных людей. Кто-то потратил на всё это немало времени, аккуратно заполнив каждый лист, подшив всё потом воедино, подписав и наклеив затем фотографии. И когда они только это всё успевают делать? По ночам работают что ли? И ведь могут всё сделать быстро, когда захотят.

Некоторые фотографии выглядели, мягко говоря, нелицеприятно для обычного обывателя. Например, для такого как я. Что бы привыкнуть к такому фото творчеству нужно какое-то время. Мёртвый человек, а тем более девчонка совсем ещё. И вот такой печальный финал ожидал её в итоге. Хотя, наверное, мой личный финал не многим лучше получился.

Я, конечно, понимаю, что это не глянцевый журнал и всё такое. Вот только за душу меня это как-то сильно взяло. Я и сам сразу не разобрал, что со мной произошло. Вокруг меня всё словно поплыло и стало размываться. Я словно потерялся и перестал управлять ситуацией, перестал понимать, где сейчас нахожусь.

В моих руках в тот момент была фотография Вали. На ней она была живая и весёлая. Её глаза искрились от счастья, а волосы развевались. И я не видел в этот момент ничего вокруг себя, только эта девичья улыбка, словно это центр вселенной и ничего кроме него не существует в мире.

На этот раз это были не просто видения, а целый реалистичный фильм, в котором я участвовал лично. Сначала я увидел мёртвую девушку, лежащую на земле. Я стоял рядом, чувствуя как к горлу, подкатывает ком. Она была задушена и изнасилована. И потом я осознал то, что это моя дочь.

В этот момент мир вокруг меня словно вывернулся наизнанку. В груди сдавило до иступлённой боли, когда я пытался осознать то, что потерял её навсегда. Когда она родилась, я назвал её – Валечкой и моя жена была не против этого. А ещё она смеялась так же задорно и искромётно как эта девушка на фото. Они были во многом похожи.

Затем мне показали бесконечные суды, унижения при которых я не чувствовал ничего кроме бессильной злобы. Убийцу моей дочери, известного чиновника оправдали и далее в поисках справедливости, я следил за ним в течение долгих месяцев. Удача улыбнулась мне, и я однажды застал его на месте очередного преступления.

В ту ночь я спас одну невинную душу, но взамен потерял свою жизнь. Теперь я точно понимал, почему моя внутренняя неприязнь к Широкополову была столь сильна. Всё дело в его роже, которая сильно напоминала мне рожу этого чиновника, бой с которым я тогда проиграл. Яне знаю на данный момент, виноват ли Широкополов в смерти девушки, но обязательно это выясню.

– Я его не знаю, – признался таксист, произнеся эту фразу с характерным акцентом.

На моём лице появилась злобная улыбка больше похожая на угрозу.

– Он мент, – затараторил он, выкладывая всё, что знает, – Он подошёл к нам на вокзале и предложил подзаработать. Говорит дело не пыльное, а бабки пообещал хорошие. По три сотни каждому. Отказаться никак нельзя было. Они тут всё под себя подмяли, а у меня семья есть и дети.

– Семья говоришь? – я подкинул в руке гантель и после того как она сделала два оборота, поймал её, – Семья это всегда хорошо. Плохо когда её больше нет.

– Не убивай, брат!

Я ухмыльнулся, вспомнив слова главного героя из одного популярного фильма, который будет снят и выйдет в прокат лишь в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, но отвечать ему той репликой не стал. Слишком много чести будет. Если доживёт до этого времени, то сам фильм посмотрит.

То, что жители соседних квартир, услышавшие подозрительные звуки не выйдут на лестницу, я знал наверняка. Кому из них нужны дополнительные проблемы? А вот позвонить в милицию и вызвать наряд кто-нибудь из них вполне мог. Терять понапрасну время, резона мне не было никакого, и поэтому я решил вытащить из таксиста максимум полезной информации:

– Это не тот ли милиционер, который подходил ко мне на вокзале?

– Нет, совсем не тот. Этот с завода, с ЧМКа.

– Откуда на заводе милиция может взяться? – я наклонился ближе к таксисту, – Чего ты мне здесь лепишь горбатого?

– Он охранник из ВОХРа.

– Какой же он мент тогда?

– Не сердись, брат. Для нас всё одно, те же – менты, только эти ещё хуже. Совсем беспредельщики. Понимаешь?

– Как его найти? – по глазам таксиста было видно, что он не врёт.

Да и какой ему в этом резон? Его подельники в полной «бессознанке» отдыхают на полу, а я вовсе не похож на шутника. Куда скорее похож я был в этот момент на мясника с кувалдой в руке. Проще говоря – до неприятностей с тем, кто его нанял на это дело, ему ещё нужно было дожить.

– Он сказал, что сам нас найдёт. Я его впервые видел, честное слово.

– А с чего ты тогда взял, что ему верить можно, если впервые увидел его?

– Видел своими глазами, как он ментам на вокзале указания раздавал. Большой человек значит.

– Такой же большой как я?

– Нет, что ты. Рядом с тобой он совсем маленький будет.

– Что именно он просил вас сделать?

– Сказал, что нужно припугнуть одного гостя. Чтобы тот более сговорчивым стал и сам уехал домой в Ленинград. Ещё сказал, что валить его не нужно, проблемы будут большие потом. Честное слово, больше ничего не знаю. Очень сильно сожалею о случившемся. Прости, брат, рамсы попутал.

Разумеется, опытный заказчик прекрасно знал, с кем имеет дело и поэтому светиться не стал и сделал всё чужими руками. Концы в воду. Раз они дело не сделали, как он хотел, так охранник из ВОХРа и не покажется больше на вокзале. И ни чего ты заказчику не предъявишь потом – не был, не состоял, не участвовал, вот и весь ответ на любые «предьявы». Значит, придумают чуть позже что-то ещё. Кому же это на заводе я так хорошо дорогу перешёл? Или дело тут вовсе не в этом?

– Семью свою увидеть хочешь?

– Очень сильно хочу.

– Тогда лежи тут и жди, когда за тобой приедут. Всё понятно?

Я встал и пошёл обратно в квартиру, подхватив с пола вторую гантель.

– Мне всё понятно. Здоровья тебе, брат.

– Не брат ты мне, – кинул я, не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь.

Положив гантели на пол в коридоре, я прошёл в комнату. Эта история расследования становилась всё интереснее с каждой минутой. Я достал из папки с документами список телефонных номеров от Широкополова и набрал первый по списку. Трубку подняла девушка и представилась секретарём. Я так же представился, как положено но услышал в ответ новость о том, что товарищ заместитель генерального директора сейчас находится на совещании и мне придётся подождать в течение часа, пока он освободится и сможет со мной переговорить.

Не то что бы мне вдруг «вожжа под хвост попала», но ждать я не желал категорически и попросту повысил голос на секретаршу, сообщив ей о том, у меня тут три трупа остывают на площадке и если товарищ Широкополов не соизволить оторвать свой зад, то его ожидают большие неприятности в дальнейшем.

Реакция секретарши была молниеносной, и уже секунд через пятнадцать я услышал в трубке характерный щелчок, а затем голос Бориса Сергеевича:

– С вами всё в порядке, Виктор Дмитриевич? Вам нужна помощь? – прикрыв затем трубку рукой, Широкополов дал команду своей секретарше, – Начальника службы охраны ко мне. Срочно!

Толи руки у него были кривые, толи техника так работала в те времена, однако эту фразу я расслышал дословно. После этого в голове моей моментально сам собой созрел план, так как сложить одно событие с другим для меня оказалось делом не сложным. Кто знает, а вдруг моя догадка верна и теперь может появиться повод это проверить? Одним словом я решил подыграть и не строить из себя обиженного подростка. Доказательств против Широкополова у меня всё равно нет никаких. Значит, их нужно добыть.

– Со мной всё в порядке, – ответил я, специально немного отстраняясь от телефонной трубки, – Мне понадобится ваша помощь, Борис Сергеевич.

– Всё, что смогу. Говорите.

– У меня здесь возле квартиры отдыхают три «товарища», которые оказались мне совсем не товарищами. А у меня сейчас нет ни времени ни желания для того что бы решать их дальнейшую судьбу. Вы меня понимаете?

– Не беспокойтесь об этом, я пришлю службу охраны. Расследование и поиск моей дочери превыше всего. Вы не пострадали, Виктор Дмитриевич?

– Нет, не пострадал. Со мной всё в порядке.

– А эти «товарищи» не сбегут раньше времени?

– Я так не думаю. А вот первая медицинская помощь им точно не помешает. Мне пора ехать по делам, извините. Ваши ребята справятся здесь без меня?

– Конечно, справятся. Желаю вам удачи в поиске моей дочери. Держите меня в курсе дел.

– Непременно, – пообещал я и положил трубку.

Задумка моя была не сложной по своей сути: сделать вид, что я срочно уехал по неотложному делу, а самому притаиться этажом ниже и послушать о том, что здесь будет происходить. Шансов на то, что приедет тот самый охранник, который нанял этих таксистов, было не много, но ведь иногда и снаряды падают в одну и ту же воронку дважды. Всякое бывает. Других «ниточек» у меня на данный момент не было.

Если я смогу понять, что именно здесь происходит, то и дело распутается само собой. Так я решил для себя. Если Широкополов хоть каким-то образом связан с этими таксистами, то лично для меня это факт меняет многое. Как я могу доверять человеку, который меня использует в личных интересах?

Я потрогал рукой свой ушибленный битой загривок – синяк точно будет, но это не смертельно. Могло быть гораздо хуже.

В какой-то момент своих размышлений я отчётливо для себя осознал, что за погибшую девчонку готов глотки рвать если понадобится. Нет, это не стало моим личным делом, и я не путал этот случай с потерей собственной дочери. Это нарушало основное правило, по которому я привык жить в прошлой жизни. Это нарушало правило справедливости. Те, кто пытался меня запугать и отправить обратно в Ленинград, не солоно хлебавши, напрямую нарушали его. А вот с этим я уже мириться не мог.

Здесь мне не столько за себя обидно стало, сколько за детектива, чьё имя будет безвозвратно опорочено, а вместе с ним и имя его отца Дмитрия Афанасиевича. Не хочу, что бы в газете появился заголовок: «Известный детектив, сын полковника милиции позорно бежал, не закончив расследование».

Время меня поджимало, и нужно было начинать действовать. Для начала мне следовало убедить таксиста в том, что я действительно уехал по делам. Надеюсь, он всё ещё там лежит, на том же месте. И вот почему в этой чёртовой двери нет самого обычного дверного глазка?

Я положил папку с документами в кейс и, взяв его с собой, вышел из квартиры, закрыв двери на ключ. Таксист видимо был из категории людей все-таки в итоге понятливых и поэтому лежал на том же месте. Он снял ботинок и щупал свою отбитую гантелью ногу. Его лицо искажала гримаса боли. Могу себе представить, сколько на его пальцах мелких переломов и трещин. А вот жалости к нему я не испытывал.

Нажав кнопку вызова лифта, я обратился к нему и тем двоим, что лежали неподалёку от него и приходящим в сознание:

– Никуда не уходите. За вами уже выехали.

– Кто выехал? – таксист напрягся, глядя на меня в упор.

Кабина лифта подъехала и открыла свои двери. Заходя в неё, я ответил не оборачиваясь:

– Точно не менты.

Спустившись на лифте на первый этаж, я подошёл к входной двери в подъезд и демонстративно ею хлопнул. После этого я боком вдоль стены, кошачьей походкой поднялся на второй этаж и остановился возле окна. Отсюда мне было прекрасно видно все, что происходит на улице. К счастью по подъезду никто не шастал, видимо большая часть его жителей, сейчас была на работе, а их дети в школе. Да и район этот новый и пенсионеров здесь почти нет.

Теперь оставалось просто дождаться тех, кто приедет за таксистами и действовать дальше по обстановке. Машина такси возле подъезда стояла только одна, видимо мужики решили сэкономить на бензине или не хотели лишний раз светиться скоплением машин. Это сейчас в наших дворах три машины – это не кучка. А в те времена во дворах ветер гулял, как хотел, и к подъезду можно было подъехать для разгрузки без каких-либо проблем.

Ждать мне пришлось недолго, и спустя минут десять подъехал микроавтобус «РАФик» с полосой на борту и надписью «ВОХР ЧМК». Из него вышли трое в форменной повседневной одежде тёмно-синего цвета. Водитель остался на месте.

Видно было не вооружённым глазом, что мужики эти «серьёзные», работают не задаром и при оружии. Они вошли в подъезд и поднялись на последний этаж. Я тоже время не терял даром и поднялся пешком по лестнице, но остановился этажом ниже.

К моему большому разочарованию разговоров они не стали затевать, а просто упаковали таксистов в наручники и двоих из них сразу же спустили на лифте вниз. Подробности я толком рассмотреть не смог, не хотелось быть замеченным.

На площадке остались двое и как я смог понять, это были таксист, которому я разбил нос и старший из охраны. До сих пор они не проронили ни слова, правда послышалась какая-то возня. Когда я тихо поднялся по лестнице и осторожно выглянул из-за угла, то увидел, как охранник заталкивает таксиста в квартиру, из которой я недавно вышел и затем закрывает за собой дверь.

Такого поворота событий я, честно говоря, не ожидал. Эти охранники работали куда более профессионально, чем я мог себе предположить. Все-таки я не настоящий детектив и многого ещё не знаю. Очень жаль. Видимо придётся учиться на ходу и очень быстро.

Бесшумно переместившись по площадке к дверям квартиры, я приложил ухо к дверному полотну, обитому дерматином. Слышно было плохо, и слов разобрать не получилось. Судя по интонации голоса охранника, он был сильно не доволен чем-то.

Значит, они уже были знакомы как минимум заочно и прямо сейчас таксист получал выговор. Надеюсь, что без занесения в «табло». То, что охранник завёл его в квартиру, а не стал делать это прямо на лестничной площадке, говорит о его профессионализме. Но откуда у него ключи от моей квартиры? Этот вопрос оставался открытым. И что самое главное – зачем у него эти ключи? Он изначально это планировал когда сюда ехал и точно знал, как поступит? Но зачем?

Ответы появились внезапно, сами собой. Сперва я услышал нечто похожее на звуки, падающего на пол тела, а затем спустя несколько секунд послышались хрипы. Нечто подобное можно услышать от человека, которого душат. По крайней мере, такую озвучку делают в современных фильмах для подобных сцен насилия.

Эта ситуация начинала выходить за рамки моего понимания и как такового общепринятого приличия. Подставлять меня таким наглым образом? Или я чего-то здесь недопонимаю? Возможно, мне стоило бы прислушаться к словам своего названного отца полковника милиции и не предпринимать никаких действий, дождавшись помощников. Но я этого почему-то не сделал.

Я достал из кармана ключи и открыл дверь. Ох уж эта чёртова справедливость и почему я решил, что найду её здесь и прямо сейчас? Видимо я переоценил собственные силы, ведь в прошлой жизни их у меня в таком количестве не было.

В квартире было уже тихо, и могло даже показаться на первый взгляд, что всё это мне привиделось. В коридоре был полумрак, свет никто не включал. Аккуратно поставив дипломат на пол, я нагнулся и взял в руку гантель. Какое, никакое, а всё-таки оружие и явно лучше, чем ничего.

Только сейчас я заметил краем глаза, что из-за косяка двери в комнату торчит нога без ботинка. Это был таксист и нога у него, скорее всего уже не болела, как и сломанный нос. А вот где в это время находился охранник, я не имел ни малейшего понятия. Это был тот самый случай, когда ты слышишь, как в твоих висках пульсирует кровь от напряжения.

Сначала за моей спиной мелькнула тень, а спустя пару секунд нечто твёрдое бескомпромиссно упёрлось в мою спину, по которой моментально пробежал холодок. То, что это пистолет сомнений у меня не возникло. А вот взведён ли он и снят ли с предохранителя я точно не знал и даже не мог предположить.

Зачем ему меня убивать? Может он просто решит со мной договориться теперь уже таким образом. Или он для себя уже всё решил и поэтому приволок в мою квартиру таксиста. Скажет потом, что когда он приехал сюда, то увидел как я душу его и поэтому применил оружие. Или просто обвинит меня в нападении и обоснованном применении огнестрельного оружия. Получалось, что как тут не крути, а я влип и очень сильно.

– Медленно опустись на колени, – тихим, но уверенным голосом произнёс охранник, – Затем положи гантель на пол. Ты ведь у нас умный человек и глупостей делать не станешь, правда?

– Это какая-то ошибка, – я не придумал ничего лучше, чем тянуть время, – Я детектив Сычёв и нахожусь здесь по просьбе Широкополова Бориса Сергеевича.

– Я знаю, кто ты, – сухо ответил голос, – На колени.

А вот тут меня уже по-хорошему зло разобрало. Какой-то хрен с бугра в меня пистолетом тыкать будет, да ещё и требовать от меня встать на колени. Хрен тебе с маслом! Я уже умер, и пугать меня снова смертью нет никакого смысла. И уж если тот, кто меня засунул в тело детектива такой всемогущий, то пусть он сам сейчас и решать мою судьбу. Я бросил на пол дипломат и гантель и повернулся к охраннику лицом, невзирая на пистолет. Такого поворота событий он явно не ожидал и немного отпрянул назад, продолжая тыкать в меня стволом, теперь уже в грудь. Рассмотрев охранника, я задал ему не сложный вопрос:

– И что дальше? Ты меня убьешь?

Охраннику было навскидку лет сорок, коренастый, лицо с ярко выраженными скулами. Глаза прищуренные, смотрят сквозь меня неподвижно. Такому сотруднику нажать на курок, всё равно как пепел с сигареты стряхнуть. Вполне возможно, что это именно он и подписал таксистов на это дело, но этого я уже не узнаю. Таксист лежит и не двигается и скорее всего, теперь для него это состояние навсегда.

– Ты нам больше не нужен, – так же тихо произнёс охранник.

После того как он это произнёс неожиданно зазвонил телефон в комнате. Зазвонил громко, мерзко, как обычно. Не знаю почему, но у меня в это самое мгновение сработал рефлекс. Вернее будет сказать, что рефлекс сработал у детектива. Лично я бы на такое действие, скорее всего бы не решился.

Момент был действительно решающим, и терять мне было уже нечего. Тут или пан или пропал. Приём был тоже хорош, да и момент был выбран удачно, вот только реакция охранника оказалась быстрее.

Пистолет дернулся, изрыгнув в мою сторону пороховые газы. Пуля легко ударила в грудь в область сердца. А вот боли не было совсем. Мир вокруг меня словно бы остановился, затем начал тускнеть и после, резко развернувшись, погас окончательно.

«Этот мир катится ко всем чертям, и остановить его уже не возможно!» – промелькнуло у меня в сознании в самое последнее мгновение. Зачем мне об этом знать? Ведь я там уже был когда-то.

Запах! Вновь этот чёртов запах! Его совершенно невозможно спутать, с чем либо.

– Череповец! Просыпаемся! – командный голос проводницы ворвался в мой сон вместе со стуком её кулачка в дверь купе. Не громко, но назойливо.

Эта проводница работает давно…. Стоп! Какого чёрта опять происходит? Я точно помню о том, что всё это уже было со мной. О, нет! Этот охранник застрелил меня. Неудачный приём самообороны. Мне всё равно было нечего терять. Похоже, что ту партию я проиграл вчистую. И что же я сейчас увижу когда открою свои глаза?

Стук колёс. Поезд тормозит и останавливается в ожидании своего сигнала семафора. Затем трогается вновь.

– Граждане, пассажиры! – провозгласила проводница, шагая по коридору вагона в обратную сторону, – Не забываем сдавать постельное бельё!

Да, в этом действе было что-то завораживающее и одновременно ласкающее истерзанную трудностями бытия душу. Мою душу. Жизнь моя продолжалась, не смотря ни на что. О да – это не забываемое чувство и им стоит насладиться сполна.

У того кто правит этим балом, надо признаться, весьма скверное чувство юмора, но вот отказать ему в практичности не возможно. Я бы даже не удивился, если бы узнал о том, что все мы проживает свои жизни, по многу раз, так или иначе добиваясь нужного результата. Просто мы не знаем об этом. Возможно, нам просто стирают память каждый раз.

Нет, я не в обиде на создателя, просто раньше никогда об этом не задумывался. Повода не было. А жаль. Вся эта рутина жизни, постоянная суета и спешка прожить отведённый день в итоге убиваю самые простые и очень необходимые чувства. Люди не в состоянии оценить новизну и неповторимость каждого нового дня. Им некогда.

Я открываю свои глаза и вижу перед собой знакомую уже попутчицу. Всё так, всё так, как и было в первый раз. Это и есть тот самый «день сурка». Когда-то мне не просто понравился этот фильм, а реально запал в душу. Видимо не зря. Видимо всё в нашей жизни не случайно.

– Вы же так свою станцию можете проехать, – добродушно обратилась ко мне «пышка».

Да, да, я хорошо помню о том, что потом твои глаза «погасли», и я понял как мужчина одну простую мысль – в постель я бы с тобой не лёг. Разве что пьяный до бессознательности и потом сильно бы об этом жалел. Прости подруга, но ты точно не в моём вкусе. Я бы куда скорее затащил бы в койку жену Широкополова, без тени угрызения совести. Виноват он в смерти Вали. Ой, виноват он, чую это. Нужно бы узнать потом, чего это жена его Вера такая голодная до секса?

– Уже встаю, – отозвался я, обрадовавшись собственному голосу, – Спасибо. Разморило меня немного.

– Это не удивительно, – с сочувствием произнесла «пышка». – Вы же вчера на поезд опоздали и вас подсадили уже на следующей станции – Волховстрой. С вами был провожатый, сослуживец, весьма обходительный мужчина. Он вас на машине привёз и посадил на поезд.

– Да, да, – произнёс я, отчётливо помня весь свой прошлый день, но не то, что было до него.

Я скинул синее одеяло с белыми полосками на концах, лежащее поверх белой простыни в сторону и приподнялся с полки, спуская ноги на пол. В груди моей было ровно и спокойно, без какого-либо намёка на пулевое ранение. Я словно попал в компьютерную игру и теперь вернулся в неё после смерти из «сохранки». Получалось, что перед тем как войти в квартиру, я сохранился. Забавно!

– Вам нездоровилось, и ваш сослуживец уложил вас спать, – продолжила свой рассказ попутчица, немного выдвинувшись из-за столика в мою сторону, – Весьма расторопный мужчина. У вас видимо вчера был тяжёлый день просто. Он ещё успокоил меня, сказав о том, что к утру, вы будете выглядеть как «огурец». Так всё и вышло.

– Да, вы правы, – охотно согласился я, и добавил, как и в прошлый раз, не желая нарушать идиллию хода событий. – Работа у меня не простая.

– Это сразу видно, – уважительно произнесла попутчица, ещё раз оглядев меня с головы до пят.

Повторить всё в точности как в первый раз у меня не вышло бы при всём желании, да я и не пытался. Настроение моё было превосходным, но нужно было всё же решать – на каком именно этапе мне нужно резко свернуть для того что бы избежать прошлого итога. Ох, если бы знать заранее, где взять столько соломы и куда её предусмотрительно постелить. Если бы знать, но тогда жизнь превратилась бы в скучную рутину. И это правда.

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась попутчица.

– Спасибо, хорошо, – ответил я, уже прыгая на одной ноге, облачаясь в брюки прямого покроя, сшитые из серого материала.

Кстати весьма пригодные для пользования брюки: не жмут, не чешутся и не раздражают. Да и сидят на мне как родные. Видимо, сшиты они на заказ, да ещё и руками растущими, откуда нужно.

Надев туфли тёмно-серого цвета и ярко выраженным кантом, я накинул на плечи белоснежную рубашку, после чего повернулся к двери в купе, на которой находилось зеркало.

То, что я там увидел в отражении, заставило меня испытать гордость. Спасибо детективу, создал такое тело. Могу себе представить, сколько над этим нужно было работать.

На меня глядел уже знакомый мне парень лет двадцати пяти, с богатой шевелюрой цвета тёмного каштана. Ещё там был чуть поодаль от меня восторженный взгляд «пышки».

Бедная женщина! Господи! Ей совершенно ничего не светит! Не поддельная радость от происходящего со мной наяву невольно изменила моё лицо.

– С вами точно всё хорошо? – взволнованно поинтересовалась моя попутчица, едва привстав с сидения.

– Да, да, со мной всё хорошо. Спасибо, – моментально отозвался я, – Пойду, лицо умою и начну всё с начала.

После этих слов я взял пиджак, висевший на крючке, и дёрнул влево ручку двери. Издав металлический щелчок, она поддалась и нехотя поехала в сторону. Сплав казённого силумина немного охладил мою разгорячившуюся ладонь. И этого было вполне достаточно, для того чтобы ощутить всю радость жизни. Мне хотелось танцевать и читать дифирамбы создателю. В жизни не испытывал ничего подобного. Эмоции били через край, и их было сложно удержать внутри себя.

Оказавшись в коридоре, я осмотрелся по сторонам, подумав на ходу о том, как всё это работает. При желании я мог бы повторить весь этот день до финальной точки, но именно этого мне делать не нужно. Тогда возникает вопрос – а где и когда мне нужно что-то изменить для того что бы повернуть ситуацию в свою сторону и закончить это расследование?

Вагон остановился, качнув на прощание ещё раз всех тех, кто приготовился на выход. Проводница привычными движениями открыла дверь на улицу, после чего выудив откуда-то тряпку, протёрла ею внешний поручень. Да, да, нормальных перронов здесь нет и сейчас, и уж тем более не было тогда. Выйти, не напрягаясь из вагона с вещами в обеих руках, могут лишь такие крепкие парни как я. Все же остальные пассажиры выглядят здесь, словно навьюченные альпинисты, спускающиеся с горы вниз. Ничего страшного в этом не вижу, поддерживать свою физическую форму всегда нужно, даже если это получается принудительно.

Стоя в дверях повторно, словно над пропастью перед прыжком, я посмотрел в небо и вдохнул воздух полной грудью: день обещал быть солнечным, не зря же его лучи, пробившись сквозь тучи, решили осветить мой выход. Ладно, хорошо, не только мне светит солнце, тут на пару вагонов хватит. Но что-то в этом, чёрт возьми, все-таки было мистическое. Вдохнув «свежий» воздух Череповца ещё раз, я спустился по ступенькам на перрон, вернее сказать – его жалкое подобие.

– А я вас узнала. Про вас писали в газете «Труд», – сообщила мне проводница, не удержавшись, и тут же добавила, – Удачи вам в делах и доброго дня.

Её, наверное, разорвало бы на части, если бы она так и не сказала мне эту фразу. Надеюсь, теперь она испытывает истинное наслаждение и чувство полёта от внезапно появившейся лёгкости.

– Да, да. И вам не хворать, – отшутился я, одарив её уважительным взглядом.

Во мне вновь появилось это странное чувство недосказанности. А вот с чем именно оно связано мне так и не удалось понять. Возможно, удастся сделать это позже, на следующей попытке. Где тут меню с кнопками чтобы сохраниться?

На этот раз я решил обойти здание вокзала с другой стороны – справа. Какой смысл идти полностью тем же путем, если в этом нет риторического смысла? Мне нужен результат. А так же результат нужен тому, кто всё это затеял. Не в отпуск же меня сюда отправили, что бы я смог здесь полноценно отдохнуть и набраться положительных эмоций?

Различных переживаний и эмоций действительно хватало на каждом шагу. Одни только перемены за столько лет чего стоят. Это сейчас, в наше время, сразу же за зданием вокзала, в одну линию начинается здание нового вокзала высотой в несколько этажей, являясь, продолжение архитектурного ансамбля в допотопном стиле.

Я же прямо сейчас имею честь созерцать отдельно стоящее здание общественного туалета, а чуть поодаль за ним расположился пешеходный переход над железнодорожными путями. Как-то так.

В детстве я имел честь пользоваться данными сооружениями: в первом из них были жуткие антисанитарные условия, второе же произвело на меня неизгладимое впечатление от возможности разом и с высоты птичьего полёта увидеть весь железнодорожный узел. Да, мне было страшно стоять на этом переходе, высоту я никогда не любил, но то, что тогда предстало перед моим взором, запомнилось навсегда.

Вот и сейчас я помню этот сюжет из своей памяти как наиболее яркий, а вот многое другое не помню вовсе. Остаётся только надеяться на то, что в моей прошлой жизни подобных событий всё-таки было не мало. Возможно, потом я смогу вспомнить всё, хотя бы из воспоминаний детства.

Перед тем как свернуть за угол здания вокзала я обернулся и посмотрел в противоположную сторону. На этот раз гопники из моего вагона изменили свой маршрут и обходили здание вокзала с противоположной от меня стороны. Встречаться со мной лицом к лицу в людном месте они не желали.

Интересно, как бы они себя повели, встретив меня в тёмном переулке? Забавная работа у детективов – наживать себе массу врагов. Надеюсь оно того стоит. Зато всегда в тонусе и пропускать тренировки не сильно то и хочется. Никогда ведь не знаешь где и когда встретить того кто не является твоим фанатом в отличие от проводницы. Хотя на счёт фанатизма с её стороны я, наверное, погорячился. Там что-то другое имеется. Понять бы ещё, что именно.

На привокзальную площадь со стороны завода въехал «РАФик» с полосой на борту и надписью «ВОХР» «ЧМК». Он затормозил, как и водится для этой машины, просадив до упора передние рессоры, и остановился возле самой стены общественного туалета. Погонять на скорости эти мужики любили.

Мне ничего не оставалось как, поставив свои вещи на асфальт сделать вид, что у меня развязался шнурок на ботинке. Хорошо, что они вообще были на этой модели туфлей, а то не знаю, чего бы я завязывал.

Из «РАФика» вышел охранник. Тот самый, который меня вчера пристрелил. Возможно, он уже видел мой «портрет» и смог бы узнать меня на улице. Возможно, нет. Но как бы там, ни было, а он первым делом пошёл в туалет по нужде, а не мимо меня, если он, конечно же, собирался пройти в здание вокзала.

Странно, но у меня не было к нему какой-то ненависти или желания отомстить за вчерашнее убийство меня. Знаю, звучит эта фраза дико. Собирался ли он меня убивать изначально? Возможно, что и нет. Они могли просто поставить меня перед фактом того, что я попал с этим задушенным таксистом и предложили бы торг, в результате которого я сделал бы всё то, о чём бы меня попросили. Проще говоря – закрыл бы глаза на «шитое белыми нитками» дело и поставил бы под ним свою подпись в том, что согласен с его выводами. Думаю, что ничего другого им от меня и не было нужно изначально. А уж потом бы я искал дочь Широкополова сидя на их крючке и не рыпался бы вовсе. Жену свою он под меня подложить хотел тоже, скорее всего по этой причине. Вот только доказательств у меня нет никаких толком, одни догадки. Девушка она конечно же горячая, но и хотела она меня не понарошку. Странно это. Может Широкополов того – не мужик как бы? Кто их там разберёт без хорошей дозы крепкого алкоголя? А я как назло спортсмен – не употребляю.

Я подхватил свои вещи и твёрдой походкой зашагал, огибая здание вокзала к стоянке такси. Пусть охранник пока опорожняет свой мочевой пузырь, а мне пора ехать и собирать доказательства. По крайней мере, я хоть на какое-то время избавлюсь от преследования банды таксистов. Может кому-то из них это даже спасёт жизнь. Хотя какое мне до них дело, пусть их хоть каждый день убивают.

Всё-таки как быстро может измениться отношение к смерти, когда вдруг внезапно «сохранился» и попал в «день сурка». Или в «день совка»? Одно дело болтать о том, что мечтаешь вернуться обратно в СССР, и совсем другое дело оказаться здесь реально при полном параде и со сменным бельём. Действительно забавно.

Задумка моя была проста как два пальца об асфальт: таксист, который предлагал мне вчера «домчать как ветер», скорее всего, сделает это прямо сейчас с превеликим удовольствием, тем более что вопрос оплаты для меня вообще не вопрос. А для любителей «аэродромов» на голове этот фактор всегда был решающим.

Таксист был на месте, как и красная «копейка» на которой я ехать сегодня точно не хотел. Я даже разглядел спину Кости входящего быстрым шагом в здание вокзала. Любоваться видами и автовокзалом с древними автобусами мне сегодня также было некогда. Может в другой раз?

Действовать я начал решительно и подойдя к машине, сам открыл заднюю дверь, тут же забросив на сидение свою тяжёлую сумку. Таксист несколько опешил от моей наглости, но внимательно разглядев меня, пока я садился в салон, немного успокоился.

Не давая ему опомниться, я приказным тоном произнёс:

– Поехали!

Просто так эти мужики никогда ничего не делают и в каждом их поступке есть смысл, работающий исключительно на пополнение их личного кошелька. Проще говоря, он начал торговаться и набивать себе цену, на что мне было ровным счётом наплевать:

– Слушай, дорогой! Мне на заказ нужно срочно ехать. Некогда мне.

– Червонец, – сухо кинул я, усаживаясь на большом, в отличие от «Жигулей» сидении и не глядя на таксиста, спросил, – Знаешь, где дом Широкополова находится?

– Знаю, – сглотнув, произнёс таксист, резко умерив свой горячий пыл.

– А почему тогда не едешь?

– Уже едем, дорогой, – очнулся водитель, заводя мотор «Волги», – Домчу как ветер. Оглянуться не успеешь.

Я оглянулся назад посмотреть, не вышел ли Костя или кто-то ещё. Машина тронулась с места, и никто меня не преследовал на этот раз. Этот вариант был не плох, и его стоило запомнить в подробностях и мелочах, вдруг придётся повторить его ещё раз.

– Я уже оглянулся, – равнодушно произнёс я, не желая, чтобы таксист расслаблялся.

– Это я в переносном смысле сказал, – оправдался таксист, – Сейчас дорога пустая, доедем быстро.

– А что бывают заторы и пробки на дорогах Череповца? – не скрывая своего сарказма, поинтересовался я.

– Ещё как бывают, – явно приврал водитель, жестикулируя рукой, – В час «пик», да ещё и в рабочий день вообще не протолкнуться бывает. Стоишь, стоишь, только бензин зря жжёшь.

– Ну, да, – ухмыльнулся я, точно зная, что настоящих Питерских «пробок» этот таксист не видел никогда в своей жизни.

На выезде с привокзальной площади на улицу Горького я успел разглядеть растяжку над проезжей частью дороги, окаймлённую лампочками накаливания. Надпись гласила: «Перестройка, гласность, демократия». Тут мне невольно вспомнилась фраза, которая возникла в моей голове вчера в момент смерти.

Дальше всё шло своим чередом, и мы доехали действительно быстро и без происшествий, чему я был несказанно рад. Расплатившись с таксистом, я вышел из машины прямо напротив открытых ворот частного владения Бориса Сергеевича Широкополова.

На пороге дома его видно не было, видимо он не ожидал, что я прибуду так быстро. Меня этот факт не смутил, и я пошёл сам к дому. В окне второго этажа между цветочными горшками вновь мелькнула седая голова.

Поднимался я по ступенькам с двояким чувством: с одной стороны мне было наплевать на то, что на мою голову может упасть этот подарок, и с другой стороны всё-таки мне было немного щёкотно от этой мысли. Таких ощущений, как падающий на голову горшок с землёй я, честно говоря, ещё не испытал никогда.

Тут, конечно же, как повезёт: если ровно по темечку, то можно и сразу к апостолам на приём отправиться, а вот если вскользь заденет, то придётся ещё помучиться и не факт, что в здравом уме.

Я поднялся по ступеням и вошёл в дом. Хозяин встретил меня уже в коридоре, но прежними словами:

– Широкополов Борис Сергеевич.

А вот горшок за моей спиной так и не упал на ступени, разбившись в хлам. Видимо это работает как-то по-другому, и старушка передумала подавать мне знак. Нет сыночка – не будет и горшочка. Забавно.

– Сычёв, – ответил я, услужливо представившись, – Виктор Дмитриевич.

Хозяин дома пристально посмотрел на меня, словно пронзая взглядом.

– Очень приятно, – кинул он дежурную фразу, спустя пару мгновений и поинтересовался, – Как доехали?

Хозяин дома жестом пригласил меня пройти на кухню.

– Спасибо, хорошо, – улыбнулся я и добавил, – Даже выспаться смог.

– Вот, – Широкополов поднял вверх указательный палец, – Я всегда утверждал: здоровый сон как залог успеха в работе и что самое главное – надёжная опора крепкому здоровью.

Пафоса в этой внезапной речи было вагон и маленькая тележка. Пусть будет. В этот раз я решил действовать несколько иначе и во всём соглашаться с клиентом и ни в чём себя не выпячивать. Возможно, тогда он не увидит во мне врага таящего в себе опасность.

– Если вам удалось выспаться в поезде, то держу пари, вы сегодня не завтракали, – предположил Широкополов, хитро прищурив глаза.

– Вы абсолютно правы. Не откажусь от чашки кофе без сахара.

– Без сахара? Да разве же такое возможно? – Мы вошли в кухню, – Однако – хозяин барин. Коньяк не предлагаю, наслышан о вашем спортивном образе жизни.

– Справедливо, – охотно согласился я, поставив свои вещи на пол возле двери, – Благодарю за заботу.

Хозяин уже суетился возле рабочего стола, непринуждённо напевая себе что-то под нос. С музыкальным слухом и поставленным голосом у него был полный провал. Как минимум несколько медведей по очереди танцевали на его черепе чечётку.

– Вы присаживайтесь за стол, – заботливо предложил Широкополов, не оборачиваясь ко мне, – Ещё немного и всё будет готово.

По кухне-столовой, выполненной в Русском стиле из массива сосны, поплыл аромат молотого кофе. Такое слово как – дефицит, этот человек разве что слышал мимолетно, не предавая ему никакого значения. И всё-таки интересно кто и как им привозил все эти дефицитные «плюшки»?

– А где у вас можно руки помыть с дороги? – вопрос этот с моей стороны был риторическим, для поддержания правдоподобности моей легенды.

Если бы он только знал о том чего знаю я про вчерашний день. Вот была бы комедия.

– А как выйдете так сразу налево. Не спутаете, там, на двери «Мальчик писает». Полотенце «вафельное» справа от умывальника висит.

– Спасибо, – ответил я, выходя из кухни.

Мне стоило признать тот факт, что какой-либо агрессии в мою сторону от хозяина дома я не почувствовал. Либо он умел играть как самый первоклассный актёр, либо он действительно не желал мне ничего плохого. Понятно, что он привык делать всё чужими руками и будет до последнего вести себя с людьми, максимально дистанцируясь и строя из себя идеального человека. Проще говоря что-то в этой моей теории не сходилось. Возможно, что он и виноват в смерти Вали, но скорее всего кто-то ещё играет за его спиной в свою игру. Эту версию так же стоило в дальнейшем рассмотреть и не скидывать её со счетов.

Охранник, как и вся служба ВОХР, так же имеет отношение к структурам столицы, насколько мне известно. В те года частных организаций как таковых ещё не было, и вся эта государственная служба занималась охраной оборонных заводов. Тогда вообще была сильная зацикленность партии на ВПК.

Чуть дальше по коридору я вновь увидел приоткрытую дверь, ведущую в спальню хозяев. В ту же минуту кто-то изнутри с силой толкнул дверь и захлопнул её на защёлку. Это точно была Вера, жена Широкополова.

В туалетной комнате со всеми основными удобствами меня ожидала масса давно забытых запахов. Честно признаюсь – с большим удовольствием вдохнул воздух полной грудью. Не знаю как другие люди, а я всегда почему-то отличал натуральные запахи от химических новоделов.

Я тщательно помыл руки и посмотрел на себя в зеркало. Не знаю, чего я ожидал от отражения, но ничего не изменилось. Лицо у детектива обладало одним неоспоримым достоинством – глядя на него, совершенно было невозможно сказать о том, чего я на самом деле чувствую. Оно всегда стандартное, спокойное и официальное, даже если меня разбудить посреди ночи.

Ещё раз, проверив качество помывки всего санузла, что говорило о том, что никакого расследования здесь больше проводиться не будет, я вернулся на кухню и сев за стол пригубил горячего кофе. Да, готовить этот напиток хозяин дома умел на пять баллов из пяти. Такой кофе не грех пить каждое утро.

– С чего начнём, Виктор Дмитриевич? – со свойственной ему деловитостью поинтересовался Широкополов, – Я немало слышал о вашем не традиционном подходе к делам. Так что не смею вмешиваться, мне важен результат – найдите мою дочь.

А ведь он действительно изначально просил меня только об этом – найти его дочь. А вот во всё остальное мне носа совать не следовало, там уже без меня всё было решено.

– Я найду вашу дочь, Борис Сергеевич, – заверил я, – Я правильно понимаю, что доблестная милиция с этой задачей не справилась?

– Именно так, – Широкополов сделал паузу, глядя куда-то сквозь меня, – У меня есть полный отчёт о работе, которую они проделали.

– Я могу с ним ознакомиться?

– Конечно, – Широкополов встал из-за стола и подошёл к окну, взяв с подоконника увесистую папку с документами, – Они сделали мне копии всех документом. Это конечно не совсем законно. Вы же меня понимаете?

– Вы правильно поступили, – я допил последний глоток кофе и поставил чашку на блюдце, – Вы как отец ребёнка имеет на это полное право, и поступаете по справедливости. Лично я не вижу в этот ничего противозаконного.

– Я уверен в том, что мы с вами Виктор Дмитриевич хорошо понимаем, друг друга, – Широкополов положил папку с документами на стол возле меня, – И так. Чем я лично могу вам помочь в расследовании?

Встав из-за стола, я сходил за своим дипломатом и вернулся обратно.

– Я буду вынужден задать вам несколько вопросов личного характера, – поставив дипломат себе на колени, я открыл его, – У каждого поступка есть свои мотивы.

– Готов ответить на любые ваши вопросы, – хозяин дома сел обратно за стол, – У меня есть ещё немного времени перед работой. Там на заводе тысячи людей и ими нужно руководить. У них, также как и у меня есть семьи, дети, и все они без исключения зависят от благополучия завода.

– Разумеется, – согласился я, убирая документы в кейс, – Вы делаете большое дело, и я всё это прекрасно понимаю. На ваших плечах лежит огромная ответственность.

– Оговоренный аванс за ваши услуги находится в папке, – перст Широкополова указал на мой кейс, который в этот момент закрывался.

– Тогда не будем терять драгоценное время, – мне нужно было задавать только те вопросы которые имеют непосредственное отношение к поиску его дочери, – Как вы думаете у вашей дочери были мотивы для того чтобы убежать из дома? Возможно, это как-то связано с переходным возрастом или конфликтом со сверстниками?

– Не думаю. Лиза девочка не конфликтная и вполне уравновешенная. Она не будет действовать импульсивно и не обдуманно.

– Это хорошо, – задумчиво произнёс я, – Когда человек руководствуется здравыми мотивами найти его несколько проще. В некотором смысле – он предсказуем. Полагаю, что в Череповце Лизы сейчас нет и искать её нужно где-то за его пределами?

– Всё верно, – хозяин дома вздохнул, – Её следы теряются возле вокзала. Она могла сесть на любой автобус, либо поезд. Вы меня понимаете…

– А как же всесоюзный розыск?

– Мне не к чему такая слава, – отрезал Широкополов.

– Я вас понимаю, – охотно согласился я, – Это был чисто формальный вопрос. А какие отношения у вашей жены с Лизой?

Я поставил дипломат на пол возле ножки стола.

– Разные, честно вам скажу, – хозяин дома допил свой кофе, оставив гущу на дне чашки, – Я думаю, тут всё дело в том, что у них мало общих интересов. Каждая из них живёт своей жизнью, вот и всё. Если между ними и были конфликты, то мне об этом не известно.

– Благодарю за откровенность.

– Не за что, – Широкополов встал из-за стола и подошёл к кофеварке, – Ещё чашку кофе?

– Нет, спасибо, – я взял из плетёной корзинки леденец и пихнул его в рот, – Ваш кофе восхитителен, но мне пора уже заняться делом.

– Да, конечно, – хозяин дома не стал варить ещё кофе, – Константин, мой водитель, который почему-то не встретил вас на вокзале, в вашем полном распоряжении. Полагаю, что он уже приехал.

– Спасибо за заботу, Борис Сергеевич, но сначала мне нужно осмотреть комнату Лизы. Это возможно?

– Я вас провожу, она на втором этаже дома.

Мы вышли из кухни и, поднявшись по деревянной лестнице с точёными балясинами, оказались этажом выше. Здесь располагались три комнаты и ещё один санузел (на этот раз писала девочка).

– Эта комната моей мамы, – указал рукой хозяин дома на закрытую дверь, – А комната Лизы вот здесь. А мне, извините пора уже ехать на работу. Люди ждут.

– Да, да, – произнёс я, взявшись за дверную ручку, – А как с вами можно связаться в течение дня?

– На кухне возле телефона лежит список всех номеров, – Ответил Широкополов, спускаясь вниз по лестнице, – Я уже всех предупредил о вашем приезде. Люди окажут вам полное содействие.

Деловой человек, у которого всё «схвачено». И да, в этот раз – я поверил ему несколько больше чем вчера. Возможно, сегодня я меньше волновался и поэтому более трезво видел ситуацию, без надрывов и личной оценки. Детектив не судья и должен заниматься исключительно сбором доказательств как вины, так и не виновности всех участников дела.

В комнате никого не было. Я закрыл за собой дверь. Через полузакрытые шторы пробивались солнечные лучи, отражаясь в стёклах трельяжа. Здесь было вполне себе уютно, без подросткового фанатизма и лишних вещей. Даже как-то немного безлико, что ли мне показалось.

Я поставил свои вещи на пол и подошёл к окну, отодвинув занавеску. В этой комнате, так же как и в доме, было всё помыто. Чистые стёкла, подоконник и даже от занавесок пахло стиральным порошком. Хозяин – барин, дал приказ, и его выполнили. Это понятно. Так кто же намыл весь дом, если прислуга в отпуске?

Всё в комнате Лизы было, так же как и в прошлый раз, кроме одного нюанса – не последовало голоса старушки за моей спиной. Я обернулся и внимательно осмотрел кровать. Она действительно была пуста.

Бабушка, которая огонь, и мне её сейчас не хватало. Честно говоря, я рассчитывал на то, что смогу задать ей парочку важных вопросов но не получилось. На всякий случай я заглянул под кровать и даже в платяной шкаф. Мало ли чего ещё можно ожидать от весёлой старушки? Видимо падающие из окна горшки прибавляют ей адреналина, после чего ей хочется продолжения праздника не послушания.

Не знаю почему, но поведение старушки мне чем-то напомнило персонажа из детской сказки Карлсона, который тоже иногда был не прочь пошалить. Причём шалости его были, отнюдь не детскими. Да и на ребёнка он был похож разве что с большой натяжкой. Совсем как эта старушка. Не удивлюсь, если узнаю, что она ещё и летать умеет по ночам. Было бы забавно увидеть такое своими глазами.

Я сел за стол Лизы, озираясь по сторонам. Чего же я мог пропустить в прошлый раз? На стене календарь за тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, с видами Ленинграда. Красиво. Пометок на нём никаких не видно. Жаль.

Новые тетради в ящиках, отточенные карандаши, стирательные резинки которыми не пользовались. А где личные вещи, которыми пользовались? Тут невольно возникает закономерный вопрос: А была ли девочка вообще? Чем она жила и о чём мечтала. Как мне об этом узнать?

Если с кем-то она и делилась этими сокровенными мыслями, то только с подругой, которой теперь, к сожалению нет. Про других подруг и друзей мне ничего не известно. Я так и не нашёл в её столе какие-либо фотографии, альбомы, записные книжки или хоть что-то указывающее на дружеские отношения.

Кто-то весьма заботливо и профессионально подчистил все следы, видимо не желая, чтобы я узнал хоть что-то из её личной жизни. Если скрывают, значит, скрывать есть что. Так кто же ты такая девочка Лиза и где тебя искать? И почему вообще кто-то там наверху решил, что это дело должен расследовать я, а не детектив? Возможно, он был слишком правильным и законопослушным, а времена меняются и нужны совершенно иные подходы к решению насущных проблем и задач? Либо он просто не вовремя выпал из этой игры по каким-то причинам? Вопросы, вопросы.

Я встал со стула и ещё раз осмотрелся по сторонам: комната большая по всем меркам, метров двадцать квадратных будет, да и потолки тут высокие, к трём метрам ближе. Светло, просторно, нет никакого хлама по углам и под кроватью, как было в моём детстве. Обои чистые, новые, потолки белёные без единой помарки. На полу паркет из дубовых клёпок подозрительно не скрипит, словно его насмерть приклеили к полу.

Смотрю на это и ловлю себя на мысли о том, что нахожусь в декорациях, только что построенных для нового сериала. Что-то я на лирику перешёл не к месту. Возможно, в этой комнате совсем недавно сделали ремонт. Хозяин дома далеко не бедный человек и нанял для этого дела хороших мастеров. Скорее всего, что они приехали из столицы. Всё сделано руками, и отрицать этот факт бессмысленно. Деньги плюс желание, плюс мастерство – вои и результат. Чего-чего, а деловой хватки у Широкополова с избытком, на троих хватит.

Моё внимание вновь привлекла бархатная тряпица, висящая на стене, на которой было приколото более сотни значков. Чего там только не было, но только сейчас я заметил тот факт, что многие из этих значков, так или иначе были связаны с Ленинградом. На них были изображены памятники, различные значимые даты и, конечно же, основные символы города. Календарь, значки, билет – Лизе нравился этот город без каких-либо сомнений.

Искать её нужно там, но вот где и как? Должна была остаться какая-то ниточка, по которой получится распутать весь клубок и найти девчонку в большом городе. Будь я на её месте, то снял бы квартиру и сидел бы там тихо как мышь, не высовываясь, до тех пор пока всё бы не улеглось и в жизни и на душе. А потом начал бы всё сначала, с чистого листа.

Вот только для того что бы на такое решиться нужен весомый повод. Без него никак не получится сдвинуться с места. Стал бы я играть в детектива и так рисковать своей шкурой, если бы не столь весомые обстоятельства? Нет, не стал бы. Даже с места бы не сдвинулся добровольно. Вот в этом вся и штука заключается.

Я ещё раз рассмотрел отличительный знак работника железной дороги. Ведь именно его не хватало на кителе проводницы выгона, в котором я приехал. Либо это всё же обычное совпадение и не более того. Без экспертизы доказать этот факт не возможно.

После некоторых раздумий я всё же подошёл к трельяжу и начал всё внимательно осматривать, твёрдо решив для себя, что не закончу осмотр комнаты пока сам не решу, что делать здесь больше нечего. Кстати нужно было ещё придумать как вести себя с женой Широкополова. То, что колода карт тасуется причудливым образом, я уже понял, но ведь, скорее всего она придёт звать меня на завтрак.

Пусть ждёт хоть до второго пришествия, я должен найти хоть что-то в этой комнате значимое, другого шанса у меня может не быть. Лиза точно не была дурочкой и тайник у неё должен быть. Но вот где? Может в бане или во дворе дома? Но это неудобно и не практично. Куда обычно не заглядываю родители, то место где они не додумаются искать?

Вот, например билет на поезд висит себе на зеркале прямо перед носом, но и я не сразу его заметил. У меня такое, честно говоря, иногда случалось – ищешь солонку по всему столу и не видишь её, а она стоит прямо перед твоим носом, в «слепой зоне».

А ведь тот, кто всё здесь вычистил, наверняка бы его выкинул, если бы заметил? Или он не представлял ценности для него и потому остался на месте? Кстати, на трельяже все девичьи пудры и помады совершенно новые, не пользованные. Для красоты, что ли лежат, как антураж? Бред какой-то. На расчёске нет ни одной волосинки. Ею просто никто не пользовался. Не удивлюсь, если узнаю, что платяной шкаф набит новыми вещами из магазина. Вот только проверять эту догадку мне несколько неловко.

Я вновь подошёл к двуспальной кровати и, встав на колени, заглянул под неё. Там я увидел металлический внутренний каркас, покрытый рейками, а затем толстым картоном. Места под кроватью было предостаточно и при желании, даже взрослый человек мог там поместиться. Вот только я там, со своей «рамой», точно не помещусь. Может ли там под кроватью девушка устроить тайник? Сомневаюсь. Любой, кто будет мыть пол под ней, обнаружит его без особого труда. Достаточно просто нагнуться и посмотреть на обычные вещи под иным углом зрения.

Встав с коленей, я сел на корточки, ощупывая руками пружинный матрас обтянутый тряпкой. Он был приличной толщины и весил так же немало. Как оказалось чуть позже – он достаточно легко поднимается, немного выгибаясь, и под ним находится та самая картонная подложка. Не самое плохое место для личного тайника. Не «Нарния» конечно, но тоже своеобразный портал, в котором можно что-нибудь спрятать при желании.

Подняв угол матраса, я заглянул под него. Ничего. Затем я обошёл кровать и поднял угол матраса с противоположной стороны. А вот и тайник Лизы! Получалось, что тот, кто чистил эту комнату, не догадался просто поднять матрас за угол. Или этот кто-то нарочно оставил мне эту подсказку?

На картоне были разложены рядами небольшие листки бумаги и для того чтобы увидеть всю картину целиком, нужно было бы загнуть матрас ещё сильнее. К сожалению, рассмотреть их подробно я не успел.

Где-то за дверью, скорее всего в комнате старушки, послышалась какая-то возня, и затем раздались приглушённые возгласы. Судя по всему, там явно что-то вышло из-под контроля и мне стоило в это вмешаться, либо стать не вольным свидетелем. И то и другое, меня вполне устраивало, давая шанс на открывание этого занавеса таинственности.

Вернув матрас в исходное положение, я поправил одеяло с покрывалом, как было, и пошёл к дверям. Приоткрыв дверь, и высунувшись в коридор, я стал свидетелем любопытной сцены: старушка выскочила как ужаленная из своей комнаты и тут же закрыла за собой дверь на засов. Видимо её саму часто закрывали в комнате таким же образом, и теперь она поступила со своими опекунами тем же способом. Долг платежом красен.

Судя по крайне не довольному голосу, доносившемуся из-за двери, там оказалась взаперти Вера, жена Широкополова. Сам же он, скорее всего в этот момент уже ехал на завод, прокручивая в голове дела в масштабах металлургического комбината.

Я же мог лишь строить догадки на данный момент о том, что именно там, в комнате произошло. Если судить по каплям зелёнки на руке и платье старушки то, скорее всего она облила ею Веру и, воспользовавшись заминкой, дала дёру из своей комнаты. Скорее всего та пришла к ней для того что бы сделать ежедневный укол, про который мне вчера рассказывал Костя. Видимо старушка решила, что проведёт сегодняшний день более рационально, нежели в виде «кабачка» сверлящего взглядом потолок комнаты.

Вид у старушки был боевой и, судя по «горящим» глазам она точно знала, чего добивается в данный момент. А я уж было начал без неё скучать. Зря. Не вышло с горшком цветочным, так как Широкополов не выходил на улицу, встречая меня, так она придумала способ очередного побега. Молодец, не даёт скучать домочадцам. А ещё говорят, что богатые не плачут и живут вовсе без проблем. Врут.

Увидев меня в дверях, старушка произнесла шёпотом заговорщика:

– Чего встал как пень? Для тебя, дурака стараюсь ведь.

– А чего нужно делать то? – непонимающе прошептал я.

– Вот ты глупый какой, а ещё детектив. Улики пойдём собирать? Или тебе не нужно?

– Очень нужно, – засуетился я, подыгрывая старушке и, выходя из комнаты в коридор, спросил, – Куда пойдём?

Вера сидела в комнате и что-то ворчала себе под нос. Если старушка не промахнулась, то девушка будет занята ещё какое-то время тем, что попытается вытереть лицо подручными средствами. Это самая распространённая реакция человека в подобной ситуации.

– Шагай за мной, непутёвый, – скомандовала старушка, махнув рукой в сторону кабинета Широкополова, – Сейчас я тебе такое покажу. Закачаешься.

– Вот здорово, – прошептал я, шагая на цыпочках за старушкой.

Подойдя к двери в кабинет, она скомандовала, повернувшись ко мне:

– Давай доставай. Чего ждёшь?

– Чего доставать? – у меня даже фантазии не хватало на то, чтобы предположить о том, чего от меня просят.

– Ключ доставай, дубина, – прошипела старушка, словно змея сузив свои глаза, – Мне же не достать самой. Высоко.

Она показала сухим пальцем на выступающий верхний наличник двери.

Случись такое со мной вчера то, скорее всего я бы не решился на эту авантюру, от слова – совсем. Но, то было вчера, а не сегодня. Моментально поумнев, я достал ключ и отпер им дверь.

Ловко просочившись между мной и дверным косяком, старушка подбежала к письменному столу и, усевшись на кресло перед ним начала шарить в выдвижных ящиках, приговаривая:

– Вот, сам смотри чего тут тебе интересно, для твоего расследования.

Сначала в её руке появились трусики на девочку подростка. Затем она выудила лифчик с чашечками нулевого размера. В другом ящике лежали толстые верёвки, кожаная плётка и что-то еще, в чём я точно не разбираюсь.

С одной стороны, мало ли какой фетиш практикует чиновник в свободное от работы время? Это его личное дело и копаться в его вещах точно не мой профиль. Если бы не то, что я увидел следом: старушка извлекла из нижнего ящика стола пачку фотографий, небрежно бросив их на стол.

Карточки разъехались по инерции, и я получил возможность рассмотреть то, что на них было изображено. Старушка же тем временем, достав из этого же ящика блистер каких-то таблеток, рассмотреть их я не успел, самодовольно хмыкнула и, вскочив с кресла, направилась к выходу, бросив мне через плечо напоследок:

– А теперь сам выпутывайся, дуболом. Так тебе и надо.

Но мне в этот момент было уже не до этих глупостей. Меня вновь накрыло видение. Накрыло сильно и весьма эмоционально. В нём в этом видении я стоял в полумраке рядом с извращенцем, который душил на земле девушку подростка. Затем я от всей своей пролетарской души вмазал этому борову дубиной по уху, от чего он завалился на свою жертву потеряв сознание.

Спустя пару мгновений я спихнул эту тушу ногой с жертвы, которая быстро придя в себя, убежала в темноту. Я искренне ненавидел это развратное существо, лежащее у моих ног. Затем я бил его руками и ногами, разбивая эту наглую харю в кровь….

Пришёл я в себя с осознанием того, что боров, которого я бил в своём видении был сильно похож на Широкополова. Меня всего трясло и колотило. Плюхнувшись на дрожащих ногах в кресло, я взял в руки фотографии со стола и рассмотрел их.

Лиза, Валя, Широкополов – весьма узнаваемые лица. Можно даже было подумать сперва о том, что это обычная семья нудистов. Бывает, чего в этом такого. Вот только все эти нудисты никогда не распускают свои руки. Держат их там где положено. Вроде бы это не значительная мелочь, которая в то же время кардинально всё меняет.

Кто я такой, чтобы его за это осуждать или ненавидеть. Пусть этим делом занимается суд. Мог ли он погубить Валю, как сказала мне вчера его мать? Мог. Но доказать это будет скорее всего не возможно. Все следы подтёрты, а дело «менты» уже сшили и даже нашли виновного. Так неужели ему всё это сойдёт с рук?

Я сложил все вещи обратно в ящики стола, отчётливо понимая, что когда хозяин всё это увидит, то сразу же поймёт, что здесь кто-то копался. С одной стороны старушка мне помогла, а с другой стороны, так совсем не по-детски подставила, решив свои проблемы. Она ведь ещё вчера говорила мне про какую-то «дурь», которая есть у её сына в кабинете. Ладно. Пусть у старушки сегодня будет праздник. Мне не жалко.

Встав из-за стола, я слегка покачнулся на ногах. Внезапно нахлынувшая на меня слабость проходила. Так же постепенно приходило и осознание того, почему я оказался здесь и сейчас. Детектив, скорее всего, простил бы его за все грехи, а я не смогу его простить, для меня это теперь личное дело. Вот только решения этой проблемы на данный момент я не видел от слова – совсем.

Ладно. Разберёмся когда-нибудь. Как-никак на моей стороне «День совка». Не так уж и мало, на самом деле для обычного детектива. Можно даже сказать, что я обладаю сверхсилой. А можно этого не говорить, так даже лучше будет.

Я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь на ключ. Его же положит туда, где и взял. Куда унеслась старушка, я понятия не имел. Скорее всего, она заныкалась где-то здесь рядом, лаская в руках «свою прелесть». Найдётся, куда денется. Пора освободить хозяйку дома, может она поведает мне чего-нибудь новое, в состоянии шока? К тому же откуда ей знать о том, что мы заходили в кабинет её мужа?

Отодвинув засов, я приоткрыл дверь в комнату старушки. Внутри был небольшой беспорядок: разбросанные по полу вещи, а на стене подтёки зелёнки. Возле настежь распахнутого окна, по обе стороны колыхались занавески, а на подоконнике стояли три массивных, глиняных горшка с цветами.

Наполнение комнаты было такое же не замысловатое: кровать, платяной шкаф, трельяж и старый портрет в рамке на стене кого-то из родственников. Возможно, на нём были запечатлены сама старушка со своим мужем в далёкой молодости.

Вера сидела возле батареи отопления, с головой закутавшись в покрывало и тихонько всхлипывала. Я не испытывал к ней жалости, как впрочем и ненависти не испытывал тоже. Я считал, что чисто по-человечески обязан открыть ей дверь и задать после несколько вопросов личного характера.

Лиза, конечно же, не её дочь и переживать по поводу её исчезновения она не обязана. Это её личное право. Как впрочем, она могла и не знать о некоторых особенностях своего мужа. Всё это мне было, честно говоря, без разницы.

Если вышло так, что я уже имею причастность к этому делу, то считаю своим долгом найти Лизу, и как минимум удостоверится в том, что с ней всё в порядке. И это будет справедливо.

Что же касается Широкополова, то Бог ему судья и пусть всё будет так, как будет. Если это наказание будет выполнено при моём участии, то пусть так и будет. Мы оба этого заслужили. Судя по всему в прошлой жизни, я в какой-то момент превратился в зверя и с этим для меня всё и закончилось. Понять меня, конечно же, было можно, но проблему свою я так и не решил. Видимо существуют другие пути решения этой задачи и именно их, мне и предстоит найти.

– Здравствуйте, принцесса, – поздоровался я с Верой, – Темница открыта, а злобный дракон повержен.

Что поделать, так устроено моё подсознание: когда на душе тошно от разного рода внезапно нахлынувших обстоятельств, мне хочется побыть немного в сказке и от этого всегда становится легче. В сказке всё невозможное возможно и к тому же они всегда хорошо заканчиваются. Но это не точно.

– Не так я себе представляла нашу с вами встречу, детектив, – всхлипывая, пожаловалась мне Вера, – Чего мне теперь с этой зелёнкой делать?

– Это всего лишь зелёнка, – я мазнул рукой, оглядывая комнату, – Всё смоется и всё забудется.

– Вам хорошо об этом говорить, – Вера посмотрела на меня одним глазом сквозь щель в покрывале, – А как я теперь на люди покажусь с таким лицом?

– Немного зубной пасты, затем детского крема, а после самую малость средства для снятия макияжа. Полностью это проблему, конечно же, не решит, но это лучше чем быть Шреком.

– А откуда вы про это знаете? – оживилась Вера, поднимаясь на ноги, – Вас тоже обливали зелёнкой?

Я не стал ей рассказывать про интернет, поисковую строку и тем более про – социальные сети. Тем более, что и сам не помнил о том зачем загонял этот запрос в поиск. Возможно, кому-то из моих знакомых, нужна была помощь в этом вопросе, и я просто запомнил рецепт.

– Вам пора заняться делом, пока зелёнка не въелась окончательно в кожу, – посоветовал я, – А я пока поищу старушку, если вы не возражаете.

– Не возражаю, – настроение у Веры заметно улучшилось, и она побежала опробовать мой рецепт избавления от напасти. Возле дверей она резко остановилась и, обернувшись, спросила:

– А что значит: быть Шреком?

– Это персонаж такой из сказки, – ответил я, пожалев вновь о своём длинном языке.

– А он что был зелёного цвета?

– Вроде того, – отмахнулся я, выглядывая в окно, – Ещё он был страшным и жил на болоте.

– Ужас какой, – Веру передёрнуло от того чего она там себе представила.

После этого она убежала, и мне было слышно, как она закрылась в ванной комнате. Странное дело: сегодня она была похожа на испуганного подростка, а вчера корчила из себя секс королеву. Поди, разберись тут, где она настоящая. Скорее всего, она оба раза играла чужие роли.

Однако мне стоит сперва забрать свой дипломат из комнаты Лизы, а дальше будет видно, где искать весёлую старушку. С одной стороны это не моя проблема, но в то же время она может мне помешать откровенно поговорить с Верой, а то и того хуже – ляпнет о том, что мы вскрывали кабинет Широкополова.

Искать улики в комнате старушки было затеей так себе. С одной стороны, откуда им здесь взяться, и в тоже время она могла вернуться сюда в любой момент и потом рассказывай о том, что ты детектив, а не вор. Вполне возможно, что её память давно уже обнулилась, и она меня не признает вовсе.

Я вышел из комнаты старушки, в которой чувствовал себя не уютно. Толи атмосфера плохая, толи энергетика здесь не для меня и я постоянно невольно ловлю себя на мысли о том, что нахожусь в палате для душевнобольных людей.

Заходя в комнату Лизы, я вспомнил про её тайник под матрасом и решил довести это дело до конца. Чего же девушка там коллекционировала втайне от всех обитателей этого дома? Вот только реализовать задуманное мне не удалось, так как старушка вновь забралась в кровать, под одеяло, изображая пустое место. Что же это за старушка то такая неугомонная, то её слишком мало, то тут же её уже слишком много. Апокалипсис ходячий.

– Ваши палаты свободны, королева, – торжественно произнёс я, придумывая на ходу способ избавления от ненужного мне свидетеля, – Зло повержено и сидит в ванной, зализывая свои раны.

– Сама виновата, – сухо бросила старушка, не шелохнувшись при этом.

Да, эту бабушку на мякине не проведёшь, тут нужна тяжёлая артиллерия.

– А что если ваш сын прямо сейчас вернётся домой, а вас нет на своём посту?

– Вот чёрт! – выругалась старушка, вскакивая со своего лежбища, – Некогда мне тут с тобой лясы точить. Ты уже взрослый мальчик и сам во всём разберёшься.

С этими словами её и след простыл. Не успел я выдохнуть, как концерт по заявкам продолжился уже в коридоре.

– Ах ты, старая кочерыжка! – выругалась Вера, выйдя из ванны и увидев старушку.

Та юркнула в свою комнату, без лишних слов, громыхнув дверью. Скорее всего, сейчас старушка из последних сил держит закрытую дверь за ручку, не желая продолжать этот короткий монолог Веры.

Вот же засада! Не одна так вторая дамочка карты мне путает. Так и вышло. Сначала щёлкнул засов на двери старушки, а затем Вера заглянула в комнату и, увидев меня, произнесла без лишней помпезности:

– Ну, как вам такая принцесса, детектив? Очень страшная?

На лице Веры осталось несколько не сильно заметных и размазанных подтёков зелёнки. Если надеть шляпку с вуалью, то никто и не заметит подвох. Мне так кажется.

– На жену Шрека вы не похожи.

– Это радует. Она тоже была страшная?

– Безумно.

– Забыла сказать вам – спасибо. Ваш рецепт оказался вполне жизнеспособным. С меня причитается. Чем я могу вам помочь?

– Яичница с помидорами и разговор по душам, – предложил я, – Как вам такое сотрудничество?

– С радостью, – Вера улыбнулась, – В таком случае предлагаю вам пройти на кухню.

Грех было не воспользоваться таким шансом, и поэтому я подхватил свой дипломат и пошёл следом за хозяйкой, попутно размышляя о превратностях судьбы. Это насколько же по-разному можно прожить один и тот же день? И что самое главное в этом, так это то, что всем этим управляю я сам. И ведь раньше я об этом никогда не задумывался, воспринимая все события как должное. Мол, так вышло, потому что по-другому быть и не могло. Забавно и грустно одновременно.

Сидя на кухне за столом, я наблюдал за тем, как Вера готовит яичницу. Она была всего на несколько лет младше меня, я имею в виду детектива, а ведь могли бы вот так, каждое утро сидеть на кухне и разговаривать по душам потягивая горячий кофе.

Ох уж эта моя сентиментальность. Как всегда не к месту. А ведь я не помню ни хрена о своей семейной жизни, большая чёрная дыра и только вместо неё. А ещё я потерял свою дочь в прошлой жизни. Вот только не помню как её воспитывал и всё такое. Может я, испытываю к Вере отцовские чувства и переживаю за неё?

Ну и бардак же у меня в голове. Как же сложно во всё разобраться, не имея собственных воспоминаний. Неотчего оттолкнуться или использовать как эталон, как правило. Где традиции рода, в конце концов? Как без них жить?

– Вы любите яичницу с помидорами? – спросила Вера, окинув меня взглядом.

– Да. Впервые попробовал в армии, как ни странно это может прозвучать, но это так. Иногда солдату везёт и выпадает честь пообедать в доме замполита.

– Я тоже люблю это блюдо и это связано с семейными традициями моей мамы. Она была чрезмерно занятым человеком, и на готовку у неё просто не хватало времени.

Халат на хозяйке дома был тот же что и вчера но с тем большим различием, что сегодня под ним было видно нижнее бельё. Красиво, сексуально, но не критично для сваливания во что-то не запланированное.

– А Лиза тоже любит это блюдо?

– Да, – Вера немного замялась, – Она и сама умеет неплохо готовить.

– И у вас нет никаких предположений о том, где она сейчас может находиться?

– Нет, никаких. Видите ли, как я ни старалась, но подругой ей стать не смогла. Она никогда со мной не откровенничала.

– А какие у неё были отношения с отцом?

– Хорошие отношения были, – чувствовалось, что Вере не хочется говорить об этом.

– Когда отношения хорошие, дочь не сбегает из дома, а отец не нанимает частного детектива для её розыска. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

– Вы не ошибаетесь, – Вера замолчала, раскладывая яичницу в две тарелки.

– Поймите меня правильно, – я смягчил том разговора, – Я стараюсь вам всячески оказывать помощь для того что бы скорее исправить это недоразумение. И делаю это по просьбе вашего мужа. Не сомневайтесь, я её найду, но вы можете мне помочь сэкономить моё время и ваши нервы. Чем быстрее всё это закончится, тем раньше вы сможете обо всём этом забыть.

– Я всё понимаю, – хозяйка поставила тарелки на стол и затем села за него сама, – Вот только некоторые вещи забыть не возможно.

– Всё настолько серьёзно, что нет никаких шансов на то чтобы начать всё с начала? – спросил я, отделив вилкой кусочек яичницы и пихнув его себе в рот.

К слову сказать, она была великолепна, как и в прошлый раз, вчера.

– Из этого замкнутого круга нет выхода. Не получится просто встать и уйти.

Вера умела держать себя в руках, но сейчас ей это давалось с большим трудом. Вилка в её руке еле заметно дрожала.

– Но ведь Лиза смогла это сделать и причина как я понимаю у неё та же.

– Смогла, – Вера сделала паузу, глядя куда-то сквозь тарелку, – Но ведь вы её найдёте и вернёте обратно. Этот порочный круг разорвать не возможно.

– А если бы появился такой шанс, вы бы ушли?

– Это не возможно.

– Так – да, или – нет?! – настоял я.

– Да, – еле слышно произнесла хозяйка дома.

– Когда вы познакомились с Широкополовым?

– Это было давно. Мне тогда было шестнадцать лет. Захотела дурочка поиграть во взрослую жизнь. Поиграла.

– Видный мужчина, солидная партия и за ним как за каменной стеной?

– Да какой он мужчина! – неожиданно сорвалась Вера, – Недоразумение одно.

На глазах Веры навернулись слезы, и она отодвинула от себя тарелку с недоеденным завтраком.

– Вы планируете заводить детей? – строго спросил я, доедая содержимое тарелки.

У меня внезапно появился аппетит. Тело спортсмена оно такое – постоянно требует новых калорий. И что-то мне подсказывало о том, что они мне сегодня ещё понадобятся.

В какой-то момент я осознал для себя простую вещь – детектив должен всегда оставаться хладнокровным и рассудительным и просто делать свою работу. Здесь важен только результат. А способы? А что – способы? То, что я делаю, не противоречит моему мировоззрению о справедливости и это главное. Грязи в этой работе, конечно же, хватает, но можно подумать, что работа сантехника была чем-то лучше. Ничего нового – на войне, как на войне. Если не прочистить засор в туалете, то дерьмом зальёт всех без разбору и значит, кто-то должен делать эту работу вовремя.

– У него не может быть больше детей.

– Когда он стал таким? Я намерено не уточнял детали.

– Это случилось ещё до меня. Он работал где-то на севере и там отморозил себе то, чего отмораживать не следовало. Потом его перевели работать обратно в Череповец и повысили в должности. Подробностей я не знаю. Да и знать не хочу.

Отодвинув от себя, пустую тарелку, я встал из-за стола и спросил напрямик:

– Он причастен к смерти Вали?

Вера заплакала, растирая лицо ладонями. Большего мне было и не нужно. Я не судья и вердиктов не выношу. Осуждать кого-то не моё дело. Каждый выбирает свой путь сам и платит за это свою цену. Конечно же, можно всё свалить на Создателя и на то, что наша судьба уже написана наперёд. Но это не мой выбор, а остальные решают за себя сами и не мне их к счастью судить.

Мне было ясно одно – Лиза ушла из дома, имея на то вескую причину и возвращаться обратно, она не собиралась. Но она не могла просто уйти в никуда, не встретив на своём жизненном пути родственную душу, ту которой поверила безоговорочно. И мне следует найти этого человека, но сперва я должен закончить одно дело.

Это мой старый враг, и раз уж так случилось, что я нахожусь здесь и сейчас, то мне очень хочется посмотреть ему в глаза, для того что бы понять – когда же именно он стал подонком? Большего мне, пожалуй, и не нужно.

– Спасибо за завтрак и разговор по душам, – поблагодарил я хозяйку, взяв в руки, дипломат и сумку, – Я узнал все, что мне было нужно и обещаю никому об этом не рассказывать. От себя же лично могу сказать одно – чудеса случаются и даже те, о которых мы не смеет порой мечтать.

– Скажите, что всё будет хорошо, – попросила Вера, всхлипывая и вытирая слёзы рукой.

– Обязательно будет, – твёрдо заверил я и, сделав паузу, добавил, – Но не для всех.

Я вышел из дома на улицу, понимая одну простую вещь – мне ещё придётся сюда вернуться завтра. Это ещё не конец моей миссии, «День совка» повторится вновь. Но как бы там не сложилось далее, мне сперва нужно съездить на улицу Металлургов дом одиннадцать. Вдруг обидно будет потом от того, что мог, но не смог. Лучше жалеть о том чего сделал чем о том чего не сделал. Или я не прав?

– Здравствуйте, Виктор Дмитриевич, – затараторил Костя, давно поджидающий меня во дворе дома возле красной «копейки», – Не знаю как так и получилось, что я вас не встретил на вокзале. Вы уж меня извините, что так вышло, пожалуйста. Всему виной этот чёртов карбюратор. Чтоб ему пусто было.

– В карбюраторе конденсат и всё это, потому что бензин разбавляют ослиной мочой, – парировал я, вручая водителю свои вещи.

– А как вы догадались? – вполне откровенно удивился Костя, и добавил, – Ничего себе дедукция, какая у вас мощная. Прямо как у Шерлока Холмса. Куда поедем, товарищ детектив?

Да, я хотел взять такси, но потом подумал про свои вещи, которые не хочу с собой таскать. Их, конечно же, можно было бы и под куст кинуть, всё равно их завтра мне опять под полку положат утром. Но к таким вольным жестам я ещё не пришёл психологически. Вот как бы ещё недельку другую здесь так же потусить то, наверное, ещё бы и не такое отчудил.

И да, это в наше время можно вызвать тачку, зевая в смартфон по громкой связи, сидя на лавочке возле подъезда, а вот в СССР такой халявы не было от слова совсем. Хочешь кататься иди на стоянку такси и молись, что бы там кто-то стоял, и захотел тебя покатать по городу, включив счётчик.

– Элементарно, Костя. Элементарно. А поедем мы с тобой на улицу Металлургов.

– У вас там встреча назначена? – поинтересовался водитель, укладывая мои вещи в багажник, – Это я к тому, что нужно ли нам торопиться. Если что, то я могу.

– Нет, Костя, торопиться не надо, – пояснил я, залезая в тесную будку «копейки», – Нам нужно просто туда доехать без приключений. Справишься с этой задачей?

– Конечно, справлюсь, – пообещал он, садясь на своё место, – Если только заведёмся сразу.

– Заведёмся, Костя. Заведёмся, – твёрдо пообещал я, – Иначе я его лично в металлолом сдам ко всем чертям.

Водитель повернул ключ зажигания, и мотор, издав несколько скрежещущих звуков, послушно замурлыкал, как положено.

– Надо же, – удивился Костя, посмотрев на меня в зеркало заднего вида, – Завёлся сразу. Вас видимо испугался.

Мы выехали за ворота усадьбы и повернули в сторону центра города, где и находилась нужная мне улица.

– Там возле дома одиннадцать детский садик есть. Знаешь такой? Спросил я, ёрзая на сидении.

Да, это не салон «Волги», и ноги здесь просто так не вытянешь. Приходится сидеть как девушка на выданье. В противном случае у меня ноги на такой «шпагат» не растягиваются в стороны. Ладно, потерплю, стоять и голосовать на пустой улице ещё менее прикольно. А потом ещё и ехать придётся на какой-нибудь хлеборезке. А чего тут ещё поймать можно?

– Найдём, Виктор Дмитриевич, – бодро заверил меня водитель, трогаясь на светофоре, – В этом городе заблудится не возможно. Я его хорошо знаю. А вы у нас впервые?

– Нет. Бывал уже и не раз.

– Всё командировки? По работе?

Проспект Победы был почти пустым: пара трамваев, городские автобусы с пассажирами, да несколько грузовиков и личных авто счастливых граждан имеющих в этом обществе значимый вес. Необычная картина, честно говоря.

– Нет, раньше проездом бывал, а в командировку второй раз приехал, – это я вчерашний день посчитал.

– Это хорошо. А как вы про карбюратор догадались? Мне вот просто интересно стало.

– Ты же опоздал на вокзал? Значит, машину завести не смог, она ведь у тебя новая? А что там ещё может сломаться кроме карбюратора? В новой машине.

– Здорово, – восхитился водитель, проезжая мост через речку Ягорбу, – А про ослиную мочу как догадались?

– Так это в одном фильме так сказали, вот я и предположил. Других вариантов ведь всё равно нет.

– Да, – Костя уважительно покачал головой, – Дедукция сильная штука. Вот как только научиться, ею пользоваться самому-то?

– Всё приходит с опытом, – заверил я, – Не переживай по этому поводу.

Доехали до места мы быстро, и садик нужный нашли. Я вышел из машины, сладостно потянувшись, разгибаясь в полный рост. Да, тот ещё аттракцион, для габаритных мужиков, вроде меня, размером чуть больше среднего.

Дети гуляли на площадках после завтрака. Выбрав самую старшую группу, я подошёл к её воспитательнице и поздоровался первым делом:

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, как мне найти Лёню Воронова?

– А вам зачем? – насторожилась воспитательница.

Я достал из кармана удостоверение частного детектива и показал его девушке. Взгляд её изменился. Поискав по площадке с домиками и песочницами взглядом она обернулась не найдя искомого воспитанника. Как оказалось, играя с машинкой, он вышел за пределы площадки на асфальтированную дорожку.

Пождав губки от негодования, воспитательница нравоучительно произнесла:

– Лёня! Я тебя накажу! Быстро иди сюда!

Мальчик спохватился, испугавшись, и побежал было к своей воспитательнице но, не рассчитав высоту поребрика, споткнулся об него и упал. Сильно, с размаху и угодил прямо лбом в свою железную машинку с кузовом.

Так вот значит, откуда взялся шрам на лбу у Леонида Борисовича Воронова, чиновника, будь он проклят трижды. Не Гарри Потер конечно, но определённое сходство имеется. Приложился он лбом к своей игрушечной машинке знатно, до крови. Воспитательница вскочила со своего места, на краю песочницы, и понеслась, словно угорелая на выручку доверенного ей до вечера отрока.

Сгребла она его в охапку и потащила в корпус, видимо в медсанчасть, напрочь позабыв обо мне. Да, ладно. Я уже получил всё, чего хотел. Перед тем как споткнуться и упасть, мальчик посмотрел на меня.

Личико круглое с пухлыми щеками. Рот маленький, полуоткрытый, из таких ртов обычно текут слюни и капают на рубашку. Глазки маленькие, интеллектом не перегружены от слова – совсем. Стрижка короткая – бобриком, на макушке вихор. Взгляд пустой, не любознательный. Одно слово – мальчик сам себе на уме, вот и отбивается от группы, сам того не замечая. А вот то кем он стал потом, произошло окончательно и бесповоротно значительно позже. Видимо в период половой зрелости. Но тут я не пророк и не психолог и могу ошибаться.

В душе моей толклись смешанные чувства: обида, ненависть, разочарование и немного пустоты, которая затаилась там ещё в конце моей прошлой жизни. Мне было обидно от того, что он ещё ребенок, и я не могу отомстить ему именно по этой причине. Правда именно здесь, при желании можно увидеть и хорошую новость для меня – я перестал быть зверем и чту моральные нормы общественного проживания.

А так же я ненавидел его взрослого в моей прошлой жизни, по весьма понятным причинам. Что же касается разочарования, то и для этого чувства у меня были более чем веские причины – я так и не разобрался в том, как мне следовало наказать этого самого Леонида Борисовича Воронова. Чтобы его вертело и подбрасывало до скончания веков.

Ответы, ответы, как их найти? Знать бы, где искать. Хотя выйдет всё как обычно, к бабке не ходи – всё гениальное просто и оно лежит под ногами. Нужно лишь наклониться и поднять готовое уже решение. Самое сложное в этом упражнении – это сделать правильный выбор из того что там лежит. По сути дела все мы стоим на куче различного мусора: бытовой, моральный, психологический, накопленный за нашу жизнь.

А вот с пустотой в душе всё выходит несколько сложнее. Эта штука весьма абстрактная и логическому вычислению подлежит с большим трудом. Это так же сложно как пытаться понять самого себя, так много слагаемых и каждое из них более чем не постоянно. С тем же успехом можно пытаться поймать собственную тень. Если когда-то в душе была пробита брешь, то залатать её практически не возможно. Удаётся это сделать лишь избранным, коим я себя не считаю.

Посмотрев ещё раз вслед воспитательнице с мальчиком на руках, я развернулся и побрёл в глубокой задумчивости к машине. В это самое время, я тщетно силился понять одну простую вещь: упал бы он, если бы я не приехал сюда?

Точного ответа на этот вопрос у меня не было. С одной стороны шрам уже был у взрослого чиновника, а я появился здесь уже после того как всё это с ним произошло ранее. Хотя с другой стороны, я оказался в прошлом и чисто теоретически мог воздействовать на эту ситуацию. Но тогда получается, чёртов замкнутый круг – я оказался в прошлом из-за него и тем самым воздействовал на его будущее. Бред какой-то!

– Надо же, – удивился Костя, говоря про мальчика, – Разбил лоб до крови, и не заплакал. Видимо станет «большим» человеком.

– К сожалению – да, – задумчиво произнёс я, глядя куда-то вдаль сквозь водителя.

– Ааа, – непонимающе протянул Костя и тут же спохватившись, спросил, – Куда поедем дальше, Виктор Дмитриевич?

– Куда поедем? – переспросил я, скорее обращаясь к самому себе, – На природу поедем, Константин, на природу. Свежего воздуха хочется. Душно здесь в городе сил нет.

– На дачу что ли поедем? – переспросил водитель строя свои догадки на этот счёт.

– Точно, – я посмотрел на Костю нормальным взглядом, соорудив на своём лице подобие улыбки, – На неё родимую поедем. Нужно осмотреть место преступления. Заодно и воздухом свежим подышим.

– Это запросто, – обрадовался водитель, садясь на своё место, – Прошу в салон, Виктор Дмитриевич. Домчу в лучшем виде.

– Э нет, – возразил я, открывая заднюю дверь «копейки», – Торопиться не надо. Важно вернуть обществу полноценного человека.

– Кого вернуть обществу? – не сразу сообразил Костя, заводя мотор, – Ах вы об этом. Это же фраза из фильма «Кавказская пленница». Я вас отлично понимаю, Виктор Дмитриевич, поедем культурно. Там по пути есть хорошая «забегаловка». Можем, если хотите зайти по дороге и перекусить.

– Почему бы и не зайти, – согласился я, ворочаясь в «будке» как слон в посудной лавке, – Время есть.

Машина завелась без проблем, а я захлопнул за собой дверь.

– Отлично. Едем.

– Как там, в «забегаловке» на счёт полноценного горячего обеда? Хочется чего-нибудь мясного и добротного.

Машина тронулась с места, выруливая на улицу Металлургов из переулка.

– Не сомневайтесь, Виктор Дмитриевич, – заверил меня Костя, – Всё будет в лучшем виде. Сколько раз я там бывал, всегда уходил довольный. Кормят на убой, разве что каждый день там обедать для меня получается дороговато немного.

– За это не беспокойся. Угощаю.

– Как-то неловко.

– Неловко это когда ты случайно становишься отцом по глупости, а мы с тобой деловые люди и занимаемся настоящим мужским делом. А это что значит?

– Что?

– А это значит, что мы должны и кушать при этом как настоящие мужики. Ни в чём себе, не отказывая.

– Это правильно, – охотно согласился Костя, внутренне радуясь моей внезапной щедрости, – Так и нужно.

И всё-таки для полной уверенности мне требовались ещё доказательства вины Широкополова. Чтобы наверняка и без тени сомнения. Так что чем чёрт не шутит, а может у меня и получится что-нибудь выудить из этой поездки на дачу. Да и о душевных терзаниях самого Кости мне также хорошо известно из вчерашнего дня, ведь особой лояльностью к своим работодателям он похвастаться точно не может. Человек он не простой и в чём-то даже скользкий и доверять ему, у меня оснований нет. Нет я его не осуждаю, но в разведку с ним бы не пошёл. Проще одному задачи решать, чем на такой сомнительный во всём тыл рассчитывать.

Рыба ищет там, где глубже, а человек – там, где лучше. Покажите мне того, кто не хочет перейти в следующую касту везунчиков по жизни. Уверен, что и сам Широкополов мечтает о повышении. Ведь там его ждут ещё больше денег, власти и возможностей.

– Чёрная магия, – с иронией произнёс я, – Это надо же такое написать в уголовном деле. У меня складывается стойкое ощущение, будто мы живём сейчас в средние века и объявили охоту на ведьм. Кошмар.

Мы «летели» в красной «копейке» в сторону Шексны. Где-то там, уже совсем рядом, по словам Кости, находится дача семьи Широкополовых. Сидя на заднем сидении, я изучал документы по уголовному делу любезно предоставленные мне Борисом Сергеевичем. Руки всё никак раньше не доходили, но полистать эту «липу» мне все-таки стоило.

– Зря вы утрируете, Виктор Дмитриевич, – осторожно заметил мой водитель, глядя на дорогу, – Это занятие магией не настолько безобидное как может показаться на первый взгляд. Там, на месте преступления мне было вовсе не по себе. Этот ненормальный там точно какой-то обряд провёл.

– Это тот самый ненормальный, которого арестовали в подозрении на убийство?

– Он, родимый. У него ведь действительно дурная слава была, говорят, что люди у него порчу заказывали и отвороты. Я сам лично об этом слышал от местных.

– Вот значит, какой кадр известный получается этот самый, Захар Полуяров, – неожиданно задумался я, и почесал пальцем нос, – А чем он ещё известен в этих краях?

– Много чем, – Костя ждал подходящего момента для того чтобы обогнать рейсовый автобус «ЛИАЗ», – Однажды его застукали за тем, что он ночью приносил кому-то в жертву козла. Разные там пентаграммы на земле начертил, символы. Но на свет факелов пришёл местный сторож Ермолкин и без особых объяснений дал Полуярову кулаком по зубам. Долго ещё потом этот магистр без зубов передних ходил, пока новые золотые не вставил.

– Весело тут у них, – ухмыльнулся я, перебирая документы, – Видимо не плохо этот Захар зарабатывал на своём ремесле?

– Не бедствовал, это точно, – водитель завершил обгон автобуса и занял свой ряд, – Строителей даже нанимал дом свой ремонтировать. Вот только бригады эти уходили раньше времени, работу свою не закончив.

– Чего это так?

– Бес его знает. Одни люди говорят о том, что жадным хозяин был, а другие почему-то наоборот твердят о его щедрости и радушии.

– А ты сам-то чего про это дело думаешь?

– Я думаю, что он работников этих сам отваживал как умел, чтобы деньги за выполненную работу не платить. Ну не может человек быть щедрым и сволочью одновременно. Так не бывает в нашем мире.

В нашем мире и не такое теперь бывает, Костя. И все-таки в прошлом мы все были немного добрее и человечнее что ли.

– Он тебя лично чем-то обидел что ли?

– Да не то что бы обидел. Вечером дело было, и ехал я домой уже, на трассу выезжал. А тут этот магистр из кустов вываливается и чуть мне под колёса не падает. Толи пьяный, толи по другой причине. Я его в сердцах послал по матери и дальше поехал. Он ведь точно не нормальный мужик, не в себе какой-то. Так пока до дома ехал, у меня два колеса пробило по дороге. Ну, ладно одно колесо – бывает. Но чтобы два колеса пробило за десять минут – это что-то ненормальное. Он меня точно тогда проклял, зараза.

– Так может это он карбюратор до кучи проклял? – не скрывая ехидства, спросил я.

– Нет, карбюратор у машины с завода такой бракованный. Он тут не причём. Специалисты говорят, что это брак при отливке корпуса карбюратора. Неужели он своё проклятие наложил ещё тогда во время отливки? Как такое может быть?

– Было бы забавно на это посмотреть, – усмехнулся я, – А существование самого проклятия тебя не смущает? На верующего человека ты не сильно похож. Вон на панели ни одной иконки в машине нет, да и крестик на шее не носишь.

– Не обязательно быть верующим человеком для того чтобы верить в разную чертовщину. А как ещё-то объяснить два пробитых колеса за десять минут пути?

– Да, – согласился я, – Задача не простая, однозначно, – Но ведь чисто исходя из теории вероятности подобное возможно. Не так ли?

– Согласен. Вот только взгляд у него, когда я его чуть не сбил, был совсем не нормальный. Он потом ещё что-то там про себя губами шевелил. Точно он меня тогда проклял.

– Чудны дела твои, Господи.

– А вы человек верующий, Виктор Дмитриевич?

– Скорее – нет, чем – да. Поводя для этого дела, не подвернулось.

– Вот и у меня примерно такая же ситуация. А вот с чертовщиной сталкиваться приходилось уже и не раз. Как тут в неё не начать верить? Я ведь ничего такого плохого не имею в виду. Просто стараюсь по мере возможности обходить её стороной. Это самое верное средство на мой взгляд. Обходить стороной и ничего не брать в голову. И тогда всё точно будет хорошо.

– А как ты доехал тогда до дома на двух пробитых колёсах?

– Так и доехал не спеша. Одно колесо заменил, запаска была, а второе пришлось постоянно подкачивать, благо дырка в камере была не большая. С тех пор вожу в багажнике ещё и камеру запасную на всякий случай. Дураков жизнь учит и это хорошо.

– Не всех, к сожалению дураков жизнь учит, – посетовал я, убирая документы в папку обратно, – Кто-то и дураком умирает, так ничему и, не научившись.

Тут я подумал о чём-то своём, мысленно представляя себе, чем может закончиться для меня сегодняшний день. На тёплую постель я не сильно рассчитывал, полагая, что у судьбы свои планы на этот счёт. Понятно, что мой «День совка» в какой-то момент должен заканчиваться сам собой, но вот в полночь это будет как у Золушки или в другое время произойдёт, я точно не знал. Может оно и к лучшему. Меньше знаешь – крепче спишь.

Мы подъехали к даче семьи Широкополовых. Строить трёхметровые заборы из стали, бетона и кирпича было ещё не модно и поэтому люди обходились тем, что есть: попроще, поскромнее и пониже.

Если бы не знал о том, что это дача заместителя генерального директора завода то никогда бы и не подумал за это. Хороший добротный дом, не новый, обшитый тёсом и покрашенный. Не маленький и скорее всего уютный внутри. Предположительно, он мог достаться Широкополову по наследству от родителей, например от отца после его смерти. По крайней мере, выглядит всё это строение именно так. Да и весь стиль самого дома не Бориса Сергеевича. Не тот размах финансовых возможностей и полёта творческой мысли.

– Прибыли, – доложил мне водитель и заглушил мотор, – С чего начнём?

Мы остановились возле ворот дачи, которые были закрыты на висячий замок. Вокруг, на соседних участках было тихо, ни души. Правда возникло само собой непреодолимое ощущение того, что все эти окна соседних домов зрячие и прямо сейчас с любопытством рассматривают нашу машину. Кому работа, а кому и очередная серия долгожданного сериала про девушку и чудовище. Не станем их разочаровывать.

– Начнём с осмотра места преступления, – скомандовал я, выбираясь из салона «копейки».

Если бы я был маленьким китайцем прошлого века то, наверное, очень любил бы эту машину. Но я не азиат из прошедшего столетия, а давно уже избалованный комфортом человек. Посмотреть бы в глаза тому, кто проектировал этот автомобиль и затем задать ему всего один простой вопрос: За что, сука?

– Так это здесь, рядом. Сейчас я вас провожу, и вы всё увидите сами, своими глазами. Хотя, скорее всего днём, место преступления выглядит не так страшно как в то утро.

Мы вышли из машины, и Костя закрыл её как положено, сначала изнутри и затем снаружи на ключ. Да, центральных замков в автомобилях и волшебных брелков тогда ещё не было. Только механика, физическая сила и ловкость мозолистых рук.

– Нет там ничего страшного, Константин и быть уже не может. Хотя бы потому, что там уже всё вытоптано, если и вовсе не растаскано на сувениры местными жителями. В газетах то, небось, уже про это писали?

– А как же, – кивнул водитель, показывая мне рукой направление нашего движения, – Все, как положено, было пропечатано в местной газете, с фотографией убийцы. Сам лично заметку видел.

Мы свернули за угол и прошли вдоль забора дачи Широкополовых по узкой тропке отделяющей два участка друг от друга. Там позади последней линии домов начиналось что-то вроде рощи состоящей в основном из берёз и ольхи с не большим оврагом в глубине.

Обернувшись назад, я окинул взглядом участок, обнесённый с четырёх сторон дощатым забором, в рост человека и обнаружил в нём не приметную калитку, через которую можно тайком от соседей выйти в рощу. Эта информация с места событий давала мне возможность предположить, как именно здесь могли развиваться события в ту роковую ночь и могли ли иметь место вообще. Получалось, что очень даже могли, местность позволяла на все сто процентов.

– Вечно у этих журналистов всё не так или не вовремя, – ворчал я, стараясь внимательно смотреть не только кругом, но и под ноги, что бы не споткнуться и не упасть, – Они бы ещё рекламу дали по поводу этого дела, что бы все точно знали, куда бежать топтать улики. И опять же следствие ещё не закончено, а они уже знают наперёд кто и в чём виноват. Одно слово – папарацци.

– Это они могут. Это они умеют.

Мы зашли в рощу по тропке, которая вела, извиваясь в овраг. Скорее всего, местные жители в удачный год собирают здесь грибы или ягоды малины. Глухим или заброшенным это место точно не назовёшь.

– Вон то место, – Костя указал рукой и, сделав паузу, добавил, – Отсюда даже видно.

Идти дальше он явно не желал, а может и просто боялся. Я и не настаивал на этом. А вот мне наоборот бояться было бы даже как-то глупо, учитывая то, что со мной уже произошло.

Место это действительно отличалось от всего того, что находилось вокруг. Оно располагалось на склоне оврага, словно бы на террасе созданной самой природой. Остатки сгоревших факелов, расставленные вокруг, были явно иного происхождения.

Я подошёл один ближе к этому месту и рассмотрел на затоптанной земле начертанные знаки. В их назначении я не разбирался, но что-то в этих линиях отдалённо напоминало знак пентаграммы и явно имело отношение к магии. Хотя начертить всё это могли уже и после преступления. Ищи теперь правду, которая особо никому и не нужна. Только и остаётся, что строить предположения и надеяться на то, что истина бродит где-то рядом.

Посреди террасы выступая на несколько сантиметров из земли, находился плоский камень по форме напоминающий окружность. В его центре было пробито не большое отверстие. Судя по всему, он был не природного происхождения. Возможно, это был старый жёрнов от ветряной мельницы, или что-то вроде того. Вопрос, правда, заключался в другом – зачем он здесь?

Первая мысль по этому поводу, которая пришла мне в голову, и которую я тут же отогнал прочь, звучала так: Это жертвенник. Вот только чёрной магии мне здесь и не хватало. Всё это, честно говоря, несколько путало выстроенное мною логическое предположение рисунка всего преступления.

Широкополов и чёрная магия, по моему глубокому убеждению – вещи не совместимые. И стоя здесь на этом месте, честно признаюсь в том, что чувствую себя «не в своей тарелке». Марашки по спине ещё не бегут, но что-то с энергетикой здесь явно не так и на простую театральную постановку это мало похоже. Разве что в старые времена здесь не приносили в жертву Богам баранов или кого-то ещё?

С другой стороны, зачем этому чёртову «Магистру» совершать подобное здесь? Это же равносильно тому, как написать у себя на лбу: Я убийца. И затем ходить с этой надписью днём по улице, привлекая к себе внимание песней о ведьмах и жертвоприношении. Куда как не к тебе в первую очередь придут следователи?

Разве что у этого деятеля, по какой-то причине совершенно снесло «башню» этой ночью, и он сам себя не помня, всё это сотворил. Как не крути, а для всего этого нужен весьма весомый повод или событие.

Теоретически Валя могла выбежать ночью через заднюю калитку и кроме как в эту рощу бежать здесь особо и некуда, тропка всего одна. Широкополов же мог её по какой-то причине преследовать и в итоге догнать. Например, находясь под воздействием таблеток, которые хранит в своём кабинете. Мама его не даст соврать. Но зачем ему устраивать весь этот цирк с магией? Вот вопрос.

Можно подумать, что утром менты пришли к этому «Магистру» и перед тем как арестовать за убийство, попросили его провести обряд жертвоприношения. Бред какой-то получается, честно говоря. Либо в этом уравнении не хватает какого-то важного параметра и поэтому всё не сходится, так как надо.

Широкополов не был в ту ночь в командировке и мог находиться на даче и в какой-то момент мог начать приставать к Вале. Девушка вырвалась и побежала прочь. Но что произошло дальше? В деле, которое я читал ничего об этом не сказано и сам Широкополов проходит по нему как свидетель, дающий показания против Захара Полуярова, этого чёртова «Магистра». Мол, давно знает этого придурка и значит тот, мог всё это совершить.

В какой-то момент моих размышлений, перед моим взором неожиданно промелькнуло видение: я стоял среди деревьев, в полумраке и смотрел на насильника, который душит на земле свою жертву. Удивительным образом, этот насильник был похож на Бориса Сергеевича.

На этот раз видение прошло для меня безболезненно, словно подсказка, и в моей душе не было ни злобы, ни безнадёжности. Это был более высокий уровень восприятия действительности, без эмоций, затеняющих разум и без желания кого-либо осудить за совершённые поступки.

Я теперь не судья, а детектив ведущий расследование. У меня не должно быть ярко выраженных симпатий или антипатий к участникам событий. Я всего лишь сторонний наблюдатель и больше ничего личного, только работа.

– Он выпустил его из заточения и теперь этому миру придёт конец, – произнёс хриплый женский голос у меня за спиной, от которого я невольно вздрогнул.

Я обернулся и увидел женщину средних лет бомжеватого вида, больше похожую на местную пьяницу с большим стажем. Запах от неё исходил соответствующий. Как она смогла незаметно ко мне подкрасться? Видимо я всё-таки на пару минут отключился.

– Кто кого выпустил? – переспросил я, разглядывая женщину, прищурив глаза.

– Ты что дурак? Ты в каком мире живёшь? Зачем ты здесь?

Моя новая знакомая сердилась не наигранно. Но судя по её взгляду, находилась она в данный момент «не здесь». На её руках я успел разглядеть наколки, которые обычно делают себе «зеки», с большим сроком отсидки.

– Сговорились вы тут что ли? – невольно выругался я, отмахнувшись от женщины рукой, – Я частный детектив и расследую убийство. Вы чем-то можете помочь следствию?

Честно говоря, я не знал, как к этому внезапному «наезду» относиться и подсознательно «пошёл в атаку» сам. У меня пошла обычная защитная реакция человека, не обладающего большим опытом в подобных ситуациях. Ох, как же многому мне ещё предстоит научиться.

– Убийство, – смакующее произнесла женщина, закатывая глаза, – Да. Его нужно убить и как можно скорее. Но это уже ничего не изменит. Этот мир обречён. Он уйдёт сам, когда полностью насытится, болью и страданиями невинных людей.

– Кто уйдёт?

– Демон зла и смерти.

– Это Захар Полуяров выпустил демона?

– Не знаю такого, – резко отрезала женщина, сверкнув глазами, – Я тебе про генсека меченого талдычу, дурень! Бог всё видит, но молчит. Почему он молчит?

– Тьфу ты, – выругался я ещё раз, – Тоже мне открытие века сделала. Иди отсюда! Пока не арестовал!

Разозлился я, представив себе, не ведомо что. И всё из-за этой полоумной барышни находящейся подшофе. Чёрт бы её побрал!

– Чего сразу кричать то! – возмутилась женщина, сделав шаг назад, – Лучше бы помог бедной женщине, чем голос повышать.

– Чем я могу тебе помочь?

– Трубы горят, сил нет. Дай на опохмел рубль. Ты вон, какой солидный от тебя не убудет. Тебе что жалко, что ли?

– Нет не жалко, – ответил я, обдумывая попутно выгоду, которую смогу получить от этого случайного знакомства, – Меня интересуют любые сведения, по поводу убийства которое здесь произошло. Тебе что-то об этом известно?

– Конечно, известно. Чего подписать нужно? Но тогда ты одним рублём не отделаешься. Хитрый какой.

– Понятно, – приуныл я, – Ничего подписывать не нужно. Меня интересует лишь то, что вы знаете по этому делу. Свидетельские показания. Кого вы здесь случайно видели в ночь убийства или кто-то что-то говорил перед этим, делал. Понимаете?

– Чего тут не понятного, – женщина шмыгнула носом, достав из кармана мятую пачку папирос «прима», – У этого директора рыльце то в пушку. Это точно я вам говорю.

– Это ты сейчас про Широкополова говоришь?

– Ой, – осеклась женщина и быстро убрала пачку папирос обратно в карман, – Он меня точно убьет за это, если узнает.

– Я ему ничего не скажу, – твёрдо заверил я и для пущей убедительности достал из кармана портмоне, демонстрируя купюры, – Говори всё что знаешь, если хочешь опохмелиться. А если ничего не знаешь, то не трать моё драгоценное время. Всё понятно?

Я достал купюру номиналом в пять рублей. Самую мелкую купюру, что нашлась в портмоне.

– Чего тут не понять, – глаза женщины загорелись, – Ты мужик деловой, при деньгах. А трубы горят и сил уже никаких нет. Тогда чего за зря время терять? Была, не была.

– Говори, пока я не передумал.

– Так это. Поздно вечером носил меня леший до бабки Зои за самогоном. Торгует она круглосуточно. Взяла я чекушку и иду обратно своими тропами, а тут этот директор бежит в одном исподнем с фонарём. Вроде как ищет кого-то и зовёт.

– Дальше то, что было?

– А я откуда знаю? Бегает значит нужно ему. А я в обход пошла, тропок, что ли мало. Мне и своих проблем хватает по горло.

– Значит, это случилось в ночь убийства Вали? Так?

– А я тебе, о чём толкую? Именины у меня в тот день были, праздновала я. Что в этом такого? Давай уже пятёрку, не знаю я ничего больше.

Только сейчас я обратил внимание на то, что Костя так и топчется там на тропке не решаясь подойти ближе.

– Держи, – произнёс я на выдохе и протянул купюру женщине, – Никому не слова о нашем разговоре. Я тебя не видел и ты меня тоже. Всё понятно?

Женщина схватила пятёрку и сунула её в карман. Затем окинув меня пустым взглядом, возмущённо произнесла:

– Что вам от меня нужно молодой человек? Разрешите пройти.

Я немного посторонился, провожая её взглядом. Получалось, что она говорила правду. Как иначе она смогла бы всё это сочинить? Всё это лишний раз подтверждало мою теорию, но не давало ответа на вопрос: Что произошло дальше?

Окинув взглядом, место событий ещё раз я побрёл обратно по тропке. Когда я поравнялся с Костей, он меня спросил:

– Не зря приехали? Чего вам Тамарка сказала?

Окинув водителя уставшим взглядом, я скомандовал:

– В город поедем. Здесь больше делать нечего.

– Понял, – оживился Костя, – Побежал заводить машину. А то мало ли чего.

Водитель бегом помчался по тропке к машине, словно бы первоклассник которого только что забрали из школы. Я пошёл не спеша за ним. Этот день показался мне бесконечно длинным и чрезмерно насыщенным событиями. Мне нужно было всё это не спеша обдумать и желательно в одиночестве. Съёмная квартира для этого подойдёт как нельзя лучше. Заодно и проверю, что там с таксистами, скорее всего они не появятся. Хотя какой прок загадывать? Один хрен не угадаю.

«Копейка» завелась, и мы отправились в обратный путь. Костя молчал и меня это вполне устраивало. Когда мы выехали на трассу, то поехали быстрее, больше ста километров в час и меня это успокаивало. Дороги для меня всегда являлись чем то отделяющим одно от другого и в этом было их наивысшее предназначение. Где-то в душе я радовался тому, что покинул это чёртово место преступления.

«РАФик» на встречной полосе, перед тем как поравняться с нами, повернул прямо на нас. От такой неожиданности Костя взял резко руль вправо, уходя от лобового столкновения. Это было большой ошибкой с его стороны, «Копейку» занесло и тут же перевернуло через крышу. Сделав несколько оборотов мы влетели в бетонный столб. Водителя сплющило сразу, а меня придавило искореженным салоном.

Боли не было. Сознание моё медленно гасло, вновь унося меня в чёртову не ведомую даль. Последнее что мне запомнилось, так это навязчивая мысль о том, что «РАФик» этот подозрительно похож на машину службы «ВОХР».

Моё сознание пробудилось, от того, что я почувствовал знакомый с детства, запах исходящий от металлургических и химических заводов индустриального города, вот только глаза открывать я сразу не стал. Да, да, да. Я опять умер и вновь возродился, словно сказочная птица Феникс. Начинаю к этому привыкать. Слишком ли быстро? Даже не знаю хорошо это или плохо. Это я имею в виду своё быстрое привыкание к смерти и последующему воскрешению. Иногда мне кажется, что это величайшее благо, а иногда всё это предстаёт перед моим взором в виде кары небесной за грехи совершённые в прошлой жизни. Как бы там ни было, а все-таки – доброе утро, страна.

Может перевернуться на другой бок и сделать вид, что всё это меня не касается? Как же! Быстро набегут те, кому положено это делать, растолкают и ссадят с поезда. Чёрт меня подери, а не пуститься ли мне во все тяжкие? Когда ещё представится подобный случай? Прожить день так, как бы это сделал тот, кто заранее сохранился.

И этот мерный стук колёс по стыкам рельс. А вот и знакомый толчок от того что поезд начал тормозить. Значит у меня хорошее место – в купе. Если всё это когда-нибудь закончится, то я в купейном вагоне никогда больше не поеду. Ни за какие коврижки!

– Череповец! Просыпаемся! – командный голос проводницы ворвался в мой разум вместе со стуком её кулачка в дверь купе. Не громко, но назойливо.

Послать бы её к чёрту и перевернувшись на другой бок заснуть крепким сном до лучших времён, глядишь и проснёшься в другом месте и при других обстоятельствах. Тут пожалуй главное чтобы не проснуться одуванчиком или того хуже козлом. Что не говори, а у этого разума, который правит миром весьма скверное чувство юмора. С ним лучше не ссорится, заведомо проиграешь и всего лишишься точно. Значит всё не так уж и плохо у меня в жизни, раз мне есть чего терять.

Поезд не спеша тронулся с места и от этого толчка я легко прикоснулся спиной к стенке купе. Чего же он так дёргает то, словно допотопный? Вот он тот самый случай, когда человек в состоянии трезво оценить произошедший за годы прогресс. Нужно просто оказаться в прошлом, вот вам и контраст по всему телу и разуму одновременно.

– Граждане, пассажиры! – огласила проводница, топая по узкому коридору вагона в обратную сторону, – Не забываем сдавать постельное бельё!

Когда они уже изобретут одноразовое бельё или подушки без наволочек? Стыдоба и только. Вот бы попасть в настоящее будущее и хоть одним глазком на всё посмотреть. Размечтался! Поднимай свой зад и начинай жить свою жизнь, лентяй! Если сам себе не дал нагоняя с утра, то считай и день зря прошёл.

Ну что? Будем смотреть одним глазом на «пышку» или сразу встанем в полный рост, демонстрируя свою красоту? Ладно, пусть и дальше живёт в своём иллюзорном мире, искренне веря в то, что миром правят не красота и здоровый образ жизни. Каждому своё, а мне сегодня всё от детектива Сычёва и немного от самого себя. Открываю глаза, и смотрю в упор на попутчицу, затем закрываю их, делая вид, что продолжаю спать.

– Вы же так свою станцию можете проехать, – добродушно обратилась ко мне «пышка» в очередной раз.

Чувствую, что через несколько дней начну писать стихи и посвящу целую оду этой козырной фразе. Что-то эта попутчица меня бесить начинает, а поначалу казалась приятной.

– Уже встаю, – устало отозвался я, продолжая бормотать свою реплику. – Спасибо. Разморило меня немного.

– Это не удивительно, – с привычным уже для меня сочувствием произнесла «пышка». – Вы же вчера на поезд опоздали и вас подсадили уже на следующей станции – Волховстрой. С вами был провожатый, сослуживец, весьма обходительный мужчина. Он вас на машине привёз и посадил на поезд.

– Да, да, – привычно произнёс я, неожиданно задумавшись над тем, что именно этот человек мог бы стать ключом к разгадке моего появления здесь.

Чёрт меня побери! Кто же это мог быть? Ведь когда я разговаривал с отцом детектива по телефону, тот не знал о том, что я сел на поезд в Волховстрое. Он знал только об аварии, которая произошла с его сыном. Так кто же он такой, заботливый и обходительный, не доложивший полковнику о своих действиях? Человек загадка. Человек ли? Я уже мало чему теперь удивляюсь.

Скинув синее одеяло с белыми полосками на концах, лежащее поверх белой простыни в сторону я приподнялся с полки, спуская ноги на пол.

– Вам нездоровилось, и ваш сослуживец уложил вас спать, – продолжила свой рассказ попутчица, немного выдвинувшись из-за столика в мою сторону, – Весьма расторопный мужчина. У вас видимо вчера был тяжёлый день просто. Он ещё успокоил меня, сказав о том, что к утру, вы будете выглядеть как «огурец». Так всё и вышло.

– Да, вы правы, – охотно согласился я, и как обычно добавил. – Работа у меня не простая.

– Это сразу видно, – уважительно произнесла попутчица, ещё раз оглядев меня с головы до пят.

А ноги у меня действительно хороши, не то, что в прошлой жизни. Но как же мне найти того кто посадил меня в поезд? Спрашивать описание его у попутчицы, дело, скорее всего не благодарное и даже бесперспективное. Вот если бы она мне его фото предоставила или ссылку на страницу в социальной сети скинула. Размечтался. Может тебе ещё полное досье на него подать незамедлительно?

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась попутчица.

– Спасибо, хорошо, – ответил я, прыгая на одной ноге надевая брюки, и делая это уже по привычке.

Немного повозившись с туфлями тёмно-серого цвета и ярко выраженным кантом, я накинул на плечи белоснежную рубашку, после чего повернулся к двери в купе, на которой находилось зеркало.

То, что я там увидел в отражении, меня вновь порадовало. Это был я. Глупо отрицать вполне очевидный факт, от которого всё равно никуда не деться. Поправив рукой шевелюру, я очередной раз проигнорировал восторженный взгляд «пышки».

Обычная женщина, коих не мало. Какого чёрта мне должно быть до этого дело? У меня чего своих проблем мало что ли? Один охранник из «ВОХРа» чего стоит. Значит, Костя позвонил тогда ему и рассказал о том, что мы с ним едем на дачу. Вот они и двинулись к нам на перехват, точно зная о том, чем это всё закончится. Эта авария была не случайной и «РАФик» этот там оказался не просто так и повадки моего водителя им были хорошо известны. Знали, что он резко свернёт. Ладно, меня грохнули, а Костю то за что? Этому охраннику точно кто-то отдал приказ на моё устранение и попутный ущерб им по боку. Значит, ставки в этой игре высоки.

– С вами точно всё хорошо? – взволнованно поинтересовалась моя попутчица, едва привстав с сидения.

– Да, да, – моментально отозвался я, стараясь сделать свой голос твёрдым и уверенным, – Пойду, лицо умою и стану точно как «огурец».

После этих слов я схватил пиджак, висевший на крючке, и дёрнул влево ручку двери. Мне следовало найти способ поговорить с этим охранником по душам. Но как это сделать? Специальная подготовка у этого мужика будь здоров. Пристрелил меня в прошлый раз так быстро, что я даже понять ничего не сумел. Да, на мякине его не проведёшь. Здесь нужно использовать что-то не стандартное. Нужно найти его слабое место.

Мыслей в моей голове роилось не мало, одна безумнее другой. Оказавшись в туалете, я проделывал чисто машинально утренний моцион, обдумывая свой план действий на этот день. Как обычно хотелось заполучить всё и сразу, но это к моему счастью технически не возможно, и значит было нужно научиться в первую очередь наслаждаться каждым отведённым мне мгновением чужой жизни. Мысль сама по себе вроде бы и не сложная, но вот как запихать её в своё подсознание и начать применять на практике?

Значит, стоило начать с чего-то попроще. Например, ворваться с гантелей в руке в купе гопников и поговорить с ними по душам. Неважно чем всё это закончится, новый день всё спишет. Вот только я не уверен, скажут ли они хоть что-то о том, чего я хочу от них услышать. То, что они знают меня как «Сыча» ещё ни о чём не говорит. Просто знают меня и поэтому предпочитают обходить стороной. Это вполне логично.

Если там, в купе едут действительно четыре рецидивиста, то у меня могут появиться все шансы на то чтобы благополучно доехать до Вологды в отделении для чемоданов в виде большого кожаного мешка вместе с гантелей. Я про них реально ничего не знаю и тем более не знаю о том, на что они способны. Так себе идея. Пожалуй, мне стоит начать сегодняшний день с чего-то другого.

А что если прямо сейчас пересесть на поезд до Ленинграда и там попытаться найти через полковника того кто посадил меня на поезд? Хорошенькое дельце, однако, получается – мало того, что вернулся обратно, не сделав дело, так ещё и окажется, что полковник ни сном, ни духом об этом провожатом не знает. И кем я тогда буду после всего этого? А что толку искать, не зная кого, на станции Волховстрой, если его и след давно уже простыл? Тоже так себе идея.

Можно конечно таксистов вылавливать по одному и потом допрашивать с пристрастием с гантелей в руке, но скорее всего они и сами ничего не знают. Пустая трата времени получится. Что-то мне подсказывает о том, что это так не работает. Меня не выпустят из этого «Дня совка» до тех пор пока я не выполню это задание в точности как этого хотят те кто смог меня сюда поместить. Пожалуй, это самый разумный ответ, появившийся в моей голове.

Вот так обычно и бывает, идей много одна лучше другой, но все почему-то самоубийственные на все сто процентов. Ладно, пора идти гопника пугать в коридоре. Кривая жизни всегда куда-то выводит. Попробую довериться интуиции, и пусть всё будет так, как будет.

Накинув пиджак на плечи, я покинул гостеприимную кабинку и зашагал обратно по коридору в купе, прикидывая в уме план своих дальнейших действий. Мне всегда нравилось мыслить чётко и логически, но только сейчас это стало у меня получаться должным образом. Видимо прежний владелец этого тела был далеко не глупым человеком по меркам прошлого времени.

В этот раз гопник выскочил из своего купе прямо на меня. Это выглядело примерно как машинка «Ока» выскакивает из переулка точно под движущийся «КамАЗ», между колёс, под бензобак. В общем, я его немного затоптал, и реакция его на это событие была в некоторой степени, оправданной. С перепугу и, не разобравшись в том, что с ним только что случилось он потянул к моему лицу свои ручки, возмущённо завопив:

– Ты чего творишь…?

Наработанные рефлексы на эту ситуацию сработали быстро и неожиданно для меня самого одновременно: моя правая рука вцепилась мёртвой хваткой в его горло, сжимая пальцы всё сильнее и выводя одновременно противника из равновесия давлением от себя. Ему ничего не оставалось кроме как уцепиться руками за меня, чтобы не упасть на спину.

Лицо гопника быстро побагровело, а глаза начали закатываться. Он успел узнать во мне «Сыча», а я успел просто охренеть от собственного поступка. Это точно была «фишка» от детектива, а я такого никогда бы не сделал сам. Однако учитывая мою силу и габариты, приём был эффективен на все сто процентов, полностью лишая противника возможности что-либо предпринять.

Реакция моя была вполне закономерна, так как этот человек представлял для меня угрозу, которую я незамедлительно купировал. Да, жёстко. Но эффективно, учитывая тот факт, что передо мной уголовник, а не мальчик из детского сада.

Спустя пару мгновений после осознания происходящего я разжал свою клешню и отпустил бедолагу. Всю его наносную спесь, словно «рукой сняло», тело сгорбилось, а ноги сами занесли его обратно в купе. Прежде чем закрыть за собой дверь он таки вознаградил меня чистосердечно произнесённой фразой:

– Виноват. Это больше не повторится.

Заряд качественного адреналина хлынул в мою кровь. Вот это я так сейчас не хреново доверился своей интуиции. Ещё бы немного и я бы его точно задушил и не одна жилка во мне бы не дрогнула. А вы оказывается страшный челок, детектив Сычёв. Хотя до моего «зверя» из прошлой жизни, ему как до Китая пешком на лыжах. Ладно, членами уже померялись, надо думать, чего дальше делать. Опять довериться своей интуиции?

С этими мыслями я вернулся на своё место.

– Схожу, бельё сдам, – сообщила мне моя попутчица, окинув меня тёплым взглядом, – И ваше тоже захвачу.

– Спасибо, – чисто машинально ответил я.

Моё спальное место было уже убрано. Копаться в вещах необходимости не было, я и так уже знал о том, что там лежит, разве что одну гантель достать заранее. Далась же она мне. Что делать, если другого оружия у меня с собой нет? Интересно, а вообще у меня пистолет и разрешение на его ношение имеется? Все-таки папа полковник мог и подсуетится для сына.

За незакрытой дверью купе послышались шаги. «Пышка» вошла в купе услужливо втянув свой живот для того чтобы не упереться им мне в плечо. Нет, тренер ей уже не поможет, её нужно в келью посадить и морить голодом, иногда выдавая только здоровую и полезную еду. Вот тогда и результат будет положительный.

– А вы в Череповец, извините по делам или как? – не назойливо поинтересовалась попутчица, усаживаясь на своё место.

– По делам, – без тени сомнения ответил я, – Работа у меня не простая.

– Да, вы уже говорили мне об этом, – «пышка» вздохнула и добавила, – А я живу здесь, в Череповце.

– Хороший город, – соврал я, подумывая о том, а не напроситься ли к ней в гости прямо сейчас, – Бывал здесь уже не раз.

Не знаю зачем. Просто рассмотрел такой вариант. Если по-тихому улизнуть с вокзала, то там меня точно никто искать не станет. Хотя, чего мне это даст?

– Да, город не плохой, – согласилась безнадёжно «пышка», – Но я бы предпочла жить в другом месте.

– Зачем же себя так мучить? Взяли да и переехали в другой город.

– Я бы с радостью это сделала, – призналась попутчица, – Но, увы, не имею такой возможности.

Пожалуй, мне нечего было на это ответить, и поэтому я лишь покачал головой, в знак согласия.

В это время в наше купе просунулась проводница через не плотно закрытую дверь и вопросила механическим голосом:

– Билетики забирать будете?

– Нет не нужно, – отмахнулась «пышка» и добавила, – Что проку на него смотреть, только расстраиваться.

– Спасибо, не нужно, – ответил я, вспомнив про билет на поезд, найденный мною в комнате Лизы.

– Как будет угодно, – парировала проводница и тут же удалилась.

Сегодня прозвучала всего одна не стандартная фраза из уст моей попутчицы, а желание проводницы поговорить о моей известной персоне вмиг испарилось. Разве это не странно? Поезд заметно притормозил.

Моя попутчица, словно бы забыв о моём существовании начала целеустремлённо собираться на выход. Мысленно что-то просчитывая в своей голове, она методично тыкала своим пухлым пальчиком то в свою сумку, то в карманы блузки. Затем она достала с верхней полки свою сумочку из чёрного кожзаменителя, и всё началось по второму кругу.

В купе стало тесно и как-то неуютно, и мне неимоверно сильно вдруг захотелось вдохнуть глоток свежего воздуха. Хоть в этом месте происходящих со мной событий какая-то стабильность наблюдается.

Я посмотрел в окно в проходе и увидел за ним знакомую стену из бетонных плит. Это могло означать только одно – поезд въезжает на вокзал города Череповца.

Надев пиджак, как положено в рукава, я подхватил спортивную сумку, дипломат и вышел из тесного купе в коридор, продвигаясь к выходу, опять не попрощавшись с попутчицей.

Вагон остановился, качнув на прощание ещё раз всех тех, кто приготовился на выход. Проводница привычными движениями открыла дверь на улицу, после чего выудив откуда-то тряпку, протёрла ею внешний поручень.

Стоя в дверях повторно, словно над пропастью перед прыжком, я посмотрел в небо и вдохнул воздух полной грудью: день обещал быть солнечным, не зря же его лучи, пробившись сквозь тучи, решили осветить мой выход. Ладно, хорошо, не только мне светит солнце, тут на пару вагонов хватит. Но что-то в этом, чёрт возьми, все-таки было мистическое. Вдохнув «свежий» воздух Череповца ещё раз, я спустился по ступенькам на перрон, вернее сказать – его жалкое подобие.

На этот раз проводница на меня даже не посмотрела, и я остался без пожелания на добрый путь. Забавно смотреть на то, как тасуется колода карт – всего одно упоминание о билете, как о не приятном воспоминании, и у проводницы напрочь пропало желание видеть во мне знаменитость. Почему она так напряглась по этому поводу?

На этот раз я также решил обойти здание вокзала с другой стороны – справа. В том, что бы вновь проходить всю эту историю с таксистами, я не видел ни малейшего смысла. Можно сказать, что я не видел потенциала в данной истории и делал сегодня исключительно все, полагаясь на свою интуицию.

Перед тем как свернуть за угол здания вокзала, я обернулся и посмотрел в противоположную сторону. И на этот раз гопники из моего вагона изменили свой маршрут и обходили здание вокзала с противоположной от меня стороны. Встречаться со мной лицом к лицу в людном месте они не желали. И особенно сильно спешил тот, у которого точно остались синяки на шее от моей клешни. Так ему и надо.

На привокзальную площадь со стороны завода, как и прошлый раз, въехал «РАФик» с полосой на борту и надписью «ВОХР» «ЧМК». Он затормозил, как и водится для этой машины, просадив до упора передние рессоры, и остановился возле самой стены общественного туалета. Погонять на скорости эти мужики видимо любили всегда. И вот эту «морду машины» я теперь ни с какой другой не спутаю точно. Это они нас вчера подрезали на трассе. И номерок сходится.

Как и в прошлый раз, я, поставив свои вещи на асфальт сделать вид, что у меня развязался шнурок на ботинке. Очередной безумный план созрел в моей голове сам собой. Вот что значит интуиция.

Из «РАФика» вышел охранник и отправился в туалет по нужде. Как только он скрылся за дверью, я достал из своей сумки гантель и сжав её в руке спрятал за пазухой. Вот теперь я вооружён и опасен. Без промедления я пошёл за охранником следом, решив использовать по полной программе фактор внезапности. Идея на тот момент казалась мне, чуть ли не гениальной.

Кроме нас двоих в туалете никого не было, и действовать я решил быстро и наверняка. Чего козла за вымя тянуть? Мне результат нужен, а не процесс.

Точно не скажу, в какой именно момент мой гениальный план накрылся «медным тазом». Скорее всего, ещё на стадии своего зачатия. Оказалось, что размахивать пяти килограммовой гантелей лучше всего, твёрдо стоя на двух ногах, а не поскользнувшись случайно на каком-то дерьме и полностью потеряв равновесие.

Охранник при этом не пострадал от слова – совсем. Я же упал на спину, всей свое массой тела, приложившись к кафельному полу затылком и теряя сознание. Гантель же, которую я всё ещё держал в руке, в итоге прилетела мне точно в лоб под действием центробежной силы и силы притяжения земли. Как говорится: Финита ля комедия. На бис не выйду, не просите. Разве что завтра, если надумаю опять, довериться своей интуиции.

Если бы здесь в сортире присутствовали представители книги рекордов Гиннесса, то меня сразу же поместили бы на первое место в раздел: «самые тупые смерти по недоразумению». Хорошо, что этому не суждено сбыться, и никто об этом не узнает.

Моё сознание пробудилось, от того, что я почувствовал знакомый с детства запах, исходящий от заводов Череповца, вот только глаза открывать я сразу не стал. Вот уж показал я вчера охраннику кто тут главный, так показал. Надеюсь, что у него вчера от смеха паралич лица случился. Или он хотя бы заикой стал с косыми глазами, от бессилия понять: что это было.

Может мне просто перевернуться на другой бок и спать дальше? Ну, его к чёрту эту канитель! Это только поначалу кажется забавным, а потом всё меняется, и ты начинаешь понимать, как сильно ты попал и чего бы ты ни делал это всего лишь репетиция твоей жизни. Забавно если так же происходит и с жизнями людей: одна и та же душа проживает много жизней в разных телах, пока не выполнит то, чего её предначертано исполнить. Просто мы все не знаем об этом, да и день там длинной в человеческую жизнь.

О, этот мерный стук колёс по стыкам рельс так похожий на настоящий перестук. А вот и знакомый толчок от того что поезд начал тормозить. На боковой полке плацкарта другие ощущения, а эта полка мягкая, значит у меня хорошее место – в купе. Чёртово дежавю. Сейчас проводница орать начнёт. Тоже мне, товарищ сержант: Рота подъём! Выходи строиться! Форма одежды номер два!

– Череповец! Просыпаемся! – командный голос проводницы ворвался в мою голову вместе со стуком её кулачка в дверь купе. Не громко, но назойливо.

Ладно, я в норме. Ещё немного поскулю и встану. Может мне так легче принимать поражения? Да и проводница тут ни в чём не виновата, у неё работа такая. Вроде тётка она не плохая. Возможно, я с ней смог бы подружиться когда-нибудь.

У меня у самого характер тоже не подарок. Всё время хочу кому-нибудь показать кто тут главный. Хитрее нужно действовать, детектив, а не нахрапом брать и примитивной силой. Она, эта сила, хороша лишь тогда, когда нужно кого-то по делу за горло немного подержать.

Что-то не хочется мне сегодня опять этого гопника душить. Вот если бы вмазать ему от всей души по наглой роже, вот это было бы дело. О чём это я? Нужно немного пораньше выйти из туалета и с ним не встречаться, от греха подальше.

Хотя чёрт его знает, чем это может закончиться в итоге, столкнёшься с ними в другом месте и сиди, гадай потом что было лучше. Просчитать все варианты развития события просто не возможно при всём желании. Тут никаких мозгов не хватит на просчитывание всей этой кутерьмы. Да ещё и с интуицией у меня большие проблемы как оказалась. Либо я её, эту самую интуицию с чем-то ненароком попутал. Такое тоже вполне возможно.

Поезд не спеша тронулся с места и от этого толчка я легко прикоснулся спиной к стенке купе. Чего же он так дёргает то, словно допотопный? Потому что он и есть – допотопный. Избаловался тут, понимаешь ли, в своём времени, неженка.

– Граждане, пассажиры! – огласила проводница, топая по узкому коридору вагона в обратную сторону, – Не забываем сдавать постельное бельё!

Бойкая женщина. В такую-то рань «застраивать» обилеченных до Череповца пассажиров. А ведь что-то в ней есть такое эдакое. Вот только не пойму что именно в ней такого. Вот если бы с ней поговорить с глазу на глаз в не принуждённой обстановке, то точно бы сказал. Есть в ней какая-то внутренняя сила что ли.

Я нехотя приоткрыл глаза и тут же захлопнул веки обратно. А! Шоу начинается! Почему здесь нет кнопки: «перемотать этот момент к чёртовой матери»? Я, кажется, начинаю понимать, в чём проблема этой «пышки». Она предсказуема и даже в чём-то примитивна. Нет, я её не ругаю. Боже упаси. Просто она не «мой человек» вот и всё. И теперь мне от этого познания стало легче на душе. Жизнь вообще, как правило, становится проще, если ты научился всё раскладывать по «полочкам» в своей головушке. Великая наука.

– Вы же так свою станцию можете проехать, – добродушно обратилась ко мне «пышка».

– Уже встаю, – отозвался я, и тут же, добавил, стараясь быть вежливым. – Спасибо. Разморило меня немного.

– Это не удивительно, – с сочувствием произнесла «пышка». – Вы же вчера на поезд опоздали и вас подсадили уже на следующей станции – Волховстрой. С вами был провожатый, сослуживец, весьма обходительный мужчина. Он вас на машине привёз и посадил на поезд.

– Да, да, – кивнул я, одарив попутчицу ласковым взглядом, – Большое вам спасибо, за то, что присмотрели за мной.

На душе у меня действительно стало легче от осознания того что на самом деле происходит. Попутчиц в поезде, в конце концов, не выбирают, это своего рода лотерея, да и я на ней жениться не собираюсь, а вот факт того, что она действительно за мной присматривает отрицать глупо. Я скинул синее одеяло с белыми полосками на концах, лежащее поверх белой простыни в сторону и приподнялся с полки, спуская ноги на пол.

– Вам нездоровилось, и ваш сослуживец уложил вас спать, – продолжила свой рассказ попутчица, немного выдвинувшись из-за столика в мою сторону, – Весьма расторопный мужчина. У вас видимо вчера был тяжёлый день просто. Он ещё успокоил меня, сказав о том, что к утру, вы будете выглядеть как «огурец». Так всё и вышло.

Если меня чего-то и раздражало, так это монотонное повторение каждое утро одного и того же диалога. Я уже вроде и улыбнулся сегодня и фразу поменял, а она всё одно, как на автомате шпарит, словно текст заучила специально. Хочется по старой привычке нажать кнопку перемотки видеоролика до интересного момента.

– Да, вы правы, – охотно согласился я, и предусмотрительно добавил. – Работа у меня интересная, но одновременно и не простая.

– Это сразу видно, – уважительно произнесла попутчица, ещё раз оглядев меня с головы до пят.

Да, ничего её не берёт, шпарит этот текст как под копирку. А вот когда вчера про переезд в другой город заговорили, так она сразу другими словами изъясняться начала. Может в первом случае она чувствует за собой какую-то ответственность? Или я сам чего-то лишнего напридумывал?

– Как вы себя чувствуете? – как всегда участливо поинтересовалась попутчица.

– Спасибо, хорошо, – ответил я, прыгая на одной ноге, и натягивая на себя серого цвета брюки.

Кстати, весьма приятные брюки в повседневной жизни: носятся легко и совершенно ни в чём не раздражают. Такое кстати редко бывает. Любил, значит, себя детектив и заботился о себе любимом. Не плохое качество, однако.

Немного повозившись с туфлями тёмно-серого цвета и ярко выраженным кантом, я накинул на плечи белоснежную рубашку, после чего повернулся к двери в купе, на которой находилось зеркало.

Моё сознание пробудилось, от того, что я почувствовал знакомый с детства запах, исходящий от заводов Череповца, вот только глаза открывать я сразу не стал. Первым моим желанием было вскочить на ноги и начать действовать, но этого я предусмотрительно делать не стал, задавив его на корню. Всё что мне сейчас нужно – это запастись терпением и начать действовать методично, по пунктам как по нотам.

Исходя из унизительной боли, полученной в течение двух последних дней, я сделал для себя не утешительные выводы: интуиция – это не мой конёк, а все новые пути развития событий ведут исключительно в сторону земного ада. Возможно, в природе и существуют исключения из этих суровых правил, но это не точно.

В моей голове действительно начал созревать план, которого я собирался сегодня строго придерживаться. И что интересно, всё было действительно до гениальности просто. Гениальность, конечно же, принадлежала не мне а «Создателю». Всё что требовалось от меня – это правильно прочитать все полученные от него знаки и сложить из них единую картину моего задания.

И этот мерный стук колёс по стыкам рельс, сегодня особенно приятен, словно бы я чувствую его именно таким в последний раз, и хочу им ещё, хоть немного насладиться. А вот и знакомый толчок от того, что поезд начал тормозить. Да, я еду в купе и это здорово.

– Череповец! Просыпаемся! – командный голос проводницы прозвучал привычно вместе со стуком её кулачка в дверь купе. Не громко, но назойливо.

Точно так же привыкаешь в армии к команде дневального по утрам, в шесть часов. Время сейчас примерно то же самое. Эта проводница работает давно и ей явно приходилось не раз будить ещё и не таких лежебок как я. Вообще-то я энергичный и даже порой – чрезвычайно прорывной мужчина в самом расцвете сил, но видимо не сегодня утром потому, что мне нужно в точности повторить свой первый день. Разве что на некоторых его участках я намереваюсь расставить сегодня определённый акценты, которых ещё ни разу не ставил. Надеюсь, что когда-нибудь и я стану профессионалом в своём деле.

Поезд не спеша тронулся с места и от этого толчка я легко прикоснулся спиной к стенке купе. Да, он действительно дёргается, словно допотопный? В поездах мне приходилось в последнее время ездить часто, но всё как-то цивилизованно происходило в пути – сервис, кондиционер, комфорт во всём, и стука колёс почти не ощущаешь. Возможно, мне однажды повезёт на столько что я смогу вернуться в своё время. Вот уж чего бы мне точно не хотелось бы так это застрять здесь навсегда. На самом деле жить в прошлом достаточно не комфортно. Всё вокруг кажется не настоящим, иллюзорным.

– Граждане, пассажиры! – огласила проводница, топая по узкому коридору вагона в обратную сторону, – Не забываем сдавать постельное бельё!

Бойкая женщина. В такую-то рань «застраивать» обилеченных до Череповца пассажиров. Как же я сразу-то не догадался о том, кого же она мне напоминает. Очень похожие черты лица я видел только на одной фотографии и не придал этому никакого значения. Вот что значит – нет нужного опыта работы. А у «Создателя» хорошее чувство юмора. Зачем что-то прятать, если можно поставить это на самое видное место. Например, как билет, выписанный от руки на зеркале трельяжа. Теперь я знаю, где искать Лизу, но этот орешек, в виде проводницы, мне ещё только предстоит расколоть.

Я приоткрыл глаза и тут же захлопнул веки обратно. Эту попутчицу мне подсунули для отвода глаза. Могли просто посадить сюда любого другого человека, на которого я бы не обратил никакого внимания. Она заманчиво улыбается, глядя на меня, и я об этом точно знаю. А взгляд у неё хитрый и въедливый одновременно, словно бы мы с ней всю ночь тут чем-то интересным занимались, и она теперь строит на меня какие-то далеко идущие по её личной жизни планы.

Стоит признаться в том, что я поначалу на это купился и даже немного повёлся. Однако мне сегодня нужно в точности повторить первый день не обращая внимания на сентиментальность и прочую чепуху.

Лежу дальше с закрытыми глазами и чувствую, как она продолжает сверлить меня своим влажным взглядом. Всё так и было. Сегодня я ещё и немного актер, играющий свою же роль. А вот фантазию свою нужно сегодня умерить. По крайней мере, до поры до времени.

Как и в первый день ущипнул себя за ногу. Больно! Синяк точно останется! Я конечно не ангел и творил в молодости разное непотребное, да порой так, что с утра мало чего мог вспомнить без посторонней помощи. Надеюсь, что рано или поздно смогу восстановить в своей памяти хоть какие-то события из своей прошлой жизни в должном объёме.

– Вы же так свою станцию можете проехать, – добродушно обратилась ко мне «пышка».

Голос у неё действительно приятный и даже берёт за душу, и отрицать этого не стоит. Хотя, было бы значительно лучше, если бы на её лице не было сейчас этой блаженной улыбки.

– Уже встаю, – отозвался я, уже привыкнув к собственному голосу, и тут же, добавил, стараясь быть вежливым. – Спасибо. Разморило меня немного.

– Это не удивительно, – с сочувствием произнесла «пышка». – Вы же вчера на поезд опоздали и вас подсадили уже на следующей станции – Волховстрой. С вами был провожатый, сослуживец, весьма обходительный мужчина. Он вас на машине привёз и посадил на поезд.

– Да, да, – промямлил я, в точности как в первый раз.

Возможно, я когда-нибудь и разыщу этого заботливого «сослуживца». Просто интересно узнать о том кто он такой. Я скинул синее одеяло с белыми полосками на концах, лежащее поверх белой простыни в сторону и приподнялся с полки, спуская ноги на пол.

– Вам нездоровилось, и ваш сослуживец уложил вас спать, – продолжила свой рассказ попутчица, немного выдвинувшись из-за столика в мою сторону, – Весьма расторопный мужчина. У вас видимо вчера был тяжёлый день просто. Он ещё успокоил меня, сказав о том, что к утру, вы будете выглядеть как «огурец». Так всё и вышло.

– Да, вы правы, – охотно согласился я и, сделав небольшую паузу, добавил. – Работа у меня не простая.

– Это сразу видно, – уважительно произнесла попутчица, ещё раз оглядев меня с головы до пят.

Работа у меня действительно не простая и всё чего мне не хватало до сих пор так это веры в себя и свои силы. Глупо проживать чужую жизнь и пытаться играть такую же чужую роль. Детектива больше нет и теперь эта жизнь моя. Мне просто нужно это принять как должное и достойно выполнить порученную мне работу. Каждый должен заниматься своим делом и это дело теперь моё. Я за него в ответе, а всё остальное срастётся, когда придёт время. Я сильный и справлюсь с этим.

– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовалась попутчица.

– Спасибо, хорошо, – ответил я, уже прыгая на одной ноге, и пытаясь быстрее облачиться в брюки прямого покроя, сшитые из серого материала.

И дело тут вовсе не в стеснительности, просто время не подходящее для глупостей. Не светить же мне здесь, в конце концов, «семейками» в полоску до самого Череповца?

Немного повозившись с туфлями тёмно-серого цвета и ярко выраженным кантом, я накинул на плечи белоснежную рубашку, после чего повернулся к двери в купе, на которой находилось зеркало.

То, что я там увидел в отражении, заставило меня улыбнуться. Это был я. На меня глядел уже хорошо знакомый мне парень лет двадцати пяти, с богатой шевелюрой цвета тёмного каштана. Ещё там был, чуть поодаль от меня, восторженный взгляд «пышки». Вполне милая женщина, но почему-то не счастливая. К сожалению такое в жизни часто бывает по разным причинам.

– С вами точно всё хорошо? – взволнованно поинтересовалась моя попутчица, едва привстав с сидения.

– Да, да, – моментально отозвался я, стараясь сделать свой голос твёрдым и уверенным, – Пойду, лицо умою и стану точно как «огурец».

После этих слов я подхватил пиджак, висевший на крючке, и дёрнул влево ручку двери. Издав металлический щелчок, она поддалась и нехотя поехала в сторону. Сплав казённого силумина немного охладил мою разгорячившуюся ладонь. И этого было достаточно. Жизнь продолжается и на моём жизненном горизонте забрезжил луч света. Разве это не чудо?

Оказавшись в коридоре, я как обычно осмотрелся по сторонам – купе находилось примерно посередине вагона, и я уже хорошо запомнил его расположение.

Я двинулся в левую сторону, повторяя в точно свои действия совершённые в первый день. Возможно, это было излишне, но за несколько дней я уже успел осознать, насколько круто может перетасоваться «колода карт» после всего одной безобидной на первый взгляд реплики. Да, есть и исключения но рисковать мне сегодня не хотелось. Сколько уже можно ходить по кругу?

Войдя в туалетную комнату и закрыв за собой дверь на замок, я первым делом посмотрел в зеркало, висящее над рукомойником. Затем растерев лицо ладонями, и помассировав пальцами вокруг глаз, посмотрел в отражение ещё раз. С памятью связанной с последними днями жизни у меня было всё хорошо. Куда сложнее было в точности уложиться в секундомер, которого у меня попросту не было. Эх, сейчас бы видеозапись моего первого дня с посекундной раскадровкой. Размечтался.

Я с силой ударил себя ладонью по щеке. Боль пронзила ушибленное место, от которой мне чуть не свело судорогой челюсть. Всё так и было. Что там дальше?

Теперь нужно достать из кармана смартфон, которого там нет. В боковом кармане пиджака, таблетки аспирина и не первой свежести носовой платок. В другом же кармане лежит пара леденцов «барбарисок». В этот момент меня осенила очередная идея по поводу мальчонки в детском саду. Пожалуй, это хорошая мысль. Так я и поступлю с ним, и ни каких сомнений здесь быть не должно.

– Ну что, студент? – обратился я к отражению в зеркале, – Пора уже делом заняться?

Закончив с осмотром портмоне и утренним моционом я, накинув пиджак на плечи, покинул гостеприимную кабинку и зашагал обратно по коридору в своё купе. Делал я это естественно не переживая по поводу того если что-то вдруг пойдёт не так как было в первый день. В конце концов, я просто обычный человек, а не ходячий камертон и могу ошибаться. Это нормально.

Вполне ожидаемо, лохматый гопник выскочил на меня из своего купе, словно чёрт из табакерки, оказавшись, нос к носу со мной. Я вновь почувствовал, как мой правый кулак рефлекторно сжался, готовя короткий удар снизу.

Наши взгляды встретились. Его нагловатая физиономия и в этот раз, не навела меня ни на какие интересные мысли. Не имеют эти парни ни какого отношения к делу, которое я расследую. Скорее всего, они также как и проводница читали статью в газете про меня или что-то вроде того. Возможно, слышали что-то про мои расследования от своих корешей, вот и реакция на меня такая: называют «Сычом» и обходят стороной. А чего здесь можно ещё ожидать?

Вся его наносная спесь тут же слетела как пыль от ветра, тело сгорбилось, и ноги сами занесли его обратно в купе. Прежде чем закрыть за собой дверь он вновь вознаградил меня одним единственным, но весьма веским словом:

– Виноват.

Я приложил своё ухо к двери купе, после того как он её закрыл за собой:

– Это «Сыч». Гадом буду, – гнусаво прошипел заскочивший в купе гопник своим подельникам.

– Не гони, – отозвался другой голос, – Чего ему тут делать то?

– Зуб даю, – не унимался первый, – Я его карточку один в один срисовать успел.

– А я говорил вам тогда, что его валить надо, – этот голос прозвучал особенно злобно.

Всё повторилось в точности и это не могло меня не радовать. Значит, у меня действительно есть шанс воплотить свой план в полной мере. Возле купе проводника кто-то замаячил, и я тут же отринул от двери и продолжил свой путь, как ни в чём не бывало.

Это была всё та же очаровательная пассажирка, которая закончила свой моцион в другой кабинке и возвращалась на своё место. Да, теперь я знаю о том, что она с мужем и детьми едет по своим делам.

Наши взгляды встретились на какое-то мгновение, но и этого было достаточно, чтобы почувствовать восхищение в её разом изменившемся взгляде. Она вошла в своё купе, оставив дверь не закрытой.

После того как я вернулся на своё место, вновь услышал от своей попутчицы знакомую до боли фразу:

– Схожу, бельё сдам. И ваше тоже захвачу.

– Спасибо, – ответил я, успев подумать о том, что когда о тебе заботится не знакомый человек, то это не так уж и плохо.

Я достал из-под полки «дипломат», и спортивную сумку с гантелями и личными вещами. Откинув не хитрые замки дипломата, открыл его, повторяя все действия.

Затем в коридоре послышались шаги, и я захлопнул дипломат. «Пышка» вошла в купе услужливо втянув свой живот для того чтобы не упереться им мне в плечо. В принципе фигура у неё была не плохая, я бы даже сказал – богатая. Вот только точно не на мой вкус. Возможно, кто-то другой и будет с ней счастлив до конца своих дней, но не я.

– А вы в Череповец, извините по делам или как? – не назойливо поинтересовалась попутчица, усаживаясь на своё место.

– По делам, – без тени сомнения ответил я, закрывая замки дипломата, – Работа у меня не простая.

– Да, вы уже говорили мне об этом, – «пышка» вздохнула и добавила, – А я живу здесь, в Череповце.

– Хороший город, – кинул я дежурную фразу, одарив при этом попутчицу взглядом, – Бывал здесь уже не раз.

– Да, город не плохой, – согласилась безнадёжно «пышка», – Но я бы предпочла жить в другом месте.

– Не место красит человека, а человек место, – ответил я.

– А вы боитесь высоты? – вновь спросила попутчица.

Чёрт её знает, почему она меня об этом спросила? Может просто не придумала ничего лучше?

В это время в наше купе просунулась проводница через не плотно закрытую дверь и вопросила механическим голосом:

– Билетики забирать будете?

– Нет не нужно, – отмахнулась «пышка».

– Давайте.

– Пожалуйста, – проводница положила на стол мой билет, выудив его предварительно из своей плоской сумки с множеством ячеек, на каждой из которых был написан номер места.

Забавная сумка. Теперь такую сумку можно увидеть разве что в музее, наверное.

– Спасибо.

Я ещё раз рассмотрел кусочек картона красно-коричневого цвета, не обнаружив на нём для себя ничего нового. Так же спокойно я отнёсся к многократно повторяющимся цифрам тринадцать. Просто так совпало и значит это кому-то нужно.

– Надеюсь, сегодня не пятница тринадцатого числа, – произнёс я, продолжая играть свою роль.

Проводница смотрела на меня, растянув на своём лице подобие официальной улыбки.

– Сегодня пятница, – хладнокровно констатировала моя попутчица и, сделав торжественную паузу, добавила, – Тринадцатое число. Как есть говорю. Это мы выехали вчера вечером двенадцатого июля. Вот.

В глазах «пышки» вновь блеснуло что-то нехорошее и даже зловещее. По этому поводу я невольно вспомнил место происшествия возле дачи Широкополова. Наверное, все-таки в этой самой магии что-то есть. Не зря же об этом явлении написано столько книг и снято фильмов?

– А я вас знаю, – поведала мне проводница, убирая свою сумку с билетами за спину, – Про вас в газете «Труд» заметку печатали.

– Про меня? – удивился я, положив билет в карман пиджака.

– Это же вы? Правда? Вы ведь к нам по делу приехали? – не унималась проводница.

Поезд заметно притормозил, что заставило её опомниться и вновь приступить к своим непосредственным обязанностям. Махнув рукой, она вдруг извинилась:

– Вы уж простите меня, любопытную, пожалуйста. Поезд прибывает на станцию Череповец. Не смею вас задерживать.

Я, молча, проводил её взглядом, теперь уже точно зная о том, кто я и зачем здесь нахожусь. У любой теоремы существует логическое решение по определению. Без сомнений.

Моя попутчица, как обычно начала целеустремлённо собираться на выход. Я посмотрел в окно в проходе и увидел за ним знакомую стену, собранную из бетонных плит. А вот и город Череповец.

Надев пиджак, как положено в рукава, я подхватил спортивную сумку, дипломат и вышел из тесного купе в коридор, продвигаясь к выходу, точно зная о том, что ещё вернусь сюда. Не спрашивайте меня: почему я так решил? Возможно, во мне проснулась та самая настоящая интуиция, куда более похожая на правду, нежели тот внутренний голос, который постоянно толкал меня на «подвиги».

Говорят, что случиться с человеком, может лишь то, что должно случиться. Пусть так и будет, потому что я начинаю в это верить всем своим существом.

Вагон остановился, качнув на прощание ещё раз всех тех, кто приготовился на выход в тесном тамбуре. Проводница привычными движениями открыла дверь на улицу, после чего выудив откуда-то тряпку, протёрла ею внешний поручень.

Вдохнув «свежий» воздух Череповца, я спустился по ступенькам на перрон, держа в обеих руках свои вещи.

– Удачи вам в делах и доброго дня, – пожелала мне проводница на прощание.

– И вам не хворать, – отшутился я, одарив её уважительным взглядом.

Всё получилось также как и в первый день. Во все последующие дни и при иных обстоятельствах она эту ошибку уже не повторяла и даже не пыталась со мной заговорить. Проводницу изначально подвело любопытство и под воздействием сиюминутной эйфории она на какое-то время уверовало в то, что я никогда не смогу увидеть в ней подозреваемую в деле которое приехал расследовать. Она точно знала из заметки с фотографией кто я такой, и вполне могла догадываться о том ради чего я сюда приехал. Ей, как минимум что-то известно, об этом деле, и вполне возможно, что она даже знает о том, где сейчас может находиться Лиза. Недаром же у неё так много схожих черт лица с пропавшей девушкой. Вполне возможно, что они родственники по женской линии. Вот только Широкополов об этом по каким-то причинам ничего не знает.

Я твёрдой походкой направился, прямиком, в город, обходя шумное здание вокзала стороной. Краем глаза я заметил как из заднего кармана брюк впереди идущего мужчины выпал не большой, свёрнутый пополам листок бумаги.

Чисто автоматически я остановился и поднял его с земли, успев рассмотреть: это был билет на поезд, только выписанный от руки, проводником при посадке. Такой характерный почерк трудно спутать с каким-либо другим стилем письма.

– Гражданин! – окликнул я спешащего по своим делам мужчину, – Вы билет потеряли!

На мой клич обернулось сразу же несколько человек, в том числе и тот который выронил билет. Глядя на него в упор, я протянул в его направлении руку с потерей. Похлопав себя по карманам, он спохватился, и подбежал ко мне, рассыпаясь благодарностями:

– Вот спасибо вам большое. Я же в срочной командировке сейчас, а потом же всё это дело сдавать нужно для отчётности. Спасибо вам.

– Не за что, – ответил я, ощущая приятный прилив положительных эмоций.

Всегда приятно помочь ближнему и в особенности тогда, когда тебе это ничего не стоит. Я вообще по сути своей человек не злой и не злопамятный.

Поднимая с земли свою сумку, я аккуратно посмотрел назад: гопники, все четверо, вышли из вагона последними и гуськом начали обходить здание вокзала с другой стороны. Всё шло по плану, но мне ещё стоило набраться терпения и в точности повторить все события до приезда к дому Широкополова. Чем только чёрт не шутит, а любая ошибка может полностью переписать весь день. Лучше не рисковать.

На привокзальной площади было как всегда в этот ранний час пусто. Если не считать пары «Волг» с «шашечками» на бортах и красной «копейки» Кости, припаркованной недалеко от них.

Гордого вида таксист, сидя за рулём своего авто, оценил меня по пятибалльной шкале на шесть баллов, и явно загорелся желанием заработать на мне, поправляя на своей голове кепку больше похожую на «аэродром». Забавно порой наблюдать за людьми точно зная наперёд чего от них ожидать в ближайшее время.

На территории автовокзала, что находился в метрах пятидесяти от меня, завёлся «Львовский» автобус, отрыгнув из себя клубы мутного выхлопа. Рядом с ним суетилось десятка полтора граждан с вещами.

Я остановился на том же месте что и в первый день, поставив свои вещи на асфальт. Похлопав себя руками по карманам, вспомнил о «барбариске» которую нужно сейчас съесть. А вот про чашку горячего кофе я вспомнил зря, аж в желудке всё заурчало от желания его испить. Вот же где засада внезапно притаилась – в чашке горячего напитка.

Достав из бокового кармана пиджака один леденец, развернул его и пихнул в рот. А ведь действительно умели раньше конфеты делать, ничего не скажешь. Освежает не хуже кофе. Вру ради собственного желудка. Горячий кофе заменить не возможно. Но леденец отменный, и теперь таких конфет, к сожалению не делают.

Затем я достал из кармана своё удостоверение, рассмотрев его ещё раз, точно зная о том, что именно сейчас ко мне со спины подойдёт Костя.

– Виктор Дмитриевич? – вопрошая, окликнул меня голос и тут же добавил, – Сычёв?

– Да, – ответил я и обернулся, убирая удостоверение обратно в карман.

Я ещё раз оценил брюки водителя. Сейчас такие широкие штаны, пожалуй, не носит уже никто, всё больше стараются одеваться в обтяжку. Если бы не кожаный ремень, вставленный в шлёвки брюк, они бы упали прямо сейчас на асфальт как чехол с памятника при открытии.

– Как хорошо, что я вас встретил, – затараторил радостно он, – Вы уж извините меня, ради Бога, опоздал. Эта чёртова «колымага» не заводится когда нужно. Постоит, постоит, и потом хоть тресни – не завести её проклятую.

– Так значит, это вы меня встречаете? – напустил важности я.

– Я, я, – закивал парень, хватая мои вещи, – Меня Костей зовут, если что. Сейчас отвезу вас к «Барину», извините – к хозяину. Это мы его так иногда между собой называем. Или если хотите сначала поедем в апартаменты снятые для вас, чтобы вы смогли немного отдохнуть с дороги. Мы здесь тоже люди, всё понимаем, оторвали вас от важных дел.

– Я не устал, – отрезал я, и немного помедлив, добавил, – Едем сразу к заказчику.

– Хорошо. Как скажете, так и будет, – парень только показался на вид щуплым, но сумку мою не только поднял, но и понёс к машине, сгибаясь, правда под её тяжестью.

Открыв багажник «копейки», Костя положил в него мои вещи. Старая добрая классика предстала перед моим взором: запаска слева, бензобак справа, ближе к сидениям лежал винтовой домкрат и «портянка» с ключами. Всё аккуратно, чисто и даже пол и стенки багажника чем-то заботливо обтянуты. Да, были и в те времена вещи, на которые хочется смотреть снова и снова даже сейчас. Классика.

Открыв ключом водительскую дверь, Костя проворно распахнул изнутри пассажирскую дверь с моей стороны и вежливо предложил:

– Садитесь на задние сидения, здесь вам будет удобнее.

– Пожалуй, – охотно согласился я, забираясь в салон.

Ох уж мне это не забываемое занятие – лезть в эту дудку. Как и в прошлый раз «Копейка» не завелась, не смотря на все добрые уговоры Константина. Да, нет у этого парня командного голоса. Бывает.

Костя повернулся ко мне и виновато произнёс:

– Не волнуйтесь, Виктор Дмитриевич, сейчас поедем. Этот чёртов карбюратор меня в могилу сведёт. Сколько раз просил хозяина заменить его совсем, – Костя продолжал говорить, выйдя на улицу, благо возле вокзала было тихо. – Так нет же, ни в какую: дорого стоит, где я его тебе достану, почини и езди как все. А как на нём ездить то? Кому только не показывал его, никто не может настроить. Говорят заводской брак. А один и вовсе мне сказал о том, что он проклят. Вы себе это представляете – карбюратор проклят и это в наше-то время?

Костя продолжал жаловаться на жизнь, уже копаясь под капотом. Через отрытую водительскую дверь мне всё хорошо было слышно. Краем глаза я заметил таксиста, который подошёл к моей двери и постучал пальцем в стекло. Я опустил его вниз, покрутив ручку.

– Здравствуй, дорогой. Зачем так страдать? Садись ко мне, домчу как ветер в любое место. Возьму не дорого, по-человечески. Что скажешь?

Что я могу тебе на это сказать? О том, что мы с тобой уже ездили на днях «как ветер» и я даже «оглянуться не успел» ты не помнишь. Оно и к лучшему.

– Спасибо, – любезно ответил я, и добавил, – Мне спешить некуда.

– Извини, хотел как лучше, – развёл руками таксист и затем поправил на голове свою кепку, – Если что, я рядом стою.

– Не вопрос, – ответил я, на что таксист задумался, явно не ожидая такого прогрессивного ответа из следующего столетия.

– Ещё немного и поедем, – сообщил мне Костя, запрыгнув на своё место и повернув ключ зажигания.

На этот раз «копейка» чихнула и, судя по реакции водителя это было хорошим знаком. Выскочив из машины, он продолжил ремонт под капотом.

А ведь было что-то в этом времени спокойное, размеренное, без рекламы и пробок на дорогах. Вот только оставаться здесь навсегда мне не хотелось как ни проси. Мне дороже мой безумный век с компьютерами и хреновой тучей не нужных вещей. Я к этому не просто привык, а прирос всем своим сознанием. Мне этого не хватает прямо сейчас. Но ради дела я готов об этом на какое-то время забыть.

Вот и подъехала ещё одна «Волга» с шашечками на бортах и остановилась возле своих собратьев. Приехавший водитель вышел из салона и начал что-то рассказывать коллегам, жестикулируя руками.

В какой-то момент, все трое уставились на нашу «Копейку». После чего приехавший водитель быстрым шагом направился в здание вокзала. Вышел он оттуда через минуту, в сопровождении двух милиционеров, которые прямиком шагали в нашу сторону. Всё тот же водитель шёл следом за блюстителями правопорядка, что-то не громко им рассказывая.

Козырнув с небольшим нагибом возле опущенного стекла, милиционер представился:

– Старший сержант Стёпочкин. Предъявите, пожалуйста, ваши документы. Ничего серьёзного, простая формальность.

– Что-то случилось? – поинтересовался я, запуская руку во внутренний карман пиджака.

– Ночью поступила ориентировка о ДТП в пригороде Ленинграда. Такси всмятку, водитель в реанимации, – старший сержант взял в руки моё удостоверение, внимательно изучая его и немного помедлив, продолжил, – Пассажир этого такси таинственным образом исчез. И некоторые товарищи утверждают, что этим пассажиром были вы.

Костя вышел из-за капота машины и молча, смотрел на происходящее, разинув рот.

– Он это был! – запричитал таксист, размахивая руками, – Мамой клянусь! Мне земляк, который его вёз, по рации сообщил. Я за ними следом ехал, пассажира вёз. Теперь он в реанимации. Говорил, детектива известного из Ленинграда везу срочно до Волховстроя. Сыча…, то есть – Сычёва. На поезд говорит, опоздал. Он это! Я газету сам видел.

– Подождите, товарищ, – перебил таксиста старший сержант, – Сейчас разберёмся. Виктор Дмитриевич, выйдите, пожалуйста, из машины. Документы ваши подлинные и сомнений не вызывают. Но есть ориентировка и мне нужно её отработать. Это не займёт много времени. Простая формальность и я вас сразу же отпущу.

Я вышел из машины, поправляя пиджак. Запрос на эту ориентировку послал явно не мой «отец», иначе бы он получил бы доклад от старшего сержанта Стёпочкина ещё до нашего с ним разговора по телефону и знал бы о том, что я жив. Так на кого же они работают?

Широкополову моя смерть не нужна, у него дочь пропала и проблем без того хватает. Все ниточки в итоге сходятся к охраннику. Его мне и нужно «расколоть» в прямом смысле этого слова. Средства не имеют значения, важен только результат. Он должен выложить мне всё как на духу, кем бы он ни был. Другого варианта я здесь не вижу. Я должен узнать на кого он работает и что тут вообще происходит. Если мой «отец» полковник не в курсе, то значит, и он под угрозой находится. Разберутся со мной, Широкополовым и затем придут за ним. Этого я допустить не могу. Этот кто-то затеял большую игру, подминая всё под себя, и меня это нисколько не удивляет, зная историю девяностых годов. Справедливость? Нет, не слыхали.

– Мне скрывать нечего, – спокойным голосом произнёс я.

– Как же, нечего! – возмутился таксист, – Видали мы таких, аферистов. Он выдаёт себя за другого человека.

Коллеги таксиста уже стояли у него за спиной.

– Как вы это себе представляете, если я стою сейчас перед вами здоровый и невредимый? – поинтересовался я у агрессивного таксиста. До Волховстроя я действительно ехал на такси и потом пересел на поезд. Спросите у проводницы, она подтвердит.

– Ты мне зубы не заговаривай….

– Тихо! – скомандовал старший сержант и после обратился ко мне, передав моё удостоверение своему коллеге, – В ориентировке сказано, что у детектива Сычёва на правой руке, в районе локтя имеется характерная родинка и спутать её с чем-либо не возможно. Больше в ориентировке ни о чём не сказано. Есть родинка – есть человек. У нас и других дел хватает. В конце концов, пусть они там, в Ленинграде сами с этим разбираются.

Значит, ориентировку они все-таки получили из Ленинграда, а не из Москвы. Это немного сужает круг поиска «виновника торжества».

– Я готов, – без тени сомненья предложил я, снимая пиджак, – Все мы люди деловые, так чего за зря время терять.

Я кинул пиджак на заднее сидение «копейки» и затем, расстегнув пуговицу рубашки, закатал рукав до локтя. Повертев рукой в разные стороны, обнаружил, что никакой родинки на ней нет и в помине, даже самой крохотной.

– Вот, видели? – торжествующе заверещал таксист, – Нет родинки!

– Да нет же, – успокоил всех старший сержант, – Она должна быть выше локтя.

Я закатал рукав рубашки ещё выше, насколько это возможно. Раскачанные бицепсы и трицепсы этому процессу сильно мешали.

– Всё на месте, – сообщил милиционер, уважительно глядя на мою мускулатуру, – Полное совпадение с ориентировкой. Извините за беспокойство. Служба такая. Доброго вам пути.

После этих слов старший сержант забрал моё удостоверение у своего коллеги и передал его мне, козырнув.

– И вам доброго, – ответил я с улыбкой на лице, застёгивая рукав рубашки.

– Как же так? – не унимался таксист, – Я это так не оставлю.

Костя к этому времени уже закрыл капот «копейки» и завёл мотор. Закончив с рукавом, я полез в тесную «будку» Жигулей. Мой пиджак лежал на сидении, и облачиться в него сидя в салоне, было бы делом не реальным, а удостоверение детектива нужно было вернуть обратно в карман. В итоге я вылез из машины, надел пиджак и вернул удостоверение на своё законное место, после чего опять залез в «будку». Спортивное тело нужно тренировать всегда.

Всё это время таксист эмоционально рассказывал милиционерам о перестройке, гласности и о недавнем приезде президента Америки Рональда Рейгана в Москву к самому Михаилу Горбачёву. Мол, порядок они наведут, и всё теперь будет в стране по-другому, по-новому и не так как раньше. Кто бы в этом сомневался.

Время всех потом рассудит и всё расставит по своим местам, но это будет потом. А вот то, что люди в форме уже в то время начали терять репутацию – это правда.

– Можно ехать, – доложил Костя, повернувшись ко мне, после того как я закрыл дверь авто и уселся на сидении.

– Погнали, – скомандовал я, махнув рукой вперёд, и посетовав, – Угораздило же меня приехать в пятницу тринадцатого числа. Другого дня, не нашлось что ли?

– У меня в роду все атеисты, – сообщил Костя, выезжая с привокзальной площади, – Разве, что бабка одна странной была до самой смерти. Но про неё я ничего толком не знаю. А чего это к вам милиция прицепилась? Я так ничего толком и не понял.

– Таксисты воду баламутят напрасно. Некоторые из них утверждают, что я умер.

– Как же так? – откровенно возмутился Костя, – Вы же здесь сейчас, рядом со мной сидите и разговариваете.

– А я о чём?

– Совсем уже распоясались эти…, – Костя осёкся, но потом продолжил, – Мало нам тут смертей что ли?

– Каких смертей? – спросил я без задней мысли.

– Как же, – удивился водитель, – Лучшую подругу дочки моего хозяина убили. Так ведь ещё и надругались над ней, сволочи.

– Да, да, – согласился я, вспомнив про документы в дипломате и свои дальнейшие действия, – Останови, пожалуйста, машину, мне нужно прямо сейчас просмотреть некоторые документы.

– Не вопрос, – водитель притормозил на обочине улицы Горького.

– Они в дипломате лежат, – добавил я, глядя на то, как Костя выходит из машины и идёт к багажнику.

– Сейчас принесу.

Я огляделся по сторонам: город как город, правда серый какой-то и немного угрюмый что ли, никаких тебе «евро ремонтов», дорогих магазинов или блестящих авто. Всё серо, буднично как в заводском общежитии. В Питере хотя бы памятники разные есть, да музеи, а тут с этим совсем не густо. Город Череповец – «рабочая лошадка», который кормит страну.

– Вот, пожалуйста, – Костя открыл дверь и подал мне кейс.

– Спасибо.

Машина на этот раз завелась сразу, и мы поехали дальше. Я же сделал вид, что читаю документы. Всё что мне было нужно, я уже знал.

– Здесь ремонтные работы проводятся, – пояснил Костя, сворачивая с проспекта Победы налево, – Поедем в объезд по Краснодонцев.

– Хорошо, – кивнул я, не отрываясь от бумаг.

Немного помолчав, он всё же не удержался и спросил:

– А вы смотрели новый фильм: «Маленькая Вера»?

– Что? – переспросил я.

– Ну, фильм новый вышел. Раньше таких фильмов никогда не снимали с эротикой.

– Так это давно уже было, – ляпнул я, не подумав, но быстро поправился, – Время за работой летит быстро, а ходил я на него в прошлом месяце, наверное. Фильм как фильм, смотреть можно.

– Так она там есть? – не унимался водитель.

– Думаю, что когда копия киноленты дойдёт до Череповца, предприимчивые люди уже вырежут из неё все интересные сцены. С чего можно сделать вывод о том, что все ожидания окажутся напрасными.

– Жаль, – Костя разочарованно шмыгнул носом.

Да, парень, тебе лучше не знать о том, что будут смотреть твои внуки.

– Не стоит по этому поводу расстраиваться, – утешил я Костю, как умел, – Скоро всего этого будет, хоть отбавляй, ещё и чёрно-белые старые фильмы пересматривать начнёте с большим удовольствием.

– Хорошо бы, – вздохнул он, глядя куда-то вдаль, видимо пытаясь любыми способами, скорее приблизить это желанное будущее.

Наперерез нам, из переулка, что скрывался от нас за кустом, внезапно выскочила «Волга». Хорошая реакция Кости и новые тормоза не подвели, и наша машина остановилась в нескольких сантиметрах от левого крыла такси.

– Ты чего творишь?! – заорал не своим голосом Костя, выскакивая из машины, – Я же по главной дороге еду!

– Тормоза отказали! – пояснил нагловатый голос таксиста с характерным акцентом, – Слушай, с тобой тоже может такое случится! Никто от этого случая не застрахован.

Это был тот самый таксист, который бегал на вокзал за «ментами».

– Как это – отказали? – возмутился мой водитель, – Ты же только что затормозил в последний момент!

– Эй, слушай, зачем так шумишь? Все живы, здоровы. Смотри, какая погода хорошая. У тебя девушка есть?

– Причём тут погода, и моя девушка? – переспросил мой водитель, не понимая, что тут происходит.

Я сидел, чуть ли не зевая в ожидании своего выхода. И вот время моё пришло.

– Садись за руль и ни во что не встревай, – успокоил я Костю, выходя из машины, – Я сам всё улажу.

– Как скажете, – спорить Костя со мной даже не пытался.

Как и в первый день, я подошёл к таксисту, и задал ему риторический вопрос, используя его же акцент:

– Какие-то проблемы, дорогой?

– У меня проблем нет никаких, – парировал таксист, глядя на меня через опущенное стекло двери, – Это у тебя проблемы будут, если ты не уберёшься обратно домой. Это наш город и мы тут живём. А тебе здесь делать нечего. Понимаешь меня?

Чего же тут не понятного? Мне всё ясно и я включаю детектива на полную мощность.

Мои пальцы правой руки, средний и указательный, коротким рывком ухватили таксиста за ноздри на горбатом носу и тут же резко потянули на себя. Как оказалось, это была только первая часть «Мерлезонского балета» в исполнении гостя из северной столицы. Далее последовал короткий удар кулаком в нос той же рукой без замаха.

Голова таксиста отлетела в противоположную сторону, теряя на лету кепку. Лёжа боком на пассажирском сидении, он выдавил из себя жалостливый стон. То, что у него был сломан нос, сомнений у меня не вызывало.

Подельники таксиста дёрнулись было, но как-то быстро передумали встревать в это дело и остались стоять на своих местах. Видений на этот раз у меня не было.

Через несколько секунд, патрульный «УАЗ» милиции остановился возле нас, и из него вышло два человека в форме. Один из них в звании младшего сержанта милиции подошёл ко мне и, указывая рукой на таксиста, спросил:

– Что с ним такое?

– Он тут живёт, – ответил я.

– Забавно, – хмыкнул, сдерживая эмоции милиционер, и попросил, – Я могу увидеть ваши документы?

Он немного наклонился и посмотрел внутрь такси через опущенное стекло, ничего при этом не сказав. Таксист тоже молчал, приподнявшись на локте и придерживая разбитый в кровь нос свободной рукой.

– Конечно, – охотно согласился я, уже протягивая левой рукой младшему лейтенанту своё удостоверение.

– Сычёв? – Уважительно воскликнул милиционер, – Виктор Дмитриевич? Вы к нам по делу или…, хотя о чём это я? Вы же мой кумир! После всех ваших расследований у нас теперь в отделении многие решили стать детективами. Если я не ошибаюсь, то вас пригласил Широкополов Борис Сергеевич по поводу этого дела….

– Да, я здесь, поэтому делу, – подтвердил я, – Мы с его водителем едем как раз сейчас к нему. Он нас ждёт.

– Не смею вас задерживать, – козырнул младший лейтенант, отдавая мне удостоверение, – А этот водитель такси, судя по всему, резко затормозил, не пристегнувшись ремнём безопасности, и поэтому разбил себе нос? Других вариантов здесь и быть не может.

Таксист кивнул младшему лейтенанту утвердительно, садясь на своё место водителя.

– Именно так всё и произошло, – подтвердил я, направляясь к «копейке» красного цвета, – Всего доброго, лейтенант.

Я сел в машину, бросив попутно Косте:

– Трогай. Нас люди ждут.

– Как скажете, – сглотнув пересохшим горлом, ответил водитель.

«Копейка» резво мчала нас по улице Краснодонцев. Я сидел на заднем сидении, вытирая кровь с кулака носовым платком.

– То она заводится, то не заводится, – вновь заговорил «о своём, наболевшем» Костя, – Никак не могу понять, в чём там причина. Понятно, что дело в карбюраторе. Может они бензин ослиной мочой разбавляют? Сейчас заправкам доверять никак нельзя.

– А когда им было можно доверять? – вопросительно хмыкнул я, – А эта фраза, она ведь из фильма какого-то, про ослиную мочу?

– «Джентльмены удачи» называется фильм, – ответил Костя, переключая передачу и трогаясь на светофоре, – А здорово вы разобрались с этим зарвавшимся таксистом. Этот приём тоже из фильма позаимствовали? Я такого приёма никогда ещё не видел.

– Да, из фильма приём.

– А из какого фильма? Как называется?

– Это иностранный был фильм, а вот название его я, к сожалению, запамятовал, – пояснил я, застёгивая замки дипломата.

– Классный приём, – Костя энергично наметил удар рукой, продолжая вести машину.

Мы уже выехали на улицу Олимпийскую, застраивающуюся новыми «девятиэтажками». Где-то там за ними притаился небольшой микрорайон частных коттеджей для обеспеченных людей. Вернее сказать – для людей занимающих высокие руководящие посты. Говорить об их доходах, тогда было не принято.

– Вот и прибыли, – доложил мне Костя, загоняя машину во двор дома через открытые уже заранее ворота.

Кирпичный дом в два этажа по тем старым меркам выглядел на все сто процентов. Навскидку метров сто пятьдесят квадратных жилой площади. Также имелись заасфальтированный двор и капитальный гараж на несколько машин. Позади особняка расположился фруктовый сад, деревья в котором были посажены не так давно, и где-то за ними виднелась баня. Куда же без неё родимой.

Окна второго этажа были настежь распахнуты, а на подоконниках стояло несколько цветков в массивных глиняных горшках. Где-то там, между горшками промелькнула седая голова старушки и тут же скрылась. Евгения Александровна как всегда на своём боевом посту и значит всё идёт по плану.

Хозяин всего этого великолепия, сорока трёх лет отроду, уже спускался ко мне навстречу по широкой каменной лестнице дома. Добротный домашний халат, тапочки на босу ногу и загорелая лысина на голове окаймлённая взъерошенными волосами. Оценив ситуацию, я вышел из машины, поправляя на себе пиджак. Свой дипломат с документами в этот раз я специально оставил в салоне авто.

– Широкополов Борис Сергеевич, – представился хозяин дома, протягивая мне ухватистую пятерню.

– Сычёв, – ответил я, поздоровавшись с ним, и посмотрев в глаза, добавил, – Виктор Дмитриевич.

Взгляда он, разумеется, не отвёл и в свою очередь, пристально посмотрел на меня, словно пронзая взглядом. Какой-либо злости у меня к нему не было, только холодный расчёт. Это просто моя работа и ничего личного здесь нет.

– Очень приятно, – кинул дежурную фразу Широкополов и махнул рукой Косте, чтобы тот ждал здесь, – Как доехали?

Хозяин дома жестом пригласил меня войти внутрь.

– Замечательно, – я улыбнулся и добавил, – В коем-то веке выспался.

– Вот, – Широкополов поднял вверх указательный палец, – Я всегда утверждал: здоровый сон как залог успеха в работе и что самое главное – надёжная опора крепкому здоровью.

Пафоса в этой внезапной речи было вагон и маленькая тележка. Но для меня всё это не имело уже никакого значения. В нужный момент, поднимаясь по лестнице, я внезапно спохватился и, хлопнув себя ладонью по лбу, не громко произнёс:

– Забыл дипломат с документами в машине.

После этого я развернулся и пошёл обратно, показывая жестами, как умел Константину о своей проблеме. Широкополов развернулся, на мгновение, застыв на ступенях лестницы и глядя мне в след.

Горшок с Геранью прилетел ему точно в темя и от удара раскололся на несколько частей, засыпав всё вокруг землёй и останками растения. Ноги Бориса Сергеевича сами собой подогнулись в коленях, уронив тело своего хозяина лицом на асфальт.

Кесарю кесарево, А Божие Богу. И ничего личного.

Этот «несчастный случай», а именно так его и будут трактовать следственные органы, произошёл у меня буквально за спиной. Я успел сделать лишь пару шагов в сторону машины, в которой «случайно» забыл свой дипломат. Чисто теоретически я мог ошибиться и поймать этот горшок на свою голову, но этого не случилось.

Был ли это верно сделанный мною расчёт или просто моя интуиция меня в этот раз не подвела, гадать сейчас не стану. Мне нужно сделать сегодня ещё массу дел, а разбор всех «полётов» произведу несколько позже.

Костя, увидев всё это собственными глазами, невольно вскрикнул от неожиданности, схватившись руками за голову. Слабоват парень, чего ещё тут сказать. Встал как столб и хлопает теперь глазами в ожидании указаний. Чего делать то дальше, не знает.

Что же касается старушки Евгении Александровны, то она скорее всего в этот момент ещё не осознавала всего того что натворила, спрятавшись в комнате и делая вид, что она тут не при чём. Ведь по её расчётам всего этого кошмара произойти не могло. Всё так и было бы, как она рассчитала, если бы я не знал об этом заранее и не внёс в её планы свои коррективы. Все вопросы к создателю временной петли, пожалуйста.

– Чего встал как столб?! – рявкнул я на водителя, – Звони в скорую помощь! Время на минуты пошло.

– Да, да, – промямлил Костя, выходя из ступора и соображая, куда ему нужно бежать, чтобы позвонить, – А сказать то чего?

– Скажи, что зам директора Широкополов при смерти, в своём доме. Черепно-мозговая травма, состояние тяжёлое. Быстрее давай!

Я прекрасно понимал, что от моего крика Костя начнёт соображать ещё хуже, чем мог бы это делать без окрика, но такая уж у меня сегодня роль. Вынужденно изображаю активность, от которой пользы как от козла молока. Ну, или чуть больше всё же.

Немного пометавшись из стороны в сторону, водитель побежал в будку сторожа, который уже выходил к нему навстречу, заметив что-то не ладное. Оттолкнув его в сторону, Костя забежал внутрь.

Судьба Бориса Сергеевича как таковая меня не волновала вовсе. Если то, что с ним случилось не кара небесная то тогда я и вовсе не знаю во что верить в дальнейшем. Я, конечно же, не судья но получил он по заслугам своим в полной мере. Череп ему проломило горшком знатно, и шансов на выздоровление у него было крайне мало.

Широкополов лежал без движения, а лужа крови под его головой всё разрасталась в размерах, что говорило о том, что сердце его ещё бьется, а вот сознания он лишился напрочь, даже не успев понять, что с ним произошло. Не самая плохая смерть, если это она. У меня на этот счёт уже имеется некоторый опыт.

Мне было хорошо слышно, как Костя громко говорит по телефону, вызывая скорую помощь. Каша здесь заварилась, конечно же, знатная и суеты будет ещё много. Мне же нужно срочно попасть в комнату Лизы и взять то, что лежит в тайнике, под матрасом. Вопрос этот начал неожиданно решаться сам собой.

– А мне что делать? – испуганным голосом спросил у меня сторож.

– Стой на воротах и жди скорую помощь! – скомандовал я, придумывая всё на ходу, – Посторонних сюда не пускай! Головой отвечаешь.

– Всё понял, – оживился сторож и побежал к открытым воротам, – Всё сделаю.

– А я пойду в дом хозяйку позову, – громко произнёс я, придумав себе повод для того чтобы войти в дом без приглашения, – Дело серьёзное, нужно оповестить её о случившемся.

Полагаю, что примерно в этот момент Костя и сторож выдохнули от того, что кто-то занялся руководством вместо них, взяв на себя тяжёлую ношу ответственности – сообщать родственникам о случившейся трагедии с близким для них человеком. Прислуга она и есть прислуга, без приказа хозяина, как правило, она не способна внятно соображать в критической ситуации.

Обойдя лежащего лицом в низ на асфальте Широкополова, я вошёл в дом. Что-то ёкнуло в моём сердце, издали напоминающее сострадание, но быстро затухло. Ставки в этой игре куда выше, чем жизнь заместителя генерального директора металлургического комбината. Тут целая страна разваливается на куски по живому.

На данный момент мне удалось выполнить лишь малую часть всего запланированного. Хотя и «День совка» ещё никто не отменял, разве что мне самому не очень хотелось проживать этот день ещё раз. Утомительное, знаете ли, занятие.

– Вера! – позвал я хозяйку дома, точно зная о том, что она сейчас находится в спальне, – Это детектив Сычёв и у меня для вас плохие новости. Произошёл несчастный случай с вашим мужем. Ему на голову упал цветочный горшок. Скорую помощь мы уже вызвали.

Не плотно закрытая дверь в спальню распахнулась, и Вера в чём была, выскочила в коридор. Окинув меня взволнованным взглядом, она тут же спросила:

– Где она?!

– Кто? – переспросил я, решив уточнить этот момент на всякий случай.

– Где эта старая сучка?! Убью её прямо сейчас!

– Подождите, – я взял Веру за локоть, отчётливо понимая, что второго убийства мне здесь точно не нужно, по крайней мере, сейчас, – Успокойтесь, пожалуйста. Ваш муж без сознания лежит возле дома. Скорая помощь уже в пути и вам лучше сейчас побыть возле него, на случай если он придёт в себя. Вы меня понимаете?

– Да, понимаю, – обречённо произнесла Вера, подозрительно быстро успокоившись, – Спасибо вам за поддержку, я так и сделаю.

Я отпустил локоть хозяйки дома, и она пошла босиком на улицу. Увидев лежащего на асфальте возле каменной лестницы мужа с пробитой головой, она тут же метнулась обратно с криками:

– Я тебя убью, старая сучка!

Останавливать Веру на этот раз я не стал, понимая всю бессмысленность этой затеи. О чём я вообще думал, предлагая ей пойти посмотреть на мужа? Хотя вариант с убийством старушки, а я в этом не сомневался, меня так же не радовал, как и первый вариант.

В голове моей успела мелькнуть мысль о том, что Евгения Александровна далеко не дура как могло бы показаться на первый взгляд, и скорее всего уже надёжно спряталась, услышав весь этот шум.

Вера, протопав босыми ногами по деревянной лестнице, словно вихрь влетела на второй этаж. Ураган этот длился не долго, похлопав дверями и уронив какие-то вещи на пол, он быстро стих.

Мне ничего не оставалось, как поднять на второй этаж самому и увидеть всё своими глазами. Так я и сделал. Дверь в комнату старушки была открыта и из неё, мне на встречу вышла заплаканная Вера. Увидев меня, она разревелась ещё больше и затем припала к моей груди словно дочь.

Такого поворота событий я точно не ожидал. Спустя минуту Вера, всхлипывая, произнесла:

– Она сбежала. Я точно знаю, что это сделала она. Она всегда его ненавидела. Сучка старая.

– Не стоит этого делать, – назидательно предостерёг я хозяйку дома, – Это уже ничего не изменит, а вот загубить свою молодую жизнь – это завсегда, пожалуйста. Вам всё же сейчас лучше пойти и встретить скорую помощь. Сделайте всё по-человечески и не губите свою душу.

Немного помедлив и растерев рукой слёзы по лицу, Вера немного пришла в себя. Тяжело вздохнув, она отстранилась от меня и уже спокойным голосом произнесла:

– Я в порядке, и никого убивать не стану. Правда. Вы ведь найдёте её?

– Обязательно. Обещаю.

Я не стал уточнять о ком именно идёт речь. Особого для меня значения это не имело.

Посмотрев на меня заплаканными глазами, Вера развернулась и пошла к лестнице. У меня не было к ней жалости, хотя всю её боль я понять вполне мог.

– Вам стоит одеться, – посоветовал я вдогонку.

– Да, да. Обязательно.

Удостоверившись в том, что Вера ушла в свою спальню переодеваться, я открыл дверь в комнату Лизы и вошёл внутрь. Не теряя времени, я подошёл к трельяжу и взял билет, подоткнутый под крепление одного из зеркал. Убрав его во внутренний карман пиджака, я подошёл к кровати и поднял матрас с той стороны, где в прошлый раз видел то, что меня так заинтересовало, но успел это рассмотреть по ряду причин.

К моему большому удивлению там ничего не было. Я поднял матрас ещё выше и даже пошарил там рукой. Ничего. Вот так номер. Что же могло измениться за это время и кто тогда забрал содержимое тайника? Вариантов было не много на самом деле.

– А ты далеко не дурак, – произнёс уже знакомый голос старушки у меня за спиной, – Сам догадался или подсказал кто?

Оказавшись в комнате, я на мгновение расслабился и не осмотрелся по сторонам, хотя и должен был предположить нечто подобное. На этот раз Евгения Александровна спряталась за плотной шторой окна, которая доходила до самого пола.

– Сам догадался, – ответил я, положив матрас на место и повернувшись к старушке.

Выходить из-за шторы она не спешила. И то верно, кто знает что там, на уме у Веры? Может вернуться в любую минуту и всё повторится по новому кругу. Ох уж мне эти круги. Сплошной круговорот. Пора уже выбираться из него, пока голова окончательно не закружилась.

– А ты похож на хорошего человека. Но можно ли тебе доверять? Вот в чём вопрос.

– Сами решайте. Скажу лишь одно – я вам не враг.

– Лизе не нужно сюда возвращаться. В этом доме скорби нет для неё больше места.

Сегодня старушка вовсе не походила на полоумную, да и содержимое тайника она скорее всего забрала для того что бы подстраховать Лизу. Всё что ей сейчас нужно так это удостовериться в том, что она может мне доверять.

– Я тоже так считаю. Но для того что бы убедиться в том, что с ней всё в порядке мне нужно для начала её найти.

– Какой быстрый. Почему я должна тебе поверить?

– Там внизу, на ступенях лежит ваш сын….

– Он мне не сын. Я его в детском доме взяла.

– Он при смерти….

– Я знаю об этом. Тоже открыл мне Америку. Поделом ему.

– Скорее всего, он не выживет.

– Плакать не буду. Не дождётесь. Разучилась давно.

– Когда-то, в прошлой жизни у меня была дочь. А потом её изнасиловал и задушил один чиновник. Пережить всё это ещё раз, я даже врагу не пожелаю.

Старушка отодвинула рукой штору в сторону и внимательно посмотрела на меня пронзительным взглядом. Уж не знаю чего именно, она во мне там увидела, но достав из-за спины руку, протянула мне то, что в ней держала. Это была пачка железнодорожных билетов, примерно пара десятков, выписанных проводником от руки.

Я взял их в руки и начал рассматривать. Так вот чего хранила Лиза под матрасом. Вот чем так сильно дорожила – поездками в Ленинград. Своим близким говорила, что едет на дачу, брала такси и садилась в него за углом своего дома. Подруга же её, об этом знала и прикрывала, как могла. А потом что-то пошло не так и Вали не стало.

– Ты ведь знаешь, что с этим нужно делать? – старушка лукаво посмотрела мне в глаза.

– Знаю, – твёрдо заверил я, листая билеты, – Я найду Лизу, а всё остальное пусть она решает сама. Это уже не моё дело.

– Ступай, – старушка махнула на меня рукой и закрыла перед собой штору, – Тебя ждут.

– А как же вы?

– Это уже не твоё дело.

– Да, – согласился я, убирая билеты в карман и разворачиваясь на месте.

По пути к выходу я успел снять с тряпки на стене значок – эллипсовидное колесо с крыльями и тоже пихнул его в карман. Выйдя из комнаты, я прикрыл за собой дверь и затем спустился вниз по лестнице. В общем и целом, моя миссия здесь заканчивалась, и подходило время для следующего этапа моего расследования.

Затем я зашёл на кухню и взял там с подоконника папку с документами, в которой так же лежал и мой аванс за работу. Ещё я прихватил список телефонных номеров с работы Широкополова, для реализации своего следующего плана. После чего, оглядевшись по сторонам, я вышел из дома на улицу.

Как оказалось, скорая помощь уже приехала. Широкополова положили на раскладную каталку, и вокруг него суетился дежурный врач, делая свою работу. Приехали они на удивление быстро. Либо дежурная часть находилась близко отсюда, любо среагировали на всем известную фамилию. Как бы там ни было, я был напрямую заинтересован в том, что бы всё это быстрее закончилось.

Вера стояла возле водителя и оба они молчали. Сторож находился в своей будке и с кем-то разговаривал по телефону. Судя по всему, милицию вызывать никто не стал, иначе они уже давно бы приехала.

Покачав безнадёжно головой, и констатировав смерть потерпевшего, дежурный врач дал команду санитарам загружать тело Широкополова в машину. Вера заплакала и, увидев, что я подошёл к ней, вновь прильнула к моей груди.

Спустя пару минут, скорая помощь уехала, и Вера понемногу стала успокаиваться и приходить в себя. Костя стоял возле своей машины, в полной растерянности, изредка поглядывая на меня и ожидая дальнейших указаний.

– Сейчас поедем, – не громко произнёс я, глядя на Костю.

Водитель кивнул в ответ и сел за руль машины. По нему было видно, что он желает поскорее отсюда уехать и отвлечься работой. С этой самой минуты его жизнь круто изменится, но сам он этого ещё не осознавал.

– Что мне теперь делать? – спросила Вера, посмотрев на меня заплаканными глазами.

– Подумать о своём будущем, – предложил я, взяв девушку за плечи и отстраняя от себя, – Иногда судьба наперекор всем правилам даёт человеку второй шанс, разрывая порочный круг. Поверьте мне на слово, я знаю, о чём говорю. Воспользуйтесь этой возможностью. Предлагать дважды судьба не станет.

– Да, – согласилась Вера и тут же поинтересовалась, – Вы ведь найдёте Лизу?

– Обязательно. Но сейчас мне пора ехать для того что бы это случилось.

– Спасибо вам за всё.

– Не за что, – отрезал я и пошёл садиться в машину, – Бабушку вашу я нашёл, она в комнате Лизы. И пожалуйста, не делайте глупостей. Оно того не стоит.

Сев в красную «копейку» я закрыл за собой дверь. Мы тронулись с места и выехали за ворота. День обещал быть солнечным и тёплым. Как и всегда. Но меня больше интересовал вечер этого дня, когда сумерки спустятся на землю, окутав всё вокруг своей зыбкой прохладой. Как же я устал от летнего зноя. Сейчас бы искупаться в деревенской речке голышом, а потом посидеть на берегу с удочкой доставая время от времени окуней.

– Куда едем, Виктор Дмитриевич, – спросил Костя, посмотрев на меня через зеркало заднего вида.

– На улицу Металлургов поедем. Дело там есть одно очень важное.

– У вас там встреча назначена? – поинтересовался водитель, приходя в себя и становясь прежним, – Это я к тому, что нужно ли нам торопиться? Если что, то я могу.

– Нет, Костя, торопиться не надо, – пояснил я, ёрзая на заднем сидении и поправляя полы пиджака, – Нам нужно просто туда доехать без приключений. Справишься с этой задачей?

– Конечно, справлюсь, – пообещал он, шмыгнув носом.

– Там возле дома одиннадцать детский садик есть во дворе. Знаешь такой? – спросил я, положив себе на колени дипломат, и убирая в него папку с документами и все остальные свои трофеи.

– Найдём, Виктор Дмитриевич, – бодро заверил меня водитель, трогаясь на светофоре, – В этом городе заблудится не возможно. Я его хорошо знаю. А вы у нас впервые?

– Нет. Бывал уже и не раз.

– Всё командировки? По работе?

Проспект Победы был почти пустым: пара трамваев, городские автобусы с пассажирами, да несколько грузовиков и личных авто счастливых граждан имеющих в этом обществе значимый вес. Необычная картина, честно говоря, но я к ней уже начал привыкать.

– Нет, раньше проездом бывал, а в командировку пятый раз приехал.

– Это хорошо.

Ни о чём другом Костя меня не спрашивал, так как ему и самому не хотелось об этом даже думать.

Доехали до места мы быстро, и садик нужный нашли. Тем более, что я здесь уже недавно был. Я вышел из машины, сладостно потянувшись, и разогнувшись в полный рост. Да, тот ещё аттракцион, для габаритных мужиков, вроде меня, размером чуть больше среднего.

Дети как обычно гуляли на площадках после завтрака, так что приехали мы вовремя. Как и в прошлый раз, я подошёл к воспитательнице и заговорил с ней:

– Здравствуйте. Подскажите, пожалуйста, как мне найти Лёню Воронова?

– А вам зачем? – весьма ожидаемо насторожилась она.

Я достал из кармана удостоверение частного детектива и показал его девушке. Взгляд её изменился. Поискав по площадке с домиками и песочницами взглядом она обернулась не найдя искомого воспитанника. Как оказалось, играя с машинкой, он вышел за пределы площадки на асфальтированную дорожку.

Пождав губки от негодования, воспитательница нравоучительно произнесла:

– Лёня! Я тебя накажу! Быстро иди сюда!

Мальчик спохватился, испугавшись, и побежал было к своей воспитательнице но, не рассчитав высоту поребрика, споткнулся об него. Всё получилось, как и в первый раз, с той лишь разницей, что я всего этого ожидал и успел поймать мальчонку в самый последний момент.

Поймал я его уже практически в прыжке и немного при этом рассадил себе руку об поребрик. Не смертельно, к вечеру заживёт. Лоб парня был спасён, и к слову сказать – он даже не испугался, потому что просто не успел ничего понять.

Я поставил его на ноги и дружелюбно потрепал рукой по короткой стрижке. Затем поднялся я сам и, достав из кармана «барбариску» протянул её парню, угощая. Отказываться он не стал, и тут же развернув фантик, пихнул конфету себе в рот.

– Ой, спасибо вам большое, – затрепетала воспитательница, подбежав к нам, – Не знаю, чего и было бы. Вот видишь, Лёня, дяденька спас твой лоб от очередного синяка. Что нужно сказать?

– Спасибо, – промямлил Леня, жуя конфету и посмотрев на меня прищуренным взглядом.

– Вот молодец, – похвалила воспитанника девушка и тут же спросила у меня, – А вы ведь чего-то хотели?

– Нет, спасибо, – я улыбнулся и махнул рукой, – Уже всё. До свидания.

– До свидания, – не уверенно ответила воспитательница, глядя мне в след, и усиленно пытаясь понять то, чего находится намного выше её сегодняшнего понимания. Всё произошедшее прямо сейчас было исключительно важно лишь для меня самого и больше ничего.

– Куда поедем дальше, Виктор Дмитриевич? – спросил меня Костя после того как я сел обратно в машину.

Всё это время водитель занимался машиной и не интересовался, зачем я ходил в детский сад, и вопрос этот задал мне просто по факту моего возвращения. Некоторые люди в стрессовой ситуации «уходят в себя». Снаружи этого почти не заметно, человек живёт своей обычной жизнью, просто ничего вокруг себя не замечает и не берёт в голову.

Он живёт словно бы на автомате, придумывая себе массу, на его взгляд интересных дел и тем отвлекает свои мысли. Вот и Костя в данный момент думает только о машине и её проблемах, попутно выполняя мои распоряжения. Не самый, кстати, плохой способ сберечь свою психику от навалившихся внезапно невзгод.

– На съёмную квартиру поедем Костя, – скомандовал я, усевшись на сидении, – Мою работу никто не отменял и я должен найти Лизу. По-моему это справедливо.

– Да, справедливо, – согласился Костя, трогаясь с места, – И с вами приятно иметь дело. Вы человек слова.

– Это комплимент? – я улыбнулся, желая разрядить обстановку.

– Не знаю, – водитель на мгновение задумался, нахмурив лоб, – По-моему, это просто очевидный факт. Я вас знаю совсем не долго, но уже успел проникнуться к вам уважением. Со мной такого, пожалуй, ещё никогда не случалось раньше.

– Как говорил один мой знакомый: не спешите делать обо мне положительные выводы. Когда узнаете меня получше – эйфория пройдёт сама собой.

– Интересный у вас знакомый. Наверное, он прожил долгую жизнь, и многое в ней познал?

Мы выехали на Проспект Победы и двигались в сторону Заречья.

– Да. Он умер в тридцать два года от рака, но жизнь прожил действительно интересную. На троих бы хватило приключений.

– А кем он работал, если не секрет?

– В том то и дело, что он менял работу каждый месяц и долго нигде не задерживался.

– Да уж. В таком случае приключений ему точно хватало. Только начнёшь привыкать к новому месту работы и опять всё заново начинать. Тут никакой нервной системы не хватит, наверное.

– Ему было на это плевать, он и сам не хотел нигде подолгу засиживаться. Считал, что жизнь дана человеку для познания себя и окружающего его мира.

– Да он философом был. Я когда-то книжку читал про это дело. Только не понял там толком ничего.

Костя стал более похожим на самого себя, и мне от этого стало легче. Не люблю, когда людей что-то грызёт изнутри, и они от этого страдают. Всегда хочется подойти к такому человеку, взять его за плечи и хорошенько встряхнуть. Кажется, что он т этого проснётся и «возьмёт себя в руки».

– Да, он тоже иногда читал какие-то книжки. Но в итоге всё вышло, так как вышло. Забавным было то, что он до последнего ни о чём не жалел. Ещё он говорил: жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно больно по поводу того что не успел сделать.

– Интересный был человек. А он всё успел сделать?

– Думаю да, ведь он ни о чём не жалел. Говорил, что устал от всего и желает отдохнуть теперь от всего в полной мере.

Машина заехала во двор и остановилась возле третьего подъезда.

– Приехали? – спросил я точно зная ответ.

– Да, ваши апартаменты здесь. Я провожу.

Костя достал из багажника машины мою сумку, и нёс ее, стараясь не сгибаться под тяжестью ноши. Мы вошли в подъезд, на котором не стоял домофон. Затем поднялись на лифте на последний девятый этаж. Возле квартиры Костя достал из кармана ключи и открыл дверь. Мы вошли.

– Вот ваши ключи, – водитель поставил сумку на пол, а ключи положил на столик в прихожей, – Скажу вам без лишней лести – это, пожалуй, лучшая квартира в городе на съём. В ней есть всё необходимое на первое время. Если что-то будет нужно, купить или поехать куда-то, то позвоните мне вот по этому номеру. Если меня рядом не окажется, то обязательно передадут ваше пожелание.

Костя протянул мне свёрнутый листок бумаги.

– Сервис, однако, – улыбнулся я, положив листок в карман и окидывая взглядом квартиру, добавил, – вот за это спасибо. Я люблю комфорт, в нём работается всегда лучше.

Внезапно зазвонил стационарный телефон, что стоял на журнальном столике возле меня. Звук звонка был не приятным и громким.

– Скорее всего это вас, – предположил Костя и тут же добавил, – Не буду вас задерживать. Пойду.

Я пожал руку водителю, после чего он вышел из квартиры. Затем подняв трубку и, приложив её к уху, произнёс:

– Да. Сычёв слушает.

– Слав Богу дозвонился! – поведал мне мужской голос, доносившийся откуда-то издалека, – Это я – отец!

– Кто? – переспросил я, в точности повторяя недавно состоявшийся разговор.

– Отец твой – полковник милиции Сычёв Дмитрий Афанасиевич! Плохо слышно что-то! Витя это ты?

На этот раз в голосе «отца» для меня прозвучали родственные нотки, как признак того, что я неплохо вживаюсь в эту роль. Если мне придётся встретиться со своими «родственниками» то я должен быть к этому готов и морально и психологически.

– Я это, батя, – отозвался я, и немного приврал, вдогонку, – Плохо слышно тебя.

– Чёртова связь! С сыном поговорить по-человечески не могу! – выругался голос на другом конце провода, – Как ты там, Витя?

– Всё хорошо, батя. Работаю.

– Рад это слышать! – голос Дмитрия Афанасиевича стал более спокойным, – А что это там за история с ДТП приключилась. Я уже милицию Череповца на уши поставил, и никто ничего вразумительного мне сказать так и не смог. Мы тут всю ночь не спим. Хорошо, что жена твоя этот номер нашла. Ты его на столе своём оставил на всякий случай.

А вот к встрече с «женой» я, пожалуй, ещё не готов. Честно говоря, не очень хорошо себе это представляю. Чужая женщина да ещё и знает меня скорее всего как облупленного. Придётся опять импровизировать по месту, не впервой.

– Я жив, батя и это главное, – в сердцах произнёс я, – Меня с кем-то спутали там. Подробности, извини, не знаю пока.

– Это хорошо, что ты жив, – голос отца немного дрогнул, – Мать тут вся извелась. Знаешь что самое страшное в жизни для отца?

– Чего, батя?

– Потерять своего сына, Витя. Так не должно быть. Это не правильно. Дети должны хоронить своих родителей, когда придёт время, а не наоборот. Понимаешь?

– Батя, ты там мать успокой.

– Да, что ты заладил – батя, да батя? Раньше всегда «отцом» называл. Ты в порядке?

– Прости, отец, – извинился я, – Расследование у меня тут получается не простое. Я ещё не разобрался толком.

– Да! Насчёт этого дела! Я тут ребят своих напряг по неофициальным каналам и они мне нарыли интересные вещи. Ты слушаешь?

– Да.

– Этот клиент твой. Как его там? Забыл. У него не просто рыльце в пушку. Тот ещё тип оказывается. У него видимо связи хорошие, раз получалось, до сих пор все следы заметать. Не нравится мне всё это, Витя. Ох, не нравится. Давай я тебе пару ребят толковых для подстраховки отправлю? Завтра утром на поезде приедут. А ты пока волну там не гони, посиди на квартире, документы изучай.

Я не стал говорить о смерти Широкополова и прочих подробностях дела, не желая спугнуть встречу с таксистами и затем охранником. В этом заключался мой следующий план.

– Да, я справлюсь, отец, – твёрдо заверил я, – По поводу убийства Вали они тут уже и убийцу нашли и всё дело подшили. Так что я в это просто не полезу. Постараюсь найти его дочь и всё. Я специально приехал на квартиру, чтобы поработать с документами.

– Хорошо, – согласился отец, – Но мне всё равно не спокойно на душе. На этого Широкополова уже однажды пытались завести дело по поводу растления не совершеннолетних. А такие люди как он старых привычек не бросают. Я всё-таки пришлю к тебе завтра ребят. Пусть просто рядом с тобой постоят. Мне так спокойнее будет. Где думаешь девчонку искать?

– Ладно, – сдался я, зная о том, что «отец» своего решения всё равно не изменит, – Пусть стоят рядом, квартира большая. На счёт поисков есть намётки, но сказать точнее смогу лишь несколько позже, когда документы пролистаю все.

– Добро! Если будет нужна помощь, сразу же сообщи мне. Вот ещё что, девочки эти, подружки засветились в новогодние каникулы в Ленинградском отделении милиции. Им светила «Административка» за нарушение общественного порядка. Не помню точно, чего они там натворили, но после звонка «сверху» их быстро отпустили. Ладно, Витя, береги себя, а я сейчас матери позвоню, успокою. Всё удачи, пока!

– Пока, – ответил я и, услышав после в трубке гудки, положил её на аппарат.

Я сел на диван и огляделся вокруг. Особо рассиживаться мне было некогда и в том, что скоро меня навестят те самые таксисты, я не сомневался. Так что у меня был резон подготовиться к этой встрече как следует. Вернее сказать – сделать всё так же, как и в прошлый раз.

Поднявшись с дивана, я вышел в коридор и открыл спортивную сумку. Домашний халат, полотенца, смена белья. А вот и гантели.

Я взял одну из них правой рукой и убедился ещё раз в том, что она лежит в ладони как родная. Затем и мышечная память подтянулась следом, и теперь моя рука уже сама делает привычные упражнения. Детектив решал все свои психологические проблемы через спорт и мне так же стоит поступать в любой стрессовой ситуации. Дело верное.

Я подхватил левой рукой вторую гантелью и, встав в полный рост, продолжил делать упражнения уже в полную силу. Затем я увидел себя в отражении зеркала, что висело возле входной двери – хорош, нечего сказать.

В дверь позвонили. Надеюсь что это не почтальон или слесарь-сантехник с обходом квартир. Я переложил гантель из правой руки под левую подмышка и открыл дверь. На пороге стоял таксист с заклеенным пластырем носом. Да, тот самый. Если бы он только знал о том, как я по нему скучал.

– Слушай сюда, непонятливый, – грозно произнёс таксист, потирая мозолистые руки, – Ехал бы ты обратно к себе в Ленинград…

Вот как-то мне опять не зашло такое гостеприимство. Ну не лежит у меня душа к хамству и всё. Что я могу с собой поделать? Я снова разжал кисть левой руки, и гантель, полетев вниз, упала точно на носок его ботинка.

– Сука! – заорал он не своим голосом, схватившись руками за ушибленное место, – Больно-то как!

После этого он запрыгал на одной ноге в сторону, от греха подальше.

– Ах, ты! – заорал на меня его подручный, кидаясь в атаку с кулаками как в последний путь.

Выхватив правой рукой, гантель из-под мышки я познакомил спортивный снаряд с лицом нападавшего джигита. Этот «гордый орёл», не издав не единого звука, рухнул на пол как подкошенный. Хватило одного раза. Эти гантели в ближнем бою – само то, что надо. Всегда буду их с собой носить, понравилось. Польза от них со всех сторон, как ни поверни.

Удар битой по шее, все, как и в тот раз, от третьего подельника, меня ещё сильнее раззадорил и даже взбодрил. Я разогнулся в полный рост и злобно посмотрел ему в глаза. Примерно так же смотрит бык на красную тряпку.

Но и этот архаровец перед подвигом видимо сохранился. Пробурчав себе под нос что-то на своём родном языке, он бросился на меня с битой словно одержимый. Удар пришёлся по гантели, которую я успел выставить на встречу с битой. Та, в свою очередь с треском разломилась надвое.

Посмотрев на острый обломок своего оружия, подельник видимо решил, что теперь в его руках кинжал и попытался ударить им меня в живот. Увернувшись всем телом от колющего удара, я перехватил его руку с оружием и тут же нанёс удар правой рукой ему под дых.

Зажатая в моей ладони железяка, массой в пять килограммов зашла как поршень в цилиндр, оторвав на мгновение ноги нападающего от пола. Выпустив из руки обломок биты, он начал медленно опускаться на пол. Глаза его были на выкате, а лицо, разом побледнев застыло в неосознанной гримасе.

Шутка ли сказать – мужик на раз забыл, как нужно дышать, получив спазм диафрагмы. Для того чтобы он ни мучился осознанием происходящего с ним, я слегка добавил ему гантелей по шее. Вернул так сказать должок обратно. Теперь он лежал на полу без движений и каких-либо философских размышлений в голове.

Таксист же с заклеенным носом, оценив свои дальнейшие перспективы, как негативные, решил убежать от меня по лестнице на одной ноге. Но видимо не рассчитал свои силы, да и до этого он точно не тренировался бегать на одной ноге и в итоге споткнулся, растянувшись на полу возле бетонных ступеней.

Жонглируя спортивным снарядом в правой руке, я не спеша подошёл к бедолаге и задал ему всего один сакраментальный вопрос:

– Кто тебя послал?

– Я его не знаю, – признался таксист, произнеся эту фразу с характерным акцентом.

На моём лице появилась злобная улыбка больше похожая на угрозу.

– Он мент, – затараторил он, выкладывая всё, что знает, – Он подошёл к нам на вокзале и предложил подзаработать. Говорит дело не пыльное, а бабки пообещал хорошие. По три сотни каждому. Отказаться никак нельзя было. Они тут всё под себя подмяли, а у меня семья есть и дети.

– Семья говоришь? – я подкинул в руке гантель и после того как она сделала два оборота, поймал её, – Семья это всегда хорошо. Плохо когда её больше нет.

– Не убивай, брат!

Я вновь ухмыльнулся, вспомнив слова главного героя из одного популярного фильма, который будет снят и выйдет в прокат лишь в тысяча девятьсот девяносто седьмом году, но отвечать ему той репликой не стал. Слишком много чести будет. Хотя, скорее всего он все-таки не доживёт до этого времени и фильм не посмотрит.

– Это не тот ли милиционер, который подходил ко мне на вокзале?

– Нет, совсем не тот. Этот с завода, с ЧМКа.

– Откуда на заводе милиция может взяться? – я наклонился ближе к таксисту, – Чего ты мне здесь лепишь горбатого?

– Он охранник из ВОХРа.

– Какой же он мент тогда?

– Не сердись, брат. Для нас всё одно, те же – менты, только эти ещё хуже. Совсем беспредельщики. Понимаешь?

– Как его найти? – по глазам таксиста было видно, что он не врёт.

– Он сказал, что сам нас найдёт. Я его впервые видел, честное слово.

– А с чего ты тогда взял, что ему верить можно, если впервые увидел его?

– Видел своими глазами, как он ментам на вокзале указания раздавал. Большой человек значит.

– Такой же большой как я?

– Нет, что ты. Рядом с тобой он совсем маленький будет.

– Что именно он просил вас сделать?

– Сказал, что нужно припугнуть одного гостя. Чтобы тот более сговорчивым стал и сам уехал домой в Ленинград. Ещё сказал, что валить его не нужно, проблемы будут большие потом. Честное слово, больше ничего не знаю. Очень сильно сожалею о случившемся. Прости, брат, рамсы попутал.

– Семью свою увидеть хочешь?

– Очень сильно хочу.

– Тогда лежи тут и жди, когда за тобой приедут. Всё понятно?

Я встал и пошёл обратно в квартиру, подхватив с пола вторую гантель.

– Мне всё понятно. Здоровья тебе, брат.

– Не брат ты мне, – кинул я, не оборачиваясь, и закрыл за собой дверь.

Положив гантели на пол в коридоре, я прошёл в комнату. Затем достал список телефонных номеров от Широкополова и набрал первый по списку. Трубку подняла девушка и представилась секретарём. Ничего особо умного я изобретать не стал и просто попросил её передать начальнику охраны моё послание о том, что у меня здесь произошло. Так же я упомянул о том, что вынужден срочно уехать на важную встречу и на квартире меня не будет. В этот раз я не собирался становиться жертвой, а расставлял силки и капканы уже как опытный охотник, заманивая зверей в свою ловушку.

Я потрогал рукой свой ушибленный битой загривок – синяк точно будет, но это не смертельно. Прихватив с собой кейс, я вышел из квартиры, закрыв двери на ключ. Таксист лежал на том же месте. Он снял ботинок и щупал свою отбитую гантелью ногу. Его лицо искажала гримаса боли.

Нажав кнопку вызова лифта, я обратился к нему и тем двоим, что лежали неподалёку от него и приходящим в сознание:

– Никуда не уходите. За вами уже выехали.

– Кто выехал? – таксист напрягся, глядя на меня в упор.

Кабина лифта подъехала и открыла свои двери. Заходя в неё, я ответил не оборачиваясь:

– Точно не менты.

Спустившись на лифте на первый этаж, я подошёл к входной двери в подъезд и демонстративно ею хлопнул. После этого я боком вдоль стены, кошачьей походкой поднялся на второй этаж и остановился возле окна лестничной площадки.

Ждать мне, как и в прошлый раз, пришлось недолго, и спустя минут десять подъехал микроавтобус «РАФик» с полосой на борту и надписью «ВОХР ЧМК». Из него вышли трое в форменной повседневной одежде тёмно-синего цвета. Водитель остался на месте.

Видно было не вооружённым глазом, что мужики эти «серьёзные», работают не задаром и при оружии. Они вошли в подъезд и поднялись на последний этаж. Я тоже время не терял даром и поднялся пешком по лестнице, но остановился этажом ниже.

Пустых разговоров они не вели, а просто упаковали таксистов в наручники и двоих из них сразу же спустили на лифте вниз. Когда я тихо поднялся по лестнице и осторожно выглянул из-за угла, то увидел, как охранник заталкивает таксиста с разбитым носом в мою съёмную квартиру, и закрывает за собой дверь.

Тихо подойдя к двери я прислонился к ней ухом и после того как услышал нечто похожее на звуки, падающего на пол тела, а затем хрипы задыхающегося человека, решил что время моё пришло. Настала пора «выйти на сцену» и сыграть сегодня свою роль красиво на зависть потомкам. Да будет так, ибо нет во мне более ни жалости ни сомнений.

Достав из кармана ключи, я открыл дверь. Там было тихо, а в коридоре царил полумрак. Поставив дипломат на пол, я не стал брать в руку гантель как в прошлый раз, а начал делать вид, что что-то ищу в свой сумке и именно по этой причине вернулся обратно в квартиру.

Всё повторялось в точности: задушенный таксист лежал на том же месте, затем позади меня мелькнула тень, и спустя пару секунд ствол пистолета упёрся в мою спину, по которой в этот раз не пробежал холодок. Чего не говори, а подкрадываться этот мужик умеет, что красноречиво говорит о его специальной подготовке.

– Медленно опустись на колени и повернись ко мне лицом, – тихим, но уверенным голосом произнёс охранник, – Ты ведь у нас умный человек и глупостей делать не станешь, правда?

Я был уверен в том, что охранник не будет стрелять мне в спину или затылок, так как ему выгодно обставить мою смерть как разборку с таксистом. Но и времени на разговоры, судя по всему, у меня также лишнего нет.

Исходя из опыта полученного мною в прошлый раз, пистолет у охранника уже снят с предохранителя, а патрон заслан в патронник. Проще говоря, решение о моей ликвидации он уже принял и выбирал лишь подходящий ракурс для полноты картины, о моей трагической гибели при разборке с местным криминальным субъектом. Эти суки меня уже списали в расход, и они точно не работают на Широкополова. Кстати его смерть им также видимо на руку, раз они не прислали на дом Бориса Сергеевича ментов и дали мне возможность уехать с места происшествия. Хотя я, честно говоря, сейчас не сильно парюсь соблюдением законных процедур и это не удивительно для человека, оказавшегося в «Дне совка».

– Не убивайте меня! Пожалуйста! – я заплакал словно девка, опускаясь на колени и поворачиваясь лицом к охраннику, для того что бы он видел как из моих глаз текут слёзы, – Я сделаю всё что вы скажете. Только не убивайте! Прошу вас!

Охранник от неожиданности впал в лёгкий ступор. Не зря я видимо в школе ходил в театральный кружок.

– Хотите я вам сделаю минет, – я сделал пол шага на коленях к охраннику и вид мой был жалок и отвратителен, – Прямо сейчас. Только не убивайте меня…

Мой короткий удар правой рукой снизу-вверх, зашёл охраннику на все сто процентов в пах. Вот от всей моей беспощадной пролетарской души и совершенно безвозмездно.

Ноги охранника, невзирая на вес, оторвало от пола на несколько сантиметров, после чего он, потеряв сознание, рухнул на пол в виде кожаного мешка с требухой. Купился как девчонка на бантики. Что? Такому тебя не учили?

Встряхнув головой и выйдя из образа, я поднял с пола пистолет и прислушался. Всё было тихо. Охранник на все сто процентов лежал без сознания, и даже придя в себя, вскочить сразу на ноги и оказать сопротивление он не сможет при всём желании в ближайшие минут десять точно.

Пройдя в комнату, я первым делом выдернул из розетки «фишку» телефона, затем взяв стул, вернулся с ним обратно в коридор. Сев на него лицом к спинке, я направил на лежащего на полу в позе эмбриона охранника пистолет, в ожидании его возвращения в сознание. Человек он крепкий, повидавший всякое и долго себя ждать не заставит.

Спустя пару минут он действительно очнулся и первым делом сморщил лицо от боли в паху. Такое сразу не проходит. Это вам не коленку расцарапать. Однако настало время поговорить с ним по душам. И вся его проблема теперь будет заключаться в том, что мне нечего терять. Меня интересует только результат в мою пользу.

Приоткрыв глаза, охранник первым делом оценил ситуацию, в которой оказался. Счёт был явно не в его пользу, и он это понимал, но сдаваться просто так не собирался.

– Хочу предложить тебе взаимовыгодную сделку, – спокойным голосом произнёс я, – Люди мы деловые и надеюсь, не будем переливать воду из пустого ведра в порожнюю тару.

– Чего ты хочешь, Витя?

Охранник знал моё имя, что не удивительно, но сделал он это так будто мы с ним старые друзья. Провалов в моей памяти хоть отбавляй, но разве хоть что-то сможет изменить моё отношение к нему?

– Информация в обмен на твою жизнь, – предложил я.

– Подписать добровольно себе приговор? Нет уж спасибо. А ты ведь меня не помнишь? Мне говорили о том, что после контузии ты потерял часть памяти. Или ты совсем ничего не помнишь?

Я промолчал ожидая того что будет дальше. Этого кадра я точно не помнил, хоть убей.

– Ясно, – охранник ухмыльнулся через боль, – А здорово ты меня вокруг пальца обвёл. Вроде я и знал тебя как облупленного. Честно говоря, не ожидал от тебя подобного. Удивил. Ладно, расскажу тебе немного предыстории.

Тянуть время ему было выгодно, как не поверни. А вот мне всё это было интересно по одной только причине – хотелось немного восполнить провалы в памяти.

– Валяй. У тебя три минуты времени.

– Мы с тобой служили вместе в Афгане, только в разных частях. У тебя был позывной «Сыч», а у меня «Щегол». Я Лёха Щеглов. Не вспомнил?

– Нет.

Только сейчас я подумал о том, что не удосужился обыскать его. Возможно, у него есть при себе нож. Хотя особого значения это уже не имеет. По-хорошему он мне ничего не расскажет. Для него это действительно – приговор. Вот только мне до этого нет никакого дела.

– Похоже, что теперь мы с тобой оказались по разные стороны баррикады?

– Выходит что так.

– Те на кого я работаю, люди серьёзные. Сам понимаешь. А ты человек чести и убивать меня не станешь. Так что засунь своё деловое предложение куда подальше.

Лёхе стало легче, боль отступала, и он задумал перейти к активным действиям. В его положении, так же как и мне, терять нечего.

– Время вышло, – ледяным голосом произнёс я и выстрелил, не целясь охраннику в живот.

Сразу его это не убьет, но более сговорчивым сделать может.

– Сука! – застонал охранник, корчась на полу от боли.

– Каждое моё последующее предложения будет значительно хуже предыдущего, – обозначил я свою позицию, – Если будет нужно, то я начну резать тебя на ремни твоим же ножом, до тех пор пока не получу желаемое.

Охранник достал из кармана куртки армейский промедол в шприц-тюбике с белым колпачком и тут же вколол его себе в ногу. Запасливый сука, и он точно знал подо что подписывается, придя сюда. Он знал кто я, но его это не остановило. Ставки действительно высоки.

Похоже, что мы оба когда-то служили в Афганистане: он знаком с экстремальными правилами выживания, а я на удивление точно знаю, что он сейчас делает, да и стреляю как оказалось весьма не плохо.

– Что с тобой случилось, Витя? – спросил охранник, превозмогая боль и откинув в сторону использованный шприц, – Ты же сам мне когда-то говорил о том, что люди не меняются.

– Твоя проблема в том, что я не Витя, – сухо отрезал я, поднимаясь со стула, – Тот о ком ты говоришь, умер.

Я достал из кармана пиджака носовой платок и начал стирать им отпечатки своих пальцев с пистолета.

– Кто ты тогда, чёрт тебя побери?

– Это уже не важно. Мы оба знаем о том, что время на исходе и твои хозяева не смогут убить тебя второй раз. Предлагаю тебе умереть достойно, как воину, очистив душу и совесть. К чёрту законы – поступи по справедливости. Что скажешь?

Я вложил пистолет в руку мёртвого таксиста и, вернувшись обратно сел на стул.

– Хорошо. Твоя взяла, – сдался охранник.

Прижимая рукой рану, он подполз к стене, и привалился к ней спиной, продолжив:

– Я принимаю твои условия. Спрашивай.

– На кого ты работаешь?

– Я их не знаю. Серьёзные люди. Подминают всё под себя: заводы, фабрики, торговлю. Всё берут, до чего могут дотянуться. Этот мир уже никогда не станет прежним.

– Я знаю. Почему хотели убрать меня?

– Это не касалось лично тебя. Большие люди с деньгами хотят, чтобы люди в погонах отстаивали их интересы. Начинается полный перераздел сфер влияния. Ты просто оказался не в то время и не в том месте. Широкополову не нужно было вызывать тебя из Ленинграда, а тебе не нужно было сюда ехать. Этот «авторитет» уже плотно сидел у нас на крючке за все свои «подвиги» и готов был делать все, что ему скажут. Ну, и до кучи тебя выбрали на роль жертвенного барашка, чтобы другим «героям» неповадно было ослушаться.

– Кто на самом деле убил подругу Лизы Валю?

– Её убил этот хиромант хренов Захар Полуяров.

Я не доверчиво посмотрел на охранника, сдвинув брови.

– Не веришь…. Мы снабдили Широкополова новой «дурью» и ждали, когда у него опять поедет крыша. Нам был нужен сто процентный компромат на него. При таких условиях чиновники становятся послушными и исполнительными. Он отменил командировку и приехал вечером на дачу, пробовать новый «товар». Разумеется, мы поехали за ним следом. Валя в это время находилась на своей даче по соседству, и мы пустили слух через соседей о том, что приехала её подруга Лиза. Так что девчонка, когда об этом узнала, рванула прямо в лапы Широкополова. Он начал её домогаться прямо в дверях. Потом она вырвалась и побежала в рощу. Там он догнал её и стал насиловать в кустах.

– Что было потом?

– Всё это время я его фотографировал и в какой-то момент спугнул. Эта чёртова ветка хрустнула. На этом всё и должно было закончиться. Компромата уже хватало с лихвой. Широкополов ушёл домой, а девчонка осталась там, в кустах реветь. Откуда мне было знать о том, что там появится этот придурок Захар Полуяров и всё это с ней сотворит? Она не должна была умереть.

– А кто позвонил Лизе утром и сообщил о смерти её подруги?

– Я позвонил ей.

– Зачем?

– Жалко стало её. У меня тоже иногда совесть просыпается. В отличие от её поехавшего крышей папаши я знал о том, что она ездит к кому-то в Ленинград. Вот и подумал, что так для неё будет лучше. Минутная слабость. У тебя такого не бывает?

– Ты знаешь к кому она ездила в Ленинград?

– Нет, не знаю. Меня это не касается. Сам ищи.

Охранник заметно ослаб, потеряв много крови. Последние минуты его жизни подходили к концу, и он об этом знал. На его лице появилась бессмысленная улыбка.

– Найду, не сомневайся, – пообещал я, вставая со стула, – Я считаю твой долг исполненным. Твоя совесть чиста. Покойся с миром.

Он ничего мне не ответил, а голова его склонилась на грудь. Я же, не теряя времени, сперва стёр носовым платком отпечатки своих пальцев, везде, где только мог их оставить. Затем собрал свои вещи и перед тем как выйти из квартиры проверил пульс на шее охранника. Его не было.

Закрыв дверь на ключ, я поднялся по лестнице чуть выше и в итоге выбрался на крышу дома. Здесь сильно сквозило, и я невольно вспомнил про странный вопрос своей попутчицы, о том боюсь ли я высоты.

Боюсь, и этого никогда не скрывал. Но сейчас я этот страх преодолеваю и топаю по крыше до крайнего подъезда, надеясь на то, что и там проход не закрыт на замок. Сегодня мне везет, и я спускаюсь на лифте на первый этаж. Выйдя из подъезда, я тут же сворачиваю за угол дома и спокойным шагом иду в сторону пригорода и основных шоссейных дорог.

Те, что сидели в машине с «повязанными» таксистами и ждали своего напарника по охране, меня не заметили. Так что «шалость» моя вполне удалась. Осталось выбраться из города и на попутках добраться до железнодорожной станции Суда. Там я планирую сесть на проходящий поезд Вологда-Ленинград в тринадцатый вагон. Да, да, именно в него.